Оксана Зиентек

Гроза над озером

Глава первая

Штурм

Замок держался который день. Вначале они еще надеялись, что очередной отряд заксов сразу уберется восвояси, как обычно, пощипав по дороге пару-тройку деревень. Однако, вскоре стало ясно, что на замок наткнулся не очередной разбойничий отряд, а настоящее войско. И что пришло оно сюда надолго.

Когда стало понятно, что заксы не отступят, старый воевода Межамир хотел вывести из замка хотя бы немногочисленных женщин и детей. Пусть отсидятся в лесу, пока князь Мешко соберет войска. Заксы не в первый раз тянули руки к землям лужичан, но до сих пор князю всегда удавалось отстоять свое. Если боги помогут, не оплошает он и в этот раз. Но пара молодцев, посланных Межамиром разведать выходы из потайного хода, вернулась с плохими новостями. Низинка у реки, до которой был прокопан ход, кишела заксами, которые что-то искали.

А, что можно так упорно искать в узкой ложбине между рекой и лесом? Правильно, только подземный ход. Заксы откуда-то узнали, что ход из замка ведет именно туда, так что оставалось только ждать, когда они найдут скрытый корнями старого дерева выход. С тяжелым сердцем Межамир велел парням обрушить ход, выбив деревянные подпорки, удерживающие свод. Пусть теперь никто не выйдет из замка, но зато никто не войдет в него не званным темной ночью. А держать дополнительную охрану еще и здесь Межамир не мог, в замке и так почти не осталось воинов.

А если говорить точнее, в замке почти и не было воинов. С тех пор, как несколько недель тому назад княжич Лешек именем князя увел отцовский отряд в два десятка воинов, замок охранял от силы с десяток человек. Еще с десяток — мужики и парни из соседней деревни, это если совсем уж сопляков не считать. Времена, когда замок грозной силой возвышался на холме между рекой и озером, давно сплыли за водой.

Много лет не подновлялись стены, срубленные из могучих дубов, земляные валы начинали осыпаться… В последние годы обитателям замка едва хватало урожая, чтобы заплатить непомерные подати. Вглядываясь со стены в темноту, где горели многочисленные костры заксов, старый Межамир качал головой, поглощенный своими мыслями. Пока жива была боярышня Милена, князь еще хоть иногда наведывался если не к бывшей возлюбленной, так хоть к дочери. А как Милены не стало, так обложили поселение такими податями, что не продохнуть. Князю заплати, княжих воинов накорми…

Вот спрашивается чего ради было кормить двадцать здоровых мужиков в спокойное время? Сидели они тут якобы для защиты княжны, а от кого ее было защищать, когда в округе каждый камень еще помнит ее предков? И толку от этой защиты, если стоило только заксам появиться в округе, как бравые дружинники бросили и крепость, и княжну?

Спросил бы кто Межамира, так сказал бы старый воевода, что не просто так увел княжич дружину. И князь, может статься, и не знает, что дружина ушла без дочки. И заксы не просто так искали потайной ход там, где он точно был. Не простила княгиня мужу очередной младшей жены. Не зря, видать, болтают люди, что младшие княжьи жены долго в столичном граде не живут. То хворь какая-то приключится, то беда… Но Милену давно уже не достать, а вот княжна Громница осталась тут одна.

Каждую ночь выходил тайком Межамиров друг Мирко из крепости, чтобы слушать землю. И каждую ночь приносил старый маг воеводе одну и ту же весть: молчит земля, далеко князь Мешко с войском, дольше одного дня пути. Сегодня, как раз перед тем, как Межамир поднялся на стену, старики обсуждали, стоит ли им и дальше пытаться удерживать замок.

Если бы получилось вывести людей, Межамир сам бы приказал его сдать. А там пусть князь с сыном и королем заксов сам разбирается, где чье добро и по какому праву. Но Межамир ошибся, понадеявшись на князя, и теперь у воинов просто не оставалось другого выхода. Только держаться, пытаясь выиграть еще один день, и еще один… Пока посланный вестник долетит, наконец-то, до князя. Пока вспомнит Мешко, что живет еще где-то на границе его кровиночка, память о любимой когда-то Милене.

Межамир тяжело вздохнул. За себя он давно уже не боялся. Наверное, с тех пор, как тридцать лет тому назад унесла горячка его Ладу вместе с детьми. Но молодых было жалко. Страшно умирать преданным, брошенным своими же на расправу, без цели и без толку. Уходя со стены, Межамир наткнулся на Мирко. Старый друг стоял босиком на земле, устремив лицо к небесам, а его губы шевелились в такт движениям рук.

Приглядевшись, воевода чуть не ахнул, старческие пальцы сплетали из волос, нитей, травы и еще чего-то паутину, несущую древнее проклятие, вкладывая в него не только магию, но и жизненную силу мага.

— Мирко, ты чего творишь, дурак старый? — Напустился на друга воевода, когда тот соизволил отвлечься от своего волхования.

— Можно подумать, ты не видел. — Проворчал в ответ тот.

— Совсем сдурел на старости?! Силу на такое переводить?! Что тебе Боги скажут?!

— Не нуди, Межамир. — Вяло отмахнулся старый маг. — Куда мне силу беречь, если замок хорошо если еще два дня продержится? И сколько там той силы осталось? Мага заксы не пощадят, сам знаешь, да и не собираюсь я сдаваться. Кто умрет здесь рабом, тому и в Нави рабом быть. Не для того я жизнь прожил.

— Но, Мирко, одно дело — умереть в бою, а другое…

— А что — другое? Что — другое, Межамире? Не просто так заксы здесь оказались. И не говори, что сам уже не думал о этом. Так пусть и предатель получит свое. Я его, пса, и из Нави достану. А там перед Триглавом уж как-нибудь отвечу. Может, не отринет, я ему верно служил.

Рано утром заксы начали штурм, который удалось отбить с большим трудом. Осматривая повреждения в перерыве между атаками, Межамир понял, что время вышло. Где бы сейчас не был князь с войском, сюда он уже точно не успеет. Коротко кивнув мужикам и бабам, пытающимся балками и мешками с землей укрепить худые места, Межамир поспешил в терем, куда еще до начала штурма отослал княжну с малолетками, чтобы не зацепило шальной стрелой.

В тереме его встретила княжна Гримница, серьезная и сосредоточенная. По ней и не скажешь, что сидит она не у отцовского войска за спиной, а в разваливающемся замке. Только дрожь в тонких пальцах выдает ее страх, и княжна, понимая это, изо всех сил сжимает пальцами платок. Встретившись глазами с воеводой, княжна кивком отослала за дверь жмущихся к ней девушек, и лишь потом просила.

— Плохо, дядька Межамир?

— Совсем плохо, княжна. — Без прикрас ответил старик. — Если заксы не угомонятся, до вечера не продержимся. И так до сих пор стоим только потому, что им со стороны озера заходить несподручно.

— Когда уходить будем? — Девушка восприняла новость на удивление спокойно, казалось бы, даже равнодушно, хотя Межамир видел, что в глазах ее плещется страх. Если раньше воеводе и случалось переживать, что после смерти Милены девочка вела себя так, словно окаменела, то сегодня он возблагодарил за это всех богов.

Не решаясь сказать последнюю плохую новость, воевода несколько раз прошелся по комнате. Потом зачем-то подошел к окну, хотя прекрасно знал, что ничего нового оттуда ему не увидеть. Наконец, повернулся к девушке и на одном дыхании выдал правду.

— Некуда уходить, княжна. И нечем. Заксы кругом, и они нашли ход.

Рука в узорчатом рукаве метнулась к лицу, зажимая рот в немом крике. Если бы в этот момент в тереме каким-то чудом оказался княжич Лешек, Межамир не задумываясь удавил бы паршивца. За один только ужас, заполонивший глаза девочки, ставшей старому воеводе за внучку. Просил же его, возьми сестру хоть до города! Так нет, уперся, волами не сдвинуть. Мы, дескать, на битву едем, князь все войска собирает. А ты тут, старик, совсем из ума выжил, девку мне подсовываешь. Битва — вот она, а где те войска, то только Триглаву ведомо.

Девушка тем временем сумела справиться с ужасом, но было видно, как дорого ей это стоило. Вместо уверенной хозяюшки, какой челядь привыкла ее видеть последние пару лет, перед воеводой стояла растерянная шестнадцатилетняя девочка.

— Это… все, да, дядька Межамир?

— Можно попробовать договориться. — Эти слова дались воеводе тяжким трудом, но иного способа спасти хоть кого-нибудь он не видел. — Шанс, что заксы сдержат слово, невелик, но иначе нас просто вырежут всех.

— Что будет с нами? — Безнадега в голосе девушки выдавала, что она давно подозревает правдивый ответ.

— Ты — спрячешься в тайнике, что в восточной башне. И будешь сидеть там, что бы вокруг не происходило. Выйдешь только тогда, когда заксы угомонятся. Тогда постарайся не попадаться на глаза никому, пока не поймешь, кто там старший. У него и проси защиты.

А, может, если Свентовит сжалится, замок пограбят и дальше пойдут. Тогда постарайся отойти подальше от руины, и проси приюта в одном из дальних сел. В столицу лучше пока не суйся, сдается мне, что не зря княжич Лешек войска увел. Попадешь на его людей, до князя можешь и не добраться.

— А остальные? — Голос Громницы звучал приглушено, так, словно горло уже сжимала рука в заксонской латной рукавице.

— А об остальных пока не думай. — Жестко осадил ее Межамир. — Кто сумеет, отсидится по подвалам. А кого боги не уберегут, тому и ты не помощница.

— Когда идти? — Княжна сникла, принимая страшную правду, но не умея с ней смириться.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Сейчас. Воды возьми, — воевода протянул девушке прихваченную по дороге баклажку с водой и кивнул в сторону стола — и еды. И, Гримница, лучше, если никто из девок не будет знать, где ты делась. Мало ли…

Девушка молча кивнула, подошла к расписному сундуку, что стоял под окном, и вытащила из него резную шкатулку. Сняв с шеи шнурок с маленьким, затейливо выкованным ключиком, открыла шкатулку, показывая воеводе серебряные гривны, янтарные ожерелья, жемчуга — щедрые подарки влюбленного князя.

— Вот. Мамино наследство. Попробуй все же договориться с заксами. Пусть забирают все, что найдут в замке, мы уйдем, в чем есть.

Оставив открытый ларец на столе, девушка подошла к старому воеводе и поклонилась ему в ноги.

— Спасибо тебе, дядька Межамир! Береги себя!

Старик на миг прижал к себе хрупкое тельце, а потом рывком оторвал от себя.

— Пора! — И вышел, не оглядываясь.

Уже во дворе Межамир услышал шум битвы, Заксы пошли в очередную атаку. А еще через пару мгновений воевода увидел бегущего к нему парнишку, из тех, кто был слишком юным для битвы, но достаточно взрослым, чтобы бегать на посылках.

— Воевода! Воевода! — Захлебываясь слезами мальчишка кинулся к старику что есть сил. — Заксы прорвались!

— Не суетись! — Прикрикнул Межамир и встряхнул парнишку за плечи, останавливая надвигающуюся истерику. — Беги в терем, вели остальным прятаться! И сам с ними уходи. Быстро! — Прикрикнул воевода, видя, что мальчик пытается что-то сказать. Время для геройства прошло, теперь настало время выживать.

По дороге к месту прорыва Межамир успел еще швырнуть отданный Громницей ларец в колодец. Поздно договариваться, когда враги во дворе, но и просто так дарить чужакам добычу было не в характере воеводы. В последний раз взглянув в тут сторону, где на холме над озером высилось капище, Межамир выхватил меч и ворвался в гущу схватки.

— Порядок! Держать порядок! — Мощный голос воеводы разнесся на пятачке у ворот, придавая защитникам сил. — Парни — вперед! Бабы — по подвалам! Живо, живо! Строй держать, строй…

Меткая стрела оборвала цепочку приказов. Наверное, в этом была последняя милость богов к старому воину: окончательного падения крепости он так и не увидел. Не увидел Межамир, как падали один за одним мальчишки, которых он сам учил держать в руках меч. Не увидел, как старый Мирко отбросил меч и пошел навстречу заксам, распевая старинную похоронную песнь. Между широко разведенными руками мага клубилась мгла, наводя оторопь на атакующих.

Оставшиеся несколько парней и две женщины, поднявшие чьи-то мечи, двинулись вслед за магом. Не в надежде прорваться, нет, в надежде уйти в Ирий воинами и там пировать среди достойных, а не быть в услужении у чужаков. Да и вообще, кто знает, примут ли боги и предки чужого раба…

— Колдун! Колдун! В колдуна метьте! — Заксонские воины быстро сообразили, что иначе эту кучку смертников им не остановить.

Как известно, лучше всего с колдунами бороться огнем. Эта "светлая" мысль пришла в голову нескольким заксам одновременно и Мирко засыпали горящими стрелами. Полотняная рубаха начала местами тлеть, но, казалось. Старый маг не чувствовал ни боли, ни ожогов. Солдатам уже начало казаться, что он неуязвим, когда старик вдруг вспыхнул ярким факелом. Искры разлетелись во все стороны, больно обжигая оказавшихся рядом заксов. А над столпом огня, что еще недавно был крепким стариком, языки пламени сложились на короткий миг в пятно, напоминающее птицу. Мигнули и растаяли, оставляя в воздухе запах копоти и горящей плоти.

— Замок горит!! — Этот крик остудил самые горячие головы, заставив солдат прервать преследование вендов.

Да, собственно, там и преследовать было почти некого. Те, кто не встретил врага у ворот, давно попрятались в норах. Если их оттуда не выкурит огонь, то позже выгонят голод и жажда. В любом случае, деваться им точно некуда. А вот добро, хранящееся в этом небольшом княжеском замке, сгорит без следа, и тогда победителям придется довольствоваться одним зольном. Король, конечно, щедр, но кому из солдат не хотелось на старости спокойной жизни на собственной земле?

Глава вторая

Поспешная свадьба

Штурм замка оказался успешным. То ли было удачно выбрано время, когда уставшие защитники на миг потеряли бдительность, то ли сил защищать замок у вендов уже не осталось. Главное, что замок пал еще до подхода основных сил, что принесло командиру отряда славу доблестного воина и хорошую долю в дележе добычи.

Но и слава, и добыча — все это будет потом. А пока Арне фон дер Эсте метался по крепости, пытаясь организовать людей на тушение огня. А, заодно, удержать их от избиения тех немногих вендов, которым не повезло оказаться на пути пламени.

— Пленных не бить! — Голос Арне был хриплым от дыма и постоянного крика. Особо упрямым приходилось помогать сапогом под зад, а то и мечом плашмя по слишком горячей голове. — Король приказал брать побольше пленных!

В отличие от своего командира, барона Хуго, Арне не склонен был упрекать Его Величество в чрезмерном мягкосердечии. Никакой радости в избиении крестьян Арне не видел, а что значит земля без людей — знал очень хорошо. Рано овдовев, их мать не смогла толком противостоять соседу — крупному аристократу, чей управляющий регулярно сманивал у них с хутора мужиков. Арне, как наследнику, пришлось рано браться за хозяйство, впрягаясь в горячую пору посевной или уборочной в одну упряжку с немногими работниками, оставшимися верными семье.

Не сказать, чтобы в пылу битвы многие так сразу прислушивались к голосу молодого командира, но постепенно накал начал спадать. Возможно, свою роль сыграл приказ, отданный Арне интенданту перед боем. Дотошный обозник должен был собрать всех пленных в подготовленный для них загон, строго учитывая, кто и скольких человек привел. Это потом будет учтено при дележе добычи. Возможно, трезвон поспособствовал огонь, жадно поглощающий добро, которое могло стать чьим-то. Как бы то ни было, но запал битвы постепенно угасал.

Убедившись, что вендская крепость пала окончательно и нигде в засаде не сидят воины князя, Арне позволил себе перевести дух. И тут же принялся осматриваться в поисках Тиза. Привычка присматривать за младшим братом укоренилась еще в детстве да так и осталась, хотя оба они давно уже перешагнули порог совершеннолетия.

Правду сказать, обычно Тиз доставлял Арне не так уж и много хлопот: парень вырос спокойным, хозяйственным и на рожон зря не лез. Но война есть война, и Арне всегда переживал за брата, не представляя себе, как сообщил бы матери, что с ее малышом что-то случилось. Найти брата среди бегающих по замку солдат оказалось не так просто и Арне искренне обрадовался, увидев темную макушку брата.

— Ти-из! — Позвал он, призывно махнув рукой.

— О, Арне! — Подбежав к Арне, Тиз одним махом бросил на землю сверток какого-то тряпья и обнял старшего. — Хвала Творцу, живой!

— Да я-то живой, — недовольно проворчал Арне, — а ты, похоже, на тот свет спешишь. Почему без шлема?

— Так я ж не командир, — привычно отшутился Тиз, — под мечи зря не лезу. Да тут уже и воевать не с кем. А ты бы лучше пошарил по теремам. Пока все не растащили или не сгорело. Сам знаешь, хоть ты у нас и командир, и герой… а лучшую долю Хуго все равно себе отгребет. А нам бы поля прикупить…

— И сестру замуж удачно выдать.. — Арне вздохнул. — Знаю. Но все равно противно. Одно дело — доля в добыче, а совсем другое — хватать все подряд, переступая через мертвых. Мародером себя чувствую.

— Так ведь добычу тоже кто-то собрать должен, чтобы тебя потом командирской долей оделить. — Философски пожал плечами Тиз. — А мертвые… Им уже все равно. Пошли! Потом велишь десятку пленных яму выкопать и похоронишь, чтобы совесть не мучила.

— Ладно. Только посмотрю сперва, как там пожар тушат.

Тиз укоризненно покачал головой и пошел за братом, кляня в душе порядочность, чувство долга, благородство и все, за что он всегда так восхищался Арне.

Замок уже не горел. Точнее, пожар оказался меньше, чем показалось сначала. Горела только восточная башня главного дома да пара хозяйственных построек, стоявших ближе всего к ней. Пленные венды, наметанный взгляд Арне так и не увидел среди них ни одного, кто отличался бы воинской выправкой, наравне с солдатами выводили из конюшни перепуганных лошадей. Еще несколько человек, вооружившись вилами и граблями, стаскивали горящий камыш с крыши какой-то хатки, то ли прачечной, то ли хлева. Птичник, судя по запаху горелых перьев, отстоять от огня не удалось.

— Как тут? — Спросил Арне у одного и пробегающих мимо солдат.

— Да ничего, господин. — Отсалютовал тот командиру. — Хвала Творцу, что скотину спасли. Жалко было бы коровок. Добыча, опять же, неплохая, если удачно продать. А то в этом, с позволения сказать, замке и брать нечего.

— Понятно. — Арне кивнул. — То есть, большого ущерба огонь не нанес.

— Ну вот только башню, пожалуй, придется заново ставить. — Пожал плечами солдат. — Но о том пусть новый господин думает. Наше дело маленькое…

Арне отпустил солдата и обернулся к стоящему рядом Тизу.

— Странно все это.

— Что странно? — Не понял его тот.

— Что брать почти нечего, кроме десятка коров да коней. — Нетерпеливо пояснил Арне, досадуя на недогадливость Тиза. — Мне докладывали, что этот замок — одна из резиденций их князя.

— Мало ли, как у этих вендов заведено. — Не понял сомнений младший брат. — Может у них все, куда князь один раз с охоты заехал коня напоить, — сразу "резиденция".

— Может. — Нахмурился Арне и широким шагом пошел в сторону пленных, что пытались успокоить растревоженных коней.

— Эй, кто тут у вас старший?

— А нету тута старших. — Ворчливо отозвался седобородый старик, продолжая успокаивающе поглаживать коня. — Вона они все, старшие и младшие, у ворот лежат.

— Тогда ты ответь, — не стал разводить долгие разговоры рыцарь, — где в замке княжьи покои?

— Нету тут никаких покоев. — Так же ворчливо ответил тот. — Князь о нас лет десять только тогда и вспоминает, когда за податью кого-то послать надо.

— Так хозяин замка — не князь? Кто-то другой? — Уловил главное Арне, — А где он?

— А я почем знаю?! — Старик совсем отвернулся, делая вид, что слишком занят конем, хотя тот уже не рвался из рук, только нервно переступал с ноги на ногу. — Была в тереме. — Он махнул рукой в сторону башни. — А куда делась — никто не видел.

— А… — Хотел было уточнить о хозяйке Арне, но только махнул рукой и бросился вслед Тизу, бегущему в сторону горящей башни.

— Ты куда?! Жить надоело, дурак?!

— Сам дурак! — Огрызнулся тот на ходу. — Пока огонь дойдет, надо в хозяйских покоях посмотреть.

Арне выругался, потом выругался еще раз, а потом поспешил за братом, скрывшимся в дверном проеме. Может, Тиз и прав, а если нет — он этого оболтуса сам из окна выкинет. Но не отпускать же его одного…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌

Сидя в маленькой каморке, которой являлся схрон в восточной башне, Гримница потеряла счет времени. Сюда почти не долетал шум снаружи. С одной стороны, это было к лучшему: сидеть запертой здесь и слушать, как за стеной убивают твоих людей, людей, которые тебе ближе, чем родня… С другой — Гримница не знала, как определить, когда можно будет выходить. Дядька Межамир сказал, выходить, по-возможности, ночью, когда резня стихнет. А как определить отсюда, ночь там уже или еще день?

Княжне казалось, что прошла уже вечность с того момента, как по потолку протопали тяжелые сапоги. Больше по верхнему этажу башни никто не бегал, наверное, никто не додумался спросить, где искать княжескую дочь. Или додумался, но никто из ее людей об этом схроне не знал? Или не признался? Или некого было спрашивать?… Если бы ожидать пришлось в ее покоях, девушка, наверное, сейчас металась бы из угла в угол, но в этом простенке едва хватало места, чтобы сидеть, поджав ноги. Потому Гримница только кусала костяшки пальцев, пытаясь услышать хоть что-то, что поможет ей понять происходящее.

Внезапно наверху раздался грохот, словно упало что-то тяжелое. А потом в стенные щели, оставленные для притока воздуха, пополз дым.

— Пожар! — Догадалась Гримница, чувствуя, как паника поднимается в груди, сжимает горло, заставляя жадно хватать воздух, словно его уже сейчас не хватает.

Это даже к лучшему, — уговаривала себя девушка, — в горящей башне меня никто искать не будет. А сюда огонь точно не дойдет, тут стена из камня… Однако, все эти рассуждения не слишком помогали, а когда от прибывающего дыма начали слезиться глаза, паника охватила Гримницу полностью. Она вспомнила, как несколько лет тому назад в деревне угорела целая семья, потому что загорелись висящие у очага тряпки.

— Мама! Ма-а-амочка! — Закричала девушка, пытаясь одной рукой открыть дверь, а другой — прижимая к лицу рукав рубахи.

После нескольких попыток открыть дверь одной рукой, Гримница прекратила попытки защититься от дыма и всем своим весом повисла на рычаге. Однако, то ли что-то заклинило в хитром механизме, то ли что-то держало дверь с той стороны. Совсем потеряв голову от страха, девушка заколотила кулаками в тяжелую дверь, отчаянно крича.

* * *

Когда Арне взбежал по лестнице на второй этаж башни, Тиз уже вовсю хозяйничал там, обдирая со стен гобелены.

— Вот! Наши сюда даже не сунулись! А я тебе говорил, что пока крыша горит, можно много чего успеть вынести.

— Ты, главное, себя успей вынести. — Фыркнул Арне, придирчиво оглядывая комнату. Брат был прав, здесь действительно располагались хозяйские покои. Однако, открытый полупустой сундук в углу свидетельствовал, что самое ценное хозяева успели забрать с собой. Или что кто-то уже побывал здесь до братьев.

Наверху что-то стукнуло и Арне заметил, как вниз полетел кусок горящего дерева.

— Так, быстро! — Скомандовал он. — Берем первое, что успеем и уходим!

Не глядя он схватил с лавки тканый ковер, охапкой перекидывая в него вещи из сундука. Потом разберутся, что из этого стоит хоть сколько-то, а что можно будет без ущерба раздарить крестьянским девкам.

— Уходим, я сказал! — Окриком подогнал он брата, пытающегося увязать во второй узел очередную находку. Схватив рачительного упрямца за шкирку Арне потянул его к выходу. Судя по грохоту за спиной, балки крыши падали уже на потолок. И долго ли он сможет выдержать такой груз, знал только Творец.

Братья бегом спускались по лестнице в башне, которая начала быстро наполняться дымом, когда Арне резко остановился.

— Слышишь?

— Что? — Не сразу понял его Тиз, но, прислушавшись, встрепенулся. — Вроде, на помощь кто-то зовет.

— Где? — Арне метнулся туда-сюда, пытаясь определить источник звука. — Эй! Мы здесь! Отзовись!

— И-и-и-е!!! — Раздалось откуда-то, словно сквозь стену.

— Арне! Быстрее! — Тиз, осознав, наконец-то, опасность дернул брата за рукав. — Если мы сейчас не уйдем, задохнемся тут, как крысы.

Арне, не слушая его, бросил узел с добром на пол и принялся ощупывать стену в углу. Ему показалось, что звук идет оттуда. Наконец-то он почувствовал, что один из камней неплотно сидит в гнезде. Случайность это или нет, но проверить было надо.

— Скорее, Арне! — Снова поторопил Тиз.

— Сейчас, сейчас… Есть! — Упрямый камень, который никак не хотел открывать секрет потайного хода (а что еще может быть спрятано за монолитной, казалось бы, стеной?) поддался. Тяжелая дубовая дверь, обложенная по внешней стороне камнем, приоткрылась и оттуда прямо в руки Арне выпала женщина. Или девочка. Ее лицо было перемазано пылью, а длинные светлые волосы растрепались, мешая рассмотреть подробнее.

— Уходим. — Скомандовал Арне, опомнившись, что пока он боролся с дверью, огонь подобрался уже совсем близко.

Оглядевшись, он резким движением вытряхнул из ковра содержимое, а сам ковер набросил на девушку. Махнув рукой брату, который кинулся собирать добро, он кинулся вниз по лестнице.

Выскочив из дверного проема, братья вдохнули полной грудью. Запах гари витал в воздухе, но здесь, под открытым небом, дышалось намного легче. Первое, что сделал Арне, откашлявшись, отвесил брату подзатыльник.

— В следующий раз полезешь в огонь, будешь сам выбираться.

— Да не сильно ты надорвался, якобы, меня вытаскивая. Еще и добычу всю бросил ради какой-то девки. Она сама могла бы бежать, еще и вынести чего-нибудь помогла бы.

— Да ты посмотри на нее! — Возмутился Арне. — Перепуганный ребенок, который не понимает по-нашему. Как, по-твоему, я должен был ей объяснять ей, куда бежать?

— Ничего себе, ребенок! — Присвистнул Тиз, глядя на пленницу, с которой старший брат как раз стащил защитное покрывало. Арне, который, разговаривая, смотрел на брата, тоже повернулся к своей добыче.

Пленница оказалась не ребенком, а совсем молоденькой девушкой. Невысокая, тоненькая фигурка еще сохраняла некую угловатость. Или это просторное платье так удачно скрывало ее женственность? Длинные светлые волосы оттеняли миловидное личико с по-вендски курносым носиком.

— Хм, действительно, не ребенок. — Удовлетворенно кивнул Арне, отмечая мысленно широкие полосы вышивки по подолу и рукавам испачканного платья, и неплохое качество ткани, и аккуратные ручки. Пятна сажи и обломанные ногти не могли скрыть нежность кожи рук, что говорило о том, что попалась им вовсе не посудомойка. Не очень надеясь на ответ, Арне обратился к девушке.

— Ты кто? Ты по-нашему понимаешь? — И тут же понял, что все она понимает. Оценивающий взгляд, метнувшийся от одного брата к другому, выдал девушку с головой. — Кто ты? — Повторил Арне уже строже.

— Гримница. — Девушка ответила тихо. Похоже, осипшее от дыма и криков горло отказывалось ей служить. По-заксонски она говорила не совсем уверенно, смешно коверкая слова и переставляя их местами.

— Гримница, и…?

— Гримница… Внучка Межамира.

За время их короткой беседы Арне уже понял, его пленница совершенно не умела врать. Но выяснять все здесь и сейчас времени не было, он и так отвлекся от своих обязанностей, позволив беспокойству за брата взять верх над долгом командира. Счастье еще, что ничего серьезного за это время не случилось.

— Эй, поди сюда! — Позвал он одного из своих парней, что помогали тушить пожар. — Всю скотину вывели? Потери?

— У нас потерь нет, господин! — Отрапортовал парень. — Скотину вывели всю. Один жеребец вырвался и убежал куда-то, две коровы хромают, одному венду сильно обожгло руки.

— Молодец! Четко доложил. — Похвалил Арне. — Значит так, скотину вывести и охранять. Хромых коров — к коновалу, если скажет, что там серьезно — то гоните сразу к кашеварам. Раненного пусть лекарь осмотрит.

— Венда? — Непонятливо уточнил парнишка.

— А есть и другие? — Сурово сдвинул брови Арне. — Венда. Пусть. Осмотрит. Лекарь. Если всех перебить, сам за плугом ходить станешь?

Парень открыл было рот, но вовремя вспомнил, что с начальством спорить — себе дороже. Поэтому отчеканив: "Яволь!" — поспешил исчезнуть с глаз долой.

— Не очень удачная угроза, братец. — Хохотнул Тиз, до этого молча стоявший рядом. — По нему же явно видно, что мальчишка — вчера от сохи. Наверное, из молодых рекрутов.

— Мальчишка, между прочим, всего на год-другой моложе тебя. — Отмахнулся Арне. — Это хорошо, что от сохи. Значит, знает, каково оно пахать и сеять, зря работниками разбрасываться не будет.

Иди, скажи ребятам, что я распорядился всех пленных собрать и отвести к обозникам. Пусть все учтут и запишут. Расспросят, может, кого-то родственники готовы выкупить из плена… Да, пусть еще раз обыщут все тут: простучат стены, полы… Думаю, та комнатка в башне тут не одна.

— А ты?

— А я отведу девушку в лагерь, а потом вернусь.

Тиз вскинул бровь, обратив внимание на то, что остальных пленных должны отогнать солдаты, а эту брат собрался вести сам. Но говорить ничего не стал. В конце концов, Арне — тоже не храмовник. И если ему так понравилась эта находка, пусть порадуется. Однако, одну вещь напомнить все-таки стоило.

— Арне! — Окликнул Тиз брата негромко, когда тот уже повернул к воротам, держа пленницу за руку. — Ты бы поспешил, сейчас ты — командир, тебе слова никто не скажет. А если будешь тянуть до дележа добычи, то может приехать Хуго, и сам знаешь…

— Ты о чем? — Не понял сперва Арне, но тут же нахмурился. О любвеобильности военачальника ходили легенды, так же, как и о его отношении к женщинам. Рыцарь посмотрел на девушку, она стояла белая, словно полотно, и вздохнул. — Разберемся.

Глядя вслед уходящему брату Тиз только покачал головой. Он боялся, что благородство Арне еще сыграет с ним злую шутку. "Вот как можно одновременно быть таким замечательным командиром, и таким благородным дураком?" — Раздраженно вопросил он небеса. Небеса молчали. Видимо, Творец и так сегодня проявил достаточно милости, оставив обоих братьев невредимыми, поэтому не считал нужным отвечать на глупые вопросы.

Гримница шла за этим странным заксом, словно во сне. Сначала она просто не осознавала, что происходит вокруг, жадно хватая воздух и выдыхая пережитый страх. Страх постепенно отпускал, а вместо него пришло какое-то странное оцепенение. Девушка понимала, что так нельзя. Это неправильно, что она должна что-то делать, но тело словно жило своей жизнью, отказываясь слушаться разума. Все, что она сейчас могла, это просто стоять и дышать. Поэтому Гримница лишь внимательно вслушивалась в чужую речь, пытаясь понять, кто тут есть кто. Было немного досадно, что подслушать тайком не получилось. Старший из спасших ее заксов слишком быстро догадался, что она понимает их язык. Но, судя по тому, что они и дальше болтали так, словно ее тут нет, особо скрывать им было нечего.

Девушка помнила, что воевода Межамир велел ей, если попадется заксам, просить защиты у самого старшего. Поначалу Гримница даже обрадовалась, поняв из разговора, что вынесший ее из башни парень — и есть тут самый старший. Он не выглядел ни злым, ни жестоким, ни грубым… Словно был и не заксом вовсе, а молодым дружинником из отцовской дружины. Гримница уже понадеялась было, что может даже удастся упросить его не трогать ее. А она бы кашеварила, и шила, и стирала… Тут она мысленно запнулась, не зная, что еще может понадобиться в походе. Но хоть как, лучше побыть чернавкой, а там либо отец с войском подоспеет, либо боги сбежать помогут. Но все надежды разбились, когда второй закс напомнил брату про какого-то Хуго, который, как поняла Гримница, был тут еще главнее. На одеревеневших ногах девушка шла за своим новым хозяином, последними словами ругая себя за малодушие, заставившее ее покинуть укрытие. Уж лучше бы она там угорела!

Из раздумий девушку вывел резкий окрик.

— Эй! Ты что творишь?

Вздрогнув, Гримница остановилась, но окрик, как оказалось, был адресован не ей. На пятачке перед воротами солдаты заксов собирали одну кучу побитых лужичан, среди которых девушка с ужасом узнавала знакомые лица. Один из солдат как раз скинул на землю тело молодой девушки и примерился ножом к роскошной черной косе.

— Не-ет!!! — Гримница сама не поняла, какая сила вывела ее из оцепенения и бросила вперед в попытке вырвать из рук чужака тело подруги. Но, конечно, ничего у нее не вышло, жесткая рука схватила ее за плечо и резко дернула обратно, так, что она только беспомощно осела в дорожную пыль.

— Ты что творишь, я спрашиваю?

— Так, это… — Солдат топтался на месте, не понимая, с чего вдруг взбеленился командир. — За такое-то богатство хорошую денежку дадут. А больше с нее и взять нечего. Вон, даже бусики уже кто-то упер. — Солдат кивнул на распахнутый ворот покойницы.

— Оставь. — Тон Арне не оставлял места для споров, но так просто расставаться с добычей солдату тоже не хотелось.

— Так я ж ничего. Ей-то все равно уже замуж не идти. — Он покачал головой. — За такую косу, наверное, целых три медяка выторговать можно, а то и пять. Дочкам на приданое.

— Держи! — Арне вытащил из кошеля серебрянку и бросил солдату. — А если бы с твоей дочкой вот так кто-то? — Спросил он с укоризной.

— Так а чего она за меч хваталась? — Возмутился солдат, поймав денежку и видя, что гроза на этот раз миновала. — Отсиделась бы где, глядишь, и выжила бы.

— У нее жениха убили. — Почти шепотом вставила слово в разговор княжна. — Еще при первом штурме. Леляна… она с первого дня на стенах.

Арне покачал головой и огляделся, словно что-то искал. Потом, опомнившись, снял с плеча ковер, в котором он выносил из огня Гримницу, расстелил его на земле и бережно уложил на него тело воительницы.

— Значит так. — Рыцарь говорил тихо, но окружающим казалось, что он кричит. — Мертвых вендов собрать и похоронить по воинскому чину. Всех.

— И баб? — Ахнул кто-то из солдат.

— Всех, кто погиб с оружием. — Повторил Арне. — Обыскать можете. Но узнаю, что кто-то глумился над павшим врагом, велю повесить как мародера. Ясно.

— Так точно! — Вразнобой ответили опешившие солдаты. "Новички" — понял Арне, его люди глупых вопросов давно уже не задавали, зная, как строго относится их командир к понятию "честь".

Раздав распоряжения Ане пошел дальше, не обращая особого внимания на молчавшую девушку. Наоборот, даже радовался, что ее истерика закончилась, так и не начавшись, и не надо всю дорогу выслушивать вопли и причитания. Так они дошли почти до самого лагеря, когда руку, которой Арне сжимал запястье пленницы, что-то резко потянуло вниз. Оглянувшись, он увидел, что девушка лежит в беспамятстве.

— Ох уж эти благородные девицы! — Проворчал рыцарь, опускаясь на одно колено, чтобы поудобнее перехватить безвольное тело. — Вечно с ними одна морока!

Осторожно, стараясь не делать резких движений, Арне встал и широким шагом понес свою ношу в сторону палаток. В том, что ему посчастливилось поймать кого-то из хозяйской семьи, он уже не сомневался. А это означало, что девица была, как минимум, из рыцарского сословия (или как там оно у вендов называлось?). Арне шел к своей палатке и мысленно перебирал все лазейки, чтобы не отдавать девушку Хуго. Лазеек было немного, но в глубине души Арне знал, если не сработает ни одна, он придумает что-то еще. Эту девушку старый боров не получит.

Дойдя до своей палатки, Арне благодарно кивнул оруженосцу, бросившемуся открывать полог. Сгрузив девушку (как там ее звали?) на походное ложе в углу, Арне в очередной раз порадовался дотошности брата. Это Тиз заставил его обустроиться по-человечески сразу по прибытию, хотя Арне и не рассчитывал надолго задерживаться под стенами этого ветхого укрепления. Как оказалось, правы были они оба: замок пал быстро, но тюфяк и теплое одеяло тоже оказались не лишними.

Уложив поудобнее Гре… Гри… девушку, Арне выпрямился и сильно потер виски. Как ни крути, а бессонная ночь, участие в нескольких штурмах и геройство в горящей башне сказывались. Усталость давала о себе знать болью в висках, тупой и мешающей думать. А трезво и быстро думать Арне сейчас было необходимо. Пока не подтянулись основные войска, он отвечает за все. И не дать солдатам чересчур расслабиться после победы — это тоже часть его службы. Но вот что делать с "добычей"? Что-то долго она не приходит в себя.

Наклонившись к девушке, Арне дотронулся до ее лица и с проклятиями отдернул руку. Ну вот, этого еще не хватало!!!

— Отто, ты там? — Позвал он оруженосца.

— Да, господин! — Парень вбежал в палатку и вытянулся, ожидая распоряжений.

— Пойди к обозникам и вели прислать вендскую бабу. Постарше, чтобы могла и умела за больными ухаживать. Потом разведи костер и согрей воды. Что еще?… — Вопрос был риторическим. Но оруженосец пожал плечами. — Ладно, потом разберемся. Иди! — Он отпустил парня, а сам пошел в тот угол, где они с Тизом хранили свои походные сумки.

Покопавшись немного, Арне выудил флягу с матушкиной целебной настойкой. Поболтал немного, открыл и поднес сосуд к носу, вдыхая пряный дух лесных и луговых трав. Густой, горьковато-терпкий напиток искушал, навевая мысли о кружке горячего чая и теплом одеяле. Со вздохом напомнив себе, что его одеяло сейчас занято, Арне глотнул настойки и вернулся к девушке.

Сейчас, приглядевшись получше, он удивлялся, как можно было сразу не заметить, что ее сжигает жар. Покачав головой, Арне осторожно приподнял голову девушки, пытаясь влить ей в рот настойку. Но ни с первой, ни со второй попытки у него ничего не получилось. С досадой вытерев душистые потеки с ее подбородка, Арне одним глотком набрал в рот побольше настойки и решительно припал губами губам пленницы.

Девушка закашлялась, пытаясь избавиться от горького зелья, но Арне только приподнял ей голову и придержал пальцами подбородок, не давая выплюнуть настойку.

— И что ж то Вы тут делаете?! — прервал его мучения возмущенный женский голос.

Оглянувшись через плечо, Арне увидел своего оруженосца, стоящего рядом с полноватой женщиной лет шестидесяти. Женщина говорила по-вендски, не думая, видимо, о том, что ее может кто-то не понимать.

— Пытаюсь молодую госпожу лекарством напоить. — Строго ответил он, старательно подбирая вендские слова. И, уже переходя на родной язык добавил. — Спасибо, Отто! Можешь идти.

Женщина вошла в палатку и не дожидаясь позволения прошла сразу к больной. Увидев лицо пленницы вендка ахнула и засуетилась вокруг, словно наседка над цыпленком. Не дожидаясь разрешения, потянула к себе руку Арне и, наклонив флягу, подозрительно понюхала содержимое.

— Мужики! — Недовольно проворчала она. — Что ваши, что наши… Вечно у вас одно лекарство ото всех болячек.

Морщинистые руки ловко ощупывали тело девушки сквозь одежду. Женщина то и дело подозрительно поглядывала через плечо на рыцаря, так что Арне вдруг почувствовал себя нашкодившим мальчишкой. Не найдя видимых повреждений, женщина соизволила, наконец-то обратиться к заксу.

— Так что с ней случилось-то? С утра здоровехонька была.

— Я похож на лекаря? — В свою очередь огрызнулся Арне. — Ты мне скажи, это хоть не заразно? Она мне мор в лагерь не принесет?

Женщина покачала головой и снова принялась за осмотр, что-то бормоча себе под нос.

— Не похоже на заразу. — Наконец-то вынесла вердикт она. — Хотя, кто ж его знает…

— Она дымом надышалась в башне, — предположил рыцарь и, подумав, добавил, — и на мертвых вендов посмотрела. Там еще девушка какая-то была, темноволосая такая, она ее явно знала.

— Лелянка? — Вздохнула женщина, укоризненно качая головой. — Руки твоим дуракам поотбивать надо! Видно же, что не в себе девка, скрутить ее и холодной водой отливать Так нет, сразу стрелами…

Арне не стал спорить, про себя оставляя за солдатами право стрелять в каждого, кто идет на них с мечом. Кому было бы легче от того, что на месте взбесившейся вендки лежали бы парочка его солдат? Мать-вон тоже очень любила отца, но за войском после его смерти не побежала.

— Мертвяков, говоришь, насмотрелась? — Прервала его раздумья вендская знахарка, как назвал ее про себя Арне. — Ну, может и обойдется еще. Полежит немного, ее и отпустит. И, пожалуй, надо мне у тебя, господин прощения просить. — Она неожиданно смущенно покашляла и добавила прежде, чем Арне успел задать свой вопрос. — Для таких случаев твое лекарство — самое оно.

— Тогда ты останешься с ней. — Распорядился Арне, стараясь вернуть себе чувство главенства, которое пошатнулось под уверенной напористостью вендки. — Если что-то надо, позовешь Отто, он будет тут, у палатки. За девушку головой отвечаешь.

Остаток дня Арне провел среди солдат, раздавая распоряжения, проверяя посты, сглаживая конфликты в дележе добычи. Уже вечером его нашел срочный гонец, сообщающий, что завтра в лагерь прибудет король со своим штабом.

— Мало мне было Хуго. Теперь еще и Его Величество на мою голову! — раздосадованно подумал Арне и послал оруженосца поднимать десятников и созывать остальных рыцарей. Надо было обсудить меры безопасности на завтра. Например, услать подальше в дозоры нескольких балбесов, уже сейчас отобрать остатки и запереть все запасы спиртного, еще раз проверить доспехи и оружие… И, пожалуй, прямо сейчас начать с усиления всех дозоров.

Придя в себя, Гримница обнаружила, что лежит на чем-то мягком. Было тепло и в воздухе витал запах трав. Первая мысль была, что она проснулась в тереме, в своей постели, а все остальное — не больше, чем страшный сон. Вот сейчас она встанет, выйдет во двор, а там дядька Межамир скажет ей, что опасность миновала, отец прислал войска и все будет хорошо. Отец ведь не может бросить их просто так. И дело не в ней, не в Гримнице — нечаянном напоминании о потерянной любви. Отец — князь, он не может просто так отдать свою землю кому-попало. Спусти с рук одному, завтра каждый из соседей придет за своим куском.

Девушка потянулась к одеялу, чтобы встать и замерла. Вместо мягкого льна руки нащупали войлок. Дернув угол одеяла на себя, Гримница принялась внимательно рассматривать чужую вещь. Одеяло было плотным, немного жестковатым, но грело хорошо. Оно действительно пахло травами, и немножко дымом, и еще немножко чем-то незнакомым, чужим. Значит, все-таки не сон.

— Проснулась? — Услышав знакомый голос девушка попыталась резко встать, но перед глазами все закрутилось и княжна снова упала на подушки.

— Да ты лежи, не подскакивай так сразу. — в голосе Ванды-знахарки звучала укоризна. — Эх, совсем доконали тебя эти вояки.

Знахарка подошла к ложу и подала Гримнице кубок с чем-то, очень напоминающим медовый взвар. Варево пахло травами, хлебным вином, медом и еще чем-то непонятным, чужим, как и тот запах на одеяле.

— Что это? — Спросила та, скорее, чтобы начать разговор.

— А на что похоже? — Невесело усмехнулась Ванда. — Пей, давай, некогда нам разлеживаться, надо…

— Бежать? — С надеждой спросила княжна.

— И не думай! — Строго нахмурилась знахарка. — Бежать надо было, и это я воеводе нашему сразу говорила, в тот же день, как княжич войско увел. Уже тогда понятно было, что не к добру это. Так нет же, уперся: "Князь нас не оставит. Князь войско пришлет"… Ну и где то войско?

— А где дядька Межамир? И дядька Мирко? — Гримница уже знала, какой ответ услышит, но в глубине души еще теплилась надежда.

— Где им и должно быть, в Ирии пируют. — Ванда вздохнула. — Закс твой велел всех по-человечески похоронить. Значит, уйдут с миром.

— Он не мой! — Возмутилась девушка.

— Не твой, пока. Потому и говорю, некогда разлеживаться. Вставай, нам еще с заксом надо будет договориться о защите. Вроде, мужик он неплохой, может и получится.

— Получится! — Загорелась мыслью Гримница. — Я попрошу его, он пошлет к отцу за выкупом. Заксы — они серебро очень любят.

— Нет, девочка, нельзя тебе к князю. — Ванда потерла лицо, словно решаясь, а потом начала рассказ. — В столицу нельзя.

— Почему? Дядька Межамир тоже так говорил, но…

— Помяни мое слово, не просто так увел княжич войска. Вот ты скажи лучше, почему Межамир не вывел тебя потайным ходом? Я ведь знаю, что был такой ход.

— Заксы нашли выход и караулили там. — Тихо ответила Гримница, начиная понимать, куда клонит знахарка.

— Значит, и тут княгинюшка успела. — Покачала головой Ванда. Может, врут, конечно, люди, но не просто так княгиня Желана — одна у нашего князя. Сколько раз ни женился, а никак ему с женами не везет. То слуги печь плохо протопят, угорит жена, то дитё скинет, кровью изойдет, то с коня свалится… Думаю, неспроста это. Мать твою в столицу князь так и не возил, сам приезжал.

— А почему же он ее не накажет? — Возмутилась Гримница.

— А как докажешь? Опять же, не девка дворовая, сестра соседского князя. Не докажешь прилюдно, братец-князь за сестрину обиду вступится.

— И что же теперь делать? Если к отцу нельзя… — Гримница выглядела растерянной. Сплетни такие она, конечно, слышала и раньше. Но разве ж можно верить каждой сплетне? А сейчас Ванда говорила так убежденно, что поневоле верилось ей.

— Будем договариваться. — Вздохнула знахарка. — Мы уж как-нибудь приспособимся. Кто попозже уйдет, граница-то рядом. Кто останется, если три шкуры драть не будут. А тебе надо защитника искать, иначе пропадешь.

Забрав из рук княжны опустевший кубок, Ванда помогла той сесть на кровати и, достав гребень, аккуратно начала расчесывать спутавшиеся волосы.

— Значит так, сейчас спросим слугу, не найдет ли тебе какое платье на смену. Закс сказал, спрашивать, если что надо. Потом добудем чего-нибудь поесть. А потом будем думать, как дальше быть.

— Ты меня не осуждаешь? — Бросила внезапно Гримница, вклиниваясь в неспешно журчащий говор Ванды. — За то, что не смогла…, как Лелька не смогла… — При воспоминании о подруге у девушки перехватило горло и она изо все сил сжала зубы, чтобы не зарыдать в голос.

— За что ж тут осуждать? — Удивленно отозвалась знахарка. — Я тоже когда-то не смогла… Жизнь у нас у каждой своя. Ты так живешь, она — иначе…

Ванда помолчала, подбирая слова. А потом вкрадчиво спросила.

— Ты знаешь, сколько мы уже с заксами воюем?

— Давно. — Пожала плечами княжна. — Сколько себя помню, они к нам набегами ходили.

— А сколько я себя помню, — Ванда фыркнула, — мы — к ним. Это я к тому, что если каждая вдова сразу на меч кидаться будет, заксам скоро и воевать не понадобится. Просто приходи на пустую землю и делай, что хочешь.

Княжна задумалась. А знахарка Ванда, довольная результатом, засуетилась в палатке, словно у себя в хате. Гримница и дальше сидела в углу, напоминая нахохлившуюся птицу, и прислушивалась к звукам, доносившимся снаружи. В ожидании неизвестно чего время тянулось медленно, но изменить ничего было нельзя, поэтому девушка просто ждала.

Управившись с большей частью дел Арне нашел время поговорить с храмовником, по поручению короля сопровождавшим войска. Арне так и не понял, зачем этот старичок нужен тут, но не спорить же было. Тем более, бесконечными службами тот не изводил, поучениями не надоедал, все больше писал и писал в толстой книге.

Рыцарь как-то спросил храмовника, что он там пишет.

— По поручению Его Величества я описываю эту землю и все, что на ней, — ответил тот. — Где какая река течет, где какие деревья растут, где трава лучше подходит для коней, а где — для овец… Что за люди тут живут, какими ремеслами промышляют.

— А-а, ну да, это надо. Мы же сюда не просто в набег пришли. — Согласился Арне, приятно пораженный дальновидностью короля.

Со временем солдаты привыкли к приветливому старичку, прося его по случаю составить письмо домой, а то и обращаясь за советом. Тем более, в отличие от законников, денег за свои советы храмовник не брал, ссылаясь на то, что его неплохо содержат Храм и Его Величество.

Вот и сейчас Арне пришел с вопросом, как лучше уберечь благородную девицу от Хуго, желательно, не доводя дело до открытого бунта.

— Может, услать прямо сейчас ее к матери? — Спрашивал он, задумчиво глядя в огонь костра, у которого они с отцом-служителем уютно расположились.

— Думаешь, доедет? — С сомнением спросил тот. — Одинокая красивая девушка, чужестранка, без герба и защиты… По пограничью, охваченному войной…

— Думаете, доедет не дальше первой же таверны? — Арне спрашивал, но голос его звучал утвердительно. Если так посмотреть, ответ он и сам знал.

— Главное, что думаешь ты. — Покачал головой старик. — Опять же, если доедет, кем она будет для твоей матери? Рабыней? Служанкой? Лишним ртом?

— Я бы написал. Попросил бы присмотреть… — Арне не договорил, и сам понимая, насколько по-детски все это звучит.

Постепенно в его голове зрел план: чтобы обойти командующего в дележе добычи, надо просто не доводить дело до дележа. Только сказать это было легче, чем сделать.

— Знаешь, сын мой, — вывел его из раздумий голос храмовника, — на твоем месте я бы очень хорошо поспрашивал пленных, кем на самом деле является эта девушка.

Может статься, что она — отпрыск какого-нибудь знатного, по их меркам, рода. Сам говоришь, что крепость до недавнего времени охраняли люди князя. И если я прав, обижать ее не стоит. Зачем наживать себе лишних врагов на границе?

— Можно подумать, тут у нас раньше были друзья. — Проворчал Арне, снова раздраженно потирая виски. Головная боль, на время приглушенная другими заботами, снова давала о себе знать.

— Хм-м. — Храмовник только неопределенно хмыкнул в ответ. — Ладно, Арне, я попробую завтра поговорить с Его Величеством. А ты позаботься, чтобы никто раньше времени не проговорился о твоей пленнице. А сейчас иди спать, время до утра у тебя еще есть.

Вернувшись к своей палатке, Арне на миг задержался у входа. Не зная, чего ожидать, он медлил. Если честно, в этот момент он обрадовался бы даже известию, что пленницы воспользовались его беспечностью и сбежали. Одной заботой было бы меньше. Хотя, куда может сбежать девушка, мечущаяся по постели в горячке? Правильно, никуда. Поэтому надежду на избавление в такой способ можно отбросить.

— Горячка! — осенило Арне. — Надо будет сказать знахарке, чтобы завтра не спешила сбивать жар. И волосы пленнице пусть запутает, может, даже кожу чем-нибудь намажет… Вряд ли кто-то из вышестоящих позарится на полутруп.

Однако, и этой надежде не суждено было осуществиться. Подбежавший оруженосец поспешил доложить, что пленница очнулась. Он уже сгонял подвернувшегося рядового к ручью за водой и даже успел сбегать к обозникам за едой для всех.

— Ты говорил кому-нибудь, зачем тебе столько? — С тоской в голосе поинтересовался Арне, глядя на полный котел похлебки, который гордо показал ему мальчишка.

— А то! — Веселый голос Тиза, выходящего из-за палатки, заставил Арне вздрогнуть. "Совсем раскис," — мысленно упрекнул себя парень, — "так и врага проспать недолго".

— Та-ак, давай по-порядку, — снова обратился он к смутившемуся Отто, — кому и что ты говорил? Дословно.

— Да ничего такого, господин! — Парнишка вспыхнул, словно его облили кипятком. — Ребята только спросили, зачем Вам такая дохлятина? Толку с нее… На что только позарились? А я сказал, что ничуть она не дохлятина.

— И похвастался, что там: "Глазища — во-о! Косища — во-о!.." — Мстительно добавил Тиз, который редко упускал случай поддеть мальчишку за излишние услужливость и подобострастность к начальству.

Отто шмыгнул носом, растерянно поглядывая то на одного брата, то на другого. — Я что-то сделал не так, господин?

Арне на миг прикрыл глаза и снова потер виски. Открыл было рот, чтобы высказать балбесу все, что он думает по поводу сплетен в обозе, но вовремя вспомнил, что Отто служит у него всего второй месяц. И что этому мальчишке, если так подумать, сидеть бы еще дома в его тринадцать, если бы мать не упросила взять с собой в поход сына дальней кузины… Трижды прокляв себя, что согласился помочь попавшей в нужду родне, Арне выдохнул и сказал.

— Ничего страшного, Отто, я тебе потом объясню, что ты сделал не так. А пока просто запомни, что мои дела ты не обсуждаешь ни с кем и никогда. Понятно?

— Да, господин! — Шмыгнул носом совсем уже раскисший оруженосец. — Но я же только не хотел, чтобы про Вас глупости болтали…

— Пусть лучше болтают глупости, чем обсуждают мои дела. Понятно? — Еще раз повторил Арне, сам удивляясь своему терпению.

— Да, господин!

— Пленниц кормил?

— Еще нет, господин. Не успел.

— Ладно. Тогда занеси им миску с едой, и мы давайте тоже ужинать.

Некоторое время у костра раздавалось только мерное постукивание ложек по мискам. Арне разговаривать не хотелось, Тиз прекрасно видел, что голова у брата занята чем-то важнее пустых разговоров, а Отто просто еще не получил право без спросу открывать рот в присутствии взрослых. И только тогда, когда провинившийся оруженосец рысью умчался к ручью мыть посуду, Тиз решил начать разговор.

— Арне, я надеюсь, ты не наделаешь глупостей из-за этой вендки?

— Ты сейчас о чем? — Притворился, что не понимает, старший брат.

— Именно о том. — Тиз вздохнул, а потом начал тихо увещевать Арне. — Ты пойми, мне тоже ее жалко. Мне их всех жалко. И вообще, не понимаю, что за радость гоняться за девками по горящему селу, если за пару медяков в трактире можно получить все то же самое, но без лишней беготни.

Но, Арне, всех не спасешь. А что будет с мамой, с Имке, со мной, с этим мальчишкой Отто, в конце концов, если тебя обвинят в попытке бунта? Я же вижу, что ты с обеда только и думаешь, что об этой девахе. А о нас ты подумал?

— Подумал. — Вздохнул Арне. — Тиз, я только о вас и думаю. И так последние десять лет. Как раз тогда, когда смотрю на эту вендку, я об Имке и думаю. А если бы наша сестра оказалась вот так, в горящей крепости? Мы же сейчас о благородной девице говорим, а не о какой-то трактирной девке.

— Мы о вендке говорим, а не о Имке. — Скривился Тиз. — У нас благородную девицу никто одну за околицу не выпустит, и на границе в горящей крепости не оставит. Ее всегда есть кому защитить… — Тиз посмотрел на брата и замолчал.

— Тот луг, — начал Арне скучным, бесцветным голосом, — что начинается сразу за молодым дубняком, предназначался в приданое за Имке. Отец купил его когда-то за материно приданое и сразу объявил, что отдаст его за старшей дочерью, если такая будет.

Когда отца привезли на телеге, ты, наверное, этого не помнишь, но ты расплакался и убежал. Побоялся даже взглянуть.

— Мне тогда шесть лет было. — Смущенно пробормотал Тиз.

— Умгу. — Арвид продолжал все так же размеренно, словно читал из книги. — А Имке — еще и года не исполнилось. Мать тогда сама не своя была, закрылась в спальне и выла целыми днями. Бабка боялась, что та умом тронется. Как раз тогда и приехал сосед, привез кучу долговых расписок, которые, якобы, отец написал перед походом. На луг, на поле, что у реки, на породистого жеребца из конюшни (ну, знаешь, того, что он у какого-то рыцаря с Юга на два трофейных доспеха выменял, я рассказывал тебе).

— Настоящих? — Начал понимать Тиз, к чему брат это рассказывает.

— А кто ж осмелится обвинить барона в подлоге? — Криво усмехнулся Арне. — Первую откупную мать подписала не глядя. К счастью, кто-то из слуг додумался позвать меня. И я уперся, что как хозяин и наследник отказываю матери в праве распоряжаться моим имуществом… И еще не помню, что я там говорил, но мой учитель мною бы гордился.

— Но луг нам так и не отдали?

— Нет. Дошло дело до местного суда. Судья тогда был какой-то родственник барону, так что все уже считали дело решенным, но один из соседей не побоялся вступиться за нас и написал королю.

— И что?

— Из канцелярии пришел ответ с требованием выслать бумаги отца, подписанные при свидетелях, и расписки, для проверки на подлинность. Дело замяли, потому что сосед "отступился" от долга, прилюдно заявив, что не желает отставлять сирот без куска хлеба. Но луг так и не отдал. Судья заявил, что раз мать подписала бумаги, значит, признала за собой долг. И то, что благородная девица осталась бесприданницей, никого не тревожило.

— Занятная история. Она как-то связана с той вендкой? — Заметил Тиз. — Ты это к чему сейчас рассказываешь?

— К тому, чтобы ты не обольщался насчет "у нас". — Вздохнул Арне. — Попади наша Имке в такой ж переплет, пока мы в походе, я доверяю только одним соседям. Тем, кто уже однажды не побоялся вступиться.

— А мать?

— А мать с тех пор стала осторожнее и научилась разбираться в бумагах не хуже любого законника, хотя я так и не передал ей полных прав на управление. — Арне скупо улыбнулся брату. — Но это ты и сам знаешь. Ты покарауль пока, чтобы поблизости от палатки никаких лишних ушей не было. А мне надо поговорить с девчонкой.

— Отто твоего пускать?

— Отто? — Арне на миг задумался, потом отрицательно качнул головой. — Нет. Я думаю, мальчик усвоил урок и впредь не будет зря болтать. Но он и правда — совсем мальчишка. Чтобы его разговорить, не надо быть мастером допросов. Так что если справится быстрее, чем я думаю, ушли его… стирать мне рубаху на завтра. Я сейчас вынесу.

Арне подмигнул брату и пошел в палатку, где его ожидал еще один непростой разговор, который за сегодняшний день.

* * *

Когда рыцарь вошел в палатку, Гримница все так же сидела там, где он ее и оставил, в углу на походной кровати. Девушка куталась в одеяло, словно ее знобило (а, может, и правда знобило, не зря же она свалилась в горячке). Сейчас она уже не выглядела растрепой. Умытая и причесанная, она гораздо больше походила на благородную девицу, чем сегодня днем. Даже простое платье, явно с чужого плеча, не портило впечатление.

Услышав шаги, девушка повернула лицо в сторону Арне и тот отметил припухшие от слез глаза. Вздохнув, мужчина прошел в угол, где были сложены его вещи. Намеренно игнорируя вопросительные взгляды женщин, порылся в сумке, доставая ношенные рубашки. Подумав, добавил к ним еще одну свежую и откинув полог.

— Вот, Тиз, скажи мальчишке, что эти рубашки мне нужны на завтра.

Вернувшись в палатку, Арне удобно расположился на войлоке, с наслаждением вытянув ноги.

— О-ох! Устал, как собака. Ладно, дамы, давайте знакомиться.

Женщины промолчали, ожидая продолжения. Младшая смотрела на него настроенно, старшая, как показалось Арне, — оценивающе. Выждав паузу, старшая женщина назвалась.

— Ванда я. Знахарка с панского двора.

Арне удовлетворенно кивнул, отметив про себя, что безошибочно определил род занятий женщины. Та же, выждав еще немного, спросила почтительно, но, как показалось рыцарю, не без ехидства.

— И что же, пан меня к храмовникам вашим не потащит за патлы? Те, говорят, нас на кострах охотно жгут.

— Жгли. — Поправил знахарку Арне. — Еще при отце нашего нынешнего короля действительно охотно жгли. А потом собрались, подумали и решили, что ведьма — ведьме рознь. Глупо жечь человека за то, что Творец отсыпал ему чуть больше даров, чем тебе.

— Жгут иногда и за меньшее. — отмахнулась от его поучений вендка.

— Это да. — Арне на миг задумался о чем-то своем. Но тут же встряхнул головой и вернулся к разговору. — Но, скажу тебе, знахарка, между нами, что наш храмовник тебя бы точно жечь не стал. Скорее, этот добрый человек замучил бы тебя расспросами о том, какими травками ты, что лечишь и где эти травки растут.

— Он что же, тоже знахарствует? — Заинтересовалась Ванда.

— Нет. Просто мудрый такой. — Арне пожал плечами. Разговор ни о чем получился неожиданно на равных, и это начинало ему нравиться. Но сколько ни прячься за пустыми словами, надо когда-нибудь переходить к делу.

— Ладно, с тобой мы разобрались. — Кивнул Арне Ванде, как бы обозначая конец беседы. — А твоя госпожа? Я ведь не ошибся, она ведь из хозяйской семьи?

— Ошиблись. — Вступила в разговор девушка прежде, чем Ванда успела открыть рот. — Я уже сказала. Я — внучка воеводы Межамира. Вы убили его у ворот.

— Жаль. — Ответил рыцарь и, наткнувшись на недоумевающий взгляд пленницы, пояснил. — Жаль, что погиб хороший воин. Жаль, что ты совсем не умеешь врать. Но, если так настаиваешь, жаль, что ты не из хозяйской семьи. Будь у тебя поблизости от границы влиятельные родственники, я бы охотно отдал им тебя за выкуп. А так придется выдумывать что-то еще.

— А зачем выдумывать? — Снова перехватила разговор старшая вендка.

— Затем, — вздохнул Арне, — что пока здесь командую я, я могу решать за всех и отдавать приказы именем короля. Но завтра здесь будет мой командир, а он не славится особой милостью к пленным.

— А мне-то что до этого? — Снова спросила девушка безразлично, хотя Арне показалось, что-то дрогнуло в ее голосе.

— Да, собственно, ничего. — Рыцарь нарочито безразлично пожал плечами, тайком продолжая наблюдать за реакцией пленницы. — Ты, как пленница благородных кровей, по-любому достанешься самому главному. Сегодня это я, завтра это будет Хуго Секач. Я был бы готов обойтись деньгами. Хуго, боюсь, захочет и того, и другого. А что ты готова отдать — решать тебе.

— Нет у меня денег… — Девушка, наверное, побледнела, но в полумраке палатки этого видно не было. Лишь тени, что залегли под глазами пленницы стали заметнее.

— Ты, господин, мне девочку не пугай! — Возмутилась знахарка. — Сразу говори, к чему клонишь.

— К тому, что раз вступиться за девчонку по ту сторону границы некому, то отпустить ее под слово чести и обещание выкупа я не могу. — Пояснил Арне, довольный произведенным эффектом. — Остается одно: нужен кто-то, кто готов будет вступиться за нее здесь. Я готов это сделать. Но столько денег, чтобы выплатить выкуп за пленницу благородных кровей, у меня нет. Да и не факт, что Хуго согласится на выкуп. Поэтому я предлагаю, чтобы к завтрашнему рассвету такой пленницы в лагере просто не было.

— Ты предлагаешь нам бежать? — В голосе девушки зазвучала надежда.

— Тоже выход. — Согласился рыцарь. — Правда, бежать надо было раньше, пока я полдня мотался по лагерю. Только скажи, далеко ли убегут две женщины по местности, занятой чужими войсками?

— А что тогда?

— Я предлагаю нам пожениться. — Ну вот. Самое главное было сказано. Теперь важно, чтобы девушка, или хотя бы ее спутница, которая выглядела более мудрой, поняли его план. И тогда завтра пленницы здесь не будет, а жену рыцаря никто тронуть не осмелится.

— Но тогда, — девушка подозрительно прищурилась. — все, — она особенно выделила это слово, — получаешь ты?

— Ну да. — Арне не стал спорить. — Только, как ты уже сказала, денег у тебя нет, а все остальное… сегодня ты еще можешь выбирать. Завтра тебя никто спрашивать не будет.

Ожидая ответа Арне заметил, как одобрительно кивнула знахарка, но девушка, казалось, не обратила на этот жест никакого внимания. Она просто сидела и смотрела перед собой. Арне уже хотел поторопить ее с решением, раздумывая, как защитить пленницу в случае отказа, когда девушка решительно кивнула каким-то своим мыслям и заговорила.

— Хорошо. Только разве мы до завтра успеем?

— Успеем. — Успокоил ее рыцарь. — Храмовник обещал помочь, чем сможет. А это он точно сможет.

— Но ваш храмовник… Он же захочет, чтобы я приняла вашего бога, да?

— Скажи, — Арне на миг задумался, как бы удачнее выразиться — ты в какого бога веришь?

— Наши боги — Свентовит, Триглав, Мокошь… — Начала перечислять девушка.

— Отлично. — Не дал ей договорить рыцарь, продолжая свою мысль. — Если у тебя так много богов, то, наверное, еще одному найдется место, правда? Я знаю нашего храмовника, он — тот еще хитрый лис. Если он не попросит тебя отрекаться от твоих богов, а просто спросит, веришь ли ты в Творца, что ты ответишь?

— Верю, наверное. — Неуверенно ответила пленница. — Если у каждого народа свои боги, то, наверное, и ваш где-то есть.

— Отлично! — Арне обрадовался. Вот так и скажешь храмовнику, только свои рассуждения оставь при себе. Первой части будет вполне достаточно.

Теперь осталось узнать, сколько тебе лет и твое настоящее имя.

— Гримница я. — Повторила девушка имя, которое Арне слышал уже неоднократно сегодня, но которое постоянно вылетало у Арне из головы. — Мне шестнадцать этой зимой исполнилось.

— Отлично. — Арне обрадовался, что девушка оказалась даже старше Имке, которая в их краях уже считалась невестой. — Тогда я пойду за храмовником, а вы… подготовьтесь тут, что ли…

Видя непонимающие взгляды девушки и знахарки рыцарь немного растерялся. Все, что он знал о невестах, так это то, что им перед свадьбой всегда было нужно много времени, чтобы подготовиться. Остальное его не интересовало, поскольку сам он не собирался жениться в ближайшем будущем.

— А как? — Вопрос, заданный девушкой еще больше выбил Арне из колеи.

— А я почем знаю? — Почти огрызнулся он. — Вы — женщины. Вам лучше знать.

— Девочке переодеться бы. — Мягко вклинилась в разговор Ванда-знахарка. — Ей замуж идти, а на ней — одна рубашка. И та — с чужого плеча.

Мысленно обругав себя последними словами Арне вытащил из угла походный мешок, в который собрал все более-менее ценное, что не успел продать после последнего раздела добычи.

