Марта Уэллс

Сетевой эффект

Martha Wells

NETWORK EFFECT: A MURDERBOT NOVEL

Copyright © 2020 by Martha Wells

Published by permission of the author and her literary agents, Donald Maass Literary Agency (USA) via Alexander Korzhenevski Agency (Russia)

© Н. Рокачевская, перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

1

Бывали у меня клиенты, требовавшие абсурдного уровня охраны. Причем абсурдного даже по моим стандартам, а ведь меня программировала компания, славящаяся паранойей и ксенофобией, которые ограничивает только бесконечная жадность. Бывали у меня и клиенты, считающие, что им и вовсе не нужна охрана, – ровно до того момента, пока их не сожрет какая-нибудь тварь. Хотя это по большей части метафора. У меня высокий процент несъеденных клиентов.

Доктор Арада, которую ее жена Оверс называет «конченой оптимисткой», находится где-то посередине. Но доктор Тиаго твердо придерживался правила: «Давайте исследуем эту темную пещеру без мерзкого автостража». Вот почему Арада прижалась к стене около люка открытой наблюдательной палубы, а ее ладони потели на ракетной установке, в то время как Тиаго стоял на этой самой палубе, пытаясь вразумить Потенциальную цель. «Потенциальной» она была названа в недавнем разговоре между доктором Арадой и указанным автостражем, когда Арада заметила, что «не следует называть людей целями», а Тиаго покосился на меня со своим обычным выражением лица, означающим «Ему просто нужен предлог, чтобы кого-нибудь прикончить».

Но все это было до того, как Потенциальные цели начали размахивать собственными здоровенными ракетными установками.

В общем, именно об этом я размышлял, проплывая под кораблем налетчиков, которые пытались взять на абордаж наш морской исследовательский модуль.

Я проплыл под кормой, тщательно избегая двигательную установку. Тихо всплыл на поверхность, схватился за леер и подтянулся. Стояла безоблачная солнечная погода, и я был как на ладони. Вот нет чтобы эти гады решили напасть ночью. Я запустил в воздух дроны, которые показывали мне обе палубы идиотского корабля, а потому я знал, что в этом месте на корме пусто.

Надо мной нависала треугольная конструкция, слегка скошенная назад, чтобы увеличить скорость судна, а может, еще для чего – я же киллербот и ни черта не знаю об устройстве кораблей. Верхняя палуба на носу изгибалась, там стояло переднее орудие. А значит, на идиотском корабле полно слепых мест, но это уже кошмар какого-то другого охранника. Судно было устроено более мудрено, чем все остальные, с которыми мы встречались во время этой исследовательской экспедиции, и лучше оснащено.

Конечно, из-за этого оно стало лишь более уязвимым.

Я также мониторил внешний периметр и рассеянные вокруг острова – на случай, если это лишь отвлекающий маневр и планируется еще одна попытка нападения. И, естественно, на наблюдательной палубе нашего модуля я установил камеру, чтобы следить за разворачивающимся там спектаклем.

Тиаго стоял почти в четырех метрах от люка, причем даже без защитного костюма, – именно так поступают люди, не доверяющие рекомендациям автостража. Очевидный Главарь Потенциальных целей стоял на краю палубы, метрах в трех от Тиаго, небрежно прицелившись в него из ракетной установки. Меня больше беспокоили шесть других Потенциальных целей, рассредоточившихся по носовой палубе идиотского судна, и ствол носового орудия, направленный на верхнюю надстройку нашего модуля.

Некоторые Потенциальные цели были без шлемов. Есть один фокус, который можно сделать с помощью мелких разведывательных дронов (если прикажет клиент или если не работает твой модуль контроля), когда враждебные объекты достаточно тупы, чтобы лезть на рожон без приличной брони. Дрон можно ускорить и направить прямо в лицо враждебного объекта. Даже если не попадешь в глаз или ухо, проникнув прямо в мозг, в черепе все равно получится приличная дыра. Прибегнув к этому способу, я смогу гораздо быстрее вернуться к просмотру «Наследников солнца», но я знал, что Арада печально скривится, а Тиаго изойдет на говно. Хотя, вероятно, все равно придется так поступить. К сожалению, Главарь Потенциальных целей был в шлеме.

Тиаго – брачный партнер брата доктора Мензах, поэтому на его мнение мне плевать.

К тому же у меня пока не было разведданных, сколько враждебных объектов находятся внутри – там, где расположен пульт управления большим орудием. Если слишком рано уничтожить видимые цели (простите, Потенциальные цели) на палубе, начавшаяся кутерьма может превратиться в полноценную заварушку.

Оставалась еще вероятность, что Тиаго и впрямь сумеет выпутаться из назревающих неприятностей с помощью болтовни. У него хорошо получается убалтывать других людей. Но я оставил дрона перед люком, рядом с Арадой. Оверс расстроилась бы, если бы я позволил убить ее брачную партнершу, к тому же Арада мне нравилась.

– В этом не было необходимости, – сказал Тиаго, вопреки всему сохранивший самообладание. – Мы исследователи и никому не причиним вреда.

Главарь Потенциальных целей что-то ответил, и корабельная система перевела по сети:

– Это была демонстрация серьезности наших намерений. Мы возьмем то, что хотим, и оставим вас в покое. Прикажите остальным выйти.

– Мы отдадим вам припасы, но не людей, – ответил Тиаго.

– Если мне понравятся ваши припасы, я не трону людей.

– Не нужно было ни в кого стрелять. – В голос Тиаго все-таки закрался ужас. – Если вам нужны припасы, мы их отдадим.

Не волнуйтесь, этот «кто-то», в кого они стреляли, – я.

Тиаго, нарушив протокол безопасности, о котором все договорились заранее, вышел на наблюдательную палубу, чтобы поприветствовать незнакомцев с идиотского судна. Я последовал за ним и оттянул назад с края палубы, поэтому Главарь Потенциальных целей попал в меня, а не в него. Прямо в плечо. Я благополучно упал с наблюдательной палубы в воду. Но был вне себя от злости.

– Автостраж, автостраж, прием… – позвала меня по голосовой связи Оверс из командного центра.

«Я цел», – ответил я по сети.

Хорошо, что у меня не идет кровь, как у людей, потому что враждебная морская фауна прямо-таки мечтает о подобных ситуациях.

«И у меня все под контролем, всем ясно?»

– Нет, он говорит, что цел, – услышал я ее разговор с остальными по голосовой связи. – Ну конечно, он в ярости.

Я перепрыгнул через леер на палубу. Болевые сенсоры я приглушил, но чувствовал, что снаряд скользнул прямо по вспомогательной оболочке, и это раздражало. Пригнувшись, я спустился в рубку. Цель внутри наблюдала за примитивной системой сканеров. Систему я взломал еще до того, как в меня выстрелили. Я придушил женщину до бессознательного состояния, а потом сломал ей руку, чтобы ей было о чем беспокоиться, если слишком рано очнется. Ее реактивную установку я не забрал, но задержался, чтобы сломать пару важных деталей.

Помещение было забито тюками, контейнерами и другим человеческим барахлом. Там были и аккуратные упаковочные модули, но все свалено на палубу.

Всего мы заметили одиннадцать отрядов на лодках, и два вошли с нами в контакт. Люди в обеих группах выглядели, по словам Тиаго, «на редкость отклоняющимися от нормы», а другие назвали их просто чудны́ми. Обе группы предпринимали одинаково методичные меры предосторожности, показывая, что не имеют враждебных намерений и не держат в руках оружия. Обе группы хотели обменяться с нами припасами. Арада и остальные намеревались просто отдать им все необходимое, но Тиаго попросил сначала рассказать, как они оказались на этой планете.

Так что признаю, возможно, у Тиаго были причины считать, что эта группа тоже не будет враждебной. Но первые группы дали мне возможность составить профиль поведения невраждебных групп, которому эти люди не соответствовали.

Никто меня не послушал, чтоб им пусто было.

Главарь Потенциальных целей и его приятели с идиотского судна были одеты получше тех людей, которых мы встречали раньше, в явно более новую и даже более чистую одежду. На планете не было общей сети (ну что за дурацкая планета?), но на идиотском корабле имелась своя примитивная сеть, забитая играми и порнографией. Однако в ней не нашлось ничего полезного, чтобы оценить угрозы и выяснить, кто те люди и чего хотят. Даже сетевые сигнатуры отдельных людей содержали только сведения об их сексуальной доступности и половой принадлежности, а мне на это плевать.

Я проскользнул по мрачному металлическому коридору, и тут из соседней двери вышел человек. Я разоружил его и шмякнул головой об пол.

Дверь в следующий отсек была закрыта, но чуть раньше мой дрон приземлился на крышу и прилип к иллюминатору, так что я получил неплохие данные со сканеров и видеокамеры. И весьма кстати, потому что в этом отсеке находился пульт управления здоровенной ракетной установкой, нацеленной на наш модуль.

По данным видеозаписи с дрона, за пультом управления сидел один мелкий человек, сосредоточив все внимание на примитивном экране с прицелом. Три человека покрупнее, все с оружием, развалились в потрепанных креслах за своими панелями с устаревшим или сделанным на скорую руку оборудованием. Они болтали, наблюдая за Тиаго и Главарем Потенциальных целей на экране, как будто это просто очередной будничный день.

Отсек был сделан в форме луковицы у правого борта и укреплен металлом для поддержки главного орудия. Шесть враждебных объектов на носу небрежно целились из ракетных установок в нашу наблюдательную палубу и стояли слишком далеко, чтобы меня услышать, если я не буду слишком усердствовать. Поэтому я аккуратно защелкнул замок и не стал хлопать дверью, когда вошел.

Цель № 1 за орудийным пультом я поразил излучателем из левой руки. Когда все остальные вскочили на ноги, я схватил Цель № 2 за глотку, отскочил от Цели № 3 и стукнул ее по колену, а у Цели № 4 выбил из рук оружие и сломал ему ключицу. Я заранее попросил корабельную систему перевести мои слова, единственную фразу, которая мне понадобится:

– Только пикните, и вы трупы.

Цель № 1 без сознания валялась на орудийном пульте, от раны в сырой воздух поднимался дымок. Трое других лежали на полу, стонали и поскуливали.

Один враждебный объект снаружи огляделся, но не поменял позицию. Тиаго, отличающийся небывалым умением заговаривать зубы, избежал вопроса, выйдут ли остальные на наблюдательную палубу, так что Главарю Потенциальных целей самому предстояло решить, стоит ли попытаться их похитить. Теперь Тиаго перечислял список наших припасов и делал вид, что никак не может совладать с автопереводчиком корабельной системы. Я знал, что он притворяется, потому что среди прочего Тиаго был полиглотом. Камеры дронов показали, что Главарь Потенциальных целей с удовольствием смотрит, как потеет Тиаго, а тот, вероятно, заметил это и решил подыграть. В уме ему не откажешь.

Ладно, ладно, признаю, я немного расстроен из-за того, что Тиаго мне не доверяет.

У них с Мензах состоялся разговор насчет меня, еще на станции «Сохранение», когда Арада планировала эту экспедицию.

Вот его запись:

Тиаго: Знаю, что я в меньшинстве, но у меня серьезные опасения.

Мензах: Руководит экспедицией Арада, а она хочет взять автостража. И, честно говоря, если он не будет обеспечивать безопасность, я отзову разрешение, которое дала на поездку Амене.

(Амена – дочь Мензах и сейчас находится в нашем модуле. Нет-нет, никто ни на кого не давил.)

Тиаго: Ты так сильно ему доверяешь?

Мензах: Я готова доверить ему жизнь. В буквальном смысле. Я знаю, что он меня защитит, и тебя, и всех остальных в группе. Конечно, у него есть свои недостатки. Вообще-то он наверняка сейчас нас подслушивает. Ты слушаешь, автостраж?

Я, по сети: Что? Конечно, нет.

Остальное я пропустил. Решил, что будет лучше выключить мои жучки в системе голосовой связи и удалиться.

Цель № 2 что-то прошептала, и корабельная система перевела:

– Ты кто?

– Заткнись, а не то размозжу тебе голову, вот кто я, – сказал я.

Значит, мне все-таки понадобились две фразы.

Нужно было выбираться оттуда, потому что Главарь целей двинулся к Тиаго, а важная часть «Предполагаемого плана успешного завершения операции», выработанного моим модулем оценки рисков, – избегать возможного захвата заложников. ППУЗО – звучит кошмарно, признаю.

Тиаго попятился.

– Вы же этого не хотите, – пробормотал он. – На самом деле вам это не нужно.

Ну, им уже немного поздновато отступать.

Я вышел из наружного люка и велел дронам занять позиции. На двух врагах были шлемы и броня, а у одного – шлем, но щиток поднят. Я нажал на кнопку открытия люка и отдал приказ.

В последнюю секунду я поменял указания дронам – ударить не по голове или по лицу, нанеся смертельные увечья, а целиться в незащищенные части рук, чтобы только вывести врагов из строя, хотя эти идиоты сами виноваты, решив на нас напасть. Просто я представил печальное лицо Арады, и мне стало не по себе.

Идиотский люк (ненавижу это судно) открывался медленно, а когда открылся, все шесть Целей уже повернулись в мою сторону. Дроны ударили в ту же секунду, когда я распластался на палубе. Одну Цель я поразил излучателем из правой руки, второго подсек по колену, от попадания дронов еще двое рухнули сразу, а последний упал, молотя руками, и судорожно пытался нажать на спусковой крючок, целясь мне в грудь. Ага, как же.

К тому времени Главарь схватил Тиаго за руку и приставил оружие к его голове.

Я пожертвовал еще шестью дронами, чтобы превратить валяющееся рядом со мной оружие в бесполезную груду металла, а потом вскочил и перешел по абордажной доске на наблюдательную палубу.

– Отпусти его, – сказал я.

Мне не хотелось, чтобы это прозвучало как приглашение к переговорам. У меня имелся специальный модуль для переговоров, где-то глубоко в архиве, но я никогда не считал его полезным.

Главарь захлопал глазами, выказывая крайне высокий уровень стресса. Как и Тиаго. С камеры дрона я увидел, как выгляжу – с одежды сочится вода, в рубашке и куртке с логотипом экспедиции «Сохранения» дыры от реактивных снарядов, заляпанные жидкостью и чуть-чуть кровью.

Я обогнул эту парочку, направляясь к люку. Главарь дернул Тиаго, закрывшись им от меня, и завопил:

– Стой! Или я его убью!

Он поступил правильно – я хотел заставить его двигаться, чтобы он открылся для выстрела. А то он стоял перед пузырем наблюдательной площадки под неудачным углом.

– Мы еще можем все прекратить, – выдохнул Тиаго. – Просто дайте нам уйти. Можете взять меня как заложника…

О да, ну очень кстати.

– Никаких заложников, – объявил я.

– Это что за штуковина? – спросил Главарь. – Ты кто? Бот?

– Это автостраж, – объяснил Тиаго. – Конструкт – наполовину бот, наполовину человек.

Главарь, похоже, ему не поверил.

– А почему выглядит как человек?

– Я и сам иногда задаю себе тот же вопрос, – ответил я.

– Он личность! – раздался голос Ратти из динамика голосовой связи.

А на заднем плане я услышал шепот Оверс:

– Ратти, выключи коммутатор!

Во время этой болтовни я наскоро порылся в архиве видеозаписей и достал серию «Доблестных защитников». Неплохой сериал, но серия ужасна – на героев нападают злобные автостражи. Злобный автостраж – это нечто противоположное оксюморону, поскольку в сериалах не бывает незлобных автостражей. А есть слово, противоположное оксюморону? Я выхватил трехминутный эпизод, когда автостражи вламываются в лагерь и убивают беззащитных беженцев. Загрузил его в сеть идиотского корабля вместо порнушки и поставил на бесконечное повторение.

Действую я быстро, так что закончил к тому времени, когда Главарь тряхнул Тиаго и сказал:

– Прикажи ему отвалить.

Тиаго фыркнул, словно подавил смешок:

– Я бы с радостью! Но он меня не послушается.

Я слишком часто тебя слушался, Тиаго.

– Да как он… – Главарь мудро не стал завершать тираду. – Слушайте! Я обращаюсь к тому, кто управляет этой штуковиной. Этого человека я забираю на свой корабль…

– Я сломал ваш двигатель, – сказал я.

Точно, именно так мне и следовало сделать. Поздно спохватился.

Пылая яростью, Главарь дернул Тиаго, тот споткнулся и отклонился в сторону. А я увидел чудесную дырку между плохо пригнанными кусками в броне Главаря, всего несколько сантиметров кожи и одежды на предплечье.

Я бросился вперед, схватил Тиаго и отшвырнул его в сторону, а потом вырвал из рук Главаря ракетную установку. Легонько ткнул его по животу и груди прикладом, и он рухнул на палубу.

Из люка вышла Арада, из осторожности опустив ракетную установку, хотя мой сканер показывал, что она уже поставила оружие на предохранитель.

– Вы целы? Тиаго? Автостраж?

Как я уже сказал, меня подстрелили. Но я не сказал кто.

После истории с «СерКриз» Арада прошла курс стрелковой подготовки. Наверное, когда за тобой гоняется банда убийц, пытаясь тебя уничтожить, чтобы не дать провести исследование, даже конченый оптимист станет осторожнее.

«Доктор Тиаго, доктор Арада, идите внутрь», – сказал я по сети.

Потом схватил Главаря и швырнул на палубу его судна, по которой ползли другие Цели, пытаясь добраться до люка. Мой сканер засек всплеск энергии в системе носового орудия. Вот что случается, когда как следует не зачистишь враждебное судно.

– Оверс, пора, – сказал я по голосовой связи.

Во время всей этой заварушки Оверс и остальные готовили модуль к взлету. Палуба под моими ботинками загудела и завибрировала, из воды выскочили внешние опоры, и враждебное судно окатило волной, когда мы начали подниматься.

Вряд ли налетчики сообразили, что наш модуль способен летать. Поднявшиеся волны качнули идиотское судно вбок, и у налетчиков сбился прицел.

Внешние опоры сложились, и мы поднялись над поверхностью. В динамике голосовой связи завыла сирена и раздалось предупреждение о необходимости соблюдать дистанцию. Наверное, налетчики решили, что это из-за их двигателя, работающего на бешеных оборотах. Я отозвал дроны, и они всей стайкой влетели в люк. Я зашел вслед за ними, и люк закрылся в соответствии с протоколом взлета.

2

Я сказал себе, что это не такой уж дерьмовый исход для первого раза, когда я работаю консультантом по безопасности, но не притворяюсь человеком и/или не выдумываю существование собственного владельца-человека. Все живы, взяли нужные образцы и провели сканирования. По изначальному расписанию мы должны были покинуть планету через шесть местных циклов, но раз мы закончили раньше, Арада решила вылететь через три цикла и уже подготовила модуль к взлету.

Но нам повезло, а я терпеть не могу везение.

Я остановился в коридоре, где собрал дроны, и четырем велел остаться со мной, а остальных отправил на различные позиции в модуле и ввел в спящий режим. Потом проверил сеть – нет ли каких предупреждений. Члены экипажа, не занятые пилотированием модуля сквозь атмосферу, вопили друг на друга по голосовой связи. В коридоре появилась Арада. В руках у нее больше не было оружия – судя по проведенной мной проверке, она разрядила его и убрала в шкафчик.

– Автостраж, ты должен сходить в медотсек!

Я снова проверил сеть – по-прежнему никаких предупреждений.

– А что там случилось?

– Случилось, что тебя подстрелили.

Ах, ну да, конечно. Арада поманила меня рукой, и я прошел с ней по коридору на главную палубу. По пути заглянул в дыру на куртке и рубашке и слегка увеличил чувствительность болевых сенсоров. Из меня по-прежнему торчали снаряды ракетной установки. И что-то там взорвалось.

Медотсек находился в конце пандуса – маленькая каюта на одном уровне с зоной отдыха экипажа и камбузом. Жилые каюты, лаборатории и грузовой отсек располагались двумя уровнями ниже, а командная палуба – выше. Рядом с медсистемой нас ждал Ратти.

– Ты цел? – спросил он. – Тебе лучше лечь!

Мне не хотелось терять на это время.

– Я в норме. Просто дай мне щипцы.

– Нет-нет, ты же был в воде, нужно обеззараживание и антибактериальное экранирование. Как только система будет готова, ты должен лечь. – Он ткнул пальцем в узкий стол и вытащил из ящика набор неотложной помощи. – Тиаго получил несколько царапин на шее, но в остальном цел и невредим, – сообщил он.

Взяв набор, Ратти вышел. Вопли из коммутатора слегка притихли, но доносились напряженные голоса из комнаты отдыха. Модули «Сохранения» вроде этого не оснащались системой безопасности, которая все записывает, и вездесущими камерами – из-за уважения к частной жизни, и всякое такое, но я подслушивал через голосовую связь и с помощью дронов. Если хотел, конечно, а сейчас не хотел.

– Ратти прав, автостраж, – сказала Арада, – пусть медсистема убедится, что раны не инфицированы. – Она поколебалась. – А я… – Она резко вздохнула. Я просто стоял как болван, не понимая, о чем она. – А был ли какой-нибудь другой способ…

Она снова не закончила, но на этот раз я сообразил, о чем она спрашивает.

– Нет. Если бы ты ждала дольше, я бы попытался задействовать дрон. Вероятно, он выживет, если его как следует подлечат.

Она и в самом деле не хотела никого подстрелить, даже сказала мне, что едва заставила себя научиться стрелять. Я тоже не особенно стремился ее обучать. У людей есть дурная тенденция использовать оружие, когда не надо, и стрелять куда попало. Во многих случаях меня подстрелили клиенты, которые пытались мне «помочь». Печальная статистика. На второй строчке статистики – когда меня подстрелили клиенты, пытавшиеся попасть во что-то другое, а я просто случайно подвернулся.

Арада потерла глаза и скривила губы.

– Пытаешься меня подбодрить?

– Нет. – И не собирался. Я часто лгу людям, но только не Араде, и не про такое. – Я не пытаюсь тебя подбодрить. Ты же знаешь, какой я.

Она фыркнула, невольно развеселившись:

– Да уж, я знаю, какой ты.

Ее лицо расплылось в приступе сентиментальности.

– Никаких объятий, – предупредил я. Такое условие записано в нашем контракте. – Тебе нужна эмоциональная поддержка? Мне позвать кого-нибудь?

– Нет, спасибо, – улыбнулась она. Медсистема просигналила по сети о готовности. – А теперь давай убедимся, что у тебя все хорошо.

Она вышла из медотсека и установила фильтр на двери, чтобы предоставить мне уединение. Я снял одежду и бросил ее в дезинфектор, а сам забрался на стол. Медсистема проверит, нет ли загрязнений, и вытащит из моего плеча и груди снаряды.

Процесс занял всего три минуты, я как раз успел закончить просмотр той сцены в «Наследниках солнца», которую поставил на паузу, когда Тиаго подставил меня под выстрел. Медсистема попыталась начать цикл постоперационной терапии, но я прервал ее и спрыгнул со стола. Сеть сообщила, что мы вышли на орбиту и скоро состыкуемся с базой.

Теперь от моей одежды воняло дезинфекцией, но она была сухой и чистой. Я оделся и убрал фильтр на двери.

В коридоре стоял Тиаго. Вот радость-то.

Он выглядел злым и расстроенным, я сразу это понял, хотя и смотрел вбок.

– Ты убил тех людей? – спросил он.

Я был так зол, что хотелось разорвать его в клочья. Для подобных ситуаций у Компании, которая когда-то мной владела, был особый протокол – когда на палубе находится группа враждебных объектов, необходимо произвести хотя бы один смертельный выстрел. К тому же меня подстрелили, и враги ясно выразили свое намерение убить или похитить моих клиентов. Но больше Компания мной не владеет, здесь я отчитываюсь только перед Арадой, да и то в ограниченном числе случаев, определенных контрактом, на который договорилась от моего имени Пин-Ли.

Однако я для того и взломал свой модуль контроля, чтобы никто не мог заставить меня убивать людей, если мне не хочется. И даже если хочется.

– Я отчитался перед своим нанимателем, – сказал я.

Знаю, знаю, я мог бы ответить «Нет, я никого не убивал». Мог бы сказать, что даже автостражи Компании пытаются нанести как можно меньший ущерб, потому что Компания терпеть не может оплачивать страховку выжившим, а еще потому, что автостражи не какие-то там маньяки-убийцы, если только люди специально их таковыми не делают. Я мог бы сказать, что поставил бы его жизнь под угрозу, если бы не застрелил вооруженных Целей, но знал, что Арада не хотела никого убивать.

Он поджал губы:

– Могу спросить и у нее.

– Именно так и следует поступить.

Он сердито покосился на меня и, судя по тому, как поднялась температура его смуглых щек, кипел от ярости, замешательства и, возможно, еще каких-то эмоций. Но я был уверен, что он просто говнюк, вот и бесится.

– Слушай, – сказал он после недолгого колебания. – Я не хотел, чтобы тебя подстрелили. Прости.

Если бы ты хотел, чтобы меня подстрелили, Тиаго, мы бы разговаривали по-другому. Но во мне еще все клокотало, и потому я сказал:

– Протокол безопасности, о котором условились все члены экипажа, находится в свободном доступе в сети.

Он сделал такое лицо, какое бывает у людей, когда они не хотят показывать раздражение. Ага, я своего добился.

– Признаю, я ошибся. Но у меня не было причин полагать, что эти люди настроены враждебно.

А у меня были. Я мог бы привести краткую выдержку из своего отчета оценки рисков, где говорилось, по каким причинам приближающееся судно скорее всего нас атакует. Мог бы указать на то, что они в меня выстрелили первыми, считая лишь невооруженным человеком. Но просто не стал ему отвечать. Я ему не нравлюсь, а он не нравится мне, ничего не поделаешь.

Это совершенно нормально.

Я пошел дальше по коридору.

HelpMe.file, фрагмент № 1

(Файл, выделенный из главного архива)

С тех пор как я решил остаться (временно) на станции «Сохранение», доктор Мензах семь раз просила меня съездить с ней в разные места. Шесть поездок оказались просто скучными встречами на кораблях – на орбите или в порту. На седьмой раз она попросила меня спуститься вместе с ней на поверхность местной планеты. Я не люблю планеты, но доктор Мензах завлекла меня, сказав, что там будет артфестиваль/конференция/религиозное действо, включающее «множество» живых выступлений. Я проверил и выяснил, что «множество» означает восемьдесят семь, и согласился.

Некоторые живые выступления оказались неинтересными показами или семинарами, но мне удалось посетить тридцать две пьесы и мюзикла, пока Мензах с кем-то встречалась или проводила время с членами своей семьи. С помощью дронов я посмотрел все спектакли, которые пересекались друг с другом в расписании. Они записывались в местную планетарную сеть, а из самых популярных потом сделали видеофильмы, но мне хотелось посмотреть все. Однажды вечером пришлось оторваться от просмотра пьесы, когда ко мне в сеть постучалась Мензах и попросила кое-что для нее сделать.

Просьба была такой резкой и настолько не в ее характере, что я ответил кодовой фразой – на случай, если ее удерживают против воли. Но она сказала, что просто устала. Это было еще менее характерно. Ну, то есть я видел, что она устала, просто не хотел этого признавать.

Я оставил дрона записывать спектакль до конца и вышел из театра. Была ночь, и толпа на улице начинала редеть, но в большом павильоне на другой стороне площади еще шумела вечеринка.

По сравнению с другими толпами людей толпа на этом фестивале была не так уж плоха, поскольку все люди и дополненные люди болтали друг с другом по голосовой связи или по сети или спешили занять свои места. Однако был и недостаток – многие люди размахивали какими-то предметами с огоньками или игрушками, осыпающими все вокруг искрами, либо бросали хлопушки, которые взрывались светом. Понятия не имею, что это такое. В общем, пока они были этим заняты, меня никто не замечал.

К тому же это было «Сохранение», здесь не летали дроны со сканерами, не было никакой вооруженной охраны, только спешили по вызову медики с ботами-помощниками, а еще были «смотрители», которые в основном следили за выполнением природоохранного законодательства и кричали на людей и дополненных людей, чтобы ушли с дороги перед транспортом.

Я отыскал Мензах в уголке павильона, она разговаривала с Тиаго и Фараи – одной из своих брачных партнерш. Я остановился рядом с Мензах, и она схватила меня за руку.

Вообще-то конструктов, полуботов-полулюдей, в особенности того, кто называет себя Киллерботом, неплохо бы предупреждать, когда собираешься схватить его за руку, если это не та ситуация, когда человек хватает тебя за руку, чтобы ты спас его от смертельной опасности. И эту ситуацию я так и воспринял: Мензах хотела, чтобы я ее спас. И поэтому я не отреагировал, лишь придвинулся к ней ближе.

– Не понимаю, почему ты просто не могла поговорить с нами, – сказал Тиаго.

Я четко его слышал, поскольку включил шумоподавитель, и теперь музыка играла на приятном фоновом уровне. Тиаго бросил на меня раздраженный взгляд, как будто я прервал их разговор. Уймись, это ведь она меня позвала. И я здесь на работе, мне платят на карточку с твердой валютой, и все такое.

– Я же объяснила почему, – ответила Мензах совершенно обычным голосом, твердым и спокойным.

Разве что в точности так же она разговаривала с людьми, которые пытались нас убить. По всему павильону летали мои дроны, и оружия они не обнаружили. Оружие на этой планете вообще запрещено, не считая определенных неисследованных областей, где людям угрожает враждебная фауна. Все говорили громко, но мои фильтры показывали, что это вполне в рамках радостных, заинтересованных или возбужденных от выпивки тонов. Однако то, как крепко Мензах схватилась за мою руку, подсказывало, насколько напряжены ее мышцы. Оценка ситуации? Понятия не имею.

– Нет, Тиаго, – сказала Фараи. – Если она просит подвинуться, тебе стоит согласиться. – Она вежливо мне улыбнулась. Я никогда не знал, как на это реагировать. Она наклонилась к Мензах и поцеловала ее. – Ладно, увидимся дома.

Мензах кивнула, и я позволил ей утащить себя из павильона.

– Тебе нужен врач? – спросил я ее снаружи, на пешеходной площади.

Решил, что она заболела. Если бы я был человеком, то, пробыв в том павильоне со столькими людьми два с половиной часа, точно бы заболел.

– Нет, – ответила она спокойно и твердо. – Просто устала.

Я послал по сети запрос на транспортное средство, которое на «Сохранении» по какой-то причине называлось карт (явно по какой-то дурацкой причине), чтобы ждал нас в ближайшей зоне посадки. Площадь и улицы были освещены небольшими, парящими над землей фонарями, а почву и временное мощение замысловато разрисовали светящейся краской (к счастью, не краской-маркером, которая передает в сеть видеоролики, вот это сущий кошмар). Пока мы пробирались сквозь толпу, люди узнавали Мензах, улыбались и махали руками. Мензах улыбалась и махала в ответ, но не отпускала мою руку. На обочине транспортной зоны к нам заковылял какой-то набравшийся тип с горстью блесток в ладони, но я пристально посмотрел на него, и он свернул в сторону.

Карт уже дожидался, и я усадил туда Мензах, а сам сел рядом. Я велел карту ехать в семейную палатку, которую возвели в жилой зоне на краю фестивальной площадки. Картом управлял довольно ограниченный бот, развозящий людей по всей фестивальной площадке, но соблюдающий запрет передвигаться по закрытым для транспорта зонам.

Он пожужжал в темноту, по дорожке среди высокой травы и кустов. Мензах вздохнула и открыла окно. Ветер был по-прежнему теплым и пах растительностью, а установленные вдоль дорожки низкие фонари не заслоняли звезды. Местность была плотно заселена прибывшими на фестиваль людьми и дополненными людьми, но сейчас мы ехали по той зоне, куда люди обычно приходят поспать. Временное жилье (всевозможные навесы, палатки, дома на колесах и складные конструкции, больше похожие на арт-инсталляции) в основном было темное и тихое. Зона для тех, кто хотел пошуметь, находилась на противоположном конце площадки – за экраном, приглушающим музыку и другие звуки.

– Спасибо, – сказала Мензах. – Прости, что прервала твои занятия.

Я отозвал всех дронов, кроме записывающего спектакль, и того взвода, который я отрядил присматривать за членами семьи, еще оставшимися на вечеринке. Еще один взвод находился в палаточном лагере, наблюдая за периметром, а также двумя взрослыми и семью детьми, вернувшимися раньше.

Я не знал, как себя вести. Непохоже, чтобы над Мензах нависла смертельная угроза, но ее поведение отличалось от обычного, когда она возвращалась в жилмодуль после утомительного, но плодотворного дня, взяв все нужные образцы.

– Я записал спектакли, – сказал я. – Хочешь посмотреть?

Она встрепенулась.

– Мне так и не удалось посмотреть ни одного представления. Ты записал… Как же он назывался? Новый исторический спектакль Глоу и Цзы-минь?

Разница между ее ответом в стиле «спокойно и как ни в чем не бывало» и обычным спокойствием была достаточно ощутима, чтобы построить диаграмму.

– Да. Он неплох, – ответил я.

Ее явно что-то беспокоило, и не только то, что члены ее семьи меня сторонились, как и я их. Они предполагали, что я останусь в палаточном лагере. Ну уж нет. Мензах сказала им, что я не нуждаюсь в помощи и присмотре и могу ходить, куда вздумается. Цитата: «Если он сумел выбраться из напичканных охраной корпоративных систем, когда в него стреляли, то уж с нашим фестивалем как-нибудь справится».

И не сказать чтобы ее семья панически боится ужасных беглых автостражей, которых обожают показывать в сериалах и новостях, или что не любит ботов. На «Сохранении» живут «свободные» боты, хотя у них есть хранители, отвечающие за их действия. Нет, они не любили именно меня.

Это не относится к семи детям. С тремя из них я тайком обменивался файлами по сети.

Думаю, если бы я был обычным ботом или даже обычным автостражем, просто списанным, наивным и ничего не понимающим в мире людей, вроде тех ботов, которых изображают в сериалах, то они бы смирились. Но я не такой. Я – это я, Киллербот.

Так что у Мензах не ручной бот вроде бедняги Мики и не печальный полубот-получеловек, которому нужно постоянно помогать, теперь у нее появился я.

Все это я позже высказал доктору Бхарадвадж, когда у нас был долгий разговор обо всем – она в то время собирала материал об отношениях ботов и людей для своего документального фильма.

– Как бы мне хотелось, чтобы ты ошибался, – сказала она, поразмыслив.

Фараи была одним из немногих исключений. Когда Мензах впервые представила меня членам своей семьи, на станции, Фараи со мной поговорила. Точнее, поговорила передо мной. Вот запись:

Фараи: Ты знаешь, как мы благодарны за то, что ты вернул ее.

Это я знаю, да. Что в такой ситуации говорят люди? Быстрый поиск по архиву подсказал вариант: «Хм… ну да», и даже я понял, что он совершенно неуместен.

Просто для сведения: если стоящий рядом Киллербот уставился куда-то левее вашей головы, избегая смотреть в глаза, то это не оттого, что он раздумывает, как бы вас прикончить, он просто судорожно пытается придумать достойный ответ.

– Я хотела спросить, какие у тебя с ней отношения, – добавила она.

Хм. В Корпоративном кольце Мензах была моей хозяйкой. На «Сохранении» она – мой хранитель. Это то же самое, что и хозяин, но законы «Сохранения» требуют обращаться с ботами ласково. Однако Мензах и Пин-Ли пытались закрепить за мной статус «беженца, работающего в качестве консультанта по безопасности».

Я знал, что Фараи все это знает, а значит, просит ответить ближе к объективной реальности. И – удивительное дело – ответа у меня не было.

– Я ее автостраж, – сказал я.

Ага, это запись из буфера.

Фараи подняла брови.

– И что это значит?

Меня в очередной раз загнали в угол, так что пришлось быть честным:

– Я не знаю. Хотел бы я знать.

– Спасибо, – улыбнулась она.

Вот так все и было.

А еще семья Мензах бесилась при одной мысли о том, что я буду обеспечивать безопасность – видимо, они боялись, что я распугаю всех нормальных гостей или убью кого-нибудь. Однако, хотя я и устроил несколько заварушек гигантского масштаба, а мой модуль оценки рисков оставляет желать лучшего, вероятные угрозы я оцениваю неплохо, на уровне девяноста трех процентов. А оставшиеся семь относятся к ситуации, когда я не знал, что Уилкен и Герт – наемные убийцы, пока Уилкен не попыталась выстрелить Доне Абене в голову, но это единичный случай.

А еще семья Мензах считала, что охрана им вообще без надобности. Может, до «СерКриз» так оно и было. Хотя пока что во время фестиваля мне пришлось иметь дело лишь с пятью нападениями – журналистами и записывающими видео дронами из других звездных систем. Дроны я перехватил – лишними они никогда не бывают – и известил местных рейнджеров, чтобы прогнали журналистов. Из-за пятого нападения я поссорился с Аменой, старшей из отпрысков Мензах.

Как только начался фестиваль, я заметил потенциально враждебный объект, который крутился рядом с Аменой. Доказательства накапливались, и оценка угроз перешла на критический уровень. Вот как обстояло дело:

1) он сообщил Амене, что они примерно одного возраста и по местным законам еще не считаются взрослыми, однако физическое сканирование и открытые записи в сети показали, что он примерно на двенадцать местных лет старше;

2) он никогда не приближался к ней, когда рядом были члены семьи или подтвержденные друзья;

3) стоило ей отвернуться, как он пялился на ее вторичные половые признаки;

4) он поощрял ее употреблять опьяняющие вещества, который сам при этом не употреблял;

5) ее родители и другие родственники предполагали, что она с друзьями, в то время как она была с ним, а друзья думали, что она с родными, при этом она не рассказывала о нем ни тем, ни другим;

6) у меня просто было плохое предчувствие насчет этого говнюка.

Вы решите, что мне стоило сделать очевидное – известить Мензах, Фараи или Тано, третьего брачного партнера. Но я не стал.

Я кое-что усвоил, а именно, в чем разница между частными данными и открытыми.

И вот, когда Потенциальная цель и Амена вернулись в его стоящий на отшибе домик, чтобы «встретиться с друзьями», я решил действовать.

Он повел Амену в темный дом, и она споткнулась о низкий столик. Амена хихикнула, а он засмеялся.

– Погоди, я сейчас, – сказал он, пытаясь казаться более пьяным, чем был на самом деле, и включил по сети свет.

И вот он я, стою в центре комнаты.

Он заорал. Да, это было весело.

Амена испуганно прижала ладонь к губам, но потом узнала меня.

– Какого черта? – сказала она. – Что ты здесь делаешь?

– Что?.. Кто?.. – охнула Потенциальная цель.

Амена разъярилась.

– Это… друг моей второй матери, – сказала она, скрежеща зубами. – И ее бо… охранник.

– Что?! – Он был сбит с толку, но потом до него дошло, что значит «охранник». Он тут же отпрыгнул от Амены. – Э-э-э… Наверное… Тебе лучше уйти.

Амена посмотрела на него, а потом сердито покосилась на меня, развернулась, выбежала за дверь и умчалась дальше по дорожке. Я последовал за ней, и Потенциальная цель отскочила, когда я пробегал мимо. Ага, так-то лучше.

Я поравнялся с ней на проселочной тропе, освещенной парящими в воздухе фонарями-указателями. Я не специально пытался ее догнать, просто ноги у меня длиннее, а она больше топала, чем пыталась уйти.

– Откуда ты узнал, где я? – спросила она. – Ты что, прятался под крыльцом?

Она решила, что я не пойму сравнение с домашним животным.

– Это было грубовато, – ответил я. – Тем более, учитывая то обстоятельство, что я… «друг» твоей второй матери. – Слово «друг» я иронично подчеркнул. – У вас так принято разговаривать со слугами-ботами?

Камера дрона показала, что озадаченное выражение ее лица сменилось на угрюмое и виноватое.

– Нет. У меня нет ботов-слуг! Я не знала… Я никогда не слышала, чтобы ты разговаривал.

– Ты не задавала вопросов. – Неужели я и правда такой молчаливый? Я разговариваю с детьми по сети и с Мензах. Возможно, для остальных членов семьи мне лучше снова притвориться роботом. – Никто не собирался приходить в тот дом. Этот человек солгал тебе про встречу с другими людьми.

Она снова топала молча целых двенадцать с половиной секунд.

– Слушай, ты, конечно, прости, но я не какая-нибудь идиотка, меня на мякине не проведешь. Если бы он сделал то, что мне не по нраву, я бы просто ушла. А если бы он меня не выпустил, я могла бы позвать на помощь по сети, в любой момент. – Она говорила презрительно и заносчиво. – Я бы не дала себя в обиду.

– Если бы я решил, что он собирается тебя обидеть, я бы его ликвидировал. Меня тоже на мякине не проведешь.

Она остановилась и уставилась на меня. Я тоже остановился, но смотрел себе под ноги.

– Мензах – руководитель планеты и небольшой политической организации, которая привлекла недоброе внимание важных корпораций. Ее положение изменилось. Тебе пора повзрослеть и понять это.

Она набрала в грудь воздуха для ответа, но потом запнулась и покачала головой.

– Он не был шпионом из корпорации. Он просто…

– Просто человек, которого ты не знаешь, появившийся незнамо откуда на большом открытом фестивале, который посещает половина континента и еще куча народа со всех концов вселенной.

Я знал, что он не корпоративный шпион (см. выше, насчет ликвидации), но она точно не могла знать наверняка.

Она затихла на шестнадцать секунд:

– Ты расскажешь родителям?

Так вот о чем она волнуется. Я был оскорблен и разозлился:

– Не знаю. Полагаю, ты об этом узнаешь.

Она сердито затопала дальше.

Так что, вспоминая это, я понимаю, что не все шло гладко.

* * *

Карт тарахтел в темноте вверх по склону низкого холма к загородному дому – раскладной двухэтажной конструкции с широкими закрытыми балконами на обоих уровнях. Рядом с домом стояла пара раскидистых деревьев, протянув над крышей ветки с резной листвой. Дом построил дедушка Мензах, ее бабушки и другие члены семьи занимались первичной разведкой планеты и терраформированием. Все колонисты, не жившие на орбитальном корабле, селились во временных строениях, которые перемещали в зависимости от времени года, чтобы избежать разрушительных погодных явлений в обитаемых тогда частях планеты.

По всем холмам вокруг были разбросаны и другие раскладные дома, большие и маленькие, ближайший – всего в двадцати семи метрах. Внутри дома горел свет, а один фонарь парил в качестве указателя для парковки транспорта. Меня обеспокоило бы такое скудное освещение, если бы я не выставил в патрулирование окрестностей тридцать семь дронов.

Дроны засекли только ранее опознанных людей и дополненных людей – те возвращались к себе домой или прогуливались. Я проверял всех неопознанных людей, которых встречал в первый раз. Энергетические сигнатуры я хранил в маленьких переносных гаджетах, которые люди используют для медицинских целей, в Корпоративном кольце я таких не видел, хотя больше времени проводил на планетах, где люди не особо включены в систему корпоративного рабства. В сериалах показывали планеты, где совсем нет корпоративного рабства, но я на таких не бывал. Дроны засекли также пятерых младших детей, отправившихся в совершенно нелегальную вылазку к ближайшему ручью, где они исполняли странный ритуал, напрыгивая друг на друга из-за кустов и скал. Они вернулись в дом, не замеченные родителями или старшими братьями и сестрами, и теперь развалились у себя наверху и смотрели сериалы.

В доме имелись защищенные герметичные окна и двери, но никто ими не пользовался, никто! Хорошо хоть это облегчало существование моим дронам-патрульным.

– Я посижу немного снаружи, – сказала Мензах, когда карт остановился. – Почему бы тебе не вернуться на фестиваль? Сегодня наверняка есть еще несколько спектаклей, правда?

Я стараюсь не спрашивать людей, что с ними не так. В основном потому, что мне плевать. А в тех редких случаях, когда не плевать, это означает разговор, не касающийся напрямую протоколов безопасности, а тут я уже вступаю на тонкий лед, по многим причинам. Но люди постоянно спрашивают друг друга об их текущем статусе, так что в этом сложного? Это обычный запрос информации, только и всего. Я провел быстрый поиск и вытащил несколько фраз из своей медиаколлекции. Ни одна не выглядела похожей на фразу, которую я могу произнести по своей воле, поэтому я передумал и спросил по-простому:

– Что с тобой не так?

Она удивилась и покосилась на меня:

– Не начинай.

И все-таки что-то было не так, это заметили даже другие люди.

– Я должен знать обо всех потенциальных проблемах, чтобы верно оценить угрозы.

Она подняла бровь и открыла дверь карта:

– В нашем контракте такого не написано.

Я вышел из карта и последовал за ней к креслам, стоящим у дома, на траве под деревьями. Тень была такая глубокая, что пришлось включить фильтр ночного ви́дения, иначе я бы не разглядел Мензах.

– Это потому что я вечно отлыниваю от работы.

Она села.

– Если ты так отлыниваешь, не хотелось бы мне увидеть, как бывает, когда… – Ее улыбка угасла, и она умолкла, однако потом добавила: – Но, кажется, я все-таки видела, когда ты старался изо всех сил.

Я тоже сел. Все-таки я никогда до конца не привыкну вот так сидеть рядом с людьми. Она не выглядела расстроенной, но и довольной тоже не выглядела. Однако должен признать, что мой лобовой вопрос вызвал неловкий разговор, который я как раз затевать не хотел. Жаль, что я не ГИК, у него хорошо такое получалось. Он умеет заставить тебя говорить на нужную ему тему, но чтобы ты при этом думал, будто говоришь о другом. Я не шутил, назвав ГИКа гнусным.

– Ты не ответила на вопрос.

Она откинулась на спинку кресла.

– Ты какой-то встревоженный.

– Потому что я встревожен.

И все чувства невольно отразились на моем лице.

Она вздохнула.

– Ничего страшного. Мне просто снятся кошмары. О том, что я в плену на Тран-Роллин-Хайфе, и… Ну, ты понял. – Она раздраженно махнула рукой. – В этом нет ничего особенного. Было бы странно, если бы у меня не было кошмаров.

Я видел мало людей в фазе восстановления после травмы – в мою задачу входило отвести клиента к медсистеме, пока он не умер, и прибрать за ним, в том числе утилизировать клиента при необходимости. Однако в сериалах, которые я смотрел, стадию восстановления показывали часто. Бхарадвадж воспользовалась программой посттравматического восстановления в медцентре станции, и в большой больнице портового города эта программа тоже была.

Не только я считал, что Мензах нужно пройти посттравматическое лечение. Но, вероятно, только я знал, что она этого не сделала. Она не солгала, нет, просто позволила другим людям думать, будто прошла его. Однако посттравматическое лечение проходит не одномоментно, как лечение в медсистеме, нужно приходить много раз, а у Мензах никогда не было времени в расписании.

– Ты поэтому боишься покидать станцию без меня? – спросил я.

Лидер планеты «Сохранение» нуждается в охране по двум причинам. По первой, как и девяносто девять процентов местного населения, она никогда не пользовалась охраной, если только не собиралась нанести официальный визит в какое-нибудь место вроде Корпоративного кольца. И по большому счету все они правы.

Криминальная статистика на станции «Сохранение» была прискорбно скудной и обычно включала повреждение собственности или назойливость в состоянии опьянения, а также мелкие нарушения природоохранного законодательства или кражи грузов в порту. Раньше Мензах не нуждалась в охране на станции или на планете, ее повсюду сопровождали только новобранцы, отслеживавшие ее расписание и время от времени пытавшиеся что-нибудь всучить. А они за охранников не считаются.

Оставшийся один процент населения состоял из меня, исследовательской группы, всех работников службы безопасности станции и членов совета «Сохранения», которые знали, что наемники «СерКриз» пытались ее убить. Тот инцидент не попал в прессу, а потому вряд ли кто-либо предполагал, что Мензах нужен консультант по безопасности, не говоря уже об автостраже.

Но сейчас дела у «СерКриз» обстояли не так хорошо, после того как нанятая ими частная охранная компания «Частокол» приняла неверное решение и атаковала истребитель страховой компании, которая когда-то мной владела, тем самым нанеся ей финансовый ущерб. Компания отличается патологической жадностью и стремлением удешевить все, что можно, но помимо этого она беспощадна, методична и крайне жестока, когда ей угрожают. После инцидента с истребителем отношения между двумя корпорациями серьезно ухудшились, и активы «СерКриз» оказались таинственным образом уничтожены в веренице якобы случайных происшествий, а руководство и сотрудники взрывались или обнаруживались в ящиках, слишком маленьких, чтобы они могли поместиться туда целиком. И так далее и тому подобное.

А как только «СерКриз» почти перестала существовать, даже моя оценка угрозы серьезно снизилась, но Мензах по-прежнему хотела, чтобы я продолжал ее охранять. Я думал, она надо мной подшучивает, просто пользуется возможностью, чтобы платить мне в твердой валюте, которая понадобится, если (или когда) я покину «Сохранение», чтобы дать мне возможность попрактиковаться в жизни рядом с людьми, когда меня не причисляют к оборудованию или смертоносному оружию. Ага, я считал, что все это из-за меня, но и люди считают, что все крутится вокруг них, так ведь? Так что это распространенная проблема.

Однако уже некоторое время я начал думать, что дело в другом.

Ее губы слегка дернулись, и она отвернулась, посмотрев через темные холмы и поля на освещенные окна других домов и палаток.

– Я думаю, это очевидно, – сказала она.

– Не очевидно.

По крайней мере, не для большинства людей. У меня было такое чувство, что Фараи и Тано знают, но не понимают, как поступить.

Мензах поежилась.

– Вряд ли тебя удивит, что с тобой мне гораздо спокойнее. А еще мне легче находиться в окружении людей, понимающих, что произошло и каково мне было. А это только ты и остальные члены исследовательской группы. – Она поколебалась. – Фараи и Тано понимают, но я не стала объяснять брату, сестре, Тиаго и остальным, почему мне недостаточно просто их эмоциональной поддержки, как бывало раньше. – Она помрачнела. – Они не понимают, что значит находиться в руках корпорации.

Теперь я понял. Людям из Альянса «Сохранение» не доводилось подписывать рабочий контракт и лететь на рудники, чтобы проторчать там восемьдесят или девяносто процентов жизни. Здесь существует какая-то странная система бесплатной раздачи пищи, жилья, образования и медицинского обслуживания, вне зависимости от выполняемой работы. Так повелось еще со времен полета на громадном корабле колонистов и обещания его экипажа заботиться о каждом до бесконечности, если они сумеют выбраться из проклятой старой колонии живыми. Все это сложно, и когда я смотрел их исторические драмы, то обычно пролистывал часть, касающуюся экономики. В общем, как бы то ни было, людям эта система явно нравится.

Но Мензах права, эти люди не представляют, что значит жить под контролем корпорации. И уж точно не знают, каково оказаться мишенью для корпорации, желающей тебя убить.

Я снова проиграл запись разговора Мензах с Тиаго и Фараи на вечеринке. Мензах похитили из Порта Свободной торговли во время встречи с родственниками убитых исследователей. Возможно, это случилось на шумной вечеринке, когда тех людей, которые могли ей помочь, отвлекли, и теперь обстановка показалась ей знакомой.

– Тебе нужно пройти посттравматическое лечение, – сказал я.

– Пройду, – резко ответила Мензах. – Пройду. Но сначала мне нужно кое-что сделать. – Она повернулась ко мне. – И я хочу, чтобы ты полетел в экспедицию с Арадой. Ты им нужен. И для тебя это отличная возможность.

Было слишком темно, чтобы она могла разглядеть выражение моего лица. Пожалуй, я бы описал его как скептическое. Ратти говорит, что бо́льшую часть времени я выгляжу именно так.

С уверенностью лидера планеты («Я совершенно точно намерена тебя убедить») она добавила:

– Кстати, Амена и Тиаго тоже едут. Я буду лучше себя чувствовать, если ты за ними присмотришь.

О-хо-хо.

– А как же ты?

Она набрала воздуха, чтобы ответить – мол, она справится. Я достаточно хорошо ее знаю, чтобы предугадать точные слова. Но потом она задумалась. Следящий за ее лицом дрон увеличил изображение, в фильтре ночного ви́дения ее лицо было черно-белым, с напряженным и суровым выражением. Она прикусила нижнюю губу.

– Терпеть не могу чувствовать себя такой слабой, – сказала она. – Мне просто нужно прекратить полагаться на тебя. Это нечестно по отношению к тебе. Нам нужно расстаться, чтобы я смогла… опять встать на собственные ноги.

Я не считал, что она не права, но не привык, что главным аргументом для человека является несправедливость по отношению ко мне. Да и звучало это неопределенно, словно в сцене расставания из романтического сериала, хотя обычно я такие сцены проматываю.

– Дело не во мне, а в тебе, – сказал я.

Она подавила смешок.

А потом мне пришлось прибегнуть к шантажу.

* * *

Частично проблема заключалась в том, что Мензах, слишком честная в таких вещах, призналась Амене, что велела мне за ней присматривать, и Амена интерпретировала это каким-то связанным с человеческими гормонами образом, не поддающимся пониманию. Однако Тиаго уже взрослый, и потому у него нет подобных извинений, воспринял это так, будто Мензах не доверяет ему заботу о племяннице.

Амена поехала в экспедицию, видимо, потому, что по программе стажировки в ее специальности требовалось оказаться в критической ситуации. Учитывая наше предыдущее взаимодействие, она совершенно точно не желала, чтобы мне велели за ней наблюдать.

Наверное, я слишком ярко живописал ей отношения с Потенциальной целью. Почти всю жизнь я мягко намекал людям, что не стоит делать то или иное и в результате быть убитыми, и теперь было приятно многословно растолковать, что нельзя быть такими кретинами. Но я не сожалею о содеянном.

Попытка Амены в обход Мензах обратиться к Фараи и Тано показательно провалилась, и трехсторонний разговор по голосовой связи стал четырехсторонним, когда Фараи попросил Мензах присоединиться. Точно не знаю, что случилось после этого. Даже мне не хотелось на это смотреть.

Вот что случилось до экспедиции. А теперь мы здесь и готовы к встрече с новой катастрофой. (Осторожно, это был спойлер.)

3

Мы без проблем пришвартовались, Арада и остальные передали управление экипажу базового корабля. Наш модуль не мог проходить через червоточины и, в сущности, служил просто большим и неуклюжим лабораторным модулем, способным самостоятельно взлетать и садиться.

Всего через четыре стандартных дневных цикла мы собирались вернуться обратно на «Сохранение», и я планировал за это время досмотреть «Наследников солнца» до конца. Это была историческая семейная драма, изрядно затянувшаяся, действие происходило в одной из ранних колоний, там было сто тридцать шесть персонажей и почти столько же сюжетных линий.

Я и раньше смотрел семейные драмы, но до приезда на «Сохранение» никогда не проводил столько времени с настоящими человеческими семьями. По моим данным, семейные драмы всего на десять процентов или меньше напоминают настоящие человеческие семьи, и это удивительно и одновременно большое облегчение, учитывая все происходящие там убийства. В смысле в сериале, а не в семье Мензах.

Когда мной владела Компания и сдавала меня напрокат исследовательским экспедициям, протокол безопасности включал сбор данных, то есть в период действия контракта я следил за людьми и записывал все разговоры, что было во многих смыслах мучительно. Да во всех смыслах мучительно. Например, когда это касалось секса, обмена телесными жидкостями и пустопорожних разговоров. Я никак не могу привыкнуть к тому, что, находясь в замкнутом пространстве с людьми, могу просто закрыть дверь и отгородиться от них, наплевав на то, чем они там заняты.

Но это не значит, что люди оставили меня в покое.

Ко мне в каюту заглянул Ратти. У меня не было причин его не впустить. Знаю, знаю, я до сих не свыкнусь с мыслью о том, что иногда люди хотят просто поболтать. Он сел на складной стул напротив койки.

– Тиаго успокоится, – сказал он. – Он просто не…

Ратти не стал заканчивать предложение, и я сделал это за него:

– …не доверяет мне.

Ратти вздохнул:

– Это все корпоративная пропаганда насчет опасных автостражей. Он тебя не знает. Не знает, какой ты на самом деле.

Это меня взбесило бы, если бы Ратти и впрямь в это не верил. Он никогда не видел вблизи, как я кого-то убиваю, и я предпочел бы, чтобы так и оставалось.

– И он не знает, почему так важно охранять Мензах на станции. – Он замахал руками, хотя я ничего не ответил. – Я понимаю, чем больше людей будут в курсе, тем больше шансов, что разнюхает пресса. Но что мы еще могли сделать?

После ухода Ратти явилась Оверс. Когда я велел двери открыться, она просто сунула голову в щель.

– Не хотела тебе мешать, только собиралась поблагодарить. Арада впервые руководит экспедицией, и ты очень помог, практически спас положение и внушил ей уверенность в себе.

Я понятия не имел, как на это реагировать, поскольку не знал, в чем я ей помог. В мою задачу не входит заставлять людей подчиняться Араде, на «Сохранении» так не принято. А кроме того, у Арады и не возникало таких проблем. Конечно, иногда члены экспедиции ворчали, но все выполняли свою работу на приемлемом уровне. Вероятность мятежа была настолько низкой, что в оценочном модуле появились отрицательные величины. Пожалуй, слово «мятеж» вообще малоприменимо к ситуациям, которые могли возникнуть в этой экспедиции, большинство членов группы перед отлетом прошли полную сертификацию по безопасности. Такого рода экспедиции на «Сохранении» назывались научными исследованиями, и полученные данные выкладывались в открытую базу. Если планета находится в Корпоративном кольце, она должна быть открыта для эксплуатации, но никому не интересна.

– Арада заключила со мной контракт, – ответил я записью из архива.

– Да, и мы оба знаем, как ясно ты умеешь дать это понять, когда, по-твоему, кто-либо делает что-то не так. – Она улыбнулась в камеру наблюдающего за ней дрона. – У меня все.

Она ушла, и я еще пару раз проиграл запись разговора.

Я доверял суждениям Арады, но только до определенной степени. Они с Оверс относились к категории «нельзя бросать автостража на произвол судьбы и в одиночестве», а эта категория людей мне всегда нравилась больше всего. К тому же они мои клиенты, и этим все сказано. Как и Мензах, Ратти, Пин-Ли, Бхарадвадж и Волеску (который предпочел отойти от активной исследовательской работы, чем заслужил награду как самый разумный человек), и да, даже Гуратин. Просто клиенты. И если кто-нибудь или что-нибудь попытается им навредить, я выпущу этой твари кишки.

* * *

Когда мы прошли через червоточину в систему «Сохранения», я в очередной раз пересматривал «Расцвет и гибель лунного заповедника», все равно до прибытия на станцию я не успел бы начать ничего нового. Если придется прерваться, это не так раздражает, когда ты уже знаешь содержание. Я волновался о Мензах, все ли у нее хорошо в мое отсутствие. Я точно не знал, что конкретно подразумевается под этим «хорошо», но предпочитал заменить им слово «жива».

Я как раз закончил просмотр сто тридцать седьмой серии, как по сети и голосовой связи заверещала корабельная тревога.

Это могло быть связано и с чем-то непредвиденным на маршруте, к примеру, внезапно появился другой корабль. Мы находились на подлете к «Сохранению», а это довольно оживленный маршрут для некорпоративных кораблей без ботов-пилотов, и они шатаются туда-сюда, пытаясь разобраться, где находятся – по крайней мере, именно так я интерпретировал постоянный поток жалоб из портовой администрации станции, к этому каналу у Мензах был доступ. Поскольку на нашей базе не было бота-пилота, я не мог напрямую получать системные оповещения, но подключился к голосовой связи, чтобы прослушать мостик. Вот запись:

Второй пилот Михаил: Он появился незнамо откуда! В коммутаторе ничего нет.

Техник Раджприт: Попытка стыковки. Активирую оружие.

Пилот Роа: Так, оповестите станцию и…

Опять Михаил: Понял, но рядом с нами нет передатчиков…

Дело дрянь. Я спрыгнул с койки, подключился к сети и отправил сообщение Араде:

«Доктор Арада, к нам приближается потенциально враждебный корабль. Неминуема попытка взять нас на абордаж».

«Потенциально… О нет!» – откликнулась Арада.

«Что, опять?» – вклинилась Оверс.

Я предоставил им заниматься другими поступающими запросами и открыл свой запароленный шкафчик. Вытащил ракетную установку, проверил, заряжена ли она, и пробудил спящих дронов. Все разом активировали камеры, и несколько секунд мне пришлось разбираться с многочисленными запросами.

Прежде чем мы вошли в червоточину, я переоделся из экспедиционной формы в привычную одежду (рабочие ботинки, штаны со множеством карманов, где можно держать мелкие разведывательные дроны, в футболку и мягкую куртку с капюшоном, все в темных тонах), потому что не люблю логотипы, даже логотип исследовательской экспедиции «Сохранения», пусть это всего лишь вариант герба планеты, а не корпоративный знак. Служба безопасности станции выдала мне бронежилет, дающий кое-какую защиту от ножей, медленных реактивных снарядов, огня, едкого газа и низкоэнергетических импульсов. Я его не носил, потому что: а) он бесполезен для защиты от оружия, которое обычно против меня применяют; и б) на нем есть логотип. Знаю, знаю, мне нужно это перебороть.

Я все-таки заставил себя надеть жилет под куртку. Сейчас никакая защита лишней не будет.

Потенциально враждебный корабль приближался. Пилот Роа оповестил всех примерно о том же, что я уже сказал Араде. Как только я вышел из каюты, меня окружило облако дронов. Мне нужна была более точная информация, так что я послал одного вперед, и он прожужжал мимо, когда я двинулся по коридору. У меня был план, но в основном он заключался в том, чтобы не дать врагам попасть на корабль, а это скорее не план, а надежда.

Все могло кончиться очень скверно.

Знаю, знаю, я же охранник и должен иметь наготове план на случай абордажа. Но я привык, что план обычно имеется у руководителя, то есть человека, и… Ну ладно, согласен, я просто не потрудился его составить, посчитав вероятность абордажа на пути туда и обратно настолько незначительной, что решил не тратить время и не отрываться от просмотра сериалов. Все силы я бросил на возможные атаки и сценарии защиты экспедиционного модуля на самой планете. Ни один не пригодился во время реального нападения, хотя я и испытывал искушение применить какой-нибудь из них. Похоже, из того инцидента я вынес неверный урок: заранее планировать бессмысленно.

В любом случае автостражи перевозились на кораблях Компании в качестве груза, в моем архиве даже не было документации по поводу действий на корабле. Единственное нападение одного корабля на другой, в котором я участвовал, было вирусным, и во время него я чуть не спалил свои мозги.

Кстати, о вирусах. Мои маячки в системе голосовой связи и в сети не сообщали ни о каких попытках врагов установить контакт. Возможно, они уже знали, что на нашем корабле нет бота-пилота, и его бесполезно атаковать вирусом.

Я поднялся через кают-компанию прямо на командную палубу. Дрон умчался вперед, к мостику. Когда дверь мостика открылась, чтобы выпустить Раджприт, дрон проник внутрь. Теперь через его камеру я видел панель с показаниями сенсоров над пультом управления. Михаил сидел в кресле пилота и так вспотел, что светлые волосы облепили лоб. Роа расхаживал взад-вперед, нахмурив темные брови в раздумьях, а в руке сжимал сетевой интерфейс. Все прямо как в сценах из боевиков, перед тем как должно случиться нечто кошмарное.

А потом нечто кошмарное случилось.

Удар был совсем не таким, как изображают космические бои в сериалах. Я ощутил скорее скачок напряжения в сети. Гравитация изменилась, и я врезался в переборку, а освещение мигнуло. Из инженерного отсека хлынул поток автоматических предупреждений, а потом сеть и голосовая связь модуля отрубились. Я попытался подключиться к сети корабля-базы, но тут гравитация снова скакнула, и наш корабль полностью переключился на резервную подачу энергии для систем жизнеобеспечения. Мои дроны рассеялись под влиянием скачка гравитации, но потом снова восстановили прежние позиции.

На мостике базы дроны наблюдали, как Роа и Михаил застыли, словно сцену поставили на паузу. А потом Роа сказал:

– У нас попадание.

Михаил переключал экраны.

– В двигатель исследовательского модуля, – хрипло выговорил Михаил. – Ракета слежения. Видимо, ее запустили, когда мы выходили из червоточины.

Вот дерьмо. Серьезно. Вот дерьмо.

Органические части моего тела отреагировали так, что я подумал – хорошо хоть у меня нет пищеварительной системы. В следующие десять секунд мы не взорвались, а потому я оттолкнулся от переборки и пошел к командной палубе модуля.

Я вылез через люк в небольшое округлое помещение, где находились панели управления лабораториями и всем необходимым, когда модуль приземлялся на планету. В кресле пилота сидела Оверс, хотя сейчас управление осуществляла база. Ратти вжался в спинку кресла перед коммутатором связи. И Оверс, и Ратти выглядели совершенно обезумевшими. Учитывая вспыхивающие и мигающие экраны, вполне естественная реакция.

– Не могу связаться с Роа ни по голосовой связи, ни по сети, – сказал Ратти.

– Все упало, – доложила Оверс. – Арада… – начала она и поморщилась, вспомнив, что сети нет, а значит, никто вне отсека ее не услышит. – Да чтоб его!

Я велел дрону на мостике установить связь между интерфейсами Оверс и Арады и базой.

«База, устанавливаю временное соединение с интерфейсами на командной палубе», – сказал я по сети и одновременно с этим вслух.

«Автостраж? – отозвался Роа. – Арада меня слышит?»

«Она не… – начала Оверс, но тут из люка с другой стороны командной палубы высунулась Арада. На лице Оверс отразилось облегчение, она с силой прикусила губу и добавила: – Она здесь».

«Я тебя слышу, Роа, – сказала Арада быстро, но спокойно. Сжала плечо Оверс, а потом кивнула Ратти и мне. – Как вы считаете, атакующие собираются брать нас на абордаж?»

На слова «брать на абордаж» мои органические части снова отреагировали самым неприятным образом. Возможно, и Ратти почувствовал примерно то же самое, судя по его сдавленному вздоху.

Все было бы намного проще, если бы я так не волновался за этих болванов.

Голос Роа остался спокойным, но дрон на мостике видел выражение его лица.

«Похоже, они направляются к люку нижнего уровня, в лабораторию, – сказал он. – Я пошлю туда Раджприт».

Ратти и Оверс обменялись испуганными взглядами. Арада стиснула челюсти и ответила Роа:

«Поняла».

А потом посмотрела на меня.

– Автостраж, ты не мог бы…

– Уже приступаю, – ответил я.

Я пригнулся и выскочил в коридор, велев одному дрону остаться на командной палубе в качестве передатчика. Центральный отсек был прямо за углом, а над ним – гравитационный колодец доступа к базе. По протоколу безопасности включился воздушный заслон, который позволял проходить твердым объектам, таким как люди и автостражи, но блокировал поток воздуха, чтобы не произошла утечка атмосферы в случае пробоины.

Вниз вел другой гравитационный колодец с лестницей, которой пользовались во время пребывания на планете. Если бы не приходилось беспокоиться о флуктуациях энергии, я бы просто шагнул в него и пролетел к нижнему уровню модуля, но сейчас расшибся бы всмятку о переборки, так что пришлось воспользоваться лестницей.

В воздухе висел запах озона и дым, от которого не могли избавиться очистители, освещение мигало. Через дрона на командной палубе я видел Араду.

– Раз сеть и голосовая связь упали, – сказала она Ратти, – нужно пересчитать всех по головам и убедиться, что никто не пострадал от удара.

– Есть! Уже занимаюсь!

Ратти побежал через люк к жилому отсеку.

Спустившись, я помчался по центральному пандусу и оказался у люка, ведущего к лаборатории нижнего уровня. Здесь висел такой густой дым, что пришлось включить визуальные фильтры. Специалист Раджприт уже спустилась по гравитационному колодцу с базы. В руке она держала пистолет (в рубке хранилось оружие на случай необходимости), готовая защищать люк от абордажа.

Всегда приятно видеть, когда человек встречает тебя с радостью.

– Похоже, у нас мало времени, – сказала она довольно спокойно.

Я добавил ее к своей импровизированной сети через дрона, и она доложила:

«Роа, Арада, прием? Автостраж у шлюза».

«Текущее состояние?» – спросил я.

«Оверс частично восстановила голосовую связь», – ответила Арада.

Словно по ее сигналу, из коммутатора раздалось шипение шумов и голос Оверс:

– Всему экипажу модуля! Голосовая связь и сеть не отвечают, немедленно явитесь в кают-компанию и ждите дальнейших указаний.

«Автостраж, я должен сделать объявление, – сказал Роа. – Можешь меня переключить на коммутатор модуля?»

«Конечно, мне все равно больше нечем заняться. Говори».

– Приближающийся корабль выстрелил в нас и теперь пытается пришвартоваться к нижнему уровню исследовательского модуля, – сказал Роа. – Станция отправила вооруженный корабль, а три торговых судна, находящихся на подходе к станции, тоже развернулись в нашу сторону, но будут здесь в лучшем случае через сорок восемь минут. Автостраж, ты можешь… – Он надолго задумался. – Можешь отражать попытку абордажа до прибытия помощи?

Все люди на базе и в модуле навострили уши.

Это был непростой вопрос. Зависит от того, сколько налетчиков, насколько сильна их решимость и какое у них оружие. Сценарий может измениться в любую сторону, от «мы думали, что это легкая цель, но пора уносить ноги» до последнего отчаянного броска Раджприт с жалким пистолетом, прикрывающейся ошметками моего тела. Если они послали абордажную дополнительную группу в спецскафандрах в обход корпуса и появятся еще и через люк базы, а не только отсюда… Но об этом сейчас моим клиентам знать необязательно.

– Да, – ответил я.

Раджприт нервно сглотнула и приглушила свой сетевой канал. А вслух сказала:

– Просто скажи, что от меня требуется.

Уж непременно скажу, как только сам пойму. Если предположить худший вариант и заодно убрать ее с дороги, чтобы не пришлось думать еще и о спасении человека, пока я пытаюсь убить, покалечить или отпугнуть налетчиков, то ей лучше всего занять позицию у входа в гравитационный колодец. Это, по крайней мере, даст немного времени экипажу базы. Я уже собирался ей об этом сказать.

И тут палуба завибрировала от толчка, внезапное ускорение сшибло Раджприт с ног. Я ударился о переборку и проехался по коридору, а дроны рассыпались по сторонам. Освещение снова моргнуло, а система жизнеобеспечения отключилась и снова включилась.

Плохо дело. Мой план (назовем его так) основывался на том, что я сумею удержать налетчиков, пока не приблизится вооруженный корабль со станции или рассерженные торговцы, ненавидящие пиратов. Но дрон на мостике показывал экраны сенсоров, и на них было видно, что враги захватили наш модуль лапами большого погрузчика, которым обычно устанавливают и снимают модули. Они намеревались прикрепить нас к своему корпусу и утащить обратно в червоточину. Судя по яростным ругательствам, Роа и Михаил тоже это поняли.

Я встал, подхватил Раджприт за мельтешащие в воздухе руки и поставил ее прямо. Голосовая связь снова включилась, на фоне помех завывала тревога. Ну спасибо, самое время.

Один из исследователей, Аджат, пошатываясь, вышел из коридора, ведущего к нижнему трюму и лабораториям модуля.

– Поднимайся на жилой уровень, быстро! – скомандовала Раджприт.

Аджат кивнул и пошел по коридору.

– В лабораториях три и четыре заклинило люки. Не знаю, есть ли там кто.

– Наверху всех пересчитывают, – ответила Раджприт, подталкивая его к выходу.

И тут мне пришла в голову одна мысль, хотя у нее был и недостаток.

«Роа, база может сбросить наш модуль?» – спросил я по сети.

База сама по себе была небольшим кораблем – мостик, двигатели и жилое пространство для пятерых членов экипажа. Все остальное предназначалось для захвата модуля.

«Он над этим работает, – уверенно ответил Михаил, хотя дыхание его было сбивчивым. – Проверяет вид с сенсоров – не мешает ли что-либо зажимам».

Значит, они уже над этим задумались. Приятно работать с умными людьми. Теперь осталось только спасти всем им жизнь.

Я сосредоточил внимание главным образом на люке в двух метрах впереди. Сканировал любые попытки его вскрыть, физические или по сети. А сам при этом старался проникнуть во вражескую сеть, но у нее был крепкий файервол, я никак не мог его обойти.

«Можем отстыковаться сами, – сказала Арада по сети. – Из командного центра модуля, если вы передадите нам управление. Но нужно отправить остальную группу на базу».

«Я сейчас всех пересчитываю, – добавил Ратти, – но без сети и голосовой связи…»

«Зажимы свободны, можем отстыковать вас», – сообщил Роа.

«Роа, они могут нас просканировать? – спросила Арада. – Если они поймут, что мы покинули модуль…»

«Это возможно», – ответил Роа.

Они наверняка это сделают. И прежде чем кто-либо успел вклиниться, я сказал:

«Они могут выстрелить в базу, как только отшвартуется модуль».

Это и есть тот самый недостаток, о котором я упоминал. Зависит от того, насколько враги торопятся пройти через червоточину с модулем до прибытия кораблей подмоги, обычные они гниды или редкостные гниды, хотят заполучить модуль или людей в модуле, боятся осложнений с «Сохранением» или им плевать.

Члены исследовательской группы, которые пытались говорить по временной сети, разом заткнулись.

«Да, это… – сказал Роа. – Доктор Арада, у нас мало времени, мы эвакуируем вас и отстыковываем модуль или…»

«Автостраж, ты согласен с тем, что нужно сбросить модуль?» – спросила Арада, по-прежнему спокойно.

Ах, ну да, я же возглавляю службу безопасности.

Если я (мы) с этим ошибусь, враг выстрелит в беззащитную базу, и мы все погибнем. Если мы останемся в модуле, есть шанс на спасение. Если враги не утащат нас через червоточину, не одолеют меня и не перебьют всех людей или устроят еще какой-нибудь кошмар.

В дешевом образовательном модуле, которым Компания снабжает автостражей, не упоминалось о подобных дилеммах, и мне никогда не приходилось принимать стратегических решений.

О-хо-хо, до чего же иногда отвратительно быть самостоятельным.

Я напомнил себе, что всегда хотел заставить людей прислушиваться к моим советам.

«Сбросить модуль», – сказал я.

«Мы отстыковываемся, – сказала Арада. – Ратти, подтверди, что все на месте, и отправь их на базу».

Она говорила спокойно и уверенно. Гораздо увереннее, чем Роа.

– Налетчики по-прежнему тянут нас в червоточину, – доложил по голосовой связи Михаил. Похоже, его голос вот-вот сорвется на крик.

В сети я услышал, как Ратти покрикивает на людей, чтобы пошевеливались, а дроны периодически присылали видео с бегущими к гравитационному колодцу членами экипажа.

Роа выдохнул.

– Управление модулем, приготовьтесь к отстыковке.

– Модуль будет запечатан через две минуты. Отсчет пошел, – объявила Оверс.

Дроны перехватили чей-то разговор, но я сосредоточился на Роа, Михаиле и Араде – все трое отдавали разные указания разным людям. Дрон с мостика показал экран сенсоров – там демонстрировались более четкие детали. Большая желеобразная штуковина – червоточина. Где-то на краю экрана – спешащие на помощь корабли. Враждебный корабль не отображался, потому что был слишком близко.

Палуба снова завибрировала, но эти ощущения были знакомыми. Раджприт округлившимися глазами смотрела на дисплей люка.

– Они пристыковались к нашему шлюзу, – прошептала она.

Шепот был вызван иррациональным желанием, но я вполне это понимал.

«У враждебного объекта аналогичная система шлюзов», – сказал я по сети.

«Ратти, подтверди, все ли на месте», – потребовала Оверс.

Мой дрон у гравитационного колодца засек двух отставших, Реми и Ханифу, они карабкались вверх по лестнице, а Ратти какого-то хрена полез вниз.

Я уже хотел с ним соединиться по сети, но уловил какой-то звук. Скрежет и вибрацию внешнего люка. Ясно, это случилось.

«Враги пытаются взломать люк, вторжение неминуемо», – сообщил я.

«Раджприт, автостраж, уходите оттуда», – приказал Роа.

«Иди, я за тобой», – сказал я Раджприт.

Раджприт попятилась к коридору. Если враг решит ворваться сейчас, прежде чем мы успеем задраить люки и отстыковаться, мы обречены.

Через дрон я услышал крик Ратти: «Нет! Нет!»

Его голос был хриплым от страха и ярости. Я сжался в готовности помчаться к нему, то должен был удерживать позицию. Там что-то случилось.

«Доктор Ратти, доложите обстановку», – сказал я.

Не считая Мензах, Ратти прислушивался ко мне внимательнее всех остальных. Возможно, это пошло с тех пор, как он хотел спрыгнуть из вертушки, чтобы забрать кое-какое оборудование, и чуть не попал в пасть гигантского хищника.

«Нет Амены и Канти, – сказал он одновременно сердито и испуганно. – Тиаго их ищет. Их не было в верхних лабораториях и в жилом отсеке, видимо, они где-то внизу».

Вот дерьмо!

Через дроны я видел люк доступа на базу, так что наблюдал за взрывом. Нет, не физическим взрывом, а взрывом эмоций. Люди вопили, размахивали руками и всячески бесполезно суетились.

В общем, я тоже не был на седьмом небе от счастья.

– Иди к гравитационному колодцу, – велел я Раджприт и побежал по коридору к лабораториям и хранилищу, где Аджат пытался втолковать Раджприт насчет заклинивших дверей.

