Оксана Зиентек

Женить дипломата

Пролог

Бывают дни, когда планы приходится менять на ходу. Бывают дни, которые надо просто пережить до вечера. А бывают дни, когда лучше вообще не вставать с постели!

Именно такой день сегодня выдался у клерков дипломатического ведомства. Всегда спокойный, уравновешенный начальник после возвращения от короля решил совсем загонять подчиненных.

„Да что же там произошло между Их Величеством и Их Высочеством?“ — Недоуменно переглядывались клерки, но, в силу профессиональной привычки, выражать недоумение вслух не решались. Лишь гнали мальчишку-посыльного за очередной порцией кофе-чая и со вздохом открывали очередную папку с пометкой „Срочно. Секретно“.

Но вся профессиональная выучка не мешала служащим перебирать последние сложные дела, пытаясь найти источник проблемы.

— Дипломатические сложности с Вотаном? Опять?

— Да нет, скорее, венды опять артачатся.

— Говорят, дуны прислали посольство…

Сам же виновник переполоха разбирал в это время в кабинете очередную кипу писем, пытаясь выкинуть из головы последний разговор с отцом.

— Гуннар, — Его Величество был само терпение, — ты же взрослый человек, сам все понимаешь. Не может династия оставаться без наследников. И ты, как второй наследник престола, просто обязан выполнить свой долг.

— Па-апа, — принц поморщился, — ну зачем тебе еще и мои наследники? Сам посуди: главный наследник у нас Генрих. А его мы осенью благополучно женим. И Эрик уже несколько месяцев как счастливо женат, так что скоро можно ждать хороших новостей.

Да и некогда мне, если честно, этими глупостями сейчас заниматься. Сам ведь знаешь, чего нам стоило удержать страну на грани войны и мира. Люди до сих пор не отдохнули после череды цейтнотов.

— Гуннар, это все мы уже десятки раз обсуждали. — Его Величество Эрих Пятый был непреклонен. — По-хорошему, я должен был еще после бала настоять на твоей помолвке, но тогда действительно было не до того. А, между тем, несколько весьма уважаемых родов отказываются заключать помолвки, ожидая твоего решения. Выбери уже кого-нибудь из основного списка и дай остальным девочкам спокойно выйти замуж.

— Да пусть хоть завтра выходят! Все! — Вопреки своим принципам, принц не выдержал и вспылил. — Я тебе не племенной бык, чтобы указывать мне, когда и с кем производить потомство! Папа, ну зачем мне жена, которая только и мечтает об отказе, чтобы поскорее выскочить замуж за другого?

— А если наоборот? — Лукаво поинтересовался король, понимая, что сыну просто необходимо выпустить пар, прежде чем поступить в интересах государства. В очередной раз поступить в интересах государства. — Может, девушки только и ждут, когда ты их позовешь?

— Конечно, ждут. — Принц Гуннар не попался на подначку. — Какая заманчивая перспектива: войти в королевскую семью, заполучить в мужья вечно занятого дурака и наслаждаться жизнью с каким-нибудь гвардейцем.

— К чести Неле, — заметил Его Величество, — она-то как раз своей симпатии к гвардейцу не скрывала с самого начала.

— Вот именно поэтому. — Гуннар вздохнул, вспоминая свою несостоявшуюся любовь. Не легкую влюбленность, коих в жизни избалованных дворянских мальчишек бывает немало, а ту, кого всерьез подумывал привести к родителям в качестве невесты.

— Слушай, сынок, — на первый взгляд могло показаться, что король Эрих шутит, но по глазам видно было, что говорит он вполне серьезно, — если тебе эта Неле так нужна, я завтра же поговорю с графом. В конце концов, титул — это не только привилегии. Не одним же нам жертвовать собой на благо страны.

— Пап, ты же не серьезно? — встрепенулся принц Гуннар. — Она же меня возненавидит за такое!

— Стерпится, слюбится… Или перестань страдать и выбери себе, наконец-то, порядочную девушку.

— Порядочную девушку себе выбрал Эрик, — никак не желал сдаваться принц, — а мне предстоит выбирать среди „подходящих“.

Король только пожал плечами. А что еще оставалось сказать? Что им с Арианой в свое время не предоставили даже такой иллюзии выбора? Так дети это прекрасно осознавали, не маленькие уже. О том, что наплевать на мнение высшей аристократии и сделать реверанс в сторону мелкопоместного дворянства Эрих мог, когда речь шла о четвертом сыне. Но никак не о потенциальном наследнике престола? Так это Гуннар понимал не хуже него, все-таки, свое место в дипкорпусе он занимал не зря.

— В общем, сынок, ты и сам все прекрасно понимаешь. — Эрих Пятый снова вздохнул. — Сегодня даю тебе время, чтобы поостыть, а завтра приступай к выбору невесты. Помолвку объявим в конце месяца.

Вспоминая утренний разговор с отцом, принц Гуннар с тоской посмотрел на календарь. До конца месяца оставалось меньше двух недель. Покосившись на оставленный Эрихом список, Гуннар решительно отодвинул листок в сторону и придвинул к себе новую порцию бумаг. Это оказались письма, отложенные секретарем с пометкой „личное“. Ну что ж, пусть будет личное. Приглашения на очередной бал, просьба посодействовать карьере внучатого племянника подруги бабушки друга… Тоже когда-то надо отвечать.

Примерно, уже на третьем письме Гуннар понял, что отвлечься не получится. Светская болтовня и раболепные просьбы — это не то, что могло бы полностью занять острый ум человека, привыкшего читать между строк. Борясь с искушением отодвинуть все эти письма подальше, он упорно работал дальше. Отказ. Еще отказ. А вот это приглашение, пожалуй, стоит принять. И привычные светскому человеку формулы вежливости ложатся на бумагу, словно сами собой.

Просьбу вдовы молодого клерка о пенсии отдать на рассмотрение Рихарду. Заодно, проверить, почему пенсию не назначили сразу… Жалоба на гарнизонное начальство… А это что тут делает? Отложить, это по ведомству Генриха, пусть сам и разбирается. Донос… Перечитать еще раз на досуге и, если что, передать Эрику… О, а это что еще такое?

Письмо, привлекшее внимание принца, на первый взгляд ничем не отличалось от остальных. Удивляло только имя отправителя, написанное красивым округлым почерком на конверте. „Как, разве она еще не замужем?“ — удивился принц, разглядывая письмо. — „Или специально решила подписаться девичьей фамилией, чтобы напомнить о старых временах?“. Понимая, что, в любом случае, не откроешь — не узнаешь, Гуннар проворно вскрыл конверт.

Глава первая: Я Вам пишу…

Молодая женщина отложила письмо и потерла виски. Как же она устала от всего этого! Наверное, давно пора привыкнуть к заботам о севообороте, о ценах на шерсть и количестве больных и увечных ягнят, к курам и уткам, бродящим прямо по двору перед господским домом. К бесконечным счетам и едва скрываемому презрению окружающих.

Наверное, ей было бы намного проще привыкнуть, не знай она другой жизни. В той, другой жизни, все больше стирающейся из памяти и воспринимающейся, словно сказка, она думала только о том, тепло ей или холодно, а не о том, во сколько обойдутся дрова, если позволить себе спать в одной рубашке. В той, другой жизни ее местом для игр был огромный дворцовый парк, а добрый старший брат с друзьями в бараний рог скрутили бы каждого, кто осмелился бросить на маленькую Мелли косой взгляд. В той, другой жизни, не было поводов для косых взглядов.

— Ох, матушка, что же Вы натворили?! — Горестно прошептала женщина и снова бросила взгляд на письмо. После раскрытия заговора прошло почти полгода. Его Величество оказался милостив к родственникам заговорщиков. Гораздо милостивее, чем его подданные.

Вздохнув, женщина потянулась к следующей почте. Привычно пробежав глазами объявления о покупке-продаже скота, ценах на хлеб и шерсть, она хотела уже отложить утреннюю газету, но что-то на первой полосе привлекло ее внимание.

На первой полосе газеты обычно печатались столичные светские новости и официальные объявления из дворца, поэтому женщина сразу начинала чтение со второй. На этот раз в газете сообщалось о свадьбе Его Высочества Эрика, принца фон Люнборг, и некой девицы Агаты фон Блитерстерп. Далее шло короткое (на два абзаца) описание родословной невесты, большую часть которого была посвящена рассуждениям о важной роли рыцарства в защите королевства.

„Вот так.“ — Подумала девушка (если присмотреться, можно было заметить, что для чепца старой девы она выглядит слишком молодо), вспоминая, как журил ее папа за детские проказы. Папа грозился, что если она не угомонится, он выдаст ее за Эрика, „самого неугомонного принца в королевстве“.

Мама поджимала губы и замечала, что с его связями папа мог бы постараться и сговорить девочку с третьим, а то даже и со вторым принцем. Не зря же граф фон Ратиборг считался одним из друзей Его Величества. Мелли не хотела замуж, но соглашалась с мамой, что с „крошкой Эриком“ ей точно не по пути.

Да, время порой выкидывает странные трюки. Эрик давно уже не „крошка“, ему, наверное, должно быть сейчас около двадцати. Или даже все двадцать один. И он женился на простой рыцарской дочке, наплевав на все условности высшего света. А она, Мелли, раньше срока превратилась в старую деву, пытаясь справиться с управлением поместьем.

Здесь, в глуши, все давно уже забыли, сколько ей на самом деле лет. Темные скромные платья и простые крахмальные чепцы состарили ее раньше времени. Зато ни у кого не возникало мысли поинтересоваться, имеет ли право незамужняя девица подписывать документы и купчие. Ничего, еще пару лет, и подобные вопросы отпадут сами собой. А сейчас… все равно, больше некому.

Отложив газету, девушка со вздохом вернулась к неприятному письму и задумалась, как сообщить эту новость мальчикам. Конечно, на первых порах отсутствие нудных уроков в их жизни ничуть не огорчит двух непосед. Но у этой свободы непременно будут последствия.

Через два-три года мальчикам предстоит поступать на службу. Конечно, в королевстве Его трудолюбивого Величества дело находилось для всех. Но достичь каких-то серьезных высот можно было либо при поддержке влиятельных родственников, либо благодаря исключительному таланту. Первого у ребят больше не было, а второе у них только что отняли одним письмом.

„… Его Величество проявил высочайшую милость, оставив Вашей семье земли и рыцарское звание. Было бы великой неблагодарностью, отплатить ему за доброту, взращивая бунтовщиков…“

„… Мы настоятельно рекомендовали господину фон Кампу отказаться от дальнейших занятий с господами фон Моор, дабы не внушать юношам ненужных иллюзий…“

„… Считаем своим долгом сообщить, что бумага касательно Ваших братьев направлена в канцелярию Тайной Службы Его Величества, дабы они могли лично удостовериться в наличии опасных талантов…“

Господа из ратуши были велеречивы и приторно вежливы. Строки письма были насквозь пронизаны заботой исключительно о благе государства. Но, Творец великий, мальчикам же всего по двенадцать лет! Какой вред могут нанести Люнборгу два выросших в глуши подростка? А вот два озлобленных не обученных мага, один из которых действительно подавал надежды, — вполне.

При мысли о Тайной Службе Мелисса вздрогнула. Нет, с ней господа дознаватели обошлись исключительно справедливо. Даже допрос, более похожий на обычную беседу за чашкой чая, провели здесь, в гостиной поместья. Вызов в Управление мог повредить репутации молодой дамы.

Девушка вспомнила, с каким пафосом это было сказано, словно после ареста отчима от их репутации еще осталось что-то, что можно было бы опорочить. Да и сам обыск в доме, хотя и проводился не только тщательно, но и весьма аккуратно, оставил неприятные воспоминания. Отпустив прачку, Мелисса потом лично перестирала все нижнее белье, до красноты в руках отстирывая все, чего касались чуткие мужские пальцы.

Нет, Мелиссе грех было жаловаться на Тайную Службу.

Но это — ей, Мелиссе. Даже забытая семьей, она все равно оставалась дочерью графа фон Ратиборг и сестрой героя войны Нильса-Кристофа фон Ратиборг. Даже мертвые, отец и брат продолжали ее защищать. А вот мальчики такой привилегией похвастаться не могли.

— Это мы еще посмотрим! — Девушка решительно взялась за перо. — Мне плевать на отчима и его имя, но Нильса и Кристофа я им не отдам.

Встав, она несколько раз нервно прошлась по кабинету. Собираясь с мыслями. Потом, передумав, отодвинула в сторону обычную писчую бумагу и достала из ящика стола несколько листов самой лучшей. Дорогой бумаги, хранящейся там еще со времен матушки. Осторожно проведя рукой по гладкой поверхности, Мелисса проверила листы на свет, нет ли где-нибудь малозаметных, портящих их пятен. Удовлетворенно кивнув, она принялась быстро писать.

„Его Милости Арнольду, графу фон Ратибор…“ — строчки ровными рядами ложились на белый лист. „Его Милости Бенту, барону фон Лангенфельд, полковнику войск Его Величества в отставке…“.

Прежде, чем начать очередное письмо, девушка задумалась. Кто из бывших друзей брата скорее откликнется на просьбу о помощи? Генрих, конечно, был ближе всех Нильсу-Кристофу, они даже служили в одном подразделении. Но Генрих теперь не просто Генрих, а кронпринц. Вряд ли у него найдется лишнее время разбираться в ее хлопотах. Тем более, вся страна готовится сейчас к его свадьбе.

Рихард всегда был немного себе на уме. Братья фон Пехштайн могли бы помочь, Мелли как раз недавно читала, что их отцу пожаловали титул графа. Но захотят ли? Тем более, Эрвин тоже этой осенью женился, и вряд ли будет рисковать благополучием семьи и удачной карьерой ради девочки, которую дергал когда-то за косички.

Оставался Гуннар, вдумчивый, деликатный, вечный миротворец в их развеселой компании. Если он откажется помочь, тогда точно никто не поможет. В конце концов, Мелли ведь не просит ничего запредельного. Для человека его положения — сущий пустяк.

* * *

Гуннар перечитывал письмо в третий раз, удивляясь неожиданным поворотам судьбы. Он смутно помнил ту историю с ветреной вдовой, выскочившей замуж едва закончился официальный траур. Помнится, там был какой-то скандальчик, но сам Гуннар сейчас не взялся бы осуждать молодую женщину, выданную замуж за мужчину намного старше ее. Сколько ей должно быть сейчас? Наверное, где-то около сорока, возможно, даже чуть меньше. Она честно попыталась родить графу „запасного“ наследника, в супружеской измене ее никто не уличал. Так и незачем осуждать, если овдовев, она поспешила утешиться в объятиях ровесника.

Хотя… ну был же какой-то скандал. И теперь Мелли просит ходатайствовать за братьев. Почему именно Мелли? Разве самой бывшей графине не к кому обратиться за помощью? Или расчет на то, что дочери покойного друга короля ответят скорее, чем вдове казненного заговорщика?

И просьба какая-то странная. Нет, то, что с новым именем мальчикам будет легче, Гуннар прекрасно понимал. Допускал даже, что девушка старается заручиться его поддержкой. Чтобы стать опекуном мальчиков и тем самым обезопасить их наследство от возможных посягательств. Но причем тут Тайная Служба?

Протянув руку, принц Гуннар дернул за шнур, вызывая секретаря.

— Узнайте, — распорядился он, когда тот вошел, — на месте ли еще Его Высочество принц Эрик. И если нет, то пошлите ему записку с просьбой о встрече.

— А если Его Высочество еще не успел отбыть? — Уточнил секретарь.

— Тогда передай просьбу устно. — Пожал плечами Гуннар, откладывая в сторону заинтересовавшее его письмо и принимаясь за следующее. — Да, и принеси мне последние донесения по дунскому двору. Хочу еще раз кое-что перепроверить.

— Слушаюсь! — Секретарь вышел, а принц напряг память, чтобы вспомнить, как выглядела Мелли фон Ратиборг десять лет тому назад.

Профессиональная память не подвела, перед глазами возник образ тощей долговязой девчонки тоненькими косичками. Более детально вспомнить черты лица получалось плохо. Мелли всегда была приложением к брату, таскаясь за Нильсом-Кристофом, как ниточка за иголкой. Их, тогда уже почти взрослых мужчин, жутко раздражала эта ее привычка, ее бантики и розовые платьица в рюшечках.

Впрочем, рюшечки и сама Мелли ненавидела лютой ненавистью, правдами и неправдами добираясь до старых костюмов братца. Но госпожа графиня была непреклонна и каждый раз, отправляясь во дворец, разряжала дочь, словно куклу. Не помогли даже ненавязчивые намеки Ее Величества, что „детям свойственно быть детьми“. С новой графиней мама так и не нашла общего языка, считая ту абсолютной пустышкой. Как потом оказалось, не зря.

Размышления принца Гуннара прервал секретарь, доложивший, что Его Высочество принц Эрик прибыл.

— Ну, рассказывай. Что тут у тебя стряслось? — Брат не стал растрачивать время на долгие приветствия. Собственно, они были и не нужны, братья сегодня уже виделись за завтраком, отдав дань светским условностям.

— Вот. — Гуннар без лишних слов протянул брату письмо и дождался, пока тот прочтет. — Что скажешь?

— Хм-м-м… — Эрик задумчиво потер пальцем переносицу. — Так сразу и не ответишь. Нильса-Кристофа я помню отлично, а вот ее — слабо. Ты же помнишь, меня тогда еще не интересовали вредные девчонки. Тем более, она вечно таскалась за вами…

— И мешала это делать тебе. — Братья рассмеялись, вспоминая старые добрые времена.

— Ладно, я понял. — Отсмеявшись, Эрик снова вернулся к делу. Я проверю эту семейку. Тем более, если отчим Мелиссы проходил по делу о заговоре, то наши должны были проверить всю семью. Надо просто поднять бумаги.

— Так я зайду вечером?

— Заходи, только не слишком поздно. А то мама жалуется, что ты вечно засиживаешься допоздна.

— Можно подумать, остальные заканчивают работу вовремя. — Рассмеялся Гуннар. — Но ты не переживай. Я помню, что мой маленький братец теперь — женатый человек.

Распрощавшись с братом, принц Гуннар снова принялся за работу. Теперь уже не для того, чтобы отвлечься, а просто потому, что работы в его ведомстве никогда не бывало мало.

Вечером, наслаждаясь ароматным травяным чаем в уютном домике, ставшем семейным гнездышком для младшего принца, Гуннар внимательно слушал все, что Эрику удалось найти за эти полдня.

— После смерти мужа, — рассказывал Эрик, удобно устроившись в кресле и почти не заглядывая в густо исписанные листы, лежащие на столе, — вдовствующая графиня ухитрилась в короткое время рассориться с братом мужа, принявшим титул после его смерти.

Ее бурный роман с молодым клерком вызвал много пересудов в высшем обществе и был одобрен не всеми.

— А что там не так было с этим клерком? — Лениво поинтересовался Гуннар. — Ну. Кроме того, что он не был графом?

— Поначалу — ничего особенного. Второй сын небогатого барона, магии в нем было всего-ничего — обычная история. Разве только, вместо того, чтобы выбрать путь рыцаря и учиться махать мечом, парень выбрал перо и книгу. По нынешним временам — вполне нормальная судьба, но тогда, когда война еще продолжалась, такой выбор принимали не все.

— Да, я помню. — Гуннар понимающе кивнул. — И старого графа фон Ратиборг я тоже прекрасно помню. Для него все, кто не воевал, не считались ни рыцарями, ни даже мужчинами.

— Я его помню слабо, — признался Эрик, — но непростой был человек.

— Да, непростой… — Гуннар помолчал немного и добавил. — Но его тоже можно понять. В той войне он потерял двоих сыновей, сам понимаешь, второй и третий сыновья второго сына… Нас-то командиры хоть немного жалели. И старшего брата граф тоже любил, и, думаю, отказался бы даже от титула графа, если бы это могло вернуть Нильса-Кристофа.

— В любом случае, выбора невестки он не одобрил. И это еще мягко сказано.

Вдовствующая графиня, со своей стороны, ослепленная любовью наплевала на всех и вся. Я не знаю, на что она рассчитывала, решаясь на этот мезальянс, но вскоре убедилась, что многие двери в столице теперь для нее закрыты. Тогда она продала столичный особняк, доставшийся ей в качестве вдовьей доли, и вложила деньги в какое-то разорившееся поместье. Возможно, она считала, что за несколько лет столица позабудет о скандале и успешных землевладельцев радушнее примут там, где неохотно принимали неравную пару.

— Неплохой план.

— Да. — Эрик кивнул, бросив быстрый взгляд в сторону жены, которая ненавязчиво удалилась с рукоделием к камину, оставив мужчин свободно беседовать. — План был неплохой. И даже вполне мог сработать. Но через год после свадьбы бывшая графиня умерла при родах, оставив на попечение мужа несовершеннолетнюю падчерицу и двух младенцев.

— Интересно, а кто давал мальчишкам имена? — Гуннар задумчиво постучал пальцем по лежащему на столе письму. Они ведь не случайны?

— Нильс и Кристоф? — Эрик грустно улыбнулся. — Конечно, не случайны. Имена детям выбирала Мелисса, горе-папаша даже не удосужился явиться к установленному целителями сроку.

— Только не говори, что любовь прошла сразу после свадьбы, как только новоиспеченный муж получил доступ к деньгам жены?

— Не скажу. После свадьбы они еще некоторое время казались отличной парой. Подозреваю, любовь прошла после того, как новоявленный муж бросил взгляд в купчую на поместье.

— А что не так с купчей? — Тут же насторожился принц Гуннар.

— С купчей все так. Но, понимаешь, братец, то ли Творец, то ли графский поверенный, то ли оба сразу в последний момент вложили во влюбленную голову вдовствующей графини крупицу ума. И поместье, купленное на деньги с графского наследства, она оформила на имя дочери.

— Подожди, но как такое возможно? Разве замужняя дама могла обойти волю мужа? А как же закон?

— Не знаю, если хочешь, сам поговори с поверенным фон Ратиборгов. Старик давно удалился на покой, но ты его легко отыщешь, дело принял кто-то из его сыновей. Но как-то ухитрилась. Так что фон Моору досталось только небольшое состояние, принадлежащее лично вдовствующей графине.

После этого он довольно часто стал проводить время в столице, якобы, по делам службы. Ну, а чем все закончилось, ты уже и сам знаешь.

— Интересно, — Гуннар задумчиво поболтал в чашечке остатки остывающего чая, — Заговорщики уже тогда поймали его на крючок?

— Думаю, да. Как раз тогда он занялся поисками нового места, объясняя это разрухой, царящей в новом поместье. И, представляешь, место он искал не где-нибудь, а в твоем ведомстве.

— Нашел? — Гуннар знал, что несколько его сотрудников тоже попали под зачистку после раскрытия заговора, но высокопоставленный из них был только один. И звали его иначе.

— Нет, сметки не хватило. Пришлось снова просиживать штаны скромным счетоводом в ведомстве Рихарда. — мстительно усмехнулся Эрик. — Но, надо признать, другими своими талантами он воспользовался в полной мере.

— Это какими же?

— Дамы находили фон Моора очень привлекательным. И умелым. — Эрик притишил голос, быстро стрельнул глазами в сторону жены, — Опять же, молодой вдовец, обремененный детьми и заботами… Как тут не пожалеть?

— Это все хорошо и очень интересно, но при чем тут Мелисса фон Ратиборг? Она ведь все еще фон Ратиборг, если я правильно понял?

— Правильно. — Принц Эрик кивнул и пожал плечами. — Собственно, она тут совсем ни при чем. После ареста отчима наши люди обыскали поместье вплоть до последнего стога соломы, но девушка действительно оказалась ни причем. Но если хочешь, я подготовил для тебя бумаги, сам почитай.

— Почитаю. — Кивнул Гуннар, принимая плотную стопку бумаг. — Я же могу взять это с собой?

— Конечно. Никакой секретной информации там нет.

На следующий день Гуннар пригласил к себе остальных братьев, Генриха и Рихарда, чтобы обсудить прочитанное.

— Вот, — он положил на стол полученные от Эрика бумаги, — получается, все эти годы фон Моор прекрасно пользовался доходами с поместья, которое являлось приданым Мелли.

— А почему она до сих пор не вышла замуж? — Поинтересовался практичный принц Рихард. — Муж взял бы на себя управление поместьем и быстро указал бы господину „Длинные пальцы“[1] его место.

— Если верить местным, девица оказалась на редкость переборчива. И вообще, весьма нелюдимая особа. — Ответил на его вопрос кронпринц Генрих, быстро пробегая глазами протоколы допросов и опросов, собранные людьми Эрика.

— А если не верить?

— А если не верить, — задумчиво сказал Гуннар, — то сам посуди, кто же отпустит гусыню, несущую золотые яйца?

— Да, я тоже думаю, что до девушки все эти предложения не доходили. — Согласился с Гуннаром старший брат. — Но это все сейчас не так важно. Сестра Нильса-Кристофа не должна отвечать за мать и отчима. Мне вообще стыдно, что никто из нас за все эти годы о ней и не вспомнил.

— Да, надо было хоть Ратиборга спросить, что там и как. С другой стороны, Генрих, ты хочешь сказать, что действительно помнишь всю ту мелочь, которая болталась у нас под ногами, пока мы росли? — Скептически поинтересовался Рихард — А мне вот еще что интересно. Почему о ней не вспомнили мы, можно понять. Дружили мы, все-таки, не с ней, а с ее братом. А вот почему о ней не вспомнила мама, когда составлял список незамужних графских дочерей?

— Возможно, не сочла подходящей для Гуннара кандидатурой? — Пожал плечами кронпринц. — Девице уже за двадцать, да еще и репутация семьи подмочена.

— Скорее всего, — Гуннар усмехнулся, — мама, так же как и мы, о ней просто не вспомнила. А родня тоже не спешила напоминать, у всех свои дочки-внучки на выданье.

— Ладно, хорошо тут с вами сидеть, но мне через час надо быть на заседании военного совета. — Прервал неспешную беседу кронпринц. — Давайте решать, что делаем с Мелли и расходиться.

— А что тут решать? — Рихард пожал плечами. — Она не нищенствует, денег не просит. Попросить отца, чтобы подписал указ, дающий мальчишкам право носить другое имя, — это тоже ничего не стоит для королевства. Действительно, какой спрос с детей?! Опять же, родня от них давно отказалась, так что очередь за опекунством не стоит.

— А Тайная Служба?

— А в ведомство Эрика я влезать не хочу, пусть сами с Герцогом разбираются. Думаю, им там есть чем заняться, кроме как копаться в доносах на детей.

— Значит, договорились. — Подвел итоги кронпринц Генрих. — Попросим Эрика разобраться с доносами, а остальное — все, как ты сказал.

— Может, — с сомнением заметил принц Гуннар, — Съездить, присмотреться на месте, самим убедиться? Тут делов-то, полтора дня пути в один конец.

— Прости, братец, нету у меня сейчас лишних трех дней. — Генрих развел руками. — Отец совсем замучил этой подготовкой к свадьбе. И так смотр гарнизонов и маневры пришлось перенести.

— Я же не говорю, что всем надо ехать. Я бы сам…

— Что, неужели в Дипломатическом ведомстве закончилась работа? — Кронпринц изобразил искреннее удивление.

— Нет, конечно. Но развеяться тоже иногда не помешает. А то превращусь скоро в такого же старого брюзгу, как ты.

— Генрих, не отговаривай, пусть едет! — Хохотнул принц Рихард. — В прошлый раз, когда „развеяться“ захотелось Эрику, дело закончилось свадьбой. Пусть развеется, а то родители уже отчаялись его женить.

— Рихард… — В голосе Гуннара зазвенели предупреждающие нотки, — Не забывайся, братец. Иначе, когда ты останешься последним неженатым принцем в Люнборге, я за тебя перед отцом заступаться не буду.

— Ой! Боюсь, боюсь…

На удивление Гуннара Его Величество возражать против короткой поездки по личным делам не стал. Лишь попросил.

— Сынок, ты только охрану возьми. И кого-нибудь из людей Герцога, для надежности. И вообще, поосторожнее там, сам знаешь.

— Знаю. — Принц Гуннар не был дураком. — Меня еще до сих пор мутит, как вспомню все те магические эликсиры, которыми меня пичкали наши целители после выходки той девицы на балу.

— Вот поэтому, поосторожнее. И вообще, поосторожнее, сам понимаешь, что ты — желанная добыча для всех невест в королевстве.

— Не переживай, папа, — Гуннар улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Самому главному я уже научился: “Понравилась девушка — женись!“ — процитировал он записку отца, адресованную Эрику.

— Если бы все было так просто. — Его Величество покачал головой.

Глядя вслед уходящему сыну, король поймал себя на том, что снова, не задумываясь, потирает рукой грудь в районе сердца. „Старею!“ — с досадой подумал король. — „Надо лучше следить за своими жестами, а то пойдут слухи — не остановишь“.

* * *

Небольшой трактир на главной площади городка давно уже не радовался такому наплыву народа, хотя, милостью Творца, и не пустовал почти никогда. Но сегодня, казалось, каждый уважающий себя горожанин решил выпить кружечку пива именно здесь, у старого Эдо.

Вспотевший трактирщик метался между столиками, разнося пиво, закуски и последние новости. Его жена командовала на кухне, время от времени подзатыльником погоняя сыновей и мальчишку на побегушках, взятого из местного приюта.

— Живее! Живее, сонные мухи! Клиенты ждать не любят.

Девочек она загнала на кухню сразу, как только знатные постояльцы заехали во двор. С виду, вроде, очень приличные господа, но кто ж их знает…

Господа и правда вели себя прилично. Расположились в гуте штубе[2], которую трактирщик специально открыл для них, потеснив семью, и чинно попивали пиво, о чем-то беседуя. Народ же, наоборот, шумел все больше, словно соревнуясь, кто скажет бОльшую глупость.

— А господа-то, говорят, из самой столицы пожаловали.

— … А зачем? Зачем, не говорили?

— … Умный сильно? Пойди да спроси.

— Дык, чего там спрашивать?! И так ясно, что заговорщиков арестовывать едут. Как в прошлый раз.

— Скажешь тоже! Те, прошлые, все больше суровые были, а эти — вежливые, холеные… В гости-поди, к кому-то едут. Или на охоту. Вот и решили коням отдохнуть дать.-

— … А кони зна-атные у них, я смотрел. Спросить бы, какой породы кони.

— На кой тебе их кони? За одного такого коня таких как ты — троих купить можно.

— Так мне ж только спросить.

— Дурак! Кто ж полезет к господам с такими глупыми вопросами! У конюха ихнего спрашивать надо.

— Тебе бы все о конях!!

— Точно! Творец с ними, с конями, чего им тутай понадобилось?

— А куртка какая, видел?! Тебе так кожу ни в жизнь не выделать!

— А ты думаешь, господа сами себе кожу на куртки выделывают? Наш брат-ремесленник…

— Ремесленник-ремесленник, но тебе не чета.

— Да я…! Ах, ты ж…

— А ну, тихо! — Жена трактирщика, румяная полная дама, проворно выскочила из кухни, грозя спорщикам мокрой тряпкой.

— Ишь, нашли время! Неча тут скандалить, у нас приличное заведение. У нас даже господин бургомистр с ратушными пивком не брезгуют после службы, господа-вон из самой столицы заезжают…

С последним утверждением все были согласны, пивко старый Эдо действительно умел варить отменное. И снова стучали по добротным дубовым доскам тяжелые глиняные кружки, выказывая уважение честному трактирщику.

Господа, тем временем, не только отдыхали. Не зная, какой прием ждет их в поместье Мелиссы, принц Гуннар распорядился заранее накормить людей и коней. Тем более, если верить карте, до самого поместья оставалось всего-ничего. Заодно не мешало бы послушать местные сплетни. Поэтому господа (Гуннар и человек Герцога, выделенный ему в сопровождение) охотно приняли предложение хозяина расположиться на жилой половине, оставив своих сопровождающих „на растерзание “жадной до новостей толпе.

— Ну, что нового? — Спрашивал принц у командира сопровождения, который периодически заглядывал в начальству.

— Слушают, Ваше Сиятельство. — Ухмылялся старый солдат, которому строго-настрого запретили обращаться к принцу настоящим титулом.

— Ладно, посидели, пора и честь знать. — Сказал принц Гуннар, вставая. — Как посоветуете, мастер, вернуться на ночлег сюда или проехать дальше?

— С вашего позволения, Ваше Сиятельство, — задумчиво протянул человек из Тайной Службы, — я бы проехал чуть дальше.

— Значит, так и сделаем. — Покладисто согласился принц.

Щедро расплатившись и оставив довольную чету трактирщиков пересчитывать богатую выручку, господа двинулись дальше. К вящему неудовольствию бургомистра, не ожидавшего такой прыти от столичных господ.

— Ка-ак это „уехали“?! — Возмущался он. Потрясая кулаками перед носом почтенного Эдо. — Почему мне не доложили?!

— Так ведь, господин бургомистр… — вертел трактирщик в руках помятую шляпу, — Мы ж пока гостей устроили, тут уже полгорода сбежалось. Вот мы и подумали, что все и так знают.

— Подумали они! Подумали! — От возмущения бургомистр снова замахал руками. — Не тем вы думаете! И вообще, вам думать не надо, все равно не умеете! Я тут что, торговка на рынке, чтобы все сплетни собирать?!

— Простите господин бургомистр. Действительно, не подумали… — Если верить голосу, старый Эдо был само раскаяние. Но глаза он старательно держал опущенными, чтобы бургомистр не догадался, о чем трактирщик думает на самом деле. Если бы чиновник каким-то чудом мог слышать настоящие мысли Эдо, они звучали бы так: „Да когда ж ты наконец-то заткнешься, горлопан ты ратушный?! Пей уже свое пиво и убирайся, не мешай честным людям работать и отдыхать!“

А разошедшийся бургомистр все не унимался.

— Ты хоть имя спросил, кто это был?

— Господин бургомистр, да кто ж в трактире имена спрашивает? Приехали господа голодные, отдохнуть пожелали. Накормили мы их, господа расплатились и поехали.

— Ну, хоть на коней посмотрел? Гербы, гербы какие на попонах вышиты.

— Да какая там вышивка, господин бургомистр!? — Не вытерпев, вступилась за мужа Эдна. — Полгорода сбежалось на чужих господ поглядеть. Мы в зале едва поворачиваться успеваем.

— Несознательные вы граждане! — Возмутился господин бургомистр такой безответственности. — Меня не позвали, сами не посмотрели… А вдруг это заговорщики какие-нибудь? За пару монет Родину продать готовы!

Бургомистр поговорил еще с четверть часа, произнеся пламенную речь о том, как необходима бдительность в наше нелегкое время, и выпив добрый круг пива.

— Бедный господин бургомистр! — Участливо вздохнула трактирщица Эдна, когда они с мужем проводили последнего гостя. — Совсем помешался на этих заговорщиках. После того как в столице арестовали того господина, что купил Роде для покойной жены, все никак не успокоится.

— Умгу, — угрюмо кивнул Эдо, запуская наконец-то ложку в миску с наваристой похлебкой, — только господина того в округе мало кто в лицо помнил, а житья от господина бургомистра нету нам — честным людям.

— Как всегда… — Вздохнув, Эдна взяла чистое полотенце и пошла проверять, хорошо ли девчонки отскребли столы и протерли пивные кружки. Сегодня был удачный день, богатый на сплетни и на выручку. Но завтра придет новый день и людям снова захочется пива. Господа господами, а негоже добрым соседям пиво в немытых кружках подавать.

* * *

Утро не задалось у Мелиссы с самого завтрака. Все началось с того, что за завтраком она поссорилась с мальчиками и самым недопустимым образом сорвалась, впервые за долгое время накричав на братьев. Те, в свою очередь, вспылили и убежали куда-то, не показываясь сестре на глаза уже добрых полдня, так что Мелисса уже начинала волноваться.

Остыв, она осознала, что мальчики, по-сути, ни в чем не виноваты: ни в ее бесконечной усталости, ни в назойливых шепотках за спиной. Ни даже в том, что сегодня она оказалась не в настроении выслушивать их вечное ворчание по поводу надоевшей каши.

Сейчас Мелли, конечно, понимала, что дело не в мальчиках, а в ней. Вчера она впервые за долгое время позволила себе запретное удовольствие в надежде, что в жарко натопленной комнате и после купания в ароматной воде жизнь покажется чуточку лучше. К сожалению, мамино любимое средство в этот раз не сработало. Расчесывая у камина волосы, освобожденные ради такого случая из-под чепца, она имела неосторожность посмотреть на себя в зеркало. От отчаяния, накатившего на нее в тот момент, сердце сжималось до сих пор. Она ведь совсем не уродина, и вовсе еще не старая, но все, что ожидает ее в этой жизни, — строгие чепцы, практичные платья и вечные хозяйственные заботы.

— Ну и дура! Так тебе и надо! — Ругала себя Мелисса, разбирая бумаги. — Попустила вожжи, утонула в жалости к себе, теперь переживай за мальчиков. Ну, подумаешь, кашу не хотели есть! Можно подумать, ты сама не жаловалась недавно, что уже видеть ее не можешь…

— Госпожа, там всадники какие-то во дворе. Вас спрашивают.

Вид у горничной был испуганный. Еще бы! Обыск и бесконечные допросы после ареста отчима коснулись не только членов семьи.

— Что им надо? — Мелисса тоже встревожилась, вспоминая туманные намеки из письма господ заседателей.

— Не сказали. Сказали только. Что приехали к хозяйке по важному делу.

Решившись, Мелли быстро, пока не передумала, распорядилась.

— Пошли мальчишек из наших, дворовых, чтобы нашли господ Нильса и Кристофа. Если найдут, пусть передадут, чтобы домой пока не возвращались.

— Так весна ж еще, холодно, — резонно заметила горничная, стараясь не показывать виду, что удивлена причудой госпожи.

— Пусть пересидят в старом амбаре. Подашь нам с господами чего-нибудь горячего, а потом отправь туда какой-нибудь еды и пару одеял.

— Вы боитесь…?

— Ничего я не боюсь. Просто, незачем мальчикам сейчас крутиться перед чужими людьми. — отрезала Мелисса, в придирчиво оглядывая себя в зеркало. Так, чепец надо натянуть поплотнее, и еще накинуть теплую шаль на плечи, и… Да нет, хватит, пожалуй. Если господа действительно относятся к Тайной Службе, ее возраст им прекрасно известен. И тогда такой нарочитый спектакль вызовет лишь ненужные подозрения.

Выйдя в гостиную, Мелли заставила себя чинно усесться в кресло и взять в руки вышивку, дожидаясь, пока слуги проводят нежданных гостей. Так и не дождавшись положенного представления, она привстала, приветствуя гостей и исподволь разглядывая вошедших мужчин. Старший из них показался ей опасным, словно волк в овечьей шкуре. За время следствия Мелли уже успела повидать таких, очень вежливых с виду, господ. А второй…

— Ваше высочество! — выдохнула она, приседая в глубоком реверансе.

— Мелли? — Услышала она пораженный возглас. — Мелли фон Ратиборг???

Удивление, прозвучавшее в этих словах, заставило щеки девушки запылать краской стыда. Можно только представить, что Его Высочество думает о ней сейчас. Да уж, произвела впечатление, ничего не скажешь.

— Госпожа фон Ратиборг, простите мою несдержанность. — Его Высочество (сказались годы на дипломатической службе) опомнился первым. — Я получил Ваше письмо и решил лично проверить, чем могу быть полезен.

— Ох, спасибо, Ваше Высочество! Я. право. Не ожидала такой чести… Вы позволите предложить Вам глинтвейна?

Дождавшись утвердительного ответа, Мелисса быстро отдала распоряжение служанке, что ждала тут же.

— Скажи мальчишкам, пусть немедленно идут в свою комнату и сидят там, пока не позову, — добавила она.

— Не в старом амбаре?

— Нет, хвала Творцу, до амбара дело, похоже, не дойдет. Но, на всякий случай. Пусть пока посидят в комнате и не попадаются гостям на глаза. И распорядись накормить и разместить людей из сопровождения.

— Хорошо, госпожа.

— И приготовить две гостевые комнаты, вдруг господа решат задержаться.

— Но…

— Лора, я что-то непонятное сказала?

— Нет, госпожа, все будет сделано.

Довольно кивнув, Мелисса вернулась к гостям. Да, она понимала. Что имела в виду верная служанка. Два молодых мужчины ночуют в поместье, где живут незамужняя девушка и двое подростков. Но не выгонять же на улицу человека, будь он хоть трижды принц, который проделал путь от самой столицы, потому что она попросила помочь.

Некоторое время гости, уютно расположившись у камина, вели обычную светскую беседу. Точнее, Мелли понимала, что столичные гости проявляют вежливость, старательно подбирая те темы, в которых она разбирается хоть немного. Конечно, в последний раз в столице она бывала давным-давно, но не помнила, чтобы мама с подругами когда-нибудь обсуждали виды на урожай.

Спустя некоторое время, сопровождающий принца извинился и вышел под предлогом проверить, как устроились их люди.

— Конечно, наш дом не сравнится с дворцовыми казармами, — грустно улыбнулась Мелисса ему вслед, — но во флигеле для слуг Вашим людям выделили самые лучшие комнаты.

— Да ладно тебе дуться, Мелли — Его Высочество, казалось, сразу сбросил груз ненужного этикета, и десяток лет вместе с ним. — Просто расскажи, как вы тут живете.

— Я не дуюсь, — Слегка обиделась Мелли, — я просто говорю, что мы сделали все, чтобы устроить Ваших солдат как можно лучше.

— Я и не сомневаюсь. Барон всего лишь нашел благовидный предлог, чтобы дать нам спокойно поговорить. Поэтому, рассказывай все, с самого начала.

— Я не знаю, что рассказывать, Ваше Высочество, — смутилась Мелли. — Я уже все описала в письме.

— Да, но я так и не понял, какое отношение к твоим братьям имеет Тайная Служба. Я говорил с… с одним из заместителей ее главы, если коротко. Они понятия не имеют, о чем идет речь. Может. Это кто-то из местных проявил чрезмерное рвение?

— Господин бургомистр. Когда отчима… В общем, когда весть о том, что с ним случилось, дошла до нас, господин бургомистр воспринял случившееся как оскорбление для него и всей округи. С тех пор ему везде мерещатся заговорщики.

— Похвальное рвение, — принц Гуннар одобрительно кивнул, — но несколько чрезмерное, как мне кажется. Не буду скрывать, в ходе расследования вас всех тщательно проверяли, и не раз.

— Тем не менее, местному учителю запретили заниматься с мальчиками. Они боятся, что двум молодым магам может прийти в голову мысль мстить за отца.

— А ты уверена, что не придет? — Взгляд Гуннара стал цепким, словно он взвешивал каждое сказанное Мелли слово.

— Мы его почти не видели. — Девушка вздохнула, вспоминая прошедшие годы. — Я думаю, они скорее затаят обиду, если им постоянно будут ней напоминать.

— И поэтому ты хочешь сменить мальчикам имя?

— Да, пожалуйста! — Мелисса просяще сложила руки перед собой. — Ты ведь можешь, правда?

От волнения она забыла об осторожности, обращаясь не к принцу, а к старому знакомцу. Тому, что в детстве дул на разбитые коленки и выбирал из косичек репьи, которые как-то ухитрялись избежать бдительной тяпки садовника.

— Я — нет, — Гуннар покачал головой, тоже узнавая этот тон и это жест, — но отец — наверняка. В общем, не волнуйся ты так, малышка Мелли, будет твоим сорванцам новое имя. Пусть выбираются из того болота2 на свежую вырубку.

— У нас тут не болото. — Повелась на подначку Мелисс, но тут же спохватилась. — Простите, Ваше Высочество, Вы, конечно же, правы. По сравнению с Люнборгом, у нас здесь действительно тихое болото.

— Ой, Мелли, оставь ты эти этикеты, — небрежно отмахнулся Гуннар в ответ на внезапно вернувшуюся почтительность. — По крайней мере, пока мы среди своих. Тем более, я здесь, можно сказать, инкогнито.

— Как скажешь. — Девушка покорно склонила голову. Все еще немного теряясь в непривычной ситуации.

— Так и скажу. Ты лучше ответь, ребята твои — они действительно такие сильные маги, что их стоит бояться?

— Господин фон Камп говорит, что Нильс — довольно сильный воздушник. А у Кристофа магия едва заметна. Но, все равно, говорят, что Его Величество даже крестьянам рыцарство жалует, если те обладают магией и поступают на службу.

— Сказки. — Гуннар улыбнулся, довольный, тем не менее, что в простом народе настолько сильна вера в доброго короля. — Только действительно сильным магам, только за особые заслуги. Или не менее чем через пятнадцать лет безупречной службы.

Но дворянства твоих братьев никто не лишал, так что им будет проще. Кстати, ты нас хоть познакомишь?

— Обязательно. Если Вы согласитесь разделить с нами обед.

— Согласимся. — Принц сделал вид, что не заметил оговорки Мелиссы и принял приглашение от имени всей группы. — Только ты скажи своим людям. Чтобы особо не суетились. Мы сегодня уже перекусили в трактире, пока кони отдыхали.

— У старого Эдо? — Мелисса улыбнулась. — Я надеюсь, Вам понравилось? Они с Эдной — добрые люди.

— Чисто. Вкусно, хотя без изысков. Шумновато немного, но, как я понял, они недалеко от главной площади стоят. Там всегда народ толпится. Только почему ты называешь его старым? У него, если я не ошибся, сыновьям лет по четырнадцать-пятнадцать.

— Пятнадцать и тринадцать. — Мелли снова улыбнулась, восхищенная проницательностью гостя. — Только это младшенькие, у них с Эдной еще шесть старших дочек. Пятеро замужем уже.

— О-о! — Протянул уважительно Гуннар. — Неплохо, видно, дела у них идут. Это ж столько приданого собрать надо.

Мелисса только развела руками, то ли давая понять, что не разбирается в размерах приданого у трактирщиков, то ли соглашаясь с восторгами принца.

Разговор снова свернул с делового русла, но Мелиссу это уже не беспокоило. Самое главное она узнала: мальчики остаются с ней, и им будет разрешено учиться. А все остальное… Хочется Его Высочеству побыть немного на месте простого щеголя, почем бы и не подыграть?

— Слушай, Мелли, — попросил принц, когда Мелли уже распорядилась проводить гостей в подготовленные для них комнаты, — не сочти за наглость, но у тебя, случайно, кофе есть?

— Есть! — Мелисса обрадовалась. Что в очередной раз наступила на горло своей бережливости и потратилась-таки на последней ярмарке. — Вы спуститесь сюда или прислать в комнаты.

— Если не трудно, пусть принесут.

Поднимаясь наверх по скрипучей лестнице, Гуннар весело раздумывал, что на этот раз ему подадут под видом модного напитка. Дороговизна кофе не оставляла сомнений, что в местной глуши никто не будет тратиться на настоящие заморские зерна. Но попробовать все равно стоило.

Возможно, ему даже удастся удивить Генриха, который хвастается, что уже перепробовал все варианты лже-кофе в королевстве.

Войдя в приготовленную для него комнату, принц Гуннар не упустил случая оглядеться. Дорогая добротная мебель (Фразский ренессанс3) говорила о том, что когда-то хозяева не пожалели денег, любовно обустраивая свое гнездышко.

Однако если придирчиво приглядеться, можно было заметить, что резьба на мебели уже немного вышла из моды, постельное белье было чистым и свежим, но явно не очень новым, а комнату в срочном порядке проветривали прямо перед вселением знатного гостя. Справедливости ради, наметанный взгляд принца отметил также и идеальный порядок, царящий в гостевых покоях, и скорость, с которой их подготовили.

— Надо же, — ухмыльнулся он, — из капризной малышки Мелли выросла рачительная хозяйка.

А хозяйка в это время достала из кладовой заветный мешочек, хранившийся там для особых случаев. Когда же такой выпадал в последний раз? Сейчас Мелиссе трудно было даже вспомнить. Сколько раз у нее возникало искушение побаловать себя? Ведь настолько дорогих гостей, для которых стоило бы хранить это богатство, в поместье теперь долго ждать не придется. Однако же, ее терпение себя оправдало. И сейчас не приходится краснеть перед высоким гостем.

Встав на невысокую табуреточку, девушка достала с верхней кухонной полки кофемолку и старательно отмерила у стола несколько ложек зерен.

— Эх, надо было позвать кого-нибудь из мальчишек! — С досадой подумала Мелисса. Но после первых, самых тяжелых, оборотов дело пошло легче. Через несколько минут все было готово, драгоценный порошок помещен в медную кастрюльку, а под маленькой треногой в очаге весело горели березовые щепочки.

Готовый напиток Мелли налила в красивый кофейник и, сервировав на подносе чашку с блюдцем и кувшинчик со свежими сливками, решила сама отнести напиток принцу. Перед тем, как взять поднос, не удержалась, еще раз вдохнув бодрящий аромат напитка, напоминающий о детстве.

— Простите, я не просила, варить ли кофе для Вашего сопровождающего, — смущенно сказала она, ставя поднос на небольшой столик у окна.

— Барону? Нет, он предпочитает чай. И любит заваривать его сам. Так что если хочешь сделать ему приятное, пошли кипятка и отдельно плошку с травами.

— Спасибо, так и сделаю, — сдержанно поблагодарила девушка, дивясь странным причудам гостя. Ну да ладно, пусть развлекается, как хочет, ее это не касается.

Принц, тем временем, проворно налил кофе в хрупкую чашечку и с наслаждением пригубил.

— М-м-м! Знаешь, я как-то даже не замечал, насколько к нему привык, пока не выехал из столицы. Спасибо, Мелли!

— Отдыхайте, Ваше Высочество! — Присела в неглубоком реверансе Мелисса, собираясь выйти.

— А ты? — Спросил ее Гуннар и тут же поправился, осознав, что хотел пригласить незамужнюю девушку присоединится к нему в спальне. Вечером. Наедине.

Мысленно обругав себя последними словами, Гуннар подумал, что отец был прав, надо держать ухо востро. Мало того, что для дипломата его ранга такие промашки недопустимы, девушке тоже дорого обойтись эта чашечка кофе. К его радости Мелли достойно вышла из неловкой ситуации.

— Благодарю! — с легкой улыбкой сказала она. — Но мне непременно надо поговорить с близнецами. Надо успокоить мальчиков.

— Да-да, конечно.

Мелисса ушла, а Гуннар остался сидеть в уютном кресле, задумчиво потягивая кофе. Надо же, настоящий! Интересно, — подумал он, качая головой в такт своим мыслям, — Мелли сейчас опустошила последние, оставшиеся от лучшей жизни, запасы? Или ему только что случайно открылась тайная страсть старой девы, на последние деньги покупающей не новое платье, а крохотный мешочек заморского товара? Решив, в любом случае, по возвращению в столицу компенсировать Мелли эту жертву, Гуннар решил насладиться спокойным вечером.

Принц и не догадывался, насколько прав оказался в своем предположении. Вернувшись в кухню, Мелли несколько раз то брала в руки заветный мешочек, то снова бережно укладывала его в деревянную шкатулку, позволяющую лучше сохранить аромат. Наконец-то, решившись, она взяла шкатулку в руки и вышла в кладовую. Вернулась она уже совсем с другой шкатулкой, хранящей, однако, похожий полотняный мешочек.

В кухне еще витал запах свежесваренного кофе, в мельнице остались ароматны крошки. Если прямо сейчас смолоть эту замечательную смесь, составленную по рецепту доброй соседки, а потом сдобрить получившийся напиток сливками… Можно притвориться, что она и правда пьет кофе.

Мысленно приказав себе прекратить раскисать, Мелисса проворно смолола порцию сушеной моркови с цикорием и вишневыми косточками, изящной ложечкой отмерила нужное количество в кофейник и подбросила в огонь еще пару щепок.

— Надо действительно поговорить с мальчиками, — раздумывала она. — Они ведь наверняка сейчас не знают, чего ожидать. С другой стороны, если не сварить напиток сейчас, то аромат кофе выветрится, и волшебство момента пропадет. Постояв еще немного, задумчиво помешивая варево, девушка дернула за шнурок.

— Госпожа? — Удивленная Лора заглянула на кухню. — Что ж Вы сами-то? Кухарку бы позвали.

— Ты же знаешь, Лора, что кофе я люблю варить сама. — Уж сказав это, Мелисса осознала, насколько ее причуда схожа с причудой малознакомого столичного барона. Вот ведь, не зря говорят, что в чужом глазу соринка виднее. — Отнеси мальчикам ужин и скажи, что все устроилось. Предупреди, я зайду к ним перед сном, объясню все подробно, так что пусть пока особо по дому не шастают. Нечего тревожить гостей.

К сожалению Мелиссы, спокойно допить кофе ей не позволили. Не успела она полюбоваться, как густая сливочная пенка украшает темную поверхность, как во дворе послышался шум. Заржали кони, кто-то громко протопал сапогами под окном. Вздохнув, девушка с сожалением отставила чашку и пошла посмотреть, что там случилось. В другое время она спокойно дождалась бы доклада, но сейчас. Когда она несет ответственность за жизнь и благополучие остановившихся в ее доме гостей…

— Доброго вечера, фройляйн фон Ратиборг! — Важно поприветствовал ее бургомистр, прискакавший в поместье во главе небольшого отряда. Присмотревшись, Мелисса узнала среди всадников главу городской стражи и, кажется, одного из ратушных секретарей. Их сопровождал господин фон Остров — ее ближайший сосед.

— Здравствуйте, фройляйн Мелли! — Приветливо помахал он ей рукой на правах старого знакомца. — Господин бургомистр распереживался, что за гости к вам пожаловали. Ну, и я тоже решил присмотреть, чтобы Вас никто не обидел.

Мелисса благодарно кивнула, понимая, что дипломатичный старичок намекает не только и не сколько на столичных гостей, столько на быстрого в своих выводах бургомистра.

— Здравствуйте, господин фон Остров! — Так же приветливо поздоровалась девушка. — Здравствуйте, господа! — Теперь в ее голосе слышалась точно отмеренная официальная любезность, не меньше, но и не больше.

Пока новоприбывшие спешивались и обменивались любезностью, во дворе поместья как-то незаметно оказались все солдаты из сопровождения Его Высочества. Краем глаза отметив их перемещения, Мелли подумала с досадой, что не додумалась спросить Гуннара, как его представлять. Не заявлять же в самом деле: „К нам тут второй принц в гости пожаловал. Ваш визит сейчас не очень уместен.“ Или… почему бы и нет?

Пока Мелисса рассуждала так, на крыльцо вышел барон.

— Здравствуйте, господа! — Довольно холодно поприветствовал он бургомистра и компанию. — Чем могу служить?

— Здравствуйте! — Не сильно приветливо буркнул бургомистр, внимательно разглядывая приезжего. — Я — бургомистр ближайшего города. Думаю, будет лучше, если мы поговорим в помещении.

— Госпожа? — Барон повернулся к девушке, ожидая ее решения. И, одновременно, явно давая господам понять, кто здесь хозяйка.

— Да, барон, это хорошая идея. — По виду Мелиссы было трудно сказать, что идея действительно так уж хороша, но она не хуже других понимала бессмысленность разговора посреди открытого двора. — Прошу вас, господа, пройдемте в дом.

Пригласив всех в дом, Мелли еще на некоторое время задержалась, отдавая распоряжение прислуге. Точнее сказать, малодушно надеясь, что мужчины познакомятся без ее участия. Когда Мелисса поняла, что подумала уже, казалось бы, обо всем на свете: об очередной порции горячего глинтвейна, о легких закусках, о том, чтобы обед работникам подавали прямо сейчас, не ждали, пока господа наговорятся… В этот момент она поняла также, что дальше прятаться нее получится. Делать нечего, пришлось вернуться в комнату.

Некоторое время Мелисса терпеливо слушала пикировку мужчин. Ни один из них, видимо, не хотел первым пересекать границу, за которой обычные подколки перерастали в хамство. Но и смириться, признав за собеседником право задать вопросы (или не отвечать на них), пока тоже никто не хотел.

— … так Вы, значит, говорите, что не знали покойного господина фон Моора? — Упрямо допытывался господин бургомистр. — Жаль, жаль…

— Чего вам жаль, господин бургомистр? — Невинно поинтересовался господин барон. Подозрительно невинно.

Пока бургомистр подбирал слова, господин фон Остров снова (видимо, не в первый раз уже) попытался выступить в роли миротворца.

— Творец с ним, с этим Моором, не сильно тут по нему и плакали. Расскажите, лучше, Ваша Милость, как в столице идут приготовления к свадьбе кронпринца? А то в нашу глушь новости пешком идут. К примеру, о свадьбе Его Высочества младшего принца газеты новость напечатали, когда у молодых уже, наверно, и медовый месяц закончился.

— Отлично идут. — Усмехнулся барон, принимая неожиданную поддержку со стороны старика. — Столица гудит, словно улей. Вендский мед снова вошел в моду и раскупается, словно горячие булочки.

— Да он из нее и не выходил. — Старый рыцарь довольно разгладил усы. — Хотя. Я вам по секрету скажу, Ваша Милость, что вендский мед сильно перехваливают. Если бы Вы нашли время летом заехать к нам на пасеку. Моя супруга умеет варить изумительный мед, не хуже вендского получается.

— Ну-у, если пригласите…

— Приглашаю! — Широким жестом фон Остров чуть не смахнул со стола кубок с глинтвейном и тут же извинился перед хозяйкой. — Простите, фройляйн Мелисса! А все-таки, лучше б Вы нам медку подали, а не это южное баловство.

— Увы, господин фон Остров, — тепло улыбнулась Мелисса, благодарная за то, что свое бесхитростной похвальбой сосед разрядил обстановку. — Не у всех такая пасека, как у Вас. А мне мед еще пригодится. Вот, не далее как вчера опять пришлось отпаивать мальчиков медом и горячим молоком.

— Строгости Вам не хватает, госпожа Мелисса. — Не упустил случая оседлать своего любимого конька господин бургомистр. — В их возрасте юноши должны уже готовится к службе, чтобы в сложное время рыцари могли достойно защитить королевство!

— В их возрасте мы с молодым Ратиборгом писали мелом по доске, а после занятий носились по замковому парку, словно крестьянские дети. — Мягкий мужской баритон заставил окружающих резко повернуться на звук. — И это не помешало Нильсу-Кристофу доказать свою доблесть на деле.

— Нильсу-Кристофу? — Переспросил господин бургомистр, наморщив лоб.

— У фройляйн Мелиссы был еще один брат, старший. — Мягко заметил старый рыцарь фон Остров. — А ты что же, думаешь, только твои мальчики воевали? Э-эх, молодежь! Совсем своей политикой расстроили ребенка!

Не слушай ты их, девочка! — Обратился он к Мелли, видя, что она совсем сникла под грузом воспоминаний. — Вся эта болтовня — это исключительно для важных и владетельных господ. Мы — рыцари — народ простой: сказал Его Величество идти и воевать, идем и воюем. Большей дисциплины от нас не требуется.

Мужчины снова ударились в рассуждения о долге и прочих высоких материях. Точнее, рассуждали бургомистр и господин фон Остров. Молодой клерк пока не заслужил права высказывать свое мнение в разговоре старших, барон с умным видом кивал в нужных местах, а принц Гуннар умело направлял беседу, вставляя короткие меткие реплики.

Некоторое время Мелисса развлекалась, наблюдая за всем этим, но вскоре ей наскучила пустая болтовня. От нечего делать она начала детально рассматривать резьбу на мебели, тщательно отслеживая взглядом каждую завитушку. Опытный взгляд хозяйки то и дело останавливался на мелочах.

Опытный взгляд хозяйки то и дело останавливался на мелочах, замечая там небольшую царапину (мальчики, что ли, опять шалили), там — небольшой развод от мокрой тряпки (основа служанка замечталась)…

К беседе мужчин Мелисса почти перестала прислушиваться, пока ум сам собой не зацепился за слово, которому в этом разговоре было никак не место.

— Так, значит, жених — не Вы? — Подозрительно прищурившись, пытал барона господин бургомистр.

— Какой жених?

— Понятно, значит — не Вы. — Бургомистр вздохнул. — Жаль… А я уже было обрадовался, когда Вы про старшего брата заговорили.

— Так, а что там за история с женихом? — Снова вмешался принц, ненавязчиво направляя разговор в нужное ему русло.

— Ах, это право, совершенно не важно! — Попыталась увести разговор Мелли. — Господа, мы как раз собирались обедать…

По-хорошему, надо было бы пригласить почтенных господ отобедать с ними, но Мелисса не была уверена, что на кухне приготовили достаточно для такой оравы. И если не позвать неожиданных гостей к столу было не очень красиво, но не смертельно, то оставить званых гостей сидеть перед пустыми тарелками — просто недопустимо.

— Да, действительно, засиделись мы что-то. — Правильно понял намек господин фон Остров. — Меня, наверное, жена уже заждалась. Опять ворчать будет, что в мои годы уж надо у камина сидеть, а не за мифическими заговорщиками гоняться. — Он весело подмигнул Мелли, вставая.