— Вот! Поищите, может, найдете что-то подходящее. На большее сейчас все равно времени не хватит. Нам же еще надо, чтобы до завтра все поверили в сочиненную нами сказку о внезапной любви.

И с этими словами рыцарь вышел из палатки, оставив женщин одних.

— Ты с ума сошел! — набросился на него младший брат, когда Арне посвятил его в свой план. — Толку тебе с ее происхождения? Ни семьи, ни приданого… Ну, хочешь, ты пойдешь за храмовником, а я помогу им сбежать? Хуго пошумит, конечно, но уж лучше так.

— И как далеко убегут две женщины посреди военного лагеря? — Задал Арне брату вопрос, который за пару часов до этого ему самому задавал старичок-храмовник. — Я, может, тоже немножко иначе представлял себе эту свадьбу, но как подумаю, что она достанется Борову…

— Ты думаешь, она тебя поблагодарит? — Сплюнул с досады Тиз. — Она тебя всю жизнь ненавидеть будет!

— Да пойми ты, это ее единственный шанс! — Не выдержав, взорвался Арне. — Мне бы хоть пару дней на размышления, я бы что-то поумнее придумал. А пока делаю, что могу. И надеюсь, что она когда-нибудь тоже это поймет.

Взмахом руки отметая возможные возражения, Арне широким шагом зашагал по лагерю. Он не видел, как его брат подозвав одного из проходящих мимо солдат, сунул тому монетку в пол медяка, и что-то быстро зашептал в ухо. Не видел, как расплылось в улыбке лицо немолодого уже мужика, который с готовностью отсалютовал молодому рыцарю.

— Сделаем, господин! Как не сделать?! Сами молодыми были…

Вернулся Арне, примерно, через три четверти часа. С собой он привел храмовника и тройку знакомых рыцарей в качестве свидетелей. Еще с десяток солдат подтянулись сами, слухи в лагере распространялись мгновенно. Поскольку солдат на свадьбу никто не звал, они скромненько расположились у соседних костров, наблюдая за бесплатным представлением, которым становится любая свадьба.

История о том, как молодой командир спас из горящей башни хозяйскую дочку и влюбился в нее без памяти прямо на месте, повторялась из уст в уста. С каждым пересказом пожар становился все ужаснее, а невеста — все красивее. Скептиков-очевидцев, которые утверждали, что пожар был самым обычным и большая часть крепости устояла, никто уже не слушал. Поэтому, когда девушка вышла из палатки и храмовник подвел ее к костру, многие не сдержали вздох разочарования. Ну да, хорошенькая, можно даже сказать, что красивая. Но чтобы вот так влюбиться прямо на месте… Правду говорили обозники: "На что только позарился?".

— Прежде, чем я начну церемонию, — неожиданно громко для такого тщедушного старичка заговорил храмовник, — я хочу убедиться, что жених и невеста по доброй воле вступают в этот брак. Арне?

— Да. — Коротко ответил Арне, страстно желая, чтобы эти нелепые формальности поскорее остались позади.

— А что ответит невеста?

— Да. — Девушка замешкалась с ответом, но, подучил незаметный толчок от Ванды, все же ответила. А храмовник продолжал допытываться.

— Ты, девица происходишь из языческого народа, поэтому скажи сперва, веришь ли ты в Творца?

— Верю. — Опустив глаза, почти прошептала Гримница, как они и договаривались с рыцарем.

— Все слышали? — Храмовник повернулся к присутствующим. — Эта девушка при всех признала, что верит в Творца. Следовательно, я не вижу повода отказать им в свадьбе. Знает ли кто-нибудь, почему эти двое не могут пожениться?

— Я знаю! — Вошел в круг младший брат жениха. Под удивленными взглядами остальных Тиз преклонил колено перед девушкой колено и протянул ей букет полевых цветов.

— Прекрасная девица, твоя красота затмила глаза и разум не только моему брату. Я тоже с самой нашей встречи думаю только о тебе. Конечно, я — не наследник, как мой брат, но зато и не связан столькими обязательствами перед семьей. Согласна ли ты стать моей женой?

В глубине души Тиз побаивался, что брат взорвется сейчас и испортит весь спектакль. Надо было, наверное, обсудить это сначала с ним, но мысль заменить собой наследника рода пришла ему в голову слишком поздно. Теперь осталось только надеяться на понятливость девушка.

Та же, в свою очередь, растерянно покрутила в руках букет, явно не зная, что с ним делать. Потом огляделась, словно ища поддержки и встретилась взглядом с Арне. Рыцарь не стал произносить громких слов, он считал, что все самое главное уже было сказано в разговоре до этого. Злясь на пройдоху Тиза, который, как обычно, намудрил Творец знает что, Арне просто сделал шаг вперед и опустился на одно колено рядом с братом. Шепотки вокруг стихли, ожидая решения этой странной вендки, за один день ухитрившейся стать между двумя неразлучными прежде братьями.

— Спасибо… — Голос девушки сорвался, не дав закончить фразу. Откашлявшись, она повторила, старательно выговаривая заксонские слова. — Спасибо! Но нет. Простите!

С этими словами девушка протянула Тизу подаренный им букет. Прежде, чем кто-то из рыцарей успел отреагировать, она разжала кулачок, в котором оказалось золотое кольцо, сплетенное из нескольких полосок червонного золота.

— Вот. — Рука с лежащим на ладошке кольцом протянулась в сторону Арне. — За тебя — пойду.

Едва сумев сдержать вдох облегчения Арне взял кольцо и поцеловал тоненькие пальчики. Рука его невесты была холодной, и Арне осторожно пожал ее, словно обещая, что теперь все будет хорошо.

Потом заговорил храмовник, совершая свадебный обряд. Зная всю подоплеку события, добрый служитель не стал томить и так измученных молодых, быстро объявив их мужем и женой. Так Гримница, дочь Мешка, сына Межамирова, стала Гримельд фон дер Эсте (оказалось, что ее нечаянного мужа зовут именно так). Незнакомые рыцари, еще вчера штурмовавшие ее городище, сегодня сердечно поздравляли с замужеством, хлопали Ане по плечу и смеялись над его внезапной страстью.

Не такой представляла княжна свою свадьбу. Нет, она, конечно, понимала, что замуж ей придется выходить не за парнишку из соседнего села. Что пойдет она за незнакомого, скорее всего, княжича или воевода, за которого ее просватает отец. Но то, что получилось на самом деле, ей не снилось и в страшном сне. Впрочем, даже такая свадьба закончилась слишком быстро. Еще утром рыцари воевали, завтра в лагерь должен был прибыть их старший и, как поняла из разговоров Гримница, даже сам король. Так что, наскоро поздравив молодых, гости проводили их до палатки и разошлись.

И только тогда Гримница почувствовала, как ее бьет крупная дрожь. Если до этого весь вечер прошел, словно в тумане, то теперь она полностью осознала произошедшее. В себя девушка пришла от того, что чужие руки накинули на нее одеяло.

— Да ты вся дрожишь. — Укоризненно покачал головой ее новоявленный муж. — А знахарка твоя говорила, что обошлось все. Иди-ка сюда.

Взяв за руку, рыцарь подвел Гримницу к тюфяку в углу и заботливо усадил. Порывшись в сумках, Арнее вытащил видавшую виды флягу. Плеснув немного жидкости в кружку он протянул ту дрожащей девушке.

— Вот, пей. Меня это не раз выручало.

Гримница осторожно понюхала напиток, которым муж собирался поить ее в первую брачную ночь. Из кружки пахло хлебным вином и травами. Этот запах был немножко похож на тот, что витал в доме Ванды, поэтому девушка не стала спорить и осторожно отхлебнула глоток. Горло обожгло вином и горечью, да так что Гримница только и могла, что хватать воздух широко открытым ртом.

— Запивай! — Схватив услужливо протянутую другую кружку, девушка большими глотками пила какой-то взвар.

— Отпустило? — Спросил рыцарь. Гримница отметила про себя, что муж ей попался немногословный. Говорил он коротко, словно отдавал приказы, но, возможно, просто не знал, что сказать.

— Отпустило? — Переспросил Арне. Девушка молча кивнула. — Тогда допивай.

Первая кружка снова оказалась в ее руках. Голова кружилась еще от первого глотка, но Гримница старательно пыталась допить все. Может, так даже лучше, — подумалось ей при взгляде на то, как мужчина раздевается.

Только когда муж (или еще жених?) снял рубаху, Гримница заметила, что его левая рука в нескольких местах перебинтована. Раны, видно, оказались не слишком серьезными, раз у него еще хватило сил целый день где-то бегать, а вечером — еще и жениться. Словно в подтверждение ее мыслей Арне начал разматывать одну из повязок.

— Что ты делаешь? Зачем? — Не смогла удержаться она от вопроса, видя, как мужчина отрывает ткань вместе с присохшей корочкой.

— С-с-с-с-с… А ты как думаешь?! — В голосе рыцаря послышалась досада. — Не объясняя больше ничего, он стянул с походной кровати одеяло, потом сдернул простынь и, снова зашипев, прижал ее к ране. Выждав немного, скомкал простынь и попытался заново наложить повязку. Одной рукой у него это не очень получалось, поэтому он попросил княжну.

— Помоги, а?

Как во сне, Гримница встала и ловко перевязала снова начавшую кровоточить рану. Закончив, осталась стоять, опустив руки и не зная, что делать дальше. Рыцарь же, благодарно кивнув, комком закинул измазанную простынь в угол. Потом, снова порывшись в сумках, достал новую и протянул девушке.

— Держи. Расстели и ложись спать.

— А ты? — Спросила Гримница, не совсем понимая, чего от нее ждет этот странный рыцарь. Ванда, весь вечер пытавшаяся подготовить княжну к замужеству, рассказывала совсем другое.

— И я. — Мужчина вздохнул. — Мне еще завтра Его Величество встречать. Спасибо, хоть Тиз ночные караулы сам проверит. Я же сегодня — молодожен. — Он невесело усмехнулся. Потом улегся на тюфяк, на котором недавно сидела Гримница, и потянул на себя одеяло.

— А мне что делать? — Озадаченно переспросила девушка.

— Спать! — В голосе Арне отчетливо слышалось раздражение. — Немедленно залезай под одеяло, пока совсем не расхворалась!

— А не боишься, — страх начал проходить, оставляя после себя пустоту в мыслях, — что я тебя ночью зарежу?

— Боюсь. — В шутку или всерьез ответил Арне Гримнице. — Одно прошу, будешь убивать — не буди. Договорились?

Растерянно кивнув, девушка послушно залезла в свою постель и укуталась в одеяло. Вот тебе и брачная ночь! Кому рассказать — не поверят, — подумала она, вслушиваясь в негромкий храп, раздающийся из другого угла палатки.

Арне проснулся ночью от того, что неудачно повернулся и задел раненую руку. Хорошо, кольчуга была надежная, — подумал он, пытаясь найти положение поудобней, — еще чуть-чуть, остался бы без руки. Внезапно он насторожился, услышав посторонний звук.

Прислушавшись, Арне понял, что звук раздается со стороны его постели. И что голос, прерывисто что-то бормочущий, принадлежит женщине.

— Опять Тиз бабу приволок! — Раздосадованно подумал рыцарь. — Надо сказать ему завтра, чтобы больше не водил девок в палатку.

— Не-е-ет! — закричала неизвестная девушка. Ругнувшись, Арне встал с постели, чтобы за ухо оттаскать этого паршивца, рискнувшего мало того, что притащить девку в палатку брата, так еще и против ее воли.

К удивлению Арне, Тиза в постели не оказалось. Там оказалась его недавняя пленница и, как он теперь вспомнил, свежеиспеченная жена. Жена! Как же он мог забыть?! Впрочем, ничего удивительного. С этой войной последний разум растерять недолго. Присмотревшись, Арне заметил, что по щекам девушки текут слезы. Запутавшись в сбившемся одеяле, его жена металась по постели и что-то жалобно причитала по-вендски.

Ане протянул руку и потрогал лоб Гри… Гримельд. Лоб был прохладным. Это показалось Арне хорошим знаком, потому что он сильно опасался вернувшейся горячки. Наверное, плохие сны, — подумал он. Распутав одеяло, мужчина снова укрыл им жену и хотел уже уйти на свой тюфяк, когда девушка мертвой хваткой вцепилась в его руку.

Спросонок Арне было трудно ориентироваться в незнакомых словах, поэтому он даже не стал пытаться понять, что она там лепечет. Покачав головой, он осторожно приподнял Гримельд за плечи, стараясь не разбудить и не испугать. Устроившись поудобнее, насколько это вообще было возможно, Арне усадил жену к себе на колени и принялся укачивать. Он негромко напевал колыбельную, как не раз делал это с младшей сестренкой.

— Спи, детка, спи. Отец пасет овец, а мать трясет деревья, на которых зреют сладкие сны. Спи, детка, спи…

Глава третья

Мирный договор

Князь Мешко раненым зверем метался по палатке. Его, князя и мага, провели, словно какого-то мальчишку! Мало того, провели его собственные люди! Он так и не знал бы, что пока он гоняется за отрядом заксов тут, их войско уже вторглось в его земли. Не знал бы, потому что секретарь, получивший донесение с окраин, припрятал бумагу до поры до времени. И если бы Мешко случайно не наткнулся в лагере на одного из десятников, лично им приставленных к дочери, так и не знал бы, что Гримница осталась там, на границе, совершенно без охраны.

— Вы почему здесь? — удивился он, увидев знакомое лицо. — Разве не велено было охранять Пехов?

— Княжич приказал идти сюда. — Воин выглядел польщенным вниманием князя. Но и удивленным одновременно. — Сказал, тебе, княже, каждый меч сейчас дорог.

— Понятно. — Понятно ничего не было, поскольку князь точно помнил, что подобных приказов он Леху не отдавал. Да и, если так подумать, не нужно было ему собирать целое войско, чтобы разогнать один разбойный отряд. Только вот… снова случайно не дошло донесение? О странном решении князь решил поговорить с сыном без свидетелей. Не годится воинам слышать, как будущего князя будут макать, словно дурного котенка. Но сперва надо уточнить еще одно.

— А княжна где? В обозе? Или в одной из крепостей по дороге оставил?

— Так ведь, княже… — Десятник смотрел на него удивленно. — Ты же на битву звал, не на гулянку. Куда нам было девчонку с собой тащить? Да и княжич не велел, хоть воевода с ним и ругался…

— И где моя дочь? — Бровь князя задергалась, не предвещая ничего хорошего.

— Так дома ж она. — Десятник начинал нервничать, хотя так и не понимал, чего от него хочет грозный правитель. — Нас княжич увел, а Межамир приказал ворота затворить. Прямо как к осаде готовился.

— Почему "как"? Пехов — в осаде, четвертый день уже! — Рявкнул князь, понимая в душе, что сгоняет злость на ни в чем не повинном воине, но уже не имея сил остановиться. — Ты как думаешь, сколько они еще продержатся?

Десятник побледнел, потом молча отстегнул меч и положил его к ногам князя.

— Казни меня, княже, что княжну не уберег. Только, боюсь, нет уже Пехова.

— Ка-ак, нет?! — Князь поперхнулся воздухом. — Да что же с Межамиром случилось, если он крепость удержать не может.

— Там крепость — одно название. Не с чего было подновлять. Прошлой зимой, как подати тебе, княже, выплатили, еле коням на корм наскребли.

— Какие подати? — Князь от удивления даже на миг перестал злиться. Он точно помнил, что никакой дани на Пехов не налагал. После смерти Милены он, фактически, становился полноправным хозяином надела, не с себя же самого брать. — Кто брал?

— Княжий человек каждый год приезжал. Из столицы.

— Так, значит? Ладно, иди, и чтоб о нашем разговоре никому не полслова! Вечером зайдешь, сразу после заката, расскажешь подробно, как там и что.

Отпустив воина, который, не стесняясь, отер вспотевший лоб прямо рукавом рубахи, князь велел позвать пару надежных людей из своей личной охраны. Он уже догадывался, чьих рук дело вся эта история, но надо было собрать доказательства. На этот раз — точно надо.

И сейчас князь метался по шатру в ожидании сына, с которым ему предстоял непростой разговор. Мешко давно подозревал, что Лешек неспроста оставался единственным его ребенком, но ссориться с сильным соседом из-за поклепа на его сестру не хотелось. Обвинить же княгиню ни в чем не получалось, Желана умело действовала через третьих лиц. Да и не догадался никто сперва, что все тут не так просто.

Один только раз младший брат князя взбрыкнул и наговорил много чего, но тогда его никто не послушал. Действительно, горе у мужика случилось: жена молодая уснула и приспала дитя, а сама потом с горя удавилась, есть с чего не в себе быть. Княжич тогда с горя запил, заявился по-пьяни в терем к брату, страшное про княгиню говорил.

Понятно, что никто его не послушал, Мешко брата даже наказывать не стал, хотя тогда еще и верил жене. Просто попросил на глаза пока не показываться, а вслед тихо верных людей послал, чтобы брат с горя не учудил чего. Это потом уже вспомнилась князю старая история, когда такие случайности зачастили в княжий терем.

Ну, ладно, к женам и наложницам Желана его просто ревновала. Ладно, боялась за право сына на наследство… Не повод, конечно, для смертоубийства, но всякое случается. Но чем ей помешала Гримница? Милены давно уже нет на свете, да и не ездил к ней князь в последние годы, поостыла страсть. Дочку тоже в столицу не тащил, оставил в крепости, что Милене по отцу досталась. Неужели нельзя было просто оставить дитя в покое?!

Лех запаздывал. Князь Мешко уже хотел послать кого-нибудь, чтобы поторопили княжича, когда в шатер влетел запыхавшийся гонец.

— Княже! Прости… там с княжичем беда. Лекарь посмотреть просит, говорит, ведовство.

— Веди! — Коротко бросил Мешко, не желая тратить время на расспросы. Но не расспрашивать же гонца по дороге, где их могут услышать посторонние уши. Так что лучше всего сразу все увидеть самому.

Войдя в шатер сына, князь сразу прошел к постели, на которой лежал Лех. Княжич метался, словно в бреду, так и хотелось потрогать лоб. Но встретившись глазами с лекарем, который сидел тут же, князь передумал. Старый знакомец, не раз выручавший из беды и самого Мешка, только покачал головой. Понятно, если лекарь сказал, что жара нет, значит — нет. А что есть?

Присмотревшись, Мешко заметил, что лицо и руки сына усыпаны темными черными точками, словно рыбьи чешуйки пристали к коже. Однако, если рассмотреть поближе, оказывалось, что чешуйки не пристали, а как бы вросли в кожу. Местами было видно, как княжич разодрал кожу до крови, пытаясь отодрать странные наросты.

— Выйдите все, кроме лекаря!

Сопровождающие княжича и лекаря поспешили вон из шатра, оставляя князя с лекарем практически наедине. Княжич сейчас никак не мог помешать и разговору.

— Это то, что я думаю? — Нельзя сказать, что Мешко был очень близок с сыном, но сейчас его сердце сжималось от отчаяния.

— Смочья скора. Она, проклятая…

— Уверен? Кто осмелился? И, главное, зачем?

— Почти уверен. Княже, я такое в жизни только однажды видел, но, поверь мне, забыть это сложно. Если сомневаешься, зови волхва из святилища Свентовита. Думаю, он подтвердит.

— Позову. — Согласно кивнул князь. — Хотя, ты прав, такое раз увидишь — не забудешь. Можешь как-то помочь ему? — Спросил почти без надежды.

— Я опоил княжича сонным отваром. — Пожал плечами лекарь. — Так он меньше мучается от зуда. Да и нам не мешает ему помогать. Если и можно что-то сделать, то я тут ни при чем, это работа магов.

— Знаешь, как это вообще случилось?

— А как это обычно случается? — Лекарь неопределенно пожал плечами.

— Обычно этого не случается вообще. — Проворчал князь, в уме прикидывая, кого еще можно призвать на помощь. А, заодно, как подать новость войску. Посреди лагеря такое долго не утаишь, тут новости разносятся еще быстрее, чем в княжеских хоромах.

— Значит так, — Прервал Мешко затянувшуюся паузу. — Волхва я позову. А ты скажешь остальным, что княжича отравили. Злодеев мы поймали и примерно накажем.

— Догадываешься, кто виноват? — Спросил лекарь, неодобрительно качая головой. Мешко нельзя было назвать плохим князем, но когда ему случалось впасть в гнев, доставалось обычно не только врагам, но и многим, случайно подвернувшимся под руку.

— Догадываюсь, кто может знать. — Князь покачал головой, решаясь сказать старому лекарю то, что они оба прекрасно понимали. — Чтобы наслать смочью скору, надо иметь очень вескую причину. И я догадываюсь, у кого о ней можно спросить.

Остаток дня для князя прошел, словно в дурном сне. Дружинники сочувственно кивали, провожая взглядом резко постаревшего князя. Шутка ли, в один день двоих детей потерять?! И, хотя о княжеской дочке до этого дня знал мало кто, сейчас ее судьба стала заботить многих. Желая хоть чем-то утешить князя, воины рвались в поход. А вдруг успеют? Однако, приказа о выступлении пока не было.

Сам же князь после разговора с волхвом собрал в своем шатре нескольких доверенных людей, чтобы решить, как быть дальше. Собрав воедино кусочки мозаики, князь сейчас видел то, на что долго предпочитал закрывать глаза. И по всему выходило, что за его спиной кто-то усердно плел заговор, перетягивая союзников на сторону нового, молодого князя. И княжич Лех выглядел совсем не случайной жертвой.

Пользуясь отцовским доверием, тот уже не впервые творил странные вещи, прикрываясь именем князя. А потом он же, якобы, уже по собственному почину, помогал пострадавшим "дойти до правды". Например, "уговаривая" отца отменить смертный приговор, которого, понятное дело, никогда и не было. Или "снизить" поднятые подати, которые никто не поднимал.

— Вот так, значит. Почему раньше молчали?

Соратники один за другим отводили глаза. Мешко хотел было повторить вопрос, но не стал. Говорили, вспомнил он, говорили и не раз, что мутным каким-то стал Лешек в последнее время. Что странные люди зачастили в терем к княгине… Не слушал. Не верил, что единственный сын способен на такое предательство. Списывал то на ошибку, то на горячность, свойственную молодости, а то и вовсе на пустые наветы. Теперь получил все и сразу.

— А ты что скажешь, волхв? — Обратился князь к служителю Свентовита, сочувственно качающему головой. — Удалось ли понять, кто и за что так "приласкал" моего сына?

— Удалось только вы чуть, что проклинавший — мертв. — Волхв вздохнул. — Но это ты, княже, и так знаешь, иначе проклятие не подействовало бы. И это кто-то из наших, магия — не чужая. Можешь узнать, кто из сильных магов умирал недавно?

— Насколько сильных? — Уточнил князь, в уме прикидывая, кого из сильных магов он знал и о ком слышал.

— Средней силы. — Подумав еще минуту ответил волхв. — Но старый. Не моложе нас с тобой, иначе просто не смог бы повторить запретный обряд.

— Из книги какой-нибудь вычитал?

— Не-ет, — волхв отрицательно мотнул головой, — такое по книжке не сотворишь. Да и ты сам, княже, давно велел вырвать из всех книг описания запретных ритуалов.

— Велеть-то я велел, — устало вздохнул князь, — но сам в каждую книжку не заглядывал. Что с сыном делать? В поход я с собой его взять не могу.

— Оставь пока у нас. — Предложил служитель. — В святилище за ним присмотрят. Если боги смилостивятся, то откроют нам причину, по которой наказывают княжича.

— Если сможете умилостивить богов… — Князь не договорил, но и так было ясно, что ни земель, ни подарков для святилища он не пожалеет.

Рано утром, когда небо на востоке только чуть зарозовело, князь Мешко двинул войска на юго-запад. Туда, где двигалось основное войско заксов. Князь надеялся, что на этот раз его не обманули, потому что иначе риск остаться без княжества был слишком велик. Несколько засланных отрядов вдоль границы должны были не допустить разбойных набегов, но они не остановили бы войско. А просить о помощи свояка князь Мешко опасался. Если Желана замешана в заговоре (а без нее, он был уверен, тут не обошлось), позвать на защиту столицы ее брата означало то же самое, что пустить лису в курятник.

* * *

Гримница проснулась от того, что стало холодно. Оказалось, что она во сне сбросила с себя одеяло, а походная жаровня погасла и больше не обогревала палатку. Предрассветный холод пробрался под тонкую сорочку, которую оставила на ней с вечера Ванда, когда помогала раздеваться после свадьбы.

Свадьба! Гримница вздрогнула и поскорее потянула на себя одеяло. Хорошо, хоть не нагая проснулась, а то, если верить Ванде, всякое могло быть. Оглянувшись, девушка успокоилась, поняв, что в палатке она одна. Странного закса, ставшего вчера ее мужем, нигде не было. Опять убежал куда-то по своим воинским делам? Может быть, вчера он что-то там говорил про их главного. И тоже забегал в палатку только на минутку, что-то спросить или сказать, тут же убегая опять. Ну и ладно, не сильно-то и хотелось. Но хоть бы сказал что-то с утра, что ли. А то убежал ни свет ни заря, бросив ее здесь, а ей что теперь делать?

Ответ на последний вопрос нашелся быстро. Не успела княжна решить, что же ей делать дальше, как полог отодвинулся и в палатку вошла Ванда. В руках знахарка несла миску, от которой вкусно пахло съестным.

— Как почивалось, деточка? — Заботливо спросила она.

— Так… — Неопределенно пожала плечами девушка. — Ванда, а ты не знаешь, где… Ну, где тот закс?

— Это который твой муж, что ли? — Хитро прищурилась знахарка.

— Ну-у, вроде как… — Гримница неопределенно пожала плечами.

— Вот что, девонька, — женщина отставила миску и присела на постель, приобняв девушку за плечи, — если он тебе муж, то безо всяких "вроде как". И не вздумай такое при чужих сказать.

— Так он сам… — Гримница замолчала, осознав, насколько дико будет звучать для знахарки ее жалоба.

— Что "сам"? — тут же уточнила Ванда, насторожившись. — Обидел тебя? Напугал?

— Н-нет. — Гримница потупилась, смутившись. — Напоил каким-то зельем, велел укутаться потеплее и завалился спать.

— А-а, ну это не страшно. — Ванда изо всех сил старалась сдержать улыбку, видя, как мечется ее подопечная, пытаясь определиться. — Мужики — они только с виду железные. Может, потому вечно железо на себя и нацепляют, чтобы еще страшнее казаться. Ему тоже вчера досталось, не диво, что уснул.

— Он пришел и уснул, он проснулся и ушел… А мне что делать? — Наконец-то девушка смогла собрать мыслив кучу и выразить их более-менее внятно.

— Сперва встать, одеться и поесть, пока не остыло. — Решительно взяла дело в свои руки знахарка. — А потом — вести себя, как положено доброй жене. Хотя бы до тех пор, пока все эти их воеводы не разъедутся.

— А как? Я же о заксах почти ничего не знаю.

— Ох, совсем тебя Межамир избаловал, пусть будут милостивы к нему Боги. Чему только учил?!

Гримница снова потупилась. Она понимала, что ей — княжне — надо знать намного больше, чем простой девушке с пограничья, и о заксах тоже. Только и отец-князь, и чужие края, и заксы казались чем-то далеким, непонятным, сродни воинскому делу. А его старый воевода ей иногда показывал, но никогда не объяснял досконально.

Гримнице нравилось вести хозяйство, нравилось быть при том, когда старшие решают, чем и какое поле засеять на пришлую весну, на какой луг выгнать скотину и прочее. Нравилось следить, как женщины занимаются своей работой: прядут, ткут, шьют и прочее. Наверное, она смогла бы хорошо вести хозяйство, только для этого нужен дом, а не эта тряпка, из которой она со вчерашнего дня вышла только один раз.

— Ну-ну, не тужи, все образуется. — Ванда, видя, что ее слова совсем расстроили девушку, попыталась утешить. — Спросим у кого-нибудь, что и как. Хоть у того ж храмовника. Не верю, чтобы он чего-то про заксов не знал, такой дотошный. Он мне вчера до поздней ночи спать не давал, все расспрашивал про травы да про болячки… А хоть и с мужем своим поговори. Нормальный же, вроде, мужик.

— И что я ему скажу? — Взвилась Гримница, уловив в голосе знахарки легкое неодобрение. — Видно же, что я ему не нужна. Не пойму, зачем вообще женился?

— Так, княжна, ты мне тут не дури! — Строго цыкнула на нее Ванда. — Зачем он женился, он тебе вчера сам рассказал. Ты хоть знаешь, как воины добычу делят?

— Заксы?

— Да хоть кто. Сперва воеводы берут себе, что и кто понравится, а потом остальные делят, что осталось. Что-то, видно, парень наш знает про ихнего воеводу, раз даже жениться готов был, чтобы ты тому не досталась.

— А ты ему веришь?

Собственно, этот вопрос мучил Гримницу еще со вчерашнего вечера. Тогда, перед свадьбой, нарисованное рыцарем будущее казалось настолько ужасным, что девушка готова была довериться кому угодно. Сейчас же, когда первый страх прошел, появились вопросы. Самым главным из них был вопрос о мотивах: зачем этому рыцарю понадобилось ее спасать?

— Ой, даже и не знаю. — Ванда задумалась. — Я тут пока туда-сюда моталась с утра, слышала кое-что краем уха. Воеводу ихнего зовут Хуго Секач, вроде, силы и злости в нем больше, чем даже в диком кабане. Только простые воины его не любят, Боровом называют, и совсем не за силу. А нашего парня хвалят, говорят, хороший воин, хоть и молодой. Да и я в нем гнили не чувствую.

— Все равно, ничего не понимаю. — Гримница вздохнула, сдаваясь. Если даже Ванда считает, что они вчера все сделали правильно.

— Ты сама посуди, — не успокаивалась знахарка, — ты сейчас не понимаешь, зачем ты ему нужна. А захоти он вчера тебя настоящей женой сделать, тебе бы этого хотелось?

То-то и оно. — Наставительно сказала Ванда, видя, как отчаянно мотает головой девушка. — Потому не дури, а вставай и поешь. И так уже все остыло, пока мы тут все по три раза переговариваем.

Помогая девушке расчесывать волосы, Ванда горько усмехнулась. Повезло княжне, что на такого благородного дурака попала. Видно, новоявленный муж не пожалел вчера для жены своего зелья на хлебном вине, раз не слышала девушка, как вчера ночью праздновали заксы победу и свадьбу молодого воеводы. Иначе не надувала бы губки зазря. И это еще остальные засконские бояре строго следили, чтобы не застал сегодня старший воевода никакого беспорядка.

Когда Гримница закончила есть, Ванда, видя, что девушка чуть успокоилась и уже способна немного думать, осторожно начала.

— Твой муж распорядился, чтобы убитых вчера похоронили на холме возле крепости. Попрощаться бы с воеводой… Пойдешь?

— Конечно, пойду! — Гримница подскочила, чуть не опрокинув миску.

— Да не спеши ты так! — Знахарка покачала головой. В очередной раз моля богов благословить этого закса, додумавшегося искать помощь для Гримницы среди вендов. — Все-таки, не девочка уже, а жена мужняя. Дай, платок тебе повяжу, а потом пойдем. Ты только помни, кто бы что ни говорил, ни спрашивал, а о том, что у вас тут с мужем происходит, чтобы чужим — ни слова!

Дождавшись утвердительного кивка, Ванда подобрала толстые светлые косы княжны под платок, повязав его на вендский манер. В сочетании с заксонским платьем, которое она вчера выбрала среди отданного рыцарем добра, смотрелся платок немного странно. Ну лучше так, чем искушать судьбу с непокрытой головой.

Решив не дразнить своих людей больше необходимого, для похорон защитников крепости Арне выбрал место на отшибе. От основного лагеря заксов его прикрывала крепость, откуда все еще несло запахом гари. Большую часть пленных вендов на похороны, понятно, никто не отпустил, заняв на работах в лагере и вокруг. Но несколько стариков да пара тройка женщин все же стояли у свежевырытой ямы.

Присутствующие тут заксы выполнили приказ командира, отнесясь к поверженному противнику с уважением, не пожалели даже рулон полотна, чтобы все было достойно. Но сейчас на их лицах читалось только желание побыстрее закончить здесь. Солдатам хотелось уйти, чтобы можно было поскорее забыть о приватностях войны и не думать о том, что каждый из них может завтра оказаться на месте эти вендов.

Когда Гримница с Вандой подошли к остальным, покойников уже опустили в могилу.

— Опоздали. — Вздохнула княжна. — Почему ты не сказала, что надо спешить?

— Ничего мы не опоздали. — Проворчала Ванда. — Ты должна была прийти и ты пришла. А рассматривать там уже особо нечего. Главное, ты и всех помнишь живыми.

Княжна со знахаркой подошли поближе, остальные расступись, давая проход.

— Здоровья тебе, княжна! — Поклонился Гримнице один из стоящих у края стариков. — Хвала богам, жива.

— И тебе здоровья, дедушка Соберад! — Вежливо склонила голову девушка. — Многим ли нашим удалось спрятаться?

— Я всех еще не видел, но, думаю, примерно трети. — Старик сокрушенно покачал головой. — Только, боюсь, рано или поздно выйти из скрыток придется всем. Я смотрю, князь наш не торопится.

— Да. Зря его дядька Межамир ждал… — Гримница поникла, словно вина отца грузом легла на ее плечи. Пусть нелюбимая, пусть забытая, она оставалось дочерью князя. А она, вместо того, чтобы вести за собой людей, даже спрятаться толком не смогла.

— Ты за нас не переживай, княжна. Выживем. — Попытался утешить ее старик, видя, что его слова больно задели девушку. — Мы ко всему привычные. На самой границе сидим, и не такое видали. Главное, себя береги.

Гримница совсем не по-княжески шмыгнула носом, глубоко тронутая поддержкой этого деда, который даже не жил в замке, а был из деревенских. Однако, его слова неожиданно вызвали совсем другой отклик у остальных.

— А с чего бы ей себя беречь? Уж как она устроилась… каждой бы так! — Гримница оглянулась, пытаясь высмотреть говорившую и наткнулась взглядом на другой, полный ненависти взгляд. Растрепанная девица с крупными руками смотрела на княжну, даже не пытаясь скрыть своего отношения.

— Тихо ты! — Громким шепотом одернула ее стоящая рядом молодая женщина. Кое-как повязанный платок выдавал в ней замужнюю. Возможно, — подумала Гримница, — она пришла сюда проститься с дорогим человеком, а тут — склоки.

— А чего это — тихо? — Не унималась девица. — Не успели наших похоронить, а княжна, — она выделила это слово с особы ехидством, — уже и замуж за закса выскочить успела.

— Цыц, сорока! — Прикрикнула на них одна из старух и, видимо, для придания своим словам особого веса, сурово погрозила палкой. — Не успели наших похоронить, а вы уже между собой пособачились!

— А чего ты мне грозишь?! — Возмутилась девица, теряя остатки осторожности. — Мы там за всех отдуваемся, а ее замуж позвали… Ой! — Она в последний момент отскочила, уворачиваясь от клюки, метящей по мягкому месту.

— А ты что же, обиделась, что не тебя? — Вмешалась Ванда. — Так княжна — на то и княжна, а не прачка.

— А что мне оставалось делать? — Гримница чувствовала себя так, словно ее сейчас при всех изваляли в навозе. Теперь она лучше понимала, что имел в виду воевода Межамир под "мало ли что…". Она-то по-наивности своей переживала, что кто-то из девушек может пострадать, если заксы начнут "выбивать" из них, где спряталась княжна. А оказывается, из некоторых и выбивать ничего не надо. Сами все расскажут, лишь бы кому-то было так же плохо, как и им.

— Ничего. — Старик успокаивающе положил руку княжне на плечо. — Что ты могла сделать, девочка? Взял муж под защиту, и ладно.

Слова старика перекликались с тем, что вчера и сегодня говорила ей Ванда. Больше никто ничего сказать не осмелился, однако Гримница видела, что согласны со стариком только старшие. Так же, как видела, что остальные женщины отводят глаза, чтобы не встречаться с ней взглядом.

И не расскажешь ведь ничего, не объяснишь, — с горечью подумала девушка. Права была Ванда, даже своим лишнего сказать нельзя, потому что не знаешь, как оно обернется. Тем временем, старик, дождавшись тишины, протяжно запел песню, которой еще их предки провожали своих родичей в Ирий. Старухи подхватили, и вот уже над берегом реки полилась грустная мелодия. Гримица не стала ждать конца. Мысленно простившись со старыми знакомыми, она бросила в яму горсть земли и круто развернувшись ушла в сторону лагеря.

* * *

Секач медленно объезжал лагерь, изо всех сил пытаясь скрыть досаду. Досаду на то, что славу от победы украл этот мальчишка, что день выдался слишком жарким для поздней весны, что небо синее, а трава — зеленая…

Собственно, Хуго прекрасно понимал, что досадовать он должен только на самого себя и свой длинный язык, но легче от этого не становилось. Ну, скажите, зачем было раньше времени рассказывать королю о тайной княжеской резиденции на берегу реки? Нет же, поверил этому вендскому мальчишке, послал своих людей, чтобы начали осаду, а сам задержался в ставке короля. Вот только замок оказался обычной старой развалюхой. Такой не только князь, но даже и зажиточный рыцарь побрезговал бы.

Само собой, долго венды не продержались. И теперь победителем является этот слюнтяй, Арне, а он — Хуго — только явился на все готовое, добычу делить. Нет, вслух ему такого никто не говорил, но он и сам помнил еще, как когда-то смотрел на всяких высокородных, приезжавших как раз к дележу добычи. И, как назло, королю захотелось самому посмотреть на резиденцию вендского князя, и, возможно, поучаствовать в штурме.

Хуго заранее чувствовал себя полным идиотом, представляя, как он будет объяснять королю, почему "княжеская резиденция" выглядит, как захолустная усадьба. И ведь не выкрутишься: скажешь, что замок и сам разваливался, — прослывешь пустозвоном и хвастуном; скажешь, что замок взяли с огромными усилиями, — королевская милость достанется фон дер Эсте. Хуго неплохо относился к парню, считал, что из того получился бы отменный полководец, если бы кто-то вовремя взял на себя труд выбить романтические бредни из его головы. Но делиться королевской милостью совершенно не хотелось.

Больше всего Хуго хотелось выпить доброго пива. Выпить, а потом поймать этого зарвавшегося вендского принца и выбить из него лишнюю дурь. Например, мысли о том, что Хуго Секача можно безнаказанно использовать в своих целях. Но принц Лех сейчас далеко, а напиваться нельзя, король может приехать в любой момент. От поисков способа развлечься рыцаря отвлекли две женские фигуры, идущие в сторону лагеря. Прищурившись, Хуго придирчиво рассматривал идущих женщин. По платкам видно, что вендки. Хотя одна, что постройнее, видимо, хороша. Если кто-то из рыцарей даже расщедрился на приличные тряпки…

Странная беспечность со стороны фон дер Эсте, позволить пленницам вот так свободно разгуливать за пределами лагеря. Да и по лагерю нечего шляться, разве что ночью, от палатки до палатки… Хуго ухмыльнулся своим мыслям, жестом подзывая одного из сопровождающих солдат.

— Вон ту девку, что в зеленом, привести сюда.

— Слушаюсь! — Кавалерист пришпорил коня, догоняя добычу. Хуго ожидал попытки сопротивления, или хотя бы мольбы о пощаде… В крайнем случае, тупой покорности отчаявшихся, хотя сломанные игрушки сам он не очень любил.

Но солдат, непонятно с чего вздумавший заговорить с женщинами, вдруг повернулся и поехал обратно. Один. А вендки, как ни в чем ни бывало, продолжили свой путь. Казалось, они даже не спешили, но опытный глаз замечал и напряженные спины, и ускоренный шаг.

— Ну?! — Недовольно рявкнул он на подъехавшего подчиненного.

— Ваша Милость! — Солдат побледнел. — Это не девка.

— Га-га-га! — Коротко охнул Хуго. Его смех осторожно подхватили пара сопровождающих. — Понятно, что уже не девка. Почему отпустил?! — Секач не считал нужным скрывать свое раздражение.

— Ваша Милость, это жена командира фон дер Эсте, со служанкой. Я не мог…

— Какая еще жена? Что за чушь?! — Сдерживать раздражение становилось все труднее. — Нет у Эсте никакой жены. И взяться ей тут неоткуда. А "жену" Арне мне охотно уступит…

Хуго хотел добавить еще что-то, но отвлекся на стук копыт. Со стороны лагеря вскачь неслись несколько всадников. Судя по гербам, рыцари из осадного отряда.

— Прознали-таки, что приехал. — Проворчал Секач, до поры прощаясь с мыслью поразвлечься перед нудными отчетами. Но сегодня действительно был странный день.

Вместо того, чтобы сразу приветствовать старшего по званию, рыцари остановились на полдороги, поравнявшись с женщинами. После чего один из них, Хуго с удивлением узнал Арне фон дер Эсте, забросил выбраню Хуго девку к кому-то в седло, вторая вендка сама протянула руки к оруженосцу, ловко взбираясь на круп лошади и держась за всадника. Лошади, несущие двойной груз, тут же ускакали в лагерь, а фон дер Эсте с приятелем додумались-таки встретить Хуго.

— Здравствуйте, Ваша Милость! — Вежливо поприветствовали рыцари барона. — Хорошо ли добрались?

— Прекратите. — Поморщился Хуго. — Не на королевском балу, о глупостях говорить. Лучше доложите обстановку.

— Сопротивление вендов сломлено. Замок взят. Безвозвратные потери небольшие, в основном, раненные. Пленные распределены по работам, чтобы не даром хлеб ели. — Арне фон дер Эсте никогда не любил длинных докладов, не изменил своей привычке и сейчас.

— Ты почему на штурм сам полез? Я тебя посылал взять замок в осаду, а не штурмовать.

— Я взял. — Пожал плечами Арне. Не совсем понимая причину недовольства командира. Или делая вид, что не понимает. — Но защитников в крепости оставалось так мало, что они не выдержали штурма.

А штурм я распорядился начать, когда пленный гонец признался, что в замке есть сильный маг. Он вполне мог поднять тревогу и без гонцов. Надо было спешить, чтобы к вендам не успело подкрепление.

— Не будет никакого подкрепления. — Проворчал барон Хуго, немного остывая. На месте мальчишки он действовал бы точно так же, придраться не к чему. Сам учил, в конце концов. — Мой человек у князя обещал, что князь доклада по-любому не получит.

— Я не знал.

— Тебе и не надо было знать. — Отмахнулся Хуго. — Добычи хоть много взяли?

— Не очень. — Арне вздохнул. — Усадьбой, похоже, давно толком не занимались.

— Усадьбой? — Насторожился Секач. — Не резиденцией?

— Мы опросили многих местных, — дождавшись разрешительного кивка Арне в разговор вступил другой рыцарь, — но все в один голос утверждают, что князя здесь не видели уже лет семь, если не восемь.

— Врут? — Заинтересовался Хуго. — Гарнизон же был?

— Может, обычная застава? — Предположил кто-то из сопровождавших. Но мысль свою продолжать не стал, наткнувшись на недовольный взгляд начальства.

— Разберемся. — Пообещал Арне, не понимая, какая разница: резиденция, усадьба, застава…

— Разберись. — Наставительно одобрил Хуго. — А то расслабился тут без начальства, понимаешь. Баб распустил…. Представляешь, одна тут даже набралась наглости твоей женой представиться?! Сам проучишь, или помочь?

— Я сообщу жене, — Арне побледнел, но взгляда не опустил, — что Вы не одобряете ее прогулок без сопровождения.

— Да ты совсем, я гляжу, заигрался. — Хуго даже присвистнул от такой наглости. — Девке своей будешь сказки рассказывать: любовь-моровь-сердце вперед головы… Бабы на такое падки. А у меня с такими "женами" разговор короткий: женился сам, передай другому. — Хуго снова заржал, смеясь над собственной шуткой.

— Ваша Милость! — В голосе Арне зазвучали стальные нотки. — Вы не поняли. Я говорю о своей ЖЕНЕ, — он нарочно выделил голосом последнее слово. — И с вашей стороны непозволительно так отзываться о достойной женщине, к тому же, дворянке.

— Дворянке? Откуда она тут взялась? — От удивления Секач даже забыл рассердиться на мальчишку. Что ни говори, он действительно симпатизировал этому благородному дураку. Но Арне только пожал плечами, дескать, какая разница. Взялась, и все.

На этом разговор о женщинах пока был закончен, отодвинут на второй план необходимостью обсудить нужды войска и достойно встретить монарха.

Рыцари не подозревали, что визит короля пока откладывается. Его Величеству в этот момент было совершенно не до них.

* * *

— Повтори! — Его Величество Эрих Первый от удивления даже прекратил мерить шагами палатку и совершенно не по-королевски уставился на секретаря.

— Князь Мешко предлагает начать переговоры о мире. Он согласен пойти на уступки в случае выдачи ему пленных.

— Каких пленных?

— Не написано, Ваше Величество. — На всякий случай сверился с текстом письма секретарь. — Может, барон Хуго знает?

— При чем тут барон Хуго? — Король раздраженно отмахнулся. — Он только сегодня утром был в ставке и знает, наверняка, не больше моего. — Король на некоторое время замолчал, обдумывая ситуацию.

— Ваше Величество! — Рискнул напомнить о себе секретарь по прошествию некоторого времени. — Послы ждут. Что им ответить?

— Подождут! — Раздраженно ответил король и продолжил методично шагать из угла в угол.

Эрих Первый знал, что его секретаря ужасно нервирует такая привычка монарха, ну да пусть потерпит. Ради такого случая может и пожертвовать нервами на благо страны.

Страна задыхалась без выхода к морю. Торговые пошлины, которые вотанцы, даны и фразы накладывали на каждый обоз с товарами, не давали шагу лишний раз ступить. Проще всего было договориться с вендами, но тамошний князь больше смотрел в сторону Востока, чем Запада. А основное общение между государствами проходило на уровне приграничных стычек.

Именно поэтому король и согласился с планом, предложенным Хуго Секачом. Узкой полоски вдоль реки, обещано молодым наследником за возможность досрочно занять престол, должно было хватить, чтобы начать развивать свой торговый флот. Моральная сторона вопроса короля волновала не сильно. В конце концов, то, что у Мешко вырос такой наследник, это вина не Эриха, а самого князя. Не воспользоваться жадностью молодого щенка было бы глупо.

Как ни странно, поначалу все пошло так, как и планировалось. Наследнику и его людям действительно удалось увести основное войско подальше на юг, а пограничные укрепленные деревни не оказали особого сопротивления. Только вчера Хуго докладывал, что его нетерпеливому подчиненному даже удалось взять штурмом княжескую крепость. А уже сегодня один из королевских отрядов был атакован с флангов, причем, нападавшие до самого последнего момента успешно прикрывались магией.

Вспомнив о потерях Эрих чуть слышно скрипнул зубами. Солдат было жалко. Но еще обиднее было то, что их смерть наступила не в бою, а в результате хорошо спланированной бойни, которой он и его военачальники не сумели помешать.

— Ну, спасибо, предки дорогие, услужили… — Эрих прекрасно видел, что пока его предки охотились на магов, те же венды или даны шагнули далеко вперед. Видел, но сделать пока мог немногое: века преследований не перечеркнешь одним указом. В результате, страна потеряла несколько старинных родов, верных трону. Причем, если бы просто потеряла, было бы не так обидно, но некоторые из них потом "неожиданно нашлись" по другую сторону границы, укрепляя и без того неслабых соседей. Однако, тогдашний король не рискнул ссориться с храмом.

А Мешко как-то удалось договориться со своими жрецами, — с завистью подумал Его Величество. До сих пор по каким-то своим причинам маги никогда не участвовали в войнах организованными отрядами, предоставляя право каждому товарищу самому выбирать, служить богам, князю или только своей семье. Интересно, что же пообещал им князь, что они нарушили свои же правила. Или не так, что же им сделали заксы? Ведь, вроде, не случилось ничего такого, чего не происходило бы при обычных набегах. Или случилось?

Король понял, что так он ни до чего не додумается. Надо ехать самому (все равно ведь собрался) и своими глазами смотреть на месте.

Из-за одной-двух деревень, даже со всеми их жителями вместе, князь не стал бы затевать переговоры. Значит, все дело в захвате его резиденции. Что же такого нашли там его люди, — задумался Эрих Первый, — что князь готов договариваться после столь внушительной демонстрации силы? Или, если речь идет о пленных, то точнее просить: "Кого?".

— Немедленно запросите у наших людей на той стороне все, что они могут узнать о княжеской резиденции Пехов. Правду, сплетни, истории, воинские байки… — все-все, что удастся собрать. — Распорядился король, снова возвращаясь в реальный мир. — Князю напиши, что я готов обсудить место и время встречи (время, само собой, потяни, пока не получишь ответы).

— Слушаюсь, Ваше Величество! — Секретарь усердно заскрипел пером, а Эрих распорядился седлать коня. Благо, до захваченной крепости было не более полудня пути.

Первый ответ "догнал" Его Величество еще в дороге. После отмены запрета на магию ему все же удалось уговорить некоторых магов поступить на службу, пообещав немыслимые до того привилегии. И вот сейчас все эти привилегии окупились. Эрих Первый несколько раз перечитал короткое донесение, написанное на маленьком клочке пергамента (нормальный лист магические вестники перенести не смогли бы). Ну надо же! Как все, оказывается, просто. Не пришлось даже никого подкупать. Стоило лишь правильно спросить, как оказалось, что вся столица знает: где-то на границе у князя есть ребенок от младшей жены. Говорят, князь услал их подальше от болезненной ревности княгини Желаны.

Король только пожал плечами: странные эти венды. У них можно жениться на многих, давая законные права каждому ребенку. И, вместе с тем, княжеский ребенок растет непонятно где, потому что княгиня не может простить мужу измены, хотя та и изменой-то не была. Эрих вспомнил о своем бастарде, воспитывающемся при дворе, и решил, что после похода непременно закажет у придворного ювелира какой-нибудь подарок для королевы. Просто так, а не к очередному празднику. Или, лучше, закажет прямо сейчас, а подарит — после похода.

Но это все позже. А пока мы знаем, что где-то среди захваченных пленников находится ребенок князя и, возможно, жена. Остается только надеяться, что с ними ничего не случилось. Эрих Первый мысленно похвалил себя за то, что отдал приказ щадить вендов. Жаль было бы лишиться такого рычага давления. Если бы верный человек еще сообщил хоть что-то об этом ребенке. Мальчик? Девочка? Возраст? Знать бы, кого искать.

Именно с таким настроением Его Величество и прибыл в лагерь. Сюда же, по его распоряжению должны были вскоре доставить всех пленных вендов. И здесь же король велел секретарю назначить встречу с князем. Чтобы посмотреть на его реакцию, когда окажется, что его тайна заксам известна, Эрих отдал бы многое. Но, конечно, мог обойтись и без этого, если получится-таки выторговать так необходимую королевству полоску земли.

Тонкое полотно палатки отделяло Гримницу от шума военного лагеря. Этот шум, казалось, начинал уже становиться привычным. А ведь с начала осады, закончившейся штурмом и падением крепости, прошло чуть больше недели. Сегодня заксы были намного спокойнее и временами казалось, что они ничем не отличаются от обычных крестьян. В узкую щелочку, сквозь которую княжна подглядывала за заксами, было видно, как те деловито снуют по лагерю, таская то ведра с водой, то тяжелые лесины. Интересно, а лес им зачем?

— А мужик-то тебе попался хозяйственный. — Ванда, к которой Гримница обратилась с этим вопросом только вздохнула. — Бург, говорит, починить надо, а то мало ли… Вдруг князь наш возьмет да опомнится. Жаль только, не для себя парень старается. Он отвоевал, а теперь понаехало воронов, добычу делить.

Девушка вздрогнула при слове "добыча". Слишком свежа была в памяти утренняя сцена, после которой она теперь боялась выйти из палатки. Тиз, второй из нашедших ее рыцарей, оказался младшим братом ее мужа. Ох, как же он костерил ее всю дорогу домой!

— Ты зачем туда поперлась? Делать тебе нечего?

— Не твое дело! — Огрызнулась она тогда в сердцах.

— Как раз очень даже мое. — Рыцарь не скрывал своего раздражения. — Ты уже достаточно испортила Арне жизнь. Хочешь теперь совсем ее забрать?

— Да чего ты ко мне прицепился?! — Гримница, не привыкшая к такому тону, даже забыла бояться. — Завидуешь, что не тебя выбрала?

— Было бы чему завидовать! — Презрительно фыркнул парень. — Непонятно кто, непонятно из какого рода, и родовитая ли вообще — вопрос. Голая, босая, так еще и вендка.

— Зачем тогда замуж звал, если все тебе не так?

— Затем, что у меня один брат. Арне нас всех на себе вытащил после того, как отца убили. Он — наследник, ему род продолжать. Он должен был жениться на хорошей невесте, чтобы все соседи с нами считались. А от такой жены наследников даже людям показать стыдно, засмеют только.

Ссаживая ее с коня Тиз объяснил ей уже спокойнее. Видно, возможность выговориться помогла ему справиться с чувствами.

— Я поначалу верил Арне, что ты — просто благородная девица, попавшая в беду. Братец у меня такой, вечно ему всех спасти надо. Думал, сообразишь выйти за меня: и защита в виде мужа у тебя есть, и никому мешать не будешь. А ты, оказывается, только с виду — скромница, простого рыцаря тебе мало, сразу владетельного подавай.

Гримница уже было открыла рот, чтобы высказать этому выскочке, что еще неделю тому назад он со своим "владетельным" братом только и могли, что на торге на нее полюбоваться. Открыла, и закрыла опять. Кому теперь какое дело до того, что было неделю тому назад? Заксы уже второй день хозяйничают в крепости, а о приближении княжеского войска что-то не слышно.

Молча пожав плечами, мол, думай, что хочешь, девушка пошла в палатку. Однако, как оказалось, ее новый родственник сказал еще не все.

— Ты раз уж вышла за Арне, так хоть чуть-чуть его береги. С Хуго его не сталкивай. А, лучше, вообще не шляйся по лагерю зазря. Сейчас еще Его Величество приедет со своей свитой, если что, нам против какого-нибудь графа не устоять.

— Ладно. — Ответила Гримница не оборачиваясь. — Больно мне нужен этот ваш король! Век бы его не видала!

Ванда, не вмешивающаяся в семейную ссору, подсуетилась с едой, а потом ушла куда-то. На вопрос: "Куда?" — ответила только.

— Деточка, ты ж у меня не одна, кому помощь понадобиться может. А ты бы занялась чем-нибудь, а то целыми днями та сидеть и думать — рехнуться можно.

И чем, интересно, тут можно заняться? Подумав и послонявшись без дела по палатке, Гримница приоткрыла полог и позвала мальчишку-оруженосца. Вместо него снова откликнулся новоявленный "братец". Он что, правда думал, что стоит ему отойти, как она сбежит искать себе хлопот?

— Чего тебе не сидится?

— Где у моего мужа хранятся рубашки?

— А тебе зачем?

Гримница глубоко вдохнула, в который раз напоминая себе о бесполезности ссоры, потом ответила.

— Скучно. Может там починить что надо?

— А-а-а. — Такой ответ, казалось, удовлетворил парня. — Сейчас.

Он вошел в палатку и из кожаной сумки, лежащей в одном из углов вытащил пару простых полотняных рубах.

— Вот, держи. Сейчас еще нитки найду. Слушай, а мои, может, тоже зашьешь?

Гримница только пожала плечами. Шить, а тем более, рубашки заксам, ей не хотелось. Но, возможно, знахарка права и простая работа заставит забыться хоть на немного?

Забыться за работой не получилось. Мысли и дальше крутились вокруг судьбы крепости и ее обитателей. Но зато день не тянулся теперь так долго, как если бы она просто сидела в палатке, где и словом не с кем перемолвиться. К рубашкам мужа и его брата вскоре добавились нехитрые пожитки оруженосца. Разглядывая эти стиранные-перестиранные тряпочки Гримница, наверное, впервые начала понимать, зачем заксы ходят в набеги.

— Куда это чинить, — ворчала она про себя, пытаясь приладить заплату на локоть рубашки. — У нас дома чернавки лучше одевались…

И лишь когда вечернее солнце перестало давать достаточно света для работы, девушка спохватилась, что вечером в палатку снова вернется ее муж. Называть его по имени пока не получалось даже мысленно. А вдруг он на этот раз не будет таким уставшим? Оставалось только надеяться, что сегодня мужчины будут пировать. И если пиры у заксов хоть немного похожи на княжеские пиры, о которых рассказывал дядька Межамир, вечером заксу опять будет не до Гримницы.

К удивлению княжны, муж вернулся рано. Его приход не стал для нее неожиданностью благодаря все тому же Тизу, окликнувшему старшего брата.

— Эй! А ты чего так рано?

— Переодеться заскочил. Сперва Хуго проверку устроил, потом Его Величество — смотр… Весь день кручусь, как укушенный. Вы ужинали?

— Еще нет. Собираюсь-вот.

— Девочку не забудь покормить.

— Сам покорми, раз уже пришел. И вот еще, Арне, поешь хоть чуть-чуть. А то эти вельможи пока наговорятся… сам знаешь.

— Знаю…

Полог палатки зашелестел, отодвигаясь в сторону и молодой мужчина вошел в палатку. Огляделся, заметил девушку, сидящую с шитым на коленях и улыбнулся.

— Нашла себе занятие? О! Моя рубашка! — Он поднял из кучи готового белья свою рубашку, рассматривая ее на свет. — Отличная работа! Ты просто рукодельница.

— Мне скучно было. — Почему-то посчитала нужным оправдаться Гримница. — Я спросила твоего брата, и вот…

— Молодец! А то каждый раз искать кого-нибудь — хлопотно, а у Отто руки не для такой работы. — Руки самого мужчины в этом момент проворно расставляли на походном столике миски и наливали в них похлебку из небольшого котелка.

— Садись, перекусим остатками обеда. — Пригласил он девушку. — Я ненадолго, да ты уже слышала, наверное.

— А что, у вас на княжеских пирах не едят? — Удивление пересилило отчуждение. К тому же таким, почти домашним, закс был ей не страшен.

— На королевских? — Зачем-то переспросил он, впопыхах прожевывая. — Едят, конечно. Только сегодня это будет не пир, а так… Король лишнего с собой не возит, мы — тоже. А из добытого у вас не то что королевскую свиту, солдат не прокормишь.

— Ну извини! — Тут же насупилась Гримница. — Мы твоего кроля в гости не звали. Знали бы, что приедет, может, какой кусок полакомее бы и припрятали.

— Прости! Глупая шутка с моей стороны. — Повинился рыцарь. — Я только хотел сказать, что пира как такового не будет. Так, видимость одна. Пока всех вельмож обнесут, до нас только пустые блюда доходить будут. Все. — Он решительно отодвинул миску. — Остальное — для тебя. О посуде не беспокойся, Отто помоет. И по лагерю пока лучше не ходи, тем более, вечером.

— Твой брат уже сказал.

— Это хорошо! — Голос закса звучал приглушенно из-под рубашки, которую он как раз надевал. — Тиз пока за тобой присмотрит, только вы не ссоритесь. Он — хороший парень, хотя и ворчун тот еще.

Девушка промолчала, не желая жаловаться мужу на его брата. Мало ли, вдруг братья между собой договорятся, а она тогда у обоих виноватой останется. Только сейчас, после еды, Гримница заметила, что изрядно устала за целый день сидения над шитьем. Ничего, сейчас закс уйдет и ей можно будет отдохнуть. Однако, рыцарь уходить не спешил.

— Слушай, — он присел на корточки так, чтобы не возвышаться над сидящей девушкой, — я понимаю, что ты, возможно, не захочешь мне ничего о ваших рассказывать… — Он на миг запнулся, а потом продолжил. — Понимаешь, ей же лучше будет, если их найдут. Обменяют на что-нибудь и все. А в лагере ей небезопасно.

— Кому — ей? — Переспросила девушка, не понимая, чего он от нее хочет на этот раз.

— Жене вашего князя, конечно. Мы уже знаем, что она с ребенком где-то в этих краях живет. Ну, не в одной же из деревень, правда?

— У нашего князя — одна жена, княгиня. — Гримница побледнела, сама не понимая, почему этот разговор так ее испугал. Сама ведь раздумывала, не рассказать ли новоявленному мужу об отце.

— Послушай, Его Величество — не Хуго. — Рыцарь явно спешил, однако, продолжал уговаривать. — Он не воюет с женщинами. И никогда не воевал. У него ей действительно будет безопаснее. И ее все равно найдут, здесь не так много ваших, чтобы не найти среди женщин подходящего возраста.

— Не найдут. — Девушка почувствовала, как слезы, которые она так старательно держала в себе все эти годы, выплескиваются наружу. — Она умерла. Лечила людей и надорвалась.

— Когда умерла? — Рыцарь побледнел, словно ему сообщили о смерти кого-то из близких. Гримница хотела сперва соврать, но решила не шутить так. Тем более, он прав, кто-то из вендов (хоть бы и та прачка) запросто может проговориться.

— Почти восемь лет уже. У нас тогда мор был, а она умела лечить.

— Она была знахаркой, как Ванда?

— По-вашему — ведьмой. Только они тоже могут не все.

— Фу-ух! — Мужчина выдохнул с явным облегчением. Обрадовался, — догадалась Гримница, — что они тут ни при чем. — Мне пора бежать. Ну все, все, перестань плакать.

Большая рука неожиданно нежно вытерла слезы с мокрых щек. Осторожно погладив девушку по голове, рыцарь встал и быстрым шагом вышел из палатки. Гримница честно попыталась успокоиться, но не выдержала. Уткнувшись лицом в мальчишечью рубашку, которую как раз закончила чинить, она горько расплакалась.

Сейчас, когда рядом не было даже Ванды, на девушку накатило настоящее отчаяние. Ей начало казаться, что в этом мире для нее совсем не осталось места: заксы не признают, от своих она отказалась сама, ненужная дочка, случайная жена… Может, права была Лелянка, лучше уж там, в кургане, чем вот так… Сложно сказать, до чего додумалась бы девушка в таком состоянии, но человеческие силы не безграничны. Иногда тело само решает, где предел наших сил. Наплакавшись, княжна провалилась в тяжелый, неспокойный сон.

Как ни торопился Арне, а к большой палатке, перед которой собирались королевские рыцари, он успел в последний момент. Занимая свое место под тяжелыми взглядами барона Хуго и пары придворных, Арне не мог не думать о том, что услышал от жены. В одном ему повезло несказанно, девочка совсем не умеет врать. И если бы у него было хоть сколько-то времени…

Арне был уверен, что жена могла рассказать намного больше. Но тогда бы он вынужден был появиться на наспех организованном приеме после короля. А такая вольность недопустима даже для более высоких чинов, куда уж там провинциальному рыцарю. Однако, и то немногое, что он только что узнал, стоило донести до монарха. Причем, лично до него. Арне пока не мог объяснить даже себе, что не нравится ему во все этой ситуации. Но чувство, что что-то здесь очень плохо пахнет, его не оставляло.

Все эти истории с резиденцией, которая и не резиденция совсем, с княжеской женой, которая, оказывается, давным давно мертва, с ребенком, о котором никто ничего не знает… Все это слишком смахивало на чьи-то попытки использовать войско заксов в своих целях. И рыцарь мог поклясться на отцовском мече, что подобные несовпадения заметил не только он. Вот только кто из заметивших действует во имя королевства, а кто — преследует свои цели? Арне посмотрел на руку, где тоненьким ободком светилось золотое кольцо. Ох, девочка, не так ты видно проста, внучка Межамира, как хочешь казаться. Знать бы еще, за что твоя семья оказалась в такой немилости…

Его размышление прервал выход короля. Эрих Первый поприветствовал своих рыцарей и сказал пару общих фраз о важности выхода к морю. А потом Его Величество пожелал лично поговорить с рыцарями, отличившимися в последнем походе. Арне терпеливо ждал, пока королю представят его более знатных товарищей. Было немного обидно, что придется идти чуть ли не одним из последних, хотя всем известно, что успешным штурмом командовал именно он. Но о штурме пока речь не шла. Молодой рыцарь из числа прибывших с Хуго увлеченно рассказывал, как ему довелось сразиться со знатным вендским рыцарем.

— Мы рады, — любезно кивнул король этому мальчишке, — что Вы достойно продолжаете дело своих предков. Известно ли вам имя побежденного рыцаря? Был ли он знатен? Близок к князю?

Парень запнулся и начал что-то лепетать о том, что врага надо бить, а не спрашивать о заслугах.

— Не скажите, молодой человек, — Король покачал головой, снисходительно улыбаясь юношеской горячности, — врага надо знать. Победа над сильным соперником делает больше чести победителю, а Вы даже не можете сказать, с кем свела Вас судьба.

Еще бы он знал, — подумал Арне, пытаясь припомнить, кому этот мальчик приходится родственником, — до сих пор мы не столкнулись здесь ни с одним мало-мальски значимым вендским вельможей. Да и тот бедолага, скорее всего, тоже был хозяином какой-нибудь захудалой деревеньки, о существовании которой вендский князь и не помнил. Интересно кто или что заставило вендского князя настолько ошибиться, уведя войска на юг?

— Арне! — Ощутимый толчок локтем в бок заставил Арне снова вернуться в наш мир. Оказалось, Хуго уже во второй раз вызывает его.

Четким шагом Арне подошел к наспех сооруженному помосту и припал на одно колено перед королем.

— Ваше Величество.

— Встаньте, господин рыцарь. — Король смотрел на него внимательно, с легким прищуром. — И расскажите нам, о чем были Ваши думы.

— Ваше Величество! — Хуго, на правах командующего и принимающей стороны позволил себе небольшую вольность — Полагаю, этот молодой человек мысленно сейчас был не с нами. Рыцарь фон дер Эсте успел не только сходу взять штормом вендский замок, но еще и жениться.

— Похвально, похвально… — Эрих Первый рассеянно кивнул, стараясь не показать барону, насколько бестактным находит его вмешательство. Все потом. Делать военачальникам выволочки при подчиненных король не любил. Однако, слишком уж невесело для молодожена выглядел этот парень. — Что же за смелая девушка решилась последовать за своим женихом даже сюда?

— Ваше Величество! — Арне снова поклонился, пытаясь унять волнение. Для него сейчас решалось многое. — Моя жена не последовала за мной, она — дочь одного из вендских рыцарей и жила в этом замке. — Он указал в сторону укреплений.

На миг в толпе придворных поднялся недовольный ропот. Однако, король молчал, и свита тоже почти сразу замолчала, не желая пропустить реакцию монарха.

— Я думаю, — на одном дыхании выдал Арне, решившись, — что моя жена может помочь вам в поисках, Ваше Величество.

Сказал, словно прыгнул с разбегу в холодное озеро. Что-то теперь скажет монарх?

Если король и удивился неожиданному предложению помощи, то виду не подал. Только кивнул стоящему рядом секретарю, который принялся что-то быстро-быстро записывать. Зато не преминул высказаться один из приближенных.

— Ваше Величество, стоит ли доверять какой-то вендке? С чего бы ей нам помогать? Она и парня-то, скорее всего, вокруг пальца обвела, а может и… — придворный понизил голос, — … приворожила.

— Ну, рыцарь фон дер Эсте, что скажите? — Эрих Первый отметил про себя, как мигом подобрался парень, однако, за меч хвататься не спешит. На труса не похож. Настолько рассудителен? В его-то годы?

— Честь моей супруги — моя честь. Ваше Величество, Вы позволите? — В глазах молодого рыцаря читался вызов, рука застыла над рукоятью меча. Но за оружие хвататься все так же не спешит, ждет позволения. Все-таки, не трус, просто умный — довольно отметил про себя король.

— Не позволю. — Он повел рукой в запрещающем жесте. — Идет война и все мои рыцари нужны мне живыми. А барон, — он внимательно посмотрел на придворного, — сейчас извинится.