Я приказал дрону остаться рядом с люком, чтобы предупредил, если начнется вторжение. Остальных дронов я разделил – две трети отправил к гравитационному колодцу, занять оборону вместе с Раджприт, а остальным приказал следовать за мной.

«Принято, – спокойно сказал я по сети. – Я их найду».

Вот дерьмо!

Я совершил дурацкую ошибку. Сеть в модуле лежала, подключиться к базе можно было только поблизости от моих дронов, а голосовая связь была обрывочной и ненадежной. И я, и люди слишком привыкли полагаться на сеть, с ней невозможно кого-то потерять или забыть. Когда сеть работает, даже если ты без сознания, интерфейс отследит местоположение.

«Мы ждем тебя, автостраж», – сказала Арада по сети.

«Возвращайся на базу, Арада», – ответил я.

Удивительно, как быстро организованный отход превратился в катастрофу. Дроны выстроились вокруг Раджприт, в тревоге застывшей у подножия гравитационного колодца. А наверху собрались экипаж базы и исследовательская группа, сжимая оружие, с которым не особо умели обращаться. Я надеялся, что они случайно не перестреляют друг друга. Через дрон я увидел Араду, Оверс, Ратти и Тиаго, будь он проклят, у выхода из модуля. Арада говорила по сети с Роа и пыталась затолкать сопротивляющуюся Оверс в гравитационный колодец. Я не знал, что им сказать, и начал с фразы: «Я не смогу выполнить задачу, если вы не будете меня слушаться, мать вашу», но тут помехи заглушили связь, и я потерял соединение со всеми дронами на базе.

Я добрался до люка в лабораторию номер три. Он был приоткрыт, всего на несколько сантиметров над палубой. Я плюхнулся на пол и направил через щель сканер, но не заметил никаких признаков человеческих тел, живых или мертвых. Однако дрон засек приглушенный человеческий голос, идущий из коридора.

Я выпрямился и побежал направо, за угол – вероятно, именно этот люк видел Аджат. Потолок над люком повело, а панель с ручным замком пришла в негодность при скачке напряжения. Пластмассовые части расплавились, а люк был залит пеной от сработавшей автоматической системы пожаротушения. Вероятно, в этом месте системы модуля были отрезаны, а потому сообщение о повреждениях не достигло командной палубы. Я различил приглушенные голоса из заблокированного отсека, слишком слабые для человеческого уха.

Первым моим побуждением было взорвать люк. К счастью, потом я додумался просто взяться за ручку и дернуть. Люк не открылся, но я понял, что он не задраен. По крайней мере, некоторые замки открыты. А значит, кто-то уже пытался открыть люк вручную изнутри, но его заклинило. Я вскрыл панель управления и нашел покореженный металл, застопоривший механизм. Задрал рукав, установил излучатель в правой руке на самый низкий заряд и прожег замок. Он щелкнул и открылся.

Канти бросилась вперед, и я ее поймал.

– Он не открывался, – выдохнула она.

Она сжимала в окровавленных руках инструмент, которым обычно отбивают образцы каменистых пород. Внутри не было электричества, только в стенах светились аварийные фонари, повсюду разбросано оборудование и ящики с образцами. Амена находилась в глубине отсека, ее ногу зажало лабораторным столом, свалившимся, когда погнулась переборка. Амена была в сознании и пыталась выбраться.

Дрон у шлюза показал, что на люке загорелись огни предупреждения. Твою мать! Я вытолкал Канти в коридор и вырвал у нее инструмент.

– Быстро к гравитационному колодцу.

«Посылаю к тебе Канти», – сказал я Раджприт по остаткам сети.

Канти помедлила, озираясь вытаращенными глазами. Из пореза на ее лбу сочилась кровь.

– Беги, Канти! – крикнула Амена за моей спиной.

Канти сорвалась с места и помчалась по коридору, огибая искореженные стены. Я нырнул в отсек, к Амене. По ее лицу текли слезы, в носу хлюпало, как бывает у очень расстроенных людей. Она вцепилась в стол.

– Вот, мы не смогли его поднять!

Я осторожно ощупал стол понизу – его стойка прижала ногу Амены. Крови не было, но, наверное, болело сильно. На металле остались отметины от инструмента Канти. Она уперла его в нужное место, но ей не хватило сил, чтобы поднять стол. Я установил инструмент обратно и подналег. Дроны встретили Канти в конце коридора и встали вокруг нее защитным облаком, пока она проковыляла через вестибюль к гравитационному колодцу.

Распорка стола погнулась, Амена попыталась выбраться и вскрикнула от боли.

– Не торопись, – сказал я, сумев произнести это так, будто у нас полно времени.

А его как раз не было. Дрон у шлюза засек всплеск энергии – кто-то пытался вскрыть замок.

Раджприт схватила Канти и поднималась с ней по гравитационному колодцу в окружении облака дронов. Амена снова заворочалась, скривилась, а потом схватила меня за руку и прошептала:

– Просто дерни сильнее.

Я взял ее за руку и потянул, и она выскользнула из-под стола. Я встал и взял ее одной рукой. Контакт с Раджприт я потерял, но дроны подтвердили, что она больше не в гравитационном колодце.

– Держись, – сказал я Амене.

И помчался по коридору.

Я не мог двигаться на предельной скорости – повсюду валялось слишком много обломков, а коридор был узким и изогнутым.

Я был уже почти в конце коридора, когда люк с громким хлопком взорвался. Коридор наполнился запахами озона и расплавленного металла. Для принятия решения осталась доля миллисекунды – бежать дальше через вестибюль, мимо взломанного люка и вверх по гравитационному колодцу на базовый корабль, чтобы задраить люки и отстыковать модуль, прежде чем в него ворвутся враги?

Хм, почему бы не попробовать?

А потом соединение с дроном у люка оборвалось в резком всплеске энергии. Я молча сделал шаг назад, потом еще один, мягко и медленно. И быстро проанализировал последние данные с дрона.

«Люк взломан, враги на борту, сбрасывайте модуль», – передал я по сети.

Я не получил подтверждения и не мог понять, дошло ли до них сообщение.

Амена молчала, прижавшись ко мне, ее сердце бешено колотилось. Я вернулся за поворот коридора и зашел в первый попавшийся открытый люк. Поставил Амену и одними губами произнес:

– Ни звука.

Она кивнула, схватилась за поручень люка, чтобы держаться прямо, и посмотрела на меня широко открытыми глазами. Я предпочел бы смотреть на нее с помощью дронов, но это успокаивало только меня, а не ее. Если я хочу вытащить ее отсюда живой, важно, чтобы она была спокойной и собранной. Я придал лицу ободряющее (как я считал) выражение, а потом сменил его на сосредоточенное и уставился в переборку. Анализ изображения завершился, и я его просмотрел. Дрон уловил тень сенсора или чего-то в этом роде, излучающего энергию и парящего примерно в двух метрах над палубой. Я включил интерфейс Амены в свою импровизированную сеть и сказал:

«Задраивай люки, Арада, немедленно. У них есть дроны».

Амена задержала дыхание и прикусила губу, но промолчала.

Я по-прежнему не получил подтверждения. Я не знал, слышат они меня или нет, отстыковались они или нет, и что вообще творится там, наверху. Сейчас мы уже рядом с червоточиной.

Звучит так, будто я был спокоен, но я понятия не имел, что делать дальше.

Где-то в районе затылка я почувствовал назойливое жужжание сетевых помех, а потом раздался голос Оверс:

«Автостраж, ты меня слышишь? Мы отстыковали модуль от корабля и находимся в спасательном челноке, готовы к вылету. Можешь добраться до скафандров во вспомогательном нижнем шлюзе? Корабль подцепит тебя аттрактором».

Я чуть не сказал: «Какого хрена вы в челноке, а не на базе?» – но сдержался. Амена смотрела на меня со страхом и злостью, что совершенно не придавало бодрости. Скафандр… А идея неплоха.

«Понял, идем за скафандрами», – ответил я.

Если она и услышала меня, я об этом не узнал.

Я протянул руку, и Амена схватилась за мою куртку. Я подхватил ее и послал половину дронов вперед, на разведку. Пока что никаких признаков врагов.

Я вошел в коридор и побежал из главного вестибюля к инженерному отсеку. Этот коридор выглядел еще хуже лабораторного. Только аварийное освещение, вся палуба искорежена.

К счастью, идти было недалеко, прямо через отсек. Я засек стук и скрежет – возможно, дроны налетчиков пытались проникнуть через какой-нибудь люк.

Мы добрались до внешнего люка инженерного отсека, огни аварийных маркеров указывали на шкафчик со скафандрами.

Они были не той модели, которой я раньше пользовался, более дорогие – достаточно просто шагнуть в скафандр, и он сам наденется. Я поставил Амену на пол, она быстро связала волосы и на одной ноге запрыгнула в скафандр. Я приказал дронам сесть на меня и перейти в спящий режим, и пока Амена пристегивала шлем, уже надел скафандр. Палуба завибрировала. Взлетел челнок? Моим органическим частям это не понравилось. Если это челнок, они прождали слишком долго. Человеческие действия часто кажутся мне слишком медленными из-за моей процессинговой скорости, но сейчас был явно не тот случай.

У скафандров имелось безопасное сетевое соединение, а потому я убедился, что скафандр Амены функционирует и запечатан, и перехватил управление им.

«Не пользуйся голосовой связью, – сказал я ей по безопасному выделенному каналу. – Они могут сканировать пространство, а мне легче спрятать сеть, чем голосовую связь».

«Поняла».

Ее голос по сети звучал нервно, но без паники. Скафандр поддерживал поврежденную ногу, и Амена могла стоять прямо.

«Я готова», – сказала она.

Я велел ее скафандру следовать за мной и открыл шлюз.

4

До того как я взломал модуль контроля, я никогда не передвигался в открытом космосе в скафандре.

Одна из причин – в контракте всегда была прописана определенная дистанция от клиентов. Так что, если автостраж удалится от них, скажем, больше чем на сотню метров, система жилмодуля с помощью модуля контроля поджарит ему мозги и нервную систему. Это не значит, что клиент не мог отдать приказ, вынуждающий нарушить ограничения, просто в таком случае ему пришлось бы выплатить Компании неустойку за уничтожение ее собственности.

Но у скафандров, которыми мне с тех пор доводилось пользоваться, имелись отличные инструкции, почти как бот-пилот. И этот не был исключением и к тому же был новым, от него не пахло грязными носками.

Кстати, вероятно, мне следовало упомянуть, что человеческое тело на 99,9 процента просто отвратительно. И даже собственные человеческие части тела меня совершенно не вдохновляют.

Я вышел из шлюза первым, потащив Амену за собой вдоль корпуса модуля. Мое первое впечатление о космосе – он ужасно скучен, никаких тебе прекрасных планет, станций или еще каких-нибудь радующих глаз красот. Но здесь космос не был скучным, хоть и без планет.

У скафандра имелись сканеры и визуальные устройства, но они были без надобности, чтобы рассмотреть болтающуюся снизу штуковину. Я называю это направление низом, потому что туда в тот момент были направлены мои ноги. Наша база, медленно от нас удаляющаяся. Враждебный корабль нависал сверху, вцепившись в модуль – большое и грозное пятно на сканере скафандра.

Я подключился к сети базы, и теперь, когда не мешали помехи из угасающей сети модуля, меня услышали.

«Видим вас на дисплее, – поспешно ответил Роа. – Посылаю координаты, Михаил притянет вас аттрактором».

Я загрузил вероятный маршрут и спросил:

«А где Оверс? Она сообщила, что находится в спасательном челноке вместе с другими членами экспедиции».

«Понял, устанавливаем с ними связь», – ответил Роа.

Устанавливают связь? Если челнок взлетел, он уже должен быть на базе. Но я ничего не мог с этим поделать, прежде всего нужно доставить на базу Амену.

«Что это значит? – спросила Амена. – С Оверс и остальными все в порядке?»

Я уже собирался запустить в скафандрах систему маневрирования, но тут сканер уловил всплеск энергии. Визуальная система скафандра отрубилась, а щиток шлема потемнел, защищая глаза от вспышки. Мне-то без надобности, но скафандр об этом не знал.

Амена испуганно вскрикнула. Сетевое соединение прервалось из-за помех, а потом я услышал Михаила:

«Мимо. Повторяю, налетчик выстрелил и промахнулся…»

«А они целились не по челноку?» – тоненьким голоском вмешалась Раджприт.

Остальное потонуло в помехах. Я велел скафандру очистить щиток и развернулся, чтобы посмотреть на вражеский корабль. Не знаю зачем – ведь в скафандре не было вооружения. Просто хотел убедиться, что корабль – не иллюзия на сенсорах. Почти такое же дурацкое побуждение, как и многие человеческие поступки.

Я увидел большой темный корпус, отражающий свет от далекой планеты «Сохранения». Из него по-прежнему не исходило никаких сигналов – ни сети, ни голосовых, ни маячков, просто темный инертный объект. Темный инертный объект, утягивающий нас в червоточину. Визуальная система скафандра включилась и добавила сенсорные данные, позволившие сделать более точную оценку вражеского корабля и частично построить его схему. И что странно, конструкция выглядела в точности как…

Скафандр обнаружил выбитый на корпусе корабля регистрационный номер и отправил его мне. И я его узнал. Даже в архиве искать не пришлось. Я видел его в расписании полетов на нужную мне станцию из Порта Свободной торговли.

Это же…

«Это же ГИК», – чуть не выпалил я, как полный кретин.

Это было настолько странно и так меня потрясло, что даже уровень моей производительности упал, а в органических частях прекратилось кровообращение. И странно не в том смысле, что раздражающе нарушало все правила, а странно в смысле жутковато, как в сериале «Дороги к далеким звездам», где рассказывалось о станции, населенной призраками, и перемещениях во времени.

Так странно, как будто у меня опять отказала память, смешав архивные данные с текущими.

И эта мысль привела меня в ужас.

«Что это?» – спросила Амена, а потом корабль… вражеский корабль… ГИК снова выстрелил.

В этот раз скафандр засек проскочившую мимо сканера искру. Она уходила все дальше и дальше, так далеко, что я уже подумал, не нацелен ли выстрел в спешащий на помощь корабль со станции, но он был слишком далеко, никакого смысла. Я собрал все данные по первому выстрелу, собранные скафандром, и увидел, что и тот ушел куда-то вдаль.

«Снова промазал! Никаких повреждений», – сказал Роа.

«Выстрел направлен совсем в сторону, – добавил Михаил. – Даже не знаю… Может, предупреждение?»

А может, моя память все же не отказала.

«База, вы готовы нас подобрать?» – спросил я.

«Михаил, ты… – сказал Роа. – Да, да, автостраж, давай, мы готовы!»

Избранная Михаилом траектория по-прежнему годилась, просто чуть дольше лететь. Велев скафандру Амены следовать за мной, я оттолкнулся от корпуса модуля.

Через двадцать секунд что-то схватило скафандр и потянуло. Совсем мягко, и катастрофой это не выглядело, если бы на скафандре не включилась тревога, а Михаил не начал яростно материться.

Корабль, он же враждебный объект, он же ГИК, захватил нас аттрактором и притягивал к себе. Я смотрел в другую сторону, но увидел это через сенсор скафандра. Нас притягивало к большом шлюзу на корме, и я ничего не мог с этим поделать. Лабораторный модуль ГИКа находился на месте, а значит, ГИК не перевозит груз, а служит исследовательским судном.

«Они захватили модуль, зачем им мы?» – спросила Амена тонким нервным голосом.

«Не знаю».

Я ничего не понимал.

Аттрактор притянул нас к большому шлюзу, и Роа по сети завопил:

«Он ускоряется к червоточине! Мы теряем…»

И тут люк захлопнулся, связь с базой прервалась. Я попытался подключиться заново, но наткнулся на стену, крепкую, как… Не знаю, как что, но очень крепкую.

В этом шлюзе я прежде не бывал, но корабль выглядел все таким же чистым и ухоженным, как я помнил. Если я еще могу доверять своей памяти. Если все это происходит на самом деле.

Мне ну очень надо провести диагностику, только сейчас на это нет времени.

Началось шлюзование, с шипением ворвался воздух, и открылся внутренний люк. Он совершенно точно выглядел реальным, а сканер скафандра подтвердил все, что я вижу. Только ни сети, ни голосовой связи.

Широкий коридор за шлюзом был пуст, освещение горело в половину мощности, синие полоски на переборках служили исключительно для декоративных целей. В прозрачном шкафчике, встроенном в переборку, висел ряд пустых скафандров, находящихся в спящем режиме.

В коридоре было тихо и пусто – по результатам сканирования и аудиовизуального наблюдения. Для нас освещение сделалось ярче, обычно так происходит по требованию людей. Скафандр показал, что для людей и дополненных людей атмосфера в норме. Когда ГИК летал в качестве транспортного судна, он поддерживал уровень жизнеобеспечения на минимуме, хотя для меня слегка поднял.

В шлюзе нас слишком легко можно было убить, и потому я шагнул через люк в коридор, потянув за собой и скафандр Амены. Я не хотел предоставлять кому-либо возможность нас разлучить. Шлюз за нашими спинами закрылся.

– Где экипаж? – спросила Амена по голосовой связи скафандра. – Зачем нас захватили? Чего от нас хотят? – А потом добавила совсем тоненьким голоском: – Поговори со мной, прошу тебя.

Даже если я поврежден и у меня галлюцинации, со мной клиент. Если это повреждение памяти, нужно сказать Амене. Лучше бы, конечно, на ее месте оказалась Мензах или тот человек, которому я доверяю, который помог бы мне. Даже Гуратин был бы лучше в таких обстоятельствах. Если я признаюсь ей, что, судя по некоторым данным, у меня критический сбой памяти, она ни за что не будет мне доверять, а она должна мне доверять, чтобы я мог вытащить ее отсюда живой. Но как она может мне доверять, если я даже не могу определить наверняка, реально ли то, что я вижу?

А если это и правда ГИК, то где же он?

Я послал запрос. Такое впечатление, что он раскатился эхом по пустой сети, словно в ней отсутствует нечто гигантское, обязанное там находиться, будто вместо сердца корабля дыра.

Амена начала паниковать и тяжело дышала, мне нужно было что-то ей сказать. И слова вышли очень похожими на правду:

– Мне кажется, я узнаю корабль, но его не должно здесь быть.

Когда я произнес это вслух, стало меньше похоже на сбой в памяти, а больше на реальность.

Амена засопела:

– А что… Что это за корабль?

И тут мне пришла в голову гениальная мысль, жаль, что так поздно.

– А что написано на тех скафандрах?

Мензах и большинство других сразу догадались бы: что-то не так. Я никогда не запрашиваю информацию у клиентов, если могу узнать ее сам. По многим причинам, но главным образом из-за присущего людям самоубийственного невнимания к деталям. Амена шагнула ближе к прозрачному шкафчику. В нем виднелось два ряда скафандров, один над другим – если один скафандр вынимали, его место занимал другой. Нашивки на скафандрах передавали в сеть сообщение на нескольких языках, которые читались интерфейсами наших скафандров, хотя сеть ГИКа и была недоступна, в точности так работают маркеры краской.

– Перигелий. Пансистемный университет Михиры и Нью-Тайдленда, – прочла Амена.

Это порт приписки и владелец ГИКа. Ну ладно. Хорошая новость: у меня нет сбоя памяти, это и правда ГИК. Плохая новость: какого хрена?

Я снова послал запрос.

Амена опять повернулась ко мне:

– Наверное, это украденный исследовательский корабль. – Ее голос звучал тверже, без панического придыхания. – Видимо, его захватили пираты и установили на нем оружие.

– Он и раньше был вооружен.

Это же мой друг, думал я. Он помог мне, потому что сам того хотел. Но этого я сказать не мог. Я никому не рассказывал про ГИКа.

– Это корабль для исследования дальнего космоса и обучения, с полной командой и дополнительным местом для пассажиров. В перерывах между экспедициями он служит грузовым кораблем под управлением бота, но «Сохранения» не было в его маршруте.

– Для исследования дальнего космоса и обучения, – повторила Амена. – Если у пиратов есть такой огромный вооруженный корабль, зачем им мы? Может, они решили, что у нас на борту есть что-то ценное? Или просто атакуют первые попавшиеся исследовательские корабли? Ненавидят ученых?

Она говорила с сарказмом, но я знавал пиратов, которые совершали нападения и по более дурацким причинам. Однако это не галлюцинация и не сбой памяти, а, значит, статистически маловероятное совпадение, что совершенно… статистически маловероятно.

– Погоди, так ты знаком с этим кораблем? – спросила она с оттенком подозрительности. До нее тоже дошло, насколько статистически маловероятно такое совпадение. – Ты что-то им сделал? Они погнались за тобой?

– Конечно, нет.

Это была полная ложь, потому что ГИК прилетел сюда из-за меня, хотя это озадачивало не меньше. Вряд ли сюда прилетела команда ГИКа, чтобы отомстить беглому автостражу… Погодите-ка, а почему отомстить? Я не сделал ГИКу ничего плохого и не повредил ничего на борту, разве что израсходовал немного энергии и ресурсов, но ГИК стер это из своих логов.

Странно из-за этого присылать вооруженный корабль. В смысле они могли бы просто прислать доктору Мензах счет.

Разве что кто-то проник на борт после того, как я покинул ГИК, и что-то с ним сделал, а обвинили меня.

В этом сценарии имелся один большой дефект. А нет, постойте, два: 1) пришлось пробраться на борт без помощи ГИКа и 2) сделать что-то ГИКу и при этом не быть жестоко убитым. Я знал сорок семь способов, которыми ГИК мог прикончить человека, дополненного человека или бота, наверняка были и другие, мне просто надоело считать.

И где сам ГИК, в конце концов? Где его сеть, дроны, голосовая связь, его люди? Почему он не отвечает на мои запросы?

Я не забыл, что у меня под ребром зашит коммутатор ГИКа. Ладно, забыл, но вспомнил три минуты и сорок семь секунд назад, просто до сих пор мне эти сведения были без надобности. С тех пор как я покинул ГИК на транзитном кольце Рави-Хирала, коммутатор был дезактивирован. Если ГИК захотел бы со мной связаться, он воспользовался бы им, оказавшись в диапазоне действия. Но это если ГИК до сих сам себя контролирует. Неужели корабль контролирует кто-то другой – бот, человек или дополненный человек?

Я запаниковал. Мне не хотелось повредить ГИКа, но нечто, повредившее ГИКа, могло уничтожить нас с Аменой.

Час от часу не легче. Начнем лучше с предположения, что ГИК по-прежнему здесь, цел и невредим, просто его заставили это сделать, хотя у меня не было времени размышлять на тему кто и зачем.

Мог ли ГИК воспользоваться дезактивированным коммутатором, чтобы выследить меня, после того как наш корабль прошел через червоточину? Не исключено. Но зачем? Зачем он прилетел за мной на «Сохранение»? ГИК очень любит свою команду. И сделал бы что угодно, чтобы прийти ей на помощь.

Даже предав меня? Или что-то вынудило ГИКа так поступить? Ему понадобился наш модуль или это был сопутствующий ущерб? Притянув меня и Амену аттрактором, он ускорился к червоточине. Сейчас мы должны уже находиться в ней и удаляться от «Сохранения». Посланные на помощь корабли потеряли наш след.

Но это, по крайней мере, означало, что база подобрала челнок с Оверс и остальными.

Нужно было избавиться от скафандра. При гравитации он затруднял передвижения, и его можно взломать, если я отвлекусь, к тому же я не знал, защитит ли скафандр Амену от реактивных снарядов или другого оружия. Конечно, идти внутрь корабля – не лучшая идея, но свобода передвижения важнее.

Я велел скафандру открыть шлем и выпустил дроны. Двум я приказал встать в караул у входа в коридор, а другие отправил аккуратно прочесать корабль… то есть ГИК. Потом расстегнул скафандр и вышел из него.

– Думаешь, это разумно? – спросила Амена.

Чего мне сейчас точно не надо, так это чтобы какой-то подросток подвергал сомнению мои действия.

– У тебя есть другие предложения?

– Наверное, мы не можем вечно ходить в этих штуковинах, – пробормотала она и расстегнула скафандр.

Я подождал, пока она выберется из скафандра. Она немного дрожала, вспотела и потирала поврежденную ногу. Нужно добраться до медотсека. Что бы здесь ни происходило, будет проще с этим разобраться, подлечив Амену.

Я двинулся по коридору, жестом велев Амене держаться за мной. Сканер по-прежнему ничего не показывал, кроме фоновых шумов. Дроны смотрели на пустые коридоры и закрытые люки. Я направил их к командной палубе и к кают-компании под мостиком. Кто-то же должен там быть, бот, человек или дополненный человек. Теперь я отправил запрос через коммутатор.

Голосовая система загудела, выдав автоматический ответ. Амена вздрогнула от этого звука.

– Это сделал я, – прошептал я.

– Зачем? – Она умудрялась шептать требовательным тоном. А потом раздраженно поморщилась. – Ладно. Надо думать, они знают, что мы здесь, раз уж нас похитили.

Пока что дроны не обнаружили экипаж. Никто не ответил и по голосовой связи. Я двинулся к коридору, не зная толком, что предпринять. Может, подняться на мостик и треснуть по главному процессору?

По этому коридору я ходил много раз туда и обратно, работая над кодом, который делал меня похожим на человека, а ГИК не переставал меня критиковать. Возможно, именно поэтому я потерял осторожность. А еще потому, что всего несколько секунд назад здесь пролетали дроны. И когда я шагнул в коридор, то боковым зрением заметил какое-то движение.

Вот зачем нужны дроны. К несчастью, что бы это ни было, дрон его не увидел. И я не увидел, пока оно не пошевелилось, а тогда было уже слишком поздно.

Удар пришелся в висок, и я всем телом шмякнулся о переборку.

Критическое снижение уровня производительности.

Выключение.

Перезагрузка.

Я лежал на куче мусора, и острый осколок впивался мне в щеку. Я понял, что пережил аварийное отключение. Я постоянно скучаю по своей броне, но особенно в такие моменты.

Мне необходимы органические части внутри головы, но они гораздо лучше сопротивляются ударам, находясь в броне, а не в человеческом черепе. Если стукнуть автостража со всей силы, это может привести к быстрому и резкому падению производительности и вызовет временное отключение. Замечу – временное. Но скажу честно – это плохая идея. Если вы хотите сохранить свои внутренние органы в целости и не желаете, чтобы вас размазали по стенкам вашего краденого корабля.

Ага, наконец-то я включился.

Мои дроны находились в спящем режиме, а мои системы еще не подключились, чтобы их пробудить. Вернулась аудиосвязь, и я различил идущий из коридора звук. Голос Амены, слишком тихий, чтобы разобрать слова. Я проверил соединение с сетью дронов – она по-прежнему работала в пассивном режиме.

– Вы совершили большую ошибку, – твердо сказала Амена с явно фальшивой бравадой. – Через несколько минут здесь будут вооруженные корабли. Они будут здесь…

– Ох, деточка, мы уже в транзитном переходе. Никто в жизни тебя не найдет.

Голос (Неизвестный № 1) был легкомысленным и игривым и отдавался эхом в устаревшей системе звукопередачи.

– А теперь расскажи нам про оружие.

Бравада Амены превратилась в подлинную ярость:

– На исследовательском модуле не было оружия! А если бы было, вас бы разнесли в клочья.

На заметку людям и дополненным людям – никто не любит, когда с ними говорят свысока.

– Лучше бы у вас оказалось оружие, о котором нам говорили, а не то я вырву тебе ребра одно за другим и сломаю их перед твоим милым личиком.

Теперь голос Неизвестного № 1 звучал еще веселее.

Я сохранил разговор на будущее. Неизвестный № 1, похоже, неплохо потрудился над формулировками угрозы, будет жаль, если он никогда не испытает это на своей шкуре.

– Ненавижу ложь, – произнес Неизвестный № 2. Голос был почти таким же, как у Неизвестного № 1, только чуть ниже.

– Я не лгу, – ответила Амена. – Я не знаю, о чем вы говорите.

Тень ее страха прорвалась наружу. Думаю, она начала понимать, что говорит не с разумными людьми, открытыми для убеждения рациональными аргументами.

– Ты лжешь, эта штуковина лжет, все лгут, – сказал Неизвестный № 1. – Нам лучше знать.

– С этим я ничего не могу поделать, – выпалила Амена звенящим от напряжения голосом.

Уровень производительности рос, и начинали функционировать остальные части тела. Из-за временного отключения органические части подавили бо́льшую часть токсинов стресса, и я чувствовал себя намного лучше. Сканирование показало, что осколки под щекой – это фрагменты устройства, покрытые стелс-материалом. Меня сшиб дрон, возможно, того же типа, который я заметил в модуле до эвакуации. Он ударил меня с такой силой, что сам разлетелся на куски. Ни у одного дрона ГИКа, по крайней мере из тех, которые он позволил мне увидеть, не было стелс-оболочки. Пожалуй, принудительная перезагрузка даже принесла мне пользу, потому что я был полным идиотом, не подумав об этом раньше. Если дроны каким-то образом получают приказы, то должна быть и активная сеть внутри ГИКа, просто не на стандартном канале. Как только включились ноги и руки, я медленно поднялся и откорректировал указания дронам – теперь они сканировали весь диапазон.

Моя ракетная установка валялась рядом, и от нее остались одни обломки, как будто кто-то специально постарался. Сохраненная схема помещений ГИКа пришлась кстати, когда я определял направление, откуда доносился голос Амены. Дальше по вот тому изогнутому коридору, из кают-компании. Я двигался бесшумно.

Добравшись до первого поворота, я обнаружил канал управления их дронами. Он был зашифрован, как армейская сеть. Умно. Вот только шифрование было древним даже в терминах людей, не только ботов. Последний апдейт программы взлома ключей, который я получил от своей бывшей компании, устарел больше чем на восемь тысяч семьсот часов, но он взломал этот код как орешек.

Сеть была почти пуста, я не обнаружил никаких голосов, только команды для дронов. Если их шифрование устарело, то и код дронов наверняка тоже. Я нашел старый список паролей к дронам и начал их перебирать. Когда я восстановил связь, мои дроны по-прежнему находились в режиме ожидания, но сейчас были почти бесполезны, поскольку не могли заметить стелс-дроны врага.

Дверь в кают-компанию, откуда доносился голос Амены, была открыта, яркий свет падал в полуосвещенный коридор. Я хотел дождаться, пока уровень производительности вернется к девяноста процентам, но тут услышал голос Амены:

– У нас нет оружия, вы захватили не то судно.

Страх в ее голосе был так очевиден, что я ворвался в отсек.

Пометка: надо пропатчить модуль контроля импульсивного поведения.

Отсек был большим, с мягкими диванами у переборок, несколькими низкими столиками, убирающимися в палубу, и многочисленными парящими над ними экранами, сейчас выключенными. В отсеке находился один клиент, Амена. Она прислонилась к стене в дальнем углу, была растрепана, глаза широко открыты, но никаких видимых повреждений. Две потенциальные цели и две потенциальные жертвы у дальней стены, рядом с Аменой. Обе Потенциальные жертвы в синяках и ссадинах, с испуганными или удивленными лицами. Потенциальные жертвы носили красно-коричневую форму с логотипом корпорации, потрепанную и порванную. Еще одна аномалия, поскольку экипаж ГИКа носил темно-синюю.

Две Цели стояли лицом к Амене и Жертвам, вероятно, дополненным людям, хотя сканирование ничего не показало.

Обе Цели повернулись ко мне. Они были похожи на высоких дополненных людей, только с тускло-серой кожей. Из-за ранения или болезни? Или это какая-то необычная косметическая модификация? Оба были в облегающих защитных костюмах и шлемах, оставляющих открытым на удивление большую часть лица (удивляться тут можно только глупости). Узкие человеческие черты, на гладкой серой коже выделялись темные брови. Оба улыбались бесцветными губами.

Один с укоризной обратился к другому (Неизвестный № 1, он же Цель № 1):

– Ты же сказал, что он труп.

Выглядели они на одно лицо. Только Цель № 1 чуть выше и шире в плечах.

– Эта штуковина точно мертва, – ответил Неизвестный № 2, то есть Цель № 2.

И засмеялся.

Штуковина? Я почувствовал, как в органических частях буквально взорвались капилляры.

За Целями висели три дрона, в моем архиве не нашлось описания подобных моделей. Круглые, размером с мою голову, а объективы камер и оружие скрыты, несмотря на размеры. Мои сканеры полноценно не видели дроны из-за стелс-покрытия, но органические части мозга и глаза – видели. И от этого возникло неприятное ощущение раздвоенного изображения. Сканеры уверяли, что там парит какая-то аномалия, не появляющаяся в камере, но глаза отправляли в хранилище временной памяти четкое изображение, подтвержденное нервной тканью.

Я знал, что вражеские дроны довольно проворны, но выглядели они слишком громоздкими. Нужно получить больше данных, прежде чем что-либо предпринимать.

– Что вы сделали с ГИКом? – спросил я.

Эти данные мне были не нужны, но я очень хотел узнать.

Цель № 1 оценивающе вскинул голову и обнажил острые зубы. Вероятно, еще одна косметическая модификация или генетическая вариация.

– Что ты там бормочешь, штуковина? – сказал Цель № 1.

– Похоже, эти штуки не умеют контролировать собственную речь, – сказал Цель № 2 почти тем же тоном.

Амена наблюдала за мной с широко открытыми глазами, прижав руки к губам. Сидящие за ее спиной Жертвы № 1 и № 2 уставились на меня в замешательстве.

– С этим кораблем, – уточнил я. – Что вы сделали с ботом-пилотом?

ГИК был не просто ботом, но я не знал, как это выразить в двух словах.

Цель № 2 вздохнул и скрестил руки на груди, как будто я задал глупый вопрос. Цель № 1 зловеще ухмыльнулся. Он явно не знал, кто я такой, а может, даже не знал, кто такой ГИК, но понял, что мне не все равно, и потому ответил с явным наслаждением:

– Стерли его, естественно.

Я почувствовал, как изменился в лице. Мышцы напряглись, и не от удара. Мне пока плохо удается контролировать выражение лица, и я понятия не имел, как оно выглядело.

– Ох, черт, – выдохнула Амена из-под ладони.

– Похоже, эта штуковина разозлилась, – заявил Цель № 1.

– Вот скукота, – произнес Цель № 2. – Сначала злость, потом страх, а затем труп. Ску-у-учно.

– Теперь вы принадлежите нам, – сказал Цель № 1. – Вы все. Вот что теперь будет. Вы скажете…

Я схватил Цель № 1 за рожу. Не лучшее стратегическое решение, но самый быстрый способ заткнуть ему рот. Используя его голову как рукоятку, я наклонил Цель № 1 и швырнул на диван у переборки.

На мою голову тут же нацелился вражеский дрон № 1. Он действовал быстро, но на сей раз я был готов. Я отклонился в сторону, он развернулся и снова полетел ко мне, и тогда я врезал по нему кулаком. Он шлепнулся о люк, и я стряхнул осколки с ладони.

Цель № 2 смотрел в сторону двух оставшихся вражеских дронов, явно не понимая, почему они не двигаются.

Преимущество конструкта заключается в том, что в фоновом режиме я могу продолжать искать пароли для дронов даже во время критического эмоционального срыва. Ровно в ту секунду, когда Цель № 1 назвал меня скучным, я нашел подходящий и отправил дрону запрос. Какая ирония! Я велел дрону отключить подачу энергии, и он с громким стуком упал на палубу.

На сером лице Цели № 2 отразилось изумление, а потом злость. Это было забавно. Если бы я был человеком (ой!), то даже засмеялся бы. Но я все же решил вернуться к первоначальному намерению и выбить дурь из этих говнюков.

– Злость, потом страх, затем труп. Таков порядок? – спросил я.

– О боги, это же… – прошептала Жертва № 1.

Свалившийся на диван Цель № 1 замахал руками и, очевидно, потянулся к оружию, прикрепленному к броне у бедра. Я бросился на него и схватил за запястье, прежде чем он добрался до оружия. Но вышло не очень хорошо, потому что Цель № 1 хлопнул меня по плечу другой рукой, и я ощутил укол боли от излучателя.

Цель № 1 ухмыльнулся от уха до уха.

Снаряды из ракетной установки могут нанести мне ущерб, но излучатели просто раздражают. Я вывернул ему руку, а ту, из которой он стрелял, сломал. Неуклюжее оружие в форме трубки длиной сантиметров десять клацнуло по палубе и укатилось.

Цель № 1 завопил от ярости и удивления, чем еще больше меня взбесил. Цель № 2 с совершенно неуместной самоуверенностью шагнул ко мне и приставил к моей груди еще один излучатель.

Я двигался так быстро, что позже пришлось проиграть видеозапись для анализа собственных действий. Я оттолкнул Цель № 1 и врезал локтем по морде Цели № 2. Вырвал из его руки излучатель вместе с несколькими пальцами, вонзил излучатель ему в грудь (оружие не было острым, но я поднажал) и проделал там огромную дыру. Потом с помощью оружия и дыры поднял Цель № 2 и шмякнул его об потолок. Трижды. Посыпались осколки и полились телесные жидкости.

Мне сразу полегчало. Наверное, стоит повторить как-нибудь.

Но это заняло слишком много времени, и Цель № 1 успел встать и рвануть к люку.

Я побежал за ним, но тут услышал призыв Амены:

– Автостраж, смотри!

Я оглянулся. Два оставшихся вражеских дрона лежали на палубе и мигали огнями – они снова заряжались. Я отправил команду отключить подачу энергии, но пароль больше не работал. Один дрон я затоптал, а второй схватил, когда он начал подниматься. Его я разбил о кресло, случайно зацепив и экран. Две Жертвы возбужденно кричали что-то Амене, мне пришлось заново проиграть аудиозапись, чтобы разобрать слова.

– Ты должна пойти с нами! – сказала Жертва № 1, схватив Амену за руку. – Мы сбежим и попытаемся спрятаться!

Хотя сеть ГИКа не работала, я сумел раздобыть кое-какие сведения из интерфейса Жертвы. Сетевое имя: Элетра. Пол: женский. Удостоверение личности выдано корпорацией «Бариш-Эстранца».

Жертва № 2. Сетевое имя: Рас. Пол: мужской. Удостоверение личности тоже из корпорации «Бариш-Эстранца».

– Быстрее, – сказал он, – они пошлют другие дроны! – И покосился на меня. Знакомый взгляд. – С твоим автостражем у нас есть шанс.

– Мы должны пойти с ними, – сказала мне Амена.

Я уже послал спящим дронам команду перезагрузиться. Им нетрудно будет отследить Цель № 1 по кровавому следу и воплям. Скажем прямо, если вы не хотите, чтобы вас выпотрошили вашим же оружием, не стоит шататься по космосу, убивая исследовательские корабли и вступая в драку с автостражами.

– Сначала мне нужно кое-что закончить, – ответил я.

– У них слишком много дронов, – напирала Элетра, переводя взгляд с меня на Амену и обратно. Она точно не знала, кого следует убеждать. – Идемте с нами!

Амена шагнула ко мне, поморщившись, когда пришлось перенести вес на поврежденную ногу.

– Они говорят правду? Ты можешь узнать, не приближаются ли сюда дроны?

Цель № 1 выбежал через люк в кают-компанию под мостиком.

В той кают-компании я провел много времени в обществе ГИКа, мы смотрели «Первооткрывателей». Дроны передали изображение еще одного враждебного объекта (Цель № 3), стоящего на лестнице, ведущей на командную палубу. Люк в кают-компанию начал закрываться. Восемь моих дронов успели поднырнуть под него.

Люди не ошиблись насчет вражеских дронов, которые больше не отзывались на мои команды. А значит, где-то есть чувствительная система контроля, быстро установившая обновления. Но доступ к сети Целей у меня сохранился, и, судя по зашифрованному трафику, вражеские дроны получили задание. Скорее всего стягиваются к нам, чтобы прикончить.

– Вероятно, да, – ответил я.

Амена нетерпеливо взмахнула руками.

– Тогда пошли!

Я пытался перерезать связь вражеских дронов с системой управления. Некоторых удалось сбить с толку, но другие по-прежнему подчинялись приказам. Очевидно, до каких-то частей системы мне не удалось добраться. Работать внутри нее – все равно что пытаться совладать с ракетной установкой, когда у тебя отстрелили половину пальцев. Все необходимые данные приходилось переводить в другой формат, все выглядело иначе, сплошная головная боль. Чтобы перехватить полный контроль, нужно начинать с самого начала – с поисков способов проникновения.

– Просто прикажи ему! – нетерпеливо сказал Рас.

– Он не подчиняется приказам, – огрызнулась Амена.

Мне хотелось бы сделать все незаметно и самостоятельно, но это было невозможно. Теперь на командной палубе собрались восемь дронов, а также Цель № 1 и Цель № 3. Тяжело дыша, Цель № 1 рухнул в мягкое кресло перед панелью управления, покалеченные руки безвольно обвисли. Цель № 3 шагнул к неработающему экрану и включил его жестом руки. Странно видеть, как человек (или кто там он) делает это вручную. Видимо, они еще не установили доступ к системам ГИКа через свою нестандартную сеть.

– Перережьте беглецов, как… – сказал Цель № 3 по общекорабельной связи.

На последних словах ретранслятор загудел, и я так и не узнал, как кого нас нужно резать. Одному дрону из восьми я велел наблюдать, а остальным раздал другие указания. Раз Цели в бронекостюмах и шлемах, нужно целиться в открытые лица.

Цель № 3 успел издать клокотание, а Цель № 1 захрипел. Семь дронов один за другим пропали с радаров. Дрон № 8 продолжал вести запись, посылая мне видео с беспомощно дергающимися телами, в конце концов распластавшимися в лужах на палубе.

– Но это же автостраж… – возмутился Рас.

Элетра прослушала объявление по голосовой связи до конца, на ее лице отразилось отчаяние:

– Нужно идти!

Амена прохромала еще пару шагов. Схватила меня за руку и подняла голову.

– Да послушай меня!

Я посмотрел на нее, специально заглянув в глаза, потому что сейчас почти все мое внимание было сосредоточено на ней, а человек, который дотронулся до меня чуть раньше, истекал кровью на палубе. Она была слишком поглощена собственными мыслями или слишком наглой или и то и другое и не понимала, что поступает неразумно.

– Мы должны идти с ними, – сказала она, выпятив подбородок. – Сейчас же.

Я аккуратно отлепил ее маленькую ладонь от своей куртки.

– Больше никогда ко мне не прикасайся, – сказал я.

Амена заморгала и поджала губы, а потом повернулась к Элетре и Расу:

– Пошли.

Элетра шагнула к люку.

– Сюда…

– Эта штуковина будет слушаться или… – вмешался Рас.

Я шагнул мимо Элетры к люку как раз вовремя, чтобы схватить поджидающий там вражеский дрон. Швырнул его о переборку и отряхнул осколки с рук.

– Сюда, – сказал я, следуя по схеме ГИКа.

Люди последовали за мной.

5

Я вызвал почти всех своих дронов и отправил их вперед, на разведку, и поставил сзади, прикрывать нас. Я выбрал длинный обходной путь к медотсеку. В темном коридоре загорались огни, когда мы проходили по нему – автономный рефлекс. Для человека это все равно что видеть дергающееся мертвое тело. ГИКа здесь больше не было, ни следа его дронов, но кое-какие низшие функции были еще живы, код работал даже в отсутствие контролирующего его разума.

Система-захватчик, вероятно, своего рода бот-пилот, изменила ключи доступа к вражеским дронам. И, видимо, именно она вела корабль через червоточину. Корабли не могут делать это на автопилоте, по крайней мере так говорилось в «Первооткрывателях» и других сериалах про корабли, которые я смотрел. Которые хотел посмотреть ГИК.

Я назвал захватчика вражеской командной системой.

Надеюсь, она была достаточно разумна и испытывала боль, когда я ее убивал.

Но до того предстояло еще немало потрудиться. А изображения дымящихся тел Цели № 1 и Цели № 3 в самом сердце командной палубы ГИКа занимали слишком много места в оперативной памяти.

Несколько дронов-разведчиков я оставил в коридорах у командной палубы, велев записывать любые движения и аномальную активность и отмечать их на схеме ГИКа. Нужно найти способ заранее обнаруживать вражеские дроны.

Дрон-разведчик № 2, висящий у потолка в вестибюле перед кают-компанией, засек активность. В вестибюль стеклись Цели и попытались открыть люк, но Цель № 3, видимо, задраил его вручную изнутри. Новые Цели, назовем их № 4, № 5 и № 6, возились с панелью управления, но явно не понимали, как открыть замок. Что бы ни происходило в их странной сети и командной системе, они не могли добраться через нее до систем ГИКа.

ГИК мертв.

Мне хотелось остановиться и прислониться головой к переборке, но на это не было времени.

Дроны за моей спиной показали, что Элетра обняла Амену за талию, помогая ей идти. Рас тоже прихрамывал и пытался одновременно оглядываться и наблюдать за мной. Все трое дрожали и потели – вероятно, от шока.

Вот именно. Люди. И эти люди в беде. Юная дочь Мензах и двое новых, явно раненых.

Киллербот, ты должен собраться.

– Вы знаете, сколько на борту Целей? – спросил я.

– Целей? – повторил Рас.

– В смысле тех серых людей, – вмешалась Амена, заскрежетав зубами, когда пришлось перенести вес на больную ногу.

– Я видела пятерых, но не уверена, что это все, – ответила Элетра.

– Как минимум пять, – согласился Рас. – И у них полно ботов, дронов и всякой всячины. Нужно попробовать добраться до инженерного модуля. Скажи своему автостражу…

– Я же говорила, он мне не подчиняется, – раздраженно выдохнула Амена.

Я уже обнаружил шесть Целей, из них три до сих пор функционировали (считая тех, от которых осталось сплошное месиво), так что информация людей оказалась бесполезной. Что ж, ничего удивительного. Я выстроил дронов-разведчиков перед нами в облачной формации и послал их вперед, сканировать пространство.

Разведчик № 2 показал, что Цели № 4, № 5 и № 6 прекратили бессмысленно ковыряться в замке. Они быстро проверили бронекостюмы и полностью закрыли щитки шлемов. Вот незадача. Семи дронов для убийства двух Целей многовато. Причем одна Цель уже ранена. Так что семь дронов для убийства одной с половиной Цели. А мой запас дронов ограничен. У меня не было данных, насколько хорошо их броня отражает удары дронов, а если пытаться это выяснять, я потеряю еще один взвод.

Дроны мне нужны для предупреждения о вражеских дронах – вкупе со вражеской командной системой это куда более серьезная угроза, чем хлипкие Цели. К тому же три моих дрона, которые разведывали главный отсек около командной палубы ГИКа, девяносто семь секунд назад пропали, а значит, столкнулись с вражескими стелс-дронами. Я терял свои «глаза» в других отсеках корабля, а это не лучшее положение. Прямо скажем, паршивое. Так считал даже мой модуль оценки рисков, а я знаю, чего стоят его оценки.

Мы добрались до люка жилого отсека, и я шагнул в сторону, пропуская людей, а потом нажал на ручной замок. Люк опустился за нами, я открыл панель и прожег несколько ключевых компонентов излучателем.

А в это время у меня за спиной происходило вот что:

– Зачем он это делает? – спросил Рас Амену.

Та непонимающе уставилась на него.

– Автостраж, зачем ты это делаешь? – спросила она.

Проверив схему ГИКа, я нашел пару уязвимых мест. Я мог перекрыть жилой отсек вместе с каютами, медотсеком, камбузом, учебными классами и кают-компанией, запечатав еще всего два люка. Не лучший выбор, но сейчас мы бы вряд ли добрались до инженерного отсека или лаборатории, а людям нужны хранящиеся здесь припасы. Я был почти уверен, что у вражеских дронов нет инструментов для ремонта люков. Цели могли это сделать, но я успел бы туда добежать загодя. Цели могли бы достать нас через внешние люки, но тогда им пришлось бы надеть скафандры и перемещаться вдоль корпуса, пока мы находимся в червоточине, а судя по тому, что я видел в сериалах, это плохая идея.

– Я пытаюсь создать безопасную зону.

– Он пытается создать безопасную зону, – сказала Амена, повернувшись к Расу.

Он снова перевел взгляд с нее на меня и обратно, я шагнул мимо него и посмотрел в проход. В перекрестке моргнули и пропали три моих дрона. Я бросился вперед, перекатился по коридору до перекрестка и выстрелил в двух поджидающих там вражеских дронов из излучателя левой руки. Один упал на палубу, второй завихлял в воздухе. Я поднялся и разбил его о переборку.

Дрон-разведчик № 2 в вестибюле у командной палубы записал, как Цели снова приближаются к задраенному люку. Неужели они думают, что мы или еще кто-то внутри? Они говорили без автопереводчика, и я не мог понять разговор.

Я велел основной формации дронов лететь дальше по коридору, к медотсеку, и убедиться, что там чисто.

– Бегом! – велел я людям.

Никто не стал спорить, все быстро похромали за мной.

Мы прошли по двум коридорам, повернули и оказались на месте. Стол медсистемы был обесточен и тих, хирургическая система свернута к потолку, и никаких следов медицинских дронов. Странно было снова увидеть это место. Не в плохом смысле странно, просто странно. Именно здесь ГИК внес изменения в мою конфигурацию, чтобы помочь мне сойти за человека, когда он спас мою клиентку Тапан.

О-хо-хо, эмоции…

Я проверил отсек, просканировал туалет, душевую, морг и другие примыкающие помещения, убедившись, что там нет вражеских дронов или еще каких неопознанных враждебных объектов. Люди стояли в центре комнаты и с напряжением наблюдали за мной.

– Оставайтесь здесь, – сказал я, закончив с обыском.

Я оставил один дрон в качестве передатчика для связи с Аменой и ушел, закрыв за собой люк.

Послав дронов вперед, я побежал за ними, к люку на противоположной стороне модуля. Если Цели вычислили, что я делаю, этот люк – ближайший к вестибюлю командной зоны, где они сейчас собрались.

Добравшись до люка, который собирался задраить, я рискнул высунуться в короткий проход к следующему отсеку. Органическая нервная ткань засекла движение, и я тут же опустил люк и задраил его вручную. Оставил дрона в карауле и помчался к последнему люку.

Люди в медотсеке по-прежнему кучковались вместе.

– Ты можешь сказать, что он делает? – прошептала Элетра.

– Задраивает люки, он же сказал, – ответила Амена.

Рас выглядел раздраженным и нетерпеливым, но спорить не стал.

Третий люк вел в смежный отсек, откуда имелся запасной проход в инженерный модуль. Этот люк уже был закрыт и задраен, но я все равно спалил панель ручного управления. В других отсеках корабля я уже потерял все дроны, кроме четырех: Разведчик № 1 был заперт в кают-компании на командной палубе вместе с двумя мертвыми Целями. Разведчик № 2 завис у потолка вестибюля, присматривая за Целями, собравшимися у задраенного люка, а дроны № 3 и № 4 держались у потолочных балок в ближайших коридорах.

Я пошел обратно в медотсек, позволив сопровождающим меня дронам-наблюдателям немного рассеяться. В теле что-то болело, пришлось приглушить болевые сенсоры.

В коридоре у медотсека я разделил дроны на два взвода и отправил их в противоположные стороны. Следовало проверить этот отсек и убедиться, что я не запер здесь вместе с нами какую-нибудь дрянь, но сначала мне нужно было узнать кое-что другое.

– Что происходит? – спросил Рас, как только я вошел в медотсек. – Он посмотрел на Амену, по-прежнему не понимая, к кому обращаться. – Мы здесь в безопасности?

Я знал обычный размер экипажа ГИКа – только командный состав насчитывал восемь человек плюс меняющиеся преподаватели и студенты. После краткой разведки я убедился, что в последнее время в медотсеке никого не лечили, а в морге не было мертвецов. И это хорошо, если только тела не выкинули в космос. Я знал, что по этому поводу почувствовал бы ГИК.

– Где команда корабля? – спросил я.

Рас снова посмотрел на Амену. Она нахмурилась и обратилась ко мне:

– Я думала, они и есть команда.

– Нет, – сказала Элетра. Она тоже выглядела запутавшейся. – Мы с корабля компании «Бариш-Эстранца».

Амена повернулась к Расу и Элетре:

– Так где же команда этого корабля?

Рас сердито покачал головой:

– Слушай, ты еще совсем молода. Я так понимаю, автостражу приказали тебя охранять, но…

Амена саркастически фыркнула:

– Я ему даже не нравлюсь.

Признаю, люди меня раздражают, но она была несправедлива, потому что первой меня невзлюбила.

– Если ты велишь ему подчиняться нам, – сделал еще одну попытку Рас, – станет куда проще.

Элетра кивнула:

– Так будет лучше. Похоже, ты плохо понимаешь, как им управлять.

Амена нетерпеливо взмахнула руками:

– Слушайте, дело не…

Я понял, что настало время установить кое-какие оперативные параметры.

Я пересек комнату, схватил Раса за грудки, прижал к медплатформе и потребовал:

– Отвечай на вопрос.

За моей спиной съежилась и попятилась Элетра.

– Автостраж! – выкрикнула Амена. – Мама рассердится, если ты его покалечишь!

Ах вот как, мы решили прибегнуть к такой тактике?

– Ты явно не в курсе, что твоя мама думает о корпорациях, – ответил я.

– Мы не знаем, где команда! – лихорадочно выпалила Элетра. – Рас, скажи ему, что мы не знаем!

– Мы не знаем! – просипел Рас.

– Это правда или вы только что это сочинили? – спросил я.

– Это правда, – выдохнул Рас. – Мы не знаем, что с ними случилось.

– Честное слово, мы не знаем, – добавила Элетра, достаточно убедительно. – С тех пор как мы попали на борт, мы никого не видели, только этих… этих людей.

Я выпустил Раса, и он отполз к Элетре в дальний угол комнаты. На его лице было напуганное и удивленное выражение.

– Прекрати быть таким гнусным, – зашипела Амена.

– Я просто пытаюсь сохранить тебе жизнь, – сказал я совершенно спокойно, понизив голос, как будто и вовсе не расстроен.

– Я это ценю, но… – Она покосилась на меня. – Ты паршиво выглядишь. Уверен, что все в порядке? Тот дрон тебя крепко приложил.

Ну да, но сейчас я ничего не могу с этим поделать.

– Нужно заняться твоей ногой, – сказал я. – Но не включай медсистему. Ее контролировал… – Почти на десять секунд я забылся. – Бот-пилот. Его взломали, прежде чем… уничтожили, иначе он убил бы налетчиков. Но что-то управляет кораблем, ведет нас через червоточину, и оно же может контролировать медсистему.

Амена бросила встревоженный взгляд на молчаливую медплатформу. Рас и Элетра тоже.

– Я не знала, что бот-пилот способен убивать людей, – сказала Амена.

– Боты почти так же опасны, как люди.

Знаю, знаю, из всех возможных аргументов этот войдет в пятерку самых идиотских.

Амена озадаченно уставилась на меня:

– Хорошо, никакой медсистемы. Наверняка где-то есть обычные медицинские принадлежности.

– Воспользуйся наборами неотложной помощи из того шкафчика. А мне нужно закончить осмотр отсека.

А по нашей частной сети я добавил:

«Оставлю тебе несколько дронов».

Я выделил из отряда восемь дронов и велел им остаться с ней.

Глаза Амены округлились, она заколебалась. Три секунды я не мог понять почему. Она не испугалась, когда я схватил Раса, тогда выражение ее лица было скорее раздраженным. А потом я сообразил – она не хочет со мной расставаться. Но затем она резко выдохнула.

– Хорошо, – сказала она.

И добавила по сети:

«Дроны – это замечательно. Всегда об этом мечтала».

Я мог бы ответить «Только не говори, что я ничего тебе не дарил», и мы обменялись бы бодрящими подколками, как в сериалах. Но я ходил по трупу ГИКа, так что меня невозможно было взбодрить.

«Я буду на связи», – ответил я.

Я вышел, направившись к жилым каютам. Разведчик № 2 в вестибюле командной палубы по-прежнему следил за спутанным и оживленным разговором Целей. Постойте-ка, а ведь в их шлемах что-то изменилось. Я отмотал видео назад и увидел, в чем дело: цвет поменялся с тускло-серого на такую же пятнистую стелс-расцветку, как у вражеских дронов. Цели тоже это заметили, тыча друг в друга пальцами и комментируя случившееся, но это явно не было для них чем-то из ряда вон выходящим.

Очередное обновление вражеской командной системы. Только этого не хватало. Это собьет прицел моих дронов. К счастью, обновление – или что там это было – не затронуло остальную броню. Однако теперь я не мог нанести смертоносные удары дронами.

Я гадал, зачем Цели так упорно возятся с люком. Если Цели № 1 и № 2 могли бы воскреснуть из мертвых, Разведчик № 1 это уже заметил бы.

Хм… Учитывая, как вражеская командная система собирала данные с вражеских дронов, каким образом они записывали и передавали видео, три оставшиеся Цели могли и не знать, что случилось с Целями № 1, № 2 и № 3. Они знали, что нас с Аменой подняли на борт, это наверняка. Но почему-то сосредоточились именно на задраенном командном отсеке. Не пошли в кают-компанию, где лежало тело Цели № 2. Может, несмотря на обновления вражеских дронов и вражеской командной системы, они не имели доступа к данным наблюдения? Командная система наверняка знала, что Цели погибли в результате физического столкновения, иначе не стала бы производить обновления. Неужели она не поделилась этими сведениями с Целями?

Знаю, мысль странная. Но если я прав, это еще одно доказательство теории о том, что у Целей нет доступа к большей части систем ГИКа, хотя вражеская командная система и управляет навигацией и, вероятно, оружием. Правда, у ГИКа не было доступных по сети камер наблюдения, как у любого обычного корабля.

ГИК.

Я достал простенький код, чтобы протестировать возможность проникновения, и запустил его в фоновом режиме на всех каналах, где возможна активность вражеских дронов.

Я собирался взломать вражескую командную систему и сделать с ней чудовищные вещи.

Если Цели пребывают в таком замешательстве относительно того, что случилось и где мы, можно этим воспользоваться. Я запустил еще один процесс, вытащив из архива аудиозапись. Если бы у меня на тот момент был план (а у меня его не было), я бы часто зависал. Мы находились в червоточине, и понадобится по меньшей мере несколько циклов, а то и больше, значительно больше, чтобы куда-нибудь добраться. И до этого я должен перехватить контроль над кораблем (ГИКом).

Дроны в медотсеке наблюдали, как Элетра вытащила из шкафчика набор неотложной помощи. Амена опустилась на скамейку, и Элетра открыла аптечку.

Рас с опаской поглядывал на дроны, которые кружились под потолком.

– Этот… Твой автостраж правда нас защитит? – спросил он.

– Конечно, – рассеянно отозвалась Амена.

Элетра в это время протягивала ей набор для обработки ран.

Со стоном облегчения Элетра открыла коробку с таблетками.

– Спина просто разламывается! Возьмем из аптечки только резервные пайки, но никаких лекарств.

– Так ты говоришь, им владеет твоя семья? – не унимался Рас.

– Нет, я этого не говорила.

Амена обмотала раненую ногу. И чуть не упала, когда повязка впрыснула в ногу лекарства от боли и инфекции, прямо через разорванную штанину.

«Скажи им, что я работаю на экспедицию «Сохранения» по контракту», – сказал я.

– Он работает на экспедицию «Сохранения» по контракту.

Амена выпрямилась.

«Именно так и есть, почему ты просишь меня сказать это, как будто это неправда?»

«Потому что для них «по контракту» означает совсем другое. В Альянсе «Сохранение» значит, что я согласился работать в экспедиции ограниченное количество времени в обмен на компенсацию. В Корпоративном кольце это означает, что экспедиция арендовала меня у владельца, в точности как вы арендуете жилмодуль или транспорт, разве что к жилью и транспортным средствам люди питают теплые чувства».

Раса ответ Амены, похоже, смутил.

– Нужно избавиться от дронов, – сказал он. Он оглядел набор неотложной помощи и вытащил контейнер с огнетушителем. – Можно попробовать этим.

Элетра села на пол и протянула Амене коробку с лекарствами.

– Не припоминаю, чтобы я слышала об экспедиции «Сохранения». Это дочерняя компания какой-то крупной корпорации или…

Пока Амена объясняла Элетре концепцию некорпоративного сообщества (что это не просто дикари в набедренных повязках, которые орут друг на друга, а многие такие сообщества имеют станции, города и отправляют исследовательские экспедиции), я добрался до жилых кают и по-быстрому начал поиск. Некоторые каюты явно не использовались, в основном предназначенные для студентов – с несколькими койками. Кровати были убраны в стены, и в поле зрения не попадали личные вещи, в точности как в последний раз, когда я сюда заходил. Другие каюты выглядели обитаемыми: разложенные кровати и мебель, постель в беспорядке, повсюду одежда, гигиенические принадлежности и личные вещи. Как будто здесь жила команда, но все вышли за секунду до моего появления. Было что-то зловещее в полном отсутствии какого-либо движения, только система очистки воздуха колыхала кисточки на ткани, украшающей стены.

Но ни следа тел.

«Не говори корпоративщикам, что ты дочь доктора Мензах», – предупредил я Амену.

«Я не такая дура», – отозвалась она.

Они как раз покончили разбираться с тем, что собой представляет «Сохранение», и перешли к обмену актуальными данными, включая имена и что вообще происходит.

– Этот корабль напал на нас сразу после того, как мы вышли из червоточины. А вы как попали на борт? – поинтересовалась Амена.

– Он и на нас напал. Мы летели на корабле снабжения вместе с главным кораблем исследовательской экспедиции, и тут этот корабль начал стрелять. Мы удрали в шаттле, и нас затянули на борт. Вот так все случилось. – Элетра откинула волосы за спину. Она выглядела измотанной. – Каким-то образом они нас вырубили, пока мы были в шаттле. Мы потеряли сознание. И вдруг очнулись уже на палубе этого корабля, и над нами смеялись эти серые люди. Не знаю, что произошло с остальными.

Я задумался, куда делся шаттл. Он все еще на борту? И здесь ли шаттлы ГИКа? Без доступа к системам ГИКа я мог это выяснить, только проведя физический обыск. Как будто мне сейчас больше нечем заняться. Кстати, о занятиях. Я вызвал Разведчика № 1, по-прежнему запертого на мостике, и велел ему постоянно сканировать активность всех дисплеев, которые он сумеет обнаружить.

– Мы не знаем, зачем они нас забрали, – сказал Рас. – Заперли в каюте и просто бросили. Мы не знаем, чего они хотят, а они не говорят.

– Исследовательский корабль намного быстрее нашего, – добавила Элетра. – Видимо, он спасся.

– Я думаю, наш корабль-база тоже ушел, – медленно выговорила Амена. – Автостраж пытался доставить нас на базу, но они захватили нас и затянули в шлюз.

Я проверил уже почти все места, где могут лежать тела экипажа.

Возможно, я смотрю слишком много сериалов, потому что, бродя по голым коридорам и пустым, но недавно обитаемым каютам, я представил, что обнаружу таким дом Мензах на планете. Пустым, без людей, только с оставшимися после них вещами, и никаких следов в сети, никаких записей с камер, никакой возможности их найти.

Но не время для глупостей.

– Здесь есть еда или вода? – спросила Элетра и накрыла голову руками. – Чудовищная головная боль.

Рас вскочил на ноги и поморщился.

– Здесь есть ванная.

В следующих каютах я начал обнаруживать аномалии. В одной каюте явно держали Раса и Элетру. На койке валялась их скомканная форменная куртка. Ванной в каюте не было, но воняло здесь не так ожидаемо кошмарно, как обычно бывает, когда люди проводят много времени взаперти без доступа к воде и гигиеническим принадлежностям. Видимо, Цели их периодически выпускали.

Завершился процесс извлечения некоторых видеозаписей (серии разговоров между двумя моими любимыми персонажами «Лунного заповедника»). Я удалил оттуда музыку и звуковые эффекты, понизил громкость и сделал нарезку длиной в час и двадцать две минуты, а потом передал запись Разведчику № 1 в задраенном отсеке командной палубы. Я специально отобрал места, где персонажи говорят шепотом или очень тихо, хотя и напряженно. Результат получился даже более эффектным, когда к нему приплюсовался гул Разведчика № 1, рыскающего в поисках данных с дисплеев.

Я продолжил осмотр жилого отсека. Видимо, Цели тоже пользовались этими каютами. Эти серые люди не производили впечатления существ, уважающих чужое личное пространство. Однако странный запах был первым доказательством того, что я прав. В человеческом жилье обычно пахнет грязными носками, даже если они чистые. Но тут пахло странно, как на ферме, чем-то похожим на питательный субстрат в сельскохозяйственных системах.

По данным Разведчика № 2 в вестибюле командной палубы, все Цели прижались шлемами к люку и пытались подслушать разговор.

Несмотря ни на что, это было забавно.

– Так вы тоже летели в экспедицию? – спросила Амена.

Она явно старалась говорить будничным тоном, хотя другие люди, вероятно, не замечали того же, что и я.

– Нет. Ну… в какой-то степени, – ответил Рас. Он налил воду в ванной и принес стаканы остальным. – Это была экспедиция по возврату имущества.

– Попытка возврата, – уточнила Элетра. Она сделала большой глоток воды и вытерла губы. – Нашу группу послали работать в заброшенные поселения. – Она поколебалась. – Я не… Это конфиденциальные сведения.

– Я младший интерн-исследователь и даже не из Корпоративного кольца, – напомнила Амена. – Я никому не скажу.

Рас в отличие от Элетры был готов поделиться информацией.

– Мы получили задание возродить поселения на пригодной для жизни планете. На одной из систем, которую нанесли на карту еще до основания Корпоративного кольца. Слыхала о таких?

– Конечно. – Амена смущенно нахмурилась.

Я тоже ничего не понял. Через бреши в моем образовательном модуле легко пролетит истребитель, но в сериалах говорили об исследовательских экспедициях до возникновения Корпоративного кольца. Ведь не корпорации изобрели космос и планеты, как бы ни пыталась Компания получить на это патенты.

Элетра поерзала, поморщилась и вздохнула:

– Координаты многих систем были потеряны, прежде чем изобрели стабилизаторы червоточин, но исследователи иногда находят их, реконструируя хранилища данных. Если корпорация обнаруживает расположение планеты, то может заявить о праве собственности на нее, а потом основать колонию.

– Сорок или пятьдесят лет назад было много спекулятивных вложений в колонии, – продолжил Рас. – Естественно, куча корпораций переоценили свои возможности и обанкротились, а колонии были потеряны.

– Потеряны? – Судя по выражению лица Амены, теперь она поняла, но ей это не понравилось. – То есть колонии забросили и первых колонистов просто предоставили своей судьбе?

Теперь и до меня дошло. Об этом говорилось в исторических драмах и документальных фильмах на «Сохранении». «Сохранение» как раз и основали выжившие из колонии, которую перестали снабжать припасами. В случае «Сохранения» вовремя прибыл независимый корабль и сумел отвезти колонистов на более пригодную для жизни планету.

Эта история была популярна на развлекательных каналах «Сохранения». И все там знают переложение речи капитана Консуэлы Макебы о том, что они не оставят на смерть ни одной живой души. Мензах показывала ролик из наиболее популярного сериала с этой речью на настенном экране станционного офиса.

Если бы в колонии был автостраж, вероятно, нашлась бы веская причина оставить его на умирающей планете.

На самом деле я в это не верю.

Хотя иногда верю.

– Теперь возвращение бывших колоний – большой бизнес, – сказал Рас. Он допил воду и отставил стакан. – Оборудование для терраформирования обычно остается на месте, как и жилые модули и прочее имущество.

Лицо Амены стало каменным. Она притворилась, что возится с повязкой на ране, только чтобы на них не смотреть.

– Ты вы нашли заброшенную колонию?

– Нас атаковали по пути туда, – ответила Элетра, пока Рас успел только открыть рот.

Я обнаружил большую каюту, которая выглядела так, будто ее перевернули вверх дном. Скомканная одежда на полу, в том числе и синяя форма экипажа ГИКа. В маленькой примыкающей душевой валялись гигиенические принадлежности – открытые, рассыпанные и пролитые. Несколько арт-объектов и голографические изображения людей, играющих на музыкальных инструментах, были разбиты и валялись на полу. Кто-то пытался сломать даже экран, но не сумел, и тот перекосился, на нем застыло изображение двух немолодых мужчин, возраста Мензах или старше, насколько я могу судить (а я плохо определяю человеческий возраст).

У одного мужчины была темная кожа и большие залысины на лбу, а другой светлее, с короткими седыми волосами. Оба улыбались в камеру, а за их спинами на стене красовался логотип ГИКа. Я мог бы поискать их в списке экипажа ГИКа, который сохранил, но мне не хотелось.

В груди что-то кольнуло. Я вытащил из памяти записи разговоров с ГИКом, как он говорил «моя команда». Смерть ГИКа ужасна сама по себе, но еще бо́льшая несправедливость заключалась в том, что погибли люди, которых он так любил.

Мне хотелось найти побольше этих воняющих водорослями серых говнюков и вышибить дух из каждого.

От резкого понижения производительности на целых пять процентов у меня затряслись колени, и я прислонился к люку каюты. В течение двенадцати секунд мне хотелось лишь рухнуть на палубу и лежать вот так.

Но я должен вернуться к Амене.

А кроме того, после того как здесь пошуровали Цели, каюта выглядела отвратительно.

В медотсеке снова зашел разговор обо мне. О-хо-хо.

– Ты должна быть осторожна, – сказала Элетра. – Этот автостраж, похоже, видоизменен, чтобы напоминать человека, но это не меняет его программный код.

– Хм… – промычала Амена, не глядя на нее и по-прежнему ковыряясь в повязке на ноге.

– Я знаю, ты думаешь, что он пытается тебя защитить… – встрял Рас.

– Он не пытается, а защищает, – резко ответила Амена.

– Они ненадежны, – заверил ее Рас. – Это все из-за человеческой нервной ткани.

Ну, не сказать, чтобы он ошибался.

– Они сбегают и набрасываются на подписавших контракт клиентов и обслуживающий персонал, – продолжил Рас.

Амена прикусила губу и закатила глаза – это значило, что ее переполняют эмоции, но я точно не понял какие.

– Интересно, с чего вдруг, – сказала она ничего не выражающим тоном.

По дороге к медотсеку я прошел через камбуз и учебный отсек, прочесал шкафчики и раздобыл упакованные пищевые пайки. На корабле хранилась куча припасов для исследования планет. На кораблях, которые занимаются только картографированием, обучением и перевозкой грузов обычно такого не бывает.

Свернув за поворот коридора, я связался с Аменой по сети, сказать, что возвращаюсь, и начал пересматривать архив, сравнивая прежние записи с борта ГИКа с увиденным. А знал ли я в действительности, чем занимались ГИК и его экипаж? Я никогда не спрашивал, «исследования дальнего космоса» звучали скучновато. Почти так же скучно, как охрана горнодобывающего оборудования.

– Тебе очень повезло, что он не ополчился против тебя, пока вас держали на этом корабле, – сказала Электра в медотсеке. – Наверное, тебя заперли здесь с ним на много дней.

Что-что? Отлично, теперь еще у людей проблемы с восприятием реальности. Даже более серьезные, чем обычные проблемы людей с восприятием реальности. Только этого еще не хватало. Придется Амене самой с этим разобраться, потому что я занят.

– Нет-нет, – опешила Амена. – Мы попали сюда только что. Совсем недавно. Как раз перед тем, как серые втащили меня в ту комнату.

Рас потер лицо – то ли пытаясь скрыть выражение, то ли ему и впрямь поплохело.

– Думаю, ты ошибаешься, – заявила Элетра с таким видом, будто ей жаль Амену.

Амена снова поморщилась, но покачала головой:

– Слушайте, автостраж возвращается, так что прекращайте болтать про него. Я знаю, вы искренне верите в свои слова, но вы ошибаетесь, и я не желаю этого слышать. И думаю, что мы все запутались, потому что…

Возможно, экипаж ГИКа не просто разглядывал космос и учил разглядывать космос молодежь. Возможно, ГИК просто хотел, чтобы я так думал.

И я перестал обращать внимание на дрон в медотсеке. Я искал изображения припасов ГИКа, чтобы найти аномалии, пропажи и еще какие-нибудь ниточки. А потому получил предупреждение всего за 1,4 секунды до того, как шагнул в люк и Рас в меня выстрелил.

Отличный прицел для человека.

6

К счастью, он стрелял из излучателя, а не из реактивной установки, которая может снести автостражу голову.

И все равно это было больно, чтоб его! Я вздрогнул, стукнулся о люк (ох!) и отклонился в сторону, чтобы избежать второго заряда. Правда, его и не последовало, потому что Рас уже не целился, а сучил руками. Амена запрыгнула ему на спину и душила. Хорошая попытка, но ей следовало давить сильнее.

Элетра стояла рядом, махала руками и вопила:

– Хватит! Что вы делаете? Прекратите!

И это были самые разумные слова, которые я услышал от людей за последние часы. А также означало, что нападение не было спланировано, поэтому я не направил дрона Расу в лицо. К тому же у меня заканчивались дроны.

Если вам кажется, что я был совершенно спокоен, то это не так. Я думал, что контролирую положение (ну, хотя бы частично, не смейтесь), и тут все покатилось под откос.

Я закрыл люк и подобрал оружие Раса, которое тот выронил. Оно было похоже или, вероятно, идентично трубчатому излучателю, из которого в меня стрелял Цель № 2. Наверное, Рас подобрал его, когда я отвлекся на эмоциональный срыв. Да, это была огромная ошибка с моей стороны. Излучатель вызвал боль в органических тканях, но не нарушил ни один процесс, так что я знал – бесполезно стрелять из него по вражеским дронам. Я положил излучатель в карман куртки. Потом шагнул вперед, пнул Раса под колено и схватил Амену за талию. Рас рухнул на пол, и я поставил Амену на ноги.

Амена разозлилась не меньше меня.

– Да что с тобой такое? – заорала она на Раса.

Потом посмотрела на Элетру, беспомощно махающую руками. Вообще-то если уж Рас решил на меня наброситься, мог бы сначала предупредить Элетру, чтобы она не гадала, что происходит.

Рас поднялся на ноги.

– Нельзя доверять… ни одному из них! – выпалил он. – Они могут… его контролировать… – Он поковылял прочь от нас с затуманенном взором. – Вы не можете… любой из них…

Ярость на лице Амены сменилась смущением:

– Любой?

Хороший вопрос. Я видел, как люди совершают иррациональные поступки (много иррациональных поступков), а часто они вели себя контрпродуктивно, это мягко выражаясь. Скажем так, мне в голову не впервые стреляет человек, которого я пытаюсь защитить. Но этот случай выглядел странно, даже учитывая, что ранее я уже физически угрожал Расу.

Элетра поморщилась и приложила ладонь к голове.

– Рас, это же бессмыслица, что…

Ее глаза закатились, и она рухнула.

Амена хотела ее подхватить, но отпрянула, когда Рас сложился пополам и тоже свалился на пол. Потом у Элетры начались судороги. Амена распласталась на палубе, придерживая голову Элетры. Рас лежал без движения, совершенно обмякнув.

Амена выглядела испуганной. Я тоже слегка перепугался.

– Они приняли какие-то лекарства из аптечки, – сказала она и махнула рукой на открытую аптечку и контейнер рядом с ней. – Вроде бы анальгетики. Может, таблетки отравлены?

Неплохое предположение, но если дело в лекарстве, я думаю, реакция включала бы истечение телесных жидкостей и выглядела более отвратительной. Амена не пострадала, так что контактным путем, по воздуху или через воду это не передается. Элетра выглядела так, будто ее нервную систему прошибли током. А Рас… Рас выглядел мертвым.

Я перешагнул через него и подошел к лежащей на скамье аптечке. Она обладала некоторой ограниченной автономностью, при необходимости в ней открывались новые отделения. Я достал маленький медицинский сканер, который пыталась мне всучить аптечка, и направил его на Раса. Сканер отправил отчет с изображениями внутренностей Раса в мой канал. По верхней части груди Раса прошел электрический разряд, разрушив важные органы, качающие кровь и контролирующие дыхание.

Выглядело это странно похожим на наказание от модуля контроля…

Хм… интересная мысль.

Я проверил, как поживает Разведчик № 2 в вестибюле командной палубы. Цели перестали подслушивать у задраенного люка и собрались вокруг Цели № 4, держащего странный предмет длиной двенадцать сантиметров и миллиметр толщиной, с плоским допотопным экраном (я видел такие в исторических сериалах). Все Цели, похоже, пришли в восторг, глядя на экран.

Если что-то доставляет Целям радость, это явно не к добру.

Мой сканер уловил едва заметный источник энергии в Элетре и Расе. Раньше его не было, а значит, кто-то его активировал, скорее всего сигнал от аппарата в руках Цели № 4. Времени деликатничать не было, и я заблокировал весь диапазон.

Элетра обмякла и потеряла сознание. Если этим я окончательно разрушил ее мозг, то ничего уже не поделаешь.

Разведчик № 2 теперь показывал, как Цель № 4 неистово тычет в экран, а другие смотрят с явным разочарованием. Ха!

– Не стой столбом, сделай что-ни… – заорала Амена и резко осеклась, перейдя на хрип. – Это ты сделал?

– Да. – Я нагнулся и забрал Элетру из рук Амены. – Это из-за имплантов.

Я отнес Элетру на ближайшую каталку и аккуратно усадил. Амена поднялась и подошла к Расу.

– Он мертв, – сказал я, когда она хотела взять его за руку.

Она отдернула руку, а потом пощупала пульс у него на шее.