Остальным господам не осталось ничего иного, как тоже откланяться. И лишь бургомистр, выходя, решил все-таки прояснить ситуацию.

— Покойный опекун госпожи Мелиссы всем в округе дал понять, что приглядываться к девушке бесполезно. Дескать, он еще с детства помолвлена с кем-то, родители договорились. Но раз жених так и не объявился, придется нового опекуна назначать, да.

— Господин бургомистр! — Девушка искренне возмутилась. Такого подвоха она не ожидала. — Зачем мне опекун? В моем-то возрасте…

— Вы, барышня, не думайте, что если все закрывают глаза на Ваше мелкое самоуправство, то никто ничего не замечает. — Поднял указующий палец бургомистр в строгом жесте. — И Вам еще по возрасту опека положена, и с сорванцами своими Вы едва справляетесь.

— Но… — Мелли беспомощно перевела взгляд с бургомистра на господина фон Острова, потом на принца. Старый рыцарь только виновато пожал плечами, показывая, что спорить с бургомистром бессмысленно, закон на его стороне. Зато принц оправдал возложенные на него надежды сполна.

— Не нужно новых опекунов. — Тихо, но веско сказал он. — Госпожа Мелисса фон Ратиборг и господа Нильс и Кристоф фон Моор находятся под опекой Короны.

— С каких это пор, позвольте спросить?

— С этого самого момента. — Гуннар веско приложил ладонью о подлокотник кресла, делая вид, что не замечает недовольного взгляда барона. Или, наоборот, очень даже хорошо замечая. Потому что в следующей его фразе прозвучала легкая ехидца. — О моих полномочиях можете уточнить у господина барона. А сейчас, прошу меня простить, мне надо приготовиться к обеду.

Отъезжая, господин бургомистр выглядел слегка пришибленным и прощался до невозможности вежливо и многословно. После отъезда рыцарей, Мелли вернулась на кухню, чтобы обнаружить там принца, подозрительно принюхивающегося к забытой на столе чашечке.

— Морковный? — Спросил он, кивая на безнадежно остывший напиток.

— С ячменем и вишней. — Мелли смутилась, словно ее застали за чем-то непристойным.

— Понятно. А меня ты баловала настоящим… — Он покачал головой. — Держишь только для гостей?

— Не только, — поспешила возразить Мелисса, чтобы Гуннар не подумал, что она находится в крайне стесненных обстоятельствах, — я тоже очень люблю кофе. Просто…

— Просто, позволяешь его себе далеко не всегда. Прости, я не должен был поднимать ту тему, — повинился принц.

— Неважно. Главное, мы теперь избавлены от опеки господина бургомистра, — Мелли слабо улыбнулась, — а за это мне никакого кофе не жалко. Хоть весь мешок заберите.

— О-о! Так, значит, завтра я тоже могу рассчитывать на чашечку? — Лукаво подмигнул ей принц.

— Непременно!

День, начавшийся для Мелиссы суматошно, заканчивался неожиданно хорошо. Беседа с мальчиками, обед в присутствии высоких гостей — все это прошло удивительно легко, словно тучи тревоги, так долго висевшие над поместьем Роде, рассеялись по мановению руки.

А следующее утро принесло очередные перемены.

— Мелли? — Его Высочество принц Гуннар спустился в утреннюю гостиную ни свет ни заря, даже раньше Мелиссы. — Доброго утра!

— Доброго, Ваше Высочество! — Вежливо поздоровалась девушка. — Кофе?

— Спасибо, не откажусь. И, Мелли, сделай, пожалуйста, покрепче. Я потом компенсирую тебе все расходы. — Принц яростно потер переносицу, словно надеясь таким образом стереть со лба наметившуюся там морщинку.

— Какие расходы, Ваше Высочество?! Для меня честь… — Мелли осеклась и, оглянувшись, не слышат ли слуги, спросила уже совсем по-домашнему. — Что-то случилось, Гуннар? Это из-за меня, да?

— Нет, Мелли, это — из-за меня. — Принц вздохнул. — Я потом расскажу, ладно? За чашечкой кофе.

Провожая взглядом уходящую девушку, Гуннар подумал, что легко мог бы удавить предателя Моора собственными руками. Вот, значит, какую сказку он изобрел, чтобы отвадить от Мелли местных кавалеров — столичный жених. И теперь к клейму „родственницы предателя“ добавился ярлык „брошенки“. А ведь какая девушка! Хорошенькая, хозяйственная, разумная, добрая… С ее родословной и приданым она была бы первой невестой в округе.

Последняя мысль неожиданно пришлась Гуннару по-вкусу.

— А что, это может сработать, — пробормотал он себе под нос, — если правильно все обставить…

Глава вторая: Во имя короля и королевства

Пока принц ожидал свой кофе, с проверки постов вернулся барон. Давний агент Тайной Службы, он тоже привык держать ум и тело постоянно в деле. А сейчас дело ему досталось непростое: охранять второго наследника. Того самого, на которого уже неоднократно покушались. Тут поневоле забудешь о долгом сне.

Гуннар задумчиво наблюдал, как его спутник заваривает чай, собственноручно смешивая травы из своих запасов.

— И как Вам так быстро удалось заполучить завтрак, барон? — Лениво поинтересовался он.

— Очень просто, — пожал плечами тот, — перемолвился по дороге парой слов со служаночкой, она и позаботилась. Прислуга в этом доме вышколена отлично. Меня удивляет другое, как это Вы ухитрились свой завтрак до сих пор не получить?

— Я жду, пока будет готов мой кофе. Хозяйка в этом доме удивительно добра.

— Вы так ей доверяете? — Серьезно спросил барон, подсаживаясь к принцу поближе. Свою озабоченность он не скрывал: принц упорно желал видеть в девице знакомую из детства, забывая, что оба выросли уж давно.

— Почему бы и нет? — парировал принц. — Ваши люди проверяли ее дважды…

— Это означает только, что мы ничего не нашли, — цинично пожал плечами барон, — а не то, что госпожа фон Ратиборг — святая.

Принц промолчал. С утверждением барона он согласиться не мог. Однако же, почти все заговорщики из его ведомства проходили какую-никакую проверку. И почти всех допустили к службе… Мотнув головой, отгоняя лишние мысли, Гуннар подсунул барону маленький клочок бумаги, который занимал его полночи и все утро.

— Вот, вчера поздно вечером птичка принесла.

— Птичка? — Вскинулся барон. Конечно, птичке-маговестнику, в отличие от лошадей, не пришлось выбирать дорогу и делать крюк, чтобы проехать через мост. И, тем не менее, расстояние до столицы было почти предельным для мага средней руки.

— Да, птичка. Отец подсуетился. — Его Высочество пояснил, хотя барон и сам узнал на бумаге четкий почерк монарха. Это многое объясняло, король, как и его сыновья, обладал хорошим магическим потенциалом.

— Вот, значит, как. — Пробормотал он сам себе. И, уже обращаясь к принцу, спросил. — Мне приказать седлать коней?

— Не спешите, — помотал головой тот, — столица — это последнее место, где мне сейчас стоит появляться без помолвочного кольца.

— Но ведь и все потенциальные невесты сейчас находятся в столице, — резонно заметил барон, будучи в курсе основной причины, по которой принц сорвался с места незадолго до наступления весны.

Принц Гуннар только махнул рукой. Похоже, предсказание отца перестает быть шутливой угрозой, его невесту действительно поставят в известность о свадьбе королевским указом. Осталось только указать в записке, которую. Не о такой судьбе мечтал он, но ничего другого ему сейчас не оставалось.

Принц еще раз перечитал отцовскую записку. Руки сами собой сжались в кулаки.

— Уж лучше бы я согласился начать эту бесову войну, когда ее все ожидали! — кулак сам собой врезался в стену.

— Ваше Высочество? — испуганный голос Мелиссы прервал его размышления. — Что-то случилось? Я принесла кофе…

— Прости, Мелли! Я не хотел тебя пугать. — Покаялся принц. Просто… плохие новости из дворца.

Мелисса ничего не сказала в ответ. Поставив поднос на стол, она ловко расставила приборы и уже собралась тихо удалиться, когда Гуннар окликнул ее.

— Посиди со мной, Мелли! Выпьем вместе кофе, поговорим…

— Но я принесла всего одну чашку, — смутилась девушка.

— Так пошли кого-нибудь за второй! — Не унимался принц. — Ну же, ты ведь любишь кофе. Так давай насладимся жизнью вместе.

— Ох, Гуннар, — притворно вздохнула девушка, позволяя себе отступить от официального тона, — умеешь же ты соблазнять добропорядочных девиц.

Мелисса отошла к двери и дернула за шнурок, вызывая служанку.

— Звали, госпожа? — Лора не заставила себя долго ждать.

— Принеси еще одну чашку. — Мелли кивнула на стол, показывая Лоре, какую посуду подать. Служанка вышла, а Мелисса присела напротив принца.

— Пей свой кофе. Будет жаль, если остынет. — Она налила кофе, подавая чашечку гостю.

— Спасибо!

— Расскажешь, что случилось? Или нельзя?

Наверное, можно. — Принц Гуннар пожал плечами и подумал, что действительно, можно. Так или иначе, всё равно все об этом узнают. Вот только, отвык он обсуждать настолько важные вопросы с кем-то, кто не являлся членом семьи. Два-три исключения не в счет, эти люди давно уже стали фон Люнборгам ближе некоторых родственников.

Но сегодня принцу захотелось выговориться. То ли холодный зимний рассвет навевал такую тоску, то ли обстановка, никак не напоминающая салоны светских сплетниц, тому виной. То ли девушка, сидящая напротив, напомнила о давно забытом детстве. Нильс-Кристоф тоже умел слушать, так же спокойно и внимательно, не задавая лишних вопросов и не перебивая собеседника.

— В общем, все совсем не так плохо. — Начал Гуннар после небольшой паузы, в очередной раз пригубив кофе. — Мне всего лишь надо жениться. Второй наследник и все такое прочее, сама понимаешь. Тем более, у Генриха невеста — совсем еще девочка. Когда там еще до наследника дело дойдет…

— Да, понимаю. — Сказала Мелли, когда пауза начала затягиваться. — Я читала в газетах.

— Ты получаешь газеты? — На миг отвлекся от своих размышлений принц Гуннар.

— Ежемесячно, Столичный Альманах, — с достоинством подтвердила Мелисса.

— Тем лучше. Тогда ты, наверное, читала об этой истории на Королевском балу.

— Читала, — Мелли посмотрела на него с сочувствием. — Та девушка поступила совершенно безответственно! Зачем было приходить на Королевский бал и давать тебе какие-то надежды, если она собиралась замуж за другого?!

— Ну, допустим, именно за этим туда и приходят: найти себе подходящую партию. Понимаешь, Мелли, одного принца на всех девиц не хватит.

Гуннар усмехнулся одним уголком рта, не став уточнять, что та конкретная девушка собиралась замуж именно за принца, вопрос только — зачем. Но продолжил разговор совсем о другом.

— Зато теперь я выступаю в роли злодея. Представляешь, пять или шесть порядочных девушек сидят и ждут: не отказывают женихам и не дают согласия, пока я не решу, кому стать следующей принцессой.

Мелисса ничего не ответила, воспользовавшись глотком кофе как предлогом для паузы в беседе. По-правде, она просто не знала, что сказать в такой ситуации. Любой совет казался ей надуманным, да принц и не спрашивал ее совета. Больше всего эта беседа походила на жалобу человека, который жаловаться не привык, поэтому девушка решила оставить свое мнение при себе.

— Понимаешь, Мелли, — продолжал между тем Гуннар, — если бы у меня была возможность хоть поговорить с каждой из них…

— Неужели вы не знакомы? — Удивилась Мелисса, — А как же бал?

— Знакомы, конечно, ты же сама помнишь, сколько народу постоянно толпится во дворце. А бал… Понимаешь. Мелли, я слишком увлекся своими сердечными делами и на балу уделял мало внимания девушкам из списка. За что теперь и расплачиваюсь.

— Ну-у-у… А куда ты так спешишь? Я, конечно, понимаю: обязанность перед семьей и перед королевством… Но неужели две или три недели что-то решают?

— Очень многое. — Гуннар попытался в очередной раз долить себе кофе, но кофейник оказался пуст. Мелли точно отмерила драгоценный продукт, так что его хватило ровно на две чашки. Причем, от второй порции он отказался сам, пригласив девушку составить ему компанию.

— Понимаешь, Мелли, вчера к отцу наведался вотанский посол. Их король официально предлагает мне жениться на одной из его кузин и сделать этот брак, — тут Гуннар сделал пафосное лицо и провозгласил, — „Залогом мира между нашими государствами“.

— Но, разве не так же женится кронпринц? — Невинно спросила Мелли.

— Так же. С одной разницей: Любицкий князь никогда не был нашим врагом, а дочка у него — любимица. К тому же, их семейство славится крепким здоровьем и плодовитостью.

У вотанского же короля этих кузин — каждая вторая графиня в королевстве, и каждая первая герцогиня. Да и сказки о „прОклятых принцессах из Вотана“ — совсем не сказки.

— Ты можешь отказаться? — Встревожено спросила Мелли. — О возможной войне с Вотаном поздней осенью говорили все.

— Могу. Точнее, отец уже отказал. Из прошлогоднего заговора вотанские уши торчали во все стороны. Не хватало мне еще шпионку в постель тащить, плевать, что ее сам король мне подкладывает! Ой, прости, Мелли, — тут же извинился, увидев, что девушка смутилась.

— Ничего, ничего. — Поспешила успокоить его Мелисса, прижимая ладони к горящим щекам. Конечно, живя в деревне, поневоле услышишь и не такое (а иногда, так и увидишь). Но обсуждать подобные вещи с молодым мужчиной, пусть и знакомым с детства, было неловко.

— Да нет, прости, я действительно увлекся. — Гуннар покаянно вздохнул. — Понимаешь, чтобы отказать вотанцам, не нанеся формального оскорбления папа сказал, что моя помолвка уже состоялась в узком кругу и официальное объявление последует вот-вот. От меня требуется только одно: назвать имя невесты.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- О-о, понимаю…

— Не понимаешь, Мелли, — принц невесело усмехнулся. — Невесты у меня нет. Есть список из пяти имен „подходящих“ девиц. И у меня есть два-три дня, чтобы успеть потихоньку договориться с девушкой, или с ее родителями, как получится. О любви, само собой, даже говорить не приходится, только о наследниках.

— Знаешь, Гуннар… — Мелисса помолчала немного, словно раздумывая, продолжать ли дальше. Но, в итоге, решилась. — В первый раз моя мама выходила замуж, потому что папа договорился с ее родителями. Маме нужен был подходящий муж, а папе нужны были еще наследники. И счастливой мама не была.

Во второй раз мама выходила замуж по большой любви. Потому что дня не могла прожить без любимого. Но счастлива она тоже не была.

— И что же ты хочешь этим сказать, Мелли? — Гуннар посмотрел на нее внимательно, словно пытаясь прочитать в ее глазах ответ на свои вопросы. — Что вся эта любовь — полная чушь, как пытаются убедить нас почтенные старцы? И все равно, что бы будешь делать, семейное счастье — это только для простолюдинов.

— Нет, — Мелисса слегка улыбнулась, отрицательно качая головой. — Всего лишь, что любовь — слишком зыбкая основа, чтобы строить на ней свою жизнь.

— А на чем ты предлагаешь ее строить? — Хмыкнул принц, не ожидавший такого, как ему показалось, цинизма от молодой девушки. — Выгода — основа не менее зыбкая. Сегодня выгоднее быть со мной, завтра — с каким-нибудь вотанским герцогом…

— Уважение, забота, осознание своего долга… Простите, Ваше Высочество! — Момент был упущен и девушка суетливо засобиралась. — Желаете что-нибудь еще? Или мне прислать Лору, чтобы убрала посуду?

— Спасибо, Мелли! — В отличие от хозяйки, гостя нарушения этикета совершенно не смущали. — Пришли Лору. И, если не возражаешь, мы задержимся у тебя до завтрашнего утра. Мне надо кое-что обдумать, прежде, чем возвращаться в столицу.

— Как пожелаете, Ваше Высочество! — Мелли сделала небольшой книксен, — Это честь для нас.

Мелли убежала, а Гуннар остался в комнате, обдумывая последний разговор. „Осознание своего долга“, говорите… Да, пожалуй, на этом можно сыграть. В конце концов, все девушки в списке происходят не просто из знатных, из надежных семей. Их отцы — давние соратники короля. Уж наверняка они постарались воспитать своих дочерей соответственно.

Вот только сложно объяснить шестнадцатилетней девочке, что отныне вся ее жизнь — это исполнение долга? Каждый вечер ложиться в постель с мужчиной — долг. Рожать детей — долг. Даже балы и приемы, которые так любят молодые девицы, из развлечения теперь превращаются в долг, где ты не развлекаешься, а служишь чем-то вроде декорации. Или почетного трофея, что еще хуже.

Откинувшись в кресле и прикрыв глаза. Принц Гуннар вспоминал отцовский список, пытаясь сопоставить имена с образами претендентов, всплывающими в его памяти. Взять, например, Ивоне — хорошая девочка, милая пышечка, скорее, даже слишком милая и хорошая для своих почти семнадцати лет. Пообщавшись с ней, возникает желание вручить ей конфетку и поправить бантики на косичках.

Вспомнив о бантиках и косичках, Гуннар вспомнил так же, как вечно злилась Мелисса на мать за многочисленные рюшечки и бантики. Да уж, характер не обманешь, маленький стойкий солдатик доказал всем на деле, кто и чего стоит. А что было бы, окажись на ее месте Ивоне? Или та провинциалочка, с которой он имел неосторожность пофлиртовать на Королевском балу? Как там ее звали? Ливи? Лили?…

Эрвин, конечно, на жену не жаловался, но и в свет выводить пока не спешил, пользуясь поблажками, даруемыми обществом молодоженам. Ладно, будем надеяться, что пресловутое чутье не подвело в этот раз молодого Пехштайна. Но, тем не менее, о каком чувстве долга можно говорить с девушкой, чья единственная цель — выйти замуж за принца? Выйти любой ценой.

Размышления принца прервал шум во дворе. Гуннар поспешил к окну, надеясь, что это не давешний бургомистр снова решил нанести визит. На этот раз, чтобы прочитать лекцию еще и о нравственности. Бургомистра или его свиты во дворе не наблюдалось. Зато там обнаружились два взъерошенных подростка и Мелли, пытающаяся что-то доказать сорванцам.

Все трое бурно жестикулировали, отстаивая каждый свою правоту. Движимый любопытством, Гуннар приоткрыл окно, пропуская в щелочку между рамами обрывки диалога.

— … Плевать!

— Не смей так говорить, Кристоф!

— Пусть говорит, как хочет! Не поедем мы ни в какую академию!

— Ма-альчики! — голос Мелли стал умоляющим, — Ну вам же нравилось учиться магии. Его Высочество обещал…

— Не надо нам подачек от короля! — гордо вздернул нос второй мальчишка. — Раз мы — заговорщики, то нас учить нельзя. А если нет, то почему т не подашь на бургомистра в суд за поклеп?

— Нильс! Кристоф! Ну вы же прекрасно знаете, что мы не можем себе этого позволить! Последние полгода нас и так здесь только по старой памяти терпят. Но вы же должны понять…

— Ничего мы не должны! Ты вечно всех защищаешь, кроме нас! Ты…

Продолжения диалога Гуннар не слышал, широким шагом направляясь вон из дома. Он ожидал, что его появление заставит обе стороны прекратить ссору (в самом деле, не выносить же сор из избы при посторонних!). А потом, когда страсти чуть поутихнут. Мелли найдет аргументы, чтобы переубедить упрямцев, а мальчики успеют подумать над своим поведением.

Как оказалось, даже самые талантливые дипломаты иногда ошибаются в своих расчетах. Пока Гуннар шел через дом, страсти накалились еще больше. Как раз тогда, когда принцу удалось достаточно близко подойти к Мелли, один из мальчишек звучно сплюнул ей под ноги и убежал, сжимая кулаки. Точнее, попытался убежать, но был пойман за ухо лично Его Высочеством.

— Вы что себе позволяете, молодой человек?! — Строго одернул он мальчишку, стараясь держать его (и ухо) на расстоянии вытянутой руки. Краем глаза он отметил, как Мелисса, буквально, повисла на втором шкоднике, бросившемся на защиту брата. От конюшни уже бежали солдаты охраны. Но Гуннар только отмахнулся свободной рукой. Не хватало еще, чтобы его от детей армия охраняла.

— Пусти!!! — Мальчик попытался извернуться и пнуть принца ногой, но пойманное ухо отчаянно мешало.

— Устраивать подобный балаган при людях, тем более, при слугах, — недостойно мужчины и рыцаря. — Наставительным тоном произнес Гуннар, направляясь ко входу в дом. — Вот сейчас сядем чинно в комнате у камина, выпьем все чего-нибудь горячего и спокойно поговорим, как подобает людям нашего сословия.

О том, что не подобает человеку их сословия быть прилюдно оттасканным за ухо, он решил пока не упоминать. Сами со временем поймут и научатся защищаться. Или не поймут. И тогда все заботы Мелли окажутся впустую, потому что дуракам на королевской службе не место.

— Ну, молодые люди, — строго нахмурил брови принц, когда они с мальчиками оказались в гостиной. Мелли очень удачно задержалась, отдавая распоряжение слугам. — Кто-нибудь может объяснить мне, почему вы позволяете себе так разговаривать с сестрой?

— А тебе какое дело? — Огрызнулся один из двух абсолютно одинаковых мальчишек. Нильс? Кристоф? Как их только Мелли различает? — Кто ты такой, чтобы мы тебе отчитывались?

— А кто бы тебя устроил? — В свою очередь перешел на „ты“ Гуннар, нагло усаживаясь в кресло и демонстративно закидывая ногу за ногу. — Кому ты согласился бы отчитаться?

— Мы — вольные рыцари! — Гордо выпятил грудь второй мальчик. — Рыцарь, не являющийся ничьим вассалом, подчиняется непосредственно Его Величеству!

— Ну-у-у… — Протянул Гуннар, стараясь сдержать смешок, — Тогда можете спокойно отчитываться мне. Я, конечно, не король, а всего лишь принц. Но и вы, уж простите меня, ребята, — пока еще не рыцари, рыцарской выучки вам явно не хватает.

Некоторое время мальчишки смотрели на него подозрительно, словно прикидывая стоит ли верить этому странному столичному гостю. Первым не выдержал тот, которого Гуннар оттаскал за ухо. „Ну, хоть одно явно отличие имеется“ — подумал принц, мысленно называя красноухого — „первым“, а его брата — „вторым“.

— Всамделишний?

— Кристоф! — Возмутилась Мелли, внеся в гостиную поднос с чашками. Опасаясь дальнейшего скандала, она решила не привлекать даже верную Лору, подав чай сама. — Сколько тебе можно повторять?! Не „всамделишний“, а „настоящий“, ты же не мальчишка с конюшни! И да, Его высочество — настоящий принц и второй наследник Короны, так что, будь добр, веди себя подобающе!

— Вот, потому мы и поссорились. — Мрачно пояснил Гуннару второй и близнецов. Как оказалось, Нильс.

— А поточнее можно? — Спросил принц, вставая, чтобы помочь Мелиссе.

— Спасибо, я бы сама могла… — Попыталась возразить она, но возражение у нее вышло каким-то вялым.

— Конечно, могла бы. — Не стал спорить Гуннар, ловко расставляя чашки на столе. — И я могу. И мальчики могли бы, если бы взяли на себя труд подумать. — Он многозначительно посмотрел на ребят. Те притихли, потупившись под пристальным взглядом высокого гостя. Они и сами уже понимали, что поступили глупо, затеяв ссору при посторонних. Но кто же знал, что у них сам принц в гостях?!

— Итак? — Повторил вопрос принц Гуннар.

— Мы с мальчиками немного повздорили по поводу меню. — Спешно ответила Мелли, бросая предупреждающий взгляд на братьев. — Мне никак не удается убедить их в пользе овсяной каши. Признаю, я немного перестаралась со здоровой пищей, но, право же, это уже не важно. Правда, мальчики?

— Неправа. — Мрачно буркнул Кристоф, все так же подозрительно разглядывая принца. — Из-за каши мы ссорились вчера. И ты говорила, что деваться некуда и надо экономить. А потом приехали вот эти… — он кивнул в сторону Гуннара, — и ты велела подавать на стол все самое лучшее. Даже тот окорок, что мы на Весенний праздник хранили, из погреба велела доставать. И кофе варила. А нам даже попробовать не дала!

— Кристоф!!! — Лицо Мелиссы стало не просто красным, пунцовым.

— Что, Кристоф? Ты вечно за всех заступаешься, вечно всем угождаешь… Только мы вечно должны уступать и все понимать. А когда нам надоело все и всех понимать, ты нашла способ от нас избавиться!

— Умгу. — Подвел итоги принц, выслушав эту страстную тираду. — Получается, не в каше дело. Вы просто боитесь ехать в столицу.

— Мы не боимся. — Поправил его второй мальчик, Нильс. — Мы не хотим. Нам там делать нечего. Кому мы там нужны, если на нас даже здесь подозрительно косятся, называя „вотанским отродьем“?

— Разве сестра не говорила вам, — Гуннар вопросительно взглянул на девушку, но та сидела, опустив глаза и прижав ладошки к щекам, — что ее друзья в столице за вами присмотрят?

— Говорила. — Кивнул Нильс, знаком показывая дернувшемуся было брату помолчать. — Только мы не верим. Где все эти ее друзья были до сих пор? И сейчас, небось, наобещали всего, чтобы отцепилась. Мы не хотим в столицу, мы остаемся здесь.

— Нильс, перестань! — Вновь попыталась вмешаться Мелисса. — У Его Высочества свои дела и некрасиво загружать его нашими домашними склоками!

— А зачем тогда он приехал? — Не желал отступать мальчик.

— Все правильно, Нильс. — Принц Гуннар вздохнул, подавив в себе желание извиниться перед мальчиками за свое долгое равнодушие. Не поймут ведь. — Я приехал затем, чтобы помочь. А раньше не приезжал, потому что не знал, что здесь нужна моя помощь.

— А теперь откуда узнали? — Вмешался в разговор Крисоф, все еще поглядывая исподлобья.

— Мелисса написала мне письмо и попросила позаботиться том, чтобы двоих невоспитанных сорванцов не отдали их деду-барону.

— Мы не хотим к деду

— Видите ли, мальчики, — голос Гуннара сделался мягким, однако, глаза смотрели все так же прямо и серьезно — дело в том, что вас никто не спросит.

— Мелли не позволит! — Выкрикнул Кристоф, оглядываясь на сестру в поисках поддержки.

— Ее тоже не спросят. Пока вы не рыцари и не маги, вы подчиняетесь не непосредственно королю, а старшему мужчине в семье. По закону, вас полагается отослать к деду по отцу, чтобы позаботился о вашем образовании и рыцарской выучке. А Мелисса, пока ей не исполнится двадцати пяти лет, подчиняется ее кузену-графу, который должен позаботиться о ней и ее поместье.

Но Мелли считает, что заботится о вас лучше всех родственников вместе взятых. Поэтому я решил помочь вам остаться с ней. Но если вы считаете, что это не так…

Гуннар намеренно не закончил фразу, давая мальчикам осознать последствия их слов.

— Все так. — Более сообразительный Нильс опять высказался первым. — Но мы же не будем жить в столице на Ваши подачки? Если у Мелли нет денег даже на окорок, откуда она возьмет их на нашу учебу?

— Хороший вопрос. — Согласился Гуннар. — Очень правильный вопрос. Из тех, что не обсуждают впопыхах. Давайте сделаем так: сегодня у вашей сестры будет вольный день, а вы принимаете на себя управление поместьем. Заботитесь о том, чтобы хозяева и гости, работники и скотина — все были в тепле и накормлены. А после обеда мы, с разрешения Мелли, посмотрим документы и вы сами посмотрите, на что у Мели есть средства, а на что — нет.

Оставив мальчишек в гостиной наедине с чаем и кексами, Гуннар просто поднял за руку из кресла и повел за собой.

— Одевайся, — сказал он, оказавшись в прихожей. — Пойдем прогуляемся. Думаю, нам обоим есть о чем поговорить.

Мелли справилась быстро, и уже вскоре они вдвоем вышли за пределы хозяйского двора и пошли в сторону лугов, стараясь держаться поближе к укрепленной камнями дороге.

— Ну, и куда ты меня ведешь? — Нарушила тишину Мелли, когда они остановились на вершине небольшого холма.

— Куда-нибудь. — Ответил Гуннар, с наслаждением подставляя лицо мокрому весеннему ветру. — Похоже, будет оттепель, — сказал он тихо, словно сам себе.

— Да. — рассеянно согласилась с ним Мелли. — Надо бы послать управляющего на торг, а то потом опять дороги расквасит…

— Как ты вообще ту выжила? — Задал Гуннар давно мучивший его вопрос. — Одна, с двумя младенцами… Ты ведь была не намного старше, чем они сейчас, если не ошибаюсь?

— Не знаю. — Мелли пожала плечами.

— Повезло, наверное. Старый управляющий казался хорошим вором, вот и выжили.

— Что, прости? — Переспросил принц Гуннар, решив, что ослышался.

— Управляющий, нанятый мамой, оказался искусным вором. Он умел воровать так, что ни один проверяющий концов найти не мог. Когда он понял, к чему все идет, он позвал меня в свой кабинет и начал показывать, что и как делать. Собственно, именно на его сбережениях мы и протянули первую зиму. — Мелли тепло улыбнулась, вспоминая. — Осенний доход от продажи урожая весь осел на столичных счетах, доступа к которым у меня не было. Отчим тогда в поместье почти не появлялся, приехал только следующей осенью, с проверкой. Поместье приносило все меньше и меньше, а жизнь в столице все дорожала…

Гуннар только скрипнул зубами, не решаясь прервать рассказ Мелиссы. Кто знает, удастся ли ее в следующий раз разговорить. А она, тем временем, продолжала.

— Рассерженный плачевным, как он сказал, состоянием хозяйства, отчим управляющего уволил за некомпетентность.

Хотел сперва пороть за воровство, но доказательств не нашли, а пороть просто так рыцарского сына, хоть и из захудалого рода, он не решился. Братья и племянники управляющего служили в войсках и могли „нечаянно встретить“ обидчика даже и в столице.

— А новый управляющий? — Спросил Гуннар, ожидая продолжения истории. Однако, Мелли уже потеряла интерес к откровениям.

— А новому управляющему просто дали понять, что книги останутся у меня. — Голос Мелиссы стал жестким, словно она вновь переживала это противостояние. — А его основная задача — жить в свое удовольствие и регулярно подписывать составленные мною отчеты.

— И он согласился? — Оживился Гуннар. Как-то не верилось в такую удивительную сговорчивость.

— Пришлось. Понимаешь, в конце концов, не все стремятся быть героями. Некоторым достаточно просто спокойной сытой жизни.

— И ты согласна платить управляющему, чью работу делаешь сама?

— Ну уж нет, — Мелисса снова заулыбалась. — Я предпочту честного вора.

— Так где ж его найдешь, второго такого, — пошутил принц, — старого-то, наверное, уже и не сыщещь.

— Зачем же так сразу „не отыщещь“? Как только отчима… ну, ты знаешь, я написала в родовое поместье и поинтересовалась, где сейчас служит их родственник и не желает ли он вернуться на старое место.

— Восхитительно! — Гуннар снова остановился, подставляя лицо ветру. — Как же мне в Люнборге не хватает порой этого простора! — Вслух восхитился он. — Знаешь, Мелли, я начинаю жалеть, что ты — не мужчина. Из тебя бы вышел отличный дипломат.

— Почему?

— Умная, упорная, следующая своему долгу, не гнушающаяся солгать, если это надо для дела…

— Сомнительный у какой-то у тебя комплимент получился, Ваше Высочество. — Скептически пробормотала Мелисса, а Гуннар в ответ отвесил шутливый поклон и галантно поцеловал кончики ее пальцев. Однако глаза его не смеялись.

— Выходи за меня замуж, Мелли.

— Что-о, прости???

— Выходи за меня замуж. Если, конечно, ты чувствуешь, что не сможешь смириться со мной в качестве мужа, то мы забудем об этом разговоре.

— Но, Гуннар, зачем тебе это? — Мелли смотрела на него широко открытыми глазами, подозревая, что он всего лишь продолжает их полушуточный разговор.

— Затем, — вполне серьезно ответил он, — что ты умеешь и не боишься врать, но мне ты не врешь. Затем, что я не могу долго тянуть, чтобы не провоцировать вотанцев на необдуманные действия. Затем, что я, как уже тебе говорил, не могу сейчас появиться в столице без помолвочного кольца, но и прятаться вечно в твоем поместье я тоже не могу.

Выходи за меня замуж, Мелли. Из нас получится отличная пара.

— Ваше Высочество! — От волнения Мелисса снова перешла на „Вы“. — Вы с ума сошли, не иначе! Посмотрите на меня, я же без пяти минут — старая дева, падчерица предателя и хозяйка полунищего поместья. Куда мне до невест из Вашего списка?!

Гуннар посмотрел. Потом еще раз, всем своим видом демонстрируя внимание и сосредоточенность. Потом демонстративно обошел Мелли по кругу, словно приглядываясь поточнее. И, когда пауза уже начала заметно затягиваться, ответил.

— Я посмотрел. И, должен признаться, что увидел совершенно другую картину. Ты — красивая девушка, достигшая брачного возраста, потомок двух старинных графских родов, дочь папиного соратника и сестра нашего с кронпринцем друга детства. Ты принесешь мужу солидное приданое как в виде денег, так и в виде земель. По-моему, такой партии могут позавидовать даже принцы.

— Но отчим… И мальчики… — Почти простонала Мелисса, все ее не зная, как реагировать.

— Мальчики вырастут и через три-четыре года пойдут своим путем. А Моор… Мелли, неужели ты действительно думаешь, что через пару лет кто-то вспомнит о нем?

Конечно, вспомнят. Каждый раз будут вспоминать, как только ты или я станем кому-нибудь на дорожке.

— Мелисса, поверь, у каждого старинного рода есть что-то, о чем они не любят вспоминать. Даже у нас. Если изменится имя невесты, изменится лишь повод, по которому ее будут упрекать, и ничего больше.

— Гуннар, тебе нужна жена, которая будет блистать на приемах. А я не была в столице почти тринадцать лет. Меня не учили даже быть графиней. Не говоря уже о принцессе.

— Это не страшно. Учителей в столице полно, было бы желание учиться. Ну, давай же, Мелли, решайся! Подумай, какое блестящее будущее ты открываешь этим браком своим братьям. А как будут кусать локти все родственнички, которым до сегодняшнего дня не было до тебя дела…

— И ты думаешь, — Мелисса, начав наконец-то осознавать всю серьезность, ситуации, смотрела сосредоточенно, словно подсчитывая что-то в уме, — что это — достаточный повод для замужества?

— Ой, я тебя умоляю! — Гуннар пожал плечами. — Женятся люди и по более глупым причинам. А ты, как-никак, оказываешь огромную услугу королю и королевству.

— Хорошо. — Соглашаясь, Мелли все так же смотрела куда-то вдаль. — Но с одним условием: ты подробно расскажешь мне, что не так с вотанскими принцессами.

— Обещаю.

Они еще немного прошлись по валу вдоль реки. Пока Гуннар не почувствовал, что продрог.

— Тебе совсем не холодно? — Спросил он Мелиссу, которая. Казалось, совсем не замечала ветра.

— Я привыкла. — Пожала плечами она. — К тому же, одежда из доброй овечьей шерсти защищает гораздо лучше заморского полотна.

— Оно не заморское! — Почти обиделся Гуннар. — К сожалению, мы не можем выведать у фразов секреты их мастерства. То есть, мы-то можем, наверное. Но тогда дядя точно обидится.

— Дядя? Ах, точно. Прости, мне как-то странно слышать, когда о монарших персонах говорят „отец“, „дядя“…

— Ничего, ты быстро привыкнешь.

— Посмотрим. А пока. Пошли скорее домой, пока ты совсем не продрог. Надо же было так вырядиться на обычную прогулку! Можно подумать, у вас в Люнборге от Лабы не сквозит.

— Сквозит, но старая часть города вместе с дворцовыми постройками находится на берегах Ильме, там обычно не так ветренно, как в нижних районах.

— А о принцессах ты так и не рассказал… — Сдержанно заметила Мелли, идя размашистым, почти мужским, шагом вровень с принцем. — Это какой-то секрет?

— Да нет, скорее, пара старых баек. Ну, знаешь, из тех, которые рассказывают подростки вечерами в старых замках.

— И эти байки настолько важны, что ты готов жениться на ком-попало?

— Не на ком попало, как мы уже выяснили. Но на их принцессе я точно жениться не готов.

— Тогда расскажешь вечером, — улыбнулась Мелли. — Иди скорее в дом. Не хватало еще, чтобы господин бургомистр заподозрил меня в покушении на члена королевской семьи.

— А ты?

— А я посмотрю, что там мои сорванцы без меня нахозяйствовали.

Ребят Мелисса, как и предполагала, застала в конюшне. Те с восторгом в глазах наблюдали, как приезжие солдаты обихаживают породистых коней. Мужчины, видя восторг в мальчишеских глазах, не спешили, давая питомцам покрасоваться.

— Ну, лошадники мои дорогие! Как дела?

— Отлично! — в один голос ответили они. — Мы распорядились, чтобы лошадям дали клевера. И овса.

— Молодцы! — Похвалила Мелли братьев, хотя лучшее сено из клевера она припасла для овец после окота. Впрочем, стоит ли пенять мальчикам. Что они достойно позаботились о гостях? Кстати, о гостях… — А о людях вы подумали? — Подозрительно спросила Мелисса.

— Подумали, госпожа, не переживайте. Нам всего достает. — Поспешил успокоить ее один из солдат, весело подмигивая мальчишкам.

— Я рада. — ответила Мелисса солдату. — Если что-то понадобится, обращайтесь к Рудигеру — управляющему. Он распорядится.

— Хорошо, госпожа. — Коротко поклонился солдат.

— Пойдемте, мальчики, — позвала Мелли братьев за собой. Когда они вышли из конюшен во двор, где их не могли слышать посторонние. Мелли строго спросила. — Ну? И что это было? Вам не стыдно, вести себя при гостях, словно вам — по пять лет? Я чуть со стыда не провалилась на месте, когда Его Высочества пришлось вмешаться.

— Мог бы и не вмешиваться. Дела семейные. — Проворчал Кристоф, но более сдержанный брат его не поддержал.

— Да ладно, Крис, Мелли права. Если не хочешь, чтобы посторонние вмешивались, нечего при них так орать. — И добавил, обращаясь к сестре, — Прости, Мелли! Тебе сильно за нас попало?

— Да нет, все нормально. — Мелли говорила, тщательно подбирая слова. — Его Высочество помнит меня еще в те времена, когда я была моложе вас и, пожалуй, ничем не лучше.

— Да ла-адно! — Лица мальчишек недоверчиво вытянулись. — Ты же, наверное, никогда не шалила!

— Еще как. — Сестра потрепала мальчишек по вихрастым головам, отметив про себя, что надо бы отругать этих упрямцев, что опять бегают без шапок. Но позже, все позже. — Только, в отличие от вас, не тогда, когда гости во дворе. Пойдемте в дом, надо проверить, не останемся ли мы без обеда.

На кухне, впрочем, все шло своим чередом. Кухарка и Лора прекрасно обходились без постоянного надзора, благо, выбор продуктов был привычен и невелик. Войдя свое нехитрое хозяйство. Мелисса вернулась в дом, где ее ожидали вельможные гости.

Мужчин Мелли застала в гостиной, о чем-то тихо спорящих у камина. Увидев ее, Гуннар тут же сделал вид, что ничего не случилось, а барон только пожал плечами, кинув напоследок внимательный взгляд на девушку. После этого они завели ничего не значащий разговор. И лишь после обеда, когда все насытились сытной похлебкой, Гуннар заговорил о важном.

— Мелли, прости меня, за своими хлопотами я совершенно забыл о некоторых вещах. Спасибо барону, вовремя напомнил. — Принц улыбнулся одним уголком рта, от чего Мелли подумалось. Что напомнил ему барон не только об этом, что бы это ни было. Гуннар, тем временем, снял с пальцев несколько колец, ворча тихонько, что никогда не любил эти побрякушки.

— Вот, — выбрал он наконец-то самое маленькое из колец. — Кажется, это должно подойти. Но, если не нравится, можно взять любое другое.

Барон откинулся в кресле и прикрыл глаза рукой, всем своим видом показывая, что он в ужасе от подобного обращения с благородной девицей.

— Ваше Высочество, — Мелли старалась сохранять серьезный вид, хотя абсурдность ситуации все больше походила на шутку, — Вы чрезвычайно романтичны.

— Ой, брось, Мелли. — Гуннар отмахнулся с досадой. — Будет тебе романтика, как только доберемся до дворца. Сколько хочешь, и даже больше. Я прекрасно понимаю, что кольцо не твоего размера, выбранное впопыхах — это не то, о чем мечтает девушка перед свадьбой. Но я просто не ожидал, что побег из столицы обернется избавлением от всех моих бед.

— Ой, прямо-таки избавлением… — Пробормотала Мелисса, осторожно перебирая кольца, которые Гуннар положил на накрытый кружевной скатертью стол.

Один из перстней с некрупным камнем показался ей наименее вычурным.

— Вот это мне нравится больше всего, — сказала она, осторожно беря в руки украшение. — Только ведь великовато будет, а уменьшить не получится.

Действительно, ободок кольца представлял собой решетку из переплетенных стеблей и листьев. Некрупный кабошон венчал композицию.

— Дай, я посмотрю. — Гуннар, словно не доверяя девушке, поочередно примерял кольцо на каждый палец. — Действительно, велико.

Все равно, пусть пока будет у тебя. А в столице я закажу у дяди копию твоего размера.

— У дяди? — Непонимающе переспросила Мелисса, с которой Гуннар недавно говорил о совсем другом дяде — короле Фразии.

— Ну, если так разбираться совсем уж строго, — хитро улыбнулся Гуннар, — то дядя он не мне, а моему кузену. Но мы по-привычке называем его дядей Мертеном. Знаешь ли, иногда очень удобно иметь в дядях мага — металлиста и артефактора.

— С этим не поспоришь, — немного грустно улыбнулась Мелисса. Вспоминая пару милых вещичек из тех, что удалось сохранить из маминого наследства. За их мелкий ремонт городской ювелир заломил непомерную цену. Работа, дескать, слишком тонкая, столичных мастерских.

— Госпожа? — Заглянула в комнату Лора, давая знак, что обед готов.

— Сейчас, Лора. Господа, я оставлю вас ненадолго.

Уже выходя из комнаты Мелли услышала, как барон коротко заметил.

— Хм-м, бирюза… Очень неплохой выбор.

Чем ее выбор так понравился барону, Мелисса не поняла. Но возвращаться и спрашивать сейчас было неудобно, поэтому она просто запомнила себе этот вопрос, отложив его до лучших времен на полочку памяти. Где-то между рецептом наливки от госпожи фон Остров и загадочным проклятием вотанских принцесс. А сейчас надо было проследить, чтобы привычные к столичному комфорту гости получил достойный обед.

Так, в обычных хлопотах прошел весь остаток дня. Сообщить о спешной помолвке Мелиссе было некому. Принц, как она подозревала, сам найдет способ сообщить кому надо. А будоражить зря мальчиков ей не хотелось, тем и перспективы путешествия в столицу хватило с лихвой. И лишь вечером, когда начался обещанный ветром мелкий дождь, все обитатели господского дома вновь собрались в гостиной.

— Ну что, теперь расскажете, Ваше Высочество? — Напомнила Мелисса, немного теряясь в присутствии и принца, и братьев. Почему-то ей было легче общаться с каждым из них по-отдельности, тут все было ясно и понятно. Ну, почти понятно, потому что ее поразило, как легко вернулся принц Гуннар к привычной раньше манере общения, словно и не было последних тринадцати лет.

Та манера оказалась удивительно прилипчивой. И вот уже Мелисса, сама того не замечая, бойко отвечает на подначки и почти дерзит сиятельной особе. Но стоило появиться в комнате близнецам, как девушка вспоминала, что она — единственный человек, который может привить мальчикам правила поведения в обществе. И какой пример подает она им?

К счастью, ее метания не остались для принца Гуннара незамеченными. Уважая желание Мелли сохранить пока помолвку в тайне, он вынужден был считаться с присутствием посторонних. Даже если им пока всего по двенадцать лет.

— Пожалуй, теперь — самое время. Или, может, Вы расскажете, барон? — обратился Гуннар к своему молчаливому спутнику, подозревая. Что ведомство Эрика об этих самых принцессах осведомлено едва ли хуже ведомства Гуннара.

— Почему бы и нет, — белозубо улыбнулся барон. — Это же не государственная тайна. По крайней мере, не НАША государственная тайна. Но вотанцы почему-то очень не любят обсуждать эту тему, так что я заранее предупреждаю всех присутствующих, — он посмотрел на Нильса с Кристофом, которые синхронно кивнули, дескать, слушаем, — что лучше не обсуждать услышанное за пределами этой комнаты.

Дождавшись утвердительного кивка ото всех, включая принца (для порядка, не иначе), барон начал свой рассказ.

— Говорят, однажды жил в Вотане знатный и доблестный рыцарь. Соседи его уважали, женщины — любили, а враги — боялись. Рыцарь этот объявил о своей помолвке с одной из соседских дочерей, а сам ушел на войну.

— И там погиб? — Не утерпел Кристоф, но тут же сник под строгим взглядом барона.

— Наоборот. Прославился и даже спас жизнь самому королю. В благодарность монарх предложил верному рыцарю руку своей дочери.

— Но он отказался? — теперь уже не выдержал Нильс, серьезно смотря прямо на рассказчика. — Ведь настоящий рыцарь должен всегда держать свое слово.

— Должен. — Согласился барон, а принц кивком головы подтвердил, что да, он тоже согласен с этим утверждением. — Но король был немолод, а наследника у него не было… перед прекрасной принцессой наш рыцарь. Возможно, и устоял бы, а перед блеском короны — не смог.

Шли годы. Рыцарь стал королем. У их с королевой одна за другой родились три прекрасных дочери, а сына все не было. Король очень печалился по этому поводу, не желая отдавать корону чужаку. Но вот однажды встретился ему при дворе человек из его земель, который и рассказал, что у брошенной невесты подрастает сын — точная копия бывшего жениха.

Мальчики слушали, затаив дыхание. А Мелли по-привычке прижала ладони к щекам. В отличие от братьев она немного представляла себе, какие страсти кипят порой во дворцах. А барон продолжал.

— Король немедленно пожелал увидеть мальчика, но до дворца тот не доехал. По несчастливой случайности, пятилетний малыш сумел улизнуть от трех нянек и двух десятков вооруженных рыцарей. Отправившись в лес погулять, он упал в ручей и захлебнулся.

Король погоревал и успокоился, тем более, что королева пять ждала ребенка. Все повитухи в один голос утверждали, что на этот раз точно родится мальчик.

— А как они могли это знать? Через живот же не видно. — Снова не выдержал Кристоф, нарушая магию момента. Гуннар поднес к лицу руку, пряча улыбку в кулак. Он уже и забыл, как это весело, рассказывать подросткам страшные сказки.

— У них есть какие-то свои приметы. Нам — мужчинам — этого не понять. — Пожал плечами барон. — Но, с Вашего позволения, молодой человек, я продолжу.

Когда весть об ожидаемой радости распространилась по всей стране, во дворец неожиданно явилась убитая горем мать мальчика. Она прилюдно обвинила короля в измене, поставила под сомнение законность его брака с принцессой, обозвала королеву… очень нехорошим словом, — нашелся барон, увидев, как нахмурилась Мелисса.

— И за это король послал свою бывшую возлюбленную на плаху. — Подвел итоги принц. — А на следующую ночь после казни дух оскорбленной невесты явился королеве и проклял ее. Сын королевской четы родился слишком рано и умер через несколько часов.

— Какая жалость! — Вздохнула Мелисса. — Из-за непорядочности одного человека столько судеб сломалось!

— Но ведь это все сказки, правда? — Поинтересовался Нильс, с надеждой глядя на принца.

— Наверное, сказки. — Не стал спорить Гуннар. — Вотанцы намного раньше нас поняли важность магии для укрепления королевства, однако даже их маги не смогли найти никаких следов проклятий. Ни на королях, ни на их родственниках, ни на здании дворца, ни на мебели и прочей утвари во дворцах…

— И, тем не менее, в проклятие верят? — Серьезно просила Мелли, подозревая. Что ей сейчас рассказали далеко не все.

— Ни для кого не секрет, — развел руками барон, уже не пытаясь подражать манере старинных сказителей, — что сейчас на вотанском троне сидит уже третий король, в семье которого не рождаются мальчики. Но если у предыдущих хоть девочки были, то этот так и остается бездетным.

— И, что интересно, — заметил Гуннар, — в правящих родах, где женой наследника становится вотанская принцесса, власть очень быстро переходит к младшей или побочной линии. По тем же причинам: если там и рождаются мальчики, то редко кто-нибудь из них доживает до совершеннолетия.

Выслушав еще пару-тройку старинных легенд, Мелли решительно заявила, что мальчикам пора спать. Отправив братьев наверх, она вернулась в свое кресло у камина и внимательно оглядела мужчин. С невинным видом потягивающих пиво.

— А теперь, господа, рассказывайте, сколько правды было в ваших страшных историях?

— Почти все. — Ответил Гуннар, задумчиво глядя на огонь. — Брошенная невеста и несчастный случай с бастардом действительно имели место быть. Лет, примерно сто пятьдесят тому назад. Кстати, скандал во дворце не остался незамеченным. Муж следующей по-старшинству принцессы оспорил право короля на трон, объявив его брак незаконным. Лет пять гражданская война длилась.

— А проклятие?

— А никто не знает, в чем дело. Если вотанцы в чем-то и разобрались, эту тайну они хранят за семью печатями. И это не та тайна, из-за которой я готов рисковать своими людьми.

— Наши целители говорят, — вмешался барон, — что вотанские вельможи слишком долго и слишком часто женились на родственницах. Я читал отчет. Примеры с лошадьми и собаками выглядели вполне достоверно.

— Не будем смущать хозяйку. — Остановил его Гуннар. — да, то и не главное. Главное, что вотанские девушки обладают очень тонкой душевной организацией. — Тут он недобро усмехнулся, всем своим видом показывая свое отношение к подобным россказням. — И очень тоскуют по Родине. Видимо, именно из-за такой трепетной любви к Отчизне их и пихают под венец с любым, чьи предки хоть раз видели корону вблизи.

А там, где появляется хрупкая вотанская роза, сразу появляются ее дорогие родственники, многочисленные кузены, фрейлины… внешне — совершенно бесполезные приживалки. Но в королевствах начинают происходить странные вещи: то заговоры плодятся один за другим, то видные военачальники мрут от странной болезни… Несчастные случаи, опять же. То с младенцами, то с беременными женами следующих в очереди на наследство…

Доказать редко что удается. Но выглядит это так, словно кто-то очень умело расчищает дорогу к трону вотанскому отпрыску. На семью моего деда, например, покушались с завидной регулярностью.

— Но если дети не рождаются, тогда все это не имеет смысла? — Мелли растерянно смотрела на мужчин, понимая, что это совсем уже не шутки.

— Есть некоторые юридические лазейки… — Гуннар неопределенно помахал рукой.

В общем, дальше — не столь важно. Главное, к фразам вотанцы уже даже не суются, некоторым из покушений дядя лично был свидетелем. Венды традиционно женятся только на своих.

— А теперь они взялись за тебя?

— Это-то и настораживает. — Гуннар нахмурился. — Знают ведь, что мама — фразская принцесса. Но действуют настолько нагло, словно заранее уверены в успехе.

— Поэтому вам понадобилась я?

— Нам (им) понадобилась здравомыслящая девушка из хорошей Люнборгской семьи. Ты понадобилась лично мне. — Принц очаровательно улыбнулся. Но Мелли только головой покачала, закусив губу.

„Не верит“ — понял принц. „Не дура“ — сделал вывод барон.

Разговор плавно перешел на всяческие житейские мелочи. Утром принцу с бароном предстояла долгая дорога. Гуннар охотнее всего взял бы Мелли с собой, но она отказалась.

— Ну, Ваше Высочество, сами посудите, куда нам сейчас срываться? — Рассудительно уговаривала его она. — Мне к посевной готовиться надо. Гардероб, опять же, не упакован. Мальчикам все новое справить надо, в столице ведь дорого непомерно.

Вы езжайте, пока дороги совсем не развезло. А мы с делами управимся и спокойненько, по подсохшей дороге, поближе к свадьбе… Спешить ведь некуда, не верю я, что такое торжество как свадьба во дворце за неделю организуется.

— Мелли, — кажется, принц слегка опешил от такой отповеди, — я для кого сейчас тут все это рассказывал? Ты подумала, что станет с вами, если сейчас всенародно объявить, кто стоит на дороге вотанской свадьбе?

— Но ведь заговор раскрыт правда? Не могут же он просто так взять и приехать сюда? — Мелисса побледнела. Почему-то об этой стороне жизни королей и принцев она не задумывалась. Точнее, эта сторона всегда казалась ей настолько далекой, что ее это точно никогда не затронет.

— Госпожа, — голос барона звучал, словно бы, несколько виновато. — Когда идет война, врага можно узнать хотя бы по форме и гербам на щите. А когда раскрываешь заговор, никогда не знаешь, кого придется ловить завтра. В последнем заговоре участвовала одна… кгм… дама, так она семнадцать лет не вызывала никаких подозрений. А потом собственную родню под топор подставила, чтобы вотанцам угодить.

— Ох! — Мелли снова схватилась за щеки. — И как же мы теперь?

— А это надо хорошенько обдумать. — Вздохнул Гуннар.

— А ведь госпожа в чем-то права, — глубокомысленно заметил барон, разглядывая показавшееся донышко кружки. — старая карета нашей скорости не выдержит. А ждать мы просто не можем. Вам, Ваше высочество, к концу недели еще на приеме о помолвке объявлять.

— Тогда, — подумав, решил Гуннар, — Мелисса с мальчиками отправятся в Люнборг сразу за нами. Слышишь, Мелли? Сразу, а не когда-нибудь потом, после посевной-прополки-уборочной. В конце концов, ты сама хвалила своего управляющего, так пусть работает. А мы оставим вам пару-тройку солдат для сопровождения.

— Но что подумают соседи… — В голосе Мелли уже не слышалось былой уверенности, но она не сдавалась. — Если мы уедем в сопровождении солдат, то тут же вспомнят и отчима, и обыски…

— Госпожа, а не все ли Вам равно, кто и о чем вспомнит? — задал вполне резонный вопрос барон. — Как вспомнят, так и забудут, стоит только появиться новой сплетне. А когда услышат о свадьбе, большинство вообще предпочтет забыть навсегда.

— Логично. — Согласился Гуннар. — Тогда давайте так и сделаем. А за гардероб… Мелли, не хочу никого обижать, но ты же понимаешь, что мода в столице может несколько отличаться от здешней?

— Еще бы. — Мелисса грустно улыбнулась, вспоминая как вздыхала ее мать над привезенными с собой из столицы платьями. Эти платья, которые здесь было буквально некуда надеть (точнее, ткани и украшения с них) очень помогли Мелли продержаться первые зимы. Но ни одно из них не носилось местными модницами в том виде, в каком он было сшито.

— Тогда ты понимаешь, что тебя и мальчиков одевать будем на месте. Во-первых, я могу себе это позволить. Во-вторых, — тут принц несколько смутился, — я сейчас из головы не скажу тебе, сколько и каких платьев надо. Сперва мне надо согласовать с мамой план мероприятий.

— Пожалуйста, пусть только будет не слишком помпезно! — взмолилась Мелисса.

— Я сделаю, что смогу, — серьезно пообещал Гуннар.

Посидев еще немного, Мелли оставила мужчина вдвоем. Барон и принц некоторое время молча сидели у камина, наслаждаясь последними часами покоя. Барон о чем-то думал, время от времени хмуря брови, и, наконец, решил высказаться.

— Зря вы так, Ваше Высочество. — Покачал головой он, глядя на дверь, за которой скрылась Мелисса.

— О чем вы, барон? — Встрепенулся Гуннар. Выдернутый из своих размышлений.

— О том, что зря Вы девочке даете надежду, на лучшее. Вы же прекрасно знаете, что легко ей не будет. Съедят ее во дворце.

— Ей и здесь нелегко. — Парировал принц. — А съедят — не съедят… У Эрика же не съели

— Сравнили… У Лиса за женой семья стоит, там отец с титулом. И подружки при ней, которые ей за шанс благодарны.

— Пока благодарны. — Заметил Гуннар, несколько уязвленный такой нотацией. — сами же знаете, что подружки — это временное, сегодня они есть, завтра — нет. Как только Мелисса станет принцессой, подружек детства и родни у нее тоже найдется немало. Опять же, разве поддержки моей семьи будет недостаточно?

Барон не стал спорить, только покачал головой. Сам он считал, что из такой девушки как госпожа Мелисса вышла бы отличная баронин в одном надежно спрятанном в провинции поместье. Она бы ловко управлялсь с хозяйством, растила бы детей в любви и строгости и не задавала мужу глупых вопросов, прекрасно понимая, что он все равно не ответит, служба такая. Представить эту практичную девушку во всем блеске столичных балов у него почему-то не получалось.

Но, что сделано, то сделано. Перебегать дорожку принцу барон не стал бы ни при каких обстоятельствах. А сейчас и обстоятельства складывались так, что эта забытая всеми маленькая графиня действительно оказалась лучшим из вариантов. И барон только вздохнул, смиряясь. Служба такая.

Утром небольшой отряд всадников почти затемно выехал из ворот поместья. На это раз они не стали останавливаться в ближайшем городке, к вящей досаде трактирщика, выглянувшего на ранний шум из окна.

— Давешние господа уехали. — Пояснил он жене, выглянувшей из пекарни во дворе, на миг отвлекшись от печи.

— Дверь закрой! — Строго приказала госпожа Эдна, снова возвращаясь к печи. — Булочки застудишь[3]. Уехали и уехали, нам-то что с того.

— Да нам-то ничего. — Трактирщик послушно закрыл дверь, окунаясь в облако ароматного пара. — Странно только, что так спешно. Сюда ехали — не торопились, ели сытно, людей своих кормили щедро… А обратно понеслись, словно гнался кто за ними.

— Ох, сколько лет ты в эти господские дела не лез, не лезь и дальше, — трактирщица вытерла пот широким рукавом блузы и напомнила. — Лучше пошли мальчишек в село, пусть соломы на растопку прикупят. А то у нас всего на две выпечки осталось.

И съездил бы сегодня ты в приют орденских сестер, приглядел пару девочек поприличнее. С того золотого, которым господа расплатились, мы и Антье замуж выдадим, как королеву, и у Улы от женихов отбоя не будет. Так я, глядишь, совсем без помощниц скоро останусь. А за столичными господами пусть бургомистр следит, нам это без надобности.

— Вот за что я тебя люблю, так это за то, что ты всегда права. — Стрый Эдо звучно чмокнул жену в распаренную щеку и вышел, осторожно притворив за собой дверь.

Подумав немного, мальчишек он решил послать за соломой не куда-нибудь, а в Вальсроде. А и чего-бы не послать? Госпожа тамошняя, даром что девица еще, торговала с пониманием. Своего, конечно, не спускала, но и лишнего не запрашивала. О том, что ушлые мальчишки привезут не только солому, но и кучу свежих сплетен о столичных гостях, трактирщик предпочитал не знать. Правду жена говорит, не дело это, о высокородных господах сплетничать. С другой стороны, как же в трактире без свежих сплетен? Без них — никак нельзя. Во только с мальчишек на конюшне, если что, спрос другой.

Полдня спустя мальчишки вернулись с соломой и новостями.

— А гости-то не просто так приезжали, — доверительно сообщил старый Эдо жене, после того, как помог мальчишкам разгрузить телегу. — Просватали госпожу Мелиссу.

— Ну и хвала Творцу! — Довольно покивала головой Эрна. — Пора б уже. Я б сказала, давно пора, только у господ — оно все иначе. За хорошее приданое кого-хочешь замуж возьмут.

— У негоспод — то же самое. — Махнул рукой старый Эдо. — Завтра поеду, выберу тебе новых помощниц.

Глава третья: Столичные будни

— Эрих, ты думаешь, он это серьезно? — Ее Величество королева Ариана держалась отлично. Лишь маленький лист тончайшей бумаги выдавал ее волнение, слегка подрагивая в пальцах.

— Думаю, наш мальчик не стал бы шутить такими вещами. — Король пожал плечами дернул за шнур звонка.