Пока вельможа бормотал что-то извинительное, король еще раз внимательно посмотрел на руку парня. Не на ту, которая так и не коснулась меча, а на левую, с золотым обручальным кольцом. Неплохо живут венды на пограничье, однако. А рыцари жаловались, что тут и брать толком нечего. Хотя…

— Останьтесь после ужина, поговорим. — Подвел черту под церемонией представления монарх.

— Дружище, у тебя что, не все чашки в шкафу? — Шепотом напустился на Арне приятель, пока королю представляли следующего рыцаря. — Секач тебе голову оторвет, даже король не поможет. Зачем ты полез? Ищут-себе какую-то вендку, ну и пусть ищут! Оно тебе надо?!

— Надо. — Арне упрямо поджал губы. — Жена князя должна быть, как минимум, дочерью рыцаря. А ты много благородных видел среди пленных вендов?

— Ты хочешь сказать…? — Друг поспешно прикрыл рот ладонью. — А как же простыня?

— Ненормальный!? — Вполне искренне возмутился Арне. — Гри… Гримельд лишь сказала что точно знает, где жена князя. Я думаю, они могут быть даже связаны каким-то родством.

— Уверен? — Продолжал настаивать друг. — Говорят, у вендов очень сильные ведьмы. Мало ли, притворилась девицей…

— Уймись. Ну ты же ее видел на свадьбе. Куда ей князю в жены, ребенок же совсем… — Арне запнулся, пытаясь осознать только что им же самим сказанное. Неосознанно поднял к лицу левую руку, повнимательнее рассматривая черточки-руны, тянущиеся вдоль золотого ободка. Опомнившись, быстро убрал руку и огляделся, не слишком ли много внимания привлекли они своей перепалкой.

Как оказалось, не слишком. Рыцари тихо перешептывались о своем, в надежде побыстрее пережить длинную церемонию. Вельможи откровенно скучали. Однако, ощущение, что кто-то внимательно его рассматривает не покидало. Еще раз обведя глазами собравшихся, Арне столкнулся взглядом с королем.

Поняв, что рыцарь заметил его интерес, монарх как-бы случайно потер правой рукой левую, как раз в районе обручального кольца. В ответ на вопросительно приподнятую бровь Арне согласно склонил голову. Осталось дождаться конца ужина.

* * *

— Княже, да в своем ли ты уме? — Осторожно поинтересовался один из приближенных, выслушав план князя.

В другое время Мешко не спустил бы такой прилюдной вольности даже ближайшему другу, но сейчас только устало махнул рукой. Да и какой там "прилюдно", если в шатре собрались одни свои. За те несколько дней, что прошли со времени памятных событий, князь заметно осунулся, седина на висках расползлась широкими мазками, углубились морщины на лбу.

Лет десять, не меньше, накинула князю Мешко история с его семьей. А сейчас ближникам начинало казаться, что не только внешне изменился князь, но и внутри его что-то сломалось. Мыслимое ли дело, свою землю захватчику уступать?! Поэтому и требовали люди сейчас объяснений, любопытно поглядывая на разложенную на столе карту.

— В своем, в своем. — Ворчливо отозвался Мешко, понимая, что без объяснений не обойтись.

— Вот здесь, — он указал на карте, — стоят заксы. Вот отсюда, — снова легкое движение указки, — нам грозит мой дорогой свояк, подуськанный Лехом и Желаной. На юге… ну, тут вы и сами все знаете, долго рассказывать не буду. Войну на три стороны мы сейчас не сдюжим. С кем-то одним надо договариваться.

— Но почему с заксами? — Возмущенно вмешался другой воевода. — Неужто с чужаками договориться легче, чем со своими?

— Это кто здесь "свой" — Возмутился один из ближников. — Кто супротив родича козни затевает? По мне, так уж лучше закс с мечом, чем такой "свой".

Все посмотрели на князя, а тот только кивнул, соглашаясь.

— Потому и заксы. Я точно знаю, что нужно их королю и зачем. И Эрих, конечно, не дурак и словом своим старается зря не разбрасываться, но и не нарушает клятв без крайней нужды. А что захочет свояк теперь, когда Леха нет, я сказать не могу.

— Но отдавать свои земли…

— Ну, допустим, отдавать мы будем далеко не все. Зато тут, и вот тут мы можем поменяться. Хотя, придется, конечно, кое чем и поступиться.

Воеводы еще долго спорили, двигая соломинки по карте, высчитывая варианты обмена, потери и прочее. В самом конце совета князь велел слугам позвать своих "особенных" гостей. Старшего из двух вошедших мужчин почти все ближники узнали, но все взгляды были прикованы к младшему. Юноша смущенно улыбаясь, держался на полшага позади княжича Земка.

— Моего брата вы все уже знаете, как и его историю. — Голос князя Мешка звучал глухо, словно в горле стоял ком. — Лешку осталось… осталось от силы полгода, если боги не сжалятся и не явят чуда. Поэтому, если не вернусь к завтрашнему утру, вот вам мои наследники: мой брат Земовит и его сын Болеслав.

— Княжич?…

— Откуда?…

— Как так?…

— Потом. Все потом. — Князь Мешко быстро прекратил разговоры. — Если что, с княжеством Земовит справится.

— А ты, княже? — Опомнился один из старых соратников, отойдя от удивления.

— А мне надо поговорить с Эрихом. Поговорить о мире и, желательно, до того, как в дело вмешаются десяток бояр и баронов, норовя урвать свой кусок.

— А если это ловушка? Мешек, я.. — Начал было княжич Земовит, но и ему старший брат не дал высказаться.

— А если это ловушка, Земку, то для того ты тут. Наденешь венец, а ребята, — он кивнул на "ребят", многим из которых уже было далеко за сорок, — не подведут.

Позже, когда на лагерь опустились сумерки, размывая силуэты людей и предметов, в сторону лагеря заксов выехали двое всадников. Старый друг все-таки уговорил князя взять его в сопровождающие. Всем показалось, что Мешко даже рад был в конце согласиться, но разве же пристало князю показывать страх или неуверенность?

— Мешко, — здесь, среди холмов, старым друзьям можно было не чиниться между собой, — ты точно уверен, что ты не из-за Гримницы суешь голову волку в пасть? Ведь может статься, что ее уже и в живых нет, после штурма-то. А если осталась в Пехове, кто знает, что с ней там сталось…

— С княжеской дочкой? — Князь скептически хмыкнул. — Думаю, ее или не нашли, или Эрих сейчас с меня запросит хороший выкуп.

— Так зачем же не подождешь, пусть закс сделает первый ход.

— Понимаешь, друже… — Мешко помолчал немного, пытаясь подобрать слова, — Виноват я перед Миленой. Я на Лешека грешу, что он за моей спиной с родственниками сговаривался, предал. Но он предал хотя бы за престол, а я — просто так.

— Ты ведь не бросал ее. Сам знаешь, что в столице ей было не выжить.

— Да… Только я обещал ее беречь, а бросил на границе. Сам знаешь: дела, дела, послы, пиры… А до границы — не один день пути.

— Но ведь Милена все понимала.

— Понимала. Она всегда все понимала, жалела. А я бросил ее, а потом бросил ее дитя. Получается, дважды предал. Знаешь, я ведь боюсь, что не узнаю дочку среди других полонянок. Как подумаю, что с ней могло статься, когда усадьбу взяли штурмом… Это не Лешек, это я достоин смочьей скоры.

— И ты решил, что сдаться заксам — лучший способ избавиться от вины?

— Нет. Но если удастся выторговать нашим людям свободу… Я — князь, я клялся их защищать.

Друг только покачал головой, не веря, что им удастся увидеть рассвет. Но Мешко прав, если удастся выторговать мир… А он, он — воин, он клялся защищать князя.

К их удивлению, заксы приняли их нормально, можно даже сказать, приветливо. Причину такого приема король объяснил сразу же, как только вышел доверенный слуга, подававший ужин.

— Сам понимаешь, затяжная война на границе мне не нужна. — Голос Эриха звучал спокойно, даже немного виновато.

— Но, тем не менее, ты ее начал. — Князь Мешко, наоборот, не стал притворяться приятелем. Если бы княжество наследовал один племянник, выросший на дальней заставе, Мешко всерьез волновался бы за княжество. Но венец он оставил брату, а Земек рос в княжьем тереме и лишь немногим уступал старшему брату. Осилит.

— Так, война — не нужна, а выход к морю — вот как нужен. — Король провел ребром ладони по горлу, показывая, насколько ему этот выход необходим. — Задыхаемся мы без своего флота.

— Твои беды, а я при чем? — Мешко действительно не понимал, с чего бы Эрих стал разыгрывать такое благодушие. Ведь оба слишком давно знали друг друга, чтобы дать себя заморочить сладкими речами.

— А ты просто очень вовремя дал слабину. — Эрих пожал плечами, давая понять, что считает это вторжение вполне достойным наказанием князю-недотепе. Тут Мешко был с ним совершенно согласен, действительно, куда ни глянь, сам виноват. Но признавать это перед давним соседом-соседом-соперникомне хотелось.

— А договориться не пробовал? — Проворчал он уже миролюбивее.

— С тобой? — В голосе короля звучало удивление. — Княже, да с тобой в последнее время разве можно было о чем-то договариваться?

— И ты решил договориться с новым князем? — Ехидно поинтересовался Мешко.

Эрих только пожал плечами, не желая дальше развивать эту тему. Да и Мешко сейчас было не до обсуждения своих домашних дрязг. Два монарха торговались, словно два купца на торге, пытаясь выиграть для своих стран условия получше.

Завтра, прилюдно, они будут вести себя совершенно иначе. Завтра они будут хмурить брови и с достоинством парировать выпады соперника. Завтра они будут делать вид, что все уступки достаются другой стороне ценой страшных усилий. А сегодня они просто договаривались, потому что каждый прекрасно знал, что можно выторговать у соседа.

— А людей своих я уведу. — Сказал князь Мешко, когда основные пункты договора ни обсудили. — Всех. До последнего человека. Тебе нужна была эта земля, она у тебя есть. Вот сам и ищи теперь на нее работников и защитников.

— Ишь, разогнался. — Король усмехнулся. — Пленные венды — военная добыча. Дождись, когда воины получат свое, а потом можешь выкупить хоть всех сразу, хоть каждого отдельно.

— Мои люди в добычу не входят. — Поправил его князь. — Не хочешь обижать своих людей плати им сам. А я меняю землю на свободу своих людей.

— Похвальное стремление. — Король с прищуром смотрел на князя. — Только ты забываешь, что эту землю я уже завоевал. А всех своих людей и так и так не получишь. Но тут они сами виноваты, не надо было вступать в безнадежный бой.

Князь помрачнел. Да, война, будь она неладна… Но пограничье никогда не было спокойным местом, а сейчас главное — найти дочку. Однако, и выпад Эриа не стоит оставлять без ответа.

— Завоевать-то ты ее завоевал. Но хватит ли сил удержать? И зачем тебе земля, на которую ступить страшно?

— Действительно, незачем, — согласился Эрих.

Распрощавшись с Мешко и договорившись встретиться завтра во главе делегаций, король Эрих велел секретарю послать за рыцарем, — как-его-там, — фон дер Эсте. Надо проверить одно предположение, а потом, если придется, то подробнее порасспросить его жену-вендку. Зря князь думает, что может диктовать здесь свои условия. Ну уж нет, мы еще поторгуемся, дорогой сосед.

* * *

После приема Арне отпустили, велев поговорить с женой и ждать вызова от короля. Само-собой, о вечерней аудиенции ему лучше не распространяться, вежливо намекнул королевский секретарь. По мнению Арне, бессмысленное предупреждение, потому что там пока и говорить не о чем. К тому же, рыцарь был бы очень удивлен, если бы в полевом лагере ему удалось скрыть свои перемещения возле палатки короля. Хотя, потом сохранение этой тайны может оказаться уже не настолько важным, а сейчас он действительно лучше помолчит.

К своей палатке Арне спешил изо всех сил. Нет, он не сомневался, что Тиз присмотрит за их нехитрым походным хозяйством, но заплаканные глаза его девочки-жены не давали рыцарю покоя. Как она там? Все еще плачет? Успокоилась уже или снова довела себя до нервной горячки?

Наверное, надо было рискнуть и еще немного задержаться, не бросать ее одну. Хотя, внешне девочка была достаточно крепкой, Арне не оставляло ощущение, что он находится рядом с хрупкой тростинкой. Гнется на ветру, шуршит сердито, а попробуй пригни покрепче, сломается. Но король… Королевский прием — это не тот случай, когда можно опоздать, отговорившись женскими слезами.

— Спит. — Ответил Тиз на немой вопрос брата, как только тот подошел. — Поначалу плакала сильно, но потом успокоилась. Я заглядывал, но трогать ее не стал.

Арне благодарно кивнул, заходя внутрь. Девушка спала, сидя прямо на земле, головой она опиралась на сложенные руки, вместо подушки ей служило кресло. Ну что за… — мысленно ругнулся рыцарь, — так и норовит замерзнуть. Специально она, что ли?!

Бережно, стараясь не прервать тревожный сон, Арне поднял девушку на руки и отнес к кровати. Уложив поудобнее, укутал сверху одеялом и остался сидеть рядом. Поговорить было надо, но будить было жаль.

Глава четвертая

Принцесса

Поймав себя на том, что уже некоторое время просто пялится на спящую девушку, Арне вздохнул и осторожно дотронулся до ее плеча.

— Просыпайся, принцесса. — Веки девушки дрогнули и она открыла глаза, оглядываясь по сторонам. Арне уже успел заметить за ней эту особенность: просыпаясь, она каждый раз словно возвращалась откуда-то издалека, заново привыкая к реальности.

— А, это ты, закс. — Она вздохнула обреченно, но рыцарь с удовольствием отметил, что на этот раз девушка уже не смотрит на него со страхом. Видимо, начинает привыкать. — Не называй меня принцессой, я же тебе говорила.

— А как тебя называть? Княжна? — Арне заметил, как расширились глаза девушки и понял, что своим диким предположением, кажется, попал в точку.

— Откуда ты знаешь? — Девушка тут же насторожившись. Вся подобравшись, она села на кровати, ожидая от судьбы очередного подвоха. — Я тебе этого не говорила!

— Зато я говорил тебе, — Арне невольно улыбнулся, подавляя в себе желание щелкнуть эту упрямицу по кончику носа, как частенько раньше поступал с сестрой, — что ты совершенно не умеешь врать. Я просто предположил, остальное сказала ты сама.

— И что теперь? — Гримница продолжала смотреть на него в ожидании.

— А не знаю. — Арне вздохнул и не сдержался, погладив жену по голове. Наспех повязанный плат сбился во время сна, так что можно было наслаждаться ощущением ее волос, струящихся под рукой. — По-хорошему, в моей защите ты теперь не нуждаешься, Его Величество тебя в обиду не даст. Мало того, король может посчитать, что вернуть тебя отцу для него будет выгоднее. Или что твой брак с одним из его родственников может послужить основой будущего союза. Тогда наш брак могут попытаться оспорить. Как ни крути, а я недостаточно знатен для тебя.

— А разве так можно? Вот так просто? И ваш бог — не против? — Гримница искренне удивилась и запоздало испугалась. Если у заксов благословение богов имеет такую малую силу, получается, свадьба с этим рыцарем ее не сильно и защищала?

— Против, конечно. Но некоторые предпочитают дождаться его суда там, а не отказываться от благ здесь. Ваши боги тоже много чего говорят, а вы разве всегда следуете их заветам?

— Я не хочу к отцу. И к другому заксу тоже не хочу. — Гримница не дала втянуть себя в рассуждение о богах. Пусть они сами разбираются, кто из них главнее, ее сейчас интересовало совсем другое.

— Да, кстати, именно это я и хотел спросить. — Встрепенулся Арне, радуясь, что разговор повернул в нужное ему русло. — Почему, когда я спрашивал тебя о выкупе, ты не сказала об отце? Причем, ты не врала (я же говорил, что врунья из тебя не получилась). Неужели у князя так плохо с казной, что он не в состоянии заплатить выкуп за дочь?

— Не знаю. — Смущенно опустила глаза девушка. — Я же его почти не помню. В последний раз он приезжал сюда, когда мама была еще жива. — Немного помолчав, она добавила с обидой. — Он когда услышал про ваше войско, свою дружину из крепости отозвал. И княжичу не велел меня с собой брать. Так зачем бы он стал тебе платить? — Последние слова она произносила уже без смущения, глядя на мужчину с вызовом.

— Ты хочешь сказать, что родной брат просто бросил тебя на границе? — Брови Арне удивленно поднялись. — Странные вы люди, венды.

— Ничуть не дивнее, чем вы. — Проворчала Гримница немного обиженно. — Зато наш князь не будет рушить честной брак, даже если ему что-то не по нраву.

В ответ на ее горячность рыцарь только хмыкнул. Откуда этой девочке знать, что будет и чего не будет делать их князь? Если уж ему родную дочку не жалко бросить захватчикам, станет ли он жалеть о чужом браке.

Но пустые споры с женой (пока еще женой, — напомнил он себе) не помогут ему в разговоре с королем.

— Расскажи мне о своей маме. — Попросил он, опасаясь, что девушка опять начнет плакать. Но Гримница наплакалась уже за сегодня вдоволь, поэтому просто начала свой рассказ.

— Мама была из хорошего рода, эту крепость построил ее отец — мой дед. А до этого, говорят, тут тоже крепость была, только она совсем старая была и ее заксы сожгли.

— То есть, эти земли — это приданое твоей матери? — Уточнил Арне зачем-то.

— Ну да. А князь тут с заксами воевал, увидел маму и сразу захотел жениться.

— И она согласилась? Быть второй или какой-там женой?

— Так разве же князю откажешь? — Девушка удивленно посмотрела на мужа, а тот только понимающе кивнул. Действительно, вопрос был не очень умный, мог бы и сам додуматься.

— Дядька Межамир говорил, что поначалу князь приезжал часто, а потом что-то там случилось в столице и его долго не было. При мне он приезжал всего несколько раз. А потом люди начали болеть, мама надорвалась и князь перестал сюда ездить. Только сборщик подати раз в год приезжал.

— Привозил твое содержание? — Арне стало интересно, сколько же выделяет вендский князь на воспитание своей дочери.

— Подати собирал. — Мягко поправила его Гримница. — Раз мы на княжеских землях сидим, должны платить князю подати, как в Правде записано.

Больше всего на свете Арне в этот момент захотелось сплюнуть. Он обратил внимание, что за весь рассказ девушка ни разу не назвала вендского князя отцом. Ладно еще, она его столько лет не видела. Арне не знал точно, чем занимаются монархи, но подозревал, что у тех есть дела поважнее, чем ездить через всю страну дочке сопли вытирать. Но брать налог с собственного ребенка?

Надо непременно доложить о этом Его Величеству. Ведь тот, судя по усилиям, прилагаемым для поиска княжеской родни, рассчитывал на них как на важный козырь. Знай он, что князь давно забыл о побочной семье, наверное, думал бы иначе.

— Вот что, — решившись, сказал он. — Одевайся в лучшее, что найдешь и жди меня. Может так случиться, что Его Величество захочет с тобой побеседовать лично. Не нужно, чтобы его посланник тебя из постели вытаскивал.

— Это обязательно? — Гримница смотрела на него испуганно. — Я боюсь.

— Как ты там сказала? "Кто же откажет князю?" — Повторил Арне ее слова. — Так вот, девочка, у нас королям тоже не отказывают.

Обратно в палатку короля Арне шел нахмурившись. Не такие вести хотел бы он принести Его Величеству. С другой стороны. Лучшее знать горькую правду и действовать наверняка, чем путаться в предположениях и догадках. По крайней мере, он бы предпочел правду.

Король встретил рыцаря почти по-домашнему. Его Величество как раз пил ароматный травяной отвар, заедая сладкими хлебцами.

— Садись, фон дер Эсте. — Приветственно кивнул он рыцарю, показывая на свободный табурет у стола. Повинуясь жесту монарха, молчаливый слуга поставил перед Арне пустой кубок и наполнил его.

— Благодарю, Ваше Величество! — Рыцарь несколько оторопел от такой чести, но король только благосклонно кивнул.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Ну, рассказывай, что там у тебя за жена. Я ведь правильно понял, что это ее колечко? — Эрих первый кивнул на руку Арне с обручальным кольцом. — Можно посмотреть?

Арне молча снял кольцо и положил на столик перед королем.

— Надо же! — вслух восхитился тот. — Старинные вендские руны! Можешь прочесть?

— Увы, Ваше Величество. — Рыцарь с сожалением покачал головой. — Я только говорю по-вендски. И то, с заметным акцентом. Их знаки я читать не умею.

— Ничего, со временем научишься. Теперь тебе деваться некуда. — Король позволил себе немного пошутить, но тут же снова стал серьезным. — Ладно, рассказывай, что удалось узнать.

— Ваше Величество… — Арне хотел было встать и доложить по форме, но был снова остановлен взмахом королевской руки.

— Я сказал: "Рассказывай", а не "Докладывай". Ну же, не тяни…

— Ваше Величество! — Глубоко вдохнув, Арне начал свой рассказ. — Вам донесли правду: в этой крепости действительно жила младшая жена князя Мешко. Эти земли принадлежали ее семье и достались князю за ней в приданое.

— Жила? — Переспросил король, точно выделяя ключевое слово.

— Жила. — Арне утвердительно кивнул. — По словам моей жены, госпожа умерла около восьми лет тому назад. Остался ребенок, девочка…

— … На которой ты вчера ухитрился жениться. — Снова перебил его король. — Вашу сказку про внезапную любовь я уже слышал. А теперь расскажи, что за спешка была на самом деле?

— Ваше Величество, позвольте спросить, Вы уже встречались с отцом-храмовником? — Спросил Арне, не желая сплетничать с королем о своем командире.

— Нет, а что, он тоже все знал? — Король Эрих заинтересовался.

Делать было нечего, пришлось рассказывать правду. Король слушал, местами хмурился, местами только качал головой, но не перебивал. Когда Арне закончил свой рассказ, ему казалось, что он даже после штурма не был настолько уставшим. Но теперь, когда Его Величество знал все, оставалось только ждать.

— Мд-а-а, задали вы мне задачку. — Эрих Первый совсем не по-королевски почесал макушку. — Так говоришь, что князь все эти годы о дочке вообще не вспоминал?

— Когда я спросил, есть ли кому заплатить за нее выкуп, она даже не подумала обратиться к отцу.

— Может, боялась, что мы попробуем прижать его через нее? — Вступил в разговор секретарь, который до этого только молча скрипел пером и не участвовал в разговоре.

— Нет, она точно не верила, что кому-то до нее есть дело Я уже говорил, что лгунья из нее плохая, все на лице написано. И потом, она могла и не говорить, что является принцессой. — Упрямо тряхнул головой Арне. — Как любая дворянка, она в любой момент могла бы попросить помощи у своего монарха.

— Ты думаешь, кто-то еще верит в этот древний обычай? — С иронией спросил Его Величество.

— Мне Вы когда-то помогли. — Серьезно ответил Арне.

— Даже так? Что ж, видно, не зря. — Король на миг задумался, а потом спросил. — Как тебя зовут хоть, рыцарь фон дер Эсте?

— Арне, Ваше Величество. — Почтительно склонил голову тот.

— Так вот, Арне, ступай-ка пока к жене, нам надо подумать. А завтра к утру будьте готовы присутствовать на переговорах с князем. На месте посмотрим, что и как…

— Доброй ночи, Ваше Величество! — Арне поклонился и вышел из королевского шатра. Нет, все-таки он не ошибался, крепость штурмовать было действительно легче.

Уже на подходе к своей палатке Арне увидел Хуго. Секач сидел у костра, с важным видом вещая что-то Тизу. Стало понятно, что разговора избежать не получится, как бы этого не хотелось. Оставалось только надеяться, что Тизу хватило ума услать мальчишку-оруженосца подальше и самому не сболтнуть лишнего.

— Ну, — встретил его Хуго, не вставая на правах командира, — рассказывай, о чем ты там говорил с Его Величеством!

— Простите, барон! — Арне нарочито покаянно склонил голову, мысленно желая Секачу провалиться куда подальше. — Его Величество строжайше запретил обсуждать детали разговора.

— Да ла-адно тебе, — Хуго снисходительно улыбнулся, но настороженно глядящие глаза выдавали его настоящие чувства, — я тоже не мальчишка, понимаю, о чем можно говорить, а о чем — нельзя.

— Благодарю Вас, барон Хуго! — Сейчас Арне предстояло решать, кому он доверяет больше: королю или непосредственному начальнику. Потому что если он хоть на столечко ошибся в короле… — Я знал, что Вы не станете требовать от меня невозможного.

Сложно сказать, как отреагировал бы на эту ситуацию Хуго, привыкший идти к своей цели с упорством разъяренного кабана. Но поддержка пришла неожиданно, откуда не ждали.

— Арне, дружище! — к костру быстрым шагом приближался один из рыцарей. — Ты, случайно, не видел барона Хуго?

— В чем дело? — Спросил Хуго приподнимаясь. На лице его было написано недовольство, но на парня это не произвело никакого впечатления.

— Ой, барон! Как хорошо, что я Вас нашел! Его Величество созывает военный совет, велел всем быть.

— Когда? — Секач тут же переключился на дела службы.

— Уже начинается. Велели, чтобы срочно…

— Понятно.

Небрежно кивнув, барон широким шагом удалился туда, где чуть в стороне от основного лагеря стояли палатки и шатры короля и свиты.

— Фу-ух! — Посланник вытер со лба пот, присел к костру и без приглашения приложился к котелку с мятным чаем. — Удалось!

— Что удалось? — Тут же насторожился Арне. Парня этого он давно знал как знатного шутника, но склонности к самоубийству за ним до сих пор не замечал.

— Да, представляешь, — тот снова прервался, чтобы сделать еще пару глотков, и продолжил, — иду я, значит, к себе (как раз караулы проверял), а тут из шатра выглядывает секретарь Его Величества и зовет. Знаешь, говорит, барона Хуго? Немедленно найди и скажи так и так.

— Ну и? — Вмешался Тиз, который так и не понял, в чем смысл шутки. — Чего ты тогда весь такой… — Он потряс в воздухе кистями рук, что, видимо, должно было означать суматошность собеседника.

— Действительно. — Поддержал брата Арне. — Не оказалось денщиков под рукой, позвали первого попавшегося рыцаря. Хуго тебе еще "спасибо" скажет.

— Да нет там никакого совета. — Доверительным шепотом сообщил парень.

— Есть, нет… Не наше дело. — Решил прекратить ненужные разговоры Арне. — тебя послали — ты передал. Спать давайте, Тизу завтра с утра посты проверять, а меня, сами знаете, жена ждет.

* * *

Жена действительно ждала. Гримница, как и просил Арне, сидела на постели одетая, волосы были тщательно убраны под плат. Рядом лежал вендский плащ, незнакомый Арне.

— Твой? — Удивился он. — Тиз подсуетился?

— Мой. Почти новый, этой весной только справили. — Довольно пояснила девушка. — Ванда сегодня принесла. Говорит, кто-то из ваших с ней за снадобье рассчитался. Ты же знаешь, она всем помогает, кому может.

— Нет, не знал. Но охотно верю. — Арне с улыбкой вспомнил бойкую знахарку. — А где она сама?

— Где-то в лагере. — Гримница пожала плечами. — Говорит, работы много.

— Как всегда. — Арне вздохнул. — Воевать ему не нравилось еще и поэтому. Добычу домой то ли привезешь, то ли нет. А работников точно потом не досчитаешься. Мало того, еще и следи потом, чтобы их сироты зимой с голоду не померли, на то ты и господин.

— Ужинала? — Спросил он, снова возвращаясь мыслями к жене.

— С тобой. Ну, и с Вандой немного перекусили, она с собой принесла.

— Вот и славно. Давай тогда спать.

Гримница смотрела, как Арне раздевается до рубахи. Молча встала, повинуясь его жесту и дала расстелить постель.

— Ну же? Чего ждешь? — Арне удивленно посмотрел на жену. — Или до сих пор меня боишься?

— Нет, не боюсь. — Призналась девушка. — Так, просто…

— Ну, если "просто", то ложись давай. Знаешь годы мои уже не те, на тюфячке для оруженосцев ютиться.

— А сколько тебе лет? — Девушка неожиданно легко поддалась на подначку.

— Двадцать один.

— Всего-то? — Удивилась Гримница. — Ей с перепугу казалось поначалу, что вышла она замуж за совсем взрослого мужчину.

— Не "всего-то", а точно больше, чем тебе. — Поддразнил ее рыцарь. — Ты спать собираешься сегодня?

— Собираюсь. — Увлекшись дружеской перепалкой девушка не удержалась и показала ему язык. — Но не раньше, чем тебе повязку на руке сменю. Ванда травы оставила, уже должны были настояться.

— О-о. — Удивился Арне такой заботливости. — Ну, меняй. Если умеешь.

Девушка фыркнула, снова напомнив Ане маленького котенка, и занялась перевязкой. К его удивлению, княжна действительно знала, что делает. Ее маленькие пальчики ловко распутали старую повязку, отмочив в отваре трав присохшую корочку.

— Почти не больно! — Притворно восхитился Арне, пытаясь не сильно морщиться, чтобы не отпугнуть неожиданно оттаявшую жену. — Что вы с Вандой туда намешали?

— Крвавник, покршива… — Уверенно начала перечислять Грмница по-вендски.

— Стоп! — Прервал ее Арне. — Ты думаешь, я что-нибудь понял?

— Ну-у, ты же говоришь по-вендски. — Девушка искренне удивилась.

— Ты тоже говоришь по-нашему, — не стал спорить рыцарь, — но если я попрошу тебя сейчас выйти в поле и нарвать шафгарбе, ты это сделаешь?

— Если ты мне покажешь, как она выглядит…

— Именно! А так, в виде отвара, все перечисленное тобой я могу назвать одним словом: "сено".

— Тогда не умничай и дай закончить работу. — Неожиданно взвилась княжна. — Я не собираюсь становиться вдовой прямо сейчас, пока тут твой старший по лагерю лазит.

— И это радует. — Уголком рта улыбнулся Арне. — Хотя, обидно, что приходится быть благодарным Хуго за твою заботу. Он к тебе не лез?

— Нет. — Гримница вздохнула. — Он несколько раз просил меня позвать, говорил, что хочет загладить вину за утро и сделать подарок. Но твой брат сказал, что у меня днем опять была горячка и что я уже сплю.

— Молодец! — Одобрил Арне. — Если хочет что-то сказать, пусть говорит завтра при короле. Ладно, ты закончила? Тогда давай спать. Завтра еще день пережить, а там либо господа все разъедутся, либо мы двинемся дальше.

Гримница попыталась осторожно, стараясь поменьше касаться лежащего на кровати мужчины, устроиться рядом.

— Нет, так не пойдет. — Остановил ее Арне. — Тебе завтра с королем встречаться, а ты хочешь спать в парадном платье? Снимай, не бойся, не буду я к тебе приставать.

— Я не боюсь. — Снова ощетинилась девушка. Поколебавшись, она потянулась к шнуровке и уже вылезая из платья заметила, что рыцарь лежит, отвернувшись в другую сторону.

— Спасибо! — Прошептала она, укладываясь наконец.

— Всегда пожалуйста. — Проворчал Арне, недовольный тем, что его взволновала близость жены. Не хотелось бы напугать ее больше, чем это уже случилось. Почему-то от мысли, что завтра он сможет избавиться от обузы, коей являлась девушка в военном лагере, сердце тоскливо сжалось. О том, что еще вчера утром он сам отчаянно искал пути избавиться от нее, парень уже забыл.

Гримница лежала, слушая, как дыхание мужчины выравнивается, постепенно сменяясь легким похрапыванием. Почему-то этот звук успокаивал. Может потому, что храпящий человек не может притворяться спящим. Может, этот совершенно не героический звук делал ее странного мужа каким-то более безопасным, домашним, что ли.

Утром Арне проснулся еще до рассвета. Потянулся к мечу, пытаясь сообразить, что его разбудило, но тут же успокоился, услышав голос брата. Тиз, как обычно, утром был не ловчее медведя. Вот и сейчас, отправляясь в свою очередь на проверку караулов, он ухитрился обо что-то споткнуться и ушел, ворча и ругаясь под нос.

Осторожно, стараясь не потревожить спящую жену, парень повернулся, чтобы получше рассмотреть девушку, насколько это позволял свет. Сегодня, когда на ее лице не было ни следов испуга, ни высохших слез, княжна вдруг показалась Арне удивительно красивой. Почти такой же, какой он запомнил ее в момент их встречи. Осторожно проведя пальцем от переносицы до самого кончика чуть курносого носика, рыцарь вздохнул.

— Вот так, принцесса. Сегодня все и решится.

Ранним утром у королевского шатра собрались несколько рыцарей и придворных. Зачем Его Величество собрал их в такую рань, никто толком не знал. Поговаривали, что Эрих Первый будет отбирать себе свиту для сопровождения на мирных переговорах.

— Вот еще! — Ворчал один из молодых парней. — Зачем нам мириться с вендами, когда мы их бьем? Только добычи лишаться.

— Не скажи, не скажи… — Придворный постарше осуждающе покачал головой. Эх. молодо-зелено… В казне дыра на дыре, а им бы все по полям да лесам носиться.

— Говорят, Его Величество новые земли делить будет… — Громким шепотом делился новостями другой придворный.

Арне стоял в стороне, кутая жену в свой плащ поверх вендского. Заговаривать с ними не пытались, только разглядывали любопытно. Но спрашивать, зачем фон дер Эсте притащил с собой жену, никто не решился. И так ясно, что рыцарь — не дурак, и всему есть причина.

— Его Величество король! — Объявил посыльный и из шатра вышел Эрих Первый. Дворяне склонились в поклоне перед монархом, ожидая, пока им расскажут о причине сегодняшнего собрания. И король не обманул их ожиданий.

— Наши верные рыцари! — Начал он. — Мы благодарим вас за этот поход. Ваша доблесть принесла нашему королевству славу и новые земли. Теперь никто из наших соседей не сможет диктовать вольным купцам, где продавать свой товар. Конец грабительским пошлинам, что щедро наполняли чужую казну, но тяжким бременем ложились на плечи всех жителей нашего королевства.

Вы достойно завершили то, что начали еще наши деды, пробив своими мечами выход к морю. Но ни одна война не может длиться вечно. Сегодня мы принимаем любицкого князя Мешко, чтобы говорить с ним о мире. Все присутствующие здесь приглашены быть на небольшом приеме в честь подписания договора.

— Вот это да! — Громким шепотом восхитился кто-то из простых рыцарей, когда король умолк. — Это ж потом внукам можно будет рассказывать, как я на королевском приеме побывал!

— А, как ты новые земли завоевал, внукам рассказывать не будешь? — Скептически поинтересовался кто-то.

— А что там рассказывать? Все ж одно: пришли, повоевали, либо новых земель королевству добыли, либо землями за неудачу откупились. Если и добыли, то мы их все равно не увидим, есть у короля кому земли раздавать. А если откупились, значит, скоро снова воевать начнем. Ну, значит, чтобы потерянное вернуть. И так из года в год.

— А прием?

— А королевский прием для нас не каждый год бывает!

Гримница вслушивалась в чужую речь, кутаясь в два плаща. Ее опять знобило, и она уже начинала опасаться, что действительно подхватила какую-то заразу. Надо бы с Вандой посоветоваться, но отсюда просто так не уйдешь. Да и знахарку не найдешь просто так, пока по лагерю одной ходить опасно. Это надо закса просить, чтобы послал кого-нибудь, опять чужим людям свои хлопоты поверять…

Задумавшись, княжна не заметила, как к ним подошел барон Хуго, поэтому резко вздрогнула, услышав прямо над ухом его голос.

— Арне, ну что ж ты молодую жену ото всех прячешь? Познакомь нас, что ли. Или стыдишься?

— Зачем же "стыжусь"? Просто ревную. — Невозмутимо ответил Арне, придерживая жену за талию, искусно изображая жест собственника (а на самом деле, не давая ей очень уж явно шарахнуться в сторону от Секача).

— Ишь, какой ревнивец! Познакомь, никто на твое счастье не посягает! — Остальные рыцари дождавшись, пока король с парой приближенных удалился обратно в шатер, тоже подтянулись знакомиться.

— Знакомитесь, — казалось, сегодня никому не удастся сбить Арне с толку, — фрау Гримельд фон дер Эсте, моя жена.

Рыцари рассыпались в комплиментах, расспрашивая, где Арне нашел такую красавицу и как ей удалось очаровать их молодого командира. Кто-то грозился оставить девушку молодой вдовой, если окажется, что фон дер Эсте ее обижает. Кто-то зазывал погостить по дороге домой, обещая познакомить с женой и малолетним сыном. Первому Арне лишь шутливо пригрозил, со вторым уговорились посидеть как-нибудь вечером у костра и договориться подробнее.

— Госпожа фон дер Эсте, — Хуго Секач склонил голову в вежливом поклоне, в то же время нагло разглядывая Гримницу. — Наша первая встреча закончилась недоразумением. К сожалению, я не знал, с кем имею дело. Позвольте в качестве извинений преподнести Вам свадебный подарок.

С этими словами Хуго развернул женскую рубашку. Рубашка тонкого льна была сшита на небольшую фигурку. Края рукавов, подол и горловина были украшены тонкой вышивкой. На лице Арне заиграли желваки, но пока он подбирал слова, чтобы осадить зарвавшегося командира, слово взяла Гримница.

— Спасибо! — Сдержанно поблагодарила она. — Я не держу на Вас зла, господин рыцарь. — Девушка с заметным трудом подбирала заксонские слова, так, что оставалось только гадать: намеренно она оскорбила брона, или же просто не смогла запомнить сложные титул и имя. — Но и Вас прошу не держать зла на меня. Негоже мужней жене такие подарки у чужих принимать.

С этими словами она сделала полшага назад, словно отступая в тень мужа.

— Барон! — В голос Арне звучало сожаление. — Мне не очень хочется с Вами ссориться, особенно перед Его Величеством, но Вы переходите все границы. Прекратите преследовать мою жену!

— Да ты забываешься, мальчишка! — Хуго, не рассчитывающий, что всегда сдержанный Арне пойдет на открытый конфликт (и, собственно, потому и устроивший это представление), выглядел скорее удивленным чем разозленным. Но, как это слишком часто случалось в последнее время, их разговору не суждено было дойти до логического конца.

— Фон дер Эсте? — Один из придворных прервал беседу рыцарей. — Вас желает видеть Его Величество. Вас и госпожу. — Уточнил он, видя, что Арне начал оглядываться в поисках более-менее надежного знакомого. Действительно, в свете последних событий разумнее было найти кого-то, кому можно доверить присмотр за женой.

Уже уходя они услышали, как один из старших придворных упрекнул барона.

— Хуго, дружище, ну это уже перебор. Не знаю, с чего ты так взъелся на мальчишку, но задирать его жену — не самое мудрое решение. Да и некрасиво это, так-то к благородной госпоже.

— Да ну-у… — Секач беспечно отмахнулся. — Была бы там и правда госпожа. А то вытянул какую-то вендскую девку из захудалого замка и радуется. Впрочем, что тут скажешь: Эсте, хоть и хороший парень, но и сам — из такой же глухомани. Так что они нашли друг друга. — Барон хохотнул. Несколько человек повторили за ним, большинство промолчали, а один придворный (тот, что не одобрял излишнего боевого пыла молодежи) заметил:

— Парень, конечно, не из столичной аристократии, но Его Величество вчера соизволил ознакомиться с планами крепости и подробностями штурма. Так вот, король высоко оценил доблесть и воинскую смекалку этого рыцаря. На Вашем месте, Хуго, я бы не спешил его задирать.

— Да его задирать бесполезно. — Отмахнулся Хуго, когда семья фон дер Эсте уже скрылась в шатре. — Мальчишка помешан на дисциплине и порядочности. Ему бы с таким характером не в войско, а в орден к братьям. Знаешь, сколько раз я пытался его спровоцировать? Вот младший брат у него — тот своего не упустит, хотя старший и трясется над ним до сих пор, как наседка. А этот — он никогда не пойдет против законного командира, характер не тот.

Придворный только покачал головой. В его глазах законопослушность не выглядела таким уж большим недостатком. Да и вообще, хвастаясь, Хуго Секач забыл, что над каждым законным командиром стоит другой, еще более законный. И если король, который явно показал свой интерес к молодому рыцарю, прикажет…

— Ваше Величество! — Арне припал на одно колено, приветствуя монарха. Гримница, которой никто не сказал, что делать, осторожно оглянулась. Не найдя ни одного подходящего примера, девушка отвесила поясной поклон по вендскому обычаю. Подняв глаза, она столкнулась с внимательным взглядом серых глаз.

Король заксов оказался совсем не страшным. И, вообще, каким-то совершенно простым для вражеского короля. Усталые морщинки в уголках глаз, густая проседь в бороде и на висках, хотя выглядит совсем не старым… Кажется, он даже чуть моложе, чем дядька Межамир, а воевода хоть и считался среди воинов стариком, на медведя еще выходил с рогатиной. Опытный взгляд молодой хозяйки отметил, что из-под ворота дорогого верхнего платья выглядывает совершенно простая рубаха. Одним словом, самый обычный человек.

Заметив, что девушка его внимательно рассматривает, Эрих Первый едва сдержал улыбку. Ишь, ростом явно не в отца, совсем крохотная, но характер — точно от Мешка. И как же этот дурачок Лех мог поверить, что ему удастся так просто сместить отца?! Да, однажды им с княгиней удалось провести того, кто не ждал подвоха, но лишний раз злить соседа опасался даже Эрих. Именно поэтому ему так нужна была эта девочка. И это хорошо, что она, забыв обо всех придворных этикетах, так отчаянно цепляется за руку его рыцаря. Очень хорошо…

— Здравствуй, здравствуй, фон дер Эсте! И Вы здравствуйте, принцесса! — Он нарочито подчеркнул высокое положение девушки, следя за реакцией. На что рассчитывал Эрих? Ему самому сложно было сказать, скорее, он пытался интуитивно понять, насколько этот титул важен для его, скажем честно, заложницы. Настолько ли, чтобы на этом можно было сыграть?

Но, чего бы не ожидал король, девушка только слегка улыбнулась в ответ. Вроде, ответила на приветствие, но уголки губ выдавали горечь. Да уж, тут фон дер Эсте не соврал, врать малышка не умеет. Что ж ты, Мешко, позволил дочке расти в такой глухомани?

— Проходите, садитесь. — Король кивнул слуге, чтобы позаботился о напитках для гостей. — Перед приездом князя побеседуем. Ты ведь давно не виделась с отцом, девочка? Узнаешь его хоть при встрече?

Гримница вздрогнула, но взгляд не отвела.

— Узнаю. — Голос княжны был тихим, почти сбивался на шепот. — Некогда князьям по дальним крепостям ездить, за всем княжеством уследить надо.

— Королям тоже, принцесса. Королям — тоже… Однако, как Вам живется замужем? Не обижает мой рыцарь? Я наслышан уже, что Ваше замужество произошло, скажем так, не по большой любви…

— Не обижает! — Не дослушав короля, Гримница покрепче ухватила Арне за локоть. — Не надо мне другого закса!

— Да я, вообще-то, другого и не предлагал. — Король рассмеялся и над горячностью девушки, и над смущением Арне. — Думал, не предложить ли князю забрать тебя домой, за выкуп. Но раз тебе так по душе пришелся мой рыцарь, то оставайся у нас. Ты же понимаешь, что твоим монархом отныне буду считаться я, а не князь Мешко?

Ответом ему были кивок и легкое пожатие плечом, едва заметное под плащами. Дескать, нашел, дядька, чем пугать. Понятно же, что простая рыцарская семья может жизнь прожить, а монарха так ни разу в глаза не увидеть.

Изредка вовлекая в разговор рыцаря, король еще поговорил о том-сем. Осторожно расспрашивал о маме Гримницы, кто да что, да почему… С удивлением Арне отметил, как осторожно его жена обошла тему магов и магии. То, что она сгоряча рассказала ему, в разговоре с королем выглядело намного обыденнее. Дескать, лечила Князева жена своих людей, перетрудилась, подхватила какую-то заразу и умерла. А что за зараза была, того княжна не помнит, маленькая еще была.

Вспомнив, что новые законы и магах и магии действуют в королевстве относительно недавно, рыцарь внутренне порадовался такой предусмотрительности. Мало ли, как там сложится у короля с князем потом, а не нужно ему, чтобы на весь их род легла дурная слава ведьмовских потомков.

Впрочем, король не сильно настаивал и тут, быстро переведя разговор на земли. Он расспрашивал Гримницу, что они обычно сеяли и какие урожаи собирали, какое зверье били охотники по зиме и прочее. Тут Гримница отвечала еще запутаннее, ссылаясь то на "дядьку Межамира", то на "бабу Ягну-ключницу", которые знают лучше. На первый взгляд, сущий ребенок, только что забраненный от мамок и нянек.

Король лишь подозрительно щурился и качал головой, видя, как неумело хитрит маленькая княжна. Арне все сильнее нервничал, пытаясь найти способ незаметно угомонить расхрабрившуюся жену. Хуже всего, он не понимал, с какой целью она все это затеяла, и от этого нервничал еще больше.

И лишь на прямой вопрос короля, где найти ее помощников, все эти годы заправлявших хозяйством, девушка позволила себе немного откровенности.

— Дядька Межамир — в кургане, а бабу Бягну еще о той весне в лодзи к предкам свезли.

— Так что ж ты нам тут голову морочишь? — Казалось, Эрих Первый был настолько удивлен неожиданной наглостью маленькой мышки, что даже забыл разгневаться.

— Вы эту землю взяли, вы ею и владейте. — Неожиданно твердо, глядя монарху прямо в глаза, ответила девушка. — Только я нянчиться с вашими людьми не нанималась. Не умеют хозяйничать, нечего на чужое хозяйство и зариться. Пусть по осени обозы на торг посылают. У вас, заксов, добра много, хорошо торговать можно.

— Во ка-ак? — С опасной мягкостью протянул король. — А ты не дергай жену за локоть, фон дер Эсте, не дергай. Пусть говорит. — Осадил он Арне, попытавшегося привести девушку в чувство. — И с чего ж ты так решила, что у нас так много добра?

— Так ведь не помните уже, что у кого и брали. — Сейчас, разгоряченная, раскрасневшаяся, сбросившая в порыве оба плаща, она даже королю показалась удивительно красивой. Зря Хуго считает парня таким уж простачком, — несколько отстраненно подумал монарх, — у этого Арне глаза явно на своем месте. А девушка все не унималась.

— Тут недавно один ваш закс хотел меня моей же рубашкой одарить. Представляете?

— Нет. Не представляю. — Король отвлекся от разглядывания девушки и заставил себя прислушаться внимательнее. Что же так задело тебя, маленькая принцесса? — Расскажи поподробнее.

— Да что там рассказывать? — Девушка беззаботно отмахнулась, теряя, похоже, всякую осторожность. — Взял из моих сундуков, что Ваши заксы растащили, нарядную рубашку и прилюдно мне всучить пытался. Свадебный подарок, говорит. Ну не стыдобища ли?!

— Это ж кто нас такой дурак? — Резко спросил Эрих Первый у Арне.

— Барон Хуго. — Ответил рыцарь, не отводя взгляда.

— Я уже думал, ты никогда не пожалуешься. — Усмехнулся король.

— Я не жалуюсь. — Арне смотрел все так же прямо, не скрывая ничего. — Вы, Ваше Величество, спросили — я ответил.

Сложно сказать, что ответил бы король, но в этот момент Гримница, зябко поежившись, вновь потянулась к плащу. Помогая ей, Арне случайно дотронулся до щеки жены и тут же одернул руку.

— Ваше Величество! Да она же вся горит! У нее опять жар!

— Опять?

— Два дня тому назад моя жена уже металась в горячке. Насмотрелась на замок после штурма. — Последняя фраза прозвучала у Арне немного виновато.

— После штурма, говоришь… — Король понимающе покачал головой и кивнул секретарю. — Лекаря сюда! Быстро и тихо, сам понимаешь.

И, снова обращаясь к Арне.

— Лекарь ее осматривал?

— Местная знахарка. — Ответил тот и, видя нахмурившиеся брови короля, пояснил. — Хорошая знахарка. Лекарь нашего отряда позволил ей помогать в уходе за ранеными, а отец-храмовник два вечера беседовал с ней, записывая в книгу все про местные травы.

— А-а, тогда, наверное, действительно хорошая. — Задумчиво протянул король. — А лекаря что же не позвал? Ты такой ревнивец, что ли?

— Мы тогда еще не были женаты. — Опустил глаза Арне. — Мне не хотелось показывать девушку посторонним. Одно дело — какая-то пленница в командирской палатке, другое — …она. — Он ласково коснулся рукой лба девушки и король снова понимающе кивнул. — Ваше Величество, Вы же знаете, что Хуго и женщины…

— Да уж. — Король поморщился. — Барон Хуго — хороший воин, но его любвеобильность начинает Нас раздражать…

Арне предпочел сделать вид, что не слышал последнюю фразу. Да король и не требовал на нее ответа. Через запасной вход в шатер вошел лекарь и король велел проводить девушку за полог, отделяющий жилую часть от остального шатра.

— Все будет в порядке, Гримельд, я здесь. — Успокоил Арне жену, продолжающую цепляться за его руку.

— Почему ты зовешь ее Гримельд? — Заинтересовано спросил кроль, провожая девушку взглядом.

— Не так странно звучит. — Пояснил Арне. — Я хотел, чтобы наши приняли ее как свою.

Король только усмехнулся. Мальчик и правда думает, что чуть измененное имя может все исправить?

Арне уже места себе не находил, когда девушка с лекарем вышли из-за полога.

— Вот, господин рыцарь, получайте свою жену. — Проворчал королевский лекарь, передавая бледную девушку в руки мужа.

— Что с ней? — Опередил вопрос Арне Его Величество, с беспокойством глядя на девушку. Весь ее задор прошел так же неожиданно, как и появился. Сейчас она, не стесняясь, прижималась к мужу, пряча лицо у того на груди.

— Если бы я был малограмотным селянином, — задумчиво начал лекарь, — я бы сказал, что девушка однозначно подверглась магическому воздействию. Попросту, что на нее навели порчу.

— Но? — Поторопил его король, у которого оставалось не так много времени на ученые беседы.

— Увы, Ваше Величество! — Лекарь развел руками. — Я — не маг, и распознать магическое воздействие я не могу. На первый взгляд не видно, чтобы девушка страдала от какого-либо недуга. Во всяком случае, ни одну заразную болезнь я определить у нее не смог.

Но жар, который то поднимается, то спадает всего за несколько мигов, явно говорит о нездоровье.

— Может это у нее быть от переживаний? — Прямо спросил король.

— Если так поду-умать… — Лекарь на миг задумался. — Штурм, скоропалительная свадьба, нападки барона Хуго (да-да, не смотрите на меня так, в лагере уже все судачат о том, как знаменитого Секача обошли при дележе добычи)…

— Короче? — Снова поторопил старичка Его Величество.

— Ох, Ваше Величество! Слова бедному лекарю сказать не даете! — Возмутился мастер, но увидев серьезное лицо короля вздохнул и ответил. — Может.

Я приготовлю жаропонижающий отвар, на всякий случай. И советовал бы молодому человеку впредь лучше беречь жену. А еще лучше, отослать домой. Военный лагерь — не место для благородной госпожи, если Вы меня спросите.

— Спасибо, мастер! Можете идти. — Король жестом подтвердил разрешение и, дождавшись, пока лекарь удалится, обратился к Гримнице.

— Мне очень нужен этот договор. Но вендам он нужен не меньше. Девочка, ты же понимаешь, как много сейчас от тебя зависит? Ты уж продержись хотя бы до конца переговоров, а потом пойдешь с мужем отдыхать. — Эрих Первый внимательно посмотрел княжне в глаза и пообещал. — И можешь больше не бояться Хуго, с бароном я разберусь сам.

— Хорошо. — Гримница согласно кивнула, продолжая прижиматься к Арне. Потом глубоко вдохнула, словно собиралась нырять, и выпалила на одном дыхании. — Вы не ожидайте, что князь из-за меня что-то уступит, он и правда больше печется о княжестве, чем о семье. Но если уступит, то Вы выкупите моих людей и отпустите.

Арне не знал, возмущаться ему наглостью Гримницы или восхищаться. Он любовался той девушкой, в которую внезапно превратилась его кроткая, пугливая жена. Теперь он верил, что действительно случайно женился на настоящей принцессе. И чувствовал себя не на своем месте при беседе двух высокородных особ. Король же только рассмеялся в ответ, не соглашаясь, но и не отказывая.

Секретарь уже давно нетерпеливо переминался с ноги на ногу, не решаясь вставить слов, но король и так все прекрасно понимал. Время на уговоры истекло.

— Ладно, — подвел итог Эрих Первый, — поговорили и хватит. Князь уже должен быть на подходе. Вы двое остаетесь при мне. Смешаетесь со свитой, и постарайтесь не высовываться, пока не позову.

Вокруг шатра уже толпились рыцари, избранные для встречи высокого гостя. Остальные отправились по своим делам или заступили в охранение, чтобы исключить неприятные неожиданности. Арне с Гримницей смешались с толпой, делая вид, что не замечают любопытных взглядов. От нескольких, наиболее любопытных из тех, кто считал фон дер Эсте приятелем, пришлось откупаться обещанием рассказать все потом, когда закончатся церемонии.

Как и остальные рыцари, Арне во все глаза рассматривал вендского князя, о котором был столько наслышан. Даже издалека этот человек подавлял свей внутренней силой. Рыцарь мысленно вздрогнул, представив, как было бы столкнуться с им в бою.

— Говорят, князь — колдун невиданной силы. — Громким шепотом сообщил кто-то из рыцарей.

— Да ла-адно… — Не поверил другой. — Что ж он границы не защитил, если такой могучий колдун? Мы меньше чем за неделю хороший кусок земель отхватили.

— А, может, чем другим был занят? — Первый не хотел уступать. — Может, ему и не жалко? Земель у этих вендов знаешь сколько?! Говорят, они и половиной не пользуются, лесом все по заросло, по ночам медведи воют…

Гримница слушала и не знала, обижаться ей на такую чушь или смеяться над глупыми страхами.

— Ты чего? — Тоже шепотом спросил Арне, увидев, как жена прячет улыбку в ворот плаща.

— Да заксы твои такие чудные… Представляешь, медведи, говорит, в лесах воют. Они что, живого медведя никогда не видели?

— Простите, их госпожа! — Вмешался в разговор еще один рыцарь, лучше других, видимо, владевший вендским. — Гельмут и Йенс — они у нас с островов. Откуда там медведям взяться?

— Смотря какой остров. На нашем — водятся. — Пожала плечами княжна.

Пока рыцари так непочтительно отвлеклись на досужие разговоры, два монарха поздоровались и успели обменяться парой ничего не значащих фраз. Вдруг Мешко, лениво оглядывающий толпу в ожидании момента, когда можно будет приступить к собственно торгам, вздрогнул. Кивком извинившись перед королем Эрихом он скорым шагом двинулся в сторону ожидающих придворных.

Охрана (одна и вторая) дернулись было, но оба монарха почти одновременно вскинули руки в останавливающем жесте. Лицо у князя при этом было напряженным, словно он увидел духа. У короля, наоборот, на лице было написано едва сдерживаемое любопытство, словно он приготовился смотреть удачное представление.

Не останавливаясь, князь, шел прямо на рыцарей и те расступились, не зная что делать в такой ситуации.

— Откуда у тебя это кольцо? Что ты сделал с его хозяйкой?

Князь остановился перед фон дер Эсте, сверля рыцаря тяжелым взглядом. По толпе поползли осторожные шепотки: те, кто знал вендский, пересказывали разговор товарищам.

— Это обручальное, от жены. — Арне стоял перед князем, не склоняя головы и не опуская глаз. Всегда безупречно вежливый со своими командирами, сейчас он всем видом показывал, что у князя над ним власти нет.

— От жены-ы?! — Князь набычился. — Да ты, мальчишка, еще и шутишь?!

— Хватит! — Гримница, юркнувшая за спину мужа при первых движениях разгневанного князя, не утерпела и высунулась из-за плеча Арне. Поначалу же она просто испугалась, чувствуя себя предательницей за то, что выжила и попала в плен. Теперь, поняв, что княжий гнев направлен не на нее, она рискнула вмешаться.

— Хватит. — Повторила она уже потише. — Я сама отдала ему мамино кольцо. На свадьбе.

— Ты? — Сейчас Мешко выглядел так, словно только что пропустил тяжелый удар. — Жена закса?

— А что, лучше было быть его… пленницей? — Голос девушки подозрительно задрожал. А Арне, видя, что шепотки вокруг все усиливаются, собственническим жестом притянул жену к себе.

— Хватит, Ваше княжеское Высочество! Прекратите теперь пугать мою жену, раз у Вас войска не хватило, чтобы дочь защитить. Хватит уже, что она штурм пережила, до сих пор лихорадит, так еще и Вы…

— И правда, сосед. — Вмешался в разговор король Эрих, — не будем обсуждать семейные дела прилюдно. Забирай детей и поговорим в шатре.

Князь, как-то разом успокаиваясь, кивнул и пошел в сторону шатра. Повинуясь жесту короля. Арне, вздохнув, повел свою жену следом. Рыцари расступались перед ними так же, как незадолго до этого перед князем Мешко.

— Принцесса…, Вендская принцесса… Ну, Арне, везунчик… Вот так попал… — слышалось вслед.

В шатре король отослал основную часть придворных, оставив только пару самых надежных людей. Князь, переглянувшись с ближниками, сделал то же самое.

— Ладно, вы поговорите, а я пока договор еще раз перечитаю. — Король не скрывал, что доволен сложившейся ситуацией. Так же, как не скрывали своей озабоченности венды. То, что пропавшая княжна найдется у заксов, можно было предположить. Но что найдется она не среди пленников, а довольной жизнью мужней женой… И что теперь со всем этим делать?

— Почему вообще дошло дело до штурма? — Грозно допытывался князь у Гримницы. — Почему не выслали вестника? Не дождались подмоги?

— Ты же сам забрал своих дружинников. Люди продержались, сколько смогли. — Мягко напомнила Гримница.

После нескольких всплесков, сил у нее почти не осталось. Сейчас ей хотелось только одного, чтобы все закончилось побыстрее. Князь сидел напротив и спасение, казалось бы, было совсем рядом, но самым родным человеком в шатре сейчас княжне казался не отец, а Арне — ее закс.

— Так уходить было надо! Почему Межамир не увел вас потайным ходом?! — Князь продолжал напирать, но теперь на правах мужа в разговор снова вступил Арне.

— Они обрушили ход, чтобы мы не смогли им воспользоваться.

— Вы нашли его, что ли? — Князь подозрительно прищурился, глядя на парня.

— Мы его не искали, мы точно знали, где он есть. И, хватит, Вы увидели, что с Вашей дочерью все в порядке. Его Величество с женщинами не воюет. И я — тоже.

— Да вижу, вижу, как она за тебя цепляется. — В голосе князя прорезались обиженные нотки. — За тобой от родного отца прячется… — Он снова посмотрел на дочь с укоризной.

— Вы тоже сперва ко мне подошли. — Арне пожал плечами, мол, чего цепляешься, когда и так все понятно.

Наконец-то молодых отпустили, снова наказав не болтать об увиденном и услышанном. Впрочем, новость и так уже разлетелась по лагерю, поэтому их всю дорогу сопровождали косые взгляды и шепотки. Наконец-то, не выдержав, Арне взял жену на руки и широким шагом пошел в направлении своей палатки.

— Так будет быстрее. — Тихонько пояснил он. — Сейчас я пошлю Тиза за знахаркой, а ты отдохнешь.

Гримница только тяжело вздохнула, осторожно укладывая голову на плечо парню и закрывая глаза. Она смертельно устала. Пусть делает, что хочет, только бы не спускал с надежных рук….

Ванда, прибежавшая на зов, долго хлопотала вокруг девушки, отпаивая ее отварами и шепча над ней то ли заклинания, то ли призывы к своим богам.

— Князя надо звать. — Сказала она Арне, когда измученная лихорадкой девушка прекратила метаться и уснула. — Конечно, правители наши совсем задергали девочку. Не успела она от одной беды отойти, как тут то король, то князь… Но князя надо звать, без него не разберемся.

— А почему именно князя? — Мрачно поинтересовался Арне, у которого сердце сжималось от жалости при виде жены. Ему порой начинало казаться, что ее болезнь — это наказание ему за то, что посмел позариться на настоящую принцессу. И теперь высокородная жена, которой при других обстоятельствах не видать бы простому рыцарю, как своих ушей, просто сгорит, оставив его вдовцом после трех дней брака.

— Потому что тут, похоже, не просто болячка. — Ванда повела рукой в отводящем зло жесте. — Я-то сама — не ведьма, ничего точно сказать не могу. Но сдается мне, что порча на ней. По-вашему говоря, прокляли нашу девочку.

— Кому бы это могло понадобиться? И зачем? — Арне побледнел. С магами он до этого имел мало дела и, если честно, немного побаивался их силы. Хоть и оправдали их отцы-храмовники, но, все же, не зря люди столько веков боялись.

— Да кому хочешь. — Ванда пожала плечами. — Тут недавно одна позавидовала, что на княжне пан молодой женился, а с ней — солдаты всю ночь забавлялись. Можно подумать, если бы не княжна, побежал бы пан прачку в жены звать. А у другой бабы заксы мужа недавно убили, что княжну защищал. А княжна, не долго думая, за закса замуж пошла…

— Думаешь, кто-то из ваших? — Теперь Арне смотрел уже серьезно, прикидывая в уме, что он может противопоставить незнакомой магии вендов.

— Может и из наших. Вроде, ведьм да ворожей в округе не водилось. Но кто ж их знает, где какая змеища затаилась? А княжна еще и оберег сняла (слышала я уже сплетни, князь-то наш явно не просто так колечко почуял).

А, может, из ваших позавидовал кто. Дескать, чтоб уж точно никому не досталась… Князя надо звать! Он — сильный колдун, разберется.

Вздохнув, Арне снова стал натягивать снятый было камзол. Делать было нечего. Оставалось только надеяться, что грозный князь и правда проявит запоздалую отцовскую заботу, не обидевшись на неласковый прием.

Обходя лагерь окраинами, рыцарь чувствовал себя чуть ли не главным заговорщиком королевства. Но Арне прекрасно понимал, что пройди он сейчас через центр лагеря, от вопросов и долгих объяснений не отвертеться никак.

По дороге ему пришла в голову мысль, что князя в лагере он может уже и не застать. Вполне возможно, тот уже отбыл к себе, договорившись о мире и подписав все договора. К счастью, уже на подходе к выделенной королю части лагеря Арне увидел вендских коней у коновязи. Успел!

Знакомый рыцарь из охраны не сильно удивился, увидев Арне. За последние два дня фон дер Эсте так часто видели у этого шатра, что поневоле стали внимательнее присматриваться к молодому рыцарю. Что-то же король в нем нашел? Наверное, потому соратник и не стал артачиться, как сделал бы это в любое другое время, осознавая важность своей миссии, а просто пропустил Арне сквозь первый круг охранения.

Следующий круг охраны состоял из людей короля. Но и там Арне запомнили. Тем более, рыцарь не просил ничего непотребного, лишь вызвать на минутку королевского секретаря по срочному делу.

— Срочное донесение для Их Величеств, — пояснил Арне, придавая своим словам особый вес. — речь о мирном договоре. Вопрос жизни и смерти.

Секретарь не заставил себя долго ждать, хотя и это время показалось Арне вечностью.

— Что случилось? — Не тратя времени на лишние любезности спросил он. — Не говори только, что с твоей женой что-то случилось. — Добавил секретарь, внимательно вглядываясь во встревоженное лицо парня.

— Опять горячка. Знахарка сказала, надо князя звать.

— Дурак ты, парень. — Мягко пожурил Арне усталый придворный. — Князь — последний человек, кому я сообщал бы такое. Тем более, сейчас, когда решается вопрос границ. Иди к жене, я пришлю королевского лекаря.

— Лекарь скажет то же самое. — Крикнул Арне в спину уходящему секретарю. — Уже сказал.

— Я спрошу Его величество, как он распорядится. — Последовал ответ.

Арне в сердцах выругался. Понятно, сейчас когда так необходимые государству земли находятся, буквально, на расстоянии вытянутой руки, королю будет не до какой-то чужеземной девочки: то ли заложницы, то ли беглянки…

Оглянувшись, Арне столкнулся взглядом с мощным вендским воином. Судя по возрасту и примерной стоимости доспеха, тот вполне мог входить в ближний круг охраны князя. Во всяком случае, имел доступ к своему монарху. Сейчас этот мужчина стоял у входа в шатер и делал вид, что, что его не интересует ничего, кроме травинки в зубах. Однако Арвид — сам воин — никак не мог обмануться этим внешним безразличием.

— Здравствуй! — Решившись, он подошел к венду.

— И тебе не хворать! — Хмыкнув, ответил на приветствие тот, пристально разглядывая собеседника.

— Ты можешь подойти к вашему князю? — Тщательно подбирая вендские слова спросил Арне негромко, отмечая, что охрана уже начинает коситься на их странные переговоры.

— А тебе зачем? — Взгляд венда стал еще более цепким. Но, похоже, найдя что искал, он утвердительно кивнул головой.

— Скажи, что принцессу опять лихорадит. Ваша знахарка сказала, ее мог проклясть кто-то из ваших же. Нужен сильный маг.

Сказав это, Арне для виду покачал головой, показывая на украшенные серебром ножны.

— И все же я считаю, что наши мечи удобнее. — Повторил он чуть громче, чтобы его можно было услышать лишь немного напрягая слух.

— Мальчишка! — Одними губами рассмеялся венд. — Подрастешь — поймешь, что не в мече дело, а в той руке, что им владеет.

— Не скажи! — Подключился к разговору его товарищ. Рыцарь отметил молчаливую беседу взглядов, но, видимо, большой угрозой его не сочли. — В одном парень прав, железо у заксов отменное.

— Зато кузнецы — так-себе. — Не сдавался первый. — Сравним? — Обратился он уже к Арне.

Не вздумай тут перед входом в шатер оружием размахивать. — Одернул его товарищ. — И ты, парень, шел бы свей дорогой. Хоть ты теперь нашему князю и зять, а только твои заксы уже переживать начинают.

— Ты что, Арне, совсем спятил? — Напустился на него один из знакомых воинов, когда Арне отошел от шатра. — Ты чего венда полез задирать?

— Да кто его там задирал? — Арне только отмахнулся, занятый своими мыслями. — Поговорил немного о том-сем, мы же, вроде, мир заключаем. Сам посуди, не о ценах же на шерсть с ним разговаривать.

— Это да. — Рыцарь согласно почесал макушку. — И о бабах не поговоришь, это тебе не старый приятель. Только лучше бы ты вообще к нему не лез. Кто их знает, вендов этих.

— Да все уже. Ухожу. — Поспешил успокоить его Арне. — Я важное донесение передавал, думал ответа дождаться. Но, думаю, у Его величества посыльные и без меня найдутся. А меня жена ждет.

— Это точно. Иди уже, молодожен. — Рыцарь улыбнулся. — Не заставляй Ее Высочество ждать. Эх, лихо ты их князя! Видел бы ты, что тут придворные устроили, когда оказалось, что ты на единственной наследнице женат.

— Как, на наследнице? — От неожиданности Арне опешил. — Не может быть!

— Конечно, не может. — Раздалось со стороны. Оглянувшись, Арне узнал того венда, что хвалил качество заксонского железа. — Есть у нашего князя наследники брат — княжич Земовит — с сыном. Не обижайся, парень, но закса на престоле нам точно не надо.

— Да я и не в обиде. — Пробормотал Арне растерянно. Так высоко он не замахивался даже в мечтах, даже узнав, что его Гримельд оказалась дочерью самого главного вендского князя.

— Жаль. — Сочувственно вздохнул приятель. — А здорово бы было.