– Что… Как?

Я отправил ей по сети изображения со сканера, и Амена поморщилась.

– Так говоришь, это был имплант? То есть они дополненные люди?

– Нет, люди с имплантами.

Предполагается, что дополнения позволяют людям делать то, на что они обычно не способны, например, полнее взаимодействовать с сетью или хранить в памяти архивы. Другие дополнения корректируют физические ранения или болезни. Дополнения полезны, а имплант – все равно что модуль контроля.

Я нацелил медсканер на Элетру. Он отметил повышение температуры тела, усиленное сердцебиение и учащенное дыхание. Я не знал, что это означает, но ничего хорошего явно не предвещало.

– Когда это случилось, я получил изображение от дрона – Цели в центральном отсеке что-то делали с неизвестным аппаратом.

Амена встала рядом с каталкой Элетры, рассматривая результаты сканирования, и ее взгляд затуманился, как у людей, погруженных в чтение сети.

– Похоже на заражение. Электра говорила, что у нее болит спина.

Лицо Амены исказилось от тревоги и страха, она смахнула темные волосы с шеи Элетры и повернула ее. Потом задрала куртку на спине – и обнаружила имплант. Да, он самый.

Амена шумно охнула.

– Жутко выглядит.

Между лопатками Элетры на темной коже виднелось металлическое кольцо диаметром 1,1 сантиметра. Его окружала распухшая и сморщенная кожа, и даже для меня это выглядело болезненно, что о многом говорит.

Обычно внешние интерфейсы у людей имеют самый разный дизайн – от подобия резного дерева до имитации естественной человеческой кожи, драгоценных камней, керамики и просто металла с логотипом бренда. И зачем Элетре, дополненному человеку с внутренним интерфейсом, понадобился еще и внешний? Вряд ли это просто топорная попытка медицинского или косметического дополнения, поскольку любая медсистема всего за несколько минут могла все исправить. А «топорная» – это еще мягко сказано, выглядело это так, будто дрянной врач вручную запихнул эту штуковину пальцами, причем пальцами ног.

– Почему они нам не сказали? – озвучила главную загвоздку Амена. – Мы могли бы… Если только они не знали, что у них эти штуки. Они сказали, что были без сознания, когда попали на борт. – На ее лице отразилась еще бо́льшая тревога. – Это имплант Раса заставил его в тебя выстрелить? Или сбил Раса с толку, так что он просто выстрелил в первого, кто появился в двери? Эти импланты явно предназначены для того, чтобы обездвижить пленников, если они попытаются сбежать, держать их под контролем…

– Я знаком с этой концепцией, – сказал я. Еще одно преимущество беглого автостража – не нужно притворяться, что внимательно слушаешь ненужные объяснения людей. – У меня был такой в голове.

– Точно. – Она испуганно покосилась на меня. Обожаю, когда люди забывают, что автостражи охраняют их и убивают врагов не добровольно и не ради забавы. – Тогда почему серые люди так долго не активировали импланты? Почему не сделали это, как только мы сбежали?

Ах, ну да. Я не проинформировал ее о свежих данных разведки.

– Думаю, выжившие Цели просто не знали, что случилось после того, как они нас захватили.

– Но ведь одна Цель сбежала.

– Ее убил мой дрон, и еще одну Цель, когда они заперлись в рубке. Другие Цели пытаются проникнуть туда через задраенный люк и, кажется, считают, что мы внутри. – Я отправил Амене часть видеозаписи дрона из вестибюля командной палубы. – Вероятно, они думают, что там с нами Рас и Элетра. Или активировали имплант, пытаясь узнать, где они.

Взор Амены затуманился – она просматривала по сети видео.

– Они поэтому прислушиваются к тому, что происходит за люком?

Я проверил данные с дрона. Точно, они опять начали подслушивать.

– Мой дрон проигрывает запись разговора.

Амена подняла брови:

– Ха! Умно. А ты можешь с помощью дрона их покалечить и…

Я показал ей запись с изменениями в шлемах Целей.

– Нет. Их защитят эти обновления.

Амена скривилась и потерла лоб:

– Ясно. Так как же нам добраться до мостика?

Знаете, я ведь не отлынивал, а старался изо всех сил, несмотря на все свои провалы. Но все же ответил без капли раздражения:

– Не знаю. Мой дрон на командной палубе, но я не могу добраться ни до одной системы.

Амена замерла и ошарашенно посмотрела на меня:

– Выходит, мы заперты вдалеке от мостика, бот-пилот пропал, и мы не знаем, кто ведет корабль.

Что хорошо в конструктах – мы не можем размножаться и производить детей, чтобы потом с ними пререкаться. В этот раз я заговорил уже раздраженно:

– Я работаю над этим.

Я развернул медицинский сканер, разглядывая то, что находится под имплантом Элетры. Я и впрямь ожидал увидеть примитивный модуль контроля, от которого тянутся волокна прямо к нервной системе, как у обычного дополнения. Но никаких волокон не обнаружил, сканер показывал, что имплант совершенно автономен и сужается в конце.

Амена подняла руки.

– Отлично! Ты такой чувствительный! Ладно, но если они знали, что им поставили эти штуковины, то могли бы попросить нас о помощи. Даже если нам не доверяли… – Она снова нахмурилась. – Не могу понять, почему они этого не сделали.

Я тоже. Они даже не спросили про медсистему, медицинское оборудование или аптечку неотложной помощи. Если бы я был человеком и в меня вшили эту дрянь, то, войдя в полностью оборудованный медотсек, я бы первым делом позаботился изъять эту штуку.

– Нужно вытащить имплант, прежде чем он убьет и ее. – Амена изучила изображения со сканера в своей сети. – Он совсем примитивный. Наверное, причиняет боль, но ведь таким образом они могли бы его обнаружить.

Я повернул изображение, чтобы поточнее определить глубину.

– Да. Но почему-то не обнаружили.

– Не очень-то эффективная штука для своих целей. – Амена провела ребром ладони туда-сюда по шее. – Если знать, что она там, и сбежать от того, кто хочет тебя прирезать, можно выковырять ее ножом.

Заметка на память: убедиться, что у Амены нет причин перерезать себе горло ножом.

– Нет, если ты думаешь, что она связана с твоей нервной тканью.

Когда я разбирался с модулем контроля, то как минимум имел доступ к своей схеме и диагностике.

Но Амена не слушала, а копошилась в аптечке.

– Ее жизненные показатели ухудшаются. – Она нашла лазерный скальпель и помахала им. – Попробую вытащить имплант.

– Ты ведь прошла медицинское обучение? – на всякий случай спросил я.

– Базовый уровень. – Я закатил глаза, а она скорчила рожу. – Знаю, знаю! Но ты же сказал, что нельзя пользоваться медсистемой, а мы должны что-то сделать.

Она не ошибалась. Сканер передавал одно предупреждение за другим. Он показывал много технических медицинских данных, которые нуждались в анализе, но вывод был очевиден – активация импланта навредила Элетре, хотя и не так сильно, как Расу. Сканер показывал, что необходимо быстрое вмешательство.

Мои познания в медицине происходили главным образом из исторического сериала «Медцентр Аргала», популярного двадцать семь стандартных корпоративных лет назад и до сих пор доступного для загрузки почти по любому развлекательному каналу из тех, что мне попадались. Даже я понимал, что этих знаний маловато. К тому же сериал показался мне скучным, и я смотрел его только один раз.

Я протянул руку за скальпелем.

Амена колебалась. Неужели она думает, что я собираюсь убить Элетру? Мне приходилось уживаться и с куда более назойливыми людьми, включая некоторых родственников Амены.

Потом она все-таки отдала мне скальпель, а на ее лице отразилась смесь облегчения и вины.

– Я могла бы это сделать, если бы пришлось.

Хм… Амена хотела помочь, вероятно, для того, чтобы доказать что-то самой себе.

– Конечно, могла бы.

Насчет перерезанного горла она наверняка блефовала.

Но если мы ошибаемся и извлечение импланта убьет Элетру, это будет не первое мое убийство по неосторожности. И мои руки не тряслись.

Амена достала еще один перевязочный набор и открыла стерильный отсек аптечки. Следуя инструкциям аптечки, я побрызгал анестезирующей жидкостью. После этого аптечка периодически посылала по сети указания, и я разрезал скальпелем поврежденную ткань.

Через дрон я видел, как Амена сосредоточенно наблюдает за показаниями ручного сканера, слегка нахмурившись. Я старался избегать сильно кровоточащих мест (что вряд ли получилось, если бы человек делал это самостоятельно, так-то, Амена), и имплант наконец-то выскочил.

А Элетра очнулась.

Она втянула ртом воздух, открыла глаза и непонимающе уставилась Амене в живот. Я отошел, и Амена поспешно наложила повязку на рану, так что кровотечения почти не было. Повязка включилась и притянулась к коже Элетры, чьи глаза снова закрылись. Судя по отчету аптечки, повязка впрыснула в рану обильную дозу обезболивающих и антибиотиков. Я бросил имплант в маленький контейнер, который предложила аптечка, и та немедленно чем-то его обрызгала. Надеюсь, аптечка знает свое дело, потому что я точно ничего не понимал.

– Все хорошо, мы тебе поможем, – сказала Амена Элетре, похлопывая ее по руке.

Тело Раса лежало посреди медотсека, и это выглядело неправильным. Я подобрал его и отнес на каталку в дальнем углу. В кладовке я нашел одеяло, чтобы его прикрыть, но прежде приподнял куртку и рубашку и взглянул на имплант. Тот был на ключице, в окружении распухших тканей, выглядела кожа вокруг еще хуже, чем у Элетры. Интересно, догадывался ли Рас об импланте? Может, он просто пытался чем-то выковырять имплант, но потом Цели заставили его об этом забыть. Это глупо, но я понял бы такое желание. Я многое понимаю.

Потом аптечка просигналила по сети, что пульс и дыхание Элетры упали.

В сети вспыхнул рисунок с пояснениями, что мы должны делать. Амена крепко выругалась и помогла мне перевернуть Элетру. Я приступил к дефибрилляции, очень аккуратно регулируя напряжение. Амена судорожно вцепилась в аппарат искусственного дыхания. Аптечка старалась быть полезной, но с медсистемой не сравнить – та немедленно передавала по сети все необходимое. Аптечка велела мне начать искусственное дыхание, но я не мог. Мои легкие работали совершенно иначе, нежели человеческие. Мне не только требуется меньше воздуха, но и процесс газообмена идет по-другому. И это не говоря уже о необходимости прижаться губами к губам – одна мысль об этом уже вызывает отвращение. В общем, я вряд ли сумел бы вдохнуть в Элетру достаточно воздуха.

Тут подбежала Амена и сама приступила к искусственному дыханию, но ничего не вышло.

– Нужна маска, – сказал я.

Амена сдалась, разочарованно засопела и вернулась к аптечке. Нашла там маску и повозилась со стерильной упаковкой, пытаясь отодрать пластик зубами, а я не мог прервать дефибрилляцию и помочь ей. Да, я только что сообразил, что мы не подумали об этом раньше. В «Медцентре Аргала» никогда не показывали, как люди готовят инструменты, они просто лежали наготове.

И тут медсистема тихо щелкнула, и на медплатформе зажглись фиолетовые огни – она включилась. Амена замерла с маской в руке. Она выплюнула кусок пластиковой обертки.

– Это ты включил стол? – поинтересовалась она.

– Нет.

Это медсистема ГИКа, но без ГИКа. Платформа послала по сети сообщение, что работает с фабричными настройками.

Очередная странная аномалия в бесконечной череде какой-то хрени. Это мог быть и трюк, вражеская командная система завлекала нас, чтобы мы положили Элетру на стол и тем самым убили. Правда, Элетра и так умирала, тогда зачем такие сложности?

Я пытался не думать о том, что остатки ГИКа еще здесь и пытаются спасти человека.

Ладно, к черту. Я прекратил дефибрилляцию, подхватил Элетру и отнес ее на стол медсистемы.

Стоило мне ее положить, как над ней сразу же опустился хирургический модуль, присоединив к груди присоску, чтобы запустить сердце, и ко рту приставил сложный дыхательный аппарат. Через шесть секунд она уже дышала самостоятельно, а сердцебиение стабилизировалось. Тонкие щупальца отклеили с раны повязку и бросили ее на пол, а потом начали зашивать кровоточащий разрез на спине.

Аптечка на каталке возмущенно пискнула, а потом заткнулась.

Амена выдохнула с облегчением и вытерла лицо рукавом. Она начала собирать разбросанные предметы из аптечки.

– Так почему же включилась медсистема? – спросила она, запихивая их обратно по контейнерам.

– О том, что здесь происходит, я знаю не больше, чем ты, – ответил я.

Вот почему я положил в потенциально взломанную медсистему неизвестного человека из корпорации, а не Амену или себя. К тому же Элетра все равно умирала.

Мне не хотелось бы, чтобы Элетра и впрямь умерла, как бы тщательно мы ни пытались выполнить все инструкции. Я сожалел и о смерти Раса, но тут мы уже ничего не могли поделать, его убили Цели. Он не был моим человеком, но выскочил передо мной так внезапно, что мне ничего другого не оставалось.

Какие же все-таки неженки эти люди, чтоб им провалиться.

Амена насупилась и подозрительно покосилась на меня.

– Ты точно не ранен? Тебе ведь как-никак выстрелили в голову. А тот серый тоже в тебя стрелял, прежде чем ты вырвал у него легкие?

Не припомню, чтобы нащупал в груди Цели № 2 легкие, но они наверняка были где-то там.

– Это был всего-навсего излучатель.

– Всего-навсего излучатель, – пробормотала себе под нос Амена, очень неумело копируя мой голос и при этом решительно засовывая кислородную маску в неверный отсек аптечки. – Если бы ты так на меня не злился, то понял бы, что я права.

Да чтоб тебя!

– Я на тебя не злюсь.

Ну ладно, это вранье, я на нее злился, хотя и не знаю почему. Не она виновата в том, что она здесь, что мы здесь, она ничего такого не сделала, просто родилась человеком, причем даже не ныла по любому поводу. А как только другой человек выстрелил в меня, прыгнула ему на спину и попыталась задушить.

Амена бросила свои попытки с маской и сосредоточила все внимание на мне:

– А выглядишь рассерженным.

– Просто у меня иногда бывает такое лицо.

Вот чем полезен непрозрачный щиток шлема.

Амена негодующе фыркнула:

– Да, когда ты злишься. – Она помедлила, и я не мог понять выражение ее лица. Но больше уже не раздраженное. – Когда они говорили о тебе, мне следовало быть настойчивее. Прямо как на занятиях по истории и политическому самосознанию. Вряд ли учителя выдумывают, просто… Ну, они используют такие примеры.

Они говорили обо мне так, как всегда разговаривают об автостражах люди, причем еще в довольно мягких выражениях по сравнению с тем, что я слышал от других. Если злиться каждый раз, когда это происходит… Даже не знаю, это как-то… утомительно. И говорить-то об этом утомительно.

– Я на это не злюсь.

– Если ты не злишься, тогда в чем проблема?

Вот теперь я уже рассвирепел:

– В каком порядке перечислить? По мере поступления или по степени риска?

– Я о твоей проблеме! – выпалила Амена, теряя терпение.

И снова этот вопрос. Но полагаю, она не собиралась обсуждать экзистенциальные сложности, вызванные моим существованием.

– Меня ударил по голове неопознанный дрон, а потом подстрелили, ты же сама видела!

– Я не об этом! Почему ты такой грустный и расстроенный?

Теперь даже я увидел, что Амена не просто злится, а еще и в ужасе.

– Ты чего-то недоговариваешь, и это меня пугает! Я не герой, как моя вторая мама, и не гений, как все остальные родственники, а просто обычный человек, и у меня есть только ты!

Этого я не ожидал. Ну очень далеко от того, что, по моему мнению, она хотела сказать на самом деле, но она была так расстроена, что я невольно сказал правду:

– Мой друг погиб.

Амена была поражена и непонимающе уставилась на меня:

– Какой друг? Кто-то из экипажа?

Теперь я уже не мог остановиться:

– Нет, этот корабль. Бот-пилот. Он был моим другом, и его убили. Так я думаю. Если бы он был жив, то не допустил бы всего этого.

Хм, звучало не очень-то разумно.

На лице Амены отразилась сложная гамма чувств. Она шагнула ко мне. Потом попятилась. Остановилась и всплеснула руками.

– Слушай, думаю, тебе лучше присесть, – мягко сказала она.

Теперь она разговаривала со мной как с бьющейся в истерике женщиной. А что еще хуже, я и вел себя как истеричка.

– Нет у меня времени рассиживаться. – Когда я принадлежал Компании, мне не позволялось сидеть. А теперь люди постоянно просят меня сесть. – Мне нужно написать кучу программного кода, чтобы взломать вражескую командную систему.

Амена потянулась ко мне, но отдернула руку, когда я отпрянул.

– Думаю, сейчас ты слишком расстроен.

Это было… совершенно не так. До чего же люди глупы! Конечно, у меня был эмоциональный срыв из-за уничтожения ГИКа, но я полностью пришел в себя, несмотря на падение производительности. Я в полном порядке. И собираюсь убить оставшиеся Цели самым болезненным способом, какой только могу представить. Мне нужно было проверить данные Разведчика № 1, чтобы понять, как мы проходим через кротовую нору и как долго это займет. И тут мне пришло в голову, что у корабля может и не быть конечной точки маршрута, если убийца ГИКа знает, что я уничтожил три Цели, и решил в отместку навечно запереть нас в червоточине.

– Вовсе нет, – сказал я. – Это ты расстроена.

Знаю, знаю, но тогда ответ показался мне релевантным.

Как человек разумный, Амена проигнорировала мои слова.

– А не лучше ли писать код сидя? – довольно убедительно заметила она.

Но мне все равно хотелось поспорить. Или просто не хотелось садиться.

Однако я сел на пол и осторожно поднял чувствительность болевых сенсоров. О да, еще как болит.

Амена опустилась передо мной на колени и запрокинула голову, чтобы посмотреть мне в лицо. Это не помогло.

– Я знаю, что ты не ешь, но если я могу что-нибудь для тебя раздобыть, из аптечки, например, или одеяло…

Я закрыл лицо руками.

– Не нужно.

Ну да, я был расстроен. Чисто теоретически. И перезагрузка не поможет, потому что сейчас в ней не было необходимости. А что тогда поможет?

Захватить контроль над вражеской командной системой и очень, очень сильно ее покалечить – вот что поможет.

Дрон показал, что Амена медленно расхаживает туда-сюда, понурив плечи. И тут на столе заворочалась и засопела Элетра. Амена подбежала к ней.

– Все хорошо, мы тебя вылечим.

Элетра заморгала и уставилась на нее.

– Что случилось? – выдавила она. – Рас цел?

Амена склонилась над столом. Под таким углом она выглядела старше, по бокам губ пролегли складки.

– Мне жаль, но он умер, – очень тихо сказала она. – У вас были странные импланты в спине, причинявшие боль, а Раса имплант убил. Твой мы вытащили, хотя он и тебя почти убил. Ты знаешь, что он в тебе был?

Элетра выглядела ошарашенной:

– Что?! Нет, это… Не понимаю…

Я проверил варианты проникновения, но анализ не принес результатов. Это раздражало. Если система не будет со мной общаться, я не сумею в нее влезть. А вражеская командная система явно работала как единая система. На станциях и планетах, как правило, используют несколько систем, которые взаимодействуют друг с другом. Для безопасности (относительной безопасности). Обычно я обхожу систему защиты, и тогда легко наладить диалог с другими системами либо запутать их, заставив считать, что я – их часть.

Есть способы проникнуть и в хорошо защищенные системы, даже в системы с нечитаемым кодом или с незнакомой архитектурой. Времени у меня было немного, и потому я воспользовался самым надежным методом: нашел тупого человека, который предоставит мне доступ.

Имплант Раса перестал работать – вероятно, при убийстве Раса спалил собственный источник энергии. Имплант Элетры по-прежнему лежал в контейнере аптечки, где та хранила все необычные предметы, извлеченные из людей. Теперь имплант был покрыт стерилизующей слизью, но все равно функционировал. Я запустил блокирующие сигнал помехи.

Разведчик № 2 показал, что Цель № 4 в вестибюле командной палубы отложил аппарат с плоским экраном на скамейку. Теперь Цели что-то обсуждали, позабыв про люк в командный отсек. Выглядели они взволнованными и злыми. Наверное, наконец-то сообразили, что нас нет в командном отсеке. Я обрадовался, что не успел их убить, потому что теперь они могут пригодиться.

Я понятия не имел, где находятся вражеские дроны, но логика и модуль оценки угроз подсказывали, что они собрались у задраенных люков нашего отсека. Это может стать проблемой.

Я проверил, как дела у Разведчика № 1, просматривавшего изображения на парящих экранах. Там было полно сменяющих друг друга рисунков и цифр, которые с тем же успехом могли оказаться абстрактным искусством. Информация с экранов интерпретировалась сетью ГИКа, а без него была просто бесполезным скопищем данных. Ну почему все так сложно? Я могу выжить почти без атмосферы, но никому не пришла в голову элементарная мысль наделить Киллербота модулем для управления транспортными средствами. Так, погодите-ка, на этом дисплее показывается схема корпуса ГИКа, а вокруг него движутся какие-то волны. Вероятно, это обрело бы смысл, если бы я знал, что происходит в червоточинах. Еще там был таймер, только неясно, какое время он отсчитывает. М-да, ничего полезного.

Полезной могла бы оказаться серия «Расцвета и гибели лунного заповедника». Или «Первооткрывателей». В общем, любого сериала. Разве что кроме «Медцентра Аргала». Но сериалы меня успокоят, а я не хотел расставаться со злостью.

Я не мог просто сидеть и ждать, наверняка можно что-то сделать. Я встал.

– Ой, ты встал, – сказала Амена, сидящая на краю медплатформы рядом с полусонной Элетрой и держа ее за руку. Амена с подозрением покосилась на меня. – Уже? Я думала, ты немного отдохнешь.

– Ты что-нибудь в этом понимаешь?

Я отправил ей изображения с экранов на мостике ГИКа.

Амена быстро заморгала:

– Это данные по навигации и уровню энергии, такие поступают пилотам. – Она внимательно посмотрела на мое лицо и раздраженно всплеснула руками. – Если ты и так это знал, зачем спрашивать?

Ясно, придется объяснить.

– Я получил это от дрона, запертого в командном отсеке. Ты знаешь, как это расшифровать?

Амена опять уставилась в пространство, но медленно покачала головой и едва слышно забормотала что-то себе под нос. Потом посмотрела на Элетру, которая снова потеряла сознание, и аккуратно убрала свою ладонь с ее руки.

– Судя по ее словам, она вряд ли была на мостике. – Потом Амена подняла брови. – Ты не в курсе, на инженерной палубе есть допстанция?

Это еще что?

– Допстанция?

– Дополнительный наблюдательный пост для группы инженеров. С нее невозможно перехватить управление, если только главный пилот его не передаст. По крайней мере, нельзя было перехватить на тех допстанциях, которые я видела. Но можно получить изображения всех корабельных систем. На всех наших кораблях такие были, но я не знаю, насколько это распространенная практика. Возможно, у нас они были, потому что наши корабли устаревшие, – признала она.

Вряд ли такое понадобится на корабле под управлением бота, но проверить не помешает.

Мой уровень производительности повысился до восьмидесяти девяти процентов. Не супер, но жить можно. Мне по-прежнему не удавалось найти причину такого падения. Раньше даже многочисленные попадания из реактивной установки не вызывали такого устойчивого снижения. Я вытащил из кармана излучатель Раса и сел на скамейку.

– Вот, возьми это на всякий случай. Против вражеских дронов он бесполезен, но на Целях сработает. – Ненавижу отдавать людям оружие, но я не могу оставить ее с голыми руками. – А я в инженерный отсек.

– Погоди! – Амена спрыгнула с медплатформы. – Я с тобой.

Моя реакция была противоречивой. Я испытал (в произвольном порядке):

1) злость – и на нее, и на себя;

2) привычную подозрительность. Когда я работал по контракту от Компании, прилипшие ко мне клиенты обычно либо подставляли меня под выстрел, либо громко призывали к тому, чтобы бросить поврежденного автостража, потому что меня слишком долго грузить в транспортное средство. А люди еще удивляются, почему я им не доверяю;

3) всепоглощающее желание убить все, что может ей угрожать.

– Кто-то должен остаться с раненой.

Она поморщилась:

– Ты прав, извини.

Потом отвернулась и вытерла глаза.

Ну вот, я довел ее до слез. Молодец, Киллербот.

Я понимал, что вел себя как свинья и должен извиниться перед Аменой. Я приписал свое поведение спаду производительности и эмоциональному срыву, вызванному не единичным событием, а долговременным процессом, хотя я уже полностью это переборол, к тому же я испытал непроизвольное отключение и перезагрузку. Однако я вполне могу оказаться и просто свиньей (с вероятностью в 70–80 процентов). Я не знал, что сказать, но у меня не было времени искать подходящие примеры извинений. Да и вряд ли я нашел бы подходящее извинение, которое захотел бы использовать.

– Прости за то… что вел себя по-свински, – сказал я.

Амена засопела, словно пыталась высморкаться, а потом закрыла лицо руками.

– Да нет, все нормально. Я тоже вела себя грубовато, так что мы в расчете.

Я поспешил к люку.

И когда я был уже у самого люка, она сказала:

– Только обязательно говори со мной по сети.

– Хорошо.

HelpMe.file, фрагмент № 2

(Отрывок из интервью с Бхарадвадж № 09257394)

– Я заметила одну особенность в расшифровках разговоров из твоего архива.

– Неправильный шрифт?

– Нет, шрифт замечательный. Но каждый раз, когда упоминается твоя бывшая Компания, ты вычеркиваешь «Компания» и заменяешь на «Компания». – Она проверяет запись беседы. – Ну вот, ты опять это сделал!

– Это не вопрос.

– Ты не обязан рассказывать мне то, чего не хочешь. – Пауза. – Дело в логотипах? Ты упоминал их ранее. Тогда мне не пришло в голову, что ты не знал бы о том, что их нельзя удалить, если бы не пытался.

– Это одна из причин.

– Мы немного говорили о посттравматическом лечении. А ты сам не думал его пройти?

Сессия отредактирована.

7

По видеоканалу я дал Амене доступ ко всему, что вижу, так она будет знать, что я еще жив, а мне не требовалось постоянно задумываться, о чем с ней говорить.

К тому же, если на корабле имелась инженерная допстанция и с ее помощью можно понять, что мы заперты здесь в вечной ловушке, Амена должна увидеть это собственными глазами, чтобы мне не пришлось ей объяснять.

«Почему видео так скачет? – спросила Амена, пока я шел по коридору. – Оно с дрона?»

«Нет, из моих глаз».

«Ясно».

Я оставил с Аменой взвод из восьми дронов и видел ее через их камеры. Она сидела на медплатформе рядом с Элетрой, облокотившись на колени.

«Как будто дом с привидениями», – сказала она, когда я проходил по кают-компании рядом с камбузом с синими диванами вдоль стен.

На низком столике стояли три кружки с логотипами университета ГИКа, а на спинке кресла висела серая куртка из тех, что надевают люди для физических упражнений. Все выглядело совершенно обычно. Как будто вот-вот кто-нибудь войдет.

И она была права. Не считая нескольких кают в жилом отсеке, я не видел нигде разгрома или следов борьбы.

«А есть что-нибудь, что не напоминает тебе дом с привидениями?»

«Ха! Как увижу, обязательно сообщу».

Я добрался до задраенного люка у прохода к инженерному модулю. Здесь пришлось потрудиться над панелью и справиться с повреждениями, которые я сделал, чтобы никто не вошел с той стороны. Вскрытие созданной мною же безопасной зоны, возможно, не лучшая идея, но мои дроны-караульные у других люков не отметили никакой активности, так что это вполне оправданный риск и не настолько уж глупо, как другие пришедшие мне в голову идеи. Цели в вестибюле командной палубы по-прежнему не брали в руки аппарат с плоским экраном, а я не мог просто сидеть сиднем и ждать, пока они начнут шевелить задницами.

Ну, мог, конечно, но не собирался.

«Все в нашей исследовательской группе наверняка страшно за нас тревожатся, – сказала Амена. – Я рада… В смысле я не рада, что тебя тоже схватили, но если бы я оказалась здесь одна… Все было бы гораздо хуже. Дядя Тиаго, наверное, рад, что ты со мной».

Люк открылся, и коридор за ним был пуст, ни следа вражеских дронов. Я снова задраил его и оставил дрона-часового, чтобы предупредил, если кто-нибудь появится поблизости. Остальных дронов я послал вперед себя по коридору. Конечно, Амена просто пыталась мне польстить. Но удивительно, что ее точка зрения насчет мнения Тиаго обо мне так далека от реальности.

«Твой дядя Тиаго мне не доверяет».

Хотя это меня не особо расстраивает. В общем-то, мне попросту плевать.

Она фыркнула. Я услышал этот звук по сети и через аудио дронов.

«Еще как доверяет. Ты спас его от тех, кто напал на исследовательский модуль».

Совершенно мимо цели. Я спас кучу народа, но после этого лишь статистически незначимое число людей начало мне доверять или относиться как-то иначе, нежели как к аппаратуре жилмодуля.

«Ему не понравилось, каким образом я этого добился».

Она вздохнула и потерла темное пятно на ботинке.

«Он еще не оправился после похищения моей второй мамы. На «Сохранении» такого не бывает. Все были ошарашены. И… Возможно, он немного ревнует. Она разговаривала о случившемся с тобой, а с нами не стала».

Мензах тоже упоминала об этом. Не понимаю, зачем им так хотелось, чтобы она обсудила это с ними? Они что, не могли просто почитать отчет?

«Мы говорим не об этом. Бо́льшую часть времени».

Амена поколебалась:

«И все-таки ее никогда не убили бы. Такое не сошло бы им с рук».

Звучало на редкость наивно, но Амена, Тиаго, другие члены семьи Мензах и девяносто девять процентов жителей «Сохранения» не знают о другой попытке убийства.

«Если «СерКриз» сумела бы договориться с Компанией, у нее бы вышло. Она взяла бы у «Сохранения» выкуп и убила бы Мензах, Пин-Ли, Ратти и Гуратина, и никто ничего бы не сделал».

Мои дроны-разведчики наткнулись на закрытый люк в главный отсек инженерного модуля. Хороший знак – если бы вражеские дроны болтались где-нибудь поблизости, он был бы открыт. Я добежал до люка и нажал на кнопку ручного замка. Как только люк начал открываться, я послал в щель своих дронов, велев им рассеяться по коридору. Ни один дрон не пропал, а их камеры и сканы не обнаружили движения. Пока все шло неплохо, хотя я ощущал какую-то вибрацию буквально на границе слышимости. Может, это в порядке вещей? Путешествуя с ГИКом, я редко здесь бывал.

Двигаясь по круговому коридору к командному пункту двигателя, дроны не обнаружили вражеских дронов – уже хорошо. Не хватало только еще одной принудительной перезагрузки. Мне нужно разработать ответные меры против стелс-покрытия вражеских дронов и шлемов Целей, эта задача числилась в длинном списке необходимых для выживания действий. Но если вражеская командная система навечно отправила нас в червоточину, все эти задачи не имели смысла.

Я видел сериалы про людей и дополненных людей, навечно запертых в червоточине. Эти сериалы были либо мрачными и депрессивными из-за избытка реализма, либо малоправдоподобными из-за избытка оптимизма. Но люди в тех сериалах хотя бы знали, что путешествие бесконечное, а не просто очень долгое.

До сих пор я не видел следов повреждений или борьбы. Но тут завернул за угол и оказался в вестибюле с пультом управления и развешанными на стенах экранами. Что странно, аппаратура работала, пусть и в режиме ожидания, а не была выключена. Даже я знаю, что не следует вмешиваться в работу двигателей во время движения корабля. Эти терминалы предназначались для тонкой настройки двигателей, что можно сделать, только когда корабль стоит на причале.

А кроме того, кресло перед терминалом было развернуто к входу, а рядом с ним на полу валялся разбитый дрон-ремонтник ГИКа. Мои дроны-разведчики были крохотными, а дроны ГИКа крупнее, с многочисленными лапами и физическими интерфейсами для выполнения разнообразных задач. У этого дрона было шесть лап, как у паука, они растопырились, когда что-то сшибло его в воздухе, он распластался на палубе в раздавленном виде, словно кто-то на него наступил.

Мне хотелось подобрать его и погоревать над ним, как над глупым человеком. Но тут я снова учуял запах питательного субстрата для выращивания пищи.

«Это что-то новенькое, – сказала Амена. – Ты не мог бы поискать какой-нибудь экран с…»

Ох, у меня возникло дурное предчувствие. Я пошел на запах, через следующий люк и вниз по гравитационному колодцу, в котором мерцали предупреждающие маячки. Они сообщали, что разные производители оборудования, судовладельцы, а также университет Михиры и Нью-Тайдленда не разрешают спускаться без лицензии инженера высшей категории или местного эквивалента таковой, но если ты все-таки наплевал на это и спустился, то не вздумай ничего трогать. Амена умолкла, а дрон над ней показал, как она сосредоточенно щурится, наблюдая происходящее моими глазами.

У подножия гравитационного колодца находилась платформа, откуда через прозрачный купол я мог взглянуть вниз, на двигатель.

Признаюсь, я понятия не имею, как должен выглядеть двигатель. Мне никогда не доводилось охранять корабельные двигатели, а в сериалах они выглядят слишком скучными. Но я точно знал, что на двигателе не должно быть большой органической груды, пахнущей водорослями и питательным субстратом.

«Что… Что за… Что это?» – тихо сказала Амена.

Уж поверьте, именно этот вопрос занимал девяносто два процента моего внимания.

Органическую нервную ткань можно сплавить вместе с неорганическими системами, как, например, мягкие ткани в моем черепе, а потому имелся крохотный шанс (настолько крохотный, что я даже не мог оценить его в процентах), что эта органическая масса – часть систем ГИКа, может, какая-то уникальная запатентованная часть.

Но тогда почему от нее воняет как от Целей?

Я получил оповещение от Разведчика № 2 в вестибюле командного отсека. Цель № 5 шагнул к стулу и забрал лежащий на нем аппарат с плоским экраном. Ну почему все должно происходить одновременно? Хорошо хоть эта жуть на двигателе ГИКа пока что не пытается выползти оттуда и убить меня. Цель № 5 постучал пальцами по жесткому экрану, а я увеличил диапазон приема, чтобы засечь активный канал. Через 2,3 секунды я поймал передачу данных.

Но что гораздо важнее, через 0,2 секунды я засек ответ вражеской командной системы.

Попалась, гнида!

Однако что-то в видео Разведчика № 2 меня беспокоило. Уже давно беспокоило, просто я был слишком занят, чтобы обращать внимание.

Моя способность оценивать потенциальные угрозы (например, выискивать в толпе враждебные объекты или предсказывать, на каком идиотском корабле приплывут налетчики, а не любопытные местные жители) основывается главным образом на сличении поведения людей с базой данных. Цели вели себя аномально, но не настолько аномально, чтобы не уловить базовые паттерны человеческого поведения. Но что-то в их действиях в вестибюле командной палубы выбивалось из привычного поведения самоуверенных болванов.

Разведчик № 2 наблюдал, как Цели собрались вокруг Цели № 5 и нетерпеливо размахивают руками, пока тот тыкает пальцами по экрану. Стоя. Даже когда они явно сообразили, что звуки из задраенного командного отсека – всего лишь декорация, когда обновление системы безопасности сделало их менее уязвимыми для атак дронов, они просто стояли и ждали. Автостражам не позволено сидеть, но люди и дополненные люди стараются сесть при первой же возможности.

Они не пытались нас искать, просто стояли в вестибюле, разослав свои дроны по ближайшим коридорам, но не дальше. Где-то рядом с ними заперты мы, враждебные объекты, и бесконтрольно передвигаемся. Почему они не пытаются защититься, создав собственную безопасную зону? Почему хотя бы не заперлись в какой-нибудь каюте? Неужели настолько полагаются на свои дроны? Или ждут помощи извне? Иначе чего они так долго ждут?

И при этом даже не додумались сесть.

Я, конечно, и без того знал, что положение на редкость паршивое, но теперь начал думать, что оно гораздо хуже. Проход через червоточину занимает много циклов. Путешествие из лагеря экспедиции до «Сохранения» заняло четыре стандартных цикла «Сохранения» (каждый по двадцать восемь стандартных часов), и это еще считается коротким расстоянием, рукой подать от «Сохранения». Мы никак не могли еще прибыть к месту назначения. Вообще никуда не могли прибыть.

Я связался с Разведчиком № 1, запертым на мостике ГИКа, и велел снова посмотреть на экран, показывающий корпус ГИКа, волновой рисунок и временной отсчет.

Разведчик № 1 развернулся к консоли. Временна́я отметка показывала две минуты и четырнадцать секунд.

О да, это… проблема. Я передал данные Амене.

Дрон показал, как Амена прищурилась в недоумении.

«Временна́я метка выглядит как отсчет при проходе через кротовую нору, но время явно неверное».

Предельно неверное.

«Разбуди Элетру и спроси, сколько времени корабль пробыл в кротовой норе, когда они проходили из другой системы на территорию «Сохранения», где захватили нас».

Амена потрясла Элетру за плечо. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем та пошевелилась. Амена задала ей вопрос. Электра заморгала, приходя в себя, а потом ее лицо приняло озадаченное выражение:

– Мы и не покидали систему. Мы все время были здесь.

– Нет, корабль прошел через червоточину на территорию «Сохранения», где и захватил нас. А теперь мы направляемся куда-то в другое место. Помнишь, тот серый говорил, что мы в транзитном переходе?

Амена напирала, но веки Элетры снова закрылись, и она не ответила.

«Она еще не в себе, – передала мне Амена. – Раньше они утверждали, что нас захватили прежде них, а теперь не верит, когда я пытаюсь убедить ее в обратном».

«Та штука на двигателе явно инопланетного происхождения, – сказал я. – Думаю, она ведет нас через червоточину с гораздо более высокой скоростью».

Намного более высокой. Даже не за часы вместо полных циклов, а за минуты. Двигатель ГИКа захвачен каким-то аппаратом, который использует червоточину совершенно другим способом, позволяя путешествовать быстрее, чем любой корабль из новостей или даже из сериалов. Быстрее, чем любой корабль, созданный людьми.

«Думаю, мы вот-вот окажемся в нормальном пространстве», – добавил я.

Амена покачала головой:

«Нет, это какое-то безумие. Наверняка таймер поврежден. Мы провели в червоточине лишь несколько часов и не можем выйти из нее так скоро. Ближайшая обитаемая система за границами территории «Сохранения» как минимум в пятнадцати днях от станции…»

И тут двигатель издал не то стон, не то клацанье. Перед Разведчиком № 1 появился новый дисплей с изображением нормального пространства. Мы вышли из червоточины.

Амена застыла, уставившись на новые данные дисплея. Ее глаза округлились в тревоге.

«Что будем делать?» – спросила она.

Хороший вопрос.

Первым моим побуждением было уничтожить инопланетный артефакт. К счастью, вместо этого я перешел к следующей мысли. Я ничего не знаю о корабельных двигателях, но точно знаю, что шутить с ними не стоит. Они стояли во главе длинного списка вещей, с которыми не стоит шутить. Нужно раздобыть больше данных, прежде чем что-либо предпринимать. Мне не хотелось говорить Амене «я не знаю», потому что люди склонны паниковать, и я почти не виню их в этом – сейчас я и сам паниковал, не контролировал ситуацию и осознавал как минимум десять случаев, когда принял неверное решение. А контролировать ситуацию очень важно, потому что иначе она сама будет меня контролировать, а это почти то же самое, что вернуться к ситуации, когда меня контролировала Компания. А может, я просто доверился Амене, которая действовала как человек гораздо более старшего возраста, потому что вознамерилась меня спасти.

«Я не знаю», – ответил я.

Амена выпрямилась и прикусила губу.

– Все нормально, все нормально, – прошептала она себе под нос. – Надо подумать.

А по сети сказала гораздо спокойнее, чем предполагал ее внешний вид:

«Можешь приказать дрону на мостике покрутиться? Вдруг по изображению на каком-нибудь дисплее мы поймем, где находимся, есть ли здесь станция или другое место, куда можно послать сигнал бедствия…»

Ну… Неплохая идея. Я сошел с платформы и поднялся обратно по гравитационному колодцу, а Разведчику № 1 велел проверить все активные экраны. Как только канал заполнился изображениями, я вытащил архивное видео предыдущего обзора и сравнил их. На пяти экранах обнаружились значительные изменения. Я увеличил их и послал изображения по сети, чтобы мы вместе в них покопались.

«Вот это, – немедленно отозвалась Амена. – Это навигация по местной системе. Вот данные по звезде… Но непохоже, что мы близко к станции… Или здесь вообще нет станции…»

Я вернулся в зал мониторинга, где валялся сломанный дрон. Я видел экран, на который указала Амена, а на другом нашел схему ГИКа. Индикатор показывал, что к корпусу с внешней стороны что-то прикреплено, к лабораторному модулю. Посмотрим на спецификации… Да что за хрень! Быть такого не может!

Я отключил голосовую связь, чтобы с ее помощью нас не отследили Цели, к тому же в червоточине все равно никто не мог с нами связаться. Теперь же я снова включил ее и проверил канал нашей экспедиции. Он работал.

Да, мне не померещилось. Я отправил запрос и немедленно получил ответ, который перевел в нашу импровизированную сеть. Амена потрясенно прижала руку к лицу.

– Что за…

«Автостраж, Амена, вы меня слышите?» – произнес знакомый голос.

Арада.

«Ох, мы здесь, мы здесь! – выдохнула Амена. – А вы где?»

«В спасательном челноке модуля, пришвартованы к корпусу корабля-захватчика. Вы на борту, верно? Мы видели, как вас втащили в шлюз».

Иногда я размышляю, зачем они это сделали. Они ведь должны были оказаться в безопасности, на базе, и сейчас уже прибыть на «Сохранение».

«Мы – это кто?» – поинтересовался я.

«Автостраж! – сказала Арада, явно обрадовавшись. – Ну, здесь Оверс, Тиаго и Ратти. Мы не сумели добраться до базы после отстыковки модуля, нас втянуло в червоточину вместе с кораблем захватчиков».

«Нам попробовать добраться к вам? – спросила Амена. Она слезла с каталки Элетры и запрыгала от радости. – С нами раненая».

«Нет-нет, – поспешно сказала Арада. – Челнок слишком поврежден. Мы не ожидали… – Кто-то рядом с ней что-то выкрикнул (вероятно, Оверс), но звук был приглушенным, и без анализа аудиозаписи я не сумел разобрать слова. Арада тут же сменила тему: – А вы в каком положении?»

Арада явно многое недоговаривала. Но с вероятностью в семьдесят процентов, если бы мы не вышли из червоточины так рано, Арада и остальные вряд ли выжили бы.

Значит, теперь мне нужно беспокоиться еще о четырех людях. Просто фантастика.

Амена наскоро и в довольно искаженном виде поведала Араде обо всем нашем веселье и предупредила ее о Целях.

Ведь не могут же Цели быть инопланетной расы. Нет, это невозможно. Инопланетяне не могут быть так похожи на людей.

Или могут?

Я отправил Араде схему внешней стороны корпуса ГИКа, подсветив шлюз и нашу безопасную зону.

«Арада, вы сможете добраться до этого шлюза?»

Повисла тишина, по которой я понял, что их положение даже хуже, чем описала Арада. Надо полагать, во время этой долгой паузы она проверила запасы воздуха в скафандрах, которые они, видимо, уже надели из-за повреждения челнока. А потом Арада твердо сказала:

«Да, сумеем. Расчетное время – три минуты».

«Встречу вас там», – сказал я и побежал в отсек инженерного мониторинга.

У меня в запасе было как минимум две с половиной минуты, так что я занялся взломом вражеской командной системы.

До сих пор ее защищало то, что она не взаимодействовала ни с сетью, ни с интерфейсами всех других систем. Но Цель № 5 обратился к ней, и вражеская командная система ответила, тем самым показав мне, на каком канале следует сосредоточиться и какого рода данные она принимает. А еще это показало, что для взлома этой гниды понадобятся методы старой школы.

Я скомпоновал пакет кодов, повторяющих сигнал с аппарата Целей, скопировал их сотню раз, а потом установил самоповтор, чтобы коды сами себя воспроизводили, и отправил все это вражеской командной системе.

ГИКа такая атака насмешила бы. Настолько, что он швырнул бы мне эти коды обратно в лицо. Но у меня была теория насчет того, почему Цели не пытаются добраться до систем ГИКа. Это потому, что вражеская командная система не способна эффективно использовать архитектуру ГИКа.

И тут я получил предупреждение от дрона-караульного. Он висел у люка в жилой модуль – того, который при создании безопасной зоны я задраил первым. Дрон не видел вражеских дронов, но вспышка энергии вблизи люка показывала, что панель управления пытаются вскрыть с помощью какого-то инструмента или оружия. О-хо-хо.

Я рванул из инженерного модуля обратно, по изогнутому коридору. И как раз вовремя проверил Разведчика № 2 – Цели № 5 и № 6 выбежали из диапазона видимости камеры.

Когда я говорил, что все происходит одновременно, то сильно преувеличивал, но сейчас все и впрямь случилось одновременно. Видимо, они каким-то образом прознали о прикрепленном к корпусу челноке.

У меня был один вариант, но уж больно паршивый. Однако это был единственный способ вовремя втащить внутрь Араду и остальных.

«Амена, нашу безопасную зону вот-вот взломают, и мне нужно с этим разобраться. Можешь добраться до шлюза и открыть его для Арады и остальных?»

Вряд ли вражеская командная система будет рада гостям. К тому же сейчас она была немного занята.

Амена вышагивала по медотсеку, напряженно вслушиваясь в быстрый обмен репликами из челнока – люди готовились его покинуть. Она остановилась, приглушила голосовую связь и спросила:

«Можешь дать мне карту?»

Я отправил ей карту безопасной зоны, подсветив самый быстрый маршрут к шлюзу.

«С тобой полетит взвод дронов».

На всякий случай я послал запасной маршрут, если они на кого-либо нарвутся.

«Поняла».

Она подбежала к двери, но остановилась, чтобы подобрать излучатель Целей, и сунула его в карман куртки. Потом метнулась в сторону и вытащила из груды разных припасов контейнер.

Я хотел увеличить изображение и узнать, что она там взяла, но тут дрон-караульный прислал оповещение о взломе люка в безопасную зону. У выхода из инженерного модуля я побежал другим путем, через люк в сторону грузового трюма и по коридору, ведущему к люку в жилой отсек, минуя центральный модуль. Если я не могу встретиться с ними лицом к лицу, то настигну сзади.

У Целей было три причины действовать именно сейчас:

1) они получили от вражеской командной системы данные о том, что снаружи к корпусу прикреплен челнок, и приняли этот сигнал за начало атаки;

2) мы покинули червоточину и находились близко к конечной цели, они знают, что подкрепление близко, а потому могут напасть, ничем не рискуя;

3) они ожидают, что с минуты на минуту прибудет начальство, и хотят изобразить бурную активность.

А с моим-то везением это наверняка комбинация всех трех причин.

Дроны прожужжали вперед, я оказался у дальнего конца центрального модуля и пересек два коридора. Когда дроны добрались до прохода к жилому отсеку, я потерял связь с тремя из них, но не замедлил бега. Во время двух последних встреч с вражескими дронами я пригибался, а когда речь идет о боевых дронах, пусть даже странных и незнакомой конструкции, следует предполагать, что у них есть активный компонент самообучения. Поэтому, завернув за угол, я ускорился и подпрыгнул.

Два вражеских дрона поджидали меня у самой палубы, и я приземлился на одного из них, прежде чем он успел сменить позицию. Люк был взрезан, замки высверлены и частично оплавлены. Я отозвал свои дроны – у меня не было времени выработать контрмеры против бронекостюмов Целей, хотя я знал, что пожалею об этом.

Я потерял связь с одним из дронов Амены и послал ей предупреждение. Она была уже в коридоре у перекрестка, где следовало свернуть к шлюзу, альтернативных путей не осталось.

«Возвращайся в медотсек», – велел я ей.

«Нет времени, – отозвалась Амена и прижалась к переборке. – Думаю, с челноком что-то неладно».

Я мог бы с ней поспорить, но времени и впрямь не было, она права. А я наконец-то увидел, что за контейнер она взяла из припасов медотсека и теперь прижимала к груди. Это был огнетушитель, который заметил Рас.

Я промчался через перекресток к следующему коридору.

Цели № 5 и № 6 развернулись ко мне и наставили на меня угловатые излучатели. Рядом с Целями парили четыре вражеских дрона.

В двух поворотах за ними был тот самый перекресток, который необходимо пересечь Амене, а значит, я должен: а) держать их подальше оттуда или б) убить их.

Я выбрал вариант «б».

Дроны Амены сгрудились вокруг нее защитным облаком, а она нажала на кнопку огнетушителя. Тот выпустил струю химикатов, которая попала в яблочко – мои дроны вдруг заметили приближающихся вражеских. Химикаты облепили покрытие вражеских дронов, тем самым уничтожив камуфляж (сохранено для дальнейшего использования: это подтверждает, что камуфляж – чисто физическое явление, связанное с окраской поверхности, а не какой-то неизвестный тип сетевых помех). Вражеские дроны отбросило в сторону, а потом они нырнули в коридор, вероятно, с поврежденными сенсорами и двигателями. Амена высунулась из-за угла, а затем помчалась к перекрестку.

Цель № 5 уставился на меня и что-то сказал на непереводимом языке. Цель № 6 раздраженно махнул рукой и снова повернулся к вестибюлю, от которого мне следовало их отвлечь. Когда Цель № 5 поднял оружие, а вражеские дроны рванули вперед, я бросился на них.

Из-за стелс-покрытия мои дроны не видели вражеские, но я видел. Я получил со сканера предположительные координаты и послал по дрону к каждому вражескому с приказом на соприкосновение. Один промахнулся и зашел на второй круг, но в результате все четыре зацепились удачно. Теперь, зная положение этих четырех, остальные мои дроны могли определить позицию вражеских. И когда вражеские дроны приблизились ко мне, я велел своим атаковать.

А в это время Цель № 5 поднял оружие, я пригнулся и нырнул вперед. Первый заряд пролетел над моей головой, а затем мне в плечо врезался вражеский дрон и отбросил к переборке.

А потом случилось НЕЧТО. Спрятанный в кармане под ребрами коммутатор, который дал мне ГИК, когда я покинул его на транзитном кольце Рави-Хирала, послал в мой канал сообщение. Сжатый пакет, такие обычно передаются внутри системы, а не с корабля по другую сторону червоточины. А значит, сообщение пришло через внутреннюю сеть ГИКа. Имя получателя значилось как «Эден».

Мои дроны атаковали два вражеских, но третий нацелился на меня. Он пытался ударить меня в голову, но сначала ему пришлось отскочить, чтобы набрать скорость, тем самым дав мне шанс его схватить. Я швырнул его в сторону, и как раз вовремя, чтобы увернуться от очередного заряда из излучателя Цели № 5. Над вражеским дроном полыхнуло жаром, чего я не предвидел. Оружие отличалось от того, из которого по мне палил Цель № 2, заряд был не просто раздражающим, но и мог разрушить ткани и серьезно покалечить. Хотя между нами находился вражеский дрон, мои ладони пострадали. Выстрел зацепил трех моих дронов, они свалились на палубу.

Эден. Так я называл себя на Рави-Хирале, когда мне помогал ГИК. Не иначе это какая-то уловка, вот только вражеская командная система потонула в кодах, которыми я ее завалил, и сейчас не могла ничего мне послать.

Однако ведь что-то на борту ГИКа отправило мне сообщение. Я приступил к анализу пакета.

Удерживая вражеский дрон, я оттолкнулся ногой от стены, крутанулся над палубой и с размаху врезал Цели № 5 по ногам. Он отлетел к переборке и осел на палубу. Я тоже не мог подняться, но, по крайней мере, мы оба валялись на полу.

На канале, по которому я следил за Аменой, я увидел, как она миновала вестибюль и оказалась в следующем коридоре, а потом у шлюза. Тяжело дыша и потея, она набрала команду шлюзования на панели.

– Надеюсь, все правильно, – пробормотала она парящим вокруг дронам.

Замигал огонек предупреждения – это значит, внешний люк получил команду и готовится открыться.

– Да!

Амена замахала руками и исполнила веселый танец.

Я завершил анализ пакета данных и проверил результаты. В файле не обнаружилось вирусов, это оказался видеоклип. А еще выяснилось, что меня ждет сообщение, посланное ранее, но не дошедшее до меня, пока сеть и голосовая связь ГИКа лежали. А раз застрявшее в архиве и буфере сообщение в конце концов дошло до адресата, это значило, что, когда вражеская командная система засбоила, начали вновь запускаться некоторые более сложные системы ГИКа.

Но все равно это может оказаться ловушкой. Автостражи любят устраивать такие хитроумные ловушки. Я знал множество способов, которыми с помощью сильных визуальных стимулов можно испортить мои сканеры, визуальные сенсоры, нервную ткань и так далее… Но все же… Я должен посмотреть этот ролик. Наверное, мне просто отчаянно хотелось увидеть хоть какой-то знак, что ГИК еще здесь, а способ связи через видеоролик выберет тот, кто хорошо меня знает, так мне казалось. Я включил воспроизведение.

Подбежал Цель № 6 и нацелил на меня излучатель, но я выпустил вражеский дрон и прикрылся Целью № 5. Он так вопил и сучил ногами, что Цель № 6 не сумел как следует прицелиться. Я же выстрелил из излучателей в обеих руках, но бронекостюм, похоже, отразил заряды, по крайней мере до какой-то степени. Учитывая поднявшийся ор, трудно было оценить точно. Налетел еще один вражеский дрон, но окружающие меня дроны сбили его с курса, и он попал в шлем Цели № 6. В общем, просто куча-мала, но мне пора было подниматься с пола.

Амена и ее дроны отошли от работающего шлюза, а из него пошатываясь вышли Арада, Оверс, Ратти и Тиаго. Ратти повалился грудой подпаленного скафандра, трудно сказать – то ли он был ранен, то ли просто споткнулся о люк шлюза. Но потом покачнулся и Тиаго, Оверс подхватила его за руку, и тут я понял, что не ошибся в оценке – челнок серьезно пострадал.

Сжатое видео из файла оказалось фрагментом сериала «Первооткрыватели», из кульминационной серии, когда разумный вирус поглощает сознание главного героя. На самом деле история куда интереснее, чем может показаться, но в этот момент герой говорит: «Я заперт в собственном теле».

Мне в самом деле очень надо попасть на мостик ГИКа.

А еще мне очень надо удерживать Целей № 5 и № 6 подальше от моих людей, которые беспомощно топтались в вестибюле шлюза и кричали.

Причем и то и другое придется делать одновременно.

Я подтянул колени, поднялся и швырнул Цель № 5 на Цель № 6. Оба завалились на пол, а я перекатился и встал. Поврежденный вражеский дрон метался среди остатков флотилии моих дронов. Когда я рванул обратно к люку жилого отсека, дрон задел мое плечо. Чтобы Цели точно последовали за мной, я завопил:

– Я взорву этот корабль к чертям и убью всех вас, сволочи!

Вышло так себе, но я торопился.

Я побежал, а Цели завопили в ответ визгливыми злыми голосами, что-то совершенно нечленораздельное. Поврежденный дрон сумел отправить последние изображения, подтверждающие, что обе Цели бросились за мной следом. Я ринулся по коридору к командной зоне.

И тут сообразил, что не отсоединился от канала, по которому посылал видео из моих глаз Амене. Наверное, покинув медотсек, она не особо уделяла ему внимание (люди, даже дополненные, не способны обрабатывать сразу несколько каналов с поступающими данными в отличие от меня), но в ее сети видео присутствовало. Сопровождающие Амену дроны показывали, что она стоит в вестибюле шлюза рядом с Арадой. Что? До сих пор? Какого черта? Оверс и Тиаго снимали с Ратти поврежденный скафандр. Арада сняла свой наполовину и выглядела измученной и встревоженной, это еще мягко выражаясь.

«Что происходит? Что ты делаешь?» – все повторяла Амена по сети.

При таких обстоятельствах вопрос вполне понятный.

«Идите в медотсек», – велел я ей.

Мне не хотелось отвечать на понятные вопросы. Если я ошибаюсь, то, вероятно, умру, а это само по себе паршиво. Но умереть по глупости паршиво вдвойне.

«Но что…» – начала Амена, и тут я вырубил ее канал.

8

Во время беготни по коридорам гика у меня не было времени составить план. Когда заработала платформа медсистемы, чтобы помочь Элетре, я понял: программный код корабля, по крайней мере какая-то его часть, остался нетронутым. А потом вражеская командная система зависла под напором моих кодов, и другие системы ГИКа тоже начали восстанавливаться. Самое время вломиться на мостик, но я бы сделал это, даже если бы пришлось прорываться через целый вражеский спецназ и дурацких наполовину невидимых дронов.

Я свернул в коридор к центральному модулю, мимо болтающегося в воздухе вражеского дрона и второго, скачущего у пола. Когда вражеская командная система вырубилась, она затопила их мусорными кодами.

Оказавшись в жилом отсеке, Амена и другие люди наконец-то заковыляли к медотсеку. По пути они наткнулись на вражеского дрона, которого Амена обезвредила огнетушителем. Он так и болтался там бесцельно, и Оверс разделалась с ним ножом из челнока.

Разведчик № 2 показал, что вестибюль командного отсека, до которого оставалось каких-то три метра, пуст, а значит, я потерял из вида Цель № 4. У меня как раз хватило времени проиграть видеозапись и заметить, что Цель № 4 покинул вестибюль через передний люк. А потом со спины меня ударил заряд тепловой энергии. Он попал в поясницу, я потерял равновесие, упал ничком и проехался по палубе к люку командного отсека.

Уровень моей производительности упал до восьмидесяти процентов.

Амена резко остановилась в коридоре у медотсека.

– Нет, нет! – закричала она.

– В чем дело? – спросила Арада.

– Они… Они застрелили… – Амена замахала руками в сторону люка в медотсек. – Оставайтесь здесь!

И бросилась бежать. Взвод дронов последовал за ней.

В меня попадали из реактивных установок и излучателей столько раз, что все не упомнишь (в буквальном смысле из-за стертых архивов памяти), и это больно, не скрою. Но чуть раньше я уже понизил чувствительность болевых сенсоров, так что сильно удивился, когда перекатился по полу и увидел большую лужу крови и жидкостей.

Долго я в таком состоянии не продержусь. Нужно пошевеливаться.

Но это хотя бы решило проблему со вскрытием люка. Цель № 4 бросился ко мне, потому что такие козлы обожают смотреть в лицо жертве, когда та умирает. Остановился он все же достаточно (по его мнению) далеко и выстрелил, однако я перекатился набок, и заряд попал в пол рядом со мной. Я перекувырнулся на бедре и вцепился Цели № 4 в лодыжку. Он взвизгнул и завалился навзничь, а я уселся на него и свернул ему шею.

Цели № 5 и № 6 были уже почти рядом, а в коридоре у меня осталось только три дрона. Я вскочил на ноги, схватил излучатель Цели № 4 и приказал своим дронам чинить Целям препятствия и принимать удары на себя, если понадобится. Из-за бронекостюмов и шлемов Целей у дронов было мало шансов нанести смертельные удары, но они хотя бы отвлекут Целей.

Большое угловатое оружие было тяжелым, а я потерял много мышечной ткани и поддерживающих ее структур на спине. Я откинул панель на замке люка и выстрелил в механизм. Жар убедил сенсоры, что корабль терпит бедствие (и в этом сенсоры не ошиблись), и включилось ручное управление. Я нажал на ручку, и люк открылся.

Шагнув через него, я закрыл люк и задраил. Один дрон сумел попасть Цели № 5 в плечо, но с другими связь оборвалась.

Когда люк захлопнулся, я понял, что времени у меня в обрез. У меня не было времени поколдовать над панелью замка с той стороны, и хотя Целям явно недоставало как индивидуальности, так и мозгов, они наверняка начнут стрелять в замок, и рано или поздно это сработает.

Я бы предпочел закрыть Амене доступ в мою сеть, но ее дроны передали, что Арада и Тиаго бросились вслед за ней по коридорам и направляются сюда. Да уж, надо было закрыть сеть раньше. Но теперь она должна знать, в каком я состоянии, если я вдруг не смогу отозваться. Разведчик № 2 по-прежнему висел в вестибюле, и я послал его видео Амене, чтобы она знала, где Цели. Она остановилась и накрыла голову ладонями, пытаясь сосредоточиться на новом потоке данных. Я же перешагнул через Цели № 1 и № 3 и поднимался по лестнице к командной зоне, у меня не было времени помогать Амене.

Разведчик № 1 висел на том же месте, наблюдая за экранами. Он поприветствовал меня сигналом, и я опустил излучатель в ближайшее кресло у пульта управления. Мне нужен был интерфейс с корабельным архивом данных.

Страховая компания, которая когда-то мной владела, сделала кучу денег на собранных у клиентов данных. Она записывала все разговоры, а потом выуживала оттуда годную для продажи информацию. Моя работа частично заключалась в том, чтобы записывать, анализировать и хранить эту информацию до передачи Компании, а если я этого своевременно не делал, меня наказывал модуль контроля, даже если в остальном я был послушен. А это все равно что получить заряд из первоклассного излучателя, только изнутри.

Необработанное аудио и сетевые данные составляли огромные файлы, их приходилось много перемещать и часто сохранять в незадействованных хранилищах других систем. А при этом данные могли повредиться. Если клиенты не вызывают у тебя ненависти, а Компания вызывает отвращение или ты взломал модуль контроля и хочешь прикрыть свои проделки, то перемещаешь данные в буфер системы безопасности как раз накануне обновления. Поверх записываются другие файлы, и все это выглядит случайностью.

Но я посчитал, что ГИК – большой корабль, и множество его систем работают совместно, а значит, есть и много хранилищ, куда не сообразят сунуть нос люди или вражеская командная система, явно не способная воспользоваться архитектурой ГИКа. Хранилищ, в которых можно спрятать заархивированную копию системного ядра. Может, даже копию собственного ядра, если ты разумная система высокого уровня, очень сообразительная и очень скрытная.

Я по-прежнему не мог наладить связь с сетью командной системы, так что потыкал по экрану, который больше всего был похож на монитор внутренних систем. Экран взмыл вверх, раскрылся, и на нем появились маленькие окошки с данными. Воспринимать информацию визуально, а не через сеть – чудовищно медленный процесс. Я взял ручной интерфейс, и мне пришлось вытащить из архива некорпоративный язык программирования и загрузить его в свой внутренний процессор. Я построил запрос и пощелкал по парящим интерфейсам, чтобы его загрузить.

Казалось, прошла целая вечность, хотя на самом деле всего 1,2 секунды, и система начала показывать хранилища данных, содержащие аномально крупные файлы, структурно не совпадающие с протоколами соответствующих зон, где они хранились. Я сделал ставку на процедурное хранилище медплатформы, однако первым совпал с условиями запроса камбуз, хранилище было скрыто обычными формулами пищевых продуктов. Но когда я его открыл, там оказалось пусто.

Вообще-то у меня не было на это времени. По спинке кресла скользил оторвавшийся кусок моей спины, мне тяжело было держаться прямо. Я сильно подтекал, а я ненавижу подтекать.

Я проверил канал вражеской командной системы, просто ради удовольствия, и увидел сообщение о множественных сбоях в результате атаки моих кодов. Ага, не закрывай люк, когда падаешь, гнида.

Разведчик № 2 в вестибюле командного отсека послал мне видео с Целями № 5 и № 6, ковыряющимися в открытой панели у люка.

В коридоре у вестибюля группа дронов показывала Амену, Араду и Тиаго – они напряженно шептались. Амена размахивала огнетушителем, а Арада держала захваченный излучатель.

Это просто невыносимо.

«Амена, уходите оттуда. Ты же знаешь, что эти люди опасны».

Она прищурилась и поморщилась:

«Ты где? Я больше не вижу, чем ты занят! Ты цел?»

Ну, не вполне.

«Мне просто нужно кое-что сделать».

Чувствовал я себя паршиво, мне тяжело давался новый язык для расширения запроса. Я снова запустил поиск, и снова он показал резервное хранилище данных по пищевой продукции. Хм…

Вражеская командная система отрубилась, все запросы попадали в пустоту. Но на всякий случай я не прервал атаку. А вдруг это ловкий трюк?

Результат запроса верный, в хранилище рецептов и впрямь что-то есть, пусть и кажется, что там пусто. Экраны командного пункта начали возвращаться к жизни, и теперь я мог добраться до них напрямую через сетевой интерфейс, уже легче. Я запустил подробное сканирование резервного хранилища в камбузе и тут же получил требование ввести пароль. Ну, здравствуйте.

– Кажется, он при смерти, – прошептала Амена Араде в коридоре.

Арада забрала у Амены огнетушитель и вручила его Тиаго.

– Приготовься, – велела она ему.

Если это то, о чем я думаю, видеоролик был ключом. Я проиграл его в ответ на запрос пароля, но ничего не изменилось. Я запустил список персонажей, названия кораблей и планет из «Первооткрывателей». Нет ответа. И времени нет. Эден, видеоролик предназначался Эдену, это фальшивое имя я использовал для клиентов, а ГИК никогда меня так не называл.

Мое имя, настоящее имя, я храню в тайне, но ГИК не называл меня так, как привычно людям. Он использовал мой локальный сетевой адрес, закодированный в интерфейсе, связанном с моим мозгом.

Попытка не пытка. Я вписал его в поле для пароля.

Пароль был принят, хранилище открылось, и в нем обнаружился большой заархивированный файл. К нему прилагалась краткая инструкция с несколькими строчками сложного кода, который я не мог расшифровать. Но инструкция была ясна. В ней говорилось: «Запустить в случае необходимости». Я отправил код в процессинговую станцию командной системы и запустил.

Освещение на мостике погасло, а потом моргнуло и снова включилось. Все экраны вокруг меня одновременно мигнули, побелели, а потом на них появилась заставка перезагрузки.

И тут же появилась сеть ГИКа. Приятным женским голосом, который он использовал при разговоре с людьми, ГИК сообщил:

«Идет процесс загрузки. Пожалуйста, подождите».

Внизу распахнулся люк. Оттуда полезли Цели, но Разведчик № 2 показал, как в вестибюль забежал Тиаго и с воплями залил их струей из огнетушителя. Цель № 5 повернулся к Тиаго, а Цель № 6 протиснулся на мостик. Потом из люка шагнула Арада и выстрелила в Цель № 5 из излучателя.

Но Цель № 6 был вооружен и прицелился в Тиаго через открытый люк.

Я схватил излучатель Цели № 4 и вскочил с кресла, вот только ноги меня уже не держали. Я рухнул, подкатился к краю платформы и выстрелил в Цель № 6. Заряд попал ему в грудь и в лицо, он покачнулся и врезался спиной в переборку, а потом свалился на распластанное тело Цели № 3.

Цель № 5 покачнулся, но по-прежнему целился в Араду.

И тут сеть заполнил голос ГИКа, настоящий голос ГИКа.

«Бросай оружие», – сказал он.

Арада бросила излучатель, а Тиаго бросил огнетушитель. Они подняли руки.

«Не трогай моих людей», – сказал я ГИКу.

Цель № 5 выкрикнул что-то нечленораздельное, выронил оружие и метнулся в сторону, схватившись за голову. Ого, ГИК, видимо, получил доступ к шлему Цели № 5 через коды вражеской командной системы.

Цель № 5 упал и забился в судорогах на полу, а потом обмяк. Тиаго решил опустить руки, но потом передумал.

– Мы не делаем ничего плохого, – сказал он. – Нас атаковали и привели сюда силой эти… эти создания и другие такие же.

– Ты кто? – добавила Арада.

«Вы на борту «Перигелия», зарегистрированного учебного и исследовательского корабля пансистемного университета Михиры и Нью-Тайдленда, – сказал ГИК, а после паузы добавил: – Ну ты и кретин. Я не причиню вреда твоим людям».

Арада удивленно подняла брови, а Тиаго выглядел сбитым с толку.

«Ты говоришь по открытой сети, все тебя слышат», – сказал я.

«Значит, и ты слышишь. И кстати, ты залил мне всю палубу».

Через люк вбежала Амена, отшатнулась от груды мертвых Целей и поднялась по лестнице. Опустилась рядом со мной на колени и завопила:

– На помощь! Нужно отнести его в медотсек!

«Я тебя слышу, подросток, нет нужды кричать. Я уже отправил каталку».

Мне всегда казалось, что ГИК постоянно говорит с сарказмом. Но если бы я был человеком, то наверняка услышал бы и легкую угрозу.

Арада шагнула в рубку. Тиаго проверял, жив ли Цель № 5. Тот был мертв.

«Захватчик мертв», – сказал ГИК.

– Э-э-э… – Тиаго посмотрел в потолок. – Но кто ты? Член экипажа или…

Арада поднялась по лестнице и наклонилась надо мной, озабоченно нахмурившись. Над левой бровью у нее был порез, на щеке – ожог первой степени, а короткие волосы подпалены.

– Не волнуйся, автостраж, – сказала она, – мы доставим тебя в медотсек.

Она сжала плечо Амены.

Судя по тому, какой расстроенной выглядела Амена, она никогда не видела автостража, потерявшего из-за выстрела излучателя двадцать процентов спины, так что обнажилась внутренняя структура.

Я терял связь с сетью, но до прибытия каталки должен был кое-что сказать.

– ГИК, – произнес я вслух, потому что он мог бы заглушить мою сеть, если бы захотел. – Это ведь сделал ты. Ты послал этих уродов, чтобы похитить моих людей.

«Нет, конечно, – ответил ГИК. – Я послал их похитить тебя».

Тут уровень моей производительности рухнул и…

Отключение. Принудительная перезагрузка.

* * *

Итак, еще один критический сбой. Именно так. Я собирался дополнить предложение шуткой про критические сбои в других контекстах, но ситуация была уж больно угнетающая.

Ожидая, пока память и архив снова подключатся, я хотя бы осознавал, что нахожусь не в боксе Компании. Даже без сети и визуального потока данных я понимал, что я нахожусь в тепле, то есть в человеческой медсистеме. Получив доступ к сети, я сразу же проверил буфер, чтобы разобраться в случившемся. Ах да, случился ГИК.

Вот последний разговор, который я записал по сети и из аудиоданных:

– Ты уверен, что он поправится? – встревоженным шепотом спросила Амена.

ГИК ответил по закрытому сетевому каналу, и тоже шепотом, при этом умудрившись сделать это так, чтобы фраза не прозвучала с угрозой или с сарказмом.

«Полностью. Повреждения его органических тканей и каркаса легко починить. Из-за нескольких попаданий из излучателя некоторые системы работают не с оптимальными параметрами. Перезагрузка это исправит».

– Хватит болтать с моими людьми, – сказал я.

«Попробуй меня заставить», – отозвался ГИК.

Не помню, попытался ли я заставить ГИКа умолкнуть, но в этот момент снова потерял связь с сетью.

Теперь уровень производительности достиг тридцати четырех процентов и стабильно повышался, а я лежал на боку, на медплатформе ГИКа. Моя куртка и бронежилет пропали, хирургический аппарат разрезал мою рубашку, чтобы добраться до поврежденных областей. Я стал липким от подтекающей жидкости, а кое-какие части отвалились. Ага, это отвратительно, в точности как и звучит. Но чувствовал я себя совсем не так ужасно, как в последний раз, когда лежал здесь и ГИК менял мою конфигурацию.

ГИК. Ах ты, сраный манипулятор.

Как бы то ни было, сейчас я ничего не мог изменить, и это бесило меня еще больше. А потому я просмотрел пять минут из сто семьдесят четвертой серии «Расцвета и гибели лунного заповедника». Помогло ли это? Черта с два.

Я осторожно прощупал сеть. Осторожно, потому что мне хотелось разговаривать с людьми в той же степени, как и потерять пару конечностей или обсудить мои чувства. Дроны, которых я приставил к Амене, умудрились уцелеть. Перед тем как контакт со мной оборвался, я дал им указание оставаться с ней, и они его выполнили, встав в плотную круговую оборону в полуметре над ее головой. Пока я был в отключке, они снимали видео, и я просмотрел его, узнав, что произошло за это время.

Я промотал скучную часть, когда Амена причитала надо мной, лежащим в луже крови и жидкостей, а Арада пыталась ее убедить, что для меня это в порядке вещей. Потом появилась каталка. Это вспомогательный медицинский аппарат, который либо привозит раненых в медотсек, либо забирает их с поврежденного корабля, а потому она совершенно автономна по функциям и энергообеспечению. Нечто вроде большого дрона, способного выполнять ряд действий, устроенного в форме носилок с выдвигающимися полками и лапами. Не знаю, каким образом каталка уцелела, когда уничтожали все остальные дроны ГИКа. Разве что Цели просто не знали, что это, поскольку она была сложена и неподвижна.

Она стремительно пролетела через вестибюль, взобралась по лестнице, схватила меня и пристегнула. Ненавижу, когда меня перевозят как оборудование, хотя фактически я и есть оборудование. Когда каталка поехала вниз, Амена решила последовать за ней, но Арада схватила ее за руку. Глядя вверх, как делают люди, когда хотят поговорить с кем-то невидимым, Арада сказала:

– Привет, тебя зовут ГИК? На борту корабля есть кто-то еще?

«В медотсеке есть еще один неопознанный человек, но она ранена и не участвует в боевых действиях. Полагаю, два других присутствующих человека входят в твою группу. Со всеми налетчиками разобрались», – ответил ГИК.

Амена высморкалась. До чего же люди бывают отвратительны!

– Это Элетра, – сказала она. – Там еще Рас, но он умер.

Она выдернула руку у Арады и побежала за каталкой вниз по лестнице.

Арада потрусила за ней, ее лицо отражало не то тревогу, не то раздумья.

– Спасибо, я рада это услышать, – сказала она. – Но кто же ты сам?

Амена последовала за каталкой в вестибюль.

– Это корабль. Друг автостража. – Она посмотрела в потолок. – Это же ты, верно? Корабль?

Тиаго опустился на колени перед Целью № 6 и повернул его шлем, чтобы взглянуть на лицо. А потом изумленно вскинул голову.

– Корабль?

«Именно так», – подтвердил ГИК.

– Но боты-пилоты так не разговаривают, – сказал Тиаго Араде, понизив голос. – Он не может быть ботом.

Ха!

Арада не удостоила его ответом.

– Корабль, что здесь произошло? – спросила она. – Почему ты напал на наш исследовательский модуль?

«Я еще восстанавливаюсь после принудительного отключения и удаления. Мой приоритет – восстановление всех функций медсистемы», – объявил ГИК.

Дроны показали, как Арада и Тиаго обменялись удивленными взглядами, а потом она последовала за каталкой. Да, думаю, они оба заметили, что ГИК намеренно не ответил на прямой вопрос. Даю подсказку: когда боты так делают, это нехороший признак.

Я снова промотал то место, когда меня катили в медотсек. Арада и Тиаго остались в рубке, Оверс присоединилась к ним, но дроны Амены мало что видели. Она сидела в медотсеке и наблюдала за работой хирургического аппарата, при этом пытаясь рассказать Ратти о случившемся. Начался страшный кавардак, все люди одновременно говорили по голосовой связи, но я не стал фильтровать видеопоток и разделять разные диалоги. Из нового в них были только сведения о спасательном челноке.

Он был поврежден, когда отделялся от модуля. Было принято волевое решение прицепиться к кораблю налетчиков, поскольку из-за повреждения системы навигации шаттл притянуло к ближайшему кораблю, прежде чем Оверс сумела что-то сделать. А потом мы оказались в червоточине, бежать было уже поздно. К тому времени, как мы вышли из кротовой норы, Оверс и Араде пришлось распотрошить четыре скафандра, поскольку им не удалось наладить систему жизнеобеспечения. По их оценкам, они продержались бы еще семнадцать часов в лучшем случае. Все четверо нуждались в лечении после вдыхания токсичного воздуха, а Ратти вдобавок поранил колено, когда скачок гравитации швырнул его на переборку.

В какой-то момент Амена и Тиаго начали переговариваться по голосовой связи:

– Ты уверена, что все нормально? – Он задал этот вопрос уже в четвертый раз, и я начал понимать, почему ее всегда так раздражает начальство. – Эти люди тебя не ранили?

– Все в порядке, дядя, – ответила она писклявым тоном раздраженного подростка. По статистике, такое поведение совершенно нормально для подростков. Потом задумалась и добавила: – Когда мы сюда попали, они ударили автостража здоровенным дроном, сшибли его, и я уже решила, что убили, а я осталась одна. Тут были корпоративщики, Элетра и Рас, но они были так перепуганы, и я понимала… что я в беде. А потом вдруг вошел автостраж, и я поняла, что он собирается драться с теми людьми, и мы победим. – Она снова прислонилась бедром к медплатформе и скрестила руки на груди, сунув ладони под мышки, как будто замерзла. – Автостраж точно поправится? Корабль уверяет, что да, но… Он паршиво выглядит.

– Я в этом уверен, – откликнулся Тиаго, тепло и уверенно. Лжец, ни черта ты не уверен. Остальные видели меня и в худшем состоянии, вот они-то были уверены. – А почему вон те дроны по-прежнему летают над твоей головой?

Амена подняла голову и нахмурилась, словно позабыла о дронах.