— Принца Эрика ко мне! Срочно! — Приказал он секретарю и, дождавшись когда тот выйдет. Успокаивающе сжал руку жены. — Не волнуйся, дорогая, я уверен, что у Гуннара есть серьезные причины поступить именно так.

— Но, Эрих, дорогой, а вдруг это опять…

— С ним надежные люди, — возразил король, — они бы, как минимум, доложили.

Видя, что его слова не убедили королеву, Эрих встал, обошел вокруг стола и обнял Ариану за плечи.

— Ну же, родная, с каких пор ты стала такой трусишкой? — Ласково поддел он. — Где та суровая жительница фразского поморья, на которой я женился? Сколько интриг мы с тобой уже пережили? Переживем и эти.

— Ох, Эрих, — королева Ариана откинула голову назад, прижимаясь к мужу, — если бы речь шла только о нас. Неужели ты не видишь, что в этот раз охота ведется на наших мальчиков? Что если…

— Наши „мальчики“ — давно уже не мальчики. — Мягко возразил жене король. — И вполне способны за себя постоять, поверь мне. Если бы их ты легко было заманить в ловушку, мне не пришлось бы тратить столько сил, чтобы женить хоть кого-то из них, а мы с тобой давно бы уже воспитывали внуков.

— И. все равно, надо все проверить…

— Надо, — покладисто согласился король. Но тут ж добавил, — только на этот раз проверять буду я. А ты, дорогая, уже проверяла в прошлый раз, мне до сих пор стыдно сыну с невесткой в глаза смотреть.

— Эрих!

— Да, дорогая. Я — твой Эрих, которого ты терпишь уже столько лет. Неужели за эти годы я не заслужил хоть капельку доверия? Ваше Величество, извольте доверять своему королю!

Королева Ариана не сказала ничего, только покрепче прижалась к мужу. Эрих прав, вот так, держась друг за друга, они выбрались не из одной ловушки. Но, все равно, когда речь идет о детях, каждая мелочь кажется фатальной.

Стук в дверь заставил супругов оторваться друг от друга. Осторожно поправив шпильки в жениных волосах, король снова вернулся на свое место за рабочим столом и только тогда скомандовал:

— Войдите!

— Пап, ты звал? — Эрик быстро сориентировался, что в кабинете нет никого из посторонних, так что время на витиеватые приветствия можно сэкономить.

— Эрик, где твои манеры?! — Укоризненно покачала головой Ее Величество.

— Прости, мама, — принц склонился к руке матери, но тут же продолжил, — я думал, раз мы сегодня уже виделись за обедом, можно сразу перейти к делу.

Что-то срочное? — обратился он уже к королю.

— Вот, читай. — Эрих Пятый протянул сыну донесение, полученное час назад через маговестника.

— Умгу. — Сосредоточенно кивнул Эрик и положил на стол папку, которую до этого держал в руках. — Вот! Ты же за этим звал?

Король заинтересованно поднял бровь, осторожно, словно опасаясь подвоха, заглядывая в папку.

— Надо же! — Восхитился он. — Как догадался? Сам или кто-то подсказал?

— Служба такая. — С важным видом ответил младший принц, но потом не выдержал и рассмеялся. — Гуннар вчера ночью птичку прислал. Просил подготовить тебе копии всех материалов, которые я дал ему, и, на всякий случай, еще кое-что уточнить.

— Тебе, значит, он отписался еще ночью? — нахмурился Его Величество.

— Пап, ну, не обижайся! — Миролюбиво улыбнулся Эрик, делая умильное лицо. — Он же знал, что первое, что ты сделаешь, это попросишь информацию. Вот и позаботился заранее, чтобы она у тебя была.

А две птички подряд оттуда до столицы… Наверное, он бы смог, но решил не рисковать и поберечь силы. Ты же знаешь Гуннара, у него на все случаи жизни — по три комбинации.

— Вот видишь, дорогая! — В голосе короля звучало торжество. — Я же говорил, что наши мальчики — молодцы.

— Так я свободен? — нагло улыбаясь в отет на похвалу, уточнил Эрик.

— Подожди. Садись, расскажешь кратко, что там за девица. — Король кивнул на свободное кресло.

— Ну-у… — принц на миг задумался, выбирая самое важное. — Собственно, если кратко, то ты и сам все знаешь. Мелисса фон Ратиборг, дочь предпоследнего графа фон Ратиборга, единокровная сестра Нильса-Кристофа, с которым дружили Генрих с Гуннаром. Помнишь его?

— Помню. — Король кивнул. — Хороший был парень, но горячий слишком. Жаль его… Ладно, как я понял, что-то там у девицы не заладилось и она обратилась за помощью. Почему именно к Гуннару?

— К Генриху не рискнула соваться. — Пожал плечами принц Эрик. — Она еще фон Ратиборгам писала, я проверил. И старому командиру Нильса-Кристофа.

— И?

— Полковник написал письмо Генриху с просьбой „не оставить сиротку“. А Ратиборги сделали вид, что никакого письма не было.

— Надо же. — Королева осуждающе покачала головой. — Братья Ратиборги — такие порядочные люди были, настоящие рыцари…

— Так бывает, дорогая, когда с наследником чрезмерно носятся. — А я еще тогда говорил Родерику[4]…

Король осекся, не желая вспоминать старые споры. Потеряв двух сыновей и племянника, старый друг слишком много позволял единственному наследнику. Собственно, характер нынешнего графа, это и была та причина, по которой семейство фон Ратиборг в последнее время не слишком жаловали при дворе.

— Но неужели нельзя было помочь девушке как-то иначе? — поинтересовалась королева, заставляя мужчин снова улыбнуться. Этот же вопрос и, примерно, тем же тоном она уже задавала касательно будущей жены Эрика — Агаты.

— Можно, наверное. — Не стал спорить Эрик. — Но тогда бы Гуннару пришлось жениться на ком-то из вашего списка.

— Допустим, придраться всегда есть к чему. — Покачал головой король. — Но если ты утверждаешь, что по твоему ведомству с девицей все чисто, то Ратиборги — не самый худший вариант.

Эрик откланялся, а королевская чета еще некоторое время сидела в кабинете, перечитывая бумаги. Памятуя давешнюю историю Его Величество вытащил из папки несколько листов, а остальное ненавязчиво отложил в сторону. Ее Величество только слегка поджала губы, сделав вид, что ничего не заметила.

— Ну, Ариана, в общем и целом, меня все устраивает. Судя по этим характеристикам, — он легко постучал пальцем по разложенным на столе листам, — мы имеем дело со взрослой, ответственной и не сильно избалованной девушкой. И если она хоть немного похожа на мать, то я могу понять нашего сына.

— Похожа на мать… — Задумчиво протянула королева Ариана. — Вот уж не знаю, стоит ли считать это достоинством.

— Ты ее помнишь? — Живо поинтересовался король. — Я только помню, что она была намного младше Ратиборга и весьма хорошенькая.

— Вот сейчас когда ты спрашиваешь, Ее Величество ненадолго задумалась, — признаю, что совершенно не могу вспомнить ее лица. Мне она запомнилась своей любовью к неуместной пышности и тем скандалом с мезальянсом. Насколько я помню, не только Ратиборги, но даже ее отец и брат не одобрили такого поведения.

— Дорогая, не всем повезло иметь таких братьев, как твои, — примирительно заметил король. — Я ничуть не удивлюсь, если больше всего фон Лиетов уязвил не сам факт мезальянса, а невозможность использовать молодую обеспеченную вдову в своих планах. И она, и ее дочь могли бы стать отличным товаром на брачном рынке.

— Тем не менее, девице уже двадцать четыре, — заметила королева. — Почему опекун не выдал ее замуж вовремя?

— Боялся продешевить? — Довольно равнодушно пожал плечами король. — Подозреваю, отчим этой девушки вращался не в тех кругах, где можно достойно выдать замуж графскую дочь.

Впрочем, сама посуди, дорогая, так ли это важно сейчас? Главное, эта помолвка пришлась как нельзя вовремя.

— Ты прав. Эрих, что сделано, то сделано. — Согласилась королева, вставая. — Я оставлю тебя, надо будет посмотреть расписание и выбрать время для бала. С модисткой поговорить… Сомневаюсь, что в их городке шьют по последним столичным эскизам.

— Только не увлекайся, дорогая. — улыбнулся король. — Оставь девочке хоть пару платьев самой выбрать.

— Не волнуйся, дорогой, не такая уж я злая ведьма. Без ее мерок все равно никто ничего шить не будет. И не засиживайся допоздна.

С этими словами Ее Величество вышла, а Его Величество снова придвинул к себе папку и начал внимательно перечитывать ее содержимое. Сколько бы он не разыгрывал перед королевой беззаботного добряка, нельзя сказать, чтобы решение сына вызывало у него безоговорочное одобрение.

Хотя и правильно сказала королева Ариана, что сделано, то сделано. Эрих Пятый сильно сомневался, что Гуннар не взвесил все „за“ и „против“, принимая это решение. Теперь, когда решение принято, королю оставалось только одно: доверять мудрости сына. Если бы дело касалось только политики, он бы не сомневался ни на миг. Но в том, что касается женщин, профессиональное чутье Гуннара иногда подводило.

— Что сделано, то сделано… — Пробормотал король, собирая бумаги. Еще раз успокоив себя подобным образом, король Эрих Пятый приказал подать ему чай и легкие закуски. А потом по-очереди пригласить придворных. Пятерых. С отцом каждой отвергнутой девушки предстояло поговорить наедине. Понятно, что всем изначально было ясно: принц женится только на одной. Но терять ценных союзников король Эрих не мог и не хотел.

* * *

Пока королевская семья в столице строила догадки о внешности и прочих качествах новой будущей принцессы, сама Мелисса была занята куда более прозаическими вещами. Сообщив братьям, что в столицу ни отправляются вместе, Мелли закрылась в кабинет с управляющим и просидела там часа два. После этого, оставив Лоре распоряжения насчет обеда, велела закладывать повозку. Хотя земли поместья и не могли соперничать с наделами крупных аристократов, объезд. Тем не менее, занял оставшееся время. Так что к обеду Мелисса с управляющим опоздали, к вящему неудовольствию Лоры.

— Мыслимо ли дело, госпожа Мелисса! — Возмущалась служанка. Подавая на стол подогретое рагу. — Так и голодом себя заморить можно! Уж не знаю, что Вы там собрались искать в столицах этих, а только не доедете Вы до них, если так дело пойдет. Раньше с голоду зачахнете!

— Успокойся, Лора. — Улыбка у Мелли вышла немного вымученной. — За один день с голоду еще никто не зачах. А вот если останемся без урожая на зиму…

— Да прямо-таки! — не сдавалась служанка. — Можно подумать, без Вас не посеют.

Мелли слушала беззлобное ворчание, позволяла Лоре о себе заботиться, но продолжала делать свое.

Велев служанкам собирать сундуки, она, позволив себе лишь короткую передышку, направилась в имение Остров.

— Мелисса, девочка! — радостно приветствовала ее госпожа фон Остров. — Как я рада тебя видеть! Проходи скорее, ты же совсем замерзла!

В теплом доме старого рыцаря и его жены Мелли заметила, наконец-то, как она за сегодня устала. Госпожа Керстин, раздав распоряжения, принялась хлопотать вокруг гостьи.

— Все в порядке, госпожа Керстин! — смущенно отбивалась Мелисса от ее чрезмерной. Хотя и приятной, заботы. — Я по своим делам, посоветоваться надо.

— Конечно, конечно, девочка! — Пожилая дама, главным развлечением которой было давать советы, искренне обрадовалась

— Позвать мужа, или ты хочешь посекретничать по-женски? Ханнес говорил, что ты не рискнула сама варить мед? Или дело в тех господах, что гостили у вас с мальчиками?

— Я буду признательна, если господин фон Остров тоже присоединится к нам, — смущенно улыбнулась Мелли, — если, конечно, он не сильно занят.

— Ой, деточка. Какие могут быть занятия в нашем возрасте!? — Отмахнулась госпожа фон Остров.

Кого-то, кто кто не был близко знаком с этой супружеской парой, ее кажущаяся беззаботность могла бы обмануть. Но Мелли знала, сколько сил забирает управление даже таким небольшим поместьем как Остров.

— Есть какие-то вести от Йогана? — Спросила она, когда хозяйка послала мальчишку позвать старого рыцаря со двора, где он опять заболтался с конюхом.

— Да-а! Малыш пишет, что получил направление в новый гарнизон. Всего в тре днях пути от нас! Ты представляешь, Мелли, возможно, ему даже удастся иногда приезжать!

Мелли искренне радовалась счастью старой дамы. „Малыш“ — единственный внук господ фон Остров, был приятным молодым человеком девятнадцати лет от роду. У парня проявился достаточно сильный целительский дар, что сразу сделало его гордостью и надеждой не только пожилой четы, но и всего рода.

А госпожа фон Остров тем временем заливалась соловьем.

— И Софи недавно написала. Представляешь. Они с мужем ждут очередного малыша! Ах, как было бы хорошо, если бы малыш смог приехать помочь!

— Наверное, это вполне возможно. — Осторожно заметила Мелли. — Не могут же ему отказать, если речь идет о единственной сестре.

— Ах, девочка, это же войско. — Радость старушки несколько померкла. — Там всякое случается. Но что-то я тебя совсем заболтала… А вот и Ханнес! Дорогой, Мелли к нам за советом.

— Советы- это всегда пожалуйста! — Весело подмигнул Мелиссе старый рыцарь. — Советы — это единственное, чего у нас всегда в изобилии совершенно бесплатно.

Посмеявшись и заняв свое любимое кресло у камина, господин фон Остров спросил уже намного серьезнее.

— Ну, рассказывай, девочка, что там у тебя стряслось. Опять господин бургомистр донимает? Или это как-то связано с твоими гостями?

— Почти. — Невпопад ответила Мелисса, но тут же поправилась. — Точнее, да, с ними. Просватали меня.

— Ой! — Кружка с горячим медовым напитком звякнула в руках старой дамы. — Это ведь… хорошо? — Осторожно спросила она, внимательно приглядываясь к девушке.

— Да, наверное. — Пожала плечами та.

— Это он, опекун твой новый? — Спросил старый рыцарь, слегка хмурясь.

— Да, он.

— И хоть знаешь уже, за кого?

— Простите? — переспросила Мелли, не совсем поняв вопрос.

— Я говорю, хоть знаешь уже, за кого он тебя просватал?

— Ах, да, конечно. Собственно… — Мелисса запнулась, помня, что Гуннар навещал ее инкогнито. — Он и замуж позвал.

— Ай, молодец! — Облегченно рассмеялась госпожа Керстин, — Приехал, увидел и сразу замуж. Действительно, лучшего опекуна, чем муж, сложно найти. А что за человек-хоть? Ханнес говорил, что молод, хорош собой, и целый барон у его на побегушках.

— Смотри, Мелли, смотри… — Господин фон Остров бросил на жену предостерегающий взгляд, но та не заметила его, занявшись как раз кружками мужа и гостей. — Опекун твой, как я понял, весьма не простой. При деньгах, при титуле… Это все понятно, тут ты кому хочешь фору дашь. Но вот барон этот… — Старик замолчал ненадолго, подбирая слова, а потом продолжил. — Усами своими клянусь, что-то с ним не чисто. Или Тайная Служба, или еще чего похлеще. И если такой человек за ним приглядывает, то кто же твой нареченный?

— Не спрашивайте. — Одними губами прошептала Мелисса, осторожно оглядываясь.

— Даже так?! Не будем. — Господин фон Остров кивнул для солидности, и строго взглянул на жену, которая сидела, прижав к губам край платочка. — мы можем чем-то помочь?

— Да, собственно, — Мелли было неловко добавлять старичкам работы, но бросать поместье просто так было страшно. — я хотела Вас попросить присмотреть за поместьем. Конечно, Рудигер справляется, но мало ли…

— Конечно, конечно, мы с радостью присмотрим. — Обрадовалась госпожа фон Остров. Когда свадьба?

— Собственно… Не знаю. — Огорошила Мелли добрых соседей. — Он не мог оставаться дольше, — спешно пояснила она, глядя на взелевшие ввер брови старого рыцаря, — служба такая. А я должна завтра выехать за ним в столицу. Заодно, и мальчиков в училище при Академии отвезу.

— И ты что же, собралась ехать в столицу? — Строго уточнил господин фон Остров. — Сама? С двумя детьми? Да чем он вообще думал?

— Он солдат оставил, для охраны. — Поспешила уточнить Мелли, которую обвинения в адрес принца почему-то огорчили.

— Ох, ну кто же так а невестой ездит?! Ну, вот же ж, молодежь! — Возмутилась, в свою очередь, госпожа фон Остров.

— Он не за невестой ехал. Он приехал, потому что господин бургомистр мальчиков учить запретил, а я попросила помочь.

— А, так вы знакомы. — Немного успокоился старый рыцарь. — Что ж ты сразу не сказала?

— Мы не виделись давно. С тех пор, как брат погиб. Я не думала, что он меня еще помнит, но не знала, кого еще просить о помощи.

— А я тебе говорила, — вставила свое госпожа Керстин, — что ты всегда можешь обращаться к нашему Йоганн. Ты же знаешь, что малыш очень тепло к тебе относится!

— Старовата я для Йогана. — Улыбнулась Мелли. Чего греха таить, она тоже, было дело, приглядывалась к дружелюбному соседскому внуку. Но отчим ни за что не позволил бы этот брак, да и разница в возрасте давала о себе знать.

— А жаль! Такая красивая пара бы вышла! И земли бы объединили…

— Ладно тебе, Керстин! — Прервал ее вздохи муж. — Сама же знаешь, что ни один опекун в своем уме нашего парня к такой, как Мелли, близко не подпустил бы. — А потом добавил, возвращаясь к прерванному разговору.

— Так, девочка, никуда ты одна не поедешь. Довезем мы тебя до столицы, сдадим с рук на руки родне жениха, а там видно будет.

— Но… посевная…

— Посевная начинается не завтра. А если что, зря мы с тобой, что ли, управляющих кормим? Послезавтра выезжаем, нам с женой много времени на сборы не надо.

— Но…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍-Никаких „но“! Подождет твой жених-опекун. Впредь думать будет, прежде чем распоряжения раздавать.

Домой Мелисса вернулась в полном раздрае чувств. С одной стороны, она чувствовала себя неловко, что из-за нее почтенная чета вынуждена срываться с места. Что ни говори, в их возрасте путешествие в столицу по весенней распутице — сродни подвигу. С другой же стороны, присутствие старого рыцаря и почтенной замужней дамы придавали ее путешествию некоторой солидности.

Да и, чего греха таить, спокойнее ехать в дорогу с кем-то, кто хорошо разбирается в пути. Сама-то Мелисса дорогу до столицы не помнила совершенно, а расспрашивать кого-то из знакомых о приличных гостиницах и трактирах времени уже не было.

— Выезжаем послезавтра. — Заявила она по возвращению в поместье.

— Но, госпожа, Его Сиятельство распорядился выезжать завтра. — Сурово заметил унтер-офицер, который командовал оставшимися солдатами. — дело не терпит промедления!

— Излишней спешки такое дело тоже не терпит. — нахмурилась Мелисса. — Я говорила Его Сиятельству, что за один день просто не успею привести дела поместья в порядок. Хотя, видит Творец, я старалась. Поэтому выезжаем послезавтра на рассвете.

В комнатах Мелли застала настоящий переполох. Посреди горы вещей Лора отчитывала горничную, которая только молча шмыгала носом.

— В чем дело? — Голос Мелиссы звучал устало. Сегодняшний день был долгим и разбирать домашнюю свару ей не хотелось.

— Да вот, — Лора раздраженно махнула рукой на девицу, — ревет, что Вы уезжаете. Боится, как бы снова к маменьке в деревню не угодить.

Девица опять шмыгнула носом под сочувствующим взглядом Мелли. Конечно, несложная работа в доме намного легче, чем крестьянская работа на полях. Даже с учетом присутствия в доме двух неугомонных мальчишек. Но девушка права, в отсутствие хозяев такое количество прислуги в доме явно лишнее.

— Давайте поговорим об этом завтра. — Примирительно сказала Мелисса, не желая давать необдуманных обещаний. — А пока, приготовьте ванну мне и мальчикам. И проследите, чтобы комнаты хорошо протопили.

Экономия экономией, а простудиться перед дорогой было бы неразумно.

Уже выходя из комнаты, Мелисса напомнила,

— И приберитесь здесь немного. Выезд переносится на послезавтра, так что мне в этой комнате надо еще две ночи где-то спать.

— Конечно, госпожа! — Девица начала спешно собирать разложенные на кровати платья, а Лора только покачала головой: „Ох, суета…“

— Госпожа! — Догнала она Мелиссу на лестнице. — Вы б поговорили с молодыми господами, что ли. Слухи-то уже пошли помежду слуг, а мальцы места себе не находят. Хоть им расскажите, что да как, раз уж нам такое знать не по чину.

— Ох, Лора… — Мелисса позволила себе маленькую слабость, легонько погладив верную служанку по руке. — Знала бы я ее, что рассказывать.

— Говорят, просватали Вас.

— Просватали. — Согласилась Мелисса, тщательно обдумывая, что еще можно сказать. — Молодой господин, котрого барон называл „Его Сиятельство“ и просватал. Он, как ты наверное слышала, служил с моим старшим братом и откликнулся на мою просьбу о помощи.

— И приехав, влюбился в Вас с первого взгляда? — Скептически заметила Лора.

— Думаю, нет. — Мелли слегка улыбнулась. — Но мужчине его положение нужна жена. А мне, как ты сама не раз говорила, давно пора замуж. Ну, мы подумали…

— Ох, госпожа… — Лора только махнула рукой, решив не вмешиваться в господские дела. — Но с мальцами Вы поговорите все ж.

— Спасибо, Лора. Поговорю.

В комнате, отведенной близнецам, братьев не обнаружилось. Не нашлось их ни на кухне, где сердобольная кухарка подкармливала вечно голодных мальчишек, ни в конюшнях, где те любили возиться с лошадьми. Мелисса уже начала нервничать, когда мальчишки обнаружились в пустующей комнате для прислуги, под самой крышей.

— Ну, наконец-то… — Мелисса вздохнула с облегчением, обнаружив братьев в полном порядке. — Поговорим?

— О чем? — Недовольно проворчал Нильс. Кристоф только отвернулся, со злостью швырнув в угол какой-то тряпичный мячик.

— Например, о том, как мы будем жить дальше? — Миролюбиво предложила Мелисса, усаживаясь на старый тюфяк и аккуратно расправляя складки на юбке.

— А что тут разговаривать? — Нильс продолжал хмуриться. — Мелли, ты не думай… Мы же все понимаем. Просто, вот так, сразу…

— Та-ак, — протянула Мелисса, понимая, что что-то где-то пошло вкривь и вкось. — А ну-ка, расскажи мне по-порядку, что вы понимаете. А то мне кажется, что я пока не понимаю ничего.

— Да что тут рассказывать?! — Снова вмешался Кристоф. — Сразу бы сказала, что мы тебе мешаем. Мы бы что-нибудь придумали…

— Нильс? — Мелисса перевела взгляд на старшего из близнецов. Он был более рассудительным, поэтому часто брал на себя роль миротворца, если более вспыльчивый Кристоф начинал бунтовать.

— Мелли, — убедившись, что сестра не отстанет, мальчик начал говорить, — мы же не глухие. Мы прекрасно знаем, что тебе с нами тяжело, и что ты порой даже плачешь из-за нас. И что отец, — на этом слове Нильс запнулся, словно само воспоминание давалось ему нелегко, — поступил с тобой нехорошо.

Теперь ты нашла способ от нас избавиться, чтобы выйти наконец-то замуж. Нет, ты не подумай, мы тебя не осуждаем. — Он ощутимо толкнул брата локтем под бок, чтобы тот подтвердил его слова. Но Кристоф только молча кивнул, продолжая смотреть мимо Мелли. — Просто… Было бы лучше, если бы ты сразу сказала нам все, как оно есть, а не выдумывала сказки про помощь старого друга и поездку в столицу. Так было бы честнее.

— О-ох… — Только и смогла вымолвить Мелисса, понимая, что своим недомолвками причинила братьям немалую боль. Кто-кто, а уж она-то точно знала, что такое в их возрасте чувствовать себя брошенной. Только у нее тогда были два маленьких пищащих комочка, которым она была нужна. А у мальчиков нет ничего.

— Ох, мальчики, ну вы себе и напридумывали! В одном вы правы, такие вещи лучше обсуждать без посторонних ушей, — она демонстративно оглянулась в полупустой заброшенной комнате, — даже без самых верных слуг. Ну что ж, слушайте, как оно есть на самом деле.

Закончив свой рассказ, Мелисса строго посмотрела на ребят.

— Я надеюсь, Вы понимаете, что все рассказанное здесь — государственная тайна.

— Понимаем. — За себя и за брата ответил Нильс.

— Они ведь обидятся. — Невпопад ответил Кристоф. — Ну, те, от чьей принцессы он отказался.

— Наверное. — Осторожно согласилась Мелли, не понимая, к чему он клонит.

— Обидятся. — Уже увереннее добавил Кристоф. — А виноватой останешься ты. Зачем тебе это? Разве тебе с нами здесь так плохо?

— Конечно, мне с вами очень хорошо! — Растроганная Мелли попыталась обнять братьев, но те, словно сговорившись, вывернулись из ее рук. — Но…

Мелисса замолчала на полуслове. Как объяснить двенадцатилетним мальчишкам, что ей тоже хочется урвать у жизни кусочек счастья? Своего, а не чужого, оставленного ей матерью в наследство. Не поймут ведь. Как сказать, что она уже сейчас с тоской думает о том времени, когда братья вылетят из гнезда и новые заботы, новые друзья, новая любовь напрочь вытеснят сестру из их жизни? Не поверят. А о том, как ночами странные мысли не дают уснуть, малышам лучше пока не знать, вырастут, сами разберутся.

— Но тебе нас мало. — Нильс смотрел на сестру очень по-взрослому, неожиданно по-взрослому. — Мужика тебе надо.

— Что-о-о? Прости… — Мелли поперхнулась словами, которые ей только-только удалось подобрать. — Господин Нильс! Вы не на конюшне! Где вы вообще таких выражений набрались?!

— Так на конюшне же. — Нильс пожал плечами, словно объясняя сестре самую очевидную на свете вещь.

— Слуги давно уже говорят, что ты совсем забегалась с этим хозяйством. И что мужика тебе надо, пока совсем не засохла.

— Дурак. — Покачал головой Кристоф, презрительно глядя на брата. — Она же теперь ни за что не признается, что это правда.

— Начнем с того, — дар речи медленно, но верно возвращался к Мелли, — что ничего никому я доказывать не обязана. Тем более детям, которым вообще на такие темы рассуждать еще рано.

Не рано. Это Мелли поняла, встретившись взглядом с мальчишками. Пока она заботилась о том, чтобы ее малыши хорошо учились, тепло одевались и кушали пусть не изысканно, но хоть сытно, обо всем остальном позаботилась сама природа. И свобода, данная всем деревенским детям.

— В общем, — голос девушки зазвучал строго, — мы сейчас закроем эту тему. И я хочу, чтобы вы навсегда усвоили, что в обществе приличных дам такие вещи не обсуждаются.

Мальчишки пожали плечами, дескать, не очень и хотелось. Но от Мелиссы не ускользнули взгляды, которыми обменялись близнецы. Оставалось только признать, что кое-что в воспитании братьев она упустила. И проживание в квартире академиков или в казарме вряд ли что-то исправит.

Единственная надежда оставалась на Гуннара, который со всем своим обаянием сумеет послужить более достойным примером для мальчишек, чем конюх.

Затянувшийся разговор с мальчиками пришлось прервать, поскольку Мелли вспомнила, что распорядилась насчет ванны.

— Ладно, ребята, я надеюсь, мы с вами поняли друг друга. — Мелли старалась показать братьям, что не случилось ничего из ряда вон выходящего. Подумаешь, не поняли друг друга, поговорили, так ведь во всем разобрались же. Теперь главное, уберечь это хрупкий мир.

Уже отправив мальчиков на ужин, Мелли остановилась на пороге комнаты и тряхнула головой. С каких это пор она стала бояться сложных разговоров?

Ужин прошел довольно мирно. Занятые хозяйскими сборами слуги не удосужились подать что-то сложнее, чем хлеб с сыром и ветчиной. Занятые своими делами хозяева не стали журить слуг за излишне скромный стол. В конце концов, Мелисса и управляющий Рудигер помнили времена, когда и такой ужин был роскошью.

Некоторое время все ели молча. Наконец, утолив первый голод, Мелли задумалась о том, что еще надо успеть сделать до отъезда.

— Рудигер, что там еще у нас на завтра? — обратилась она к управляющему, который, вернувшись в поместье, вновь занимал место за хозяйским столом. Так. Как повелось в ту, первую зиму, когда слуги и маленькая госпожа почти все дни проводили в одной комнате, чтобы сэкономить дрова.

— У меня на завтра работа и еще раз работа. — Степенно ответил управляющий. Сломанная в далеком детстве рука срослась криво, помешав мальчику стать рыцарем, подобно остальным мужчинам в роду. Но деньги, вложенные отцом в науку грамоте и природная сметка помогли Рудигеру найти свое место в жизни. — А Вам, госпожа Мелисса, не мешало бы отдохнуть. Все-таки, не на ярмарку собираетесь, до столицы путь неблизкий.

— Вот в пути и отдохну. — Возразила Мелисса. — А тебя завтра на рассвете жду в кабинете с бумагами. Подумаем еще раз, что можно сделать с тем дальним лугом.

Рудигер только пожал плечами. По его мнению, что делать с заливным лугом, клином вбивающимся в соседские земли, он и так прекрасно знал. Но понимал, что девушке, которая десять лет сама управляла всем хозяйством, сложно просто так выпустить вожжи из рук.

— Все готово, госпожа. — доложила Лора, заглядывая в комнату.

Убедившись, что все домашние насытились, Мелисса отправила братьев мыться, а затем и сама ушла, попрощавшись с управляющим.

— Совсем госпожа с ног сбилась. — Пожаловалась Рудигеру Лора, когда Мелисса ушла. — С этим отъездом… Ох, тревожно мне что-то. Быстро так все, с ног на голову… Как она там, в столицах-то одна? А с нами что будет? Может, зря оно все затеялось?

— Не зря. — Управляющий покачал головой, отметая женские страхи. — Сама понимаешь, что госпоже Мелли место в столице, а не в нашем захолустье. Матушка ее, покойница, скажем прямо, не головой думала, когда семью сюда тащила.

— Столица, столица… Можно подумать, тут не люди живут… — Продолжала ворчать Лора, убираясь со стола.

— Люди, люди. — управляющий Рудигер примирительно поднял руки. — А только графской дочке большинство соседей — не пара. И то, кто тут у нас из молодых рыцарей подходящих не женат? Внук соседский, так тот тоже в поместье не сидит.

Да и сопляк совсем еще.

— Господин учитель на нее поглядывал. — Не сдавалась служанка. — А он, хоть и младший сын, а тоже ведь из ваших.

— Это тот, который хвост поджал. Как только бургомистр ему пальчиком погрозил? — Презрительно фыркнул управляющий. — И толку с такого мужа? Нет, Лора, ты не спорь, в столице госпоже Мелли будет лучше.

— Хорошо бы, если так.

Провожая взглядом уходящую служанку, управляющий вздохнул. Жаль, что она из простых. На таких даже нищему рыцарю жениться зазорно. Но когда госпожа Мелли уедет, а они останутся в господском доме вдвоем… Кто знает, возможно, зима будет не такой уж и долгой.

Пока Лора с управляющим сплетничали внизу, Мелли с наслаждением окунулась в горячую воду. Обычно она экономила дрова и жалела слуг, нечасто позволяя себе подобную роскошь и обходясь малым. Но скоро они с мальчиками уедут, и работы в поместье будет намного меньше. Да и дров не понадобится столько, когда господские комнаты станут нежилыми…

Подумав об этом, Мелли поспешно зажала рот рукой, чтобы заглушить всхлип. При мысли о том, что придется оставить этот дом и все, что в нем, стало тоскливо на душе. Все-таки, за столько лет она привыкла быть здесь полноправной хозяйкой, а что там будет на новом месте…

— Соберись! Прекрати нытье! — С досадой обругала Мелисса саму себя. — Ты же сама недавно ревела, что навсегда похоронена в этой глуши. Хотела мужа, хотела в столицу? Так будет лучше для всех.

Вопреки ожиданиям, горячая ванна не принесла желанного успокоения.

От предстоящего отъезда мысли Мелиссы плавно перетекли к жизни в столице, а от нее — к Гуннару. Он мог бы просто предложить ей помощь, но предложил брак.

Выбравшись из воды, Мелисса завернулась в одеяло и устроилась у теплой печки, расчесывая длинные волосы. Интересно, понравятся ли они Гуннару? А все остальное? Принц ясно дал понять, что на фиктивный брак рассчитывать не стоит. Значит ли это, что он считает ее не просто удобной женой? Что она чем-то сумела его привлечь?

Рассердившись на саму себя, Мелли поспешила и больно дернула гребешком запутавшуюся прядь. Боль отрезвила, заставив посмотреть на вещи здраво. Чем она могла привлечь второго принца? Своими мешковатыми серыми платьями? Крахмальным чепцом? Смешно! Гуннар и так обещал ей очень много: положение в обществе, защиту, заботу, почет, поддержку для мальчиков и собственных детей. Не стоило мечтать о несбыточном.

И, тем не менее, ночью Мелли снились странные сны. В них мелькали события прошлого, настоящего и еще непонятно что, заставлявшее сердце сжиматься от тревоги и предвкушения.

Проснулась Мелисса, как обычно, с рассветом. Это в столице принято господам засиживаться допоздна и утром спать подольше. А здесь никто не будет зазря свечи и масло жечь. Вот и еще одна привычка, от которой придется избавляться. Хотя, принц во время своего визита вставал едва ли позже хозяйки.

Освежив лицо холодной водой, Мелисса старательно переплела косы и убрала их под чепец. Мало ли, что ночью приснится! Принцу нужна добропорядочная жена, а не какая-нибудь, прости Творец, ветренница. Вспомнить хотя бы, как не нравилась Ее Величеству матушкина с страсть к ярким нарядам и украшениям.

Сама королева Ариана одевалась с умеренностью истинной северянки и элегантность истинной королевы. По сравнению с ней молодая графиня и правда казалась какой-то экзотической птичкой. Как-то отнесется Ее Величество к дочери бывшей графини?

Напомнив себе, что теперь об этом задумываться поздно, Меллиса решительно вышла из комнаты. В конце концов, вряд ли Гуннар мог принять такое важное решение, не заручившись поддержкой родных.

День прошел в сборах и хлопотах. После долгих споров с управляющим Меллиса оставила в доме всю прислугу, всех трех человек.

— Девочка, ну зачем тебе лишние траты? — В присутствии посторонних управляющий держался неизменно почтительно. Но наедине иногда позволял себе общаться с хозяйкой точно так же, как двенадцать лет тому назад. Правда, тогда растерянная девчонка не спорила, старательно вникая в хозяйственные дела.

— Дядя Руди, — Мелли тоже перешла на „домашнее“ обращение, — ну как я ее, дуреху, выгоню? Вон, второй день глаза не высыхают. Опять же, я когда прошлой осенью ее нанимала, обещала, что на год. Где она себе сейчас работу искать будет2?

— Работу найти всегда можно. — Не сдавался управляющий, считающий, что слишком роскошно держать кучу народа в пустом доме. — Я же не уговариваю тебя уволить кухарку.

— Еще бы ты уговаривал, — улыбнулась Мелли, зная любовь управляющего к вкусной стряпне. — Но, согласись, Лора у меня больше на правах экономки. Не могу же я заставить ее еще и полы намывать.

— Все равно, когда ты с братьями уедете, тут и Лоре одной работы маловато будет. Никто же не будет ежедневно намывать полы в закрытых комнатах. И стирки меньше станет, и штопки.

— А почему бы и нет? — Мелли решительно встала, заканчивая спор. — Не хочет к матери в деревню, пусть намывает. Со мной или без меня, но это дом, а не пыльный сарай. Прясть, опять же, будет кому. Или за станок ее посадишь, не придется потом на ткань тратиться.

— Ну, как знаешь. — Дальше спорить управляющий не стал. В конце концов, не со своих денег расплачивается.

Опять же, если он правильно оценил столичного жениха, его маленькая хозяйка наконец-то вздохнет спокойно, не ожидая очередной порции счетов и долговых расписок. Хотя с момента ареста отчима Мелиссы прошло уже достаточно много времени, королевская почта все еще приносила иногда припозднившиеся пакеты с документами.

Их можно было отказаться оплачивать и понадеяться, что кредитор рано или поздно махнет рукой на свои кровные, все равно должника уже нет в живых. Можно было и самой оспорить их подлинность… Но в суде непременно поинтересовались бы возрастом истицы и мнением ее опекуна.

День, который начался так рано, прошел в суматохе сборов.

— Лора, — жаловалась Мелли за дверью своей комнаты, — у меня такое чувство, что я что-то забыла. Давай еще раз проверим сундук!

— Проверим. Непременно проверим… — Словно ребенка, уговаривала ее Лора, откидывая крышку большого дорожного сундука. — Вот, белье, чепцы, три платья на смену, чулки, перчатки… все на месте, госпожа Мелисса.

— Спасибо, Лора! — Тепло благодарила ее Мелли. Но уже через час с заднего крыльца было слышно, как она донимала конюха.

— Ты все хорошо проверил? Подковы все держатся хорошо?

— Обижаете, госпожа! — Басил конюх. — Еще вчера к кузнецу их сводил, тот все проверил и поправил, что надо было.

— А сбруя не натирает?

— Дык, чего ж ей натирать-то? Не новая она, лошадки к ней привычные.

— А колеса смазал?

В конце концов Рудигер, видя такое дело, взял сборы в свои руки, заняв Мелиссу перепроверкой большой книги счетов. Та не сопротивлялась, понимая, что ведет себя, по меньшеей мере, глупо. Но стоило только остановиться, как страхи накатывали с новой силой, заставляя снова и снова перепроверять готовность маленькой семьи к путешествию. К концу дня Мелисса уже сожалела, что согласилась с фон Остров и отложила выезд.

Однако, сколько бы человек не переживал, все когда-нибудь заканчивается. Закончился и этот день, полный тревог. А на рассвете следующего дня видавшая виды карета соседей уже подъехала ко двору Вальсроде.

— Мелли, девочка моя, я вижу, ты уже тоже готова! — Радостно замахала ей рукой из кареты госпожа фон Остров. Господин фон Остров спешился, передавая поводья своего коня одному из своих людей.

— Здравствуйте, фройляйн Мелисса! — Немного старомодно, следуя своей привычке, раскланялся он. — Здравствуйте, молодые люди!

Мелли едва удалось сохранить серьезное выражение лица, подобающее благовоспитанной девице. Дело в том, что в устах старого рыцаря обращение „молодые люди“ звучало одинаково снисходительно и в отношении двенадцатилетних Нильса с Кристофом, и в отношении господина Рудигера, которому недавно пошел пятый десяток. Ее попытки скрыть улыбку не прошли мимо внимательного старика.

— О, Мелли, девочка, наконец-то ты ожила. — Обрадовался он. — А стоишь, глаза заплаканные, сама бледная, словно не в столицу развлекаться едешь, а в орден поступать.

Тепло простившись с управляющим и расцеловавшись на прощание с плачущей Лорой, Мелисса наконец-то села в карету, где уже чуть не приплясывали от нетерпения братья. Им-то как раз лишний день пошел на пользу, окончательно примерив с реальностью и пробудив любопытство. Устроив понадежнее корзинку со снедью, заботливо приготовленную кухаркой, Мелли дала кучеру знак трогать.

Первое время Мелисса сидела молча, погруженная в свои мысли. Но природная любознательность скоро взяла свое, и девушка стала выглядывать из окна кареты точно так же, как и братья. Время от времени она доставала из сумочки небольшую книжицу и карандаш, что-то записывая.

— Что ты там все пишешь, Мелли? — заинтересовался Нильс, когда вид бесконечных лесов и лугов ему наскучил.

— Записку господину Рудигеру, — рассеяно ответила Мелисса, спешно черкая дальше. — Ты не обратил внимание, как называлась деревенька, которую мы проехали? Что там было написано на шильде?

— Нет. — Помотал головой Нильс, для верности бросая вопросительный взгляд на Кристофа. Но тот только пожал плечами. — А тебе зачем?

— Хочу отправить письмо с ближайшей станции. Попросить господина Рудигера, чтобы при случае наведался к местному хозяину. — Уже более охотно пояснила Мелли, закрывая записную книжку.

— Зачем?

— Ты видел, какие замечательные стада пасутся в низинке вдоль реки? Неплохо было бы прикупить у местных пару барашков, а то мы уже года три баранов не меняли.

— А зачем их менять? — вступил в разговор Кристоф, тут же заставив Мелли пожалеть о том, что нельзя отослать мальчиков за объяснениями к конюху.

— Ну-у-у… Так надо, чтобы ягнята были лучше, — туманно пояснила она смущаясь. — Понятно?

— Не совсем. — Честно признались ребята. — Но ты ведь все равно толком не объяснишь, — подмигнул ей Нильс.

— Почему же, если что-то непонятно, я могу попробовать…

— Мелли, он же тебя просто дразнит. — Встал на ее сторону Кристоф. — Не надо ничего объяснять. Ты так краснеешь, что мы, в общих чертах, поняли уже, о чем речь. Я только не совсем понял, при чем тут одно к другому. Но ты ведь, действительно, не объяснишь, так и будешь запинаться на каждом слове.

Мелисса не нашлась, что сказать, но братья уже и не требовали ответа, полушепотом обсуждая какие-то свои очень важные дела. Вздохнув, Мелли в очередной раз порадовалась, что в скором времени у нее будет кто-то, с кем можно посоветоваться даже о самых нелепых семейных делах.

Во время следующей остановки Мелли действительно воспользовалась услугами королевской почты, чтобы отправить письмо управляющему.

— Ваша Милость! — обратился к ней унтер-офицер, когда Мелли потянулась к кошельку, — Его Сиятельство распорядился, чтобы Вы ни с чем не нуждались.

— Спасибо, уважаемый! — Тепло поблагодарила Мелисса вояку под любопытным взглядом служащего. — Но я и не нуждаюсь. Уж такую малость я в состоянии оплатить сама.

За этой малостью последовали сладкие булочки для братьев и, в конце, расшалившаяся Мелисса купила им всем по лакричной конфете.

— У-ух! Прямо как на ярмарке! — Заметил Кристоф, жмурясь от удовольствия.

— Точно! — Согласилась Мелли, с наслаждением откусывая от пряно-сладкой массы.

— Действительно! Мы с Ханнесом тоже уже вечность дальше городской ярмарки не выбирались. — Госпожа фон Остров наслаждалась сливочным пудингом, который расторопная девочка-служанка подала в комнату, которую господин фон Остров организовал для отдыха путешествующих.

— Пойду пройдусь, ноги разомну, — тактично удалился он, забирая с собой мальчишек и оставляя жену с подопечной в одиночестве.

— О, да-а… — Госпожа Керстин с наслаждением откинулась в кресле, с наслаждением вытянув ноги. Мелли с тревогой заметила, что ноги старой дамы слегка припухли.

— Мне жаль, что из-за меня Вам пришлось пуститься в такой долгий путь. — искренне сожалея о причиненных неудобствах сказала она.

— Ах, девочка, оставь! — Бойкая старушка совершенно не разделяя ее тревог. — В кои-то веки развеемся.

— Ах, девочка, оставь! — Бойкая старушка совершенно не разделяя ее тревог. — В кои-то веки развеемся. И, пожалуй. Я тоже черкну записку давней подруге. Она недавно овдовела и настойчиво зовет нас погостить в ее поместье под Люнборгом. Так бы я еще сто лет не выбралась, но если такая оказия.

Госпожа Керстин развела руками, как бы показывая, что такую оказию никак нельзя упускать.

Дамы еще немного отдохнули и, освежившись в углу за ширмой, вызвали служанку и отправили ее на поиски мужчин. Господин фон Остров с мальчиками нашлись недалеко, в общем зале у камина. А его люди и солдаты — тут же, на местах для публики попроще. Так что вскоре вся компания снова продолжила путь.

* * *

Как ни спешил Гуннар, выиграть много времени не получилось. Только и того, что приехал не после обеда, как ожидалось, а перед. Как и следовало ожидать, дорого, за день разбитая в кашу копытами и колесами телег, за ночь замерзала только сверху, покрываясь жесткой ледяной корочкой. Приходилось все время следить, чтобы конь не угодил ногой в скрытую снежной кашей яму и не покалечился.

Ко всему прочему, на второй день пути зарядил противный мелкий дождик. Слишком мелкий, чтобы прятаться на ближайшем постоялом дворе. Однако, когда в середине дня принц с бароном и охраной достигли дворца, верхние куртки были мокрыми насквозь.

— Ох, не повезло с погодкой! — Зябко поежился принц Гуннар, принимая из рук слуги кубок с горячим глинтвейном. — Интересно, как там наши? Хоть бы карета не застряла!

— Не должна застрять. — Ответил барон, отпивая из своего кубка. — Хорошо! — выдохнул он, когда горячая жидкость обожгла горло, разнося тепло по всему телу. — Вы же видели, Ваше высочество, груженные купеческие телеги еще проходят. Но хорошо, что они сразу тронулись, меньше шансов попасть в распутицу.

— Да. — Согласился Гуннар. Думая, что надо предупредить во дворце, чтобы для Мелиссы и мальчиков приготовили комнаты. Карета каретой, но тоже ведь приедут продрогшие. Нехорошо получится, если им еще придется ждать в приемных.

Послав слугу доложить отцу о прибытии, принц ушел в свои комнаты, переодеваться в сухое и отогреваться с дороги. Гуннар рассчитывал, что беседа с отцом состоится после обеда, до которого оставалось совсем мало времени. Но Его Величество удивил, сам придя к сыну.

— Ну, как съездил? — Поинтересовался король Эрих, запросто устраиваясь в одном из кресел.

— Хорошо съездил. — Осторожно ответил Гуннар, выныривая из ворота рубахи. — ты получал мой доклад?

— Это ты о той записочке? — скептически скривился Его Величество. — Получал. Но с удовольствием послушаю твой „доклад“ еще раз, пожалуйста. Устно и подробно.

— Па-ап, да нечего там особо рассказывать. — Попытался отмахнуться принц. — Все как мы и предполагали: сельская идиллия, молодая хозяйка, косые взгляды соседей.

— И ты решил срочно спасать репутацию девушки?

— Да нет, — Гуннар улыбнулся, закончив одеваться и присаживаясь рядом с отцом. — Я присмотрелся и решил, что Мелли — идеальная кандидатка для нашего плана. Нашим дальним родственникам не на что будет обижаться, чего стоило бы ожидать, возникни некая девушка из ниоткуда. Если бы не было этого глупого бала-смотрин, можно было бы вообще рассказать о тайной помолвке с детства. В память о старом друге, так сказать.

— Не было бы бала-отбора, — возразил король, — кто знает, где и когда они нанесли бы первый удар. И потом, до бала ты еще вовсю увивался за Неле.

При упоминании имени первой любви Гуннар поморщился, словно откусив от незрелого яблока.

— Ладно, признаю, был слепым дураком. Что было, то прошло.

— Собственно, я зачем пришел. — Его Величество вздохнул совсем не по-королевски. — После того, как вести о твоей помолвке „случайно“ просочились из дворца, папаша Неле приходил ко мне с претензиями.

— Что, прости?

Гуннар знал, что граф спит и видит дочь принцессой, но девушка неоднократно отвергала ухаживания. Может, потому так и запала в душу, что честно попросила уйти с дороги и не вызывать у родителей ложных надежд?

— Если кратко, то ты все неправильно понял: девушку просто хотела подольше покапризничать, чтобы покрепче привязать к себе, а теперь вся в со… в трауре, в общем. Твои ухаживания все видели, репутация семьи погублена и все такое прочее. Требуют, чтобы ты поступил как настоящий рыцарь и женился. Либо предоставил равноценную замену.

— Ого. — Только и смог сказать принц. — Равноценную — это как?

— Выдать девицу замуж за Рихарда и предоставить ее братцу место в твоем ведомстве.

— В качестве компенсации за „порядковый номер“ принца? — мрачно пошутил Гуннар.

— Что-то вроде того. — Его Величество вздохнул. — Я опасался, что обидится кто-нибудь из пяти основных претендентов. Но с ними, к счастью, удалось договориться. А этот-вот… влез же так не ко времени!

— Я попрошу Эрика, пусть присмотрится повнимательнее. — Серьезно сказал Гуннар, понимая, что под удар попала сейчас не только его семья, но и сама Неле. Насколько он знал, она никогда не поддерживала честолюбивые планы отца.

— Думаешь, я стал бы ждать тебя, чтобы додуматься до этого? Понятно, что люди Старого Лиса и Эрика уже ищут вовсю. Что-то да найдут, не сомневаюсь. Это я к тому, что ты бы с невестой своей поговорил сразу по приезду. Возможны провокации не только по отношению к тебе.

— Я понял.

Король кивнул, довольный ответом. В серьезности сына он не сомневался. Гуннар, хотя и страдал иногда излишней романтичностью в том, что касалось прекрасных дам, личную жизнь со службой не путал. И сейчас, что бы там не думал Гуннар-мужчина, Гуннар-принц проконтролирует ситуацию до мелочей.

На обед королевская семья собралась в малой столовой. В отличие от завтраков, которые Их Величества за десятилетия сумели превратить в более-менее камерные мероприятия, обеды оставались во дворце официальным событием. Даже такие, семейные. Слишком много посторонних глаз и ушей находилось в это время в здании.

— Гуннар, — обратилась Ее Величество к сыну между переменами блюд. -

Когда приедут твои гости?

— Если в дороге ничего не случится, то должны приехать завтра. — Ответил Гуннар, озабоченно поглядывая в сторону окон, за которыми все так же моросил дождь. — Я как раз хотел просить распорядиться, чтобы приготовили гостевые комнаты. Для одной молодой дамы и для двух детей — мальчиков.

— Думаешь, разумно будет поселить их во дворце? — Вступил в разговор Рихард, обычно предпочитавший отмалчиваться. — Не проще ли попросить попросить фон Ратиборга? Или, что еще лучше, фон Лиета, чтобы присмотрел пока за ними? Если Ратиборг может поворчать, что родня ему — только Меллиса, то Лиету деваться некуда. Как-никак, все — трое — его племянники.

— Можно, — покладисто согласился Гуннар. — Но оба графа об этой родне предпочитали годами не вспоминать, так что вряд ли они прибегут сами с предложением помощи. А просить… Что-то не сильно хочется.

— Гуннар в чем-то прав, — сказала Ее Величество. — Если просто приказать кому-о из упомянутых графов заняться дальней родней, то девочку с детьми примут в доме как бедных родственников. Не думаю, что с этого надо начинать ее знакомтство со столицеей. А если объяснить, как есть, то, тем более, лучшее держать их поближе, под присмотром.

— А когда оба графа узнают правду, отличная получится шутка. — Вступил в разговор кронпринц Генрих. — Папа, когда Гуннара женим, до или после меня?

— „До“, скорее всего, не успеем. — Покачал головой король Эрих. — Если начнем очень торопиться, о девочке пойдут разные слухи. Я думаю, самым разумным будет назначить свадьбу через два-три месяца после твоей.

— Пять месяцев? — Возмутился Гуннар. — А что она делать будет эти пять месяцев в столице?

— Учиться. — Пожала плечами ее Величество, поддерживая мужа. — Насколько я понимаю, любое обучение девочки прекратилось лет в десять-одиннадцать. Она же ничего не знает и не умеет!

— Мама, — Гуннар возмутился, — Мелисса с тринадцати лет сама управляла поместьем!

— Не горячись, Гуннар, — одернул его Рихард. — С тринадцати лет управлять поместьем, тем более, под опекой такого отчима, и при этом удержать хозяйство на плаву. Да, любому человеку с такой рекомендацией я с удовольствием нашел бы место в моем ведомстве. Но уже для твоего — этого мало.

— А что, мне кажется, это отличный выход! — кронпринц Генрих взялся за ложку, довольно разглядывая поставленный перед ним десерт. — Мама, возьмешь девочку в фрейлины? Заодно и научишь всему, что надо знать во дворце. А когда приедет княжна Либуше, эта Мелисса, в свою очередь, поможет освоиться ей.

— Замечательная идея, дорогая! — Обрадовался король. — Дочь моего старого друга, сирота… Отличный повод для протекции.

Королева недоверчиво покачала головой, сомневаясь, что вендская княжна и будущая королева станет прислушиваться не к своей свите, а к приставленной местной девице, провинциалке к тому же. Но Его Величество выглядел воодушевленным, поэтому Ариана не стала портить мужу настроение такими мелочами. Вот когда все будущие невестки соберутся во дворце, тогда она и посмотрит, кто и чего стоит. А пока, пусть мужчины почувствуют себя благородными рыцарями, защитниками прекрасны дев.

— А мальчики… — Продолжил развивать свою мысль король, но был решительно остановлен сыном.

— А мальчиками придется заняться мне. — Снова вступил в разговор Гуннар. — Посмотрим, что им придется наверстать перед поступлением на службу.

— Она же, вроде, просила насчет академии? — Удивился старший брат. До сих пор Генрих не замечал за Гуннаром склонности ставить всех под ружье. — Так может, тогда мне ими заняться?

— Тебе больше заниматься нечем? — Нарочито наивно уточнил принц Гуннар, напоминая недавний разговор. — Для Академии нужен определенный уровень магии. Насколько мне удалось присмотреться, старший из мальчиков, при должном обучении, возможно, когда-то и дотянет. А вот младший… Задатки у него, вроде бы, есть но я бы показал его целителю. Что-то мешает магии раскрываться: то ли скрытая болезнь, то ли последствия застарелой болезни…

— Сколько там мальчикам? Одинадцать? Двенадцать? — Уточнил король Эрих. — Может, еще раскроются. Но целителю, конечно, покажи. Мы ему за это и платим.

Дальше разговор пошел о других делах. Их в королевстве, как обычно, было много. Казалось, едва успеваешь закончить одно дело, как тут же наваливается три других. Принцы иногда даже вслух удивлялись, как их венценосному отцу удавалось справляться со всем, пока они были маленькими.“Я был тогда моложе, сил и здоровья было побольше“, — полушутя, полувсерьез отвечал им король.

После обеда принц Гуннар решил вместо отдыха еще заглянуть в свой кабинет. Завтра приезжает Мелли, надо выкроить время, чтобы устроить их с мальчиками получше. Да и вообще, кто там знает, что за дела накопились за почти неделю отсутствия. Увлекшись работой Гуннар не заметил, как наступила ночь.

— Пять месяцев! — Недовольно бормотал он себе под нос готовясь ко сну. — Да Мелли мне никогда не простит такой проволочки! За пять месяцев она не только с посевной управилась бы, но еще и урожай успела бы собрать. А вместо этого будет сидеть в столице и делать вид, что очень занята, проводя время в матушкиной гостинной!

Уже засыпая, Гуннар попытался вспомнить, чем обычно заняты фрейлины королевы. Не те, доверенные, которые при матушке служат ту же службу, что и давешний барон — при нем. И не те, проверенные, которые выполняют обязанности, почти как министры, только называются иначе. А обычные фрейлины, знатные дамы и девицы, которых родня пристроила ко двору, чтобы дома не сидели?

Чем-то же они должны заниматься. Не может же нормальная девица целый день носиться с куском шерсти или шелка в ожидании, что Ее Величеству захочется сменить шаль? Или может?

Додумать эту мысль Гуннар уже не успел, проваливаясь в глубокий здоровый сон. Все принцы из династии фон Люнборг были воспитаны настоящими рыцарями, все успели послужить королевству. Но, в отличие от старшего брата, Гуннар редко проводил в седле по несколько дней подряд.

* * *

К вечеру первого дня пути зарядил мелкий противный дождик. Солдаты и слуги зябко кутались в в плащи. Плотный войлок пока еще не протекал насквозь, но уже заметно пригибал к земле, успев изрядно напитаться влагой. В карете тоже стало сыро, не спасали даже горячие кирпичи под ногами, которые по распоряжению господина фон Остров им принесли на одном из постоялых дворов. Но хуже всего приходилось лошадям, тащившим кареты по разбитой в кашу дороге.

— Госпожа! — Постучался в окошко кареты унтер-офицер, который выполнял обязанности не только командира охраны, но и проводника. — На ночлег придется остановиться пораньше. Боюсь, с такой скоростью до следующего постоялого двора мы до темноты не дотянем.

— А что говори господин фон Остров? — Спросила Мелисса вояку. Лошадей было жалко, но остановиться они хотели на провереном постоялом дворе, где едой и ночлегом остался доволен даже принц. А кто знает, что их ждет в ближайшем?

— Господин рыцарь тоже считает, что в темноте на такой дороге делать нечего.

— Значит, останавливаемся. — Пожала плечами Мелисса. — Лучше потерять час или два, чем потерять лошадей.

Вопреки ее опасениям. Постоялый двор был не так уж и плох. Его собрату по ремеслу повезло больше только потому, что тот поставил свой двор на пару миль ближе к столице. Соответственно, уставшие господа чаще заезжали именно к нему. Но и здесь хозяин на отсутствие клиентов не жаловался. Однако же, для двух дам комнаты нашлись.

— Мелли, девочка, — сказала госпожа фон Остров, тяжело ступая после нескольких часов беспрерывного сидения. — Негоже благородной девице ночевать на постоялом дворе одной. Пусть моя горничная сегодня поспит у тебя.

— Спасибо, госпожа Керстин! — Тепло поблагодарила Мелисса, которая уже и сама пожалела, что не взяла с собой Лору. Но, с другой стороны, не оставлять же было дом вовсе без женской руки?! Новенькая девушка из деревни на роль экономки пока не годилась. — А как же Вы?

— А я, девочка — жена мужняя. Мне многое позволено, — улыбнулась старая дама. — За мной Ханнес присмотрит. Последние полсотни лет у него это неплохо получалось.

— И уже обращаясь к служанке, проводившей дам наверх, — Милочка, сообразите воды, умыться, и пусть подадут теплого молока с ложечкой меда. Только не пересластите, одной ложечки будет достаточно!

— Будет сделано, госпожа. — Почтительно склонила голову женщина. — Желаете ужин?

— Да, пожалуй. — Ненадолго задумавшись, милостиво согласилась госпожа фон Остров. — Что-нибудь легкое, не слишком жирное. В моем возрасте объедаться на ночь вредно.

— Тушеные овощи? — Уточнила служанка. — Или булочка с ветчиной? И для господина рыцаря?

— Овощи. — Подумав, ответила госпожа фон Остров. — А моего мужа спросите сами.

— И для меня овощи, пожалуйста. — Добавила Мелисса, мысленно подсчитывая, во сколько обойдется эта поездка ее поместью. Мысль о том, что платить за нее будет унтер-офицер, возмущала. Ладно еще, если бы сам жених. Так что когда она приедет во дворец, тогда и даст о себе позаботиться, а пока… — И для двух мальчиков-близнецов, только для них — с чем-нибудь мясным.

— Будет сделано, госпожа!

— Надо же! — вслух поразилась госпожа фон Остров перед тем, как распрощаться с Мелиссой на ночь. — Как улучшились постоялые дворы с тех времен. Как Ханнес ушел в отставку! Путешествие получается неожиданно приятным. Доброй ночи, девочка!

— Доброй ночи, госпожа фон Остров!

Выделенная Мелиссе комната была маленькой, но чистой. Белье было тщательно отстирано, хотя и носило следы неоднократной штопки. Добротная деревянная кровать была лишь у изголовья скромно украшена резьбой. Небольшой столик в углу потемнел от времени. Доски пола там и в царапинах и сколах, но видно также следы скребка, которым здесь явно пользовались часто.

Дотошная хозяйка в душе Мелли успокоилась и позволила девушке присесть к столу, ожидая, пока господин фон Остров пришлет к ней братьев. Мальчики не заставили себя ждать, хотя, судя по их виду, особо счастливы не были.

— Мелли, мы думали, ты уже спишь!

— Как, без ужина?

— Мы бы с солдатами поужинали. Знаешь, сколько они интересного рассказывают?

— Могу себе представить. — Мелисса улыбнулась, действительно представляя, сколько могут рассказать веселые усачи мальчишкам, никогда не выезжавшим дальше ближайшего города. Да и туда — не то чтобы часто. — Но я тоже уже успела по вас соскучиться. Так что давайте поужинаем вместе.

Судя по удивленным лицам ребят, они не совсем поняли, как можно за час соскучиться по кому-то, с кем целый день трясся в одной карете. Но вовремя поданный ужин прекратил все споры. Мелли умильно наблюдала, как братья за обе щеки уплетают овощное рагу. Мысль о том, что надо бы напомнить сорванцам о манерах, она пока отогнала подальше. Если надо, мальчики умеют держаться подобающе, а пока не стоит портить детям вечер.