Арне только неопределенно хмыкнул. Мечтать о несбыточном было не в его характере.

Возле палатки его ждали Тиз и Отто с горячим ужином. В палатке — уставшая Ванда и спящая жена. Надо было идти проверять караулы, но Арне опасался, что князь придет без него, поэтому выслал Тиза в свою очередь, оставшись сидеть у костра. Мысли в его голове бродили самые невеселые. Не совершил ли он ошибки, доверившись вендам? Не сочтет ли Его Величество предательством разговор через его голову? Чем может грозить его ошибка остальной семье?

Арне успел изрядно накрутить себя, когда, наконец-то, появился князь. Пришел он в сопровождении одного из своих людей — того самого длинноволосого венда, которому Арне доверил сообщение — и пары рыцарей королевской охраны.

— Ну, здравствуй снова, зятек. — Первым заговорил он с Арне, вставшем и склонившемся в уважительном поклоне. — Раз уж у нас с вами теперь мир, я решил перед отъездом с дочкой еще раз поговорить. А то кто знает, когда в следующий раз увидеться придется.

— Прошу, Ваше княжеское Высочество. — Приглашающим жестом протянул Арне руку ко входу в палатку. — Моей жене слегка нездоровится, но я ее сейчас разбужу.

— Не надо будить. — Отмахнулся князь Мешко. — Нездоровится, так пусть полежит. Еще чего не хватало, родного отца стыдиться.

С этими словами Мешко вошел в палатку, а его человек остался у костра, следя, чтобы и королевская охрана не подходила слишком близко к тонким стенкам.

Коротко поздоровавшись с Вандой, которая при виде князя вскочила и отвесила земной поклон, Мешко быстро перекинулся с ней парой фраз на вендском. Видно, он использовал какой-то местный диалект, потому что Арне понял примерно половину. И, хотя большинство остальных слов звучало знакомо, увязать их вместе у него не получилось.

Затем князь долго водил над девушкой руками, словно ощупывал что-то не касаясь тела. В конце довольно хмыкнул и с хитрым прищуром посмотрел на рыцаря.

— Ладно, зятек, — последнее слово князь произнес особенно ехидно, — буди свою жену, разговор для вас есть. А ты, Вандзя, присмотри там снаружи, чтобы Эриховы хлопчики чего лишнего не услышали.

Знахарка понятливо кивнула и вышла. Вскоре из-за стенок палатки раздался ее бодрый голос. Знахарка ругала нерасторопных вояк (надо полагать, отсутствующего Тиза), командовала сбитым с толку оруженосцем и приглашала "дорогих гостей" отведать медового взвара "как сама княгиня делала", который Ванда самолично сейчас приготовит для них.

* * *

Гримница очнулась от того, что кто-то осторожно касался ее плеча.

— Проснись, принцесса.

Девушка потерла глаза, наслаждаясь тем, что все кости наконец-то перестало ломить, словно у старой бабки.

— А-а, это ты, закс.

Ответом ей был добродушный смешок откуда-то со стороны.

— "Закс". Не ошибся, значит. Ой, ребята, хорошо, что Эриху эти дни было не до вас. Конечно, если не присматриваться, то даже я поначалу поверил…

— Княже?! — Гримница подскочила, суматошно пытаясь пригладить волосы и ища сползший платок.

— Лежи уже, болящая. — Князь, казалось, наслаждался произведенным эффектом. — "Кня-аже"… А раньше навстречу бежала: "Тата! Тата!".

— То давно было. — На лицо девушки набежала тень.

— Да, знаю. — Мешко на миг замолчал, словно подбирая слова. — Дочка, ты прости дурака. Знаю, виноват. Обо всем подумал: что бояре скажут, что княгиня учудит, как Милена примет… О тебе одной позабыл. Казалось, ты — дитя еще совсем, не поймешь ничего.

Княжна вздохнула, не зная, что ответить на такое неожиданное признание. Арне тоже молчал, не желая вмешиваться в этот непростой разговор. Но князь, похоже, ответа и не ожидал.

— Ладно, дети, чем дольше я тут сижу, тем больше с вас потом спрашивать будут. А вам лишние разговоры ни к чему, и так сплетен хватит. Тебя, — он указал на Гримницу, — никто не проклинал. Может, посмотрел кто недобрым взглядом, но от такого не умирают.

— А что же с ней творится? — Не выдержав, вмешался Арне. Рыцарь рискнул всем, добиваясь встречи с князем и был искренне разочарован, что эта встреча не принесла желанных ответов.

— Материно наследство просыпается. — Князь невесело усмехнулся. — А я уж думал, обошлось.

— Вы хотите сказать, — начал понимать Арне, — что моя жена — ведьма?

— Да ты сам посмотри, ну какая из нее ведьма?! — Князь рассмеялся.

— Не знаю. Я пока ни одной не видел. — Честно признался Арне, уже не зная, как реагировать на случившееся.

— Магия в тебе, дочка, просыпается. — Сейчас князь Мешко уже не смеялся, а наставительно объяснял. Гримница слушала, раскрыв рот, не умея справиться с удивлением. — Поздновато, обычно уже у младенчиков видно, есть ли искорка. И совсем редко появляется потом, если годам к тринадцати не появится. А у тебя, видно, с перепугу получилось, потому и сила такая неспокойная.

— И что, меня теперь всегда так лихорадить будет? — Спросила Гримница встревоженно.

— Нет, конечно. По-хорошему, тебе сейчас надо хорошо поколдовать. — Мешко озадаченно почесал подбородок. — Только заксы, сама знаешь, нас — магов — не сильно любят. Если хочешь тут оставаться, лучше не рискуй. И вообще, лучше не рискуй. Без хорошего наставника можно таких дел натворить… Но от лишней силы тебе избавляться надо, а то и правда, будет лихорадить, пока не сгоришь.

— И что нам теперь делать? — Арне, помня о том, что времени у них не так и много, поставил вопрос ребром.

— Если Гримница захочет уехать со мной, то тебе делать ничего не надо. А если захочет остаться, то именно, что вам. Друг без друга не справитесь. — Князь сокрушенно покачал головой — Я вам кое-что пришлю с Вандой. Пусть эти травы стоят у вас в первую брачную ночь, и потом тоже, пока заксы не разъедутся. А позже раскидаете их по своей земле. И будет у вас все хорошо, пока мое дитя будет счастливо.

— Ваше княжеское Высочество, мы уже несколько дней как женаты. Первая ночь давно прошла. — Подал голос Арне.

— Эриху своему сказки рассказывать будешь. — Фыркнул князь. — Но, честно признаюсь, не ожидал от закса, не ожидал… Может, и не ошиблась дочка.

Князь тяжело вздохнул.

— В Любице сейчас, после смерти Лешка, будет очень, очень неспокойно. Может, оно и к лучшему, что Гримница здесь остается. Но вы все равно берегитесь. И, смотрите мне, не тяните долго!

— Вы как себе это представляете! — Возмутился рыцарь. — Мне что же, больное дитя принуждать?!

— Это она для меня — дитя, а так — девка в самом соку. — Отрезал князь. — Если б я знал, что сила проснется, так она уже года три замужем была бы. Про "больное" мы уже поговорили. А про "принуждать"… разберешься. Муж ты ей, или кто?

— Будь счастлива, Гримница! И прости еще раз.

С этими словами князь вышел из палатки. Молодые еще некоторое время сидели, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Первым не выдержал Арне.

— Гримельд… — Он помолчал немного и продолжил. — Я не буду тебя заставлять. Если хочешь, уезжай с отцом. Я тебя отпущу, и разводную грамоту потом найду способ передать.

Девушка только закусила губу и упрямо помотала головой.

— Нет.

Потом, опомнившись, спросила.

— А ты? Ты хочешь, чтобы я ушла. Ты ведь не веришь, правда, что я тебя приворожила? Я ведь слышала те разговоры…

— Глупости какие! — Возмутился Арне, забывая о смущении. — Мало ли, что ты там слышала. Например, ты слышала, что в вендских лесах медведи — воют. Так что же, побежишь в лес проверять, правду ли сказали?

Девушка робко улыбнулась, вспомнив нелепое высказывание незнакомого рыцаря и его смущение, когда окружающие посмеивались над его глупостями.

— А у вас правда не водятся медведи? — Спросила она, чтобы не затягивать молчание.

— Водятся, конечно, в лесах. Но на островах — нет. — Ответил Арне. — Я слышал, что на некоторых — так даже лисы не водятся. Самый страшный хищник — чайка.

— Чайка? — Гримница опять рассмеялась. — И что в них такого страшного.

— Не скажи… — Арне покачал головой. — Мне рассказывали рыцари с островов… Впрочем, не стоит об этом, а то опять лихорадить начнет.

— И что нам теперь делать? — Слово в слово повторила девушка вопрос Арне князю.

— Если не хочешь вернуться к своим, — Арне пожал плечами, — то делать придется то, что посоветовал князь. Я не сильно понял, чем это может помочь, но повредить, — он улыбнулся одним уголком губ, — точно не повредит. Если ты не против, конечно — Мужчина осторожно погладил девушку по голове, заботливо заправив за ухо прядь выбившихся из косы волос.

— Мы… сейчас?.. — Вместо ответа спросила девушка, снова опуская глаза.

— Сейчас, думаю, не стоит — Арне с сожалением покачал головой. — Наверняка Его Величество захочет узнать, о чем с тобой разговаривал князь. Да и мне не мешало бы посты проверить. Тизу я, конечно, доверяю, но пока король в лагере, допустить оплошности не имею права.

Да и вообще, — тут он не удержался и неожиданно задорно улыбнулся, — не хотелось бы, чтобы кто-то ввалился в палатку не вовремя. Советами замучают. Ты отдыхай пока, а там видно будет.

Мужчина встал, собираясь уходить, но, словно передумав, резко обернулся. Молча склонился к постели и припал к губам девушки коротким жадным поцелуем. Не успела Гримница сообразить, как ей отозваться на эту ласку, как Арне оторвался и, все так же не говоря ни слова, вышел вон.

Глава пятая: Ночь

Рыцаря не было некоторое время, так что Гримница уже начала волноваться. А вдруг с ним что-то случилось? А вдруг королю не понравилось, что князь разговаривал с ними без присмотра? Именно сейчас ей вспомнились слова короля о ом, что решись она остаться, подчиняться ей придется ему, а не князю. Потому, когда полог палатки наконец-то шевельнулся, девушка, буквально, бросилась навстречу вошедшему.

Вошедшим оказался не Арне, а Ванда. Знахарка охнула с перепугу и чуть не выронила свою ношу. Оказалось, в руках она держала целый ворох тряпья и еще охапку полевых цветов.

— Фу-ты, напугала! — Возмутилась Ванда. — Ты чего, княжна, скачешь, как коза? Давно лихорадка попустила?

— Да это я так… — Попыталась оправдаться Гримница. — Рада тебя видеть. Поблагодарить за помощь хотела…

— Поблагодари-Поблагодари-нить— Ванда незло хохотнула. — Ох, и тяжко же тебе придется, деточка! Правду твой муж говорит, лгунья из тебя — никудышная. Небось, не меня ждала, да?

— Но, все равно, спасибо! — Княжна обняла женщину за шею и поцеловала в щеку. — Что бы я без тебя делала?

— Да уж, как-нибудь дальше жила бы… — Ванда легко погладила по голове доверчиво прижавшуюся к ней девушку. — Ладно, княжна, хватит на мне виснуть. Нам с тобой до вечера многое успеть надо.

— А что делать будем? — В голосе Гримницы зазвучала надежда. Сейчас она готова была на любую работу, только б не оставаться наедине со своими мыслями и страхами. Конечно, сегодняшние ее страхи не сравнить с тем ужасом, с которым она ждала мужа в первую ночь после свадьбы. Но, все же, не получалось так легко принять, что ее "обманное" замужество вот-вот должно превратиться в самое настоящее.

— А что обычно делают бабы, когда вокруг бесхозных хлопов полно? — Пожала плечами Ванда. — Шить, конечно же. — Пояснила она, видя недоумение в глазах подопечной.

— Я тут рубах на починку набрала, портков… Нет, портки я, пожалуй, сама починю. Не хватало еще княжне таким заниматься. А вот рубахи — дело нужное. Там за малую денежку, там — за миску каши… И люди наши — сыты, и заксы довольны.

— А так их что, не кормят? — Ужаснулась княжна, которой и в голову не приходило, что кто-то может морить голодом живых людей.

— Кормят, конечно. — Успокоила ее знахарка. — Только от лишнего куска хлеба кто ж откажется? Да ты не переживай так, деточка. — Ванда взглянула на побледневшую Гримницу и всполошилась. — Вот же ж, напугала дитя… Не переживай ты так, княжна, я и сама пошью. Это ж я так, занять тебя чем-нибудь думала, а то сидишь тут целыми днями одна, света белого не видишь…

Пришлось теперь уже Гримнице успокаивать добрую женщину, уверяя, что не болит у нее ничего, и сама она уже здорова-здоровехонька.

— Да знаю я. — Ванда, вопреки ожиданиям девушки, не успокоилась, а даже огорчилась. — Князя нашего человек успел тишком со мной словечком перемолвиться. Трудно тебе будет, княжна, среди заксов, трудно…

— А среди наших, разве легче? — Спросила девушка, вспоминая их разговор перед свадьбой. — Не ты ли мне про княгиню Желану рассказывала?

— И то так. — Ванда отложила шитье и села, подперев рукой щеку. — Княжна, а ты спросить-то ничего не хочешь? Так-то, за работой, о таком говорить легче. Глядишь, совсем бояться перестанешь.

— Я не боюсь. — Помотала головой Гримница и взялась за первую попавшуюся рубашку. Немного помолчав, она все же решилась спросить. — Ванда, а ему от моей силы плохо не будет?

В ожидании ответа девушка удивленно наблюдала, как лицо знахарки расплывается в доброй улыбке.

— Ну, княжна, — Ванда покачала головой, — если это и все, о чем ты переживаешь… Не бойся ты за своего закса. Не будет ему плохо, — она вдруг хихикнула, словно девчонка. — Хорошо ему будет.

Услышав последнюю фразу, Гримница раскраснелось, словно маков цвет, представляя, что должно произойти, чтобы Арне стало "хорошо".

— Не смущайся ты так, княжна. — Мягко вмешалась в ее раздумья знахарка. — Все-таки, не о чужом мужике мечтаешь, муж он тебе. Да и вообще, не о том ты подумала.

— А ты — о чем? — Не сдержала любопытства девушка, продолжая, впрочем, сиять румянцем.

— Я о том, — голос Ванды зазвучал напевно, словно она рассказывала одну из старинных вендских сказок, — что не зря ведьмы мужиками вертят, как собака хвостом. Говорят, у кого сила есть, тот ею с любимым щедро делится. Оттого могучие маги всегда пару среди своих ищут. Чтоб, значит, силой друг с другом делиться. А если кто сам колдовать не умеет, тому, говорят, от колдовской любви сил и здоровья прибавляется.

— Тогда получается, — на лице Гримнице появилось разочарование, — князь маму не по большой любви замуж взял, а из-за магии? Потому и бросил так легко?

— Откуда ж мне знать? То дела княжьи… — Ванда пожала плечами. — Да и ты бы не ломала голову о том, что давно быльем поросло. Может, князь и сам уже не знает, как оно там двадцать лет тому назад было.

Так, то сплетничая понемножку, то обсуждая дела житейские, женщины шили еще некоторое время, пока знахарка решительным движением не сгребла всю работу в кучу.

— Ладно, хорошего помаленьку. Помогла ты мне, княжна, спасибо тебе и низкий поклон. А дальше я уж сама справлюсь.

А тебе я пошлю сейчас хлопчика к ручью, воды наносить для купания. Пообедаем, а там и вода нагреется. Э-эх, в баньку тебя бы сводить, да сгорела банька.

Ванда паковала свою работу в мешок, и некоторое время возилась с принесенным ворохом трав.

— Та-ак, — приговаривала она сама себе, — вот это — в постель, вот то — в угол… Вот! — обрадовалась она, найдя что-то.

— Смотри, княжна, я в низинке у реки любистку нарвала. Знала, что не весь заксы вытоптали. Это в воду бросишь, как мыться будешь.

— Одну веточку? — Удивленно спросила Гримница. Любисток был ей хорошо знаком, в нем ее с детства не раз купали мама и няньки, приговаривая и наговаривая хорошую долю.

— Без подсады. На сегодня с тебя и этого хватит. — Наставительно сказала знахарка.

— А почему ты мне его тогда, после свадьбы не дала? Не было? — Спросила девушка, мечтательно принюхиваясь к пряно пахнущей веточке.

— А оно тебе тогда надо было? — Вопросом на вопрос ответила женщина. — Тебя после свадьбы впору было козлеком отпаивать. А пана молодого — мелисой, чтобы спалось лучше, а не любистоками.

Так-то, если бы тебе его с ума свести было надо, я бы велела травку эту не в воду для мытья, а в питье добавить. Но это тебе на будущее, а пока, говорю же, и этого хватит.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌Пока женщины сплетничали в палатке, Арне даже не подозревал, что у них готов целый план на сегодняшнюю ночь. Он, наоборот, волновался, чтобы Гримница не напридумывала себе до вечера всяких ужасов и снова не свалилась в нервной лихорадке. Больше всего рыцарю хотелось быть сейчас рядом с женой, чтобы иметь возможность успокоить, утешить, уберечь от беды. И, хотя поход не принес ожидаемой добычи, Арне радовался быстрому заключению мира. Скоро, скоро Его Величество распустит войска, и тогда он увезет свою Гримельд домой, к маме и Имке. О том, что будет делать молодая вендка на хуторе в глубине заксонских земель, как примут ее его родня и соседи, рыцарь не думал. Привыкнут. Она привыкнет, к ней привыкнут. Привез же однажды уважаемый сосед невесту сыну из франкских земель. Тогда тоже вся округа потешалась над ее странными платьями и смешным выговором. А потом привыкли.

Но пока об отъезде домой речь даже не шла. Наоборот, с заключением мира работы прибавилось. Хотя князь, как и предполагал Арне, уехал сразу после разговора с дочерью, рыцарь с удивлением обнаружил в лагере одного из княжих приближенных. Венд удобно расположился у небольшого костерка во владениях старого рыцаря, командующего обозниками, попивая из глиняной кружки горячий напиток. Увидев Арне, вендский воин дружелюбно кивнул и сверкнул белозубой улыбкой.

— А мы тут подводы ждем! — Он не стал дожидаться вопроса, ответив наперед. — Князь наш выторговал, что мы всех своих отсюда забираем. Король ваш обещал опустить тех, кто захочет уйти. Так что, парень, хорошенько смотри за женой!

Венд расхохотался а пожилой обозник пояснил удивленному Арне.

— Молодец ты, фон дер Эсте! Не ожидал даже. Когда ты наших ребят так гонял, чтобы вендов щадили, я, было дело, подумал, что прав Хуго.

— Так это он, — венд снова внимательно присмотрелся к молодому рыцарю, словно впервые видел, — гонял? И, говоришь, пленных щадить требовал?

— А то! — Восхищенно кивнул обозник. — Барон Хуго давно подшучивает, что таким добрым место не в войске, а в ордене. А ты, Арне, оказывается, враз понял, что задумал Его Величество. — Обозник уважительно покивал головой.

Арне ничего не оставалось, как сделать вид, что понял. Поэтому подробнее расспрашивать не стал. Он был даже рад, что монархи между собой договорились о выкупе пленных. В глубине души он не испытывал к вендам ни ненависти, ни злобы. И правда, за что их ненавидеть? Такие же рыцари как и они с Тизом, только доспех сделан немного иначе. Такие же мужики и бабы, как те, что у них дома пашут и ходят за скотиной, только говор иной. Они же не виноваты, что королевству очень нужна эта полоска земли вдоль Лабы, а ему — приданое для сестры.

Приветливо кивнув венду Арне пошел дальше, но далеко уйти ему было не суждено.

— О, Арне, здравствуй, дружище! — Каи, один из немногих знакомых, присутствовавших на свадьбе, спешил навстречу. — Слу-ушай, ну ты молчун! Почему не сказал, что на настоящей принцессе женишься?

— Каи! — Арне устало вздохнул, мысленно посылая приятеля куда-подальше. — Ну ты сам головой подумай, кто бы простому рыцарю на принцессе жениться разрешил? Если бы все знали, что Гримельд — принцесса, отдали бы ее за кого-нибудь с титулом. Хоть за того же Хуго.

— Это да. — Каи с готовностью закивал. — То-то Хуго никак успокоиться не может. Но для девочки так лучше будет. Сколько ей лет хоть?

— Шестнадцать. Это она просто мелкая такая. — Арне покраснел, вспомнив, что малышкой его жена казалась только то тех пор, пока широкая рубашка скрывала ладную фигурку. — Князь говорит, вся в покойную мать.

— Да-а, — мечтательно протянул приятель, — а я еще на свадьбе подумал, что обычно тебя на баб пофигуристее тянет. Но если принцесса, то конечно… — Потом, понизив голос, Каи добавил. — Арне, ты все равно поосторожнее с Хуго. Не забудет он тебе этой свадьбы.

— Сам знаю. — Арне снова вздохнул и извинился. — Ладно, Каи, ты заходи как-нибудь вечером к костру, поболтаем. А мне еще надо посты проверить. Неспокойно мне что-то. А тут еще Его Величество с кучей придворных…

— Понимаю. — Каи скорчил сочувственную мину. — Я сам вчера полночи не спал, пока твой Тиз меня не сменил. Все казалось, что стоит мне на минутку закрыть глаза… Хорошо, все-таки, что венды скоро отсюда уберутся. А ты, дружище, все же крупно прогадал.

— В чем?

— Пока ты возился со своей принцессой, я, по твоему приказу, обыскивал крепость в поисках тайников. Улов — с десяток вендов, одни бабы с детьми. И теперь, если мои вендки захотят убраться отсюда, Его Величество платит за каждого, старого или малого, лучше, чем на любом невольничьем рынке. Так-то там больше едоков, чем работников, а тут — один прибыток.

— Я думал, платит князь? — Арне позволил себе показать удивление.

— Не-ет, — Каи разулыбался еще больше, — Князь как-то там расплатился с королем. А нам будет должен сам Его Величесво.

Отгоняя от себя некстати всплывшую мысль о приданом для Имке, Арне пошел дальше. По дороге к очередному посту он почувствовал, как свело от голода живот. Ну да, утром, спеша на встречу с Его Величеством, он едва успел перекусить, потом Гримельд стало плохо… И только сейчас запах съестного, тянущийся от одного из костров, напомнил о голоде.

— Здорово, воины! — Поприветствовал Арне солдат, сидящих у костра.

— Здравствуйте, господин! — Ответили они на приветствие, поспешно вставая.

Кивнув солдатам, чтобы продолжали отдыхать Ане поинтересовался.

— И что сегодня на обед?

— Да, как обычно, господин. Каша. — Ответил старший из солдат, коренастый мужчина лет сорока. — Только это уже больше на ужин похоже.

— Это хорошо, что у вас ужин. — По-приятельски пошутил Арне. — А я сегодня еще и не обедал.

— Угощайтесь, господин рыцарь. — Второй солдат шустро наполнил пустую плошку кашей. И тут же воспользовался необычной дружелюбностью дворянина, чтобы разузнать последние сплетни. — А правду говорят, что Его Величество всех вендов отпустит?

— Умгу. — Арне кивнул, пробуя кашу, которая оказалась неожиданно вкусной. Увидев разочарование на лицах солдат он, поспешно прожевав, добавил. — Только не просто так отпустит, а за выкуп. Наш король за вендов с князя выкуп взял, а теперь разделит его между теми, кто пленных брал.

— Вот как! — Лицо третьего солдата — совсем молоденького парня — осветилось радостной улыбкой. — А вы еще ворчали: "Зачем да зачем тебе те старики?". А я теперь за двух вендов выкуп получу. Сестру замуж удачно выдам… — мечтательно продолжил он.

Солдаты осторожно, поглядывая на Арне, обсудили стоимость приданого. Потом посетовали на потерявших всякий стыд сватов, которые требуют все больше и больше…

— А сколько лет сестре-то? — Спросил Арне больше для виду, чем действительно интересуясь возрастом какой-то незнакомой ему селянки.

— Четырнадцать весной стукнуло! — С гордостью доложил парень. — В самом соку девка.

Арне неопределенно кивнул головой. Лично ему казалось, что четырнадцать лет — это маловато для жены. Ему, как правильно заметил Каи, всегда нравились пухленькие женщины, а не костлявые девчонки. Но рыцарь также знал, что крестьяне выдавали дочерей, порой, и еще раньше, стремясь избавиться от лишнего рта.

— Спасибо, что накормили. — Поблагодарил он солдат, вставая. — Хорошая получилась каша, наваристая.

— Да на здоровье, Ваша Милость! — расплылся в улыбке старый солдат, видимо, кашевар. — Спасибо, что не побрезговали.

Уже уходя, Арне вспомнил кое-что и, порывшись в кошеле, вытянул серебрянку.

— Будешь сестру замуж отдавать, — сказал он, бросая денежку парню, — пожелай и от меня счастья.

— Спасибо, Ваша Милость! Храни Вас Творец! С той добычей, что мы с Вами в замке взяли, да с теми деньгами, что Его Величество за вендов заплатит… Пойдет моя Лиз замуж, как королева.

— Вот и ладно. — Арне улыбнулся. — Ты, парень, главное, живым домой вернись.

— Постараюсь, Ваша Милость! — Неслось ему вслед.

Уже отойдя от гостеприимного костерка, рыцарь подумал, что надо было бы построже с солдатами. Напомнить, чтобы держали ухо востро, пока начальство в лагере и что-нибудь еще. Но на душе было хорошо, сытый желудок больше не закручивался в узел и хотелось верить, что лопоухий мальчишка вернется-таки домой со своей нехитрой добычей.

Обойдя посты Арне неспешно возвращался в лагерь. Теплый летний вечер звенел от комаров и прочих мошек, кружащих в воздухе. В недалеком леске пели птицы. Несколько солдат купали лошадей на отмели.

— Надо бы тоже ополоснуться. — подумал Арне, глядя на дурачащийся на мелководье молодняк (чьи-то оруженосцы, наверное).

В их с Гримельд первую брачную ночь он даже не подумал о таких мелочах. Собственно, он тогда вообще ни о чем не подумал, потому что лезть на перепуганную девчонку, пусть и жену, это было бы самым настоящим насилием. Да и рука, которую зацепило при штурме, болела нещадно, отбивая всякую охоту к любовным похождениям. Сегодня же все должно быть совсем по-другому, и от этого сердце в груди гулко стучало от предвкушения.

— Фон дер Эсте? — окликнули его издали, только он начал раздеваться.

— Ну? — Вопросительно отозвался Арне, потянувшись к отложенному было оружию.

— Фу-ух, нашел. — Молодой парень в цветах королевского дома, запыхавшись, остановился рядом. — Его Величество требует присутствовать на вечернем совете. Срочно.

— Ясно. — Арне поправил одежду и с сожалением посмотрел на отблески вечернего солнца на воде. — Только я прямо с проверки постов, переодеться уже не успею.

— Секретарь Его величества передал: срочно. — Повторил парень, виновато пожимая плечами.

— Ну, раз срочно, тогда веди.

Дорогу Арне прекрасно знал и сам, зато в сопровождении гонца его беспрепятственно пропустили через оба круга охраны.

— Ну, рассказывай, о чем вы так приватно беседовали с князем. — Спросил король, выслушав положенные приветствия.

Арне огляделся. Сегодня в шатре было намного больше народу, чем во время их предыдущих бесед. Среди присутствующих виднелись несколько старших придворных и пара особенно отличившихся рыцарей. В одном из участников совета Арне узнал Хуго, выражение лица которого не сулило ничего хорошего.

— Ваше Величество! — Рыцарь вновь склонился перед королем. — Князь всего лишь беспокоился о дочери. После того, как он помог ей справиться с лихорадкой, они немного поговорили. А потом он попрощался.

— И что такого он говорил, что надо было непременно отвлечь мои людей? — Брови короля сошлись на переносице.

— Ваше Величество, лучше бы узнать, почему фон дер Эсте мог слышать то, что нельзя знать посторонним. — Подал голос один из придворных. Арне вскинул голову, пытаясь разглядеть говорившего, но наткнулся на взгляд Хуго, в котором светилось злорадство.

— Ваше Величество, — снова попытался увильнуть от ответа рыцарь, — князь не хотел, чтобы об этом судачил весь лагерь.

— Мы желаем знать, — Эрих Первый добавил в голос нотку металла, — о чем князь Мешко тайно разговаривал в твоей палатке.

— Вы, Ваше величество, наверняка знаете, что князь — сильный маг. — Арне начал издалека. — Он осмотрел принцессу и подтвердил слова Вашего лекаря, что ее болезнь вызвана не только тревогами, но и вендской магией. Князь пообещал, что больше эта магия не будет тревожить мою жену.

— И я-таки оказался прав! — Королевский лекарь, которого рыцарь сперва не заметил в полумраке шатра, громко возликовал и тут же осекся.

— И? — Дал знак продолжать король.

— И просил у дочери прощения, что не смог защитить ее. И… вообще, за все. — Последние слова Арне добавил уже совсем тихо. — Ваше Величество, я думаю, князь не хотел, чтобы все слышали, как и за что он извинялся…

— Понятно. — Строгая морщинка разгладилась. Казалось, король был удовлетворен ответом. — Я же говорил, — обратился он уже к членам совета, — что всему есть разумное объяснение. Становись в строй, фон дер Эсте.

Арне отошел поближе ко входу, где стояли несколько таких же, как он, — случайных гостей на королевском совете. Рыцари потеснились, давая место равному, и стали ждать, пока Его Величесво и господа придворные соизволят сказать им, зачем же их выдернули с постов и из палаток сегодня вечером.

Сначала слово взял один из придворных, который с позволения короля зачитал по пунктам мирный договор с вендами. По этому договору королевству отходили земли вдоль Лабы (далее следовал детальный перечень земель. Князь, в свою очередь, получает право увести с этих земель всех людей, которые заходят с ним уйти, будь то венды по крови или кто иной.

— Ваше Величество! — подал голос один из вельмож. — Не слишком ли Вы великодушны? Понятно, что эти язычники все уйдут за своим князем, а что делать нам на пустой земле?

— У вас во владениях не осталось безземельных селян? — Скептически поинтересовался королевский секретарь, дождавшись ободряющего кивка от монарха. — Каких-нибудь младших сыновей, внучатых племянников и прочих здоровых мужиков без видов на наследство?

— И что эти мужики будут здесь делать без баб? — Не унимался граф. — Вы мне еще напомните про бесприданниц и сирот в приживалках… А вы представляете, молодой человек, во сколько обойдется притащить сюда всю эту ораву? Да еще половина перемрет если не в дороге, то в ближайшую зиму. Припасы-то войско Его Величества по растащило…

— Солдаты в своем праве. Хотя, откровенный грабеж и насилие мы не поощряем. — Вмешался в разговор командующий армией.

— А…

— Достаточно, граф. — Король Эрих лишь слегка шевельнул рукой, приказывая прекратить препирательства. — Мы услышали Вас. Вы правы, подвергать Вашу казну такому испытанию — не лучшее решение.

— Ваше Величество! — Вежливо склонил голову молодой парень, наследник, кажется, какого-то герцогства. — Уверяю Вас, казна моего отца выдержит такую нагрузку ради блага Короны.

— Мы не сомневаемся. — Так же вежливо кивнул король. — Герцог фон Лаунборг славится своей разумностью в тратах.

Арне стоило немалых усилий удержать на лице маску вежливого интереса. Очень уж сильно захотелось улыбнуться при виде графа, который осознал наконец-то, что могли значить королевские слова. Осознали это и еще несколько придворных, не сумевших сдержать злорадство. Впрочем, интерес вскоре сменился скукой и Арне все чаще начал задаваться вопросом: "Зачем я здесь?".

А придворный тем временем продолжал зачитывать новые и новые пункты договора. На походном столе перед Его Величеством и членами совета появилась карта, на которой помощник секретаря наносил новые границы.

— Многие из вас присутствовали при обсуждении этого договора, — Сказал Эрих Первый, когда придворный закончил. — Если у остальных возникли какие-то вопросы, мы можем обсудить это сейчас.

— Ваше Величество! — Еще один из членов совета встал. — Я не совсем понимаю, почему в наши новые земли не был включен вот этот надел. — Он указал на карту, где между двух границ светлым пятном оставался небольшой участок земли. — Если меня не подводит память, именно на нем мы сейчас стоим.

— Этот участок не входит в условия мирного договора. — Снова ответил за короля его секретарь. — Князь Мешко настоял, чтобы передача этой земли произошла по другому договору, на особых условиях.

Придворные начали переглядываться, пытаясь придумать, что же за особые условия мог выдвинуть князь. И, главное, зачем было Его Величеству на них соглашаться?

— А Гримельд, наверное, сейчас волнуется, ожидая. — С нарастающей тоской подумал Арне. — Как неудачно получилось! И чем дольше она будет ждать, тем, боюсь, сильнее будет переживать. Совсем не так представлялся ему сегодняшний вечер в обществе жены.

Придворные все продолжали спорить, а Арне вдруг начал переживать, что его присутствие на совете — заранее спланировано. И упомянутые королем "особые условия" — это не что иное, как возможность Гримельд беспрепятственно покинуть страну заксов. Кто знает, до чего бы додумался рыцарь, продлись совет еще дольше, но королю надоело слушать пустые споры.

Велев прекратить галдеж, он подал знак секретарю. Мужчина поклонился монарху и открыл лежащую на столе книгу, на поверку оказавшуюся папкой со стопкой пергамента.

— В честь окончания войны Мы желаем наградить наших доблестных воинов, принесших нам блистательную победу. — Король говорил пафосно. Сейчас его речь сильно отличалась от той манеры разговаривать, в которой уже успел познакомиться Арне. Но рыцарям это ничуть не мешало.

Награды — это хорошо, это правильно. Рыцари оживились, вытягивая шеи, словно надеялись со своих мест заранее рассмотреть имена на дарственных грамотах. С каждой грамотой лица присутствующих на совете аристократов вытягивались все сильнее: далеко не всем из них достались наделы "на новых землях". А если и достались, то не больше, чем у соседей — вчерашних безземельных рыцарей.

— Король доверяет князю, но, на всякий случай, выстраивает на границе частокол из надежных копий — прошептал Каи на ухо Арне. Арне, стоящий впереди, только легонько кивнул, соглашаясь с другом.

— Каи фон Тун — Объявил секретарь и Арне посторонился, пропуская приятеля к королевскому столу. Каи припал на одно колено и, заикаясь от волнения, принес Эриху Первому присягу. Выслушав ответ, он с беспокойством посмотрел на Арне, который так и стоял в первом ряду. Единственный из приглашенных рыцарей — без грамоты.

— А теперь перейдем к особым условиям, на которых Мы получили во владение эту землю. — Эрих Первый широко улыбнулся и демонстративно топнул ногой по утоптанному полу. — Рыцарь Арне фон дер Эсте, за доблесть и мужество Мы хотели щедро вознаградить Вас. Но, поставив дела сердечные выше интересов государства, Вы немного разочаровали Нас.

Король сделал паузу, пережидая гул голосов. Возмущенных и злорадствующих в них было, примерно, поровну. Выждав, Эрих Первый в упор посмотрел на Арне, слушающего с вежливо клоненной головой и никак не выдающего то, что в этот момент творилось у него на душе.

— Однако, Ваш случай подтверждает, что даже в наши суровые дни рыцарская честь не является пустым звуком, а благородство всегда вознаграждается. Одним из условий мирного договора князь Мешко выдвинул сохранность за его дочерью той части приданого, что перешла ей в наследство от матери. Мы не стали спорить, раз уж принцесса сама выбрала жить в Нашем королевстве. Мы признаем за принцессой и ее мужем право на эти владения.

Готовы ли Вы, Арне фон дер Эсте, владелец Пехова и окрестных земель, принести Нам присягу от своего имени и от имени своей жены?

Бледный до зелени Арне шагнул вперед и склонился перед королем, принося присягу от своего имени и от имени фру Гимельд фон Пехов. Принимая грамоту из рук королевского секретаря Арне понял, что руки заметно дрожат.

— Мальчишка. — Одними губами сказал ему королевский секретарь, который сам едва ли пережил двадцать пятую весну. — Не давай слабины.

Арне только благодарно кивнул и усилием воли снова взял себя в руки. После этого остаток совета прошел для него, как в тумане.

— Завтра. Все завтра. Сейчас поспешу порадовать жену. — отговорился он от попойки с остальными счастливчиками.

— Так вот о чем говорил с тобой князь! — Возмутился один из знакомых. — А нам-то рассказывал… Ты все знал!

— Нет. — Арне наконец-то собрал мысли в кучу и широко, искренне улыбнулся. — представляешь, князь действительно приходил прощаться с дочерью. И ничего не сказал.

— Видно, проверял, не продешевил ли. — В свою очередь рассмеялся Каи, звучно хлопая Арне по плечу. — Спеши уже к своей красавице. Э-эх, почему все лучшее достается не мне?

Оторвавшись от компании Арне сделал несколько шагов и остановился, глядя в ночное небо. Здесь, в стороне от костра, летние звезды казались особенно крупными и яркими.

— Я справился, папа! — Едва слышно прошептал рыцарь в небеса. — Я — вытянул! У Имке и Тиза теперь есть будущее!

Небеса молчали. Если кто-то там сверху и присматривал за делами воинского лагеря, то не подал виду, что услышал.

* * *

Дождавшись горячей воды, Гримница порылась в ворохе вещей, принесенных мужем. Вещи портить было жалко, но выбора особого не было, так что одной не сильно новой рубашкой пришлось пожертвовать. Бросив в горячую воду веточку любистка, девушка подождала немного как советовала Ванда, а потом принялась мыться.

Правда, перед этим она немного растерялась, не зная, как лучше сказать деверю, чтобы не вздумал пока заходить. С одной стороны, дома они топили баню, ничуть не стыдясь и не скрываясь. С другой, тонкие стенки палатки — не надежный банный сруб, и казалось неправильным прилюдно сообщать, что вот сейчас она, княжна Гримница, собирается стоять посреди палатки нагишом.

Так и не придумав ничего толкового, девушка, на всякий случай, повесила перед входом еще и покрывало с кровати. Крикнув потом через покрывало, чтобы не вздумал заходить, Гримница решила, что свой долг она выполнила. В конце концов, что бы не думал о ней этот ворчливый парень, старшего брата он явно любит и бесчестить не станет.

Раздевшись, Гримница быстро обтерлась тряпочкой, в который раз жалея о возможности помыться нормально. Отставив воду в угол палатки, где стояло поганое ведро, девушка уселась на кровати и принялась приводить в порядок волосы. Босые ноги мерзли, пришлось укрыть их потеплее. Под руку попался все тот же плащ мужа, который уже согревал ее утром. Так, укутанную в его плащ и с волосами, шелковым покрывалом спускающимися по плечам до самой постели, Арне и застал свою жену, придя домой.

Девушка отвлеклась от своего занятия и подняла глаза, встречаясь взглядом с мужчиной. Она долго всматривалась в его лицо, словно пытаясь найти ответы на какие-то свои вопросы. А Арне так и стоял у порога, сжимая в руках королевскую грамоту. Ресницы Гримницы дрогнули и она первая отвела взгляд.

— Ты как? — В голосе Арне слышалась легкая хрипотца. Казалось, она смутила его самого, потому что он несколько раз прокашлялся, перебирая в углу вещи и тщательно пряча принесенные документы.

Девушка в ответ только неопределенно пожала плечами. Чего опять от нее хочет ее странный муж? Казалось бы, чего проще, взять и сделать то, что он оба сделать должны? Даже она уже смирилась, а он все ходит кругами, словно никак не может решиться. Может, она ему и правда не нравится? Женился из жалости, а теперь и выгнать нельзя, и что с ней делать — не знает?

— Ты ела хоть что-нибудь? — Арне подсел к девушке на постель, замечая, как та внутренне подобралась, словно готовясь отпрыгнуть в любой момент.

— Тш-ш-ш, я только хочу помочь. — Мужчина осторожно взял гребень из тонких пальцев девушки и легко провел им по светлым шелковистым волосам. — Какая же ты красавица… — Все так же тихо, напевно проговорил он, боясь напугать. Снова и снова повторял он свои движения, пока не заметил, что девушка заметно расслабилась. Тогда он повторил свой вопрос.

— Так как, ела ты что-нибудь? Или послать Отто добыть нам ужин?

— Ванда принесла. — Тихо ответила Гримница не оборачиваясь.

— Ты знаешь, князь договорился с королем и теперь забирает всех своих людей. — Арне на миг запнулся, словно не зная, продолжать ли дальше. — Я боялся, что ты уйдешь.

— Куда мне идти… — Спросила Гримница, не повышая голоса. — В терем к ревнивой княгине? В постель к чужому боярину, что выберет князь? Я лучше с тобой…

Мужчина невесело рассмеялся, не прекращая своих движений.

— Знаешь, женщины всегда приходили ко мне сами. За веселой ночкой, за деньгами, за привилегиями хозяйской любовницы, за защитой… тоже бывало. Но ни одна еще не признавалась, что приходит ко мне от безысходности.

Прямо и не знаю, как быть. Ты осталась, потому что некуда идти. Ты идешь ко мне в постель, потому что надо… Что же мне с тобой делать, а, Гримельд?

— Да хоть что-нибудь! — Девушка возмущенно обернулась. — Сколько можно пугать ожиданием? Вот не послушаю Ванду, напою либистоками… Будешь знать, как…

Гримница хотела сказать еще что-то, но тут ее взгляд упал на пряди влажных волос, спускавшиеся на широкие плечи мужчины.

— Ты что, мылся? — Спросила она встревоженно.

— Ну-у, так… в реке. А что? — Не понял Арне. Ему, наоборот, казалось, что женщинам нравится запах чистого тела.

— А повязка на руке? Тоже намокла? Почему молчишь? Сменить же надо! — Гримница возмущалась так искренне, что Арне невольно улыбнулся.

— Так смени. Я боялся, что напугаю тебя, если начну раздеваться прямо с порога. Думал, ты сидишь тут одна и волнуешься, а меня король задержал на совете… Да и не сильно она намокла. Я спешил, поэтому ополоснулся только слегка.

Мужчина встал и начал неспешно снимать камзол, потом рубаху. Строго шикнув на девушку, подхватившуюся с постели с босыми ногами, сам принес необходимое для перевязки. Оба сосредоточенно молчали, наблюдая друг за другом. Когда влажное полотно сменила чистая повязка, Арне убрал все подальше и снова присел рядом с женой.

Некоторое время они тихо сидели, не зная, с чего начать. Арне уже несколько раз пожалел, что забыл про эту злосчастную повязку и невольно нарушил волшебство момента. Запах трав в нагретой за день палатке дурманил голову. Травами пропахло все: воздух, белье. Даже волосы девушки пахли пряно, вызывая желание уткнуться лицом в их шелк.

Что Арне и сделал. Он прижался щекой к макушке жены и осторожно положил ей руки на плечи. Девушка снова немного напряглась, но не сдвинулась с места. Только дыхание — подчеркнуто ровное и глубокое, — выдавало, что это напускное спокойствие держится только на самоконтроле.

Не видя мужчины, Гримница некоторое время выжидала, прислушиваясь к своим ощущениям. Его руки нежно ласкали плечи, горячее дыхание щекотало кожу, сквозь тонкую ткань рубашки чувствовалось тепло сильного тела. Все это не было ни навязчивым, ни неприятным, и вскоре княжна успокоилась, отпуская на свободу свои желания.

Гримница понимала, что сейчас случится "вот-то самое", о чем ей так подробно рассказала знахарка и что окончательно привяжет ее к этому мужчине. Но пока он не настаивал на продолжении, можно было не бояться. Сейчас ей хотелось нежиться в его руках, словно котенку.

Постепенно, руки мужчины стали настойчивее, оглаживая уже не только плечи, осторожно пробираясь в вырез рубашки… Не встречая сопротивления, Арне настойчиво шел к своей цели. Боясь поспешить и показаться слишком грубым, он несколько раз останавливался сам, шумно втягивая воздух сквозь сцепленные зубы.

— Не могу больше. — Выдохнул он в конце концов, сдаваясь и резко разворачивая жену лицом к себе. Гримница и в этот раз не противилась, внимательно разглядывая мужа из-под слегка прикрытых век. Медленно, словно в дурмане, она подняла руку и легко провела кончиками пальцев по скулам мужчины. Там, где под кожей четко прорисовывались узлы мышц.

Арне воспринял этот жест как разрешение и вскоре для них с Гримницей уже не существовало ни короля, ни князя, ни военного лагеря за тонкими стенами палатки. Мир вообще перестал существовать, позволяя супругам узнавать друг друга, не заботясь о правилах, приличиях и прочих условностях. Болезненный всхлип и довольный стон слились в одно.

— Прости. — Арне приподнялся на локтях, стараясь побыстрее освободить жену от тяжести своего тела. — Прости…

Гримница ничего не ответила, лишь обиженно шмыгнула носом, сильнее прижимаясь к нему. Некоторое время она просто прижималась мужу, слушая, как постепенно выравнивается стук его сердца.

— Иш-ш-ш-ш… — Зашипел Арне. Стараясь повернуться на бок, не выпуская жену из объятий, он опять неосторожно зацепил раненое плечо.

— Болит? — встревоженно спросила Гримница, привставая следом.

— Да нет, просто повернулся неудачно. — Походная постель не давала много простора для двоих, поэтому лежать ему приходилось на самом краешке. — Там и раны-то нет, царапина просто. Но попали в такое неудачное место, что вечно где-нибудь да зацепишь. Ничего, скоро заживет.

— Может, Ванде покажешься? — Спросила Гримница мужа, ерзая по кровати. Арне с легкой полуулыбкой наблюдал, как она устраивается поудобнее, стараясь как можно незаметнее одернуть подол рубашки.

— Подожди. — Попросил он жену, мягким движением руки укладывая ее обратно. — Я сейчас… Тебе бы самой знахарке показаться. — Добавил он, подавая миску с чистой водой и тряпицу. — Я старался быть осторожным, но мало ли…

— Вот еще. Что она мне нового скажет? — Смущенно пробормотала Гримница, привставая. — Отвернись, что ли.

Арне послушно отвернулся, слушая, как возится девушка… нет, уже не девушка, его жена. Чтобы не смущать Гримницу он встал и прошел к походному столику, на котором стоял кувшин с водой.

— Как ты себя чувствуешь? — Вопрос застал его врасплох, заставив поперхнуться.

— Я-а? — От удивления мужчина повернулся, забыв, что решил не смущать жену. — Вообще-то это я должен спрашивать, как себя чувствуешь ты. Но если ты так волнуешься… — он расплылся в улыбке, — Я счастлив, доволен и немало смущен.

— Вот же… закс! — Искренне возмутилась Гримница. — Я тут переживаю, чтобы моя хворь на него не перешла, а он — ухмыляется!

— Если тебе интересно, смогу ли я теперь двигать горы, спроси меня завтра. — Арне рассмеялся, радуясь, что жена не бьется в истерике, чего он искренне опасался, — Потому что прямо сейчас мне кажется, что точно — не смогу.

От такой несерьезности Гримница соскочила с кровати. В сердцах топнув ногой, она поморщилась и снова села.

— Что? — Тут же бросился к жене Арне.

— Будто не знаешь, что и где. — Сердито прошипела та. — Я вовсе не о том… Ванда рассказывала, что если побудет кто с ведьмой, то у него здоровья и сил прибавляется.

— Тс-с! — Арне остановил Гримницу, легонько прижав палец к ее губам. — Никогда не смей произносить этого слова! Никакая ты не ведьма, просто благородная девица, которой не повезло увидеть штурм родного замка. А что там Ванда рассказывает… Мало ли на свете сказок. И если кто-то будет тебя об этом спрашивать, так и отвечай. Поняла?

Гримница кивнула, понимая, что только что проговорилась о вещах, о которых среди заксов лучше помалкивать. Хорошо, что проговорилась только при муже, а он — не выдаст.

— Поняла. — Прошептала она. И, не удержавшись, тут же просила. — Так как? Прибавилось?

— Не знаю. — Арне присел на кровать рядом с женой, приобнимая ее. — Я ведь и без того на здоровье не жаловался. Так что мне вполне хватит, если пройдет твоя лихорадка. Тем более, я и так уже получил больше, чем ожидал.

Супруги помолчали. Арне думал о том, что завтра надо будет иначе, уже по-хозяйски осмотреть крепость. И о том, сколько людей останется у него после того, как князь уведет своих. Гримница думала о том, что, похоже, сказки про ведьм не врут. Сказал же ее муж, что получил даже больше ожидаемого.

Увлекшись хозяйственными подсчетами, Арне опомнился только тогда, когда почувствовал, как поудобнее устраивает Гримница голову у него на груди. Пригревшись в его объятиях, жена просто уснула, устав от событий последнего дня.

С улыбкой покачав головой, Арне осторожно взял жену на руки и переложил на походную кровать, которой пользовался последние дни. Ловко перестелив белье, снова переложил Гримницу, потом поудобнее устроился сам. Девушка немного повертелась, пытаясь отвоевать себе побольше места, пока наконец-то угомонилась.

Она спала спокойно, по-детски подложив руку под щеку и сладко сопя. Похоже, лихорадка, как и кошмары, наконец-то оставили ее в покое, подарив обычный здоровый сон. Арне, наоборот, никак не мог заснуть. Вновь напомнив о себе после короткого отдыха, желание никак не хотело угасать. Наоборот, все больше разгоралось от ощущения теплого женского тела рядом.

Попытки отвлечься подсчетами расходов на восстановление земель не помогали. Так же, как и попытки продумать оборону новой крепости. Однако, требовать от жены исполнения супружеского долга прямо сейчас было глупо. Его усилия не пропали даром: Гримельд не выглядела ни напуганной, ни страдающей. Но это же благородная дама, а не девчонка из придорожной таверны! Ее покладистый характер — не повод измываться над девочкой всю ночь!

Едва первые солнечные лучи показались из-за горизонта, Арне уже был на ногах, деловитый и недовольный. Первым делом, он растолкал спящего оруженосца и отправил к ближайшему роднику за водой. Потом, подумав, вынес из палатки бадейку и ведро с водой, оставшиеся после мытья. Нечего Отто шастать туда-сюда, тревожа покой госпожи. Потом, на всякий случай, потрогал губами лоб жены, убеждаясь, что никакой горячки нет и в помине.

Проверив оружие, которое, впрочем, всегда было в порядке, Арне хотел уже отправиться опять проверять посты, но вспомнил, что сейчас не его очередь. Решив не обижать сослуживцев недоверием, рыцарь отправился к реке. В конце концов, немного холодной воды ему сейчас явно не повредит.

Там его и застал Каи, которому Тиз уже успел с утра нажаловаться на отвратное настроение брата.

— А что это ты, приятель, к реке зачастил? — С подначкой просил он. — Неужто молодая жена нос воротит?

— Пока в лагере находится Его Величество, — ответил Арне, нарочито сурово сдвигая брови, — каждый рыцарь должен в любой момент быть готовым хоть в бой, хоть на парад.

— Так мылся б уже целиком… — Каи рассмеялся, вполне обоснованно подозревая, что в любви друга к холодной воде виноват вовсе не король.

— А целиком мне молодая жена не разрешает. — Расплылся в улыбке Арне, явно гордясь такой заботой. — Вчера за мокрую повязку чуть этой самой повязкой не получил.

— Надо же, заботливая какая.

Несмотря на свои шутки, Каи тоже по-быстрому ополоснулся в реке и даже одел чистую рубаху.

— Я теперь — не просто рыцарь, а владетельный господин. — Заявил он. — Надо соответствовать.

Настроение у Арне заметно улучшилось. Сейчас он и сам понимал, насколько беспричинным было его раздражение. Подумаешь, подождет день-другой… Дольше ждал. Пригласив Каи заглянуть к их костру на обед, рыцарь поспешил к своим. Каково же было его удивление, когда у палатки он увидел нескольких вендов, плотной кучкой сидящих чуть поодаль.

— Что-то случилось? — Спросил он у брата, с кислой миной сидящего тут же.

— Откуда я знаю? — Поворчал Тиз. — Ты же по-вендски лучше понимаешь, вот и разбирайся. Принцессу твою я будить не стал. Она у тебя и так дохлая какая-то, еще опять сляжет…

— Хватит, Тиз. — Попросил Арне, поморщившись. — Гримельд никуда не денется, просто смирись с этим.

Все доводы, которые мог привести брат, Арне уже знал, а сейчас его больше интересовали венды. Окинув взглядом ожидающих, рыцарь всерьез заподозрил, что люди князя просто избавились от лишней обузы. Седой старик, две старухи. Одна, похоже, жена, а вторая — просто пристала к односельчанам или знакомым, держится чуть в сторонке. Беременная молодуха с большим животом, а рядом с ней — мальчишка лет двенадцати пытался занять чем-то другого ребенка. Мальчик это был или девочка, Арне не понял, волосы до плеч и рубашонка до пят могли принадлежать, как одному, так и другой. И еще один мальчишка держался поодаль, волком глядя на заксов.

При приближении рыцаря венды, кроме одинокого мальчишки, встали и поклонились.

— Здравствуйте! — Первым начал разговор Арне, стараясь говорить приветливо, но как полагается хозяину земель. — Брат сказал, вы меня искали?

— Здравствуйте, пане!

— Доброго здоровья!

— День добрый!

Нестройный хор голосов был ответом на его приветствие. После этого венды замолчали, переглядываясь. Арне подозревал, что до этого они не успели или не смогли договориться между собой, кого считать старшим в группе. После недолгих переглядываний слово взял старик.

— Сказали нам княжьи люди, что землю эту пан за княжной нашей взял. Вено, значит. Мы-вот со старой пришли просить, чтобы позволил нам пан тут остаться. Некуда нам идти, да и дети тут у нас…

— Дети? — Живо заинтересовался Арне, мысленно прикидывая, что дети этих стариков должны быть как раз в том возрасте, когда и пахать, и сеять, и самим обзаводиться детьми.

— Дети. — Кивнул старик, хмурясь. — Двое — вон там, — он кивнул в сторону большого кургана, — а один — вон там.

Теперь старик показывал в ту сторону, где Арне распорядился похоронить убитых в бою защитников крепости. Рыцарь посмотрел туда, куда указывал старик, и постарался задушить острую жалость, шевельнувшуюся в душе. Не он начинал эту войну. А королю нельзя думать о каждом крестьянине, тем более, о венде, ему надо действовать на благо страны.

— И как же вы тут теперь? — Спросил он, стараясь показывать поменьше чувств.

— Как-нибудь. — Пожал плечами старик. — Зато — в своей хате. Я когда с хлопами дерево для новых стен возил, посмотрел. Стоит хатка, ничего ей не сделалось.

— Оставайтесь. — Согласно кивнул Арне. — Как войско уйдет, вернетесь в свой дом. Об остальном — потом договоримся.

Он вопросительно посмотрел на вторую старуху, которая молча шевелила губами, то ли продумывая беседу, то ли разговаривая сама с собой.

— Марылей меня зовут. Одна я. — Старуха говорила короткими, словно рубленными фразами. — Старое дерево не пересаживают, тут умирать буду. — Она с вызовом посмотрела на рыцаря из-под вдовьего платка.

— Дом есть? — Поинтересовался тот деловито. Умирать так умирать, на данный момент ему было не до уговоров.

— У пана есть. — Пожала плечами старуха. — Люд с князем ушел, а дома, что закс не пожег, остались.

— Ладно, разберемся. — Арне кивнул, подводя черту под этим бессмысленным разговором. Счеса его больше всего интересовала женщина с детьми. Работница из нее сейчас, конечно, никакая. Но ведь родит же она когда-нибудь… Похоже, она да ее старший парнишка — это и есть те работники, с которыми ему придется поднимать новые земли. Интересно, они хоть своей семье на зимовку наработают?

Молодуха молчала, глядя перед собой в одну точку. Арне выждал немного, потом нарочито прокашлялся, напоминая себе.

— Некуда мне идти.

Арне мысленно вздохнул. Нашла, тоже, что нового сообщить. Он и так прекрасно понял, что оставаться под чужим хозяином решились только те, кому все равно где пропадать, по это сторону границы или по ту. Еще он понимал, что без, хотя бы, двух мужиков эти подданные тяжким грузом лягут на его плечи и совесть. Как там говорил князь? Что-то про счастье своей дочери? Интересно, он специально решил проучить строптивую княжну, отдавая за ней пустые разоренные земли, или, как и в прошлые разы, просто не подумал о ней?

— И? — Поторопил он женщину, которая снова замолчала.

— Нельзя сейчас мамке в дорогу. — Подал голос мальчик. — Дите может скинуть. И отца дождаться надо. А то ведь потеряет нас, не будет знать, где искать.

— А где отец? — Живо заинтересовался Арне.

— Тата в город на ярмарку поехал, а тут заксы пришли. Может и к лучшему, — ребенок совсем по-взрослому пожал плечами, — что он вернуться не успел.

— Где ваш дом стоял? Он уцелел? — Арне начал вспоминать список того, что досталось ему из общей добычи. Если отец мальчика и правда вернется, надо любыми путями удержать семью здесь.

— Не-а, — Мальчик покачал головой. — Мы почти у самой крепости жили. Сгорело все.

— Ладно, домов, похоже, у нас теперь хватит. Выберешь какой-нибудь, чтобы матери с младшими удобно было. — Рыцарь, приняв решение, кивнул головой. — Землю выделю, чем смогу — помогу. Если корову дам, обиходить сможешь?

— А то?! — Обиделся малолетний глава семьи. — Сможем. Нех пан не смотрит, что мамка такая сонная. Перепугалась она, Ванда-знахарка сказала, отойдет.

— Ну, раз Ванда-знахарка сказала… Тебя как зовут, парень?

— Яськом.

— Отлично. Значит, Ян, как только войско уйдет, выделю вам с матерью землю под покос и под поле. Будете хозяйничать.

— Благодарствуем. — Вежливо кивнул Ян, а Арне отметил, что паренек, похоже, из вольных. Не было в его манере держаться и разговаривать ничего рабского. И то, как без лишних слов принял он на себя ответственность за всю семью, напомнило рыцарю его в двенадцать лет, разваленное хозяйство и такую же перепуганную мать.

— Я помогу, чем смогу. — Вырвалось у него раньше, чем он успел окончательно обдумать эту мысль.

Желая услышать историю оставшегося мальчишки, Арне не рассчитывал на задушевные разговоры. Не зря же тот глядел так враждебно. Но парень сумел превзойти все его ожидания.

— Я тут не останусь. — Сказал, как отрезал, он, дождавшись своей очереди говорить. — Найду своих и уведу на ту сторону.

— А много их, твоих-то? — Дружелюбно поинтересовался Арне, пытаясь выяснить побольше. Но мальчик только пожал плечами, намекая, что то не его — заксонского рыцаря — дело.

— Отца у него убили. — Пояснил за мальчика дед. — А мать с младшими потерялась где-то. Ни среди мертвых ее не нашли, ни среди пленных. Вот он и надеется, что мать детей в лес увести успела.

— Понятно. — Арне кивнул. Ему действительно было все понятно. Наверное, он на месте мальчишки вел бы себя так же, если не хуже. — Если найдутся, до границы провожу. Но пока поможешь обустроиться бабке Марыле, у меня хлеб никто даром есть не будет.

Мальчик пожал плечами, не соглашаясь, но и не споря. Удовлетворившись пока таким ответом (на долгие разговоры и так не было времени), Арне пообещал людям их в скорости накормить и вошел в палатку.

Гримница не спала. Сидя на постели, она как раз заканчивала убирать волосы. Арне в который раз пожалел, что замужним женщинам принято прятать такую красоту. Судя по ее сосредоточенному лицу, она слышала все или почти все, о чем говорилось неподалеку.

— Доброго утра! — Поприветствовал ее Арне, нагнувшись за поцелуем. К его удивлению и огорчению, покорная и ласковая жена, с которой он был в ночь, снова уступила место встревоженной девочке.

— Что не так? — Прямо поинтересовался рыцарь, видя, как уклоняется Гримница от его поцелуев.

— Все не так. — Ответила она, не глядя мужу в глаза. — У стариков последнего, сына убили, старая Марыля тоже одна осталась… в каждой семье почти кто-то погиб. А тут я такая: при одном правителе — хозяйка земли, при другом…. Как мне в глаза людям смотреть?

— Обычно. — Арне вздохнул, в который раз принимаясь объяснять простые, как ему казалось вещи. — Моему королю нужны были земли. Твой князь не смог их защитить. Ни ты, ни эти люди тут ни при чем. Никто из вас не смог бы этого изменить.

— А ты? — Гримница вскинула голову, глядя мужу прямо в глаза.

— И я. — Арне вздохнул. — Я — рыцарь. Я иду воевать, когда призывает король.

— И что мне теперь делать?

— А что хочешь. — Вопреки здравому смыслу, Арне не сумел сдержать раздражение, которое четко слышалось в его голосе. — Можешь остаться в палатке, я сам разберусь. А можешь забыть, что ты — вендская принцесса в плену, и позаботиться о наших людях как моя жена и хозяйка этих земель.

Наградив его обиженным взглядом, Гримница встала и решительным жестом затянула концы плата. Оставшись в палатке, Арне слышал, как она живо болтает о чем-то по-вендски со своими. Кажется, — подумал он, — я сейчас впервые поссорился с женой.

Впрочем, долго размышлять над своими семейными бедами рыцарю было некогда. У него теперь были люди, которых надо было накормить, земля, которую надо было чем-то засеять, отряд, командование которым с него никто не снимал. И еще, решил для себя Арне, надо не забыть найти того парня, что сестру замуж выдавать собирался, разузнать, кто он и откуда, поманить землей и поблажками в налогах. Лишний человек, солдат, на пограничье ему бы не помешал.

Солнце показывало, что время приближалось к обеду, а Гримнице так и не выдалось случая присесть. Решив доказать мужу, что она умеет не только плакать да прятаться в палатке, молодя женщина занялась обустройством их людей. Своих людей, как она считала, никак не умея принять в душе ту истину, что отныне хозяином этой земли является Арне.

Взяв в оборот деверя, она разместила всех поселенцев в одном из свободных домов, приставив к ним в качестве охраны человека из отряда мужа. Точнее, солдата приставил Тиз, строго настрого приказав не обижать хозяйских людей. Пожилой солдат из обозников к такому приказу отнесся философски: начальству виднее. Вон, сказали раз: вендов не бить, а брать в плен. И теперь те, кто послушал, довольно пересчитывают полученные в качестве выкупа монеты. Если теперь надо присмотреть за оставшимися, то ему-то что, он присмотрит. Даже если не понимает, зачем командиру вешать себе на шею такую обузу.

Обедала Гримница там же, с вендами, из запасов, принесенных Тизом.

— Ты скажи этим своим, — как обычно, недовольно проворчал он, — что если у них запасы где-то припрятаны, пусть не спешат их доставать. Завтра отряды начнут уходить, тогда.

— А у них припрятаны запасы? — Встрепенулась Гримница, считавшая до этого, что заксы растащили все.

— А я почем знаю? Сама у них спрашивай. Но для блага моего брата, я надеюсь, что припрятаны.

В ответ на такое обращение княжна только раздраженно дернула плечом. До этого был только один человек, позволявший себе разговаривать с ней в таком тоне. Да и то, нечасто сводный брат заезжал в их края. И счеса Гримница просто не знала, как ей отвечать на это откровенное недружелюбие. Да, она помнила, что сказал ей Тиз после свадьбы. Но ей казалось, что узнав о ее отце-князе и новых землях деверь должен был бы уже немного смягчиться. Он же продолжал вести себя так, словно княжна была тяжелой обузой, что сама навязалась его брату.

Так, занятая своими мыслями и простыми делами, должными помочь людям переждать время до ухода заксов, княжна не заметила, как солнце начало клониться к закату.

— Княжна, а выйди-ка на минуточку! — Позвала ее Ванда, остановившись у порога жилища, в котором к этому времени же не осталось никаких следов разорения.

— Здравствуй, Ванда! — Обрадовалась ей Гримница.

— Да я-то — давно уже Ванда. — Строго свела брови знахарка. — А ты, спрашивается, что творишь?

— А что я такого творю? — Не поняла княжна.

— Что? С мужем за день словом не перемолвилась. Он уже себе места не находит, а ты тут среди чужих людей спряталась. Вот я и спрашиваю, ты что себе думаешь?

— Он сам сказал, что хватит в палатке прятаться, пора чем-то полезным заняться! — Возмутилась Гримница, в глубине души понимая, что действительно использовала односельчан в качестве предлога, чтобы не видеться пока с Арне.

— Ох, девонька, какая ж ты еще молоденькая… — Знахарка вздохнула. — Ну, занялась полезным, помогла, ладно. Но неужели ты думаешь, будто кто-то поверит, что три бабы в доме без тебя порядка не наведут?

Тебе с мужем еще жить и жить, а ты не успела на ноги встать, как уже склоки затеваешь.

— Да ничего я не затеваю! — Возмущение Гримницы было тем более искренним, что сложно затеять склоку с тем. Кого целый день не видишь. — А он тоже хорош! Если я ему так нужна, что ж сам не пришел?

— Да над ним уже и так остальные заксы потешаются, — покачала головой Ванда, — что он с тобой, как с дитем малым нянчится. Того и гляди подкаблучником назовут. А и ты хороша. Скучаешь по нему? Ревнуешь к войску? Так иди и прямо так ему и скажи.

— Вот еще! — В сердцах топнула ножкой княжна. — Ревновать его еще! Больно нужен…

Она осеклась, увидев в тот момент, как во двор дома вошел ее муж. Однако, слова уже были сказаны и услышаны. Арне остановился, не доходя до порога и перекинулся парой слов со старым солдатом-охранником, что удобно расположился под яблонькой. Потом приветственно махнул рукой жене и, не сказав ни слова, пошел обратно.

— Ой, дитя-дитем… — Вздохнула Ванда. — И что ты теперь делать будешь?

— За ним не побегу! — Гримница закусила губу. Понимая уже, что неосторожные слова могли обидеть человека, от которого она, кроме добра, пока ничего не видела.

— А куда денешься? — Знахарка, как всегда, умела задать правильный вопрос.

— А некуда деваться! — Гримница с досады закусила губу. — Вот веришь, каждый раз, как подумаю об этом, с души воротит.

Ванда только покачала головой. Она прекрасно видела, какие сомнения одолевают молодую женщину, как тяжело справляться той с чувствами обиды и вины, что гложут душу. Но, взявшись присматривать за этой девочкой, (сперва по велению сердца, а потом и по просьбе князя), она также понимала, что нельзя позволить Гримнице утонуть в жалости к себе.

— Жалеешь, что не уехала с князем? — Прямо спросила она княжну. Та только покачала головой.

— Не верю, что я ему и правда нужна. Поигрался бы и бросил, как раньше, как и маму.

— Тогда, — подвела Ванда итог разговору, — ты сама все решила. Хочешь или нет, а с мужем мириться придется.

— А как? — Подумав некоторое время спросила Гримница.

В тереме, если кто-то умудрялся провиниться перед воеводой Межамиром, то кланялся тому и винился, прося прощения. Если же между собой ссорились мамки-няньки, то они так же кланялись друг другу: сначала та, что винилась, потом та, что прощала. Самой же Гримнице было достаточно просто попросить прощения, безо всяких поклонов.

Впрочем, просить прощения ей доводилось нечасто, княжна все-таки. Да и не шалила она особо. После смерти матери на шалости сперва не было охоты, а позже, когда с проверкой дружины в поселение наведался княжич, стало и вовсе не до забав. Поэтому княжна и спросила Ванду, в надежде, что та, как обычно, подскажет верный путь.

— Не знаю. — К вящей досаде Гримницы знахарка только пожала плечами. — Тут тебе, девочка, никто не поможет. Твой муж — тебе с ним и разбираться. Иди домой, девочка, не зли его зазря.