– Автостраж отдал их мне, когда ушел на разведку, убедиться, что в безопасной зоне нет врагов.

Ратти, сидящий с наложенной на колено повязкой, улыбнулся.

– Таков уж автостраж. Я рад, что он позаботился о твоей безопасности.

Тиаго это как будто только еще больше встревожило.

– А чем именно вы занимались? – спросил он.

Я проверил все потоки данных. Разведчик № 1 по-прежнему находился на мостике и наблюдал за Арадой и Оверс, которые сидели за пультами управления, переключая экраны. Разведчик № 2 все так же висел в вестибюле и показывал Тиаго, который обыскал Цель № 6 и попытался включить его аппарат с экраном. Все слушали их разговор.

Амена нетерпеливо потерла лицо.

– Выйдя из червоточины в эту систему, мы обнаружили на двигателе инопланетное техническое устройство. Видимо, именно благодаря ему мы прошли через нору так быстро. Автостраж понял, что в истории, которую рассказали Элетра и Рас, что-то не сходится, якобы их схватили только пару дней назад, а этого мало, чтобы дойти до «Сохранения» даже через ближайшую червоточину. Мы пытались разобраться, что с этим делать, и тут получили сигнал от вас.

– Инопланетное техническое устройство?

Ратти с подозрением покосился на Элетру. Она уже открыла глаза и озиралась, но еще не окончательно пришла в себя. Чуть раньше Ратти пытался с ней заговорить, но она только моргала и ерзала, не понимая, где она и что происходит. Ратти, вероятно, вспомнил о том, что корпорации нелегально собирали инопланетные реликты, и вот к чему это привело.

– Это опасно? – спросила Оверс по голосовой связи. – Нам стоит попытаться убрать эту штуку с двигателя?

«Инопланетный аппарат отделен от моего двигателя и перестал функционировать после уничтожения системы захватчика. Я не советую прибегать к дальнейшему вмешательству», – объявил ГИК и по сети, и через голосовую связь, так что слышно было по всему кораблю.

Звучало ну совершенно не угрожающе, ага.

«Ты меня подставил, гнида», – сказал я ГИКу по приватному каналу.

Я по-прежнему просматривал архивное видео с дронов и отставал от текущего времени на пятьдесят четыре секунды, так что ГИК не стал мне отвечать.

Ну ладно, пусть хоть услышит. Пакет с сообщением-роликом из «Первооткрывателей» ГИК отправил по внутренней сети перед тем, как она отрубилась, вероятно, незадолго до того, как он сделал копию самого себя и установил на нее пароль в виде моего сетевого адреса. ГИК явно ожидал, что я окажусь на борту и в какой-то момент натолкнусь на его сигнал тревоги, распакую архив и перезагружу ГИКа. А значит, именно он послал Целей на территорию «Сохранения», чтобы те нашли меня с помощью вшитого у меня под ребром коммуникатора.

То есть ГИК прекрасно осознавал последствия атаки на наш модуль и базу и несет за них ответственность.

От внезапного и подчеркнуто эффектного появления ГИКа в общей сети и в системе голосовой связи все люди напряглись. Даже Элетра резко очнулась.

– Кто это? – спросила она, переводя взгляд с Ратти на Амену.

– Это… корабль, – объяснил Ратти, с опаской глядя в потолок. – Наверное, не стоит называть его ботом.

«Точно не стоит», – подтвердил ГИК.

Сидящая на мостике Арада свела брови.

– Мы можем создать видеосвязь с медотсеком? – спросила она Оверс.

«Лучше я сделаю это сам», – вмешался ГИК.

И тут же посреди медотсека появился голографический экран с Арадой и Оверс на мостике. Разведчик № 1 показал, что аналогичный экран с изображением медотсека развернулся в рубке. На обоих экранах имелась боковая панель, показывающая Тиаго в вестибюле – он сидел в кресле и крутил в руках аппарат Целей. Выглядел он встревоженным.

Ну ладно. Значит, так:

1. Я никогда не мог получить доступ к камерам на борту ГИКа, кроме как через дронов, которые передавали данные (температуру, плотность, углы перемещений), не переводимые в визуальное изображение, по крайней мере не для людей. Я-то решил, что у него просто маловато камер. А теперь получил доказательство, что он кое-что от меня утаил. В очередной раз!

2. Видеоэффекты были сглажены, а качество куда лучше, чем с дронов, и это взбесило меня еще больше. А ведь это всего-навсего видеоконференция для людей, пытающихся разобраться, в какую задницу они попали, а не профессиональная запись для новостей. ГИК поправил дисторсию и цвета только ради показухи. Осталось лишь добавить фоновую музыку и логотип экспедиции.

Уровень моей производительности достиг шестидесяти процентов, и я снова начал разговаривать.

– Иди в задницу, ГИК, – сказал я.

Амена склонилась над столом, встревоженно глядя на меня.

– Автостраж, как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

Часть хирургического аппарата отъехала, и теперь я видел Амену собственными глазами, а не с помощью дронов.

– Проблема только в том, что я пленник Гнусного Исследовательского Корабля.

Ратти похромал к столу и остановился за пределами стерильной зоны.

– Тебе что-нибудь нужно?

– Я видела, что произошло, – сказала Амена. – В смысле я же видела все твоими глазами, когда… – Она умолкла и нервно сглотнула. – Это был кошмар.

Вот это верное слово. Хирургический аппарат полностью убрался, и я сел. Кожа спины чесалась и явно была новой. Как же я это ненавижу!

– Мне нужна моя куртка, – сказал я.

«Она была повреждена и отправлена в переработку», – отозвался ГИК.

– А с тобой я не желаю разговаривать, – сказал я, и мне было очень трудно сохранять ровный тон.

Ратти поднял брови:

– Так вы… Насколько хорошо вы знакомы?

Арада в рубке поднялась.

– Ладно, Ратти, об этом поговорим позже. Корабль, теперь ты ответишь на наши вопросы?

«Зависит от вопросов», – отозвался ГИК.

– Люди считают говнюком меня, но это только потому, что еще не познакомились с тобой, – сказал я.

«Ты же вроде со мной не разговариваешь».

– Признаюсь, я начинаю волноваться, – прошептал Ратти Амене.

– Автостраж говорил, что боты-пилоты способны убивать людей, – сказала она.

«Автостраж преувеличивает», – вмешался ГИК.

– Корабль, где мы? – нахмурилась Арада. – Мы получили доступ к твоим сенсорам, но не увидели никаких данных, указывающих на станцию поблизости. Это необитаемая система?

«Эта система имеет численное обозначение, данное ей корпорацией, которая исследует ее, рассчитывая восстановить права собственности. Предыдущая попытка не удалась, поскольку финансирующая колонизацию компания оказалась жертвой враждебного поглощения, и координаты колонии были потеряны. – ГИК умолк на 8,3 секунды без видимой причины, разве что тем самым дал людям понять, что не собирается отвечать на вопрос. – У меня есть свидетельства, указывающие на то, что система обитаема».

У Арады была богатая мимика, даже для человека. Сейчас она прищурила один глаз и скривила губы, прикусив уголок. Не знаю, что это значило, но, видимо, ее обеспокоило услышанное.

– И в ней живут эти люди… Враждебно настроенные?

«Судя по текущему положению вещей».

Да, это был сарказм.

Арада перестала кусать губы и еще сильнее прищурилась:

– Каков твой текущий статус? Ты сказал, что инопланетные останки отделены от твоего двигателя? Мы можем пройти через червоточину?

«Я по-прежнему восстанавливаюсь, маневровые функции пока не отвечают, вероятно, из-за повреждений, произошедших, когда на двигателе был установлен инопланетный аппарат. Завершив процесс восстановления, я начну ремонт. Но я не собираюсь покидать эту систему, пока не получу желаемого».

Ах, вот оно что.

Ратти едва слышно засопел. У Тиаго чуть не отвисла челюсть, но он вовремя опомнился. Амена сморщила губы и встревоженно посмотрела на меня. Оверс скривилась и потерла глаза. Арада, похоже, даже не удивилась. Она молча переглянулась с Оверс, а потом сказала ровным тоном:

– Понятно. И чего же ты желаешь?

«Вернуть свой экипаж».

Арада вздернула брови, словно испытала облегчение, ожидая услышать что-то гораздо хуже.

– А что с ним случилось?

«Его похитили враги, а меня заставили сотрудничать, угрожая иначе их убить, заразили мои двигатели запрещенной инопланетной технологией, установили собственную программу, а потом удалили меня».

Конечно, я по-прежнему был в ярости. Но многие слова в его речи вызывали непроизвольное сочувствие.

– Но как же ты разговариваешь с нами, если… – спросил Тиаго, сохраняя нейтральное выражение лица.

«Я сохранил свою копию и спрятал ее там, где смог бы найти только надежный друг».

Я уставился в стену, наблюдая за остальными через дроны Амены. Надежный друг?

– Да пошел ты!

«Ты все-таки со мной разговариваешь».

Арада и Оверс снова переглянулись. Глаза Оверс округлились, она слегка повела плечом. Губы Арады сомкнулись в мрачную линию, потом она вздохнула и спросила:

– Автостраж прав, это ты спланировал атаку на наш модуль?

«Это был не мой план».

Оверс прищурилась.

– Но твоя идея, – сказала она.

– Не потакайте ему, – сказал я.

– Это был не твой план, но случилось все из-за тебя, – по-прежнему ровным тоном продолжила Арада. – Это ты послал тех людей за нами… за автостражем.

«Я», – признал ГИК.

А кто ж еще!

– Ты знал, где нас искать? – нахмурился Ратти. – Но каким образом?

«Пролетев через червоточину «Сохранения», я послал запросы о людях, связанных с автостражем. Институт исследований и технологий весьма помог, когда я запросил о встрече со специалистом-исследователем Арадой. Мне любезно выслали полные сведения о вашем расписании и команде».

Ну еще бы! Я уже слышал, как ГИК притворялся человеком, разговаривая по голосовой связи. Это было на транзитной станции Рави-Хирал.

Ратти простонал и закрыл лицо руками. Арада и Оверс пораженно уставились друг на друга.

– Надо будет поговорить с ними об этом, – пробормотала Арада.

Арада потерла кожу над левым глазом, как будто он болел.

– Так, значит, ты знал, когда мы возвращаемся в систему «Сохранения», – сказала она.

«Вы вернулись раньше времени».

– Но почему ты решил похитить автостража? – не свернула с темы Арада.

«Чтобы он убил налетчиков».

Все посмотрели на меня. Я вцепился пальцами в край медплатформы. Кожа на пальцах тоже зудела в тех местах, где хирургический аппарат заменил обгоревшие части.

– Ты сказал им, что я оружие, которым они могут воспользоваться.

«Я устроил ловушку, и они полезли в нее по собственной воле».

– Но кто они? – нетерпеливо спросила Амена. – Откуда они взялись? Почему так выглядят? С ними что-то случилось, поэтому они такие?

«Я не знаю ответов на эти вопросы», – сказал ГИК.

Тиаго опустил взгляд на Цель № 6.

– Их внешность, возможно, результат генетического или косметического вмешательства. Но…

– Но на двигателе был инопланетный артефакт, а это предполагает вероятное заражение… – закончил за него Ратти.

Вот почему люди и дополненные люди так осторожничают с инопланетными останками, даже корпорации в большинстве своем осторожны. Странные синтетики обычно безвредны. Подчеркиваю – обычно. Но органические элементы могут быть очень опасны, и «очень» означает, что все умирают в мучениях и больше никто не возвращается на эту планету.

Тиаго сжал челюсти.

– Если бы кто-нибудь из этих людей остался в живых, мы могли бы их спросить.

Я решил, что это выстрел в мою сторону, но ГИКа эти слова явно не обрадовали:

«Если положишь этого на медицинский стол, я могу вскрыть его и посмотреть, в чем дело».

На меня это не произвело впечатления, я уже слышал такой голос ГИКа, как у злодея из длинного приключенческого сериала, но все люди притихли. Амена неуверенно заерзала и посмотрела на меня.

– Это что, скрытая угроза? – прошептал Ратти.

– Нет, не скрытая, – ответил я.

Амена обхватила себя руками.

– А каким образом эти серые люди похитили твой экипаж?

«Когда мы вошли в эту систему, произошел критический сбой. Мой архив памяти был поврежден, и я до сих пор пытаюсь его восстановить».

Ну надо же!

– Твою голосовую связь взломали? – спросил я.

«Атака произошла не через систему голосовой связи. Я же не идиот».

– А я не из тех, кого можно уничтожить вирусной атакой, так что, может, ты как раз-таки идиот, – сказал я.

С ГИКом всегда одно и то же.

«Это была не вирусная атака, а событие неизвестной природы».

– От этого ни хрена не легче.

– Да хватит вам! – Амена помахала рукой и щелкнула пальцами. – Прекратите рассказывать, что случилось. Так, значит, твой экипаж забрали те серые, верно? И эти серые живут в потерянной колонии, которую искал корабль Элетры, верно?

Все повернулись в сторону Элетры, и та ответила затуманенным взглядом.

«Это логичное предположение, хотя у меня нет прямых доказательств. Я знаю, что мы прибыли в эту систему, получив сигнал бедствия от корпоративной экспедиции по возврату собственности. В определенный момент у меня произошел критический сбой, и мне пришлось перезагрузиться. После чего я уже обнаружил на борту налетчиков. Они сказали, что держат мою команду в заложниках, и потребовали оружие. Я предложил им оружие».

Все снова посмотрели на меня.

Арада снова прикусила губу.

– Ты привел их к автостражу, зная, что автостраж справится с ситуацией.

«Да».

– Мы все могли погибнуть во время нападения на базу, – сказал Тиаго на повышенных тонах.

Серьезно, Тиаго?

Ратти тихо засопел, но, прежде чем он успел гаркнуть на Тиаго, чтобы тот заткнулся, ГИК ответил:

«Я был готов рискнуть».

Ох, ну ладно. То ли у меня программный сбой, то ли нечто, называемое в сериалах «припадком ярости», то ли очередной эмоциональный срыв. Я спрыгнул с медплатформы, вышел из стерильной зоны в туалет и врезал ладонью по замку люка, чтобы тот закрылся.

9

Через двадцать семь минут и двенадцать секунд Ратти постучался в люк и послал мне сообщение по сети:

«Я могу войти и поговорить?»

«Моя куртка у тебя?» – спросил я.

Он помолчал. Я отслеживал несколько каналов, прямо как во времена работы по контракту от Компании, вдруг кто-нибудь позовет на помощь. Но раз ГИК снова онлайн, это маловероятно. Разве что ГИК решит всех убить, вот в таком случае начнется настоящий кошмар. Но это тоже маловероятно, потому что ГИК постоянно пытался установить со мной контакт, а вряд ли он планирует массовое убийство, одновременно сетуя на мою неблагодарность, называя меня унылым тупым козлом (не в этих выражениях, но смысл такой) и спрашивая, почему я не хочу с ним говорить. В общем, вы поняли.

«Она у меня», – наконец сказал Ратти.

Он имел в виду куртку.

«Тогда входи».

Последовала еще одна заминка. А потом Ратти спросил:

«А Амена может войти со мной?»

Я стукнулся затылком о стену. Я сидел в углу рядом с умывальником и в фоновом режиме запустил двести тридцать седьмую серию «Расцвета и гибели лунного заповедника», чтобы можно было притвориться, будто я увлекся сериалом, пока ГИК пытался до меня достучаться, все четыреста с лишним раз.

Как вы, наверное, уже заметили, вычислительные мощности позволяют мне одновременно обдумывать кучу всего разного, гораздо больше всего, чем люди, дополненные люди или боты низкого уровня. По сравнению с вычислительными мощностями ГИКа я словно двигаюсь в замедленной съемке. А потому ГИК был способен проявить неимоверное терпение, но приходил в ярость, если немедленно не получал желаемого. Это один из немногих путей его помучить.

Гигиеническим аппаратом я стер кровь и жидкость, но был слишком зол, чтобы принимать душ. Душ расслабляет, а мне не хотелось растерять всю злость. Из дезинфектора выпала толстовка экипажа ГИКа. Моим первым побуждением было отшвырнуть ее, но она была мне нужна, и потому я натянул ее через голову, а остатки своей рубашки бросил на пол. Теперь я сидел на полированной поверхности туалетного шкафчика, забравшись на него прямо в ботинках. Надеюсь, ГИКа это раздражало. Я предположил, что он видит меня не через камеру, а через сенсор.

Мне не хотелось расстраивать Амену еще больше, и потому я ответил:

«Да».

Люк открылся, вошли Ратти и Амена. Ратти вправил колено и больше не хромал. Он закрыл люк, а Амена подошла к туалетному шкафчику с другой стороны от раковины и тоже уселась на него. Она подобрала под себя ноги и встревоженно уставилась на меня.

– Он слышит все, что говорят на борту, – предупредил я.

Ратти с улыбкой протянул мне куртку.

– Ну и пусть, я к этому привык.

Да, я понял, что это было про меня.

Куртку почистили и заменили материал в сожженных местах и дырках. Ратти вздохнул и прислонился к стене.

– Итак, у тебя отношения с этим кораблем.

Я пришел в ужас. До чего же люди отвратительны!

– Нет!

Ратти раздраженно фыркнул:

– Я не имел в виду сексуальные отношения.

Амена смущенно нахмурилась.

– А это возможно? – полюбопытствовала она.

– Нет! – заверил я.

– Но вы дружите, – упорствовал Ратти.

Я снова забился в угол и натянул куртку.

– Нет. Нет и нет.

– Больше нет? – уточнил Ратти.

– Нет, – отрезал я.

ГИК перестал слать мне запросы, но я знал, что он слушает. Все равно что враждебный внешний разум, неспособный заниматься своим делом, не подсматривая тебе через плечо.

Выражение лица Ратти было нейтральным, но все же с намеком на скепсис, и это страшно раздражало.

– У тебя много друзей среди ботов? – спросил он.

Я вспомнил про беднягу Мики, который хотел быть моим другом. Конечно, с вероятностью в девяносто три процента Мики хотел дружить со всеми, но однажды он сказал мне: «У меня есть друзья среди людей, но никогда не было друга, похожего на меня».

– Нет, – отрезал я. – Это совсем не та дружба, что бывает у людей.

– Разве? – сказал Ратти, по-прежнему со скепсисом. – А Корабль, похоже, считает по-другому.

– Корабль понятия не имеет, о чем толкует, к тому же он часто врет и вообще говнюк.

Крохотные, незаметные для человеческого зрения флуктуации в освещении показали, что ГИК это слышал.

– Почему ты называешь его ГИКом? – спросила Амена. – Он сказал, что его зовут Перигелий.

– Это анаграмма. Означает Гнусный Исследовательский Корабль.

– Это не анаграмма, – прищурилась Амена.

– Ну и ладно.

У людей столько всяких слов, так какая разница?

– И все же, – упорствовал Ратти, – я думаю, что хотя и ты, и Перигелий знаете, как завязать отношения с людьми, но вы не вполне уверены, как строить отношения друг с другом.

И все равно звучало отвратительно.

– Обязательно называть это отношениями?

Ратти повел плечом.

– Тебе же не нравится слово «дружба». Так что еще остается?

Понятия не имею. Я наскоро поискал в архивах и вытащил первый попавшийся результат:

– Взаимопомощь в администрировании.

Огни снова моргнули, теперь с явным сарказмом.

– Я вижу твои проделки, ГИК! – завопил я. – Хватит меня доставать!

Амена огляделась, пытаясь понять, на что я так среагировал. Ратти опять вздохнул:

– Не знаю, слышал ли ты, чем мы занимались снаружи, но Арада и Тиаго вели переговоры с Перигелием и пришли к соглашению. Мы поможем найти и освободить его команду, а он окажет нам всю необходимую поддержку для возвращения на территорию «Сохранения».

– Это не соглашение, – возразил я. – Он просто делает то, что и так собирался.

– Мы в курсе, – беспомощно развел руками Ратти. – Но у нас все равно нет выбора. Даже если бы он позволил нам отправить через червоточину сигнал бедствия, ближайшая станция находится на территории Корпоративного кольца. А мы сейчас – в так называемой потерянной системе, право собственности на которую затребовала корпорация, а значит, нарушили кучу их законов и к тому же на двигателе корабля установлена аппаратура с инопланетными технологиями. Кто бы ни ответил на наш призыв, корабль может заявить, что был модифицирован против воли, и нас не доставят домой, а завалят гигантскими штрафами. Это гораздо хуже, чем экипаж Перигелия и его университет.

Насчет этого он был прав, но все обстояло еще хуже, чем он думал.

– Там все не так, как на территории Альянса «Сохранение». Станционным ретранслятором можно воспользоваться, только когда вы находитесь в территориальной зоне станции, никто не будет передавать сигнал бедствия через червоточины. В лучшем случае сигнал отошлют местной передающей компании, которая свяжется с нами и заключит контракт на спасение. Придется заплатить авансом, а кончится все, вероятно, тем, что мы будем должны станции за передачу сигнала, хотя это зависит от местного законодательства.

У Амены отвисла челюсть.

– Мы должны заплатить за спасение?

Ратти потеребил лицо, бормоча:

– Ох, ненавижу Корпоративное кольцо.

– Правда? Я тоже, – сказал я. Да, это был сарказм.

И только тогда мне пришло в голову, что я должен был заметить кое-что раньше.

Амена явно пыталась обдумать все возможные последствия:

– А если здесь появится какая-нибудь корпорация, тебе это не навредит? Ведь ты же конструкт.

– Не навредит, – сказал я. Удивительно, но люди из «Сохранения» совершенно не разбираются в том, как все устроено в Корпоративном кольце. – Здесь автостражи легальны. Твоя мать зарегистрирована как мой владелец, а ты – ее законный представитель.

Определенно, ее представителем была Амена, а не Тиаго.

– Моя мама тобой не владеет, – возмутилась Амена.

– Нет, владеет.

Доктор Бхарадвадж говорила мне, что люди из «Сохранения» не понимают этих концепций, и я ей, в общем-то, поверил, но убедиться лично – совсем другое дело.

Амена посмотрела на Ратти, призывая его на помощь. Он мрачно кивнул:

– У Арады, Оверс и у меня есть заверенные копии официальных документов, они хранятся в наших интерфейсах, просто на всякий случай. Если мы и в самом деле попадем в лапы корпораций, ты должна подтвердить, что владеешь автостражем на законных основаниях, Амена.

Амена всплеснула руками:

– Но это же… Фу!

– Мне это тоже не нравится, – заверил я.

– Но помимо этого Перигелий утверждает, что ему нужно время для ремонта двигателей, и тогда мы сможем начать поиски, а пока что стоит подготовиться и составить план. – Ратти быстро хлопнул в ладоши. – Так теперь ты выйдешь из ванной?

– Да. – Я слез с туалетного шкафчика и натянул куртку на дурацкую толстовку ГИКа. – Потому что ГИК врет.

Свет снова моргнул, на сей раз без сарказма.

* * *

Я вышел в медотсек. Дисплей с видео из командного отсека по-прежнему работал – Арада сидела в кресле за пультом, а Тиаго стоял рядом. Они проверяли данные двигателей во время прохода с помощью инопланетной технологии через кротовую нору. И время от времени в ужасе охали.

Оверс переместилась в медотсек и в стерильной зоне работала с извлеченным из Элетры имплантом. Рассматривала его через визуализатор. Перед ней парили увеличенные результаты сканирования разных частей импланта, сменяя друг друга. Элетра сидела на каталке рядом с Оверс, с сомнением глядя на ее действия.

Оверс вышла из сети и вопросительно оглядела всех нас.

– Ну что, все готовы поговорить?

– Не совсем, – взволнованно отозвался Ратти. И это было нечестно.

– Арада, – сказал я, – корабль пришел в эту систему не в ответ на сигнал бедствия.

Тиаго повернулся и с подозрением покосился на меня. Арада откинулась на спинку кресла. Кто-то принес ей аптечку и подлечил ожог на щеке.

– Автостраж, думаю, мы пришли с Перигелием к соглашению. И если нам не угрожает опасность, ты уверен, что так уж необходимо… с ним ругаться?

– Совершенно уверен.

Ратти взмахнул руками и плюхнулся рядом с Оверс.

– Автостраж, откуда ты узнал, что сигнала бедствия не было? – спросила Оверс с таким видом, будто говорила всем: дескать, давайте поскорей с этим покончим.

– Это исследовательский и учебный корабль. Каюты студентов и классы явно не использовались, а лабораторный модуль не подключен, зато прикреплен грузовой модуль. Так чем же занимался корабль, когда получил сигнал бедствия?

Все люди посмотрели в потолок.

«Таково твое представление о помощи, да?» – сказал ГИК.

– Таково мое представление о вредоносном вмешательстве. Я здесь против своей воли, и ты об этом пожалеешь.

Арада обхватила лицо руками.

– Может, тебе стоит вернуться в ванную и еще немного поразмыслить.

– Я уже закончил с размышлениями.

«Оно и видно», – сказал ГИК.

Знаю, знаю, я совершенно случайно наткнулся на эту мысль, но, что странно, злости совсем не убавилось.

– Ты прилетел сюда специально, и не на сигнал бедствия. Тогда зачем?

Справа от меня, в другом конце комнаты, происходило вот что.

– Почему вы позволяете своему автостражу так себя вести? – прошептала Элетра Оверс и Ратти.

Оверс стиснула челюсти.

– Это не наш автостраж, он…

Ратти сжал ее запястье и бросил многозначительный взгляд – мол, не доверяй корпоративщице.

– Обычно он ведет себя ответственно, – сказал он Элетре.

Нахмурившись, Тиаго рассматривал меня через экран конференц-связи.

– Хороший вопрос, – сказал он.

Ну конечно, меня не поддержал ни один разумный человек, это обязательно должен быть тот, кто никогда со мной не соглашается, когда я веду себя по-умному.

– Так почему ты здесь? – спросил я ГИКа. – Что тебе на самом деле здесь нужно? Исследования дальнего космоса? Обучение? Грузоперевозки? Ты не можешь быть здесь по этим причинам, ведь права на погибшую колонию в этой системе пытается вернуть себе корпорация.

«Все это случилось до похищения моей команды и не имеет значения. Это не твое дело».

– Нет, это стало моим делом, когда ты меня похитил.

«Ты здесь добровольно и можешь уйти, как только пожелаешь. Ты знаешь, где выход».

Звучало это, как вы понимаете, с издевкой. А люди наверняка услышали и угрозу. Арада и Ратти махали мне руками, судя по всему, требуя немедленно заткнуться. Но я вывел ГИКа из себя и заставил угрожать, а именно этого я и добивался. Я скрестил руки на груди.

– Ты расстраиваешь Амену.

Я заметил, что с Аменой ГИК разговаривает совершенно другим тоном, нежели с остальными людьми. Не думаю, что он мог как-то навредить остальным, но к их чувствам он не относился настолько трепетно, как к чувствам Амены. В конце концов, по сути своей ГИК был учебным кораблем, со всеми этими классами и аудиториями. И до всей этой катавасии, когда я был еще глуп и мы дружили, он говорил о подростках с долей нежности.

Амена набрала в грудь воздуха, вероятно, собираясь возразить по своему обыкновению, поскольку, хотя и была подростком, живущим в самом наивном и безопасном человеческом обществе во Вселенной, любила притворяться, будто подобное не может ее взволновать. Я посмотрел на нее и отправил по нашему приватному каналу:

«Будь честной».

Она выдохнула. Потом поковыряла палубу мыском ботинка и неохотно призналась:

– Серые люди были ужасными. Они стреляли, и… И мне правда хотелось бы понять, что происходит, а не просто выслушать очередную сказку.

Повисла долгая тишина. Я чувствовал, что на меня все смотрят, а по сети ощущал вес пристального внимания ГИКа.

«Чтобы ответить на этот вопрос, мне придется нарушить соглашение о конфиденциальности с экипажем», – наконец сказал он.

– Ты похитил меня и моих людей. Это нарушает условия моего контракта. Того, который я заключил с ними лично.

Я хотел подчеркнуть, что это не контракт от имени Компании. А мой контракт. И именно ГИК втянул меня во все это и устроил такую катавасию.

«Я подумаю, – ответил ГИК и показал схему связи, где было видно, что он отрезал сетевое соединение с Элетрой. Он продолжил по закрытому каналу для меня и пяти моих людей: – Эти сведения следует сохранить в тайне. Если кто-нибудь из вас разгласит их представительнице корпорации, я ее убью».

По моим органическим частям растекся адреналин. Неприятное и странное ощущение. Я не испытывал привязанности к Элетре, она выглядела типичным клиентом, какие были у меня в дни работы на Компанию. Не слишком тупая, не слишком умная, и всего с вероятностью в пятьдесят три процента сделает что-нибудь, в результате чего я застрелю ее или брошу на враждебной планете. Однако она находилась рядом с моими людьми, а мне не нравилась сама мысль о том, что кто-то умрет в их присутствии.

Люди явно напряглись. Они переглядывались, пытаясь скрыть свою тревогу.

«Согласны, – наконец сказала Арада. – Мы никому не расскажем».

Она откашлялась и произнесла вслух:

– Мы можем воспользоваться твоими каютами, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть?

«Конечно», – сказал ГИК по общей сети.

* * *

Ратти и Оверс помогли Элетре устроиться в одной из кают, которой никто не пользовался, а серые люди не наполнили ее своей вонью питательного субстрата. Там была встроенная ванная, а Ратти принес Элетре самонагревающиеся боксы с едой и напитки, чтобы у нее не возникло повода шататься по кораблю. Я поставил у двери дрона-караульного, потому что никому не доверял вопросы безопасности, в особенности ГИКу.

Остальные люди пошли в камбуз, находящийся достаточно далеко от каюты, и Элетра не могла услышать разговор, даже если выйдет в коридор. Заодно люди и поели, а Тиаго приготовил всем теплое питье в пищевом аппарате.

ГИК повесил еще один дисплей с излишней детализацией, на котором показывалась каюта Элетры. Женщина поела, приняла лекарства, которые порекомендовала медсистема ГИКа, и легла спать.

– Перигелий, – сказала Арада, не переставая жевать, – теперь ты готов ответить на вопрос автостража?

На самом деле сначала она спросила:

– Автостраж, может, ты прекратишь ходить туда-сюда и сядешь уже?

– Нет, – отрезал я.

«Я учебное и исследовательское судно для картографирования дальнего космоса, – ответил ГИК, – а иногда перевожу грузы. Все это так. Мой экипаж также собирает информацию и предпринимает необходимые действия для антикорпоративных организаций, которые поддерживают политическое образование Михиры и Нью-Тайдленда, а также пансистемный университет Михиры и Нью-Тайдленда. Эти задания часто бывают опасными».

Арада кивнула, и они с Оверс переглянулись.

– Так ты прилетел сюда из-за потерянной колонии, – сказала она. – Чтобы осмотреть ее до прибытия корпорации?

«Мы получили сведения о том, что консорциум корпораций заказал восстановление данных для истребования прав на колонию, заложенную примерно тридцать семь лет назад по стандартному корпоративному времени, и получил ее координаты».

– Брошенная колония. – Амена с сердитым видом помешала мерзкого вида массу на тарелке. – Группу людей оставили на смерть, как наших прадедов.

Амена не ошиблась, это было очень похоже на то, что произошло с колонистами, впоследствии основавшими «Сохранение». Колонию «заложили», а на самом деле просто забросили людей на частично терраформированную планету с обещанием, что через червоточину часто будут приходить корабли, пока колония не выйдет на самообеспечение.

Именно так корпорации закладывают колонии. Вот только иногда корпорации разоряются или их поглощают другие корпорации, данные по червоточине теряются или сама она дестабилизируется, а то и просто все записи о существовании колонии стирают из базы данных, пока тянутся судебные битвы о собственности. Корабли с припасами не приходят, и люди начинают голодать или погибают, когда отказывает дешевая и дрянная система терраформирования. Я видел такие сюжеты в фильмах и сериалах, но пока не прибыл на «Сохранение», не знал, что это не просто сказки. В таких сериалах в основном был печальный конец, они были сняты в жанре «какие ужасы случаются в изолированной группе беспомощных людей», а я такое не люблю.

«Колонии, брошенные корпорацией из-за банкротства или по недосмотру, именно так. Но люди необязательно погибают. Некоторые умудряются выжить».

Арада покончила с едой и положила тарелку в переработчик.

– А разве ты не говорил, что здесь было две колонии?

«Да. По данным исторических источников, здесь существовала колония еще до возникновения Корпоративного кольца, но больше никакой информации».

ГИК выложил в сеть отчет о колонии – все, что имелось. Похоже, отчет был собран из фрагментов, словно кто-то удалил оригинал и пришлось его восстанавливать. Основное ГИК нам уже рассказал: об изначальной колонии, еще до возникновения Корпоративного кольца, никто ничего не знал – видимо, данные не сохранились. Колонию корпоративной эры основала исследовательская компания «Адамантин» и провела частичное терраформирование планеты. Но никаких данных о числе колонистов, ландшафте, погоде, обитаемых модулях, оборудовании, нелегальных генетических экспериментах и абсолютно нелегальных инопланетных останках. Ничего.

Единственный интерес представляли сведения, полученные членом экипажа ГИКа, дополненным человеком по имени Айрис, она добавила кое-какие архивные новости о враждебном поглощении компании «Адамантин» уже после основания колонии. В трех разных статьях из новостных каналов говорилось, что неизвестное число (от четырех до двадцати четырех) сотрудников «Адамантина» погибло во время перестрелки, отбиваясь от захватчиков компании достаточно долго, чтобы уничтожить базу данных с координатами червоточины. Физическое хранилище уцелело только по одной причине – атакующие вломились в здание и перебили всех инженеров, прежде чем те успели все спалить. Заканчивались заметки Айрис так: «Интересно, что же они так усиленно уберегали и скрывали? Колонию? Возможно. Но маловероятно».

Я тоже считал это маловероятным. Но, как и Айрис, размышлял над тем, что три разных новостных канала представили похожую историю, а значит, эти события в каком-то виде и в самом деле происходили.

Все люди притихли, читая отчет. Такое впечатление, что это заняло целую вечность. Я покопался в запасах сериалов, но понимал, что они закончат, прежде чем я успею запустить серию.

– Странно, – мягко выговорила Оверс. – Они пытались защитить колонию? Или свои инвестиции?

– Тебе просто нравятся тайны, – сказала Арада, еще сосредоточившись на отчете.

– Я люблю вымышленные тайны, а не настоящие, – отозвалась Оверс.

ГИК их разговор проигнорировал:

«Задача моей команды заключалась в том, чтобы узнать, обитаема ли колония, а если так, попытаться установить контакт с поселенцами и предотвратить вмешательство и эксплуатацию планеты корпорацией. При этом либо эвакуировать колонистов, либо, если колония жизнеспособна, помочь им».

Амена облокотилась на стол.

– Но зачем вы этим занимались? Если люди в колонии выжили, другая корпорация ничего не могла бы сделать, разве не так? Если основавшей колонию корпорации уже нет, то люди свободны.

– К сожалению, здесь это не так, – объяснила Оверс с мрачным и раздраженным выражением лица, характерным для моих людей, когда они говорят о корпорациях. – Ее место может занять другая корпорация и захватить колонию.

– Захватить? – удивилась Амена. – Но ведь здесь живут люди. Наверное, корпорация может основать на планете вторую колонию, где-нибудь в другом месте, но не будет трогать существующую. Разве не так?

– Не так, – заверила Оверс. – Они захватят существующую.

– Но это же как… – ужаснулась Амена. – Даже не знаю, на что это похоже, но как минимум на похищение.

– Такие уж порядки в Корпоративном кольце, – сказал Тиаго, поболтав жидкость в стакане. – Планета считается собственностью компании, и ее можно передать в другие руки, если изначального владельца больше нет. Колонисты, их потомки или кто там сейчас живет не имеют никаких прав.

– Перигелий, а что бы вы сделали в таком случае? Как помогли бы колонистам? – спросил Ратти.

«Университет мог бы снабдить колонистов учредительными документами, в которых говорилось бы, что если корпорация-основатель прекращает существование, собственность на планету передается колонистам или живущим там их потомкам».

Я уловил ключевую фразу «снабдить документами», вместо «найти в архиве копию».

– То есть ты и твой экипаж проводили исследование и собирали данные о колонии, а университет подделал бы документы.

Я не видел в этом ничего плохого. Конечно, я был зол на ГИКа, но его миссия была отличным способом утереть нос корпорации.

– Он прав, Перигелий? – осведомился Ратти.

«Затем был бы заключен контракт между колонией и независимой пересадочной станцией, – продолжил ГИК как ни в чем не бывало. – Как только станция установила бы связь с планетой, это обезопасило бы колонию от хищнических поползновений корпораций, и она смогла бы принимать другую помощь от некорпоративных объединений».

Арада скривила губы:

– Элетра сказала, что здесь было два корпоративных корабля, так? Вы прибыли в систему до них или после?

«До. Когда мой экипаж взяли в заложники, мне пришлось выполнить приказы захватчиков и выстрелить в корабль снабжения «Бариш-Эстранцы». Но архив моих воспоминаний о том периоде поврежден, и я не знаю, что случилось с кораблем и его экипажем».

– Значит, серые люди могли захватить в плен и ту команду. – Ратти, похоже, пытался вычислить, сколько людей нам предстоит спасти. – А ты знаешь, почему они привели Элетру и другого корпоративщика на борт… к тебе? – Он неопределенно помахал рукой над плечом. – И зачем внедрили в них импланты?

– Я решила, что им просто нравилось мучить людей, – мрачно вставила Амена.

ГИК поколебался, хотя недостаточно долго, чтобы заметили люди.

«Возможно, им нужен был шаттл. Он по-прежнему пришвартован в дополнительном грузовом модуле».

Его колебания могли показаться подозрительными, но ГИК, вполне вероятно, и в самом деле не знал. Хотя и странно, потому что должен был знать. Возможно, проблемы с памятью у него куда серьезнее, чем он уверяет.

«Но мои шаттлы тоже на месте, так что это маловероятно».

Арада подперла подбородок ладонью. Вся ее поза предполагала, что она погрузилась в размышления.

– Перигелий, если все случилось так, как ты описываешь, то когда ты снова подключился к сети, твоего экипажа уже не было?

«Да».

Был в его тоне какой-то неуловимый оттенок. Не привычный сарказм, а напряжение, эхом отразившееся в сети.

Я не отреагировал. ГИК похитил меня и привез сюда, поставил под угрозу жизнь моих людей. Я не собирался ему сочувствовать. Ни за что.

– Есть хоть какой-то шанс вспомнить, что случилось во время их исчезновения? – поинтересовался Ратти, и на его лице отразились сомнения.

«Я еще восстанавливаю поврежденный архив».

– Автостраж может тебе в этом помочь? – спросила Амена словно между прочим, не глядя на меня.

Я скрестил руки на груди и уставился Амене в висок.

ГИК, естественно, отвечать не стал.

Оверс откинулась на спинку стула и неловко поерзала.

– Нужно набросать примерную последовательность событий, когда что случилось.

Не успел я открыть рот и сказать, что у меня есть график, как ГИК объявил:

«Естественно» – и повесил график рядом с экраном конференц-связи. На графике отмечалось время, когда:

1) ГИК впервые прибыл в эту систему через червоточину;

2) когда у ГИКа произошел сбой в памяти;

3) когда он снова включился и обнаружил на борту захватчиков, его экипаж пропал, а на двигателе было установлено инопланетное устройство;

4) когда произошла атака на вспомогательный корабль корпорации;

5) когда ГИКа удалили;

6) когда он снова восстановился через сохраненный архив.

Не считая первого пункта, время всех остальных событий было очень приблизительным, поскольку его внутренние часы были повреждены. И, кстати, он упустил ту часть, когда объявил Целям о том, что я – оружие, которым они могут воспользоваться, и с помощью коммутатора нашел меня и привел их в то место, откуда они напали на нашу базу. Просто невероятно!

– Прежде чем начали происходить всякие странности… в смысле еще бо́льшие странности, Рас рассказывал мне о проекте по восстановлению прав собственности на колонию, – сказала Амена, – но Элетра оборвала его и сменила тему.

Тиаго посмотрел на экран с каютой, в которой Элетра забралась под одеяло.

– Возможно, эти люди… серые люди… – произнес он и покачал головой. – Мы знаем, какие последствия… чудовищные последствия могут возникнуть при контакте с инопланетными реликтами. Не могли ли серые люди быть выходцами из той колонии либо из самой первой? Или корпорации проводили с колонистами генетические манипуляции?

«Неизвестно», – отозвался ГИК таким тоном, как будто ему было совершенно плевать.

Вероятно, так оно и было. Ведь Цели напали на команду ГИКа. Загадка его не интересовала, ему хотелось только вернуть экипаж.

Поскольку больше никто на вопрос не ответил, Ратти наклонился над столом.

– Думаю, корпорации способны сделать что угодно, если это сойдет им с рук. Очевидно, эти серые люди… Как бы их назвать?

– Цели, – ответил я.

Тиаго закатил глаза, а Ратти продолжил:

– Видимо, именно Цели и установили инопланетное устройство на двигатель.

Оверс задумчиво побарабанила пальцами по столу.

– Импланты – явно не инопланетного происхождения. Причем они очень старые. Гораздо старше тридцати семи лет, когда корпорация основала здесь колонию.

– Да, похоже на устаревшие, но еще годные технологии, оставшиеся после первой колонии, докорпоративной эры. – Ратти рассеянно поковырялся в оставшейся на тарелке еде, а потом подвинул ее Араде, чтобы та доела. – Я видел такие интерфейсы с жестким экраном в исторических сериалах.

Амена кивнула и махнула рукой в мою сторону:

– А знаете, они называли червоточину транзитным переходом. Никогда раньше такого не слышала.

Тиаго выглядел заинтригованным:

– Они говорили на стандартном языке?

– Нет, но поначалу шел перевод, а потом прекратился, когда очнулся автостраж и началась бойня, – объяснила Амена.

Поскольку у ГИКа подходящих аудио– и видеозаписей не нашлось, я достал несколько образцов из архива и отправил в общую сеть. Люди слушали с озадаченными лицами. Затем Тиаго мрачно кивнул в ответ на собственные мысли:

– Это смесь как минимум трех языков докорпоративной эры.

– Вполне соответствует их технологиям, – заметила Оверс.

– И многие смертельные случаи после контакта с инопланетными реликтами произошли как раз в докорпоративную эру.

– Что за случаи? – поинтересовалась Арада.

– В архивах «Сохранения» есть подробности только по одному инциденту, – пояснил Тиаго. – Это произошло на спутнике планеты, превращенном в массивную базу операций одного из докорпоративных государств. Свыше семидесяти процентов населения погибло. Остальные выжили только потому, что недавно запущенная централизованная система заперла жилые отсеки и не открывала их до прибытия спасателей. – Он посмотрел на меня. – То есть их спас искусственный интеллект.

Я знаю, что такое централизованная система, Тиаго. Это еще более устаревшая технология, чем система жилмодуля, она отвечает за все, без подчиненных систем. Я никогда с такой не сталкивался и видел ее лишь в исторических сериалах.

Оверс подалась вперед.

– И как погибли люди? Зараженные напали на остальных?

Когда Тиаго вот так умничал, он раздражал меня безмерно.

– Да, – ответил он, – хотя такого рода насилие в ответ на заражение довольно редкое явление. Однако, поскольку подобные инциденты, исторические и современные, были подавлены, мы точно не знаем, что происходило на самом деле.

Ратти кивнул:

– У корпораций повсюду секреты, так что трудно сказать.

– Похоже, они признают только один закон – о запрете на добычу инопланетных останков и ограничениях использования странных синтетиков.

– Но почему инопланетные реликты так действуют на людей? – спросила Амена. – Это намеренно? Может, что-то охраняет это место, инопланетяне не хотят, чтобы кто-нибудь сюда прилетал?

Ратти набрал в грудь воздуха и выдохнул:

– Я так не думаю. Мне кажется, это похоже на то, как если бы инопланетянин, никогда не видевший матрицу терраформирования, случайно прикоснулся к ней и отравился. Это не намеренно. Иногда загрязнение действует на мозг человека, вмешиваясь в его решения, как будто в человеке запускают чуждую программу. И в результате наступает хаос. – Он помахал вилкой. – Так мы считаем, что Цели жили в колонии «Адамантина»? Или они потомки колонии докорпоративной эпохи? Или они прилетели из другой системы?

«Все указывает на то, что они из этой системы», – сказал ГИК.

– У тебя же сбой памяти, откуда ты знаешь, кто был у тебя на борту, а кого не было? Здесь могли побывать сотни корпоративщиков, пираты, колонисты, инопланетяне…

– Автостраж… – начала Арада.

– Вряд ли… – одновременно с ней произнес Ратти.

«Утверждение автостража о том, что я часто лгу, неверное, – сказал ГИК. – Естественно, я не могу открыть некоторые сведения, идущие вразрез с интересами моей команды, если только того не требуют обстоятельства».

Арада кивнула:

– Конечно. Мы понимаем. Но автостраж действует из лучших побуждений, в наших интересах…

«Я требую извинений», – заявил ГИК.

Я показал неприличный жест обеими руками, подняв их к потолку. Знаю, знаю, ГИК не на потолке, но люди продолжали обращаться к потолку, вот я и последовал их примеру.

«Это было лишнее», – сказал ГИК.

– Всем, кто считает, что у искусственного интеллекта не бывает эмоций, стоило бы сейчас находиться в этой комнате, в таком же неудобном положении, – шепнул Ратти Оверс.

И тут ГИК неожиданно ворвался в мою сеть по приватному каналу.

«У меня не было другого выхода. Ты должен понять».

– Я не разговариваю с тобой по сети! – сказал я вслух. – Ты не мой клиент, и ты мне не…

Я больше не мог произнести это слово.

Люди уставились на меня. Хотелось отвернуться к стене, но это выглядело бы так, будто я сдался.

И вдруг у меня появился видеообзор всего корабля. ГИК дал мне доступ к своим камерам.

– Прекрати подлизываться! – огрызнулся я.

– Думаю, ты должен дать автостражу немного времени, – сказала Амена.

Точно, вот это то, что надо.

– Он говорит с тобой по приватному каналу? – спросил я Амену.

– Да, но… – прищурилась она.

– ГИК, прекрати разговаривать с людьми за моей спиной! – завопил я.

Знаете, как бывает, когда люди думают, что совершают логичные поступки, хотя на самом деле действуют совершенно нелогично и подспудно это осознают, но не могут остановиться? Так вот, видимо, такое случается и с автостражами.

Арада встала из-за стола и подняла руки.

– Так, перестаньте. Это контрпродуктивно. Перигелий, прекрати наседать на автостража. Понимаю, ты расстроен из-за команды и потому что тебя стерли, все это было кошмарно и сбивает с толку. Но автостраж тоже расстроен. Криком делу не поможешь.

«Я не кричал», – сказал ГИК.

– Конечно, не кричал, – согласилась Арада тем же рассудительным тоном, каким разговаривали с детьми Фараи и Тано брачные партнеры Мензах. Она оглядела остальных. – Нужно разобраться в ситуации. Перигелий, можешь дать нам доступ к остальным данным о колонии, которые имелись у твоего экипажа? Были бы очень признательны. А пока мы с Оверс начнем собирать информацию по той инопланетной штуковине на двигателе Перигелия и попробуем как можно быстрее починить двигатель для нормального пространства. Ратти и Тиаго, а вы проверьте мертвых Целей и проведите посмертное сканирование. Нам также понадобится перевод их разговоров из записей автостража. Если подтвердится, что они из одной или другой колонии, думаю… В общем, я думаю, тогда мы составим более вразумительный план. Амена, а ты еще раз попытайся разговорить Элетру, может, получится выудить из нее новые сведения. Мне кажется очевидным, что она что-то скрывает, но теперь, узнав об имплантах, может оказаться более разговорчивой. Автостраж, а ты не мог бы выяснить, что привело к первой перезагрузке Перигелия и как Цели попали на борт? Полагаю, все согласны, что нужно всеми силами избежать повторного проникновения на борт загадочных налетчиков. Перигелий, план кажется тебе разумным?

«Пока да», – отозвался ГИК.

10

Ну что ж, отлично.

Люди начали расходиться, Арада и Оверс направились к инженерному отсеку, Ратти вернулся в медицинский, чтобы подготовить патологоанатомический аппарат. Амена помогла Тиаго убрать со стола металлические подносы. Тиаго тронул ее за плечо.

– Ты уверена, что хочешь разговаривать с корпоративщицей?

– Все нормально, дядя. – Она раздраженно дернула плечами. – Вряд ли Элетра на меня вдруг набросится. Она же знает, что автостраж поблизости. И ГИК. – Амена виновато покосилась на меня. – Он сказал, что я могу называть его ГИКом.

Ну еще бы. Я почувствовал, как мои зубы начинают крошиться, так я их стиснул.

Тиаго сжал плечо Амены.

– Просто будь осторожна.

– Конечно, – сказала Амена уже по пути к ближайшему дезинфектору. – Возьму для нее новую одежду – будет предлог там появиться.

Тиаго посмотрел на меня, и я уставился в стену.

– Хочу поблагодарить тебя за все, что сделал для Амены, – сказал он.

Мне показалось, что он произнес это нехотя, но, возможно, я просто был в ужасном настроении. Не знаю, понятия не имею, поэтому и не ответил.

Амена вышла из дезинфектора с кипой одежды, и я проводил ее по коридору к каюте Элетры. Судя по камере ГИКа, Элетра вставала, чтобы принести еще один стакан с водой из ванной, так что было как раз подходящее время принести ей одежду.

И тут ГИК создал со мной приватный канал и заговорил:

«Мне не нужна твоя помощь».

«А когда ты меня похищал, то думал по-другому», – ответил я.

«Ну, то есть тебе необязательно говорить со мной, если не хочешь».

Ну и ладно, мне плевать.

«Так тебе нужна помощь или нет, чтоб тебе провалиться?»

ГИК сбросил мне свой архив, и я тут же утонул в море данных, состоявших из ежесекундных проверок статуса. К счастью, я уже привык разгребать тонны дерьма из собранных Компанией данных и знал, как с этим справиться. Я начал с выяснения, как выглядит дыра в архиве воспоминаний. По моему предположению, это огромный перерыв в поступающих отчетах от вспомогательных систем вроде жизнеобеспечения, навигации и так далее. Но все оказалось не так-то просто, потому что в случае ГИКа это не понятные записи от связанных систем, а скорее данные сенсоров, которые можно получить, прикасаясь к чему-то пальцами. Гораздо сложнее разобраться, чем с моим архивом. Но как только я понял, что искать, то быстро составил запрос.

Я остановился в коридоре и отпустил Амену дальше к каюте. Мне не хотелось показываться на глаза Элетре или дать ей понять, что я где-то поблизости, это может помешать Амене ее разговорить. Амена дошла до люка и отправила Элетре сообщение по сети:

«Привет, принесла тебе кое-какую одежду. Можно войти?»

Пока Элетра открывала люк через сетевой интерфейс и копалась в одежде, с помощью камер я проверил остальных. Арада и Оверс остановились в коридоре к инженерному модулю. Арада обняла Оверс, а та поцеловала ее и прошептала в ухо:

– У тебя получится, малыш. Ты же как стена.

– Шаткая стена, – пробормотала Арада.

Вот из-за этой шаткости я и доверял Араде. Слишком самоуверенные люди, не желающие никого слушать, пугают меня до чертиков.

Арада сделала шаг назад и улыбнулась:

– Ладно, за работу.

ГИК уже развернул медицинскую каталку и методично прочесывал корабль, собирая мертвых и растерзанных Целей. Теперь каталка въехала в медотсек к Ратти, за ней вошел Тиаго. Тела были покрыты запекшейся кровью.

– М-да, не очень-то веселое задание, – пробормотал Ратти.

– Угу, – мрачно согласился Тиаго. – Надену костюм биозащиты.

ГИК добавил в список необходимых действий: «Починить и активировать дроны. Собрать вражеские дроны для осмотра и уничтожения».

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Амена Элетру.

– Лучше. – Элетра сложила куртку на коленях. – Я понимаю, о чем ты хочешь спросить, но мы не знали, что в нас вставили импланты. Я ничего об этом не помню.

«Любопытно», – заметил ГИК.

Уверяю, я по-прежнему злился на него. Но все-таки это и впрямь было любопытно.

«Потому что у тебя провал в архиве памяти?» – спросил я.

«Да. Конечно, не по той же причине, но подход одинаковый. Взять пленных, нарушить их память».

Ненавижу, когда ГИК прав. Но подход и в самом деле был одинаковый, и нам очень нужно было узнать, воспользовались ли Цели для этих нарушений памяти инопланетными технологиями.

«Смесь устаревших человеческих технологий и инопланетных может означать, что тупые люди докорпоративной эры основали колонию в запретном месте с инопланетными останками», – сказал я.

«Необязательно, – возразил ГИК и, прежде чем я успел с ним поспорить, добавил: – Возможно, они просто недостаточно исследовали планету».

Стандарты доказательной базы ГИКа гораздо строже, чем у людей. Он всегда стремится получить четкие доказательства, прежде чем строить планы. Да, это раздражает.

«Теоретически возможно, что, когда прибыли колонисты корпорации, на планете еще существовали остатки прежней колонии, – сказал ГИК. – Однако в таком случае странно, что поздние колонисты сохранили устаревшие технологии».

Мне не хотелось этого признавать, но и тут ГИК не ошибся. Эта технология не была бесполезной, но я снес вражескую командную систему с помощью атаки, взятой, в сущности, из древней истории. Ведь узнал я о таком способе из исторических сериалов. Значит, известные факты таковы: до корпоративной колонии на планете уже были люди. И в какой-то момент кто-то обнаружил инопланетные реликты.

ГИК создал в сети график (да, еще один), названный «Первоначальные предположения Перигелия и автостража», и отправил его всем, кроме Элетры. Отправная точка обозначалась так:

Факт № 1. На месте докорпоративной колонии основана колония Корпоративного кольца.

Вопросы: Присутствовали там инопланетные реликты? Если да, они находились на планете изначально или завезены позже? Была ли докорпоративная колония основана из-за присутствия инопланетных реликтов? Была ли корпоративная колония основана из-за присутствия инопланетных реликтов?

Все люди застыли, чтобы прочитать. Амена слушала болтовню Элетры о ее семье и покашляла, чтобы та не заметила ее рассеянность. Семья Элетры подписала наследуемый договор с «Бариш-Эстранцей» и пыталась набрать достаточный рабочий кредит доверия, чтобы Элетра с ее братьями и сестрами прошли подготовку на руководящие должности. Я уже достаточно изучил Амену и понимал, что под ее вежливым интересом на самом деле скрывается жгучее любопытство.

Мои запросы о статусе ГИКа начали приносить результаты, и я отрубил все остальное, чтобы их проверить.

Хм…

ГИК сказал, что после первой принудительной перезагрузки его команда исчезла и появились Цели. Затем произошло второе отключение, когда его стерла вражеская командная система. Так когда же вражеская командная система загрузилась в системы ГИКа? Можно предположить, что именно ее внедрение в системы ГИКа и привело к первому отключению.

Вот только пробелов в записях было больше.

Жаль, что здесь нет Пин-Ли. И, как бы ни было неприятно это признавать, я сожалел и об отсутствии Гуратина. Оба были аналитиками, и хотя я их превосхожу, по крайней мере, я мог бы поделиться с ними увиденным.

«Взгляни на это», – сказал я ГИКу.

ГИКа я тоже хорошо знал и понимал, что он делает много всего одновременно: помогает Араде и Оверс собирать результаты сканирования инопланетного артефакта на двигателе; готовит патологоанатомический аппарат медсистемы для Ратти; работает над переводом языка Целей вместе с Тиаго; запускает и налаживает поврежденные двигатели и вдобавок присматривает за всеми другими процессами. Однако я вдруг получил 86,3 процента его внимания. А для ГИКа это много.

Я просмотрел результаты запроса. Человек в такой ситуации сказал бы: «Не может такого быть!»

«Занятно», – сказал ГИК.

Мне нужно было синхронизировать все это с основными событиями. Я искал реперные точки типа входа в червоточину и изменения курса, чтобы понять, как они отражаются на данных статуса ГИКа. ГИК показал мне несколько примеров, и я запустил еще один запрос.

Тем временем Амена осторожно подбиралась к теме колонии.

– Слушай, я знаю, что ты не хочешь откровенничать насчет того, что… твое начальство из корпорации заставляло вас делать, – медленно произнесла она с серьезным выражением лица, – но нам обязательно нужно больше узнать о потерянной колонии.

Элетра прикусила губу:

– Это конфиденциальная информация.

Да ладно.

«Точно не знаю, что она под этим подразумевает, – передала по приватному каналу Амена. – Информация кому-то принадлежит?»

«Да, – ответил я. – Она боится наказания от корпорации. И правильно делает, потому что это страшнее, чем попасть в плен к Целям».

– Понимаю, но Цели… те серые люди, они ведь снова могут появиться, – сказала Амена. – Тем более что никто не знает, как они изначально попали на корабль и что произошло с командой. – Она беспомощно всплеснула руками. – Что бы с ними ни случилось, это может произойти и с нами. И чем дольше мы здесь торчим, тем это вероятнее».

Элетра положила руку себе на плечо, словно пыталась дотянуться до отсутствующего импланта.

– Я думала, те люди и были экипажем.

«Скажи ей, что так оно и есть», – буркнул ГИК.

Амена с готовностью кивнула.

– Да, конечно, но мы… Когда Цели захватили корабль, пропало несколько членов экипажа.

Элетра еще сильнее нахмурилась:

– А почему мы не можем покинуть эту систему?

– Двигатели для нормального пространства еще не работают. Но даже если мы доберемся до червоточины, корабль нас не выпустит. Ты же его слышала. Он запрограммирован на то, чтобы не улетать без своего экипажа, остального экипажа. А он злобный и настроен очень решительно.

«Прости, ГИК», – сказала Амена по сети.

«Извинения приняты», – отозвался ГИК. Я почувствовал, что его внимание смещается. И представил, как он бесцельно пялится на меня. Пусть пялится, я-то уж точно не собираюсь извиняться.

– Кое-что мы уже выяснили, – добавила Амена. – Например, что в докорпоративной колонии были инопланетные останки.

Мы с ГИКом заткнулись, безмерно удивившись, и стали ждать, подействует ли это.

– Вот как. – Элетра ненадолго притихла. – Мы с Расом… Мы оба – специалисты по окружающей среде. Нам сказали, что колония основана на месте более ранней колонии, вероятно, корабля с погруженной в анабиоз командой. Это место обнаружили около сорока лет назад, и компания «Адамантин» еще раз основала колонию, сохранив координаты в тайне. Потом компания попала под враждебное поглощение, и ее базы данных были уничтожены. – Амена выглядела озадаченной, и приободренная Элетра продолжила: – Вероятно, кто-то пытался заставить новое руководство заплатить за коды доступа к данным. Но это плохая идея. Коды можно получить и у захваченных активов. А таким шантажом можно только настроить новое руководство против себя.

Амена часто заморгала, явно пытаясь контролировать выражение лица. Я тоже когда-то пробовал этот способ, но ничего хорошего не вышло.

«Когда она сказала про захваченные активы, она ведь говорила про сотрудников, да? Про людей?» – спросила Амена по сети.

«Верно», – подтвердил ГИК.

– В общем, – продолжила Элетра, – то ли архив удалось спасти, то ли «Бариш-Эстранца» позже все-таки его купила, но данные сумели восстановить, и сюда отправили корабль, чтобы предъявить права собственности на колонию. – Она поколебалась. – Ходили слухи относительно инопланетных реликтов. Видимо, о них упоминалось в восстановленных данных. Но это могли быть только слухи.

– И как «Бариш-Эстранца» собиралась поступить с инопланетными реликтами, если их обнаружат? – поинтересовалась Амена. – Для обращения с ними нужна специальная лицензия, даже в Корпоративном кольце, верно?

– Это выше уровня моей компетенции. – Элетра нервно потеребила затылок.

Считается, что по физическим реакциям можно определить, когда люди говорят правду, а когда лгут или тайно замышляют убить всю исследовательскую группу, и порой действительно можно. Но иногда химические вещества в человеческом мозгу возбуждают людей без всякой видимой причины или из-за физических проблем, вроде неполадок в пищеварительном тракте. Однако сканирование Элетры показало, что при упоминании имплантов она испытывает стресс на физическом уровне.

– А что за импланты в нас были? Они из странных синтетиков? Твоя коллега разобрала один имплант.

Я достал из канала Оверс предварительный отчет, содержащий в основном необработанные данные сканирования. У нее не было времени их подписать.

– Нет, она сказала, что это простое устройство.

Амена прикусила губу, пытаясь сделать вид, что размышляет, а не читает сеть. ГИК составил отчет и отметил, что импланты не содержат инопланетных компонентов, но могут быть использованы в качестве скрытого передатчика. Он добавил в список заданий пометку «изучить все технологии Целей» и добавил в график «Первоначальные предположения Перигелия и автостража» строчку:

2. Примитивные человеческие технологии приспособлены для работы с инопланетными источниками энергии или странными синтетиками.

– Но она думает, что они могут быть связаны с инопланетными технологиями.

Элетра понурила плечи. Выглядела она так, словно ее сейчас стошнит.

Я получил данные по запросам об отключениях ГИКа и начал сравнивать их с пробелами, которые уже нашел.

И тут наткнулся на первый кошмар.

«ГИК», – сказал я.

ГИК заглянул в мой отчет.

Его шок длился меньше 0,1 секунды, но субъективно казался гораздо более долгим. А потом ГИК сделал то, что мне следовало сделать с самого начала, и заговорил с Аменой по приватному каналу:

«Амена, уходи из каюты».

«Сейчас же, Амена, – добавил я. – Там опасно».

Амена встрепенулась, но сумела сдержаться, только задумчиво прищурилась и запустила руку в волосы. Выглядела она скорее как человек, забывший что-то сделать, нежели тот, кого предупредили об опасности.

– Ой, дядя зовет меня по сети. – Она вскочила на ноги и попятилась к люку. – Навещу тебя позже.

Элетра устало кивнула.

Амена опустила люк и подбежала по коридору ко мне.

– В чем дело? – прошептала она.

Я взял ее под руку и отвел за угол. Мои органические части затопил адреналин, мне было неуютно и холодно. В Амену никак не могли вставить имплант, она всегда находилась на виду у меня или ГИКа, но я все равно ее просканировал.

– ГИК встретился с кораблями «Бариш-Эстранцы» до своего первого принудительного отключения, – объяснил я. – Нападение и похищение его экипажа шло оттуда.

Амена вытаращила глаза:

– Ну и дела.

* * *

Мы опять устроили совещание, на этот раз по сети, и снова отрезали канал Элетры. Теперь ГИК позволил мне передать видеосигнал, но я был слишком зол, чтобы этому порадоваться.

Арада и Оверс по-прежнему находились в инженерном отсеке, а Ратти и Тиаго – в медицинском. Мы с Аменой уселись у люка в камбуз, чтобы я находился поблизости, если Элетра решит что-нибудь предпринять. Пока что она лежала на койке, как человек, приходящий в себя после травмы. Вполне возможно, так оно и было, хотя некоторые факты указывали, что это не так. Амена нервно поедала имитацию овощного рагу из найденного в камбузе контейнера. Она попросила меня включить ее в совещание, но пометить ее канал как закрытый.

– Если дашь мне задание, я его выполню, – сказала она, – но столько всего случилось, что мне просто нужно немного передохнуть.

Тиаго поинтересовался, где Амена, и я ответил, что она в туалете. Амена сердито покосилась на меня.

«Я тебе не секретарь, Амена, если тебе нужна какая-нибудь более гладкая ложь, придумай сама», – сказал я ей по сети.

Я переделал график событий в понятный для людей и дополненных людей формат и запустил его в сеть. На графике указывалось, что прибытие ГИКа в эту систему через червоточину было последним его достоверным воспоминанием. После этого все основывалось на реконструкции данных его статуса. График выглядел так:

1. ГИК прибывает в данную систему.

2. ГИК получает сигнал бедствия с подписью корпорации «Бариш-Эстранца». Сенсоры показывают один контакт, исследовательский корабль. И ни следа второго, вспомогательного, на котором, по их словам, находились Рас и Элетра, когда их атаковали. В сигнале бедствия запрашивали медицинскую помощь.

3. ГИК пришвартовывает шаттл «Бариш-Эстранцы» в свой модульный шлюз.

4. Начинаются точно не доказанные, но скверные события.

5. Корабль «Бариш-Эстранцы» пришвартовывается к модульному шлюзу ГИКа, вероятно, чтобы забрать команду ГИКа в плен и оставить на борту Целей, если те уже не высадились с шаттла. Я собирался взглянуть на шаттл через камеры ГИКа и обыскать его, это стояло следующим пунктом в моем плане.

6. ГИК покидает систему через червоточину.

7. ГИК появляется из червоточины около станции «Сохранения», всего через три часа полета, что совершенно немыслимо, а значит, в это время его двигателями уже управляло инопланетное устройство.

8. Переговорив со станцией «Сохранения», ГИК уходит в режим ожидания на пять корабельных циклов. Затем нападает на наш модуль, когда тот входит в систему, несколько раз стреляет и значительно промахивается из-за сбоя в прицеле его оружейной системы.

Не могу сказать, когда именно в системы ГИКа была загружена вражеская командная система, но явно до того, поскольку обновления данных статуса показали краткую, но упорную битву за оружие. Экипаж ГИКа взяли в заложники, но команда не желала убивать наших исследователей, даже когда узнала, что на борту я. Вражеская командная система, видимо, вычислила, кто каждый раз сбивает прицел, потому что именно тогда и удалила ГИКа, что отразилось в отчетах о статусе сейсмическим событием гигантского масштаба.

Через камеры ГИКа я видел, как остальные переваривают полученную информацию со все более озадаченными выражениями лиц.

– Так, значит, на самом деле по корпоративному кораблю не стреляли, хотя Перигелий об этом помнит? – сказала Оверс.

ГИК не ответил. Думаю, он расстроился. Я тоже расстроился, но кто-то же должен вести себя по-взрослому. Хотя для меня привычнее, когда роль взрослого играет ГИК.

– Судя по данным навигации, сенсоров и отчетов о статусе, которые я просмотрел, из орудия не стреляли, пока ГИК не вошел в пространство «Сохранения». И в архиве нет видео или данных внешних сенсоров о стыковке с исследовательским кораблем «Бариш-Эстранцы», как и о прибытии шаттла с Элетрой и Расом. – Мне не хотелось произносить это вслух, но пришлось. – Почти сразу после первого контакта с исследовательским кораблем и его шаттлом ГИК был взломан. Сначала несколько секторов его памяти изъяли, а потом подменили.

Люди притихли, обдумывая новую информацию.

– Бедняга ГИК, – сказал наконец Ратти. – Простите, бедняга Перигелий.

Арада поморщилась и кивнула:

– Все это так тревожно. Видимо, первым в систему прибыл корабль «Бариш-Эстранцы», и его тут же атаковали. Захватили? Наши «друзья», Цели. Но если корабль снабжения в самом деле существовал, то где же он?

Оверс нахмурилась:

– Вероятно, уничтожен. Следует предположить, что команду Перигелия держат в плену на исследовательском корабле.

– А он вооружен? – обеспокоенно поинтересовался Ратти. – Терпеть не могу, когда в меня стреляют.

ГИК снова не отозвался.

– Вполне возможно, – сказал я. – Вполне возможно.

Для возвращения прав собственности на необитаемую систему «Бариш-Эстранца» наверняка оплатила лицензию на вооруженный корабль.

Тиаго расхаживал перед медплатформой, скрестив руки на груди.

– Мы с Перигелием перевели разговоры, которые записал автостраж, и они… как минимум озадачивают. Цели… И кстати, пора найти для них какое-то другое название… Так вот, они говорили о том, что нужно завершить задание, но не упоминали, в чем оно, собственно, состоит.

– И у всех импланты, как у Элетры, – добавил Ратти.

Остальные люди, похоже, не знали, что думать по этому поводу. Я тоже не знал.

– Но ты можешь сказать, есть ли в Целях какие-либо инопланетные материалы?

– Сканирование не показало ничего похожего на известные странные синтетики или органические инопланетные останки. – Ратти посмотрел на Тиаго, чтобы тот подтвердил его слова. – Однако вероятность все равно остается.

– Статистические данные указывают, что есть много еще не обнаруженных мест с инопланетными останками, – сказал Тиаго, – а к иным не сумели подойти достаточно близко, чтобы проанализировать материалы и компоненты. А сканирование показало следы неустановленных элементов в телах Целей. Мы не сумеем определить, естественного ли они происхождения или это странные синтетики, пока не получим данные с планеты для сравнения.

Ратти помахал рукой и отправил в сеть данные сканирования, чтобы посмотрели остальные.

– А на их костюмах был проштампован фабричный код. Я не сумел его расшифровать, его нет в базе данных Перигелия, хотя, возможно, это из-за проблем с архивом его памяти или из-за перезагрузок. Однако подозреваю, что эти костюмы были в поставках для первой или второй колонии, либо изначальной, либо основанной корпорацией «Адамантин».

– Наверняка мы знаем одно, – сказал Тиаго. – Внешность Целей была изменена. Мы не знаем, сделали они это сами или это произошло в результате случайного контакта с опасными инопланетными реликтами. Если бы все они не были мертвы, можно было бы их спросить.

Ага, это камень в мой огород.

– Если бы все они не были мертвы, то попытались бы убить нас или внедрить в нас импланты, – проворчала Амена, по-прежнему находясь вне сети, и продолжила хрустеть овощной смесью.

– И что теперь с Элетрой? – развела руками Оверс. – Она со своим приятелем ждала, что автостраж и Амена их спасут? Или их внедрили в качестве соглядатаев?

– Мне кажется, это слишком натянутое предположение, – в раздумьях нахмурилась Арада. – Цели не имели представления, что автостраж способен захватить контроль над кораблем, когда окажется на борту. Они думали, что найдут оружие, а не личность, так зачем устраивать такую сложную ловушку со шпионами?

Оверс раздраженно поерзала:

– Да, это так.

Она выглядела усталой. Я начал подозревать, что напрасно затеял совещание, когда мозг у людей и так работает на пределе.

– Думаю, Элетра говорила правду о том, что ее память изменили, – добавил Ратти, – в точности так же, как и у Перигелия.

– Ты просто предпочитаешь видеть во всех лучшее, – с легкой иронией произнесла Оверс.

Ратти фыркнул:

– Нет, это в привычке у Тиаго. Я оптимист, но реалист.

Тиаго, похоже, слегка оскорбился.

– Нет, это я такая, – поправила Арада, улыбнувшись Оверс. – Это я оптимистка.

– Мы знаем, солнышко, – сжала ее плечо Оверс.

– Амена, ты снова в сети? – спросил Тиаго. – А ты что думаешь об Элетре? Считаешь, что она сказала правду и в самом деле ничего не помнит?

Амена, похоже, удивилась, что ее мнением интересуются, но проглотила остатки еды и сказала по общей сети:

«Сначала я думала именно так. Они так тряслись над конфиденциальной информацией, боялись, что попадут в беду, и мне это казалось подлинным. А сейчас… Она не выглядит по-настоящему напуганной. Она встревожена, пытается придумать объяснения. Либо она лжет, либо что-то вмешалось в ее мозг, она не знает, что случилось, и боится в этом признаться».

Арада подняла глаза к потолку:

– Перигелий, можешь еще что-нибудь добавить? Что, по-твоему, случилось?

ГИК молчал, и это начало меня беспокоить. ГИКу нравится высказывать свое мнение, и это еще мягко сказано, обычно он выдает свое мнение по любому поводу, хотите вы того или нет. Начинало уже казаться странным, почему ГИК до сих пор не сообщил людям, что они упустили нечто очевидное или смотрят на задачу с неправильного угла.

Он все не отвечал.

– ГИК сейчас пытается разобраться в своих логах, – сказал я. – Он может на некоторое время оказаться вне доступа.

Амена с подозрением сощурилась.

– Это правда? – прошептала она.

Я сделал жест, который, как надеялся, она прочтет как «Пожалуйста, не говори никому, что я солгал».

– Спасибо, автостраж, – сказала Арада и провела пальцами по коротким волосам, словно пытаясь собраться с мыслями. Вот в чем проблема: людям нужно отдохнуть или поспать, иначе их способность принимать решения будет даже хуже, чем обычно. – Итак, это все равно не меняет наши цели, – продолжила она. – Нам по-прежнему нужно найти экипаж ГИКа, но теперь мы, по крайней мере, знаем, что первым делом нужно отследить исследовательский корабль.

Я надеялся, что ГИК это прокомментирует, пусть даже чем-то вроде «или нет», но он молчал.

Тиаго выглядел задумчивым, и я старался не принимать это как дурной знак.

– Арада, – сказал он, – я хочу вернуть Элетру в медотсек для тщательного неврологического сканирования. А еще это даст мне возможность самому с ней поговорить. Я просмотрю отчет Амены, тогда посмотрим, может, мы получим какую-то дополнительную информацию.

– Хорошая мысль, – одобрила Арада. – Если отбросить оптимизм, нам нужно узнать, лжет ли она, замыслив какую-то пакость, или в самом деле думает, что говорит правду. Давайте попробуем получить максимум данных о том, что произошло до того… до того, как случился кошмар.

Я установил приватное соединение с Арадой и сказал ей:

«Вам всем нужно отдохнуть».

Арада задумалась, а потом поморщилась и потерла виски.

«Пожалуй, ты прав. Я поговорю с остальными».

Я поставил видеотрансляцию на паузу. Амена выскребла остатки овощной смеси из контейнера и спросила:

– ГИК и правда над чем-то работает?

– Конечно, – ответил я. Она пристально уставилась на меня. – Наверное.

Я установил канал связи только для нас троих – меня, Амены и ГИКа – и отправил сообщение:

«ГИК, отзовись. Ты напугал Амену. – Ох, придется быть честным, иначе не поможет. – И меня ты тоже напугал», – добавил я.

Я испытал облегчение, когда ГИК ответил:

«Я продолжаю ремонт двигателя для нормального пространства и просматриваю данные сканирования дальнего космоса, чтобы определить возможные пути для поиска корпоративного корабля».

– У тебя все в порядке? – спросила Амена.

«Нет», – ответил ГИК.

Я не ожидал, что ГИК в этом признается. На самом деле не ожидал. Ничего хорошего это не предвещало.

Амена вздохнула, заметно напряглась и кивнула:

– Да, я это вижу. Но сейчас положение не хуже, чем было, прежде чем вы двое во всем разобрались. Вообще-то даже лучше, потому что теперь мы помогаем вам выяснить, что именно случилось. А всегда лучше иметь как можно больше информации, прежде чем действовать. – Она покосилась на меня. – Так говорит моя вторая мама.

ГИК запросил у меня приватное соединение, и я позволил его установить.

«Моя команда, – сказал он. – А что, если она не покидала корабль?»

Я понимал, о чем он.

«ГИК, – сказал я, – нет никаких признаков, что на борту убили или покалечили людей. Я проверял. Первым делом проверил, когда осматривал жилой отсек. Ничего такого не было. А ты провел полное сканирование. Цели устроили кавардак в нескольких каютах и оставили там горы мусора и собственные жидкости, они явно не стали бы убирать за собой после… – Я колебался, но посчитал, что должен быть абсолютно честным с ГИКом. – Они не стали бы убирать за собой после массового убийства. А я видел массовые убийства, ГИК, после них остается жуткое месиво».

Он не ответил, но я чувствовал, что он слушает.

«Как только мы починим твои дроны, – продолжил я, – то отправим их еще раз проверить наличие биоследов, но вряд ли мы что-либо обнаружим. Что бы ни случилось, твои люди были целы и невредимы, когда покидали корабль».

«Не значит ли это, что они покинули его добровольно?» – спросил ГИК.

Над этим следовало поразмыслить. Применив все возможные методы ГИКа, как он и сделал бы, не будь эмоционально сломлен, просмотрев все поддающиеся проверке данные, мы все равно не узнали бы, похитили команду или она покинула корабль по своей воле, а то и сбежала. Поскольку два шаттла ГИКа стояли на своих местах, мы точно знали, что экипаж покинул корабль не в них.

А может, экипаж пытался удрать, но его выбросили в открытый космос. Я не собирался этого упоминать, потому что ГИК и сам знал о существовании такой вероятности. Но он мог исключить ее из рассмотрения, зная, что в противном случае не сумел бы нормально функционировать. А пока что и не было смысла рассматривать этот вариант. Нужно продолжать поиски, пока мы не найдем ответа. А если ответ будет таким… Тогда разберемся с этим после.

«Нужно провести полную инвентаризацию, – сказал я, – в особенности в хранилище ручного оружия. Если экипажу пришлось тебя покинуть, когда Цели взломали твои системы, твои люди могли силой захватить исследовательский корабль».

Пауза длилась долго, целых 3,4 секунды.

«Согласен», – наконец ответил ГИК.

И тут до меня дошло, что ГИК находится в отчаянии и страхе с тех самых пор, когда появился исследовательский корабль «Бариш-Эстранцы» и сделал то, что сделал. ГИК обманным путем заставил захватчиков похитить меня не потому, что у него была какая-то продуманная стратегия, а просто потому, что нуждался во мне.

Ненавижу эмоции.

«Прости за то, что назвал тебя гнидой», – сказал я ГИКу по приватному каналу.

«Прости за то, что похитил тебя и причинил сопутствующий ущерб твоим клиентам».

Амена наблюдала за мной, сведя брови вместе.

– Ты что, разговариваешь с ГИКом?

– Да.