Быстро поев, Нильс и Кристоф ушли в свою комнату. Свободных комнат на постоялом дворе больше не было, но для двух подростков хозяева нашли место в опустевшей детской, под самой крышей. Мелисса вперва заволновалась, что мальчики будут спать так далеко от нее, но господин фон Остров успокоил ее, отправив с мальчиками своего старого слугу.

— Этих сорванцов только оставь без присмотра, так полдома разнесут. — Посмеиваясь пояснил он хозяйке, не желаю обижать добрую женщину всяческими подозрениями.

В конце концов, постояльцы остались весьма довольны приемом, а хозяева — постояльцами. Почтенная пара — старый рыцарь с женой — в сопровождении охраны и каких-то родственников, как окружающие определили место Мелиссы и мальчиков в этой группе, производила хорошее впечатление. Такие уж точно не допустят дебоша.

Несмотря на хороший прием, следующее утро выдалось для Мелиссы тяжелым. Пожилая горничная госпожи фон Остров была почтительной и милой дамой, немолодой, как и ее хозяйка. Тем не менее, ночь не задалась с самого начала, так как горничная сперва долго вертелась на своем тюфяке, устраиваясь поудобнее, а потом начала немилосердно храпеть. Мелисса, привыкшая в своем немноголюдном поместье к тишине, заснула только под утро. А едва небо на востоке зарозовело в ожидании нового дня, унтер-офицер постучал в дверь их комнаты.

— Доброе утро, госпожа! Пора в дорогу.

Быстро собравшись и наскоро поплескав в лицо холодной водой, Мелисса достала из сундука свежий чепец. Большего она сейчас сделать не могла. Оставалось только надеяться, что принц Гуннар догадается сделать их прибытие во дворец как можно более незаметным. После легкого завтрака небольшой кортеж из двух видавших виды карет снова двинулся в дорогу.

Ночью опять подморозило, отчего разбитая под вчерашним дождем дорога снова превратилась в подобие стиральной доски. Читать в таких условиях не получалось, вязать — тоже. Оставалось только беседовать с братьями или, откинувшись на подушки сидения, попытаться уснуть. Представив, как мотаться ее голова на скачках, Мелли предпочла первое.

„Так даже лучше“ — утешала она себя, — „Наконец-то появилось время нормально поговорить с мальчиками“. Мелисса вызывала детские воспоминания, которые так упорно гнала от себя все эти годы. Она рассказывала братьям о белоснежном замке над озером, куда королевская семья переезжала на лето. Рассказывала о том, как принцы играли в рыцарей и разбойников, сбегая из дворцового парка в прибрежные камыши. И как она заблудилась однажды, пытаясь незаметно проследить за ними. Как досталось ей тогда от мамы за израненные об листья руки и как Нильс-Кристоф взялся учить ее находить дорогу. Рассказывала, какие платья носили придворные дамы и как выглядели король с королевой…

Мальчики слушали, открыв рты. До сих пор короткие рассказы о жизни сестры при дворе они пропускали мимо ушей, считая их чем-то вроде пустой похвальбы. И только сейчас они начинали осознавать, что все эти нудные уроки этикета, которыми их изводила, как они считали, Мелли, — это не просто чья-то прихоть, а часть большого взрослого мира, простирающегося за пределами родного поместья.

* * *

— Если они к вечеру не появятся, вышлем отряд для встречи! — В который раз Повторял принц Гуннар, широкими шагами меряя малую каминную. — Я должен был с самого начала так сделать!

— А почему не сделал? — Кронпринц Генрих сидел у окна и курил, вглядываясь в начавшие сгущаться сумерки. Дурная привычка, за которую его не раз упрекала Ее Величество, но от которой никак не удавалось избавиться.

— Шутишь?! Чтобы сразу привлечь к ним внимание всего двора?

— Вот именно. Ты и так сделал все, что мог. Тем более, ты оставил там солдат из своей личной охраны. А я, поверь мне, не имею привычки доверять жизнь брата случайным людям.

— Скажи, Генрих, а ты не боишься жениться вот так, на незнакомке? — Невпопад поинтересовался Гуннар, резко повернувшись к брату.

Кронпринц только пожал плечами, напоминая, что его страхи не имеют никакого значения. Собственно, этого хватило бы для ответа, но после небольшой паузы Генрих решил-таки высказаться.

— Знаешь, я больше боюсь другого. — И снова замолчал.

— Чего? — Выждав немного, подтолкнул брата принц Гуннар.

— Да ведь девчонка совсем еще она, княжна Либуше! Представляешь, приедет она сейчас к нам а тут — все чужое, все непривычное.

— Любомир с детства готовил дочь к тебе в жены. — Попытался успокоить гуннар Генриха. — Наверняка она знает и понимает наши обычаи.

— Понимает, да. А принимает ли? Больше всего я боюсь, что ей будет трудно принять новый уклад и она, вместо того, чтобы приспособиться к нашему двору, начнет приспосабливать двор под себя.

— Думаешь, получится?

— Думаю, нет. Но чем больше вендов натащит себе будущая королева в свиту, чем больше будет к ним прислушиваться, тем сложнее будет ее принять простому рыцарству Люнборга. Так и останется на всю жизнь чужачкой.

— Ты поэтому хочешь, чтобы Мелисса была рядом с ней?

— Да. И поэтому тоже. Она да еще Агата, их задача не только защитить Либуше от нападок местных дам. Им придется также защищать Люнборг от влияния на принцессу подружек-соплеменниц. Надеюсь, у них получится.

— Наверное. Но не проще ли было приставить к ней кого-то из столичных дам? Кого-то, у кого здесь вес и влияние? И кого служба Эрика сочтет подходящей, само собой.

— Не проще. Сам понимаешь, что вендская свита сделает все. Чтобы не допустить к княжне наших соглядатаев. Но против родни они открыто сделать ничего не смогут.

— Да-а… — Задумавшись над новыми задачами. Гуннар даже забыл, о чем волновался пять минут тому назад. Теперь ему уже не казалось такой хорошей идеей вытащить Мелли из ее поместья. Он хотел лишь защитить ее, а, получается, втянул в самую гущу событий. Простит ли она его когда-нибудь?

— Ваши Высочества! — Вошедший слуга почтительно склонился в поклоне и передал Гуннару записку. В той сообщалось, что некий „Рыцарь фон Остров в сопровождении жены и госпожи фон Ратиборг с детьми просит доложить о его прибытии“.

Мельком показав Генриху записку. Гуннар вышел вслед за слугой, даже не потрудившись спросить, что за господин фон Остров и кто его приглашал. Кажется, так звали того добродушного старичка-соседа, припомнил он и усмехнулся. Ну что же, если Мелли решила приехать с собственной свитой, то так тому и быть.

Уже на выходе из личных покоев Гуннар столкнулся с одним из дежурных гвардейцев. Который доложил, что унтер-офицер, откомандированный в Вальсроде, просит принять с докладом.

— Проводи к моему кабинету и пусть подождет в приемной. — н ходу распорядился принц. — Да! Не забудьте прислать к нему слугу с чем-нибудь горячим, они с утра в дороге.

На одобрительные взгляды гвардейцев гуннар внимания не обратил. А вот солдаты, стоящие на страже, очень даже оценили такую заботу об одном из их собратьев. Что ни говори, хорошо служить, когда Их Высочества все „с пониманием“.

Гуннар следовал за слугой в сторону одной из так называемых „малых“ приемных, где ожидали своей очереди не самые знатные гости. Тайна, которой королевская семья окружила имя будущей принцессы, накладывала свои ограничения. В том числе, и на королевское гостеприимство.

Выйдя в небольшой холл, принц сразу понял, в какой из комнат разместили гостей. Рядом с дверью с непроницаемым видом стоял один из знакомых гвардейцев.

— Комнаты для госпожи и мальчиков готовы? — Спросил Гуннар своего сопровождающего.

— Так точно, Ваше Высочество! Еще со вчерашнего вечера, как и было приказано. — Слуга немного помялся, а потом решился спросить. — А остальных господ где прикажете разместить?

— Остальных?

— Господина рыцаря с супругой.

— Ах да-а, приготовьте еще одну гостевую комнату, поближе к комнате госпожи фон Ратиборг.

Что бы не привело старого рыцаря в столицу, выгонять стариков ночью из дворца Гуннар был не намерен. Благо, гостевых комнат во дворце хватает, а сезон балов, когда вся знать стремиться попасть во дворец, еще не начался. Кивком поблагодарив слугу, Гуннар собирался уже войти, когда поймал себя на мысли, что боится этой встречи. Слишком многое пошло иначе, чем он изначально планировал. В первую очередь, свадьба, которая, отодвигалась на долгие месяцы. И все это сейчас предстоит объяснять Мелиссе.

Войдя в комнату, Гуннар понял, что неприятный сложный разговор отодвигается. Зато намечается разговор весьма неприятный, хотя и не для него. В небольшой, довольно уютной (Ее Величество считала, что не должен прибывший к королю на деревянных лавках ожидать, словно в захолустной ратуше) комнатке слабо горел камин. Слишком слабо для тех, кто весь день провел в дороге. Подбросить бы пару поленец, но подставка для дров была пуста. Взрослые гости сидели на удобных диванчиках, а мальчишки прилипли к окну, пытаясь что-то рассмотреть сквозь завесу дождя.

— Ваше Высочество! — Мелисса первая отреагировала на его присутствие, присев в реверансе. Вслед за ней в поклонах склонилась пожилая пара и мальчишки.

— Здравствуйте! — Поприветствовал принц всех. — Присаживайтесь, пожалуйста. Вам еще не подали чая?

— Мы только приехали, — немного виновато, словно это как-то оправдывало нерасторопных слуг, отозвалась Мелли. — Еще не успели осмотреться.

— Прекрасно! Тогда я велю подать чай. Или лучше кофе?

— Кофе? — Глаза старой дамы блеснули было радостью, но тут же погасли. — Пожалуй, не стоит на ночь глядя. Лучше чай.

— Значит, чай. — Подвел итоги Гуннар, дергая за шнурок звонка. — А кофе действительно лучше пить по утрам. Я надеюсь, господа фон Остров, вы не откажетесь воспользоваться нашим гостеприимством? Я уже распорядился насчет комнаты.

— Спасибо, Ваше Высочество! — Господин фон Остров выглядел смущенным. Хотя он и подозревал, что таинственный жених Мелиссы ох как непрост, до правды не додумался даже он. Даже тогда, когда руководивший отрядом унтер-офицер по въезду в столицу повел отряд в сторону королевского дворца, в голову старого рыцаря не закрались никакие подозрения. Мало ли народу живет и служит при дворе.

Единственное, о чем тогда подумал Иоганн3 фон Остров, что зря он жену потащил с собой в дорогу. Одному среди ночи было бы легче найти пристанище, ведь во дворце их без приглашения вряд ли оставят. Но раз Его Высочество оказался настолько памятливым и гостеприимным, фон Отров не стал заставлять себя уговаривать.

— Представьте же мне Вашу супругу. — Напомнил Гуннар старому рыцарю, который выглядел несколько сбитым с толку всем происходящим, хотя и пытался сохранять лихой и бравый вид. Старички ту же снова подскочили с мест, снова склоняясь в поклоне.

— Моя жена Керстин, в девичестве Нордвальде.

— Очень приятно, госпожа фон Остров. — Гунна галантно склонился перед дамой, чем привел ее, кажется, в настоящий восторг.

— Ох, Ваше Высочество… — Усаживаясь обратно на диванчик госпожа Керстин по-девичьи смущенно прижимала ладошки к щекам. — А уж как мне приятно… Да нам же с Иоганом никто не поверит, если кому рассказать.

— Бургомистр поверит. — Усмехнулся принц, припоминая встречу с озабоченным чиновником. Видимо, господин фон Остров вспомнил о том же, потому что осторожно подал голос.

— Выше Высочество. Осмелюсь доложить, наш бургомистр не всегда был таким.

— Вот как? — Гуннар ответил, скорее для поддержания разговора, чем на самом деле интересуясь прошлым какого-то бургомистра.

— Да, Ваше высочество. Раньше он поспокойнее был, рассудительнее. А потом зять у него погиб в одной из стычек, как раз когда заговор раскрылся. Представляете, даже не на границе где-то, а прямо посреди королевства.

Дочке они сперва говорить не стали, хотя бы пока не родит, но разве же такое утаишь. Случайно услышала, как слуги болтали… Ну, Вы понимаете, что к заговорщикам у господина бургомистра симпатий не прибавилось, а тут еще и один из соседей…

Старый рыцарь замолчал, не желая сболтнуть лишнего. Но Гуннар уже понял, что тот хотел сказать. Почти то же и теми же словами ему уже говорила Мелли: „Предательство Моора господин бургомистр воспринял как личное оскорбление“.

— Сочувствую горю господина бургомистра. — Гуннар вздохнул, понимая, что снова отец оказался прав, всячески поддерживая мелкопоместное дворянство. В подавлении последнего заговора простые рыцари потрудились намного больше любого аристократа. А вот среди заговорщиков их было намного меньше, чем отпрысков знатных семей. Тот же Моор, как ни крути, был баронским сыном.

— Но довольно о заговорщиках. Лучше расскажите, как доехали? — Сменил тему разговора Гуннар, отмечая мысленно, что прислуга до си пор так и не появилась. — Мелли? Мы ждали вас еще вчера.

— В дороге все было в порядке. Мы просто выехали днем позже. — Мелисса говорила осторожно, смущаясь большого количества свидетелей беседы. — Я же говорила, что мне нужно многое уладить в поместье.

— Да, говорила. Но я все равно волновался.

— Простите нас, Ваше Высочество! — Вступила в разговор госпожа фон Остров, усмотрев в словах Гуннара упрек. — Это мы задержали Мелиссу. В нашем возрасте, знаете ли, не всегда удается организовать быстрые сборы. А отпускать девочку одну мы побоялись.

— Спасибо, госпожа Керстин. — Мелли улыбнулась старой даме и пояснила Гуннару. — Господа фон Остров очень мне помогли. Оказывается, я так давно никуда не выезжала, что не подумала о самых простых вещах.

— Я очень благодарен твоим соседям. — Поспешил успокоить ее Гуннар. — Я рад, что все сложилось благополучно. Вижу, что все изрядно устали. Я потороплю чай, а потом вас проводят в ваши комнаты.

Господин фон Остров, вы с супругой впервые в столице?

— Нет, Ваше Высочество, в свое время я лет десять служил в гарнизоне недалеко от Люнборга. Давно это, правда, было.

— Да, в столице многое меняется. Я распоряжусь, чтобы Вам с утра предоставили сопровождающего, если вы захотите осмотреть парк или город. А после обеда жду Вас в своей гостиной к чаю.

— Благодарим, Ваше высочество! — супруги встали и снова склонились в поклон, понимая, что на сегодня неожиданная аудиенция окончена.

— Мелли, завтра в девять тебя ждет Ее Величество. — Продолжил принц. — Это будет частная беседа, так что о нарядах можешь особо не беспокоиться.

— Хорошо, я буду готова.

— Тогда до завтра!

Вежливо попрощавшись, Гуннар вышел за дверь и только тогда дал волю кипевшему гневу. Пройдя по коридору он поймал за рукав девушку в форме горничной, спешащую куда-то с подносом посуды.

— Почему никто не явился по звонку в дубовую гостиную?

— Не могу знать, Ваше Высочество! — Испугано прошептала та, делая книксен.

— Вы слышали вызов?

— Не могу знать, Ваше Высочество! Приехала графиня фон Лайне с дочерьми, мы заботимся о гостях…

— Понятно. — Гуннар заподозрил, что графиня, скорее всего, так загоняла прислугу, что о гостях рангом пониже позаботиться просто некому. — Отнесешь это, куда несла, а потом немедленно подашь чай в дубовую гостиную.

— Слушаюсь. — на лице девушки отразились метания. — Но госпожа старшая горничная…

— Я сказал, немедленно. А старшей горничной передашь, что это мой приказ.

— Слушаюсь, Ваше Высочество!

Дождавшись разрешения, девушка убежала, а Гуннар прошел в свою приемную, где его ждал с докладом унтер-офицер. Кивнув вояке, принц вошел в кабинет и вызвал слугу.

— Ваше Высочество? — Дежурный слуга появился мгновенно.

— Унтер-офицера в приемной чаем напоили?

— Так точно, Ваше высочество! С бутербродами.

— Отлично! — Похвалил инициативу слуги принц. — Пригласи его в кабинет. А потом вызови ко мне управляющего гостевым крылом. Скажи, немедленно.

— Слушаюсь!

Унтер, как и ожидалось, ничего особо нового к рассказу Мелли и фон Остров добавить не смог. О том, что старая рыцарская чета тоже отправляется в столицу, стало известно только к вечеру, из-за них и задержался отъезд, как предположил честный служака.

— Но госпожа и так-то первый день, кажется, вообще не присела, да и второй день носилась по хозяйству, словно заведенная. А потом до вечера книги с управляющим проверяла.

Принц Гуннар, слушая этот рассказ, уже пожалел, что приказал Мелиссе собираться так срочно. Если все пойдет так, как планировала матушка, можно было действительно спокойно оставить ее проследить и за посевной, и за уборочной.

— Вот ведь, — с досадой на самого себя подумал принц, — я уже тоже начинаю рассуждать как министр сельского хозяйства! Впору писать отцу докладную с просьбой о переводе. А завтра еще послов принимать. — Вслух же он сказал только.

— Благодарю за службу! Можете быть свободны. — Унтер-офицер, польщенный таким знаком уважения от самого принца, отдал честь и собирался уже уходить, когда Гуннар протянул ему небольшой, но плотно набитый кошелек. — Я сообщу Его Высочеству кронпринцу, что очень доволен Вашей службой. Выезд выдался хлопотным, отдохните со своими ребятами после службы.

— Спасибо, Ваше Высочество! — Вновь отсалютовал военный. — Непременно отдохнем. И выпьем за здоровье Их Величеств!

Унтер-офицер вышел из кабинета принца вполне довольный жизнью. Карман приятно оттягивал кошелек (и явно принц не стал бы мелочиться, набивая его медью). Тут не только на выпивку хватит, но и будет чем им с ребятами пополнить кубышки на черный день. Более чем достойная награда за хлопоты. Да и, старый вояка не стал лгать самому себе, не такой уж и хлопотной выдалась эта поездка. Сопроводили туда осторожного и разумного принца, а обратно — пару-тройку неприхотливых провинциальных дворян. Поскучали немного в глуши, только и того. Все бы задания такими были!

В дверях кабинета унтер разминулся с человеком, явно из служащих, но рангом повыше. Это было видно и по одежде, скромной, но добротной и скроенной по модному фасону, и по манере держаться. Человек был чем-то явно обескуражен, это было видно по тому, как он оглядывался по сторонам, словно пытаясь что-то найти.

— Вызывали, Ваше Высочество! — Склонился в поклоне управляющий гостевым крылом. Он не совсем понимал, зачем его вызвал к себе второй принц. Единственное объяснение он видел в военном, с которым разминулся в приемной. Кажется, тот сопровождал сегодня каких-то посетителей. Неужели что-то пошло не так?

— Вызывал. — Принц Гуннар нахмурился, пытаясь вспомнить имя этого человека. Невозможно жить во дворце и ни разу не встретиться в его коридорах. И, все же, назначениями на хозяйственные должности во дворце занималась Ее Величество, так что имени управляющего принц так и не вспомнил.

— Скажи-ка, уважаемый, с каких пор во вверенном тебе крыле принято так встречать королевских гостей?

— Ва-ва-ваше Высочество!? — Насколько управляющий помнил, до сих пор никто из принцев не вмешивался в управление хозяйством. Что же должно было произойти, чтобы Его высочество принц Гуннар нарушил привычную иерархию?

— Вот именно, — принц нахмурился еще больше. — Мое Высочество сегодня было вынуждено лично заниматься поисками прислуги, которая могла бы подать мне и моим гостям чай. Я, само собой, доложу Ее Величеству, что наши гости вынуждены часами ожидать, пока о них позаботятся. Но, тем не менее, мне хотелось бы услышать объяснения.

На лице управляющего на миг отразилось понимание. Ага, так та девица все-таки нажаловалась!

— Ваше Высочество, помилуйте, я ничего не мог поделать! Господа приехали вечером, на два дня раньше, чем ожидалось, а ту еще у молодой барышни разыгрались мигрени. У меня люди с ног сбились. А ту еще одна горничная куда-то запропастилась. Говорит, остальных гостей обслуживала… Я, конечно, немедленно приму меры…

— Мигрени? На два дня раньше? Сколько вообще гостей сегодня вечером принимали?

— Граф фон Швингебург изволили прибыть, — начал перечислять управляющий, чувствуя, как струйка пота потекла по спине, — но Его Сиятельство сразу проследовал в приготовленные для него комнаты, почти все было готово заранее.

А Ее Сиятельство графиня фон Лейне прибыла раньше, дела у них в столице появились. И еще прибыл господин рыцарь с семьей. Людей оказалось больше, чем комнат, я срочно послал горничных готовить спальню…

— Рыцаря с семьей уже разместили?

Только теперь управляющий начал понимать, что, кажется, отчитывался принцу не о тех гостях.

* * *

Мелисса с наслаждением вытянулась на хрустящих простынях, покрывающих мягкую перину. После двух дней в дороге было безумно приятно освежиться и позволить себе, наконец-то, отдых. Даже поздний ужин не радовал девушку так, как теплая постель и уединение.

Вопреки обещанию Гуннара, прошло еще некоторое время, пока в комнату вбежала запыхавшаяся горничная. Бесконечно извиняясь. Девушка спешно расставила чашки и чайник, затем взглянула на затухающий камин и спешно убежала, чтобы вернуться с дровами. Из всего ее лепета прибывшие поняли лишь то, что гостей сегодня оказалось несколько больше, чем ожидалось. И что девушка искренне просит гостей не сердиться.

Госпожа фон Остров только покачала головой, но никак не стала комментировать происходящее. Мелисса сочла разумным последовать ее примеру. Все, что она позволила себе, это попросить организовать легкий ужин хотя бы для детей. Побледнев, горничная снова начала извиняться и убежала, чтобы на тот раз вернуться у подносом еды.

Когда гостей наконец-то проводили в их комнаты, был уже поздний вечер. Даже во дворце потихоньку начинала стихать суета.

Девушке казалось, что стоит ей донести голову до подушки, как она мгновенно уснет. На деле же сон никак не шел.

Мелисса лежала и прислушивалась к шумам и шорохам, раздающимся, казалось бы, отовсюду. Этот шум, непривычный сельскому жителю, раздражал и мешал уснуть. А, возможно, это было беспокойство о братьях. Вечером Мелли еще раз убедилась, что мальчики накормлены и умылись. Что в их комнате так же горячо натоплен камин. Что они понимают, где находятся и не превратят ценное королевское имущество в хлам, затеяв какую-нибудь игру.

Мелли улыбнулась, вспомнив, как обиделись Нильс с Кристофом, когда она строго напомнила им об этом. Дескать, нечего их младенцами считать, не маленькие уже. Не маленькие, но сердце все равно было не на месте от того, что они там cовсем без присмотра в огромном дворце.

Поняв, что уснуть пока не получится, Мелисса решила еще раз одним глазком взглянуть на братьев. С досадой подумала, что были бы они чуть моложе, можно был бы просить о смежных комнатах, а так придется выходить в коридор. Не желая подавать повод для сплетен, она накинула самое простое из своих платьев. Большая зимняя шаль надежно прикрыла не затянутую шнуровку, придав девушке вполне приличный вид. Только волосы Мелли убирать не стала, оставив косу свободно спадать на спину.

Она уговаривала себя, что только проверит, закрыли ли мальчики дверь. И если нет, то взглянет на них одним глазком и разбудит Нильса, чтобы заперся изнутри. С Нильсом ей всегда было проще договориться, с самого детства. Приоткрыв дверь, Мелисса, на всякий случай, заглянула в щелочку и прислушалась, чтобы не столкнуться нечаянно с кем-нибудь в коридоре. Ее осторожность оказалась не напрасной.

— Да не реви ты так! — Уговаривал кого-то женский голос. — Подумаешь, старшая отругала. Ты ж не к кавалеру в казармы сбегала, тебе сам принц велел.

— Ага, — всхлипывала ее собеседница. Судя по голосу, совсем молоденькая девочка. — Я ей так и говорила, а она не верит. Их Высочества, говорит, по коридорам без дела не шатаются и горничных просто так не задевают. А он же не просто так, он же по делу… А вдруг она меня и правда уволит?!

— Не уволит. Ты ж ее знаешь. Это она сгоряча наговорила, потому что госпожа графиня на нее раскричалась. Мигрени, говорит, у дочери ихней… А сама визжит так, что стекла в окнах дребезжат. Знаем мы эти мигрени… Как раз до танцев, небось и пройдут.

— Тихо, тихо! — Вторая девушка от волнения даже всхлипывать перестала. — Вот если услышит кто-нибудь, как ты гостей Их Величеств обсуждаешь, то точно уволят. Заодно со мной.

— Ой, слышали б Их Величества, как эти самые гости их самих обсуждают… Только сдается мне, что Величествам на эти обсуждения плевать. А ты, если уволят, отправляйся прямиком к Его Высочеству. Он тебя с места срывал, вот пусть сам новое место и ищет.

— Да что ты! Он, небось и не помнит уже, кому и что приказал походя… Да и кто меня к нему допустит?

— Ну, если очень нужно, допустят. Надо просто подход к нужным людям знать. — Поучительно заметила первая девушка. — А насчет „не помнит“… ты сама удивишься, сколько всего Их Высочества в головах держат. Это тебе не наш управляющий, что полгода десяток имен запомнить не может.

— Да как бы его, такого беспамятного, управляющим назначили? — Засомневалась ее собеседница. — Не нужны ему наши имена, вот и все. А принцам — тем более не нужны.

— Так и тебе не нужно, чтобы он тебя по имени помнил. — Философски отозвалась та, что как показалось Мелли, была постарше. — Хватит, если он в тебя пальцем ткнет и скажет: „Принять на работу в посольское крыло“. И пусть хоть прямо тут же забудет, тебе уже будет без разницы.

— Скажешь тоже! — первая девушка вздохнула, а Мелли решила, то непременно расскажет Гуннару об этом ночном разговоре. Девушку было жаль.

Поняв, что из комнаты сейчас лучше не выходить, Мелисса вернулась в постель. Но сон так и не шел. Снова накинув на плечи шаль, девушка подошла к окну, чуть отодвинув занавески. В неярком свете луны за окном виднелся дворцовый парк.

— Хорошие комнаты выделил нам Гуннар, — отстраненно подумала она, — спокойные.

Постояв немного у окна, Мелли почувствовала, что и правда успокаивается, убаюканная шорохом парковых деревьев. Или, может, притихший дворец перестал так давить? Неожиданно для себя Мелли уснула сладко и спокойно. И проснулась на рассвете с ощущением, что случилось что-то хорошее.

— Что же это было? Что мне снилось? — размышляла Мелисса, нежась под одеялом. — Ах, да, вспомнила! Мне снился папа!

Во сне старый граф шутил и смеялся, и снова грозил выдать дочь-непоседу за "крошку Эрика". Мелли невольно покачала головой, представляя, как удивился бы папа, узнав о предстоящей свадьбе.

Вспомнив, как сильно все изменились за последние годы, Мелисса перестала улыбаться и решительно откинула в сторону одеяло. Принц Эрик давно уже не "крошка", а солидный женатый мужчина. Да и она — давно не та беззаботная девочка, которую пугали браком с приставучим младшим принцем. Предстоящая встреча с королевой Арианой не на шутку пугала. Да и вообще, Мелли уже не была уверена, что их с Гуннаром затея — сущая авантюра.

Как бы то ни было, королев ждать не заставляют. И Мелисса, вздохнув, потянулась к звонку.

Глава четвертая: Мнения и сомнения

Вопреки ожиданиям, прислуга на этот раз оказалась куда расторопнее, чем вчера. Не успела Мелисса отойти от звонка, как в дверь уже протискивалась горничная.

— Доброго утра, Ваша Милость!

— Доброго! — Скрывая волнение кивнула Мелисса.

— Я помогу Вам, а потом провожу в приемную Ее Величества.

— Но меня ждут только к девяти. — Удивилась Мелисса. Показаться навязчивой, вламываясь в приемную задолго до аудиенции, не хотелось.

— Не могу знать, Ваша Милость. — Девушка только развела руками. — Мне велено помочь Вам собраться и проводить.

— Ну, что ж, помогай. — Мелисса не стала спорить, не желая прослыть скандальной гостьей. — Кстати, не знаешь, мои братья уже встали?

— Молодые господа еще не звонили. — Сразу ответила горничная, словно ожидая вопроса. — Им велено подать воды умыться и завтрак. И для старших господ тоже.

— Спасибо. — Мелли поблагодарила, задумавшись, откуда эта девица догадалась, что ее следующий вопрос будет о чете фон Остров? Но спрашивать горничную было не очень удобно, да и так несложно было догадаться. Кажется. Гуннар вчера обещал господину фон Остров, что им предоставят сопровождающего для прогулки по столице. Наверное, и остальные приказы — из того же источника.

Горничная тем временем подала Мелиссе парадное платье. Тоже серого цвета, на ткань была намного качественнее той, из которой шилась повседневная одежда. Хотя Мелли и понимала, что прислуге не положено влезать, если не спрашивают, была благодарна девушке за молчание. Ни жестом, ни взглядом не дала она понять, что платье гостьи давно вышло из моды. И лишь подавая чепчик, горничная засомневалась.

— Госпожа, может, лучше шляпку или берет? — Робко спросила она, неуверенно вертя в руках праздничный кружевной чепец Мелиссы.

— Нет, пусть будет чепец. — Ответила Мелисса и тут же пожалела, что вышло немного резковато. — У меня нет подходящего берета к этому платью. — Уже немного помягче призналась она.

— Простите, госпожа. — Горничная сделала книксен, извиняясь за неуместное вмешательство.

Мелисса кивнула, принимая извинения. Она и сама понимала, что строгие чепцы не обязательны для девицы на выданье. Но так было проще, привычнее, надежнее, в конце концов.

Учитывая, платье было довольно простого покроя, а чепец отменял необходимость сложной прически, собралась Мелли довольно быстро. Уже следуя за девушкой коридорами дворца, она мысленно удивилась, что ей так и не дали возможности позавтракать.

Это было слишком не похоже на ту королеву Ариану, которую Мелисса помнила с детства. Ее Величество из детских воспоминаний больше следила за тем, чтобы дети были накормлены и одеты по погоде, чем за тем, чтобы они кланялись согласно этикету. Но людям свойственно меняться.

— К чему такая спешка? — раздумывала она, сворачивая в очередной коридор. Спрашивать горничную было бессмысленно, вряд ли ее кто-нибудь посвящал в планы королевской семьи. Оставалось только ждать, что же такого срочного хочет сказать ей Ее Величество.

— Хоть бы ничего не случилось! — Думала Мелли. — Вот будет конфуз, если у меня прямо во время аудиенции заурчит в животе!

Чтобы как-то отвлечься от своих тревог, Мелисса начала оглядываться, пытаясь вспомнить хоть одну знакомую деталь в убранстве дворца. Бесполезно, она или никогда не бывала в этой части дворца, или, что более вероятно, убранство за прошедшие десять лет сменили.

— Сюда, Ваша Милость! — Вывел Мелиссу из задумчивости голос горничной.

Приемная Ее Величества оказалась на удивление уютной. И маленькой. Резные деревянные панели темного дуба делали комнату зрительно еще меньше. Литая каминная плита повторяла узоры панелей. Два стула с высокими спинками стояли у небольшого столика, покрытого кружевной скатертью.

Горничная ушла, притворив за собой дверь, а Мелисса осталась в некотором недоумении. Пока что из всего происходящего она точно поняла одно: встреча будет неофициальной и, скорее всего, тайной. Не успела она задуматься о причинах такой таинственности, как раздался легкий стук и одна из панелей отодвинулась, открывая спрятанный за нею дверной проем.

— Ваше Высочество? — Мелли сделала легкий книксен, сомневаясь, что выбирающийся из тайного хода Гуннар очень нуждается сейчас в официальном приветствии.

— Доброго утра, Мелли! — Тихо, почти шепотом ответил принц. — Хорошо, что ты проснулась пораньше, нам надо поговорить.

— Но Ее Величество…

— Будет ждать тебя в четверть десятого, у нас есть чуть больше часа.

— А-а…

— Мама просто дала нам время поговорить без свидетелей. Пойдем скорее.

— Но, куда?

— Увидишь. — Гуннар улыбнулся загадочно, протягивая Мелли руку. Вспомнив времена, когда такая улыбка означала очередное приключение. Мелли не смогла не улыбнуться в ответ. Осторожно подобрав подол платья. Она вслед за принцем нырнула в потайной ход.

— Ну как? — С почти мальчишеской гордостью спросил Гуннар, когда они оказались в другой комнате — уменьшенной копии первой.

— Честно? — Не смогла не поддразнить его Мелли. — Я искренне разочарована. где подземелья? Где скрипучие лестницы, паутина, замковые привидения, наконец? Как-то все прозаично для потайного хода.

— Подземелья есть, и даже очень обширные. Но тремя этажами ниже. — Рассмеялся принц Гуннар. — За отсутствием паутины лично следит особо доверенный человек. Как ты себе представляешь принца, который выходит в своей комнате весь в паутине? Такие слухи не скроешь во дворце. Равно как и скрипучие ступени за ближайшей стеной.

— И часто ты пользуешься этими ходами? — Девушка спросила заинтересованно, подозревая, что в свое время многое упустила из приключений старших товарищей.

— Да регулярно. А как бы иначе я мог избегать лишних глаз и ненужных разговоров? Вот сейчас, например. Ты скромно ждешь аудиенций в одной из малых приемных, а я готовлюсь к приему послов в своем кабинете.

Но нам очень надо поговорить, а во всем замке мало мест подходят для этого лучше, чем эта тайная комната. Тем более, на обоим не мешало бы позавтракать. С этими словами Гуннар широким жестом обратил внимание Мелиссы на столик у крохотного окна, скорее даже бойницы, на котором действительно был сервирован завтрак на двоих.

Стоило Гуннару снять салфетку с вазочки с хлебом, как рот Мелли мгновенно наполнился слюной. Хлеб был свежим, похоже, еще теплым. Аккуратно нарезанные кусочки (не маленькие, но и не слишком большие) так и манили попробовать. А под другой салфеткой обнаружился кофейник. Мелли не терпелось приступить к завтраку, но надо было сначала подать кофе принцу.

— Э-э, нет. — Рассмеялся Гуннар, осторожно отводя ее руки от кофейника и выдвигая стул. — Сегодня ты — моя гостья. Что ты предпочитаешь к кофе? Ветчину? Паштет?

„Все!“ — Хотелось радостно закричать Мелиссе, которая в последний раз сытно поела вчера в обед. Легкий ужин, спешно собранный для них горничной поздно вечером, можно было не считать. Но, конечно же, воспитание не позволило девушке так поступить.

— Мне, пожалуйста, паштет. — Стараясь сохранять достоинство ответила она.

Принц ловко наполнил чашку кофе и подал ее Мелли, а потом так же быстро и аккуратно наполнил ее тарелку хлебом с паштетом.

— Спасибо! А Вы?

— „Ты“, Мелли, в этой комнате — всегда „ты“.

— Всегда?

— Да, — Гуннар вздохнул, наливая и себе кофе, — подозреваю, что мы не в последний раз здесь встречаемся. В общем, ты ешь, а я пока расскажу тебе, что и как.

Рассказ получился не очень веселый. По рассказам принца получалось, что Его и Ее Величества, одинаково желая сыну счастья, а стране — процветания, видели разные пути для достижения цели.

— То есть, я пока здесь не очень нужна? — Подвела итоги Мелисса, выслушав о предложениях Ее Величества королевы и Его Высочества кронпринца.

— В том-то и дело, Мелли, что ты всем здесь очень нужна. — Гуннар ответил серьезно и немного грустно. — Но вчера, посмотрев на тот прием, который тебе со спутниками оказали во дворце, я задумался о другом. А нужны ли мы тебе? Чем ты готова пожертвовать на благо страны?

Мелисса, как раз откусившая от своего бутерброда, попыталась прожевать побыстрее и закашлялась, прикрывая рот салфеткой.

— Ты ешь, ешь, не торопись, — спохватился Гуннар.

— Прости, — прокашлялась Мелли. — Ты задаешь непростые вопросы. Если моя роль невесты уже перестала быть важной, я согласна на должность фрейлины. При Ее Величестве или при Ее Высочестве после свадьбы…

Только, боюсь, поначалу мне понадобится помощь при обустройстве. Или просто помоги устроить братьев. А я вернусь домой. Знаешь, как-то не хочется становиться причиной разлада в семье.

— Да, собственно, дело тут не в тебе. — Гуннар вздохнул. — Мама, она всегда все старается делать правильно. Так, чтобы никто не мог сказать, что в королевской семье что-то не в порядке. И сейчас она опасается, что скоропалительная свадьба бросит тень на твою репутацию и пойдут слухи…

— А если бы на моем месте была другая девушка из твоего списка? Тогда бы не пошли?

— У любой другой девушки из списка есть довольно влиятельные родственники, обижать которых рискнул бы не каждый сплетник. И полный гардероб для выхода в свет. И еще много чего.

— Гардеробом я, конечно, похвастаться не могу, это ты и сам знаешь. — Осторожно заметила Мелисса, отпивая глоток кофе. — А вот родственники… От моей мамы Их Сиятельства отказались, но если появится возможность породниться с королевской семьей, думаю, ни фон Ратиборги, ни фон Лиеты мне в поддержке не откажут.

— Не откажут. — Согласно кивнул принц. — Мы с отцом уже тоже раздумывали над этим. Но что они потребуют взамен за свою поддержку? Не окажется ли их помощь слишком дорогим удовольствием?

— Этого я тебе сказать не могу. — Мелисса вздохнула. — Если честно, я даже не помню, как зовут нынешнего графа фон Лиет. Да и кузена Ратиборг последний раз видела еще перед отъездом из столицы. Он тогда уже был довольно взрослый. Он ведь где-то твоих лет?

— Немного старше. В любом случае. Это вопрос мы решим. Ты права, надо пользоваться любой поддержкой. Особенно, если поставить вопрос несколько иначе. Не: „Во сколько обойдется нам их поддержка?“, а „Во сколько обойдется им отказ в ней?“

— Это ты сейчас придумал? — Улыбнулась Мелли, представляя, как „обрадуются“ два графских рода навязанной им родственнице.

— Вообще-то, нет. — Гуннар тоже улыбнулся в ответ, но несколько смущенно. — Это нормальная тактика почти всех королей, если они имеют хоть столько-то влияния. Ты тоже научишься ею пользоваться. Нужно только немножко времени.

— А какой выход ты считаешь правильным? — Спросила Мелисса, снова переходя на серьезный тон. — Раз сама я пока не сильна в придворных интригах, воспользуюсь твоим советом.

— Я согласен с отцом. — Гуннар встал и несколько раз прошелся по комнатке, благо, далеко уйти так было невозможно, от стены до стены было не более трех шагов. — Жениться нам надо как можно быстрее. Дворец — это не то место, где долго живут тайны, слишком много случайных людей. Спрятаться можно разве что в семейном крыле, но туда посторонних приглашать не принято.

— Гуннар, скажи, а насколько рискованно будет, если мы объявим о предстоящей свадьбе, а потом я просто уеду куда-нибудь? Не обязательно к себе, должны же у вас быть какие-то дальние поместья.

— Слишком рискованно. — Гуннар покачал головой. — В принципе, идея неплоха, но я бы не хотел тобой рисковать. О наших дальних родственниках из-за пролива я ведь тебе уже рассказывал.

— Рассказывал. Но, если время позволяет, расскажи подробнее, зачем это все. Я не совсем понимаю, чего они лично от тебя хотят? И от Люнборга?

— Подробнее… — Принц Гуннар тяжело вздохнул. — Сейчас мои люди на месте небо и землю перерывают, чтобы выяснить, кто подкидывает вотанскому королю такие чУдные идеи и, главное, зачем.

Ты не поверишь, но еще совсем недавно вотанцы действовали настолько грубо, что возникло подозрение: они намеренно толкают нас в войну. Нам (мне, в том числе) стоило немало сил, чтобы не допустить открытых стычек. А сейчас они вдруг очень захотели мира. Настолько сильно, что готовы устранить любую причину, стоящую на пути мирных переговоров.

— Например, меня? — Мелисса слегка побледнела хотя о чем-то подобном Гуннар ей действительно уже рассказывал. — А мальчиков?

— Тебя — возможно. Мальчиков — не думаю. — Принц отрицательно качнул головой. — Прости, Мелли, но твои братья — слишком мелкая рыбка. С ними или без них, место принцессы остается занято тобой. Можно, конечно. Попытаться шантажировать тебя их благополучием…, но не факт, что шантаж сработает. Никто ведь не знает на самом деле, какие у тебя с братьями отношения. Может, ты втайне только и мечтаешь, что поскорее от них избавиться? — Гуннар подмигнул, показывая девушке, что ни на миг не принимает всерьез такое предположение.

— Так что, — резко сменил тему он, — я бы советовал тебе прислушаться сегодня к маминым словам, но на отсрочку в исполнении своего долга перед Короной можешь не рассчитывать.

— Это ты сейчас так пошутил, да? — Мелли выглядела несколько шокированной такой откровенностью. Как-то ей казалось, что подобные темы — не для светских бесед.

— Да, прости. — Покаянно склонил голову принц. — Ты в этом платье и чепце выглядишь, словно орденская сестра, так и хочется поддразнить. Но ты права, шутка вышла не очень удачной. Прости еще раз!

Но все это не отменяет одного, нам действительно придется стать ближе. Настолько близкими, как это бывает только между супругами. Хотелось бы, чтобы ты привыкла к этой мысли.

Мелисса только кивнула, не зная, что ответить на такую откровенность. Глупо отрицать очевидное, разговаривая с будущим мужем. Но и признаваться в том, что и сама думала недавно о том же, было неловко. А Гуннар тем временем подошел совсем близко и продолжил тихо, почти шепотом.

— Мелли, я должен признаться тебе кое в чем. Кое о ком…

— А я думала, что только девушкам принято каяться в грехах прошлого. — Неловко попыталась пошутить Мелисса.

— Нет, к сожалению, мужчинам тоже приходится. — Гуннар вздохнул. — Была… Есть одна девушка, которая очень нравилась мне в прошлом. Я ничего не обещал ни ей, ни кому бы то ни было. И я прошу тебя помнить об этом, чтобы ты не услышала при дворе.

— Хорошо.

— Это очень серьезно, Мелли…

— Хорошо, Гуннар. — Повторила Мелисса, глядя ему прямо в глаза. — Кто бы ни была эта девушка, ты женишься не на ней. Я надеюсь, что ты тоже будешь об этом помнить.

Гуннар хотел что-то сказать, но замолчал, вслушиваясь в отдаленный звук. Били часы на одной из замковых башен.

— Девять. — Огорченно сказал он. — Через четверть часа мама „вспомнит“, что тебе назначено. А ты так и не успела толком поесть.

— Ничего, — ответила Мелисса. — Главное, я уже не голодна. Надеюсь, и после аудиенции мне удастся получить что-нибудь съедобное?

— Несомненно. Ну, тогда пойдем.

Принц подошел к двери, нажал на какой-то механизм, а потом просто открыл ее и шагнул на лестницу. Точно так же, как и в прошлый раз, Мелли приняла протянутую руку и прошла следом. Спустя несколько минут они снова оказались в малой приемной Ее Величества, после того как Гуннар прислушался, приложил ухо к панели, а потом аккуратно отодвинул замаскированную дверь.

— Всегда можно ожидать, что что-то пойдет не так. — Шепотом пояснил он в ответ на недоуменный взгляд Мелли. Потом галантно поцеловал ей кончики пальцев и, подмигнув, снова исчез в проходе. Панель снова бесшумно стала на место, и вот уже Мелиссе самой начало казаться, что принц ей всего лишь привиделся. И лишь приятная сытость напоминала, что тот таинственный завтрак действительно имел место быть. Вместе с непростым разговором.

Стоило вспомнить о разговоре, как мысли Мелли потекли в другом направлении. Интересно, кто она, та девушка, которая столь нравилась Гуннару? Что помешало двум влюбленным быть вместе? Неужели та девушка была недостаточно родовита? Не верится, если вспомнить, что Его Величество благосклонно принял невестку, большинство предков которой не имело вообще никакого титула.

Размышления девушки прервал звук открывающейся двери. На сей раз — обычной. С первого же взгляда Мелли поняла, что пришла за ней отнюдь не служанка. Секретарь? Личная помощница? Нет, скорее все же секретарь. Для личной помощницы Ее Величества почтенная дама была одета несколько простовато. Хотя, стоит отметить, что стоимость одних лишь кружев на вдовьем платье обошлась бы Мелли в несколько овец. А ведь, наверняка, грустью подумала Мелисса, эти траурные кружева — еще не самый богатый вариант.

Не зная статуса дамы, Мелисса на всякий случай склонила голову в легком поклоне, приветствуя старшую если не по титулу, то по возрасту.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство! — Дама приветствовала Мелиссу вежливо, но как равную. — Прошу следовать за мной, Вас ждут.

Мелиссе ничего не оставалось, как проследовать за провожатой, стараясь сохранять достоинство и не показывать волнения. Тем более, раз она теперь не просто „госпожа фон Ратиборг“, а „Ее Сиятельство“.

Королева сегодня принимала в своем рабочем кабинете, путь к которому вел через еще одну небольшую приемную. Там сидели и ожидали приема еще несколько дам. Проходя мимо них Мелисса прямо почувствовала, как в спину ей вонзаются оценивающие взгляды. Вопросы, занимающие дам, были ей понятны: „Кто такая эта дама в немодном платье?“ и „Почему она не ждет вместе с остальными просительницами?“.

Ее Величество ожидала посетительницу, стоя у окна. Войдя, Мелисса сразу же присела в реверансе, мысленно сопоставляя облик королевы Арианы с тем, который запомнился ей с детства. Как оказалось, ее Величество занималась тем же.

— Однако, совсем не похожа. — услышала Мелисса, стоило ее провожатой скрыться за закрытой дверью. — Встань, девочка, и здравствуй!

— Здравствуйте, Ваше Величество!

— Присаживайся пока вот здесь, — Ее Величество кивнула на уютное кресло у камина, — нам есть о чем поговорить.

Поблагодарив, Мелисса заняла указанное ей место, наблюдая, как королева устраивается в кресле напротив.

— Чай или кофе не предлагаю, — Ее Величество усмехнулась так понятливо, что у Мелли сами собой начали гореть уши, — насколько мне известно, ты сегодня уже завтракала. Так что перейдем сразу к делу.

Королева помолчала немного, словно ожидая реакции Мелли, но та терпеливо молчала, ожидая, что скажет Ее Величество.

— Ты не глупа, однозначно. И помнишь еще кое-что из дворцового этикета. — Вынесла свой вердикт королева Ариана после небольшой паузы. И красива. Я, пожалуй, начинаю лучше понимать моего сына.

— Простите, Ваше Величество, — не выдержала Мелисса, — а почему вы считаете меня красивой?

— Потому, что ты красива. — Королева Ариана пожала плечами, словно речь шла о само собой разумеющихся вещах. — Конечно, не совсем красавица, если следовать последней моде. Для этого тебе надо было бы быть, примерно, во-от на столько ниже, — показала Ее Величество, и, соответственно, тоньше, сейчас в мое эдакие куколки. Но хороша.

Мелисса отметила про себя. Насколько спокойно рассуждала королева о канонах придворной красоты, которым ни капельки не соответствовала сама. Но, видимо, само королевское достоинство в достаточной мере служит бальзамом самолюбию. А королева, тем временем, продолжала.

— В общем, чтобы стать в столице признанной красавицей, тебе надо было бы уродиться похожей на мать. К счастью, ты — Ратиборг от кончика носа до кончиков пальца. Надеюсь. Искренне надеюсь, что ум и чувство ответственности ты тоже унаследовала от Ратиборгов.

— Ваше Величество?

— Не смотри ты на меня так. — Отмахнулась королева, видя, что ее слова задели Мелли. — Ты хоть знаешь, почему ты так и осталась единственным ребенком своих родителей?

— Так было угодно Творцу? — Мелисса воспользовалась обычной в таких случаях отговоркой.

— Возможно. — Не стала спорить королева. — А еще потому, что целители не рекомендовали графине больше рожать. А бедный Рихард был слишком влюблен в свою молодую жену, чтобы рисковать ее жизнью еще раз. — Ее Величество грустно улыбнулась, задумчиво глядя в огонь камина. — Жаль, что не взаимно. Ты не знала?

— Нет, Ваше Величество. — Мелисса побледнела, начиная понимать, что если это правда…

— Да, действительно, — спохватилась королева Ариана, — что это я. Вряд ли Луиза-Амалия стала бы обсуждать подобное с ребенком. Ну, вот теперь ты знаешь. Она сильно рисковала ради своей новой любви, поставив на карту не только свое, но и твое будущее. Ты не спрашиваешь, зачем я тебе все это рассказываю?

— Нет, — Мелли отрицательно покачала головой, все еще будучи под впечатлением откровений королевы. — Но, думаю, зачем-то мне надо это знать. В любом случае, Ваше Величество, спасибо, что рассказали.

— Не за что. — Королева вздохнула и замешкалась на миг, словно раздумывая, как смягчить следующие слова. — Я рада, девочка, что ты действительно производишь впечатление умнее Луизы-Амалии. Поэтому, я надеюсь, ты не будешь обижаться, если перед свадьбой тебя все же проверят целители.

Мой сын ясно дал понять, что он нашел в тебе все, чего не ожидал от будущей супруги. Но королевству, увы, нет дела до его или нашего душевного комфорта. Королевству нужны наследники, а мне — уверенность, что ты сможешь их ему дать.

— Хорошо, Ваше Величество, — ответила Мелисса, понимая, что этот разговор — не более чем формальность. — Я буду благодарна, если ваши целители осмотрят также моих братьев.

— А с ними что не так? — Живо заинтересовалась королева. — Что-то срочное?

— Не думаю. Но Кристоф родился очень слабеньким, почти не дышал. Повитуха сказала тогда, это потому, что он очень долго рождался. Местные лекари ничего не нашли, но мне было бы спокойнее, если бы его осмотрел настоящий, столичный маг-целитель.

— Хорошо, я позабочусь об этом. — Сосредоточенно кивнула Ее Величество, а потом продолжила уже более деловым тоном.

— К концу недели во дворце будет небольшой праздник, будет разумно, если мы объявим на нем о вашей с Гуннаром помолвке. Поэтому до конца недели вопрос с целителем должен быть решен.

А сегодня я пришлю к тебе свою модистку, чтобы она сняла мерки. Боюсь, сегодня на небольшой танцевальный вечер тебе попасть не удастся, но до послезавтра, я думаю, она что-нибудь сообразит. Да, кстати, ты когда танцевала последний раз?

— Не помню, Ваше Величество. — Честно призналась Мелли, пытаясь вспомнить, когда же состоялся ее последний урок танцев.

— Ладно, — королева вздохнула, — искать надежного не болтливого человека на роль учителя — слишком долго. Я скажу сыну, чтобы сам занялся этим вопросом.

Мелисса рассыпалась в благодарностях, удивляясь, однако, что разговор с королевой пошел совсем не так. Как предполагал Гуннар. Так, словно ни о каких пяти месяцах отсрочки речь уже не идет.

И еще эти танцы… Почему-то у Мелли возникло стойкое чувство, что Ее Величество намеренно сводит их с Гуннаром, устраивая эти тайные уроки.

— Ты чем-то удивлена? — Спросила наблюдательная королева.

— Нет, Ваше Величество, я лишь поражена Вашей добротой. — Поспешила ответить Мелли. Она откланялась согласно этикету, но уже выходя из двери услышала за спиной тихий смешок: „Умная девочка!“.

Первое, что сделала Мелисса по возвращению в свою комнату, попыталась убедиться, что с братьями все в порядке. Убедилась, но не совсем так, как ожидала. В комнате ее ждала записка, в которой сообщалось что они с господином и госпожой фон Остров отправились на прогулку по столице. В карете, которую им выделили по распоряжению Его Высочества. Где-то в пути они намереваются пообедать, так что Мелли предлагалось не ждать их и приступать к обеду одной.

— Приступать к обеду… — Мелли улыбнулась немного грустно. — А будет ли он, обед? И когда?

Их первый день в столице еще не закончился, но Мелисса уже начинала тосковать по дому. От дворца принято ожидать чего-то необычного, праздничного. Но лишь попав в сам дворец, начинаешь понимать, насколько здесь все иначе.

В детстве обычно не задумываешься над подобными вопросами. Хотя бы потому, что за тебя и так все решают взрослые: что есть, когда есть, в какой комнате будет подана еда. Но если ты много лет была, фактически, единоличной хозяйкой целого поместья, сложно привыкнуть к распорядку дворца, где ты — всего лишь гостья, одна из многих. Слишком многое здесь решают за тебя.

— Госпожа? — В комнату заглянула горничная. Та самая, что провожала Мелли в малую приемную. — Госпожа! Госпожа Шмидт, старшая горничная, спрашивает, в котором часу госпоже угодно будет обедать?

— А разве время обеда не устанавливают Их Величества? — Удивилась Мелли.

— Для тех, кто приглашен в большой обеденный зал. — Горничная смутилась, словно чувствовала неловкость, лично отказывая этой странной провинциалке. — Остальные гости вольны решать сами.

— Хорошо, тогда пусть подадут к часу. Или к двум. Что сегодня на обед?

— Что пожелаете, госпожа. Есть баранина, есть птица: гусь или курица… Как прикажете подать?

— Мне, пожалуйста, курицу. Что-нибудь простое и сытное. — Тратить время на выяснения умений местного повара Мелисса не видела смысла.

Господин Рудигер — управляющий — часто шутил еще в старые времена: „Чего зря о еде говорить? Еду есть надо!“. В свою первую зиму в роли хозяйки Мелисса еще позволяла себе покапризничать из-за нелюбимой еды. Или поплакать, вспоминая прошлую жизнь, когда многие вещи были само собой разумеющимися. Жизнь доказала мудрость управляющего, и Мелисса не спешила от нее отказываться.

Время до обеда она решила занять, написав письмо с распоряжениями в поместье. Кроме того, в шкатулочке хранилось рукоделие, которым, как известно, должна заниматься каждая благородная девица. И до которого, за счетами и отчетами, у Мелли часто никак не доходили руки.

— Надо будет прикупить ниток подороже. И тонкого полотна. — С этими мыслями Мелисса перебирала содержимое своей шкатулки, решая, что из своих запасов не зазорно будет взять с собой в гостиную Ее Величества. — Вряд ли теплый чулок для Кристофера будет выглядеть уместно среди вышивок придворных дам. Начать что-нибудь новое? Да, пожалуй, так и сделаю. Пока в вязании нельзя опознать чулок, это — просто вязание. А начинать сейчас новую вышивку, не зная, когда и что удастся докупить — только себе работы добавлять.

* * *

Ну что же, поговорила я с вашей Мелли. — Ее Величество выглядела вполне довольной, что невольно заставляло Гуннара ожидать какого-то подвоха. — Хорошая девочка. Если целители одобрят, она нам подходит.

— Дорогая! — Его Величество Эрих Пятый слегка приобнял жену за талию, смеясь. — В королевстве полно девочек, которые подходят нам. Собственно, ничего особенного для этого не надо: ум, родовитость и хорошее приданое. Главное, чтобы она подходила нашему сыну.

— Надеюсь, Гуннару она тоже подойдет. — Королева Ариана позволила улыбке немного погаснуть. — Если целитель одобрит.

— Мама, — Гуннар нахмурился, — я думаю, что целителям лучше подумать не над возможными будущими бедами, а над возможными путями их решения. Не верю, чтобы целая академия целителей не смогла помочь одной единственной женщине.

— Давайте поговорим об этом после вердикта целителей. — Заметил Его Величество, сочувственно поглядывая на сына. После переговоров с северными соседями принц Гуннар выглядел так, словно ему пришлось грузить соль на торговое судно: и тяжело, и скучно, и надо успеть, пока высокая вода не ушла.

Мысль короля подхватил третий сын.

— Что, тяжко пришлось? — Спросил он, дружески хлопая старшего брата по плечу.

— Не спрашивай… — Гуннар скорчил нарочито-обиженную мину. — Рихард, ты ж знаешь посла. Это не человек, это скальный утес. Его не то, что разговорами, его осенним штормом с места не сдвинешь.

И это только цветочки. После того, как мы все подготовим, нам это оговор еще у двух королей утверждать. Сам знаешь, опять почеркает половину.

Оба принца дружно бросили взгляд на отца, который только посмеивался над их усилиями.

— Непременно почеркаю! — Пообещал он, полушутя. — Все в сборе? Тогда можно и обед подавать.

Пусть в королевскую столовую вел через большой зал, где под шатровыми сводами уже собрались придворные. Среди присевших в реверансе дам Гуннар с удивлением отметил Неле. Она стояла рядом с матерью недалеко от входа.

— Они приглашены на небольшой танцевальный вечер сегодня. — чуть склонив голову к сыну, прошептала королева Ариана.

Гуннар кивнул, также чуть заметно. Приглашения на такие вечера рассылаются хоть и не за полгода, но, все же, загодя. Выходка графа, конечно, не позволительна, но отменять приглашение для дам из семьи — это значит сделать ее еще и достоянием общественности. Тогда графу уже точно некуда будет отступать. Интересно, не этого ли добивались его таинственные советчики?

Большие королевские обеды принц Гуннар любил в том случае если ему надо было чем-то занять иностранных послов. В остальное время он, как и отец, считал их пустой тратой времени. Все придворные это прекрасно знали, но отказываться от дармового развлечения никто не собирался. Традиции, что поделать.

После обеда, когда толпа придворных снова плавно перетекла из столовой в соседний с нею зал, к Гуннару осторожно приблизилась Неле.

— Ваше Высочество, могу я просить вас уделить мне пять минут? Это очень важно.

— Оставьте мне сегодня один танец, графиня. — Ответил Гуннар, пытаясь вспомнить, кому и что еще он должен на предстоящем вечере. Перехватив умоляющий взгляд Неле, которая показала глазами в сторону крытой галереи, он едва заметно качнул головой. Ну уж нет! Хватит с него приворотных булавок.

Едва вернувшись в кабинет после обеда, Гуннар послал слугу с запиской к младшему брату. Обычно прямая и смелая Неле сегодня вела себя странно, не похож на себя обычную. И если у такого поведения есть какие-то особые причины, Эрик должен об этом знать.

Он действительно знал. Записка, которую брат запечатал личным перстнем, чтобы не вводить старательных служащих в лишние искушения, прояснила многое.

— Хм-м-м… — Гуннар поморщился, словно рядом запахло чем-то нехорошим. — Так значит? Ну-ну, посмотрим, что еще скажет Неле, а уж потом я возьмусь за тебя со всей старательностью.

В голубой салон, называемый так по цвету отделки, Гуннар пришел уже в соответствующем настроении. Несмотря на все его умение скрывать свои чувства, Ее Величество заметила.

— Дорогой, — мягко обратилась она к сыну, — что-то случилось?

— Пока нет, мама. — Гуннар улыбнулся, не желая втягивать королеву в склоку. Ведь, если так подумать, со стороны все это выглядит довольно глупо: словно мелкая месть более удачливому сопернику. — Не переживай, я же не ребенок и осознаю, что делаю.

— И что ты сейчас делаешь?

— То, что обязан делать настоящий рыцарь. — Попытался пошутить принц. — Не волнуйся, мама, самое страшное, что может случиться — паре столичных повес придется отправиться на границы. Думаю, у Генриха найдется несколько подходящих гарнизонов, на выбор.

— Не забывай только, — недовольно поморщилась Ее Величество, — что у некоторых повес родители занимают не менее высокое положение при дворе, чем у обиженных ими девиц. А неудачный выбор — это всегда риск, если выбираешь сам.

Гуннар внимательно посмотрел на мать, пытаясь понять, говорит она сейчас только о ситуации с Неле, или же пытается намекнуть на его выбор. Впрочем, поговорить спокойно им не дали, наступило время приема.

Строго говоря, танцевальный вечер Ее Величества нельзя было назвать официальным приемом. Это было что-то вроде вечерних посиделок со знакомыми, когда матери беседуют, а дети развлекаются, попутно знакомясь друг с другом. Только, соответственно, с королевским размахом.

Не желая привлекать лишнего внимания к их с Неле разговору, Гуннар старательно танцевал то с одной девицей, то с другой. Под пустую светскую беседу, которую Гуннар вел с профессиональной непринужденностью, думалось легко. Постепенно принц остыл, и к концу очередного танца дипломат начал побеждать в нем рыцаря. Во многом Ее Величество была права, выбирая. Мы принимаем всю ответственность за последствия. За все последствия, в том числе и неприятные.