— Нету у меня дома. — Упрямо проворчала княжна. — Заксы сожгли.

— Так так мужу и скажи, — развела руками Ванда, — что дом тебе нужен, чтобы было где деток родить. Что добра пропавшего жалко. Не зверь же у тебя муж, он поймет. А там уж, как договоритесь.

С такими напутствиями княжна была отправлена обратно в лагерь. А Ванда осталась с поселенцами, отговорившись тем, что ей надо заняться беременной женщиной и приготовить все для младенца. Он (или она), по прикидкам Ванды должен был в скорости появиться на свет. Гримница подозревала, правда, что Ванда просто не захотела вмешиваться, как и говорила, в дела семейные. Но делать было нечего, пришлось возвращаться.

"Дома", в принадлежащей ее мужу палатке, княжна снова осталась одна. Солдат, приставленной деверем и приведший ее сюда, вернулся обратно на пост. Арне с Тизом пропадали где-то среди заксов. А у нее не было даже тряпки какой-нибудь, чтобы занять руки.

Пройдясь несколько раз туда-сюда, княжна села на постель и, от нечего делать, начала собирать разбросанные повсюду травы. Завядшие за сутки растения распространяли вокруг горьковато-пряный аромат. Он напомнил девушке о том, что происходило здесь прошлой ночью. Эти воспоминания заставили щеки раскраснеться, а сердце — сжаться от странного чувства, названия которому Гримница не знала.

Чтобы избавиться от этого чувства, девушка начала наводить порядок, собирая травы, аккуратно складывая брошенные вчера в угол вещи, пытаясь придать временному пристанищу жилой вид. Убираясь, она наткнулась на простынь, которую ее муж вчера сдернул с постели, меняя белье.

Некоторое время Гримница так и стояла, бессмысленно таращась на подтверждение ее замужества и не зная, выкинуть ли испорченную вещь совсем или отложить в стирку. Внезапно кто-то сильно потянул у нее из рук простынь. Гримница подняла голову, хотя даже не сомневалась, кого сейчас увидит. Рыцарь смотрел на нее какими-то другими, чужими глазами, аккуратно складывая плотную ткань.

— Что, любуешься? — Ехидно спросил он. И, не дожидаясь ответа, добавил. — Надо было сразу с князем уходить, принцесса. А теперь — поздно, просто так тебе теперь грамоту никто не подпишет.

Княжна ничего не ответила. Она просто стояла и смотрела, ожидая, что будет дальше. Так и не дождавшись от нее ответа. Арне в сердцах скомкал только что сложенную простынь и с силой запусти в тот угол, из которого Гримница ее только что достала.

— Раздевайся. — Коротко скомандовал он. — Спать пора.

Не дожидаясь выполнения приказа, он начала раздеваться сам. А Гримница так и стояла посреди комнаты, не смея сдвинуться с места.

— Ну, чего ждешь? Некогда мне с тобой полночи возиться. — Оставшись без рубашки, Арне поторопил жену. А та так стояла, глядя во все глаза на мужа. Сухощавый, жилистый, он мог бы показаться худым, но Гримница помнила силу его рук, и как бугрились по кожей мышцы, когда она ночью неумело ласкала его плечи.

— Мы будем… сейчас…? — Нельзя сказать, что княжна обрадовалась желанию мужа. Низ живота все еще немного тянуло да и ощущение боли в конце ей совсем не понравилось. Но, в целом, все оказалось совсем не так ужасно, как ей представлялось, терпеть можно. Главное, что не придется искать слова, объясняясь с мужем.

— Я не сплю с женщинами, которым я не нужен, — равнодушно пожал плечами Арне. — Выбирай, там или здесь, — он показал рукой на место, где провел их первую брачную ночь.

Проводив хмурым взглядом жену, которая гордо вздернула носик и прошла к скромному ложу оруженосца, Арне пожал плечами и поудобнее устроился на своей постели. Нестерпимо хотелось отшлепать упрямицу, а потом сжать в объятиях и отлюбить так, как он мечтал всю прошедшую ночь. Но не в его правилах принуждать женщин… Глубоко вздохнув, мужчина повернулся лицом к стенке и попытался уснуть, слушая, как возится на своем месте его жена, пытаясь устроиться поудобнее.

* * *

Гримница снова сдирала пальцы в кровь, пытаясь открыть заклинившую дверь. А густой дым все больше просачивался сквозь щели…

— Помогите! Помоги-ите! — она закричала, понимая, что в пустом тереме ее просто никто не услышит.

Но сильные руки уже подхватили ее, унося от кошмара.

— Ну что мне с тобой делать?! — В голосе хозяина этих рук слышалось отчетливое раздражение. — Днем я тебе не нужен, ночью от тебя покоя нет…

— Арне? — Прошептала девушка, окончательно приходя в себя.

— А ты ждала кого-то другого? — Ворчливо ответил ей муж, бережно укладывая Гримницу на свою постель. — Ну, что тебе опять приснилось? Не я, надеюсь?

— Пожар. — Княжна, опомнившись, попыталась встать, чтобы вернуться на свое место, но Арне одним легким движением застил ее снова лечь.

— Спи, давай. Хватит уже туда-сюда бегать. Может, тебе днем и нечего делать, но на мне все еще мой отряд.

Они лежали так некоторое время, поневоле прижимаясь друг к другу на узкой постели.

— Не вертись, а то пожалеешь! — Строго предупредил мужчина, когда Гримница снова начала ерзать, выискивая удобное местечко. Но жена, устроившись поудобнее на его плече, безошибочно нашла брешь в его броне.

— Прости. — Прошептала она смущенно. — Я не знаю, как у вас, заксов, принято виниться, только я не хотела обидеть тебя.

— А чего же ты хотела? — Арне старался говорить все также сурово, но сам он чувствовал, как ком обиды, что целый вечер не давал нормально вздохнуть, потихоньку начинает отпускать.

— Не знаю. — Гримница вздохнула мужу в плечо, радуясь, что в темноте не надо смотреть ему в глаза. — Мне стыдно, что остальным плохо, а мне хорошо с тобой.

— Глупая ты, совсем еще девчонка. — Арне снова вздохнул. Теплое дыхание, согревающее плечо и шею, совершенно не располагали к воспитательным беседам. — Не дразни меня еще хотя бы сегодня, а потом я покажу тебе, как положено… как ты сказала, "виниться" — это как "просить прощения" по-нашему? Да? Так вот, я обязательно покажу тебе, как положено просить прощения у мужа, только чуть позже.

Гримница постепенно успокаивалась, пригревшись в надежных руках мужа. А Арне обнимал молодую жену, мысленно обзывая себя олухом, и рзмышлял, сколько еще таких бессонных ночей ему предстоит, пока Гримельд не освоится в новой роли.

Глава шестая

На развалинах хозяйства

Утро для Арне, как обычно, наступило рано. Сегодня он, вопреки сложившейся традиции не стал жалеть Гримницу, разбудив и ее.

— Вставай, принцесса! — Поддразнивал он, отнимая одеяло, в которое попыталась укутаться девушка. — Сегодня мы пойдем осматривать наш новый дом!

— Это для тебя он новый, а мы тут издавна жили. — Недовольно проворчала Гримница, все же вставая.

— Не ворчи. — Попросил ее муж уже более миролюбиво. — Как ни крути, а главное, нам можно будет поселиться в нормальном доме. А то я уже согласен и на голой земле спать, только бы ты перестала толкать меня локтями под ребра.

— А что будет потом, когда все разъедутся? — Гримница привычными движениями начала заплетать волосы.

— Потом надо будет посмотреть, что у нас осталось из хозяйства. — Рыцарь задумался на миг и добавил. — Надо будет проверить, не придет ли еще кто-нибудь из беженцев. Потом надо будет озаботиться, как подготовить поместье к зиме, чем прокормить людей. Ну и… Много чего еще.

Арне разумно рассудил, что его жене могут и не понравиться рассуждения о том, что можно взять с нового поместья для приданого Имке. Да они сам пока толком не знал, на что рассчитывал, но что-то найти было надо. И так из-за этой войны целый брачный сезон потеряли.

* * *

Перед объездом Его Величество снова собрал своих рыцарей. Ожидая выхода монарха, Хуго Секач исподлобья наблюдал за молодыми рыцарями, многих из которых он несколько лет тому назад сам подбирал себе в отряд. О чем только думал король, раздавая новые земли этим соплякам?! Только несколько наделов, чуть дальше в глубь страны, достались представителям знатных родов. Остальное, словно лоскуты от одеяла, поделили между нищими рыцарями, похоронив под этими лоскутами мечты самого Хуго о графстве.

Еще и эта непонятная милость по отношению к вендам. Ну, ладно еще, удалось стрясти с князя мешок-другой серебра. Это даже очень хорошо, это никогда не бывает лишним. Но кто теперь на земле работать будет? Арне этот, фон дер Эсте — тот со своего поместья пару мужицких семей поднять может. Хотя, если Хуго правильно помнит, там одно слово, что поместье. Каи, скорее всего, пойдет на поклон к старшему брату. Тот, как ни странно, любил отцовского последыша, словно своего родного сына. А остальные?

Задумавшись над этим вопросом. Хуго заметно повеселел. Понятно, что поднять новые земли со скудной добычи этого похода рыцарям окажется не по силам. И если вовремя предложить в долг, да под хороший залог…

Его размышления прервала женская фигурка, мелькнувшая в отдалении. Дочка вендского князя опять спешила куда-то. Впрочем, было бы ей куда спешить! Небось, опять побежала над своими убогими хлопотать.

Хуго чуть слышно скрипнул зубами, провожая женщину взглядом. Совсем молоденькая, ладная, она была как раз в его вкусе. Секачу нравилось ломать таких, сильной рукой вбивая в них страх, превращая в покорных игрушек. На этой, пожалуй, он даже согласился бы потом жениться, особенно, по просьбе короля и с приданым в виде солидного надела. Но фон дер Эсте и тут опередил его, нагло уведя добычу из-под самого носа.

Барон Хуго дураком не был. Он помнил, что фон дер Эсте прекрасно знал его вкусы и понимал, что мимо такого лакомого кусочка Хуго не пройдет. Покрутившись по лагерю и послушав сплетни, он давно уже сложил два и два. По всему выходило, что никакой внезапной любви там не было и в помине. А был, скорее всего, договор. Только вот между кем и кем? Сама ли девка умудрилась окрутить сопляка, поманив богатым приданым в обмен на защиту? Или люди князя подсуетились, оставляя себе на границе калиточку на будущее? Сейчас Эрих Первый радуется быстрому окончанию войны и ничего слушать не хочет. Но ничего, пройдет некоторое время, и мы еще вспомним все, что происходило на этой границе.

Когда глашатай объявил о выходе короля. Хуго уже успел взять себя в руки: никуда от него эта девка не денется. А, что достанется пользованная, ну, ей же хуже.

* * *

Арне слушал прощальную речь монарха с двойственным чувством. С одной стороны, с отъездом короля празднование победы официально заканчивалось. И он оставался один на один со своими хозяйственными хлопотами. С другой, чем дольше войско Эриха будет стоять на его (теперь уже его, Арне) земле, тем больше этих самых хлопот ему прибавится. Долго стоя на одном месте, несколько сотен людей и коней, словно прожорливая саранча, подбирали все, оставляя за собой черную землю со шрамами кострищ.

Король говорил о важности освоения отвоеванных земель, о разумном хозяйствовании. Выражал свои надежды, что новые хозяева, сами получив дарованный им шанс, дадут такой же шанс сотням безземельных крестьянских семей, заселив эти земли верными подданными Его Величества. А Арне думал о своем.

Если бы кто-то в этот момент взялся приглядываться к лицу молодого рыцаря, он заметил бы только внимательную сосредоточенность. И в жизни бы не подумал, что мысли слушателя заняты не речью Его Величества. Арне размышлял о том, что Тизу вчера удалось удачно договориться с тремя солдатами, не умеющими поделить доставшуюся им при раздаче добычи корову. И если все пойдет как надо, то к осени придется снова тратиться, покупая или одалживая у соседей хорошего быка для своего небольшого стада.

— … И мы надеемся, — продолжал тем временем Эрих Первый, — что наши верные подданные подольше задержатся на своих новых землях. Не стоит возвращаться в родные места, оставляя за спиной разрушенные селения и вытоптанные поля.

Уже совсем скоро по Лабе и прилегающим рекам пойдут торговые караваны, открывая для нашего королевства новые горизонты. Мы верим, что вы тоже получите свою долю от новых богатств нашей страны, поручив своим людям снабжать торговый люд всем необходимым….

— Хорошо говорит. — Думал Арне. — Только чем я буду снабжать торговцев, если сам не знаю, чем завтра кормить своих людей? Да и кому я могу это поручить, если всех людей у меня пока — старый дед и два мальчишки…

Мысли рыцаря так и ходили по кругу, то окрыляя новой надеждой, то приводя в еще большее уныние. В конце концов. Арне решил поговорить пока с Каи, которого пригласил на обед. Может, добрый приятель подскажет что-нибудь дельное.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ В дом, где временно поселились венды, Гримница входила со смешанным чувством. Сейчас, когда стены палатки больше не отделяли их с Арне от остального мира, чувство вины начало мучить ее с новой силой. К нему прибавлялась досада на себя, что она так быстро сдалась, поддавшись ночным страхам.

Деда, сидящего на пороге дома, княжна увидела издалека. Тот что-то мастерил, время от времени поглядывая на дорогу. Увидев княжну, встал и поклонился, приветливо улыбаясь.

— Доброго здоровячка, княжна! Как почивалось?

— Здравствуйте! Спасибо! — вежливо поблагодарила Гримница. — А что это Вы тут мастерите, дедо?

— Да вот, корзины плету. — Дед кивнул на кипу камышовых листьев, лежащих рядом с ним.

— Из камыша? — Удивилась княжна, видевшая до сих пор только корзины из лозы.

— На первое время хватит. — Дед пожал плечами. — Земляника в лесу поспевает. Вот уйдет закс, пойдут бабы в лес. Да и сейчас-вон надо то на то, то на это. Я с хлопчиками по рыбку собрался, и Вандзя просила ей на травы чего-нибудь сообразить. Ей-то хоть сейчас по лесам ходить можно, ее заксы не тронут.

— Деда, — выскочил из дома старший парнишка, — мамка спрашивает, кто там.

— Княжна наша пришла. — Ответил ему дед и пояснил для Гримницы. — Красава все мужа ждет. Всю ночь вскакивала, то ей померещилось, что кто-то в окно постучался, то шаги послышались… Марыська переполошилась, Чур, говорит, разгневался, не к добру. А я ей говорю: дура-баба, хватит молодых пугать. Не с чего нашим чурам гневаться. Ждет говорю, баба мужа, вот и мерещится он ей везде…. Да ты проходи, княжна. Проходи… Я тут на радостях разболтался, а ты, может, по-делу какому пришла.

Как раз дел у Гримницы никаких и не было. Все, что может понадобиться людям на первое время, они уже обсудили вчера. Ничего из этого у Гримницы не было, и взять это ей было неоткуда. Вот когда она сможет вернуться в крепость, тогда и проверит подвалы и схроны, не осталось ли чего ценного. Да и просто, не остались ли чего, чем побрезговали победители, но без чего не обойтись в хозяйстве. Но это тогда, когда войско уйдет.

Когда войско уйдет — эти слова они все повторяли как заклинания, не имея сил дождаться. Для короля и князя война закончилась, когда на пергаменте мирного договора высохли чернила их подписей. А для Гримницы с ее людьми война закончится тогда, когда уйдет войско и можно будет выйти в поле без страха, что чья-то рука властно сгребет тебя за косу.

* * *

А войско тем временем уходило. Сперва отбыл король со своей свитой. Сейчас, когда вопрос мира и войны удачно решился в пользу Люнборга, монарх отбывал неспешно, направляясь в строну столицы принимать поздравления.

Следом за ним, отряд за отрядом, начали отбывать остальные. Арне, которому предстояло остаться здесь, прощался с приятелями, договариваясь попутно о то или иной помощи с новыми соседями.

— Ну, и с чего начнешь, фон дер Эсте? — Поинтересовался Бруно — герцогский сын —, протягивая Арне руку на прощание.

— Не знаю. — Честно признался Арне. — Наверное, начну с обхода земель. Поговорю с женой, может, есть дальние поля, до которых не добрались наши фуражиры.

— Правильно. — Одобрил его слова молодой вельможа. — Если что, обращайся, мои новые земли отсюда, примерно, полтора дня пути. Чем смогу…

— Спасибо! — Арне поблагодарил почти искренне, размышляя в душе, чем он мог заслужить благосклонность столь знатного семейства.

Нет, враждовать они с Бруно фон Лаунборгом никогда не враждовали. Не было нужды герцогскому сыну, хоть и младшему, сталкиваться на узкой дорожке и мелкопоместным рыцарем. Но и приятелями большими не были, по той же причине. Хотя, надо признать, знатность свою Бруно, в отличие от того же Хуго, воспринимал как должное и лишний раз в нос ею никому не тыкал.

— Ты, только вот что, фон дер Эсте, — вел свое дальше герцогский сын, — когда вендские купцы зимой через твои земли поедут, свистни. За хорошие меха и лен по сходной цене мы с отцом не обидим, сам знаешь.

— Если поедут. — Поправил его Арне, начиная понимать, что к чему.

— Поедут. Уж моему-то опыту можешь поверить. — Рассмеялся Бруно, не обращая внимания на скептически приподнятую бровь (опыта у парня было не больше, чем у Арне, а то и поменьше, в его восемнадцать). — Я бы сильно удивился, если бы они использовали другую дорогу, а не ту, что ведет через земли княжеского родственника.

— Ну, разве что так. — Арне мысленно хлопнул себя по лбу, досадуя, что действительно не подумал о такой возможности. — Хотя, это если князь не затаит обиды за свадьбу без спросу.

— Лучше надо было за дочкой смотреть. — Философски пожал плечами Бруно. — А вообще, счастливчик ты, фон дер Эсте. Жаль, что этот замочек не я штурмовал… Ну, бывай!

— Счастливой дороги! — Пожелал Арне, с облегчением глядя, как высокородный соратник взбирается на коня. Связываться с высшей знатью Арне не хотелось. Хотя, конечно, если жизнь прижмет… Такие союзники лишними не будут.

— Кто-то тут меня на обед звал. — Напомнил Каи, подходя к Арне и дружески хлопая того по плечу. — Пойдем, проверим, что там твой Отто накашеварил. Или у тебя сегодня жена на хозяйстве?

— На хозяйстве. — Усмехнулся Арне. — Отправил ее присмотреть за обустройством людей. Заодно, и сама под присмотром. Не хочу, чтобы она лишний раз по лагерю шаталась. Хоть Его величество нам и благоволит, вроде, а за каждым не уследишь.

— Да уж. — Задумчиво покивал головой Каи. — Особенно теперь, когда князь всех своих баб забрал. Если хочешь, я с ребятами у тебя еще постою, пока остальные разойдутся.

— Оставайся, сколько хочешь. Ты на моей земле — всегда желанный гость. — Арне пожал руку другу и рыцари пошли в ту сторону, где у котла с обедом их уже ожидал Тиз.

К удивлению Арне, сегодня к обеду пришла и Гримница. Мало того, принесла с собой каких-то травок и корешков.

— Вот, — приговаривала она, раскладывая свою добычу под подозрительными взглядами Тиза и Отто. — Этим — кашу заправить, это — в прикуску, а вот это потом запарим, будет вкусно.

— М-м-м, пахнет уже вкусно. — Каи улыбнулся, принюхиваясь к сладковатому запаху соцветий. — Что это?

— Вязувка. — Пожала плечами княжна. — Растет в низинке у реки. Сладко.

— Ты что же, сама по куширям лазила?! — Возмутился Арне. — Я же просил не рисковать пока.

— Да не я, — Гримница отмахнулась. — Дед хлопчиков посылал, они и наломали. Вот разойдутся все, тогда всем надо будет в лес идти, за земляникой, за ягодами…

— А ведь и правда, — оживился Арне, — леса тут знатные. Я как-то даже не подумал, что тут с одного леса зиму прокормиться можно.

— Ясно, что не подумал. — Фыркнул Тиз. — С нашего клочка леса сильно не разживешься. Хорошо хоть свиньям на прокорм хватает.

— Да-а, леса тут роскошные. — Мечтательно протянул Каи. — А какая тут должна быть охо-ота…

— Вот доживем до зимы, посмотрим. — Подвели итоги приятели и принялись за обед. С пряными травками привычная каша действительно оказалась вкуснее.

— Вот ведь… — Рассуждал Каи, вылизывая ложку, — Обычная трава, насобирать которой мы могли б и сами. А вкусно же.

— Посмотрел бы я на тебя, как ты по болотам травку собираешь. — Рассмеялся Арне, представив себе Каи ползающего на четвереньках и копающего корешки боевым кинжалом.

— А оруженосец у меня на что? — Не поддался на провокацию тот. — У тебя тут такие богатства растут, а я пресной кашей да похлебкой давлюсь.

— Посолил бы. — Вмешался Тиз. — Если тебе пресно.

— Ха! — соль — она же покупная, — шутливо парировал Каи, — а травка — бесплатная. Обед прошел весело. Рыцари шутили и смеялись, и даже Гримница не скрывала улыбки. Предстоящая работа никого не пугала, главное, что работать они будут для себя.

Арне лишь раз отлучился с этих посиделок, чтобы проверить посты. Хотя формально войско уже не состояло под единым командованием, а было разбито на отряды, которые постепенно уводили их командиры, он все еще чувствовал себя ответственным за лагерь и всех, кто в нем. Впрочем, людей оставалось все меньше. Поле постепенно пустело. Там, где еще утром стояли палатки и телеги, сейчас только чернели проплешины кострищ.

— Пожалуй, пора и честь знать. Пойду к себе, пока оруженосец тревогу не забил. — Каи лукаво усмехнулся, видя, как нетерпеливо поглядывает Арне на жену.

Отговаривать его никто не стал. Подогретому парой глоточков настойки Арне действительно не терпелось остаться наедине с женой. А Тиз, глядя на молодоженов, только тяжело вздыхал, предчувствуя будущие хлопоты.

— Никогда не женюсь. — Ворчал он про себя, устраиваясь возле остывающего костра и укрываясь тонким войлоком. — Благословен будь Творец за теплые ночи и сухое лето! С влюбленного братца сталось бы и под дождь выгнать, чтобы не смущать свою принцессу.

Княжна, тем временем, действительно не знала, куда глаза девать от смущения. Муж неспешно раздевался, лукаво поглядывая и ничуть не скрывая своих намерений. А Гримница вдруг отчетливо поняла, что всему, бывшему между ними до этого, можно, при желании, найти оправдание: необходимость, страх, вина, ночной кошмар… Сегодня же, сию минуту это был ее и только ее выбор. Принять этого мужчину означало не только признать за ним все права мужа, но и власть над этой землей. Ее, Гримницы, землей.

— Э-эй! О чем задумалась, принцесса? — Арне легонько потряс задумавшуюся жену за плечо. И тут же, увидев выражение ее лица, нахмурился. — Ты что же, до сих пор меня боишься, что ли?

— А? Нет, не боюсь. — Гримница встряхнула головой, словно отгоняя наваждение. И тут же стыдливо отвернулась. — Ой! Ты хоть бы прикрылся чем!

— Зачем? — Не понял Арне. — Я тебе неприятен?

— Просто, ходишь тут… — Княжна только развела руками, не зная, как объяснить мужу свою неожиданную блажь. Не рассказывать же, что вид его и смущает, и волнует, и немного страшит одновременно. И, главное, заставляет думать о странных вещах, о которых ей раньше даже думать запрещали: "Не спеши, княжна, успеется еще". — Тебе самому-то не стыдно вот так… перед девицей?

— Это кто же тут девица? — Арне, догадавшись наконец-то, о чем речь, теперь откровенно забавлялся. — Жена моя, мне напомнить тебе прошлую ночь?

— Прошлой ночью мы спали! — Гримница и сама уже поняла, что сболтнула глупость, но от этого только больше засмущалась.

— Да, мое упущение. — Не стал спорить рыцарь. — А позапрошлую ты, похоже, уже успела позабыть.

Устав ожидать, когда Гримница сделает шаг навстречу, Арне сам шагнул вперед и сгреб жену в объятия.

— Глупышка моя, — шептал он ей, между поцелуями, помогая с завязками на платье. — Все уже, хватит… Я понял, что моя жена — госпожа благонравная и строгих правил… А сейчас — хватит… Позволь мне…

И Гримница послушалась, позволив мужу направлять себя, доверяясь его опыту и силе.

А за тонкими стенками палатки Тиз, в очередной раз ругнувшись, повыше натянул на себя одеяло, изо всех сил стараясь не прислушиваться к довольному смеху брата. Нет, он не завидовал Арне, признавая за братом первенство не только по праву рождения. Просто, наблюдая сегодня за тем, как поглядывает брат на свою молодую жену, Тиз впервые задумался о том, что отныне эта странная вендка не просто женщина, скрашивающая ночи Арне. Рядом с ним у костра сидит хозяйка их земель и всего имущества. Та, что имеет полное право сместить с этой должности мать, распоряжаясь в дальнейшем всем по своему усмотрению. И пусть она сама еще не в полной мере осознает все это, его благородный дурак-братец ей быстро все объяснит. И как тогда поведет себя эта чужеземка?

Тиз впервые задумался также о том, что ему самому на родном хуторе не принадлежит ничего, кроме доспеха да сундука с одежкой. Что-то ожидает их всех при новой хозяйке?

Оруженосца Отто такие вопросы пока не волновали. В отличие от молодого рыцаря, мальчишка, наоборот, прислушивался к каждому звуку, доносящемуся из-за полога. Прислушивался и мечтал. В своих мечтах он — взрослый и сильный, точно как кузен Арне, мечом добывал себе земли и спасал прекраснейшую и принцесс. И земли его были богаты, в них было столько леса, что больше на надо было зимой экономить на дровах. А принцесса была еще красивее, чем эта вендка Гримельд. И ее волосы были цвета спелой ржи, как у дочки мельника из-за запруды.

* * *

Утром Арне, убедившись что остатки лагеря свернут и без него, взял жену и они пошли смотреть крепость. К счастью, пожар не успел нанести непоправимых повреждений. Сгорели конюшня и два сарая, а главный терем огонь заметно повредил, но не разрушил окончательно.

— И все же, — задумчиво рассуждал Арне, — пробуя на прочность одну из балок, верхний этаж лучше разобрать и отстроить заново. А вот нижний этаж и подвалы, похоже, переделывать не придется. У вас ведь тут есть подвалы?

— Есть, как не быть. — Гримница кивнула на дверной проем, зияющий пустотой вместо выбитой двери. — Только не сильно глубокие. Дядька Межамир говорил, что мы, хоть и на холме, а, все равно, тут вода близко.

— А как же подземный ход? — Живо заинтересовался Арне, представляя себе полузатопленный лаз.

— А его еще по-молодости дядька Мирко зачаровывал, — Охотно пояснила княжна и тут же замолчала, по-детски шмыгнув носом.

— Что? — Спросил Арне, мысленно проклиная все на свете. Ответ он уже знал. Как и десятки других ответов, которые ему придется получить от жены на вопросы о ее юности.

— Бабы говорили, что дядьку Мирка заксы живьем сожгли. — Гримница уже не скрывала слез.

— Слушай ты их побольше! — Притворно возмутился Арне, страстно мечтая укоротить некоторые длинные языки. — Стрелой его уложило, когда он своих, то есть, ваших, на прорыв у ворот повел. А огонь… — Он на миг замолчал, пытаясь выдумать наиболее правдоподобное объяснение. — Он на нас напоследок какое-то колдовство напустил. Туман темный, а в нем — огненные птицы летали.

Я, честно признаюсь, сам чуть в ш-ш… до седых волос не испугался. Ну, и солдаты наши тогда тоже с перепугу огненными стрелами палить начали. Сама знаешь, мы, в отличие от вас, к таким вещам не сильно привычны.

Гримница только молча кивнула, глядя в ту сторону, где когда-то были ворота. Арне уже успел пожалеть, что взял ее сегодня с собой, но делать было нечего. Во-первых, им предстоит здесь жить, так что рано или поздно, но вернуться сюда Гримельд придется. Во-вторых, он не оставлял надежды, что она подскажет тайные укрытия, которые не нашли его солдаты. Рыцаря почему-то не оставляло чутье, что не все так просто с этой крепостью, и новый дом еще преподнесет ему пару неожиданностей.

Обойдя двор, Арне поднялся на стену и одобрительно посмотрел на новые бревна в частоколе. Вовремя он, все-таки, распорядился тут все починить. Думал, что оборонять крепость придется от вендов, но не думал, что ему. Зато теперь не надо ломать голову, где найти мужиков, которые были бы в состоянии двигать тяжелые лесины.

— А вон там что за дома? — Спросил он жену, показывая, на добротный дом поменьше и пристройки при нем.

— А там дядька Межамир жил. — Гримница снова тяжко вздохнула. — А в пристройках — служба.

— Межамир — это воевода? — Вспомнил Арне из расспросов пленных. — Как ты думаешь, он не обидится, если мы в его дом пока войдем. Не до зимы же в палатках сидеть. — Про себя Арне считал, что мертвому воеводе уже все равно, что там будет с его земным наследством, но ведь не заставишь жену силой жить в доме, который ей не по нраву.

— На меня — не обиделся бы. — Княжна грустно улыбнулась, вспоминая, как по-малолетству бегала к дядьке-воеводе, прячась от маминых поучений. — А на тебя — не знаю.

— Думаю, он бы меня понял. — Арне смотрел на дом, слегка прищурившись, представляя себе, с какой стороны, в случае чего, удобнее было бы обороняться. — Как воин воина… Кстати, а почему ты на свадьбе назвалась внучкой Межмира? Он тебе и правда дедом приходится?

— Правда. Только не он, не дядька Межамир. Просто, деда моего тоже Межамиром звали. Боярином Межамиром.

— А, понятно. Я не думал, что это имя у вас так любят.

Разговаривая, они неспешно шли в сторону воеводского дома. Гримница отошла пару шагов в сторону и сорвала небольшой бело-желтый цветок.

— Фийолек. — Пояснила она вопросительно смотрящему мужу. — Засушить бы его, хорошо при простуде помогает.

— Ну, засуши. — Рыцарь пожал плечами, не собираясь спорить из-за такой малости. Хочется девочке в травницу поиграть, пусть. Главное, чтобы не вздумала сама по лесам и болотам лазить, пока в округе неспокойно. А княжна, тем временем, продолжала.

— Отец дядьки Межамира дружил с моим дедом, вот и назвал первенца в честь побратима. А как зараза у дядьки Межамира всю родню забрала, так он к деду сюда переселился. Раньше-то он в княжьей дружине служил.

— Понятно. — Снова повторил Арне. Теперь ему действительно было понятно. А до этого он задавался вопросом, как могло случиться, что маленькую крепость обороняли вооруженные крестьяне, зато руководил ими матерый боец. — Однако, как я понял, вашу крепость тоже мор стороной не обошел. И часто у вас такое бывает?

— Наверное, не чаще, чем везде. — Гримница довольно равнодушно пожала плечами. — На моей памяти только один раз было, когда купец проезжий завез. А до этого, мне рассказывали, мастеровой один из города привез, проведал родню, называется. А у вас?

— У нас? — Арне задумался. — Да тоже не очень часто. Нас на хуторе Творец оберегает, а в городах, говорят, бывает. Один раз в войске было, мы тогда под стенами крепости одной долго стояли. Думал, все там останемся, но Хуго вовремя доложил королю, а тот прислал своих лекарей. — Вспоминая, рыцарь неожиданно улыбнулся.

— Что ж тут смешного? — Удивилась княжна, глядя на внезапно развеселившегося мужа.

— Королевские лекари сказали, что люди пили порченую воду. — Охотно пояснил Арне, увлекшись воспоминаниями. — И запретили нам пить воду из ручья.

— А как же вы, совсем не пить ведь человек не может? — Теперь княжна слушала уже более заинтересовано.

— Совсем не пить — нет, но может не пить воду. Пиво и вино собрали по всей округе, все запасы опустошили. Я тогда впервые в жизни так напился, чтобы наутро ничего не помнить.

— Так а смешного-то что? — Продолжала настаивать княжна.

— Да мы как раз той ночью крепость с бою и взяли. — Арне снова по-мальчишески улыбнулся. — Представляешь, очнулся я в крепости, меня поздравляют, хвалят за геройство… А у меня голова с похмелья гудит, словно медный котел, в кольчуге несколько стрел застряли… А я не помню даже, как из лагеря под стенами выходил.

— Нельзя так пить. — Строго нахмурила брови Гримница. — У нас в деревне один мастеровой так пил, что и ремесло забросил. А потом пошел по-пьяни в лес и медведь его задрал.

— У вас тут есть медведи? — Арне насторожился. — Если тут такое зверье водится, то надо срочно восстанавливать конюшню, одного загона не хватит. Конечно, люди достаточно наследили в округе, чтобы дикие звери обходили поля пока стороной. Но кто знает…

— Давно уже не видели. — Успокоила его княжна. — Но дядька Межамир говорит…, говорил, что еще лет десять тому назад князь на медвежью охоту приезжал.

Так, беседуя о том-сем, Арне и Гримница дошли до входа в дом. Здесь дверь не была снесена с петель, а просто болталась открытой. Некогда было воеводе запирать добро, да и знал он, наверное, что в павшей крепости никакие двери не помогут. Дом встретил их запустением. Повсюду валялись обрывки тканей и осколки посуды. Часть мебели была разбита, часть — просто перевернута и брошена как-попало

— Вот не понимаю я этого. — Грустно сказала Гримница, поднимая с пола затоптанное полотенце. Любовно разгладив его, она на миг уткнулась лицом прямо в пыльную ткань, а потом бережно повесила вышитый клочок ткани на колышек в углу. — Надо тебе, бери, если уж с бою взял. Но крушить все вокруг… Зачем?

— Не знаю. — Признался Арне, задумчиво оглядывая комнату. Поднял перевернутый стол, поставив его ровно. Выглянул в окно, проверив, на месте ли ставни и закрываются ли они. — Я тоже этого никогда не понимал. Взял добычу — остальное путь будет. Если каждый раз все разрушать, в следующий раз никакой добычи не будет.

— Ты прямо как наш бортник говоришь. — Княжна невесело улыбнулась. — Тот тоже учил мальчишек, что если лишнего взять, на другой год без меда останешься. Только ты не о пчелах…

Арне пожал плечами, не желая продолжать неприятный разговор. Обойдя остальные комнаты, он убедился, что жить здесь можно.

— Завтра пришлю старух, чтобы убрали тут все, — довольно сказал он Гримнице, которая так и не прошла дальше главной комнаты, — и можно будет перебираться.

Первый выйдя во двор, Арне зажмурился от солнечного света и не видел, как его жена земно поклонилась в пустоту дома и прошептала.

— Прости меня, дядька Межамир! И пусти перезимовать, будь добр.

У ворот крепости их неожиданно ожидал дед из деревни, собравший вокруг себя детей и подростков, а также два солдата из тех, кто угощал Арне кашей в тот памятный вечер.

— Что случилось? — встревоженно кинулась к деду Гримница, увидев тревогу на детских лицах.

— Да ничего страшного, княжна, все наладится. — Поспешил успокоить ее дед. А потом поклонился рыцарю. — И тебе доброго дня, молодой пан.

— Здравствуй! — Ответил Арне и, в свою очередь, спросил. — Так что случилось-то, что вы тут все? И где женщины?

— Да ничего такого. — Отмахнулся дед. — Красава рожать собралась, так я хлопчиков собрал и увел, не дело это, мужикам и детям там под руками мешаться. Бабы сами разберутся.

— Как рожать… — Ахнула Гримница. Ванда говорила при ней, что уже совсем скоро. Но княжна надеялась еще, что успеет найти для младенчика что-нибудь получше тряпок.

— Обыкновенно, — пожал плечами дед. — как все бабы рожают. Да не переживай ты так, княжна, — поспешил успокоить он, — Ванда уже там. Да и не впервой это Красаве.

Я тут собрался-было пойти в лес сушняку набрать (тут-то, поближе, заксы все повызбирали). А тут к пану рыцежу его заксы пришли. Звал, говорят. Ну, так я их, значится, привел.

Дед отошел в сторону, всем своим видом демонтируя непричастность к дальнейшему, дескать, то господское дело. Но морщинистое лицо выдавало живейший интерес, с которым тот вслушивался в беседу.

— Здравствуйте, господин! — Дождавшись своей очереди солдаты дружно склонились перед Арне.

— Мне сказали, что вы искали меня? — Продолжил тот солдат, что помоложе.

— Искал. — Не стал спорить рыцарь, задумчиво разглядывая с холма остатки лагеря. — Я узнавал… Ты же — из вольных? — Спросил он напрямую, без лишних обходительностей. — Видишь, сколько земли? А вот это — все мои люди (он показал на деда с мальчишками). Оставайся. А то и семью перевози: мать, сестру с женихом… Аренду установлю честную. В обиду не дам.

— Спасибо, господин! — Парень склонил голову в вежливом поклоне. — Я подумаю. Это ж, сами понимаете, не просто так. Это ж хозяйство перевозить, скотину перегонять… Поля, опять же, засеяны. А пока урожай соберешь, куда там под зиму переезжать…

— А я бы остался, если господин позволит. — Воспользовался паузой в разговоре второй солдат. — Свое я, считайте, отслужил. Остальное тут, на новой границе дослужу, если позволите. Руки есть, ноги — держат… За добротный дом и честную плату буду служить вам верой и правдой.

— Семья есть? — Поинтересовался Арне, повнимательнее разглядывая солдата. Вечером у костра тот казался совсем пожилым. Но сейчас было видно, что тому, самое большее, лет сорок-сорок пять. Самый возраст, чтобы прекратить махать мечом и осесть где-нибудь под теплым боком у жены.

— Будет. — Уверенно ответил солдат и неожиданно застенчиво улыбнулся. — Есть там одна вдовушка… Дождаться обещала. И деньги есть, чтобы их с детьми сюда перевезти.

— Добро. — Кивнул Арне, стараясь не показать, настолько он рад. — Когда за невестой поедешь?

— Да, как только с домом и полем разберусь, так и сразу. — Ответил солдат, подумав немного. — Она раз обещала, то дождется, а вот посевная ждать не будет. Не на пустые ж закрома мне семью тащить.

— И то так. Тогда сегодня выберем тебе и то, и другое. — Не стал тянуть Арне. И кивнул, прощаясь, парню. — А ты подумай. Если что, приходи.

Взяв за руку Гримницу, которая внимательно прислушивалась к разговору, Арне уже хотел уходить, но его остановил дед.

— А хорошо, что пан согласился. — Бросил тот, ни к кому конкретно не обращаясь, но так, чтобы все слышали. — Сразу видно, что дельный мужик, хоть и закс. Вот бы послать его в город, торговать…

— В какой город? И с чем послать? — Удивился Арне. Но до этого дед слабоумием явно не страдал, так что послушать его стоило.

— Да не с чем, а за чем. — Поправил рыцаря дед. — Поля-то ваше войско повытоптало. Сеять надо, а нечем сеть, зерно-то тоже выгребали… Да и лето на дворе, не всякому зерну время. Сарацинку сеять надо, только где ж ее взять. Пусть бы пана человек в ваш город ехал, от войны подальше, там и прикупил бы.

— Хорошая мысль! — Одобрил Арне. — Спасибо, дед! Я подумаю.

Продолжая держать Гримницу за руку, он начал спускаться с холма.

— Ну, что скажешь? — Поинтересовался он, когда все остались позади.

— В лес бы сходить. — Ответила Гримница, задумчиво грызя ноготь. — Там у нас борти были, две дюжины. Только бортника нет, а я не знаю, где они. Надо людей посылать, пусть ищут. Я знак нарисую, чтобы с чужими не перепутали.

— А чужие — это чьи? — Арне встрепенулся, уже представляя, сколько воску он сможет по-осени продать с двух дюжин пчелиных семей. Про мед даже говорить не приходится.

— Мы людям своим бортничать не запрещали. — Пожала плечами княжна. — Лес — он большой, а боги — милостивы.

— Подожди… — Арне даже остановился от неожиданности. — Каким людям? Пока что я видел две семьи, что остались с тобой. Ну, ладно, четыре, если старуху и ребенка отдельно считать. Выходит, все, что не принадлежит этим семьям — ничье, то есть, твое.

— Выходит так. — Гримница отозвалась невесело. — Только стыдно как-то чужое брать…

— Стыдно будет зимой голодать. — Проворчал Арне. — А еще стыднее, когда голодать начнет та молодуха с тремя детьми. Думаешь, мальчишка один много наработает?

— Послать мальчишек на речку за рыбой. Ягод наберем, грибов. — рассуждала тем временем Гримница. — Рогоза можно накопать… Бывали и похуже года, и ничего. Правда, тогда я не одна была.

— Ты и сейчас не одна. — В неожиданном порыве Арне приобнял жену за плечи, ласково поцеловав в висок. — Ты права, жена моя, перезимуем. Лето только начинается.

Вечером у костра снова собралась душевная компания: Арне, Тиз и Каи. Правда, Каи привел еще какого-то рыцаря, которого Гримница не помнила. Поэтому она только удивилась, что парень, увидев ее, засмущался, словно девица.

— Это Йенс, помнишь, тот, что медведей никогда не видел. — Пояснил Арне в ответ на ее недоуменный взгляд. Остальные рыцари только рассмеялись, вспомнив ту перепалку.

— Я не удивлен, что госпожа фон дер Эсте меня не помнит. — С легкой обидой заметил Йенс. — Столько событий произошло за эти дни…

— Действительно, — согласилась княжна, — последние дни выдались тяжкими. Свадьба, король и все такое… — О войне и штурме замка никто из присутствующих старался лишний раз не упоминать.

Йенсу, как оказалось, достались земли как раз между наделами Арне и Каи. Вот тот и привел нового соседа договариваться о дружбе.

— Я, если честно, понятия не имею, что тут и как. — смущенно признавался Йенс. — У нас на островах земли мало, море, рыба другая… А тут такие леса, что я, право слово, даже заходить туда боюсь, как бы не потеряться. Мне бы присмотреться чуть-чуть. Фон дер Эсте, поможешь?

— Помогу. — Охотно согласился Арне. — Смотри, жалко мне, что ли. Только мне бы самому кто помог. На все поместье — десяток людей. Два пожилых солдата, два подростка и один — совсем старик, хоть и бодрится еще, остальное — бабы и дети. Ума не приложу, как в зиму входить.

— А я написал старшему брату. — Отозвался Каи, доставая из принесенной сумки копчености. — Попросил прислать в долг три-четыре крестьянских семьи. Я тут, пока днем делать было нечего, следы в лесу посмотрел. Тут зверья разного много, если что, лесом и пушниной отдам.

— Четыре семьи?! — Ахнул Йенс. — Это ж сколько работников?! Неужели брат согласится?

— А почему бы и нет? — беспечно отмахнулся Каи. Поместье у него богатое, бабы исправно рожают. Сам недавно жаловался, что крестьяне скоро друг у друга на голове сидеть будут, мужикам сыновей женатых отделять некуда.

Пусть пришлет молодых, безземельных. И ему облегчение, не задаром же отдавать. И родителям их спокойное, что сыновья на свое хозяйство ушли, а не кнехтами по чужим поместьям.

— Согласится. — Улыбнулся Ане, завистливо вздыхая. — Все знают, что Каи у брата — почти как родной сын.

— А что делать, — развел руками рыцарь, — если у брата наследник — всего на полгода меня младше. В детстве вместе играли. Вот он и привык со мной нянчиться.

— Хорошая привычка. — Вздохнул погрустневший Йенс. — А я если четыре семьи со своей земли сниму, поместье опустеет.

— У меня так же. Либо здесь поместье поднимать, либо там… Ничего, как-нибудь устроимся. — Утешил его Арне. — зато места здесь богатые.

Уже поздно вечером к костру приплелась (иного слова не подберешь) Ванда. Уставшая, измученная, но бесконечно счастливая знахарка присела между господами, не спросясь, и одним махом опрокинула кружку пива, понятливо протянутую Арне.

— Знакомитесь, господа рыцари, это Ванда. — Отрекомендовал он знахарку ничего не понимающим приятелям. — Местная лекарка, знахарка и, заодно, повитуха.

— Вот только повитуха меня еще не пользовала. — Вполголоса проворчал Йенс.

— Зря ты так, дружище! Очень советую ее задобрить, других-то лекарей в округе все равно нет и не ожидается. — Каи с улыбкой отсалютовал своей кружной Ванде, которая только смущенно отмахнулась, дескать, скажете такое.

— Как там? — Не стал развивать тему Арне, переключившись на главное.

— Девонька! — Довольно вздохнула Ванда. — А Красава ревет, что не сын.

— У нее ведь есть уже два, что ж ей, девочку не хотелось? — Удивленно вмешалась в разговор Гримница, которая только сейчас осознала, что, возможно, уже в скором времени о девочках и мальчиках придется рассуждать ей самой.

— А кто ж ее знает? — Ванда только пожала плечами. — Я ей говорю, смотри, два работника у тебя уже есть, теперь помощница нужна. Да! — Внезапно вспомнила она, — Господин, ту корову, что ты людям пообещал, я велела пока на дедов двор загнать. И другую — туда же. Все равно ее бабы обихаживает, так хоть ходить далеко не надо.

— Ты бы хоть для порядка хозяина спросила. — Проворчал Тиз, тогда как Арне только поджал губы, не желая разбирать склоки при посторонних.

— А хозяин хоть для порядка спросил бы, чем ту корову кормят и кто ее доит. — Ванда не давала сбить себя с толку. — Так-то наши скотиной занимались. А теперь наших князь увел. А заксы ушли, и каждый забрал ту скотину, что награбил. А за теми, что остались, разве солдаты досмотрят? Да и не пустит к себе солдата коровка-то, она неумеху сразу почует.

— Хозяин сейчас со всех спросит. — Многообещающе проворчал Арне. Ванда только вздохнула и понятливо отошла пошептаться с Гримницей, которая сидела у того же костра, но чуть в сторонке.

— Арне! — На этот раз Тиз не скрывал своего возмущения. — Ты что, так и позволишь этой… этой женщине так с собой разговаривать?!

Арне только покачал головой, понимая горячность брата, но не соглашаясь с ним.

— Эта женщина, Тиз, после боя пошла в лазарет и лечила всех подряд: своих, и наших. Не ожидая пинка и не требуя награды. Она уже поэтому заслуживает уважения. И потом, а что она такого сказала?

И, уже обращаясь к Йенсу и Каи, которые разумно не вмешивались ни в хозяйские дела, ни в братский спор.

— Вот, хотел Йенс поучиться хозяйствовать, пусть учится. Вы знаете, кто сейчас ухаживает за доставшейся вам в качестве добычи скотине?

— Ну, мне-то — проще. — Каи усмехнулся. Мне при дележе кобыла досталась, а ее жеребенка я потом докупил. За ними мои солдаты присмотрят, лошадь — это тебе не корова.

— А я овцами взял. — Смутился Йенс. — С ними я хоть знаю, чего ждать. Ну, отогнал в общее стадо…

— А общего стада уже нет. — Продолжил за него Арне. — И вендов, что за стадом присматривать приставлены были — тоже.

— Йенс, — Каи встревожился, — ты проверь, что ли, чтобы овцы на месте были. Одно дело, если они со стадом Арне смешаются, разберетесь по-соседски. А если угонит кто-нибудь вместе со своими…

— А у меня и стада-то нету. — Арне только развел руками. — У меня только коровы да пара рабочих лошадок (не боевого же жеребца мне в плуг запрягать). Так что пригоняй, Йенс, своих овец: с тебя караульная служба, а мои люди за ними присмотрят.

Посиделки на этом закончились. Ночью Гримнице снились то овцы, то коровы, то младенцы, среди которых надо было найти своих, пока не разобрали… Успокоилась она уже под утро, когда муж, отчаявшись выспаться, молча подгреб ее под руку, чтобы не вертелась. А утро снова началось ни свет, ни заря.

— Вставай, принцесса!

Княжна только застонала и попыталась спрятаться под тонкое одеяло.

— У-у-у, отстань, злыдень! Ночь на дворе!

— Какая ночь?! — Арне возмутился, — Петухи уже пропели.

— Моих петухов твоих заксы давно поели с кашей. — Огрызнулась Гримница, демонстративно укладываясь в постель и натягивая одеяло поверх головы. — Вот как пропоют, так и разбудишь.

— Вставай, женушка! — Рыцарь не унимался. — Нам сегодня еще поля объезжать и землю выделять для наших людей. Твоих, кстати, тоже.

— А чего ее выделять? — Гримница села, спустив с постели босые ноги. Вздохнула тяжко, сожалея о ранней побудке и сдалась. — Дед Соберад — не холоп. — Начала рассказывать она, загибая пальцы. — Спроси его, он тебе покажет, где его межи. Его мой дед землей за службу одарил.

Красава с мужем — те пришлые. Но то давно было, еще при маме. Они на нашей земле работали, но чинш исправно платили. Дай ей на ноги встать, она тоже покажет, где их поля. Бабе Марыле хватит и огорода возле дома, не работник она на полях.

— А парнишка? — Спросил Арне с интересом. Все-таки, не лишнее знать кое-что о людях, которых считаешь своими. Вон, дед как-его-там, очень непростой оказался.

— А его не знаю — Гримница только вздохнула. — Он не из этой деревни, что при замке, а из дальней. Жалко его, переживает сильно за своих. Может, поискать их? — Спросила, с надеждой глядя на мужа.

— Гримельд, в ваших лесах человека искать… — Арне безнадежно махнул рукой. — И потом, представь, что одна баба с детьми сейчас где-то по кустам прячется. От заксов прячется, заметь. Как ты думаешь, выйдет она, если мы с солдатами пойдем ее по лесу искать? Как бы с перепугу в болото не угодила, вместе с детьми.

— Не утопнет. У нас тут не болото, а название одно. — Не задумываясь отозвалась княжна, зевая. Наткнувшись на укоризненный взгляд мужа тряхнула головой, отгоняя остатки сна, и поправилась. — Не выйдет, понятное дело. А что ж теперь делать?

— Не знаю. — Рыцарь на миг задумался. — Разве что с дедом вашим поговорить, чтобы смотрел, как в лес с парнями пойдет.

После нехитрого завтрака, уже седлая коней, Арне вдруг спохватился. — Гримельд, а ты на коне держаться умеешь?

— А чего на нем держаться? — Все еще немного дуясь за побудку, проворчала Гримница, осторожно подходя к рыжему коньку. — Это ж конь, а не смок. — И, видя непонимание мужа, пояснила. — Не взлетит.

— Главное, ты не взлети. — Легонько подначил ее Арне, успокаиваясь при виде того, как княжна знакомится с лошадью.

Как ни стремился Арне все успеть, а солнце уже поднялось над вершинами деревьев, когда несколько всадников выехали в сторону реки. Гримница довольно уверенно управляла неказистой лошадкой, которая обычно возила поклажу рыцарей, а Арне только хмурился, то и дело поглядывая на стройные ножки жены. Впрочем, скоро у него появились другие причины для недовольства.

Нет, конечно, он осознавал, что сотня вояк, неделю простоявшая на одном месте с лошадьми и пленниками, изрядно опустошает всю округу. А был же еще король со двором… И, все равно, было тяжело смотреть на истоптанные поля. Ближние поля они проехали довольно быстро. Гримница до боли закусывала нижнюю губу, поясняя время от времени подробности.

— Вот тут у нас была посажена репа. А вон там — рожь.

То, что поля осталось только перепахать, было ясно и без пояснений. Да Арне в них и не нуждался, все-таки, не первый год хозяйствовал на своей земле. То же было и с лугами.

— Ничего, дожди пройдут — отрастет. — Утешала Гримница то ли его, то ли себя. — У нас же теперь скотины немного, правда? Успеем еще накосить.

— Да, скотины у нас теперь немного. — Согласился Арне хмурясь. — Две коровы и кони.

— Дядька Межамир всегда говорил, что хорошего коня на одной траве не вырастишь, — с сомнением заметила княжна.

— Прав был твой дядька. Только овса, как я понял, у нас нет и не будет. Придется по осени опять обоз гнать, подальше от границы. Вот только…

Что хотел сказать Арне жене, осталось загадкой, внезапно остановив коня, он прислушался. Потом, дав знак Гримнице молчать, спешился и осторожно пошел в сторону кипы кустов, положив руку на рукоять меча.

Остановился, прислушался еще раз, а потом, все так же молча, повернулся и дал знак подойти, только тихо. Стараясь не шуметь, Гримница соскочила на землю и остановилась, не зная, можно ли оставить просто так чужого коня. Арне жестами поторопил ее, показывая, что конь никуда не денется. Не на шутку растревоженная таким поведением мужа, Гримница постаралась как можно бесшумнее подойти к нему и, следуя указующему жесту, присмотрелась к кустам.

Сперва ее внимание привлек клочок светлой ткани, видневшийся в просвет между ветвями. Когда же она попыталась подойти поближе, из-под куста, словно зайчонок, кинулась девочка лет пяти. Попыталась бежать, но упала, запутавшись в высокой траве.

— Стой! Стой, маленькая! — Кинулась к девочке Гримница. — Не бойся. Мы — свои!

Но та только свернулась комочком, показывая пальцем на Арне.

— Закс!

— Это наш закс, он хороший. Он не обидит… — Гримница схватила ребенка, который при приближении Арне попытался вырваться из рук, в объятия и стала укачивать: "Ш-ш-ш-ш… Ш-ш-ш-ш…, все хорошо-о, все хорошо-о-о-о…" Девочка потрепыхалась еще немного, а потом затихла, уткнувшись ей в плечо и тихо поскуливая. Ощупав ребенка, проверяя, все ли в порядке, Гримница чуть не расплакалась. Под грязной рубахой прощупывалась каждая косточка, а ручки, обнимавшие ее за шею, были словно тростинки.

— Кто ты, маленькая? — Как можно мягче спросила Гримница, — И где твоя мама.

— Не зна-аю! — Снова расплакалась девочка. — Мы бежали, бежали… А потом мама куда-то делась, а мы с Висей остались. А вокруг были заксы… Я затащила Висю сюда, мы ждали маму…

— Арне, там… — обратилась к мужу Гримница, но тот уже и сам понял, что в кустах есть кто-то еще. Осторожно отведя колючие ветки, он нырнул под куст.

— Вися! — Кинулась было девочка, но Гримница снова ее удержала. — Тихо, тихо. Никто твою Висю не обидит. Сейчас поедем в село, там у нас коровушка есть. Попросим у коровушки молочка. Для Виси и для… для кого еще просить?

— … И для Мирки. — Включилась в игру девочка, но тут же захныкала. — Ку-ушать…

— Сейчас, сейчас, маленькая… — Гримница сперва дернулась в сторону седельных сумок, что вез большой рыцарский конь, но побоялась выпустить из рук Миру. Да и не спросила она с утра, надолго ли едут, взял ли Арне еды с собой.

А рыцарь, тем временем, осторожно выполз из-под куста задом наперед, держа в руках какой-то свиток.

— Гримельд! Тут еще ребенок. — Громким шепотом позвал он. Но Гримница и так это уже знала.

— Вися! — Снова рванулась из ее рук старшая девочка. Чтобы успокоить ребенка, Гримница взяла ее за руку и подошла поближе к Арне.

— Это девочка, — Сообщил рыцарь жене. Малышка двух-трех лет, казалось, спала на его руках. Худенькое личико было бледным до синевы. На Арне тоже было страшно смотреть. Побледнев от волнения, он держал свою ношу так, словно та была из драгоценного стекла.

— Я знаю. Ее Веслава зовут. — и добавила, обращаясь к Мире, — Давно она спит?

— Со вчера. — Та только вздохнула. — Сперва плакала все время, а теперь спит. Я ее будила-будила…

— А что вы пили, ели…? — Гримница и сама видела, что сон малышки не совсем здоровый, но теперь испугалась уже всерьез.

— Там, в низинке, ручеек течет. — Ответил за девочку Арне. А та только пожала плечами, показывая пальчиком на одну травку, потом на другую…

Быстро окинув взглядом низинку, Гримница еще и под кусты заглянула, чтобы убедиться, что ничего сильно ядовитого там не росло. Но разве ж пересмотришь всю траву на лугу.

— Домой! — Скомандовал Арне, не желая терять больше времени.

Забраться на коней оказалось целым делом. Сперва Арне отдал малышку Гримнице и вскочил на коня сам, чтобы потом взять у нее ребенка. Но тут оказалось, что мелкая Гримница сама на коня не влезет, не говоря уже о том, чтобы подсадить Миру. Пришлось снова передавать Висю, спрыгивать… В конце концов, Арне сумел побороть волнение и сообразил, что девочку можно выпустить из рук. Положив крошку на землю, он сперва подсадил на коня жену, потом посадил перед ней Миру, лицом к княжне.

— Держись покрепче. — Велел он девочке, но та только шмыгнула носом, глядя исподлобья.

Потом Арне передал Гримнице в руки малышку. Сев на коня, он подъехал как можно ближе, чтобы забрать Висю обратно, но это оказалось непросто. Когда после нескольких попыток им удалось устроить девочек, они шагом двинулись в сторону жилья.

— Может, поспешим? — С тревогой спросила княжна, глядя на девочек.

— Не знаю, что хуже: растрясти или промедлить. — С горечью ответил Арне, сожалея, что никогда не был способным к лекарским наукам. Девочка на руках казалась невесомой. И Арне в который раз задумался о том, что король печется о благе всей страны, он Арне — выполняет присягу, следуя приказам короля… Только почему же каждый раз на душе так паскудно?

В пустынное село выехали шагом. Увидев, что хозяин везет детей, старый солдат, все так же приглядывающий за "хозяйскими" вендами, приоткрыл дверь в дом и что-то крикнул. Из двери, на ходу подтягивая штаны, выскочило два подростка и бросились в разные стороны. Один — через село, в сторону реки, а другой — чуть ли не под копыта коням.

— Тпрр-у-у! — Арне едва успел остановить коня. Натягивать поводья, держа на руках бесчувственного ребенка, оказалось непростым делом. — Куда прешь?! Твое счастье, что мы шагом ехали!

Но мальчишка, казалось, совсем его не слушал. Он напряженно вгляделся в лица девочек, помотал головой, словно не веря, и отошел.

— Не мои… — С горечью ответил он на незаданный вопрос и пошел прочь по улице, понурив голову и пиная камешки.

— Значит, завтра возьмешь деда и Яна и пойдешь искать в лесу твоих! — Крикнул ему вслед Арне. — Эй, и знахарку позови, срочно!

— Ясько позовет! — Не оборачиваясь крикнул тот в ответ, переходя на бег.

— Что с детьми, господин? — Солдат спешил навстречу, протягивая руки, чтобы принять ребенка. Мира, увидев еще одного заксонского солдата, разревелась в голос, пытаясь спрятаться у Гримницы на груди.

— Оголодали, перепугались и Творец знает, что еще. — Проворчал Арне, примериваясь, как бы получше спешиться.

— Тэде, подожди! — Окликнул он солдата, который намеревался уже нести девочку в дом. — не пугай малышку еще больше.

Он кивком указал на зашедшуюся плачем старшую девочку. Пожилой мужчина только покачал головой, но безропотно отдал девочку спешившемуся хозяину.

— А мать где? — Спросил он, на всякий случай понизив голос.

— Потерялась при бегстве.

Солдат Тэде только покачал головой, открывая рыцарю дверь в дом. А там их уже ждала Красава. Женщина стояла сразу за порогом, прижимая к себе новорожденную.

— Это что ж пан задумал? — Возмущенно спросила она. — И так друг у друга на голове сидим, а пан сюда еще детей тащит. А если больные чем? А если заразные?

Опешив от такого напора Арне остановился. Нет, он, конечно, знал, как разговаривать с крестьянами, и как окоротить зарвавшуюся бабу тоже знал. Но не заводиться же со вчерашней роженицей, когда у тебя самого на руках ребенок в беспамятстве.

— Постыдилась бы, Красава. — Из-за спины Арне вышла княжна, укоризненно качая головой. — Это дом деда Радка, где тебя с детьми приняли…

— А нечего было мой дом палить! — Возмутилась молодуха, продолжая стоять в пороге.

— Так, хватит. — Арне плечом отодвинул женщину и прошел в дом, поспешив уложить малышку на широкую лавку. Кивнув жене, чтобы позаботилась о старшей, зачерпнул воду из ведра и выбрав деревянную ложку поновее, стал капелька по капельке вливать девочке в рот воду.

Старшая девочка, оглядевшись, немного успокоилась. Видно, поняла, что привезли ее эти странные люди не к страшным заксам, а в обычную хату, похожую на родной дом. Увидев на столе накрытое тряпицей корыто с хлебом, Мира потянулась к еде.

— Хле-ебек! — Несмело попросила она, поочередно поглядывая на взрослых.

— Сейчас, хорошая моя… — Гримница кинулась к столу, но была остановлена окриком мужа.

— Нет!

— Почему? — Не поняла княжна, возмущенно оглядываясь.

— Ты что, никогда не голодала? — В свою очередь спросил Арне. — Вроде же, жаловалась, что еле зиму пережили.

— Так пережили же… — Гримница растерялась, а девочка, видя, что вожделенный хлеб ей не достанется, расплакалась еще громче. Под ее плач шевельнулась младшая девочка, повернула голову и что-то пробормотала, но так и не очнулась.

— Да нельзя ж с голодухи сразу человека кормить. — Пояснил дед Соберад, входя в дом. Видно, последние слова он услышал, проходя мимо открытого окошка, потому что в дом почти вбежал. — Красава, ну ты-то не стой столбом! Раз уже встала, так помоги!

— Мне есть кому помогать. — Огрызнулась женщина и уковыляла в угол, где к потолку была подвешена люлька.

— Совсем бабе молоко в голову ударило. С утра уже с Марылей погрызться успела. — Пожаловался дед Арне, между делом наливая в кружку принесенного с собой молока и кроша туда же немного хлебного мякиша.

— На-вот, малютка, помаленьку. — Не давая голодной девочке всю кружку сразу, он ловко орудовал ложкой. Следил, чтобы хлеб и молоко попадали той в рот маленькими глоточками.

Пока они возились с детьми, солдат Тэде, оказывается, уже успел принести воды и даже подогреть ее во дворе в походном котелке.

— Там знахарка бежит. — Пояснил он на ломаном вендском. — Захочет детей посмотреть, заодно, и умоет.

— Да, пойдемте, пане, бабы тут сами разберутся, а княжна присмотрит. — Дед встал, вручая кружку и ложку Гримнице. — Сейчас еще моя Зорянка вторую корову доить закончит и тоже прибежит.

До самого вечера женщины хлопотали над детьми. Девочек перенесли в соседнюю хату, которую, как оказалось, Ванда с женщинами успела немного прибрать для себя. Дед с мальчишками по вынес разбитую мебель, которая теперь кучей щепы лежала рядом с входом, кое как поправил дверь.

— Да сколько ж можно всем скопом в одной хате сидеть? — Пожала плечами Ванда на вопросительный взгляд Арне. — Жить-то как-то надо.

— Я, вроде, велел привести в порядок дом в замке. — Арне проворчал, скорее для порядка, не споря со знахаркой, но и не соглашаясь.

— Дак то ж сегодня. — Та только отмахнулась, хлопоча вокруг малышки Виси. — А до этого столько дней было. Мы уже и для Красавы с детьми дом присмотрели, как пан обещал, только та все упирается.

— Что-то с домом не так? — Поинтересовался Арне, прикидывая про себя, сколько у него вообще свободных домов.

— Да все там так с домом. — Ванда помрачнела. — Хороший хозяин его строил, и воин был добрый… А та все переживает, что муж ее не найдет. А, по-моему, чего там искать? Постучи в любую хату да спроси.

— Ванда, что с девочкой? Она выживет?

— Да никак не пойму я, пане, что с ней. Горячки, вроде, нет. Оголодала, да, но не опухла… Вроде, не с чего тут помирать. — Ванда бросила на рыцаря предостерегающий взгляд, показывая, что не стоит обсуждать это при старшей сестричке. Та же намертво прикипела к Гримнице, не отпуская княжну ни на минуту и позволяя только той себя мыть. — Думаю, раз до сих пор не померла, то выживет.

Арне пришлось пока удовлетвориться таким ответом. Понимая, что больше ничего он пока не добьется, рыцарь вышел во двор.

— Не пойму я никак, откуда эти птахи там в поле взялись. — Вездесущий дед уже ожидал его, присев на межу.

— Как откуда? — Арне удивился. — Из деревни, как я понимаю. Кстати, Зобйерад, я вот что спросить хотел: чьи это девочки? Где их дом был?

— Кхм-кхм, — откашлялся дед, услышав, как закс произносит его имя. — Нех меня пан просто дедом Радко называет. Оно и мне привычнее, и людям не так смешно. А девочки… Не знаю я, кто их мать. Не наши они.

— А если в другой деревне поискать. Может, вещи какие-то их остались? Старшенькая, наверное, дом указать сможет.

— То-то и оно, пане, что в какой деревне? Вы с княжной их где нашли?

Арне еще раз терпеливо описал ложбинку, где прятались девочки, и как они с Гримницей доехали туда. Дед хмурился, долго шевелил губами, потом что-то чертил лозой на земле (Арне пытался разобраться, но мешанина света и тени не давала хорошо рассмотреть линии).

— Не было в той стороне ни деревни, ни хутора. — Огорошил его дед, закончив свои размышления.

— Но откуда-то же они взялись? — Рыцарь озадачено почесал затылок. — Не могла же пятилетняя девочка привести сестру сюда издалека? И как он вообще неделю там выжили одни?

— А я вот что думаю… — дед помолчал, давая Арне самому прийти к какому-то выводу. Не дождавшись, сам же нарушил затянувшуюся паузу. — А всех ли людей князю отдали?

— А зачем королю рисковать договором? Да и наши… наоборот, радовались все, что князь хорошую цену за людей дал. Так-то их попробуй еще где-то пристрой. Разве только…

— Разве только кому-то от пары монет ни холодно, ни жарко, а князю нашему насолить хотелось. — Продолжил мысль дед.

— Или королю… Так, — Всего миг понадобился Арне, чтобы из рачительного хозяина снова превратиться в строгого командира. — Вечером из села — ни ногой! И по селу тоже лучше не шататься. Солдатам я сам скажу, чтобы глядели в оба.

Дед только покачал головой, а потом пошел за дом, куда он за эти дни успел стащить с опустевших подворий плуги, мотыги, и все, что заксы не посчитали нужным забрать.

— Ты командуй, хлопчик, командуй… — Ворчал он про себя, перебирая найденное. — А только цепом по дурной башке, оно завсегда надежнее…

Остаток дня супруги провели порознь. Арне и Каи еще раз наведались в ложбинку, где были найдены дети, но кроме их с Гримницей следов ничего не нашли. Примятые травы успели подняться, зверье, прибегавшее к водопою, затоптало все остальное. На всякий случай, Арне написал донесение о случившемся, но, задумавшись, так его и не оправил.

Брат и приятели тоже не смогли посоветовать ничего дельного. С момента окончания этой войны и до следующей, Арне больше не подчинялся барону Хуго. Обращаться же к Секачу просто так, без лишней необходимости, не хотелось. Да и опасался Арне, что Хуго все еще таит на него обиду. Мысль отправить послание Бруно Арне тоже отмел. Конечно, с герцогским сыном они никогда не ссорились, а расстались и вовсе хорошо. Но слова про кого-то, кому не ценны несколько монет, не давали покоя. Таких в округе было немного.

Отсылать же напрямую Его Величеству… Арне представил, что подумают в канцелярии, разбирая донос о двух непонятно откуда взявшихся детях. Самое меньшее, что молодой рыцарь не дорос еще до своей награды, раз без участия Его Величества два сопливых носа вытереть не в состоянии. Прикинув, что к чему, рыцари договорились сделать объезд свои владений в надежде найти еще хоть кого-нибудь. Время поджимало, поэтому, оставив в крепости пяток солдат, а в поселении — телегу и приказ чуть что — укрываться в крепости, Арне снова двинулся в путь.