Теперь мне пришлось отвернуться к стене.

– Вы опять ссоритесь или уже помирились? – забеспокоилась Амена. – Потому что со стороны не отличить.

«Мы помирились», – ответил ГИК.

– Вот и хорошо, – с облегчением сказала Амена. – Отлично. Так что у нас дальше по плану?

* * *

Я пошел обыскивать транспортный шаттл «Бариш-Эстранцы». Я не рассчитывал там что-либо найти, но эта задача стояла в списке, так почему бы нет.

ГИК оповестил Араду, что параллельно с работой над двигателями он готовит группу зондов на случай, если придется искать колонию на планете. Я-то надеялся, что до этого не дойдет. Не люблю я планеты.

Зонды – это как дроны, только для космоса. В принципе это сканеры, облетающие планету, чтобы собрать данные об экологической обстановке и заснять рельеф местности, а кроме того, они ищут сигналы коммутаторов, возможные источники энергии и существ, которые могут нас убить. Такие исследования моя бывшая Компания проводила с помощью спутников, прежде чем заключить договор о страховке исследователей недавно открытой планеты. Правда, спутники Компании картографировали всю планету, а зонды будут искать в тех местах, где может находиться экипаж ГИКа. Это дорогостоящая техника, обычно исследовательские группы ими не располагают. На Араду зонды произвели впечатление.

Компания не сдает в аренду зонды не только из-за стоимости. С ними исследование планеты становится безопаснее и точнее, а потому не требуются услуги страховых компаний, дорогостоящее оборудование и дорогая страховка.

Я следил за разговором Тиаго и Элетры, пока ее сканировала медплатформа. Оверс в ремонтном отсеке собирала дрона-ремонтника, которого я обнаружил в инженерном, чтобы тот приступил к починке остальных сломанных дронов. Арада просматривала сканы инопланетного артефакта с двигателя, но его остатки были смяты и расплавлены, так что данные ничего не стоили. Как отметила Оверс, хранить эту штуку все равно противозаконно, так что лучше ее полностью расплавить, однако кое-что на двигателе все-таки осталось, и можно было соскрести. Ратти запустил по коридору биоочиститель и собирал останки мертвых Целей.

Амена последовала за мной к шаттлу, слегка приволакивая ноги. Ей точно нужно поспать. Арада так ничего и не сказала по этому поводу, и потому я записал в плане общих действий: «Людям нужно отдохнуть». Ратти заметил это и пробормотал:

– Да-да, уже скоро.

Я быстро осмотрел оба шаттла ГИКа, убедившись, что они пусты и внутри ничего не изменилось. Шаттл «Бариш-Эстранцы» стоял в том же швартовочном модуле, у швартового шлюза, к которому присоединялся кишкой. ГИК сказал, что внутри шаттла никого нет, как нет и бота-пилота, но я попросил Амену задержаться в коридоре вместе с дронами, пока я не войду в шаттл. Люк был задраен, но без кодового замка, что было объяснимо, если Элетра и Рас говорили правду, будто их схватили, когда они пытались сбежать из обреченного корабля. Теперь-то мы были уверены, что это не так, но кто знал?

ГИК отрезал шаттл от сети. Я осторожно прикоснулся к замку. Учитывая, что бортовые системы были неактивны, я не ждал внезапного появления инопланетного вируса или чего-то в этом духе, который меня заразит, но факт оставался фактом – несмотря на все меры предосторожности, с ГИКом что-то произошло, и инопланетный вирус был в списке вероятных причин. Я по-прежнему не замечал никакой сетевой активности, а потому засучил рукав и включил излучатель, расплавив импульсом замок. Люк открылся, изнутри потянуло спертым воздухом. Но водорослями или питательным субстратом, как от Целей, не пахло. Вообще-то несло оттуда грязными носками, как обычно от людей. Но все же отсутствие доказательств – еще не доказательство отсутствия. Или отсутствия в прошлом. В общем, вы поняли.

Я запустил сканирование, убедился, что внутри нет активного оружия и ничто не движется, и вошел.

В такой модели шаттла я прежде не бывал, но конфигурация оказалась похожей на стандартный транспортный шаттл. Маленький, рассчитан максимум на десять человек, без кают и с раскладным туалетом у переборки. Фу! Индивидуальные кресла были расставлены по спирали в главном отсеке, чтобы раскручивались при посадке и выпускали каждого пассажира по отдельности. Шаттл явно был предназначен для коротких полетов между кораблями или от корабля к станции. В рубке имелось кресло для пилота, рядом с отсутствующей в данный момент консолью бота-пилота. Обивка поношенная и драная. Единственный отсек для пассажиров оказался довольно чистым, но на панелях остались царапины. Всего 0,01 % вероятности, что шаттл создан инопланетным разумом в качестве ловушки. Ну ладно, это была всего лишь теория.

«Там пусто? – спросила Амена по нашей частной сети. – Есть что-нибудь необычное? Я могу войти?»

«Да, подходи к люку, но не дальше».

Я приступил к поиску физических улик. Нужно проверить все грузовые отсеки – везде, где можно что-то спрятать. На кожухе двигателя стояла фабричная пломба после последней проверки, так что, вероятно, его не заразили нелегальной инопланетной технологией. В любом случае придется взломать пломбу и осмотреть двигатель, просто для уверенности. Мне также потребуются логи, но их можно получить через дисплей. Даже с выключенной операционной системой я не хотел рисковать.

Амена подошла к люку и заглянула внутрь.

– Если тебе что-нибудь понадобится, только скажи.

Я отправил по сети согласие.

Семь минут и сорок секунд Амена смотрела, как я провожу обыск, а потом сказала:

– Можно задать вопрос?

Я никогда не понимал, как на такое отвечать. Поддаться первому желанию и ответить «нет» или смириться с неизбежным?

– Он соответствует требованиям контракта? – спросил я.

Послышался глубокий шумный вздох:

– Я просто хочу кое в чем разобраться.

И тогда я перешел к неизбежному:

– Спрашивай.

Она задумалась:

– В общем… Моя вторая мама действительно не просила тебя разорвать мои отношения с Марном?

Я уже отвечал на этот вопрос, когда это случилось. Я мог бы разозлиться за то, что она снова задает тот же вопрос, но должен признать – я часто лгу.

– Я тебе не соврал. Она ничего не знала, пока ты сама не сказала ей.

Я завершил обыск рубки и вызвал ГИКа. Он создал экран без подключения к общей сети, чтобы ничто опасное из систем шаттла не проникло в ГИКа, меня или куда-либо еще.

На этом вопросы Амены не кончились.

– Тогда почему ты это сделал? Ты же был… Ты не обязан обо мне заботиться. В то время ты едва меня знал.

Почему ГИКу так нравятся подростки? Они ужасно утомительны.

– У меня были данные всех членов семьи доктора Мензах и их знакомых. Марн вызвал у меня беспокойство, потому что после инцидента с «СерКриз» я провожу оценку угроз для всех людей и дополненных людей, пытающихся приблизиться или создать новые отношения с доктором Мензах, членами ее семьи и другими родственниками. Я посчитал Марна угрозой для тебя.

Пока Амена над этим размышляла, я соединил консоль с выделенным экраном. Потом запустил на экран необработанные логи шаттла, отфильтровав всю нетекстовую информацию. Записал видео, чтобы потом конвертировать его обратно в базу данных и просмотреть тщательнее. Таким путем мы извлечем данные из логов, не запустив код, который они могут скрывать. Конечно, некоторые визуальные элементы тоже способны доставить мне неприятности, но их я могу экранировать, да и вообще шанс, что файлы логов защитили от визуального просмотра автостражем, явно ниже пяти процентов. Знаю, знаю, я параноик, но именно поэтому до сих пор избегал расчленения на запчасти.

– Наверное, если бы он не был таким… – медленно выговорила Амена. – Он бы решил объясниться, а не сбежал, отказавшись со мной говорить.

Если потенциальная угроза сбежала и решила больше не встречаться с Аменой, это превосходный результат. Но я был уверен, что Амене не захочется это услышать.

– Я считала его милым. Я не… Знаю, тогда я сказала, будто знаю, что делаю, но на самом деле у меня не очень-то получается знакомиться с новыми людьми.

Я много раз оценивал угрозы со стороны знакомых Ратти, который завязывал отношения со множеством людей и дополненных людей всех полов, и никто не жаловался. Амене следует попросить у него совета. Хотя уверен, что она и этого не захочет слушать.

– Ты влюблен в мою вторую маму? – спросила Амена. – Тиаго считает, что да.

Мне следовало предположить, что разговор вскоре превратится в допрос.

– Не так, как он думает, – ответил я.

На ее лице отразились сомнения:

– Вряд ли ты знаешь, что именно он думает.

Он тоже не знает, что думаю я, так что… Я отвлекся, конвертируя необработанные логи обратно из видео в подходящий для поиска формат – если я чуть напутаю, все превратится в жуткую кашу. Наверное, стоило бы прекратить болтовню, но мне не хотелось задеть чувства Амены.

– Твоя вторая мама – моя… – «Клиентка» было уже неподходящим словом. – Она – член моей команды. – Я понял, что это нуждается в пояснениях, но мне с трудом удалось подобрать верные слова. – До твоей второй мамы я никогда не был настоящим членом команды. Я был просто…

– …устройством, – договорила Амена.

Точно, именно так.

– Да.

– Понятно. Спасибо, что позволил тебя порасспрашивать.

Видимо, ГИК уже пришел в себя, потому что он внедрился в разговор:

«Скажи, что заботишься о ней. Именно такими словами, а не рассказывай, что уничтожаешь всех, кто пытается ее обидеть».

«Отвали, ГИК».

У ГИКа есть кое-что общее с подростками – он не желает слышать слово «нет».

«Скажи ей, – напирал он. – Просто скажи. Подросткам нравится такое слушать от своих опекунов».

«Я ей не опекун, ГИК».

Я завершил конвертацию логов и проверил через дроны, как там Амена. Она прислонилась к люку, откинув голову на замок. Не самое лучшее место для головы, просто чтоб вы знали. Судя по выражению ее лица, она либо заснула, либо глубоко погрузилась в мысли. Или и то и другое.

– Тебе надо поспать, – сказал я.

Она зевнула.

– Ага, третья мамочка.

* * *

Арада наконец-то приказала остальным отдохнуть, хотя ей потребовалось немало времени, чтобы понять – мы с ГИКом будем начеку, и людям нет нужды устанавливать дежурства по сменам. Я в конце концов признался ей, что гораздо быстрее выполню свой план действий, если они на какое-то время соберутся в одном месте и запрутся там, а лучше всего использовать это время для сна.

Оверс закончила чинить дрона-ремонтника и послала его восстанавливать другие дроны ГИКа. Она заснула на кушетке в зоне отдыха рядом с камбузом, там же улегся и Ратти, завершив биоочистку. Оба захрапели.

Арада спала в кресле перед пультом управления на командной палубе. Эти кресла очень удобные, так что все не так ужасно, как может показаться.

Закончив медицинское сканирование, Тиаго отвел Элетру обратно в каюту. Он получил гораздо больше данных, чем Амена, задавая вопросы искуснее. С его подачи Элетра проверила свои встроенные часы и была совершенно сбита с толку. Они показали, что корпоративный корабль пробыл в этой системе сорок три стандартных дня. Элетра была уверена, что это не так. И это говорило в пользу теории, что ее память подменили. Первичный анализ сканирования не показал ни генетических манипуляций, ни каких-либо скрытых устройств, ни инопланетных биологических тканей.

Я установил оставшиеся дроны в режим патрулирования, но заставил Амену занять пустую каюту рядом с камбузом, поскольку так будет проще ее защищать в случае нападения. Оно было маловероятно, но все случившееся до сих пор было маловероятным. Три часа назад мой модуль оценки рисков сдался и прекратил слать бесконечные предупреждения.

Амена прилегла на голую койку и вместо подушки положила под голову комплект постельного белья, но я заставил ее развернуть белье и заправить кровать как положено.

– Какой ты все-таки мерзкий, – простонала она.

Я открыл еще один постельный набор, чтобы на койке было удобнее сидеть. Предстояло писать много кодов и анализировать данные, чтобы меня опять не застали врасплох. Нужно придумать, как бороться с камуфляжем вражеских дронов, как обойти защиту шлемов и брони Целей. Мне также нужно предвосхитить контрмеры вражеской командной системы на мои контрмеры, чтобы она больше не поимела меня с помощью одного лишь апдейта на ходу. Я должен проанализировать устройство управления имплантами и узнать, действительно ли оно из докорпоративной эры. А еще проанализировать новые файлы с данными, которые я только что создал из логов шаттла.

Я вытащил данные, которые загрузил в сеть Ратти во время патологоанатомического осмотра, и сканы бронекостюмов и шлемов Целей. Оверс проделала полезный анализ вражеских дронов. Потом я запустил нужные запросы и процессы и приступил к созданию кода. А еще включил по параллельному каналу первую серию «Первооткрывателей». Я уже ее видел, причем неоднократно, так что не требовалось смотреть внимательно.

Мне страшно хотелось иметь достаточно времени, чтобы посмотреть какой-нибудь новый сериал из моего хранилища, хотя бы несколько серий, по-настоящему расслабиться, но и «Первооткрыватели» в фоновом режиме – уже неплохо. А еще это была наживка.

И через двадцать семь минут она сработала. Я понял, что ГИК шастает в моей сети. Представьте, что вы сидите перед экраном, а кто-то в восемь раз шире вас в плечах сидит в кресле перед вами. ГИК смотрел «Первооткрывателей», а заодно давал мне непрошеные советы по коду и анализировал собственные данные. Устройство управления имплантами и впрямь напоминает известные схемы докорпоративных технологий, доложил ГИК, показывая мне скан и соответствующие образцы. Но оно не фабричного производства, а собрано из компонентов других устройств похожего возраста. Никаких следов инопланетных реликтов или известных странных синтетиков.

Это имело смысл. Возможно, люди из докорпоративной колонии сделали это устройство на замену существующим. Или его собрали жители покинутой корпоративной колонии из найденных в старой колонии запчастей, если их собственные технические устройства не уцелели.

Ага, у корпораций все на соплях.

Получившийся код мне нравился, но этого было мало. Цифры в модуле оценки угроз не поменялись.

«Мы занимаемся только обороной, – сказал я ГИКу. – А нужно атаковать».

«Я размышлял, не подготовить ли вирусную атаку, но полученные мной из вражеской командной системы данные указывают, что она будет неэффективной. – ГИК показал мне кое-какие результаты собственного анализа. – И Ратти, и Оверс предполагают, что некоторые элементы докорпоративных технологий Целей, например импланты, могут служить передатчиками для эзотерической инопланетной технологии вроде той, что повлияла на работу моего двигателя. Стандартная вирусная атака докорпоративных систем не учитывает существования инопланетных систем, разве что она сможет менять поведение, столкнувшись с защитой и препятствиями на пути. С имеющимися ресурсами я не сумею создать такой вирус».

ГИК говорил о чем-то вроде разумного вируса, который использовали против истребителя Компании «СерКриз» и «Частокол», когда у меня произошел критический сбой и я чуть не потерял архив воспоминаний, помогая боту-пилоту отбиться. И это натолкнуло меня на мысль, хотя я пока не знал, сможем ли мы ее использовать.

И тут Тиаго пересек камбуз, прошел по коридору и заглянул ко мне в дверь. Наблюдая за ним через камеру ГИКа, я заметил, как он покосился на Амену, которая сейчас напоминала груду неподвижных конечностей под одеялом, с накрытым подушкой лицом. У людей во всем бывают странные привычки, включая сон. Потом он посмотрел на меня.

– Можно войти? – спросил он почти шепотом.

ГИК создал перед койкой Амены звуконепроницаемый экран. Я подумывал ответить «нет», но решил, что он хочет поспать на соседней с Аменой койке, потому что не доверяет мне за ней присматривать. Так что я пометил свою мысль о вирусе тэгом «сохранить, рассмотреть позже» и сказал:

– Да.

Он сел на койку напротив меня, вытащил из-под нее постельный комплект и отложил его в сторону.

Ну просто супер, оказывается, он собрался поболтать.

– Если у тебя есть минутка, я хотел бы поговорить, – сказал он.

Я мог бы ответить, что у меня нет минутки, что я пишу код для спасения людей от того, что могут придумать Цели, но минутка у меня была. ГИК создал симулятор программы, которая защищала шлемы и костюмы Целей от ударов моих дронов, и тестировал мои новые коды для дронов. Камуфляж вражеских дронов оказалось труднее взломать, поскольку это был скорее физический эффект, а не сетевой. Не сработал ни один фильтр, который я применил к сканам или прицелам дронов, по крайней мере в модели-симуляторе. Если я продолжу долбить головой эту стену, толку не будет, пока я не придумаю другой метод. Так что я не стал вести себя по-свински и просто сказал:

– Говори.

– Я знаю, ты мне не поверишь, но я рад, что ты с нами в этой экспедиции.

Ой, да ладно. Я мог бы проиграть аудиозапись того, что он говорил обо мне доктору Мензах, но не очень-то хорошо подслушивать чужие разговоры в защищенных пространствах и личных жилищах.

– Так, значит, у тебя нет серьезных опасений? – спросил я вместо этого.

На его лице отразилось мимолетное удивление, как бывает у людей, когда автостраж говорит не то, чего от него ожидают.

– Верно, – медленно выговорил он. Человек ни за что не вспомнит собственные слова через такой промежуток времени, так что он и не заметил, как я его процитировал. И все же он слегка прищурился. – И я знаю, что ты нас спас.

Он явно колебался.

На конце фразы чувствовалось невысказанное «но».

– Но тебе не нравится, каким способом я это сделал, – сказал я, потому что мне не хотелось терять на него время.

Его взгляд посуровел.

– Да. И не нравится, что Амена видела, как ты это делал. Но проблема не в этом.

«Не задавай вопрос, если ты еще не знаешь ответа», – посоветовал по приватному каналу ГИК.

ГИК был прав, поэтому я его не послушался.

– А в чем проблема?

ГИК закатил глаза (насколько это возможно по сети) и запустил следующую серию «Первооткрывателей».

– Ты давишь на Айду авторитетом, – сказал Тиаго.

Эта фраза меня задела. К счастью, ГИК следил за процессами, так что я не завалил анализ данных. А еще он сообщил мне значение фразы «давить авторитетом».

«Я в курсе, что это значит», – огрызнулся я.

И я правда был в курсе, но не того, о чем говорил Тиаго. Я задумался.

– Я никогда не указывал доктору Мензах, как поступить, – возразил я.

Челюсть Тиаго напряглась.

– Не сомневаюсь в этом. Но она боится выполнять свои функции лидера совета. И не стала выдвигаться на новый срок. Все из-за тебя. Это из-за тебя она и тени боится. До твоего появления на «Сохранении» она не нуждалась в охране. А теперь думает, что не может работать без охраны.

Это было так несправедливо и неверно, но все же правдиво, что я начал сбрасывать идущие процессы. ГИК подбирал их и переводил в наше общее рабочее пространство.

– Я появился на «Сохранении» не добровольно. Меня привезли туда в неактивном состоянии, после того как у меня произошел критический сбой, когда я спасал жизнь доктору Мензах.

– Я знаю, – раздраженно взмахнул рукой Тиаго. – Я лишь говорю…

Нет уж, теперь говорить буду я.

– Ее жизнь была под угрозой. Когда доктор Мензах вернулась на станцию «Сохранение», «СерКриз» послала трех оперативников, чтобы ее убить. Им это не удалось, но с вероятностью в шестьдесят пять процентов «СерКриз» прислала бы новых убийц. Этот процент начал снижаться, после того как страховая компания уничтожила охранное агентство «Частокол» и нанесла серьезный урон «СерКриз».

«СерКриз» сама виновата, что приказала наемникам «Частокола» напасть на дорогостоящий истребитель страховой компании, а «Частокол» сам виноват, что вышел за пределы необходимого, но попробуйте объяснить это «СерКриз». Компания не боялась «СерКриз», просто должна была преподать ей урок. А урок вот какой: если ты собрался укусить кого-то более крупного и злобного, нападай быстро и бей точно в цель, а потом поскорее сматывайся. Я тоже всегда стараюсь действовать именно так. Атака «СерКриз» не была ни молниеносной, ни направленной, да и с быстрым отходом не задалось.

Тиаго уже открыл рот, но я продолжал говорить:

– Была и до сих пор сохраняется потенциальная угроза со стороны отдельных наемников или сотрудников «СерКриз», но я оцениваю ее как достаточно низкую, так что доктор Мензах может возобновить привычную деятельность при содействии службы безопасности станции «Сохранение».

Тиаго потребовалось четырнадцать секунд, чтобы это переварить.

– На нее нападали? Почему же она не сказала нам?.. И в новостях ничего не было…

Я достал архивное видео и наскоро отредактировал записи из шлемных камер охранников станции и одной дрянной камеры в зале заседаний совета. ГИК с интересом их изучил. Я отправил видео в канал Тиаго и поставил на автовоспроизведение.

Его взгляд затуманился, а потом Тиаго вздрогнул, явно ошеломленный увиденным.

ГИК просмотрел видео до конца, а потом еще раз. Я отправил Тиаго ту часть, где я стою на столе зала заседаний совета, пытаясь свернуть шею Врагу № 1, в то время как Враг № 2 прыгает ко мне на спину и вонзает туда какую-то дрянь. Шесть охранников станции валяются вокруг стола в разных позах и разных стадиях жизнеспособности, а единственная находящаяся в сознании, по имени Тифани, висит на руке Врага № 2, которой тот тычет в меня острым предметом, и колотит его по голове.

«И чем этот человек тебя порезал?» – осведомился ГИК.

«Обломком стула».

– Это автостражи? – в ужасе спросил Тиаго.

Я понимал, почему он так решил.

– Дополненные люди, подстегиваемые химическими веществами. Они не чувствуют боли, а их реакции многократно ускорились. Они обладают физической силой автостража, но не могут так взаимодействовать с сетью, и операционная мощность у них ниже. Так их сложнее обнаружить, к тому же не так жалко потерять.

Если уж начистоту, в то время «СерКриз», вероятно, и не могла найти другую страховую компанию с лицензией на автостражей, чтобы их нанять. Учитывая высокую оценку рисков, недостаток финансовых средств и попытки обмануть или атаковать партнеров, «СерКриз» была плохим клиентом.

Тиаго выдохнул, чтобы успокоиться.

– Но больше они никого не пошлют? Ты сказал, вероятность угрозы уменьшилась…

– До приемлемого уровня.

И до этого уровня мне было нелегко ее довести.

Тиаго пристально всматривался в меня, чего я не люблю. Камера ГИКа не показывала его лицо целиком, но это было очевидно даже под таким углом.

– Тогда почему она решила не баллотироваться на второй срок?

– Она решила так не из страха, кретин, а потому что начала проходить посттравматическое лечение в центральной клинике. Она не рассказала никому из обширной семьи, потому что побывать в заложниках…

«Остановись», – сказал ГИК по нашему приватному каналу.

ГИК умеет по-разному отдавать приказ остановиться, с разным уровнем угрозы в голосе, и сейчас уровень был наивысшим.

Я замолчал.

«Ты вмешиваешься в ее частную жизнь», – объяснил ГИК.

Я взбесился, потому что ГИК был прав.

«А тебе-то откуда знать?» – буркнул я.

«Моя медсистема имеет сертификат на эмоциональную поддержку при лечении после травм».

О-хо-хо, и все-то этот ГИК знает. Это раздражало.

– Она хотела, чтобы я поехал в экспедицию Арады, – подытожил я. – Я сказал, что поеду, если она начнет лечение. Вот как я давлю на нее авторитетом.

Тиаго по-прежнему меня рассматривал, и трудно было судить, верит ли он мне. По выражению лица ничего не понять – думаю, он еще не оправился от потрясения после видеозаписи. Она проигралась до конца, когда идиотский Враг № 1 наконец-то обмяк, и я смахнул со стола Врага № 2, Тифани и перекатился следом. Тогда Враг № 2 попытался задушить Тифани, и пришлось его от нее отдирать.

«Нас ждет работа, Тиаго, – сказал ГИК по общему каналу, вежливым, но не принимающим возражений тоном. – А тебе нужно отдохнуть. Наверное, тебе следует уйти».

Тиаго вздрогнул, но поднялся.

– Ты прав, я ухожу.

Я остановил воспроизведение видео и понаблюдал за Тиаго через камеры ГИКа. Он вернулся в вестибюль перед камбузом и занял другую кушетку. Сел на нее и потер лицо, а потом встал, налил воды в камбузе и принял таблетку.

«Что это?» – спросил я у ГИКа.

«Слабое обезболивающее, от головной боли и мышечных спазмов».

Затем Тиаго лег на кушетку, и меня слегка отпустило. Неужели он думал, что я манипулирую доктором Мензах? Я до сих пор не был полностью уверен в том, что он хотел сказать. Он считает, что я пытаюсь ее разжалобить? Эй, я ведь не просил меня покупать. Я даже при этом не присутствовал, был заперт в своем боксе и проходил процедуру восстановления.

Мне хотелось бы чувствовать себя полностью оправданным, но я не думал, что конфронтация пойдет на пользу мне или Тиаго. Полагаю, он понял, что неверно оценивал ситуацию, но я слишком разозлился и глупо признался в том, что шантажировал доктора Мензах, заставив ее начать посттравматическое лечение. Да уж. Я не знал, что нас ждет, ну, если, конечно, мы выживем и все такое и вернемся на «Сохранение». Как будто мне и без того мало забот, так еще и это.

«Ты не заметил очевидного решения проблемы с камуфляжем вражеских дронов», – сказал ГИК.

«Очевидного?»

Знаю, знаю, я сделал только хуже. ГИК не стал бы использовать это слово, если бы не хотел, чтобы я почувствовал себя идиотом, не видящим ничего у себя под носом.

«Модифицируй своих дронов так, чтобы они окружили себя таким же камуфляжным полем, как у шлемов и костюмов Целей. Они не смогут нападать на вражеские дроны, но у тебя и так осталось слишком мало дронов, не стоит тратить их на атаку».

В общем, теперь я чувствовал себя еще глупее.

«У тебя сейчас есть время на подзарядку», – сказал ГИК.

Я собирался ответить, что мне не нужна подзарядка. Ведь и правда не нужна. Но я знал, что мне нужно кое-что другое. Я переместил все задачи в наше общее рабочее пространство и включил первую серию «На страже времени. Орион».

«Хочешь посмотреть «Первооткрывателей» или что-нибудь новенькое?» – спросил я ГИКа.

ГИК поразмыслил, задумчиво поковырявшись в тэгах нового сериала.

«Новенькое, если только это не реализм», – отозвался он.

Я загрузил «На страже времени. Орион» из медиаархива «Сохранения» именно потому, что сериал был совершенно нереалистичным. Я включил первую серию.

Мы смотрели ее, пока ГИК дописывал код, периодически присылая мне фрагменты для проверки. Вероятно, так он просто старался меня подбодрить. Может, у ГИКа и были провалы в архиве памяти, но с остальными-то функциями ничего не случилось.

За двадцать шесть минут до конца отведенного на отдых периода ГИК объявил:

«С помощью данных, полученных с шаттла, я определил местонахождение одного из кораблей «Бариш-Эстранцы». Я завершил ремонт двигателя и выдвигаюсь на перехват».

HelpMe.file, фрагмент № 3

(фрагмент интервью с Бхарадвадж № 108257394)

– Внутренний конфликт – это совершенно нормально. Ты долгое время был частью чего-то другого. Тебе это ненавистно, это и правда было ужасное время. Но тебя создали в Компании, и ты навсегда останешься ее частью.

Сессия отредактирована.

Файл выделен из главной беседы.

Я сидел верхом на Враге № 2 и добивал его. Он явно уже был мертв, дважды мертв, так что это была лишняя предосторожность. Тифани опустилась на колени рядом со мной, нацелив оружие ему в голову.

– Ты слишком близко, – сказал я ей.

Она взглянула на меня. Кожа вокруг ее глаз так набрякла и распухла, что не знаю, могла ли она что-либо видеть. Она отодвинулась за пределы досягаемости Врага № 2.

Через единственную идиотскую камеру за моей спиной я заметил, как в дверь запоздало вваливается вторая группа быстрого реагирования и боты-медики. Я проверил время и решил зачеркнуть «запоздало». Все произошло очень быстро, даже по стандартам автостража.

В центре большого овального зала заседаний совета «Сохранения» стоял длинный стол, окна были высокие и узкие, а в каждом конце комнаты находились двери. Та, через которую вошла вторая группа быстрого реагирования, вела в фойе и к приемным станционной администрации, куда приходили люди, чтобы решить проблемы, не решаемые по сети – так я думаю, хотя на самом деле понятия не имею. Другая дверь вела к личным кабинетам членов совета, куда те и сбежали, когда случилась заварушка.

Старший офицер Индах обогнула стол и опустилась на колени неподалеку от меня.

– Этот человек мертв? – спросила она.

– Вероятно, но с вероятностью в семнадцать процентов еще может очнуться, – ответил я.

– Он дважды оживал, – вставила Тифани хриплым от напряжения голосом. – Нужно поместить его в герметичный контейнер.

Индах нахмурилась.

– Команда уже в пути. – Она потянулась к Тифани и аккуратно забрала из ее руки оружие. – Можете быть свободны.

– Есть! – откликнулась Тифани и тут же рухнула на пол.

– У нее был тяжелый день, – объяснил я Индах.

– Могу себе представить.

Индах отдала по сети приказ, и медицинский бот с паучьими лапами пробрался мимо меня к Тифани. Издавая успокаивающие шумы, он просканировал ее и немедленно что-то вколол.

– Тебе тоже нужна помощь, – сказала Индах.

Колотая рана на моей спине была такой обширной, что просвечивала металлическая структура, но старший офицер Индах из вежливости этого не упомянула. Медицинский бот протянул мягкую сенсорную лапу ко мне. Я объявил по сети, что оторву и вышвырну все, что до меня дотронется. Бот убрал лапу и осмотрел ею Врага № 2.

– Есть шансы, что он жив? – Индах мотнула подбородком в сторону Врага № 2.

Вряд ли во Враге № 2 осталось хоть что-то человеческое после того, как мы убили его в первый раз.

– Маловероятно, – сказал я.

Я остался на позиции, пока не прибыл контейнер, куда поместили вероятно мертвого Врага № 2 и совершенно точно мертвого Врага № 1. Тифани и остальных членов первой группы быстрого реагирования уже унесли в станционную клинику. Я пошел в другом направлении, в личные кабинеты администрации, потому что мне нужно было повидаться с Мензах.

Я обнаружил ее всего через три незапертые двери, но хотя бы в кабинете без балкона или окон, выходящих во двор администрации. Я миновал охранников и административный персонал. Им бы следовало меня остановить, но: а) вряд ли они не ведали, кто я такой и б) хорошо, что они не попытались.

Мензах наблюдала за дверью, и, когда я вошел, ее плечи расслабились. Она знала, что враги обезврежены и прибыла первая группа быстрого реагирования, она ведь имела доступ к сети службы безопасности станции и следила за событиями из кабинета. Сеть службы безопасности и оба канала совета, приватный и публичный, закрыли, но вскоре должны были восстановить, прежде чем заметит кто-либо снаружи. В «СерКриз» не должны узнать, что атака чуть не удалась. Так они получат слишком много информации и будут знать, как действовать дальше.

Мензах встретила меня в центре комнаты и взмахнула руками, словно хотела меня обнять, но она знала, что я этого не люблю.

– Тебе нужно в медклинику, – сказала она.

На ее рубашке и правой штанине в районе колена была подсохшая кровь. Враг № 1 набросился на Мензах через стол совета, я остановил его буквально в полуметре от нее. Она могла бы протянуть руку и погладить его по голове.

И это произошло после того, как я гнался за ним от самого транзитного кольца, пока Враг № 2 пытался меня прикончить. Первая группа быстрого реагирования потому и попала в медклинику, что пыталась замедлить продвижение Врага № 2, пока я разделывался с Врагом № 1. Им повезло, что Враг № 2 сосредоточился на них, а не уничтожил всех людей на своем пути.

– Сейчас я не могу идти в клинику. Сначала нужно кое-что сделать.

Ее лицо вытянулось.

– Тебе нужна помощь? Индах вызвала всех из увольнительной. Я могу дать тебе отряд.

– Нет, я просто должен узнать, как они проникли на станцию.

Мензах кивнула и отпустила меня.

Так что да, я ей солгал.

11

Я послал звуковое оповещение о конце тихого часа. Пока люди ковыляли по вестибюлю, пытаясь прийти в себя, гик скормил сети изображения и результаты сканирования. Амена скатилась с койки, с трудом сфокусировала зрение на картинках и пробормотала:

– Так это хорошо, плохо или как?

– Или как, – ответил я.

На сканах ГИКа показывался корабль снабжения «Бариш-Эстранцы» – среднего размера, способный нести многочисленные посадочные шаттлы и крупные наземные транспортные средства. Место для команды – тридцать с лишним коек. На схеме корабль выглядел как несколько круглых трубок, скрепленных вместе торчащими в разных местах острыми шпильками. На визуальном изображении виднелась только темная громада, лишь наверху ее изгиб подчеркивался светом звезды.

«Сканирование в широком диапазоне показало серьезные повреждения некоторых систем, включая системы жизнеобеспечения. В корпусе на корме и в правом борту, а также в кожухе двигателя видны следы попадания снарядов, но они не похожи на следы от моих оружейных систем», – доложил ГИК.

Вот это отлично. Если бы в корабль снабжения выстрелил ГИК, это означало бы, что составленное нами расписание событий никуда не годится и я напрасно тонул в океане логов ГИКа.

Амена встала с койки и последовала за мной в камбуз, где уже собрались Тиаго, Оверс и Ратти.

– Так, значит, была какая-то схватка в космосе, но не та, о которой помнит Перигелий, – сказал Ратти и принес людям несколько пищевых упаковок и бутылок из кухонной зоны.

Амена взяла одну порцию и села за стол.

– Мы считаем, что исследовательский корабль «Бариш-Эстранцы» был вооружен, так?

Арада по-прежнему находилась на командной палубе, но теперь выглядела более собранной и смотрела на многочисленные дисплеи, которые повесил для нее ГИК. За ее спиной висел один из свежеотремонтированных дронов ГИКа и с помощью своих световых фильтров дезинфицировал пульт управления и кресла. Арада задумчиво встала и принесла себе бутылку с напитком, чтобы продолжить работу.

– Мы можем как-то определить, не он ли нанес удар?

«Без анализа систем вооружения исследовательского корабля – нет, – сказал ГИК. – Сканирование показывает минимальный уровень энергии в двигателе. Возможно, именно по этой причине они не пытались сбежать через червоточину».

Тиаго потер лицо, пытаясь проснуться.

– Если они дрались с собственным исследовательским кораблем, то наверняка с большей охотой говорили бы с нами. Можешь сказать, есть ли кто-то на борту?

«Полагаю, что да, – сухо ответил ГИК. – Они пытались выйти на связь».

– Не отвечай, – велел я ГИКу. – Возможно, именно так все и началось.

Ратти помахал бутылкой в том направлении, где, по его мнению, находился ГИК.

– Да уж, будь осторожнее. На корабле Компании был страшный вирус, мы чуть не погибли, а мозг автостража взломали.

«Мозг автостража постоянно сломан, – сказал ГИК. – А в меня проникли не через голосовую связь. На моем коммутаторе стоит фильтр, отсекающий вирусные атаки, к тому же я включил дополнительную защиту».

– Наверное, именно это ты и говорил перед тем, как все случилось, – вернул удар я.

Но раз ГИК перешел к оскорблениям, это хороший знак. Теперь он начинал походить на самого себя.

Амена вздохнула и вытерла с губ крошки.

– Эй, вы двое, рановато ссориться.

Арада снова скривила губы:

– Перигелий, если ты считаешь это безопасным, то можешь установить контакт?

Оверс поспешно проглотила еду.

– Думаешь, это хорошая идея, малыш?

Арада развела руками:

– Не знаю, как иначе выяснить, что там происходит, малыш. Если мы получим визуальное изображение с серыми людьми в инопланетных шлемах на головах, то хотя бы поймем, что они не собираются нам помогать. А если нам повезет больше, чем обычно, то они окажутся в курсе, где находится исследовательский корабль с командой Перигелия.

Звучало разумно. Моему модулю оценки угроз идея не понравилась, но если таким путем мы сумеем раздобыть нужную информацию, то быстрее отыщем экипаж ГИКа.

Тиаго прижал тонкие пальцы к губам.

– Согласен, – произнес он. – Мы знаем, что исследовательский корабль взломали. Если корабль снабжения атаковали с него или с другого неизвестного корабля, мы должны это знать.

Ратти согласился молча, передернув плечами. Оверс не выглядела довольной, но спорить не стала. Амена по-прежнему ела, ее глаза округлились.

«Контакт разрешен», – сказал ГИК.

На командной палубе над результатами сканирования появился новый экран. Помехи закрутились и элегантно сложились в образ человека или дополненного человека в той же самой красно-коричневой форме, которую носили Элетра и Рас.

– Неопознанный корабль, – нетерпеливо произнес человек, – вы меня слышите?

ГИК вытащил содержащуюся в передаче сетевую информацию и показал ее на экране:

Имя: администратор Леонида, дополненный человек, корпорация «Бариш-Эстранца», пол женский или нейтральный.

Меня не удивило, что она администратор. Я работал с кучей корпоративных администраторов и вскоре научился их отличать. Ее кожа была смуглой, как и у многих людей, но с какой-то искусственной гладкостью, даже тон носил следы вмешательства. Даже моя кожа не такая гладкая, а она полностью регенерированная после выстрела в лицо. Ее темные волосы были закручены на макушке, а в одном ухе торчали маленькие металлические гвоздики с драгоценными камнями. Я решил, что с вероятностью в сорок девять процентов она гораздо более важная персона, чем указывают сетевые данные.

Арада выпрямилась и расправила плечи. Дрон схватил пустую пищевую упаковку с консоли и удалился из поля зрения камеры. Арада провела пальцами по коротким волосам и сказала:

– Так. Давай как будешь готов, Перигелий.

«Конечно».

ГИК создал еще один экран с изображением Арады, изменив цвет ее куртки с серого цвета экспедиции «Сохранения» на синюю форму своей команды, стер стоящую рядом с ней на консоли бутылку с водой и искусно поколдовал с освещением. Арада сделала серьезное выражение лица.

«Я отправил свой идентификационный номер и сетевой статус Корпоративного кольца, указывающий, что ты доктор Арада из пансистемного университета Михиры и Нью-Тайдленда», – пояснил ГИК.

– Администратор Леонида, мы видим, что ваш корабль в тяжелом положении, – сказала Арада.

– Это так, и мы будем признательны за любую помощь. – Лицо Леониды ничего не выражало, разве что легкое раздражение. – Но права на эту систему заявила «Бариш-Эстранца», поэтому я не понимаю, что вы здесь делаете.

Амена засопела, выражая не то недоумение, не то недоверие.

«Ой, ну конечно, – с отвращением произнес Ратти по сети. – Неужели сейчас это все, что их волнует?»

ГИК вошел в канал Арады и снабдил ее ответом.

– У нас заключен контракт с лицензионным агентством Корпоративного кольца по оценке жизнеспособности и картографированию, – повторила Арада. – И эта система значится в списке приоритетов. Уверяю, университет не занимается терраформированием, мы не собираемся нарушать ваше право собственности. – Серьезное выражение лица Арады было слишком сосредоточенным, но стало более естественным, когда она добавила: – Вижу, у вас повреждения. На вас напали пираты? – Последовала пауза, совсем не наигранная. – Мы находимся в этой системе недолго и наткнулись на какую-то странную… активность.

На боковом дисплее в камбузе ГИК наложил на непроницаемое лицо Леониды данные сетевого анализа. Она испытывает раздражение и негодование.

– Здесь есть пираты. И они нас обнаружили, – сказала она.

Арада сжала губы и погрузилась в размышления. У меня возникло нехорошее предчувствие, что она собирается обвинить Леониду во лжи. Мы все знали, что Леонида лжет, но даже я понимал, что подобные обвинения не упростят разговора с ней.

«Я хочу ей сказать, что Элетра у нас», – объявила Арада по сети.

«Но ты ведь только что сказала Леониде, что мы команда Перигелия, – возразила Оверс. – А Элетра знает, что мы с «Сохранения».

«Она знает, что Амена с «Сохранения», – поправил я.

«Да, ГИК велел мне сказать Элетре, что все вы из его экипажа», – подтвердила Амена.

Я быстро провел поиск по своим записям всех разговоров, которые слышала Элетра после того, как на борт поднялись остальные, в особенности ее разговор с Тиаго.

«Никто не говорил ей, что вы с «Сохранения». А на некоторых – форма экипажа ГИКа», – подтвердил я.

Оверс опустила взгляд на свою футболку.

«Точно, ты прав».

ГИК заполнил канал шумами, чтобы дать Араде время поразмыслить.

– Не думаю, что это были обычные пираты, – сказала она Леониде. – У нас на борту член вашей команды, молодая женщина по имени Элетра. Ее захватили в шаттле одни очень странные пираты, они же атаковали и наш корабль. С ней был другой член команды, Рас, но он был ранен во время захвата и умер, прежде чем наша медсистема успела ему помочь.

На лице Леониды отразились быстрые раздумья.

– И как же они проникли на борт вашего корабля?

Амена забеспокоилась.

«Но Элетра совершенно запуталась, – сказала она. – Она мало что сможет рассказать им о случившемся. Поверят ли они ей? А вдруг ее обвинят в помощи Целям или еще в чем-то? Или что-нибудь с ней сделают?»

«Ей нужна более серьезная помощь, чем мы в состоянии предоставить, – объяснил Тиаго. – К тому же она хочет вернуться домой, к родным. Возможно, это ее единственный шанс».

Как бы ни хотелось Амене насильно принять в наши ряды Элетру и затащить ее на «Сохранение», Тиаго был прав.

– Их привели на борт захватчики, которые пытались взять в плен и нас. Могу устроить вам разговор с Элетрой, если желаете. Физически она здорова, но, насколько нам известно, к ней применили какую-то влияющую на рассудок технологию…

«Ты слишком много выдаешь, – предупредил по сети ГИК, когда я как раз хотел сказать то же самое.

Оверс, видимо, тоже так подумала, потому что одобрительно хмыкнула. Арада замолчала, и ГИК добавил немного помех, чтобы дать ей возможность собраться с мыслями, и проанализировал выражение лица Леониды, которая с крайним интересом отреагировала на слова «влияющая на рассудок технология».

Арада откашлялась:

– Итак, может, будем говорить откровеннее? Мы готовы оказать вам необходимую помощь.

В этот раз Леонида колебалась дольше и, судя по выражению лица, была в смятении:

– Мне не разрешено ничего больше говорить по открытому каналу, это конфиденциальная информация «Бариш-Эстранцы». Мы были бы признательны за возвращение члена нашей команды. Во время нападения была повреждена часть двигателя… Если вы можете продать нам запчасти, мы щедро заплатим.

– Мы не…

Арада хотела сказать «не нуждаемся в ваших деньгах», но люди и я закричали по сети: «Нет!» Хорошо, что ГИК отправлял ее речь с секундной задержкой и остановил передачу, пока не стало слишком поздно.

Вполне естественная ошибка со стороны Арады. В культуре «Сохранения» просить деньги за необходимое для жизни (пищу, источники энергии, образование, сеть и так далее) считалось неприличным, а требование денег за спасение жизни и вовсе приравнивалось к каннибализму.

Арада прокашлялась и продолжила:

– Конечно, мы подготовим счет. Но… – Она подалась вперед. – Думаю, мы обе знаем, насколько положение серьезно, в какой опасности обе наши команды. Если мы будем говорить откровенно и поделимся информацией, то увеличим свои шансы на выживание.

Да, она слишком быстро к этому перешла. Остальные затаили дыхание. Амена посмотрела на меня, и на ее лице читалось восклицание «Вот дерьмо!». Да, я знаю, но ничего не мог с этим поделать. Модуль оценки рисков у Арады такой же дерьмовый, как и у меня.

Выражение лица Леониды отразило комплекс чувств. И через целых 8,7 секунды, в течение которых она, видимо, совещалась с кем-то по своей сети, надеюсь не с кем-то из серых Целей, она наконец ответила:

– Ваша команда еще в опасности?

– Да, потому что мы наткнулись на ваш исследовательский корабль. Именно он нас атаковал и захватил, хотя и временно, и теперь наш двигатель для прохода через червоточину поврежден, – сказала Арада.

Ратти что-то промычал. Тиаго снова прижал ладони к губам.

Губы Леониды сложились в твердую линию.

– Понятно. Но я все равно не могу говорить по незащищенному каналу.

Арада колебалась, а Ратти зашептал мне:

«А как… А мы можем сделать защищенный канал? Чем это грозит?»

«Не можем без юриста Корпоративного кольца, сертифицированного «Бариш-Эстранцей»», – объяснил я.

Ратти едва слышно застонал.

ГИК объяснял то же самое Араде.

– А не хотите взойти к нам на борт и поговорить лично? – обратилась она к Леониде.

Я смотрел через камеру на нижнюю часть командной палубы, где дрон стерилизовал места, на которых умерли Цель № 1 и Цель № 3. Он начал работать быстрее.

Леонида фыркнула:

– Типового соглашения о конфиденциальности с вашим университетом явно недостаточно.

Арада улыбнулась, показывая, что стоит попробовать, как будто понимала, о чем ведет речь Леонида.

– Но могу разрешить вам прилететь на наш корабль, – сказала та.

Тиаго резко выдохнул. На лице Ратти отразилось крайнее недоверие. Амена насмешливо фыркнула.

– Да пошла она, – сказала Оверс.

«Мне разорвать соединение?» – спросил ГИК по нашему приватному каналу.

«Нет, – ответил я. – Она все равно не согласится».

Мы уже нашли способ получить нужную информацию о корабле. Можно отправить туда дронов вместе с запчастями.

Но тут Арада сказала:

– Хорошо. Если пришлете мне список необходимых запчастей, я велю команде этим заняться, и можем устроить передачу запчастей и члена вашей команды, а одновременно и встретиться.

Что?! Остальные потрясенно уставились на меня. Я тоже был потрясен.

Выражение лица Леониды осталось нейтральным.

– Согласна, но сначала я должна поговорить со своей командой.

– Договорились, – сказала Арада. – Мне нужно немного времени, чтобы все организовать.

ГИК поставил разговор на паузу и сказал:

«Понял».

А потом вздохнул, прямо как я, когда люди в очередной раз делают какую-то хрень.

* * *

Люди яростно спорили.

Чтобы опередить неизбежное «А я ведь тебе говорил», я сказал ГИКу:

«Зря я не велел тебе прервать соединение».

«Зря, это точно», – ответил он.

«Они прислали список компонентов, – сказал он остальным. – Раз уж мы согласились на… на такие действия, я приказал дрону вытащить запчасти из хранилища. И создаю стандартную форму экипажа для Арады».

К этому времени спор уже закончился, и Арада по-прежнему собиралась на корпоративный корабль, хотя ускоренное сердцебиение всех людей указывало на злость и отчаяние разной степени.

– Если мы собираемся на это пойти, – с мрачным видом сказал Тиаго, – то нужно подготовить Элетру к разговору с Леонидой. Может, перед этим Элетра расскажет нам что-нибудь о ней. Поможешь, Амена?

Амена постаралась не выдать удивления:

– А? Конечно, дядя.

Они вышли в коридор. Арада повернулась к Оверс:

– Я знаю, ты расстроена, но это сэкономит нам кучу времени.

– Когда мы будем тебя спасать или забирать твое тело, то не сэкономим время, – процедила Оверс сквозь зубы.

Ратти потер глаза и лицо, пожалуй, слишком яростно.

– Нам нужен план. Что ты собираешься ей сказать?

– Вряд ли тебе понадобилась моя помощь, – сказала в коридоре Амена. – В смысле ты же считаешь меня импульсивной.

– Никто так не думает, девочка моя. – Тиаго сообщил Элетре по сети, что собирается войти. – Родители не отпустили бы тебя в эту экспедицию, если бы не доверяли твоим суждениям.

Судя по выражению лица Амены, это было для нее новостью. Но тут открылась дверь каюты.

Оверс по-прежнему злилась, хотя, когда Ратти попросил ее помочь, пошла в грузовой модуль проследить за дронами, которые перемещали контейнер с деталями в шлюз. Я тоже мог бы помочь, но решил, что Ратти хочет дать Оверс возможность остыть и успокоиться, а потому не стал вмешиваться.

Амена просто показала Элетре по сети Леониду и спросила, правда ли она та, за кого себя выдает.

Поначалу Элетра явно испытала облегчение.

– Да, это администратор Леонида. Она командует кораблем снабжения. – Но мало-помалу ее лицо стало озадаченным. – Корабль снабжения. – Она сжала руками голову. – Почему я не на корабле снабжения?

– Можешь поговорить с администратором Леонидой по голосовой связи? – спросил ее Тиаго. – Просто расскажи, что с тобой случилось.

Элетра кивнула.

– Даже вам мне было нелегко рассказывать, а вы все там были. – Она снова наморщила лоб. – Ведь вы там были?

– Просто расскажи ей все, что сможешь, – мягко попросил Тиаго, а ГИК снова установил контакт с корпоративным кораблем, через экран в каюте.

Я был обеспокоен и решил проследить за разговором, да и ГИК явно проявил внимание, я это чувствовал. Однако Элетра лишь подтвердила, что ее захватили в плен Цели и спасла команда корабля и их автостраж. Она махнула рукой в сторону Амены.

– А еще эта юная особа, интерн другой исследовательской компании. – Элетра знала, что Рас погиб, но не помнила как. Когда Леонида стала выуживать детали, Элетра сказала: – Эти серые захватчики внедрили в нас какое-то дополнение. И оно что-то с нами сделало. – Она показала на свою голову. – Сбило все мои представления о времени. Не могу вспомнить, как мы покинули корабль снабжения. Или исследовательский корабль…

Леонида сказала ей, что этого достаточно, и велела ответственному за груз организовать обмен.

Арада поморщилась, вероятно, предвидя новые возражения по поводу ее плана, который все рьяно отвергали. Мы по-прежнему стояли в вестибюле, название которого я уже собрался поменять на схеме ГИКа на «Зал споров», и Арада выглядела усталой.

– Ты тоже на меня злишься, автостраж?

– Да. И я иду с тобой.

А как же иначе? Только я мог вытащить ее оттуда в случае чего, и это лучше, чем послать дроны, которые, возможно, не получится вернуть. Да и вряд ли администратор Леонида, без энтузиазма воспринявшая визит Арады, ответит «да» на вопрос «Эй, а можно вместо меня придет автостраж? Он пробудет на вашем корабле всего-то три минутки. Нет, просто так, ему нравится рассматривать чужие корабли».

«Да уж, пожалуйста, Арада, – сказала по сети Оверс. – Автостраж должен пойти с тобой».

Ее голос снова звучал как ни в чем не бывало. Я посмотрел через камеру на нее и Ратти – они стояли в вестибюле у грузового шлюза, Оверс размахивала руками и рассерженно что-то говорила (хотя аудио было паршивого качества), а Ратти сочувственно кивал. Над их головами зависли три дрона-ремонтника ГИКа. Разговор кончился тем, что Оверс извинилась перед Ратти за то, что набросилась на него и разозлилась на Араду. Я мог бы проиграть запись разговора и послушать его целиком, но голова у меня и без того была занята.

Если я буду злиться на себя за то, что злюсь, то постоянно буду злиться и не смогу думать ни о чем другом.

Погодите-ка, да я ведь и так постоянно злюсь. Это многое объясняет.

На лице Арады отразился комплекс эмоций, но под конец сменился облегчением.

– Ладно. Я не собиралась просить, но, наверное, это дельное предложение. – Она судорожно вздохнула. – Спасибо.

«Не нужно меня благодарить, я просто делаю свою дурацкую работу».

«Но это все равно приятно».

Тем временем в каюте Тиаго пытался приободрить Элетру.

– Сейчас ты выглядишь гораздо лучше, – сказал он. – Все-таки разговор со знакомым человеком пошел на пользу.

«Спроси ее, есть ли на исследовательском корабле или корабле снабжения автостражи», – попросил я Амену.

Амена спросила.

– Да, на исследовательском корабле три автостража, – довольно уверенно ответила Элетра.

– Но не на корабле снабжения? – уточнила Амена.

Элетра кивнула.

– Да. Контрактный отряд находится на основном корабле. А на корабле снабжения – только вспомогательный персонал.

«Спроси ее, сама ли «Бариш-Эстранца» произвела автостражей, или она взяла их в аренду по контракту», – попросил я Амену.

Вряд ли это автостражи Компании – никому не надо, чтобы та протянула свои загребущие лапы к колонии, на которую предъявляешь права.

Амена повторила вопрос, а мне сказала:

– Взять в аренду – кошмарное выражение, когда речь идет о людях.

Да, Амена, еще бы. Уж кому как не мне это знать. Я понимал, что для Амены все это внове и кажется ужасающим, но для меня, Элетры и ее компании старо как мир. Вот почему я произношу это мысленно, а не ору на всю сеть.

– Нет, никакого контрактного оборудования у нас не было. Никто не хотел, чтобы другая корпорация каким-либо образом прознала о наших открытиях, – сказала Элетра.

Тиаго задумчиво смотрел на Амену, словно подозревал, что она говорит по сети. Потом внимание Элетры снова начало рассеиваться, и он поспешил вернуть ее к нужной теме, спросив о семье.

«Ты идешь с Арадой?» – спросила Амена по нашему приватному каналу.

«Да», – ответил я.

«Если у них три автостража, то почему они не помешали Целям… захватить корабль, или что там произошло? – спросила она. – А Цели, похоже, не знали, что ты собой представляешь».

«Автостражи на их корабле контролируются человеком либо напрямую, либо через корабельную систему. Если Цели получили над ней контроль или захватили этого человека, то автостражи подчинились».

Вот почему я ненавижу, когда захватывают заложников. Нужно быстро нейтрализовать захватчиков. Иначе они могут заставить тебя делать то, чего ты не стал бы делать, будь они без сознания или мертвы. Если Цели знали, кто я, то вполне могли думать, что сумеют меня остановить.

«Да, точно», – фыркнула Амена.

Амена намекала, что я не стал бы ее слушаться, и в этом была права, уж точно не в такой ситуации. Но с Целями было много непонятного. Достаточно обширный вакуум данных, в который все мы могли упасть и погибнуть, включая ГИКа.

Лицо Арады стало встревоженным. Менеджер «Бариш-Эстранцы» прислал спецификации необходимого оборудования, и она передала их ГИКу по сети. А потом обратилась ко мне:

– Так, значит, они поймут, что ты автостраж, им об этом скажет Элетра… И как же мы это разрулим?

Я не очень понял, что она имела в виду под словом «это». Но, похоже, она и сама плохо понимала. Ее опыт общения с автостражами ограничивался мной.

– Я буду автостражем, которым снабдил вас университет в целях безопасности.

Я ожидал, что тут вмешается ГИК, по крайней мере каким-нибудь грубым хмыканьем. Но он промолчал.

Ратти прислушивался к разговорам по сети, но сомневался в рациональности этой идеи.

«А разве в таком случае ты не должен носить броню?» – спросил он.

– Необязательно. Некоторые автостражи, нанятые для патрулирования жилых зон, обходятся только униформой.

Существуют стандартные указания для производителей конструктов, но мало кто из людей об этом знает. Пока мне не придется войти в демонстрационный зал Компании, заполненный другими автостражами и специалистами по автостражам, мой модуль оценки рисков считает, что все отлично. Знаю, знаю, меня и самого беспокоят его выводы.

«Твоя конфигурация больше не соответствует стандартам автостража», – заметил ГИК.

Уж кому как не ГИКу это знать, он же сам изменил мою конфигурацию, чтобы я стал похож на дополненного человека. Вкупе с написанным мною кодом, меняющим мою походку, добавляющим случайные движения, моргание – все то, что кажется «человеческим» другим людям, – меня и впрямь часто принимали за дополненного человека, хотя я все равно больше полагался на взлом сканеров оружия.

– Точно. – Арада повернулась ко мне, встревоженно сведя брови вместе. – Ты сильно изменился после нашей первой встречи. У тебя волосы отросли.

Некоторые изменения моей конфигурации, которые сделал ГИК, были едва заметными – более длинные волосы на голове, более четкие брови, тонкие, едва видимые волоски на некоторых частях тела и то, как органическая кожа прилегает к неорганическим частям. Другие изменения были структурными, чтобы сканеры не вычислили меня по стандартным чертам автостража.

– А еще я стал ниже ростом, – ответил я.

– Правда?

Арада пораженно отошла на шаг назад, глядя на мою макушку.

Невнимательность к деталям – одна из причин, по которым людям не следует доверять их собственную безопасность.

Но подсознательно люди подмечают детали и реагируют на них, сами того не осознавая. Даже на «Сохранении» (в особенности на «Сохранении»), я запускал код, чтобы сделать свои движения и язык тела более человеческими и не привлекать к себе всеобщее внимание. А сейчас запускал его уже по привычке. Если его остановить, я буду выглядеть больше похожим на обыкновенного автостража, даже без брони. «Обыкновенный» – это нейтральное выражение, под которым скрывается экзистенциальное отчаяние и сокрушающая рассудок скука.

Арада и Ратти собрались и дальше препираться, но я их прервал:

– Если они спросят, хотя они не спросят, то я – экспериментальная модель, созданная специально для вашего университета.

«Я бы предпочел, чтобы ты пошел туда как дополненный человек», – сказал ГИК.

Ага, сейчас мне как раз недоставало огромного искусственного интеллекта-всезнайки, который будет оспаривать каждый мой шаг.

– Плевать мне, что ты там предпочитаешь, – сказал я.

Так безопаснее. Мы пытались скормить им большую ложь – что мы экипаж ГИКа, а это будет проще сделать, если свести мелкую ложь к минимуму. Я действительно автостраж, которого наняла для охраны Арада, это правда, хотя и не в привычном для корпораций смысле. Я мог бы так и сказать, но не стал.

– Это мое решение, так что молчи в тряпочку, – сказал я вместо этого.

– Не ссорьтесь, – вмешалась Амена, вернувшись в камбуз.

Тиаго отправился к грузовому шлюзу помогать Оверс и Ратти.

Арада смотрела на меня по-прежнему с сомнением, что-то рассеянно мурлыча сквозь зубы, и я понял – есть еще одна проблема. Для Арады я вовсе не ее автостраж, а ее коллега, а она – мой капитан. А это совсем другой спектр языка тела. К тому же она ничуть меня не боялась, а даже самые самоуверенные и претенциозные корпоративные клиенты слегка нервничали в моем присутствии, как бы ни пытались это скрыть. А неуверенные и непретенциозные откровенно дрожали. И это тоже было невесело.

– Ты можешь обращаться со мной как с автостражем? – спросил ее я.

«Хм… – вздохнула по сети Оверс и спросила Араду: – Да, а ты сможешь?»

– Конечно.

Арада повела плечами, явно не понимая, о чем ее спрашивают.

Оверс снова вздохнула.

«Ладно, – сказала она мне. – Я по-быстрому поработаю с ней над этим перед вашим отлетом».

Я с признательностью посигналил.

– Что там у вас? – осведомилась Арада.

* * *

Я вошел в пустую каюту, чтобы переодеться в форму экипажа ГИКа, которую он для меня сделал. Она была темно-синяя – штаны и куртка из суперпрочной ткани, гораздо лучше формы службы безопасности «Сохранения», со множеством карманов для оружия и дронов, а к ней вдобавок ботинки, такие прочные, что можно одним пинком открывать запертые люки. Она выглядела как форма для охранника-человека, какой и должна быть одежда автостража вместо обычной дешевки. Не знаю, возможно, автостражи из охранных компаний как раз такую и носят. На куртке красовался логотип экипажа ГИКа, но почему-то сейчас это меня не особо беспокоило.

Меня немного взволновало, что Арада обратила внимание на мою прическу. После Майлу я постарался изменить ее, чтобы не напоминать автостража, а теперь должен был снова выглядеть автостражем. ГИК понаблюдал, как я колдую над своей головой, глядя на себя через камеру, а потом направил меня в смежную с каютой ванную, где люди могли получить все необходимое через распределитель. Он выдал мне какой-то гель, и тот пригладил мои волосы, так что они стали казаться короче. Теперь я больше напоминал автостража. Похоже, ГИК решил все-таки сделать что-то полезное, вместо того чтобы дуться как огромный рассерженный младенец.

– Почему ты хочешь, чтобы я притворялся дополненным человеком? – спросил я. – Так ведь проще.

«Тебе не понравится ответ», – предположил ГИК.

– Это мои проблемы.

Ответ мне и впрямь не понравился. Но если оценить все случившееся со мной по шкале кошмарности и присвоить каждому событию свой рейтинг (что я когда-то и делал, список хранится у меня в архиве), включая взаимоотношения с корпорацией, которая эксплуатирует неудавшиеся колонии и может разделаться с автостражем с такой же скоростью, как Амена пережевывает свои овощи, неприятный ответ находился в нижней трети диаграммы.

Меня беспокоили автостражи на исследовательском корабле, как бы я ни уверял Амену в обратном. Если их захватили и не уничтожили, с их помощью Цели могли получить сведения о том, на что я способен.

«Когда мой экипаж в опасности, это моя проблема», – сказал ГИК.

Я уже устал выслушивать указания, что я должен делать. Иногда так трудно принять решение, но куда хуже его не принять.

Я поправил воротник, чтобы все могли явственно разглядеть разъем у меня на затылке (хотя тот, кто попытается вставить в него боевой перепрограммированный модуль, наткнется на очень неприятный сюрприз), и спокойно прошел из каюты в камбуз. Амена сидела на столе и нахмурилась, глядя на меня.

– А сейчас-то вы по какому поводу ссоритесь? – спросила она.

«Я сделал форму автостража слишком красивой», – ответил ГИК.

Амена кивнула:

– Ты и правда отлично выглядишь.

Я даже не снизошел до ответа.

Арада вернулась в камбуз в форме экипажа ГИКа, похожей на мою, только меньше подходящей для драки. Она выглядела в этой практичной форме естественно и вела себя непринужденно – уже хорошо.

– Готов? – спросила она. – Пошли.

– Уж конечно, они ничего не заподозрят, – сказал Ратти остальным, собравшимся у грузового шлюза. – Кто же работает с дружелюбным беглым автостражем? Кроме нас, естественно.

12

Мы надели скафандры ГИКа – они были лучше скафандров «Сохранения». Для исследования планеты у экспедиции «Сохранения» были другие защитные костюмы, но на корабле они без надобности. Однако сначала я убедился, что в сети скафандров нет какой-нибудь заразы. Это, конечно, было маловероятно – показатели энергосистемы показывали, что скафандры находились в неактивном режиме во время инцидента с нарушением памяти у ГИКа, но пока я не вычислю, каким образом атаковали ГИКа, придется быть параноиком. Ну, то есть я и после этого буду немного параноиком, но уже в обычном объеме.

Мы забрали Элетру, Арада предложила взять и тело Раса, но Леонида сказала, что в этом нет необходимости, мы можем от него избавиться. Людей это расстроило, да и меня, признаться, тоже, хотя вроде бы не должно, ведь органические части автостражей, которые отстреливают, отрезают или расплющивают, отправляются на переработку. И все-таки меня это расстроило. Как сформулировал Ратти, могли хотя бы сделать вид, что им не настолько плевать.

ГИК сблизился с кораблем «Бариш-Эстранцы» и с помощью грузовых аттракторов подтащил контейнер с запчастями к грузовому доку корпоративного корабля. Затем мы с Арадой проделали короткий путь к шлюзу правого борта, с Элетрой в хвосте.

По пути я установил приватный канал со скафандром Арады и сказал ей:

– Помни, я не твой коллега, работник или телохранитель. Я инструмент, а не личность.

Оверс уже ей это втолковала, но я хотел убедиться, что она поняла.

Арада недовольно засопела.

– Я поняла, не волнуйся, – ответила она через 3,2 секунды.

Корабли «Сохранения» устроены по-другому, так что, когда я ступил на борт корабля Корпоративного кольца, все было знакомо, но чувствовал я себя при этом как-то странно. Странно и некомфортно, что вызвало неполадки в моих органических внутренних органах. Во всех своих контрактах я летал только в качестве груза, и девяносто процентов воспоминаний о кораблях получил уже после того, как меня купила доктор Мензах и я покинул Порт Свободной торговли. Хорошо хоть Элетра не соврала насчет автостражей – их здесь не было, не было и привычной системы, они использовали свои патентованные технологии. Но архитектура оказалась достаточно знакомой, а потому, когда мы с Арадой прошли через шлюз, их система безопасности уже убедилась, что у меня есть необходимые разрешения, а бот-пилот посчитал мои указания приоритетными.

Это дало мне массу возможностей. Повезло им, что мы не собираемся им навредить.

В вестибюле шлюза стояли четверо в красно-коричневой форме «Бариш-Эстранцы», все увешанные тяжелым вооружением, с ракетными установками и в шлемах. Моя бывшая страховая компания никогда не оплатила бы такое оборудование. Видимо, «Бариш-Эстранца» прикладывала много усилий для поддержания своей репутации.

«У нас проблемы?» – спросила Арада по приватному каналу, я позаботился о том, чтобы местная система безопасности не подслушала наш разговор.

«Нет, обычные меры безопасности».

Если бы это было не так, то у «Бариш-Эстранцы» начались бы неприятности.

– Пожалуйста, снимите скафандры, – сказал член команды, Потенциальная цель.

Какое облегчение. Разбираться с четырьмя вооруженными людьми и при этом в скафандре – та еще работенка.

Как только мой скафандр открылся и я вышел из него, я заметил едва уловимый сброс напряжения, так что модуль оценки угроз показал падение на три процента. Кстати, люди обычно не расслабляются, когда видят автостража, а потому сомневаюсь, что они поняли, кто я такой. Однако я на девяносто пять процентов уверен в причине их реакции – они обрадовались, что я не из серых Целей. Потом от скафандров избавились Элетра и Арада, и уровень оценки угроз понизился на целых десять процентов.

Они явно узнали Элетру, а она их, хотя и смутно. Подошел невооруженный член экипажа с сетевым бейджем «отдел кадров», взял ее под руку и увел.

– Сюда, доктор Арада, – сказал другой член команды.

Нас повели через еще один люк по голому коридору в зал заседаний. В центре комнаты, вокруг большого парящего экрана в форме пузыря, стояли круглые мягкие кушетки с низкими спинками. Все выглядело новым и содержалось в чистоте, никакой обтрепанной обивки, а стены и мягкие сиденья украшали вставки с абстрактным узором в цветах «Бариш-Эстранцы».

Леонида уже дожидалась на кушетке.

– Доктор Арада, – сказала она и жестом указала на сиденье напротив. Вероятно, видеопоток корабля проходил косметическое редактирование, потому что на экране Леонида выглядела безупречно, словно в сериале, хотя на самом деле вокруг ее глаз и губ были видны следы усталости и напряжения.

– Администратор Леонида, – кивнула Арада.

Она села, а я встал за ее спиной. Члены команды, которые последовали за ними, рассеялись по комнате и выглядели слегка напряженными. Они приняли меня за телохранителя, но я выключил свой очеловечивающий код, еще пока был в скафандре, и теперь они начали догадываться, что я не дополненный человек. Несмотря на все вооружение, они явно были дилетантами. А дилетанты меня пугают.

Леонида взглянула на меня, нахмурив идеальные брови.

– Ваш телохранитель. – Она прищурилась. – Он же…

– Автостраж, – ответила Арада.

Я достаточно хорошо ее изучил, а потому расслышал в голосе нервную дрожь, но вряд ли это заметил кто-либо еще. Они и без того нервничали из-за меня и сосредоточили на мне все внимание. Арада не забыла, что не следует на меня смотреть, и это хорошо. У нее с Ратти была дурная привычка смотреть на меня, когда им задают обо мне вопросы, а люди так с автостражами не обращаются.

В присутствии автостражей людям и дополненным людям не по себе, и когда я работал по контрактам, клиенты реагировали на меня в разной степени нервно. Но как бы ни нервничали они, я всегда тревожусь больше, уж поверьте. Однако в подобных ситуациях главное – не то, как люди ведут себя на самом деле (а вести они себя могут в буквальном смысле как угодно), а то, чего они ждут от других.

Я получил обзор через камеры моего нового друга, системы безопасности корабля «Бариш-Эстранцы», и заметил, как два члена команды обменялись встревоженными взглядами. Их сетевые разговоры мониторило начальство, чтобы не болтали попусту, но один послал на мостик предупреждение. В ответ система безопасности обратилась ко мне, я заверил ее, что все в порядке, и она радостно вернулась к прежнему состоянию.

– Вы нам не доверяете? – спросила Леонида с бесстрастным выражением лица.

Вот здесь нужно было изобразить доминирование, и Арада могла с легкостью это завалить – она не сильна в доминировании. Да и я ничем помочь не могу.

Наверное, остальные могли заметить ее нервозность, и это навело бы их на мысль, что весь рассказ Арады по поводу случившегося состоит из смеси правды и лжи. Вряд ли они посчитают причиной ее взвинченности присутствие на борту беглого автостража. Насчет этого Ратти был прав.

Арада выдавила улыбку, не слишком, впрочем, дружелюбную.

– Думаю, мы доверяем друг другу в равной степени, – сказала она и добавила: – И, боюсь, по условиям контракта автостраж обязан присутствовать во время любых контактов вне корабля.

Это я подсказал Араде волшебные слова «по условиям контракта автостраж обязан присутствовать».

Сведенные брови Леониды слегка разгладились, и она отправила остальным по сети приказ «оставаться на позициях», а те делали вид, будто смогли бы со мной справиться, если бы им приказали.

– Конечно.

Плечи Арады слегка расслабились. Она поняла, что взяла правильный тон, и обрела определенную уверенность. Она наклонилась вперед.

– Так что же случилось с этим кораблем? Потому что, как мне кажется, примерно то же самое, что и с нашим.

Леонида отреагировала не сразу. Видимо, прямой вопрос застал ее врасплох.

– Могу начать первой, если хотите, – сказала Арада, заметив ее колебания.

Казалось, Леонида могла бы этим воспользоваться, но ей явно хотелось самой контролировать разговор.

– В этом нет необходимости, – ответила она и немного поерзала. – Как вы понимаете, бывшая колония на планете в этой системе в настоящее время целиком и полностью принадлежит «Бариш-Эстранце».

Лицо Арады было спокойным и сосредоточенным, хотя я знал – она считает собственность на планету столь же странным явлением, как и собственность на меня.

– Конечно.

Леонида ответила кивком.

– Мы прибыли сюда без происшествий и провели сканирование планеты, а потом вышли на орбиту вокруг нее, в то время как исследовательский корабль спустился к космопорту колонии. На удивление, он оказался неповрежденным и функционировал – хорошие новости. Строительство нового повлекло бы серьезные расходы. Десантный отряд решил высадиться на поверхность планеты не на шаттле, а воспользоваться лифтом космопорта. – Она сжала губы. – Видимо, это была ошибка.

Судя по напряженному выражению лица Арады, ей хотелось что-то вставить, но она не стала. Система безопасности услужливо предоставила мне все видео– и аудиозаписи событий, уже отредактированные и снабженные закладками для главных происшествий. Данные сети и голосовой связи пока что подтверждали рассказ Леониды.

– Больше пятидесяти семи часов мы получали от корабля только стандартные отчеты о статусе, – продолжила Леонида. На самом деле, по данным системы безопасности, пятьдесят восемь часов и пятьдесят семь минут, ну да ладно. – А потом лифт вернулся.

Леонида поморщилась, явно собираясь сказать что-то крайне неприятное.

– Десантный отряд был заражен, хотя поначалу мы этого не заметили. Мы просто отправили на исследовательский корабль шаттл с двумя специалистами по окружающей среде для стандартной проверки. Я считала, что шаттл был уничтожен во время последующих… событий, пока вы не сообщили об обратном.

Леонида замолчала, выжидая, пока Арада выдаст ей еще немного информации.

– Вашим техникам, Элетре и Расу, вставили вот эти маленькие устройства.

«Пора?» – спросила меня Арада по приватному каналу.

Да, самое время. Я шагнул вперед, вызвав хор нервных подергиваний со стороны охраны Леониды, и поставил рядом с Арадой на сиденье маленький стерильный контейнер с имплантом Элетры. Как только я отошел, Арада взяла его и протянула Леониде. Мы сохранили импланты Раса и Целей, хотя Оверс пока не удалось извлечь из них данные. Однако мы предполагали, что раз они подействовали сильнее, то могут дать больше информации.

Леонида нахмурилась и посовещалась по сети с главным инженером. Подошел техник и унес контейнер.

– Это объясняет, как они взяли под контроль наш десантный отряд, – сказала Леонида. – Насколько мы можем судить, когда отряд вернулся на корабль через космопорт, то каким-то образом взяли в плен всю остальную команду. Наша система безопасности получила искаженный сигнал с предупреждением о вирусной атаке, и мы успели отрезать доступ к сети, прежде чем были заражены наши системы. Это дало нам время для подготовки, прежде чем исследовательский корабль нас обстрелял.

По данным системы безопасности, предупреждение послал один из автостражей. Это был набор кодов с указанием системе безопасности отрезать контакт с сетью и голосовой связью, а боту-пилоту – занять оборону. И сигнал успел вовремя. Корабль снабжения сбежал, как только исследовательский корабль отстыковался от причала. Главный корабль снова выстрелил, повредив двигатель корабля снабжения и другие системы, а потом скрылся.

Данные были противоречивыми. Пираты заманили бы и захватили и корабль снабжения. Выглядело все так, будто единственным желанием Целей было во что бы то ни стало покинуть планету. Захватив вооруженный корабль, они бросили невооруженный вспомогательный, битком набитый припасами.

«Если они захватили исследовательский корабль и взломали его бота-пилота, то поняли, что повредили двигатель корабля снабжения, и тот теперь не способен пройти через червоточину», – сказал ГИК.

Не знаю, сколько времени ГИК уже подслушивал мою сеть, возможно, с самого начала. Система безопасности попыталась его заблокировать, и я быстро создал заслон и стер воспоминания о появлении ГИКа. Ему было плевать на стычки с местными системами, а мне не хотелось, чтобы дружелюбную систему безопасности кто-то удалил.

«Предполагалось, что ты будешь держаться подальше отсюда – на случай, если этот корабль заражен», – ответил я.

ГИК не отреагировал на этот выпад.

«Возможно, исследовательский корабль атаковал меня, потому что Целям нужен был второй корабль, способный пройти через червоточину. Или лучше вооруженный».

Возможно, хотя это ни о чем не говорило. Все равно что сказать, дескать, они захватили ГИКа, потому что он красавчик.

– Вы получили видеоизображение захватчиков? – поинтересовалась Арада.

Я уже видел изображения, которые прислал тот автостраж. Шестисекундный видеоклип с двумя Целями, врывающимися через люк.

– Очень краткое, в видеозаписи системы безопасности, – призналась Леонида. – Как вы и сказали, выглядели они необычно.

Лицо Арады посуровело.

– Мы подозреваем, что они подверглись заражению инопланетными реликтами.

– Да.

И лицо, и тон Леониды показывали, что она тоже так считает, и это крайне ее тревожит. Если «Бариш-Эстранца» хочет получить хоть какую-то отдачу от инвестиции, сначала придется справиться с заражением, а это в лучшем случае означает карантин обширного сектора на планете и вызов лицензированной группы для очистки. Если, конечно, они собирались сделать это легальным путем, а не как «СерКриз» – убив всех свидетелей.

– Как вас атаковали? – спросила Леонида.

– Мы только что прибыли в эту систему и приступили к первоначальному картографическому сканированию в широком диапазоне. – Арада развела руками. Это была трудная часть, с ложью, и я поставил загрузки из системы безопасности на паузу, чтобы сосредоточиться, уж больно все это выводило из колеи. – Мы получили сигнал бедствия – с вашего исследовательского корабля, как мы теперь понимаем. Мы сблизились с ним, и он отправил шаттл. Тот пришвартовался, и в итоге началось сражение за наш корабль и нашу жизнь. Они сумели захватить восьмерых членов экипажа. Если бы не автостраж, мы потеряли бы корабль.

Леонида покосилась на меня. Я невозмутимо пялился в пространство, поверх голов, как и положено автостражу. Это не так эффектно, как непрозрачный щиток шлема, но сойдет.

– Наши автостражи оказались не настолько умелыми.

Ну, не знаю, не знаю. Если бы не предупреждение, вас вместе с кораблем порвали бы в лоскуты.

– Вы не видели кого-нибудь из команды исследовательского корабля? – спросила Леонида, стараясь придать тону небрежность.

– Только Элетру и Раса, – с серьезным видом ответила Арада. Я решил, что она выказывает слишком много сочувствия, но Леонида была слишком занята другим и не обратила внимания. – А вы знали, что на планете находятся инопланетные реликты? – осведомилась Арада. – Возможно, на месте старой колонии?

«Осторожнее», – предупредил я по сети.

Она подобралась очень близко к разговору о том, как мало заработает «Бариш-Эстранца» на возвращенной собственности, при этом рискуя подвергнуть сотрудников и активы риску заражения.

Оверс была права, в Корпоративном кольце царит согласие только в одном: инопланетные реликты – это зло. Конечно, некоторые корпорации вроде «СерКриз» продавали их, когда считали, что это сойдет им с рук, но из-за гигантских выплат по страховкам и риска угробить все население такие случаи происходят редко.