Примерно, с таким настроем Гуннар склонился пред молодой графиней, приглашая ее на обещанный танец. Первые минуты они танцевали молча. Наконец-то Гуннару надоело смотреть, как девушка кусает губы, не решаясь начать разговор, и он первым перешел к делу.

— Графиня, Вы хотели со мной поговорить?

— Ваше Высочество, благодарю, что уделили мне время. Но, право же, мне немного неловко беседовать о важном вот так, посреди зала.

— Увы, графиня, — Гуннар вздохнул. Действительно искренне сожалея, — Ваш батюшка выдвинул несколько совершенно нелепых требований. Поэтому любой наш разговор наедине совершенно исключен, чтобы не давать повода для новых сплетен. Тем более, и Вы, и я — мы оба несвободны.

— Так значит это правда? Ваша помолвка? — Неле совсем сникла. — Я надеялась, что еще не поздно…

— Что „не поздно?“ — Тут же насторожился Гуннар.

— Простите, Ваше Высочество! — Вновь прикусила губу Неле, пытаясь выйти из неловкой ситуации.

— Просто скажите, Неле, решил помочь ей Гуннар. — Честность всегда была Вашим большим преимуществом.

— Отец категорически не согласен с моим выбором. — Наконец-то решилась девушка. — Он пригрозил лишить меня приданого, если я выйду замуж за рыцаря без титула.

— И Ваш сердечный друг решил, что быть Вашим мужем — не настолько интересно, если к этому не прилагается должность распорядителя Вашими деньгами?

— Не говорите так! — От волнения Неле воскликнула чуть громче, чем следовало и несколько человек тут же повернули головы в их сторону.

Гуннар стиснул зубы, чтобы не выругаться. Драгоценное время утекало, а Неле так и не сказала, чего же она, собственно, от него хочет. Несколько па они сделали в молчании, пока девушка не решилась продолжить.

— Это не его решение. — Она снова прикусила губу и принц отметил, что эта привычка появилась у нее совершенно недавно. Раньше он нашел бы это невероятно соблазнительным, но сейчас все уже не казалось таким милым. А Неле тем временем повторила уже тверже.

— Это не его решение. Простите, Ваше Высочество, если мои слова покажутся Вам слишком циничными. Для меня не так важны титулы и прочее, но я ужасно боюсь нищеты.

— Гвардейцы Его Величества — отнюдь не нищие. — Заметил Гуннар для поддержания беседы. — Я постоянно лично убеждаюсь в этом, бывая в доме моего друга — Эрвина фон Пехштайн.

— Пехшайны всегда отличались деловой сметкой. — Слегка обиженно заметила Неле. — Отец как-то даже сравнивал барона, простите. Теперь уже графа, с торговцем, насколько выгодно тот умеет вести дела.

— О, да-а! — Позволил себе улыбнуться принц. — И за это талант графа очень высоко ценят в моем ведомстве.

— Да, не сомневаюсь. Но это не всем дано. И потом, Ваше Высочество, что считать богатством? Особняк в части города, где селятся отставные военные? Поближе к казармам? Жена младшего Пехштайна поч никуда не выезжает. Я не знаю даже, есть ли у них свой выезд или они пользуются родительским…

Никогда не думал, графиня, — Гуннар чувствовал себя разочарованным, — что деньги настолько важны для Вас.

— Не деньги! — с жаром возразила Неле. — Возможность вести нормальную жизнь! Не перешивать по три раза старые платья, пытаясь изменить их до неузнаваемости. Возможность не экономить на дровах. Возможность дочерям самим выбирать себе партию, а не ждать того, кто смилостивится…

Готфрид получает жалованье и наследует по бабушке небольшое поместье, фактически, хутор. Вместе с деньгами и землями из моего приданого это составило бы приличный капитал, который при разумном управлении позволил бы нам жить достойно. Но…

— И Вы хотите, чтобы я помог договориться с графом? — Поторопил Гуннар, слыша, что музыка заканчивается. — Или нашел того, кто помог бы договориться? — Уже договаривая. Он понял, что ошибся. Неле действительно никогда не умела хорошо лгать.

— Я думала… Я надеялась, что Ваши чувства еще не угасли. — Прошептала девушка, покраснев и опустив глаза. — Мы ведь были почти друзьями. Это лучше, чем ничего…

Гуннар помолчал, потратив несколько драгоценных мгновений на то, чтобы подобрать как можно более тактичные слова. Но даже ему с его опытом времени не хватало, поэтому он решил сказать правду.

— Графиня, как Вы сами признали, новость о моей помолвке Вы уже слышали. Думаю, вы понимаете, что это делает ваше предложение несколько несвоевременным.

— Вашу невесту никто не видел. — Почти прошептала Неле. — В свете судачат, что эта помолвка — просто фарс. Ширма, прикрывающая вас от других притязаний.

— Нет, графиня, эта помолвка — самая настоящая. Так можете и передать лично от меня Вашим знакомым сплетницам. Кроме того, Вам не кажется, что предложение сыграть роль запасного жениха смотрится несколько странно, когда речь идет о втором наследнике престола?

Неле, — смягчился Гуннар, видя, что девушка почти готова расплакаться, — Вы еще очень юны. У вас в запасе еще есть год, а то и целых два, чтобы выбрать подходящего мужа.

— Отец сказал, что до осени сам найдет мне жениха. — Почти с отчаянием прошептала Неле. — Он никак не может простить мне мой выбор.

К счастью, танец закончился, избавив принца Гуннара от необходимости отвечать на последнюю реплику. Да он, по правде говоря, и не знал, что ответить. И дело на тот раз было не в тактичном подборе слов, а в том, что в дела семейные королевский род вмешивался только в исключительных случаях. Например, если речь шла или могла идти о благополучии королевства. Или уговаривали несговорчивых родителей в награду за особые заслуги одного из влюбленных.

Проводив Неле обратно к матери принц Гуннар откланялся и оглядел зал в поисках партнерши на следующий танец. Их разговор, наверняка, привлек внимание, поэтому сегодня придется уделить особое внимание еще паре гостий. И пусть лучше судачат, что Его Величество таким образом за что-то наказывает сына заставляя отбывать повинность, чем о том, что второй принц присматривает себе фаворитку в преддверии скорой женитьбы.

Уже направляясь к следующей девушке он поймал одобрительный взгляд королевы. Интересно, она догадывалась, о чем пойдет разговор? Потому и предупреждала? Или просто угадала результат видя, как сникла Неле? Молодая графиня. Хотя и старалась держать улыбку, выглядела, словно поникший цветок. В сочетании с хрупкостью фигуры это производило впечатление, вызывая желание защитить. Увы, слишком поздно. И это не его, Гуннара, вина.

Его новая партнерша по танцу тоже была тоненькой, но не в силу природной хрупкости, а из-за возраста. Девочка, похоже, едва вошла в брачный возраст, и еще отчаянно храбрилась, впервые оказавшись в гостях у королевы. С ней Гуннар тоже завел долгую беседу, расспрашивая о детстве в деревне и делясь своими воспоминаниями о проказах парке летнего замка.

Проводив девочку, которая оживилась и, буквально сияла, к не менее сияющей матери, Гуннар решил, что заслужил небольшую передышку. Убедившись, что один из изящных балконов пуст. Он вышел и слегка притворил за собой дверь. От ночного холода на миг перехватило дыхание. Когда возможность дышать вернулась, Гуннар позволил себе сполна насладиться ночной свежестью и запахами весеннего парка. Пахло талым снегом, свежей хвоей (садовники как раз недавно начали обновлять к весне живые изгороди), прелой листвой и чем-то неуловимым, что даже в самую холодную ночь отличает весну от зимы. Молодой травой? Первыми подснежниками? Кто знает…

Чуть наискосок, сразу за кипой деревьев виднелся край гостевого крыла. В некоторых окнах горел свет и Гуннар подумал о Мелли. Как она там? Не обиделась ли, что ее не пригласили сегодня на вечер? По его мнению, не должна, но кто их, женщин, знает. Больше всего ему захотелось сейчас бросить все и пойти, постучать в нужную дверь, посидеть в тишине, спокойно поговорить о будущем. Но нельзя. Возможно, завтра, во время уроков танцев…

Вздохнув, принц Гуннар толкнул балконную дверь, снова возвращаясь в пестрый и шумный мир женских посиделок.

* * *

Вечер прошел для Мелиссы относительно спокойно. Правда, сразу после обеда пришлось помучиться, потому что к ней наведалась королевская портниха. Дама почтенных лет поставила Мелли на небольшую табуреточку и вертела, словно куклу. Привыкнув шить себе сама, девушка искренне не понимала, зачем нужно столько мерок для пошива самого простого платья.

Но портниха продолжала делать свое дело, ворча попутно, что нынешняя молодежь вечно куда-то спешит. Совсем разучились ценить хорошую работу.

— Все срочно… Все прямо на завтра… А хорошая работа, она спешки не терпит. Скоро до того дойдет, что готовые платья покупать начнут. Ну не срамота ли?!

За то время, что портниха провела в отведенных Мелиссе покоях, она успела изрядно утомить девушку.

— Интересно, — думала Мелли, — она и Ее Величеству забивает голову этой болтовней? Или все чем важнее заказчик, тем приветливее модистка?

Себя Мелисса важным заказчиком не считала, прекрасно понимая, что без поддержки королевской семьи вряд ли смогла бы оплатить такие наряды.

— Без поддержки королевской семьи они бы тебе и не понадобились! — с раздражением напомнила она сама себе, но для мастерицы и ее помощниц, понятное дело, это ничего не меняло.

То, что мнения Мелиссы по поводу фасонов особо не спрашивали, немного задевало. Умом она, конечно, понимала, что в новостях столичной моды смыслит почти что ничего, но все равно задевало. Однако, спорить со служанкой, которая лишь выполняла приказы, было бессмысленно, а с королевой, которая их отдавала, — крайне глупо. И Мелли безропотно подчинялась нетерпеливым просьбам повернуться, протянуть руку, расправить плечи и тому подобным.

После ухода королевской модистки и ее девушек Мелисса чувствовала себя так, словно после целого дня ярмарочных торгов. Когда надо было расторговаться и закупиться так, чтобы хватило припасов на целую долгую зиму. Обстановку изрядно разрядили братья, которые вернулись с прогулки.

Глаза Нильса и Кристофа сияли, словно им показали самую настоящую сказку. Они с восторгом рассказывали, что были даже в гавани, где стояли на погрузке „огромные корабли“. А еще, пока госпожа фон Остров задержалась в одной из лавок, сопровождающий повел их в казармы королевских рыцарей.

— Так вам удалось вблизи посмотреть на настоящих гвардейцев? — С улыбкой спросила Мелисса, радуясь, что мальчишки нашли себе занятие по душе.

— Не-ет не гвардейцев, — поправил ее Нильс, — просто рыцарей. Гвардейцы — они все из благородных, нам не чета.

— Не говори так! — Возмутилась Мелисса. — Мальчики, вы должны раз и навсегда запомнить: то, что родня не спешит нам на помощь, не отменяет того, что один ваш дед был графом, а второй — бароном. И если мериться благородством, вы ничуть не хуже остальных.

— А в гвардию берут только тех, у кого родители с титулом. — Вздохнул Кристоф.

— Я думала, вы собираетесь в Академию? — Мелли изобразила на лице удивление.

— В Академию попасть еще сложнее, чем в гвардию. — Нильс вздохнул.

— Но ведь туда принимают всех, даже совсем безродных?

— Мелли, туда принимают сильных магов. — Нильс объяснял терпеливо, будто сестра была маленькой глупышкой, а сам старался не смотреть на брата.

— Ничего, мальчики! — Мелисса совершенно несолидно сгребла парней в объятия, прижимая к себе, словно наседка цыплят. — Найдется в этом городе место и для нас.

А вечерние посиделки с госпожой фон Остров совершенно умиротворили Мелиссу, сделав ее вечер по-настоящему приятным.

Отправив господина фон Остров к какому-то старому приятелю, а мальчиков — в их комнату, заниматься, дамы уютно устроились в креслах перед камином.

— Ох, Мелисса! — Сказала госпожа фон Остров, когда служанка, подававшая им травяной чай, ушла. — Ты меня удивила, девочка! Я всегда знала. Что ты — завидная невеста, но что получится вот так… Вот уж не думала, что на старости лет сам принц будет заботиться том, чтобы мне не было скучно. И ведь, что обидно, сказать кому дома — не поверят.

— А вы и не говорите, — улыбнулась Мелисса. — Потом все сами узнают и вас с господином Ханнесом еще вопросами замучают, как да что.

— Это точно! — Старушка рассмеялась. — Замучают непременно. Они и так замучают, давно уже никому из моих приятельниц не удавалось выбраться до самой столицы.

— Мальчики говорили, что Вы удачно прошлись по лавкам?

— О-о, да! Цены в столице, конечно, разорительны, а ты, дорогая, знаешь, что мы собираемся прикупить еще немножко земли. Нам-то с Ханнесом уже столько не надо, хватит и той, что на храмовом дворе… Но малыш ведь когда-нибудь обзаведется семьей.

— Ваш малыш с его талантом скоро заработает на целый бург. — Улыбнулась Мелисса, искренне умиляясь той гордости, с которой старая дама всегда говорила в любимом внуке.

— Ох, девочка, услышь тебя Творец. — Неверяще покачала головой госпожа фон Остров. — Так о чем это я? Ах, да! Цены здесь совершенно разорительные! Но Ханнес сказал: „Дорогая! Ты так редко себя балуешь…“. И я, представляешь, Мелисса. Позволила себе купить отрезы на целых три платья!

— Это же замечательно! Покажите?

— Непременно! Хотя, что там смотреть, в моем возрасте ярких красок должно быть в меру. Да и как вспомню, что дома за эти деньги можно было полностью обновить гардероб… Но не удержалась. — Улыбка у старушки вышла настолько задорной, что Мелли невольно поддалась ее настроению.

— Госпожа Керстин, у Вас замечательный возраст.

— Да, дорогая, в чем-то ты права. Мой Ханнес тоже так говорит: „Не спеши стареть, дорогая, ты пока еще не вдова“.

Распрощавшись с госпожой фон Остров, Мелли еще немного постояла у окна, глядя на ту часть парка, которая ярко освещалась льющимся из окон светом. Там, в другом крыле замка сейчас играла музыка и танцевали пары. Вот бы одним глазком посмотреть, как грациозно двигаются в танце придворные дамы!

Мелли смутилась, вспомнив, что завтра ей предстоит урок танцев с принцем Гуннаром.

— Наверное, это была не самая лучшая идея, — пробормотала она себе под нос, поплотнее затягивая окна и укладываясь в постель. — Лучше бы он увидел как я танцую после после пары-тройки уроков. А то запомнит на всю жизнь как неуклюжую селянку.

В общем, вечер выдался мирным, даже несмотря на то, что дворец и окружение добавляли свою долю суеты и волнений в привычные, казалось бы, дела. А вот утро выдалось суматошным. И наступило оно очень рано, даже по меркам Мелиссы.

— Мелли! — Нильс постучал в дверь, когда темнота за окном даже и не думала рассеиваться. — Мелли, открой, пожалуйста!

— Сейчас, сейчас! — Отозвалась Мелисса, выскакивая из-под одеяла и лихорадочно одеваясь. — Что случилось?

— Ничего. — Недовольно проворчал заспанный Кристоф, вместе с братом проскальзывая в комнату, стоило Мелли приоткрыть дверь. — Сказали поднять тебя и сказать собираться.

— Кто сказал?

— Гвардейский офицер. — Ответил Нильс, серьезно глядя на сестру. — Что происходит, Мелли?

— Ну, я же объясняла вам дома, что происходит и почему. — Мелисса была сама рассудительность, хотя в глубине души притаилась тревога. — А подробности… А подробности мы сейчас узнаем.

С этими словами Мелли распахнула дверь, встречаясь глазами со стоящим за ней гвардейцем.

— Входите, молодой человек, и объясните толком, что от нас требуется.

— Не могу, Ваше Сиятельство. — Ответил тот, вежливо поклонившись. — Не положено. Мне велено только проводить молодых людей в сопровождении Вашего Сиятельства.

Мужчина посмотрел Мелиссе прямо в глаза и одними губами произнес: „Его Высочество“. Надеясь, что поняла все правильно и это не ловушка, Мелисса попросила пять минут на сборы, предварительно выставив из комнаты братьев. Горничную в это раз она звать не стала, остановив выбор на самом простом платье. Звали ее явно не на аудиенцию, а Гуннар это платье уже видел. Также девушка сомневалась, что принц ожидает, что вызванная невеста будет тратить время на завтрак и прически.

Поэтому уже через пять минут Мелисса снова открыла дверь своей комнаты, вызвав уважительный взгляд военного. Видимо, пунктуальные дамы встречались при дворе весьма редко. Или вообще не встречались, за исключением Ее Величества.

После недолгого пути по коридорам дворца, они оказались в полуподвальном помещении, где остановились перед входом в огромный зал.

— Зал для тренировок. — Пояснил военный, жестом приглашая мальчиков пройти внутрь. — А Вас, Ваше Сиятельство, я попрошу подождать вот в этой комнате.

Он с легким поклоном приоткрыл дверь, приглашая Мелли войти. Комната оказалась маленькой и уютной. От литой чугунной плиты в стене распространялось приятное тепло. Расположенное почти под потолком окно давало мало света, поэтому на столике у стены горели свечи в канделябре. Там же находились накрытые салфетками блюда, которые живо напомнили Мелиссе вчерашний завтрак.

Улыбнувшись, девушка закрутила головой в попытках обнаружить потайную дверь. Как оказалось, зря. Стоило ей отвернуться, как тихий стук раздался у нее за спиной. Со стороны как раз той стены, которую она только что тщательно осмотрела.

— Доброе утро, дорогая! — Поприветствовал ее принц Гуннар, входя в комнату.

— И вам доброго утра, Ваше Высочество! — Сделала книксен Мелисса, но тут же рассмеялась, не выдержав официальный тон. — Гуннар, скажите. Вы вообще когда-нибудь передвигались обычными коридорами?

— Иногда приходится, — виновато пожал плечами принц, в свою очередь улыбаясь. Выглядел он сейчас, словно мальчишка, которому удалась очередная проказа. — Но это так утомительно. Когда весь дворец мгновенно знает, куда ты идешь, с кем там встречался…

— … И о чем ведешь разговор? — Дополнила его фразу Мелисса, вспоминая. Что даже в пустом коридоре гвардеец не решился произнести имя пригласившего вслух.

— Э-э, нет! Слишком много чести. — Гуннар легко рассмеялся, подходя ко входной двери и закрывая ее на ключ. После чего жестом ярмарочного фокусника выудил из-за пазухи блеснувшую серебром побрякушку и повесил ее на дверную ручку.

— Все! — Торжественно объявил он, больше не стараясь понижать голос. — Защита от подслушивания установлена.

— О-о! — Восторженно протянула Мелисса, словно и правда понаблюдала за представлением в ярмарочном балагане. — А твои шпионы не заинтересуются. Что же такого происходит за дверью, куда им нельзя заглянуть?

— Заинтересуются, непременно, если найдется такой идиот, что надеется остаться незамеченным в то время в этом крыле. — казалось, хорошее настроение принца нельзя перебить сегодня ничем. — Но. На самом деле. Наша беседа не настолько серьезна. Чтобы устанавливать еще и обманку, слишком редкий и дорогой амулет. Достаточно простого шума. Позавтракаем?

— А как же братья? — Спохватилась Мелли.

— Не волнуйся, — успокоил ее Гуннар. — их тоже покормят, только чуть позже. Сейчас с ними занимается один из королевских магов. Чья задача определить, насколько сильна магия в мальчишках. Если я правильно помню, ты хотела определить их в Академию? Сама понимаешь, этот путь только для настоящих магов.

Завтрак и на этот раз был великолепен. Тоненькие, почти прозрачные кусочки соленого лосося, свежая зелень ранней весной, перепелиные яйца…

— Ох, какая роскошь! — Восхищенно вздохнула Мелли. На миг забыв обо всех правилах приличия, она прикрыла глаза от удовольствия, смакуя первый кусочек. И тут же открыла, опомнившись, так как в беседе неожиданно возникла пауза.

— Что, прости? Кажется, я немного отвлеклась.

— Кхм-м, ничего, все в порядке. — Слегка прокашлявшись поспешил успокоить ее Гуннар. — Я говорю, у тебя сегодня еще последняя примерка у модистки, потом встреча с целителем… так что сейчас позавтракаем и займемся танцами.

-

Гуннар, не обижайтесь, пожалуйста, — попросила Мелли, решившись задать вопрос, который мучил ее со вчерашнего дня, — но неужели обучить провинциальную барышню танцам не может никто, кроме принца лично?

— Мелли, — улыбка Гуннара немного померкла, — ты уж определись как-нибудь, мы с тобой на „ты“ или на „Вы“. Как я уже сказал, приватно я предпочитаю „ты“. Так и проще, и приятнее.

По поводу танцев… Будь ты действительно провинциальной барышней, в жизни не танцевавшей ничего кроме хороводов, тебе честь-честью наняли бы учителя. Но нам надо всего лишь освежить твои знания, а для этого вполне сгожусь и я. И тебе вечером будет легче танцевать со знакомым партнером.

— Но, Гуннар, столько времени… Мне, право, неловко.

— Подумаешь, всего-то пару часов сна. — Гуннар хотел снова улыбнуться, но вместо этого едва сдержал зевок. Они с Мелиссой переглянулись и дружно рассмеялись, снова принимаясь за завтрак.

— Ох, больше не могу. — Выдохнула Мелли, с сожалением поглядывая на хрустящие сладкие хлебцы, до которых у нее так и не дошли руки. — Если съем еще хоть кусочек, танцевать я просто не смогу.

— Ну и не надо себя заставлять. — Гуннар махнул рукой в сторону стены, в которую была вмурована каминная плита. — Лишнее оставь на тарелке. Поверь, поварята будут только рады такой твоей скромности. Ну, если ты готова, тогда пойдем?

— А где мы будем танцевать? — Удивилась Мелисса, оглядывая комнату. На первый взгляд та показалась ей очень уютной, но сейчас стало заметно, насколько она крошечная. — Здесь?

— Нет, не здесь. — Принц взял Мелли за руку и повел к тайной дверце. — Ты тоже скоро научишься передвигаться по дворцу незаметно. Мы — наша семья — часто поступаем так, когда надо уладить что-либо без особого шума.

Тайный ход привел пару в небольшой зал.

— Он расположен сразу за залом для тренировок и используется обычно для парных занятий. — Коротко пояснил Гуннар. — Ну, так начнем?

— А музыка?

— А вместо музыки, к сожалению, только я.

Пара стала в позицию и начала движение.

— И-и раз, и-и два, и-и три…

Старинный крестьянский танец продолжал жить в дворцах своей жизнью. Облагороженный многочисленными реверансами и поклонами, он немного утратил свою природную порывистость, которая не пристала высшим аристократам. Разительно отличаясь от своего простонародного собрата, танец, тем не менее, выполнял свою главную роль: давал возможность двоим встретиться глазами.

… И-и раз, и-и два, и-и три… Жаркий взгляд. Смущенный румянец. Трепет ресниц. Впервые, возможно, осознание себя не просто старыми друзьями, но парой.

Мелиссе казалось, что они танцевали совсем недолго. Первая неловкость прошла, добродушное поддразнивание Гуннара просто не оставило ей места. Тело вспомнило повторенные множество раз движения, делать которые было с каждым шагом легче.

— Отлично! — Сказал Гуннар, останавливаясь и прекращая считать. Пару танцев со мной ты прекрасно выдержишь. А остальным кавалерам, прости, придется немного подождать.

— Все? — Мелисса вдруг заметила, что в зале совсем не так жарко, как ей казалось еще пару минут тому назад. Скорее, наоборот, от толстых каменных стен тянуло холодом.

— Да, Мелли, на сегодня — все. Завтра продолжим. А пока тебя ждут целители, да и я достаточно долго задержался сегодня. Боюсь, в приемной уже собралась немалая толпа. Еще немного, и служащие поднимут тревогу. Не забывай. — принц снова задорно подмигнул, — что я сейчас, как бы, еще сплю в своих покоях. А я и сам уже не могу вспомнить, когда мне удавалось поспать так долго.

— А Вы, Ваше Высочество, оказывается — любитель поспать. — Поддразнила Мелли принца.

— Все мы любим то, чего нам постоянно не хватает. — Философски пожал плечами принц, провожая свою даму к двери.

* * *

— Здравствуйте, Рудигер, здравствуйте! Графиня, Вы, как всегда, очаровательны. — Его Величество Эрих Пятый радушно указал гостям на кресла напротив своего рабочего стола. Этим жестом он ненавязчиво давал понять, что разговор пойдет неформальный, но о делах.

— Ваше Величество!

Граф и графиня, склонившиеся до этого в низком поклоне, с благодарностью приняли предложение. Графиня сияла, довольная высочайшим вниманием, а Рудигер фон Ратиборг смотрел настороженно, ожидая, пока король продолжит. Вчера он целый вечер ломал голову, чем мог быть обусловлен этот неожиданный вызов. Граф Рудигер понимал, что не находится в ближайшем окружении королевской семьи, в отличие от отца и дяди. Но судьбы братьев и кузена наглядно показали ему, чем часто заканчиваются подвиги во благо государства.

Потому нынешний граф фон Ратиборг предпочитал сытую и спокойную жизнь в своем поместье. А требования жены почаще бывать в столице „ради дочерей“ он считал очередной блажью. С их родословной и приданым девочки в старых девах и так не останутся. А чем меньше будут вертеться в столице, тем меньше дури наберутся. Хватит с них того позора, что учинила дядина вдова.

— Рудигер, — начал тем временем Его Величество, — Ваше семейство достаточно послужило Короне. Конечно, мы были бы рады видеть и Вас в рядах наших помощников, но то-то должен заботиться и о родовых землях.

— Я рад, Ваше Величество, что Вы это понимаете. — Особой радости в голосе графа не замечалось. Он отчетливо уловил в королевской похвале нотки упрека, ведь многим рыцарям вполне удавалось и то, и другое. Но и просто так сдаваться граф не собирался. Знать бы еще, к чему все это.

— ваш дядя был нашим добрым другом. — С точно отмеренной ноткой грусти продолжил король Эрих. И тут же сменил тему. — Что Вам известно о судьбе Вашей кузины?

— Кузины? — Граф нахмурился, мысленно перебирая в памяти всех своих кузин. — Которой из них, Ваше Величество?

— Кузины Мелиссы фон Ратиборг, дочери Вашего дяди. Мы ведь о нем сейчас говорили.

— Ах, Мелиссы… — Граф потянул немного время, пытаясь припомнить, когда в последний раз в семье упоминали об этой родственнице. Кажется, когда он спрашивал поверенного, до каких пор на семейных счетах будет болтаться сумма, которую некому выплачивать, но нельзя потратить.

— Да, именно Мелиссы. Вы ведь в курсе, что после смерти матери девочка осталась полной сиротой?

— Так Луиза-Амалия умерла? — Без особого интереса переспросил граф Рудигер. — Ваше Величеств, прошу меня простить, но моя кузина — уже отнюдь не в том возрасте, когда нуждаются в родительском надзоре. Думаю. Ее муж прекрасно о ней позаботится, если конечно, она не выберет Орден.

— Да нет, Орден она точно не выберет. — Его величество нахмурился, понимая, что фон Ратиборг не собирается проявлять заботу о Мелиссе даже для виду. Хотя, если подумать, так даже лучше, честнее. — Но чтобы легче войти в семью мужа ей понадобится Ваша поддержка.

— Ваше Величество, — осмелилась вступить в разговор графиня фон Ратиборг. — Мы с мужем воспитываем двоих дочерей, старшая из них как раз достигла подходящего возраста. Вы даже оказали нам честь, пригласив ее на Королевский бал.

— И?

— Ваше Величество, — поддержал жену граф, — Моя супруга опасается, что влияние Луизы-Амалии слишком сказалось на воспитании девушки. Да и репутация ее матери, отчима… Опять же, неплохо было бы знать, что там за будущий муж. Мы должны думать о наших девочках.

— Отлично! Отцовская забота, достойная похвалы. — Король Эрих подумал, что если бы не спешка, Мелисса тоже охотно обошлась бы без этого родства. С другой стороны, такой настрой графа избавлял короля от необходимости убеждать и торговаться. Можно было просто — И тем не менее, я надеюсь, что завтра на небольшом празднике в честь объявления помолвки Мелиссы, Вы окажете всяческую поддержку Вашей кузине.

— Уже завтра, Ваше Величество?! — Графиня в ужасе всплеснула руками.

— А почему бы и нет? — вопрос короля явно был риторическим. — Вы ведь наверняка готовились к большому Весеннему балу? Время до него еще есть, успеете заказать до него новые платья.

— Ваше Величество, это приказ? — Граф позволил себе добавить в голос немного недовольства. — Вы понимаете, чего вы от нас требуете?

— Посетить дворцовый праздник и стать по правую сторону от будущей принцессы? — Голос Его Величества зазвучал подчеркнуто равнодушно. Да и сам король всем своим видом демонстрировал, что этот разговор начинает его утомлять. — Если Вы, граф, считаете моего сына недостойным родства с фон Ратиборгами, он прекрасно женится на Мелиссе и под именем ее матери. Думаю, фон Лиеты не откажут.

Полюбовавшись немного на ошарашенные лица графской четы (А так им и надо! Надо хоть иногда проявлять интерес к делам государства), Его Величество добавил уже помягче.

— Рудигер, Вы ж понимаете, что все, сказанное мной сейчас, — государственная тайна?

— Как скажете, Ваше Величество! — Вежливо склонил голову граф. — Но какой смысл в этой тайне, если, как Вы говорите, завтра об этом будет объявлено всем?

— Если бы во всем этом не было смысла, мы бы это не затевали. — Король поднялся с кресла, давая понять, что аудиенция закончена. Вслед за ним тут же поднялись граф и графиня, откланиваясь.

Выждав пару мигов, Его Величество вышел из кабинета, прошелся по приемной. Жестом велев секретарю работать дальше. А потом совершенно не по-королевски приоткрыл дверь и полюбовался, как граф с графиней о чем-то оживленно спорят, изо всех сил стараясь сдерживаться при встрече с придворными.

Где-то в глубине души король Эрих понимал Рудигера: не всем же быть героями. Но ответственность за государство тяжелым грузом давила на плечи, поэтому нужны, крайне нужны были люди, готовые разделить эту ношу. Союз Гуннара с Мелли стал отличным шансом вытянуть фон Ратиборга из провинции, где он прочно обосновался с момента смерти отца.

Сейчас граф с женой переосмыслят новости, хорошенько подумают. А уже потом начнут решать что делать с этим неожиданно свалившимся на них „счастьем“, как родство с королевской семьей. Если граф не дурак (а дураком его король Эрих не считал ни в коем случае), он предпочтет дружить.

— Вызови мне графа фон Лиета. — Отдал Его Величество распоряжение секретарю, возвращаясь на свое место.

— На который час, Ваше Величество? — Поинтересовался секретарь.

— Если граф сейчас в столице, то сегодня после обеда. Найди там в расписании аудиенций четверть часа вне очереди. А если нет, то посылай вестника в поместье. Граф нужен мне не позднее завтрашнего утра.

— Будет сделано, Ваше Величество!

* * *

Визит к целителю представлялся Мелиссе чем-то вроде встречи с лекарем. Маг-целитель, скорее всего. Будет благообразным старцем в мантии. И от него будет пахнуть травами и микстурами. А еще этот почтенный господин будет постоянно говорить на непонятном языке, к месту и не к месту вставляя в разговор изречения давно вымершего народа.

Ожидания девушки оправдались лишь отчасти. Главный королевский целитель — господин Торстен — действительно оказался благообразным мужчиной в годах. А вот одет он был обычно, дорого, хотя и не по самой последней моде.

— Вы что-то ищете, Ваше Сиятельство? — Поинтересовался он после того, как Ее Величество представила их друг другу.

— А где же Ваша мантия? — По смешливым морщинкам, тут же собравшимся в уголках глаз целителя Мелли поняла, что повела себя под стать братьям, сморозив явную глупость.

— Висит в шкафу для парадных случаев, — с улыбкой развел руками маг. — Согласитесь, Ваше Сиятельство, в повседневной жизни мантия — не очень удобное одеяние.

— Никогда не пробовала. — Честно призналась Мелисса, бросая извиняющийся взгляд на Ее Величество. Та, впрочем, проявляла сегодня удивительное терпение, и только кружевной платочек в руках королевы немного выдавал ее волнение.

— Господин Торстен, давайте приступим. — Вздохнула королева Ариана, словно ей и самой не хотелось прерывать сложившуюся легкую беседу.

— Да, Ваше Величество. — Маг склонился в поклоне и показал Мелиссе на ширму, стоявшую в углу комнаты. — Прошу, Ваше Сиятельство, вещи, кроме рубашки само собой, можете оставить там.

— Это обязательно? — Мелли бросила беспомощный взгляд на королеву. Почему-то, проводя параллели с лекарями, она не подумала, что целителю придется осматривать ее в буквальном смысле слова. Ей казалось, что магу достаточно будет просто взглянуть.

— Снова начинается! — Картинно закатила глаза королева, проявляя первые признаки нетерпения. — Девочка, господин Торстен помогал появиться на свет кронпринцу, всем его братьям и, если не ошибаюсь, тебе тоже. Поверь мне, своей девичьей рубашкой ты его вряд ли удивишь.

Если не считать смущения, сам осмотр ничего страшного собой не представлял. Маг-целитель поводил руками вокруг Мелиссы, что-то бормоча себе под нос, а потом развел руками.

— Ничего.

— Простите? — Переспросила Мелли, зябко кутаясь в платье и боясь от волнения запутаться в пуговках и крючках.

— Говорю, не вижу ничего, что помешало бы Вам, Ваше сиятельство, стать матерью.

— Это окончательный вердикт, господин Торстен? — По голосу королевы было сложно сказать, довольна ли она таким исходом.

— Ваш Величество, — маг отвечал все так же почтительно, но в голосе заметно слышалась усталость, — окончательно что-либо можно будет сказать только после того, как молодые люди попытаются выполнить свой долг. А пока девица — еще девица, большего Вам никто не скажет.

— Когда она перестанет быть девицей, все эти разговоры не будут стоить ломаного гроша, — вздохнула королева, смиряясь.

— Так ведь, Ваше Величество, я — маг и целитель, а не Творец в земном обличье. Мы спасаем тех, кого можно спасти, и лечим тех, кого можно вылечить. А все остальное — воля Творца.

— Ладно, Мелисса, — не стала вступать в спор об очевидном королева, обращаясь уже к будущей невестке, — тебя еще модистка ждет. Будем надеяться на лучшее и уповать на Творца.

— Господин маг! — Мелли понимала, что королева права и надо многое успеть, но и просто так уйти, не узнав ничего о братьях, она тоже не могла. Хотя бы ради собственного спокойствия, чтобы готовиться к завтрашнему вечеру и волноваться только о нем, а не о непонятно чем еще. — А что с моими братьями? Вы их осматривали?

— Не я, — покачал головой господин Торстен, — один из молодых коллег. Интересная история с Вашими братьями, Ваше Сиятельство.

— Может, поговорите обо всем послезавтра? — Ее Величество поторопила собеседников, нетерпеливо поглядывая на подвешенные к поясу часы. — Мне еще надо подготовиться к следующей встрече.

— Простите, Ваше Величество, но хоть кратко. — Взмолилась Мелли. — Я же не выдержу два дня неизвестности!

— Тренируйте выдержку, моя дорогая, — королева Ариана невесело усмехнулась. — Принцесса не может позволить себе показывать всем, что ее волнует. Господин Торстен? Если только очень кратко.

— Кратко… — Маг потер переносицу, собираясь с мыслями. — Ваше Сиятельство, Вашему младшему брату в последнее время приходилось колдовать на пределе возможностей?

— Не знаю… — Мелисса побледнела, живо представив себе ситуацию, в которой мальчику пришлось бы колдовать изо всех сил. Вроде бы нет.

— Если бы это случилось. Вы бы заметили. — Маг покачал головой. — Очень похоже, что произошло выгорание. Так, словно мальчик выплеснул все силы одним рывком.

— Это очень опасно? Это лечится?

— Все зависит от того, в каком возрасте это произошло. — Господин Торстен пожал плечами. — Надо смотреть, понаблюдать. Давайте сделаем так. Ваше Сиятельство, мы на досуге обсудим это с коллегой, с вами и мальчиками — все вместе. Возможно, так мы быстрее найдем решение. А пока утешьтесь тем, что на данный момент здоровью Вашего брата ничего не угрожает.

Мелисса поняла, что большего сегодня ей добиться не получится. Но, в конце концов, Ее Величество права, когда она станет принцессой, многое в ее жизни придется делать с учетом заведенных во дворце правил. Порой девушка начинала сомневаться, что сделала правильный выбор, но отказываться было поздно. Да и Гуннара подводить не хотелось, он ведь ясно дал понять, что ее поддержка важна для него.

Остаток дня прошел для Мелли в обыденной суете, и только одно событие огорчило ее по-настоящему.

— Может, вы еще побудете, хоть до завтра? — Жалобно спросила она госпожу фон Остров, когда та зашла попрощаться. Но госпожа Керстин только покачала головой, ласково улыбаясь.

— Нет, Мелли, нам пора. Мы и так загостились во дворце. Поверь, Его Высочеству есть чем заняться и кроме того, что заботиться о двух стариках. А для тебя мы все равно здесь ничего сделать не сможем, так лучше там присмотреть за поместьем. Рудигер у тебя, конечно, молодец, но хозяйский глаз еще ни одному хозяйству не повредил.

— Что бы я без вас делала!? Без Вас и без господина Ханнеса… — Мелли порывисто приобняла старую даму и тут же смущенно отступила. Но госпожа Керстин сама сделала шаг навстречу, обнимая Мелиссу в ответ.

— Все будет хорошо, девочка. Все будет хорошо… Занимайся своей семьей и не беспокойся ни о чем. И… я понимаю, конечно, что в письме из дворца лишнего не напишешь, но ты все равно пиши. Хотя бы то, что можно.

Госпожа фон Остров смахнула слезинку, катившуюся по морщинистой щеке и улыбнулась.

— Да ладно тебе, Мелли, ты и без нас прекрасно справляешься. Зато если бы не ты, мне не пришлось бы щеголять в нашем захолустье в новых платьях и рассказывать всем, как мы гостили во дворце. Сами бы мы с Ханнесом еще сто лет никуда не выбрались… Хотя о чем это я? Можно подумать, что у нас эти сто лет в запасе есть.

Поговорив еще немного, дамы распрощались. Господин фон Остров был куда менее многословен и более практичен. Старый рыцарь удовлетворился обещанием Мелли не забывать стариков и, особенно, посодействовать, если будет случай, внуку.

— Мы, конечно, в свое время особо на родственников не рассчитывали, — смущенно потер щеку господин фон Остров, — все сами. Но если бы у моей бабушки были знакомые во Дворце, я бы не обиделся.

Мелисса проводила взглядом карету четы фон Остров. Посмотрела, как старая колымага подпрыгивает на брусчатке, проезжая ворота, и вздохнула. Еще один кусочек старой жизни остался в прошлом.

Вечерний разговор с братьями тоже ничего не прояснил. Сорванцы клятвенно уверяли, что „…колдовать без спросу даже и не думали“. И Мелисса им почти даже поверила. Особенно после того, как Нильс сказал, что он, дескать, не дурак, колдовать без надобности, а потом головной болью мучаться. Видимо, все-таки пробовал. Как бы там ни было, если даже простое перенапряжение сил приносило усталость и головную боль, то королевский маг был прав. Доиграйся мальчишки до полного выгорания, Меллли бы это не упустила.

* * *

— Ну? И как там твоя невеста? — Поинтересовался Рихард у брата, поудобнее усаживаясь в кресле. — Хороша?

Гуннар, как раз вернувшийся с официальной верховой прогулки молча бросил в брата перчатками. Жест вышел хоть и весьма символический, но довольно беззлобный, учитывая, что перчатки были парадными, да и бросал их Гуннар не в полную силу.

— Это такой ответ или это официальный вызов? Спасибо, что хоть парадные, а не доспешные. — Ехидно продолжил Рихард, двумя пальцами демонстрируя перчатку и не спеша отдавать брату его вещи.

— Это кляп. — все так же беззлобно отмахнулся Гуннар, наполняя свой кубок. — Заведи себе невесту и зубоскаль в свое удовольствие. А в мои дела не суй нос, пока не попрошу.

— Ой-ей! — Возмутился Рихард, у которого сегодня было на удивление игривое настроение. — Только не говори, что ты с ней, как Эрик со своей малышкой, собираетесь месяцами птичками перекидываться.

— А что? — Гуннар оживился, ухватившись за идею, — очень удобно, и от слуг прятаться не надо. А то приходится красться по собственному дому, словно вору какому-нибудь. Того и гляди, гвардия остановит.

— Не остановит. — Вмешался в разговор кронпринц. — Гвардии отдан специальный приказ: Его Высочество Гуннара не останавливать, на вопросы о нем не отвечать и, вообще, не видеть. Разве что он сам с кем-нибудь заговорит.

— Спасибо! — искренне поблагодарил брата Гуннар. — Значит, у меня действительно есть шанс не таскать за собой хвостиком полдвора. Хватит с меня и официальных выходов!

Кронпринц Генрих только улыбнулся. Старший брат на правах просватанного жениха сегодня позволил себе пропустить утренний выезд. Гуннару же, который тоже требовал для себя таких привилегий, ответил, что его (Гуннара) невесту никто не видел. И пока помолвка официально не объявлена, нечего увиливать от своих королевских обязанностей: „Все привилегии — только после свадьбы“.

— Вот поэтому я и предпочитаю дамочек попроще. — Вздохнул принц Рихард, вставая с кресла и широким жестом возвращая брату перчатки. — И казне убытку поменьше, и по жизни с ними попроще… И свадьба — не обязательна. Вот и развлекайтесь со своими благородными дамами, а я пойду, попользуюсь „привилегиями“.

Рихард вышел, неожиданно сильно хлопнул дверью. Видимо, что-то в разговорах почти женатых братьев зацепило его достаточно. Генрих с Гуннаром только переглянулись, сочувственно кивая. Историю Рихарда и его любви они, конечно же, давно знали, сколько бы тот не пытался выставлять все в виде банальной интрижки. Но отблеск короны накладывал свои ограничения.

Эрику — самому младшему из братьев — охотно простили жену из мелкопоместных. Гуннару — второму наследнику — выбор ограничили высшей аристократией. Генрих — кронпринц — о самостоятельном выборе невесты мог только мечтать. Рихарду — третьему принцу — родители спокойно позволили бы выбрать хоть среди высшего дворянства, хоть даже среди нетитулованных. А жениться на дочери простого ювелира мог третий, или даже второй сын какого-нибудь барона, но никак не принц.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

* * *

День официального представления снова начался для Мелиссы рано. Но на этот раз виноват был не Гуннар, и даже не братья, о которых девушка все так же продолжала волноваться. Незадолго до того, как часы на замковой башне пробили пять, Мелиссу разбудила буря.

Ветер выл за окном, навевая тоску. Закутавшись в шаль, Мелли подошла к окну и прижалась лбом к стеклу. Темнота за окном еще и не думала рассеиваться. И тем мрачнее выглядели темные силуэты деревьев, беспомощно сгибающиеся под напором ветра. Даже могучие дубы и буки стонали, когда особенно сильный порыв ломал раскидистые кроны. Отсюда, из комнаты Мелли не видела земли, но знала. Что все внизу сейчас усеяно мелкими веточками, хвоей и прошлогодними листьями.

— Как неуютно начинается день… — Мелли поежилась, поплотнее запахивая шаль. Словно в ответ на ее слова, в дверь раздался стук.

Осторожно выглянув в коридор, Мелли заметила знакомого уже гвардейского офицера. Мужчина специально стал так, чтобы его можно было разглядеть в узкую щель приоткрывшейся двери.

— Вы за мальчиками? — Шепотом спросила Мелли, не желая привлекать внимание соседей, если таковые появились.

— За Вами. — Так же тихо ответил офицер. — Вас просят оказать честь, составив компанию за завтраком.

И на поднятую вопросительно бровь снова повторил уже известный трюк. Одними губами произнеся имя приглашающего.

— О, Творец, какая таинственность! — Пробормотала Мелли, закрыв дверь и поднимая взгляд к потолку, дОлжному в этот момент символизировать небо. — Скорей бы уже нас поженили, что ли…

Нет, она не могла сказать, что встречи с принцем Гуннаром как-то досаждают ей. Скорее, наоборот, его мягкий юмор и дружеские подначки очень помогали справиться с волнением, которое то и дело накатывало, грозя перерасти в панику. Но Мелисса прекрасно осознавала, что они сильно рискуют во время этих тайных встреч. И чем больше людей об этом знают, тем больше шансов, что кто-то проговорится. Хоть бы и этот офицер…

Словно в ответ на ее мысли, офицер на это раз не оставил ее на пороге приемной, а прошел вслед за ней.

— Сплетен не боишься, Эрвин? — Приветствовал их знакомый и немного насмешливый голос Гуннара. Мелли, дорогая, доброго утра!

— Здравствуйте, Ваше Высочество! — Мелисса сделала книксен, не рискуя проявлять излишнюю фамильярность при посторонних. Одобрительный взгляд обоих мужчин ясно дал понять, что ее осторожность оценили.

— Дорогая, — Гуннар подошел ближе и взял девушку за руку, — я, конечно, могу официально представить тебе твоего провожатого… Но, если не ошибаюсь, вы с Эрвином и так прекрасно знакомы. Помнишь его? Он, конечно, всегда был больше моим другом, чем Нильса-Кристофа, но ты точно должна его помнить.

— Эрвин??? — Мелисса смотрела во все глаза на молодого мужчину, пытаясь отыскать знакомые черты и не узнавая.

— Он самый, Ваше Высочество. — Фон Пехштайн поклонился, хотя в улыбке его было немного доброй иронии. — Я даже сначала не поверил, что Вы, Мелли, меня действительно не узнали.

— Прости, пожалуйста! — Мелисса смутилась, не желая признаваться, что даже сейчас не может вспомнить лицо Эрвина в молодости. За эти годы оно напрочь стерлось из памяти, только имя звучало знакомо.

— Ничего страшного, — ответил за офицера принц Гуннар, — мы все немного изменились за эти годы. Ты, главное, знай, что Эрвину я доверяю, как себе. И ты тоже можешь ему доверять. Если вдруг меня не окажется рядом…

— Спасибо! — Поблагодарила жениха Мелисса и повторила, обращаясь уже к Эрвину. — Спасибо, Эрвин! И прости, что не узнала. Я читала в газетах, что ты недавно женился. Познакомишь с супругой? — И тут же поняла, что выбрала не лучшую тему для светской беседы. Молодой человек продолжал улыбаться, но эта улыбка больше не затрагивала глаз.

— Прости, Мел, но не сейчас. Лили — хорошая девочка, только очень уж она запуталась. Но позже — обязательно.

— Договорились! — Ответил за Мелли Гуннар, дружески хлопая Эрвина по плечу. — Разбирайся со своей женой, чтобы на нашей свадьбе вы уже были вдвоем.

Эрвин вышел, откланявшись. Хотя и не слишком подобострастно, но уважительно. Видимо, — поняла Мелисса, — он тоже предпочитал не забывать, что его лучший друг — принц и второй наследник королевства.

Мелли ожидала, что после его ухода Гуннар расскажет, зачем пригласил ее в такую рань. Первой мыслью было, что он хочет еще раз провести танцевальные пробы, чтобы убедиться, что вечером она не ударит в грязь лицом. Но принц удивил ее, подойдя непозволительно близко. Глядя ей прямо в глаза, словно давая возможность отступить в любой момент, Гуннар взял руку Мелли и положил ее себе на грудь, прямо в районе сердца. Потом так же медленно, внимательно наблюдая за откликом, обнял девушку за талию и привлек к себе.

— Я подумал, что нам пора начинать немного привыкать друг к другу, — прошептал. Меллиса слегка поежилась, когда тепло его дыхания пощекотало шею в самом основании.

— Тебе неприятно? — Гуннар тут же чуть отстранился, продолжая наблюдать.

— Да нет, просто как-то… — Мелли запнулась, подбирая нужные слова. — Одно дело — знать, что это случится когда-нибудь, а другое — что случится прямо сейчас.

В ответ на ее слова Гуннар снова притянул Мелли к себе и негромко рассмеялся.

— Хорошего же ты обо мне мнения! Прости, Мелли, но до того времени, когда можно будет чему-нибудь „случиться“, нам действительно еще ждать и ждать. Но можно же мне украсть хоть один поцелуй у будущей жены? В конце концов, я всего лишь мужчина…

— Ну-у, целуй… — Мелисса немного растерялась, не зная, чего еще ожидать от Гуннара в таком странном настроении. Но тут ж не удержалась от ответной подначки, немножко мстя за свою неловкость. — Для этого надо было будить меня в пять утра?

— Врушка. — Гуннар снова рассмеялся и поцеловал ее, на это раз в скулу, ближе к виску. — Ты ведь уже не спала. Я увидел тебя, когда ты стояла у окна и куталась в шаль.

— Неправда! — Возмутилась Мелли, не спеша, впрочем, вырываться. — Ты не мог меня увидеть издалека, я не зажигала свет.

— А кто тебе сказал, что я смотрел издалека? — В свою очередь притворно возмутился Гуннар. — Шторм разбудил меня и я не мог уснуть. Поэтом стоял на одной из галерей и смотрел на твое окно…

Чушь какая получается… — Прервал он сам себя, отстраняясь и в смущении проводя рукой по волосам. — Прости, Мелли, тебе, наверное, сейчас кажется, что я веду себя, словно влюбленный идиот. Уверяю, обычно я пребываю в более здравом уме. Этот шторм, похоже, совсем выбил меня из колеи.

— Ничего страшного. — Мелисса смущенно улыбнулась, в душе сожалея, что Гуннар отстранился. Теперь они снова чинно стояли друг напротив друга и больше не было слышно, как сильно и ровно бьется его сердце. — Я думаю, любой даме приятно иногда послушать немножко романтической чуши.

— И тебе?

— Ну, я ведь тоже дама? Тем более, по сравнению с рыцарями из романов Вы. Ваше Высочество, оказались удивительно скупы на слова.

— А Вы читаете романы. Ваше Сиятельство? — Подхватил ее тон принц, глядя с некоторым недоверием, даже с опаской.

— Вот теперь, дорогой жених, Вы знаете все мои самые страшные тайны: я читаю не серьезные романы и трачу баснословные деньги на кофе.

— Пойдем завтракать! — Рассмеялся принц, меря Мелли за руку и целуя самые кончики пальцев. — Сегодня, в честь шторма, я намерен потакать всем твоим недостаткам. Для начала, предлагаю вместе выпить кофе.

— Только не говори, что у тебя и роман где-нибудь припрятан.

— Почему же „нет“? Припрятан, конечно. В библиотеке их полно. Боюсь только, что все они несколько старомодны. Говорят, матушка увлекалась этим чтивом лет десять-пятнадцать тому назад.

— Говорят?

— Говорят. Знаешь, в том возрасте было намного интереснее в свободное от занятий время пропадать с друзьями в приозерных камышах, чем сидеть возле матушки, переворачивая ей страницы.

— Хорошее было время. — Вздохнула Мелли, вспоминая и свое беззаботное детство.

Они немного посидели молча, смакуя завтрак и слушая завывание ветра за окном.

— Мне кажется. Или шторм все не утихает? — С тревогой спросила Мелисса, прислушиваясь.

— Сложно сказать, окно этой комнаты выходит во внутренний двор, здесь звуки немного искажаются. Боишься, как бы замок не рухнул? Или волнуешься за свой праздник?

— Волнуюсь. — Мелисса вздохнула, возвращаясь в реальный мир. — Я знаю, что особого праздника не будет, только малый прием. Но, если честно, охотно избежала бы и этого. Мне страшно, Гуннар. — Она подняла глаза, стараясь поймать взгляд принца. Тот ответил ей прямым, открытым взглядом, всем своим видом показывая, что принимает ее тревоги и не осуждает.

— Это нормально, Мелли. Поверь, перед большими официальными выходами тревожится даже отец. Хотя он никогда в жизни тебе в этом не признается.

— Его Величество? — Почему-то вид волнующегося короля никак не укладывался в понимании Мелиссы. Он же всегда был такой спокойный, даже когда отчитывал нас за проказы. Помнишь?

— А с чего бы ему волноваться в такие моменты? — Гуннар помнил, поэтому снова разулыбался во весь рот. — Отчитывал, потому что надо было отчитать нарушителей порядка, но ведь не злился же, и не переживал. Тем более, если все оставались целы и все обошлось.

А официальные приемы — совсем другое. Во дворец набивается толпа народа, только успевай смотреть, где друзья, где враги…

В таком столпотворении возможно все. От мелких, казалось бы, ссор, на века разводящие два старинных рода по разные стороны баррикад, до откровенных провокаций, грозящих войной.

Так болтая ни о чем, Гуннар снова, как бы незаметно, взял руку Мелиссы и начал осторожно ее поглаживать. „Приручает“ — догадалась Мелли, когда прошел первый шок от мужских прикосновений. Догадалась, когда вспомнила их самый первый тайный завтрак и разговор о том, что надо привыкать друг к другу.

Эта догадка заставила ее мысленно поморщиться. Сколько не говори о практичности и разумности, быть частью чужого плана все же не хотелось..

— Ты сама согласилась! — В который раз напомнила себе Мелисса, загоняя подальше любое недовольство. И, если так подумать, Гуннар во многом прав. Мечтать ночами о том, как оно может быть, и испытывать на самом деле — это оказались совсем разные ощущения. И лучше подготовиться к ним сейчас, чем опозориться потом.

— Э-эй, ты еще со мной? — мягко поддел принц замечтавшуюся невесту, обраив внимание на ее отсутствующий вид.

— Прости? — Мелисса опомнилась, что поразмышлять о жизни можно и вечером, в одиночестве, а здесь и сейчас надо пользоваться случаем побольше узнать о своей будущей жизни.

— Я говорю, ты еще со мной? Вид у тебя был такой мечтательно-отсутствующий. — Гуннар улыбнулся слегка сочувственно. Он прекрасно понимал, насколько сложными эти дни выдались для Мелли, и насколько сложным окажется сегодняшний вечер. Поэтому и пытался утешить девушку как мог.

— Мелли, ты не переживай. Все пройдет, как по нотам. У мамы огромный опыт в организации подобных приемов. Да и папе ты чем-то приглянулась.

— Он ведь меня ни разу не видел. — Мелли удивилась, но тут же поняла, что королю не обязательно было беседовать с ней лично, чтобы рассмотреть.

— Видимо, — пожал плечами Гуннар, — папе достаточно, что тебя видел я. А в остальном, как я и предупреждал, ты ему подходишь.

— Отрадно слышать, — вздохнула Мелли, хотя радости в ее голосе слышно не было. — Знать бы еще, что Их Величества изволили на сегодня задумать. Нет, ты не подумай, что я жалуюсь, но заранее знать было бы легче.

— Тебя еще не просветили по поводу программы? — Гуннар слегка удивился. — Наверное, мама хотела сделать это сегодня днем, когда все уже будет точно известно.

— Что известно? — Тут же оживилась Мелисса.

— Да, собственно, мелочи. Насколько мне известно, осталось только решить, кто из родственников тебя завтра будет представлять. — Гуннар довольно улыбнулся, припоминая. — Сначала они спорили, кто из них за тебя отвечать не обязан. А теперь спорят, кто из них — твой ближайший родственник.

— Ну, хорошо, а если оставить пока моих родственников, то как все будет проходить?

Гуннар излагал план королевской семьи коротко и четко. Мелли даже заслушалась, поражаясь, как просто казалось все на первый взгляд. Подумаешь,“ всего-то“ три-четыре влиятельных графских рода, пара-тройка иностранных послов, немного придворных… Только вот надо быть королем, чтобы суметь собрать их всех в один вечер в одном зале.

— В общем, — подвел итог принц Гуннар, заканчивая свой рассказ, — все будет довольно просто. От тебя требуется только мило выглядеть и улыбаться. И, само собой, никому не рассказывать настоящую историю нашей помолвки. Мы росли вместе, я дружил с твоим братом… Когда мне пришла пора жениться, ты удачно оказалась свободной. Мы некоторое время сохраняли все в тайне, чтобы дать тебе время подготовиться.

— Но ведь это и есть правдивая история?

— Можно сказать и так. Но, в любом случае, в подробности лучше не вдаваться. Что еще? А, поосторожнее с вендским послом. Он — тот еще лис, к тому же, родственник князя Любомира.

— А чего я должна опасаться рядом с ним? Я думала, у нас с вендами — мир.

— Мир, но лучше не давать им в руки лишних козырей. Да, и с дунским послом тоже осторожно. Хотя и считается, что мы с ним дружим, этот бабник своего не упустит.

— Понятно, значит, буду молчать и улыбаться. — Подвела итог Мелисса, сомневаясь в том, что за два дня подготовки ей удастся выглядеть мило на фоне многочисленных столичных дам.

И лишь попрощавшись с Гуннаром до вечера, Мелли вспомнила, что за всеми разговорами поцеловать-то он ее так и не поцеловал. Вроде, и жалеть особо не о чем, но стало как-то обидно.

* * *

— Ты уверен?

— Больше некому!

Двое разговаривали, не опасаясь быть подслушанными. В конце концов, один из них имел полное право находиться в служебных помещениях, а второй..

Да мало ли, что гостю понадобилось среди ночи?! Не зря же, говорят, управляющий гостевым крылом на днях получил нагоняй лично от Ее Величества, когда не вовремя распустил прислугу. Видно, и сейчас не дождался уважаемый гость прислуги. Или просто тоска одолела, выпить не с кем. Такое даже с благородными господами порой случается.

— Да не верится как-то, ты на девицу посмотри…

— Ваша Милость, а че на нее смотреть-то? За неделю во дворец заехало всего три девицы из подходящих семейств. Про одну точно известно, что просватана давно. Вторая — бедная родственница. Говорят, ее за отцовские старые заслуги в приживалки к новой кронпринцессе определить хотят. Вы бы видели, в чем та девица на аудиенцию к Ее Величеству ходила!

Если к вечеру никто больше не появится, ну, из тех, кто в собственных особняках ночует, то только эта. Больше некому.

Гость еще раз предупредил о внимательности и ушел в свою комнату. Вслед ему летели извинения и заверения, что нерадивая горничная будет немедля же наказана.

Действительно, — рассуждал гость, вернувшись к себе, — вроде, все сходится. С другой стороны, там что девица, что мамаша — те еще сороки. Неужели нигде не проболтались? Не верится. Все чутье так и вопит, что гд-то они ошибаются. Но лучше перестраховаться, на всякий случай.

Чуть приоткрыв окно, гость выпустил птичку с весточкой для верного человека. Чего не могли знать ни он, ни управляющий, что в этот же самый миг крошечное окно в скромной комнатке, в которых жили горничные, тоже приоткрылось, выпуская птичку. Не только вотанские тайные службы имели своих агентов.

* * *

— Отлично! Просто замечательно! — Ее Величество в который раз придирчиво осмотрела Мелиссу со всех сторон и, кажется, осталась довольна. — скромно, как и положено добропорядочной девице. И достойно, как и положено потомку древнего рода.

После нескольких часов сборов Мелисса была рада, что последовала совету Гуннара и вздремнула днем часок. Спать днем казалось ей чем-то непривычным, почти неприличным, но полубессонная ночь взяла свое. И теперь девушка понимала, что без это короткой передышки сегодняшний вечер она не выдержала бы. Управлять хозяйством в посевную, и то оказалось проще.

Зато сейчас из зеркала на нее смотрела настоящая графиня. Рыжие волосы хорошо сочетались с селадоновым платьем. Скромный крой и чепчик из тончайших кружев придавал образу благопристойности. Украшения в серебре подчеркивали, что перед гостями незамужняя девица.

— Пора. Жди. За тобой сейчас придут, — сказала Ее величество и удалилась. Вскоре за Мелиссой действительно пришли.

— Ну, здравствуй, кузина. — Вошедший мужчина выглядел мрачновато, даже не пытаясь скрыть оценивающий взгляд. Которым он окидывал родственницу.

— Здравствуйте, любезный кузен! — Граф фон Ратиборг за последние годы изменился, но не настолько, как Эрвин фон Пехштайн. Все-таки, того Мелли в последний раз видела подростком, а встретила взрослого мужчину.

Кузен фон Ратиборг, наоборот, еще при жизни отца Мелиссы запомнился ей взрослым солидным мужчиной. Конечно, с тех пор он немного погрузнел и постарел, но не настолько, чтобы не узнать.