Уже в последний момент, уезжая, он додумался взять с собой обоих подростков. Их задачей было убедить встречных вендов, что бояться нечего и отсиживаться в лесах больше не надо. А кто хочет, может уйти за реку, на княжью земли, потому что здесь теперь воля заксонского короля.

Гримница осталась с Вандой, отпаивая травами слабенькую Висю и утешая Миру, никак не желающую отходить от сестрички. Дед положив цеп поближе к двери, продолжал суетиться по хозяйству. А после и вовсе взял серп и пошел обкашивать межи по опустевшим подворьям.

— Вам бы все война, — ворчал он, — а коровы ждать не будут. Эх, зря наш пан-рыцеж овец не взял вместо двух коров. Тех выгнали-вон на пустое дворище, пусть подчищают, что найдут…

Видя такое дело, Марыля и Зоряна взяли корзины, что за эти дни наспех справил старый Соберад, и пошли по огородам, выискивая то, что осталось после захватчиков.

— Вот уж не думала я, что на старости лет по чужим огородам лазать придется…. — Недовольно ворчала баба Марыля, бережно укладывая в корзинку молодые побеги лебеды.

— Ничего, по чужим пустырям лазить — это тебе не под чужими плетнями побираться. — "утешала" ее баба Зоряна. — Тут хоть стыду никто не видит.

— Так уж и никто? А вон закс…

— А не то тебя ему, заксу тому. Да и то, Радко на него не нахвалится, дельный говорит, мужик. Может, приживется еще…

Закс, о котором шла речь, неподалеку от них пытался поправить мебель. Это сменившийся с караула Фите (тот солдат, что сам напросился к Арне в деревню), готовил дом к приезду своей вдовушки. Он тоже на все заставки костерил тех, кому новый мир стал поперек горла. Драгоценное время опять уходило на войну, а это означало, что хозяйству еще целый год придется лежать в руинах.

Глава седьмая

Далеко и близко…

Князь Мешко задул свечу и устало потер глаза. За окном начало светать, а ему так и не удалось сегодня прилечь. Хотя княжество его и уменьшилось с последней войны, работы, наоборот, только прибавилось. Хорошо, что удалось уговорить брата вернуться, без Земовита он бы сейчас не справился.

Первой бедой были бояре, которые, почуяв слабину, стали тянуть одеяло каждый в свою сторону. Покачав головой, Мешко хмыкнул: впору было в ножки кланяться королю Эриху за его сговорчивость. Без сохранного войска удержать власть было бы намного сложнее. А так, порядок в столице и окрестностях пришлось наводить железной рукой. Благо, вовремя вскрывшийся заговор позволил повесить все грехи на нерадивых бояр, лгавших князю и тайком сговаривавшихся с заксами…

Простой люд, которому этих объяснений хватило, горой стоял за князя. Жалел его, потерявшего в это войне сразу двоих детей, и возлагал все свои надежды на нового — "своего" — наследника. Благо, роду по матери молодой княжич Болеслав был хоть и боярского, но весьма захудалого. Только такой род и смог решиться отдать свою дочь за опального княжича, зато — по большой любви.

И эта любовь, подхватившая тогда Земка, буквально, у края погребального костра, тоже многим стала поперек горла. Мало того, несколько знатных родов осмелились даже потребовать, чтобы наследный княжич выбрал себе в жены достойную девицу и родил с ней "настоящего" наследника, оставив "худородную" младшей женой.

Кто знает, что ответил бы на такое отвыкший от придворных интриг Земовит, но вмешался Мешко. После того, как нескольких приближенных княгини казнили за участие в заговоре, княжье Слово разнеслось по всем городам и весям.

— Кровь — не водица. Мать моя, сорок лет прожив на Полабье в славе и чести, как дункой была, так и осталась. Жена моя за братом своим, руку тянет. А все потому, что отец мой и я женились не по любви, как боги завещали, а как долг велит. Хватит с нас уже чужеземных княжон!

Что оставалось народу после такого? Только славить новую будущую княгиню, надеясь, что уж "своя"-то не станет драть с них последнюю шкуру ради нового обручья.

Второй бедой были уходцы. Выведя своих людей за реку, Мешко остался перед толпой безземельных поселян, потерявших все. Куда им теперь? Разве что в закуп, холопами… Мешко с Земовитом решили иначе, уведя людей на юг, в сторону Одры и Шпреи. Земли у князя хватало. Но ее надо было отвоевывать у леса, распахивать и засевать, а лето уже вступило в свои права. Опять же, среди уходцев, побывавших в плену у заксов, было много раненых и увечных, было много баб с детьми. Их тоже кто-то должен был кормить.

— Княже! — размышления Мешка прервал один из ближников, заглядывая в дверь и напоминая о третьей беде. — Волхв прислал сказать. Там княгиня опять буянит.

— Скажи, уже иду. — Мешко отодвинул свитки, в которые вчитывался несколько минут тому назад и поспешно встал, на ходу разминая кисти и готовясь колдовать.

Лишенная власти, отрезанная в тереме ото всех своих бывших ближников, Желана медленно, но верно сходила с ума. Крушение всех надежд на власть не так сильно подкосило женщину, как смерть единственного сына. Вспомнив Лешка, князь подумал, что не зря боги не дали ему других наследников. Видно, такой была их кара за то, что так долго закрывал глаза на выходки жены. Союз ему, дураку, был нужен… А теперь-вот ни сына, ни союза.

Хотя Желану в народе давно и сильно не любили, приписывая ей все возможные грехи: как настоящие, так и придуманные, многие сейчас ее жалели. Не желая открывать перед недовольными очередную слабинку, Мешко не стал выносить дела Желаны на всеобщий суд. Для всех она осталась несчастной дурой, чьей преданностью брат и ближники воспользовались в своих целях.

И только волхвы да самые близкие знали, чего стоит магам сдерживать обезумевшую магиню. Вот и сейчас зовут. Видно, совсем дело плохо, раз без него не справляются.

— А ведь она любила его когда-то. — Кольнуло в сердце чувство вины. — Любила и ревновала, не желая делить с другими. А он только смеялся: "Где это видано, чтобы князь всю жизнь за подол одной бабы держался? Она — княгиня, ей честь и почет, муж ее не обижает ни дарами, ни на ложе… чего еще бабе надо?"

Предал Желану, предал Милену… А теперь его единственный сын умирает, потому что предал не только его, на и свой народ.

* * *

А посреди узкой полоски земли, одинаково далекой как от королевского дворца, так и от княжеского терема, Гримнице не было дела до того, какие беды одолевают монархов. Она тревожилась за мужа, от которого второй день не было ни слуху, ни духу. И радовалась, что очнулась-таки Вися.

Что за хворь приключилась с маленькой найдой, Ванда так и не смогла сказать. В конце концов, все решили, что девочка просто ослабела от недоедания и простуды, которая, хоть и без горячки, но до сих пор мучила хрупкое тельце. Мирослава, ставшая не по годам взрослой за эти дни, наконец-то успокоилась и теперь играла с куклой, которую соорудила ей из тряпок бабка Марыля.

— Вот-ведь! — Привычно беззлобно ворчала она. — Могла ли я подумать, что на старости лет сразу трех внуков боги подкинут. Да один сопливее другого…

Знахарка только грустно улыбалась, глядя, как две осиротевшие старушки пытаются поделить детей, балуя их одна больше другой. Ее саму сильно тревожило осадное положение, из-за которого она не могла свободно пойти ни в лес, ни в поля по травы. Драгоценное время уходило, а новый хозяин все еще метался по околице в поисках непонятно чего и кого.

Не имея возможности выйти на поля и в лес, поселяне пытались урвать хотя бы то, что было прямо под рукой. Лебеда и крапива, чабрец, густо поросший по меже, дикий лук… все запасалось впрок, все шло в дело.

— Ничего, ничего, — повторял время от времени дед Радко, — вот выяснит пан, что там за дела, пойдем в лес. Ягода вот-вот поспеет, пчелы меду в борти наносят… Лес меня еще никогда не обижал. Проживем как-нибудь.

— Дедко, — спросила его как-то Гримница, когда все поселяне привычно собрались вечером у одного котла, — а ты почему за реку не ушел? Ну, когда князь звал. Ты ж не знал, что Арне пообещает твои межи уважать.

— А он пообещал? — Искренне удивился дед. — Ай, молодец! Ну и ладно, значит, не ошибся я.

— И все же? — К разговору на ломаном вендском подключился Фите. Он и Тэде (как оказалось, так в его родном селе привычно называли мужиков с именем Теодор) — два старых солдата как-то незаметно влились в круг поселенцев и постепенно перестали восприниматься врагами. И однажды кто-то из женщин на команду деда: "Зови всех к обеду!", — позвал действительно всех.

— Ну, ты-вот — мужик умный, подумай сам — ответил ему дед, помолчав немного. — Князь наш людей отсюда увел. А куда он и привел, ты знаешь?… Вот и я не знаю, — продолжил он после короткой паузы.

— Молодые, сильные мужики — те себе везде и дом срубят, и поле расчистят, и семью прокормят. Бабы, особенно, кто помоложе и покрасившее, себе завсегда защитника найдут. Если совсем уж никак, то пристанут к кому-то младшей женой, а то и вовсе прислугой. А нам с бабой куда?

Ты не смотри, хлопе, что я еще живенько бегаю. Я и сам знаю, что далеко я так не добегу. Так лучше уж при заксах, но в своей хате помирать, чем у своих, но под чужим забором.

Некоторое время после таких откровений все молчали. Баба Зоряна только молча вытирала глаза краешком плата. А баба Марыля только согласно кивала головой.

— У Зоряны хоть мужик есть, — вставила и она свое, — а я уже, считай, тридцатое лето вдовею… Некуда нам идти, хлопце, вот и остались. А что пан чужой… зато пани — своя. — Она кивнула на Гримницу, задумчиво покачивая на руках уснувшую Миру. — А ты чего решил к нам пристать? Или тоже идти некуда?

Фите, как и дед, ответил не сразу. Он долго задумчиво жевал травинку, словно не решаясь открыться этим чужим людям. Но тепло костра и магия летнего вечера победили осторожность.

— Не то, чтоб совсем некуда, но я — третий сын в семье. — Начал свой рассказ он. — Старший брат унаследовал хозяйство, среднего отец еще при жизни устроил к плотнику в подмастерья. А меня — в солдаты, чтобы у братьев под ногами не мешался. Со старшим братом мы хорошо ладили, так что в отцовском доме мне всегда рады. Ну, так и я не с пустыми руками возвращался. Не все, конечно, отдавал, но даром хлеба не ел…

А сейчас, когда стал господин Арне того молодого дурака уговаривать на земле осесть, я и задумался. Женщина есть, что меня ждать обещала. Ну, так у нее дети есть, еще год-другой подрастут, а потом старшего уже женить пора. Вступит в наследство, выселит мать во вдовью долю…Сколько я еще за войском потаскаюсь? Год, два… пять? А потом? Как ты, старик, сказал: "Бодренько бегаю, да недалеко убегу"?

— Так хлопчик тот, значит, решил уйти? — Дед Соберад привычно выудил из разговора самое главное. Фите только пожал плечами, мол, кто их, молодых, поймет.

Тишину летнего вечера нарушило уханье совы. Фите с дедом тревожно вслушались в повторяющиеся звуки, переглянулись и только собрались было вставать, как звуки изменились.

— Господин возвращается. — Успокоившись, солдат снова удобно расположился у костра. Гримница, наоборот, подхватилась, собравшись бежать навстречу. Потом, опомнившись, закрутилась, раздумывая, куда бы поудобнее устроить ребенка. Дед, глядя на эти метания, молча забрал у княжны малышку, посмеиваясь в усы.

Люди Арне и Каи проехали по деревне почти не останавливаясь. Только Арне притормозил, чтобы забрать жену и сказать знахарке, что ее срочно ждут в крепости.

— Что там? — Спросила Гримница, пытаясь устроиться на коне. Сидеть перед мужем было не очень удобно, но Арне явно не был настроен ждать, пока ей приведут и оседлают другого коня.

— Лучше тебе не знать. — Скупо ответил рыцарь, нахмурившись.

— Нашли кого-то? — Не унималась княжна.

— Кого-то — нашли. — Сегодня Арне был явно не настроен обсуждать с женой свои воинские дела.

— А мальчики где, что я их не видела? — Гримница не на шутку встревожилась, таким мрачным она видела рыцаря только однажды, перед самой свадьбой.

— Сразу в крепость поехали.

Видя что разговор не клеится, Гримнца сдалась. Все равно до крепости оставалось всего-ничего, на месте все узнает.

В крепости их уже ждала телега, на которой сидели оба мальчишки и еще несколько человек. Рукав чьей-то рубахи светлым пятном виднелся на фоне борта, выдавая, что людей в телеге больше, чем видно сразу.

— Вот. — Мрачно кивнул Арнев сторону то ли гостей, то ли пленников. — Это те, кого я успел найти.

— Успел? — Переспросила Гримница.

— Не всех вендов отдали вашему князю. — Только и ответил Арне, спешиваясь. И уже шагая широким шагом в сторону воеводского терема бросил через плечо: "Людьми займись. Им и так досталось".

Людям действительно досталось. Парень, лежащий в телеге, выглядел не жильцом. Хотя осада крепости продлилась недолго, такие раны Гримница успела увидеть. Конечно, оставалась надежда, что придет Ванда и скажет что-то другое, но…

Девушка, сидящая рядом с ним, выглядела изможденной, как те девочки, что они недавно нашли в лесу. Волосы непонятного цвета спутались в колтуны, через прорехи в рубахе проглядывали синяки, но девушке, похоже, это было все равно. Она смотрела перед собой пустыми глазами, только рука безостановочно поглаживала голову раненного парня, лежащую у нее на коленях.

Еще на телеге сидели две женщины, одна из которых держала на руках ребенка, завернутого в чью-то рубаху. Рубаха явно принадлежала воину, потому что дитя в нее завернули дважды, так, что даже кончиков пальцев видно не было. Вторая женщина просто сидела, чинно сложив руки на коленях и глядя перед собой.

— Здравствуйте! — Поздоровалась Гримница, подойдя поближе. Приезжие, княжна так и не определилась, как их называть, сперва окинули ее долгим оценивающим взглядом. Точнее, рассматривали ее женщины, парень был без сознания, а девушка, похоже, вообще не услышала приветствия.

— И тебе, молодуха, не хворать. — Откликнулась наконец-то одна из них. Вторая, осмотрев княжну, равнодушно перевела взгляд куда-то вдаль.

— Пойдемте, у нас как раз ужин готов. Сейчас знахарка придет, раненому поможет. Потом на ночлег поможем вам устроиться…

Женщина с ребенком молча начала вылезать из телеги, двигаясь неловко, но не выпуская из рук свою ношу ни на миг. Вторая так и осталась сидеть, равнодушно оглядываясь.

— Тебе помочь? — Участливо спросила Гримница, видя, что найденные люди выглядят так, словно только что из битвы.

— Обойдусь. — Ответ прозвучал откровенно грубо. — Сама-то, смотрю, неплохо устроилась. И как оно, сладко, с заксом-то?

— Ясько! — Позвала Гримница одного из подростков, крутящихся тут же. — Позови деда, скажи, пан Арне новых людей привез, помочь бы надо, — со вздохом закончила она фразу.

Объясняться с чужими крестьянами по третьему-разу ей сейчас не хотелось. Сердце сжимала тревога, рисуя все новые и новые подробности того, что ей "лучше не знать". К счастью, от объяснений ее избавила Ванда, влетевшая в ворота крепости, сидя на коне перед Фите.

Едва успев соскочить с коня, знахарка быстро осмотрела группу, особенно подолгу останавливая свой взгляд на девушке и женщине, что так и сидела на своем месте.

— Парня в господскую хату! — Скомандовала она Фите и Яську, показывая рукой в сторону воеводского терема — единственного пока жилого дома во дворе.

Парня пришлось уносить с боем. Девушка, до этого никак не реагировавшая на происходящее, вцепилась в него мертвой хваткой и подняла такой крик, что заплакал проснувшийся ребенок. На шум сбежались солдаты, один из них, по знаку Арне, помог отцепить девушку от раненого.

— Вот же ж, кошка бешеная! — Выругался один из них, зализывая царапину на руке.

— Да пусть! — Отмахнулся другой, мечтательно поглядывая вслед странной паре, — Я бы тоже не отказался, если бы меня кто-то так любил…

— С чего ты взял, что она — любит? — Не унимался "пострадавший", — Может, это сестра его или кузина?

— Не думаю…

Солдаты говорили на смеси заксонского с каким-то диалектом, поэтому Гримница едва их понимала. На один миг ей захотелось сказать мужчинам какую-нибудь гадость, но осторожность победила. Да, она сейчас для них — госпожа (а если точнее, то всего лишь жена их господина). Но и Арне теперь — господин для ее людей. И не стоит зря обижать его подчиненных, если завтра, возможно, придется просить о поблажках для своих.

Поэтому, не сказав ни слова, княжна прошла в терем, где в одной из комнат уже вовсю старалась Ванда.

— Повезло тебе, хлопчику… — Приговаривала она, разматывая заскорузлые от крови тряпки. — Еще бы денек промедлил наш пан, мне бы тут уже делать было нечего. Повезло… — Покрасневшие от отваров и тяжелой работы руки женщины проворно двигались, промывая, сшивая, перевязывая. — …Терпи теперь, раз выжить повезло… — Приговаривала она, не прерывая работы. Увидев княжну, только молча кивнула, мол, помогай.

Девушку, которая немного успокоилась увидев, что ее спутнику ничего страшного не грозит, она отослала в угол. Там та и осталась, сев прямо на пол и оперившись спиной на стену. Но вопросы, которые знахарка задавала походя, как бы между делом, девушка сперва не отвечала вообще. Но потом, незаметно втянувшись в разговор, смогла кое-что рассказать.

От этого рассказа у Гримницы мороз прошел по коже. Девушку звали Добрава, а парень — Милан — ее жених. Захватили их в небольшом поместье у самой реки, где Милан служил на конюшнях. Сперва заперли в старом сарае. А потом старший закс сказал, что князь выкупил их всех и теперь их поведут в княжью крепость, чтобы там обменять. Вот только по дороге кто-то из людей сообразил, что ведут их совсем не туда. А когда племенники стали задавать слишком много вопросов, заксы начали рубить людей.

— Ну, мужики схватились с ними, кто дубиной, кто чем… А бабы похватали детей и врассыпную. — Безжизненным голосом рассказывала дальше Добрава.

По всему выходило, что Милана сочли мертвым, потому не стали добивать. А Добрава, отсидевшись в кустах, вернулась обратно, в надежде встретить любимого. И нарвалась на заксов, пытавшихся скрыть следы…

— А тут на них другой закс наскочил, что нас сюда привез, и почти всех побил. — Закончила она свой невеселый рассказ.

— А девочки, девочки с вами были? — Не удержавшись, вступила в разговор Гримница. — Мирося и Вися, маленькие совсем, они от мамы отстали, когда убегали…

К сожалению, все ее расспросы ни к чему не привели. Добрава, выговорившись, замолчала, снова уставившись в пустоту. На все вопросы княжна дождалась только неопределенного пожатия плечами, то ли не было там девочек, то ли не знала двушка, как кого зовут.

Ванда, закончив между тем возиться с Миланом, протянула Добраве чашку какого-то отвара.

— На-вот, выпей. — Ворчливо то ли приказала, то ли посоветовала она. — А то упадешь мне тут, кто за ним присматривать будет?

Девушка покорно выпила отвар и молча перебралась поближе к широкой лавке, на которую мужчины уложили раненого.

— Мне других осмотреть надо, — строго продолжала знахарка, — а ты смотри за ним. Будет в горячке метаться, сразу зови. Вон окно, кричи Ванду, я сразу прибегу.

Дождавшись ответного кивка, Ванда вышла, потянув за рукав княжну.

— Подождем немножко, — сказала она, когда за ними закрылась дверь, — да и остальных, правда, посмотреть надо.

— Ванда, ты думаешь, он выживет? — Гримница спросила со смесью сомнения и надежды.

— Посмотрим. — Уклончиво ответила та. — Если б должен был умереть, уже умер бы. А раз боги его зачем-то на земле держат…

Они вышли во двор, где люди Арне уже расположились на ночлег. Гримница с тревогой заметила, что на телеге под уцелевшим навесом Тэде и дед Соберад помогают устроиться сельчанам.

— Прямо, будто снова осаду держим, — зябко поежилась она.

— Так ведь, пан и велел к осаде готовиться. — Пояснил подвернувшийся под руку Ясько. — Только теперь мы сдаваться точно не будем! — Гордо задрал он нос, волоча в сторону крепостной стены какую-то лесину.

— А мы и в первый раз не сдавались… — Голос Гримницы сорвался, поэтому дальше она говорила совсем тихо. — Только у нас были и припасы, и подземный ход, и дядька Межамир сперва еще верил, что князь поможет… А потом — не успели.

— Ничего, в этот раз выстоим и без князя. — Арне с Тизом подошли незаметно. Точнее, это княжна, увлеченная своими мыслями, не обратила внимания на их приход. — Хотя, с припасом может быть тяжко.

— Ишь, забегали! — Раздался из-под другой злорадный телеги голос женщины, что недавно упрекала Гримицу. — Вот пришел бы князь, да с дружиною… Посмотрела б я на вас!

— Да насмотрелась я уже на дружину эту! — Гримница вспылила. — За два года — насмотрелась. Как горазды они языками да ложками воевать, вся древня на их прокорм работала. А только заксы появились, так лишь пыль под копытами коней поднялась.

— И где ж ты на них насмотреться успела? По какому праву на князя нашего поклеп возводишь, подстилка ты заксонская?!

Женщина попыталась встать. И только тогда стало понятно, почему она все время то сидела, то лежала. Одна нога у нее была сильно распухшая, почти не гнулась.

— Эй-эй! — Дед Радко уже спешил к склочнице, опережая нескольких солдат из тех, кто понимал по-вендски, и грозя ей сучковатой палкой. — Ты, дура-баба, говори, да не заговаривайся! Если тут кто про князя что и может сказать, так это она. Мыслимое ли дело, с родного дитяти подати брать?! И как дружина уходила, я сам видел. И как воевода старый их просил княжну хоть до переправы взять… "Князь не велел!", — ответили. Так что ты тут рот-то не разевай! Если бы не княжна, валялась бы ты сейчас в лесу под тем кустом, где тебя Ясько наш нашел.

— Неужто, сама княжна?! — Ахнула другая женщина, до этого молча качавшая ребенка. — Ой, что делается! Если даже княжна в полоне оказалась… А куда ж князь-то смотрел?

Дед только развел руками, ясно давая понять, что княжьи думы ему неизвестны.

Арне приобнял Гримницу, которую снова била крупная дрожь, и строго сказал, обращаясь к зачинщице скандала.

— Разберемся с мятежниками, мои люди вывезут тебя к переправе и помогут перебраться через реку. Остальных, кто захочет, — тоже. Хочешь к князю, так пусть вам ваш князь и помогает. А я не потерплю, чтобы мою жену оскорбляли на нашей земле.

Раздав последние указания, он ушел в дом, уводя за собой слегка упирающуюся Гримницу. Чего она хотела добиться, оставаясь во дворе, княжна и сама не знала. Скорее всего, ей просто было страшно снова остаться в комнате и ждать, чем закончится осада.

— Да нет еще никакой осады, угомонись. — Попытался урезонить ее Тиз, но был довольно жестко остановлен Каи.

— Не лезь, приятель. Пусть твой брат с женой сам разбирается. Наше дело — помочь навести порядок на новых землях, а все остальное нас не касается.

— Да неужели ты не видишь, что он совсем от нее голову потерял?! Из-за вендов против своих меч поднял! А если король узнает?..

— Король обязательно узнает, гонцов я уже выслал. — Ответил ему рыцарь. — И, думаю, что Его Величество будет на стороне Арне. Неужели ты не понимаешь, что королю были нужны земли, а не война за них?

Так споря, оба рыцаря ушли искать уголок, где можно было бы расположиться поудобнее. А Ванда, тяжело вздохнув, махнула рукой Фите, призывая на помощь, и пошла разбираться с очередной болящей. По всему выходило, что спать в эту ночь ей не придется.

Арне, наоборот, распределив караулы, собирался выспаться впрок. О пропущенном ужине он благополучно забыл, пытаясь привести в чувство жену, которую снова начинал лихорадить.

— Да что же это такое?! — Ворчал он, растирая Гримнице холодные руки и пытаясь согреть их дыханием. — Князь же обещал, что все наладится!

Ласки его не были настойчивыми. Больше было похоже на то, что он то ли успокаивает жену, то ли сам пытается успокоиться рядом с ней. Но Гримница только молча уворачивалась от рук мужа. Умом она понимала, что если верить Добраве (а той лгать, вроде бы, незачем), именно Арне обязаны эти немногие своим спасением. Но все пережитое за последние недели поднималось в ней сейчас тяжелой, мутной волной, требуя выплеснуть все на того, кто оказался рядом.

Чем бы закончился этот вечер для супругов, сложно сказать. Но назревающей ссоре помешала Ванда.

— Княжна, поднимайся. — раздался ее голос из-за двери. — Милану совсем плохо, без тебя не обойдусь.

— Уже иду! — Гримница подскочила и суетливо начала собираться. Ей казалось, что с каждой секундой ее промедления жизнь по-капельке утекает из парня.

— Держи. — Арне протянул ей плат, аккуратно поправил платье и, вздохнув, начал натягивать сапоги.

— А ты куда? — Спросила мужа княжна, уже стоя на пороге.

— Иди уже… — Махнул он рукой, не желая вдаваться в долгие объяснения.

В комнате, где лежал раненый парень, с вечера ничего не изменилось. Только Добрава, свернувшись клубочком, спала прямо на полу у лавки.

— Опоила я ее. — Пояснила Ванда в ответ на вопросительный взгляд Гримницы. — Помочь — не поможет, а только переживать будет и под руками мешаться.

— А мне что делать? — При виде Милана, мечущегося в горячке, княжна совсем растерялась. Ее худшие подозрения подтверждались и она не понимала, чем тут можно помочь.

— Лечи, — просто ответила знахарка.

— А как?

— Как боярышня Милена лечила. Я не знаю, как оно у вас получатся, но она умела как-то своей силой человека на краю удержать. Вот и ты держи, попробуй, хотя бы.

— Насколько я помню, — раздался от порога голос Арне, — для вашей боярышни это закончилось плохо. Ты что же, знахарка, вместо одного — двоих угробить решила?

— Боярышня надорвалась, потому что мор был — не согласилась с ним Ванда. — так-то она зазря силой не разбрасывалась. Ну, а что мне еще делать? Жалко же хлопца, молодой совсем…

На этих словах знахарка всхлипнула и совсем несолидно шмыгнула носом, но тут же взяла себя в руки.

— Сколько уже лет лечу, а все никак к смерти не привыкну… — Смущенно пояснила она.

Гримница подошла к парню и присмотрелась. Вечером он показался ей старше. А сейчас, в неверном свете лучины было видно, что Милан едва ли намного старше самой Гримницы. И уж точно моложе Арне. Широкие тени под глазами, капельки пота над верхней губой, потрескавшиеся губы выдавали, что парню сейчас очень плохо. Швы на ранах вздулись уродливыми рубцами, грозя лопнуть.

Чтобы понять все это, княжне понадобилось гораздо больше времени, чем чтобы увидеть. И от понимания, что этот парень прямо сейчас уходит в дальние дали, становилось страшно. Если бы кто-нибудь мог объяснить, что ей делать! Хоть что-нибудь объяснить!

Движимая острым чувством жалости, Гримница взяла горячую руку парня и задумалась. Что делают обычно, когда у человека жар? Остужают холодной водой, открывают окна… Княжна сидела и сидела на лавке возле раненого, а Арне и Ванда затаив дыхание наблюдали, как постепенно выравнивается дыхание парня, как сходит синюшная краснота с ран.

— Хватит, княжна. Не надорвись! — Голос знахарки выдернул Гримницу из ее раздумий.

— Помогло? — Княжна, не поверив своим глазам, обернулась к Ванде и почувствовала, как от резкого движения закружилась голова. — Получилось?

— Получилось, получилось…. — Арне подхватил жену на руки, не давая упасть с лавки. — Только если в следующий раз попробуешь так рискнуть собой, по заднице получишь…

Рыцарь выговаривал на ходу, унося Гримницу в свои покои. Та не сопротивлялась, слегка оглушенная всем происходящим. Не хотелось тратить силы на бесполезные споры (чего там уже спорить, если главное сделано?), хотелось прижаться к широкому плечу и уснуть. И пусть сильнее мужнины руки обнимают покрепче, отгоняя недобрые мысли и сны.

Они и обнимали. Уложив княжну в постель, Арне лег рядом, всем своим сильным телом прижавшись к ней, словно боясь потерять. То, как Гримница сейчас цеплялась за него, разительно отличалось от ее молчаливого сопротивления сегодня вечером, и мужчина не смог устоять. Позабыв о том, сколько сил сегодня потратила княжна, о своем желании выспаться, об опасностях, подстерегающих их за стенами старой крепости, он вжимался в мягкое женское тело. Беря и даря, Арне молча показывал жене, как дорога она стала для него за недолгое время их знакомства. И в какие-то моменты ему казалось, что княжна понимает то, что он хочет сказать, но не умеет пока облечь в слова.

Рыцарь проснулся ночью, некоторое время прислушиваясь в непривычной обстановке. Потом вспомнил, что они сегодня впервые ночуют в новом доме. Гримница тихо сопела под боком, умиляя своей привычкой сворачиваться калачиком, утыкаясь носом в его плечо. Полюбовавшись на спящую жену, Арне тихо хмыкнул, поправляя на ней сорочку, и осторожно спустил ноги с кровати. Посидел так немного, впервые с начала похода наслаждаясь ощущением гладкого дощаного пола под босыми ступнями, потом встал и прошел к небольшому окну.

Некоторое время Арне смотрел на залитый лунным светом двор, на небольшой костерок, горящий в углу у караульной башни, на "своих" вендов, двумя группками расположившихся у стены… Усталость, вопреки ожиданиям, не сводила мышцы, словно и не было недавних скачек по лесам. Теплый ветер пах травами и медом, навевая мысли о свежем покосе. Рыцарь вздохнул, вспомнив, как выходили они с братом в луга, помогая мужикам, спешащим выхватить погоду до наступления овечьих холодов.

Подумав, с каким удовольствием он закинул бы сейчас на плечо тяжелую косу, Арне сел на лавку, обулся и застегнул на поясе широкий кожный ремень с притороченными ножнами. Снова вздохнув о том, что с сенокосом пока придется подождать, Арне привычно пошел проверять караулы.

— Что, не спится? — Участливо спросил его Каи, с которым они столкнулись возле лестницы у подножья стены. — Даже молодая жена не помогает?

— Караулы надо б проверить… — Неопределенно ответил Арне, не желая вдаваться в подробности.

— Да проверил я их только что. Ну-у… — Он замялся, подыскивая слова, а потом сказал как есть. — В общем, фон дер Эсте, ты сам штурмовал этот замок…

— Будем надеяться, что до штурма дело все-таки не дойдет, — нахмурился Арне.

— А я бы, наоборот, надеялся, что дойдет. — Рыцарь внимательно посмотрел на друга, но Каи, кажется, не шутил. — Пока мы с Йенсом здесь, легче разбить врага одним махом, чем потом с малым отрядом гоняться за ним по лесам.

— И то так. — Арне вздохнул. — Увы, дружище, но тут мы можем только ждать. Ума не приложу, что еще нужно сделать, чтобы выманить этих поганцев из норы.

— Умгу, все, что мог, ты уже сделал, куда уж больше. — Каи помрачнел, — Знал бы ты, как меня это злит.

— А уж как это злит меня… тебе брат когда еще людей пришлет, а у меня там урожай созревает, сестру замуж выдавать пора, тут надо поместье к зиме готовить… Я даже боюсь сейчас Тиза по ярмаркам посылать, сам понимаешь: обоз с товаром разграбить — милое дело.

Приятели еще немного прошлись вдоль палисада, осматривая обстановку в крепости.

— Слу-ушай! — Внезапно остановился Каи, придерживая Арне за рукав. — А чего ты сестру за кого-то из наших не выдашь? Мы же теперь все — владетельные господа. — Он подмигнул. — Вон, хоть за того же Йенса, что ли. Или сговорился уже с кем-то?

— Да какой-там сговорился. — Арне раздраженно махнул рукой. — Сам же знаешь, что одной древности рода мало, приданное нужно. А у нас в околице, как назло, сразу несколько невест "наспело". Вот и перебирают холостяки, у той лицо белее, у той родня знатнее, у той сундук тяжелее…

— И побеждает, как обычно, сундук. — Понятливо покивал Каи. — Так ты насчет Йенса подумай. Он парень неплохой, рыцарь хороший, хотя и не сильно зажиточный.

— А сам-то что? — Нарочито подозрительно прищурился Арне, улыбаясь. — Сам не хочешь, а бедного Йенса сватаешь?

— Так меня-то самого уже давно просватали. — Каи вздохнул. В темноте было не очень понятно, то ли он и правда не в восторге, то ли, как обычно, дурачится. — Брат договорился. Правда, боюсь, продешевил, он же младшему, не наследнику безземельному, невесту подбирал.

— С сундуком? — попытался поддеть Арне приятеля и тут же понял, что нечаянно попал по больному.

— С сундуком. — На этот раз Каи был необычно серьезным. — Только и того, что с сундуком. И отказаться нельзя, обещал же. Только и могу, что подольше свадьбу откладывать.

— А зачем откладывать? — Уже намного серьезнее спросил Арне. — Брат тебя любит, сам знаешь. Совсем старуху или уродину сватать бы не стал. А "новые" деньги к новым землям как нельзя кстати подойдут. Тем более, здесь, когда от соседа до соседа полдня скакать надо, некому будет твою жену предками попрекать. Кстати, кто они у нее?

— Торговцы солью из Люнборга. — Каи брезгливо поморщился. А Арне, наоборот, завистливо присвистнул.

— Так чего ж ты тянешь, дурак? С нашими ли кошельками от такого тестя отказываться? А жена… Ну, что "жена"… ты за последний год как часто дома бывал?

— Да уж. У самого-то тесть… — Хмыкнул Каи, успокаиваясь и снова возвращая лицу привычное насмешливое выражение. — Ладно, поговорить — это хорошо, но у тебя хоть крепость есть. А куда я жену приведу? В крестьянскую хату?

— А ты был уже в своем поместье? — Живо поинтересовался Арне. И тут же хлопнул себя по лбу. — Ну что я спрашиваю?! Конечно, не был, замотался тут, мне помогая.

— Ничего, успеется. — Каи остановил друга, не давая рассыпаться в дальнейших благодарностях. — Сейчас мы поможем тебе, потом ты поможешь нам. Вместе место для бурга выберем, зимой дерево заготовим, потом укрепления поставим…

Так беседуя, рыцари присели возле стены, найдя более-менее укромное место. Их заветная мечта, получить новые земли и связанное с ними богатство, сбылась. Теперь приходило осознание, сколько труда придется вложить, чтобы эти земли действительно стали принадлежать им. Пока же, прислушиваясь к звукам, раздающимся из ночного леса, мужчины чувствовали себя сродни мальчишкам, впервые выгнавшим коней в ночное.

На рассвете, едва солнечные лучи окрасили розовым горизонт, дед Соберад взял дерюжку, которой прикрывался в эту ночь, закинул на плечо косу и потопал к воротам.

— Куда тебя несет, отец? — Уважительно, помня наставления командира, обратился к нему один из караульных. — Прямо разбойникам в пасть?

— Ты, "сынек", за меня не переживай. — Отмахнулся от такой заботы дед. — Где там твои разбойники, я не знаю. А вон там скотина голодная стоит, коровку кашей из котла не накормишь.

— Так а если нападут? — Не сдавался парень. — Убьют ведь.

— И что? — Скептически прищурился дед. — Ну, нападут. Ну, убьют… Нашел чем пугать.

Это презрение к смерти, не нарочитое, не показное, достаточно впечатлило парня, чтобы приоткрыть ворота. Внимательно оглядеть окрестности перед этим он, правда, не забыл, чем вызвал одобрительный кивок деда.

— Радко! Ты куда, перуньскый поджутку? — Баба Зоряна уже спешила следом, на ходу поправляя платок.

— Да я споро обернусь, кохане, — попробовал отмахнуться от нее дед, но не тут-то было. Зоряна упрямо топала следом, перекинув через плечо вторую дерюжку.

— Вот так-то, сынек, — развел руками дед, поймав на себе вопросительный взгляд солдата. — От жены тебя и боги не спасут.

Эта негромкая перепалка разбудила Арне, прикорнувшего там же, у стены, в ожидании штурма. Встав, он с наслаждением потянулся, внимательно оглядывая двор. Убедившись, что за время его сна ничего важного не случилось, рыцарь пошел к колодцу, где уже суетились пара солдат, черпая воду для коней.

— Остальную скотину тоже напоите. — распорядился он, подходя.

— Конечно, господин, сделаем! — Тут же откликнулся Тэде. — Как можно, коровку обижать! Вон, дед с бабкой сейчас травы накосят…

— Какой травы? — не понял спросонок Арне.

— Обычной. — Терпеливо пояснил Тэде. — Мы ж вчера вечером по тревоге на телегу все, что уместилось, покидали и примчались. А скотинку кормить надо.

— Мд-а-а, действительно, надо. — Арне задумчиво почесал затылок. — Говоришь, дед с бабкой пошли траву косить?

Дождавшись утвердительного кивка, прошел в сторону телеги с поселенцами, где уже суетилась старая Марыля, гремя утварью и, видимо, готовясь доить коров.

— Доброго утра! — Поздоровался первым из уважения к почтенному возрасту.

— И пану доброго утречка! — Приветствовала его бабка. Хотела, видно, спросить что-то еще, уже даже открыла рот, но передумала и промолчала.

— Жена моя проснется, молока ей отнесешь. — Распорядился Арне. — И раненых напоишь. Остальное поделите, чтобы на всех хватило.

— Да как же его на всех поделишь? — ахнула старуха, — Коровки-то всего две.

— Ну, кашу заправите, или похлебку… Людям силы нужны.

Распорядившись, рыцарь нашел оруженосца и велел поднимать отряд.

— Ты куда-а-а? — Каи, позевывая, явно еще пытался проснуться.

— Надо проверить окрестности. — Ответил Арне, мысленно уже будучи в дороге. — Мы не можем сидеть здесь, словно мыши под веником. Если в округе спокойно, начнем выводить людей на работы.

— Рискнешь?

— А куда деваться? Они не хуже меня понимают, что каждый день взаперти приближает голодную зиму. Бабы будут работать, солдаты — по-очереди охранять. Если далеко не заходить, подмога из бурга успеет…

— Ну, тебе лучше знать.

Гримница тоже проснулась довольно рано. Увидев над собой гладкие доски потолка, некоторое время лежала. Пытаясь осознать странный и страшный сон. Однако, уже первые же звуки, донесшиеся из-за окна, вернули ее обратно в явь. Оглянувшись, княжна убедилась, что ничего не изменилось со вчера, она по-прежнему в тереме у дядьки Межамира, мертвых не вернуть, а за стенами замка по-прежнему разгуливают чужаки.

О том, что солдаты, готовящиеся сейчас держать оборону, такие же чужаки, как и те снаружи, княжна не задумалась. Привычный с детства мир снова перевернулся, заново распределив роли своих и чужих. Ее люди, те, которые "свои" вчера ввязались в драку, чтобы спасти совершенно чужих лужичан. Хотя половина солдат и понимать-то спасенных толком не понимает… Лужичане!

Гримница подхватилась с постели, спеша узнать, как там дела у Милана и Добравы. Она помнила, что парень вчера перестал метаться в жару, помнила ощущение страшной усталости, хотя, казалось бы, она просто подержала его за руку. Но в то, что такие страшные раны могут затянуться просто так, в одно мгновение, Гримница не верила.

Метнувшись за платьем, она слегка поморщилась.

— Вот же ж…! — В сердцах высказалась Гримница, надеясь, что мужу (где бы он сейчас ни был) легонько икнется. Сказалась ли вчерашняя усталость, или действительно Арне перестарался, но все тело ныло, словно она вчера мотыгой работала.

Впрочем, посидев немного и прислушавшись к себе, княжна решила, что не так все и плохо. Мышцы ныли, но это была приятная усталость, какая бывает от долгой, не не непосильной работы. Пришлось вставать и идти, жалея, что мужа рядом не оказалось, а, значит, и высказать наболевшее некому. Но только выйдя за дверь, княжна и думать забыла о своем, слишком о многом надо было тревожиться прямо сейчас.

— Доброго утра! — Шепотом поприветствовала Гримница Ванду. — Как он?

— А-а? — Отозвалась та, дернувшись. Оказалось, знахарка задремала, сидя на лавке в ногах у раненого. — Доброго, княжна!

Ванда прислушалась к дыханию парня, потянулась рукой, проверить лоб и довольная кивнула.

— Спит. Спала горячка, хвала богам. Теперь осталось только отлежаться, пока раны не затянутся.

— А девушка?

— Добрава-то? — Ванда хмыкнула, показывая на девушку, которая так и спала на полу, уютно свернувшись под теплым плащом. — Пусть спит пока, после зелья до обеда проспать должна. Бока, наверное, болеть потом будут, но это уже не смертельно.

— Надо было, наверное, попросить кого-нибудь, чтоб на лавку переложили, — предположила Гримница, осторожно обходя девушку.

— Побоялась я, мало ли, что ей там снится. Перепугается еще, а проснуться сразу не сможет… Пан с утра заходил проверить, укрыл ее.

— А не сказал он, куда собирался? — встрепенулась княжна.

— Да я не спрашивала, — словно оправдываясь, развела руками знахарка. — А тебе разве не сказал?

— Я его с ночи еще не видела. — Смутилась Гримница, чувствуя себя настоящей ленивицей. Муж в который раз поднялся ни свет, ни заря, а она даже не услышала.

— Заботливый, значит. Жалеет. — Довольно подытожила Ванда. — Пан тут уже с утра по крепости носится… то есть, с ночи. — Поправилась она, глянув в сторону окна. — Пойду, может, наши у костерка уже травок каких-нибудь заварили. — Продолжила она, пытаясь сдержать зевоту.

— Мне остаться тут? — Спросила княжна, с опаской глядя на спящего Милана. Но знахарка только махнула рукой, мол, за короткое время ничего не случится.

Во дворе женщины застали группку лужичан в окружении заксонских солдат. В первый момент Гримница испугалась, не поняв происходящего. Но присмотревшись, обнаружила, что сельчане совсем не выглядят испуганно. Да и солдаты поглядывают больше в сторону ворот, чем на "пленников".

— Дорого утречка, княжна! — Окликнула девушку баба Марыля, выходя из-за телеги.

— И тебе, бабушка, доброго! — Откликнулась Гримница. И, уже обращаясь к остальным, — Здравствуйте!

Ответом ей был нестройный хор голосов, приветствующих молодую госпожу.

— Что здесь происходит? — Спросила княжна, стараясь говорить твердо, чтобы у солдат мужа не возникло никаких сомнений в ее праве спрашивать.

— Да вот, госпожа, решили за припасом выбраться. — первым ответил ей Фите, выходя из-за руин сарая.

— А как же осада? — Удивленно спросила Гримница, оглядывая добытчиков.

Первое, что она отметила, отсутствие в группе детей. Все, даже мальчик, спасенный вчера вместе с матерью, оставались в крепости под присмотром бабы Марыли и Красавы. За припасом выбирались дед Радко с женой, Ясько с товарищем, незнакомая женщина из новых и Фите с Тэде, ради такого случая примкнувшие к поселянам, а не к своим.

— Да нет пока никакой осады, госпожа. — Пояснил один из солдат, уважительно поклонившись. — Господин с утра уже проверил ближние подходы. Сейчас отряды прочесывают лес.

— Тогда, я иду с вами.

— Не стоит, госпожа. — Неодобрительно покачал головой Тэдее. — Господин Арне будет недоволен.

— Мой муж тоже не прячется от опасности. — Гордо ответила Гримница, потуже затягивая на затылке концы головного плата.

— Пану сами боги велели, а ты, княжна, лучше не лезла бы на рожон. — Дед Соберад говорил тихо, чтобы слышали только свои. Однако, Гримница упрямо мотнула головой.

— Один раз я уже попыталась отсидеться в укрытии. Сам видишь, деда, чем это закончилось.

— А чем закончилось? — Дед нарочито удивленно поднял брови. — Замуж вышла за хорошего пана. А так бы Чур знает сколько в девках куковала, пока князь бы про нас вспомнил.

— Опомнись, старый! — возмутилась Зоряна, — А как же Мирко, Межамир — это ж все други твои…. — Она зажала себе рукой рот, но и Гримница, и старик поняли, что вспомнила она в тот момент не про друзей мужа, а про сына.

— Межамир хорошо понимал, когда надо напролом переть, а когда — отступить. — Ответил дед, упрямо задрав подбородок. — Если б воевода знал, что нас свои же продали, он бы зазря людьми не разбрасывался. У-ух, найти бы того паскуду… Не с пана, с него за сынка спрашивать надо…

— Пойдемте, что ли… — Тихо подал голос Фите. — Работа сама себя не сделает.

— И то правда. — Дед согласно кивнул и на правах старшего скомандовал. — Пошли, что ли, хлопчики? А ты, княжна, раз увязалась за нами, бери во-он ту шмату, будешь траву носить.

Гримние ничего не оставалось, как прихватить с телег еще одну дерюгу и небольшой отряд работников двинулся за ворота.

— Ма-ама! — ребенок завопил, рванувшись было за матерью, но был пойман ловкими руками Марыли.

— А куда-куда-куда…? — Старушка подхватила малыша, выуживая откуда-то из складок фартука сухарик. — Хоть, пойдем коника кормить. Кось-кось-кось, коник будет хлебек кушать, коник будет Славка слушать….

— Хле-ебек? — Тут же потянулась к старушке Вися. Наголодавшись несколько дней, девочки теперь не упускали случая выпросить что-нибудь из еды. Солдаты постарше сокрушенно качали головами, выделяя из своей пайки лучшие доли. Старухи лишь хмурили брови, дескать, не напасешься, и тут же сердобольно совали малышкам кусок полакомее. Вот и сейчас, Марыля порылась в том же бездонном кармане, доставая еще один сухарь и протягивая его Висе.

— А хоть с нами, детка. Пойдем коника кормить, на коника смотреть…

— Не привык он без меня. — Немного виновато пояснила женщина, облегченно выдохнув, когда увлеченный малыш потопал вслед за нянькой. — Все за собой таскала…

— Единственный? — понимающе усмехнулась Зоряна.

— Единственный. — Женщина грустно кивнула. — У нас с Болеком долго детей не было. Уж как мы радовались, когда Славек родился…

Зоряна молча кивала. Даже солдаты вслушивались в нехитрый разговор поселян, полушепотом поясняя друг другу незнакомые слова. Было в этой истории что-то такое простое, житейское, что касалось каждого: и закса, и венда…

— Давно мужа нету? — Вдовий плат пришлой не оставлял сомнений и Зоряна спросила, справедливо рассудив, что вдовству этому уже не один месяц. Вряд ли в переполохе последних недель женщина смогла бы позаботиться о надлежащем уборе.

— Скоро три года. — Поселянка грустно улыбнулась. — Я и привыкла уже… почти. Буря их с мужиками в лесу застала. Сук с дерева обломало, говорят, мой даже охнуть не успел… — Она тряхнула головой, словно отгоняя грустные мысли. — мне бабы сразу говорили, Славка не баловать, а я… — женщина махнула рукой.

— Ну и правильно! — Успокоил ее дед. — Что ж то за мать, что свое же дитя не побалует. Ты не переживай, Марыля — баба добрая, дитя не обидит. Заиграется твой Славек сейчас с малыми, а там и мы вернемся. — Женщина только кивнула.

— А как тебя зовут-то, молодуха? — Спохватилась Зоряна, что так и не знает имени женщины. — Вчера-то не до расспросов было. Натерпелись, видать…

— Да мы-то что… Я с мужиком каким-то рядом шла и парень с девочкой той, Добравкой, рядом были. Как все закрутилось. — она с опаской поглядела на солдат, но продолжила, — они меня в какой-то овраг спихнули, я и испугаться не успела. А там — ежевика. Я Славечка обхватила, чтобы не оцарапался, и кубарем вниз… Очнулась уже, когда хлопчик, — она кивнула на Яська, по-нашему позвал.

— Повезло, считай. — Вступил в разговор Тэде. — Вовремя мы на вас наткнулись. Ты не думай, у нас в королевстве за разбой и мародерство оно наказание — смерть. Они ж… — солдат на миг запнулся, видно, подбирая слово поприличнее, — … засранцы, ни чужих, ни своих не жалеют. Так что наш господин — в своем праве.

— Та я ж ничего… — женщина вздохнула. — Я только со страху чуть не померла, когда из тех кустов выбралась, а тут — опять заксы… Беляной меня зовут. — Спохватилась она.

Несмотря на серьезность обстановки, заулыбались все, кто понял разговор. А Ясько не удержался и хмыкнул. Имя "Беляна" соответствовало женщине примерно так же, как имя "Ружа" — кусту ежевики. Только и того, что обе колючие.

Женщина была красива той зрелой красотой, которая наступает ближе к тридцати, когда тело уже избавляется от юношеской угловатости, но еще не успевает утратить силу и упругость. В семье Беляны явно не обошлось без кочевников с далекого востока, ни у кого из местных не было таких жгучих черных глаз. Да и волосы, которые, по обычаю вдовства, не полностью прикрывались платом, были черными, словно грива вороного коня. Ранняя седина очень хорошо виднелась в таких волосах, рассказывая свою историю о нелегкой вдовьей доли.

— Вот и ладно, Беляно. У нас вам в хлопчиком хорошо будет. — Подытожил разговор дед Соберад. — Пани-вон, — он кивнул на Гримницу, молчавшую всю дорогу от замка, — не даст соврать. А теперь, за работу!

Работа оказалась не такой страшной как ожидала Гримница. Конечно, нельзя вырасти в отдаленной крепости, заниматься там хозяйством и не знать, откуда берется сено для скотины. Но самой княжне работать на покосе пока не приходилось. Если так подумать, ей вообще не приходилось делать тяжелой крестьянской работы, рукодельничать только, да еще готовить. Но готовить — это так, в охотку. Если захочется, например, для себя с подружками блинов напечь или дядьку воеводу пирожками побаловать.

Идя с поселянами к ближайшему лугу (дед распорядился начинать с того что ближе), Гримница представляла, как будет сейчас обливаться потом, размахивая тяжелой косой, и переживала, как бы не отстать от остальных. На деле же, оказалось, что косить будут мужики, то есть, дед Радко с Яськом и Фите.

Тэде порывался было заменить деда или мальчишку, но был урезонен товарищем. Оказывается, при штурме старого солдата нешуточно зацепило стрелой, и только помощь лекарей помогла ему так быстро встать на ноги. Во многом, этим и объяснялось желание Тэде осесть наконец-то на земле. Так что ему, как и Гримнице, пришлось смириться с ролью "подай-принеси-подбери".

Там, где трава не была вытоптана заксонскими лошадьми, косари широкими движениями клали траву в валки, а женщины споро сгребали ее, укладывая на ткань и увязывая в большие тюки. Эти тюки они потом тащили на спине в замок, там высыпали в углу в одну кучу и почти бегом бежали обратно, чтобы успеть принести еще.

Конечно, княжне никто не позволил таскать на себе тяжести, велев сгребать и увязывать. На ее возмущения, что она ничуть не слабее Зоряны, та ответила коротко: "Мне не рожать".

После первого похода Фите вернулся злой, как шершень, костеря на все заставки десятника.

— Я ему говорю, мы телегой быстрее справимся, а он мне: "Без позволения господина — не дам". — Размахивая руками возмущался он. — Я ему говорю, что для солдат же безопаснее, если быстро вернемся, а он мне: "Сломаете ось на колдобинах, а мне — перед господином отвечать".

— Без господина, говоришь, не даст? — топнула ножкой Гримница. — А ну, пойдем!

— Дело говоришь. — Одобрил дед, переводя дух.

Проводив взглядом уходящих в гору носильщиков, он повернулся к Яну.

— Отдохни, сынек. Нам еще работать и работать сегодня, не надорвись.

— Так ведь это ж для той коровы, что пан нам за просто так отдать обещал. — Солидно заметил Ян, совсем по-взрослому опираясь на косу. — Как же я пану в глаза смотреть буду, если загубим скотину? И малым без молока плохо…

— Твой пан у тебя корову со двора свел, а ты ему теперь сапоги лизать готов, что обратно вернул. — Злобно заметил второй мальчишка, сплюнув себе под ноги.

С самого первого дня он так и держался особняком. Помня слова Арне о том, что хлеб даром никто есть не будет, он исправно выполнял любые поручения, однако на все попытки сблизиться не отвечал. До сих пор никто, даже дед Соберад, не знал, как его зовут на самом деле. Но все понимали, что только надежда найти потерянную родню удерживает его в поселении.

— Кто у меня со двора корову сводил, того я не видел. — Философски заметил Ян, внимательно разглядывая косу и, на всякий случай, приходясь по лезвию оселком. — А кто ее вернул, то знаю. Пошли дальше работать, дедо, что ли? — Степенно обратился он к Собераду и пошел к дальней кромке поля, где еще оставался островок травы.

— Ты не сердись на него, хлопце. — Дед только сокрушенно покачал головой, глядя на то, какой силы ненависть снедает десятилетнего мальчишку. — Тебе — своих искать, ему — семью кормить. Каждому из вас боги свой путь отмерили, каждому его и идти.

— Но, деда, ты-то как можешь?! — парень аж ногой притопнул от возмущения. — Ты же говорил, что у тебя заксы сына убили… Ты же с ними поквитаться должен хотеть…

— А старшего моего горячка спалила, — заметил дед, — а второго — медведь в лесу заломал. Так что же, мне теперь с болячкой квитаться и со зверьем лесным? А за заксов, ты не переживай, с ними я наперед расквитался. Двадцать лет в походы на них ходил со старым боярином.

Ты подумай, хлопце, — наставительно добавил он после паузы, решив, что дал достаточно времени, чтобы осознать его слова, — чего ты хочешь, и что можешь сделать сам, без панской помощи. А тогда уже будешь думать, когда говорить, а когда промолчать.

Неизвестно, что ответил бы парень, но в этот момент от замка подъехала телега. Правил конями Фите, а рядом с довольным видом сидела Гримница.

— Ты представляешь, дедо, — возбужденно начала она, едва успев спрыгнуть на землю, — он мне говорит, чтобы я хозяйством занималась. А имуществом, мол, муж мой распоряжаться будет. А я ему говорю, чтоб он солдатами своими командовал, а кони и телеги — это и есть хозяйство. И коровы — тоже. Не даст сейчас телегу, завтра пустую кашу хлебать будет!

— Тихо, тихо, княжна. — Усмехнулся дед в седые усы. — Развоевалась тут… Небось, чихвостила бедного мужика прямо при солдатах?

— Ну что ты, дедо! — княжна возмутилась, мгновенно посерьезнев, — за такое меня бы и дядька Межамир по голове не погладил. Сам знаешь, ключницу при чернавках не ругают.

— Ну и молодец. Давайте грузить!

Теперь дело пошло быстрее. Загонять телегу к само реке Фите не решился, десятник с него и правда голову мог снять за сломанную ось. Но и так, одно дело — носить дерюги со свежей травой до ближайшей дороги, а другое — в крепость, под горку. Подоспевшая Беляна оставила бабу Зоряну помогать княжне. А сама пошла по краю луга, ловко работая серпом. Так получалось даже лучше, именно там, где луг вплотную подходил к глубокой балке, сохранилась высокая сочная трава.

Телега успела дважды съездить и вернуться, работники — перейти с этого луга на небольшую, расположенную близко к опушке поляну, когда дед Сберад скомандовал.

— Хватит на сегодня.

— А может… — Сунулась было баба Зоряна к мужу, но была остановлена строгим.

— Хватит, я сказал. А то не разогнетесь завтра, а нам еще в поля выходить.

— Это я-то не разогнусь?! — Подбоченилась старушка, строго глядя на мужа.

— Да за тебя-то, жабка моя, я спокоен, — рассмеялся дед, — а молодые, те точно не разогнутся.

— То-то же! — Беззлобно погрозила баба Зоряна, с видимым облегчением укладывая на телегу последнюю охапку травы.

— Не-е, ну, если надо… — Ясько немного неловко, явно осторожничая, пожал натруженными плечами, — Я мог бы еще косить.

— Так ведь покос бросать — работы жалко. — Возразил Тедэ, раньше других понявший опасения деда. — А в крепости много на сушку не разложишь. Да и обедать пора.

— Да обед прошел уже давно, — рассмеялась Беляна, — но раз уж вспомнили… Поехали, посмотрим, что нам сегодня накашеварили.

Во время работы никто из поселян не говорил об опасности, грозящей снаружи, но многие вздохнули с облегчением, оказавшись за надежными стенами. Особенно это касалось солдат, которые и так не проявляли особой радости подставляться под стрелы за пяток чужих баб.

Долгожданный обед получился быстрым и суматошным. Зареваный Славек не отлипал от матери, буквально, не давая той кусок хлеба до рта донести. Мира и Вися поочередно висли то на бабе Зоряне, то на Гримнице. Ясько о чем-то тихо переругивался с Красавой. Одна баба Марыля, кажется, наслаждалась обедом, степенно запивая травяным взваром подсохший хлеб.

— Ты, Зоряно, как хочешь, а в другой раз я иду с вами. — Сказала старушка, дожевав свой хлеб. — Годы мои уже не те, чтобы с кучей сопливой детворы возиться. Это ж не люди, это ж малые мыши! Только отвернулась, одно уже к колодцу лезет, другое — к лошадям… Красаве дите разбудили, оно орет, она ворчит…

— А и нех поворчит. — Не впечатлилась баба Зоряна. — Можно подумать, в своей хате при двух старших-то, никто бы не шумнул… Она коров хоть доить помогала? Или ты сама?

Марыля отмахнулась, мол, какая разница, а Зоряна только осуждающе покачала головой.

— Ишь, совсем баба в пани заигралась. Можно подумать, мы не видели, как они раньше жили.

— А что? Хорошо они раньше жили. — Отозвалась Марыля. — Не хуже вас с Радком. Мужик у Красавы толковый, она при нем и любленная была, и балованная…

— Однако ж, и корову доила, и овец гоняла, и гусей щипала. — Не унималась Зоряна.

— Ладно вам, сороки. — Прервал сплетни дед. — Раз поели уже, пошли делом заниматься.

Понятно, что накосить травы, пусть и на изрядно попорченном луге, — это не самое главное. Теперь надо было найти место, чтобы разложить "урожай" на просушку. Такое, чтобы по нем не топтались караульные, чтобы не бояться случайной искры из костра, чтобы не опасаться, что пока ты ворошишь сено, на голову упадет обгоревшая балка. Как бы то ни было, к вечеру скотина сыто пожевывала свежий корм, каждый свободный уголок двора был занят сеном, а люди смогли наконец-то отдохнуть.

— Так и привыкнем жить на возах, как те дикуси со степей. — Вздохнула баба Зоряна, поудобнее устраиваясь на освободившихся от сена дерюгах. — Идите сюда, пташечки, будем спать.

Девочки свернулись клубочками, как котята, уютно устроившись между двумя старушками. Вися уснула, даже не став требовать сказку. А Мира, что долго лежала, прислушиваясь к голосу деда Соберада, собравшего у небольшого костерка нескольких заксов постарше.

— … А звали ту княжну Стокроткой. — Неспешно рассказывал дед то ли сказку, то ли быль из давних-предавних времен. — Говорят, любил ее князь больше жизни. Всех женихов от дочки отваживал, ни один не казался ему достойным зятем. А княжна, словно ему назло, взяла и полюбила простого хлопа.

— И что? Кто ж принцессу спрашивать будет, кого она там любит? — Спросил один из заксонцев, пока другой переводил речь деда товарищам, не знавшим вендского. — Любовь — это для таких, как мы. Благородным господам не до любвей всяких там.

— Э-э, не скажи. — Дед усмехнулся, но не дал сбить себя с мысли. — Княжна с характером оказалась, вся в отца. Не пойду, говорит, за другого. Живому и мертвому буду верна.

Рассердился тогда князь и выслал дочку с селянами в поле. Думал, хлебнет она простой жизни, обратно в терем запросится. А жениха ее на другое поле выслал, чтобы не смел помогать.

— И что, неужто сдалась принцесса? — Снова спросил кто-то.

— Говорю ж, упертая оказалась. День отработала, ноги стерней исколола, руки серпом порезала, но не отступилась. На другой день назначил князь ей еще больше работы, пришла княжна обратно, без сил шатается. А все равно на своем стоит.

— Разве ж можно так с любимым дитем? — Обсуждающее покачал головой Тэде. — злые у вас князья.

— Не злые, а суровые. — Строго поправил его дед. — И потом, давно это было. Так о чем это я?… А, вспомнил, на третий день дал князь дочке еще больше работы. Думал, вот теперь-то покорится строптивица отцовской воле. А вечером, когда пришли слуги забирать с поля княжну, не оказалось панны в поле. Только серп лежит на земле, да цветок стоит среди колосьев, красоты редкой.

Солдаты загомонили, обсуждая сказку. Взгляды их то и дело обращались к фигурке Гримницы, стоящей на стене у ворот. Ее сегодняшний поступок разделил заксов на два лагеря. Одни восхищались госпожой, считая ее достойной женой для рыцаря: не боящийся самой замарать руки и точно знающей, где и что у нее в хозяйстве лежит. Другие, наоборот, ворчали, что негоже госпоже самой граблями махать, как крестьянке какой-то. Дескать, хоть и принцесса, а совсем себя вести не умеет. Ни потешиться господину с такой женой, ни в люди выйти…

Арне вернулся поздно вечером. Уставший и изученный, пахнущий потом, кровью и чем-то мерзким, что не мог перекрыть даже запах луговых трав.

— Мне завтра придется уехать. — Сказал он вместо приветствия, едва Гримница успела к нему подойти. — Каи остается в замке за старшего, он знает, что делать и солдаты его послушают. Ты береги себя, зря за ворота не высовывайся. Мы, конечно, разгромили банду мародеров, но всех ли поймали…

— Иди спать, измучился совсем. — Решилась позвать его Гримница, видя, что ее явно выпроваживают со двора.

— Я сейчас, только кое-что улажу.

Стоя у окна, княжна наблюдала, как Арне обливается водой из колодца, пытаясь смыть с себя усталость и запахи дороги. Он долго оттирался пучком свежего сена. Потом, переговорив о чем-то с проходящей мимо Вандой, снова стал натирать себя какой-то травой…

В комнату рыцарь вошел, когда Гримница уже почти спала, сморенная дневной непривычной работой. Посидел немного, осторожно перебирая кончиками пальцев роскошные волосы жены, а потом легонько тронул ее а плечо.

— Мм-м? — Сонно спросила княжна, поворачиваясь к мужу. И тут же резко села на кровати, таким серьезным было его лицо. — Что?

— Да… так. — Арне помолчал, выбирая, видимо, что можно сказать, а что — не нужно. — Поймали мы одного из мародеров, что ваших людей рубил. Допросили, как водится… — Арне поморщился, вспоминая, а у Гримницы внутри все похолодело от понимания, чем таким могло пахнуть от мужа.

— Да. — Не стал оправдываться он, видя, как невольно отшатнулась жена. — И таким мне тоже приходится быть, если не хочу сдохнуть в этом твоем замке от голода, словно крыса в норе.

В общем, он назвал имя того, кто отдал приказ уничтожить пленных вендов.

— Кто? — Дядька Межамир, наверное, сейчас гордился бы своей воспитанницей. Или, наоборот, огорчился бы. Всю жизнь он пытался защищать девочку от правды войны, но с таким лицом, с такими глазами рыцари выходят на решающий бой. Арне это видел. И оценил.

— Он назвал имя. — Повторился он. — Рыцарь фон дер Эсте.

— Но ведь… — Теперь Гримница выглядела растерянной. Приготовившись услышать имя своего главного врага, она ожидала не такого.

— Я доверяю брату, — перехватил Арне ее взгляд, брошенный в сторону окна. Туда, где во дворе расположились остальные рыцари и солдаты. И потом, Тиз все время был здесь, с нами. А, знаешь самое странное в этой истории? Он утверждал, что получил приказ лично от рыцаря фон дер Эсте.

— Это он тебе прямо так и сказал? — Спросила Гримница. — Не узнал, что ли?

— Именно. Он не знал, что фон дер Эсте — это я. Не узнал ни меня, ни Тиза.

— Кто же тогда отдал ему приказ?

— Хотел бы я знать.

* * *

— Как? Как такое могло случиться?! — Бушевал князь Мешко, потрясая скомканным пергаментом.

Ближники только разводили руками. Они прекрасно понимали причину княжьего гнева. В срочном письме сообщалось, что этой ночью княжич Лех сбежал из святилища.

Этот побег мог привести к непоправимому, мог снова поставить княжество на грань войны, причем, войны внутренней, междоусобной. Во-первых, о том, что случилось с княжичем, знали лишь несколько доверенных лиц. Для остальных, княжич мертв, отравлен врагами. И если сейчас предъявить народу живого княжича Леха и указать на "отравителя", то непременно найдутся те, кто посчитает более выгодным поверить княжичу. А недовольных и так хватает.

Во-вторых, в своей жажде власти Лех уже доказал, что не посчитается ни с какими потерями. А ведь и ста пятидесяти лет не прошло еще с того времени, как предки Мешка и Земовита (ну, и самого Леха, конечно) выиграли битву, объединив в одно несколько разрозненных княжеств. Им тогда противостоял именно такой претендент на престол: умный, сильный, не гнушающийся ничем. Никому не хотелось, чтобы новый князь начал укреплять свою власть на земле с помощью чужих копий.

Ну, и в-третьих, с княжичем была та же беда, что и княгиней. Лех унаследовал от родителей сильные способности, хотя никогда и не стремился их развивать. Что может сотворить обиженный, озлобленный, мучимый болью и зудом маг? Волхвы ведь не просто так опаивали его дурманящим отваром. Боги, сохраните князя и княжество!

— Земку, услал бы ты сына ненадолго к материной родне. — Пере бушевав, Мешко снова обрел способность рассуждать здраво.

— Не поедет. — Усмехнулся княжич Земовит, разводя руками. — Ты себя в его возрасте помнишь?

— Земку, тут не шутки…

— Знаю, братку, знаю… — Земовит обошел стол и просто, не стыдясь ближников, приобнял брата за плечи. — Досталось тебе, Мешку, но за нас с Болеславом не переживай. Его не просто так Хоробром прозывают. Да и не дурак он у меня, поверь, сумеет за собой приглядеть.

Глава восьмая

Сама себе хозяйка

Арне уехал перед самым рассветом. Жена так не дождалась его в постель. После их короткого разговора он еще долго возился с сундуками, а потом полночи писал что-то на листах пергамента, выходил, возвращался и снова писал. Утром рано он разбудил Гримницу, чтобы попрощаться.

— Вот. — Сказал он, вручая ей два свернутых листа. — Это завещание, по которому тебе выделяется вдовья доля — третья часть всего, чем я владею. Остальное по нашим законам переходит к Тизу или нашему сыну, если он родится.

А вот это — он указал на второй лист, — письмо к твоему отцу. Если будет совсем плохо, бросай все и ищи защиты у князя. Раз уж он вспомнил о тебе, думаю, в обиду не даст. В сундуке лежит шкатулка, в ней монеты и прочие дорогие мелочи. Если придется бежать, шкатулку бери с собой, там все — твое.