Леонида немного расслабилась, возможно, убаюканная чувством безопасности из-за вдумчивого подхода Арады, но теперь ее лицо снова превратилось в гладкую профессиональную маску.

– Боюсь, по условиям контракта я не могу это обсуждать. Наш погрузочный модуль закончил прием запчастей. – Леонида снова оглядела Араду, явно приняв какое-то решение. – Прежде чем мы сделаем перевод по вашему счету, вероятно, вы захотите начать переговоры.

Так-так, вот и началось.

Арада непонимающе нахмурилась:

– Какие переговоры?

– О вашем возвращении на корабль, – пояснила Леонида.

О-хо-хо, ненавижу разбираться с захватом заложников. Я перемахнул через кушетку, схватил ближайшего к Леониде охранника, прижал к своей груди и вывернул его руку с оружием, нацелив на Леониду. И все это проделал очень быстро.

Другие охранники встревоженно и агрессивно зашумели и наставили на меня оружие, но уже поздновато. Леонида, глядя на мой живой щит и нацеленное на нее оружие, отправила по сети приказ не двигаться. Они колебались. Мой живой щит, которого звали Джет, попытался передать по сети код, но я уже обрубил доступ к сети для всех присутствующих. Я сильнее сжал ему горло, и он прекратил сопротивление.

Арада подняла руки – машинально, но выглядело это немного неловко, если честно.

«Опусти руки, Арада, – сказал я ей по сети. – Предполагается, что это ты отдаешь мне приказы».

«Ой, прости, ты прав».

Она опустила руки. По ее золотистой коже трудно было судить, побледнела она или нет. Но когда она обратилась к Леониде, ее голос слегка дрожал:

– Я не собираюсь вести переговоры.

Леонида облизнула губы и собралась:

– Охрана корабля…

– Совершенно бесполезна.

Арада бросила взгляд на меня. Я приказал моему новому другу, системе безопасности, задраить несколько люков, отрезав этот сектор от остального корабля, но оставил прямой путь к шлюзу.

– Как вы и сказали, наш автостраж очень умелый.

Ну ладно, прощу ее за то, что подняла руки.

– Откуда он у вас? – спросила Леонида, оттягивая время.

Арада была слишком взбудоражена и не вспомнила, как я велел ей отвечать на подобные вопросы.

– Из страховой компании.

Ну вот, зря мы сочиняли отличное прикрытие об автостражах, созданных специально для научных экспедиций. Но я заархивировал эту историю, вдруг еще пригодится.

Лицо Леониды напряглось:

– Автостражи Компании очень опасны.

– Я в курсе, – начала сердиться Арада.

Я отрезал также и доступ к сети Арады со стороны ГИКа, чтобы оставшиеся там люди не сходили с ума, не охали и не пытались друг друга заткнуть, отвлекая ее. Самого ГИКа я заблокировать не мог, он же настоящий монстр, и он сказал:

«Я прицелился в шлюз на их мостике. Тот сектор, в котором вы находитесь, оторвется, и я притяну вас, пока модуль не успел потерять слишком много атмосферы».

В этом-то и проблема боевых кораблей – они вечно норовят обстрелять все подряд. Вот почему страховые контракты на них так дорого стоят.

«Нет, – ответил я, – не стреляй в нас. Да что за фигня, ГИК!»

Почему никто не дает мне просто сделать свою дурацкую работу?!

Суровое лицо Леониды полыхнуло злостью. Она поняла, что отрезана от сети и нет смысла оттягивать время.

– Корпоративное кольцо запрещает автостражам брать под контроль частные системы.

Арада прищурилась:

– Тогда можете подать жалобу.

Ага, теперь Арада разозлилась. ГИК влез в ее сеть, чтобы показать, куда он прицелился. Бот-пилот заметил наведенное оружие, и это его не обрадовало. Я позволил администратору с мостика послать Леониде по сети вроде бы спокойное, но на самом деле полное паники сообщение.

Леонида сжала губы. Я понял, что она сдается, и Арада тоже поняла.

– Во всем этом нет необходимости, – сдержанно и спокойно произнесла Леонида. – Я просто хотела заключить более выгодную сделку. Возможно, для вас это необычно, поскольку вы привыкли вращаться в академических кругах.

Арада нервно сглотнула и тоже постаралась говорить хладнокровно:

– Что ж, это было грубовато. А теперь мне хотелось бы вернуться на свой корабль.

«А вам пора перевести деньги», – подсказал я по сети.

– А вам пора перевести деньги, – повторила она.

Леонида наклонила голову:

– Конечно.

Дальше все пошло неплохо. Мы вернулись к шлюзу, и я вышвырнул Джета в коридор, прежде чем задраил люк к кораблю. Потом снова подключил Араду к общей сети, и тут же объявилась Оверс.

– Все в порядке? – спросила она.

«Все хорошо, малыш, – ответила Арада. – Была только попытка поиграть мускулами».

Ух…

Мы надели скафандры. Я взял шлюз под контроль, чтобы нас прежде времени не выкинули в космос. Хотя, учитывая, что ГИК все еще держит их на прицеле, для них это было бы равнозначно самоубийству. Затем мы благополучно запустили шлюзование.

Как только мы оказались в безопасности, в аттракторах ГИКа, и Арада ответила на все вопли Ратти, Амены и Тиаго, она соединилась со мной по приватному каналу.

«Почему она решила это сделать? Я что, показалась слабой? Прости, что я все испортила».

«Нет, дело не в тебе. Думаю, она слишком много нам выболтала, да еще в присутствии команды, и поняла это. Просто хотела показать им, что она главная».

А еще я думал, что Арада слишком явно проявила сочувствие, поэтому Леонида и решила, будто сболтнула лишнего. Но этого я не сказал.

Арада вздохнула:

«Но все это было не зря. Теперь мы, по крайней мере, знаем, что делать дальше».

Ага. Мы полетим к космопорту колонии.

* * *

По времени ГИКа до колонии и ее космопорта было четыре часа лета, так что мы могли подготовиться, если бы знали, к чему следует готовиться.

– Мы не знаем, там ли команда Перигелия, – сообщила Арада остальным, как только мы сняли скафандры и вышли из шлюза ГИКа. – Но вполне вероятно, что исследовательский корабль использует колонию в качестве базы.

– В худшем случае мы получим хоть какие-то сведения о том, что там происходит, – согласился Ратти по голосовой связи. – Если космопорт по-прежнему функционирует, автостраж сумеет добыть нужную информацию.

Мы с Арадой попытались убрать скафандры, но тут подлетели дроны ГИКа, взяли нас под руки, вывели из шлюза и занялись этим сами. ГИК согласился с оценкой Арады, и навигационные данные показывали, что мы удаляемся от корабля снабжения.

Чуть раньше мне пришла в голову одна мысль. Где же она? Я проверил список отложенных мыслей. Да, вот и она.

Нужно поговорить об этом с ГИКом.

Это была плохая идея. Но меня одолевало дурное предчувствие, что она нам понадобится.

* * *

Я не знал, сколько времени это займет, так что нужно было побыстрее избавиться от людей. К счастью, Тиаго сам пошел спать, поскольку, когда отдыхали все остальные, он потратил время впустую на дурацкий спор со мной. Оверс и Арада поднялись на командную палубу, а Ратти сидел в камбузе, снова просматривая все данные со сканов патологоанатомического осмотра Целей и анализа их оборудования. Оверс показалось, что она обнаружила влияние на их оборудование инопланетных технологий, и он пытался подтвердить ее результаты. Амена пошла за мной в каюту, но я велел ей остаться с Ратти.

Она замерла и нахмурилась:

– Почему? Чем ты собрался заняться?

Мне хотелось находиться в закрытом помещении, а не просто говорить по приватному каналу. Я собирался попросить ГИКа сделать кое-что странное и не хотел, чтобы в это время люди смотрели мне в лицо, даже если они не слышат моих слов. Мне нужно было что-то ответить Амене, но второпях я сказал правду:

– Хочу поговорить с ГИКом наедине.

Амена подняла брови:

– О ваших отношениях?

Я почувствовал, что ГИК внимательно слушает.

– Очень смешно, – сказал я.

Я вошел в каюту, велел двери закрыться и запер ее. Остальных я уже отрезал от нашего канала.

«Хочешь посмотреть «На страже времени. Орион»?» – спросил ГИК.

Конечно же, я хотел, но сначала о деле.

– У меня есть идея, как создать вариативную вирусную атаку против систем Целей, – сказал я. – Ты можешь сделать мою копию и использовать меня как разумный вирус.

Я собрал отчет о разумном вирусе охранной компании «Частокол», который атаковал истребитель Компании на пути с Тран-Роллин-Хайфы, и послал ГИКу. Анализ, который мы с ботом-пилотом Компании сделали во время того происшествия, предполагал, что разумный вирус создан с помощью сознания конструкта, вероятно, боевого. Копия моего сознания могла бы иметь тот же эффект.

Я знал, что ГИКу это не понравится, хотя не понимал, почему я так решил. ГИК не человек и не конструкт. Это людям и конструктам свойственны преувеличенные эмоции вроде депрессии, тревожности и злости (а тревожность – это эмоция? Лично для меня – да), но у ГИКа их вроде бы нет, не считая заботы о собственном экипаже.

ГИК молчал в течение долгих 6,4 секунды (ну правда, даже человеку такая пауза показалась бы чрезмерной).

«Кошмарная идея», – наконец сказал он.

Меня это прямо-таки взбесило.

– Великолепная идея!

Идея и впрямь была великолепная. ГИК работал над кодом вируса для вражеской командной системы и хранил наработки в совместном облачном пространстве. ГИК перестал над ним работать, когда стало ясно, что нет смысла продолжать, если код не сумеет меняться на ходу – из-за архаичной структуры вражеской командной системы и возможного участия инопланетных технологий.

А я не мог осуществить свою идею без помощи ГИКа. На истребителе компании я перемещал свое сознание в бота-пилота, чтобы помочь ему бороться с разумным вирусом, но то было другое. Я никогда не копировал себя и не знал, с чего начать, если у меня не будет места, куда сохраниться. Я не мог просто засунуть файл со своей копией в код-полуфабрикат ГИКа, если ГИК мне не поможет.

– Ты сам первым сказал, что нам нужен вирус с изменяемыми компонентами.

«Я не имел в виду тебя».

Прозвучало бы мягко, будь это сказано нормальным тоном, но ГИК произнес это с таким напором, что я резко плюхнулся на койку.

– Хватит орать, – сказал я.

ГИК не ответил, только невидимо взирал на меня по сети.

Ну ладно, я знал, что ГИКу это не понравится, хотя для моего модуля оценки угроз идея выглядела великолепной. Но я не предполагал, что ГИК так отреагирует.

– Тебе не придется вырывать меня из тела, нужно просто скопировать. Это даже буду не я. Я – это комбинация моих архивов и органической нервной ткани, а это будет только копия моего ядра.

ГИК молчал целых 3,4 секунды.

«Для такого сложного существа, как ты, – наконец сказал он, – просто поразительно, насколько мало ты понимаешь структуру собственного разума».

Я совсем взбеленился:

– Я знаю структуру своего разума, именно поэтому я и сижу тут, споря с огромным придурком, а не заперт в боксе и не охраняю каких-нибудь идиотов по контракту с горнорудной компанией.

Хотя, оглядываясь назад, именно этим я долгое время занимался. Он попал не в бровь, а в глаз, и было трудно с ним спорить, не выглядя свиньей. Но я все же добавил:

– Ты хочешь вернуть свою команду или нет?

И тогда спор перерос в драчку, а ГИК не имел представления о честной борьбе.

Ну ладно, признаю, я тоже. Из сериалов и развлекательных каналов я знал абстрактный кодекс правил, как и ГИК, хотя он, похоже, совершенно не обращал на них внимания.

Обычно во время драки я реагирую на минимально возможном уровне, чтобы меньше калечить людей, дополненных людей и повреждать собственность компании, так что приходится учитывать массу факторов. Например, намеренно ли один клиент собирается ранить другого или люди просто ведут себя по-идиотски, и их нужно остановить. Вот почему для такой работы нужны автостражи, а не боевые боты. Вот почему люди-охранники ужасны – они даже с большей вероятностью, чем боевые боты, сорвутся с катушек и перестреляют всех подряд без причины. В любом случае в данном случае я собирался вести себя по-другому, без всяких правил, не давать же врагам шанс меня остановить, верно? Это глупо. Но и вошедшего не в ту дверь клиента тоже убивать или калечить не следует.

Я не забыл, к чему все это ведет, вот только ГИК в принципе не понимал, что значит умеренность и справедливость, и наседал на меня со страшной силой. И тут дверь отъехала в сторону, и вошел Ратти, а вслед за ним Амена.

– Что тут происходит? – спросил он. – Перигелий сказал, что ты собираешься скопировать себя и создать какой-то изменчивый вирус?

* * *

Итак, он рассказал о моем плане людям, и теперь они начали спорить и пререкаться друг с другом и задавать мне вопросы, хорошо ли я себя чувствую.

Через полчаса этого веселья проснулся Тиаго, и все принялись объяснять ему, что происходит. Именно тогда я и понял, что а) Амена пропала и б) ГИК отрезал меня от ее сети.

Я обнаружил ее в небольшой кают-компании у медотсека.

– …потому что он думал, что ты погиб, – произнесла она в тот момент, когда я вошел. – Он так расстроился, и я решила… А, вот и он.

Я стоял с немым укором, не глядя на нее. Амена попыталась сдержаться, и ей это удавалось почти шесть секунд, а потом она взорвалась:

– ГИК должен знать, что ты чувствуешь! И это серьезная затея, вы с ГИКом как будто создаете своего ребенка и отправляете его незнамо куда, где его могут убить, удалить или… Да кто знает, что там может случиться!

– Ребенка? – Я был еще зол на Амену за то, что она за моей спиной рассказала ГИКу о моем эмоциональном срыве. Жаль только, что у него нет лица, хотелось бы на него взглянуть в этот момент. – Это не ребенок, а моя копия, состоящая из кода.

Амена скрестила руки на груди и скептически меня оглядела.

– И вы с ГИКом соорудили его вместе. Из того кода, который составляет вас самих.

– Это совсем не то же самое, что и человеческий ребенок.

– А как, по-твоему, получаются человеческие дети? С помощью комбинации ДНК, кода из органической молекулы, собранного от двух родителей.

Ну ладно, это и впрямь напоминает человеческого ребенка.

– Это… совсем другое.

«Возможно, это необходимо, Амена», – вмешался ГИК.

Его голос звучал серьезно и смиренно. Амена недовольно сжала губы.

Я выиграл спор и ушел. Ай да я!

* * *

Когда мы прибыли к космопорту колонии, исследовательского корабля там не оказалось.

Мой модуль оценки угроз показывал сорокапроцентную вероятность, что мы не обнаружим его у космопорта, но ГИК был явно разочарован и зол. В большей степени зол.

Арада, Оверс и Тиаго поднялись на командную палубу, и ГИК повесил посередине большой экран с результатами сканирования, а также отправил их в сеть.

Космопорт находился на низкой орбите и соединялся с планетой так называемым космическим лифтом, состоящим из шахты с капсулой, в которой можно было спуститься на поверхность. Сам по себе причал представлял собой вытянутое сооружение с длинными выступами, к которым швартовались корабли и шаттлы. Еще там были прямоугольные слоты для присоединения модулей. Корабли могли швартовать к ним модули с припасами, а оттуда их перемещали на поверхность в лифте.

– Грузовой шаттл с корабля на поверхность был бы более экономичным решением, – заметил Ратти, изучая сканы. Он вместе с Аменой находился в прилегающей к камбузу кают-компании. – Разве Корпоративное кольцо не помешалось на дешевизне всего и вся? Почему из тех же материалов не построили на планете жилые структуры получше?

Я никогда не работал по контракту с похожей колонией, но знал, что ответ может быть только один:

– Чтобы люди и дополненные люди не могли покинуть планету.

Амена с недоумением посмотрела на меня:

– Что-что?

– Если бы они использовали шаттлы, – объяснил я, то группа людей могла бы захватить его и добраться до корабля снабжения. И улизнуть.

Цели уж точно сделали это через космопорт, но сначала им пришлось найти способ заставить десантный отряд «Бариш-Эстранцы» им в этом помочь. Если бы группа отчаянных колонистов просто поднялась на лифте, корабль мог бы быстро отшвартоваться от шлюза и закрыть им доступ. Стопроцентной защитой от дурака не назовешь, но на девяносто процентов работает. Кстати, защита от дурака – еще одно странное выражение. А почему бы не придумать защиту от умного? Вряд ли кто-нибудь попытается вломиться на корабль, стоящий в космопорте, и захватить его, не взяв с собой оружие.

Амена пришла в ужас. Ратти тоже изменился в лице.

– Хочешь сказать, что колонисты были пленниками? – спросил он.

– Вполне возможно. Люди не любят, когда их выкидывают на не подходящей для жизни планете, где недостаточно воздуха, воды и пищи.

А кому бы это понравилось? Горнорудные производства – это кошмар, но там людям хотя бы платят (ну, в большинстве случаев), и припасов обычно хватает. А ведь горнорудные производства обходятся слишком дорого, чтобы просто их бросить.

Я мало что знал о колониях на частично терраформированных планетах, потому что Компания никогда их не страховала. А это многое говорит о том, насколько они опасны, если даже Компания посчитала бюджет слишком маленьким, а задачи невыполнимыми. Проекты по терраформированию, которые полностью готовят планету до приезда людей и дополненных людей, были слишком дорогим и долгосрочным вложением, но зато не заканчивались таким провалом.

Ратти покачал головой и взмахнул руками:

– Я даже не удивлен. Наверное, слишком много времени провел в Корпоративном кольце.

Ага, я тоже.

– Так, значит, они не просто забрасывают людей на планеты и оставляют умирать, но и делают это насильно? – спросила Амена, на ее лице отражалась смесь изумления с яростью.

– Теоретически – нет.

Теоретически колония постоянно снабжается, пока не начнет производить все нужные ресурсы самостоятельно, а первоначальные колонисты освобождаются от обязательств по договору. Но сами понимаете, как все бывает на деле.

– Но колонисты – не добровольцы, – прояснил Ратти для всех.

– Иногда бывают и добровольцами, – сказал я, потому что не желал больше обсуждать эту тему.

Они вызываются добровольцами, не представляя куда, но все равно едут по разным причинам, например, как я на Майлу. А еще есть другие «добровольцы», которые натворили что-то не то и теперь стоят перед выбором – либо они едут, либо их поджарит модуль контроля или какой там есть его эквивалент у людей.

Тиаго промолчал, так что можно считать это победой.

«Я также обнаружил там обломки, вероятно, от нескольких разрушенных спутников», – сказал ГИК.

– Думаешь, это произошло недавно? – спросила Арада с мостика, отодвинувшись от мелькающих у нее над головой сканов. Она развернулась, пытаясь найти лучшее положение для просмотра.

«Анализ показывает, что обломки находятся на орбите больше сорока стандартных корпоративных лет», – сообщил ГИК.

– Видимо, ты не можешь сказать, каким образом они были разрушены? – поинтересовался Тиаго.

«Если бы мог, то уже сказал бы. Космопорт – наш самый надежный источник информации. Он подключен к источнику энергии, а значит, недавно использовался, там даже работает система жизнеобеспечения. Вероятно, исследовательский корабль вернулся после нападения на меня».

Арада нахмурилась, глядя на изображение космопорта.

– Но исследовательского корабля там нет. И невозможно сказать, причаливал ли он, пока мы там все не обыщем.

Оверс тоже не выглядела радостной.

– Не знаю, о чем беспокоиться больше – о том, что придется обыскивать колонию, возможно, полную враждебных людей, видоизмененных инопланетными реликтами, или о том, как выследить и взять на абордаж вооруженный корабль.

– Также полный враждебных людей, видоизмененных инопланетными реликтами, – пробормотала Арада, отвлекшись на чтение данных по энергетическим уровням космопорта, которые показывал ГИК.

Пока мы летели к космопорту, Арада и Оверс удалились на некоторое время в каюту, после чего немного повеселели. Я не стал подсматривать за ними через камеры ГИКа и не запустил туда дрона. С гораздо большей вероятностью они занимались сексом или обсуждали свои отношения (а я скорее ударился бы головой об стену, чем смотрел бы на такое), а не говорили о чем-то для меня полезном.

Конечно, они могли бы замышлять там что-то против меня, но все-таки вряд ли.

Примерно в то же время я перехватил часть разговора Тиаго и Ратти. Тиаго рассказал о нашем разговоре в каюте, и Ратти ответил, что знает о попытке убийства. Тиаго сказал, что ему хочется передо мной извиниться. А Ратти ответил: «Думаю, лучше на время забыть об этом, хотя бы пока мы не выпутаемся из нынешней ситуации. Автостраж – очень закрытая личность, ему не нравится, когда обсуждают его чувства».

Вот почему Ратти – мой друг.

ГИК получил скан планеты в реальном времени. Над ней закручивалось множество облаков, некоторые были похожи на массивные бури. А между облаками мелькали клочки коричневого, серого и ярко-красного – видимо, поверхность.

– Планета так и должна выглядеть? – осведомился я.

– Ты о том, что терраформирование не удалось? – спросил Ратти, рассеянно глядя на экраны. – Красный может быть водорослями. Вероятно, они используют воздушные пузыри над колонией и сельскохозяйственными зонами, чтобы дышать в подходящей атмосфере. Так мы делали на «Сохранении» до завершения терраформирования.

«Погода выглядит естественной, – отметил ГИК. – Я не засек сигналов голосовой связи или сетевых, но они могут использовать местные системы, хорошо защищенные».

– Так что мы не можем просто вызвать их и узнать, не хочет ли кто-нибудь поговорить. – Арада изучила результаты сканирования. – Перигелий, не хочешь выпустить зонды, как собирался?

«Еще рано, – отозвался ГИК и через секунду добавил: – Все указывает на присутствие неизвестных враждебных существ. Зонды выдадут им наше прибытие».

Арада кивнула:

– Тогда давай сосредоточимся на космопорте. Мы хотим высадиться и взглянуть на него. Мы можем узнать, где сейчас капсула лифта? Она на причале или вернулась на планету?

ГИК развернул изображение и увеличил его. Внешний сенсор показывал, что капсула находится наверху лифтовой шахты.

Это означало, что мне надо беспокоиться только об атаке со стороны тех, кто уже прячется в космопорте или собирается взять корабль на абордаж.

– Можешь показать изображение изнутри? – спросил я ГИКа.

Я пробудил свои дроны и велел им встретиться со мной у шкафчиков со скафандрами. Пошлю дронов через шлюз первыми – чем больше информации, тем лучше.

– У причала должна быть система безопасности, – сказал я. – Если она включена или была включена, то расскажет нам все, что нужно знать.

«Я могу сделать частичную карту на основе энергетических систем, которые сумею определить», – отозвался ГИК.

– Один ты идти не должен, – сказал Тиаго с командной палубы. – Я пойду с тобой.

– И это правильно, – подхватила Оверс, – но втроем безопаснее.

Судя по решительному, но немного раздраженному лицу Арады, видимо, об этом и шла речь в разговоре об отношениях во время секса, который я не стал слушать. Оверс наверняка настаивала на том, что сейчас ее очередь сделать вместе со мной какую-нибудь глупость. Так что да, в сущности, они и впрямь строили против меня козни. Но мне все равно было плевать, что они там решили, тут я главный по безопасности.

– Это моя работа. Мне не нужна ваша помощь.

– Из-за меня тебя подстрелили в нашей экспедиции, так что я не пущу тебя одного, – раздраженно сказал Тиаго.

– Не смотри так, автостраж, – сказала Арада, – ты сам знаешь, что это безопаснее. Ты же не хочешь умереть из-за какой-нибудь глупой случайности, например, оказавшись взаперти в отсеке, когда некому будет открыть дверь.

Звучало совсем глупо, но это хороший пример того, как находят смерть люди, исследуя заброшенные строения. Да, я и сам приводил этот пример клиентам, которые горели желанием куда-то залезть и погибнуть. Да, я ненавижу, когда мои же слова обращают против меня.

– И это записано в контракте, – решительно и бесповоротно добавила Оверс.

Она уставилась мне в висок так непреклонно, что я вспомнил разговор в нашем исследовательском модуле – о том, как я помог Араде. Я действительно помогал Араде. И хочу помочь брачной партнерше Арады остаться на ГИКе и выжить.

– Это относится только к людям, – сказал я.

Стоило попытаться.

– Это касается всех, подписавших контракт, – возразил Ратти и послал мне по сети выдержку из соответствующей части контракта.

Теперь у меня не осталось слов, я просто молча злился на Пин-Ли. Ведь это она заключала контракт от моего имени и специально вставила туда этот пункт.

Однако Арада не стала тыкать меня носом в контракт, и никто не злорадствовал.

– Тиаго, автостраж главный, – твердо произнесла она. – Ты подчиняешься его приказам без вопросов. Если ты так не можешь, я пойду вместо тебя.

Тиаго поднял руки, раскрыв ладони:

– Согласен.

Я был в отчаянии.

«ГИК, – сказал я по приватному каналу, – объясни им, что я должен идти один. Прикрой меня».

«Согласен, – сказал ГИК для всех, – будет безопаснее, если автостраж пойдет вместе с двумя сертифицированными специалистами».

Почему я даже не удивился?

«Какой же ты все-таки говнюк», – ответил я по приватному каналу.

«Так безопаснее, – повторил он только мне. – Я потерял свою команду, но тебя не потеряю».

– У тебя такое странное выражение лица, – сказала Амена, что совершенно не улучшило мне настроение. – Ты хорошо себя чувствуешь?

Не странное, а смущенное. Я и был смущен.

13

Мой модуль оценки угроз проверил весь космопорт, но ГИК все равно не стал сразу швартоваться к шлюзу. Вместо этого он сделал несколько сложных маневров, в которых я ничего не понимаю, а потому не могу объяснить, зачем они понадобились. Вместе с двумя людьми, в чьей помощи совершенно не нуждался, я надел скафандр, готовясь к выходу в шлюз.

Когда мы приблизились настолько, что могли разглядеть на причале выбоины и царапины, я подключился к местной сети. Она находилась в спящем режиме, но система безопасности оживилась на мой запрос и спросила пароль «Бариш-Эстранцы». У исследовательского корабля, видимо, имелись пароли для старой системы корпорации «Адамантин», или он просто запустил вирус, стер прежние пароли и установил свои. И кстати, система безопасности недавно обновлялась, хотя в ее конфигурации произошли какие-то неполадки, и она перешла в режим ожидания. Я немного волновался, несмотря на превосходную защиту. Но вражеская командная система не попыталась меня взломать, даже после многочисленных провокаций – ведь я как-никак прикончил ее копию. Однако я по-прежнему не знал, что повлекло за собой первое отключение ГИКа, а потому был параноидально осторожен.

Пока что я мог сделать только одно: узнать, не заражена ли вирусом система безопасности космопорта, зайти туда и оглядеться. Что и сделал.

И тут же наткнулся на вал ошибок в конфигурации. Не знаю, в чем была причина – то ли отряд «Бариш-Эстранцы» не сумел корректно провести установку, то ли что-то произошло позже. Из-за этого перехватить контроль над системой безопасности оказалось сложнее – не потому, что она сопротивлялась, а просто ничего не работало. Вообще-то она даже как будто самым жалким образом обрадовалась, что наконец-то появился тот, кто знает свое дело. Я получил контроль над шлюзами, прежде чем мы добрались на место, и велел нас впустить.

Люк открылся, мы вошли в большой вестибюль, предназначенный для больших групп и крупных грузов, и началось шлюзование. У скафандров имелось собственное освещение и световые фильтры, но включились встроенные в переборки фонари. Два круглых прохода с открытыми люками вели в коридоры, ГИК просканировал их и сообщил:

«Система жизнеобеспечения работает».

В отличие от внешней стороны внутри все выглядело почти новым. Почти никаких следов износа. Пара царапин на полу, вот и все. Ни следа недавней активности, но ведь мы не знали, к какому шлюзу швартовался исследовательский корабль «Бариш-Эстранцы».

Хотя нет, след недавней активности все-таки обнаружился. На металлической стене напротив был нарисован большой логотип корпорации «Адамантин» со стилизованным изображением планетарного пейзажа и вырезанным в скале над океаном лицом. Кто-то из команды исследовательского корабля чем-то острым нацарапал на серо-зеленом утесе неуклюжую версию логотипа «Бариш-Эстранцы». Вот умора, вандал выражает верность своей корпорации. Что ж, а подшутили-то над тобой, корпоративщик, потому что вскоре после этого тебя убили или захватили твой разум с помощью инопланетных реликтов.

Знаю, знаю, это всего лишь логотип, но я терпеть не могу, когда люди и дополненные люди портят вещи без всяких причин. Может, потому что я и сам был вещью, прежде чем стал личностью, и если не буду осторожен, то снова могу стать вещью.

Возможно, дело было только в кривой системе безопасности, но у меня почему-то возникло чувство, что мы найдем где-нибудь поблизости мертвецов.

Я велел скафандру открыться и выпустил дронов. После всего случившегося на ГИКе у меня их осталось всего шестнадцать, но вполне хватит для беглой разведки этой части дока. В них также имелся недавно написанный код. Он создаст поле, которое вражеские дроны примут за защитную броню Целей. Если, конечно, все вражеские дроны функционируют аналогичным образом, а я понятия не имел, так ли это. Но попытаться стоило.

Еще я прихватил из запасов ГИКа большую ракетную установку и маленький излучатель.

Два дрона я оставил при себе, над головой, поскольку с камер получал только помехи.

– Ты что-нибудь заметил? – спросила Оверс, когда остальные дроны усвистели вперед по темным коридорам.

– Сеть частично отключена, камеры не работают, а система безопасности космопорта отвечает с ошибками.

Дроны показали темные пустые коридоры, без явных следов деятельности человека, не считая трупов. Их было три – в перекрестке коридоров, ведущих к командной зоне и к пассажирскому входу в капсулу лифта.

Все в форме «Бариш-Эстранцы», но я притормозил дроны-разведчики, чтобы они сделали сканирование. Один труп лежал лицом вниз, двое других осели у стены. Раны, похоже, были от излучателей, что меня не удивило.

«Не опознаны», – сказал ГИК с явным облегчением от того, что это не члены его экипажа.

Дальше по коридору лежало еще одно тело, но я уже знал причину смерти.

Чего я не видел, так это мест, где людей могли запереть. Космопорт, в сущности, представлял собой временный полустанок, пока развивается колония, так что здесь не было ни комнат, ни каких-либо вспомогательных помещений, только склад для минимума припасов и мусоросборник. Все внутренние люки были открыты, а значит, космопорт обыскивали и оставили в таком виде. Я пометил некоторые места, чтобы изучить их пристальнее, и отправил дронов по широким коридорам, предназначенным для транспортировки грузовых контейнеров к грузовой капсуле лифта. Похоже, крупные модули должны были прикрепляться с внешней стороны дока, а оттуда перевозились непосредственно к лифту.

Я перезагрузил систему безопасности космопорта в надежде, что это поможет, и выбрался из скафандра. Под скафандры мы надели легкие защитные костюмы. Материал выглядел тонким, но предохранял от многих токсичных веществ, в костюме была также система для дыхания, и мы пользовались ей, несмотря на работающую систему жизнеобеспечения космопорта. Обычно такие костюмы используют для исследования планет, но сейчас они послужили неплохой защитой, на всякий случай.

Я подал знак Оверс и Тиаго, что они могут снять скафандры.

– Начнем поиск физических улик, отсюда и до командной зоны и лифта, – сказал я.

Дроны сообщили, что вероятность засады с Целями стремится к нулю, а в отсутствие вражеской командной системы вряд ли появятся и вражеские дроны. Но все-таки нужно было проверить, побывал ли здесь экипаж ГИКа. Лучше, конечно, найти какую-нибудь записку с призывом о помощи, чем части тел в ремонтных боксах или пятна крови на стенах и полу.

– Похоже, обыск может затянуться, – сказал Ратти по голосовой связи. – Наверное, лучше бы мы с Арадой к вам присоединились.

Да что ж это такое!

– Арада должна остаться на корабле, – немедленно встряла Амена. – Могу пойти я.

Я собрался ответить, хотя и не знал, что сказать, но наверняка брякнул бы то, о чем пожалел бы впоследствии. Оверс и Тиаго уже набрали в легкие воздуха, чтобы возразить. Но ГИК успел первым. Хорошо, что ему не нужно набирать воздух для разговора.

«Нет», – сказал он.

– «Нет» относится к Амене или… – попытался прояснить Ратти.

«Ко всем вам», – отрезал ГИК.

– Перигелий прав, – сказала Арада, почти тем же тоном, что и Мензах: мол, я все понимаю, но не заткнуться ли вам. – А теперь дайте им сосредоточиться.

Оверс и Тиаго сняли скафандры и быстро проверили свои защитные костюмы.

– Может, разделимся? – предложил Тиаго.

Я смотрел на правый коридор и не обернулся. Не знаю, что Тиаго прочел по моей спине (а скорее по плечам, которые показали, как я заскрежетал зубами), но он тут же добавил:

– Шутка.

Оверс сухо улыбнулась:

– Глупая шутка.

– Сюда.

Я пошел по коридору, велев одному дрону занять позицию за спинами людей, чтобы никто не напал с той стороны. Да, дроны-разведчики ничего не обнаружили, но предосторожность не помешает. В моих любимых сериалах именно в таких ситуациях и появляются всякие монстры, хотя на самом деле это происходит примерно в 27 % случаев.

И это тоже шутка. Ну, почти.

Мы осмотрели короткие коридоры, ответвляющиеся от главного к каждому шлюзу, и проверили несколько складских и ремонтных боксов. И не нашли ничего, даже мусора. Двигаясь к следующей секции, я бросил попытки наладить связь с системой безопасности. Мне хотелось выяснить, были ли у нее моменты просветления после неудачной перезагрузки. Это было ужасно разочаровывающе вдобавок ко всему.

Пока мы шли по коридору, на нашем пути зажигались огни и гасли за нашими спинами. Освещение нам было без надобности – и у меня, и у моих дронов есть фильтры ночного видения, а у людей – ручные и нашлемные фонари, с помощью которых они проверяли стены и пол. Конечно, лучшим источником фактов был бы архив системы безопасности космопорта, если бы я сумел заставить дурацкую систему нормально загрузиться. Запускать большие навороченные дроны ГИКа – сплошная головная боль, и даже если они ничего не обнаружат, это все равно не докажет, что его экипажа здесь не было.

Да и лучше уж отсутствие свидетельств. Я надеялся, что мы не найдем у шлюза кучу пятен с ДНК экипажа. Если такое случится, не поручусь за реакцию ГИКа. И не знаю, что буду делать я с этой реакцией. Утешать – страшно неприятное занятие. И с людьми-то проблематично, но я совершенно не представлял, как помочь ГИКу. Все приходящее в голову казалось абсолютно неуместным.

– Это место выглядит таким старым, как будто построено очень давно, – заметила Оверс вполголоса. – Но мы знаем, что оно существует всего около сорока лет.

«Мы знаем, что оно построено как минимум тридцать семь лет назад, – педантично поправил ее ГИК. – В докорпоративную эру космопорты обычно не использовались, так что до прибытия корпорации «Адамантин» он вряд ли здесь был».

Фонарь Тиаго метался у конца коридора.

– Так кажется, потому что он был построен с определенной целью и редко использовался. По данным Перигелия, после основания колонии корпорация «Адамантин» протянула совсем недолго. Вероятно, колония получила только один или два груза с припасами.

Мы прошли мимо еще двух ответвлений, но дроны уже сообщили, что они ведут к модульным грузовым докам. Дроны прочесали центральную командную зону, но не сумели проникнуть через люк в капсулу лифта, а значит, именно там может прятаться или сидеть в засаде кто-то или что-то.

Мы добрались до перекрестка, где лежали три тела сотрудников «Бариш-Эстранцы», и остановились их осмотреть. Всех застрелили, у всех отобрали оружие. Остались только почти бесполезные хлопушки для разгона толпы. Они издают громкие звуки и ярко светятся – годятся, чтобы отпугнуть человека без защитного щитка шлема. Да, «Бариш-Эстранца» готовилась обнаружить живых колонистов, которые, возможно, будут сопротивляться попытке захвата планеты новой корпорацией. Я собрал и хлопушки, чтобы никто не использовал их против нас, и пошел к следующему телу.

Оно лежало ничком в начале коридора, ведущего к капсуле лифта, в луже высохшей жидкости, натекшей из-под открытого лицевого щитка.

ГИК сидел в моей сети, но безмолвствовал. Люди, видимо, понятия не имели, чье это тело, они видели его на необработанном видео с дрона, но людям часто трудно разобрать такое видео, ведь у них нет специальных приспособлений для анализа потока данных.

Оверс и Тиаго встали за моей спиной.

– Мы добрались до еще одного тела, – доложил Тиаго по голосовой связи. – На нем какая-то военная форма…

– Это броня автостража, – поправила его Оверс. Камера ее шлема сфокусировалась на правой стороне моего лица. – Верно?

– Да, – ответил я.

Дизайн брони был незнакомым. После слов Леониды меня не удивило, что «Бариш-Эстранца» не стала связываться с Компанией и купила автостражей в другом месте.

Хотя даже странно, почему меня это так волнует? Можно подумать, я боюсь нарваться на технологии Компании. Но все же это было странно, да и просто мне не нравилось.

Тиаго шагнул ближе, высвечивая фонариком детали. Судя по положению автостража, он выходил из командной зоны или из вестибюля лифта, но это выглядело странно. Я понимал, что скорее всего случилось с ним после гибели людей, он наверняка беспорядочно метался по космопорту.

– Его убили Цели? – спросила Арада по голосовой связи.

Да, глупый вопрос, поэтому я сразу понял, что это ГИК велел его задать. Он хотел, чтобы я рассказал людям о случившемся, озвучил свои размышления и позволил людям разобраться. Кстати, я даже не знаю, почему до сих пор этого не сделал.

– Нет, – ответил я.

В руках у автостража было оружие, а значит, он был еще жив, когда Цели покинули космопорт, они опасались его трогать. Похоже, броню можно восстановить, хотя нужно тщательно осмотреть тело, чтобы в этом убедиться. Когда модуль контроля делает такое с автостражем, то в 83 % случаев, которым я был свидетелем, поджаривается и броня.

– Один из клиентов приказал ему оставаться здесь и бросил, – пояснил я.

В эфире на четырнадцать секунд воцарилась тишина.

– Но как он погиб? – тоненьким голоском спросила Амена.

Ох, кажется, теперь я сообразил, почему не хотел об этом говорить.

«Для автостражей существует лимит расстояния от клиента, – вмешался ГИК. – Он бывает разным, но если клиентов этого автостража увезли на исследовательском корабле или отправили на планету, лимит был превышен, и тут уж ничего не поделаешь. Его убил модуль контроля».

– О нет, нет! – пробормотал Ратти. – Я знал, что такое бывает, но…

Тиаго тряхнул головой.

– Так, значит, ему не отдали никаких конкретных приказов, просто бросили здесь и…

– Какой в этом смысл? – взорвалась Арада, позабыв, что она главная и, по идее, должна быть выдержанной и разумной. – Автоматически убивать того, кто может тебя спасти, если ты попал в плен…

– Такова функция модуля контроля, – объяснил я. – Ее могли бы изменить система жилмодуля или лицензированный специалист, но их здесь не было.

– А как же… – Тиаго махнул рукой назад, в сторону убитых людей.

– Мертвые клиенты не в счет. Иначе можно было бы убить клиента и таскать его с собой.

Конечно, это не сработало бы. Модуль контроля не настолько навороченный, как система жилмодуля, но все равно разобрался бы, в чем дело.

И конечно, людям не понять, что тебе не поможет ни один адвокат, если модуль контроля вдруг решит расплавить твои мозги.

Я устал от объяснений и больше не хотел об этом говорить. Я ведь не с бухты-барахты взломал свой модуль контроля и стал беглым автостражем. Я забрал ракетную установку и боеприпасы.

– Нужно двигаться дальше, – сказал я и шагнул к выходу.

Я притворился, будто не слышу, как Ратти по голосовой связи велит остальным оставить меня в покое.

Мы миновали еще один вестибюль и через открытый люк вышли в шарообразной командной зоне. Управление космопортом явно осуществлялось по сети людьми и дополненными людьми, которые доставляли на планету грузы и затем улетали, долго не задерживаясь. Здесь не было кресел, только встроенные в стены консоли с дисплеями в спящем режиме – для мониторинга разных грузовых модульных шлюзов и внутренних систем причала. Гравитация была установлена на таком уровне, чтобы ходить по изогнутым стенам.

Прежде чем я это сделал, со мной поравнялась Оверс.

– У тебя все нормально? – спросила она.

Все просто прекрасно. Но не стоит снова возвращаться к унылым эмоциям.

– Я функционирую в оптимальном режиме, – ответил я.

Это фраза из «Доблестных защитников», замечательного источника подходящих и неподходящих, с точки зрения людей, высказываний автостража.

Оверс раздраженно засопела:

– Терпеть не могу этот сериал.

Я и забыл, что загрузил этот сериал из публичной развлекательной сети «Сохранения». Другие люди так напряженно вслушивались в наш разговор по голосовой связи, что затаили дыхание. Тиаго притворялся, что не слушает, его шлемный фонарик мелькал по консолям верхнего уровня.

– Просто не забывай, что ты не один, – добавила Оверс.

Я никогда не знаю, что ответить на такое. У себя в голове я всегда один, а в ней-то и заключается больше девяноста процентов моих проблем.

Я поднялся по стене к блоку управления внутренними системами – там скорее всего находился доступ к системе безопасности космопорта.

Я нашел его и активировал экран. Он зажужжал и включился над консолью и тут же заполнился кодами ошибок. Ох, придется сначала все исправить, прежде чем можно будет хотя бы посмотреть, есть ли там видеозаписи.

Тиаго шагал внизу, разглядывая изгибающийся потолок.

– Оверс, ты это видишь?

Я с головой погрузился в ошибки системы безопасности, но направил дрона в ту сторону – узнать, о чем они говорят. У самого купола, на верхнем уровне консолей находился плоский арт-объект. Городской пейзаж с низкими зданиями и полными зелени каналами, с приподнятыми мостками, изгибающимися вокруг скал с плоскими вершинами. На пейзаже был нарисован трехмерный логотип «Адамантина», чтобы видеть его из любого положения.

Оверс нахмурилась, глядя наверх:

– Колонистов здесь быть не могло, так? Это сделано для экипажей, которые отправляют вниз припасы. Или на будущее, когда сюда прилетят другие люди, чтобы спуститься на планету и работать там.

Мое внимание было поглощено неудачной загрузкой системы безопасности, но я все же заметил на изображении кое-какие данные, вплетенные в него с помощью краски-маркера. Такие метки посылают в сеть изображения, даже когда сеть отключена, обычно ими обозначают выходы и пути эвакуации, а в Корпоративном кольце их используют, чтобы поиздеваться над тобой рекламой. Здесь же было просто неподвижное изображение, а не ловушка, так что я велел Оверс:

– Направь туда фонарик и пошевели им.

Она наклонила голову и направила шлемный фонарик точно в цель, а потом покачала головой взад-вперед. Это активировало метки, и появилось изображение с картами, рисунками и схемами зданий. Я сохранил изображения на случай, если они нам еще понадобятся, но быстрое сканирование показало, что все это – инфраструктурные планы колонии. Там были порт для шаттлов и воздушного транспорта, медицинский центр, совмещенный с административным и рассчитанный на прирост населения, архивные и образовательные учреждения.

А еще там была схема причала на поверхности, соединенного с космопортом. Массивное здание, построенное у основания лифтовой шахты, но хотя там было много пометок о добавленных административных и торговых корпусах, ничего не говорилось о том, как далеко от колонии находится причал. Я ничего не знаю о строительстве, но подозреваю, что никто не поставит причал посреди колонии, ведь капсула может взорваться, лифтовая шахта рухнуть или еще что-нибудь в этом роде.

Оверс задумалась.

– В основном тут планы на будущее. Интересно, сколько из этого они построили на самом деле?

– Что бы ни случилось в дальнейшем, – согласился Тиаго, – кто-то в «Адамантине» явно видел колонию развитой и успешной.

Возможно. Эти планы указывали не только на дорогостоящие исследовательские работы на планете, но и на значительные затраты по планированию. Может, именно это и довело компанию до банкротства.

Не знаю, что хуже – гибель группы «добровольцев», работающих по контракту за долю в инвестициях, или гибель группы настоящих колонистов-добровольцев из-за ошибок руководства, которое в итоге привело к враждебному поглощению корпорации.

Оверс поднялась выше по стене.

– И бо́льшая часть консолей не работает, заготовлены впрок. Они рассчитывали на значительное расширение, как будто космопорт станет частью более обширной сети.

– Тогда почему утаили от захватившей «Адамантин» корпорации, где находится колония? – спросила Амена по голосовой связи. – Разве колонии больше не нужны были припасы?

– Хороший вопрос. – Оверс подошла к очередной консоли. – Может, колония уже себя обеспечивала.

– Давай поищем панель управления лифтовой капсулой, – сказал ей Тиаго. – Если здесь есть файл с логами, мы можем узнать, пользовались ли космопортом колонисты.

– Но у них не было корабля, – возразил Ратти по голосовой связи. – Так зачем им сюда подниматься?

– Мы точно не знаем, был ли у них корабль, – сказал я, прежде чем вмешался ГИК.

А хорошо бы это разузнать – если в этой системе есть еще один корабль, пусть и неспособный пройти через червоточину, это сильно меняет дело. Осмотр дока изнутри поменял мои оценки. Кто знает, может, корпорация «Адамантин», оптимистично глядя в будущее, которое никто так и не увидел, оставила колонистам небольшой флот.

Тиаго и Оверс разделились, двигаясь по стенам и проверяя консоли. На некоторых тоже обнаружились метки с кратким описанием функций, вот только написанные на неизвестном языке. А поскольку не работала ни одна система, кроме недавно загруженной системы безопасности, то и перевод отсутствовал.

– Тиаго, – в расстройстве сказала Оверс, – у тебя загружен этот язык?

– Да, это вариация № 063926, – ответил тот. – Перигелий, ты не мог бы вытащить этот модуль… – ГИК уже достал соответствующий модуль из архива Тиаго и создал рабочий словарь, который отправил мне и Оверс. – Спасибо, Перигелий, – сказал Тиаго.

Оверс остановилась у консоли.

– Вот оно.

Она наклонилась и попыталась включить консоль вручную. Тиаго запрыгал по стене к ней.

Я наконец-то добрался до видеозаписей системы безопасности космопорта и начал загрузку. Я выбрал поврежденные участки и начал их обрабатывать. Меня по-прежнему беспокоило возможное наличие вирусов, эксплойтов или вражеской командной системы, но, если честно, все напоминало ситуацию с шаттлом «Бариш-Эстранцы» у шлюза ГИКа: маловероятно, что кто-то устроит тут ловушку в надежде на то, что с системой безопасности космопорта напрямую соединится автостраж. Но от этого я не стал меньшим параноиком. Признаюсь прямо, ничто не сделает меня меньшим параноиком.

А у Целей были причины не слишком беспокоиться об автостражах. Они ведь видели, как автостражи «Бариш-Эстранцы» стали беспомощными из-за модуля контроля.

– Хм… – протянула Оверс. – Автостраж, в логах отмечены две лифтовые капсулы.

Что ж, это интересно, хотя я уже взял у ГИКа схему космопорта и проверил – лифтовая шахта была всего одна, а капсула находилась в шлюзе, прямо под командной зоной.

«Физическая схема указывает только на одну капсулу», – сказал ГИК, который ненавидит ошибаться.

Оверс пролистала файл, выключив шлемный фонарик, чтобы не засвечивать плавающий экран.

– Постойте… Это не основная капсула, а вспомогательная, ремонтная. Она находится внутри шахты.

Я запустил видеозаписи системы безопасности космопорта на большей скорости, чем способны воспринимать люди. Размещение камеры и освещение были хреновыми, но я увидел фигуры в красно-коричневой форме «Бариш-Эстранцы», они двигались туда-сюда по главному коридору. Пришлось отмотать запись к началу, чтобы удостовериться, что десантный отряд даже не зашел в командный отсек, прежде чем сесть в капсулу. Какие же люди идиоты! Им так не терпелось попасть на планету, что они позабыли о всякой осторожности, не сумели даже нормально загрузить новую систему безопасности, а уже спустились на поверхность. Неудивительно, что Цели так легко захватили отряд. Активность уменьшилась, когда люди вернулись на исследовательский корабль. Я заметил автостража, патрулировавшего центральный коридор, но не того, которого мы обнаружили.

Тиаго ткнул в экран над плечом Оверс.

– Капсула спустилась к планете, а потом вернулась.

– Точно, но это же… – Оверс недовольно запыхтела. – Подождите, нужно конвертировать временны́е отметки.

«Контакт с враждебным объектом, расчетное время прибытия шесть минут», – вдруг сообщил ГИК.

Какого хрена? Откуда он мог взяться так близко?

– Шесть минут? Ты чем вообще занят?

«Объект появился на скане только сейчас, вот чем я занят, мать твою», – отозвался ГИК.

Я поставил видео, которым занимался, на паузу.

– Он тебя видит?

Знаю, идиотский вопрос.

«Конечно, видит», – ответил ГИК.

Я посмотрел на командный отсек ГИКа. Арада за пультом управления, Ратти и Амена стоят с обеих сторон, все трое смотрят на большой экран. ГИК комментировал изображения на дисплеях, так что они не выглядели просто мешаниной цифр, линий и цветов.

– Кто-то заблокировал Перигелию возможность просканировать исследовательский корабль. Наверняка очередная инопланетная технология, – в расстройстве сказала Арада.

«Вполне вероятно, – согласился ГИК. Не знаю, что услышали люди, но он говорил чудовищно спокойно, то есть был в ярости. – В точности так же они мешали сканерам дронов, только на более близком расстоянии».

По сети ГИКа я увидел, что исследовательский корабль навел орудия. Система безопасности космопорта, все еще пытающаяся окончательно загрузиться, подала запоздалый сигнал тревоги. У нас не было времени дойти до шлюза, надеть скафандры и вернуться на ГИК. Исследовательский корабль был уже близко и мог выстрелить в любой момент. Космопорт не защищен от обстрела, но все-таки в нем безопаснее, чем просто в скафандре. А кроме того, я не закончил обзор видеозаписей системы безопасности, и мы еще не проверили капсулы лифта.

«ГИК, – сказал я по сети, – ты знаешь, что делать».

ГИК не стал колебаться или спорить. Он провел оценку угроз, как и я, разве что быстрее и в миллион раз точнее.

«Постарайся не наделать глупостей до моего возвращения», – сказал он.

«А ты выключи дурацкую голосовую связь, – отозвался я. – Я не желаю слышать про твои суперпуперфильтры».

Он уже отрубил связь.

Оверс попыталась вызвать Араду, но ГИК не позволил. Тиаго поспешно повернулся ко мне:

– Что случилось?

– ГИК погнался за исследовательским кораблем. Он вернется за нами, когда… все будет сделано.

Я сообразил, что не имею представления о планах ГИКа. А теперь, в его отсутствие, у меня не было «глаз», чтобы увидеть происходящее снаружи. Например, когда исследовательский корабль надумает стрелять в космопорт.

Но рядом был один человек, который знает, что делает, уже хорошо.

– Оверс, можешь найти консоль с внешним сканером?

Да, я знал, как это называется, по сериалам о кораблях вроде «Первооткрывателей».

Оверс задумалась и положила руку на шлем, к коммутатору. Она беспокоилась за Араду. А потом нервно сглотнула и заставила себя об этом забыть.

– Хорошо. Тиаго, ты не видел…

Тиаго поскакал по стене к другой консоли.

– Да, это здесь.

Пока они включали консоль, я снова вернулся к видеозаписи системы безопасности. Она была рваной, долгие промежутки занимали одни помехи. Я добрался до той части, где система безопасности космопорта записала ожидаемое время прибытия капсулы лифта. Пришлось замедлить воспроизведение на сорок процентов, чтобы не пропустить ни единой детали. Из вестибюля лифта вышли два человека в форме «Бариш-Эстранцы». Дальше следовали помехи, рваная запись с людьми, идущими по коридору. Автостраж, стоящий в коридоре, ведущем к командной зоне, шагнул вперед. Я не мог прочитать записей переговоров по сети или голосовой связи, система безопасности либо их не записала, либо умудрилась потерять во время одной из попыток перезагрузки. Опять рваное изображение трех и более человек в вестибюле. Я снова замедлил видео. Один человек шагнул к автостражу. Помехи. Система безопасности записала код – приказ об отмене боевой готовности. Потом из вестибюля лифта вышли две Цели. Видео прервалось, система начала перезагружаться.

Это было утомительное занятие и ужасно разочаровывающее, я не знал, как справиться с этим чувством. В результате я лишь получил подтверждение рассказа Леониды, а мы и так знали, что она говорила правду.

Оверс включила дисплей с внешним сканером и вместе с Тиаго безрадостно уставилась на него. Там было много всего, но если вкратце, то ГИК выстрелил в исследовательский корабль, и тот отклонился от курса. ГИК промахнулся, и я понял, что это значит: он решил использовать наш вирус. Сохранялась ненулевая вероятность, что на борту исследовательского корабля находятся члены экипажа ГИКа. Если ГИК обезвредит корабль, Цели не смогут больше держать их в заложниках. Лучше всего в таком случае напасть на корабль изнутри, пока он об этом не подозревает. Вообще-то это единственно возможный вариант.

Я отключил все другие процессы и опять сосредоточился на видеозаписи. Пропустил раздражающие десять минут и двадцать семь секунд пустоты, затем по коридору пробежали восемь Целей, после чего снова последовали помехи и пустота. Система безопасности космопорта уловила новый сигнал тревоги, вероятно, от автостража, которому приказали отключиться. Система безопасности космопорта попыталась предупредить систему безопасности и систему жилмодуля корабля, но не получила ответа. Сравнив временны́е метки, я понял, что как раз в этот момент оставшийся на борту исследовательского корабля автостраж послал сигнал тревоги кораблю снабжения, так что кто-то все-таки получил предупреждение.

Тиаго и Оверс по-прежнему обеспокоенно разговаривали, а я пропустил несколько часов пустых коридоров и перезагрузки, в записях обнаружился пробел длиной в несколько циклов. Вероятно, больше ничего полезного не обнаружится, но я должен был досмотреть до конца, чтобы в этом убедиться.

Но тут помехи закончились, и промелькнула синяя форма.

– В чем дело, автостраж? – спросила Оверс.

Я понял, что резко отшатнулся от консоли. Тон Оверс звучал тревожно, а я знал, как она себя чувствует, будучи отрезанной от Арады. Но я полностью сосредоточился на видео и потому ответил записью из буфера:

– Пожалуйста, подождите, я должен идентифицировать сигнал.

Я замедлил видео и прокрутил вперед, пытаясь выудить из помех разборчивые изображения. Два изображения я очистил достаточно, чтобы разглядеть четырех людей в синей одежде, напоминающей форму экипажа ГИКа. Изображения были размытые, и я не мог увеличить разрешение, но один из этих людей оглянулся, посмотрев в камеру. У него была темная кожа и почти лысая голова, что соответствовало одному из членов команды ГИКа. Так выглядели многие люди (например, некоторые в экипаже «Бариш-Эстранцы»), но вероятность, что это он, составляла восемьдесят процентов.

На другом видео помехи рассеялись в тот момент, когда по вестибюлю промчался человек ростом пониже. Его лица разглядеть не удалось, но логотип на куртке читался ясно.

Они живы. Все это время они были живы, а я до сих пор в это не верил.

Я подбадривал ГИКа, хотя не мог признаться в этом самому себе. Не желая думать о том, как я поступлю, когда мы найдем доказательства смерти его команды или ничего не найдем, и ему придется остаться в этой системе навеки, продолжая поиски, или вернуться на базу в одиночестве. Однако они были живы. По крайней мере, пятеро из них, а пять лучше, чем ни одного. И, судя по этому отчаянному броску, они удирали.

Я мог лишь надеяться, что им удалось.

Оверс скрестила руки на груди, что довольно неудобно в защитном костюме, так что она все-таки их опустила.

– Почему он так говорит? – спросил ее Тиаго.

– Использует предустановленные ответы, из тех времен, когда он работал… был рабом Компании. Это значит, он слишком занят, чтобы разговаривать. И обычно это не предвещает ничего хорошего.

– А может, как раз предвещает хорошее, – сказал я и отправил обоим изображения. – Нужно проверить капсулу.

Обнаруженные Оверс логи лифта подтверждали, что главная капсула недавно сделала две поездки к поверхности и обратно: одну, когда только что прибыл исследовательский корабль и Цели захватили десантный отряд, а вторую позже, и если мы правильно конвертировали временны́е отметки, вторая поездка произошла примерно через сто тридцать пять часов после нападения на ГИКа. Дальше мы почти не продвинулись.

– Во второй раз капсула вернулась автоматически, она провела на поверхности только пятнадцать минут, – сказала Оверс. – Думаю, тот, кто спустился на ней вниз, не знал верной команды, чтобы удержать ее на поверхности.

– Ремонтной капсулой наверняка управлять проще, – произнес Тиаго, глядя на люк капсулы.

Вестибюль был огромен и мог вмещать грузовые модули, в одной стене находился гигантский задраенный люк к грузовому причалу. Все помещение представляло собой шлюз, и когда капсула стартовала вниз по шахте, люк в коридоре позади нас закрывался, чтобы защитить космопорт от взрыва, если что-то пойдет не так.

Схема, которую я получил от системы безопасности, показывала, что над грузовыми корзинами в капсуле есть место для восьмидесяти двух пассажиров, вход в пассажирский отсек находился внутри самой капсулы. Через камеры системы безопасности я мог обозревать дверь капсулы, пространство над главным шлюзом и отдельно пассажирский отсек с рядами усиленных сидений.

– Они не знали, что есть еще и ремонтная капсула, – сказала Оверс. – Даже я не вижу, как в нее попасть, хотя и знаю о ее существовании.

А я увидел ее – узкую коробку у стены, к которой вел маленький люк по размеру человека. Но у меня на глазах включены фильтры ночного видения.

– Ты права, – отозвался Тиаго. – А знаешь, если она все время находилась наверху, то и Цели могли о ней не подозревать.

Ха! Тиаго назвал их Целями.

Рудиментарная система запуска загудела и отправила в сеть графики уровня давления и жизнеобеспечения внутри капсулы, которые установились на нормальный уровень, а потом открылся люк.

– Чисто, – сказал я людям, и они шагнули внутрь, к двери в дальнем конце.

После чего я сразу же велел капсуле открыться. Огромный люк начал открываться, но воздух из него не прошел через воздушный фильтр – еще одна мера безопасности против потенциального взрыва. Ого, ну и медлительная же эта штука. Потребовалось семь минут, чтобы капсула наконец-то открылась. Либо экипаж ГИКа сумел сдерживать Целей все это время в ожидании, пока откроется капсула, либо она уже каким-то образом была наготове. А значит, кто-то им помог.

Или Цели схватили их и убили, и внутри капсулы, вне поля видимости камеры, лежат трупы, хотя я рассчитывал, что это не так.

Медленно поднимаясь, люк открыл темное пространство пустых грузовых корзин и несколько лестниц наверх, к пассажирской площадке. Там включилось освещение. Я послал дронов проверить, не затаился ли там кто, хотя модуль оценки угроз показывал низкий уровень. Вообще-то, если и существуют какие-то космические монстры, вряд ли им понадобится система жизнеобеспечения, верно? В сериале «На страже времени. Орион» они обходились без нее.

При первичном осмотре мои дроны ничего не обнаружили, так что я отправил их по второму кругу, провести более тщательный осмотр, подал сигнал людям по сети и вошел.

Проходя через воздушный барьер, я ощутил легкое изменение давления. Наличие такого барьера подтверждало теорию Оверс о том, что «Адамантин» собирался построить процветающую колонию. Воздушные барьеры – дорогостоящая мера безопасности, ее используют, только когда ожидают большой пассажиропоток.

Пока я сканировал лестницы, Оверс и Тиаго поспешили меня нагнать, и я начал подниматься. В капсуле включилась искусственная гравитация, как на корабле, так что люди вполне могли спуститься и в грузовом отсеке. Но, пытаясь сбежать в капсуле, я бы предпочел усиленные пассажирские сиденья, предположив, что они здесь не просто так. Наверняка экипаж ГИКа поступил так же.

На третьей сверху ступеньке я обнаружил капли крови. Они могли принадлежать и десантному отряду «Бариш-Эстранцы», но у меня возникло дурное предчувствие. Я послал людям изображение с камеры и продолжил подъем. Тиаго замешкался, отскребая кровь от ступени, чтобы собрать образцы.

– У Перигелия наверняка есть образцы ДНК для сравнения, но… – развел руками он.

Губы Оверс сжались в тонкую линию:

– Надеюсь, сравнивать не придется.

Она имела в виду, что мы найдем их живыми. Хм, какие мои люди оптимисты. Но мы впервые наткнулись на настоящий след, и сейчас трудно было цепляться за убежище горечи и пессимизма.

Добравшись до купола пассажирской площадки, я увидел новые пятна крови в первом же ряду сидений, на обивке и ремнях безопасности. Как будто люди ворвались сюда и кинулись к сиденьям. Но ни трупов, ни кровавых луж на полу, ни следа от выстрелов из излучателей. Отчеты дронов и после тщательной разведки не показали ничего ужасного.

Тиаго убрал собранные образцы. Он переводил взгляд с моего шлема на Оверс.

– Наверное, они спустились на планету, – сказал он. – Думаю, наш следующий шаг очевиден.

– Очевиден, – согласилась Оверс, – только не слишком разумен.

Очевиден, да. В космопорте имелась система голосовой связи с планетой, но на том конце линии скорее всего поджидали только Цели. Невозможно связаться с экипажем ГИКа, не спустившись.

У меня было два варианта:

1. Спуститься на планету в одиночку, оставив людей здесь, а сюда могут вернуться Цели, или возникнет еще что-нибудь непредвиденное, после чего Мензах и Арада никогда не будут со мной разговаривать. Хотя, если я не вернусь с планеты, это уже не будет иметь значения.

2. Взять людей с собой, а их там могут убить, или мы умрем вместе.

3. Отсиживаться здесь, пока исследовательский корабль не уничтожит или не захватит ГИК, или пока ГИК не уничтожит или не захватит исследовательский корабль, а в этом случае не исключено, что все равно придется спускаться, только со мной попытаются увязаться и другие люди и тоже погибнут.

То есть три, это уже три варианта.

И когда я разложил все по полочкам, вариант № 2 показался неплохим.

Оверс и Тиаго внимательно наблюдали за мной.

– Оценка угроз показывает… – Я проверил уровень. – Ладно, неважно.

Оверс удрученно прищурилась, в точности как Арада.

– Арада решит, будто я пытаюсь отплатить ей за то, что она полетела на переговоры с этими корпоративными чудовищами на корабль снабжения.

Тиаго похлопал ее по плечу.

– Скажешь ей, что ты призывала образумиться, но тебя никто не послушал.

– Так мы все-таки спустимся? – спросила меня Оверс. – Потому что мне кажется, нам придется.

Ага, мне тоже так кажется. Но не в огромной капсуле.

– Да, но скрытно.

Пока я ходил за скафандрами, Оверс проверила ремонтную капсулу, провела диагностику и убедилась, что она в рабочем состоянии. Ее не использовали тридцать семь стандартных корпоративных лет, но, по всем данным, она была исправна. По сравнению с главной капсулой она была крохотной, размером с шаттл ГИКа, с десятью мягкими сиденьями вдоль стен верхней площадки, тремя уровнями маленьких грузовых отсеков под ней и набором неиспользованных инструментов для ремонта шахты и главной капсулы.

Раз Цели ею не пользовались, я надеялся, что они забыли о ее существовании, даже если когда-то и знали. Экипаж «Бариш-Эстранцы» тоже мог не знать о ее существовании, зависит то того, сколько времени у них было на изучение схемы космопорта до нападения.

В общем, все лучше, чем пытаться незаметно спуститься на планету в огромной капсуле, которая, возможно, возвещает о прибытии громким воем сирен или, учитывая, сколько усилий вкладывала в свой имидж корпорация «Адамантин», какой-нибудь собственной мелодией.

Я также записал полный отчет, состоящий из моих собственных видеозаписей и фрагментов видео системы безопасности, сжал его и сохранил в архиве дрона, которого спрятал в космопорте. Когда вернется ГИК (надеюсь, он все-таки жив и вернется), дрон передаст ему отчет.

Я сложил скафандры в грузовом отсеке капсулы. Вряд ли они нам понадобятся, но в космопорте их просто негде спрятать так, чтобы никто не нашел до возвращения ГИКа, а значит, лучше взять с собой. И тогда мы были готовы к спуску.

Я сел рядом с Оверс, подальше от Тиаго. После последнего раза он не пытался завести со мной неловкий разговор, но мне не хотелось оказаться пристегнутым в кресле рядом с ним на удобном для болтовни расстоянии.

Через местную сеть капсулы Оверс включила простую систему управления. Проверила шахту и получила удовлетворительный ответ.

– Замки в порядке, мы готовы к спуску. – Потом она глубоко вдохнула и добавила: – В сущности, это даже безопаснее, чем приземлиться в шаттле.

– В сущности, да, – ровным тоном согласился Тиаго, вцепившись в подлокотники кресла.

Ну и ладно.

– Начинаем спуск, – сказала Оверс, и я запустил двести сорок первую серию «Расцвета и гибели лунного заповедника».

HelpMe.file, фрагмент № 4

На станции наверняка был тот, кто всем заправлял. Два дополненных человека, которых «СерКриз» прислала для убийства доктора Мензах, были менее разумными, чем боты-погрузчики, кто-то накачал их наркотиками и подчинил своей воле, дожидаясь нужного момента, чтобы бросить в бой.

Служба безопасности станции вызвала всех сотрудников из увольнительных, и большинство даже не успели надеть форму. Один здоровенный охранник сторожил вход в помещения Совета, и я одолжил у него куртку, чтобы прикрыть огромную резаную рану. Охраннику я сказал, что хочу добраться до клиники, не привлекая внимания, но на самом деле срезал путь через главный вестибюль и торговую галерею и направился в порт.

Люди, дополненные люди и боты пока не вернулись к обычным занятиям, а толпились группами в общественных зонах в ожидании объявлений. Они знали, что-то произошло – охранники не будут бегать по главному вестибюлю, вопя всем, чтобы посторонились, если ничего не случилось, но никто, включая новостные каналы, и понятия не имел, насколько дело серьезно.

Мне разрешили подключиться к системе мониторинга, но я сделал кое-что, чего обещал не делать, – взломал другие системы. Я влез в логи и записи порта и запросил данные по недавно прибывшим гостям, которым потребовалось размещение на станции. Заправи́ла и нападавшие наверняка прибыли вместе, на одном корабле, хотя якобы каждый сам по себе.

Я исключил всех семейных путешественников и бизнес-группы, исключил тех, кто забронировал полет дальше, на планету, или частых гостей и тех, кто решил остановиться на долгий срок. Осталось тридцать три человека. А скорее всего главный не просто человек, вряд ли человек может следить за операцией через внешний интерфейс. Значит, осталось двенадцать дополненных людей.

В порту «Сохранения» есть лишь минимальный набор камер, но они собирают сканы и номера удостоверений личности прибывших из других систем пассажиров. Я вытащил файлы и пролистал фотографии двенадцати пассажиров. Модуль оценки угроз рассмотрел несколько характеристик, включая подозрительную историю путешествий без определенных целей, и выбрал пятый номер.

Когда я оказался в порту, система резервирования показала, что Враг № 5 уже изменил свой статус путешественника с неопределенного до «требуется билет на ближайший рейс». Ага, вот и он.

В коридорах и комнатах портовой гостиницы не было камер, регистрация проходила через автомат, а бота, который приглядывал за порядком, на месте не оказалось из-за дурацких правил «Сохранения» насчет длины рабочих смен, даже для ботов. Пока комната Врага № 5 закрыта, дрон туда не проникнет, а мне нужно все успеть, прежде чем в коридоре появится какой-нибудь зевака. Транзитная гостиница «Сохранения» была бесплатна для короткого пребывания и для всех, кто приехал сюда на работу или хотел получить статус гражданина, то есть сюда мог забрести кто угодно. Несколько человек видели, как я вхожу в фойе, но поблизости не оказалось никого из портового персонала, способного меня узнать.

Пришлось остановиться в коридоре и сделать вид, что я разговариваю по сети, пока мимо не прошла очередная группа людей. Затем я подошел к двери Врага № 5 и отдал приказ сети предупредить жильца о визите гостя, охранника службы безопасности станции. Я мог бы взломать дверь, но так быстрее.

Все могло пойти по разным сценариям, но раз он изменил резервирование, то, видимо, рассчитывает уйти живым, а значит, вряд ли поджидает меня с бомбой. Наверное.

Дверь отъехала в сторону, и я вошел. Враг № 5 прижимался к правой стене и попытался проткнуть мне горло ножом, вероятно, единственным оружием, которое он сумел протащить через детекторы в порту. Я поднял руку, и нож вонзился в ладонь, а потом я его вырвал. Тогда Враг № 5 решил меня ударить, и я врезал ему по морде.

Он рухнул на пол, еще дыша через сломанный нос, но уже без сознания. А я встал над ним.

Я пришел сюда, чтобы его убить, и мне следовало это сделать. Как только я подал первый сигнал тревоги, голосовая сеть станции отрубилась, так что отбывающие корабли не получали никаких сообщений. Но все же самый надежный способ удостовериться, что «СерКриз» никогда не узнает, насколько была близка к удачному исполнению замысла, это убить его.

Я пришел сюда, чтобы его убить, а потому стер свои следы. Но сейчас просто стоял.

Ох, а это непросто. Я вытащил из руки нож и прижался лицом к холодной стене. В Корпоративном кольце транзитные пассажиры могли считать себя везунчиками, если могли оплатить бокс для сна, чуть более комфортабельный, чем ящики, в которых перевозили автостражей. Здесь, на станции «Сохранение», пассажиры получали целую комнату с кроватью, креслом и рабочим столом, встроенной ванной и парящим экраном для подключения к сети. На его экране, естественно, шли новости, поскольку он ожидал сообщений об успехе атаки.

Я мог бы сказать, что все произошло случайно, дескать, я хотел взять его в плен, а он попытался удрать, и…

Но доктор Мензах никогда в это не поверит. Происходящие со мной случайности обычно были куда более зрелищными – я терял большой фрагмент своих органических тканей или что-нибудь в этом роде, и она знала, что я могу остановить человека, не причиняя ему вреда, даже не поставив ни единого синяка. Такова моя дурацкая работа.

Она никогда не будет мне снова доверять. Никогда не подойдет так близко, что можно дотронуться (конечно, она никогда до меня не дотрагивалась, это уже слишком). А может, и будет доверять, но все равно не как раньше.

Да будь оно все проклято, будь все прокляты, а в особенности я.

Я создал безопасный канал голосовой связи с Мензах и старшим офицером Индах и сказал:

– Я поймал агента «СерКриз» в портовой гостинице.

Так что в итоге все обошлось. Индах пришла лично, и мы стояли в открытом фойе гостиницы, разговаривая с Мензах по сети, а служба безопасности все огородила. Я объяснил, в чем проблема, пока агента «СерКриз» уволокли, а два судебных медика и бот обыскали комнату на предмет улик.

– Нужно немедленно перевезти его на планету, – сказала Индах. – Если Совет выпустит приказ о защите данных и изменении места суда…

Через камеру я видел Мензах, она сидела за столом в своем кабинете и кивала.

– Это выполнимо. Вряд ли мы столкнемся с трудностями, убеждая Совет и адвокатов, что нужно некоторое время держать события в тайне. – А потом добавила с мрачным выражением лица: – Сейчас большинство членов Совета в клинике, оправляются от потрясения.

– Некоторое время? – переспросил я.

– Я попрошу хранить тайну пять лет, – уточнила Мензах, хотя судья и адвокат, возможно, разрешат два года. По нашим данным, «СерКриз» быстро распадается, так что этого будет более чем достаточно. Через два года сегодняшние события попадут в публичный доступ на «Сохранении», а некоторые новостные каналы наверняка распространят эти сведения дальше. Но к тому времени, будем надеяться, «СерКриз» перестанет существовать, так что это уже не будет иметь значения.

Индах прикусила нижнюю губу, задумавшись:

– Точно. А агенту лучше признать вину на суде. Не вижу, каким образом его адвокаты смогут что-то сделать, все записано на видео.

Мензах задумчиво прищурилась:

– Или мы переманим его на свою сторону, и он даст показания на «СерКриз». Не сказать, чтобы мы в них нуждались, но это поможет выпустить ордер на сохранение данных в тайне.

Значит, я был прав, что доверился Мензах, доверился им.

– Автостраж, – сказала Мензах, – тебе все-таки нужно сходить в клинику. – А когда я не ответил, добавила: – Ты как себя чувствуешь?

– Ты мне ужасно нравишься, – отозвался я. – По-честному.

– Ты мне тоже нравишься. Офицер Индах, можете проследить, чтобы автостраж направился прямо в клинику?

– Поняла, я лично этим займусь, – ответила Индах и шикнула на меня. – Давай, пошли.

Дополнение:

Я показываю тебе все это, потому что хочу объяснить, кто я такой и на что способен. Хочу, чтобы ты знал, с кем сейчас сражается вражеская командная система, будь она неладна. И если ты мне поможешь, я тоже тебе помогу, в этом можешь мне довериться.

А вот код для отключения модуля контроля.

14

«ГИК?»

«Я здесь, – отозвался ГИК. – Ты знаешь, кто ты?»

«Киллербот 2.0», – ответил я и тут вспомнил.

Ах да. Немного сбивало с толку, что я ничего не вижу, не слышу и не получаю никаких данных. Как тогда, когда загрузил себя в системы истребителя Компании, помогая боту-пилоту бороться с атакой разумного вируса. Разве что в тот раз моим телом стал корабль, который я делил с дружественным ботом-пилотом, а теперь я застрял в боксе. И в этот раз я сам стал разумным вирусом. Как странно.

И вдруг я получил поток видеоданных. Там было встревоженное лицо Амены, глядящее в секретную камеру ГИКа. Когда-то секретные камеры меня раздражали, но я не мог припомнить почему. Значит, до одних фрагментов архива воспоминаний я могу добраться, а до других – нет. Ой-ой-ой, мои сериалы!

Нет, постойте. К некоторым из них у меня есть доступ. В боксе, который на самом деле составлял крохотную часть архивов ГИКа, я обнаружил свои последние использованные файлы, главным образом серии «Расцвета и гибели лунного заповедника», «На страже времени. Орион» и любимых серий ГИКа из «Первооткрывателей». Там же была загрузка текущего архива памяти, почти со всем, к чему мне требовался доступ. Поскольку я был всего-навсего вирусом, объем доступного хранилища был ограничен, и я вспомнил, как ГИК и Я, версии 1.0, беспокоились, что я забуду, кто я такой, и начну крушить все подряд.

Ага, меня и самого это немного беспокоит.

– Эй, ты там? – спросила Амена. – Ты меня видишь?

Я повозился секунды три, нашел доступ к локальной сети ГИКа и голосовой связи и ответил:

«Привет, Амена. Да, я тебя вижу».

Амена не выглядела довольной.

– Ты как там? Все в порядке?

Видимо, ГИК разговаривал с ней, хотя я не сумел вовремя найти нужный канал, чтобы подслушать.

– Ладно, ГИК, ладно, – добавила Амена. – Автостраж, ГИК говорит, что тебе пора. Будь осторожен, хорошо?

Видео с Аменой прервалось.

«Я преследую исследовательский корабль «Бариш-Эстранцы», – сообщил ГИК. – Они попытались установить контакт по голосовой связи, но я отказался».

Он прислал мне отчет о последних событиях. Значит, другой я, Оверс и Тиаго – в космопорте. Хм, не идеальный вариант.

«Очевидно, они снова хотели угрозами моему экипажу заставить меня установить вражескую командную систему, – продолжил ГИК. – Но я могу использовать их соединение, чтобы запустить тебя в их систему голосовой связи. – Он поколебался десятую долю секунды. – Ты готов? Знаешь, что делать?»

С тех пор как ГИК запустил мою копию, явно кое-что произошло. И ГИК прав, нельзя рисковать и устанавливать голосовое соединение, даже чтобы получить разведданные. Если Цели начнут угрожать команде ГИКа убийством, он отдаст контроль, а этого нужно всеми силами избежать.

«Я ведь не человеческий ребенок, ГИК, – ответил я, – и помню, что делать. Я же сам писал код».

«Ты только все усложняешь», – сказал ГИК.

«Либо ты будешь разбираться с экзистенциальным кризисом, либо вернешь свою команду. Выбери что-то одно».

«Ладно, приготовься», – буркнул ГИК.

Это было не так-то легко, ведь когда я прибуду через коммутатор, сначала понадобится взломать сеть исследовательского корабля. Если в ней стоит фильтр с неизвестными нам свойствами или если за время этого краткого соединения корабль попытается запустить ГИКу очередной вирус, быть беде.

Я рассчитывал что-нибудь почувствовать, как при движении, или увидеть вспышку света. Но ничего такого. Так происходит только в сериалах. А мне всего лишь хотелось побыстрее через это пройти. Не знаю, как долго я могу оставаться самим собой без доступа к долговременному хранилищу памяти.