— Узнала, значит. — Граф довольно кивнул и вздохнул. — Жаль, конечно, что твоя мать не оставила тебя с семьей. Всем бы спокойнее было. Но, может. оно и к лучшему, у нас ты давно была бы уже замужем за кем-нибудь попроще. А так, уж не знаю, каким образом, но Его Высочество окрутить сумела.

— Рудигер, ты пришел, чтобы обсуждать здесь мою мать? Или чтобы сопроводить меня на праздник? — Мелисса выгнула бровь, повторяя излюбленный жест Гуннара.

— И то так. — Граф вздохнул. — Пойдем, я представлю тебе моих жену и дочь. Действительно, пора вспомнить, что мы — семья.

Не скажу, что слишком счастлив снова тащить семью в столицу, но с Его Величеством не поспоришь.

— А чем тебе не нравится столица? — Мелисса с интересом посмотрела на графа. Он всегда был таким брюзгой, а она просто не замечала, или это годы его так изменили?

— А что тут хорошего? — В свою очередь поинтересовался граф. — Торговцы совсем распоясались: за каждую мелочь три шкуры дерут, совсем уважение к рыцарству потеряли.

Вокруг сплошной разврат, как Ее Величество не старается держать своих дам в строгости, но слишком мягкое у нее сердце, пожурит — не накажет. Ну это тебе лучше знать, твоя мать тоже со своим молодчиком аферу закрутила, не успела дядина могила травой порасти.

И потом, пока сидели мы в своем поместье, было у Ратиборгов семеро наследников: трое — отец и дяди, четверо — я с братьями и кузеном. Служили честно, в походы ходили, но на рожон не лезли и интересы рода соблюдали. А как дядя подружился с Его Величеством и перебрался в столицу, так за каких-то двадцать лет остались от всего рода только я да сын.

— И зачем ты мне это рассказываешь сейчас? — Остро спросила Мелисса, недовольная, что граф опять недобрым словом помянул ее мать.

— К тому, девочка, чтобы ты хорошо понимала: фон Люнборги служат только Люнборгу. И если для Люнборга им придется пожертвовать мной, тобой или кем-то еще, они это сделают. Уже не раз делали. И чтобы ты не думала, что раз стала принцессой, то я к тебе теперь прибегу на поклон за должность или кусок земель.

— Так зачем ты вообще согласился меня сопровождать? — Мелли от возмущения даже остановилась, но тут же опомнилась и снова продолжила путь длинным коридором.

— Потому, что ты — фон Ратиборг. Негоже, чтобы тебя ко двору кто-то другой представлял. Семейные дела, они на то и семейные, чтобы на каждом углу о них не трубить. Хватит с нас и того, что Их Величество влез.

— Ну что же, — вздохнула Мелли, — и на том спасибо.

Хотя разговор с главой семьи и вышел не самым приятным, она мысленно сделала себе заметку обдумать его еще раз на досуге. Чувствовалась в словах графа Рудигера убежденность человека, говорящего правду. Или думающего, что говорит правду.

Графиня Ойгение оказалась куда приветливее, только тепла в ее приветливости было куда меньше, чем в ворчании графа. Зато дочь графа оказалась милой девушкой, вежливой и слегка стеснительной. Мелли даже отметила их очевидное сходство.

— Ну, пойдемте. Нечего тут зря стоять. — Все так же ворчливо поторопил граф Рудигер дам и повел их к высокой двустворчатой двери. Стоящий наготове лакей широко распахнул дверь и объявил: „Его Сиятельство граф фон Ратиборг с супругой и дочерью! Ее Сиятельство графиня Мелисса фон Ратиборг“

Присутствующие сразу же повернулись в сторону входящих, настороженные таким странным способом представлением. Навстречу им поспешил невысокий сухощавый мужчина. На лице его была написана неподдельная радость.

— Дорогая племянница! Как я рад тебя видеть! Я давно говорил Рудигеру, что не стоит скрывать в глуши такое сокровище.

— Старший брат твоей матери. Людвиг, граф фон Лиет — Тихонько пояснил фон Ратиборг.

— Я тоже рада видеть Вас, дядя, в добром здравии. — Вежливо кивнула Мелли, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из детства, связанное с этим человеком. Вспоминалось с трудом. Возможно, волнение было тому причиной, но вспомнила же она Ратиборга.

Скепсиса ей добавила саркастическая ухмылка графа Рудигера, наблюдавшего за представлением.

— Ладно, Людвиг, хватит, потом поговорим. — Отмахнулся он от фон Лиета. — Нам надо поздороваться с Их Величествами.

— Да-да, конечно! — Тут же засуетился граф Людвиг. — Пройдемте вперед. Их Величества скоро должны появиться.

И правда, словно по знаку (впрочем, почему „словно“, точно — по знаку), двери в противоположном конце зала распахнулись и вошла королевская семья Люнборга в полном составе. Придворные склонились в низком поклоне.

— Надо же, принц Гуннар опять один. — В тесноте подавшейся вперед толпы Мелли не было видно говоривших за ее спиной. Но по голосам она могла предположить, что беседуют молодые женщины либо же девицы. — А обещали представить его невесту…

— Говорят, его невесту сегодня пытались отравить.

— Ах! Быть такого не может! Ка-ак? — С этим Мелисса была совершенно согласна. Она сама едва удержалась, чтобы не повернуться к говорившим с тем же вопросом.

— Тише ты! — Зашипела первая собеседница, призывая подружку к порядку. — Говорят, Тайная Служба поймала отравителя, буквально, в последний момент…

В этот миг король с королевой взошли на небольшое возвышение, где стояли их кресла, символизирующие трон, и шепотки смолкли. Их Величества заняли свои места. Принцы, наоборот, рассредоточились по залу и завели беседы со знакомыми. А вельможи один за другим начали подходить к королевской паре с целью засвидетельствовать свое почтение.

Теперь Мелли уже специально прислушивалась к сплетням и ее внимание было вознаграждено.

— … такая овца! — Возмущалась совсем молоденькая блондиночка в двух шагах от нее. Возможно, они с подружкой лишь сплетничали об одной из знакомых, голос блондинки не принадлежал ни одной из участниц предыдущей беседы. Но ответ второй подружки подтвердил, что сегодня, похоже, все разговоры будут только об одно

— А ему-то что?! Все знают, что это только для наследника. Влюблен-то он в Неле. Надо же быть такой дурой!

— Это да. Она бы еще дольше ломалась… Но неужели принц не мог найти кого-нибудь поприличнее?

— Зачем? Зато эту не жалко…

Не жаль, даже если отравят? Мелли снова захотелось возмутиться, но мягкий голос за спиной отвлек ее внимание.

— Графиня, Вы сегодня прекрасны, словно сама весна!

— Ваше Высочество! — Мелли и сопровождающие ее родственники склонились, приветствуя второго принца.

— Вы уже поздоровались с моими родителями? — Принц Гуннар времени даром терять не стал. — Пойдемте скорее, матушка будет очень рада Вас видеть.

Уже следуя за увлекающим ее сквозь толпу Гуннаром, Мелли скорее почувствовала, чем услышала разочарованный вздох девиц.

— Эта старуха???

Поговорить с Гуннаром начистоту у Мелли так и не получилось. И это вышло даже к лучшему. Пока прием шел своим чередом, она успела вспомнить и о том, что он предупреждал ее о своем прошлом, и о том, что их брак — это действительно, в первую очередь, ради наследников. Тем не менее, один вопрос оставался открытым. Мелиссе очень хотелось узнать, кто и когда пытался ее отравить? А также, как бравым слугам Короны удалось поймать злодея совсем незаметно для нее. И, главное, почему ей никто ничего не сказал?

— Сын! — Приветствовал принца Гуннара Его Величество, когда они с Мелиссой дошли до возвышения. — Графиня! Мы рады в наше семье дочь моего старого друга! Лучше партии для одного из моих сыновей я не мог и желать.

— Гуннар, сынок, представь нашим подданным свою невесту. — Милостиво предложила Ее Величество.

Мелли оставалось только удивляться, насколько точно был разыгран весь спектакль. Встреча, представление, поздравление… Их Величества делали вид, что сами выбирали невесту для сына. Родственники делали вид, что организация этого союза стоила им всех мыслимых и немыслимых усилий, поэтому они могут по-праву гордиться собой. Придворные делали вид, что ничуть не удивлены таким выбором. И даже Гуннар делал вид, что их союз — не привычная дань необходимости, а сердечный выбор.

„О, Творец!“, — думала Мелли, стоя рядом с Гуннаром, — „Как он выдерживает это лицемерие постоянно, день за днем? Я уже сейчас готова вцепиться в волосы всем этим сплетницам, обсуждающим меня с приветливой улыбкой на лице. Дома они, по крайней мере, не притворялись.“

Так размышляя Мелли время от времени поглядывала на младшую принцессу. Жена принца Эрика, который действительно оказался совсем даже не крошкой, хотя до богатырского роста кронпринца ему было далеко, выглядела совершенно безмятежно. И только в глазах вспыхивали смешинки, когда кто-то из придворных совсем уж увлекался словоблудием. И эти глаза выдавали принцессу Агату с головой.

— Я надеюсь, вы подружитесь. — выразил свою надежду Эрик, после того, как Гуннар представил его жене Мелиссу. — Насколько я понял, Мелисса, ты тоже предпочитаешь дом и хозяйство вот этому всему. — Он сделал неопределенный жест, из которого могло следовать, что он имеет в виду как бал, так и весь образ жизни высшей знати.

— Хозяйство — это конечно хорошо. Но единственное жилое помещение вне дворца занял недавно кто-то слишком ранний и наглый. — Чуть слышно проворчал Гуннар, притворяясь недовольным.

— Я не наглый, я стремительный и целеустремленный. — Возмутился принц Эрик. — И вообще, в чем беда? — Невинно вытаращил глаза он. — Тебе дом нужен? Покажешь завтра, который, к вечеру конфискуем.

— Шуточки у тебя… — Отмахнулся Гуннар. — На службе подчиненных будешь такими развлекать.

— Ну что ты, Гуннар! На службе нельзя! — Возмутилась принцесса Агата. — Эти же ребята шуток не понимают. Пошутишь так утром, а вечером уже можешь слуг нанимать в новый дом.

А ты, родной, поосторожнее с такими шутками на приемах, — так же строго отчитала она мужа. — Ты забыл, что ты у нас — недоучка и черная овца королевской семьи?

— Прости, любимая! — Принц Эрик склонился в легком поклоне и поцеловал жене ручку. — Что с меня, бездельника, взять?!

— Кстати, Эрик, — вмешался Его Величество, до этого момента прислушивающийся к разговору с неподдельным интересом, — мы с Герцогом обсудили, что хватит тебе притворяться. Все равно, кому НЕ надо, те уже давно догадываются.

— О чем это они? — Не выдержав, шепотом спросила Мелисса, склонившись как можно ближе к жениху. От нее не укрылось, какими серьезными стали сразу глаза младшего принца и как побледнела его молодая жена.

— Не обращай внимания, Мелли. — Гуннар продолжал все так же очаровательно улыбаться, но и из его глаз тоже исчезли смешники. — Просто, если отец заговорил об этом открыто, значит, в бой идет тяжелая кавалерия. У нашего Эрика такая служба… Очень ТАЙНАЯ, если ты понимаешь, о чем я.

— Ох! — Только это и получилось выговорить у Мелиссы. Еще некоторое время она просто чуть открывала рот, пытаясь подобрать слова, пока не спросила первое, что пришло в голову.

— Так что, он правда так может? Взять и отобрать дом? Ни за что?

— Если бы „ни за что“. — То ли Мелли от волнения чуть повысила голос, то ли слух у принца Эрика оказался профессионально чутким, но он только вздохнул. — У меня на службе список имен — на три листа тайнописью. Одних Его величество просит пока не трогать, из уважения к отцовским заслугам. Все надеется перетянуть дураков на свою сторону. Других, пока ведут себя более-менее пристойно, трогать нельзя. Иначе рискуем поссориться со слишком многими влиятельными фамилиями. А третьих я сам пока не трогаю. Слишком мелкая рыбка, такие только на наживку годятся.

— И зачем Вы, Эрик, мне все это рассказываете?

— Чтобы ты перестала смотреть на него с таким ужасом. — Принцесса Агата со снисходительной улыбкой смотрела на будущую родственницу. Словно не она была на добрых восемь лет моложе, а наоборот. — Служба у него, конечно, не такая почетная, как у Его Высочества Генриха, но сильно от обычной рыцарской службы не отличается. Все то же: погони, бои, засады… И все это, иногда, прямо не выезжая из города.

— И Вы давно все это знаете? И не боитесь?

— Подозреваю, что знаю я далеко не все. И всего никогда не узнаю. — Принцесса Агата только на миг притушила улыбку, и тут снова лучезарно улыбнулась, кивком приветствуя какого-то почтенного господина. — Но бояться собственного мужа я не намерена ни в коей мере. И потом, я, примерно, знала, за кого замуж выхожу.

— Молодые люди! Дамы! — Ее Величество непререкаемым тоном прекратила беседы на неподобающие темы. — вам не кажется, что наши подданные уже в достаточной мере обсудили новость? Пора открывать танцы.

И все посторонние мысли мгновенно вылетели у Мелиссы из головы.

Осталась только одна: не сбиться бы с ритма на глазах у всей этой толпы. Но Гуннар вел в танце уверено, не давая ни малейшего повода ошибиться.

… И-и раз, и-и два, и-и три…

Глава пятая: Дожить до свадьбы

* * *

Мужчина стоял у окна, подобно остальным наблюдая за танцующей парой. Сейчас принц и его будущая жена закончат танцевать, тогда настанет черед остальных. Молодежь уже оглядывается в нетерпении, выбирая заранее партнера по танцам. Когда-то он был таким же, а сейчас его время безвозвратно уходило.

Это все из-за отца! Чертов старик проиграл все состояние, оставив его, будущего графа, ни с чем. И теперь, вместо того, чтобы выступать на Тинге, как и подобает знатному мужу, решая судьбу государства, он чурбаном торчит тут. И ладно бы, как Иво, в посольстве, на почетной службе по делам Короны… Так нет же!

Сперва все казалось так просто: выполнить пару-тройку мелких поручений. Сунуть нос туда, куда вотанцев не допустят. Шепнуть кому надо весточку… Когда от родовых земель остался один огрызок, просто грех отказываться от легких денег.

Деньги оказались не такими уж легкими. Вотанцы ухитрились крупно попасться, устроив совершенно бездарный заговор, и теперь тайная служба глядела в оба. К тому же, жизнь в столице требовала расходов. А большинство оставшихся средств уходило не на восстановление границ поместья, а на ремонт старого замка. Иначе однажды будет просто некуда возвращаться…. Он и не заметил, как из обнищавшего графа превратился в мальчика на побегушках.

По-хорошему, бросить бы это все и вернуться домой. Жениться на какой-нибудь вдовушке, пусть из не самых родовитых, зато при деньгах. Уж на графский титул какая-нибудь да соблазнится. Но вотанцы, тут он не сомневался, найдут, как подгадить беглому агенту. А король Харальд не будет ссориться с соседом из-за одного провинившегося подданного. Выдаст люнборгцам, назначит на его место кого-нибудь из дальних кузенов и благополучно забудет на следующий же день.

Занятый невеселыми мыслями мужчина не забывал, однако здороваться со знакомыми. Полезные знакомства- это было то немногое, что он действительно приобрел за последние годы в Люнборге.

— Любуешься? — Зацепил земляка посол, проходя мимо. — Ладная вышла пара! Я всегда говорил, что принц Гуннар — не дурак, сделает хороший выбор.

— Рыжая… — Неопределенно поморщился граф, не соглашаясь. Но, впрочем, и не отрицая слов посла.

— Вот и я говорю, — одобрительно кивнул тот, — красавица! И я тут поговорил на досуге с Его высочеством, совсем не дура.

— Умгу… — все так же неопределенно кивнул граф.

Не дура — это точно. Надо же было так замаскироваться! И ведь чуяло его сердце, что что-то тут неладно! Но он даже поверить не смог (а кто бы на его месте поверил?), что будущая принцесса согласится предстать перед всем двором в таком тряпье?! Но ведь согласилась. И сидела пару дней, словно мышка, почти не выбираясь из своей комнаты. С дурака-управляющего он, конечно, при случае три шкуры спустит. Но отчитываться перед хозяевами ему все равно придется.

* * *

А пара тем временем закончила свой танец. Второй принц откланялся, а четвертый принц тут же попытался перехватить у него партнершу. Но принц гуннар только рассмеялся и что-то сказал, отмахиваясь.

— Сплошной разврат! — Недовольно проворчала она из почтенных вдов, стоящих у стены. — раньше графские довери вели себя с бОльшим достоинством.

— И не говори, дорогая! — Поддержала ее знакомая. — В наше время приличные жених с невестой лишний раз друг на друга взглянуть стеснялись. А эти, гляди-ка, рук не расцепляют. И это сын Его Величества! Что ж тогда говорить об остальных?!

— А что говорить об остальных? — Вступила в разговор еще одна дама. — Раньше графские дочери не раздавали прилюдно авансов рыцарям до одобрения кандидатуры родителями.

Вторая дама поджала губы. Только слепой мог не заметить намек на ее внучку. Но племянник дамы. Включившейся в разговор, был королевским наместником в весьма процветающй провинции. К тому же, недавно получил награду из рук самого Его Величества, хотя так и не было объявлено, за что. Так что ссориться с ней никто не решился. А она, стремясь закрепить успех, удовлетворенно качнула головой.

— Отличная пара! Красивые будут детки.

— Как Вы можете, ваша светлость?! — Снова возмутилась ревнительница морали.

— А что я такого сказала? — Подчеркнуто удивленно посмотрела на нее старушка. — разве не за этим стремится замуж каждая порядочная девушка? Да и Его Высочеству давно пора остепениться и лишить лишних иллюзий половину девиц столицы.

Мелисса осознавала, что сегодня она — главная тема для сплетен. К счастью, большая половина разговоров проходила мимо нее. Но чтобы додумать остальное, не надо было прилагать больших усилий.

— Дети, идите прогуляйтесь пока! — милостиво разрешил Его Величество, улыбкой пытаясь подбодрить будущую невестку. — Гуннар. Сынок, твоя невеста едва держится на ногах.

— Я позабочусь о ней, Ваше Величество. — Гуннар понял намек как разрешение ненадолго покинуть бал. Переглянувшись с братом и его женой, он бережно повел мелли к выходу на террасу. Принц Эрик и принцесса Агата двинулись вслед за ними.

— Ваши Величества! — Дунский посол склонился в вежливом поклоне перед монаршей парой. — Ваши сыновья унаследовали вашу мудрость. Поделитесь секретом, где растут такие прекрасные цветы? Я бы не отказался заранее присмотреть невесту для сына.

— У нашего уважаемого кузена в королевстве перевелись белокурые красавицы? — Недоверчиво спросил король Эрих, не скрывая смешливых морщинок, лучиками собравшихся вокруг глаз. — Может, наш вендский друг поможет твоему горю?

— Какому горю? — нахмурился только что подошедший вендский посол. Начала разговора он не слышал, так что успел слегка встревожиться.

— Наш друг ищет невесту для своего сына. — Улыбнулась королева Ариана. — Рыженькую.

— Хм-м… — венд задумался на миг, а потом покачал головой. — Нет, у меня таких нет, Ваше Величество. За рыженькими — это поближе к Вашей границе, а мои земли на самом востоке. А так, почему бы и не породниться? Сколько лет жениху?

— Восемь. — ненадолго смутился дунец, но такие важные вопросы нельзя оставлять на потом. Ваш князь Любомир, думаю, меня поймет.

— Ну, если следовать советам светлейшего князя, — усмехнулся в бороду хитрый венд, — то ты года на три опоздал. Но ты заходи на досуге ко мне в посольство, посидим, поговорим…

Мужчины раскланялись с королем и королевой и пошли дальше, весело что-то обсуждая.

— Дорогой, ты, похоже, задался целью втянуть Харальда в союз любой ценой? — лукаво улыбнулась Ее Величество.

— Что ты, дорогая! Деланно возмутился король. — Мы просто изволим развлекаться.

Кронпринц Генрих, стоящий неподалеку, тихо улыбался в усы, глядя как насторожились ближние придворные. Когда Его Величество прилюдно изволил развлекаться в прошлый раз, в королевстве стало одним графом больше. И теперь многих не оставляла надежда тоже однажды подвернуться под руку веселому монарху.

* * *

Выйдя на террасу Мелли наслаждалась ночной прохладой. Отсутствие привычки к толпе заставляло ее невольно нервничать в присутствии стольких незнакомых людей. На городской ярмарке, и то было спокойнее. Правда, там большинство склонялись перед ней, отдавая дань вежливости дворянскому происхождению. Здесь же, наоборот, равные и высшие присматривались к ней, с целью выискать изъяны.

На ярмарке крепко пахло пивом, копченостями, свежими пирогами, сеном и навозом, запах которого ветер доносил с конюшен. Здесь ж воздух был сладким и, по ощущениям, липким от запахов духов, помады и копоти множества свечей. Поэтому Мелисса сейчас наслаждалась покоем, глубоко вдыхая ночной воздух в стороне от посторонних взглядов.

Гуннар, извинившись, оставил ее одну. Надо надеяться, что не очень надолго. Принц Эрик с женой деликатно отошли на другой край террасы и, кажется, даже спустились на несколько ступеней в сторону сада. Мелли старалась не подглядывать за ними. Однако шорох и веселые смешки, раздающиеся с той стороны, явно говорили, что там не псалмы читают.

— Здравия Вам, принцесса! — мягкий баритон, раздавшийся из-за спины заставил вздрогнуть.

Резко обернувшись, Мелисса быстро окинула взглядом вышедшего вслед за ними мужчину и поняла, что чересчур замечталась. Потому что не услышать такую громадину было невозможно. Незнакомец был вендом, судя по одежде и непривычному выговору. „Наверное, это тот самый посол, о котором предупреждал Гуннар“. - сообразила Мелли. Вряд ли кто-то попроще решился бы подойти к новоявленной невесте принца без приглашения. Да и вряд ли так много вендов приглашено на этот прием.

— Здравствуйте! — Вежливо ответила она, и чуть склонила голову в приветствии, надеясь, что этого достаточно. Об иерархии и этикете вендов она имела весьма смутное представление, решив непременно узнать побольше, как только представится возможность. — Только я еще не принцесса.

Похоже, венда вполне устроило такое приветствие. Или же не особо смутили ошибки. Поэтому он продолжил разговор, с легкой усмешкой бросая взгляд в другой конец террасы. Мелли только сейчас заметила, что там стало подозрительно тихо.

— Пока — нет, скоро — да. Только позвольте маленький совет, пока не переберетесь в семейное крыло, не доверяйте никому.

— Даже Вам? — Мелли не хотела ссоры, но подобный высказывания уже требовали необычных ответов. Тем более, после слов мужчины вспомнилась подслушанная сплетня о неудавшемся отравлении и захотелось зябко поежиться.

— Мне — можно. — Венд улыбнулся широко и открыто и Мелисса невольно залюбовалась стоящим перед ней мужчиной. Неясный свет, пробивавшийся из открытой двери, немного смягчал его черты, чуть скрадывая широкие скулы. Богатырский рост и широкий разворот плеч делал его чуть похожим на медведя, которые, по слухам, в изобилии водятся в вендских лесах. И. вместе с тем, была в его движениях какая-то особая, дикая грация.

— А почему я должна Вам верить? — Мелисса ожидала, что венд начнет убеждать ее в… в чем-нибудь, из чего следовало бы, что он имеет самые честные намерения. Но мужчина только повел широкими плечами.

— Потому, что княжне Либуше Любомировне во дворце будут нужны союзники, а не враги. Потому, что принц Гуннар — мой друг, когда речь не идет о государственных делах. И еще потому, что Ратибор, что когда-то поставил крепость на заксонской границе, — мой дальний родич.

— Ратибор? — Мелисса переспросила удивленно, не понимая, причем тут какой-то венд, чье имя так походило на имя графов фон Ратиборг.

— Граф Ратце, первый хозяин вашего родового замка, звался Ратибором до того, как присягнул другому правителю. Поэтому ворота посольства всегда открыты для Вас, принцесса.

— Спасибо! — Что еще ответить на такие слова? Скорее всего, это обычная дань вежливости. Что может случиться, чтобы ей понадобилось искать приюта у вендов? — Я передам Ваши слова принцу Гуннару.

— Он и так знает.

— О чем я должен знать? — Отозвался Гуннар, выходя из-за широкой спины венда.

— О том, что фон Ратиборги пошли от венда, моего дальнего родича.

— У тебя полмира — дальние родичи. — Гуннар улыбнулся, дружески хлопая посла по плечу.

— Только четверть. — С достоинством ответил венд, но тут же весело подмигнул. — Вторая четверть — ближние. Что поделать, мы — венды — родством не разбрасываемся.

— Это я тебе напомню, когда однажды Генриху понадобится что-то от вендского князя.

Посол только пожал плечами, дескать, не пугай. И поспешил откланяться.

— О чем это он, Гуннар? — встревоженно спросила Мелисса, так и не понявшая, к чему был весь этот странный разговор.

— Он же объяснил. — Эрик вышел из тени, ведя за руку принцессу Агату. Мелли не удержалась, чтобы не бросить любопытный взгляд на пару, но все было абсолютно пристойно. Мелисса даже устыдилась своих мыслей. Похоже, они оказались единственной непристойностью в этом месте. Но тут принцесса заметила ее взгляд и весело подмигнула, подав знак молчать.

— Что он объяснил? — Тут же насторожился Гуннар.

— Что ищет союзников для своей княжны. — Невозмутимо ответил Эрик. — И, знаешь, я ему почти верю.

— А то, что мы произошли от вендов, это правда? — Снова спросила Мелли, боясь, что разговор снова уйдет в высокую политику.

— Не совсем от вендов, вы в родстве с многими знатными родами Люнборга. Но граф Ратце действительно звался Ратибором, до того, как поклонялся Творцу. Ты разве не знала? — Гуннар выглядел удивленным.

— Не помню. — Теперь Мелисса выглядела еще более смущенной. Получается, учить ей придется даже больше, чем она думала. Если даже какие-то венды знают историю ее рода лучшее, чем она сама.

— Не переживай, — принцесса Агата ласково дотронулась до ее локтя. — Мне тоже нелегко пришлось поначалу. Хотя уж как меня нанятые матушкой учителя гоняли, многим и не снилось.

— Спасибо, Ваше Высочество! — поблагодарила Мелли.

— Ах, оставь ты эти „Высочества“ — легко рассмеялась принцесса. — По крайне мере, наедине. Не забывай, что после свадьбы ты станешь второй принцессой, а я останусь четвертой. Так что это не тебе, а мне придется делать книксены при встрече.

— Может, оставите нас с Мелли наедине? — Попросил Гуннар, многозначительно глядя на брата.

— Прости, братец! Быстрее надо было поворачиваться. — Принц Эрик сокрушенно развел руками, кивая на кубок с горячим пуншем, который Гуннар держал в руках. — Если наши почтенные дамы не увидят вас в ближайшие два-три мига, от подозрений вам не отмыться до конца жизни.

Гуннар только досадливо вздохнул, протягивая Мелиссе кубок.

— Пойдем, Мелли пока эти мегеры не ополчились на нас.

И, уже почти на входе в зал, шепнул ей.

— Мелли, я очень тебя прошу, кроме этого кубка не бери сегодня никакого питья или еды. Кто бы тебе их не предлагал.

— Объяснишь? — Мелисса подняла на гуннара серьезный взгляд.

— Потом. Не ложись спать после приема, я пришлю Эрвина. Надо поговорить.

— Хорошо. — Согласиться оказалось легко. Гораздо сложнее, выдержать до конца праздника.

Первое, что Мелисса сделала по возвращению в гостевое крыло, постучалась в комнату к братьям.

— Нильс! Кристоф! Откройте скорее, это я — Мелли!

Она успела постучать еще несколько раз, пока дверь приоткрылась, открывая Нильса в нижнем белье.

— А-а-м, Мелли? — Спросил он, заспанно жмурясь и позевывая. — Ты чего орешь, словно на пожар? Что случилось?

Вместо ответа Мелли вбежала в комнату к братьям и сгребла в охапку как идущего следом Нильса, так и сидящего на постели Кристофа.

— Мальчики! Я так рада, что с вами ничего не случилось!

— А что с нами должно было случиться? — насторожились ребята. — Мелли, кто бы чего тебе не сказал, это были не мы!

— А кто? — Тут же поймала Кристофа на слове Мелисса, по опыту зная, что эти „не мы“ обычно заканчиваются разной величины неприятностями.

— Не знаем! — В один голос ответили близнецы. Мелисса в очередной раз удивилась, как два человека могут быть настолько похожими друг на друга.

— Рассказывайте! — Привычка старшей сестры вникать во все дела сработала и девушка строго нахмурила брови, требуя ответа у сорванцов. Однако, на это раз уловка не сработала и строгий взгляд Мелиссы столкнулся с не менее упрямым взглядом Нильса.

— Да нет, это ты рассказывай. — В голосе брата звучало неподдельное беспокойство. — Если ты еще ничего не знаешь, значит, боялась чего-то другого. Настолько, что будишь нас посреди ночи. Что случилось, Мелли?

— Не знаю, Нильс. Не знаю… — Голос Мелиссы дрогнул и она снова порывисто обняла брата. — Говорят, тут сегодня кого-то травили, кого-то ловили…. А я ничего не знаю. Мне никто ничего не говорит, только обещают.

— Хм, а чего ты ожидала? — все так же рассудительно спросил Нильс. — Раз ты теперь опять графиня… С ними вечно что-то случается. Вон, как в той книжке из библиотеки.

— Ни-ильс? — Мелисса прищурилась. — Скажи, что ты не читал маминых романов с самой верхней полки?

— Читал. Мы оба читали. — Кристоф вступился за брата, которого опять подвела излишняя честность. — Ты понимаешь, Мелли, мы же когда-нибудь вырастем.

— Ну?

— Ну, нам же надо будет как-то общаться с дамами.

— А при чем тут взрослые книжки?

— Так ведь общению с благородными у конюха не научишься. А благородных дам у нас в поместье ведь нет. Пришлось, вот, по книжкам.

— А я, значит, для вас — недостаточно благородна? Или — недостаточно дама? — тревога спала и теперь Мелли хотелось даже не смеяться, хохотать. Но девушка сдержалась, понимая, что это все — от нервов.

— Ты же не дама, ты — наша сестра.

— О-ох, мальчики! — Мелисса перевела дух и попыталась вернуть разговор в серьезное русло. — Так что вы там натворили?

— Ничего особенного. — Голос Эрвина, раздавшийся со стороны двери заставил Мелли, буквально, подпрыгнуть от испуга. Мальчики же, наоборот, подобрались, словно ученики при виде наставника. — Ваше Сиятельство, Вы забыли закрыть дверь. И не ждете в своей комнате, как просил Его Высочество.

— Простите, Эрвин. — Мелисса смущенно опустила глаза. — Я немного переволновалась.

— Пойдемте? — Предложил Эрвин, вздохнув.

— Мелли, куда ты? — Кристоф схватил ее за руку.

— У меня еще назначена встреча. — Мелли смутилась. Она не обязана объяснять братьям, куда и зачем уходит с малознакомым офицером посреди ночи. Но только сейчас задумалась, как выглядят все ее похождения со стороны.

— С женихом? — Подозрительно переспросил Нильс, неодобрительно качая головой. — Мелли, ты же с самого утра на ногах.

— Я понимаю. Нильс, — голос девушки сделалася почти оправдывающимся, — но мне просто необходимо знать, что происходит вокруг.

— Можно подумать, ты не знаешь. — Нильс выглядел недовольным. — Понятно, что не все рады тому, что принц выбрал тебя.

— Молодые люди, — голос Эрвина звучал строго, — вашей сестре надо поговорить с Ее Высочеством, потому что ситуация сложилась достаточно серьезная. А вам, кстати, давно пора спать.

— А мы и спали. — Дружно отозвались мальчики. — Нас Мелли разбудила.

Эрвин фон Пехштайн ничего не сказал, только бросил на будущую принцессу неодобрительный взгляд. Мелли смутилась еще больше, понимая, что сама спровоцировала все эти объяснения, разбудив братьев.

Пообещав мальчикам завтра утром позавтракать вместе с ними, Мелисса убедилась, что те надежно закрыли дверь и ушла вслед за Эрвином.

— Я знаю, не надо было их будить. — Начала она, когда они двинулись вдоль коридора. — Но я должна была убедиться, что с ними все в порядке.

— Мелисса, — наедине Эрвин позволил себе, на правах старого знакомого, обращаться к ней чуть менее официально, — Вы не обязаны мне ничего объяснять. И никому не обязаны. Просто, чем меньше людей знают о Ваших отлучках, тем лучше.

Мелисса только вздохнула в ответ. Запутанный мир дворца оказался совсем не таким, каким виделся в далеком детстве. И она уже в который раз пожалела, что просто не попросила Гуннара приструнить господина бургомистра.

Гуннар ждал Мелиссу в одной из многочисленных комнат. Туда она, как обычно, попала благодаря тайному ходу из другой комнаты.

— Скажи, а просто поговорить в той комнате было нельзя? — Спросила Мелисса принца, отбросив всякий этикет и устало опускаясь в кресло. — Может, просто расскажешь, с чего такой переполох, а потом разойдемся спать?

— В той комнате поговорить было нельзя. — Хмуро ответил Гуннар, подвигая поближе к Мелли блюдо с легкими закусками. — Там сейчас обоснуются пара почтенных дам из числа гостей Ее Величества. Они будут вязать, сплетничать и жаловаться друг другу на свою бессонницу.

— А если кто-то спросит этих дам, о чем они беседовали со мной? — Мелли невольно начинала думать, как принцы, пытаясь наперед подумать обо всем.

— Они скажут, что ты — весьма приятная собеседница, — усмехнулся Гуннар, — только излишне молода и неопытна.

— Шутишь?

— Немного. — Гуннар провел рукой по лицу, словно стирая заботы прошедшего дня. — Сегодня, когда мне доложили о попытке отравления младшей графини фон Лейне, я очень испугался. Не верю я, чтобы целью была именно она.

— Я? — Мелисса и сама подозревала то же. Не зря ведь сплетницы, говоря о попытке отравления, упоминали именно невесту принца, а не имя определенной девушки.

— Ты. А если быть еще точнее, моя невеста.

— Кем бы она ни была?

— Кем бы она ни была.

И в этот момент Мелисса почувствовала, что все напряжение, которое копилось в ней в последние дни, а, возможно, и месяцы, прорвалось наружу. Гнев захлестнул девушку, заставляя действовать не задумываясь, теряя всякую осторожность. Резко отодвинув от себя тарелку, Мелли встала и нервно зашагала по комнате из угла в угол.

— Кем бы она ни была… Кем бы она ни была?! Кем бы она ни была!!! Скажи, ты специально выбрал такую невесту, чтобы было не жаль? Эту отравят, другая найдется… А что будет с двумя безголовыми мальчишками, тебе наплевать! Люнборги служат только Люнборгу!

— Мелли? Мелли! Мелли!!!

Хваленая выдержка изменила Гуннару, и он перехватил девушку посреди комнаты, крепко держа за плечи. Попытался успокоить ее взглядом, попытался заставить прислушаться, говоря нарочито спокойным и тихим голосом. Но в итоге понял, что она сейчас слышит только себя и свои тревоги. Тогда Гуннар сделал первое, что пришло ему в голову: притянул девушку к себе и поцеловал. Поцелуй получился далеким от того, как принц представлял себе первый поцелуй с невестой. Слишком много было пережито сегодня обоими молодыми людьми, и эти переживания невольно выплескивались на того или ту, кто сейчас был рядом.

Опомнился Гуннар от хлесткой пощечины. От неожиданности он отпустил Мелиссу, которая тоже, похоже именно в этот момент начала понимать, что натворила. Побледнев, она прижала ладони к щекам, на потом присела, точнее, почти рухнула в реверансе.

— Простите, Ваше Высочество!

— Ох, Мелли, ну что ты опять выдумываешь!? — С легким укором покачал головой мужчина. Он по-простецки сел прямо на пол, потянув склонившуюся девушку к себе. Не сумев удержать равновесие, Мелисса плюхнулась рядом, а Гуннар легко пересадил ее к себе на колени.

— Ну что ты, глупенькая?! — Продолжал уговаривать он девушку, обнимая и баюкая, словно маленькую. — Но сейчас-то ты чего испугалась? Ну, прости, если напугал…

— Это ты прости. — Мелисса наконец-то перестала дрожать, обретая вновь ясную голову и начиная стыдиться собственной несдержанности. — Я не должна была…

— Это я не должен был. — Гуннар вздохнул. — Эх, Мелли-Мелли-нос в карамели…

— Сам ты в карамели. — Мелисса невольно повторила свою обычную реакцию на детскую дразнилку и невесело улыбнулась. — Гуннар, как ты вообще тут живешь? Как вы все тут живете? Глотать каждый кусок и знать, что враг уже, возможно, положил в него яд…

— Обычно все не так плохо. Да и привыкаешь ко всему, примерно, после третьего-пятого неудачного покушения.

Видя, что его юмор остался непонятым, Гуннар решил продолжить разговор.

— Тебе все еще интересно, как все сегодня произошло?

— Да, но… Гуннар, а тебе, случайно, не докладывали, чем сегодня занимались мои мальчишки? Я, разволновавшись, вломилась только что к ним в комнату, а они… Я не знаю, как это передать словами, но я уже по глазам вижу, когда Нильс с Кристофом влезли куда не надо.

— Ничего особенного они не натворили. — Теперь настала очередь Гуннара улыбаться. — Наслушавшись целителей, Нильс решил попробовать пробудить магию в Кристофе. — Он выдержал эффектную паузу и, насладившись эффектом, продолжил. — В результате немного пострадало гостевое крыло. К счастью, все гости как раз были на празднике, так что ничего особенного не случилось.

— Ой. — Только и смогла сказать Мелли. Она представила себе, во сколько может обойтись ремонт возможных повреждений и поняла, что благородное предложение возместить ущерб вызовет лишь насмешку.

— Лучше спросила бы, удалось?

— Удалось? — В голосе Мелиссы в равной доле звучали и надежда, и смущение.

— Частично. Но с завтрашнего дня твои мальчики заканчивают синь разводить[5] и начинают учиться. Благо, ученых в столице достаточно, есть к кому обратиться.

— Спасибо.

От облегчения, что все обошлось, Мелли совершенно забыла о своих бедах.

— Не за что. — Гуннар рассмеялся и легонько поцеловал ее в макушку. — Завтра я заберу вас в семейное крыло. В этот раз люди Эрика сработали замечательно, но я все равно за тебя боюсь.

— А уж как я за себя боюсь. Гуннар, ты прости еще раз! Я действительно не должна была… — Мелисса осторожно погладила принца по скуле в том месте, где все еще краснел след от ее руки.

— Пустое. — Гуннар отмахнулся. — Зато теперь я знаю, что не все веками проверенные методы действуют на тебя как надо. Когда в следующий раз понадобится тебя успокоить, обойдусь простым ведром холодной воды.

Он хотел еще что-то сказать, но в этот момент Мелисса зевнула. Хорошо, что вовремя успела спрятать лицо у жениха на плече, а то вышло бы совсем неприлично.

— Измучил я тебя. — Гуннар чуть не зевнул сам, на миг позволив проявиться усталости последних дней. — Пойдем спать.

— А что будет с ними?

— С кем?

— С теми людьми, с отравителями?

Гуннар только пожал плечами и Мелисса слегка поежилась, вспоминая историю с отчимом.

— Не забивай себе голову на ночь. Подумай лучше о чем-нибудь хорошем. — Своими словами Гуннар только подтвердил опасения Мелиссы. Но вступать с ним в спор и отстаивать людей, еще сегодня желавших ей смерти, Мелли тоже не стала.

На прощание Гуннар еще раз притянул Мелли к себе и тихонько попросил: „Ты только не дерись, пожалуйста!“. На это раз поцелуй получился намного лучше.

Отправив измученную Мелиссу спать, Гуннар завистливо вздохнул. В отличие от невесты, ему на покой было еще рано. Надо было переговорить со своими родителями, утрясая один не до конца выясненный вопрос. Надо было перекинуться парой слов с Эриком. Надо было написать кузену фон дер Шпее, чтобы прислал из своей Академии какого-нибудь студиоза потолковее. Просто, чтобы занять мальчишек Вальсроде, пока они в ожидании свадьбы не разнесли все крыло.

— Матушка давно говорила, что некоторые комнаты пора подновить… — Ворчал он себе под нос на пути в семейное крыло. Теперь, когда не надо было быть сильным и надежным перед подданными и невестой, принц шел и чувствовал, как с каждым шагом усталость все тяжелее давит на плечи.

Ночь давно опустилась на город и даже во дворце жизнь умерила свой темп. Слуги сновали по своим, „черным“ лестницам, стараясь не попадаться господам лишний раз на глаза. Охрана молчаливыми тенями притаилась у дверей и вдоль коридоров, мало ли что…

Задумавшись о своем, Гуннар и сам не заметил, как на развилке свернул не в тот коридор. Только перед дверью своей собственной приемной он понял, что вместо семейного крыла свернул в служебное. Кивнув гвардейцам, принц вошел в приемную и умилился виду дежурного секретаря, уснувшего за столом, положив под щеку стопку бумаги. „Я же, вроде, не отдавал распоряжения дождаться меня?“ — Удивился принц. — „Или отдавал???“.

Он присмотрелся к секретарю. Сегодня дежурил молодой парень, очередной протеже кузена Йенса. Граф фон дер Шпее с некоторых пор взял моду опекать молодых ребят из знатных, но обедневших родов, пристраивая выпускников Академии то в ратушу, то во дворец. Осторожно тронув секретаря за плечо, Гуннар дождался, пока взгляд парня станет осмысленным.

— Спасибо, что дождался. — сказал принц, жестом пресекая поток приветствий, извинений и объяснений. — Можешь идти спать, комната для дежурных в конце коридора. И можешь взять пару дней свободных, мать навестишь, что ли…

— Спасибо, Ваше Высочество! — Все-таки подскочил согласно этикету парень. — Я могу…

— Можешь. — Согласно кивнул Гуннар, в который раз потирая виски. — Я не могу. Перед тем как уйти, посмотри, что там у нас на завтра?

— До обеда — ничего, Ваше Высочество! — Отрапортовал секретарь, заглядывая в свои бумаги. — А после обеда у вас встреча за чаем с вотанским послом.

— Отлично. Значит, завтра-послезавтра ты свободен. Меня до обеда не беспокоить. Иди уже, записку дежурному я сам напишу.

Кроме записки дежурного Гуннар написал еще письмо кузену. Оставлять несделанные дела на завтра он не любил. После чего закрыл кабинет и приемную, опечатал их своим личным перстнем и махнул рукой в направлении семейного крыла сопровождающему его гвардейцу. Спать. Родители и Эрик с Агатой, наверное, тоже уже готовятся ко сну. Незачем из зря тревожить. Да и ему завтра нужна будет ясная голова.

Гуннар закрыл кабинет и приемную, опечатал их своим личным перстнем и махнул рукой в направлении семейного крыла сопровождающему его гвардейцу. Спать. Завтра днем ему нужна ясная голова.

* * *

Утро для Мелиссы началось отвратительно. Когда вчера, тайком позевывая, она добралась до кровати, сил думать о чем бы то ни было у девушки уже не хватило. Поэтому, едва донеся голову до подушки, Мелли провалилась в глубокий сон без сновидений. И сейчас ей казалось, что горничная нарочно пришла шуметь, стоило хозяйке спальни только закрыть глаза.

— Закрой шторы! — Проворчала Мелисса, пытаясь натянуть одеяло повыше. Но несносная служанка стояла на своем.

— Ваше Сиятельство, Вас ожидают к завтраку.

— Я не голодна. — Мелли никак не могла до конца проснуться, не понимая, чего от нее хотят.

— Ваше Сиятельство, — горничная, чуть не плача, продолжала тянуть одеяло в свою сторону. — Их Величества ждут!

— Что же ты сразу не сказала?! — Мелисса вскочила в панике и тут же, охнув, села обратно на кровать. — Помоги скорее собраться!

Девушка оказалась расторопной и Мелисса мысленно сделала себе заметку, что стоило бы спросить ее имя, чтобы потом попросить Гуннара. Забрать девушку с собой в семейное крыло дворца без разрешения хозяев мелли не могла, а без хорошей личной горничной временами было не обойтись. Здесь не родное поместье, наспех убранные волосы под чепец не спрячешь.

Но это тоже придется пока отложить. Мели не была уверена, что сможет запомнить имя или еще хоть что-нибудь сквозь пелену головной боли, застилающей глаза. Она вообще не была уверена, что сможет произвести за завтраком благоприятное впечатление.

При одной мысли о еде становилось нехорошо. С другой стороны, отказывать королям, когда тебя зовут присоединиться к семейному завтраку? Хуже этого может быть только попытка отговориться нездоровьем. Вот уж чего точно не простят матери будущих наследников.

Кое-как собравшись, Мелисса пошла вслед за служанкой. На этот раз не было никаких малых приемных, никаких комнат для рукоделия на задворках дворца, никаких тайных ходов. Невеста второго наследника шла через семейное крыло в утреннюю столовую, шла с полным правом там находиться.

Мелли хотелось бы верить, что она шла с высоко поднятой головой, но она давно уже научилась не тешить себя напрасными надеждами. Поэтому только старалась поменьше вертеть головой, чтобы боль, пульсирующая в висках, не разливалась по всему телу.

— Доброго утра, Мелисса! — Поприветствовала ее королева Ариана.

— Доброго утра, девочка! — тепло добавил Его Величество. — Не стоит тратить время на лишние реверансы, здесь все свои. Присоединяйся. Ты ведь хорошо помнишь ребят?

„Ребят“ Мелли действительно помнила неплохо. Тем более, в спокойной обстановке, в кругу семьи они гораздо больше были похожи на тех парней, с которыми проводил время покойный Нильс-Кристоф. Тем не менее, Мелли соблюла хотя бы видимость этикета, поприветствовав и принцев.

— Ваши Высочества!

Принц Рихард только кивнул в ответ. Старший из принцев оказался более гостеприимным.

— Здравствуй, Мелисса! — откликнулся ее на приветствие кронпринц Генрих, — Кофе?

— Да, благодарю.

Повинуясь жесту кронпринца, молчаливый слуга тут же приблизился к Мелли и налил ей кофе. Кивком поблагодарив слугу и взяв с подноса хрустящую булочку с маслом, Мелли присоединилась к королевскому завтраку. Аромат кофе ненадолго отогнал головную боль и теперь она затаилась где-то на задворках ощущений.

— Мелисса, ты себя хорошо чувствуешь? — В голосе Ее Величества звучало беспокойство. — Ты как-то необычно бледна.

— Спасибо, Ваше Величество, все прекрасно. — Мелли очень надеяласьсь, что в этот раз ей удалась настоящая „дворцовая“ улыбка.

— Хорошо, если так. — Королева Ариана, кажется, не поверила ни на миг. — А Гуннар сегодня даже решился пропустить завтрак…

— Что Вы, матушка, как бы я мог?! — Голос второго принца раздался от двери. Которую как раз закрывал за ним слуга. — Доброго утра всем! Приношу свои извинения за опоздание!

— Ничего, сынок, присоединяйся. — Его Величество поглядывал лукаво то на сына, но на будущую невестку. — Мы только начали.

— Я думал, ты собирался проспать до самого обеда? — Не упустил случая поддеть брата принц Рихард.

— И предоставить вам возможность своим допросом испортить Мелли завтрак? — невозмутимо парировал Гуннар. — Ни за что!

— Да ладно тебе, сынок, мне же не звери. — Усмехнулся Его Величество. Эрих Пятый сегодня прямо-таки лучился хорошим настроением и явно был чем-то очень доволен. — Никто не стал бы говорить о делах до первой чашки кофе

Мелисса, которая как раз в этот момент отпила очередной глоток, задумчиво посмотрела на крошечную чашечку. Это что же, значит, Гуннар успел очень вовремя? И что там за дела? Неужели по поводу братьев?

— Успокойся, Мелисса, никто не стал бы тебя допрашивать всерьез. — поспешил успокоить насторожившуюся девушку кронпринц. — Тем более, мой братец уже ответил на все вопросы.

Мелли очень хотелось спросить, что это были за вопросы, ответом на которые стало появление Гуннара. Но она благоразумно решила промолчать. В конце концов, это не так и важно, важно то, что он не бросил ее одну в такой момент.

Девушка посмотрела на жениха с благодарностью и отметила, что он действительно выглядит не очень здорово. „Если я сейчас выгляжу так же, то ничего удивительного, что Ее Величество всполошилась“ — подумала Мелли.

Люнборги, тем временем, допили по первой чашке кофее или чая и теперь были готовы к беседам.

— Женить их надо, и как можно быстрее. — Кронпринц первым затронул тему, которая в последние дни волновала всех. — Отец, ты посмотри на них, сколько ночей они уже нормально не спали?

— Генрих! — Возмутилась Ее Величество. — Сколько раз я просила оставлять твой гарнизонный юмор там, где ему и место?!

— А что я такого сказал, мама? — Кронпринц был сама невинность. — Только обратил внимание на то, что видит каждый придворный. Имеющий глаза.

— Не лезь. Генрих! — Предупредил Гуннар, видя как вспыхнули румянцем щеки Мелиссы. То, что он и сам собирался поднять за завтраком эту тему, было в тот момент не так важно.

Его Величество окинул сыновей задумчивым взглядом и счел нужным вмешаться.

— Гуннар, твой брат дело говорит. Посмотри только, до чего ты довел себя и девочку! Да и бедный Эрвин совершенно забросил жену, устраивая твои амурные дела.

— Отец, ну хоть ты не начинай! — Возмутился принц Гуннар. — сам ведь знаешь. Сколько всего надо было обсудить в эти дни.

— Умгу, — задумчиво покивал головой король Эрих. — Результаты обсуждения на лицо.

Мелисса внимательнее взглянула на лицу Гуннара и чуть не ахнула. На скуле принца темным пятнышком красовался синяк. Едва заметный, если не знать что и где искать, можно запросто списать на игру света и теней. Но в воображении девушки он моментально разросся до невозможных размеров, а в голове вновь пронеслись фразы: „Нападение на члена королевской семьи“, „Государственное преступление“ и тому подобное.

К удивлению Мелли, Гуннар на отцовскую подначку отреагировал совершенно не так, как она ожидала. Вместо того, чтобы смутиться или обидеться, он улыбнулся и почти с гордостью заявил: „Моя вина, позволил себе немного увлечься“.

— Я надеюсь, сын, — строго сказала Ее Величество, — что ты вспомнишь о том, чему я тебя учила и мне не придется краснеть перед девушкой за свою несдержанность.

Вслушиваясь в эту непринужденную беседу, Мелисса не могла поверить своим ушам. Ее Величество, строгая и безупречная королева Ариана, защищает не сына, а ее, Мелли? Гуннар не просто нее стыдится полученной оплеухи, он как будто гордится тем, что получил именно такой ответ. Кронпринц явно наслаждается спектаклем. А Его величество, вместо того, чтобы призвать всех к порядку, благодушно улыбается и протягивает слуге чашку за добавкой….

Едва дождавшись конца завтрака, Мелли хотела уйти в свою комнату. Ей надо было основательно обдумать все происходящее. Конечно, она знала, что в королевской семье любят живое общение без лишних церемоний. Но со временем она решила, что такое отношение было вызвано, в первую очередь, ее возрастом. С маленьких девочек всегда иной спрос, чем во взрослых. И вот сейчас она смотрела на семью, частью которой ей предстояло стать, совсем другими глазами.

Задумавшись, я упустила часть разговора и очнулась только после прямого обращения Гуннара.

— Мелли, дорогая, ты не возражаешь?

— Прости? — Признаваться в невнимательности было стыдно, но отвечать согласием или отказом непонятно на что — просто опасно.

— Говорю, ты не возражаешь, если свадьба получится несколько более скромной?

— Более скромной чем…?

— Чем должна быть свадьба королевского сына — Пояснила ее Величество. Если королева и не одобрила невнимательность мелиссы. Она предпочла это никак не комментировать. — Его Величество настаивает на, практически, немедленной свадьбе. Я уже предупреждала, что организовать все это в такой короткий срок я просто не смогу. Даже подготовка к свадьбе Эрика длилась дольше, хотя это и не афишировалось в свете.

— Церемония не имеет значения, — на этот вопрос Мелли могла ответить не раздумывая. — Мою репутацию. Я надеюсь, имя фон Люнборг защитить в состоянии, а мои родственники сами в состоянии о себе позаботиться. К тому же, Гуннар все объяснил мне еще в Вальсроде. Поэтому, сделаем так, как лучше для королевства.

— Так тому и быть. — Голос Его Величества прозвучал, словно печать, окончаельно скрепляя договор.

После завтрака Мелли надеялась вернуться в свою комнату и немного полежать, но вызванная служанка повела ее по коридору совсем в другую сторону.

— Куда мы идем? — Спросила Мелли, оглядываясь и пытаясь понять, куда ее ведут.

— В ваши комнаты, Ваше Сиятельство. — Вежливо ответила девушка, никак не выказывая удивления таким вопросом. — Ее Величеество распорядилась приготовить для вас комнаты в этом крыле.

— Я очень благодарна Ее Величеству. — Пробормотала Мелисса, раздумывая, кого бы послать в гостевое крыло за вещами и как передать весточку братьям. Думать, что натворят эти сорванцы без ее пригляда не хотелось. Хотя совесть тут же шевельнулась и напомнила, что последние дни не так уж и много внимания уделяла она мальчикам.

Вопреки опасениям Мелли, слуги перенесли все вещи еще во время завтрака. Мало того, вещей в комнате оказалось явно больше, чем в багаже Мелиссы. Видимо, модистка Ее Величества справилась с очередной частью заказа. Мысль о том, что снова посторонние руки касались ее личных вещей мелли попыталась отогнать подальше. Все-таки, доверенные слуги королевской семьи — это не люди из Тайной Службы. Да и выбора, опять же, особого не было.

Новая комната была хороша. Небольшая, светлая, уютная, она лучше всего подходила под определение „девичья спальня“. Но особенно порадовала девушку записка, ожидающая ее на туалетном столике. В ней говорилось, что господам Нильсу и Кристофу фон Вальсроде тоже отведены комнаты в семейном крыле. Мысленно поблагодарив Гуннара за заботу Мелисса позволила себе откинуться на подушки и закрыть глаза.

* * *

Пока Мелли отдыхала, Гуннару пришлось выдержать еще один непростой разговор с отцом.

— Сын, вот уж от кого не ожидал… — Его Величество укоризненно нахмурился, напрямую намекая принцу на последствия его несдержанности. — Мне всегда казалось, что уж ты-то с твоей службой должен уметь держать себя в руках.

— Я и держал. — Сейчас, когда разговор проходил без зрителей, пусть даже и не совсем посторонних, на лице Гуннара не читалось ни тени раскаяния. — Отец, неужели ты думаешь, что я насколько изголодался по ласке что готов нанести оскорбление собственной невесте?

— А что тогда это было? — В голосе короля вместо осуждения послышалось любопытство. Его ли Величеству не знать, что иногда нужного результата можно добиться разными методами. Вот только чего добивался его второй сын?

— Да ничего особенного. — Гуннар пожал плечами, нахмурившись. — Мелли перенервничала на приеме, потом еще эти недоотравители, чтоб их… — Тут принц запнулся. Воспитанное годами уважение к отцу не позволило произнести грязное ругательство. — В общем, времени долго ее успокаивать не было и попытался прекратить истерику веками проверенным способом.

— Прекратил? — Теперь Его Величество откровенно веселился. Король был доволен собой, похоже, он правильно оценил ситуацию.

— Как ни странно, — принц легко коснулся того места, где вчера от души приложилась Мелисса, — да. Признаю, немного не рассчитал. Я ожидал, что Мелли поведет себя как знатная дама: замрет, возмутится… В любом случае, перестанет бегать по комнате и орать. А она начала драться, словно провинциальная девица…

— …Коей она, по-сути, и является. — В тон ему продолжил король Эрих. — Она хоть не сильно обиделась?

— Да нет, скорее испугалась. Мы потом поговорили спокойно. Я извинился, она извинилась…

— Надо же, страсти какие. — Его Величество покачал головой. В его жизни все было намного прозаичнее: и он, и жена выросли с осознанием собственного долга перед страной. — В любом случае, ты поосторожнее с девочкой. Ей и так непросто сейчас, лишние метания ни к чему. Я уже попросил Ариану, чтобы Мелиссе сегодня дали отдохнуть. Пусть лучше останется недоделанной какая-нибудь мелочь, чем с невестой на свадьбе случится упадок сил.

— Хорошо, отец, я понял. Если ты не возражаешь, я тоже бы отдохнул. Мне сегодня еще чай пить с вотанским послом.

— Догадываешься, чего герцог от тебя хочет? — тут же насторожился король.

— Формально, поздравить с помолвкой и извиниться за назойливость. — Принц Гуннар развел руками, показывая, что не верит ни одному слову заклятого коллеги.

— Осторожнее, сынок. — В голосе Его Величества теперь слышалась искренняя озабоченность. — Меня очень настораживает их непоследовательность. То они хотят мира, то почти открыто напрашиваются на войну. То вдруг снова страстно желают мира…

Не волнуйся, папа. — Гуннар встал вслед за отцом, понимая, что разговор закончен. — Я буду осторожен, к тому же, есть у меня одно предположение. Если не возражаешь, я завтра зайду к тебе, просмотришь донесения моих людей.

Договорившись о встрече, отец с сыном разошлись по своим делам. Точнее, по делам отправился король, а принц решил воспользоваться нечастой возможностью отдохнуть. В том, что удастся еще немного поспать, Гуннар сомневался. Но и не поддержать Мелиссу в такой важный для нее момент он тоже не мог. Парой часов сна пришлось пожертвовать, зато теперь оставалась надежда провести эти пару часов у камина с хорошей книгой.

Уже по дороге в свои покои Гуннар задержался у окна, услышав шум. Несколько девушек, из приглашенных, гуляли в парке. Гуннар различил среди гуляющих Неле. Верная себе, девушка отчаянно жестикулировала, что-то доказывая подругам. Вдруг, словно опомнившись, она чинно одернула края полушубка, сунула руки в теплую муфту и сделала несколько шагов, явно подражая кому-то из взрослых дам. Девушки дружно рассмеялись.

Гуннар отошел от окна, радуясь, что остался незамеченным. Дитя! Совсем еще дитя! Маленькая девочка, верящая, что все беды решаются одним движением длинных ресниц. Он мог бы защитить Неле от всего мира, но показался ей слишком старым, слишком скучным. В итоге, он женится на Мелиссе, считающей любовь досадной помехой, разрушающей жизни. Что же получится из этого союза двух скучных практичных людей?

* * *

Мелиссе казалось, что она уснет, стоит только закрыть глаза. Но какова бы ни была усталость, привычка к деятельной жизни победила. Полежав немного с закрытыми глазами, Мелли встала и достала коробочку с рукоделием. Уютно устроившись в большом кресле у окна, девушка пыталась упорядочить свои мысли и чувства. Это всегда хорошо удавалось, когда руки были заняты какой-нибудь мелкой работой.

Итак, чего она достигла на сегодняшний день? Мелисса даже закусила губу, пытаясь сосредоточиться. Братья надежно пристроены, за ними присматривают настоящие маги, мальчиков обучают. Возможно, королевская семья таким образом проявила заботу, в первую очередь. О сохранности своего имущества, — тут Мелли невольно улыбнулась, — но причина не изменит того, что каждый урок — это шаг в будущее.

А у них с Гуннаром все идет так, как они и договаривались. Вот только своей скорой свадьбой они изрядно заставили поволноваться Ее Величество. Видно, не любит королева Ариана, когда что-то во дворце идет не по ее плану. Но уж лучше так, чем несколько месяцев ожидать удара в спину. Гуннар не шутил, предупреждая, что своей помолвкой они разворошат змеиное гнездо. Какой Эрик все-таки молодец! Было бы нестерпимо жаль, если бы та, другая девушка пострадала. Немного досадно только, что ее. Мелли. Сочли настолько непрезентабельной, что сразу сбросили со счетов.

Заметив, что уже в третий раз перевязывает одно и то самое место из-за мелких ошибок. Мелли отложила рукоделие и встала у окна. Она думала, что вид королевского парка поможет там, где не справилось рукоделие. Потому что сколько бы девушка не убеждала себя. что все отлично, ей было страшно. Причем, чем дальше, тем страшнее. И она боялась, что этот страх способен толкнуть ее на необдуманные поступки.