Осторожно приложив палец к губам жены, заглушая возражения, рыцарь снял с шеи шнурок с маленьким ключиком и надел его на Гримницу.

— Ключ от сундука в сумке, найдешь, если что.

— А как же ты, без сумки поедешь, что ли? — Спросила княжна совсем не то, что собиралась. Но старая примета "не закудыкивать дорогу" вспомнилась вовремя, помогая унять любопытство.

— Некогда мне с поклажей возиться. Поеду налегке.

Глядя вслед удаляющейся всадников, Гримница вдруг поняла, что теперь осталась совсем одна. Все эти недели, с того самого момента, как сильные руки взломали заклинившую дверь, Арне все время зримо или незримо прикрывал ее своим широким плечом. Под его защитой можно было храбро спорить с заксонским десятником или показывать себя хозяйкой перед поселянами. Теперь же все это придется делать самой. И помнить, что воинов в крепости — раз-два и обчелся, припасов — почти нет… А разбойников хоть и разбили, только всех ли?

Проводив Арне, Гримница решила заняться насущными делами. И, для начала, поговорить с десятником, с которым вчера ругалась за телегу. Взяв с собой только брата, оруженосца и пару человек охраны, большинство солдат Арне оставил в крепости. И что они будут делать в свободное от караулов время, предстояло обсудить с их старшим. Но одно княжна знала точно, кормить вооруженных нахлебников она больше не собирается.

— Сколько ехать до ближайшего заксонского города и когда там бывают ярмарки? — Этим вопросом Гримница открыла небольшой совет, который созвала из тех, с кем успела сблизиться за эти дни.

— Так ведь, разве сама не помнишь, княжна? — Удивился дед Соберад. — Мы ж им всегда по осени лен и воск отправляли.

— Я помню, что отправляли, — парировала княжна, — но в ближайший ли? Нам надо, чтобы посыльный быстро обернулся.

— Есть один город в двух днях пути, почти сразу за старой границей. — осторожно начал Фите, переглянувшись с Тэде. — А есть еще один, до него ехать дня три — четыре. Про ярмарки я не знаю, но торг, вроде, и там есть, и там. А что нам надо продать?

— Нечего пока продавать. — Невесело усмехнулась Гримница. — Лен, если что сможем выхватить, будет только осенью. И то, посмотрим, продавать его или своим на рубахи пустить. Воск, разве что будет. Бортей у нас должно теперь прибавиться, прежних хозяев-то нет… А купить бы надо сарацинки на посев, сам же господину советовал. Репы купить на посев, гороха…

Бабушки, — обернулась она к Зоряне и Марыле, — что еще можно посеять или посадить сейчас? Такого, чтобы выросло побольше… Едоков у нас, сами видите, пока больше, чем работников. — Гримница кивнула в сторону суетящихся у ворот солдат, чтобы старушки, не приведи боги, не подумали, что речь о них.

— Дак репу же, ее, родимую. — В один голос подтвердили поселянки. — Сейчас — самое время.

— Еще бы дождики прошли, чтобы землю напоить… — мечтательно протянула Зоряна.

— Жабцю моя, какие дождики?! — Возмутился дед. — Если сейчас дожди пойдут, мы скотину потеряем, без сена останемся!

— Дожди пройдут, новая трава отрастет. Успеем еще до зимы накосить-насушить. — Не сдавалась баба Зоряна.

— Скотинки бы прикупить. — Подал голос Тэде, закончив что-то мысленно подсчитывать. — Я б парой овец обзавелся, если по хорошей цене сторговать удастся.

— Не удастся. — сокрушенно покачал головой дед Соберад. — Там же войско прошло. Небось, всю лишнюю скотину кашевары ваши по выкупили. Да и выцеживав, что землю подальше от новой границы получили, уже, небось, на торгах побывали, цены в гору погнали.

— А вот это — не думаю. — Теперь в роли несогласного выступал уже Фите. — Например, господин Йенс землю хоть и получил, а еще даже не нашел времени посмотреть, что там и как. Господин Каи тоже ответа от родни ждет, пока работников на землю пришлют. Так что я скорее поверю в то, что они добычу на торг погнали, а не наоборот.

— Вам, заксам, виднее, — саркастически заметил дед Соберад, недовольный, что ему перечат.

— Значит, решено. — Подвела итог княжна, прекращая затянувшийся спор. — Вышлем вас, — она кивнула заксам, — на торг за семенами и овцами. Думаю, трех пока хватит, больше все равно на одной телеге не довезете. И если будет недорогой овес, докупите мешок-другой. Боевых коней тоже чем-то кормить надо. Вот только с десятником уладим, чтобы вам пару людей в охрану дал.

— Не согласится он, госпожа. — Фите покачал головой, уже предвидя очередную ссору в крепости. — Ему господин Арне велел вас беречь, а не по ярмаркам людей посылать.

— Если к зиме не подготовимся, к весне беречь некого будет. — Уныло повторила Гримница то, что за последние дни произносилось вслух уже неоднократно. Она и сама прекрасно понимала, что с десятником будет непросто, но была уверенна, что иначе нельзя. — Вы хоть слышали, они все зимовать тут собираются или как?

— Вроде, товарищи говорили, что господин Арне к сбору урожая обещал всех домой отпустить. — Ответил Тэде. — А мы, само собой, тут останемся.

— А тот, другой солдат? Ну, с которым ты к нам пришел. — Напомнила княжна, поворачиваясь к Фите и хмуря брови. — Он как, осенью семью на все готовое привезти собирается?

— А мальчишка тот уехал уже давно, со своим отрядом и уехал. — Отмахнулся Фите, досадуя на глупость, как он думал, молодого парня. — Как про мародеров услышал, так и передумал оставаться. Не захотел мать с малолетками сюда перевозить.

— Ну, так, значит так. — Гримница только развела руками. — Насильно мил не будешь. Если солдаты и уловили иронию в ее словах, то спорить не стали. Глупое это дело, простому солдату с хозяйкой поместья спорить.

С десятником, как и предполагали солдаты, разговор получился нелегкий. Впрочем, сейчас, когда разгром банды мародеров повлек за собой непонятные его солдатскому уму беды, он оказался сговорчивей.

— Люди устали, — без прикрас пояснил он княжне, — охранять бург, гонять по лесам непонятно кого, охранять ваших людей… При этом, есть почти пустую похлебку и кашу с молоком. На то, что домой мы вернемся почти без добычи, думаю, Вам жаловаться не стоит.

— Учитывая, что нам теперь придется покупать все, что вы разгромили, не сочтя достойным добычи, — согласилась Гримница, внимательно глядя десятнику в глаза, — не стоит.

Странно, в последнее время они виделись каждый день, но только сейчас она заметила, что этот человек давно уже не высыпается. Сейчас он видел перед собой не врага, и не госпожу, а просто назойливую девчонку, не дающую ему спокойно делать его работу, и говорил с ней соответственно. Но и она, наверное, впервые увидела в нем не врага, не чужого солдата, а просто усталого мужчину.

— А теперь Вы, госпожа, требуете, чтобы я отослал еще двоих, потому что Вам срочно надо на торг. Дождались бы хоть господина. Мне он, между прочим, строго настрого приказал Вас беречь.

— Так ты меня и береги, я-то никуда не собираюсь. Мне лишь и надо, чтобы наши люди могли благополучно вернуться с припасом.

— Ох, госпожа… Я посоветуюсь с господином Каи, что еще он скажет.

— Ну, советуйся. Только завтра с утра мои люди выезжают. — Твердо сказала княжна, прекращая разговор.

Следующие дни прошли в ожидании и работе. Фите с Тэде должны были вернуться только через три дня, от Арне по-прежнему не было никаких вестей, а неизвестные враги тоже не спешили тревожить поселян. Осмелев, женщины снова пошли по пустующим хатам в поисках того, что могло бы пригодиться. Отстирывали, латали, перешивали…

Но самой радостной находкой оказались семена. Семена репы и прочие огородные богатства, заботливо увязанные в клочок старой рубахи и бездумно выброшенные кем-то в угол старой хаты.

— Вот ведь! — Возмущалась баба Зоряна, разглядывая находку. — А у меня все узелки по развязывали, видно, деньги искали.

— А какая это репа, Зорянко? Осенняя или зимняя? — Полюбопытствовала баба Марыля, заглядывая подруге через плечо.

— Да откуда ж мне знать? Какая есть. — Вполне равнодушно пожала плечами Зоряна. — Главное, пока хлопы наши приедут, мы уже и огород успеем посадить.

И поселяне опять копали, сажали, собирали, сушили и квасили все, что можно было выхватить в околице, не углубляясь далеко в лес. Постепенно к ним присоединилась и Красава. Женщина то ли отошла, наконец-то, после родов, то ли оправилась после потери мужа, от которого до сих пор не было вестей, то ли просто пожалела сына, который все эти дни надрывался за всю семью. Как бы то ни было, прибавилась пара рабочих рук, которые пусть и работали, в основном, в своем собственном огороде, зато не не ждали, пока кто-то это сделает за них.

— Надо бы за лес сходить. — Сказала Красава как-то вечером у костра.

— А что тебе, молодуха, за лесом понадобилось? — С прищуром посмотрел на нее дед Соберад.

— Поле там у нас. Может, не добрались до него заксы? Рожь уже колосится должно быть, если не вытолкали…

— Рожь? — Заинтересовался дед.

— Батя говорил, что там песок, кроме ржи и сарацинки все равно ничего не растет. — На правах главы семьи вступил в разговор Ясь. И тут же смутился, — Только я с осени там не был, придется мамке показывать.

— Ничего, посмотрим, что там за рожь. — Утешил его дед. — Может, будем и с хлебушком. Все ж на одной репе и квашеной лебеде зимовать.

— Мы — будем. — Строго ответила ему Красава, а с остальными поделимся, еси будет чем делиться.

— Ма-ам! — Укоризненно протянул Ясь.

— Что, "Ма-ам"? — Передразнила его Красава, — Что мы с твоим отцом сеяли, то я сама и пожну. Мне вас кормить надо, об остальных путь закс теперь беспокоится, раз взялся. Или ты думаешь, господин твой заксонский мне коровой мужика заменит, а мои детям — отца?

Ясько упрямо поджал губы и, круто развернувшись, пошел со двора. Дед Соберад, глядя на такое, лишь укоризненно покачал головой.

— Не с того ты. Молодуха. Новую жизнь начинаешь, не с того…

— А я этой новой жизни не просила! — Снова огрызнулась женщина. — Мне и в старой хорошо жилось.

— Старая жизнь — она такая, — не стал спорить дед, — как птица: всегда краше кажется, когда уже пролетела.

С этими словами он ушел со двора, предоставив Красаве право думать как хочет. С высоты своих лет он знал, что зима — большая, она все расставит по своим местам.

Гримница, которую к работам вне крепости допускали пока неохотно, тоже ничего не сказала, только вздохнула. Запах свежего ржаного хлеба снился ей уже ночами, но достать из заветной шкатулки лишние монеты без согласия мужа она не решилась, довольно и того, что привезут посыльные.

Посыльные вернулись, привезя не только покупки, но и кучу вестей. Первой вестью было то, что мародеры, оказывается, отметились не только в окрестностях Пехова. В давно обжитых заксами, бывших приграничных, землях тоже участились нападения на отдаленные хутора и угон скота. Местные не будь дураки, тут же написали жалобу своему господину, прося навести порядок.

Второй вестью было то, что местный барон, опасаясь, что новые соседи начнут сманивать его крестьян, уже объявил о снижении податей.

— Так что хорошо, госпожа, — посмеиваясь, рассказывал Фите, — что мы поехали в старых мундирах. Нас там, прямо как родных, в городе встретили.

— Почему? — Не поняла Гримница.

— Ну, как же… Обычно после войны подати повышают, а после той, где мы воевали, подати снизили. Стало быть, мы — герои. Собственно, из-за этого и задержались: на овец хорошую цену дали, так стадо Тэде в телегу не влезло.

— Да ладно тебе, ста-адо! — Довольно отшутился Тэде. — Вон, всего-то пару ягнят прикупил. На следующее лето, если повезет, с приплодом будем.

— На следующее лето, — подхватила его шутоку подошедшая Ванда, — мы с приплодом будем и без твоей скотины. — Правда, красавицы?

Видя, что знахарка обращается к ней, княжна смутилась от такого намека. А ведь и правда, о таком повороте она как-то и не задумывалась. Понятно, что у замужних баб родятся дети, но она пока не успела осознать себя настолько замужней. Поэтому, дети казались ей чем-то далеким, то непременно произойдет с ней, но потом, когда-нибудь.

Стараясь скрыть смущение, Гримница закрутила головой, пытаясь понять, на кого еще намекает Ванда. И наткнулась взглядом на такую же смущенную Добраву. Девушка только сейчас начала потихоньку вливаться в круг поселян, раньше она большую часть времени проводила у постели жениха.

— Как там Милан? — Спросила княжна, радуясь возможности сменить тему.

— Хвала богам. — Ответила Добрава.

— Осенью свадьбу сыграем. — Довольно добавила Ванда. — Парень любимчиком богов оказался. Они и меч чуть в сторону отвели, и помощь вовремя послали, и нужного человека на пути…

— Свадьба — это хорошо! — Обрадовался дед. — Ух, как я люблю на свадьбах гулять! Больше, пожалуй, только когда младенчикам имя нарекают. Ох и напьемся мы по-осени, Добравко!

— Да ты всегда напиться горазд, — посмеивалась его жена, — языком. А так-то я тебя ни разу еще пьяным и не видела.

— Ну, я ж не виноват. — все так же шутливо развел руками дед Соберад, — что такую крепкую голову боги мне отмерили. Зато никакие мечи ее не брали, видишь, со скольких походов мы меня дожидалась, всегда возвращался.

Гримница отдыхала душой, слушая эту болтовню. И заксонские солдаты, крутившиеся тут же, подтянулись к костру, расспрашивая, что да как бывает на вендских свадьбах.

Убедившись, что все достаточно заняты разговором, Ванда подсела поближе к Гримнице, чтобы поговорить. Начала она с насущного.

— Княжна, поговорила бы ты с десятником, пусть меня в лес отпустит.

— Чтоб охрану дал? — Не поняла сперва княжна.

— Да на кой мне его охрана? — Отмахнулась Ванда. — Больше топоту и шума от них в лесу, чем толку. Сама пойду. Пусть только не пристает, дескать, не велено.

— Так страшно ведь! — Гримница в тревоге прижала к щекам ладошки.

— Да в первый раз, что ли? Понимаешь, княжна, травки мне нужны разные. Не все из них у жилья растут, за некоторыми надо по буеракам полазить. — Терпеливо поясняла знахарка. — Оно ведь как, не всякую хворь чабрецом да ромашкой вылечишь, а запас на исходе.

— А если…?

— Ай! — Беспечно отмахнулась Ванда. — Кому я там нужна?!

В последующие дни Гримница с Беляной и Добравой ходили выбирать дома, в которых поселятся вдова и молодые.

— Вот и заселили снова село. — С грустью сказала княжна, когда дома были выбраны. — Почти и не осталось пустых хат.

Пустых домов в селе и правда почти не осталось. Только три пепелища зияли дырами, разрывая круг.

— Ничего, княжна, были бы люди, а куда поселить — придумаем. Раньше ведь тоже, наверное, не друг у друга на головах сидели. И всем места хватало.

— Хватало. — Откликнулась княжна, глядя на дом, вобранный Добравой. По нелепой случайности, это был дом, в котором раньше жила семья Леляниного жениха. Воспоминание о погибшей подруге в который раз заставило сердце сжаться. Сколько же еще будут мучить воспоминания, не давая радоваться новой жизни?

Однако, эту боль Гримница не делила ни с кем. За каждым из поселян стояли тени прошлого, и бередить людям душу своими горестями не хотелось.

— Это хороший дом, — только и сказала она Добраве, — для большой и крепкой семьи. Вам с Миланом здесь хорошо будет.

А вернувшись в крепость женщины застали там Тиза. Точнее, они застали там солдат, расседлывающих коней, и Гримница даже не успела встревожиться, не увидев среди них мужниного коня (мало ли, уже увели, еще не доехал, а то и вовсе сменить в дороге пришлось), когда к ней подошел рыцарь Каи фон Тун. Все эти дни он не вмешивался в хозяйственные дела Гримницы, занимаясь исключительно патрулированием окрестностей и укреплением валов. Поэтому когда рыцарь попросил ее пройти в караулку, где заксы устроили что-то вроде штаба, княжна не на шутку встревожилась. Что же там такое случилось, что об этом нельзя сказать во дворе?

— Зачем ты ее привел?! — Тиз нервно вышагивал из угла в угол, из-за чего небольшое помещение казалось еще меньше. — Мало нам бед от нее и ее вендов?!

— Успокойся, Тиз. Госпожа Гримельд имеет право знать, что случилось. — Осадил его Йенс.

— Да, Тиз, ее это тоже касается, — поддержал товарища Каи.

— Да что случилось-то? — Оглядевшись, Гримница заметила, что Арне среди собравшихся нет. — Что-то с мужем?

— Ишь, беспокоится она о муже! А ведь я тебя сразу просил, оставь брата в покое. — Никак не мог угомониться Тиз. — Арне под арестом. Наместник приказал задержать его, пока не разберутся с этими вашими битыми вендами.

— Тиз! — В голосе Каи зазвучала сталь и Тиз невольно сник, привыкнув подчиняться товарищу брата, как самому Арне. — Расскажи еще раз, все по-прядку.

— Да что там рассказывать! — В голосе Тиза зазвучала горечь. — Арне, как всегда, влез со своим благородством… Впрочем, мародеров, грабящих по приказу "фон дер Эсте" задерживали не только мы. И у наместника нас уже ждали…

— Но вы же объяснили, что Арне тут ни при чем? — Спросила Гримница и осеклась. Рыцари посмотрели на нее, словно на наивное дитя, взявшееся советовать взрослым. — Он же тоже высылал предупреждения. Зачем ему самому на себя наговаривать?

— А чтобы никто на него не подумал, — сказал, словно сплюнул, Тиз. — Родственнику вендского князя веры нет.

— Вот именно! Вендского князя! — Снова взвилась Гримница. — Ты думаешь, князь Мешко похвалил бы Арне за то, что тот рубил безоружных лужичан?

— Я уже ничего не думаю, — покачал головой рыцарь, — да меня никто и не спрашивал. Важно, что король приказал наместнику поскорее найти виноватых. Вот он и нашел.

— Но надо же сказать королю, что наместник ошибся. — Гримница немного растерянно смотрела на рыцарей, называющих себя друзьями ее мужа. Неужели они не хотят помочь Арне?

— Гримельд, — Каи заговорил, осторожно подбирая слова, — я понимаю, конечно, что Его Величество говорил с тобой уважительно, помня о твоем родстве с князем. Но не думаешь же ты, что простые рыцари (а среди нас даже нет ни одного барона), могут просто так войти в королевский дворец и потребовать встречи с самим королем? Да нам месяцы придется ждать, если сразу не откажут.

— А я? Я могу?

Йенс и Тиз с надеждой посмотрели на Каи, которому, на правах старшего, пришлось объяснять девочке устройство ее нового мира.

— Нет, теперь и ты не можешь. — Каи смущенно откашлялся. — Ты теперь больше не принцесса, а жена простого рыцаря. К тому же, женщина и вендка. Не обижайся, но в чем-то Тиз прав: не все в королевстве разделяют настрой Его Величества и готовы принять оставшихся вендов как равных. Тебя просто не допустят к королю.

— Не допустят, говоришь… — Гримница задумчиво прикусила ноготь. — Не допустят…

— Так, девочка, давай только без глупостей. — Каи нахмурился, понимая, что своими словами неосторожно задел гордость княжны. — Поверь, мы сделаем все, чтобы докопаться до правды и вызволить Арне. Но нам будет намного легче, если ты не будешь мешаться под ногами.

— А зачем вы вообще тогда меня позвали? — Резонно заметила Гримница, опомнившись и прекратив грызть ногти, словно подросток. Теперь перед рыцарями сидела настоящая княжна, гордая, степенная, далекая.

— Да потому, что Арне тебе все бумаги оставил! Он сам сказал, что завещание и все-все — у тебя. — Возмущенно ответил Тиз, а Каи пояснил более миролюбиво.

— Нам надо посмотреть бумаги, которые оставил тебе муж. Мы подозреваем, что там кроется разгадка всех пакостей, что случились. Можно посмотреть дарственную?

— Какую дарственную? — Спросила Гримница нахмурившись. Вечерами в ожидании мужа она внимательно перечитала все бумаги и пересчитала деньги, прикидывая, что в хозяйстве можно поправить на них. — Не было там никакой дарственной.

— Как-так: "Не было"- возмутился Тиз. — Арне сказал, что все бумаги у тебя.

— А что было? — Спросил Йенс, который почти все время разговора держался в тени. — Должен же Арне был оставить какие-то бумаги на владение землей? Я сам видел, как король ему их вручал.

— Так ведь там не дарственная. — Гримница начала, наконец, понимать, о чем речь. Не таинственная дарственная исчезла, а рыцари просто неправильно обозвали другой документ. Видно, никто из них ни разу его не видел. — Там договор и вено.

— Что? — Переспросили заксы в один голос.

— Ну, вено… — Пояснила княжна, не понимая их недоумения. — Эту землю князь передал моему мужу качестве моего… того, что дают невесте из дому, попросту говоря.

— Приданое? — Каи смотрел на Гримницу так, словно впервые ее видел.

— Наверное, если это так по-вашему называется. Показать?

— Непременно!

— Тогда пойдемте в терем, что ли…

В тереме Гримница вынесла бумаги в большой покой и внимательно смотрела, как рыцари по-очереди перечитывают документ.

— Да, действительно, не дарственная. — Подвел итоги Каи. — Арне получил эти земли по брачному договору. Но это ничего особо не меняет. Ведь после свадьбы имуществом жены распоряжается муж.

— Это по ваше Правде? — нахмурившись спросила княжна.

— Да, это по нашим законам. И мы думаем, — выразил Каи общую мысль, — что именно эти земли в руках Арне стали кому-то костью поперек горла.

— Правильно говоришь. — Гримница согласно кивнула, забирая из рук удивленного Каи бумаги и складывая их в шкатулку. — Именно костью поперек горла мои земли и станут каждому, кто позарится на них не по праву. А по нашей Правде, скажу я тебе, мои земли у короля только до тех пор, пока королю служит мой муж.

— Однако… — Каи задумался.

— Это ничего не меняет. — Снова вступил в разговор Тиз. — Выдадут замуж, за кого король прикажет, и дело с концом. И это тебе не Арне, которым ты крутила, как хотела…

— Тиз, — Йенс мягко остановил сослуживца, положив ему руку на плечо, — она не виновата. И прекрати ревновать. Арне все равно бы когда-нибудь женился, не на ней, так на другой.

— Вам легко говорить! — Обычно практичный Тиз взвился, словно его кнутом ударили. — Вы тут повоюете, а потом разойдетесь по своим землям, хозяйство налаживать. А что я дома скажу? Что Арне надо мной, как над мальчишкой несмышленым дрожал, а я его не уберег?

— Дома скажешь, что Арне нашел для вашей сестры подходящего жениха. — Серьезно сказал Йенс. — А еще лучше, подождешь, пока Арне сам им все расскажет. Ну не верю я, чтобы совсем выхода не было. А если и нет, пробьем. Мы — островитяне — народ упорный.

Гримица только одобрительно кивнула и поднявшись, дала понять остальным, что нечего рассиживаться.

— Ладно, поговорили и хватит. — Сказала она. — Спасибо, что рассказали. Мне теперь тоже подумать надо, что дальше делать. И вы подумайте.

Мужчины вышли и княжна заметила в окно, как Йенс остановился возле десятника, отдавая какие-то распоряжения. И как десятник спешно пошел к воротам…

— Вот, значит, как… — Прошептала она. И, подойдя к двери, уже в голос позвала.

— Вандо-о! Пригласи-ка ко мне деда Соберада. Скажи, поговорить надо.

Дед пришел довольно быстро. Они вместе со знахаркой молча выслушали все, что Гримница узнала от рыцарей, только головой качали.

— Вот как чуяла я, что так просто не обойдется. — Ванда вздохнула. — А ведь люди после войны только чуть отживать стали… Что делать будем? В леса уходить или на ту сторону? Только, боюсь, у переправы нас будут ждать.

— Думаю, тут нас пока не тронут. Хотели бы, перебили бы уже давно, а нам дали спокойно и на покосе поработать, и репу посадить. — Возразил ей дед. — Так что пусть пока остальные ничего не знают. И им спокойнее, и лиходеев не насторожим.

— Ты лучше другое мне скажи, деда, — Гримница хмуро смотрела на шкатулку, которую держала в руках. — если я не соглашусь за другого замуж пойти, может начаться новая война?

— Это как посмотреть… — дед надолго задумался. В конце концов, вздохнул и начал рассказывать.

— Князь наш, если бы мог, заксонцев с этой земли давно бы уже попер. А раз согласился ее отдать, значит, не до нас ему. Но и королю эта земля нужна как дорога для торговых обозов. Если тут начать долгую войну (а так быстро ее в этот раз закончить не получится, обе стороны к войне уже готовы), торговый люд сюда не поедет. Значит, все зазря…

Это я к тому, — продолжил он после паузы, — что начинать из-за тебя войну князь не станет. Но и погрозить лишний раз соседу повода не упустит.

Надо только князю весточку подать.

— А если попробовать с королем договориться? — С надеждой спросила Гримница. — Мне он показался незлым и неглупым.

— Ой, не знаю. Боязно мне как-то. — Ванда покачала головой. — Тебе к королю соваться, это ж все равно, что в яму со змеями.

— Да мне тут сказали, — княжна невесело улыбнулась, — что простую рыцарскую жену король и слушать не станет, а вендку — тем более. Но я знаю того, которого к королю допустят. Не ошибиться бы в человеке…

— А ты к себе прислушайся. — Посоветовал дед, переглянувшись со знахаркой. — Боярышня Милена ложь, как-то умела вычихнуть. Уж не знаю, как это у нее получалось, но она просто знала, когда человек неправду говорит.

— И что же, никто ей не лгал? — Удивилась Гримница, которая о таком даре своей матери никогда не слышала.

— Зачем же? Лгали. — Дед усмехнулся. — Она по-мелочам не придиралась, о знании своем нигде не кричала. Это свои кто знал, кто догадывался… А только в важном деле обмануть ее никто не мог. Если уж у тебя материн дар проснулся, поговори ты со своим человечком. Может, боги помогут…

— А как бы нам князю весть подать? — Спросила Ванда, возвращая княжну и деда к насущным бедам. — Может, я пойду? Все уже привыкли, что я по лесу туда-сюда шастаю. Если и не вернусь вечером, подумают, что в лесу на збуев напоролась. А я тем временем выйду к дальнему броду, а оттуда — к нашим… Князь меня просил за дочкой присмотреть, — она виновато глянула на Гримницу, но та только кивнула, принимая к сведению, — авось, вспомнит.

— Нет, с вестью для князя пойду я. — Дед Соберад усмехнулся в усы. — Мне бы только до ближайшего Святилища добраться, а там весть сама пойдет.

— А надежно ли в Святилище? — Княжна с тревогой посмотрела на деда. — Воевода Межамир с дядькой Мирком трижды гонцов за помощью посылали. А князь потом говорил, что не дошли вести.

— Ну, весть можно не только в дороге перехватить. — Дед пожал плечами. — Перехватить можно гонца. Перехватить можно и письмо, вытащив его из кипы вестей до того, как они князю на стол лягут.

Прости, княжна, но всего я тебе не скажу, то дела воинские. Ты, главное, знай, что если весть дойдет до Святилища, князь ее получит.

Конец дня в крепости прошел, как всегда. Ну, может, заксы были чуть более нервными, чем обычно. Но только и того. Дед, Фите и пара свободных от караулов солдат еще раз сходил на лесную поляну, пригнав телегу ароматной травы. Старушки, собрав детей, долго возились с подсохшим сеном, вороша и укладывая, от чего по всей крепости расходился горьковато-терпкий дух лесных трав.

— Крапивника много, — жаловалась баба Марыля каждому, кто был готов ее слушать. — Молоко горчить будет.

— Ничего, зато ягнята будут здоровее. — Парировала неунывающая баба Зоряна.

Тэде был сегодня молчаливее, чем обычно. Но если бы кто-нибудь взял на себя труд проследить за старым солдатом, то обратил бы внимание, что работа ему находилась всегда в том углу крепости, где трудилась Беляна. И что сама Беляна выглядела непривычно бледной, терла глаза, словно всю ночь не спала. Впрочем, красные глаза прятали и Гримница, и непривычно тихая Ванда… Как бы там ни было, а занятые важными делами рыцари, хоть и приглядывали по-очереди за княжной, ничего особенного не заметили.

А рано утром, едва первые лучи солнца позолотили горизонт, недовольные солдаты приоткрыли створку ворот, выпуская деда Соберада, с косой, ведущего в поводу престарелого конягу, выделенного Арне поселянам для хозяйственных работ. Следом за дедом шла Ванда, привычно закинув на спину вместительный короб для трав.

— И не спится ж вам. — Проворчал один из солдат. — Всю крепость уже своим сеном засыпали, только искру поднеси, а вам все мало.

— Ты, сынек, не умничай. — Строго отчитал его дед. — панове выцеживав любят печеных баранов, бараны любят сено, я то сено кошу и ношу… А ты, сынек, охраняй ворота и не умничай.

— Совсем уже эти венды обнаглели. — Проворчал солдат, обращаясь к своему товарищу, когда за работниками закрылись ворота. — Госпожа слишком много воли им дает, а господина все нет и нет.

— Однако, в одном этот дед прав. — Осуждающе покачал головой его товарищ. — Служи свою службу и не лезь в господские дела. Целее будешь.

Гримница целый день металась по крепости, словно заведенная, находя работу для всех, кто попадался ей под руку. К концу дня десятник уже не рад был, что позволил господам втянуть себя в это дело. Пусть бы сами сторожили эту вендскую госпожу, они — рыцари, они, если что, и приказать, и голос повысить могут.

Будь его, десятника, воля, он охотнее всего запер бы госпожу в ее комнате, и пусть потом ее муж наказывает его, если сочтет нужным. Но рыцари мнение десятника не спрашивали, поэтому он просто старался не попадаться лишний раз на глаза шальной госпоже. Примерно из тех же соображений, из каких его подчиненные старались не лезть в господские дела.

Когда к обеду вернулась знахарка, десятник уже был готов расцеловать эту упрямую, возмутительно непочтительную вендку, которая единственная и могла умерить хозяйственный пыл своей госпожи. В свете последних событий, дед, не вернувшийся к ночи с покоса, вызвал у десятника уже только досаду.

Нет, десятник не был плохим человеком и искренне соболезновал плачущей старухе, припоминая, с каким упорством та всегда рвалась сопровождать мужа. А сегодня, поди ж ты, решила отпустить самого. Дураком десятник тоже не был, прекрасно понимая, что этот ушлый старик в латаных штанах далеко не так прост, гораздо сложнее, чем даже можно подозревать. И именно потому больше всего десятник досадовал на самоуверенность старика, обернувшуюся для обитателей крепости потерей скотины.

А поздно ночью из главного терема тихо выскользнула невысокая фигурка в темном балахоне. Пригнувшись, короткими перебежками пересекла двор, затаилась на время прохода караульных в тени и ловко вскарабкалась по лестнице на крепостную стену. Луна как раз скрылась за тучами и караульный, всматриваясь в грозно гудящую на ветру громаду леса, просто прошляпил ночного гостя. Или нет…

Обходя свой участок стены караульный вдруг остановился, оглянулся, перегнулся через гребень, словно пытаясь что-то разглядеть и быстро-быстро выбрал свисающую со стены веревку. Отвязав свидетельство своей невнимательности от вбитого в стену крюка, он, еще раз оглянувшись, скинул моток вниз и продолжил свой путь. От стены, под которой расположились вперемешку поселяне и пара солдат, отделилась тень и лениво прошлась вдоль стены.

— Эй! Кто там? — Голосом одного из караульных отозвалась стена.

— Да я это, я. Чего орешь? Детей перебудишь… — Ворчливо отозвался Тэде, заходя за угол башни и развязывая шнурок на штанах.

Убедившись, что Тедэ благополучно вернулся на свое место, Фите незаметно сделал в сторону леса охранительный знак.

— Храни вас Творец, госпожа! — Одними губами прошептал он, уверившись, что первая часть плана княжны осуществилась благополучно. Оставалось только надеяться, что и дальше все пройдет столь же гладко.

Глава девятая

Не ждали?

— Ты мне скажи, как, ну как они это делают?!

Его Величество Эрих Первый с досадой хлопнул рукой по листам пергамента, лежащим на его рабочем столе. На конце одного из них, словно насмехаясь, качалась на витом шнурке красная восковая печать — гербовая печать соседнего княжества.

— Напомни, — продолжал возмущаться монарх, — когда наш наместник в Арнборге отдал приказ об аресте этого фон дер Эсте?

— Три дня тому назад. — Флегматично ответил секретарь, прекрасно осознавая, что в этот раз гнев Его Величества направлен не на него. А это значит, нечего зря и нервничать. — Рыцарь фон дер Эсте был задержан пополудни, а уже на следующее утро в столицу был выслан гонец с докладом. Сегодня утром гонец прибыл во дворец и, как только я прочел сопроводительное письмо, Вы тут же получили все бумаги, Ваше Величество.

— Складно. — Король снова начал перебирать бумаги, нашел злополучный доклад и, даже не став читать, с силой бросил его обратно на стол. — Тогда путь мне кто-нибудь объяснит, как могло случиться, что вчера (ВЧЕРА!!!) вечером посланник вендского князя передал мне срочное письмо от князя Мешко, в котором тот требует немедленно предоставить ему доказательства вины фон дер Эсте? Мало того, он требует либо выдать ему убийцу вендов для суда по их, вендской, Правде, либо немедленно освободить его зятя и наказать виновных в поклепе.

— От Арнборга до Любице ближе, чем до Люнборга? — предположил секретарь, когда пауза слишком уж затянулась.

— Кто-то в канцелярии наместника служит вендскому князю и гонец был выслан еще в ночь? — Добавил свою версию один из придворных.

— А от Любице до Люнборга тоже ближе, чем от Арнборга? — Скептически заметил герцог фон Лаунборг, до сих пор молча наблюдавший за происходящим. — Ведь гонец от князя, по сравнению с гонцом наместника, должен был проделать почти двойной путь.

Я бы, на всякий случай, поинтересовался у гонца, за сколько часов до обеда случилось то "утро", когда он выехал? И сколько ему заплатили за подобную медлительность?

— Вы думаете…? — Один из советников скептически поднял бровь.

— Уверен. — Степенно кивнул герцог. — Или у Вас есть другое объяснение, как могло случиться, что молодая жена фон дер Эсте за одну ночь преодолела то расстояние, на которое взрослому мужчине понадобилось полных два дня?

— А при чем тут его жена? — Снова спросил советник недоуменно. — Насколько я помню, он женился на какой-то пленной вендке, совсем молоденькой…

— Он женился на вендской принцессе. Единственном, насколько я знаю, оставшемся в живых ребенке князя Мешко — Мягко напомнил Ерих Первый. Так мягко, что секретарь сделал себе мысленно пометку: поискать новую кандидатуру на место в совете. С теми, кого он действительно уважал, Эрих Первый в узком кругу доверенных разговаривал намного проще. — Князь согласился с выбором дочери, но что он сделает, если с принцессой что-то случится…

— Ну, женился и женился… — Включился в разговор еще один придворный. — Какое дело князю до наших дел?

— А дело в том, — поспешил выступить секретарь, пока столичные господа не успели окончательно разозлить короля, — что земли во владение фон дер Эсте перешли не по мирному, а по брачному договору. В тот момент нас это устраивало: земли все равно у нас, муж принцессы, как мы думали, верен Его Величеству…

— Ну и что? Какая разница, по какому договору этот рыцарь получил земли? — Придворный не унимался, а герцог фон Лаунборг только покачал головой. Он помнил, что именно этот советник был против раздела земель между малоземельным дворянством.

— Так ведь по вендким законам бездетная вдова, возвращаясь в семью, имеет право забрать с собой приданое. Так что если князь потребует земли обратно, мы рискуем получить вендский клин во владениях Его Величества. Да и не для того затевалась вся эта война, чтобы потом отказываться от земель.

— Но мы ведь выиграли эту войну! Мы доказали, что мы сильнее этих вендов и…

— Мы выиграли войну, — снова внес свою реплику Эрих Первый, — потому что нас поддерживал будущий князь, а наследник с тех пор сменился.

— И наши люди доносят, — поддержал короля секретарь, — что княжичи Земовит и Болеслав настроены далеко не так лояльно. Если сейчас вспыхнет война, венды к ней готовы.

— И что вы предлагаете? — Советник вспылил, растеряв всякую осторожность. — Позволить этим вендам устанавливать здесь свои законы? Пресмыкаться перед женой захудалого рыцаря, только потому, что она — бывшая принцесса? Так почему тогда ее не отдали за кого-то получше, раз она — такая важная персона?!

— Не успели. — Эрих Первый невесело усмехнулся. — Девочка красива и весьма неглупа. Мы были вполне согласны видеть ее нашей невесткой, но принцу, пусть даже и не наследному, даже бастарду, надлежит жениться на девице, а не на чужой жене.

Ну и хватит о ней. — В голосе короля пропала расслабленность и зазвенели стальные нотки. — Я собрал вас здесь не для того, чтобы обсуждать достоинства чужих принцесс. Меня интересуют ответы на вопросы. Во-первых, на каком основании наместник решил, что за мародерами стоит именно этот рыцарь? Во-вторых, к чему все эти проволочки с докладами и кто за этим стоит? И, самое главное, как венды ухитряются передавать вести с такой скоростью?

* * *

— Спит? — Служанка, крепкая баба из крестьян, только кивнула в ответ.

Бруно уже в который раз приходил проверить, все ли в порядке с вендской принцессой. Если поначалу он принял ее долгий сон за следствие усталости, то сейчас уже всерьез начинал волноваться. Утро наступило, день клонился к вечеру, а принцесса Гримельд все еще спала.

— Если она и дома так спит, не позавидуешь фон дер Эсте. — Насмешливо хмыкнул один из рыцарей, сопровождающих герцогского сына, когда Бруно вернулся в комнату, временно выполняющую обязанности общего зала.

— А я, наоборот, завидую. — Задумчиво ответил Бруно. Другой вассал только кивнул, подтверждая согласие с господином.

— Да уж, даже не знаю, рискнула бы моя жена ради меня ночью сказать через незнакомый лес…

— Да не выбралась бы она из незнакомого леса, — не унимался скептик, — знала, небось, куда шла.

— Да, принцесса, — Бруно особо выделил статус гостьи, намекая подчиненным, чтобы осторожнее подбирали слова, — явно знала дорогу. Но это не меняет того, что она одна пробиралась ночью через лес, в котором, как она знала, можно встретить не только волков, но и мародеров. И все ради того, чтобы спасти мужа.

Посидев еще немного, Бруно не выдержал и в очередной раз пошел проверять, все ли в порядке с Гримельд. Наплевав на все условности, он вошел в комнату, которую отвел для отдыха гостьи. Женщина спала, свернувшись калачиком и подложив кулачок под щеку. Во сне она выглядела еще моложе и совершенно по-детски. Однако, Бруно помнил, что перед ним не ребенок, а мужняя жена, молодая, но уже вполне созревшая женщина.

— Повезло тебе, Арне, — вздохнул Бруно, вспоминая ночной разговор, — жаль, что не я штурмовал тот замок….

Оглянувшись, нет ли кого-нибудь рядом с дверью, рыцарь откинул одеяло, прикрывающее Гримельд. Непривычно для себя смутившись, отвел глаза и заботливо поправил подол платья. Осторожно, стараясь не испугать, потрогал лоб и, убедившись, что горячки нет, проверил биение сердца, приложив пальцы к жилке на шее.

— Хм-м-м… — Пробормотал он озадаченно. — Даже так…

Снова подошел к двери и выглянул в коридор. Убедившись, что рядом нет никого, кто мог бы подсмотреть его тайну, Бруно осторожно, стараясь не касаться тела, провел над женщиной открытой ладонью.

— А ты, принцесса, оказывается, не так проста… Значит, мне вчера не показалось…

Что конкретно ему не показалось, Бруно сказать не успел. В этот момент Гримельд проснулась и испуганно дернулась, отодвигаясь подальше от мужчины.

— Тс-с-с! — Рыцарь отступил на шаг, показывая женщине открытые ладони. — Я ничего тебе не сделаю, принцесса, просто волновался. Ты спала почти сутки.

— Есть новости от Арне? — Спросила Гримельд-Гримница, безуспешно пытаясь пригладить пальцами растрепавшиеся во сне волосы. Было тревожно и странно находиться наедине в спальне с кем-то, кроме мужа, но насущные вопросы были важнее приличий.

— Пока нет, но отец обещал разобраться. Дела королевской канцелярии быстро не делаются.

— А…

— Ты не волнуйся, чтобы избавить наместника от искушения решить проблему сразу и бесповоротно, я отправил туда пару своих людей. Да и Каи наверняка уже там. В отличие от Тиза, который совсем еще мальчишка, он не даст себя спровоцировать… Но это все мы можем обсудить и позже. Я сейчас пришлю тебе прислугу, выходи ужинать.

— Уже вечер? Так поздно? — Встрепенулась Гримница, — мне домой надо.

— Куда? — Удивился Бруно. — Опять через лес? Да тебе, похоже, жить надоело. Дождись мужа, потом вместе поедете.

— Нет, — упрямо мотнула головой княжна, — у меня там замок, люди.

— Ладно, позднее поговорим. — Бруно счел место и время не самым уместным для спора.

Служанки как раз подавали ужин, когда в зал вошла княжна. Рыцарь, ранее подсмеивающийся над ее любовью поспать, тихонько хмыкнул. В простом платье с чужого плеча Гримница не выглядела, пожалуй, даже мелкопоместной дворянкой. Ее маленький рост не добавлял ей солидности, а слишком широкое платье скрывало формы, делая девушку похожей на девочку-подростка, нарядившуюся в мамино платье. И, тем не менее, рыцари встали, приветствуя даму.

— Принцесса Гримельд, — обратился к ней Бруно, — позвольте представить Вам моих людей…

За ужином гостья и хозяева продолжали милую беседу. Оказалось, что княжна почти ничего не смыслит в моде и придворных сплетнях (что неудивительно, если расти в такой глуши — отстраненно подумал рыцарь), зато прекрасно может поддержать разговор об урожае, приплоде скота и домашнем пиве. И, что совсем покорило рыцарей, она не просто знала рецепт знаменитого вендского меда, но также охотно делилась им.

— Да что же тут такого тайного? — Сделала большие глаза Гримица, когда рыцари поинтересовались, почему она так просто выдает тайну своего народа. — У нас при каждом хуторе борти есть, каждая же хозяйка мед варить и умеет. Каждая по-своему варит, конечно, свои секреты у всех есть. Но чтобы прям "народная тайна"… Нет, не слышала.

— Тогда попрошу госпожу записать рецепт для моей жены. — учтиво поклонился один из рыцарей. — Вендские купцы ломят за своей мед несусветную цену и оберегают рецепт не хуже, чем план княжеских теремов.

— На то они и купцы. — Гримница в ответ рассмеялась и пообещала, что непременно поделится рецептом. — А я пана рыцаря приглашаю к нам после сбора урожая. Пан с мужем поохотится, а я покажу, как варить мед.

— А можно и мне — охоту и меда? — Полушутя спросил Бруно, ненавязчиво напоминая, кто тут, вообще-то, хозяин поместья.

— А пан у нас всегда — желанный гость! — Вежливо склонила голову княжна. — Если пан поможет Арне…

Она не договорила, но было и так понятно, что этой помощи она не забудет.

Чем дольше Бруно общался с этой женщиной, тем больше сожалел о том, что честь велит ему встать на защиту ее мужа. Ее искренность и безыскусность манили, словно глоток родниковой воды, а ее скрытая сила, которую он чувствовал, пьянила, словно тот мед, который они так живо обсуждали. На короткий момент Бруно даже поддался искушению помечтать, каково было бы утешать молодую вдову. Занятый погонями по лесам, Арне навряд ли успел многому ее научить…

Нет! — рыцарь встряхнул головой, отгоняя наваждение и усилием воли гася вспыхнувшее желание. Есть порывы, которым стоит уступить лишь один раз, и ты навсегда лишаешься права чувствовать себя рыцарем, да и просто порядочным человеком.

— Тогда, я воспользуюсь Вашим гостеприимством. — сказал он, избавляясь от искушения. — Я понимаю, принцесса Гримельд, как Вы беспокоитесь о своих людях. Поэтому завтра утром мы проводим Вас до поместья. Сегодня, уж простите, мы не будем срываться с места на ночь глядя. В отличие от Вашего письма, остальные дела потерпят.

— Спасибо! — Сказала Гримница искренне, отбросив всякую светскость. — Наши там, наверное, с ума сходят… Хотя, если бы я верила, что смогу помочь Арне, я охотнее поехала бы к наместнику.

— Ну, Вы же сами понимаете… — Бруно сокрушенно развел руками. — Кроме того, наместник — немолодой уже человек, славится своей любовью к "старым добрым временам" и никак не может смириться с некоторыми указами Его Величества. Я бы на Вашем месте не рисковал с ним знакомиться, если Вы понимаете, о чем я.

Произнеся эту фразу, Бруно тут же пожалел о сказанном. Он по глазам видел, что девушка не совсем поняла намек, но и пояснить более детально рыцарь не мог даже при своих людях. Пусть Его Величество и сумел договориться с Храмом, добившись причисления магии ко многим талантам, даруемым людям Творцом, заявляющий громко о своем даре все еще рисковал нарваться на фанатиков. Потому-то и хранила семья фон Лаунборг свои тайны крепче всех сокровищ.

Посидев совсем немного после окончания ужина, ровно столько, чтобы не обидеть хозяина, Гримница отпросилась отдыхать. Вскоре после нее разошлись и рыцари, как обычно, распределив ночные дежурства. Хотя Бруно и достался лакомый кусочек новых земель, подальше от границы и поближе к обжитым заксами краям, забывать об осторожности не стоило.

Сдав пост одному из подчиненных, Бруно еще раз прошелся по ночному дому. Задержавшись ненадолго у двери, за которой спала гостья, он несколько раз глубоко вздохнул и, решительно поправив пояс, вышел на улицу и зашагал через площадь к одному из домов. Этот дом, точнее, его обитателей, Бруно приметил еще на прошлой неделе, когда из главного поместья прибыл обоз с переселенцами.

Молодая вдова с двумя детьми вела себя скромно, как и подобает благочестивой заксонке. Единственная безмужняя женщина среди переселенцев, она держалась немного особняком от остальных крестьян. И, тем не менее, было в ней что-то, что заставляло чужие взгляды то и дело останавливаться на ней: восхищенные мужские взгляды, завистливые — женские.

— Кто там? — Послышался испуганный женский голос в ответ на настойчивый стук.

— Это я, открывай! — Голос рыцаря прозвучал грубовато, хотя, видит Творец, он не собирался пугать женщину.

— Господин!? — Ойкнуло за дверью и в приоткрытую щель Бруно увидел вдову, прикрывающую шалью ночную рубашку. — Простите, господин! Я сейчас… Только оденусь… — В замешательств пролепетала она.

— Так открывай! — рыкнул Бруно и, не дожидаясь приглашения, дернул дверь на себя.

В доме было темно, только лунный свет немного разгонял темноту, подсвечивая в маленькие окошки. Остро пахло подсыхающими травами, кисловатый дух хлебной закваски витал в воздухе, видно, хозяйка собиралась завтра заводить квашню… Ничего не говоря, Бруно закрыл за собой дверь и всем телом прижал ничего не понимающую женщину к стене.

— Дети спят… — На выдохе обреченно пискнула она, начиная осознавать, зачем могла понадобиться хозяину среди ночи одинокая вдова.

— Так не буди…

Бруно понимал, что поступает по-скотски, но его словно несло бурным потоком. Разбуженная сила бурлила, бросая то в жар, то в холод, требуя выхода или грозя закружить в водовороте половину округи. Все, на что сейчас был способен рыцарь, это смирять свою мощь, чтобы не причинить женщине вреда. Некоторое время вдова лишь подчинялась господину, но когда он, вздрогнув, дал, наконец-то волю своей силе, больше отдавая, чем беря, она широко распахнула глаза в удивленном понимании.

— Молчи, ведьма, — сквозь зубы выдавил Бруно, прижимаясь щекой к ее виску, — просто помолчи пока.

Он тяжело дышал. Напряжение последних недель, что так долго копилось и с появлением Гримельд грозило захлестнуть, лишая разума, постепенно спадало.

— Прости… — Прошептал он уже нормальным, своим голосом. — Так вышло…

— Да я все понимаю… — ответом рыцарю был невеселый смешок. — Вы давно знаете?

— С самого вашего приезда. Небось, спешно уезжать пришлось? — Спросил он, пытаясь как-то уйти от неловкой темы и вспоминая скудные пожитки, которые мужики сгружали с телеги.

— Да как сказать… — Женщина на миг запнулась, но потом решилась. — Пришел Вашей Милости брат и велел собираться на новую Границу. Я сперва испугалось было, хотела господину в ноги броситься, чтобы не высылал неизвестно куда, а потом задумалась… Новый храмовник очень уж рьяным оказался. На нас и раньше в поселении косились. А тут прямо волком смотреть начали, так и жди факела под крышу. И раз уж так удачно все совпало. — Она усмехнулась, — Теперь-то я понимаю, что к чему. Вы ведь нас не выдадите?

— После сегодняшнего? — Бруно рассмеялся. На это раз легко, без горечи. — Ни в коем случае.

И, осторожно, почти нежно целуя свою случайную подругу в висок спросил.

— Тебя хоть как зовут-то?

— Майке я, кузнеца Ленарта вдова.

— Вот что, Майке, — рыцарь поправил одежду, давая понять, что минута слабости прошла, — Я уеду ненадолго, когда вернусь — поговорим.

Оставив на подоконнике в сенях пару серебряных монет, Бруно открыл уже было дверь, чтобы уйти, когда был остановлен коротким.

— Господин! Я не такая…

— Знаю. — Только и ответил он. — Сама ведь понимаешь, за чем приходил. И еще приду. Это не плата за молчание, или за… — он осекся, подбирая слово повежливее, но только махнул рукой. — Хлеба детям на зиму купишь. После войны цены взлетели до небес.

Вернувшись обратно в занимаемый им дом, Бруно снова прошелся о комнатам. Снова остановился у дверей гостьи, прислушиваясь к себе, и довольно улыбаясь пошел дальше. Сила больше не кружила голову, толкая на непоправимое.

— Счастливчик ты, фон дер Эсте, — подумал он, заходя в занимаемую им комнату, — но намаешься ты еще с ней.

Арне в который раз перебирал в памяти события последних недель, пытаясь понять, в ком он ошибся. Благо, времени у него теперь было предостаточно. Его не тревожили ни визитами, ни допросами, только раз в день молчаливый тюремщик приносил миску каши и кружку воды.

— Да уж, — размышлял рыцарь, — после такой кормежки армейский рацион покажется королевским пиром.

Сперва он подумывал было отказаться от еды, требуя встречи с наместником, но потом здраво рассудил, что ослабленного человека сломить намного легче, и передумал. Сейчас рыцаря занимал только один вопрос: "В ком он ошибся?"

Этот вопрос был не настолько праздным, как мог бы показаться. Арне хотел жить, но мог спокойно погибнуть хоть в бою, хоть на плахе… Тиз позаботится о матери и продолжит род. Йенс обещал жениться на Имке и сделать ее хозяйкой пусть и небогатого пока, но обширного поместья. Каи проследит за тем, чтобы Гримельд смогла вернуться к отцу (или возьмет опеку над ней до нового замужества, если принцесса все же не захочет уходить к своим). Наместник пошлет войска, которые если не очистят совсем, то хоть распугают разбойников и позволят поселянам наладить жизнь заново… Но стоит Арне ошибиться хоть в одном из этих людей, как кто-то из близких оказывается в опасности. И сон не шел от беспокойства, не позволяя хоть немного отдохнуть.

Если же удавалось ненадолго забыться в этом каменном мешке, Арне снилась жена. Гримельд виделась ему не такой, как в их последнею встречу, когда он отдавал ей документы. Нет, ему снилась их первая по-настоящему брачная ночь в палатке, терпкий запах трав, теплое тело в его руках, губы, несмело отвечающие на поцелуй… От этих снов Арне просыпался и ему хотелось выть. Почему судьба отняла у него Гримельд именно тогда, когда они перестали быть друг другу обузой?

— Сидишь? — Голос бывшего командира выдернул из раздумий. Барон Хуго стоял, широко расставив ноги и заложив, по своему обыкновению, большие пальцы за пояс.

— Сижу. — Не стал отпираться Арне. Сходу бросаться за помощью к Хуго Секачу было глупо. Стоило сначала дождаться и узнать, зачем он пришел.

— А я тебе говорил, фон дер Эсте, — В голосе Секача не слышалось сочувствия, только насмешка, — что твое благородство когда-нибудь выйдет тебе боком. Что, выслужился перед королем? И где он теперь, твой король? — Хуго говорил, слегка покачиваясь с пятки на носок и обратно, — Король в столице, а я — здесь. И господин наместник — тоже здесь. Но ты же у нас не того полета птица, а, Арне?

Арне молчал, понимая уже, что не зря не стал ждать помощи от военачальника. Зато, кажется, он нашел того, кто мог постараться устроить ему западню. И кому точно было не жаль десятка пленных вендов. Вот только зачем? Все из-за Гримельд? Неужели, как и предупреждал брат, Хуго не простил Арне, что тот выхватил добычу у него из-под носа?

— Вот ты тут сидишь, — Хуго не унимался, — а Его Величество, наверное, как раз выбирает рыцаря, который будет держать границу на замке, не якшаясь со всякими вендами. Впрочем, одну вендку я, пожалуй, готов взять под опеку. Когда тебя казнят как преступника, ты, фон дер Эсте, главное помни, что в этот момент я буду утешать твою жену.

Хуго развернулся, чтобы уйти, даже не дожидаясь ответа. Арне достаточно долго прослужил под его командованием, чтобы Секач не ожидал от него срыва. Но, Творец, как же хотелось приложить этого борова мордой о стену! Словно в ответ на молчаливую молитву Арне, Хуго зацепился носком сапога за порог и не удержал равновесие, звучно стукнувшись о косяк двери.

— Проклятый колдун! — Завопил он, оборачиваясь. Из разбитого носа барона тонкой струйкой стекала кровь. — Ведьмин подкаблучник! Ну все, не видать тебе честного меча! Сдохнешь на костре, как крыса.

Дверь захлопнулась, отрезая от Арне удаляющиеся крики Хуго. Кажется, там было что-то о святых братьях и Творец знает что еще. "…Если ты спрашиваешь, могу ли я теперь двигать горы…" — всплыли в памяти рыцаря его собственные слова.

— Вот так-то, девочка… — прошептал он, горько скривив губы. — Зато теперь я точно знаю, что да, могу.

После этого пришествия Арне, можно сказать, даже с некоторым удовлетворением, ожидал дальнейшего развития событий. Беспокойство о жене, конечно, только усилилось, когда он понял, что его друзьям придется противостоять опытному и влиятельному Хуго. Зато вероятность того, что наместник предпочтет просто забыть о нем, оставив гнить в этом каменном мешке, значительно снизилась. Здравый смысл твердил, что если наместник и Секач — заодно, то рассчитывать на честный суд не приходится. Но где-то глубоко в сердце упрямая искорка надежды никак не хотела гаснуть. Сколько не уговаривай сам себя, что воинский путь короток и опасен, в двадцать один год отчаянно хочется жить

Арне ожидалось бы намного легче, если бы он знал, какие баталии разгораются сейчас наверху, в рабочих комнатах наместника.

— Да, я понимаю Ваши доводы. — Сочувственно кивал головой благообразный храмовник средних лет, зябко кутая руки в рукава летней рясы. Лето оказалось обманчивым, поманив первым теплом и, пусть и с запозданием, уступив место овечьим холодам. — Нет, я не стану ничего подписывать без освидетельствования. Я должен сам побеседовать с этим молодым человеком.

— Святой брат! — деланно возмущался наместник, — я уверяю Вас, ничего нового Вы не узнаете. Барон Хуго не первый год знает этого юношу, тому доводилось служить под началом барона. Неужели Вы сомневаетесь в опыте старого воина Его Величества?

— Никоим образом! — Все так же вежливо уверял святой брат. — Но Вам, как и господину барону, должно быть известно, что именно Его Величество настаивает на подробном разбирательстве, требуя доказательств злоупотребления даром Творца и намеренного причинения вреда людям, животным или урожаю.

— Но разве нападение на вышестоящего не может расцениваться как злонамеренное деяние? Он же меня убить пытался! — Начал терять терпение барон, сидящий тут же.

— Терпение, Хуго, — предостерегающе сказал наместник, — святой брат всего лишь следует правилам.

— Именно! — Храмовник закивал так обрадованно, словно ему только что сообщили о переводе на службу в лучший храм столицы. — Вам, господин барон, как человеку военному, это должно быть знакомо. Мы сейчас быстренько побеседуем с обвиняемым, выслушаем его доводы, а потом уже составим петицию для утверждения приговора (если таковой последует) в главном храме.

— Да это же займет уйму времени! — Снова возмутился Секач, но был остановлен строгим взглядом наместника.

— Святой брат, — продолжал свои увещевания наместник, — мы же оба понимаем, что утверждение главным храмом приговора — это пустая формальность. Они никогда не оспорят Ваше решение, доверяя Вашему многолетнему опыту и безупречной репутации.

Так, может, не стоит тянуть? Время неспокойное, военное, и кто знает, не устроят ли сообщники колдуна какой-нибудь пакости, стремясь отвлечь наше внимание от этого дела…

— Господин наместник, — нарушить спокойствие святого брата, казалось, не сможет даже внезапный камнепад, — если бы время действительно было военным, я бы, пожалуй, мог согласиться с Вашими доводами. Но, милостью Творца и стараниями Его Величества, у нас уже больше месяца царит мир.

Так что, как ни крути, нам придется точно следовать официальным правилам Храма. Тем более, как я понял, речь идет о рыцаре, заслужившем похвалу Его Величества, а не о какой-то крестьянской девке.

Эти препирательства под видом вежливой беседы тянулись еще некоторое время, пока наместник, у которого на сегодня была назначена еще одна важная встреча, не вынужден был сдаться. Когда святой брат, разразившись на прощание очередной длинной хвалебной тирадой, удалился, Хуго с досадой стукнул кулаком по столу. Массивное дерево выдержало, а вот кубок из драгоценного стекла, стоящий на краю, покачнулся и чуть было не упал, расплескав заморское вино.

— Ха! — Барон гордо поставил спасенный кубок обратно на стол, демонстрируя наместнику, что не пришло еще его время уходить на покой.

— Да ладно тебе, дружище, перед мальчишками своими красуйся. — Устало отмахнулся тот. — Я и не говорю тебе, что ты старый или немощный. Всего лишь то, что наше время уходит безвозвратно.

Договорившись с Храмом, Эрих убрал последнее препятствие на пути к укреплению своей власти. Войны и новых земель в ближайшее время тоже не предвидится. А если и получится отхватить лишний кусок от соседей, то, сам видишь, Его Величество предпочитает облагодетельствовать всяких голодранцев, чем вознаграждать за старые заслуги.

Так не лучше ли осесть, пока не поздно? Жениться на какой-нибудь соседской наследнице и жить в достатке, укрепляя свое гнездо? Ну сам подумай, сколько еще лет ты готов провести в седле? И ради чего?

— Жениться? Осесть? — В голосе Хуго послышалась брезгливость. — Ты еще скажи, хранить жене верность и еженедельно каяться в храме!

— Ну-у, — наместник сделал нарочито задумчивый вид, — еженедельно — не обязательно, но иногда и надо. Тем, кто истово кается в больших грехах, Храм охотно прощает малые. — Он подкрепил свои слова соответствующим жестом, означающим щедрое пожертвование, и подмигнул, заново наполняя кубки. — А насчет верности я ничего не говорил. Заделай наследника, а лучше — парочку, потом заведи себе пару девок поласковей и радуйся жизни.

— А как же битва, погоня, укрощение добычи? Чтобы кровь кипела от азарта?

— Это все хорошо по-молодости, — не согласился наместник, — в наши годы хочется чего-нибудь поуютнее, поспокойнее…

— Я вижу. — Миролюбиво, но все так же неодобрительно проворчал Хуго. — Этот бесов храмовник из тебя только что веревки не вьет, а ты с ним любезничаешь, словно на королевском приеме. Вот скажи, на кой ляд ты согласился на это разбирательство?

— Так ты ведь сам настаивал на обвинении, — пожал плечами наместник, — орал на весь замок, что этот мальчишка тебе колдовством ноги подбил. Поэтому нам и нужен храмовник, чтобы доказать, что это ты не по-пьяни носом в стену впечатался.

— А без храмовника никак? — Хуго поморщился, досадуя на свою несдержанность.

Наместник только сокрушенно развел руками.

— Никак. В одном прав этот хитрый лис: речь не о девке из таверны. Без его подписи казнь за колдовство будет считаться убийством. А если сейчас отказаться от освидетельствования и судить мальчишку только за разбой, то в дураках оказываешься ты.

Сам понимаешь, твои недоброжелатели мигом разнесут историю о том, как ты спьяну испугался собственной тени.

— Да не был я пьян, говорю же тебе! Бывало дело, я поболее выпивал.

— А кому интересна правда, если есть возможность позлословить за спиной? — Наивным тоном поинтересовался наместник и Хуго сник. Действительно, разве не он сам частенько использовал этот прием, чтобы насолить сопернику?

— Все, — подвел итоги наместник, — мне действительно пора, в этом я не лукавил. Когда появится святой брат, постарайся задержать его до моего прихода, сам в подвалы не ходи.

— Ты думаешь, он сыграет нам на руку? — После сегодняшнего разговора барон уже начинал в этом сомневаться. — Не обижайся, но не похоже, чтобы ты имел на него особое влияние.

— А почему бы нет? Факт зловредного применения магии налицо. А святой брат действительно мастер распознавать ведьм, даже если теперь и не обязан их ловить. Хуго, — наместник оставил свой ленивый светский тон и теперь смотрел на приятеля серьезно, — я тебя давно знаю. Если ты говоришь, что тебя приложило магией, значит, это была магия.

Насколько серьезно поставлен вопрос обороны их земель на самом деле, Грмица узнала лишь проверив это на деле. Уже на подъезде к замку их заметила стража, выставленная Йенсом, но увидев госпожу, едущую среди всадников и свободно болтающую с сопровождающими, солдаты лишь показались на миг, поклонились и снова исчезли, словно растворились в листве.

— Неплохо! — Одобрительно заметил заметил Бруно, обращаясь к Гримнице. — Я удивлен, как при такой охране Вам удалось удрать из замка, принцесса?

Княжна только пожала плечами, смущенно улыбаясь. Хотя ничего плохого в своем защитнике она не чувствовала, выдавать помощников, рискнувших головой ради ее затеи она не собиралась.

— О, господин, смотрите, да тут тоже целое поселение! — Восхитился один из рыцарей, когда небольшой отряд проезжал мимо села.

— Действительно, хотя людей я не вижу, — согласился Бруно, — большинство домов выглядят обжитыми. Не думал, что Арне рискнет сорвать с земли столько людей, — обратился он уже к Гримнице. — Я слышал, у него совсем небольшое поместье.

— Зачем срывать? — княжна изо всех сил пыталась не выдать чувств, которые охватывали ее каждый раз, когда заксы начинали рассуждать о заселении земель. Так, словно речь шла о безлюдной пустыне. — Пусть себе сидят, где сидели. Здесь и без них есть кому работать. А это все — мои люди.

Княжна и сама понимала, что лукавит. Работников в селе не хватало. Да и Фите с Тедэ с трудом можно было отнести к ее людям. Но на сопровождающих ее слова произвели впечатление.

— О, как! Значит, правду я говорил, — сын герцога одобрительно кивнул, — если кто и сумеет договориться с вендами, то это фон дер Эсте. А что на полях? — Поинтересовался Бруно, глядя на свежевскопанные полосы огородов.

— Репа. — Гримница невесело усмехнулась. — Репа и, если дождевая погода продержится еще хоть недельку, то будет хорошая сарацинка.

— Что? — Не понял сопровождающий Бруно рыцарь, тот, что интересовался рецептом меда.

— Сарацинка, сарацинское зерно. Не знаю, как это по-вашему. Белым цветет, на песке растет хорошо, морозов не любит…

— Бухвайцен — буковая пшеница? — Спросил рыцарь, но княжна только пожала плечами.

— Спросите у солдат, я не знаю.

Возможно, разговор и дальше шел бы в таком, исключительно хозяйственном ключе, но из крепости уже выехал отряд для встречи.

— Госпожа! — Возмущению Йенса не было предела. — Куда Вы подевались? Мы весь лес обыскали, Каи не поехал в город, искал Вас… Как мы можем помочь Арне, если вынуждены гоняться по лесам за Вами?

— Не надо было за мной гоняться. — Если Гримница и смутилась ненадолго, то известие о том, что никто так и не поехал выручать ее мужа, отбило всякое желание соблюдать приличия. — Дело надо было делать, тогда бы и мне не пришлось ночами по лесам шататься.

— А, кстати, да, приятель. — Лицо этого рыцаря Бруно смутно помнил, но имени вспомнить не смог. Из чего и сделал вывод, что особо важной персоной рыцарь не является, скорее, одним из сопровождающих Арне. — Ты хоть бы поинтересовался, все ли в порядке с госпожой. А уже потом накидывался с упреками.

— В порядке? Я и так вижу, что она в порядке и в прекрасной компании. — В голосе Йенса звучала обида. — А мы четвертую ночь не спим, сперва из-за Арне, теперь из-за нее… Может, мне и не по чину госпоже высказывать, я хоть и родственник, но пока только будущий. А вот Тиз — брат Арне — имеет полное право запереть ее в комнате. И я, если честно, жалею, что он сразу этого не сделал.

— А с какой-такой стати брат мужа будет меня запирать? — В голосе Гримницы зазвучал вызов. Теперь, когда она знала, что об Арне позаботятся, она не желала далее выслушивать оскорбления от его родни. — С каких это пор в моем доме распоряжается кто-то кроме моего мужа?

— Тиз — старший мужчина в роду после Арне. Он имеет право. — Пояснил Йенс, немного сбавляя тон и пристраивая коня рядом с неказистым коняшкой княжны. — Кстати, напомните мне, госпожа, не это ли та лошадка, что потерялась вместе с этим вендским дедом — деревенским старостой?

— Дед вернулся? — Вопросом на вопрос ответила Гримница, думая о своем.

— А должен был? — Йенс прищурился, понимая, что венды опять что-то придумали.

— Обещал быстро обернуться…

— А что за дед? — Поинтересовался Бруно, видя, что назревает что-то интересное.

— Да-а… — замялся Йенс, не желая рассказывать, как его и остальных рыцарей провел простой вендский крестьянин. — В общем, есть тут один дед, старый, того и гляди на ходу развалится. Или был, — тут он покосился на Гримницу, но та ничего не сказала, будучи и дальше погруженной в свои мысли. — Толковый мужик, хозяйственный, ничего не скажешь. И местность знает, и людей за собой повести умеет. Только уж больно много воли ему Арне дал. Представляете, фон Лаунборг, этот дед даже наших солдат как-то ухитряется приструнить, если они, по его мнению, переходят границы дозволенного.

— Ого! — Бруно искренне восхитился. — И как же это у него получается?

— Дед Соберад при моем деде больше двадцати лет десяток в походы водил. — сказала Гримница, все так же задумчиво разглядывая лес. — Он кого-хочешь приструнит.