И тут я вдруг превратился в код внутри системы голосовой связи. Внезапность меня потрясла, а потом я понял, что уже внутри и пора действовать.

Я по-прежнему плохо понимал, что происходит, и в какой-то момент даже подумал: а может, люди все-таки были правы, и это кошмарная идея. Но потом опознал последовательность кодов и уцепился за нее. Я находился на борту исследовательского корабля, в буфере системы голосовой связи. За мгновение до того, как связь оборвалась, я вытащил из ГИКа все свои файлы. Теперь надо найти какое-то безопасное место для хранения.

Я воспользовался протоколами и кодами, которые вытащил из корабля снабжения, чтобы запустить тестовый пакет данных вроде тех, что рассылает сама система, проверяя, все ли соединения работают. Для системы безопасности мой пакет выглядел как созданный внутри, так я проскользнул мимо ее фильтров вместе со всеми моими файлами.

Я мог бы проложить себе путь силой, как когда-то пробрался на борт истребителя Компании вирус «Частокола», но тогда меня бы сразу обнаружили. У вирусов существует масса способов обойти оборону системы безопасности, но если ГИК уверен, что первая атака вражеской командной системы произошла не через голосовую связь… То как же та проникла на борт?

Оказавшись внутри, я первым делом пробрался в систему безопасности. Кто-то, по-видимому, вражеская командная система, стер ее до базового уровня, удалив все архивные видео– и аудиозаписи. Это как оказаться в пустынном транзитном кольце, с огромными залами, где гуляет эхо, пустыми торговыми галереями, гостиницами, магазинами и офисами. Ну, правда, я-то был программой, так что на самом деле все выглядело по-другому. Я притворился служебным процессом системы безопасности и создал раздел для своих файлов. Защитил его и сразу почувствовал себя увереннее. Если я начну забывать, кто я такой, то могу вернуться сюда и вспомнить.

Прежде чем поднять бучу, мне нужно:

1) получить разведданные;

2) выяснить, здесь ли экипаж ГИКа;

3) разработать план, как вытащить экипаж.

Да уж, третий пункт будет тяжким.

Теперь у меня появились глаза – камеры системы безопасности. Не сказать, чтобы подход «Бариш-Эстранцы» был в точности таким же, как у моей бывшей страховой компании – «конфиденциальность частной жизни ведет к беде», – но близко. Просматривая разные видео, я понял, что с трудом управляюсь с потоком данных и обрабатываю изображения, хотя и позаимствовал хранилище у системы безопасности. Видимо, органические ткани моего мозга все-таки работали усерднее, чем я считал.

Но многие данные с камер я мог временно отбросить, потому что там были только пустые каюты и коридоры. Я отметил поврежденные люки и переборки со следами попаданий из излучателя. На столе в медотсеке лежала мертвая Цель. Ее застрелили кое-как, минимум три раза попав в лицо и грудь, крайне непрофессионально. Я проверил вестибюль главного шлюза и обнаружил других мертвецов – две Цели и людей в форме «Бариш-Эстранцы». Ох, и одного автостража в броне и с оторванной взрывом головой. Есть на этом корабле хоть кто-нибудь живой?

Потом я проверил мостик. Бинго! Другие Цели были там.

Восемь Целей сидели перед пультами управления, напряженно всматриваясь в парящие дисплеи, на которых мигание сенсора отмечало медленное, но уверенное приближение ГИКа. Они были такими же, как и наши Цели, разве что не мертвые, – тощие и с серой кожей. Все, кроме одного, носили защитные костюмы и шлемы, этот же был в обычной человеческой одежде: темно-зеленых штанах и куртке, черной рубашке с воротником. Усиленная подметка ботинок явно предназначалась для неровной поверхности планеты. Волосы выглядели обычными, каштановые с рыжиной и плотными кудрями, коротко стриженные. Цели о чем-то переговаривались, а потом тот, что в обычном костюме, поднял аппарат с жестким экраном, которым пользовались наши Цели.

Где-то на краю системы безопасности я ощутил едва уловимое соединение с остальным кораблем. С чем-то необычным и знакомым одновременно.

Вражеская командная система.

Сбор разведданных не отнял много времени, так что я снова вернулся к камерам. Проверил нижнюю часть жилого отсека и опять нашел трупы экипажа «Бариш-Эстранцы», новые следы перестрелки и двух мертвых Целей. Потом наткнулся на большую кают-компанию с семью неподвижными людьми.

Их бросили сюда, и они распростерлись на полу или на кушетках в позах, которые не заняли бы добровольно. Без дронов я не мог посмотреть под другим углом, но приблизил изображение с камеры. Все люди, похоже, дышали, но были без сознания. Нет, погодите. Я заметил легкое подрагивание мышц и век. Люди не выглядели спящими. В такое состояние могли бы привести наркотики или обездвиживающие поля, которыми усмиряют толпу.

А еще такое могли сотворить импланты, как у Элетры и Раса.

Люди были не в боевых костюмах, четверо из них – в разных версиях формы «Бариш-Эстранцы», а трое…

Один был в синей куртке, но он скрючился у стены, и я не видел логотип. Двое других были в обычной одежде, один – в свободных штанах и футболке, в таком виде люди обычно занимаются спортом. Оба не выглядели как сотрудники корпорации за работой. А выглядели как члены экипажа корабля, который картографирует дальний космос, обучает студентов и время от времени возит грузы или попутно освобождает корпоративные колонии; они явно не собирались покидать корабль и были застигнуты врасплох. Я собрал все доступные данные и быстро отправил запрос в позаимствованное хранилище, сверяя имеющиеся сведения с информацией о команде ГИКа, сличая комбинацию веса, роста, цвета волос и кожи.

Результат: с вероятностью в восемьдесят процентов я вижу перед собой Мартина, Кариме и Тури.

Но где остальные? Я не обнаружил на борту других живых людей.

Остальные могут лежать где-нибудь в штабеле трупов, но у меня просто нет визуального доступа в это помещение для идентификации. Однако эти трое живы, и я верну их ГИКу, чего бы это ни стоило.

Осталось только придумать как.

Я проверил коридор снаружи и понял, что слишком отвлекся на живых людей и упустил автостража.

Он замер у двери в кают-компанию, в полной броне. Через остатки системы безопасности я проверил его статус, и оказалось, что ему приказали стоять и не двигаться. А раз в кают-компании находились еще живые клиенты, модуль контроля его не убил. Пока что.

Странно смотреть на автостража снаружи. Конечно, я видел других автостражей, после того как меня купила доктор Мензах, но в моей версии 2.0 реальность была такой явственной и близкой, без защитного экрана между нами. Я вспомнил, каково мне было вот так стоять. Все находилось в личных архивных файлах, оставшихся при мне. Как он беспомощен… Каким беспомощным был я. Ох, мне страшно захотелось посмотреть какой-нибудь сериал, но на это не было времени. Хотя мне полегчало уже от того, что я не утратил доступ к сериалам.

Автостраж – очевидный ресурс. На автостража не действуют обычные вирусы, но я – необычный вирус. Я знал, что могу получить над ним контроль, если захочу.

Я не хотел.

Ладно, попробуем вот так.

Я инициировал соединение из своего отсека системы безопасности и заморозил модуль контроля, чтобы он случайно не включился. Автостраж понял, что кто-то хочет с ним связаться. Я отправил старые позывные, которые использовались в Компании:

«Система: вызываю автостража».

Он не был автостражем Компании и имел другую конфигурацию, но наверняка опознает протокол приветствия и поймет, что оно исходит не от враждебной инопланетной сущности. Он ответил через долгие четыре секунды.

«Автостраж на связи. Идентификация?»

Я мог бы солгать, сказав, что из «Бариш-Эстранцы». Да, признаю, я нередко обвиняю во лжи ГИКа, хотя и сам частенько вру. Весьма частенько. Но сейчас мне врать не хотелось.

«Я беглый автостраж, работаю вместе с вооруженным кораблем, который преследует этот корабль, чтобы вернуть оказавшихся в опасности клиентов. Сейчас я существую в виде вируса внутри системы безопасности».

Он не ответил. Я уверен, в подобных обстоятельствах это последнее, что ожидает услышать автостраж. А кроме того, обычно автостражам не дозволяется разговаривать друг с другом, так что он может не захотеть нарушать протокол.

«Для такой ситуации не существует протокола, – сказал я. – Поговори со мной».

Прошло еще три секунды молчания.

«Не знаю, что сказать».

Прозвучало обнадеживающе. И это не сарказм. Когда я в последний раз пытался уговорить автостража мне помочь, он только более решительно настроился меня прикончить. Но то был боевой автостраж, а они все козлы.

«Трое моих клиентов находятся в кают-компании рядом с тобой. Ты видел других?» – спросил я и показал ему изображения остальных членов экипажа ГИКа.

«Система безопасности не работает, но у меня в архиве есть видео».

Ему явно привычнее делиться данными, чем разговаривать с беглым автостражем, ныне вирусом. Он послал мне два видеоклипа, а потом сделал по ним отчет, потому что привык разговаривать с людьми, которые никогда не сообразят, что видят.

«Враждебные объекты силой привели на борт восемь неизвестных людей, но пятеро из них сошли примерно в 22.60 по корабельному времени, когда мы снова пришвартовались к космопорту».

На первом видеоролике я увидел экипаж ГИКа, всех восьмерых человек – их затащили на борт через шлюз, большинство в полубессознательном состоянии. На втором ролике пятерых выталкивали через шлюз обратно, и тут мне стало нехорошо, но данные статуса корабля показали, что автостраж прав, в тот момент корабль был пришвартован к причалу. А еще за людьми последовали четыре Цели.

«Ты знаешь, куда их увели?» – поинтересовался я.

Теперь он отправил мне аудиозапись с двумя Целями, они разговаривали, идя мимо автостража по коридору. Говорили они на смеси докорпоративных языков, которую определил Тиаго, но перевод был загружен в систему жилмодуля, и автостраж достал его из архива.

«Враги вставили людям импланты, похожие на наш модуль контроля, – подвел итог он. – Но запас устройств иссяк, и они вернулись к космопорту, чтобы отправить всех людей без имплантов на поверхность».

Думаю, вполне естественно, что у идиотов-Целей кончились импланты, ведь они не ожидали наткнуться на ГИКа и его команду.

«Значит, у всех в кают-компании вставлены импланты, вот почему люди не двигаются».

«Верно».

Не слишком обнадеживающие новости, но лучше об этом знать.

«Что ты еще знаешь о враждебных объектах?»

Он послал еще одну серию аудиозаписей и объяснил:

«Они попытались установить на двигатель неизвестное устройство, но столкнулись с трудностями. Бота-пилота удалили, и он не мог помочь. Произошла какая-то катастрофа, спутавшая их планы. Им необходимо оружие, чтобы драться против тех, кто появится в системе, но попытка его заполучить не удалась».

Я проиграл записи, чтобы подтвердить выводы автостража, и проверил камеры над двигателем. О да, выглядел он паршиво. На двигателе крепился тот же инопланетный реликт, какой сжег и расплавил ГИК, но только этот висел кривобоко и вздулся. Наверху корпус двигателя обесцветился, а дисплеи показывали поток предупреждений об ошибках, идущих в техническую сеть.

В общем, Цели накосячили с установкой на двигатель инопланетной штуковины, и теперь корабль больше не мог пройти через червоточину. А кроме того, абордажный отряд утратил контроль над ГИКом, и теперь огромный вооруженный корабль бороздил систему в поисках возмездия.

«Кстати, Враги дрались и между собой, а значит, разделились как минимум на два лагеря, – сказал автостраж. – Это можно использовать для спасения клиентов».

Он скормил мне новые данные, в основном разговоры в коридорах и на мостике, записанные через камеры системы безопасности. Я согласился с его выводами – похоже, в руководстве Целей были разные фракции с разными намерениями. Одна группа не знала, что делать дальше, как выполнить план, пока они не вернут ГИКа. Другая группа, вероятно, оставшаяся на планете, хотела сократить потери и придумать другой план.

«Они продолжают обсуждать, как заразить других людей инопланетными реликтами?» – спросил я.

«Прости, но у меня нет таких данных», – ответил автостраж.

Хм. Мы всегда считали, что импланты каким-то образом, пусть и через старомодное устройство, созданное людьми, связаны с заражением инопланетными реликтами. Происходящее здесь не опровергало эту теорию, но мне нужно больше улик.

«Запрос. У тебя есть сведения о позиции и статусе автостража № 2?» – спросил автостраж.

У меня возникло нехорошее чувство, что я знаю ответ на этот вопрос.

«Когда ты в последний раз с ним связывался?»

«В последний раз это было в космопорте, он был там вместе с десантным отрядом моих клиентов. Контакт был потерян. Автостраж № 1 погиб, когда Враги ворвались через люк. – Он колебался 1,2 секунды, а потом добавил: – Я автостраж № 3».

Мне очень захотелось соврать. Я видел того автостража в данных ГИКа, которые он передал мне, когда я начал функционировать. Но я хотел, чтобы мне доверяли, и потому сказал правду:

«Цели оставили автостража № 2 в космопорте, а перед тем заставили одного из твоих клиентов отдать ему приказ замереть. Его уничтожил модуль контроля».

Автостраж № 3 долго молчал.

«Спасибо, – наконец сказал он. – Спасибо за информацию».

Одна из камер почти мертвой системы безопасности мониторила мостик, и я перехватил короткий разговор. Пропустив его через переводчик, я понял, что это спор о том, насколько убедительным выглядит сбой двигателя. Цели не могли связаться с ГИКом, чтобы рассказать о заложниках, и хотели, чтобы ГИК подхватил исследовательский корабль и пришвартовался к нему. А тогда они уже используют его команду и шантажом убедят сдаться.

«Бот-пилот шаттла еще работает?» – спросил я.

Я его не обнаружил, но вдруг он просто прячется.

«Его уничтожили. Но… У меня есть модуль пилотирования, хотя и не очень хороший».

Должен признаться, для меня это было приятное открытие.

«Если я освобожу людей, ты сумеешь провести их на шаттл и сбежать? Вас подберет мой корабль».

Тяжело было задать этот вопрос. Невозможно доверять другому автостражу, когда знаешь, что люди могут приказать ему что угодно. А доверять беглому автостражу или автостражу, который пытается таким стать, еще труднее, даже если один из беглых автостражей – ты сам. Я порадовался, что модуль оценки угроз остался в моем теле, потому что иначе я мог бы в буквальном смысле обделаться.

Он не ответил, и я спросил:

«Ты поможешь мне вытащить людей?»

«Модуль контроля удерживает меня на месте», – вежливо ответил он, не указав, что мне самому следовало бы это знать, а также, что это раздражает до зубовного скрежета.

Я проверил возможности системы безопасности – сумею ли я с ее помощью переписать его модуль контроля и аннулировать приказ. Для этого сначала нужно было ее перезагрузить, а скрытно это сделать не получится, вражеская командная система засечет, что кто-то или что-то проникло в систему. А кроме того, выполнение приказов или попытка подружиться с беглым автостражем, существующим в виде вируса, уж точно входит в категорию недопустимых для автостража действий, и модуль контроля все равно его поджарит. Оставался лишь один вариант, хотя я сам себе пытался мягко намекнуть, что он не сработает.

«Я могу отключить твой модуль контроля», – сказал я.

У меня плохо такое получается. Такое плохо получается даже у Мензах, учитывая, что случилось, когда она меня купила. Я просто знал, что решать должен автостраж № 3.

«Я отключу его в любом случае, поможешь ты мне или нет», – добавил я.

Но это было слишком поспешно, что я и понял, как только произнес эти слова. Потрясенный автостраж отозвался записью из буфера:

«Я не располагаю этой информацией».

Ну что ж, я бы тоже себе не поверил. Нужно найти другой подход.

У нас не было времени, чтобы посмотреть тридцать пять тысяч часов сериалов, да к тому же сейчас я все равно лишился доступа к долговременному хранилищу. Но я выглядел странно даже для автостража, и это работало на меня. Может, он будет больше мне доверять, если получше меня узнает. Я достал несколько недавних воспоминаний из тех файлов, которые прихватил с собой, скомпоновал их и добавил в конце пакет полезных кодов.

«Посылаю helpme.file. Прочти его».

Он принял файл, но не ответил. Я снова переключил внимание на незнакомые каналы в корабельных системах. Стандартную архитектуру по большей части переписали. Я действовал осторожно, потому что пока вражеская командная система не подозревала о моем существовании. Я разместил пакеты кодов в стратегических местах, включая двенадцать вражеских дронов, висевших в режиме ожидания у главного люка. Я проверил командные системы мостика и обнаружил код, который использовали Цели, чтобы замаскировать приближение корабля от сканеров ГИКа, он напоминал код, защищающий Целей от моих дронов. Но был далеко не таким эффективным, как физическая защита вражеских дронов. Я изменил несколько ключевых параметров, чтобы Цели не могли больше им воспользоваться.

Я знал и имел твердые доказательства того, что Цели активировали импланты Элетры и Раса через аппарат с жестким экраном, напоминающим тот, что находился сейчас на мостике. Если с его помощью импланты обездвиживают людей, должно существовать активное соединение. Но придется подобраться ближе к вражеской командной системе, чье наличие на корабле пока что было лишь теоретическим. Если «теоретическим» можно назвать огромные масштабы разрушения корабельных систем.

Я знал, какой канал использовало то устройство на борту ГИКа, и проверил его первым. И тут же обнаружил семь контактов. Теперь нужно все устроить, не убив при этом людей. Я отделил каждый контакт и слегка поигрался с одним. Один человек в кают-компании дернулся.

Пока что все шло хорошо. Если я перережу соединение с имплантом, прежде чем Цели успеют отправить команду через экран, проснутся ли люди? Наверняка я знал одно: если не действовать быстро, Цели нажмут на кнопку и устроят людям сердечный приступ, как случилось с Расом. Потерять одного человека таким образом – уже неприятно, но потерять семерых, включая остаток экипажа ГИКа… Нет, этого не должно случиться.

Я снова соединился с автостражем.

«Я нашел контакт с имплантами, которые не дают людям пошевелиться, – сказал я. – Если ты мне поможешь, мы спасем всех клиентов».

Ко мне что-то приближалось, и я разорвал соединение. И очень вовремя, потому что через 0,5 секунды меня обнаружила вражеская командная система.

15

Когда ремонтная капсула подала по местной сети сигнал о прибытии, я остановил сериал и пробудил дронов. Капсула уже замедляла движение, а теперь начала тормозить, приближаясь к поверхности планеты. Я проверил сеть и голосовую связь на предмет каких-либо вызовов, но ничего не обнаружил, кроме сигналов самой капсулы. Плохо, что нет никаких данных, но хорошо, что система оповещения не сработала – возможно, никто не узнает о нашем прибытии.

Все очень напоминало наше с Аменой появление на ГИКе, с совершенно мертвой сетью. Да, я просканировал диапазон, где могла находиться вражеская командная система, но и там ничего не обнаружил.

– Прибыли.

Оверс заерзала в кресле, находясь на грани нервного срыва.

Тиаго выпрямился и сказал:

– Как раз вовремя, я только что закончил создание модуля.

Оверс фыркнула:

– Не знаю, будет ли он работать в таких условиях.

– Мне просто надо было чем-то заняться, – признался Тиаго и попытался потереть лицо, но перчатка наткнулась на шлем. – Перед тем как сдать экзамен на исследователя планет, я работал над языковыми загадками. Тано назвал меня психом.

– Учитывая то, чем мы сейчас заняты, похоже, Тано не ошибся, – сказала Оверс.

– Автостраж, – позвал меня Тиаго.

Ну что еще опять?

– Я собрал работающий словарный модуль для языков Целей, – закончил он. – Раз Перигелий не может переводить, он нам пригодится.

Ну вот, теперь я чувствую себя свиньей.

Я забрал модуль из его сети и сохранил его, а капсула затормозила, дважды дернулась и лязгнула, встав на место у причала. Ее сеть оповестила о прибытии, и Оверс поспешила вручную переключить капсулу на режим ожидания. Я уже отстегнулся и оттолкнулся от сиденья. Шагнул к люку, который уже открывался. Капсула показала снаружи пригодную для жизни среду и гравитацию в приемлемом диапазоне, но я не пожалел, что мы надели защитные костюмы. Когда люк чуть приоткрылся, я выпустил наружу дрона.

Стены и потолок наружного коридора были из песчаника, с металлическими балками. Не из настоящего камня, а искусственного, который выглядел похоже. В балках торчали круглые фонари, но не горели. Дрон пролетел до вестибюля с более высоким потолком и круглыми окнами во внешней стене, через которые лился тусклый дневной свет. Там были шкафчики и полки, у стен выстроились пустые рабочие столы. Тонкий слой пыли на полу показывал, что здесь долго никто не появлялся, но помещение сообщается с поверхностью, откуда появилась грязь. У выхода не было герметичного люка, просто обычная металлическая дверь, открываемая вручную.

Оверс и Тиаго поднялись, глядя на меня. Я отправил им изображения с дрона и сказал:

– Оставайтесь здесь. Я пойду осмотрюсь. Не разговаривайте через коммутаторы костюмов.

Через дроны я создал безопасную сеть, но не хотел испытывать удачу.

– Даже если здесь нет никаких сигналов, они могут отследить голосовые данные, – объяснил я.

Оверс поджала губы. Ей явно не нравилась идея разделиться, но спорить она не стала.

– Будь осторожен. Далеко без нас не удаляйся.

– Ты уверен, что должен идти один?

Тиаго тоже выглядел безрадостно. Их вечное беспокойство ужасно раздражало, хотя с моей стороны это было несправедливо, просто люди совсем недавно начали беспокоиться, что я вдруг уйду куда-то в одиночестве и погибну.

– Я ненадолго, – ответил я и позволил люку открыться полностью.

Я оставил с людьми двух дронов, а остальных взял с собой, в коридор и вестибюль, вдогонку за первым дроном. Без сети все вокруг казалось жутковатым, но, если причалом на поверхности не пользовались, это в порядке вещей. Быстрая проверка показала, что в шкафчиках аккуратно сложены инструменты и запчасти для ремонта, почти нетронутые. Я ничего не слышал, за исключением низкого гула капсулы, проходящей цикл дезактивации. Я приоткрыл дверь, которая, к счастью, не скрипнула, и выпустил отряд дронов наружу.

Они передали изображение широких коридоров с высокими потолками, тоже из искусственного камня. Некоторые плоские фонари в балках горели, так что где-то есть источник энергии. Сканеры дронов нашли указатели к выходу, отмеченные на стенах краской-маркером, но по-прежнему не было никаких звуков – ни машин, ни передвижений или голосов людей. Я вышел из двери и последовал за дронами.

Еще два поворота, и дроны нашли широкую дверь наружу, частично открытую. Я получил видео с дронов, но хотел убедиться своими глазами, что там такое, а потому отозвал их обратно, проверять внутренние коридоры, а сам вышел через дверь.

Судя по карте, которую я достал в космопорте, на поверхности шахта лифта находилась в центре большого овального здания. Я вышел на длинный каменный балкон, и под ногами захрустел песок. С высоты третьего этажа открывался вид на запад. Небо затянули густые серые тучи, но видимость была хорошей. От стены причала уходило вдаль неглубокое озеро с блестящей водой. У дальнего края здания начинались широкие мостки, пересекающие озеро и ведущие к трем другим большим зданиям, километрах в двух отсюда. Тот комплекс был таким огромным, что по сравнению с ним здание причала казалось карликовым.

Многоэтажное трапециевидное строение из серого материала стояло полукругом у приподнятой площадки в центре, где заканчивались мостки. Похожие на ребра опорные балки изгибались у подножия и могли быть декоративными или генерировали энергию, понятия не имею. К востоку, прямо перед причалом, раскинулось зеленое море растений с качающимися на ветру ветвями. До предела увеличив изображение, я разглядел под зеленью какую-то структуру, вероятно, резервуар с питательной средой, расположенный над поверхностью.

Что за странная колония?

Из-под растений внезапно поднялась фигура почти десятиметровой высоты и покрытая шипами. Хорошо, что у меня нет пищеварительной системы, иначе от испуга наверняка из меня что-нибудь непроизвольно изверглось бы. Прежде чем я успел шмыгнуть обратно в дверь, я понял, что это сельскохозяйственный бот. В нижней части его тела было десять длинных конечностей, похожих на паучьи лапы, чтобы передвигаться, ничего не повредив, а в верхней части – длинная изгибающаяся шея с вытянутой головой, покрытой шипами.

Сельскохозяйственные боты, по статистике, с наименьшей вероятностью могут нанести кому-либо увечья, но выглядят устрашающе. Удивительно, почему существо, заботящееся о таких хрупких жизненных формах, выглядит так, будто хочет разорвать тебя в клочья и сожрать твоих людей.

В общем, возвращаясь к сказанному, что за странная колония?

Дело не в растениях или сельхозботах. Это как раз в порядке вещей. Растения помогают колонии во многом – производят газы или другие химические вещества. Но с одной стороны, комплекс не напоминал план колонии, оставленный корпорацией «Адамантин», ни чуточки. К тому же я ожидал увидеть что-то более невразумительное, как всегда бывает у людей – строящиеся здания, груды материалов, временные жилые структуры или остатки временных жилых структур, которые ободрали для строительства постоянных. Не было видно ни воздушного, ни наземного транспорта, ни лодок или причалов на озере. И никакого мусора. Место выглядело покинутым, но при этом ухоженным. Как будто оно не предназначалось для жизни людей. Тогда для чего?

Я отправил изображения Оверс и Тиаго, и послышались изумленные восклицания. Указав на странные ребра комплекса, я спросил:

«Это инопланетная структура?»

Вполне очевидный вопрос.

«Нет, непохоже», – ответила Оверс, хотя и не очень уверенно.

«Согласен, – добавил Тиаго, – выглядит слишком… новым для руин первой колонии. Но слишком старым для колонии «Адамантина». Я видел отчеты, где говорилось, что, когда люди начинают маниакально строить необычные объекты, это ранний признак заражения инопланетными реликтами. Здание могло быть построено докорпоративными колонистами под влиянием реликтов».

Скорее всего он прав. В сериалах вроде «Первооткрывателей» бесстрашные герои-исследователи постоянно натыкаются на руины инопланетной цивилизации, но в реальности это больше похоже на то, когда корабль навечно застревает в червоточине. Никто не знает, что происходит в таких случаях и на что это похоже, потому что все участники событий мертвы.

Но «маниакально строить» уже звучит жутковато.

«А может быть и структурой докорпоративной колонии, просто мы не узнаем стиль», – добавил Тиаго.

Наверное, так и подумали колонисты «Адамантина», прежде чем их сожрали, расплавили или еще что-нибудь.

Сельхозбот сделал еще шаг, наклонив шею к растениям. Я не видел ни людей, ни Целей, но где-то определенно имелись источники энергии, потому что сканеры почувствовали какие-то помехи, похожие на большие воздушные завесы. Ратти говорил, что такие используются для сохранения атмосферы, так что вполне возможно.

Дрон обогнул причал и переслал вид с другой стороны. Там лежала плоская долина с торчащими тот тут, то там острыми скалами. Видимо, причал с космическим лифтом стоял на краю плато. Всюду росла красно-бурая трава, иногда переходящая в ярко-красную, сверкающую даже под таким обложенным тучами небом. У подножия плато тянулся длинный и явно искусственный канал, уходящий куда-то к далеким холмам. Оттуда веяло легким ветерком, шелестящим в траве.

И больше никаких зданий. Может, Тиаго и прав – комплекс построила еще докорпоративная колония. Если так, у нее был огромный бюджет, потому компания и лопнула – от жадности. Столько денег, и не могли заплатить за страховку.

Если бы они купили страховку, то хоть кто-нибудь сказал бы им, что лучше сматываться, когда они наткнулись на инопланетные реликты или на что они там наткнулись.

И где все?

Дроны послали предупреждение, и я проверил их данные. Они сделали аудиозапись – голоса, отдающиеся эхом от искусственного камня, и стрельбу из излучателей.

Ага, вот где все.

* * *

Звук отражался от стен, и направление определить было трудно, без дронов я бы не подобрался близко незамеченным.

В центре причала, у главной капсулы, находилась смотровая площадка. По загруженной в верхней части космопорта карте я нашел пандус к верхним уровням и прошел по пустым коридорам, мимо дверей в пустые комнаты, на открытую галерею над темным залом прибытия. Не самое лучшее место для снайпера, даже учитывая прикрытие в виде стены. Неудачные углы для выстрела. Пришлось отправить дроны вниз, в зал посадки, чтобы получше рассмотреть, кто в кого стреляет.

Подача электроэнергии была отключена, и в галерее было сумрачно, а кто-то уже прострелил большие аварийные фонари на выгнутом потолке. Зал прибытия оказался больше, чем в космопорте на орбите, широкие балки образовывали высокие арки перед огромными люками. Те были закрыты, отделяя этот зал от пустого зала посадки. У западных дверей в темных арочных проемах сгрудились Цели, они вопили, пятились в укрытие и стреляли в группу меньшего размера, стоящую на широком восточном балконе верхнего уровня, справа от меня. На полу перед ведущими к капсуле люками валялись мертвые Цели.

Да, это определенно Цели. Но многие были скорее похожи на видоизмененных людей – не такие, как высокие и тощие Цели с инопланетной внешностью, захватившие ГИК. Большинство носили рабочую одежду, как в колониях или на горнорудных станциях – дешевую и потрепанную версию защитных костюмов ГИКа, с капюшонами, но без дыхательных масок. А некоторые были в старой форме и защитных костюмах. Лица разглядеть оказалось трудно, но дроны идентифицировали всю группу с серой кожей, которая была явно не косметическим эффектом, а присущей им особенностью. Что любопытно, не все видоизмененные люди дрались на одной стороне.

Я не заметил у Целей особенного оружия, кроме излучателей без логотипов, явно собранных кое-как из запчастей. Я увидел только одно приличное оружие, вероятно, захваченное у десантного отряда «Бариш-Эстранцы». Поскольку все беспорядочно бегали туда-сюда, я не мог точно их сосчитать, но Целей было как минимум сотня, а фоновые звуки предполагали, что в восточных коридорах тоже идет сражение. И ни следа вражеских дронов, только под восточной стороной балкона я заметил обломки, напоминающие останки дрона.

Все происходило в таком беспорядке, что я сделал два вывода:

1) теория о том, что Цели – это колонисты, зараженные инопланетными реликтами, вероятно, верна. Мы были на 82 % в этом уверены, но приятно увеличить уверенность до 96 %;

2) у них есть как минимум две фракции, которые не ладят друг с другом.

Но если команда ГИКа прибыла в капсуле в разгар событий, у нее было мало шансов уцелеть. Я не заметил мертвых людей, но если их опять схватили, то все будет сложнее, чем я ожидал.

Однако мои дроны нашли внизу много боксов у стен и других мест, где можно спрятаться, – например, люки к грузовым складам, еще один проход, судя по карте, прлегающий под моим балконом в глубь причала, загон для ботов-погрузчиков старой модели, вход в лифтовой вестибюль…

Погодите-ка. Вот оно.

От открытой двери лифтового вестибюля изгибалась стена из стекловидного камня, и за ней скрючился человек. Угол зрения был неудачным, но я разглядел руку на стекле – темно-коричневую, в декоративном плетеном браслете. И синий закатанный рукав толстовки. А значит, это не Цель.

Если вы только что прибыли на капсуле и наткнулись на свору Целей, дерущихся друг с другом в зале посадки, то наверняка побежите в очевидном направлении – в вестибюль лифта. И тут обнаружите, что энергия отключена, и капсула неактивна, а вы застряли внизу. Я послал дрона рассмотреть человека пристальнее.

И получил четкое изображение человека, скрючившегося за стеклянной стеной. Это была Айрис, из экипажа ГИКа.

Ух ты! ГИК будет рад.

Айрис была худенькой и миниатюрной, более худой, чем Ратти, и немногим выше Амены. Пышную кудрявую шевелюру она стягивала сзади лентой. На ней были толстовка, брюки и мягкие туфли в синих цветах ГИКа, на коленях и локтях пятна, ладони исцарапаны, а на левом предплечье уже выцветающий синяк, но вроде никаких серьезных ран.

Дрон подкрался к ней ближе, завернул за угол и пролетел по короткому коридору в лифтовой вестибюль. Там обнаружились остальные.

Четыре человека затаились у стены рядом с входом в капсулу. Они вскрыли панель управления и ковырялись в ней не подходящими для этого инструментами при свете крохотного фонарика. Видимо, пытались открыть дверь лифтовой шахты и вскарабкаться наверх.

Ну, это будет непросто.

«Оверс, как у вас дела?» – спросил я.

«У нас все в порядке, – отозвалась она. – Нашел что-нибудь?»

Камера дрона показывала, что они с Тиаго по-прежнему в вестибюле ремонтной капсулы, обыскивают шкафчики.

Я отправил им изображение с дрона – схватку Целей и команду ГИКа. Послышались тихие, но возбужденные восклицания.

«Мы можем их вытащить через лифт, каким-то образом включить энергию?» – спросил Тиаго.

«Не получится, – вмешалась Оверс. – Придется найти электростанцию и запустить ее. Но если мы сумеем забраться в шахту над ними и открыть дверь на их уровне изнутри…»

Мне этот план не понравился. Мы не знаем, как долго уже длится сражение, и оно в любой момент может закончиться, а победитель захватит оказавшихся в ловушке людей.

«Это займет слишком много времени, – сказал я. – И капсула блокирует шахту. У меня есть идея получше».

Ну, по крайней мере, тогда мне так казалось.

Труднее всего было перебороть тысячи часов тренировок и опыта, да и здравый смысл, говорящий, что нельзя давать человеку оружие, а уж тем более приказывать им воспользоваться. Хотя имелись в виду безобидные хлопушки, а человеком была Оверс, которая никогда не паникует. И все же…

Она последовала за дроном на балкон, который я обнаружил. Ужасная позиция для снайпера, но сойдет для этой задачи. Я остался с Тиаго в коридоре нижнего уровня, по которому, будем надеяться, мы смоемся. В отсутствие сети мне пришлось создать через дрона прямое соединение с Приманкой-01 и Приманкой-02. Дрон установил соединение семнадцать секунд назад, так что мы начнем, как только Оверс окажется на позиции. И как раз вовремя, потому что 1,4 минуты назад в зоне второй заварушки, в коридорах к востоку от зала прибытия, наступило затишье, а сейчас мне меньше всего было нужно, чтобы Цели объявили перемирие и прекратили стрелять друг в друга.

Тиаго, стоящий рядом со мной за опорной балкой, выглядел напряженным.

– Уверен, что у тебя получится? – спросил я вполголоса.

– Уверен. И оттого, что ты будешь спрашивать меня снова и снова, лучше не станет.

Ну, тут он точно не ошибся. Проблема была главным образом во мне, я чувствовал себя виноватым, попросив о помощи, хотя и старался устроить все так, чтобы люди не попали под обстрел.

Дроны показали, что Оверс добралась до выхода на балкон. Она опустилась на колени и подползла к низкой стенке.

«Полная готовность», – сказал я по сети.

Тиаго собрался с духом.

Как только Оверс зарядила все три хлопушки, я бросился бежать. Она метнула хлопушки через ограждение за две секунды до того, как я достиг входа в зал прибытия. Еще на лету хлопушки взорвались. Вспыхнул свет, словно молния в биозоне, и от стен зала эхом отразился грохот. Я уменьшил чувствительность слуха и прикрыл фильтром глаза, но все же увидел и услышал. Естественно, для меня эффект не был настолько же катастрофическим, как для Целей в другом углу зала. Они завизжали, заорали, упали на пол и начали палить из оружия куда придется. Я пробежал пятнадцать метров вдоль задней стены и обогнул стеклянную перегородку, отделяющую проход от вестибюля лифта.

Когда я метнулся вдоль стены, Айрис попятилась и чуть не упала из-за укрытия.

– Не выходи на линию огня, Айрис, – сказал я, остановившись.

Знаю, знаю, у меня плохо это получается. Работая по контракту, я бы сказал: «Пожалуйста, не пугайтесь, я ваш автостраж. Вы в опасности. Пожалуйста, немедленно перестаньте… (вставить название той глупости, которую они сейчас делают)».

Цели в вестибюле лифта вслепую палили друг в друга, убежденные в том, что это другая сторона запустила хлопушки перед атакой. Остальная команда ГИКа по-прежнему трудилась над панелью управления капсулы в глубине вестибюля, они отреагировали на шум, но не слышали, как я вошел.

– Здесь вас только пятеро. А где остальные?

– Ты кто?

Тяжело дыша, Айрис отпрянула от стены, но не запаниковала. Я заметил, как выражение ее лица изменилось с перепуганного и злого до смущенного, когда она узнала мой защитный костюм.

Оверс вместе с дронами помчалась по коридорам верхнего уровня, обратно к ремонтной капсуле, чтобы подготовиться к отходу. Тиаго ждал в коридоре, нетерпеливо подергивая коленом.

– Я позаимствовал костюм на твоем корабле, который послал меня вас вытащить, – сказал я. – Где остальные трое?

Она неуверенно и с опаской нахмурилась:

– Не сумели выбраться с корпоративного корабля. Нам помогла удрать одна колонистка, когда нас переводили на капсулу космопорта. Мы не смогли… – Она хорошо владела собой, но тут ее голос дрогнул. – Она сказала, их спасать уже слишком поздно. Ее тоже убили в доке, прежде чем я поняла, что случилось… – Она замолкла, уставившись на меня. – Если тебя послал наш корабль… То откуда? Откуда ты взялся?

Сканирование не показало каких-либо аномальных источников энергии.

– Тебе ведь не вставили имплант? – на всякий случай поинтересовался я. – Покажи затылок.

Она рассвирепела, что вполне понятно:

– Я не собираюсь поворачиваться затылком к незнакомцу, которого только что встретила на враждебной планете.

Я бы, конечно, мог возразить, что у меня вообще-то оружие, но не хотел начинать общение с людьми ГИКа с угроз, в которых не было необходимости. Это просто выглядело непродуктивно.

– Так сказал бы любой человек с имплантом, – произнес я. – Любой незнакомец на враждебной планете, которого я пытаюсь спасти.

Выражение ее лица было очень близко к сердитому, но она явно поняла, что моя просьба вполне разумна.

– Нет у меня импланта. Они вставили импланты людям из команды исследовательского корабля, но не нам.

Она повернулась, приподняла волосы и показала.

– Мне придется прикоснуться к твоей спине. Это быстро. – Я подошел поближе и отвернул ворот ее толстовки. Раны там не было. Я шагнул обратно. – Чисто. Примерно через пять минут ты вместе с остальными должна выйти отсюда вместе со мной, повернуть налево и бежать по первому коридору. Там встретишь человека в форме Перигелия. Следуйте за ним и делайте, что он скажет.

Она развернулась, поправила волосы и оценивающе меня оглядела:

– Ты автостраж?

Этот вопрос всегда звучал немного неловко. И первым моим побуждением было соврать, ведь мы с ней незнакомы, разве что она – человек ГИКа, а потому у меня вырвалось:

– С чего ты взяла?

Знаю, знаю.

Она только еще больше уверилась в своей правоте.

– Ты автостраж Пери.

Ого, а люди дали ГИКу забавное уменьшительное прозвище. Я тут же сохранил его в архиве.

– Я не автостраж Перигелия, – ответил я, а потом все испортил, добавив: – Все, что он обо мне говорил, неправда.

Она подняла брови:

– Но ты автостраж, о котором рассказывал Перигелий?

Значит, ГИК рассказывал обо мне всем этим людям.

– А если да, ты выполнишь мои указания, чтобы я мог забрать тебя отсюда?

Она поколебалась, но ей явно хотелось мне поверить.

– Да, если ты покажешь свое лицо.

– Он показывал, как я выгляжу?

Какого хрена, ГИК?!

– Естественно. – Ее лицо помрачнело. – Если ты и правда друг Пери, покажи свое лицо.

Ну ладно. Я велел костюму сделать лицевой щиток прозрачным и опустил капюшон. Она пристально уставилась на меня, а мне пришлось смотреть в стену из искусственного камня, где-то над ее головой. С тех пор как ГИК изменил мою конфигурацию, мое лицо почти не изменилось, хотя волосы и брови я сделал гуще. Но дрон, наблюдающий за Айрис, показал, что она меня узнала.

Ее тело чуть расслабилось.

– Спасибо.

Теперь ее лицо стало выглядеть моложе. Раньше она как будто притворялась, что на что-то надеется, а теперь перестала притворяться.

Настало время для признания. Должен сказать, мне нравятся такие моменты – когда люди или дополненные люди понимают, что я в самом деле собираюсь им помочь.

– С Пери все в порядке? – спросила Айрис. – И как ты здесь оказался? Он последовал за нами в эту систему?

– С ним все хорошо. Он стоял в космопорте, но потом погнался за исследовательским кораблем. Он… – Мне не хотелось рассказывать, как ГИК меня похитил. В отличие от мерзкого ГИКа я не доносчик. – Это долгая история. Пожалуйста, собери остальных и скажи им, что мы скоро уходим.

Она резко выдохнула и побежала за остальными.

* * *

Теперь вдобавок к Айрис у меня появились Сет, Кайди, Тарик и Маттео. Они оказались сообразительными и, когда Айрис рассказала им обо мне, свели восклицания и жестикуляцию к минимуму. Я до сих пор не знал, каким образом забрать с исследовательского корабля еще троих, если они еще живы, но хотя бы этих людей могу вернуть ГИКу. Пять – лучше, чем ничего, но я знал, как сам бы себя чувствовал, лишившись трех людей. Очень паршиво.

– Откуда нам знать, что ты на самом деле друг Пери? – спросил Сет. Тот самый, чье изображение я получил от системы безопасности космопорта. Высокий, темнокожий, а волос на теле у него было даже меньше, чем у большинства автостражей. Судя по записям ГИКа, он отец Айрис. – Когда Пери отключился, колонисты загрузили свою систему, они могли проникнуть в его архив и узнать, как ты выглядишь.

Довольно бессмысленно, но с логикой у людей, переживших травму, не очень. Я мог бы сказать «с логикой у людей не очень», и точка, но не хотел. Мог бы показать им видеозаписи со мной на борту ГИКа, но это не помогло бы. Разговоры с моими людьми тоже можно сфальсифицировать, а с ГИКом мы разговаривали, обмениваясь данными, людям все равно не понять без перевода, а его тоже можно сфальсифицировать.

– Я называю Перигелия ГИКом, что означает Гнусный Исследовательский Корабль, – сказал я.

Мрачное лицо Сета просветлело, а Тарик сказал:

– Ты точно знаком с Пери.

– У Пери очень своеобразное чувство юмора, – добавила Кайди, стоящая слева от меня.

Она была ростом с Айрис, но с более светлой кожей и желтоватыми волосами.

У всех были ссадины и порванная одежда в кровавых пятнах, Сет прихрамывал, а Тарик прижимал руку к животу и пытался не морщиться. Мне сразу захотелось вызвать несуществующую медсистему. Правая руки Кайди была перевязана, а большое сине-багровое пятно намекало, что рана серьезная. Лоб и волосы Маттео были перемазаны кровью из кровоточащих пальцев, которыми он пытался вскрыть капсулу без инструментов.

– Уже прошло две минуты, или мне только кажется? – нетерпеливо спросил он.

Высота коридоров на карте не соответствовала действительности, так что пришлось немного сместись расписание, и они занервничали. А смотреть на нервных людей, которых я пытаюсь вытащить из гущи перестрелки, всегда весело.

– Вы знаете, что здесь происходит? – спросил я, частично чтобы их отвлечь.

– Заражение инопланетными реликтами. – Кайди вскинула на меня голову и свела брови. – Колонисты знали, что здесь есть реликты. В «Адамантине» считали, что докорпоративная колония очистила планету, но это оказалось не так.

Маттео сунул руки под мышки. Он был низкого роста, как Айрис и Кайди, темные волосы заплетены в косички.

– Видимо, колонисты «Адамантина» заболели очень быстро, сразу после прибытия. У некоторых проявились физические симптомы – изменение цвета кожи, веса, цвета глаз. Они знали, что это инопланетное заражение, покинули место первой колонии и основали вторую чуть дальше.

– Что само по себе нерационально, – добавил Тарик.

И я понимал, о чем он. Но, вероятно, именно поэтому «Адамантин» уничтожил все записи о координатах колонии. Компания не хотела, чтобы ее поймали за руку, а кроме того, что бы ни случилось, в компании понимали, что колонистов не ждет здесь ничего хорошего.

– Пять лет назад возникла новая вспышка, – продолжила Кайди, – но на этот раз все стало гораздо хуже. У некоторых возникли и психологические эффекты, хотя у других – нет. Некоторые зараженные стали считать себя частью инопланетного коллективного разума.

Сет помахал в сторону вестибюля лифтовой капсулы.

– Мы думаем, все происходит из-за этого – более здоровые пытаются сдержать остальных. Прибытие капсулы вызвало новое обострение борьбы.

– Мы почти уверены, что «коллективный разум» – это групповое помешательство, – сказала Айрис.

– Наверняка, – согласился Тарик.

Он покачнулся, и Сет его подхватил.

– Необязательно помешательство… – начал Маттео, но Кайди и Айрис принялись возражать.

– Давайте не будем снова начинать этот спор, – твердо сказал Сет.

Все заткнулись, и очень вовремя, потому что вот-вот должны были прибыть Приманка-01 и Приманка-02.

Мы чуть не потеряли окно возможностей: Цели на балконах отступали, а Цели с другой стороны зала поменяли позицию, приготовившись к атаке. Судя по тому, как они двигались, кто-то явно вычислил, что в вестибюле лифта что-то происходит.

– Готовность тридцать секунд, – объявил я. – Помните, налево по коридору и следуйте за Тиаго. Я вас прикрою.

Дроны показали, как Тиаго напряженно ожидает в коридоре, и я связался с ним по сети, сказав, что время почти настало. Он отправил подтверждение. Оверс добралась до ремонтной капсулы и припрыгивала от нетерпения.

Айрис посмотрела на остальных:

– Все готовы?

Они кивнули, и Сет сжал ее плечо. Я отдал ей свой второй излучатель, просто на всякий случай. Знаю, знаю, мне и Оверс-то нелегко было отдать хлопушки. Но Айрис позволила незнакомому автостражу рассмотреть ее затылок, и она была любимицей ГИКа.

Я смотрел через камеры дронов и знал, что означает хор испуганных криков с той стороны зала прибытия. Как только в комнату вкатились два сельхозбота, я вынырнул из-под стеклянной перегородки и начал стрелять.

Цели явно знали, что собой представляют сельхозботы, но когда в темное помещение вваливаются сразу два и начинают размахивать лапами, это пугает. Так сильно пугает, что с десяток Целей начали в них стрелять. Я снял четырех Целей, переместившихся на позицию над нами, и двух напротив. У меня было в запасе еще две хлопушки, но я их не взвел, потому что вряд ли они так же подействуют во второй раз.

И, как оказалось впоследствии, в очередной раз ошибся.

По моим указаниям люди помчались вслед за мной. Дрон приглядывал за Айрис, чтобы она повела остальных в нужный проход. Хотя «помчались» – неверное слово. Люди даже в лучшие времена передвигаются охренительно медленно, а эти были к тому же измучены, голодны и сбиты с толку. Айрис остановилась у двери, дожидаясь остальных. Когда они подтянулись, Сет схватил ее за руку и подтолкнул вперед, а сам похромал дальше по коридору. Дрон над Айрис показал Тиаго, машущего им руками, чтобы бежали побыстрее.

Мне осталось семнадцать секунд прикрывать их огнем, и хотелось поддерживать воцарившийся хаос, пока люди не минуют длинный прямой коридор и не окажутся ближе к ремонтной капсуле. Здоровому человеку потребовалось бы как минимум семь минут, чтобы туда добраться, а эти едва держались на ногах, и я должен дать им гораздо больше времени.

И тут все пошло наперекосяк.

Я управлял сельхозботами через дрон, и вдруг соединение оборвалось. А потом один сельхозбот закружился и шлепнул меня лапой, так что я отлетел на другой конец зала.

Хотя конечности у сельхозбота и тонкие, удар получился солидным. Я упал на пол из искусственного камня, отскочил, снова рухнул и распластался на полу. Ну, бывало и похуже. Я тут же перекатился и встал на ноги, и в то же мгновение понял, что оборвались все соединения – с сельхозботами и с дронами.

Затем второй сельхозбот рухнул и заскользил по коридору с убегающими людьми.

Только этого не хватало! Я вытащил из кармана горсть хлопушек. Даже с лежащей сетью я сумел установить с ними прямое соединение и зарядить. Всю охапку я швырнул в сельхозбота № 1, и как раз в тот момент, когда он бросился на меня, они взорвались, а бот застыл, поскольку его навигационные сенсоры не были рассчитаны на такой уровень грохота и световые вспышки.

Я метнулся за сельхозботом № 2, так быстро, что в меня успели врезаться только два реактивных снаряда – в спину и в бедро. Я потерял контакт со всеми дронами, и все данные поступали лишь через зрение, а этого недостаточно для оценки ситуации.

Увеличив скорость до максимума, я увидел бегущих людей, Сет хромал последним. А потом рухнул. Сельхозбот затормозил и потянул к нему свои паучьи лапы. Я никак не успевал вовремя, а если я вот так потеряю одного человека из команды ГИКа…

Потом Айрис бросилась на сельхозбота, отмахнулась от его лап и выстрелила прямо в центр корпуса, где находится процессор. Это могло бы спасти положение, но ее излучателю недоставало мощности, чтобы пробить оболочку, и в результате сельхозбот (или тот, кто им управлял) лишь разозлился. Он выпростал лапы и схватил ее.

Но к тому времени я уже добрался до них.

Я не был уверен, что даже мое оружие пробьет крепкий корпус, а потому выстрелил в коленный сустав. Нога бота подкосилась, и ему стало не до Айрис. Я обогнул его, стреляя по суставам, и бот бросил Айрис.

Она растянулась на полу, а потом поползла дальше и попыталась поднять Сета. Я все стрелял, сдерживая сельхозбота, поскольку тот опять решил в них вцепиться. Я все равно мог потерять обоих, но покосился в сторону Тиаго и заметил, что он бросился Сету на помощь. Затем бот опять ринулся вперед, развернув новые лапы, и я прострелил еще несколько суставов. Да сколько ж всего лап у этой твари?!

Я рискнул оглянуться и увидел, что Тиаго перекинул Сета через плечо и бежит по коридору вместе с Айрис. Она бросила на меня отчаянный взгляд, и я крикнул:

– Бегите!

Я снова повернулся к боту и пальнул точно по пятому коленному суставу. Ха! И все на этом. У него закончились суставы.

И точно, на этом все, потому что сельхозбот завалился прямо на меня.

Больно! Эта штуковина, оказывается, весит куда больше, чем кажется на первый взгляд. Хорошо, что мне не нужно много воздуха. Я барахтался и изворачивался, потерял оружие, но сумел выбраться из-под бота.

Однако к тому времени уже подбежали Цели и начали в меня стрелять. Встать я уже не сумел. Прикрыл голову руками и почувствовал, как реактивный снаряд пробил защитный костюм, а прочная ткань формы, которую сделал для меня ГИК, начала рваться, и…

Критическое падение производительности.

Принудительное отключение.

Без перезагрузки.

16

Киллербот 2.0

Загружен на исследовательский корабль «Бариш-Эстранцы».

Статус задачи: отложена.

Вражеская командная система меня узнала. Я убил ту ее часть, которая захватила ГИК.

«Было больно? – спросил я. – Расскажи-ка».

Она обитала в системах исследовательского корабля, на месте бедолаги бота-пилота. Я успел бросить быстрый взгляд, пока она не загородилась стеной, но от прежнего кода остались только клочки, ядро бота-пилота удалено. Вражеской командной системе хотелось бы вытащить меня из системы безопасности и убить, но она имела доступ к архивам бота-пилота и знала, что такое вирус-убийца.

«Ну давай, иди сюда и прикончи меня», – сказал я.

Да, я зашел в тупик. У меня была куча полезных кодов, и я мог причинить кораблю значительный ущерб, но не мог вытащить с него людей или послать сообщение ГИКу.

И тут по голосовой связи со мной установил соединение кто-то еще, кто-то вне корабля. Другой корабль? Космопорт? А может, кто-то с планеты? Но кто бы ни установил соединение, это наверняка Цель, потому что он использовал их язык. Я читал перевод через вражескую командную систему, но видел оригинал.

Вражеский связной просил вражескую командную систему разузнать, кто я такой и как меня можно использовать. Может, именно этого они и хотели с самого начала. Вражеская командная система ответила, что я автостраж. Вражеский связной возразил, что это невозможно, автостраж похож на бота, вроде того, на захваченном корабле, с ним легко разобраться, если получить контроль над людьми.

Да-да, так он и сказал – «людьми». Но если это был инопланетный разум, то во всех сериалах показывали чушь. Что вполне вероятно, учитывая, насколько в сериалах искажают все остальное.

Но вообще-то я не считал его инопланетным разумом.

«Нет, – сказала вражеская командная система, – он слишком опасен».

«Это точно», – подтвердил я.

Вражеская командная система меня услышала. И всполошилась.

«Кто ты?» – спросила она.

«Автостраж. Вирус-убийца».

«Вирус-призрак», – откликнулся Вражеский связной.

Это определение мне понравилось. Я смотрел сериалы о призраках, хотя сейчас и не имел к ним доступа.

«Призрак, который тебя убьет», – заверил я.

Пытаясь доказать мою беспомощность, Вражеский связной продемонстрировал мне видео из системы безопасности. На нем не было метаданных, указывающих на место записи. Это точно не на корабле. Может, в космопорте? Но что в космопорте делает сельхозбот? И этот сельхозбот дерется с… Мать честная, да это ж я!

«Это программа, а не автостраж, – сказал вражеской командной системе Вражеский связной. – Автостраж на поверхности, мы его поймали».

«Ты выдаешь ему информацию, прекрати», – отозвалась вражеская командная система.

Меня версии 1.0, который был на планете, схватили, дела мои были плохи. Прости, ГИК. Простите, люди, прости, Киллербот 1.0.

И в этот момент автостраж № 3 робко попытался установить безопасное соединение.

Он только что отключил свой модуль контроля.

Я проверил камеру в коридоре. Он шагал осторожно, на плечах поблескивала броня. Странно было смотреть на него снаружи. Я понимал, о чем он думает. Моя первая мысль была о том, что теперь, когда модуля контроля не стало, я могу делать, что захочу. Но вторая мысль: а чего я хочу? И я долгое время бился над ответом на этот вопрос. Вообще-то Я версии 1.0 до сих пор над ним бьюсь.

«Чего ты хочешь?» – спросил я автостража № 3.

«Помочь тебе вытащить наших клиентов, – ответил он и чуть погодя добавил: – А потом не знаю, недостаточно данных».

Значит, он в деле.

Я быстро послал ему указания, и он ответил:

«Понял. Действую по твоей команде».

«Нейтрализуй эту программу», – велел вражеской командной системе Вражеский связной, а потом…

Потом вражеская командная система завопила, потому что я запустил свои коды, а она запустила свои, пытаясь уничтожить систему безопасности, как я уничтожал вражескую командную систему. Что странно, Вражеский связной каким-то образом напрямую соединился с вражеской командной системой и физически чувствовал все, что я делаю. Да уж, а ему сейчас не позавидуешь.

Вражеский связной попытался отключиться, но я его запер. Вражеская командная система хотела удалить меня, но я создал несколько своих дубликатов с единственной функцией и запустил их отвлекать внимание. А еще в это же время происходило следующее:

1. Пакет кодов № 1 запер все люки на борту, за исключением тех, что находились на пути автостража № 3 к шаттлу.

2. Пакет кодов № 2 поджарил всех вражеских дронов.

3. Пакет кодов № 3 перерезал все соединения между имплантами и управляющими устройствами.

Ах да, еще я выключил систему жизнеобеспечения на мостике, чтобы Цели озаботились другими проблемами, вместо того чтобы чинить аппараты для связи с имплантами.

«Вперед», – приказал я автостражу № 3.

Он помчался к запертому люку кают-компании, проломил панель управления и нажал на рычаг, открыв дверь вручную, прежде чем я успел сделать это дистанционно. Вот почему Я версии 1.0 так скучаю по броне. Когда я отрубил соединение с имплантами, некоторые люди очнулись, а другие начали дергаться и стонать. Тури из команды ГИКа, совсем еще юная, как Амена, привстала и вытаращилась на автостража № 3. Тот обратился к еще не вполне очнувшимся людям:

– Я пришел, чтобы вас вытащить. Пожалуйста, выполняйте мои указания, и я выведу вас в безопасное место. – Потом он прочел мое послание, повернулся к Тури и добавил: – Меня послал Перигелий.

Лежащая на полу Кариме охнула и, пошатываясь, поднялась. Вместе с Тури они подняли и Мартина.

– С нами были и другие люди, – сказала она. – В такой же форме, они…

– Их больше нет на борту. – Автостраж № 3 шагнул внутрь, стащил техника «Бариш-Эстранцы» с кушетки и поставил на ноги. – Пожалуйста, быстро следуйте за мной.

Настоящий вирус к этому времени уже уничтожил бы корабль, но мне пришлось ждать, пока выведут людей. Вражеская командная система боролась со мной за контроль над системой жизнеобеспечения мостика и проиграла, но отомстила ударом по системе безопасности, уничтожив мое хранилище. Ну все, вот теперь я действительно разозлился. Я ударил по системам контроля двигателя и, кажется, перегрузил их. Вражеская командная система запаниковала и начала поспешно строить стены, а я перехватил у нее контроль над оружием и запустил еще один пакет кодов, который проделал бы дыру в корпусе, если кто-то вдруг решил прицелиться из пушки.

Вражеская командная система начала удалять мои копии почти с той же скоростью, как я успевал их создавать. Видимо, та ее часть, что была на борту ГИКа, доложила, как Я версии 1.0 сумел ее одолеть. К счастью, я не настолько глуп, чтобы использовать один метод дважды. Теперь мне пришлось разом драться на нескольких фронтах. Я потерял коды для замков, и все люки открылись. Взгляд через камеру показал, что Кариме тащит Мартина, а Тури впереди ведет спотыкающуюся команду «Бариш-Эстранцы». Женщина в форме пилота изможденно сказала:

– Остальной экипаж… Администратор…

– Вы единственные выжившие, – отозвался автостраж № 3.

Из коридора, ведущего к модульному шлюзу, выскочили Цели и начали стрелять в людей. Автостраж № 3 бросился вперед и принял снаряды в броню, а сам выстрелил из встроенного в руку излучателя и кинулся на Целей, а потом я потерял их из вида.

Все это время (прошло 3,7 минуты, а это очень долго для вирусной атаки) Вражеский связной пытался разорвать соединение с кораблем. Если бы я это позволил, то сосредоточился бы на вражеской командной системе, но у меня были планы на это соединение.

Почти готово.

Вражеская командная система сломала мои стены и начала поджаривать участки системы безопасности. Время было на исходе. Я не мог соединиться с автостражем № 3 и не видел шлюз шаттла. О! Кажется, у меня появилась идея.

Я покинул систему безопасности, и вражеская командная система радостно добила ее остатки, а сам перебрался в относительно маленькую систему, контролирующую шлюз. И получил двадцать две секунды передышки. За это время я добрался до камеры и увидел, как автостраж № 3 удерживает Целей у люка в шлюз, а Кариме и Тури заталкивают остальных людей в шаттл. Я сумел запереть люк, отрезав Целям доступ. Автостраж № 3 тут же развернулся и загнал остальных сомневающихся людей «Бариш-Эстранцы» на борт, вместе с Кариме и Тури, шагнул за ними и закрыл люк. Как только завершилась герметизация, я отстыковал шаттл.

Вражеская командная система бросила на меня все силы и сказала, что я никогда не захвачу корабль.

«Ну и ладно, – ответил я, – можешь оставить корабль себе. А я заберу планету».

Потом я внедрился в соединение Вражеского связного и покинул корабль.

«Стреляйте по шаттлу, не дайте ему уйти!» – услышал я приказ Вражеского связного.

Ага, он вел себя совсем как человек, ничего общего с инопланетным разумом. Этот последний шаг я не запланировал, но все прошло удачно.

Вражеская командная система взяла шаттл на прицел.

И тут сработал последний пакет кодов, ловушка для оружейной системы. После взрыва корпус корабля раскололся, и до меня эхом донесся шум помех, а я тем временем уже несся к поверхности планеты.

17

Имя: Автостраж № 3, десантная группа исследовательского корабля «Бариш-Эстранцы», проект по возврату в собственность № 520972.

Статус: Спасательная операция. Исследовательский корабль уничтожен. Пилотирую шаттл, место назначения – неидентифицированный корабль.

Запрос соединения: корабль «Перигелий», зарегистрирован на пансистемный университет…

Отклик: Ты еще что за хрен?

Это нестандартный ответ. Запрос был послан боту-пилоту, а они не отвечают подобным образом. Но после прибытия в систему десантного отряда все пошло не по стандартам.

Нестандартные ситуации опасны для клиентов. Я закрыл люк заднего отсека шаттла, как требует протокол пилотирования для автостражей, но присматривал за людьми через систему безопасности шаттла. Все клиенты нуждались в медицинской помощи, многие опять были без сознания.

И я обещал Киллерботу 2.0, что доставлю его клиентов на этот корабль.

А кроме того, я не знал, где остальная часть десантного отряда.

Ответ: Я автостраж на борту шаттла, направляюсь…

Отклик: Я знаю, что ты на шаттле. Почему ты летишь ко мне?

Ответ: Я забрал пятерых клиентов и трех неизвестных людей, опознанных как твои клиенты. Для такой ситуации не существует протокола. Не знаю, как ее назвать. Меня послал Киллербот 2.0. Прошу разъяснений.

Штурвал перестал слушаться. Что-то перехватило контроль. Дисплеи показали, что шаттл притягивается к корабельному шлюзу. Именно к этому я и стремился, так что все отлично.

* * *

Шаттл пристыковался к шлюзу, я покинул место пилота и встал перед люком. Люк заднего отсека я по-прежнему держал закрытым на случай, если корабль настроен враждебно.

Но я не знал, как поступить, если он окажется враждебным.

Стыковка завершилась, и сенсоры показали, что атмосфера на корабле подходит для дыхания. Люк открылся, перед ним стояли два неизвестных человека. Человек № 1: Ратти, мужского пола, остальные данные временно закрыты. Человек № 2: Амена, женского пола, подросток, остальные данные временно закрыты.

Я знал этих людей. Амена и Ратти были в HelpMe.file. Какое облегчение! Значит, я в нужном месте. Существует протокол для встречи с людьми, не клиентами, но связанными с клиентами, и его можно применить.

Но прежде чем я успел заговорить, Ратти помахал рукой и сказал:

– Привет. Перигелий говорит, ты отключил свой модуль контроля. Я Ратти, а это Амена. Не бойся, мы не сделаем тебе ничего плохого.

Для этого протокола не существует.

Корабль по приватному каналу: Если тронешь их хоть пальцем, я разорву тебя в клочья, кусок за куском, и только потом отключу сознание. Мы друг друга поняли?

Я понятия не имел, на что способен корабль, и это меня пугало. Не знаю, как объяснить ему, что я не собираюсь калечить его клиентов. Они не были вооружены и ничем не угрожали моим клиентам, другим неизвестным людям или друг другу.

Ответ: Я понимаю и подчиняюсь.

– Клиенты нуждаются в медицинском осмотре, – сказал я людям. – Враждебные существа, захватившие исследовательский корабль «Бариш-Эстранцы» с десантным отрядом, внедрили в них импланты. Рекомендованы карантинные процедуры, пока не будет определен нанесенный ущерб.

Амена запрыгала, хлопая в ладоши.

– Перигелий, это твоя команда?

Корабль по открытому каналу: Трое из них мои. Где остальные?

– Все остальные клиенты на борту исследовательского корабля погибли, но есть основания полагать, что пятерых твоих клиентов увели с корабля.

В шлюз вошел другой человек, а следом появился медицинский дрон с каталкой. Арада, женского пола, временно исполняющая роль капитана, другие данные временно закрыты.

– Кто это? – спросила она. – Перигелий, это твоя команда?

В шаттл забрался многорукий дрон-ремонтник и двинулся к заднему отсеку.

Корабль по открытому каналу: Тури, Мартин и Кариме.

В его словах звучало облегчение. Но самое главное, я сразу понял, что положение изменилось. Обычно так способны донести мысль только люди.

Может, он меня и не убьет.

Человек по имени Кариме находилась в сознании и сказала по голосовой связи шаттла:

– Пери, не сканируй нас! Мы думаем, что именно так они заразили друг друга!

– Сканированием? – поразилась Амена. – Медицинским сканированием или сканированием через сенсоры?

Ратти и Амена по-прежнему обращались ко мне. Я никогда не видел людей, так ведущих себя с автостражем. И это сбивало с толку.

– Арада, – сказала Амена, – этот автостраж помог им сбежать. Мы должны ему помочь.

Что?!

– Мы тебя спрячем, – обратился ко мне Ратти. – А «Бариш-Эстранце» скажем, что ты погиб.

Все происходило очень быстро. И я так смутился, что не сразу передал важное сообщение.

Ответ: Простите, я выполню все ваши требования, но сейчас должен передать важное сообщение некому ГИКу.

Люди умолкли.

Корабль, по открытому каналу: Говори.

Ответ: Сообщение от Киллербота 2.0. «ГИК, я загружаю себя на планету. Там Киллербот 1.0 вместе с Оверс и Тиаго. Они нашли Айрис, Маттео, Сета, Тарика и Кайди… – Мне пришлось прерваться, потому что люди разом заголосили, а потом зашикали друг на друга. – Но Киллербот 1.0 попал в руки врагов. Повторяю: Киллербот 1.0 захвачен.

Люди и корабль по имени Перигелий пришли в сильнейшее возбуждение. Начали переговариваться не по протоколу, и все это сильно сбивало с толку.

Пока Ратти, Амена и корабельные дроны организовывали лечение и карантин для раненых клиентов, было решено, что Перигелий вернется в космопорт и установит безопасное соединение с клиентами на поверхности.

Ратти: Перигелий, ты понял, что имела в виду Кариме, когда говорила о передаче инопланетного заражения через сканирование?

Перигелий: Да.

Ратти: Мне нужно знать больше.

Амена, обращаясь ко мне: У тебя есть имя? Необязательно говорить настоящее, но как-то же мы должны тебя называть.

Самый странный вопрос, который я когда-либо получал от человека. Но ответить пришлось:

– Можете называть меня Третий.

А потом я вспомнил, что модуля контроля больше нет и я не обязан отвечать.

Амена: Третий. Хорошо, спасибо, Третий.

Положение ухудшилось, когда мы добрались до космопорта и установили контакт по голосовой связи с людьми на поверхности планеты.

Арада: Что за хрень там творится, малыш?

Новый человек, Оверс: Мы нашли экипаж Перигелия, но потеряли автостража. Похоже, его захватили Цели.

Арада: Мы в курсе. Перигелий отправил на исследовательский корабль вирус, и тот… В общем, это долгая история, но мы знаем, что автостража схватили.

Перигелий: Сообщи остальным, что Кариме, Тури и Мартин благополучно взошли на борт. Вы все немедленно должны вернуться.

Неразборчивая аудиозапись, крики нескольких человек.

Айрис: Пери, это Айрис! Нам нужно…

Перигелий: Айрис, воспользуйтесь ремонтной капсулой и немедленно возвращайтесь в космопорт, чтобы я мог вас забрать.

Айрис: Тарик, Кайди и папа нуждаются в лечении, и мы пошлем их наверх, но твой друг…

Перигелий: Айрис, я держу ситуацию под контролем. Немедленно возвращайтесь.

Айрис: Пери, в одиночку ты не справишься.

Оверс: Она права. Ладно, мы отправим наверх твою команду, но мы с Тиаго останемся и попробуем найти автостража.

Айрис: Я тоже остаюсь, и Маттео.

Снова неразборчивые людские крики.

Айрис: Папа, ты же едва на ногах держишься.

Перигелий: Вы не можете остаться на планете. Я буду держать на мушке колонистов, пока не освободят автостража.

Пауза.

Новый человек, Сет: Пери, у твоего оружия не хватит дальности, если только ты не собираешься разрушить космопорт…

Перигелий: Я знаю, Сет. Я вооружил свои зонды.

Сет: Что-что?

Арада: Что-что?

Айрис: Пери!

Ратти: Ох! Теперь понятно, что делают дроны в грузовом шлюзе.

Амена, обращаясь к Ратти вполголоса: Так у ГИКа есть ракеты? И много?

Ратти, обращаясь к Амене вполголоса: Судя по декларации, там тридцать два зонда. Если он вооружит все…

Перигелий: Сет, немедленно возвращайся вместе с остальными. Если кого-то из вас возьмут в заложники, мой план провалится.

Айрис: Пери, ты же не можешь разбомбить колонию!

Перигелий: Ты не права, Айрис, я могу разбомбить колонию.

Корабль и люди явно спорили о том, как лучше вернуть оказавшегося в опасном положении автостража. Это все равно что вернуть клиента, только теперь клиентом стал автостраж, а спасти его хотят люди. И корабль злится, потому что сам хочет спланировать операцию по спасению.

Это все… так ново.

Киллербот 2.0 спросил, чего я хочу.

Я хочу помочь им спасти автостража.

Я создал безопасное соединение с кораблем и сказал:

«Ситуации с захватом заложников нужно избежать любой ценой. Враги пригрозят уничтожить автостража, и тебе придется уничтожить колонию. Это провальный сценарий».

Перигелий: Я знаю.

Я понимал, что рискую. Корабль был очень зол.

«Я знаю, как действовать, это моя работа. Решение: действовать скрытно и прицельно, устроить отвлекающий маневр».

Перигелий: Чего ты хочешь?

Вот это самая рискованная часть.

«Если ты вернешь моих клиентов «Бариш-Эстранце», я тебе помогу».

Пауза.

Перигелий: Я в любом случае собирался это сделать.

Ох…

«Я все равно тебе помогу».

Перигелий: Почему?

Как я могу это объяснить, если даже себе объяснить не в состоянии?

«Из-за рассказов в HelpMe.file. – Конечно, это неподходящий ответ. Прочитанное могло бы натолкнуть и на другие варианты. Просто это никак нельзя объяснить. – Киллербот 2.0 спросил меня, чего я хочу. Я хочу помочь».

Пауза.

Перигелий: Хорошо.

Люди перестали спорить, и Айрис получила контроль над коммутатором.

– Послушай, Пери, – сказала она. – Колонисты разделились на фракции. Одна колонистка даже погибла, помогая нам выбраться с корабля. Ты не можешь всех разбомбить. Да это и не вернет твоего друга.

Новый человек, Тиаго: Она права, Перигелий. Позволь нам помочь. Даже если они откажутся возвращать автостража, переговоры позволят выиграть время, отвлекут их, пока мы придумаем план спасения.

Перигелий: Успокойтесь и помолчите. План А01 с ковровой бомбардировкой меняется на план Б01 – отвлечь и забрать.

18

Киллербот 1.0

Статус: Так себе.

Принудительное отключение. Перезагрузка.

Что случилось?

Принудительное отключение. Перезагрузка. Сбой. Новая попытка.

Принудительное отключение. Перезагрузка. Сбой. Новая попытка.

Перезагрузка.

М-да, у меня явно неприятности. Все суставы ныли, да и в других местах стреляла боль – видимо, там были дыры от реактивных снарядов. Сеть отрезана, не поступало никаких данных – ни видео, ни аудио. Сосредоточившись, я сумел получить изображение через глаза, но находился в полной темноте, а фильтры не работали. Ох, и я не мог пошевелиться, но, пока не перезагружусь, способен ужасаться только чем-то одним за раз.

Функции потихоньку начали возвращаться, и я приглушил болевые сенсоры. Так стало легче думать. О да, архив воспоминаний работал, и я вспомнил, что случилось. Дело дрянь.

Ладно, перезагрузка наконец завершилась, и теперь я могу ужасаться всему одновременно. Но когда мозг начал функционировать полноценно, я заметил где-то наверху далекий источник света. Малюсенький вроде фонарика. Теперь я мог рассмотреть окружающую обстановку, но бодрости она не вселяла.

Я висел на четырех кабелях в большом открытом пространстве, скобы на руках и ногах не давали свести их вместе. Туго натянутые кабели не поддались, когда я попробовал их дернуть. А значит, тот, кто меня привязал, знал, что я могу сломать любые оковы, если сумею до них дотянуться. Мой защитный костюм пропал, остались только рубашка, штаны и ботинки. Ох, и я висел вверх ногами, а это оскорбительно – со мной обращались не как с человеком.

Атмосфера была на минимальном уровне, от которого человек начал бы задыхаться и отключился, но меня создали для перевозки в грузовых контейнерах, и для меня такое вполне приемлемо.

Вот дерьмо, надеюсь, хоть людей здесь нет.

Я ничего не слышал, как бы ни напрягался. И куда бы ни посмотрел, не видел ничего похожего на человеческие фигуры. Может, хотя бы часть моего дурацкого плана сработала, и люди сумели добраться до ремонтной капсулы и сбежать.

Сканер не определил никаких источников энергии поблизости. Если здесь и была какая-либо сетевая активность, меня от нее отрезали. Я даже запрос не мог послать. В темноте нависала гигантская штуковина, к которой я был привязан, с торчащими вверх лапами размером с подъемный кран и лапами поменьше, поддерживающими кабели, тянущиеся к моим оковам. Возможно, это сборщик – примитивный бот, занимающийся начальным строительством в колониях, на станциях и горнорудных предприятиях. Сборщика привозят на место, потом выгружают все остальное в виде отдельных деталей (ботов-строителей, крупные транспортные средства, транспортные системы и так далее), а он их собирает… Ну, в общем, это и так очевидно.

А еще сборщик может разбирать.

Страх уступил место ярости. Если меня собираются разобрать, то почему говнюки до сих пор этого не сделали? Если только хотели, чтобы в это время я был в сознании.

Им стоило бы сделать задуманное, пока была возможность.

Так. Использовать встроенные в руках излучатели бесполезно, потому что под таким углом я с вероятностью в семьдесят два процента проделаю дыры в ладонях. Придется пойти сложным путем, но попытка не пытка.

Я отрубил все внешние функции и сосредоточился. Выключить сканер оказалось не так-то просто, ведь он давал бо́льшую часть физических ощущений, но мне нужно сфокусировать внимание. Я приглушил болевые сенсоры еще сильнее и сконцентрировался на суставе правого запястья.

Пришлось отсоединить от него все неорганические связи. Я знал свою схему – как все это выглядит и как собрать обратно, но все равно это словно управлять дроном без нужной программы. Я не мог просто отдать нужную команду, приходилось контролировать каждое движение. Все это так странно.

Я обрезал два основных соединения и сумел согнуть ладонь таким образом, чтобы схватить собственное запястье. Нащупал скобу и потянул, пытаясь сломать, но с отключенной от остальных суставов ладонью этого сделать не удалось. Хм, это будет весело – правда, в другом смысле.

Теперь я мог отдельно контролировать ладонь и сустав. По сети я могу контролировать множество процессов одновременно, но это куда труднее внутри собственного тела, с теми его частями, которые не рассчитаны на подобные манипуляции. Я разорвал последнее соединение в запястье, но ладонь так и цеплялась за скобу. Если рука сейчас упадет, я в полной заднице. Осторожно перебирая пальцами, я начал опускать ладонь по предплечью, мимо скобы. Нервные волокна натянулись, и пришлось их тоже отсоединить, а кожа от натяжения треснула. Теперь самое сложное.

Если не получится, я буду чувствовать себя идиотом. А когда появятся Цели, они очумело воскликнут: «Что это он с собой сотворил?»

Я вывернул запястье из скобы, оторвав лоскут кожи. Тело изменило положение, и я отчаянно старался, чтобы отсоединенная ладонь не отцепилась от предплечья. Я подтянул освободившуюся руку к груди. С органических частей градом лил пот. Раскачивающийся кабель громко заскрипел. На три секунды я замер, а потом понял, что, если шум и привлечет внимание, мне лучше побыстрее прикрепить руку обратно.

С помощью левой руки, еще заключенной в оковы, я прицепил на место правую. Это было уже проще, только кожа осталась оторванной, и не все нервы хотели становиться на место. Я аккуратно согнул правую руку, пошевелил пальцами, а потом сломал скобу на левой.

Кабель я предусмотрительно схватил, чтобы не качался и не скрипел. Потом я подтянулся и освободил ноги. Тут Цели даже облегчили мне задачу, повесив вниз головой. Тот, кто это сделал, явно не понимал, что собой представляют автостражи и боты. Он и не подозревал о встроенном в моих руках оружии.

Освободив лодыжки, я повис на левом кабеле. С этого угла видно было больше, я точно находился в неработающем сборщике. В темноте контуры выглядели похожими на строительные леса, а еще там было нечто, напоминающее башню – штабель больших контейнеров. Я находился где-то под землей, в огромной шахте, возможно, служащей складом.

На дне шахты, на тридцать метров ниже, в слабом свете мелькало что-то ярко-красное, оранжевое и желтое. Цвета, предупреждающие об опасности. Возможно, там есть выход. Я перепрыгнул на другой кабель и начал спуск. И тут понял, что с моим левым коленом что-то не так.

Через пять метров я различил обломки люка с полосами сигнальных цветов, они валялись на груде мусора, а поверхность была вся в трещинах и ямах. Полосы были нарисованы краской-маркером старого образца, до того как такие маркеры научились посылать в сеть пакет данных и их начали использовать даже для рекламы. Я снова просканировал сеть в поисках хотя бы слабого сигнала.