— Надо было не отталкивать Гуннара вчера ночью, даже если бы он и позволил себе лишнего — тихо пробормотала она себе по нос, и тут же оглянулась, не слышал ли кто-нибудь ее мыслей вслух. — После официального представления в качестве невесты он все равно не бросит меня, честь не позволит. Но так я хоть бы точно знала, чего ожидать. А я повела себя, словно перепуганная селянка, выставила его посмешищем перед семьей… Не удивлюсь, если следующей встречи придется ждать до самой свадьбы. Если я, конечно, до не доживу.

Разглядывая парк. Мелли увидела небольшую группу девушек, возвращавшихся, видимо, с прогулки. Девушки веселились, а одна из них, маленькая и тоненькая, издалека казавшаяся ребенком, что-то оживленно доказывала подружкам. Ведомая любопытством. Мелисса потянула руку к раме и чуть приоткрыла окно. Вместе с холодным влажным воздухом в комнату ворвались девичий смех и обрывки фраз.

— … Разве бывала при дворе?

— Да нет, точно не бывала. Я ее не помню.

— Ой, Софи-и, как ты можешь ее помнить? Ты, наверное, тогда еще только из детской выпорхнула. Впрочем, как и я.

— Ну хорошо, не первый бал, но где-то же она должна была бывать все эти годы? Ее даже на Королевском балу не было, а ведь там именно принцу Гуннару невесту искали. Откуда она вообще взялась?

— Не знаю, моя мама говорит, там какая-то темная история…

— Твоя мама вообще обожает всякие драмы.

— Ну и что? Драма сейчас в моде. А я согласна с мамой, не может, чтобы у такой взрослой девицы не было за плечами ни одной темной истории. Хоть одна-одинешенька!

— Не думаю. — к сожалению, дальш дорожка шла под самой стеной и Мелисса больше не могла видеть говоривших. — Вы видели, как на нее Его Величество смотрел? По-моему, он вполне доволен невесткой.

— Да ну, детей-то ей делать будет не он, а его сын.

— Что ты такое говоришь!!!???

— Можно подумать, вы не знаете, зачем рыцари женятся.

— А я прямо-таки представляю, как идет она в постель, вся такая напыщенная…

Не выдержав, Мелисса с силой захлопнула окно. Мелкие поганки! Вчера, сегодня… Неужели во всем дворце не найдется ни одного человека, который бы не злословил о ней? И они действительно верят. Что их никто не слышит и не обращает внимания? Ничего удивительного, что и Эрику, и Гуннару пришлось искать себе невест за пределами столицы. Разве сможет умный человек долго выносить эту пустую болтовню?

Глава шестая: На службе Короне

Дни до свадьбы пролетели удивительно быстро. Во многом этому способствовали попытки Мелиссы догнать упущенное в знаниях. Так уж получилось, что однажды она зашла на урок, чтобы проверить, как ведут себя мальчики, да там и осталась. Молодой парень в форм академика так интересно рассказывал о других странах и народах, что Мелли невольно заслушалась.

К удивлению девушки, королевская семья не только не сочла эти занятия бесполезной тратой времени, но и одобрила. А Ее Величество даже изменила время занятий этикетом так, чтобы Мелли успевала везде. В итоге, к концу дня голова у Мелисссы просто распухала от обилия информации, которую надо было осмыслить.

Масла в огонь подлила принцесса Агата. Оказалось, что дочь простого рыцаря свободно общается на фразском и почти свободно — на вендском языках. Мало того, берет уроки магии.

— Папа-барон решил, что маленький знак уважения к королевам — нынешней и будущей — облегчит мне жизнь при дворе. — Пожала плечами принцесса в ответ на вопрос будущей родственницы.

— А магия?

— А что „магия“? Если она есть, почему же ею не пользоваться?

— Не зна-аю… — Мелли сосредоточенно нахмурилась, пытаясь осознать новые веяния при дворе. — Мне всегда говорили, что магия — не женское дело.

— Ну и зря. Зато заботиться о семейном бюджете — очень даже женское. Ты знаешь, например, сколько стоит одна магомарка? А каждый маг, работающий на казну, может несколько штук оставлять себе. Представляешь, какая экономия получается?

— Ты так говоришь, словно фру из соседнего поместья. — Рассмеялась Мелисса, все еще с трудом представляя себя в роли магини.

— А я и есть — фру из соседнего поместья. — Сделав „страшные“ глаза, шепотом уведомила Мелиссу принцесса Агата. — У меня отец — обычный рыцарь, а отчим — провинциальный барон. Мы с Эриком потому и живем отдельно, что я во дворце просто с ума сошла бы от безделья.

— Да? А мне казалось, что Ее Величество все время чем-то занята.

— Так то ж Ее Величество. На ней все хозяйство и вся страна. А я была здесь бы просто пятой хозяйкой, все заботы которой сводились бы к „проверь-убедись-проследи“.

— Получается, — пробормотала Мелисса, — что я тоже могу заниматься магией? Вместе с мальчиками?

— Знаешь, — принцесса Агата задумчиво посмотрела на Мелиссу, лицо которой еще больше исхудало за последний месяц, резко очерчивая скулы, подчеркивая тонкую кость, — я бы на твоем месте не спешила, а то швеи замучаются свадебное платье ушивать. Жизнь не заканчивается свадьбой, так что не обязательно все успеть до нее.

— Ты думаешь, Гуннар разрешит мне потом…?

— А почему бы и нет? Эрик же разрешил. Да и потом, если не разрешит потом, что мешает ему запретить сейчас?

— Действительно. — Плечи Мелиссы немного поникли. — Наверное, ты права в том, что касается дворца. Больше всего я устаю сейчас от того, что постоянно приходится следовать чужим планам.

Опомнившись, Мелли ужаснулась сама себе, что так позволила себе разоткровенничаться. Как бы то ни было, а с жалобами родственникам мужа надо быть поосторожнее. И Агата, похоже, поняла ее, потому что ничего не сказала, а лишь слегка погладила по плечу. После этого разговор двух почтенных дам свернул на более приличествующие дворцу темы. Например, о том, что дворцовые модницы забывают всякий стыд, выставляя свои прелести напоказ.

— Мы с тобой рассуждаем, словно две старые сплетницы. — Заметила Мелли, посмеявшись над одним из метких замечаний принцессы.

— Да нет, скорее, как две провинциальные фру из соседних поместий. Но мне до сих пор становится неловко, когда стоимость одного платья равняется приличному приданому для трех девиц. А эти сороки еще больше камней сверху нацеплять норовят.

Пару дней спустя после непринужденного разговора дам Эрик наведался к брату на службу.

— Ты когда в последний раз наедине говорил с Мелиссой? — Поинтересовался он, словно бы невзначай, просматривая сводки агентов Гуннара, присланные со свежей посольской почтой.

— Ты же сам понимаешь, что не до того сейчас. — Гуннар вздохнул и демонстративно разворошил стопку бумаг, показывая объем работы.

— Ну и что? Думаешь, у меня лучше?

— Только ты во время ухаживаний благополучно отлежался у тестя в поместье, — проворчал Гуннар раздраженно, — а я — готовлю два крупных союза: военный и торговый. Да и с мелли вышло все как-то глупо… Я думал, успею до свадьбы приучить ее к себе, чтобы не так волновалась. А получилось только зря напугал.

— Допустим, напуганной твоя Мелли не выглядит, — парировал принц Эрик, укоризненно качая головой. — Скорее, обиженной твоим невниманием. Гуннар, ты же не дурак, почему же пытаешься закрывать глаза на очевидное?

— На что, например? — С легкой ноткой вызова в голосе спросил старший брат.

— Например? На то, что никто не навязывал тебе союз с Мелиссой фон Ратиборг. Ты сам выбрал ее себе в спутницы и сам настаивал на скорейшей свадьбе. А теперь ведешь себя, словно девица, которую насильно тащат в храм.

— Не драматизируй, Эрик. — Гуннар отмахнулся, хотя в душе понимал, что брат не так уж и неправ. — Мелисса сейчас занята с утра до ночи, пытаясь все успеть до свадьбы. Любая наша встреча будет стоить ей нескольких часов отдыха.

Ты ее видел в последнее время? Одна тень осталась. Я уже подумываю, не увезти ли ее сразу после свадьбы в какое-нибудь отдаленное поместье на недельку, чтобы отдохнула от всей этой суеты.

— Отличная идея! — Эрик оживился, — Балье подойдет? Мы с Готой там в прошлый раз навели отличный порядок. Почти ничего делать не надо, только проверить управляющего для проформы, чтобы не завирался.

— Бальи? Эрик, до него два дня пути.

— До Вальсроде — полтора, — резонно заметил младший принц, — но там на твою Мелли коршунами налетят соседи с поздравлениями. А еще хозяйственные дела, счетные книги, объезд полей… Ты так себе представлял свой медовый месяц?

— Я вообще все себе не так представлял, — Гуннар едва сдерживал раздражение вмешательством в свои личные, как он считал, дела. — Не так и не с той… И когда я нашел наконец-то ту, с которой могу не притворяться и быть собой, вы все по-очереди вмешиваетесь и начинаете доказывать, что я должен играть роль тяжело-влюбленного. Да что теперь говорить, если отец не оставил мне выбора?

— Выбор есть всегда — Философски заметил Эрик. — Согласись, что дело совсем не в выборе. Тебе просто не нравится чувствовать себя дураком, вот ты и бесишься.

— Эрик! — Вспылил Гуннар, но тут же опомнился и продолжил уже на полтона ниже. — Эрик, у меня тут есть серьезные подозрения, что король не последнего по влиянию государства тихо сходит с ума.

Его потенциальные наследники изо всех сил виляют хвостами перед Харальдом и Любомиром, чтобы через королевские свадьбы обеспечить себе ступеньку к трону. И я очень боюсь, что мой неудавшийся брак с кузиной вотанского короля — это была попытка втянуть нас в их политические игры.

— Я все понимаю, Гуннар, — в голосе Эрика слышалось сочувствие, — я все понимаю. И я прекрасно понимаю, насколько тяжело тебе удерживать нас на грани войны и мира, ведь безумцы непредсказуемы. Но Мелли всего этого не понимает. Я даже Агате не говорил, куда и к кому привели ниточки от отравителей.

Так что сам подумай, ты же у нас умный. Вотанские короли сменяются, а с женой тебе жить еще долго и, надеюсь, счастливо. Так что либо найди время и нормально поухаживай за Мелиссой хоть последнюю неделю перед свадьбой. Либо приведи ее сюда и расскажи в подробностях, чем ты тут занимаешься. Она производит впечатление умной девушки, она поймет.

— А что, это мысль. — Не стал спорить принц Гуннар. — Ладно, братик, это все, за чем ты приходил? Рассказать мне, где и в чем я не прав?

— Вообще-то, нет. — Сверкнул своей коронной „лисьей“ улыбкой младший принц. — Меня Герцог прислал сводки посмотреть по Вотану. Потому что нам тоже важно знать, что пишут твои люди. И, заодно, — принц Эрик протянул брату пухленькую папку с бумагами, — передать презентик для дунского посла. Пока этот граф не лез, куда не следует, мне было наплевать, кто его там содержит. Но покушение на невесту второго наследника — это уже не шутки. Так что передай Иво и пусть Харальд со своим графом сам разбирается.

— Спасибо! — Гуннар обрадовался документам, словно подарку на Новолетье. — Вот за это — спасибо! Невелика добыча, но в моем деле любой козырь в рукаве не помешает.

Так что несмотря на довольно серьезные темы беседы, разошлись братья весьма довольные друг другом.

* * *

Когда прямо после урока в комнату для занятий заглянул принц Гуннар. Мелисса ожидала, что ее сейчас вызовут по какому-нибудь важному делу. Но, вместо этого, Гуннар галантно предложил невесте руку.

— Пойдем, прогуляемся.

— Во дворце?

— Нет, оденься потеплее. Я хочу показать тебе парк.

Некоторое время спустя принц Гуннар и его невеста чинно вышли из дворца и направились в сторону парка.

— Мелисса, — начал Гуннар, когда ни отошли достаточно далеко от дворца, чтобы их нельзя было не только услышать, но даже просто разговор по губам. — во-первых, должен извиниться перед тобой за то, что втянул тебя в эту историю.

— Что случилось, Гуннар? — Мелли смотрела на него серьезными глазами. В ее взгляде не было ни осуждения, ни обиды, только живой интерес. И под этим взглядом Гуннар почувствовал, как неожиданно становится легче дышать.

Осторожно подбирая слова, срабатывала многолетняя привычка, принц делился с Мелли своими хлопотами. Впервые он решился разделить их с кем-то кроме членов семьи. Но чем дальше он рассказывал, тем больше понимал, что Эрик был прав.

— Сейчас я пытаюсь успеть сделать как можно больше, а после свадьбы мы уедем ненадолго, чтобы побыть вдвоем. — Подвел Гуннар итог разговора.

— Уедем? Куда?

— Я пока еще не решил. Но есть тут одно поместье… Формально оно числится за Эриком, как младшим из наследников. Но на самом деле там просто казенное хозяйство. И небольшой замок, где можно остановиться проездом. Словом, глушь страшная.

— Я думаю, мне там должно понравиться. — Мелли впервые за долгое время улыбнулась искренней, не вымученной улыбкой.

— Тебе так не понравилась столица? — тут же насторожился Гуннар.

— Не то чтобы не понравилась… — Мелли помолчала, подыскивая слова. — Я просто помнила столичную жизнь совсем иначе.

— Ну какую-такую „столичную жизнь“ ты могла помнить? — Гуннар не удержался чтобы не щелкнуть девушку легонько по носу. — Обрывки взрослых разговоров, когда тайком сбегала от нянек? Наши с парнями забавы, о которых ты, если хорошо подумать, вообще не должна была знать? Жалобы матери, которые, опять же, если хорошенько подумать, не годятся для девочек твоего возраста.

— А если ей больше некому было жаловаться? — Мелисса ощетинилась, как делала это всегда, стоило только кому-то упомянуть Луизу-Амалию.

— Мелисса, давай поговорим начистоту. — На этот раз Гуннар не стал смягчать свое мнение, предпочитая горькую правду дипломатической лжи. — Она сама сделала свой выбор, за себя, за тебя, за других своих будущих детей. Ей советовали быть осторожнее, но она слушала только то, что говорил ей любовник.

— Гуннар! Я понимаю, почему ты — на стороне Ратиборгов, но Моор был ее мужем!

— Любовником, Мелли, которого она почти и не скрывала. Мужем он стал потом, тоже, кстати, вопреки всем приличиям, до окончания траура. И в этом была ее большая ошибка. Если бы все у них было по-тихому, как обычно и делают молоденькие вдовушки, то весь двор сделал бы вид, что ничего не замечает. Я понимаю фон Моора, ему нужно было как можно скорее сделать эту связь достоянием общественности, чтобы точно ничего не помешало выгодному браку. А вот твою мать я совершенно не понимаю. Конечно, никто из нас не застрахован от ошибок, но делать одну ошибку за другой — глупо. Ну и довольно о ней.

Принц махнул рукой, не желая продолжать спор на болезненную для невесты тему.

— Что-то не туда у нас разговор повернул. Прости, Мелли, я лишь хотел сказать, что ты, скорее всего, никогда не видела настоящей столичной жизни. Ты должна была стать частью этой жизни в твои шестнадцать лет, но тебя лишили этой возможности. А сейчас ты смотришь на все уже совершенно другими глазами.

— Ты думаешь, в шестнадцать лет мне понравилось бы гулять по парку и сплетничать о знакомых? — скептически подняла бровь Мелисса.

— Не думаю, — Гуннар снова улыбнулся. Представить Мелли сплетницей у него никак не получалось. — Но тогда у тебя в столице были бы знакомые. И было бы время, чтобы прогуливаться по парку, вместо того чтобы заниматься. — Тут принц сделал страшные глаза и продолжил громким шепотом, — подлогом документов с целью сокрытия налогов.

— И был бы больший выбор кандидатов в женихи? — Поддела его Мелисса, начиная потихоньку остывать. То, что говорил принц, было не очень приятной, но правдой. Творец знает, сколько раз одинокими ночами Мелли думала о том же, плача от бессилия. А шпильку про налоги она ему, так и быть, простит. Если, конечно, он не станет от имени Короны требовать уплаты недоимок.

— Вот чего не было бы, того не было бы. Прости, Мелли, но женихов тебе, как водится, выбирала бы семья.

— Вот так всегда! — Гуннару на миг показалось, что в глазах невесты блеснули лукавые огоньки. — А я уже представила себе такую историю! И прекрасного рыцаря, как раз в духе романов…

— Это тех, которые из матушкиной библиотеки? С романтичным трагическим концом? — Гуннар с благодарностью принял предложение мира. — А давай, я побуду твоим рыцарем? Украду тебя после свадьбы и увезу в свою пещеру…

— Гуннар! В пещерах живут драконы!

— Тогда я побуду твоим личным драконом. Драконом быть даже приятнее.

— Почему? — Не удержалась и повелась на подначку Мелисса.

— Вырастешь, узнаешь! — Уже в открытую веслился Гуннар. — Эх. Мелли-Мелли. Нос в карамели… Слу-ушай! Хочешь медовых яблок? Настоящих? Как на празднике Новолетья?

— Хочу. А у тебя есть? Его Высочество тайком набивает карманы сладостями?

— Нет. Но я знаю, где взять. Побежали?

— А почему „побежали“? Тебе что, нельзя выходить за пределы дворца?

— Просто, так интереснее. Но, по-хорошему, без охраны — действительно нельзя. И не только мне, тебе тоже.

Они быстрым шагом скрылись за деревьями, не подозревая, что их побег все-таки не остался незамеченным.

— Какие же они все еще мальчишки! — Вздохнула Ее Величество Ариана. Королева стояла, слегка откинувшись назад, уютно устроив голову на плече у мужа. — Эрих, ну ты посмотри на них! Куда им жениться?! Второй наследник, глава Дипломатической Службы… Тайком сбегает из дворца, чтобы поесть сладостей. Ничего не изменилось за последние двадцать лет! И, по-моему, нам все-таки пора уволить нашего кондитера.

— Оставь, дорогая, пусть живет. — Его Величество довольно улыбался в усы, глядя, как его второй сын был на пути к своему счастью. В том, что из Гуннара с Мелли получится отличная пара, Эрих Пятый был абсолютно уверен. В таких делах его редко подводило чутье.

— Я же сказала: „Уволить“, а не „казнить“, — шутливо возмутилась королева Ариана.

— Так он же огорчится и умрет от огорчения. И потом, разве кондитер виноват, что медовое яблочко со вкусом свободы кажется намного слаще заморских редкостей?

— Знаешь что, Эрих, — при упоминании о свободе глаза Ее Величества загорелись воодушевлением, — как только у нас родится первый внук, мы ненадолго оставим страну на Генриха и поедем с неофициальным визитом к моим. Заявимся ранней осенью, как раз тогда, когда раскупоривают бочки с майской сельдью…

— Дорогая? — Его Величество заметно содрогнулся. — Когда в последний раз ты так тосковала за фразской сельдью…

— Эрих! — Королева обернулась и шутливо стукнула мужа кулачком в плечо. — Стыдись! В наши-то годы… Нет, я просто вспомнила, что лучше всего вкус майской сельди оттеняет соленый воздух Полночного моря…

Стук в дверь прервал разговор королевской пары.

— Войдите! — Крикнул король, отступая на шаг от жены и мимоходом заправляя ей за ухо непокорный локон.

— Ваше Величество, Вы просили напомнить, что через четверть часа у Вас назначена аудиенция…

— Помню. — Коротко кивнул король. И склонившись к ручке жены продолжил. — Благодарю за беседу, Ваше Величество!

— Ваше Величество! — Вежливо склонила голову королева.

Их Величества покинули комнату через разные двери, возвращаясь к своим обязанностям.

Вопреки опасениям Мелиссы, убежали они с Гуннаром совершенно недалеко. На одной из крутых улочек, ведущих от нижнего города ко дворцу, между мастерской сапожника и лавкой торговца тканями притаилась пекарня. Над ее дверью, зазывая посетителей, был подвешен большой крендель из выкрашенного дерева. А густой хлебный дух, вырывавшийся из двери каждый раз, когда кто-то из посетителей входил или выходил, не позволял ошибиться.

— Я сюда неоднократно сбегал еще в детстве. — Похвастался принц невесте, открывая дверь и пропуская ее вперед.

Судя по тому, что принца не просто узнали, но и приняли как дорогого гостя, Его Высочество изволил бывать здесь не только в далеком детстве. Да и пекарь явно не двадцать лет тому назад получил звание гильдейского мастера. За прилавком стоял мальчишка-подросток, который, увидев знатного посетителя, мигом дернул за висящий над прилавком шнурок.

Где-то в глубине дома зазвенел колокольчик и на звон выскочил дюжий детина, на ходу вытирая руки белоснежным фартуком.

— Ваше высочество! — Обрадованно пробасил он, раскидывая руки, словно для объятий. — давненько Вы к нам не заглядывали.

— Дела, Одо, дела… — Немного виновато, словно оправдываясь, пожал плечами Гуннар. — Как жена? Родила уже?

— Не-е, со дня на день ждем. — Расплылся в улыбке пекарь. — Софи все девочку ждет, а девочки у нее все никак не получаются. Чего и Вам желаю!

— Спасибо! — рассмеялся Гуннар, лукаво посматривая на смущенную Мелиссу. — А я с невестой к тебе. Угостишь яблочком или рано еще?

— Как не угостить?! — Пекарь махнул рукой, мальчишка кинулся раздувать угли под небольшим котелком, стоящим на треноге в углу.

— Вот, выбирайте, какое больше по нраву?

Через некоторое время принц Гуннар и Мелисса вышли из пекарни и неспешно пошли в сторону дворца. Глядя на них, никто бы не подумал, что они только что сбегали, словно нашкодившие подростки. В руках у каждого из них было по палочке, на каждую из которых было наколото небольшое яблочко, сваренное в меду.

— Сладко! — Мелисса зажмурилась от удовольствия. — И что, он двадцать лет тому назад тебе уже яблоки продавал? — Нет-нет, что ты, дорогая! — легко рассмеялся Гуннар, разом откусывая почти половину от своего яблока. — М-м-м-м-м! двадцать лет тому назад ему доверяли разве что пекарню подметать, а заправлял всем там его дед. Это он придумал продавать не только хлеб, но и лакомства.

— И, все равно, до сих пор ютятся в маленькой пекарне?

— Им хватает.

— Еще бы… — Себе под нос пробормотала Мелли, вспоминая, как Гуннар легко отдал за два яблочка стоимость месячного поросенка серебром. Понятно, что не просто так, а "на пеленки прибавлению". Понятно, что не случайному мастеру, а явно давнему знакомому, а то и другу. Но всем бы мастерам, да таких друзей!

* * *

Часть окон в гостевом крыле, в тех комнатах, что были заняты более высокородными гостями, тоже выходила на парк. Дунский граф сжимал кулаки, глядя на радующуюся жизни парочку. А из головы все не выходила сегодняшняя беседа с послом. Иво принял земляка вполне приветливо, сам же пригласил на чай и к чаю… А уж когда гость более-менее успокоился и перестал ждать подвох от неожиданного приглашения, разговор зашел о более серьезных вещах.

— Скажи, приятель, ты считаешь себя бессмертным? — Спросил Иво, лениво потягивая из своего бокала.

— Нет, а в чем дело? — Насторожился его собеседник.

— Тогда зачем лезешь в эту склоку?

— Какую склоку? Что-то ты, Иво, сегодня говоришь загадками, — граф улыбался, хотя в душе прекрасно понимал, о чем сейчас говорит старый знакомый. И даже подозревал, что не будь этого старого, еще со времен обучения, знакомства, говорили бы с ним не здесь и не так.

— Между Вотаном и Люнборгом. — Не стал долго ходить вокруг да около посол. — Мы с Его Величеством тут ужами извиваемся, чтобы поиметь с каждого как можно больше, но при этом не поссориться ни с кем. А ты… — Посол Иво помолчал, предоставив графу самому додумать, кем себя надо считать, — путаешь нам все карты, вмешиваясь в политические преступления.

Ты скажи, неужели вотанцы платят настолько хорошо, что ты ради них на плаху готов? Или ты до сих пор веришь, что они о тебе позаботятся? Или, что о твоих делах здесь никому не известно?

— О каких делах? — Главное — не признаваться ни в чем, доказать ведь никто не сможет. Не сам же он, в конце концов, тот яды подсыпал. А ту пару слов, которые он шепнул кому надо, ни один документ не подтвердит.

— Об этих вот. — Иво выложил на стол толстую стопку бумаг. Граф осторожно взял верхний лист и быстро пробежал глазами, второй, третий…

— Откуда? — Помертвевшими губами прошептал граф.

— От моего люнборгского коллеги, ясное дело. Не сам же я это все собирал.

— Почему?

— Потому что король Эрих, как и Наше Величество, не хочет ссориться с соседями. На твое счастье. Так что ты быстренько находишь на родине какое-нибудь срочное дело, и чтобы завтра тебя в столице уже не было.

— Понял. Но я не о том. Иво, почему именно сейчас? Раньше им это, — он с кривоватой улыбкой кивнул на лежащий не стол бумаги, — не особо мешало.

— Раньше ты не совал свой длинный нос, куда не надо. А теперь терпения Их высочеств лопнуло. Я понятно объяснил?

— Да, спасибо, приятель!

Граф еще немного посидел, допивая угощение. А потом спросил, и сам удивился, как потерянно прозвучал его голос.

— Иво, и что же мне теперь делать?

— Откуда я знаю? — Сочувствия в голосе старого друга не слышалось, но и особого осуждения — тоже. Все-таки. Иво был не только графом, он был дипломатом. И прекрасно понимал, что и у самого руки измазаны тем, обо что достойному рыцарю мараться не след. Но одно дело — замарать свою честь ради блага своей страны, а совсем другое — за вотанское золото. — Попробуй восстановить поместье. Знаешь, без хозяйского глаза хоть весь двор серебром засыпь, толку не будет. Или попробуй устроиться на военную службу. Какие-никакие, а почет и содержание.

Расстались два старых знакомых, вроде, и не врагами. Но и не друзьями. И больше всего казалось неудачнику-шпиону, что осуждает его старый приятель не столько за то, что шпионил на вотанцев, сколько за то, что дал себя поймать.

* * *

После той памятной прогулки с принцем у Мелиссы не убавилось забот.

Она все так же проводила целые дни на ногах. И модистка все так же ворчала, закладывая новые складки на талии подвенечного платья. Но чувствовала себя девушка так, словно огромная тяжесть, которую она до этого несла на себе, упала с ее плеч. Или это плечи притерпелись к грузу?

Гуннар теперь старался находить время повидаться с невестой наедине, правда, удавалось ему это урывками. Чаще всего, это небольшие прогулки после обеда. Мелли как-то даже пошутила, что после объявления помолвки время тайных свиданий прошло. Теперь их судьба — встречаться под прицелом любопытных глаз, глядящих из сотен окон.

— Так и есть, — вздохнул Гуннар, виновато разводя руками. — Можешь считать, что с момента объявления о помолвке ты день и ночь находишься на государственной службе.

— И в чем же заключается эта служба? — Мелли понимала, конечно, о чем он говорит, но больше хотелось услышать какую-нибудь шутку.

— Выглядеть мило, говорить мудро, думать всегда, кому и что говоришь… — Гуннар перечислял так скучно, словно вводил в курс дел молодого секретаря.

— Столько пра-авил, — Мелли капризно скривила губы. — А сам-то ты им следуешь?

— Конечно! — В голосе принца слышалась убежденность. Столько убежденности, что так и напрашивалась мысль о шутке. Не говорил Гуннар так в обычной жизни. — Посмотри, разве я не мило выгляжу? — Он отошел на шаг и встал перед Мелиссой, словно трубадур, готовящийся начать свое выступление.

— Шутишь, да? — Догадалась наконец-то девушка.

— Шучу. — Покладисто согласился Гуннар. — А вот капризничать тебе совершенно не идет.

В другой раз они выехали на небольшую конную прогулку. Гуннар с Мелиссой ехали рядом неспешным шагом, а Нильс и Кристоф носились впереди под приглядом двух старых опытных вояк.

— Шустрые ребята. — Одобрительно отметил Гуннар, глядя, как уверенно держатся в седле мальчишки. — И выучка неплохая. Кто учил?

— Господин фон Остров присылал одного из своих старых слуг, бывших солдат. — Ответила Мелли, в открытую любуясь братьями. Вырвавшись из дворовых стен, ребята выглядели как два жеребенка, выпущенных на луг из тесной конюшни.

— Как там твои соседи? — Принц улыбнулся, вспоминая почтенных старичков.

— Все хозяйничают. — Мелли позволила себе немного взгрустнуть, вспоминая добрую госпожу Керстин. — Недавно отпраздновали рождение правнука.

— О-о-о! И все еще сами хозяйничают?

— Поместье достанется в наследство внуку, а он пока еще служит. Кто-то должен присматривать.

— Ясно. — Гуннар кивнул понятливо. Все принцы знали, сколько трудов стоит удержать порядок в обычном рыцарском поместье. Недалеко от летнего дворца Его Величество когда-то приказал купить небольшое подворье, которое вскоре стало известным как „Принцево подворье“. Все братья по очереди поработали там под приглядом опытного управляющего.

— Гуннар, а как же мальчики, когда мы уедем? Вдруг они что-нибудь натворят? — Выразила Мелли свою озабоченность.

— Мама обещала присмотреть. — Гуннар улыбнулся.

— Ее Величество?!

— А чему ты так удивляешься? Она сказала, что прошло не так много времени, как по дворцу носились неспокойные мальчишки. И она еще не успела забыть, как приглядывать за ними.

— А как же гостевое крыло?

— Мелли, дорогая! Неужели ты думаешь, что четыре подрастающих мага-огневика натворили меньше дел, чем два маленьких воздушника?

— Расскажешь?

— Непременно. Когда-нибудь, как выпадет случай.

Так, одна за другой, рассеивались заботы Мелиссы. Оказалось, что иногда не так уж и плохо, позволить кому-нибудь решать за тебя. Тут только главное — не ошибиться в человеке. С Гуннаром у них постепенно установились дружеские отношения. Порой Мелиссе даже казалось, что Гуннар все еще опекает ее, словно ту маленькую заплаканную девочку, которую он выводил из камышей.

Дворцовые сплетники постепенно успокоились. И то, наряды Мелли больше не походили на платья старой девы, а говорить недоброе на работу модистки, обшивающей саму королеву… Увольте! Основные разговоры теперь вертелись вокруг того, успеют ли во дворце организовать пышную свадьбу и кого обойдут приглашением.

Назначенная дата приблизилась как-то незаметно. Все время пребывания во дворце Мелиссы, свадьба была где-то далеко, там, в будущем. И надо было успеть и то, и это, и еще что-то… А потом вдруг оказалось, что занятий с мальчиками сегодня не будет, потому что всем надо подготовиться к завтрашнему торжеству.

Мелли оказалась на целый день запертой в своей комнате. Не на ключ, конечно, запертой, это только так говорится. Но и времени для прогулок по замку или парку у нее сегодня не осталось.

С самого утра над девушкой колдовали мастера, которые сооружали из ее волос то одну прическу, то другую. Они постоянно спорили между собой, несколько раз даже призывали в качестве миротворца одну из придворных дам Ее Величества. Почтенная вдова, видимо, пользовалась особым доверием королевы, раз ей поручено было в этот день заботиться о невесте.

После парикмахеров к Мелли пришли модистка с помощницами. Раздев девушку и поставив ее на низенькую табуретку, они в последний раз занялись подгонкой свадебного наряда.

— Какая красота! — Не удержавшись, восторженно прошептала Мелисса.

— Еще бы! — Согласилась модистка, довольная похвалой. — Кружева Ее Величество велела из личных запасов достать. Уж не знаю, что надо сделать, чтобы такой чести удостоиться! Ее Величество не каждой невесте такое внимание оказывает.

— Милочка! — Оказывается, голос придворной дамы может быть не только глубоким, словно воркующим, но и по-старчески дребезжащим. — Вы и платье это сшили не для „каждой“, а для невесты второго наследника!

— Простите, Ваша Светлость! Ваше Сиятельство!

Не готовая к такому повороту событий Мелисса бросила взгляд на герцогиню в поисках помощи.

— Ничего страшного, — величественным кивком успокоила дама модистку, — но впредь не забывайтесь, милочка.

Закончив подгонку, швеи вышли наконец-то из комнаты, а Мелли, буквально, упала в кресло.

Ох! Никогда не думала. Что подгонка платья может занимать столько сил! — Вздохнула она.

— А что же ты думала, девочка, — Старая герцогиня дернула шнурок, вызывая служанку, и продолжила. — Только ты, все равно, им спуску не давай. Модистка, конечно, из-за тебя всех своих белошвеек загоняла, но это ничего не значит. Ты — графиня, а скоро станешь принцессой. А она как была модисткой, так ею и останется.

Я, впрочем, о другом. Конечно, многие невесты перед свадьбой худеют. Нервы, знаешь, и все такое… Но ты же совсем на себя не похожа стала. Когда объявили о помолвке, я даже обрадовалась. Вот, думаю, еще одна здоровая деревенская девица. Свежая кровь, крепкие наследники. А ты за месяц осунулась вся, словно не в семейном крыле, а в замковой темнице свадьбы ожидаешь.

— Скажете тоже! — Мелли слегка улыбнулась. Выждала, пока вошедшие служанки расставят на столике у камина легкую закуску и уйдут, а потом продолжила. — Столько всего надо было сделать!

— То есть, это — не нервы? — Еще раз дотошно уточнила герцогиня.

— Я, конечно, волнуюсь, как и положено невестам. Но, уверяю вас, с нервами у меня все в порядке.

— Это хорошо! — Почтенная дама довольно покачала головой. — А меня перед свадьбой матушка так запугала, что я думала, до первой ночи не доживу, умру от страха. — Она помолчала немного, подбирая слова, а потом продолжила.

— Она помолчала немного, подбирая слова, а потом продолжила. — Собственно, графиня, мне Ее Величество поручила деликатно побеседовать с тобой перед свадьбой.

— О чем? — Обеспокоилась Мелли.

— О том самом. — Сделала большие глаза герцогиня. — Как я поняла, Ее Величество боится, что блеск ее короны слишком смутит тебя и помешает вести доверительную беседу. Не смотри на меня так, — отмахнулась она от Мелиссы, пытающейся что-то сказать. — Я тоже подозреваю, что Ее Величество, имея опыт воспитания исключительно сыновей, просто не знает с чего начать.

— Ее Величество? — С сомнением уточнила Мелли.

— А ты, девочка, думаешь, что королева — не человек? — Герцогиня усмехнулась. — Я Ее Величество Ариану еще девочкой помню, да… Но это все не так важно. Главное, чтобы ты не устроила панику в первую брачную ночь.

— Я постараюсь вести себя достойно. — Склонила голову Мелисса, которую откровенно смущала выбранная герцогиней тема.

— Это само собой. Но, я думаю, если уж повезло, и муж достался молодой и красивый, то можно и перетерпеть. Ты, я слышала, сама управляла своим поместьем. Так что знаешь, примерно, о чем идет речь.

Мелли снова кивнула, стараясь не смотреть герцогине в глаза. Конечно, все она понимала. Понятно, не в подробностях, но все же… Только вот представить Гуннара в такой ситуации было сложно. До сих пор самые смелые ее мечты не простирались дальше объятий и поцелуев.

— Вот и отлично! — С явным облегчением заявила почтенная дама. — Тогда и говорить больше не о чем! Главное, держаться с достоинством. Мужчинам, даже самым лучшим из них, иногда надо напоминать, что они не с кухаркой имеют дело. А в остальном, сами с Его высочеством разберетесь.

На этом тягостный для обеих сторон разговор можно было считать официально законченным. Дамы перешли к более простым и приятным темам, касающимся секретов изготовления тончайшего полотна, ценам на ткани в провинции и в столице и прочему.

В беседе выяснилось, что герцогиня удалилась от двора более десяти лет тому назад, после смерти мужа. И с тех пор живет в своем замке в провинции, которым управляет с помощью племянника.

— О втором замужестве я даже не мечтала. — Пожала она плечами в ответ на вопрос Мелиссы. — Дети, земли, средства, связи — это все у меня было и так. Вряд ли кто-нибудь смог предложить мне больше.

После таких бесед обед превратился для Мели в настоящую пытку. Ей было неловко сидеть за столом и понимать, что все знают, что произойдет завтра вечером. От этого понимания она чувствовала себя так, словно ее выставили голой на площади.

— Я провожу тебя. — Гуннар предложил ей руку, стоило Мелли только выйти из-за стола.

— Сынок, вам сегодня вообще не положено видеться. К тому же. Мелисса устала и хотела бы отдохнуть. — Голос Ее величества звучал ласково, в противовес здравым словам.

— Я ведь всего лишь провожу ее до двери комнаты, мама. — Не сдавался Гуннар, увлекая невесту за собой.

— Что они тебе наговорили?! — Шепотом спросил он невесту, когда за ними закрылась дверь столовой.

— Ничего. — Постаралась успокоить его Мелли, все хорошо.

— Умгу, я вижу, насколько все хорошо. Мне казалось, что мы уже почти подружились. А теперь ты опять ведешь себя так, словно я — серый волк и сейчас тебя съем.

— Мне просто неловко, что все знают, что завтра я… мы…

— Я так и знал! — Гуннар тяжело вздохнул. — Почему женщинам надо все непременно усложнять? — Он с надеждой посмотрел на Мелиссу и все так же шепотом попросил.

— Мелли, а давай ты забудешь обо всем, что они тебе наговорили? Я обещаю, что никогда в жизни намеренно не причиню тебе вреда! А все остальное… это бесполезно рассказывать, пока не попробуешь — не узнаешь.

Поэтому ты сейчас отправляешься отдыхать и ни о чем таком не думаешь. А завтра мы что-нибудь решим. Договорились?

— Договорились. — Мелисса вежливо простилась с женихом и вошла к себе в комнату. Но как только за ней закрылась дверь, она скомкала шаль и с силой запустила ее в угол комнаты.

— „Постарайся не думать!“ — В сердцах передразнила она Гуннара. — Конечно, для него, наверное, ничего особенного. А как мне не думать, когда ни о чем другом не думается?!

Не думать не получалось и у Гуннара. Будущие отношения, которые он так тщательно выстраивал последние недели, рушились, буквально, на глазах.

— Вот вам наглядный пример, почему дипломатия — это наука не для дилетантов, — вздохнул Его Высочество, входя в свои покои. Жестом отослав слугу, принц принялся раздеваться сам — лучше немного нарушить этикет, чем сорвать злость на невинном человеке. — Ну что можно было рассказать Мелли такого, что она теперь боится поднять на меня глаза?!

Гуннар дернул рубашку так, что чуть не оторвал ворот. Опомнился, остановился на миг, тяжело дыша. „Плохо! Все плохо!“ — Подумал он. Надо было и правда, как шутили ребята, не ждать до свадьбы. Выкрутился бы как-нибудь, не они первые, не они последние. Зато Мелисса уже изжила бы свои девичьи страхи и спокойно ждала бы, когда закончится этот балаган.

— Что? Ну ЧТО можно было сказать взрослой девушке, выросшей в деревне, что ее всю трясет в ожидании брачной ночи?! Ну, матушка, подожди! Мы еще поговорим с тобой по поводу подбора кадров. Небось, подослала к девочке какую-нибудь из своих старых ворон…

Принц сел в кресло и задумался, нервно барабаня пальцами по подлокотнику. Надо было срочно что-то исправлять, но что можно сделать прямо сейчас? Решившись, Гуннар придвинул к себе лист самой тонкой бумаги, которая всегда лежала на столе на самый крайний случай. Просушив короткую записку мелким речным песком, он скатал ее в шарик. Потом сосредоточился, и вот уже небольшой воробышек спрыгнул на стол из сложенных лодочкой ладоней.

Дождавшись, пока птичка склюет послание, Гуннар встал и открыл окно, выпуская маговестника.

— Ну же, малыш, лети к Эрику. Скажи, очень нужно.

Закрыв окно, Гуннар дернул за шнурок, вызывая слугу. Лицо камердинера выражало подобающее доброму слуге бесстрастность. Но от Гуннара не укрылось легкое сочувствие, с которым смотрел на него старый слуга. Наверное, тоже решил, что у Его Высочества предсвадебная лихорадка. Ну и пусть, это не во вред. Меньше сегодня дергать будут.

Переодевшись. Гуннар снова устроился в кресле у окна и открыл книгу, пытаясь вникнуть в смысл написанного. План действий у него уже был, оставалось дождаться ответа Эрика, чтобы окончательно утвердить действия.

Ответ пришел незамедлительно, видимо, брат был где-то недалеко, и вестнику не понадобилось много времени.

— Так я и думал! — Гуннар вздохнул, готовясь к не очень приятному разговору, и отложил книгу на столик.

Королеву он нашел в личных покоях, где Ее Величество изволила вышивать гобелен. Фрейлины и просто гости — несколько знатных дам, приглашенных составить компанию королеве — расположились в комнате согласно „табели о рангах“. Судя по тому, что вокруг прямо-таки царила атмосфера старательности и прилежания, королева Ариана уже успела приструнить одну-двух самых отъявленных болтушек.

— Ваше Величество! Дамы! — Гуннар склонился в поклоне, приветствуя собравшихся.

— Гуннар! Что-то случилось, сынок? — Ее Величество вскинула брови, удивленная неожиданным появлением сына в ее женском мирке. Следуя многолетней привычке, королева вколола иглу в игольницу, которую тут же подхватила шустрая девица, следившая за королевским рукоделием.

— Матушка, мы можем поговорить Вас в кабинете? — Вежливо спросил Гуннар, давая понять, что вопрос требует приватности.

— Конечно, сынок. — Ее Величество встала, одновременно подавая знак оставшимся дамам сидеть. — Развлекайтесь, дамы, я скоро вернусь.

Гуннар прошел вслед за матерью через небольшую гостиную в кабинет. Здесь, как всегда, веяло хозяйственной деловитостью. Королева Ариана выбрала для своей рабочей комнаты темную массивную мебель работы столь любимый ею фразских резчиков по дереву.

— Мне так удобнее, — с улыбкой отвечала она королю, когда Его Величество шутил, что даже в ведомстве Эрика мебель выглядит менее солидно. — Очень хорошо настраивает на работу с бумагами. А, кроме того, Эрику не нужно запугивать посетителей, чтобы не просили лишнего. Моим же только волю дай…

— Матушка, кого ты подослала к Мелиссе? Что ей такого наговорили и почему моя невеста дрожит при одном взгляде на меня?

— Гуннар, я сама не понимаю, что происходит. — Королева Ариана озадаченно развела руками. — Я заметила, что девочка ведет себя слишком скованно в моем присутствии и решила не давить на нее еще больше.

Тетушка Ханнелора поговорила с ней и осталась довольна беседой. Она охарактеризовала Мелиссу как очень здравомыслящую девочку, которая все понимает и, дословно, „совсем не чета этим столичным жеманницам“. Что, впрочем, для нас с тобой давно уже не секрет.

По словам герцогини, Мелисса вполне представляет, что должно произойти и прекрасно осознает свой долг.

— Мама!.. — Гуннар замолк, не умея от возмущения подобрать подобающих случаю слов. Точнее, мозг подсказывал эти слова одно за другим, но не при матери же.

— Вот именно. Когда девочка во время обеда начала вести себя так, словно мы всей толпой ворвались к ней в купальню, я тоже очень удивилась. — Ее Величество, видимо, прекрасно понимала, что сейчас хочет сказать принц. Не зря же она была единственной сестрой трех братьев и мамой четырех взрослых сыновей.

— Зачем ты вообще посылала к ней тетю Ханнелору? Ну, ладно, Мелли побаивается тебя, потому что ты для нее все еще та грозная Королева, которая бранила нас за недозволенные забавы. Но почем ты не попросила Агату? Она явно счастлива с Эриком в производит впечатление всем довольной.

— Сынок, не все так просто. — Ее Величество нахмурилась. — ты же понимаешь, что после вашей свадьбы Мелисса получит титул принцессы и займет место рядом с тобой — место жены второго наследника?

— И что это меняет? Мелли хорошо поладили с Агатой и вряд ли станут толкаться локтями у трона. У обоих не тот характер.

— Возможно. — Королева кивнула, и отошла к окну, задумчиво глядя вдаль. — Хорошо, если так. А если что-то изменится через год, два… десять? Мелисса займет место существенно выше Агаты, она старше ее почти на восемь лет… Не стоит заранее принижать ее авторитет, заставляя выслушивать поучения от девочки, которая не намного старше Меллиных близнецов.

— Ну, знаешь, мама, до такого даже я бы не додумался, хотя и дипломат.

— Ты можешь всю жизнь быть дипломатом, сынок, — невесело улыбнулась ее Величество, — но все равно останешься мужчиной. Поверь, я старше тебя и видела многое. Когда в борьбу вступают интересы мужей и, тем более, детей, не всякая женская дружба способна вынести такие испытания.

Так что этот экзамен твоя невеста должна выдержать самостоятельно. А уж потом, если захочет, может выслушать от Агаты пару советов… Тем более, когда ей и самой будет чем поделиться.

— Мама!

— Что, „мама“? Думаешь, только мужчины сплетничают о нас?

— И ты?

— Не я. — Королева покачала головой, как показалось Гуннару, даже немного с сожалением. — Я — королева. Такие вещи обсуждаются только с настоящими подругами, а они бывают лишь среди равных. Не буду же я обсуждать государственные тайны с женой Харальда?

— Это да. — Гуннар мысленно содрогнулся, представь, что могли бы рассказать друг другу мать и королева Дагмар о мужьях. И как можно было бы использовать ту информацию.

— И что мне теперь делать? — Вернулся принц к насущному вопросу.

— Ничего. — Королева снова развела руками, показывая, что делать тут нечего. — Сегодня я велела подлить ей в купание лавандового масла, чтобы успокоить нервы. Вечером ей подадут теплого молока с медом. А завтра твоей Мелли будет уже не до нервов, выдержать бы до вечера.

— А вечером?

— А вечером сам успокоишь. — В голосе королевы промелькнули нотки нетерпения. — Гуннар, ну что ты, честное слово, словно маленький? Я ценю твое стремление оградить невесту от излишних волнений. Но есть моменты, которые за женщину ни один мужчина не проживет. Ты что же, и во время родов собираешься ее за ручку держать?

— Надо будет, подержу! — Отрезал Гуннар и, уже уходя, бросил через плечо. — Спасибо, матушка! Ты подала мне прекрасную мысль!

— Не вздумай! — Крикнула ему королева вслед, но дверь за сыном уже закрылась.

— Дети… — Ее Величество покачала головой. — Дай вам волю, все королевство с ног на голову поставите. Избаловал вас отец до крайности. А ведь говорила я Эриху….

* * *

Остаток дня Мелли посвятила наведению красоты. Сначала она долго отмокала в горячей воде. Лавандовая ванна, которую приготовили для нее служанки, немного успокоила нервы и позволила думать здраво.

— В конце концов, — думала Мелисса, — все к этому шло. Все знали, что мне предстоит родить Гуннару наследника, еще раньше, чем я приехала во дворец.

Жаль только, что нельзя сделать это как-нибудь иначе, чуть менее смущающим способом.

К тому моменту, когда вода начала остывать, Мелли уже сумела взять себя в руки. Сейчас она понимала, что надо было настаивать на своем. Все невесты переживают как-то свою ночь перед свадьбой, но немногим из них приходится за обедом смотреть прямо в лицо жениху и всей его родне. Наверно, именно поэтому и говорят, что нельзя видеться с женихом накануне свадьбы. Чтобы не так стыдно было.

Перед горничной, которая подошла к ней с подогретой простыней, Мелли уже не выглядела дрожащим листом. Девушка помогла госпоже выбраться из ванной и тщательно закутала ее в теплую ткань, чтобы не дать ни малейшего шанса ночным сквознякам. Плотная ночная рубашка и горячие камни под одеялом добавили ощущения надежности.

Мелисса терпеливо сидела, позволяя горничной расчесывать длинные волосы.

— Какая красота! — Искренне восхищалась девушка, проводя щеткой по медным прядям. — К ним так хорошо подойдет диадема принцессы!

— Я думаю, — улыбнулась этой нехитрой лести Мелисса, — что диадема прекрасно подойдет к любым волосам.

— Да уж, — оживилась девушка, видя, что ее не одергивают. — Ручаюсь. Половина девиц королевства себе волосы бы повыдирала, скажи им только, что без них эта диадема подойдет.

— Только половина? — Мелли удивленно подняла бровь.

— Так вторая-то половина уже замужем. — Не дала себя запутать служанка. — Не может же быть, чтобы больше половины незамужних-то было. Ведь давно без войны живем.

— А-а, ну да, да… — рассеяно кивнула Мелли и тут же ойкнула — Ай! Осторожнее!

— Ой! Простите, госпожа! Я не нарочно!

— Ничего страшного. Волосы только не выдирай.

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство, только Вы головой-то не сильно крутите.

Девушка еще что-то болтала, Мелисса ее не одергивала. Слушать нехитрые рассуждения служанки было все же лучше, чем снова запутаться в собственных мыслях.

Эту девушку сменила другая. Печь в комнате была жарко натоплена, свечи горели, разгоняя сумерки. Ужин Мелиссе подали прямо в комнату. Завернувшись в теплое домашнее платье, Мелисса осторожно ела теплую кашу.

— Кушайте, Ваше Сиятельство! — уговаривала ее служанка, подсовывая то сливки, то мед. — Совсем исхудали Вы за месяц, завтра Вас Его Высочество в сорочке потеряет.

— Глупости какие! — Возмутилась Мелисса, сочтя шутку неуместной. Но служанка поняла ее по-своему.

— Простите, Ваше Сиятельство! — Засуетилась она. — Конечно, не потеряет. Это ж ваша девичья сорочка, а уж назавтра Вам такую сорочку приготовили… Кружева — словно пена! Уж не знаю. Когда еще такую красоту и надевать, как не в свадебную ночь…

Под эти разговоры Мелли постаралась проглотить свой ужин как можно скорее, хотя и понимала, что женщины хотят всего лишь как-то подбодрить невесту. Но от мыслей, что уже весь двор судачит о том, какие кружева нашиты на ее ночную сорочку, ей снова стало дурно.

Кое-как дождавшись, когда все помощницы уйдут, Мелли поглубже зарылась под оделяло и попыталась успокоиться.

— Все будет хорошо!“ — Уговаривала она себя. — Все будет хорошо. Это всего лишь свадьба, все ее переживают. Я знаю Гуннара, он никогда не обижал тех, кто слабее, он ничего мне не сделает…

Все эти уговоры обрывались на этом моменте, когда Мелли понимала. Что Гуннар сделает именно то, что должен. И она сама согласилась на это, приняв его предложение. В тот момент, когда Мелли отчаялась найти успокоение в постели и решила немного постоять у окна, наблюдая за ночным парком, она услышала странный звук.

Первым ее порывом было закричать, но, опомнившись, она решила затаиться. Кто бы там ни был, если он намеревается убить невесту принца, до прихода слуг он успеет сделать это десять раз. Самое лучшее в таком случае — затаиться.

Тяжелее всего Мелиссе давалось дыхание. Она изо всех сил старалась дышать размеренно, чтобы не выдать своей тревоги. „Ра-аз, два-а, вдо-ох, выдо-ох…“ — мысленно считала она.

— Мелли? — Услышала она тихий голос Гуннара, когда рука уже потянулась к подсвечнику, стоящему на прикроватном столике. — Оставь, пожалуйста, в покое подсвечник. Нам надо всего лишь поговорить.

Услышав такой знакомый голос, Мелли сложила в уме два и два и, конечно же, догадалась, как будущий муж сумел попасть в ее спальню.

— Я не одета. — Сообщила она на всякий случай, хотя странно было бы ожидать иного от, предположительно спящего человека.

— Здесь темно. — Последовал невозмутимый ответ. — Но если тебя это смущает, спрячься под одеяло. Так я точно ничего лишнего не увижу…

— … до завтра — мысленно продолжила за него фразу Мелисса.

— Выходи, — позвала она, приготовившись и пытаясь на слух определить, откуда появится принц.

Почти угадала. Гуннар ловко поймал подушку, самую малость не дав ей долететь до зеркала и разгромить туалетный столик. Озадаченно повертев в руках свой трофей, он спросил: „Это что было?“

— Подушка? — Невинно спросила Мелли, осторожно нащупывая за спиной ворой снаряд.

— Нет, что подушка — это я уже понял. — Гуннар неожиданно рассмеялся. — Но зачем? Ты боишься, что я подойду ближе, или злишься, что напугал?

— Зачем ты вообще пришел? — Растерянность прошла, уступив место тревоге. — Что-то случилось?

— Случилось. — Теперь Гуннар уже не смялся. Присев на край кровати он, как показалось Мелиссе, немного смущенно провел рукой по волосам. — Ты стала меня бояться. Я решил, что лучше выяснить все сейчас, пока не поздно.

— А еще не поздно? — Все, что до сих пор знала Мелли о королевских свадьбах, утверждало обратное.

— Вообще-то… — Гуннар немного помялся, но ответил честно. — Если мы сейчас отменим свадьбу, будет большой скандал. Но если тебе противна сама мысль, чтобы оказаться связанной со мной, я… — Он на миг замолчал, а потом бессильно опустил руки. — Я не знаю, что делать.

Мелли, пойми, Люнборги служат, в первую очередь, Люнборгу. Да, я знаю, что твой дядя тебе наговорил. Но мне до сих пор казалось, что мы с тобой прекрасно поладили. Объясни мне, что случилось и могу ли я что-нибудь исправить?

В его голосе было столько заботы, что у Мелли перехватило горло. До сих пор ей казалось, что они с Гуннаром просто помогают друг другу. Причем, с его стороны помои, как ни крути, больше. И сейчас ее одинаково тронули и его беспомощность перед титулом и долгом, и его попытки исправить хоть что-то. И, одновременно, его слова заставили задуматься, что именно она хочет исправить?

— Ты мне не противен. — Мелисса решилась и, протянув руку, осторожно провела пальцами по длинным волосам. Гуннар, видно, тоже только что готовился ко сну, потому что волосы были неубраны и слегка влажные на концах. — Даже когда я пыталась представить… — Ее голос сорвался, но Гуннар понял, что она пыталась представить. Поймав ее руку, он бережно поцеловал ее в ладошку, но ничего не сказал, призывая продолжать.

— Но мне ужасно неловко, что весь дворец судачит о предстоящей ночи. Как подумаю, что за нами закроется дверь, а они все там будут сидеть и думать… И точно знать, что мы делаем… — Она поежилась, зябко поведя плечами.

— И только?! — В голосе Гуннара было столько облегчения, словно Мелли только что сняла с него тяжкий груз.

— Только? Тебе, наверное, не привыкать, а мне…

— Да, Мелли, ты права, мне не привыкать жить в стеклянном доме. Но дело даже не в том. О нас, конечно, посудачат сегодня-завтра. И без пары сальных шуточек не обойдется, как не обходится без них ни одна свадьба: хоть в замке, хоть в древне. Но вечером, когда мы уйдем, большинству гостей уже будет не до нас.

Кого-то свалит обильная выпивка и сытное угощение. Кто-то, распаленный теми самыми шуточками, займется своими наследниками, вместо того, чтобы думать о наших. А кто-то вообще приедет на эту свадьбу не ради нас, а ради важных переговоров и заключения выгодных союзов.

В общем, Мелли, когда тебе снова станет неловко, вспомни о том, что большинству этих людей нет до тебя лично никакого дела. Ты для них — всего лишь фигура на службе Короны. А потом, наутро после свадьбы, мы уедем, как я и обещал. И там мы будем только вдвоем: ты и я. И старый замок. И озеро у подножья холма. И там ты сможешь делать все, что захочешь: принять меня благосклонно или выставить из своей спальни, даже побить подушкой, если вздумается… или придушить ею же.

— Ты хочешь сказать, я зря себе все напридумывала? — Мелли было немного стыдно. Сейчас, когда Гуннар говорил так легко и уверенно, ее страхи казались глупыми даже ей самой.

— Нет, не зря. Ты открыто назвала свои страхи, а они этого очень нее любят. Страх — это твой враг. Чем больше ты от него прячешься, тем сильнее он становится. Но зная его в лицо, ты всегда можешь найти способ с ним бороться.

— Это только для рыцарей. — Пробормотала Мелли.

— А я и есть — рыцарь, хотя на службе и обхожусь без доспехов. А ты… Ну-у, раз ты служишь Короне, то, наверное, ты тоже теперь — рыцарь, хоть немножко.

— Болтун! — Мелли рассмеялась.

— Не болтун, а дипломат! — Гордо выпятив грудь, рассмеялся Гуннар в ответ. Зато ты теперь нее боишься. Так что как дипломат я — очень даже неплох.

— Ты и так — очень даже неплох. — В темноте было легче решиться и прошептать слова, развязывающие мужчине руки, позволяющие сделать следующий шаг.

— Мелли… — Голос Гуннара звучал хрипло, словно внезапно сел. — Мелли… Ты понимаешь, что ты сейчас предлагаешь?

— Я? — Опомнившись, Мелли отодвинулась от жениха и, на всякий случай, подтянула одеяло повыше. — Нам же нельзя, ну… до свадьбы! И вообще, нам даже видеться нельзя, говорят, плохая примета.

Конечно, Мелисса прекрасно понимала, что Гуннар не станет набрасываться на нее прямо сейчас. Но осознание, что она невольно спровоцировала мужчину, отрезвляло и пугало одновременно.

— Мелли, — казалось, ее паника немного отрезвила и Гуннара, — нас завтра будут благословлять именем Творца. Какие тут могут быть плохие приметы?!

— Ты думаешь, они не сработают?

— Издеваешься, да? Мелли…

— Прости, я сама удивляюсь, что на меня в последние дни находит. Я словно на качелях…

— Мелли, можно я тебя поцелую? — Этот вопрос был задан настолько будничным тоном, что Мелисса кивнула, даже не задумываясь над смыслом вопроса.

И только когда крепкие мужские руки осторожно притянули ее поближе, а мягкая бородка защекотала лицо, она поняла, что Гуннар не шутил.

— Ты только не дерись, ладно, — шептал он тем временем ей на ухо. — Мы лишь немного прорепетируем, чтобы завтра перед алтарем ты не смотрела на меня такими испуганными глазами. А с синяком на лицее я буду выглядеть, мягко говоря, глупо.

Мелли осторожно подняла руки и прижалась ладошками к широкой груди, не обнимая, но и не отталкивая, ничего не говоря. Хотя мысленно она уже злилась на Гуннара за то, что он все время только нагнетает обстановку. Если бы не правила приличий, она бы давно уже прервала эти объяснения: „Целуй уже… дипломат“. Но, помня о своем достоинстве, только слегка склонила голову, соглашаясь.

Поцелуй был долгим. Гуннар действовал осторожно, продуманно, совсем не так, как в первый раз. Он, словно сам пробовал редкое лакомство, или, наоборот давал распробовать его Мелиссе. За первым поцелуем последовал второй…

Принц действовал деликатно, не переходя границ и, одновременно, утверждая свои права. Он то легко касался волос Мелли, то легкой лаской проводил пальцами по руке выше локтя, то осторожно очерчивал пальцами четкие линии скул… В этом не было ничего запретного, но было так волнительно.

Когда принц оторвался от своей невесты, они оба тяжело дышали. Мелли, казалось, полностью ушла в себя, пытаясь разобраться в новых ощущениях. А Гуннар неожиданно для себя отметил, что происходящее вышло за рамки плана и волновало его куда больше ожидаемого.

— Мне надо идти, — шепнул он, не удержавшись и снова обнимая невесту.

— Иди. — Так же тихо шепнула она, не уворачиваясь от объятий.

— До завтра?

— До завтра… — эхом отозвалась Мелли.

— Ты будешь ждать меня вечером?

— Буду.

— Ты больше не боишься меня?

— Я тебя и раньше не сильно боялась. — Волшебный момент был нарушен, и рядом с Гуннаром снова была прежняя Мелли, взрослая и практичная. — Но смущаться теперь, похоже, буду еще больше.

— Вот и отлично! — Гуннар подмигнул ей, забывая. Что в потемках мелких жестов почти не видно. — Благонравной невесте и полагается смущаться на свадьбе.

— Иди уже… дипломат! — Не выдержала Мелисса, демонстративно потянувшись за подушкой.

— До завтра! — Гуннар встал с кровати и шагнул куда-то за изголовье. Снова послышался легкий шорох, словно кто-то двигал ткань, и все стихло.

— В этом замке есть хоть одна нормальная комната? — Вопросила Мелисса, поднимая очи горе и возводя руки к небесам.

Небеса молчали. Расписной потолок — тоже. А Мелли, осознала внезапно, что в то время, пока она ходила темными коридорами из одной тайной комнаты в другую, Гуннар прекрасно мог в любой момент назначить свидание в ее собственной спальне. Некоторое время она думала, не зная. Радоваться ей такой деликатности или огорчаться. В итоге, так ничего и не решив, изо всей силой стукнула кулаком в подушку.