— О-о! — теперь уже оба рыцаря глядели на нее с интересом. — А Арне знает?

— Само собой. — Княжна пожала плечами. — Это же с ним дед договаривался, чтобы остаться. Мы ему пообещали право на борти и межу уважать.

— Да-а, — озадачено протянул Бруно себе под нос, — пожалуй, воли действительно многовато… Но Арне виднее.

В крепости отряд встретили все: и заксонцы, и венды. Солдаты оживленно обменивались новостями с новоприбывшими товарищами, рыцари тут же удалились на небольшой военный совет, не забыв сперва проверить, чтобы Гримница вошла в терем. У ее двери тут же встали двое солдат, готовые, в случае чего, задержать госпожу любой ценой. Впрочем, княжна особо и не рвалась куда-то, попросив принести ей кусок хлеба и ведро свежей воды, чтобы умыться.

С водой пришла Ванда, готовая не только полотенце подавать, но и, если надо, помочь хозяйке добрым советом. И, заодно, поделиться последними новостями, как же без этого.

— Как вы тут? — Спросила Гримница как только за Вандой закрылась дверь.

— Да как обычно. — Та усмехнулась, ожидая, пока княжна снимет рубашку. Дождавшись, стала осторожно поливать теплой водой из ковшика над миской. — Брат панский сильно лютовал поначалу, чуть десятнику в морду не съездил за недосмотр… Но пан Каи их быстро всех успокоил и делом занял.

— Но как помочь Арне, они так и не придумали. — Невесело фыркнула княжна, зарываясь лицом в чистый рушник.

— Да нет, что-то там пан Каи полночи писал, и уже поутру гонцов отправил, — возразила Ванда, — только вот не знаю кому и куда. Это уж ты, деточка, сама у него спрашивай.

— Обязательно спрошу, — Гримница кивнула, — только сегодня они точно не станут со мной разговаривать.

— Ну, хоть не зря съездила? — В голосе знахарки зазвучала тревога.

— Вроде, не зря. — княжна отвечала осторожно, хотя в глубине души была уверена, что этот странный Бруно свое слово сдержит. — Так ты так и не сказала, как вы тут?

— Да что нам станется?! — Ванда только отмахнулась. — Милан уже садится потихоньку, на пользу ему лечение пошло. Из Добравки помощница вышла хоть куда, думаю ее в ученицы взять. Красава прямо-таки ожила. Такая хозяйка стала… даже до войны такой не была. Все в поля да в леса рвется. Но тут с ней не поспоришь, троих детей, как-никак, в зиму прокормить надо.

— Да ладно тебе, Ясько уже не ребенок. Молодой парень, он почти месяц сам на всю семью пахал.

— Это для тебя он — не ребенок, — мягко улыбнулась женщина, — а для Красавы он будет дитем даже тогда, когда у самого внуки по полу поползут.

Что еще? Ах, да, еще одна свадьба у нас намечается.

— Знаю, муж сестру свою за рыцаря Йенса отдает.

— Не за Каи? — Удивилась Ванда. — Ему, конечно, виднее. А по мне, так пан Каи и солиднее, и семья у него, говорят, хорошая… впрочем, панам виднее. Но я не про них.

Как? — От удивления Гримница обернулась так резко, что густые волосы, которые она как раз переплетала, разметались по плечам. И кто же еще?

Она мысленно перебрала всех жителей крепости и поселения, но ни одной подходящей пары так и не придумала.

— Фите, что ли, свою вдовушку уговорил?

— Да нет, Беляна наша замуж собралась. За Тэде.

— За Тэде!? Так он же старый!

— Да вам, молодым, мы все стариками кажемся. — Знахарка улыбнулась и задорно подмигнула. — Конечно, Беляне мужика бы помоложе… но какой уж есть. Знаешь, княжна, она с одним дитем да на хорошем хозяйстве, и то беды хлебнула. А сейчас с двумя — как бы вообще не пропасть.

— Как это с двумя? — Не поняла Гримница. — Когда это они успели? Беляна, вроде бы, и месяца в крепости не прожила.

— В крепости — нет, а в плену у заксов… сама понимаешь.

— И… Тэде знает? — Гримнице и раньше приходилось бывать на свадьбе, когда кто-нибудь из живущих в крепости или около нее решал соединить свои судьбы. Но это всегда были свадьбы по большой любви, или, по крайней мере, такими они казались девочке-подростку. А чтобы вот так…

— Знает, — Ванда посерьезнела, — говорит, кому ж еще заксонское дитя растить, как не заксу. А я сразу говорила, что хороший он мужик.

— Да, наверное…

Гримница была благодарна, что Ванда не расспрашивала ее о том, что пришлось пережить ей, пробираясь ночью по лесным дорогам. Как задабривала она лесных духов, оставив на перекрестке лесных тропинок все припасы, что взяла с собой в дорогу. Как до самого новенького частокола, отделяющего имение рыцаря Бруно от леса, ее преследовало ощущение взгляда в спину…

Но то, что король заксов получит ее письмо, стоило пережитого страха. Большего для мужа она сделать не могла.

* * *

Его Величество Эрих Первый читал письмо. Читал и не знал, хмуриться ему или смеяться. Добротный лист пергамента был исписан аккуратными строчками, напоминающими ему письма младшего сына. Видно было, что автор письма очень старался, складывая непривычные буквы в чужие слова.

"Здравствуй много лет, Эрих, мудрый король заксов!

Муж мой Арне, чьи владения лежат по берегам реки Эсте, хвалил тебя за справедливость и мудрость. Так что же люди твои на моей земле беззаконие творят? Помощи прошу у тебя и защиты для меня и людей моих, что без мужа моего беззащитными сейчас остались. Да только могу ли я от тебя помощи ждать?

Сперва не держишь ты, король заксов, слово, данное отцу моему — князю Мешко. Не всех лужичан отпустил ты с князем, многих люди твои беззаконно держали и безоружных рубили. Теперь держишь в полоне ты мужа моего за то, что заксов твоих беззаконных приструнить хотел. Ты уж наведи порядок, пресветлый король, не сочти за труд, раз на земле моей править взялся.

Помнится, уговаривались мы с тобой, что остаюсь я при муже в твоих краях и тебе, а не князю лужицкому кланяюсь. Да только без мужа моего ничего меня здесь не удержит.

А чтобы не удумал ты чего непотребного, знай, что другого мужа мне не надобно. А буде придет чужак на мою землю, путь с оглядкой ходит, отец мой — князь — землю эту для меня заклинал, не примет она кого-попало.

С поклоном, княжна лужицкая Гримница, дочь Мешкова, жена Арне, что с берегов Эсте-реки."

— Ну, что скажешь? — Спросил король, протягивая письмо секретарю. А сам сел, подперев подбородок руками и почти с умилением глядя, как постепенно поднимаются вверх густые брови верного помощника.

— Какая наглость! — Возмутился тот, разводя руками в знак полного недоумения. — А по виду и не скажешь, что девица дурно воспитана. Кем она себя возомнила?!

— Принцессой? — Невинно поинтересовался король Эрих.

— Принцессой? Десять лет жила, словно крестьянка, а теперь вспомнила, что принцесса? — Выговорившись, секретарь поумерил пыл и задумался.

— Ваше Величество. Вы уверены, что эта писанина стоит внимания? Беспокойство девочки, конечно, понятно, но ничего нового она нам не сообщила. И угрозы эти детские…

— Отчего же? — Эрих первый задумчиво поскреб подбородок. — Письмо князя Мешко, что мы получили третьего дня, показывает, что тот с дочери глаз не спускает. И я очень даже верю, что не мог Мешко просто так землю отдать, не оставив себе даже маленькой лазейки.

— Однако, эта девчонка осмеливается грозить Вашему Величеству, словно она — наследная принцесса.

— А что ей еще остается? Понятно, девочка напугана, вот и дерзит. — Король мягко покачал головой и снова начал рассматривать письмо. — Теперь, когда старший брат мертв, ей не с кем соперничать за отцовскую любовь. И я не удивлюсь, если этот старый лис Мешко воспользуется поводом, чтобы сыграть свою игру.

— Ваше Величество, мы же недавно обсуждали, что князю Мешко война сейчас не нужна.

— Сейчас — нет. — Согласился король. — Но кто поручится, что наведя у себя в княжестве порядок (я думаю, больше пары лет Мешко для этого не потребуется, очень уж он хорошо взялся), он при полной поддержке брата не попробует вернуть свое? А обида, нанесенная дочери, послужит отличным поводом. О чем нас девочка и предупредила.

— Где именно? — секретарь снова взялся за письмо, вчитываясь в каждую фразу в поисках пресловутого предупреждения.

— Упоминая, чтобы не даже не думал искать ей нового мужа, принцесса Гримельд ясно дает понять, что по поводу брачного договора ее уже просветили. И если мы не вернем ей мужа, она обратится к отцу с просьбой решить вопросы по вендской Правде.

— И что же теперь? — Секретарь задумался на миг, а потом спросил, давая понять, что догадывается о ходе мыслей монарха. — Вы ведь, Ваше Величество, и сами не верите в вину фон дер Эсте, правда?

— Не верю. — Согласился король. — Я получил его доклады, где он описывает стычку в лесу, показания освобожденных вендов и протокол допроса пленного мародера. Да ты и сам знаешь, они дошли только сейчас, потому что он отправил их обычной почтой. Подозреваю, мальчик так подстраховался на случай, если у наместника рыльце окажется в пушку.

— Да, я читал. Там все складно, если он не врет. Но не будете же Вы, Ваше Величество, выезжать опять в эти леса, чтобы лично побеседовать с парой-тройкой вендских баб?

— Если от этого будет зависеть спокойствие наших границ… то почему бы и нет. Но я помню этого рыцаря по мирным переговорам, он не похож на убийцу. И на дурака он тоже не похож.

Ты обратил внимание, как пишет его жена? "Мои люди" — это ведь она о вендах. Пока соседи фон дер Эсте ломают голову, откуда взять работников на новых землях, его жена берет под свое крылышко каждого бесхозного венда. И я готов поспорить, что не зря.

— Мне подготовить приказ для наместника? — Секретарь, видя, что король пришел к какому-то решению, прекратил рассуждения и приготовился выполнять свои прямые обязанности.

— Подготовь. Только сперва пригласи мне герцога фон Лаунборг.

— Слушаюсь. — Секретарь встал. Мимоходом бросил взгляд за окно, за которым стояла ночь.

— Да, прямо сейчас. — Перехватил его взгляд Эрих. — Думаю, он не обидится. — Вполголоса добавил он уже в спину уходящему помощнику.

* * *

Освидетельствование предполагаемого колдуна святой брат назначил на следующее утро, прислав наместнику записку, в которой извинялся за задержку. В ней писалось, что к храмовнику прибыл какой-то важный гость, которого тот "ну никак не может оставить одного".

— Опять проволочка! Да сколько можно?! Надо было сразу пришибить паршивца, при сопротивлению задержанию…

— Хуго, Хуго… — наместник только покачал головой. — Ты горяч, как всегда. И, как всегда же, прешь напролом. Если бы вы встретились где-нибудь в лесу, я бы и сам посоветовал тебе избежать всех этих проволочек. Но парень оказался не дураком, он привез свои бумаги лично, в сопровождении приятелей, да еще и вручил их мне на приеме при всех. С десяток свидетелей подтвердит, что он не сопротивлялся.

Нет, все надо решить так, чтобы никто даже не подумал сомневаться в законности наших решений. Тем более, слухи об убийствах уже дошли до вендов, я вчера письмо от приграничного наместника получил.

— И что он пишет? — Без особого интереса спросил барон.

— Требует крови, иначе грозится обратиться с жалобой к королю.

— Во-от, а мы все тянем… Давай хоть предварительный допрос снимем, что ли. Пусть для начала в разбое сознается.

— Я тебе уже говорил, что ты сам виноват. Меньше шуметь было надо, обошлись бы без храмовника. А теперь — поздно, ссориться с Храмом я не рискну. А святой брат, насколько я знаю, не очень любит, когда кто-то лезет ему под руку со своей "помощью". И он не слепой, чтобы не заметить на пленнике свежих побоев.

— А если аккуратно? С надеждой спросил Хуго, — Без синяков?

— Я же сказал "побои", а не "синяки". — Наместник поморщился, упрямство приятеля начинало его утомлять. — Уж не знаю, как он их определяет, но словно видит сквозь одежду и кожу. Все, Хуго, до завтра — это значит до завтра. Я пришлю тебе девку покрепче, чтобы не скучал, но ты уж поосторожней там. Не попорть товар.

— Вот поэтому я и люблю войну. — Проворчал Хуго, пожелав приятелю доброго вечера. — Там никого не колышут, поставил я рабыне лишний синяк или нет.

Утро у наместника и барона выдалось хлопотным. Храмовник явился, как и обещал, ни свет ни заря, но не один, а в сопровождении. Крепкий мужчина лет тридцати, на первый взгляд он производил впечатление бывалого вояки, но никак не столичной шишки. И одет он, кстати, был соответствующе, как небогатый рыцарь из провинции, что еще больше насторожило наместника. Видя, как соловьем заливается храмовник, расписывая незнакомцу прелести жизни в их городке, наместник хмурился все больше и больше. Опыт научил его опасаться таких несоответствий между формой и содержанием. То, что чутье его не подвело, наместник понял почти сразу. Незнакомец изъявил желание присутствовать при допросе.

— Ну-у, вы же понимаете…. - начал тянуть время наместник, пытаясь найти убедительную причину отказать. — Обвинения еще не доказаны. А во время допроса могут всплыть очень деликатные моменты… Не думаю, что обвиняемый захотел бы, чтоб это слышали все…

— Ничего страшного, — небрежно отмахнулся приезжий. — Если обвинения окажутся ложными, у рыцаря появится лишний свидетель, готовый отстаивать его доброе имя. А если правдивыми… То ему уже будет все равно.

— Но…

— Уважаемый наместник, у меня есть бумаги, подтверждающие мои полномочия. Вам их предъявить, чтобы мы оставили этот бессмысленный спор, или Вы поверите святому брату на слово? — Взгляд рыцаря сделался колючим, словно оценивал противника для предстоящего поединка.

— И кем же, позвольте спросить, подписаны эти бумаги? — Поинтересовался наместник, уже понимая, что проиграл.

— Его Светлостью, герцогом фон Лаунборгом, вторым советником Его Величества, — предупредительно вмешался храмовник. — Я лично проверил печать!

— Ну, если святой брат считает, что Ваши полномочия распространяются на ведение допросов… — Наместник пожал плечами, подчеркивая, что только добрая воля заставляет его склониться перед высокими покровителями приезжего.

Сам допрос окончательно испортил наместнику день, который и без того начинался не лучшим образом.

— Не понимаю, — в который раз сокрушался храмовник, снова и снова водя руками вокруг обвиняемого. — Не понимаю.

— Чего Вы не понимаете, святой брат, позвольте спросить? — Не выдержал, наконец-то Хуго, первым задавая интересующий всех вопрос.

— Не понимаю, — с чего Вы взяли, что тут речь идет о магии. — Раздраженно ответил храмовник, но тут же подавил в себе неподобающие чувства и извинился.

— Простите мою вспышку, господин барон! Я никоим образом не подвергаю сомнению Ваш опыт. Но в этом молодом человеке нет ни капли магического дара!

— Выгорел? — Поинтересовался наместник.

— Нет, следов выгорания точно нет.

— Барону Хуго точно известно, — впервые с начала осмотра отозвался Арне, — что никакой магии у меня нет. И никогда не было.

— Так что же, — начал снова закипать Хуго Секач, — я сам себе ноги подбил?

Арне только пожал плечами. Храмовник, не задумываясь, повторил этот жест.

— В котором часу это было? — Лениво спросил приезжий, и уточнил, — До или после ужина? Или, точнее сказать, до или после попойки?

— Что Вы себе позволяете, молодой человек?! — Наместник так искренне возмутился, что даже забыл об осторожности. — У меня — не придорожный трактир! Два благородных человека посидели за приятной беседой…

— Увы, время немилосердно… — приезжий явно насмехался. Лицо барона Хуго начало наливаться краской гнева, но даже он понимал, насколько глупо и неуместно будут смотреться сейчас его возражения.

— Но должны же остаться какие-то следы? — Наместник попытался погасить назревающий скандал, переведя разговор ближе к делу. — Может, он использовал не свою магию, амулеты там…

— Увы. — Храмовник деловито собрал разложенные на столе свитки, давая понять, что освидетельствование окончено. — Он не мог сделать того, в чем его обвиняют. Все обвинения в колдовстве против этого человека оказались ложными. И это официальный вердикт Храма.

Уже откланявшись, он повернулся к барону Хуго и, внимательно посмотрев на него, добавил. — Я непременно буду на суде. Мне интересно услышать, что же скажет обвинение по остальным пунктам. Если и другие пункты обвинения выдвигались так же "основательно", как и этот, будет интересно послушать. Надеюсь, у Вас хватит терпения этого суда дождаться.

* * *

Гримница металась по комнате, не находя себе места. Вот уже третий день не было никаких вестей об Арне. С тех пор, как она вернулась в Пехов, ее не то, чтобы заперли, но и не выпускали из терема. Поначалу какие-то вести она узнавала от рыцарей, что по вечерам стали собираться в нижней комнате на ужин. Они обменивались новостями, рассказывали байки и истории из своей походной жизни, пытались как-то развлечь даму.

На второй день уехал рыцарь Бруно, которого в Пехове догнал спешный гонец из столицы. Он уехал, пообещав, что скоро все будет хорошо. "Скоро", по мнению Гримницы, давно наступило, но хорошо не было, стало только хуже. Сперва вслед за Бруно уехал и Каи.

— Ты же сама понимаешь, Гримельд, — по-простому обратился он к ней перед отъездом, — что Бруно, хоть и взялся помогать, но я не знаю ни его мотивов, ни его планов. Я волнуюсь за друга и должен сам проследить за всем. Пока что человек, которого я послал в город, не забил тревогу, значит, все должно быть в порядке.

— А что ж ты раньше не проследил? — Обиженно спросила княжна, с вызовом вздергивая подбородок. — Давно б уже поехал…

— Девчонка ты еще, — Каи невесело усмехнулся, — не зря Арне просил за тобой присмотреть. Ну, сама подумай, Арне — рыцарь, глава семьи с двенадцати лет. Такого захочешь сломать — замучаешься, да и согнуть его не каждому под силу. А если к нему за волосы притащат тебя (или Имке, но сестрица его далеко, до нее так просто не дотянешься), он с любым обвинением согласится, любую грамоту подпишет.

Так что как только ты сбежала, мы первым делом кинулись тебя искать. Хотя бы для того, чтоб убедиться, что тебя не используют в качестве ключика к Арне.

— Убедился?

— Убедился. — Каи вновь улыбнулся. На этот раз — открыто и искренне. — Знаешь, принцесса, я когда тебя увидел, поначалу завидовал Арне. Но теперь смотрю, Творец знает, кого с кем сводить. Не обижайся, но чтобы с тобой ужиться, нужно быть Арне, никак не меньше.

— А что не так? — Возмутилась Гримница. К упрекам в том, что она — плохая жена, она явно была не готова. И ладно бы муж жаловался, а тут — непонятно кто.

— Все так. Только ты Тиза не зли пока. Он за старшего остается до нашего с Арне возвращения, а Тиз, сама знаешь, очень брата к тебе ревнует. И винит тебя во всех бедах.

— Убьет? — Скептически скривила уголок рта княжна. Отношение к ней Тиза не было ей в новинку, но уступать ему старшинство Гримница не собиралась. Не там, где речь идет о ее земле и ее людях.

— Нет, не убьет. Возможно, наговорит много лишнего… А Арне будет больно видеть, как два самых близких ему человека ненавидят друг друга.

— Поду-умаешь! Больно нужен мне ваш Тиз… Пусть только первым не задирает.

— Он не будет, — серьезно пообещал Каи.

Стоило Каи уехать, как Тиз, то ли следуя своему желанию, то ли из-за обещания, данного тем Гримнице, прекратил вечерние посиделки. Теперь они ужинали вдвоем с рыцарем Йенсом, а Гримница оставалась в своем тереме одна. Понимая, что без посторонней помощи побег бы ей не удался, Тиз распорядился не пускать к ней никого, кроме знахарки. Да и ту на ночь выпроваживать из замка.

Поселяне хотели было вступиться за свою княжну, возмущенные таким произволом, но Гримница с Вандой их отговорили. Уговорили потерпеть до возвращения Арне. В нем обе женщины были уверены, а до чего могут додуматься двое взвинченных молодых парней, предсказать никто не брался. Дойдет, не приведи боги, до худшего, кучка баб с детьми против вооруженных солдат не выстоит. Так нечего зря заводиться.

Так и получилось, что вскоре из лужичан в крепости осталась одна княжна. Сперва, чтобы освободить комнату для рыцарей, Милан перебрался в дом, под присмотр Добравы. Так им всем было спокойнее: и потихоньку выздоравливающему парню, и красивой девушке, не желающей лишний раз мелькать перед заксами.

Потом туда же, в село, выбрались Тэде с Беляной. Солдату, правда, приходилось исправно нести караулы, но зато Беляна с сыном могли спокойно готовить дом к зиме. За парами потянулись бабки с приемышами, а Красава, так та просто бегом побежала, стоило только сказать, что можно. Женщину со сломанной ногой Ванда забрала к себе, в крайнюю хату.

— Моя хата с краю, первой беду встречаю… — невесело шутила знахарка, заботливо оглядывая каждый раз княжну. Не причинил ли кто вреда ее подопечной? Не пора ли звать на помощь старого князя?

Когда воз с последними пожитками выехал за ворота, а следом за ним Тэде и Ясько погнали свою скотину, Гримница вздохнула с облегчением. Ну, вроде, все в безопасности. Раз уж Тиз разрешил поселянам выбраться в село, значит, на нападение не рассчитывает.

Пусть ей было сложно уличить молодого рыцаря в особой любви к лужичанам, намеренно вредить хозяйству брата он бы не стал. Если не людей, то хоть скотину бы пожалел. Впрочем, и зверем каким-то молодой рыцарь тоже не был. День за днем наблюдала княжна, как он помогает солдатам заботиться о конях, как лично проверяет, хороша ли похлебка. А однажды случайно стала свидетелем, как тот утешал оруженосца Арне.

Видя, как заботливо рыцарь вытирает нос мальчишке, Гримница почувствовала укол совести. Она ведь столько раз повторяла, что жители крепости — "ее" люди. Она требовала от Арне, чтобы тот относился ко всем поселянам одинаково. А сама даже не подумала утешить парнишку, который после ареста командира ходил, как потерянный. Ну, что ей стоило, в самом деле?!

Как бы то ни было, а Гримница начинала все больше бояться, что из ее затеи, изо всех их затей, ничего не выйдет. Да еще и смерть деда будет на ее совести.

— Дедо не вернулся? — спрашивала она каждый день Ванду, когда та, закончив обход своих больных и раненых, приходила скрашивать ее одиночество.

Ванда лишь качала головой, упрямо подсовывая княжне в руки работу. Знахарка уверяла, что нет ничего лучше от тяжких дум, чем работа. И, верная своим словам, загружала Гримницу еще больше, чем перед свадьбой. Все тряпки, что поселянам удалось насобирать по брошенным домам и по замку, все, что не сгорело в пожаре и не показалось видным захватчикам, все замачивалось в золе, стиралось и сушилось. Собиралось в узлы, чтобы потом попасть в руки княжне и знахарке. У остальных поселянок времени на рукоделие особо не оставалось, надо было готовиться к зиме.

— Добрава с бабками вчера в лес ходили, — неспешно рассказывала Ванда, ровными стежками пришивая рукава от одной рубахи к другой. — Трав принесли — три короба. До поздней ночи разбирали и раскладывали. Завтра вместе с ними пойду, бабки у нас мудрые, но есть и такие травки, что мне самой смотреть надо.

— Хорошо. — Гримница как раз сосредоточенно кроила из большой рубахи маленькую, для Виси, поэтому кивнула, не отвлекаясь.

— А Красава вчера по ягоды ходила. Земляники принесла — полный короб. Ясько, Правда, ругался, что сама пошла, даже ему не сказала. Но ты Красаву знаешь… Поди, место показывать не захотела. Ничего, завтра, пока я травки-муравки собирать буду, бабоньки по полянкам пройдутся. А там малина пойдет, ягода…

— Сена хватит для скотины? — Гримница как раз вчера от скуки в очередной раз пересчитала монеты в шкатулочке. Долго перекладывая их на столе из одной кучки в другую и обратно, она приняла важное для себя решение.

— Ванда, — княжна смотрела на знахарку внимательным, совершенно "взрослым" взглядом. — Если они Арне убьют, мы здесь не останемся, уйдем на ту сторону.

— Так ведь, мы тут-то остались, потому что там нас никто не ждал. — Покачала головой Ванда.

— Это нас по весне никто не ждал, голыми-босыми, — возразила ей княжна. — А если уйдем с деньгами, то не пропадем. Мед продадим, овец, припасы разные… И уйдем.

— Ты не спеши, князь. Мы ж не знаем, кого в город с тем припасом на торг отправят. Могут ведь и не наших послать…

Гримница сникла, понимая, насколько права Ванда. Весь ее план побега оказался детской забавой. А там и правда, никто не знает, кого вместо Арне пришлют.

— Все равно, — упрямо сказала она, глядя прямо перед собой. — сегодня возьмешь те деньги, что у мне муж оставил, пока они еще у меня. Спрячешь где-нибудь понадежнее. Если новый хозяин лютовать начнет, уводи людей Дальним бродом. Я разговаривала с Миланом, он тот брод тоже знает. Как на ноги встанет, сможет показать.

Ванда молча кивнула. Говорить княжне, что в этом случае она не сможет ее оставить, она не стала. Видела, как переживает Гримница за деда Соберада, отправленного ею, как ей теперь казалось, на верную смерть. Не стала знахарка говорить и о том, что старый князь обещал вмешаться, если дочери будет совсем худо. Но тут у нее были другие причины для молчания: Ванда видела, как год за годом хирела забытая правителем крепость, как росла в ней никому не нужная княжна. Веры в то, что сейчас Мешко рискнет всем, чтобы вытащить из беды однажды оставленную дочь, у женщины нее не было.

Глава десятая

Всем сестрам…

На четвертый день Ванда пришла ближе к вечеру, принеся княжне березовый туесок с земляникой.

— Вот, — отдала она ягоды с сияющей улыбкой, — Мирка со Славеком сами собирали.

— Так надо было детям и отдать. Такое лакомство…

— Ешь, княжна, ешь. Они там, на месте наелись. Беляна только охала, Славеку рубаху от пятен отстирывая.

Осторожно пройдясь до двери и обратно, Ванда зачем-то выглянула в окно, а потом склонилась к Гримнице и шепотом сообщила.

— Дед Соберад вернулся.

От волнения княжна не заметила, как сжала кулак. Сладкий ягодный сок потек по пальцам, заставляя вернуться в явь.

— Ох, Ванда, ну ты и напугала. А что так шепчешь?

— Да так… — Знахарка подмигнула задорно, — боится дед, что паныч наш сильно на него обижен. Вот и решил, пока погодка, в лесу отсидеться, пана подождать.

— Дождется ли… — Сникла Гримница, которая снова и снова задавала себе этот вопрос.

— Дед говорит, дождется. Князь, говорит, подсобить обещал.

Ты не переживай за него, княжна. В порядке наш дед. Худющий, правда, аж костями гремит, да еще кашель поганый к нему прицепился. Но это дело поправимое: что я травками не долечу, ты потом поправишь. Знаю, что пан Арне не велел, но за такое дело — не жалко.

— Не жалко. — Согласилась Гримница. — Ты, если деду хуже станет, сразу говори. Сбегу, вместе потом Арне дожидаться будем.

— Не-е, — продолжала веселиться Ванда, — тебе, княжна, сбегать нельзя. Деда заксы давно "похоронили", а тебя ведь опять искать будут. Найдут еще дедов схрон, он тогда тебя по головке не погладит, не посмотрит, что княжна.

— А что там, в схроне? — детским любопытством загорелись глаза Гримницы.

— Поросята.

— Поросята???

— А то! Дед говорит, годы его не те, через реку вплавь перебираться. Он себе плотик соорудил и на тот берег перебрался. А обратно уговорил какого-то рыбака, тот его ночью на этот берег и переправил. Прямо как вельможу какого-нибудь, с двумя поросятами и сумой жита.

— Ой… — Гримница прыснула, представляя лица заксов при победном явлении "потерянного" деда, с двумя поросятами под мышками и мешком зерна на горбу.

Весточка от деда и то, что никакие испытания не смогли отбить у него привычной житейской сметки, обрадовала Гримницу несказанно.

— А баба Зоряна знает? — Спросила она, спохватившись.

— Так она с самого начала знает. — Ванда пожала плечами. — А тебе дед не сказал что ли?

— Она так переживала, когда он не вернулся…

— Да ты бабу нашу не знаешь, что ли? Хотя, откуда тебе знать, ты больше в крепости сидела, — одернула саму себя знахарка. — Баба Зоряна — она ж затейница деду под стать. Это сейчас, когда сыновей схоронила, совсем притихла. А по-молодости, говорят, такое чудила… В общем, переживала она, конечно, сильно, но ей не впервой мужа из похода ждать. А вот рыдала — это больше на показ, для заксов.

— Это хорошо. — Кивнула Гримница, не уточняя, что именно "хорошо".

* * *

Допросы тянулись третий день. Арне уже сам удивлялся терпению наместника. Собственно, он удивлялся уже тому, что на допросах присутствует сам наместник. Ведь, насколько он понял, дело уже было решено заранее и его бумаги наместник даже не читал.

— Ничего, — думал Арне злорадно, — ничего… такие же бумаги уже должны были дойти до столицы. И если даже король не захочет спасать Гримельд, разбой на своей земле он прекратить обязан. А о Гримельд Тиз с Каи позаботятся. Особенно Каи, конечно, потому что он и старше, и его семья имеет немалый вес в столичной провинции. Засадить его в погреб просто так, как это сделали с Арне, не получится. Так же, как не получится запросто истребовать молодую вдову, порученную защите его старшего брата. Разве что вмешается король…. Но, опять же, если вмешается король, он захочет узнать, что и как…

Как бы то ни было, допросы тянулись и тянулись, а наместник так и не спешил давать знак палачу. Арне уже сам бы на месте наместника не выдержал, попытавшись добиться признания побыстрее, но тот только терпеливо слушал, как дознаватель снова и снова разными словами задает одни и те же вопросы. И снова и снова получает на них они и те же ответы. Сам виноват, времени подумать и подготовиться у рыцаря было предостаточно.

Больше всего в этом фарсе, именуемом по чему-то недосмотру дознанием, Арне фон дер Эсте смущала высокая худощавая фигура рыцаря, сидящего рядом с наместником. В первое мгновение он показался Арне знакомым, но лишь спустя некоторое время удалось вспомнить, где они могли видеться.

В первый момент, когда Арне вспомнил это лицо, его, буквально, бросило в холодный пот. Это же рыцарь из отряда Бруно фон Лаунборга! Того, что так щедро предлагал свою помощь! Неужели Арне оказался прав, что не стал делиться с Бруно своими подозрениями? Но когда Арне посмотрел, как предупредительно обхаживает наместник этого простого, в общем-то, безземельного рыцаря, в нем зародилось подозрение, что что-то тут нечисто. Это подозрение укрепилось ночью, когда Арне снова и снова прокручивал в голове сегодняшний допрос. Очень уж удачно вмешивался рыцарь в работу дознавателя. Каждый раз именно тогда, когда витиеватые фразы грозили сбить с мысли, а неправильный ответ мог обернуться непоправимым.

— Кто же ты? — Думал Арне, вглядываясь в темноту, словно там скрывался его неожиданный помощник, — Друг или враг? Если друг, то откуда? Если враг, то почему?

Все вопросы разрешились, когда во время очередного допроса открылась дверь и в подвал вошел Бруно фон Лаунборг собственной персоной. Его сопровождали несколько солдат. Солдаты были в форме королевской гвардии, а не находящиеся на службе у наместника. Это Арне отметил сразу.

— Ну, все живы? Все целы? Все кости на месте? — Вместо приветствия спросил он, окидывая цепким взглядом помещение.

— Яволь, командир! — С ухмылкой отрапортовал рыцарь, вытягиваясь во фрунт.

— Фон Лаунборг? — Сына герцога, пусть и младшего, получившего надел в его провинции, наместник, конечно узнал. — Что Вы себе позволяете?

— Выполняю приказ Его Величества. — просто, без пафоса и прежнего дурачества ответил Бруно. — Господин наместник, я принимаю временное управление провинцией до выяснения обстоятельств. Вот указ, ознакомьтесь.

Он протянул наместнику свиток, перевитый цветным шнурком. Дрожащими руками наместник сломал верхнюю печать и развернул свиток так осторожно, словно оттуда мог высунуться сам король и лично погрозить нерадивому чиновнику.

— Что за бред? — Возмутился Хуго, еще не веря, то подобное может произойти.

— Увы, барон, — голос Бруно звучал печально, даже немного сочувственно, — Вы заигрались и наделали слишком много ошибок. Одно дело, когда война, пожары, мародеры и прочая неразбериха. Совсем другое — мирная провинция, где я и мои соседи пытаемся (по приказу короля, заметьте) наладить хозяйство.

Неужели Вы думали, что можно устранить одного свидетеля, и все концы в воду? Достаточно было просто обыскать тела его подельников, — тут Бруно сморщил нос, — неприятное занятие, скажу я Вам… — он покачал головой, словно подтверждая свои слова.

— Ладно, шутки в сторону. Этого — он кивнул на Арне, — освободить, этого — кивок в сторону Хуго, — задержать до выяснения подробностей дела. Господин наместник, Вы же понимаете, что эти дни Вам лучше провести в Ваших комнатах? — Обратился он к наместнику (бывшему наместнику, с некоторой долей сочувствия напомнил себе Арне). — Для всех в округе Вы внезапно заболели.

— И как долго продлится моя, кх-м, болезнь? — с сарказмом спросил пожилой мужчина своего молодого соперника.

— Это будет решать Его Величество лично. — Бруно не лукавил. Уже то, что наместник пытался придать делу Арне хоть какую-то видимость законности, вызывало к нему подобие симпатии. — Вы ухитрились разворошить змеиный клубок. В деле замешаны высокая политика и вендскя магия…

— Так магия все-таки была? — Торжествующе прошептал наместник, в упор глядя на Арне.

— Конечно, была, — вместо фон дер Эсте ответил ему Бруно. — Иначе, как бы вендский князь ухитрился узнать о грозящей его дочери беде за два дня до того, как Ваш гонец доехал до столицы?

— О-о! — Только и протянул наместник. На вмешательство вендского князя он, надо честно признать, не рассчитывал. — И как же?

— Если бы я знал… Его Величество поставил на ноги всю свою разведку, требуя разузнать, кто и каким образом сумел доложить князю. Дело государственной важности. — Бруно развел руками, показывая, что знает об этом деле не намного больше остальных. И, завершая разговор, повернулся к пленнику.

— Ты в порядке?

— Да, спасибо! — Кивнул Арне, растирая развязанные руки. — Вовремя ты. Кстати, если я свободен, пусть вернут кольцо, коня, и можно ехать домой.

— Кольцо? — Заинтересовался Бруно. — У этих?

— Умгу, кольцо. Обручальное. Нет, не господин наместник, конечно же. Кто-то из стражников, я не запомнил лица. Родовое кольцо от тестя, ну, ты понимаешь…

— Ой-ей! — Бруно покачал головой и скомандовал. — Начальника стражи ко мне. Срочно!

Оглянувшись, он спохватился.

— Пойдемте в комнаты, что ли. Там точно будет удобнее, чем в этой норе.

— А этого тоже в комнаты? — Спросил один из солдат, держащих под руки барона Хуго. Тот, памятуя о собственном предложении "упростить" процесс, сопротивления не чинил, лишь дышал, словно загнанный конь.

— Нет, господину барону пока придется довольствоваться норой. — Отрицательно качнул головой Бруно и все двинулись вверх по лестнице.

В малом приемном зале их уже ожидал начальник стражи. Рыцарь успел ознакомиться с бумагами Бруно еще при входе в замок, поэтому теперь заметно нервничал. Как и наместник, это был далеко не мальчишка. И весь его жизненный опыт говорил, что такие внезапные перестановки к добру не бывают.

— Кто-то из твоих ребят, — начал Бруно без предисловия, — снял при аресте кольцо с руки этого рыцаря. — Он показал на Арне, хотя, начальник стражи уже прекрасно и сам догадался, о ком речь. — Фон дер Эсте, можешь описать кольцо?

— Да что там описывать… Золотое. Неширокий ободок. По внешней стороне какие-то закорючки, вроде, старинные вендские руны, но что они означают — не знаю.

— Понятно. Значит так, чтобы через час кольцо было здесь. — Голос Бруно звучал жестко. — Мне плевать, кто его кому продал, перепродал, проиграл и так далее. Это кольцо — подарок вендского князя (надеюсь, тут, на Пограничье, все помнят, что он — тот еще колдун?). Если его дочь не получит до завтра свое обручальное кольцо обратно, я, как временный наместник провинции, лично дам венду добро на его поиск. И в том, что Мешко найдет свой родовой артефакт, не сомневаюсь.

Начальник стражи, рыцарь неробкого десятка, побледнел и, сглотнув, рявкнул: "Разрешите исполнять?!"

Отпустив стражника и вежливо распрощавшись с наместником, которого гвардейцы вежливо вызвались проводить в его покои, Бруно подошел к окну, распахнул створки и глубоко вдохнул.

— Фу-ух! Как же я ненавижу подменять отца!

— Да? — Арне скептически поднял бровь, стараясь, впрочем, шутить осторожно. — А с виду и не скажешь.

— Получилось? Это хорошо, что получилось. Но, фу-ух, словно под градом стрел прогулялся.

— Спасибо! — Арне понимал, что повтори он это слово сотни раз, его долг перед Бруно не уменьшится. — Я — твой должник.

— Это — само собой. — Согласно кивнул рыцарь. — Но, вообще-то, жену свою благодари. Представляешь, мало того, что эта пигалица ухитрилась как-то связаться с отцом (король до сих пор ломает голову, как) и заставить его пригрозить Эриху. Она еще и пронеслась ночью через лес на какой-то доходяге с копытами, поставила с ног на голову все мое поместье и заставила отправить Ральфа, — он кивнул на рыцаря, присутствующего на допросах, — сюда, и еще одного гонца — в столицу со срочным письмом.

— Одна, ночью через лес? — не поверил своим ушам Арне. — А Тиз куда смотрел?

— Это ты, приятель, у братца сам спрашивай. По мне, так избаловал ты его своей опекой изрядно, но это ваши дела.

Кстати, Каи должен завтра приехать. Не хочешь его дождаться, а, заодно, пройтись по торжищу, купить то и это на зиму?

— Купить? — скептически хмыкнул Арне. — Мой не сильно полный кошель там же, где и кольцо. Только, в отличие от кольца, у монет особых примет нет.

— Пустое! — отмахнулся Бруно. — Господин бывший наместник заплатит. Скажи только, сколько там было.

— Что, наместник мне так на слово и поверит?

— Новый — поверит, — рассмеялся Бруно. — Между прочим, ты сейчас говоришь с самым молодым наместником во всем королевстве. Так что деньги свои ты обратно получишь.

А взамен, как договаривались, замолви за меня словечко перед вендами. Сам видишь, мне теперь не поместье, мне целую провинцию после войны поднимать надо.

После известия о благополучном возвращении деда, Гримница немножко ожила. Дни уже не казались ей такими тоскливыми, но одинокими ночами княжне все чаще снились кошмары. Снова горел замок, снова сдирала она в кровь пальцы, пытаясь открыть заклинившую дверь… Не добавляло спокойствия и поведение заксов в крепости. Последние два дня Гримница наблюдала из окна, как по приказу Тиза солдаты пакуют зачем-то и без того скудные припасы.

— Эй! — Не вытерпела княжна, высовываясь из окна и подзывая проходящего мимо солдата. — Вы что делаете?

— Господин Тиз приказал готовиться к отходу. — Пожал плечами тот, с сочувствием глядя на молодую госпожу.

— Позови господина Тиза. Скажи, разговор срочный.

— Яволь, госпожа! — Солдат поклонился и широким шагом пошел в направлении караульной башни.

Через некоторое время Гримница услышала, как тяжелые мужские шаги прогромыхали по лестнице.

— Здравствуй! — поприветствовал ее тиз, появляясь в дверях. — Что случилось?

— Здравствуй! — Отозвалась и Гримница, вставая с лавки. — Давай сядем внизу, поговорим, что же на самом деле случилось

— Некогда мне разговоры разговаривать! — Возмутился рыцарь. — Говори, зачем звала, я постараюсь помочь.

— Что, прямо так, в спальне брата и постараешься? — Княжна вопросительно подняла бровь. — При брате в палатку войти стыдился, а как нет его, чуть ли не на постель в сапогах ломишься. Выйдем, поговорим по-людски.

Видимо, ее упреки не на шутку задели рыцаря. Потому что он, крутанувшись на пятках, почти сбежал с лестницы. Гримница только покачала головой ему вслед, похоже, разговора опять не выйдет.

— Ну? — Встретил ее деверь в нижнем зале. — Так зачем звала. Поиздеваться?

— Нет, — ответила Грмница, стараясь сохранять спокойствие. — Звала спросить, ты почто мой дом грабишь? Мы по-крупицам собираем то, что ваши солдаты не растащили, а ты, я смотрю, последнее на телеги пакуешь.

— А кто ты такая, чтобы я тебе отчет давал? — С вызовом глянул на нее Тиз.

— Я — хозяйка замка! — Гримница даже встала, чтобы казаться выше.

— Ты — жена хозяина, — поправил ее рыцарь. — Все твои имущество после свадьбы перешло к моему брату и в его отсутствие я, как старший мужчина в роду, имею право им распоряжаться.

— Что, даже завещания не дождешься?

— Послушай, речь ведь не идет о дележе наследства. — Тиз несколько раз выдохнул, пытаясь успокоиться и попробовал пояснить. — Ты понимаешь, что если с Арне что-то случится, вывезти имущество мы можем не успеть?

— Не случится с ним ничего! — Возмутилась Гримница. — Не должно!

— Мало ли чего "не должно"? — Тиз только скривился, будто горького укусил, и махнул рукой. — С моим отцом тоже ничего не должно было случиться. И принцессы, чтобы ты знала, тоже не должны в захолустных крепостях без защиты сидеть. А ты-вот, видишь… Я ведь не забираю, просто перевожу в наше поместье. То, которое у семьи не так просто отобрать.

— Но если ты все вывезешь, — княжна только растеряно развела руками, — как же мы тут все перезимуем?

— Мы с Арне, между прочим, не для того в походы ходили, чтобы потом тебя и твоих вендов кормить. Нас дома мать ждет, сестра. Имке свадьбу играть пора, а мы тут застряли. Арне ты до тюремных подвалов уже довела. Думаешь, я буду ждать, пока ты остальную семью доведешь до разорения? Пока придет кто-нибудь и именем наместника вышвырнет нас из этого замка? Не дождешься! Привыкай, что добрая заксонская жена не открывает рот, пока ее не спросят. И не перечит мужчине. Я все сказал.

Развернувшись, Тиз вышел из комнаты и Гримница услышала, как он отдает солдатам распоряжение продолжать работы.

Возмущенная, Гримница хотела было выбежать во двор, но остановилась перед закрытой дверью. Деверь предусмотрительно задвинул ее снаружи на засов.

— Ну погоди ж ты, поганец! — разозлилась Гримница. Не помня себя от обиды и злости, она взбежала наверх и, открыв окно своей комнаты, громко прокричала по-вендски.

— Грабитель ты, а не рыцарь! Да чтоб тебе…! да чтоб ты…! Да что ты ноги попереломал по дороге в свою Заксонию! — Крикнула Гримница ему вслед. Стукнув еще раз кулаком по подоконнику, Гримница вернулась к своим делам. Однако, простая работа никак не могла занять ее ум целиком, снова и снова заставляя возвращаться к скандалу с деверем.

Еще немного позлившись, Гримница снова задумалась о том, что будет делать, если Арне действительно не вернется. Все выглядит так, словно даже его брат уже потерял надежду. А кому, как не заксу, лучше знать о том, что и как у них принято? От таких мыслей у княжны просто опустились руки. Да, она злилась на мужа за то, что он со своим королем разрушили ее уютный мирок, за то, что погибли дядька Межамир, Леляна и сын деда Соберада… Злилась, но все больше узнавала его и понимала, этой войне он был рад не больше нее. Просто, его стороне повезло больше. И, тем более, Гримница не желала мужу смерти, особенно такой, когда свои же казнят тебя за чужие грехи.

Ее грустные мысли были прерваны шумом, поднявшимся за окном. Кто-то что-то кричал, кто-то куда-то бежал, ржали кони…

— Нападение?! — Эта мысль мелькнула первой. — Неужели деверь, этот вредный парень, был прав? — Гримница метнулась к окну.

К счастью оказалось, что никакого нападения не было. Что-то там случилось с одной из телег и теперь заксы бегали, спешно выпрягая лошадей и разгружая поклажу. Краем глаза княжна еще заметила, как кто-то из солдат метнулся в строну ворот и, потеряв интерес, снова вернулась к шитью. Звать и спрашивать, что случилось, было бессмысленным, с дверным засовом не договоришься, а стражу ее деверь снял. Оставалось только ждать, когда придет Ванда, чтобы расспросить ту.

Знахарка пришла, когда время обеда уж давно прошло и Гримница забеспокоилась, что брат мужа разозлился окончательно за обидные слова и велел посадить ее на хлеб и воду.

— Вот. — Ванда недовольно бухнула на стол миску с едой, попутно выкладывая из холщовой сумы хлеб, соль и дикий лук. — Ешь, княжна, а потом расскажешь мне, что ты тут творишь!

— Что случилось, Ванда? — С обидой спросила Гримница, снова опуская полную ложку в миску. Да что сегодня за день такой?! Всем все не так…

— Это ты мне расскажи, что случилось! — Ванда изо всех сил старалась приглушать голос, чтобы их разговор не слышали посторонние. — Не успела силу распробовать, а уже проклятиями кидаешься? А что боги скажут, ты подумала? С вас ведь, с магов, за каждое неосторожное слово втройне спросится!

Да и что там боги… Они памятливы, но терпеливы. Что люди скажут? Ты думала, пан Арне тебе зря про силу при заксах упоминать запретил? Хочешь, чтобы солдаты с перепугу крепость вместе с тобой сожгли? И, заодно, всю деревню с нами, чтобы уж наверняка?

— Да что случилось-то?! — Гримница впервые видела Ванду такой перепуганной и, в свою очередь, изрядно струхнула сама. — Что я сделала? Ну, повздорили мы с деверем, но за дело же… При чем тут остальное?

— А при том! — Сердито топнула ногой знахарка и начала нервно мерить шагами комнату. Потом спохватилась, что княжна ничего не ест и напомнила. — Да ты ешь, ешь, пока совсем не остыло.

На самом деле, еда остыла не только совсем, а еще и давно. Но сейчас было не то время, чтобы капризничать. И Гримница начала медленно жевать, мысленно кривясь от надоевшего вкуса травяной похлебки с корешками.

— Ты что же, не нарочно, что ли? — Спросила у нее Ванда, выговорившись и успев немного поостыть. — Не подумала, что оно так обернется?

— Я не нарочно. — Усиленно замотала головой княжна. — Я и теперь не знаю, чем оно там обернулось и что. И спросить не у кого…

— Ну, если и правда не знаешь… — Ванда уселась на лавку напротив и, подперев рукой щеку, начала рассказывать.

— Спасибо! — Улыбнулась знахарка, — Только ты, княжна, в следующий раз не спеши, пусть настоится. — И, видя, что девушка совсем смутилась, успокоила, — Да не переживай ты так. Все ж уже хорошо. Ничего мне не сталось, и пан приехал, и за дедом я сейчас хлопцев пошлю, хватит уже по яскиням отсиживаться, чай, не смок.

— А что с дедом? — Живо поинтересовался Арне. Он уже видел, что о тихом и спокойном возвращении домой осталось только мечтать, однако, каждый новый разговор добавлял новых хлопот.

— Да-а… — Женщины помялись немного, а потом знахарка кивнула княжне, мол, давай ты первая. Пользуясь правом хозяйки, княжна продолжила. — Брат твой на деда сердит, что тот пропал и коня со двора свел.

— Куда пропал? — Спросил Арне, не понимая, зачем деду, жившему в поселении на правах вольного, куда-то тайком пропадать. Ведь можно же было просто отправиться по своим делам.

— Весточку на ту строну передать было надо. — просто ответила Гримница.

— На ту сторону? — Не сразу понял Арне. — Кому? — И тут его осенило.

— Подожди-и, так это ты через деда князю письмо передавала? Как-ак?

— Не знаю. — К огорчению Арне, который уже приготовился услышать самую желанную тайну королевства, его жена только развела руками. — Дед сказал, что из города как-то можно, вот я его и отправила в город.

— А конь ему зачем, чтобы вплавь перебираться? В его-то годы? — Арне только покачал головой. — Надо ж было лодку попросить, или плот сделать…

— А конь для меня, иначе я бы до твоего приятеля не добралась.

— Спасибо тебе! Если бы не ты… — Арне махнул рукой, показывая, что без Гримницы все было бы намного хуже. — только зря ты это, со скачками по ночному лесу (мне Бруно рассказывал). Надо было Каи или Тиза попросить, они бы тебя проводили. Или сами бы с письмом смотались, все ж безопаснее.

— "Добрая жена должна молчать и не открывать рот, пока не спросят…" — Процитировала Гримница, передразнивая Тиза. Думаешь, меня кто-то спрашивал? Велели только тихо сидеть и не высовываться, пока они думать будут. А про короля сказали и не думать. Дескать, такой как я до него ни в жизнь не достучаться.

— Ага. — Арне улыбнулся одним краешком рта. — Один барон — мой сосед — когда-то тоже так думал.

Рыцарь смачно потянулся, с довольным видом оглядывая комнату.

— Хорошо-то как! Уже не думал, что когда-то домой попаду. Но, оказывается никакой наместник не страшен, если ты женат на настоящей принцессе. В остальном, все в порядке?

— Братца своего спроси. — Насупилась княжна. — Небось, засов на двери сам видел.

— Ну, с засовом Тиз перестарался, конечно. — Арне снова посерьезнел. — Это он тебя так за то, что ночью в лес сбежала? Прости его, это он не со зла, с перепугу просто.

— А добро из крепости вывозить — это что, тоже с перепугу? — Гримница насупилась и хотела было высказать все, что накипело, но легкое покашливание знахарки напомнило ей, что они не одни.

Опомнившись, княжна решила пока промолчать. Муж и без того, наверное, намучился в прорубе и в дороге, а тут еще она со своими жалобами.

— Так я пойду? — Спросила Ванда подчеркнуто невинным тоном, — Хлопчиков за дедом пошлю?

— Да, конечно. — Ответила Гримница не задумываясь. — Арне, — обратилась она к мужу, — снимешь Тэде сегодня с караула пораньше? Проводит Ванду, мало ли что. И пусть уже потом у жены остается, нечего ему туда-сюда бегать.

— Конечно, сейчас спрошу десятника, есть ли кем заменить. — Охотно ответил Арне, вставая с лавки. — А ты одевайся и тоже во двор выходи. Покажешь, что вы тут с Тизом без меня на хозяйствовали.

Оставив жену приводить себя в порядок, Арне вышел из комнаты. На ходу расспрашивая Ванду, откуда вдруг у Тэде взялась жена.

* * *

Разговор с братом у Арне в вечер приезда не получился. Поговорив с Йенсом (с Каи они вдоволь наговорились еще в дороге), Арне тут же принялся разбираться с хозяйством. И перво-наперво он приказал разгружать телеги, распределяя запасы туда, где им самое место. Удовлетворенно глядя, как тюки и кошели отправляются по своим местам, Арне поймал себя на мысли, что сердится на брата. Нет, умом он понимал, что Тиз все сделал правильно, ведь вместо него. Арне, сегодня в ворота крепости точно так же мог выезжать и барон Хуго. Но неприятное чувство от того, что друзья так быстро успели его похоронить, не отпускало.

Вторым неприятным открытием по возвращению домой был страх на лицах солдат. Его солдат. Которых они с Каи не первый год водили в походы и которые, как думал Арне, научились доверять своему командиру.

— Ну, говори уже! Что? — Не выдержал Арне, глядя, как очередной солдат осеняет себя охранным знаком Творца, проходя мимо опрокинутой телеги со сломанной осью.

— Простите, господин! — стушевался мужчина, отводя глаза. — Ничего. Это я так…

— Говори! — Приказал Арне, не желая слушать отговорок.

— Да… это… тут… Не в обиду господину будет сказано, но Ваша жена…

— Что-о, "моя жена"? — Подстегнул разговор рыцарь, ожидая услышать какую-нибудь сплетню.

— Ведьма она, вот что! — На выдохе ответил солдат и даже зажмурился, ожидая господского гнева.

— Да-а? — От неожиданности Арне даже не рассердился. Собственно, солдат не сказал ничего, чего рыцарь давно не знал бы сам. Оставалось только выяснить, чем его маленькая воительница успела выдать себя.

— Да! — Подбодренный такой реакцией командира, солдат продолжил скороговоркой. — Обругала она сегодня господина Тиза словами нехорошими и велела тому ногу сломать. Тут ось на телеге и подломилась!

— Сломал? — Насторожился Арне. — На Тиза у него были свои планы и попадание того в лазарет в них не входило.

— Никак нет! Знахарка сказала, сапог ногу спас.

— Понятно. — Сказал рыцарь больше для себя, чем для солдата. Йенс предупредил его, что Тиз повредил ногу и спит, опоенный знахаркой. Но Арне не подумал даже, что простые солдаты могут приплести сюда Гримельд. Впрочем, Йенс, наверное, не очень верил в эту сказку, потому что ни о какой ссоре между женой и братом он Арне не говорил.

По-хорошему, солдата надо было бы отправить заниматься своими делами и запретить сплетничать о господах. Была Гримельд замешана в это дело или нет, разбирательство грозило ей только в случае, если Тиз подаст жалобу в Храм. А чтобы он этого не сделал, Арне собирался серьезно побеседовать с братом, когда тот очнется. Но это все — по-хорошему, а Арне очень не нравилось настроение солдат. Поэтому он, подойдя телеге, демонстративно осмотрел ось, пнул несколько раз носком сапога по борту, которым телега лежала на земле и сказал скептически.

— Кто грузил эту телегу, знаешь?

— Руди и еще кто-то из ребят, господин. — Ответил ему собеседник.

— Отлично! Найдешь десятника и передашь, что бы назначил Руди и остальным по два караула вне очереди.

— За что, господин? — Ахнул солдат. Но тут же опомнился под строгим взглядом. — Яволь!

— Скажешь, — рыцарь сделал вид, что не заметил оплошности подчиненного, — что если не проверить оси перед погрузкой, а потом перегрузить худую телегу, то никакой ведьмы не надо, беда себя ждать не заставит. Повезло еще паршивцам, что все легко отделались. Все понятно?

— Яволь! — Вытянулся во фрунт солдат и, уже более понятливо, спросил. — Разрешите так и передать?

— Именно так и передай. — Согласился Арне и пошел обратно в дом. Надо было поговорить с женой.

Гримница, к его удивлению, отнеслась ко всему случившемуся намного серьезнее, чем он сам. Запинаясь и нервно комкая пальцами фартук, она рассказывала ему про взаимные обиды, что оказывается, давно копились у них с Тизом. Потом так же виновато, рассказала о сегодняшней ссоре и о том, как ругала ее Ванда за несдержанный язык.

— Я правда не думала, что все так сбудется. — Закончила она свой рассказ и виновато посмотрела на мужа. — Я думала… Ванда сказала, рыцарь Йенс поверил, что это случайность.

— А это и есть — случайность. — Арне особо выделил голосом последнее слово. — Именно так я солдатам и объяснил. Но ты, все равно, по лесу пока постарайся сама не ходить, пока не забудется.

Я же предупреждал, что магии наши люди боятся больше, чем вражеских стрел. Не хочу, чтобы кто-то причинил тебе зло, искренне веря, что оказывает мне услугу.

Не хочу тебя терять. — Не выдержал он, обнимая жену и почти силой отрывая ее пальцы от фартука, чтобы поцеловать их каждый по-отдельности.

— А ты? Ты веришь, что это случайность? — Спросила Гримница, тревожно вглядываясь в лицо Арне, боясь увидеть там страх или, того хуже, отвращение.

— А мне — все равно. — Огорошил ее ответом муж. — Меня недавно один человек тоже обвинял в колдовстве, мол, я ему магией ноги подбил и мордой в стену впечатал. Даже храмовника призвал. И знаешь, что в конце концов оказалось?

— Что?

— Что пить меньше надо. И по-пьянке по подвалам не лазить. Вот тебе, Гримельд, и вся магия.

— А телега? — Голос Гримницы зазвенел надеждой. Конечно, она не верила, что Ванда разволновалась зря, и очень хорошо усвоила урок. Но не чувствовать на себе вины за чужое увечье — намного приятнее.

— Гри-имельд! — Арне рассмеялся и щелкнул ее по носу, словно маленькую. Наверное, это из-за ее роста, но время от времени Арне не мог удержаться и не поддразнить жену. Особенно тяжело было удержаться сейчас, когда возвращение домой заставляло кровь буквально бурлить от восторга. — Мы на этой телеге свои пожитки от самой Эсте сюда везли, и уже тогда она была не новой. И по дороге еще пару раз ее на торжища за припасом посылали. А уж как она тут потрудилась, я отлично помню. И хватит об этом.

Пойдем, нас там Йенс, наверное, уже с обедом ждет. Или с ужином. — Поправился рыцарь. Глянув в окно, за которым сумерки успели превратиться уже в самую настоящую ночь.

Замок, взбудораженный возвращением хозяина, не спал. Караульные с удвоенным пылом вышагивали по стенам, не завидуя Руди и компании, ухитрившимся попасть под раздачу в первый же день.

— Я уже сколько раз говорил, — пожал плечами один из солдат постарше, когда об этом зашел разговор в караулке, — не лезть в господские дела.

— Так они и не лезли, они телегу грузили.

— Умгу, ту, что сломалась. Только в караул они пошли не за телегу, а за длинные языки, если ты меня спрашиваешь.

— Слушай! — Не выдержал один из более молодых солдат, среди товарищей отличавшийся своей горячностью. — Во ты все время говоришь: "Не лезь. Молчи. Не мешайся…" И что? Чего ты достиг за это время? Десятником ты не стал и уже, наверняка, не станешь.

— Чего я достиг? — Солдат задумался на миг, пожевывая травинку, а потом ответил. — Я — служу. Живой, целый, давно уже не поротый. За душой пара монет есть. Вот послужу тут еще немного, а потом попрошусь, наверное, к господину Арне на хутор. Может, и вдовушку какую найду, как вон Тэде.

— Так, Тэде ее с "хвостом" взял. Хочешь всю жизнь вендских ублюдков кормить?

— Дурак ты! — беззлобно отмахнулся солдат. — Радуйся, что Тэде уже сменился, а то быть бы тебе битым. Тем более, такие, как его Белана, таким, как ты, не светят, будь у них хоть десяток детей.

Пока солдаты так сплетничали о командирах, рыцари за ужином тоже делились последними новостями. Каи и Арне уже успели обменяться в дороге самым важным, но сейчас к разговору присоединился также Йенс. Гримница, впервые с последних событий вышедшая из своего терема, держалась поближе к мужу и поглядывала на остальных рыцарей настороженно. Те, в свою очередь, всячески старались замять возникшую неловкость.

— Жаль, что мы с самого начала не были в курсе твоего плана. Было бы намного проще договориться и не надо было так рисковать. — Покачал головой Каи, когда узнал о роли Бруно во всей этой истории. Княжна в ответ только пожала плечами, не желая лишний раз напоминать заксам о магии.

Она и сама не до конца понимала еще то чувство, которое позволяет ей отличать правду от лжи. И, тем более, не могла подобрать слова, чтобы объяснить это остальным. Если же сказать, что ей надо было непременно лично побеседовать с рыцарем фон Лаунборг, опять возникнут вопросы: "Почему?" и "Зачем?".

— И что теперь за это Секачу будет? — Поинтересовался Йен, которого этот вопрос волновал гораздо сильнее всех способов вендской связи.

— Разжалуют? — Поинтересовался Каи. — Не верю, что он оказался настолько дураком, чтобы лично командовать мародерами.

— Он и не оказался. — Согласно кивнул Арне. — А за поклеп и прочее его, скорее всего, просто сошлют в поместье. По крайней мере, Бруно советовал на большее не рассчитывать, не настолько он пока влиятелен при дворе.

— А герцог?

— А герцог, сам понимаешь, еще подумает, кто ему нужнее: проверенный военачальник с рыльцем в пушку или молодой выскочка с тестем в виде соседского монарха. — Арне шутил, хотя шутка у него вышла не очень веселой.

— Да уж, друзья мои, — развел руками Каи, — многим вы спутали карты своей скоропалительной свадьбой. И почему не я штурмовал этот замок?!

— Я еще не говорил? — Оживился Арне. — Фон Лаунборг мне тоже этот вопрос задавал. Так еще окажется, что ты сильно продешевила с выбором жениха, правда, Гримельд? — Он попытался расшевелить слишком притихшую жену. Но та вместо ответа только покрепче сжала его локоть.

— Ладно, спать пора, что ли? — Каи заметил, что супругам становится в менее и менее интересен дальнейший разговор. — Самое главное выяснили, а остальное подождет до завтра. Йенс, ты когда в свои земли?

Этот вопрос, однако, попал на благодатную почву и сон снова отодвинулся в синие дали.

— Не знаю. — Рыцарь только вздохнул. — Я тут посмотрел на твое хозяйство, Арне, и решил пока заняться овцами и, возможно, стадо свиней по краю леса запустить. У меня там хорошие леса должны быть: дуб, бук, в урожайный год должно неплохо получиться.

А так, дом строить надо, чтобы было куда молодую жену привести, в поместье надо наведаться, за сбором урожая присмотреть… Хоть разорвись.

— Не надо разрываться, — посоветовал Арне, — оставь пока овец у нас, а весной заберешь с приплодом. Сейчас заедешь на Эсте, сыграете свадьбу и забирай Имке в свое поместье. Там у тебя как-никак, хоть зимовать есть где.

— А ранней весной, как дороги подсохнут, приедете уже со всем добром.

— Мудро. — Согласился Каи. — Но я лучше свадьбу на зиму назначу, а пока с мужиками, что брат пришлет, дом поставлю.

— Да мудро-то, мудро… — Почесал Йенс затылок, только пока мы весной через пол королевства доберемся, уже не только дороги подсохнут, но и поля. Опять придется на одной репе зимовать.

— Не беда, — утешил Арне, — одно поле мы тебе со своими мужиками вспашем. Правда, Каи?

— Конечно, — поддержал друга рыцарь. — Засеем по осени рожью, приедешь как раз вовремя.

— Я тебе за Имке пару крестьян в приданое дам. — Добавил Арне. — Я пока в подвалах сидел, все так и так пересчитывал.

Есть у меня там пара мужиков толковых, верных. Их бы наградить как-то за верную службу, но там земли — сыновей отделять почти некуда. Думаю, если я одного из сыновей сюда заберу, отцы не обидятся. Особенно, если земли парню пообещать, сколько поднимет, и пару лет с половинным налогом. Идет?

— Идет. — Обрадованно согласился Йенс. — Я и сам понимаю, что поначалу с них брать почти нечего.

— Отлично! Значит, договорились. Я дам тебе письмо для матери… Эх, как же Тиз не вовремя влез! Я на него очень рассчитывал…

— А как ты, на два поместья теперь? — Спросил Каи, задумчиво поглядывая на Арне с Гримницей. Брата не собираешься женить?

— Да думал как раз. — Развел руками Арне. — Но вижу, Тизу еще опыта поднабраться надо. Так-то он парень хороший, но если все идет не по плану, сам видишь.

— Вижу… — Каи не стал продолжать, не желая влезать в дела семейные.

— Вот. Придется матери еще годик-другой на хозяйстве помучиться.

— Почему "помучиться"? — Поинтересовался Йенс. — Разве женщинам не нравится быть главной хозяйкой?

— Да-а… — Арне запнулся, подбирая слова. — А, все равно Имке расскажет. — махнул он наконец-то рукой. — Не хозяйка она там, только хозяйство ведет. Мать после смерти отца с горя такого начудила, что я чуть без наследства не остался. С тех пор единственный хозяин там — я, а она с моего позволения решает только то, что подождать не может.

— Сурово.

— И как иначе? Она обижается, конечно. И Имке вечно меня попрекает, что я матери достаточно почета не оказываю. Но что тут поделаешь? Если бы я жену домой привез, ей бы так и так на вдовью долю выбираться пришлось.

Рыцари еще немного поговорили о законах, вдовьей доле, распределении власти в поместье… Наконец-то усталость взяла свое и все разошлись спать.

Оставшись, наконец-то, вдвоем, Арне потянулся к жене, словно голодный к хлебу.

— Моя принцесса, никому не отдам… — шептал он в перерывах между поцелуями. — Я так боялся за тебя… Не верил, что живым вернусь…

— Мой… — Шептала Гримница в ответ. — Никому не отдам…

Ночью они проснулись от грохота.

— Что? Где? — Арне вскочил, хватаясь за меч.

— Это гроза. — Ответила Гримница, прислушиваясь к порывам ветра за окном.

— Как бы ничего не завалило. — Не унимался Арне, одеваясь. — Вот хотел же я до конца разобрать те обгорелые остовы, да все времени не было…

— Да тут, за стеной, ничего не должно случиться. — Гримница тоже встала, лениво потягиваясь и позевывая после слишком уж короткого сна. — У нас каждый год летом два-три шторма проходит, как раз и поля польет… Хочешь посмотреть?

Супруги вышли из дома и бегом пробежались через двор, взобравшись на стену с той стороны, где крепость смотрела с пригорка прямо на озеро.

Там, кутаясь в плащ Арне, они стояли подставив лица теплым струям дождя. В темноте озеро казалось бесконечным, словно море, о котором так много рассказывал Йенс. Волны шумели, набегая на берег, им вторил прибрежный лес. Синее небо то и дело перечеркивали ветвистые молнии.

— Словно сам Творец разгневался на людей за беззакония. — Прошептал Арне, завороженный открывшейся картиной.

— Нет, это перуны — огненные стрелы, которыми боги выбивают нечисть, чтобы защитить своих людей. — Возразила ему Гримница. — Можно не бояться, в кого зря они не метят.

Супруги еще постояли, глядя, как смещается гроза, словно обходя крепость стороной, и поспешили обратно в дом: греться и сушиться. В деревенской хате кашлял дед Соберад, приговаривая суетящейся вокруг жене.

— Видишь, Зорянко, как удачно все обернулось! Боги потерпели с грозой, пока я в лесу отсиделся. Завтра придет княжна за отцовским гостинчиком, полечит, буду снова как новенький.

В углу, пригревшись у горшка с теплой водой, попискивали поросята — поздний помет, никому не нужные. Такие же, как о себе недавно думали двое осиротевших стариков. На печи, прижавшись друг к другу, спали девочки. Мирослава во сне что-то бормотала, когда гром гримел особенно сильно, и покрепче прижимала к себе сестричку. А дед рассказывал жене, как, дожидаясь в лесу княжну, завернул он к своим бортям и вытащил спрятанную за одной из них заначку.

Content

Оксана Зиентек
Гроза над озером

Глава первая Штурм

Глава вторая Поспешная свадьба

Глава третья Мирный договор

Глава четвертая Принцесса

Глава пятая: Ночь

Глава шестая На развалинах хозяйства

Глава седьмая Далеко и близко…

Глава восьмая Сама себе хозяйка

Глава девятая Не ждали?

Глава десятая Всем сестрам…