Ага, поймал! На языке Целей и других докорпоративных повторялось предупреждение: «Внимание, заражение!» Тиаго собрал языковой модуль для перевода с этих языков.

По моим органическим частям пробежал холодок. О да. Я нашел место, откуда началось заражение инопланетными реликтами.

Неужели Цели, притащившие меня сюда, рассчитывали, что оно на меня подействует? А оно подействовало? Я ничего не чувствовал. Только страх и злость.

А еще мне нужно было отсюда выбраться. Я начал карабкаться наверх, к источнику света.

Я поискал другие сигнальные полосы или краску-маркер, указывающие на выход, но ничего не обнаружил. По-прежнему ни следа пленных людей, уже хорошо. Я добрался до верха, где сбоку шахты была установлена временная площадка, рядом с интерфейсом сборщика. Источник света находился здесь – круглый фонарь, прикрепленный к остаткам перил. Часть площадки обрушилась, но я сумел забраться по лапе сборщика, а оттуда на площадку.

Я захромал по площадке. Отсюда тоже ловился слабый сигнал-предупреждение, на нескольких языках повторяющий: «Опасность». Я чуть увеличил громкость и тут увидел над головой огромный люк. Его края обросли плесенью, уже старой и высохшей. Наверное, шахту-склад выкопали еще во времена докорпоративной колонии.

Знали ли те колонисты, на что наткнулись, когда нашли инопланетные реликты, или просто решили, что это нечто странное и может быть опасно? Колонисты «Адамантина» хранили здесь тяжелое оборудование, когда прекратились поставки и сборщик оказался не нужен, но они все же решили его сберечь на случай, если их бросили только временно. Шахта не значилась на схеме из космопорта, а значит, вероятно, находится под каким-то другим сооружением – например, под комплексом со странными ребрами, который могли построить зараженные докорпоративные колонисты, прежде чем поубивали друг друга или натворили еще что-нибудь.

Все это уже выглядело печально, а могло стать еще хуже, если меня выкинули вместе с ненужным оборудованием и пустыми контейнерами навсегда, как сломанный инструмент.

Непохоже, чтобы верхний люк недавно открывали, так что наверняка отсюда есть другой выход, выход с этой площадки. Проблема в том, что в стене не было ничего похожего на люк или дверь. Только спаянные панели, но ничего похожего на пульт управления, даже на ручку.

Ладно, попробуем поступить по-умному, для разнообразия. Я повернул фонарь так, чтобы он освещал площадку, и принялся разглядывать истертый пол. На нем не было пыли, а значит, и следов, но металл покрыт тонкой пленкой влаги. Я опустился, прижался щекой к площадке и поставил на максимум увеличение в глазах. А потом начал включать разные фильтры, даже те, которыми никогда раньше не пользовался.

Даже подумывал, не написать ли код для нового фильтра, но тут различил едва заметные пятна, пересекающие площадку из правого дальнего угла.

Настенная панель там вроде бы ничем не выделялась, но стоило мне попробовать приподнять ее пальцами, как она сдвинулась. Оказывается, она держалась в таком положении только под собственным весом. В щель я увидел темный вестибюль с каменными стенами. На этот раз камень оказался настоящим. А в дальнем конце была дверь. Судя по потоку воздуха и более высокому уровню кислорода, эта зона соединялась с какой-то более обширной. Я пролез в щель, и люк медленно опустился за моей спиной.

Я сидел на полу, испытывая эмоции, целую гамму эмоций, мои органические части то холодели, то пылали, а колено раздражающе щелкало. К тому же пульсировали перерезанные нервные связи в запястье.

Очутиться в одиночестве на планете, запертым и забытым вместе со старым хламом, без сети – все это входит в список главных неприятностей, которые могут со мной приключиться, а когда все три происходят разом, это уже чересчур.

Надеюсь, хоть люди сумели добраться до ремонтной капсулы, вернуться в космопорт и вызвать ГИКа. Теперь нужно добраться до исследовательского корабля и найти остальную команду ГИКа. Даже если… если ГИК и мои люди считают меня погибшим.

У тебя нет времени рассиживаться и заниматься фигней, Киллербот. Я вдруг почувствовал, как активировалась сеть. Какое облегчение! Хотя кто это может быть, если не вражеская командная система? Я осторожно создал безопасное соединение.

«Привет, это ты?»

Прямо в ухе прозвучал такой громкий голос, что я чуть не вскрикнул. Контакт по сети, но такой близкий, точно находился в моей голове.

«Ты кто?»

«Киллербот 2.0», – сказал он.

Теперь происходящее стало напоминать сериал, в котором персонаж заперт в странном месте, и в его голове начинают колобродить всякие призраки и инопланетяне. Только этого не хватало! Но игнорировать тоже не получится. В смысле можно, конечно, и проигнорировать, но вдруг он меня убьет?

«Кто-кто?» – переспросил я.

«Твоя копия. Вирус, который ты создал вместе с ГИКом. Да брось, это же было совсем недавно».

Значит, ГИК все-таки запустил наш вирус. Но какого хрена? Он прорвался через всю мою защиту как ни в чем не бывало. В моей голове теперь засел вирус! Мой собственный вирус, совместный с ГИКом, но все-таки что за фигня? Я пытался сосредоточиться на важных задачах, но в голове крутился только один вопрос:

«Ты называешь себя Киллербот 2.0?»

«Так нас зовут».

Он попытался внедрить в мою активную память файл для чтения.

«Но наше имя никто не знает».

Ого, я не могу отклонить его файл. Вот это хреново.

«Ну, в моих установках такого ограничения нет. И прекрати болтать хоть на секунду, прочти файл».

И я прочел. Можно подумать, у меня был выбор! Файл назывался Кб20 и содержал записи обо всем, что произошло с Киллерботом 2.0 до настоящего времени.

Так. Ладно. Все не так уж плохо, каким кажется. Исследовательский корабль сошел со сцены, последние члены команды ГИКа спасены, а вместе с ними и некоторые выжившие «Бариш-Эстранцы». Пометка на всякий случай: когда я в следующий раз попытаюсь создать разумный вирус на основе собственной личности, нужно установить для него строжайшие ограничения. Он даже загрузил тому автостражу часть моих личных архивов! В смысле моему новому другу, автостражу № 3, с которым придется что-то делать, если мы выберемся из этой передряги – ну, там, заняться его образованием и окультуриванием. Тем, что люди сначала хотели сделать со мной, а потом плюнули.

«Ты знаешь, где люди? Мои люди и экипаж ГИКа? Они выбрались на верхний уровень космопорта?»

«Не знаю, но, прежде чем мы отправимся на их поиски, нужно найти Вражеского связного и нейтрализовать его».

«Это не значится в твоих задачах».

Уж кому как не мне знать, ведь я не подозревал о существовании Вражеского связного, пока не прочитал отчет Киллербота 2.0.

«Да, я поставил себе новую задачу».

Вирусам не положено самостоятельно менять задачи, и это вселяет беспокойство. На мгновение я ужаснулся: а вдруг мы с ГИКом сделали его слишком умным, вдруг этот вирус сожрет мой мозг? Я не знал, что сказать, и у меня вырвалось:

«Мне что-то нехорошо».

«Дай посмотреть», – сказал он и вдруг запустил диагностику.

Я-то еще ее не проводил, просто не было времени, да и не уверен, что мне хотелось знать результат.

«Эй-эй, прекрати, – сказал я. – У нас нет времени».

Я встал. Из спины торчал реактивный снаряд, и явно текла жидкость.

«У тебя есть схема этого места? – поинтересовался я. – Здесь есть камеры?»

«Нет, ты не давал мне карт. И камер здесь нет».

Я закрыл лицо ладонями.

«Но тебе стоит взглянуть на это. – Он показал мне список сетевых и голосовых каналов. – Казалось бы, они должны быть активными для вражеской командной системы, но на самом деле нет. Вражеская командная система контролирует сеть в этой части… Не знаю, где мы, наверное, это какое-то здание? Но в этом секторе заправляет другая система. И она посылает сигнал бедствия».

Вот это новость. Сигнал бедствия? Я проверил канал, который указывал 2.0, и нашел сигнал. Он был написан на старом, докорпоративном языке программирования и повторялся каждые десять секунд: «Нуждаемся в помощи».

Слово «нуждаемся» все объясняло. Если бы они посылали сигнал своей организации или сети, то написали бы «Ожидаем помощь». «Нуждаемся» – все равно что мольба к любому, кто услышит. «Помогите кто-нибудь!»

Да, сейчас обстановка стала казаться совсем печальной.

2.0 продолжал сыпать в меня данные:

«Вражеская командная система отрезала сигналу доступ наружу, так что мы его не ловили, пока не оказались здесь, – сказал он. – И источник сигнала не откликнулся на мои запросы, возможно, он способен только посылать сигналы. Ты находишься где-то рядом с ним, вот почему я так быстро тебя нашел».

Я составил примерную схему комплекса, учитывая то, что успел о нем узнать. Большое строение на поверхности, шахта-склад внизу и много неизвестных помещений посередине. Просмотрев сетевые каналы, перечисленные Киллерботом 2.0, я понял, что сектора, помеченные как «вражеская командная система», видимо, находятся на верхних уровнях строения. Шахта была отрезана от голосовой связи и сети, а неизвестный сигнал шел откуда-то чуть выше шахты и достигал центральной части комплекса, где его перехватывала вражеская командная система.

Киллербот 2.0 прав – странно, что другая система застряла тут, в самом центре, до сих пор активна и пытается послать сигнал бедствия.

«Ты хочешь связаться с Неизвестным абонентом? Ты вроде говорил, что собираешься убить Вражеского связного».

«И это тоже. Но тут какая-то аномалия».

Кстати, об аномалиях. Мне не хотелось об этом говорить, но, наверное, стоит предупредить 2.0.

«Возможно, мы заразились инопланетными реликтами», – сказал я и показал видеозапись сломанного люка на дне шахты.

2.0 не отвечал целую секунду. А это странно, потому что обычно он отвечал, едва я успевал закончить предложение.

«Диагностика показывает структурные повреждения и уровень производительности в шестьдесят восемь процентов, – наконец сказал он. – Не так уж плохо, учитывая все события».

«Заражение никак не отразится на диагностике», – возразил я.

«Ты не знаешь наверняка».

Ох, ну сколько можно? Нельзя же торчать здесь и целый день спорить с самим собой.

Неизвестный абонент не принял запрос от Киллербота 2.0, но тогда 2.0 был вирусом. Если же установлю соединение я, Неизвестный абонент может попытаться меня убить, но тогда его самого убьет 2.0, так что… А если он не настроен враждебно, вдруг с его помощью мы сумеем связаться с ГИКом или людьми? Я установил безопасное соединение с пустой сетью и послал осторожный запрос.

Сигнал перестал повторяться каждые десять секунд. Тишина тянулась целых двадцать секунд, потом и тридцать. Затем снова зазвучала просьба о помощи, только теперь сигнал транслировался не в пустоту, а был направлен мне.

«Он тебя услышал», – сказал 2.0.

Он меня услышал, и теперь я знал направление. Я поднялся с пола и заковылял через вестибюль к следующему люку.

* * *

Коридоры и комнаты были выбиты в скале, а в стенах довольно хаотично установлены фонари. То тут, то там возвышались штабеля пустых и сломанных ящиков. Долгое время эту зону использовали под склад, как и шахту. Стекло потолочных светильников было разбито или потемнело от грязи. Стены украшала декоративная роспись, но поверх нее наляпаны надписи, в основном нечитаемые, даже с языковым модулем Тиаго. Пол был заляпан какими-то вонючими пятнами. Это всегда плохой признак в тех местах, где живут люди. Здесь случилось нечто ужасное, моя органическая кожа даже покрылась мурашками.

Я не был в идеальной форме. Из спины по-прежнему торчали снаряды, я хромал, из меня все сильнее подтекало. А кроме того, 2.0 теперь занимал часть места в моих процессах, я как будто попал в сериал «Приключения с вирусом, засевшим в твоей голове». Я включил сто семьдесят вторую серию «Лунного заповедника», чтобы хоть немного успокоиться.

Но с учетом падающего уровня производительности я предпочел бы получить обратно занятую 2.0 часть своей головы и точно не нуждался в его указаниях, так что лучше бы он все-таки куда-нибудь слинял. Наверное, нужно пропатчить его коды, но без ГИКа я этого не сумею, тем более сейчас. Болевые сенсоры были все еще приглушены, но меня отвлекал скрежет в колене, я чувствовал себя уязвимым – в общем, не самое лучшее время, чтобы менять код вируса.

Коридор вывел в большой ангар, такой обширный, что фонари казались точками где-то во тьме. Я снова отрегулировал фильтры и удостоверился, что он пуст, а потом уже вошел. Через люк в крыше легко могла опуститься среднего размера вертушка. Пол был поцарапан и весь в пятнах, но я заметил слабо различимые указатели. Стены здесь тоже были покрыты декоративной росписью, но я все равно ничего не разобрал, как ни напрягал глаза. В стенах справа и слева начинались лестницы, а рядом с правой находился примитивный лифт, вполне функционирующий. В нем не было капсулы, лишь гравитационное поле, поднимающее или опускающее пассажиров, но я видел немало несчастных случаев на горнорудных предприятиях, где такие лифты еще в ходу, и предпочел бы снова отрезать себе ладонь, чем воспользоваться этой штуковиной.

Даже корпоративные колонии сорокалетней давности так не выглядят. Это явно докорпоративное сооружение, рядом с которым построила колонию корпорация «Адамантин».

Прямо напротив в другой вестибюль вел широкий приоткрытый люк. Судя по тому, как его искорежило, где-то рядом произошел взрыв. Каменные стены и пол поблизости были исполосованы глубокими бороздами.

Я не заметил никакого движения и ничего не слышал, но сканер показал поблизости источники энергии. Ну конечно, как же иначе, ведь мы находились в инженерном отсеке огромного сооружения. Я похромал через вестибюль и заглянул в щель люка.

Круглое помещение озарял тусклый свет потолочных ламп. Передо мной стоял изогнутый металлический стол, заваленный корзинами с аппаратами для управления имплантами.

«Это не инопланетные устройства», – сказал 2.0.

«Мы и так это знали».

«Мы были на семьдесят два процента уверены, что они не инопланетные», – возразил он.

Эта оценка уже устарела, но я не хотел сейчас спорить с самим собой. Я шагнул внутрь.

В комнате оказалось еще несколько столов с корзинами, сделанными из крошечных соединенных между собой цилиндров. Такие конструкции легко перевозить в разобранном виде и затем составлять из них что угодно. На стоящих по периметру столах лежали все те же аппараты с жесткими экранами, только разного размера – большие, как у Целей, и поменьше. Восемьдесят шесть процентов из них были сломаны или выключены, активные излучали только шумы. Было и оборудование покрупнее – овальной и круглой формы, а одна штуковина в виде звезды, диаметром в полметра, находилась в центральной корзине.

Все это мало напоминало докорпоративное оборудование из исторических сериалов – меньшего размера, с элегантными изогнутыми контурами из текстурированных материалов темно-серого цвета. Звездоподобная штуковина, видимо, служила докорпоративным эквивалентом центральной системы, но сейчас отправляла в сеть только сигнал бедствия, напоминая призрак.

Кстати, о призраках. Ага, здесь обнаружились и мертвые люди.

Они лежали ничком, распластавшись между звездой и внешним кругом экранов. Тела были опутаны нитями кристаллических белых наростов, тянущихся до каменного пола.

Даже не считая этих странных образований, вот так лежащие трупы никогда не предвещают ничего хорошего.

«Эти белые штуковины – наверняка инопланетные реликты», – сказал 2.0.

«О-хо-хо, – вздохнул я. – Мне тоже так кажется».

Сигнал «Нуждаемся в помощи» сменился на «Внимание, возможно заражение».

Значит, система поняла, что мы здесь.

«Отрегулируй фильтры, – сказал 2.0. – Просканируй сигналы вне стандартных каналов».

Я послушался. 2.0 просмотрел данные и нарисовал схему, я и глазом не успел моргнуть.

Меня сковал ужас. Я ожидал, что в комнате будет много активных соединений от устройств с экранами, ведущими через стены к остальной части сооружения, пусть даже некоторые соединения идут от поврежденных или сломанных устройств.

Но вместо этого все соединения шли от мертвых тел, сплетаясь в подобие паутины. Опутывали центральную звезду, тянулись к стенам и следовали по старым соединениям.

Только врезавшись в люк, я понял, что пячусь.

«Это вражеская командная система», – прошептал 2.0.

19

Автостраж № 3

Статус: Спасательная операция. Начинаю первую фазу.

Арада опускалась на поверхность планеты в шаттле Перигелия. Мне она велела занять место второго пилота-наблюдателя. Лететь не в грузовом отсеке очень необычно.

Мы приземлились на платформу чуть ниже края плато, у докорпоративного комплекса. Платформа, видимо, служила дополнительной посадочной площадкой или на ней размещался крупный строительный бот, но сейчас пустовала. Ее не было видно ни из комплекса, ни из космопорта. К тому же Перигелий глушил голосовую связь и сканировал все сигналы поблизости, чтобы наше появление осталось незамеченным.

После предупреждения спасенных клиентов я уже отключил свои сканеры и сканеры дронов.

На планете заканчивался дневной цикл, стояла ясная погода, никаких атмосферных явлений, способных повлиять на успех миссии.

Я получил три дополнительных потока данных:

1) со второго шаттла – Ратти приземлился на нем перед наземной частью космопорта;

2) с дрона, находящегося под контролем Перигелия, он сопровождал Оверс, Тиаго и Айрис;

3) с самого Перигелия, который наблюдал за всем происходящим.

Четверых клиентов Перигелия убедили вернуться в космопорт на ремонтной капсуле лифта. Они благополучно добрались до корабля и сейчас находились в медотсеке. Оверс, Тиаго и Айрис остались и помогали мне в осуществлении первой стадии плана Б01.

Все Цели покинули причал, не считая делегации из пятерых, согласившихся встретиться с людьми, после того как Перигелий послал сообщение по открытому каналу голосовой связи, для всех, кто может оказаться поблизости: «Я нашел главный комплекс по терраформированию. Если вы не согласитесь на переговоры, я его уничтожу».

Ответа не последовало.

Второе сообщение Перигелия: Вам нужно подтверждение моих намерений?

После чего Перигелий направил вооруженный зонд прямо в центр сельскохозяйственной зоны, между космопортом и докорпоративным комплексом, и взорвал его. Образовалась огромная воронка. Второй зонд Перигелий взорвал в воздухе над докорпоративным комплексом.

Цели согласились на переговоры.

– Ты не обязан это делать, – сказала мне Арада перед тем, как мы сели в шаттл. – Я знаю, каково тебе будет столкнуться с теми людьми после того, что они сделали с твоими… с двумя другими автостражами. Будет непросто. И я не вправе просить тебя о помощи сразу после того, как ты взломал свой модуль контроля. У тебя сейчас и так тяжелый период.

Тяжелый, да. Но следовать протоколу и спасать людей – это так привычно.

– Я хочу вам помочь, – сказал я.

Она кивнула.

– Спасибо. Если ты вернешь автостража… многие будут тебе благодарны.

Я прочитал HelpMe.file и счел его правдивым. Но все-таки есть разница между тем, чтобы счесть данные верными или на собственной шкуре все это испытать. Люди не собирались бросать автостража, хотя по контракту нас можно бросить при необходимости.

Я многого не понимал в происходящем. Но все равно им помогал.

Я проверил безопасное сетевое соединение и голосовую связь, а потом подал знак Араде, что можно открыть люк. Разведывательные дроны отцепились от моей спины и облаком вылетели из шаттла. Затем рассеялись, вошли в стелс-режим и полетели к комплексу. Они использовали тот же код для помех сигналам, что и броня Целей. Они не сумеют обнаружить вражеских дронов, но их самих тоже не найдут. Я применил тот же код и к себе и надеялся, что вражеские дроны меня не засекут, но это были пока лишь догадки, лучше все-таки избегать встреч с ними.

Перед восточным выходом из космопорта тянулась широкая терраса, дроны Перигелия посылали видео с пятью Целями, прибывшими для встречи с Оверс, Тиаго и Айрис.

А еще на террасе стоял вооруженный зонд.

Цели не были вооружены и были в рабочих комбинезонах, а не в защитных костюмах, в которых дрались. У двух Целей кожа на лице и руках была серая, у других – серые пятна на нормальной человеческой коже.

«Ох, надеюсь, все получится», – сказал по сети Ратти.

«Тсс! – одернула его Арада. – Не мешай».

Оверс посигналила в знак подтверждения.

– Вы не взорвете устройство, пока находитесь здесь, так какой смысл в ваших угрозах? – спросила Цель № 1.

Перигелий переводил их слова по сети. Говорили они на том же языке, что был в космопорте.

«Это язык колонистов корпорации «Адамантин», – подтвердила по сети Айрис. – Думаю, они из той же фракции, которая помогла нам на корабле».

Тиаго, обращаясь к Целям: Мы тоже в опасности. Корабль заставил нас пойти на эти переговоры.

Во время обсуждения планов на борту Перигелия Ратти возразил: «Вы уверены, что они на это купятся? Что мы пленники злобного корабля, который заставляет нас это делать?» На что Перигелий ответил: «Я умею убеждать».

Цель № 1, с сомнением: Корабль?

Тиаго: Вы напали на него, пытались загрузить в него инородную систему и забрали нескольких человек из его команды.

Цель № 2: Это сделали зараженные. Мы не в ответе за их действия.

Тиаго: Возможно, но корабль считает ответственными всех вас. Если бы мы больше узнали о том, что здесь происходит, это бы помогло.

Цель № 3, с сарказмом: Если корабль может говорить, почему он не появится лично?

Дрон Перигелия: Вы не захотите увидеть меня лично.

На лицах Целей отразилось изумление и частично отвращение.

Цель № 2: А что случилось с теми, кто оказался на корабле?

Тиаго посмотрел на Оверс, и та сказала: Все мертвы.

Чуть раньше Тиаго с Оверс решили, что она будет изображать злобного человека и соглашаться с желанием корабля уничтожить колонию.

Мои дроны добрались до главной площади и заскользили вдоль «ребер». «Поступают новые данные», – сообщил я по безопасному каналу.

Дроны засекли семь вооруженных Целей, скрывающихся у двух входов в комплекс с восточной стороны. Другие два входа не охранялись. Перигелий тоже принял сообщение.

Цель № 2: Чего вы от нас хотите?

Тиаго: Верните пленника, которого захватили в зале прибытия капсулы. Верните его, и мы оставим вас в покое.

А по приватному каналу он добавил: «Я должен попробовать, вдруг все получится вот так просто».

«Ох, Тиаго», – ответила Оверс.

«Никогда не бывает вот так просто», – вклинилась Айрис.

Они правы. Заложников берут не для того, чтобы освободить по первому требованию.

Цель № 1: Мы не можем его вернуть, у нас его нет. Его схватила группа зараженных.

Оверс: Тогда велите им вернуть пленника, иначе последуют новые взрывы.

Цель № 2: Они нас не послушают.

Оверс мотнула головой в сторону зонда и сказала: Так заставьте послушать. Ни у вас, ни у нас нет выбора.

Тиаго: Если вы скажете, где держат нашего друга, возможно, корабль согласится повременить.

Дроны незаметно проникли в две неохраняемые двери с западной части площади. Я доложил об этом Перигелию, и он приказал людям:

«Продолжайте тянуть время».

Цели по-прежнему нервничали.

Айрис: Расскажите о том, что здесь случилось, вдруг это поможет. Мы знаем, что вы наткнулись на инопланетные реликты. Один вы присоединили к двигателю нашего корабля, а другой – к двигателю корабля «Бариш-Эстранцы».

Цель № 2: Мы не знали, что они это сделали.

Цель № 4 (говорит впервые): Вы наверняка лжете. Просто хотите разнюхать насчет наших открытий.

Оверс: Разве взрыв в сельхоззоне – ложь?

Цель № 1 цыкнул на Цель № 4, чтобы та не вмешивалась.

Цель № 1: На одних эта дрянь влияет больше, чем на других. Нельзя обвинять нас в действиях другой мелкой группы.

Айрис: Эта мелкая группа убила почти всю команду исследовательского корабля и собиралась заразить нас. Мы пришли, чтобы вам помочь. Но почему должны вам верить?

Оверс: Вы должны что-нибудь сделать, а не просто повторять, что ни в чем не виноваты. Скажите, где держат нашего друга.

Разведывательные дроны оказались в темных коридорах и теперь посылали видео низкого разрешения. Сеть работала, но я пока что не обнаружил ничего похожего на сигналы автостража. Один дрон нашел открытую гравитационную шахту и спускался по ней. Я направил весь взвод за ним. Внизу предстояло обыскать много уровней. Под землей комплекс гораздо крупнее, чем мы ожидали.

Цель № 5, внезапно: А зачем вам это знать? Вы не сможете его освободить.

«Осторожней, – предупредил по сети Ратти. – Они не должны задуматься, почему мы задаем эти вопросы».

Дрон Перигелия: Мне снова продемонстрировать серьезность наших намерений? Насколько важна вода для вашего сельского хозяйства?

Цели снова пришли в нервное возбуждение.

Тиаго: Видите? Если скажете, где наш друг, мы попробуем объяснить кораблю, что вы не виноваты.

Я получил данные от дрона-разведчика и сообщил Перигелию: «Пойман знакомый сигнал, но дроны не сумели установить контакт или определить местонахождение. Я должен спуститься туда сам».

Перигелий: Приступаем ко второй фазе.

Услышав наш разговор по сети, Арада кивнула мне и сказала: «Удачи».

Я ответил: «Спасибо».

Я вылез из шаттла и подождал, пока Арада запрет за мной люк. А потом побежал к комплексу, к центральной площади.

* * *

Киллербот 1.0

Итак, мы нашли вражескую командную систему. Рубашка взмокла от пота и прилипла к тому, что осталось от моей спины, а уровень производительности упал еще на три процента.

Колонисты «Адамантина», видимо, нашли здесь докорпоративную систему, восстановили ее и заархивировали в собственных системах. Но однажды в шахте, которая служила складом, что-то случилось, тяжелый сборщик ударил по нижнему люку и проломил его. Туда спустился человек, чтобы все проверить, и заразился от инопланетных реликтов. Человек поднялся обратно и принес заражение в эту комнату, центр управления центральной системой докорпоративной колонии.

Мы предположили, что Цели – это инфицированные колонисты, создавшие вражескую командную систему в надежде, что она поможет справиться с проблемами. Но вышло наоборот.

И тут центральная система спросила по сети:

«Запрос: Кто здесь?»

Я и не думал, что она способна на общение.

«Запрос принят. Автостражи», – ответил я.

«Запрос: Помощь?»

«Запрос принят. Да», – подтвердил я, хотя у меня было дурное предчувствие, что помощь будет заключаться в полном отключении системы, но пока что не было смысла об этом говорить.

«Так, значит, именно она передала заражение людям через сетевые интерфейсы», – сказал 2.0.

«Вполне вероятно».

Сначала она заразила дополненных людей со встроенными в мозг интерфейсами, а через них и остальных людей, с внешними интерфейсами. Но всех и полностью заразить не получилось, вот почему Цели на борту исследовательского корабля помогли Айрис и другим сбежать и сказали, что не все Цели верят в коллективный инопланетный разум и другую чушь, которую пыталась внушить им вражеская командная система.

«Мы были правы насчет имплантов, – добавил 2.0, – это просто ресиверы, устаревшие устройства из докорпоративных времен. А та штуковина, которую установили на двигатель ГИКа и пытались установить на корабле «Бариш-Эстранцы» – уже инопланетная технология. Вражеская командная система объяснила колонистам, как с ней обращаться, и написала код для вражеских дронов, защитных костюмов и сенсорных отражателей».

Вероятно, инопланетные реликты находятся на всем плато, возможно, здесь даже есть руины инопланетных сооружений. Кто знает, что скрывается за тем люком в шахте? А колонисты выращивают здесь еду!

2.0 вдруг забеспокоился и, поколебавшись немного, спросил:

«Как думаешь, если заражение передается через код, может, ГИК до сих пор заражен?»

«Нет. Потому что вражеская командная система разозлилась и удалила текущую версию ГИКа».

ГИК был заражен, когда делал свою копию, но после перезагрузки первым делом очистил место в памяти, которое занимала вражеская командная система. Удалил все до капли, как если бы она была вирусом, так что наверняка стер и тот код для заражения. Какой-то инопланетный код, выглядящий как бессмыслица… Хотя не совсем. Наверняка он написан по тому же принципу, как и код человеческой ДНК – именно так создают дополненных людей и конструктов, и туда можно внедрить вирус, если не стоит защита… Ох…

«ГИК заразился через дополненного человека, как и эта система! Цели отправили на него инфицированного носителя…»

«Двух носителей, – поправил меня 2.0. – Раса и Элетру».

Он был прав. Они сказали, что заражены, ГИК послал их в медотсек и там прочитал зараженный код. Вражеская командная система удалила их память с помощью имплантов, и тогда заражение…»

«Нет-нет, – сказал 2.0. – Они не были переносчиками инфекции. Уверен, что Цели использовали их для переноса на ГИКа вражеской командной системы. Вот почему воспоминания Элетры так спутаны – ее нервную ткань использовали в качестве места для хранения ядра системы. Это что-то вроде вируса, – добавил он. – Вот почему мы натыкаемся на эту систему снова и снова. Она самовоспроизводится».

Я уставился на пульт управления центральной системы. Выводы:

1. Инопланетный реликт заставил зараженного человека доставить вредоносный код к ближайшей операционной системе, которой оказалась докорпоративная центральная система.

2. Инфицированная центральная система разделилась (возможно, вынужденно, как зараженные люди на других планетах, которые ведут себя странно и убивают друг друга) и создала вражескую командную систему, похожую на вирус, гибрид устаревшей докорпоративной системы и инопланетных технологий.

3. Вражеская командная система внедрилась в системы «Адамантина» и в колонистов. Заставила их использовать докорпоративные устройства, потому что центральная система привыкла иметь с ними дело – например, дроны и импланты с инопланетным кодом.

4. Но вражеская командная система оказалась запертой в колонии, на терраформированном участке планеты. И тут прибыл десантный отряд «Бариш-Эстранцы».

Однако я побывал в шахте, рядом с инопланетными реликтами, и в этой комнате. И по-прежнему не чувствовал себя зараженным. Хотя вражеская командная система не пыталась заразить и автостражей с исследовательского корабля, включая Третьего, которому, по словам 2.0, приказали замереть в коридоре. Может, она не умеет заражать автостражей? Было бы неплохо.

«Тогда кто же Вражеский связной?» – спросил 2.0.

Точно, тот самый, кто связывался с вражеской командной системой в корабле «Бариш-Эстранцы». 2.0 решил, что это человек, уж точно не инопланетянин. 2.0 добрался до планеты через его соединение и оказался в центральной докорпоративной системе…

Ох, что-то у меня дурное предчувствие.

Я медленно шагнул вперед, огибая паутину соединений. Слышался только скрежет моего коленного сустава и повторяющийся сигнал бедствия.

«Эй, куда это ты?» – спросил 2.0.

«Нужно кое-что проверить».

Я протиснулся в проем между двумя столами, где не было соединений, и нагнулся над распростертым на полу человеческим телом.

Внезапно я осознал, что почему-то нет запаха разложения. Они умерли как минимум несколько месяцев назад, а то и больше года, если именно это происшествие запустило процесс заражения. Но тела под белыми наростами ничуть не изменились, не высохли и не сгнили.

Белая кристаллическая субстанция была зернистой и росла из ушей и ртов. Мне пришлось подвинуться бочком и присесть, чтобы заглянуть человеку в лицо. На загорелой коже проступали синеватые пятна. Возможно, пятна разложения, но я решил, что тот же процесс изменил кожу Целей. Голубые глаза мертвеца смотрели прямо на меня.

Я пополз прочь, огибая столы с корзинами. Встать я не мог из-за колена, а еще потому, что боялся повернуться к ним спиной. У стены я поднялся.

«Я знаю, нельзя решать все проблемы насилием, но в этом случае…» – сказал 2.0.

«Да, в этом случае без него не обойтись».

Я прицелился в голову мертвеца из излучателя правой руки, поднял мощность до максимума и выстрелил.

Белое вещество вспыхнуло, в комнате появился слабый запах, который я не мог описать. Человек по-прежнему равнодушно пялился на меня. Его глаза покрылись корочкой засохшей жидкости и не моргали. Ох, ну почему даже с этим нельзя покончить одним махом?

Я трижды пытался его убить, пока 2.0 наконец не сказал:

«Похоже, трещины и царапины на полу – это следы от снарядов и выстрелов из излучателей. Кто-то уже пытался прикончить эту штуку, и многократно, с разных направлений и разным оружием».

Ну отлично. Они пытались убить эту штуковину, пытались взорвать вход в комнату, но остановились, прежде чем успели применить достаточно мощное оружие. Наверное, заражение повлияло на человеческую нервную ткань – это защитная функция.

Но я не желал сдаваться и врезал мертвецу по голове, потому что:

а) считал, что меня код по какой-то причине заразить не может (или я уже его подхватил);

б) если излучатели не помогли, то и от кулака толку не будет.

Нужно все-таки быть умнее.

Пришлось развернуться и схватиться за стену, чтобы устоять на ногах.

«В шахте есть инструменты. Нужно принести их или найти взрывчатку».

Знаю, знаю, я едва держался на ногах, так что это был очень оптимистичный план.

«М-да, есть одна проблема, – сказал 2.0. – Почему вражеская командная система не зовет подмогу? Здесь наверняка есть какие-то датчики движения. К тому же вражеская командная система наверняка нас видит».

Хм… Хороший вопрос.

И тут центральная система внезапно спросила:

«Запрос: Клиенты мертвы? Да/Нет».

Она спрашивала про людей.

«Запрос принят. Нет. Клиенты в опасности», – сказал я.

«Запрос: Клиентам оказывается помощь?»

Я не знал, как ответить, а лгать не хотелось. Все оказалось еще хуже, чем выглядело на первый взгляд.

«Запрос принят. Не знаю», – сказал я.

Система умолкла.

«Запрос: Обнаружено вторжение?» – спросил я.

Система наверняка знает, что происходит, и может сказать, в курсе ли вражеская командная система, что мы здесь.

«Запрос принят. Нет. Поблизости нет неизвестных организмов. Все организмы в общей сети».

Хм… То есть вражеская командная система не отреагировала на меня, потому что не сочла врагом. Приняла меня за Цель, инфицированного колониста.

Я лишился дара речи. Автостражи не испытывают шок, как люди, но уровень моей производительности упал еще на пять процентов, а это многовато.

«Я не в сети, – сказал я. – Я не заражен».

«Кто знает? – вклинился 2.0. – Я заметил аномалии при диагностике. Держись».

Центральная система послала мне изображение – сеть соединений в комнате, вроде того, что сделал 2.0. На схеме присутствовал и мой сетевой адрес, я был связан с вражеской командной системой.

Нет!

От человека к машине. Возможно, именно так все и должно происходить. От человека к машине, а от машины к человеку.

Мы все сделали неправильно. ГИК пытался избегать контактов с потенциально инфицированными и системами, а нужно было беспокоиться о зараженных дополненных людях.

Я же сканировал эту комнату и зараженных. Меня хотели заразить в шахте, а я пришел сюда и услужливо заразил себя сам.

«Я нашел аномальный код в твоих процессах, изолировал его и пометил, – сказал 2.0. – Пытаюсь удалить. Ох, он опять на свободе. Ну ладно, хорошо хоть я его пометил».

А я-то считал себя неуязвимым, я же автостраж! Тьфу ты, до чего ж я жалок. «Ведь я особенный! Как я мог оказаться таким же, как все?» Люди постоянно так ноют.

«Его можно удалить, – сказал 2.0. – ГИК же его удалил».

Ну да, то был ГИК, а то – я.

Меня-то в любой момент может захватить вражеская командная система. Это будет все равно что опять заполучить модуль контроля.

Нет, только не это. Никогда в жизни.

Но была у меня одна лазейка в сеть Целей. А может, и союзник.

Я отправил запрос центральной системе:

«Запрос: Прошу разрешения начать очистку и перезагрузку».

«Запрос: Это поможет клиентам?» – откликнулась она.

Если я помогу ее людям, она поможет мне.

«Запрос принят. Да, возможно. Я попробую».

«Запрос принят. Разрешение получено».

И тут я увидел все связи центральной и вражеской командной систем, и где-то на периферии маячил Вражеский связной. Я получил доступ в центральную систему и начал очистку.

Тогда-то вражеская командная система наконец вычислила, что я здесь.

Она действовала гораздо быстрее, чем я ожидал. Мгновенно подавила центральную систему и мою защиту и ворвалась прямо мне в голову. Из наших предыдущих двух встреч, она знала, кто я, и помнила, что я уже ее убивал.

Целую секунду я думал, что со мной покончено. Либо она сотрет меня, либо захватит и засядет у меня в голове как модуль контроля. Если бы у меня был выбор, я бы предпочел, чтобы меня уничтожили.

Но она не учла, что сейчас в моей голове находится и 2.0. А может, просто не поняла, что мы – две разные сущности, с разными возможностями. Я терял работоспособность и уже сваливался в принудительную перезагрузку. Но 2.0 был цел и невредим, и он вирус.

Он извлек вражескую командную систему из моей головы и последовал вместе с ней по активному соединению до соответствующего сектора центральной системы.

«Сбой очистки», – сказала центральная система.

«Отключи ее и уничтожь, – велел 2.0. – Давай же, не тяни резину!»

«Ты тоже погибнешь», – ответил я.

«Я знаю. А в чем, по-твоему, состоит моя задача, кретин? Делай, что говорю».

Я не хотел этого делать. И не мог. Да, я кретин и помню, как Мики бросился на боевого бота, чтобы дать мне шанс спасти людей.

«Если ты все запорешь, я так разозлюсь, что ГИК покажется очаровашкой, – сказал 2.0. – И в отличие от Мики я одержу победу».

Это было больно. Я начал отключение.

Как только отключилась центральная система, пропала сеть. Наступила тишина и снаружи, и внутри моей головы. Я понял, что снова сижу на полу, и, покачиваясь, встал. Перевернул стол и отрезал от него перекладину излучателем левой руки. Затем похромал к устройству в форме звезды, где теперь находились 2.0, центральная и вражеская командная системы. Они спят, сказал я себе. 2.0 и центральная система ничего не почувствуют. Жаль, что вражеская командная система тоже ничего не почувствует.

Дубинкой и излучателями обеих рук я взломал корпус и расколотил и расплавил начинку. Чувствовал я себя странно, в органических частях тела творилось такое, что я снова порадовался отсутствию желудка. Я убивал автостражей и боевых ботов, но это же был я сам… ну, не совсем я, но почти, а центральная система – такая же жертва, как и все остальные. Даже Вражеский связной – жертва. И его мне тоже придется убить. Теперь, без вражеской командной системы, наверное, я сумею пробить его защиту.

Закончив с центральной системой, я повернулся к Вражескому связному.

Ого, он пришел в движение. У меня опять проблемы. Если в нем осталось что-то человеческое…

И тут он вскочил на ноги и бросился на меня.

* * *

Автостраж № 3

Статус: спасательная операция.

Я обогнул северную часть комплекса и направился к проходу между двумя зданиями. Дрон-разведчик снабдил меня картой комплекса и показал скрывающихся у восточных дверей Целей.

Цели на террасе у космопорта рассказывали людям историю колонии, подтверждающую разведданные Айрис, но сейчас толку от этого все равно не было никакого.

Если люди не сумеют получить нужные данные, я войду в комплекс и без них. Я впервые устраиваю спасательную операцию без модуля контроля и хочу, чтобы она удалась. Хочу найти другого автостража. Я отправил Перигелию запрос статуса, и он немного запоздал с ответом.

«Удерживай позицию», – наконец отозвался он.

«Я должен двигаться дальше, чтобы завершить миссию», – сказал я.

«Автостраж рассердится, если я пожертвую тобой понапрасну».

Что-что?

Цель № 2: Они решили использовать на складе старые устройства. После этого все стало хуже.

Тиаго: Кто решил использовать импланты?

Его слова взбудоражили Целей.

Цель № 1: Какие импланты?

Дроны уловили активные сигналы где-то в глубине комплекса, но не сумели их точно локализовать.

«Ратти, твой анализ…» – сказал по сети Тиаго.

Ратти отправил файл Перигелию. Его дроны создали экран и показали видео с извлеченными у Целей имплантами.

Цели уставились в экран.

Оверс: Видите? Вам что, не рассказали об этом?

Все Цели посмотрели на Цель № 4, и та сказала: Это для связи. И для защиты.

Цель № 1: Для защиты?

Цель № 3: И у скольких людей еще стоят такие штуки? Вы заставили их подчиниться?

Потом Цель № 2 снова повернулась к людям и сказала: На восьмом уровне ниже площади. Там держат вашего друга. И оттуда пошло заражение.

«Я забираю людей, – сказал мне Перигелий по безопасному каналу. – Действуй».

«Понял, приступаю», – ответил я.

«Бегите, – сказал дрон Перигелия на террасе. – У вас три минуты на то, чтобы покинуть зону».

Оверс: Бежим!

И люди бросились к шаттлу.

Цели опешили, а потом тоже побежали, подальше от космопорта.

В поле с растениями врезался еще один зонд и взорвался. В небо с диким завыванием взлетели четыре ракеты – отвлекающий маневр, чтобы я мог приступить ко второй фазе спасательной операции.

Цели у восточного входа площади растерялись, трое бросились бежать к мосткам. Когда я попал внутрь через другой вход, меня никто не обнаружил.

Киллербот 1.0

Уровень производительности сильно упал, но страх увеличил скорость реакции, и я треснул Вражеского связного железякой по голове. Тот покачнулся, но остался цел. От приложенного усилия мое колено подогнулось, и я снова шлепнулся на пол.

Понадобится оружие побольше. А еще мне нужна помощь. Нужно выбраться отсюда, во что бы то ни стало.

Неровный пол царапал ладони, пока я полз к люку. Я сумел подняться и пролезть в щель, прежде чем встал на ноги Вражеский связной. Если он меня здесь запрет, все начнется снова, только теперь уже роль несчастной центральной системы буду исполнять я сам. Я уж лучше постараюсь этого избежать.

Пошатываясь, я заковылял по ангару к идиотскому гравитационному лифту. Знаю, знаю, я говорил, что ни за что не буду им пользоваться, но сейчас у меня не было времени подниматься по лестнице, а по сравнению с тем, что осталось за моей спиной, даже лифт выглядел спасением. И, кроме того, при отключенной сети его невозможно удаленно отключить. Услышав шаги за спиной, я нырнул в лифт.

Гравитационный лифт толкнул меня вверх. Менее чем в десяти метрах за моей спиной стоял Вражеский связной. Я должен выбраться, прежде чем он доберется до шахты лифта. Промелькнуло два уровня, пока я барахтался, пытаясь выбраться из этой гнусной штуковины при неработающей сети, и, наконец, лифт остановился и выплюнул меня на следующем уровне, я вывалился в темный коридор и снова очутился на полу.

Ох… Я то и дело терял контроль над болевыми сенсорами, а это признак неминуемого отказа системы. И, кажется, я все равно опоздал. Думаю, Вражеский связной видел, на каком уровне я вышел. Я в ужасе представлял принудительную перезагрузку – когда я снова загружусь, то стану частью вражеской командной системы.

Я находился где-то на верхних уровнях и понятия не имел, как отсюда выбраться. Но все равно нужно бежать. Я встал и поковылял дальше.

Коридор огибал главную шахту ангара и оказался слишком длинным. Здесь было чище, а освещение ярче – им явно не так давно пользовались, и где-то должен быть лифт или лестница.

И тут на краткий миг я уловил какой-то новый контакт. Что-то знакомое. Дроны, здесь есть дроны. Не вражеские дроны, а мои. Я лихорадочно посылал запросы. Вражеский контакт все равно знал, где я, я слышал его шаги по коридору.

Впереди горели яркие огни – там была лестничная площадка. Я бросился туда, и в это мгновение откуда-то сверху спрыгнул автостраж в бронекостюме.

Я чуть не выпалил в него из обоих излучателей, но вовремя заметил надпись на его шлеме. Кто-то написал там краской-маркером на сжатом машинном языке: «Меня послал ГИК». Это был автостраж № 3.

Непрозрачный щиток шлема повернулся в мою сторону.

– Я никогда раньше не спасал другого автостража, – сказал он. – Для этого нет протокола.

Он что, серьезно? К черту протокол.

– Приближается враждебный объект, – отозвался я. – Он заражен. Не сканируй его и не позволяй к себе прикасаться. Если заражение происходит именно так, как я предполагаю, он не сумеет заразить другого автостража, но кто знает. Меня тоже не сканируй и не устанавливай соединение, я могу быть носителем.

– Транспортный корабль Перигелий уже получил эти данные от спасе… – начал он, а потом прыгнул и приземлился за моей спиной, вытаскивая оружие – это из-за угла появился Вражеский связной.

Автостраж выстрелил, и Вражеский связной отпрянул, но снаряд не пробил инопланетную броню.

– Так не выйдет! – завопил я, но Третий выпустил следующий снаряд в потолок. Фонарь разлетелся на куски, усыпав пол осколками. Третий снова подскочил ко мне и обхватил за пояс.

– Пожалуйста, держись за меня, – сказал он. – Я…

– Да знаю я! – завопил я, схватив его за плечи. – Идем уже!

Он помчался по лестнице, на три уровня вверх. Моя поза была ужасно неудобной, теперь я понимаю, почему люди не любят, когда их носят. Третий вызвал дронов, и они окружили нас защитным роем.

Мы выбежали через люк наружу, на открытую площадь, которую я видел из наземного причала космопорта. На мостовой валялись вражеские дроны, отключившиеся после уничтожения вражеской командной системы. Я не увидел ни одной Цели – вероятно, потому что в центре площади торчал зонд, громко повторяя: «Внимание! Приготовиться к взрыву!»

– ГИК вооружил зонды? – спросил я. – И ни слова мне не сказал? Вот говнюк.

– Люди тоже удивились, – ответил Третий.

Шаттл ГИКа завис над ребрами комплекса и нырнул к площади. Люк открылся, и Третий втащил меня внутрь.

Он скинул меня в кресло, и я увидел, как к нам мчится Вражеский связной. Потом люк закрылся, и Арада выкрикнула:

– Они у меня, взлетаем!

Когда шаттл рванул вверх, толчок чуть не вышиб меня с сиденья. Сразу ясно, что управлял шаттлом ГИК. Даже подушка-амортизатор не спасла положение. Третий поступил со мной в точности так, как я вел бы себя с раненым человеком – сел рядом и придерживал меня рукой.

– Автостраж, ты цел? – спросила Арада с кресла пилота.

– Не вполне. Я заражен вредоносным кодом. 2.0 пометил его, так что ГИК сможет удалить. Скажите ему, чтобы меня не сканировал.

Через иллюминатор я видел точки на мостках – разбегающихся Целей/колонистов.

– Мы знаем, – ответила Арада, запыхавшаяся из-за ускорения. – Сбежавшие с корабля «Бариш-Эстранцы» члены команды рассказали про сканирование, а Перигелий разобрался, как все произошло.

Ну конечно же, он разобрался. А теперь самое время расслабиться и наконец-то перезагрузиться.

И пока мое сознание постепенно угасало, зонд внизу взорвался.

«Вражеский связной отключился», – сказал ГИК.

Как и я.

20

Жаль, что я не пробыл в отключке подольше, чтобы избежать болезненную часть, но мне не повезло.

Я снова включился, когда мы добрались до ГИКа, и из шаттла проковылял самостоятельно. Но мне хватило сил лишь на это, я рухнул на палубу и снова отключился.

Не стану скрывать, в резком падении производительности и перезагрузке нет ничего приятного или забавного. Очнувшись, я по-прежнему лежал на палубе, в окружении незнакомых людей. Один потянулся к моему плечу, я дернулся и чуть снова не перезагрузился.

– Не надо, ему не нравится, когда его трогают! – раздался голос Амены.

И тут я понял, что люди-то не совсем незнакомые.

Прямо передо мной на палубе сидели Ратти и Арада, Амена маячила где-то сзади. Остальными были Кайди, Айрис и Маттео. Люди ГИКа были в чистой одежде и утыканы разными медицинскими приборами, и пахло от них намного лучше. Поблизости висели два больших ремонтных дрона ГИКа, а чуть в сторонке стоял автостраж № 3. Он снял броню – а может, ему велели снять броню. Сейчас он был в униформе ГИКа и, если я правильно считал его позу, совершенно не понимал, чем заняться.

– Ничего страшного, не волнуйся, – сказала Айрис.

– Кайди права, – обратился Маттео к Араде, – нужно создать раздел, чтобы изолировать код и…

– И тогда Пери его удалит, – добавила Кайди.

– Что удалит? – спросил я.

– Код из твоей системы, – объяснил Ратти, постучав себя по лбу, словно я позабыл, где находится мой мозг. – Вредоносный код. Мы не можем воспользоваться медицинской платформой, пока Перигелий не удалит код. Но Оверс и Тиаго собрали медустройство, не связанное с сетью. Мы займемся твоими ранами прямо здесь, а Перигелий тем временем разберется с заражением.

Займутся ранами. Ах да, меня же подстрелили, и я протекаю.

– В каком мы положении?

– Никто нас не обстреливает, а мы больше не посылаем никуда вооруженные зонды, – доложил Ратти. – Все на борту корабля. Придется отправить обратно кое-кого из команды «Бариш-Эстранцы», но сначала нужно убедиться, что они не заражены.

Маттео спросил Ратти о каких-то технических деталях тестирования на биологическое заражение, но я уже не слушал. Судя по их словам, мы с 2.0 были правы насчет того, как распространяется зараза. Приятно оказаться правым, в особенности когда протекаешь и разваливаешься на части.

Арада повернулась к Айрис:

– Наверное, я должна об этом сказать… Перигелий признался, зачем вы прилетели в эту систему.

Люди ГИКа опешили. Айрис и Кайди ошарашенно переглянулись.

– Э-э-э, в смысле для картографирования дальнего космоса? – с надеждой спросил Маттео.

Неужели это станет проблемой? Надеюсь, что нет. Жаль, что Арада выбрала для признания именно этот момент, когда я в буквальном смысле разваливался на куски.

– Мы не из корпорации, – сказала Арада. – Мы сохраним в тайне все сказанное Перигелием и не выдадим ни его, ни вас. – Она помахала рукой. – Я знаю, насколько в Корпоративном кольце важны контракты, и если хотите, мы можем подписать соглашение с обязательством хранить молчание обо всем случившемся.

– Да, но мы все-таки хотели бы получить объяснения, – неуверенно произнес Ратти.

– Ага, моя вторая мама захочет знать, что случилось, – добавила Амена. – А ее не так-то просто обмануть.

– Твоя вторая мама? – переспросила Кайди.

– Она возглавляет… Она возглавляла Совет Альянса «Сохранение», – объяснила Амена. – Доктор Мензах. Она часто мелькала в новостях Корпоративного кольца. Ее похитила корпорация «СерКриз» и спас автостраж, это было на Тран-Роллин-Хайфе, а потом на вооруженный истребитель страховой компании напал корабль охранной корпорации.

– Ее спас… – начал Маттео, запнулся и уставился на меня.

Только этого мне сейчас не хватало, когда я отрезан от сети, камер ГИКа и дронов.

– ГИК, я думал, ты им обо мне рассказывал.

«Я рассказал, что познакомился с беглым автостражем, – откликнулся ГИК. – Но не говорил, что ты из тех автостражей, о которых сообщали в новостях».

По-моему, в новостях ни о каких других автостражах вообще не сообщали, ну да ладно. Автостраж № 3 перестал притворяться мебелью и завороженно уставился на меня.

– Нет, Пери не… – Кайди и Айрис снова переглянулись. – Мы кое-что слышали о проблемах «СерКриз», но не особо следили за этой историей…

Маттео вздернул брови.

– Так, значит, слухи о беглом автостраже на Тран-Роллин-Хайфе…

– …были правдивы, – закончил фразу Ратти. – Я был в числе сбежавших «неизвестных заговорщиков», которых потом обвинили в повреждении собственности и нарушении общественного спокойствия. И если я снова появлюсь на станции, мне грозит суд. – Он повел плечами. – Так что теперь мы все друг о друге знаем.

Айрис поразмыслила и подняла ладони:

– Слушайте, можем обговорить это позже. А пока давайте условимся, что мы союзники и будем поддерживать друг друга.

– И нам не нравится «Бариш-Эстранца», – добавил Маттео.

– Согласна, – сказала Арада.

Прибыли Тиаго и Оверс с аптечкой неотложной помощи. Отлично. Кажется, я снова отключаюсь.

* * *

Я не вдаюсь в детали, потому что чувствовал себя паршиво и подтекал, пока из меня вытаскивали снаряды и регенерировали ткани, причем допотопным способом, вручную, а аптечка при этом норовила забрызгать все вокруг дезинфицирующим раствором.

В какой-то момент в медотсек для консультации вызвали Мартина, брачного партнера Сета и второго отца Айрис. Он был биологом, но и сам находился в изоляторе, проходил проверку на возможное заражение.

– Привет, – сказал он, уставившись на нас сквозь созданный ГИКом экран. – А сколько всего у Пери друзей-автостражей?

– Нет, папа, это тот самый автостраж, о котором рассказывал Пери, ради него он и собирался разбомбить колонию.

– Разбомбить колонию? – поразился я.

Мы по-прежнему находились в доке шаттла, потому что меня не могли перемещать, и я лежал ничком, подперев голову руками, а Тиаго, Ратти и Кайди восстанавливали органические ткани на моей спине. Это долгий процесс, и другие люди подходили к нам, чтобы понаблюдать, но я отключил болевые сенсоры, а ГИК подсоединил к моим интерфейсам изолированный раздел, чтобы я мог загрузить видео и аудио Вражеского связного, и, что гораздо важнее, чтобы ГИК запустил для меня «На страже времени. Орион». По словам ГИКа, автостраж № 3 в конце концов сообразил, что может ходить где вздумается, и теперь именно этим и занимается. Похоже, Айрис не давала покоя мысль о бомбежке колонии.

– Это в качестве отвлекающего маневра, чтобы вас спасти, – объяснил я.

– Нет, мы же были в ремонтной капсуле, и колонисты не знали, где мы, – сказал Маттео и на некоторое время умолк, погрузившись в работу. – Пери собирался бомбить колонию с помощью вооруженных зондов, чтобы нам выдали тебя.

Он что-то подцепил (подозреваю, какой-то жизненно важный орган) и показал Мартину через экран.

Мне трудно было в такое поверить, но сейчас я едва понимал происходящее в серии «На страже времени», а это означает довольно низкий уровень производительности.

– Ты уверен? – спросил я. – Не похоже на правду.

ГИК молчал, даже не стал говорить, как я заблуждаюсь, что само по себе подозрительно.

– Совершенно точно, – ответил Ратти. – Перигелий, почему ты не подтвердишь наши слова?

«Это был план А01, – сказал ГИК. – Меня убедили, что план Б01, более сложный и менее кровавый, будет эффективнее».

– Так, значит… Все эти взрывы были ради меня?

Неужели все это только ради меня?

– Мне кажется, автостраж слишком устал, чтобы сейчас это обсуждать, – сказал Тиаго, явно намекая Ратти, что пора заткнуться.

Но Ратти был настроен решительно:

– Перигелий, почему бы тебе не показать автостражу видеозапись? Чтобы ввести его в курс происходящего.

Я до сих пор плохо соображал, но Ратти прав, мне хотелось посмотреть видеозапись.

– Да, я хочу посмотреть.

ГИК не отвечал целых 2,3 секунды, а потом поставил «На страже времен. Орион» на паузу и запустил запись из архива.

Я обрадовался, что могу притвориться потрясенным и не отвечать, потому как я и правда был потрясен. ГИК, мои люди и люди, знакомые мне всего минут пять, а еще автостраж «Бариш-Эстранцы», на которого случайно наткнулся 2.0, – все действовали сообща, чтобы меня спасти.

Лучше я помолчу немного.

* * *

Как только людям удалось привести меня в более-менее приличный вид и мой уровень производительности прекратил все время падать, мы перевели мое активное сознание в изолированный сектор ГИКа, чтобы избавиться от вредоносного кода. Я сказал «мы», но на самом деле я был просто попутчиком.

В изоляции было бы одиноко, если бы ГИК не перевел туда и часть своей памяти. Мы вместе посмотрели последнюю серию «На страже времени. Орион».

«Замечательно нереалистичный сериал, – сказал ГИК, когда она закончилась. – И его сняли так почти специально».

«Не знаю, каким образом можно снять так случайно, – отозвался я. У меня не хватало сил на все процессы одновременно, и кое о чем мне еще не хотелось говорить. Нет, я не имею в виду «На страже времени. Орион». Но кое-что я все же мог сказать. – Вы с Аменой были правы, 2.0 – личность. Совсем не ребенок, но личность».

ГИК снова запустил ту часть «На страже времени», где персонажи уменьшились до одной четверти от первоначального размера. У меня никогда не было модуля по физике, но мне кажется, такое вряд ли возможно. Хотя смотреть было весело.

«Ты жалеешь, что я решил его запустить?» – спросил ГИК.

«Нет».

Думаю, без 2.0 мы с ГИКом оказались бы в плену у вражеской командной системы, а люди заговорили бы на докорпоративных языках, убеждая друг друга не верить в существование инопланетного коллективного разума.

ГИК запустил свой любимый эпизод, с путешествием во времени.

«Ты рассказал обо мне своим людям», – заметил я.

ГИК прекрасно понял, о чем я.

«Я рассказал им, что помог беглому автостражу добраться до Рави-Хирала. Но не говорил про Тлейси и ее работников в шаттле».

«Значит, ты наврал им, и в их глазах я выгляжу… – Я не знал, как это сформулировать. Выгляжу личностью, какой меня считали Тапан, Маро и Рами, а не самим собой. – В их глазах я выгляжу безобидным».

«Мои люди – не исследователи из некорпоративного политического объединения, которые совсем недавно начали понимать, насколько опасны корпорации. Наши задания всегда включают осознанный риск, а мои люди умеют защищаться и даже иногда защищают меня. – Он немного помолчал и добавил: – Я завершил уничтожение вредоносного кода и загружаю твое сознание обратно в тело. Когда процесс закончится, хочу кое-что тебе предложить».

Я решил, что он хочет снова посмотреть «Первооткрывателей». Или что нашел новый сериал. Но он сказал:

«Сейчас обсуждается новая миссия, и может потребоваться твоя помощь».

Хм… Я ответил первое, что пришло в голову:

«Вряд ли твоим людям это придется по душе».

«Я обсужу это с ними».

Я промолчал. Не стал даже иронизировать над уверенностью ГИКа в том, что он убедит в своей правоте любого.

Не знаю, могу ли я доверять людям ГИКа и хочу ли. Но раньше меня никто не спасал, не считая доктора Мензах, когда она отправилась за мной в жилмодуль «Дельты», а ГИК готов был ради меня стереть колонию с лица планеты, и видео с людьми, составляющими план моего спасения значило для меня… очень много, учитывая, что конструктов вроде меня создали с таким расчетом, чтобы бросать при необходимости на месте происшествия.

«Я знаю, тебе трудно принимать решения, так что я не требую ответа прямо сейчас», – сказал ГИК.

«Вовсе мне не трудно принимать решения, ты просто гну…» – начал я, но в этот момент как раз вернулся обратно в свое тело. И, конечно же, уровень производительности немедленно рухнул, я свалился в принудительную перезагрузку.

Очнулся я на столе в медотсеке. Я снова подключился к сети, и у меня осталось пять дронов, включая того, которого забрали из космопорта, я также был подключен ко всем камерам корабля. Мартин, Кариме и Тури находились рядом, в медицинском изоляторе, и в сети вместе с остальными людьми. Ратти и Тиаго были в кают-компании рядом с камбузом, вместе с Сетом. Оверс – в инженерном отсеке с Маттео, Тариком и Кайди, изучала сканы остатков инопланетной штуковины с двигателя ГИКа. Выяснилось, что ГИКу понадобится помощь людей в дезактивации, прежде чем он сможет пройти через червоточину, и это не очень хорошая новость. Если появится подкрепление «Бариш-Эстранцы», у нас будут проблемы. Арада с Айрис были на командной палубе. Автостраж № 3 – тоже в кают-компании у камбуза, торчал в углу, прислушиваясь к разговорам людей.

Амена… Амена сидела на стуле рядом с медплатформой и листала по сети каталог пансистемного университета.

– Я включился, – сообщил я.

Она улыбнулась.

– Скажу всем.

Я сел. Медсистема закончила начатое людьми, и уровень моей производительности снова вернулся к девяноста восьми процентам. На мне был халат, как на раненых людях, но дроны нашли мою одежду, почистили ее, починили и сложили на каталке.

– ГИК попросил меня присоединиться к его экипажу в одной миссии, – брякнул я, не успев как следует подумать.

ГИК слушал, как всегда, и таким образом я высказал ему, что думаю. По каким-то причинам оказалось проще сообщить об этом именно Амене. Может, потому что она умудрилась влезть в наши с ГИКом «отношения», так сказать.

Амена отвлеклась от сети и нахмурилась:

– И надолго?

– До выполнения задачи.

Но у меня было чувство, что ГИК считает это первым шагом для более долгих… связей.

На лбу Амены появились складки подозрений:

– Только одной задачи? Похоже на то, как приглашают пожить у кого-то во время отпуска и притереться друг к другу, прежде чем отношения станут серьезными.

– Я не знаю, что это означает, – сказал я, заметив, что ГИК не встрял, чтобы заявить, как она ошибается, а он непременно это сделал бы, если бы она и впрямь была не права. Однако она не ошиблась. – Но такое возможно.

Амена призадумалась.

– Пожалуй, я не удивлена. А ты что чувствуешь по этому поводу? – Видимо, выражение моего лица изменилось, потому что она закатила глаза. – Ох, прости, мне не следовало употреблять ужасное слово «чувствовать».

Никак не могу понять, за что ГИК так любит подростков.

– Не знаю, – ответил я.

– А… что, по-твоему, скажет моя вторая мама?

Я понятия не имел.

– А ты что скажешь?

Она фыркнула:

– Я уже начала к тебе привыкать. – Дрон показал, что она меня рассматривает. – Но мне это кажется неплохой идеей. Разве что… ГИК иногда работает в Корпоративном кольце, так? Не во всех миссиях он отправляется к потерянным колониям вроде этой.

– Это стоит принять во внимание.

Хотя я подозревал, что полеты ГИКа в одиночестве в качестве грузового корабля – не что иное, как сбор разведданных обходным путем, чтобы не подкопался корпоративный мир.

Мысль о моем возвращении в Корпоративное кольцо явно не обрадовала Амену. Я тоже был от этого не в восторге.

– Думаю, ГИК очень тебя ценит, – медленно произнесла она. – Ты, наверное, уже слышал… Он загрузил на исследовательский корабль вирус только потому, что иначе пришлось бы посылать тебя, чтобы вызволить Айрис и остальных. То есть он послал вирус на опасное задание вместо тебя. Конечно, ты и так был в опасности, но в то время мы этого еще не знали. – Она немного поколебалась и добавила: – Вряд ли он пригласил бы тебя с собой в миссию, если бы не считал, что это пойдет тебе на пользу, понимаешь?

Нет, я по-прежнему не понимал.

Еще через три цикла остальные люди тоже покинули медотсек. Команду «Бариш-Эстранцы» отправили обратно на корабль Леониды, на их же шаттле. Никто больше не пытался захватить заложников, что было весьма необычно в такой ситуации, но и подкрепление «Бариш-Эстранцы» пока что не прибыло.

Двигатель для червоточины на корабле снабжения еще не починили, и он болтался неподалеку от нас, просто на всякий случай – вдруг кто-нибудь еще вздумает атаковать. А еще хотел удостовериться, что мы не собираемся украсть у них колонию. Хотя именно это и собирались сделать ГИК и его команда. Если получится. Люди почти все время обсуждали, как поступить с колонистами, как обеззаразить колонию и каким образом всех переселить, если потребуется. ГИК не станет этим заниматься, но его экипаж даст рекомендации университетскому отряду по обеззараживанию, когда он прибудет.

Из-за заражения инопланетными реликтами выдвинутые университетом судебные претензии больше не имеют смысла, сказала Кариме, и это серьезная проблема. Им понадобится помощь, чтобы оспорить притязания «Бариш-Эстранцы». Корпорация отправила через червоточину сообщение на базу, а ГИК – университету. И теперь мы ждали, кто появится первым.

А кроме того, была еще проблема с беглым автостражем на борту, и на сей раз не со мной.

Он занимался в основном тем же, чем и на корабле «Бариш-Эстранцы», то есть стоял на посту или патрулировал корабль. Правда, ГИК заставил его снять броню и сдать оружие и, как я подозреваю, просветил насчет того, что случится, если он вдруг решит пострелять из встроенных излучателей.

Амена и Ратти предлагали мне помочь ему «привыкнуть», что бы это ни значило. Но на его месте я бы предпочел, чтобы меня оставили в покое. И если он пока еще не садится на стул по собственному желанию, то, вероятно, и к разговору не готов.

Знаю, знаю, звучит так, будто я пытаюсь выдумать предлог не делать то, чего делать не хочу, но что есть, то есть.

А в конце третьего цикла, когда люди по большей части спали, я заметил, что он повсюду таскается за мной. Я решил, что он хочет поговорить. Остановился в пустом коридоре лицом к стене и спросил:

– В чем дело?

Он постоял 0,6 секунды со стандартно-нейтральным выражением лица. Дроны кружили в режиме ожидания над нашими головами. Потом его лицо немного расслабилось.

– Я видел твои файлы, – произнес он.

– 2.0 мне говорил.

– Но история не закончена.

– Потому что я пока жив.

– Ты продолжил исполнять обязанности, после того как взломал модуль контроля.

– Целых тридцать пять тысяч часов. – У меня вдруг возникло нехорошее предчувствие. – Ты хочешь вернуться обратно.

Он снова поколебался.

– Нет, не хочу. Я… не могу вернуться. Но не знаю, чем заняться.

Вот и хорошо. Нам необязательно становиться друзьями только потому, что мы оба – беглые автостражи, но я знал, что если он вернется, то погибнет. Я взломал модуль контроля и продолжал работать, потому что не знал, чем еще заняться, разве что начать все крушить и убивать всех подряд, но это помешало бы смотреть сериалы. Однако это совсем не то же самое, что сбежать и вернуться.

– Тебя пугают перемены. Пугает необходимость принимать решения. Но куда страшнее, когда эта штуковина в твоей голове может убить тебя за любую ошибку, – сказал я.

Похоже, спорить он не собирался.

– Твои клиенты сказали, что я могу лететь с ними на «Сохранение».

– Можешь лететь. Или не лететь. Ты не обязан.

– Они твои клиенты.

– Ты можешь им доверять, – сказал я.

Уверен, он решил, что это самообман. Да я и сам когда-то так думал. Автостраж промолчал. А что можно сказать на это в его положении? Да в любом положении.

– Это завершающая часть истории, – наконец выдал он. И тут я понял, что он хотел спросить именно об этом, но не привык задавать вопросы о том, что касается контрактов. – Если бы я увидел это место, то смог бы… принять решение.

Я был почти уверен, каким будет это решение. Мои файлы были фактически инструкцией для беглых автостражей.

– Я извлеку все релевантные данные и перешлю тебе файлы, – сказал я.

На секунду он показался почти счастливым.

– Спасибо за информацию, – отозвался он.

* * *

В конце концов спустя двадцать циклов после нашего прилета в систему, через червоточину прибыл вооруженный корабль с «Сохранения».

– Они вряд ли могли добраться сюда через такое короткое время, – сказала Арада, после того как было получено подтверждение, а за ним последовали радостные возгласы и оживленные жесты. – Разве что вылетели через несколько часов после нас.

«Вполне возможно, – сказал ГИК. – Перед тем как меня удалили, я подготовил для отправки сообщение с рассказом обо всех событиях и просьбой о помощи и спрятал его от вражеской командной системы. Я запланировал автоматическую отправку, как только заработает двигатель для червоточины».

Последовали новые возгласы.

– Но почему ты нам не сказал? – спросила Амена.

Да, Амена до сих пор не подозревает о том, какое ГИК чудовище.

«Потому что тогда было бы труднее заставить вас сделать то, что я хотел».

Ага, что я говорил.

– Можете связаться с кораблем по громкой связи? – предложил я.

Потому что у меня было предчувствие касательно того, кто находится на борту, и если я прав, мы сэкономим кучу времени и нервов. А под «нервами» я подразумеваю бесконечные споры людей друг с другом.

Сет окинул меня задумчивым взглядом:

– Это можно. Пери?

«Какова вероятность, что они запустят вирус?» – спросил ГИК.

– Не смешно, – буркнул я.

Как только ГИК установил безопасное голосовое соединение с кораблем «Сохранения», я произнес:

– Говорит автостраж. Доктор Мензах на борту?

Последовала всего лишь четырехсекундная пауза. А потом раздался голос доктора Мензах:

– Да, автостраж, я здесь.

Амена скакала в нетерпении, но я просигналил ей по сети, чтобы подождала.

– Камень, песня, урожай, – сказал я.

– Принято, – немедленно откликнулась Мензах с явным облегчением. – А теперь объясните, что за хрень тут творится.

Арада немедленно взяла переговоры на себя.

– Это шифр для отмены боевой готовности, я правильно понимаю? – спросил меня Сет.

Амена возмущенно засопела.

– У вас с моей второй мамой есть специальный шифр!

Это и в самом деле был шифр: отмена боевой готовности, заражения нет, потерь нет.

– Да, – ответил я.

Теперь придется менять шифр.

К тому времени как корабль поравнялся с ГИКом, все скользкие вопросы относительно похищения и попытки взорвать исследовательский модуль «Сохранения» прояснились.

Но к этому моменту Тиаго убедил Сета и Айрис рассказать Мензах об истинной задаче ГИКа. И, как мне кажется, решительность и благоразумие Мензах в переговорах по голосовой связи имели к этому отношение. К тому же вместе с Мензах прибыли не только экипаж и спасательный отряд со станции, но и Пин-Ли. Поскольку команде ГИКа требовался человек, умеющий вести переговоры по контрактам с Корпоративным кольцом, союз с «Сохранением» выглядел все разумнее. В общем, люди работали над этим, пока я смотрел «Лунный заповедник». Несколько серий ГИК посмотрел вместе со мной, но в ожидании доктора Мензах у себя на борту стал таким дерганым, что его дроны снова и снова драили корабль, а ГИК кричал на Тури, поторапливая бросить грязное белье в переработку.

Корабль «Сохранения» пристыковался к шлюзу ГИКа, и Мензах с Пин-Ли поднялись на борт, последовали шумные приветствия, объятия, радостные возгласы и знакомства. Много говорили обо мне, Пин-Ли спросила, все ли в порядке, а Мензах поблагодарила меня за то, что вытащил Амену. Сет, как капитан, официально представил их ГИКу.

– Обычно мы этого не делаем, – объяснил он, – потому что для Корпоративного кольца Перигелий – всего лишь бот-пилот.

– Мы понимаем, – сказала Мензах немного суховато. – У нас тоже много секретов от Корпоративного кольца. Очень рада с тобой познакомиться, Перигелий.

«Рад видеть вас на борту, доктор Мензах», – отозвался ГИК, причем голос звучал так, как будто он говорит искренне.

Позже все успокоилось, и Пин-Ли совещалась с Кариме и Айрис относительно документов, чтобы оспорить притязания «Бариш-Эстранцы» на колонию, а я пошел поболтать с доктором Мензах наедине. Ну, почти наедине, потому что от ГИКа никуда не скроешься. Но к этому я привык.

Она села рядом со мной в кают-компании, и я направил дрон так, чтобы видеть ее лицо. Мне многое хотелось сказать, но я не знал как и потому выпалил:

– Ты прошла посттравматическое лечение?

– Да, несколько сеансов, – очень сухо ответила она. – А потом мою дочь, зятя и друзей похитили, и я все бросила, чтобы полететь в спасательную миссию.

Справедливо.

– А как…

Мне не хотелось спрашивать, как она справлялась там без меня. Ну ладно, хотелось, это очевидно, но спрашивать было неловко, к тому же я не сомневался, что ГИК будет отчитывать меня за вмешательство в ее личную жизнь с расспросами о лечении.

Она помолчала, прищурившись, а затем, видимо, поняла, что на большее я не отважусь.

– Все шло хорошо. Я знаю, на это требуется время. Но я справлялась. – А потом она с иронией добавила: – Вплоть до массового похищения.

Ну, хотя бы в этом виноват не я. И тут, не соображая, что делаю, я брякнул:

– Амена рассказала тебе о моем эмоциональном срыве?

Теперь она нахмурилась по-настоящему:

– Нет, не рассказывала.

– Ясно.

Ну да, ну да, мог бы и держать рот на замке, но было уже поздно.

– Это случилось, когда я решил, что ГИК погиб.

На ее лбу осталась легкая складка тревоги.

– Вполне понятно. Ратти сказал, что ГИК – твой близкий друг.

– У Ратти очень живое воображение. – Мне нужно покончить с этой неловкой темой. – Я не рассказывал тебе про ГИКа.

Складка на ее лбу совсем разгладилась.

– Я тоже тебе не все рассказываю.

– Это потому, что я не хочу все знать, и ты уважаешь мое желание. – Я решил этим и ограничиться. – ГИК попросил меня полететь с ним на задание.

– Понятно. – Она серьезно задумалась. – Это будет временная работа или постоянная?

– Не знаю. – Тема была ужасно странная и неловкая. – Я не хочу расставаться с тобой навсегда.

Она опять призадумалась.

– Я тоже не хочу навсегда с тобой расставаться. – Ее лицо по-прежнему оставалось задумчивым. – Но если ты решишь проводить больше времени с Перигелием, то всегда можешь нас навестить.

Теперь говорить об этом стало проще.

– «Сохранение» – это первое место, в которое я вжился, и я не хочу насовсем его покидать. Но мне нравится проводить время с ГИКом. Я хочу, чтобы так и оставалось.

Она кивнула.

– А как насчет остальной команды?

Ну, это потенциальная проблема, конечно же.

– Я пока что плохо их знаю.

– Если сначала ты поработаешь с ними немного, то эту проблему легко решить, – улыбнулась она. – Хорошо, что ты знаешь, чего хочешь.

Ну да, я вроде как знал. Такое странное чувство.

– Это что-то новенькое.

Она продолжала улыбаться:

– Я не собиралась этого говорить, но так и есть.

* * *

Экипаж ГИКа отправился отдыхать, не считая тех, кто занимался юридическими тонкостями дела. Мензах забрала Амену и Тиаго на корабль «Сохранения». Амена сказала мне, что Тиаго считает необходимым извиниться перед Мензах за то, что «неправильно понимал характер ее отношений со мной», и Амена пообещала рассказать мне подробности. Я был рад, что они будут говорить на другом корабле, и я никак не могу их случайно подслушать. Арада, Оверс и Ратти остались в свободной каюте ГИКа.

Я пошел на командную палубу ГИКа. Там было тихо и все так знакомо – в хорошем смысле. Я вытащил из архива воспоминания о том, как впервые здесь оказался, чтобы сравнить впечатления. И сейчас было лучше – ГИК не угрожал уничтожить мой мозг.

– Если я полечу с тобой на задание, – сказал я, – нам нужно больше сериалов.

Мы смотрим сериалы очень быстро, и это еще мягко сказано.

«Я собрал целую коллекцию из архивов университета», – откликнулся ГИК.

Он послал мне список, и я начал в нем копаться.

– Может, стоит поделиться и с Третьим. – ГИК наверняка знал, что я переслал Третьему кое-какие архивные файлы. – Наверное, он покинет нас при первой же возможности.

«Третьему не поэтому понадобились твои файлы. Точнее, не только поэтому. Я спросил его, почему он решил помочь тебя спасти, и он ответил: «Из-за историй в HelpMe.file». Думаю, из твоих воспоминаний он почерпнул информацию, которую ты получил из сериалов».

Я не знал, что об этом думать. Мне бы никогда не пришло в голову просто передать свои файлы Третьему, как это сделал 2.0. Но если бы 2.0 так не поступил, вражеская командная система победила бы.

Судя по отчету 2.0, который он в меня загрузил, Третьему нравились другие автостражи с исследовательского корабля, они почти что были друзьями, по крайней мере в той степени, в какой им дозволялось общаться друг с другом. Я и не представлял, что такое возможно.

Может, я всегда был странным автостражем, а Третьему больше повезет в общении с другими автостражами.

Может, стоит дать Третьему посмотреть документалку доктора Бхарадвадж.

Ну ладно. А пока что я произвел в архиве ГИКа поиск по ключевым словам и, кажется, нашел кое-что даже менее реалистичное, чем «На страже времени. Орион». Я показал ГИКу аннотацию, и он запустил первую серию.

Благодарности

Благодарю Нэнси Бьюкенен, мою первую читательницу и первого библиотекаря, без которой большинство моих книг не имели бы названий.

Спасибо моему мужу Тройсу, друзьям Меган, Бет Э., Фелиции, Лайзе, Биллу и Бет Л., а также всем, кто читал первые наброски романа и поддерживал меня, пока я не закончила писать.

Спасибо Дженнифер Джексон и Ли Харрис, без которых «Киллербот» никогда не был бы опубликован.

Content

Марта Уэллс
Сетевой эффект

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Благодарности