— Вот тебе! — Заявила она непонятно кому.

Через некоторое время девушка уже мирно спала. И многострадальная подушка уютно устроилась под ее щекой. Невестам положено нервничать в ночь перед свадьбой. Но даже невестам иногда надо спать.

Глава седьмая: Есть ли жизнь после свадьбы

Утро началось для Мелиссы ожидаемо рано. Впрочем, она никогда не славилась любовью понежиться в мягких перинах, так что приход толпы служанок не застал ее врасплох.

— Доброе утро, дорогая! — Приветствовала ее герцогиня Ханнелора, возглавляющая этот небольшой отряд. Девушки и женщины, сопровождающие старую даму, были серьезны, словно новобранцы на первом в жизни параде.

Мелиссе помогли подняться, подали воду для умывания, а потом проводили к маленькому столику, где уже ждали кофе с булочкой.

— Покушай немного, девочка. — Сочувственно посоветовала герцогиня, дожидаясь, пока горничная обслужит невесту, а потом подставляя ей и свою чашку. — В том безумии, что нам сегодня предстоит, у тебя вряд ли будет еще один шанс подкрепиться.

— Почему „безумии“? — Удивленно спросила Мелли, не ожидавшая от почтенной дамы такого определения свадьбе — „самому желанному событию в жизни каждой девушки“. как принято было считать.

— Да потому, что королевские свадьбы проходят по особому протоколу. — Жест, которым герцогиня отмахнулась от сомнений Мелли, выглядел весьма легкомысленно, но глаза старой дамы смотрели внимательно, подмечая каждую мелочь. — Причем, никто, даже сами монархи, уже не помнит ни значения некоторых ритуалов, ни их назначения.

— так почему же их продолжают проводить? — Спросила Мелли для поддержания беседы, хотя уже догадывалась об ответе.

— А разве можно бездумно выбрасывать то, значения чего ты не понимаешь? Вдруг потом окажется, что там было что-то важное? Народ, опять же, не поймет.

— Неужели народ настолько хорошо осведомлен о протоколе королевских свадеб?

— О-о-о, дорогая моя, будущей принцессе не стоит недооценивать свой народ. Стоит только случиться чему-нибудь недоброму в королевстве, как люди сразу вспомнят, что последняя свадьба прошла как-то иначе, чем предыдущая (лет двадцать тому назад). Разве ты никогда с таким не сталкивалась, в деревне, например.

— Сталкивалась. — Мелисса невольно улыбнулась, вспоминая жителей своего поместья. — Когда дождь уже намочил жатву, любой крестьянин сходу назовет вам с десяток примет, которые его предвещали.

— Да, очень точный пример. — Одобрительно кивнула герцогиня. — Я не зря говорила Ее Величеству, что ты — девочка с головой. Я вижу, и страхи уже прошли, зря только королева волновалась. Что еще раз доказывает правоту Ее Величества.

— Простите, а в чем Ее Величество права? — Спросила Мелли, немного потеряв нить беседы.

— Ах, да, ты же давно не была в столице. Ее Величество считает, что заботливые родители не будут выдавать дочь замуж, едва она только достигла зрелости. Это удел крестьян, которые пытаются поскорее избавиться от лишнего рта. Потому и не принято у знати представлять дочь ко двору раньше шестнадцати, хотя замуж отдавать можно и в пятнадцать.

И, как подтверждает твой пример, взрослые девушки ведут себя намного более достойно. Да. — Герцогиня вновь одобрительно покивала головой, словно подтверждая достоинство Мелиссы.

Дамы посидели еще немного, а потом пришла пора одевать невесту. И тут Мелли поняла, почему герцогиня так настаивала на возможности хорошо позавтракать. Маленький столик с креслами у окна скоро стали казаться Мелиссе самым желанным местом на свете, островком спокойствия в бушующем море.

Девушку вертели из стороны в сторону, словно куклу. То, что служанки то и дело извинялись за неловкость, не поправляло картины в целом. К счастью, пытка закончилась всего через пару часов. Мелли подвели к большому зеркалу, и она впервые увидела в нем не Мелли из Вальсроде, не графиню Мелиссу фон Ратиборг, но настоящую принцессу.

Надо сказать, модистка королевы отменно знала свое дело. В свадебном платье удачно сочетались строгость покроя и нежность отделочных кружев, богатство древнего монаршего рода и рачительность семьи, отвечающей за благополучие целого королевства. Ничего лишнего, но всего вдоволь. То же самое можно было сказать и о прическе: скромная укладка сочеталась с блеском драгоценностей.

— Нравится? — Герцогиня выглядела такой довольной, словно лично помогала королеве подбирать образ для невесты. Хотя, возможно, именно так оно и было. И впервые, примеряя свадебное платье, Мелли даже не вспомнила о том, что с ней не советовались. Смысл обижаться, если, в итоге, лучшего платья она бы себе не пожелала?

— О, да!

— Ах, девочки, девочки… — Герцогиня Ханнелора приложила платочек к подозрительно блестящим глазам. — Что в четырнадцать лет, что в двадцать четыре…

И тут же сменила тон на командный.

— Ну, раз все всем довольны и всем всё нравится, тогда пошли. Нас давно уже ждут.

А дальше все было именно так, как и предсказывал Гуннар. У жениха с невестой не было ни единой минуты, когда они были бы предоставлены сами себе или не знали бы, что делать. Словно малых детей, направляли их распорядители: вправо-влево-три шага вперед-поклон-оборот-еще поклон… Все в этом древнем ритуале было расписано за века до них, и будет повторяться еще века после.

Когда все клятвы были произнесены и на все вопросы были даны ответы, графиня Мелисса фон Ратиборг перед Творцом и людьми стала принцессой Мелиссой фон Люнборг. Почтительный поцелуй, которым Гуннар скрепил их союз, не был и близко похож на те, которыми они обменивались сегодня ночью. Но, наверное, это и к лучшему. Ошеломленная происходящим, Мелли в дружеской поддержке сейчас нуждалась намного больше, чем в плотской страсти, чтобы эти слова ни значили.

Только один момент выбился из общего ряда ритуалов, когда невеста ненадолго уединилась в дамской комнате, чтобы освежиться. Когда служанки уже закончили приводить ее в порядок, в комнату вошла принцесса Агата.

— Оставьте нас ненадолго, — распорядилась она.

— Но, Ваше Высочество, Ее Величество…

— С Ее Величеством я поговорю сама. — Тон принцессы не допускал возражений и служанки вышли. Все они относились к старым и проверенным слугам, которые точно знали, когда надо уступить, не вмешиваясь в дела господ.

— Переживаешь? — В голосе Агаты звучало участие. — Вот, держи, а то на приеме опять будешь сидеть, словно кукла. Мне, помнится, все время до вечера страшно есть хотелось.

Мелли есть пока не хотелось. Но она послушно взяла небольшой хлебец, спешно откусывая небольшие кусочки, стараясь, чтобы крошки не попали на платье. На удивление, несмотря на отсутствие голода, хлебец показался мелиссе очень маленьким. А может таким он и был. Много ли можно спрятать в расшитой жемчугом дамской сумочке?

— Спасибо! — Поблагодарила Мелисса новую родственницу, спешно вытирая руки влажной салфеткой, как делали до этого служанки.

— А ты разве не переживала?

— Было немножко, — призналась Агата. — Но, в основном, из-за этих всех непонятных ритуалов. А так, мы с Эриком столько ждали… В общем, я что хочу сказать: Гуннар — он хороший. Ты просто ему верь и ничего не бойся.

— Спасибо! — Снова поблагодарила Мелли и с тревогой спросила. — А что так заметно, что я боюсь? Вроде, успокоилась уж.

— Я вижу, что успокоилась, — принцесса Агата улыбнулась, и ее простоватое лицо вдруг озарилось той красотой, которая отличает по-настоящему счастливых женщин. — Эрику вчера донесли, что на тебе лица не было, вот он и заволновался. Но обошлось, вот и хорошо.

Она улыбнулась снова и подмигнула Мелиссе, почти убегая из комнаты. На пороге она столкнулась с герцогиней, которую спешно вызвали служанки.

— Здравствуйте, тетушка Ханнелора! — вежливо поприветствовала даму, хотя Мелли могла бы поклясться, в глазах Агаты искрились смешинки.

— Ваше Высочество… — Неодобрительно покачала головой герцогиня, не желая, однако, вступать в пререкания при слугах. Мелиссе, когда дамы уже были на пути в большой бальный зал, она негромко пояснила. — Агата — хорошая, добрая девочка. Но совершенно не приспособлена для роли принцессы, что поделать, кровь — не водица.

Младшая принцесса позволяет себе слишком много, а Его Величество это, судя по всему, только забавляет. Представляете, Ваше Высочество, когда все королевство ждет скорейшего появления наследника, она, забросив свои обязанности, занимается то магией, то устройством женских приютов… Словно мало нам в Люнборге академиков и орденских сестер! Уж Вы-то, дорогая принцесса, не берите с нее пример.

Мелисса сочла разумным молча кивнуть, давая понять. Что приняла сказанное к сведению. Обсуждать новую родственницу с герцогиней не хотелось, хотя та и приходилась, как оказалось, фон Люнборгам какой-то дальней родней. Да и вообще, Мелли не видела большого греха в том, что молоденькая девочка-принцесса развлекается, как может. Если это не приносит никакого вреда, то кому от этого плохо? А наследники… Сколько бы ни твердили, что подарить роду наследника — главная задача любой благородной женщины, разве не Творец решает, когда и кому посылать детей?

К счастью, герцогине ее ответа и не требовалось. Да и двери парадного зала уже распахнулись перед ними.

* * *

Празднество длилось и длилось. И чем ближе подступал момент, когда молодые должны будут удалиться от гостей, тем больше волновался Гуннар. Конечно, они всей семьей неоднократно обсудили прохождение всех свадебных ритуалов, но в прошлый раз ведь было то же самое. Кто знает, не решит ли мать снова сделать все по-своему „ради-твоего-же-блага“? И как поведет себя Мелли, если что-то пойдет не так?

Конечно, в это раз его, Гуннара, невеста будет в свадебных покоях не одна. Агата наверняка поддержит Мелиссу и не даст в обиду. Но, с другой стороны, обострять отношения матери с Агатой не хотелось ни Эрику, ни Гуннару. Вчерашний разговор с матерью ясно показал Гуннару, что до конца доверять Агате королева так и не начала. Скорее, Ее Величество зауважала невестку, признав молоденькую девочку из провинции почти равной соперницей, но хватит ли этого уважения, чтобы пережить еще один открытый бунт?

Больше всего на свете Гуннару хотелось быть там, рядом с Мелиссой, чтобы успеть исключить любое недоразумение. Но нельзя. По традиции, все по той же непонятно кем придуманной традиции, невесту уводят в покои первой. Пока жених пьет последний кубок с гостями, выслушивая многочисленные пожелания силы и стойкости, доверенные дамы раздевают невесту, проверяя заодно, не подсунули ли родственники невесты девицу с изъяном. Или того хуже, не спрятан ли в складках свадебного платья запрещенный артефакт.

Много лет Гуннар с друзьями насмехался над этой традицией, пока с одним из таких артефактов пришлось столкнуться самому. Не зря, ох, не зря проверяли предки каждый шов на праздничных одеждах! И, все же, Мелисса была последней, от кого он ждал подвоха.

Стараясь убить время, принц Гуннар перекинулся шуткой с Рихардом, коротко поговорил с вендским послом, выслушал поздравления от графа фон Лиета, попутно раскланиваясь с послом дунским…

— Ваше Высочество! — Склонился перед ним граф фон Ратиборг, — Примите мои поздравления!

— Спасибо, Рудигер! — Гуннар заставил себя сконцентрироваться на новом родственнике. Отец был прав, увидев в этом случайно сложившемся браке новый шанс привлечь Ратиборгов на свою сторону. Граф — не дурак, он понимает, что близость к королевской семье может как навредить семье, так и послужить во благо. И, во многом, исход зависит от решения самого графа. Сейчас, проявляя на глазах у всего двора явное расположение к главе рода Ратиборгов, Гуннар как бы посылал сигнал остальным придворным. Посмотрим, что из этого выйдет.

Переговорив с фон Ратиборгом, Гуннар отошел, ища глазами невесту. Мелли он заметил в окружении матери, Агаты и еще нескольких придворных дам. Рядом с Агатой, решительно поджав губы, стояла юная баронин. Принц не помнил, как зовут эту даму, но, кажется, это одна из подружек Агаты, которых та привезла с собой в столицу. Что же, обе стороны позаботились о подкреплении.

Больше всего жениху хотелось обменяться сейчас парой слов с Мелиссой, попытаться успокоить ее, но нельзя. По традиции, он вообще должен сделать вид, что не замечает, как новобрачную уводят из зала. Послав невесте виноватую улыбку, Гуннар отвернулся и сделал вид, что действительно ничего не заметил.

* * *

Всю вторую половину дня Мелиссе удавалось соблюдать спокойствие. Когда схлынуло первое волнение, она начала приглядываться к гостям внимательнее. Гуннар был прав, большинство из них, произнеся традиционные поздравления молодым и пару льстивых слов в сторону королевской пары, тут же забывали об их существовании.

Некоторое время Мелли даже развлекалась, пытаясь по перемещениям придворных угадывать связи и коалиции. Впрочем, эта игра ей скоро надоела, и тогда она начала пытаться вспоминать старых знакомых. Некоторых ей даже удалось узнать. Кто-то из них приходил в их дом, пока жив был отец. А кто-то, наоборот, только после его смерти стал вхож в старинный особняк…

— Видишь во-он того седого господина? — Принцесса Агата тайком указала Мелиссе на статного мужчину лет пятидесяти. Мужчина держался с достоинством, военная выправка делала его движения чуть резковатыми, зато гордая осанка не позволяла усомниться, что перед тобой не простой рыцарь.

— Вижу. А кто он?

— Твой несостоявшийся отчим, — шепотом пояснила Агата, — если верить сплетням. Именно с ним семья фон Лиет вела переговоры о повторном браке твоей матери.

— Сколько же ему лет? Не староват ли?

— Ну-у, как сказать. Сейчас-то он, конечно, стал постарше, чем тринадцать лет тому назад, но его жена не жалуется

Мелисса снова внимательнее присмотрелась к мужчине. Интересно, какой титул он носит? Учитывая, что за него сватали сестру и вдову графа, то какой-то титул должен быть непременно. Потом Мелли попыталась вызвать в памяти черты отчима. Получилось с трудом, потому что в последние годы они почти и не виделись. По всему выходило, что даже сейчас старый вельможа давал фору своему более молодому сопернику. Ну да о вкусах не спорят.

Неизвестно, до чего еще додумалась бы Мелисса, но в этот момент к ней подошли Ее Величество и герцогиня, и все посторонние мысли как-то сразу вылетели из головы.

— Ну что, пора? — Слова королевы прозвучали настолько буднично, что в первый момент Мелисса даже не нашлась, что сказать. Только поискала глазами мужа, словно от его решения что-то зависело. Гуннар улыбнулся ей немного виновато, подтверждая, что да, действительно пора.

Вздохнув, Мелли покорно двинулась вслед за королевой. Насколько Мелисса помнила описание этого дня, которое ей выдали для ознакомления перед свадьбой, жениху ее уход видеть не полагается. Значит, Гуннар сейчас будет делать вид, что ужасно занят беседой с кем-нибудь. Интересно, а почему так?

— А почему новобрачную всегда уводят тайком? — Спросила она у Агаты, которая как-то удачно устроилась рядом.

— Не знаю. Может, чтобы не смущать? — Пожала плечами та.

— Тише, девочки! — Возмутилась герцогиня. — Как можно портить разговорами такой важный момент!?

— Ах, оставьте, тетушка. — Смилостивилась над притихшими невестками Ее Величество. — Это право, такие мелочи… Агата права, Мелисса. Новобрачную уводят со свадьбы тайком, чтобы пощадить стыдливость девушки. Раньше нравы были попроще, поэтому на свадебных пирах невинным ушкам можно было наслушаться много лишнего.

А потом кто-то выдумал, что если новобрачной удается тайком улизнуть с празднества, то это к большому счастью. С тех пор все гости дружно делают вид, что не видят, как мы уходим.

— Спасибо! — Мелли и сама не знала, за что поблагодарила королеву. То ли за объяснение, то ли за маленькую поддержку.

Оставшуюся часть вечера Мелисса снова чувствовала себя куклой. Ловкие руки опытных женщин раздевали ее, передавая одну часть туалета за другой господину Торстену. Королевский маг, тот самый. Что осматривал Мелиссу перед объявлением о помолвке, тщательно проверял каждый клочок ткани. Когда Мелли осталась в одной рубашке, ее начала бить крупная дрожь. Хотелось бы верить, что от холода, так как в покоях действительно было нежарко.

— Достаточно. — Ворвался в ее мысли голос королевского мага. — Остальное я могу проверить и так.

Маг приблизился к Мелли, несколько раз провел руками вокруг, словно оглаживая невидимую завесу, а потом отступил.

— Все в порядке, Ваше Величество! Ваше Высочество, — он склонил голову в легком поклоне, — желаю доброй ночи!

С этими словами маг вышел, а за ним потянулись остальные дамы. Последними уходили принцесса Агата и королева.

Стоило дамам выйти, как неизвестно откуда появилась горничная. Точнее, известно откуда, она все время ждала в гардеробной.

— Доброго вечера, Ваше Высочество! Я Мауд — личная горничная Ее Величества. Сегодня мне поручено помочь Вам переодеться.

— Спасибо. — Мелли покорно позволила снять с себя нижнюю рубашку, смущаясь этой незнакомой женщины. Так же покорно она позволила натянуть на себя рубашку для первой ночи — нечто воздушное, обшитое несметным количеством воланов тончайших кружев и с неприлично широкой горловиной, стянутой, впрочем, ажурной ленточкой.

— Доброй ночи, Ваше Высочество! — Служанка аккуратно расправила складки одеяла на коленях Мелиссы и, еще раз поклонившись, удалилась обратно в гардеробную.

— Она что, так и будет сидеть там всю ночь в ожидании, пока понадобится? — Ужаснулась Мелисса, которая за время жизни во дворце привыкла уже, конечно, что при многих интимных моментах ее жизни присутствуют слуги, но не до такой же степени. Полежав еще немного, девушка поняла, что не успокоится, пока не узнает ответ.

Осторожно откинув одеяло (кто знает, вдруг складочки или их отсутствие — это опять какая-то жутко важная примета), Мелли на цыпочках подошла к двери гардеробной. Открывая дверь, она ожидала увидеть там Мауд, в лучшем случае, пустую комнату. Но получилось так, что открыв дверь, нос к носу столкнулась в Гуннаром, который как раз собирался выходить.

Некоторое время супруги стояли, разглядывая друг друга в ярком свете свечей. Потом Гуннар, спохватившись, сделал шаг в сторону, пропуская Мелли в гардеробную, и поплотнее запахнул длинный халат, скрывая под ним нижнюю рубаху.

— А где Мауд? — Не придумала ничего умнее, Мелисса.

— Ушла к себе. — Нахмурился Гуннар. — Что-то случилось? Я позову…

— Нет! Не надо. — Мелли схватила его за протянутую в сторону звонка руку. — Я только хотела убедиться, что она действительно ушла.

— Мауд служит маме уже более сорока лет. Она ни за что не опустится до подслушивания.

А вот и опустилась бы, — подумала Мелисса, — стоит только Ее Величеству приказать. Но вслух, конечно же, этого говорить не стала. Вместо этого задала совсем другой вопрос.

— Мне сказали, что я должна ждать тебя в постели, под одеялом, при свете свечей. Мне позвать тебя, когда я лягу, или ты просто чуть подождешь и войдешь?

— А для тебя так важно, сделать все, как сказали?

— Да нет… наверное. — Мелли задумалась на минуту, а потом добавила. — Я просто подумала, что если это опять какой-то ритуал.

— А кто проверит? — Подмигнул ей Гуннар.

Некоторое время они так и стояли в маленькой комнатушке, не решаясь войти в пышную спальню, где все было готово к их брачной ночи.

— Тебе понравилась комната? — Спросил Гуннар Мелиссу, выходя из гардеробной, и с деловитым видом обходя брачный покой. Мелли только пожала плечами. Комната была явно из парадных, но производила впечатление нежилой. Не было в ней уюта, словно в тронном зале кровать поставили.

— А почему тут так холодно? — опять спросила девушка совершенно не то, что хотела.

— А-а-а! — Гуннар рассмеялся. — Это старый дедовский трюк. Не всем везет так, как нам, с детства быть знакомым со своим супругом или супругой. А как иначе ты заставишь двоих почти незнакомых людей оказаться под одним одеялом?

— Заморозив их насмерть? — Мелли скептически подняла бровь.

— Да ладно, не так уж тут и холодно. Ты разве не привыкла к прохладным комнатам?

— Привыкла. Дома. — Ответ прозвучал несколько суховато, но признаваться, что подначка Гуннара задела за живое, не хотелось. — Только там у меня, знаешь ли, были для сна плотная сорочка и шерстяные чулки, а не вот это вот…

Мелли слегка приподняла полы сорочки, показывая, что это недоразумение не согреет в холодную ночь.

— Эй! — Возмутился Гуннар, увидев босые ноги. — Ты же простудишься!

Одним движением он подхватил невесту-жену на руки и понес в сторону гардеробной.

— Ты куда? — Не поняла Мелисса, когда увидела, что ее несут мимо кровати.

— Туда, где тепло, разумеется. Только тихо, ладно?

Мелисса терпеливо помолчала, пока они прошли через очередной тайный ход, поднялись по винтовой лестнице, чтобы выйти в маленькой комнатке.

— Хм, может, поставишь меня наконец-то? — Смущенно кашлянув, спросила она, вися у Гуннара на плече. Чтобы пройти по узкой лестнице, ему пришлось совершенно неромантично перекинуть Мелли через плечо, но поставить ее босыми ногами на камень он отказался наотрез.

Спорить с ней Гуннар не стал, осторожно поставив девушку на мягкий ковер.

— Где мы?

— В одной из моих комнат. — Пояснил Гуннар. — Здесь я любил прятаться в детстве, если все было плохо. Собственно, у каждого из нас есть такой уголок. Насколько я знаю, Эрик тоже в свою брачную ночь сбежал из официальных покоев.

— Это он тебе потом рассказал?

— Зачем ему потом что-то рассказывать, если мы с Генрихом сами помогали все организовать.

— А почему они сбежали? Тоже было холодно?

— И холодно, — согласился Гуннар. — и неуютно.

— Слу-ушай, — наконец-то задала Мелисса вопрос, который давно вертелся на языке. — Что это у вас за семейные королевские покои такие, что пронизаны тайными ходами, словно луг кротовинами?

— Этому замку не одна сотня лет. — Гуннар, который в этот момент подкладывал дрова в камин, ответил через плечо. — В семейной истории, знаешь ли, всякое бывало. Что ж это за королевские покои такие, если кого-нибудь из нас можно загнать в спальне в угол, словно крысу? Не все ходы известны даже мне, но, насколько я знаю, даже из родительских покоев есть не один выход, а несколько. Да ты не жди, забирайся под одеяло!

Кровать, стоявшая в углу комнаты, была намного уже, чем ее родственница в парадных покоях. Деревянное изголовье украшала самая простая резьба, но белье было чистейшим, пахло морозной свежестью. Мелли с удовольствием нырнула под теплое одеяло, потирая ногу об ногу.

— Все-таки, замерзла?

— Совсем немножко.

— Иди сюда!

Гуннар сел на край кровати и осторожно нырнул руками под одеяло. Поймав Мелли за ногу, он начал осторожно, круговыми движениями растирать ступню.

— Ой-ой! — Взвизгнула Мелисса, пытаясь выдернуть ногу из цепких рук мужа. Гуннар тут же отпустил ее, с интересом наблюдая, как она запуталась сперва в одеяле, а потом и в сорочке.

— Чертовы тряпки! — В сердцах выругалась новоявленная принцесса и тут же смутилась. — Ой! Прости, пожалуйста! Мне не следовало этого говорить.

— Что случилось? Я не рассчитал силы? Сделал тебе больно?

— Я щекотки боюсь. — Призналась Мелли, чувствуя, как щеки заливает румянцем.

— Хо-хо! Вот мы и открыли еще одну страшную тайну люнборгской династии! — хохотнул Гуннар. — Принцесса Мелисса боится щекотки. Ладно, иди сюда, помогу тебе выпутаться из этого плена.

Мелли даже не обратила внимания, когда погасла свеча, стоящая на столике у кровати. В теплом отблеске каминного пламени Мелли почти без смущения рассталась с непривычно роскошной сорочкой. Взамен, все время простояв деликатно отвернувшись, Гуннар протянул ей простую сорочку из тонкого полотна.

— Держи, это моя, из запасных. — он кивнул на небольшой сундучок, скромно стоящий у окна. — Тебе великовата будет, зато в ней не запутаешься.

Они лежали под одеялом, тесно прижавшись друг к другу и смеялись над байками, которые рассказывал Гуннар. В какой-то момент Мелли стало неудобно лежать и она, повертевшись, устроила голову у Гуннара на плече. Если бы она могла в этот момент видеть лицо своего жениха, то заметила бы, как едва заметная хитрая улыбка скользнула по его лицу.

Словно кот, подбирающийся к добыче, он осторожно скользнул рукой под одеяло, притягивая Мелли поближе. Она не возражала, пригревшись в его тепле. Постепенно к одной руке прибавилась вторая, тонкие сорочки не были помехой…

— Знаешь, все оказалось не так уж плохо. — Прошептала Мелли, успокаивающе гладя мужа, теперь уже точно мужа, по плечу.

— Это ты меня утешаешь или себя? — Приоткрыл один глаз Гуннар, поворачивая голову так, чтобы лучше видеть Мелиссу. — Иди лучше сюда!

Он потянулся к Мелли и бережно поцеловал ее в кончик носа.

— Мелли-Мелли нос в карамели… Страшно даже подумать, мой храбрый маленький рыцарь, что было бы, адресуй ты свое письмо кому-нибудь из братьев…. Подожди минутку!

Принц встал и вышел куда-то, снова воспользовавшись тайным ходом. Вернулся он довольно скоро, нагруженный кувшином воды и большой медной миской.

— Полотенце там, — махнул он рукой на сундук, — там же свежие простыни и рубашки. Справишься?

— Еще бы. — Мелли смущенно подала плечами.

— Тогда у тебя есть немного времени. Когда буду возвращаться, я постучусь.

— А ты куда?

— Надо занести кое-что в наши брачные покои, чтобы нас не кинулись искать с самого утра.

Он подождал, пока Мелисса встанет. Волшебство момента прошло, и теперь она стыдливо прикрывалась одеялом. Мелли смутилась еще больше, когда увидела, что именно Гуннар собирается отнести вниз. Он же, невозмутимо сдернув с кровати простынь, унес ее с собой.

Мелисса еще некоторое время неподвижно стояла, глядя на пустую кровать, а потом засуетилась. Не закончив стелить постель, она спохватилась, что Гуннар вернется скоро, а достелить постель можно и вдвоем, потом засуетилась в поисках, куда девать испорченную рубаху… так, хватаясь то за одно дело, то за другое, Мелисса не успела ничего. Поэтому Гуннару пришлось немного подождать за дверью, прежде чем вернуться в комнату.

— Есть будешь? — Деловито спросил он, снова занимаясь камином.

— А что есть? — Живо отозвалась Мелли, которая вдруг вспомнила, что за целый день так толком и не поела.

— Да, сладости, в основном: сушеные яблоки, сливы, изюм. Там, на полке стоит шкатулка. Доставай сразу весь мешочек, я тоже подкреплюсь.

Сидя на тесной кровати, прислонившись спиной к мужу и кутаясь в одно узкое одеяло на двоих, Мелли подумала, что зря она так смущалась. Ее брачная ночь, можно сказать, свершилась, а она ни капельки не изменилась. Да и Гуннар, похоже, остался тем самым ушлым пройдохой-дипломатом и, одновременно, надежным другом, к которому она успела привыкнуть.

Гуннар, когда она поделилась с ним своим открытием, никак не стал это обсуждать. Только потянулся к ней с поцелуем. Поцелуи были сладкими, словно фрукты, которыми ужинали новобрачные, с легкой горчинкой печного дыма, в котором сушились летом спелые сливы.

— М-м-м-м! — Мурлыкал Гуннар, словно большой довольный кот. — Ме-елли, солнышко, ты с ума меня сведешь.

— Гуннар! — возмутилась Мелли, пытаясь отодвинуться от чересчур игривого мужа, — Ты что, опять?

— Да нет, — он тяжело вздохнул, — следующих пару дней ни „опять“ и ни „снова“. Но помечтать-то можно?

В конце концов, уснули они все так же тесно прижавшись друг к другу. Засыпая, Гуннар думал, что идея сбежать в свой маленький мирок оказалась правильной. Стоило ему снять с Мелли груз многочисленных условностей. Как она открылась совершенно с неожиданной стороны. И эта новая Мелли ему определенно нравилась еще больше.

На следующий день Мелли проснулась от того, что в дверь кто-то постучал. Первой ее мыслью было, что это Гуннар выходил за чем-то и сейчас предупреждает о своем возвращении, чтобы она успела прикрыться. Но в тот же миг она поняла, что Гуннар, собственно, никуда не уходил.

— Гуннар! Гуннар! — Громким шепотом позвала на мужа, одновременно пытаясь его растормошить.

— Мелли? — Гуннар сел в постели, потирая глаза. — Все в порядке?

— Там кто-то стучит! — Все так же шепотом отозвалась Мелли, указывая на дверь.

— Даже так? Сейчас выясним. — Гуннар встал, и Мелисса поспешила зажмуриться. Ночь прошла, а вместе с солнечным светом пришло осознание произошедшего. Надо признать, что все получилось намного лучше, чем Мелли ожидала. Оставалось только поверить, что и в остальном Гуннар не соврал и дальше будет еще лучше. И, тем не менее, это не повод разгуливать голым по комнате среди бела дня!

В дверь, тем временем, снова нетерпеливо стукнули.

— Кто там? — Гуннар настороженно поднял руку, проводя ею вдоль двери. И тут же снова улыбнулся. Он приоткрыл дверь, отчего Мелли ту же юркнула под одеяло. Однако, в комнату никто не вошел, лишь из потайного хода раздался голос кронпринца Генриха.

— Доброго утра, дети! Я, конечно, рад, что у вас все сложилось хорошо. Но не пора ли показаться придворным?

— Сейчас будем, дай нам еще немного времени. — Попросил брата Гуннар.

— Хорошо, только недолго. Вещи в вашей комнате. Спуститесь, вызовите Мауд.

Гуннар закрыл дверь и повернулся к жене.

— Ты все слышала, дорогая? Доброго утра!

— Доброго! — Услышал он в ответ вздох. — Может, ты оденешься?

Гуннар слегка поднял бровь, выказывая свое удивление подобной стыдливостью. Однако счел за лучшее промолчать, молча натягивая штаны и свежую рубашку.

— Ну, Ваше Высочество, Вы довольны? — Он шутливо поклонился.

— Вполне. — Величественно кивнула ему Мелисса. Но тут же смущенно улыбнулась. — Но, Ваше Высочество, не найдется ли у Вас запасных чулок? Мне бы до комнаты добраться…

— Зачем принцессе теплые чулки, если у нее есть доблестные рыцари?

Шутки шутками, но по тайному ходу Мелли снова ехала на широком мужнином плече. А в комнате ее уже ожидало нарядное платье и все, что к нему прилагается. Невозмутимая Мауд помогла второй принцессе одеться, и вскоре молодожены вышли из брачных покоев.

Неизвестно, что подумала Ее Величество по поводу их бегства, но вслух не было сказано ничего. Его Величество поздравил молодых сердечно, став тем самым первым в длинной очереди желающих пожелать им счастья.

После многочисленных поздравлений и праздничного завтрака, Мелли поднялась в семейное крыло, чтобы попрощаться с братьями и переодеться перед дорогой.

— Я буду скучать по вас! — Обняла она близнецов на прощание.

— Развлекайся, Мелли. — Покровительственным тоном пожелал ей Нильс. — Ты заслужила.

— Отдохни немного и возвращайся. — В свою очередь напутствовал ее Кристоф. — Мы тоже будем по тебе скучать.

— Их Величества обещали за вами присмотреть. — Напомнила Мелли в очередной раз. — Я вас очень прошу, мальчики, не подведите!

— Не волнуйся, Мелли, с ребятами все будет хорошо. — Попытался успокоить ее Гуннар, сопровождая в карету.

— Тебе легко говорить! — Возмутилась Мелли, оглядываясь на стоящих на пороге братьев. — Тебе не приходилось надолго оставлять без присмотра в чужом доме… да хоть бы того же Эрика!

— Ты права, не приходилось. Зато мне приходилось ждать его с первого задания. Потом со следующего… Не волнуйся, во дворце с твоими мальчиками ничего не случится. И с дворцом тоже ничего не случится. Твой брат прав, ты заслужила отдых.

Карета плавно покачивалась на дороге. Гуннар некоторое время развлекал супругу разговорами, а потом углубился в какие-то бумаги. Мелисса попыталась читать книгу, но у нее никак не получалось сосредоточиться на прочитанном. В итоге, устроившись поудобнее на мягком сидении, Мелли закрыла глаза, добирая недостающий сон.

Путешествовать в карете с королевскими гербами оказалось куда как проще, чем в обычной. В этот раз им не понадобились постоялые дворы: на обед их ждали в одном рыцарском поместье, на ужин и ночлег — в другом.

— Они как будто совсем не удивлены. — Вслух подумала Мелисса, когда они с Гуннаром остались вдвоем в спальне, которую им радушно уступили хозяева.

— Конечно, не удивлены. — Казалось Гуннар не может понять, о чем речь. — Мы же их предупредили заранее, еще до свадьбы. Как только решили, что поедем.

— И, все равно, если бы в нашей округе обычный рыцарь получил записку от члена королевской семьи с просьбой принять на ночлег… — Мелли только покачала головой. — Да у нас бы вся округа сбежалась. Хозяева не знали бы, на какую ногу ступить.

— Ах, ты о этом! — Принц рассмеялся. — Да, никуда не денешься, в виде потехи для всей округи тоже, порой, приходится выступать. Но это больше в отдаленных провинциях. А здесь — прямая дорога к одному из королевских замков. Да и Эрик с Агатой тут пару раз недавно проезжали. Люди просто привыкли.

Умывшись и приведя себя в порядок, Мелисса с волнением ожидала их вторую совместную ночь. Как-то все будет? Правду ли Гуннар говорил, что дальше будет лучше? Или, в свойственной ему манере, просто утешал, чтобы не портить ночь?

Гуннар задержался ненадолго, беседуя с хозяином, но вскоре тоже позволил себе поддаться дорожной усталости. Дождавшись пока он погасит свечи и устроится под одеялом, Мелли спросила, тщательно подбирая слова.

— А сегодня мы… тоже будем…?

— А тебе бы хотелось? — Гуннар перекатился на бок и темным силуэтом навис над женой. — Только честно?

Мелисса на миг задумалась. „Честно“ — это слово часто всплывало в их с Гуннаром разговорах. Именно этого он хотел в браке больше всего. Только вот всегда ли честно — лучше? Господин Рудигер — управляющий — учил ее в первую зиму после маминой смерти: „Говорить не все — не означает врать. Иногда лучше обойти острые углы и жить дальше, чем честно расшибить лоб“. Поэтому на всякий случай, решила ответить осторожно.

— Это было довольно приятно… в основном. И ты с самого начала предупреждал, что мы должны будем быть вместе.

— А еще я предупреждал, — голос Гуннара звучал строго, но Мелисса почему-то совсем перестала чувствовать страх перед ним. Может. Все дело в ее новом титуле? — что хочу в наших отношениях абсолютной честности.

— Можно подумать, — возмутилась Мелли такому неприкрытому упреку, — что ты всегда говоришь только чистую правду, а не играешь словами, словно стеклянными бусами!

— Хорош бы я был на службе, — хмыкнул принц в ответ на упрек жены, — если бы не умел „играть словами“. Но давай хоть дома позволим друг другу быть собой. Об этом я просил тебя с самого начала… Итак, если честно, тебе вчера так понравилось, что ты хотела бы повторить?

Смущенная такой отповедью, Мелли отвернулась от мужа, натянув повыше одеяло.

— Вот видишь, — Гуннар вздохнул, осторожно поглаживая жену по плечу. — Прости, пожалуйста, я немного погорячился. Мы оба вчера дали королевству то, что оно от нас ожидало — подтверждение нашего брака. Вся эта поездка и затевалась для того, чтобы дальше мы могли разобраться в своих делах без спешки и принуждения.

— Мне вчера действительно понравилось. — Вздохнула Мелли, поворачиваясь опять к мужу. Она решила, что от небольшого количества правды хуже уже не будет. — Поначалу. Но ведь если не идти до конца, то и начинать незачем.

— Хм-м, здравая мысль. — Согласился Гуннар. Глаза потихоньку привыкали к свету, и Мелисса уже различала некоторые жесты. — Но ведь между началом и концом может случиться столько всего интересного… — Его голос стал вкрадчивым.

— Я что-то не пойму, — вконец осмелела молодая жена. — Ты меня сейчас отговариваешь или уговариваешь?

Ответом ей был заливистый смех. Гуннар хохотал так заразительно, что Мелли и сама невольно начала смеяться.

— Уговариваю. — Признался Гуннар. — Но не на сегодня. Я безумно рад, что все оказалось лучше, чем ты ожидала. Но поберечь тебя пару дней, нем не менее, стоит.

Так что хватит смущаться, давай просто спать. Просто спать с мужем мелиссе понравилось. С ним было тепло и как-то уютно, что ли. Непривычное ощущение, просыпаться от того, что кто-то во сне обнимает тебя слишком крепко. Непривычное, но не неприятное.

А к обеду следующего дня карета молодоженов вкатилась в ворота замка.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Гуннар предупреждал жену, что Балье — всего лишь одно из множества небольших поместий, оставшихся по какой-то причине бесхозными и отошедшими под опеку Короны. И, тем не менее, от королевского замка Мелли ожидала чего-то особенного, да хоть бы большей защищенности, что ли. Но муж только улыбнулся в ответ на ее рассуждения: „Серьезной осады эти стены все равно не выдержат, а ватагу разбойников и такой ров остановит.“

Ров действительно был. Достаточно широкий (благо, воды в округе было не предостаточно), а вот о глубине его судить было сложно. Сразу за ним виднелся небольшой глиняный вал. Служивший скорее защитой от ветра, чем от вражеских стрелков. Замковые укрепления были тщательно вычищены, однако неистребимый камыш пробивался в некоторых местах по краям.

— Надо бы почистить пока не разросся, — распорядился Гуннар, подозвав одного из местных сопровождающих, скачущих рядом с каретой от последнего места ночлега.

— Не извольте волноваться, Ваше Высочество! Они почистят. — Мужчина кивнул в сторону рва. Мелисса посмотрела из окна, ожидая увидеть несчастных поселян, которых ради приезда принца выгнали на воду ранней весной. Но увидела лишь две пары крупных белых птиц, выплывающих из-за угла.

— Почистят. — Не стал спорить Гуннар, лишь покачав головой. — Однако, вы б тут еще помост для них соорудили, с гнездовьем. Чтоб совсем ров в пруд превратить.

— Так соорудили же, Ваше Высочество. — Сопровождающий недоуменно пожал плечами. — Только не тут, а на нижнем пруду. Ее Высочество принцесса Агата в прошлый приезд распорядились.

— Понятно. — Принц кивнул, сохраняя серьезное лицо, но закрыв окно кареты, безудержно заулыбался.

— Сама видишь, Мелли, куда мы приехали. Тишь, глушь и настоящая сельская пастораль.

— А хозяйство тут есть? — Живо заинтересовалась Мелисса, жадно разглядывая замок.

— Есть. Но не на замковом дворе. Пошли, нас уже встречают.

С высокого замкового крыльца спешно спускалась пожилые мужчина и женщина, одетые как небогатая рыцарская пара.

— Господин и госпожа фон Штайнау. — Представил их Гуннар, когда втречающие склонились в низком поклоне. — Моя жена, принцесса Мелисса.

— Ваши Высочества! Мы счастливы приветствовать вас! — Мужчина выступил вперед. — Желаете осмотреться или отдохнуть с дороги?

— Мы отдохнем немного перед обедом. — Решил Гуннар прежде, чем Мелли успела придумать ответ. — А потом я сам покажу ее Высочеству все тут.

— Вы надолго, Ваше Высочество? — Суетилась рядом госпожа фон Штайнау. — Прикажете известить соседей?

— Нет, к сожалению, не дольше, чем на неделю. — Гуннар отвечал на ходу, увлекая Мелли вслед за собой внутрь замка. — Никого специально извещать не надо. Все равно все скоро узнают. — Он безнадежно махнул рукой.

За массивной резной дверью открывался большой холл. Гуннар сразу свернул направо, лишь коротко кивнув в сторону левого крыла.

— Там внизу казармы, кухня и большой обеденный зал. На этом этаже — покои господ фон Штайнау, они живут в замке и следят здесь за порядком. Выше, под крышей, комнаты для слуг.

— А здесь?

— А здесь — королевское крыло: хозяйские покои, пара гостевых комнат… Там, в башне, комната для рукоделия и библиотека. В общем, сама все потом рассмотришь.

Хозяйские покои не состояли из двух смежных спален, а из одной, довольно скромной комнаты.

— Это чтобы дрова экономить. — Пояснил Гуннар, видя, что жена с неподдельным интересом разглядывает все вокруг. — Потому же и окна выходят на город.

Он одернул плотные шторы, показывая Мелли вид из окна. Там, на соседнем холме виднелось поселение: то ли крупное село, то ли маленький городок, в центре которого отчетливо виднелось здание храма.

— А по другую сторону замка что?

— Пошли, покажу.

Супруги перешли из спальных покоев в небольшую гостиную, из окон которой открывался вид на свежевспаханное поле, лез за ним и большое озеро в низинке.

— Красота-а! — Восхитилась Мелисса. За последние недели она успела отвыкнуть от вида настолько открытого пространства.

— Красота. Но если с той стороны дует ветер, в старом замке сквозит изо всех щелей. Поэтому спальный покой находится с другой стороны.

В коридоре что-то стукнуло. Послышались негромкие голоса.

— Наверное, это госпожа фон Штайнау прислала тебе воды, освежиться. — прокомментировал происходящее принц. — Пойдем, заодно, познакомишься с твоей горничной на эту неделю. Давно, кстати, пора тебе уже постоянную завести.

— Пора. Но не хочется подпускать к себе чужого человека. — Ответила Мелли и тут же пояснила. Видя непонимающее лицо мужа. — Та или эта пришли и ушли, много лишнего не узнают. А человеку, который из года в год остается с тобой, хочется доверять.

— Логично. А почему ты никого не взяла с собой из поместья?

— Там было не так уж много народу. Лора — она не только мне прислуживала. Но и вообще за порядком следила.

— А, то есть, больше экономка, чем личная служанка.

— Похоже на то. А новенькая горничная, которую я взяла только осенью, совсем необученная. Ее во дворец тащить, только стыда набираться.

— Понятно. Тогда займись этим вопросом по возвращении. Посоветуйся с мамой, с Агатой… Может, они кого-то порекомендуют. Но лучше присмотрись сама.

Мелисса решила, что так и сделает. Рекомендации родственников — это хорошо, но личная служанка должна служить, в первую очередь, ей. Может, прав Гуннар, надо было брать кого-нибудь с собой? Может, стоит написать в поместье, чтобы прислали пару толковых девочек?

В любом случае, что бы Мелли ни решила — дело это не быстрое. А пока она охотно освежилась и позволила переодеть себя в новое платье. Словно специально сшитое ля таких случаев, платье из плотной шерсти отлично защищало от сквозняков, как и почти весь ее домашний гардероб. И, вместе с тем, глубокий синий цвет и модный крой разительно отличали это платье ото всех предыдущих.

Длинные медные волосы принцессы горничная заплела в свободную косу и закрепила шпильками вокруг головы. Сверху, как и положено замужней даме, прикрепили небольшой берет, подходящий к платью.

Лишь одевшись полностью, Мелли задумалась о том, где ж все это время прячется ее муж. Привыкнув за годы ни с кем не делить комнату, Мелисса только сейчас вспомнила об этом.

К счастью, Гуннар не выглядел обиженным. Он нашелся в знакомой уже гостиной, где уютно устроился у окна с книгой. Судя по всему, он тоже нашел место, где можно было освежиться и привести себя в порядок.

— Ты готова, дорогая? — Спросил он, с улыбкой вставая навстречу Мелиссе.

— Почему ты так меня называешь? — Пробормотала она, когда они уже одни, без слуг, спускались по лестнице.

— Потому что ты — моя жена. Потому что ты — мой друг. Потому что бы действительно дрога мне. — Пожал плечами принц Гуннар, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. Что бы хотела услышать Мелисса, она и сама точно сказать не могла.

Снова пройдя через холл, принц и принцесса вошли в большой обеденный зал. Насколько Мелли могла оценить его размеры, он вполне поместился бы в „семейной“ столовой королевской семьи. В свою очередь, столовая и гостиная из поместья Вальсроде поместились бы в нем целиком.

Супруги фон Штайнау уже ожидали высоких гостей. Или, если точнее сказать, хозяев

— Проходи, Мелли, — Гуннар проводил жену к „высокому“ столу — столу, по старинному обычаю, стоящему на небольшом помосте. — Не смущайся, у нас тут все по-простому.

Заняв место рядом с мужем, Мелли оглядывала зал, в котором обитатели замка занимали свои места. Никто не толпился и не считался чинами, было видно, что все местные жители давно служат здесь, и каждый точно знает свое место.

Хотя по приезду замок показался Мелиссе почти безлюдным, в нем обитало больше десятка народу. И это не считая прислуги.

— Господин фон Штайнау представит тебе все после обеда. — Прошептал Гуннар, слегка склонившись к жене.

— А ты знаешь их всех?

— Почти. Не забывай, у меня отличная память на имена и лица.

— Тогда почему „почти“?

— Во тот малый в форме лесничего — я его не знаю. Видно, из новых. И вон та молодая фру рядом с одним из рыцарей.

Принц Гуннар выждал несколько минут, пока все расселись по местам и поприветствовали друг друга, после чего встал. Все присутствующие тоже встали. Как самый знатный из присутствующих, Гуннар прочел короткую благодарственную молитву Творцу, а потом все приступили к обеду.

— Сегодня у нас только птица. — Извиняющимся тоном произнесла госпожа фон Штайнау. — Весна в этом году выдалась ранняя, так что о зайчатине можно забыть до лета. А об оленине, так вообще — до осени.

— Ничего страшного, госпожа фон Штайнау, — успокоила добрую женщину Мелли. — Я очень люблю птицу.

— Я тоже. — отозвался Гуннар, чтобы добрая женщина не подумала, что ее в чем-то упрекают. — Особенно, гусей. А насчет мяса… как в этом году с ягнятиной?

— Год обещает быть хорошим. — Довольно покивал головой господин фон Штайнау. — Недельки через две, думаю, можно будет отмартовать лишних.

— А какую породу Вы здесь разводите? — Не сдержала любопытства Мелисса. Для которой хорошие овцы были одним из столпов достатка в поместье.

— Мясную и молочную, Ваше Высочество. — Важно ответил управляющий и осекся, увидев, что принцесса хмурится, а принц едва сдерживает смех.

— Энгельберт, — Гуннар говорил едва слышно, поэтому позволил себе немного фамильярности, — в приданое моей жены входит поместье с лесом и землями, примерно, в двух-трех днях пути отсюда на юго-восток. И управлением занималась она сама. Так что можете оставить свои шуточки для барышень в столице.

— Ах, Ваши Высочества, оставьте моего мужа в покое. — С улыбкой посетовала жена управляющего. Если он сейчас оседлает любимого конька, нам придется есть остывший обед! И всем остальным тоже.

— И правда, Мелисса, — спохватился Гуннар, — лучше, пусть господин фон Штайнау завтра покажет тебе стада. Заодно, спокойно переговоришь с ним обо всех своих хозяйственных делах.

Спорить с ним никто не стал, и всем не оставалось ничего иного, как отдать должное птице.

К птице, которую специально для этой поры откармливали всю зиму, подавали запеченные на противнях коренья, овощной суп в хлебе и, в честь приезда высоких гостей, сладкие медовые коржики. Такая простая и сытная пища была Мелиссе намного более привычна, чем изыски дворцовых поваров. Хотя, за время проживания в семейном крыла, она заметила, что без посторонних королевская семья тоже предпочитает есть просто.

— Я слышала, — продолжила застольную беседу жена управляющего, — что в столице пошла мода на особенную еду. — Например, один день подают только все белое. В другой — только все красное…

— Да, некоторые вельможи развлекаются таким образом. — Не стал спорить Гуннар, видя, что для Мелли такая мода тоже совершенно нова. — Но Ее Величество считает это пустой затеей. Неоправданным расточительством. К тому же, в попытках сохранить чистый цвет повара иногда смешивают такие продуты, которые, по моему скромному мнению, смешивать вообще не стоит.

— Да уж. — Поджав губы, согласилась госпожа фон Штайнау, — иные люди обладают дивным талантом: взять хорошие вещи и, смешав, превратить их в одну плохую.

После обеда все перешли в свободное пространство зала, чтобы пообщаться с высокими гостями.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Гуннар сам заговаривал со знакомыми рыцарями, что-то спрашивал, что-то отвечал. Всех их, холостых и женатых, он представил Мелиссе как охрану замка и окрестностей. Выяснилось, что двое холостых рыцарей живут прямо тут же, в казармах, а трое их женатых товарищей имеют отдельные дома в непосредственной близости от замка.

Рыцарь, чья жена показалась Гуннару незнакомой, оказался командиром небольшого отряда. Солидный мужчина лет тридцати — тридцати пяти, как Мелиса поняла из разговора, в прошлом году овдовел. Оставшись один с четырьмя детьми, он намучился за прошедший год изрядно. И теперь, едва истек срок траура, поспешил снова жениться, „чтобы не оставлять детей без матери“.

Глядя на дородную, но совсем еще юную женщину (полнота придавала ей более зрелый вид, но совсем еще детское лицо выдавало настоящий возраст), Мелли засомневалась, что это была удачная идея. Как она хорошо знала из собственного опыта, сложно ребенку воспитывать детей. Да еще и четверых сразу. Похоже, что и девочка это уже поняла. Она стояла рядом с мужем, улыбаясь приветливой заученной улыбкой, но в глазах была такая тоска, что Мели стало страшно.

— Ее троюродный кузен служит магом в войсках Его Величества! — Гордо нахваливал, между тем, рыцарь свою супругу. — Так что дорогой тесть ни на пядь не желал отступать, когда речь зашла о выкупе за невесту. Но Его Величество, благослови его Творец, не обижает своих рыцарей.

— А что же, все четверо еще при тебе? — Спросил Гуннар, принеся подобающие по случаю поздравления.

— Да куда ж их девать? — развел руками рыцарь. — Старшему в этом году только десять исполнилось. Младшей — годик, как раз к нашей свадьбе. Я думал поначалу к брату отправить в поместье, но отказался от этой мысли. У невестки и так — пятеро, а мои хоть и свои, да не родные.

Обменявшись еще парой слов, Гуннар перенес свое внимание на следующего собеседника. Некоторое время Мелисса стояла рядом с ним, улыбаясь, принимая поздравления и, от случая к случаю, вставляя свои пару фраз в общую беседу. Потом к ней подошла госпожа фон Штайнау и почтительно доложила, что в малой гостиной все готово для дам.

— Ваше Высочество, Вы позволите нам сопроводить Вас?

Почтенная дама была полна достоинства, но легкое подрагивание рук, чинно сложенных на белоснежном переднике, выдавало ее волнение. Намек был достаточно ясным. Но, понятно, жена управляющего, хотя и распоряжалась тут всем, не могла решать за одну из хозяек, когда и куда направляются дамы.

— Я думаю, это хорошая идея. — Бросив вопросительный взгляд на мужа, и получив ответный кивок, согласилась Мелисса.

Вслед за госпожой фон Штайнау она прошла к неприметной дверце, которая пряталась за массивным резным шкафом. Дверца вывела их в небольшую уютную комнату, где действительно все уже было готово для дамских посиделок. Сквозь приоткрытую дверь было слышно, как оживились в большим зале мужчины, придвигая кресла поближе к камину, чтобы поболтать в свое удовольствие. Дождавшись, пока остальные дамы соберутся в комнате, госпожа фон Штаунау закрыла дверь. Шум сразу стал тише и глуше, не мешая предстоящей беседе.

Мелисса на миг замешкалась, выбирая кресло. С одной стороны, ей не хотелось своим коротким визитом вносить сумятицу в местные порядки. Если судить по обеду, соблюдение старшинства здесь было возведено в ранг добродетели. Поэтому сложно было представить, что подумают дамы, если она, заняв чье-то кресло, нарушит привычный порядок посадки. С другой стороны, он так и рискуют надолго остаться стоять посреди комнаты, так как вряд ли кто-нибудь осмелится указывать место принцессе.

Выбрав из двух зол меньшее, Мелли подошла к понравившемуся ей креслу и села, стараясь двигаться как можно более элегантно. Немного посуетившись, дамы расселись кружком и стали ждать, пока служанка наполнит кубки ароматным напитком.

— Черника с вишней, Ваше Высочество! — Гордо презентовала госпожа фон Штайнау Мелиссе первый кубок. Следующий кубок достался невысокой молодой женщине болезненного вида. Мелли отметила, что она даже двигалась так, словно каждое движение причиняло ей неудобства.

— А это для нашей дорогой Риекке. Пей, дорогая, тебе надо восстанавливать кровь.

— Спасибо, госпожа фон Штайнау! — Тепло поблагодарила женщина распорядительницу. — Благодарю Вас, Ваше Высочество! — Склонила она голову в сторону Мелиссы. — Я думала, что этот обед никогда не закончится.

— Тебе бы поберечься, дорогая. — Включилась в разговор еще одна женщина, чуть постарше, которую Мелиссе представили как госпожу Ленке. — Как хоть все прошло?

— Да в это раз намного легче было. Не то, что в прошлый, когда я думала уже, что и не встану потом.

— Творец недавно благословил Риекке и ее мужа младенцем! — пояснила фру Ленке, видя, что новая принцесса совсем потеряла нить разговора.

— О-о! Поздравляю! — Пробормотала Мелисса, немного смущаясь. — Могу я узнать, какое имя нарекли храмовники малышку? Или малышке?

— Малышу! — Лицо молодой мамочки осветилось счастьем. — Нет пока имени, не успели еще в храм отнести.

— Сколько же дней крошке? — Мелисса удивилась, потому что в их местности родители старались отнести ребенка в храм как можно раньше. А в случае с ее братьями так пожилой храмовник вообще примчался верхом среди ночи, потому что повитуха всерьез опасалась за жизнь младшего из младенцев.

— Завтра три будет. Вот завтра и в храм отнесем. — Рассудительно сообщила фру Риекке.

— Тогда и тебе бы сегодня вставать не стоило. — Неодобрительно покачала головой госпожа фон Штайнау. — И сама измучилась, и Ее Высочество засмущала. И вы тоже хороши, — махнула она рукой на остальных дам. — Нашли. Что обсуждать в присутствии двух новобрачных!

— Простите, Ваше Высочество! — Послушно повинились дамы, но в глазах некоторых из них Мелли заметила неприкрытое лукавство. — Простите, госпожа Штайнау!

— Сущие дети! — Пожаловалась госпожа Штайнау Мелиссе. — Не берите в голову. Ваше Высочество! У Вас там во дворце, наверное, целителей хватает. Да и в столице все самые лучшие обретаются. Так что легко родите, и мучиться не придется.

Мелисса только кивнула в ответ, не зная, что сказать. Так далеко в своих мыслях о будущем она заходила редко. И, как правило, заканчивалось все на мысли о целителях. Если рядом будут целители, все будет хорошо. Стараясь поддерживать беседу. Она снова обратилась к госпоже Риекке.

— Наверное, Вам и правда надо было полежать, мы с мужем не обиделись бы. Еще бы! У Вас в семье такая радость…

— Ох, спасибо, Ваше Высочество! — Женщина улыбнулась искренней улыбкой. — Только сегодня на обеде были одни обитатели замка, а уже завтра со всех сторон соседи набегут, почтение выказывать. Тогда у вас более знатные гости будут, и другие дела, кроме как с нами беседовать.

— Я не думаю, что Его Высочество планирует большие приемы. — Покачала головой Мелисса. — Мы специально уехали из столицы, чтобы хоть в первые дни после свадьбы обойтись без лишней помпезности.

Сказав это, она тут же подумала, что последние слова прозвучали несколько бестактно. Дамы могли подумать, что она намекает на нежеланность их присутствия в замке… Но дамы уже переключились на другую собеседницу. Молодая жена командира охраны тихо охнула, услышав о первых днях.

— Успокойся, Цециль! — Тут же с явным осуждением обратилась к ней еще одна дама, почтенная вдова, до этого лишь молча наблюдавшая за происходящим. — Не все такие неженки, как ты. Видишь, Ее Высочество после свадьбы выглядит вполне довольной, посещает обед и даже путешествует! Не то, что некоторые избалованные девицы…

— Простите? — Мелли не совсем поняла, о чем речь, но ей не понравился сам тон говорящей. А еще больше не понравилось то, что ее имя используют как аргумент в споре, содержание которого ей неизвестно.

— Ах, не обращайте внимания, Ваше Высочество! — тут же засуетилась госпожа фон Штайнау, бросая сердитые взгляды на обеих спорщиц.

Девочка, Мелисса упорно не могла называть это юное создание женщиной, впрочем, не спорила. Она только сникла еще больше, словно пытаясь стать меньше и незаметнее. Но госпожа Штайнау уже взяла ее под защиту, сурово выговаривая второй даме.

— Оставьте девочку в покое, фру Адельхайд! Мы все знаем, что покойная Ульрика была Вашей подругой, но это не повод детям расти без матери!

— Простите, Ваше Высочество! — Снова извинилась жена управляющего, словно мать, чьи дочери прилюдно показали дурное воспитание. — Не подумайте, обычно мы не ругаемся, словно рыбные торговки… Но сегодня прибыл Его Высочество, и нас представили Вам… Видимо, это все нервы…

— Должно быть. — Вежливо согласилась Мелисса. Беря, тем не менее, на заметку побеседовать с фру Цециль наедине и не забыть поговорить с Гуннаром о подарке в честь наречения имени младенцу фру Риекке.

Дамы больше не ссорились. Под суровым взглядом почтенной госпожи фон Штайнау они наперебой рассказывали Ее Высочеству о детях, о хозяйстве и о том, как счастливы и мужья служить в этом райском уголке королевства.

Когда вечер закончился, Мелисса краем уха уловила разговор фру Ленке и молоденькой Цециль.

— Ты делала, как я сказала?

— Да.

— Ну и, правда, так лучше?

— Немножко… Но Клаусу не нравится, когда от меня пахнет вином. К тому же, хорошее вино такое дорогое…

— Так пусть лучше старается, тогда и вино не понадобится… — Недовольно ворчание в ответ и дамы уходят, воровато оглядываясь, словно их разговор был чем-то запретным.

* * *

Когда молодожены остались наконец-то одни в своем крыле, Мелисса без сил упала на кровать прямо в платье.

— О-ох! Как же я устала!

— Да уж, — Гуннар без стеснения вытянулся рядом. — этот торжественный обед зрал посление силы. Наверное, надо было сразу договориться, чтобы сегодня обошлись без нас. С другой стороны, люди же ждали… Зато теперь мы раскланялись со всеми и вольны делать, что захотим.

— Да? — Обрадовалась Мелисса, но тут же вспомнила сегодяшний разговор. — А фру Риекке, ну та, что ребенка совсем недавно родила, говорит, что завра к нам съедутся все соседи…

— Ха! — Недовольное фырканье послужило ей ответом. — Съехались бы, да кто ж их позовет! Обитатели замка — это же свои, почти что домочадцы. А на остальных я посмотрел бы, кто осмелится вломиться к принцу в дом без приглашения.

— Так что, никаких приемов не будет? — С надеждой пробормотала Мелисса, пытаясь дотянуться до пуговок на спине лифа. Служанок звать не хотелось: это же придется вставать, вести себя как подобает…

— Дай, помогу. — Руки Гуннара проворно пробежались по пуговкам, помогая Мелли освободиться от платья. — Все, теперь можешь снимать.

— Отвернешься?

— Зачем? — Удивление в голосе было вполне искренним. — У тебя же под платьем рубашка. Хотя, если тебе так будет спокойнее…

Послышался скрип кровати, потом недовольное ворчание Гуннара. Мелли, не выдержав, обернулась посмотреть, что там происходит и увидела, как муж пытается стянуть высокий узкий сапог.

— Помочь? — Спросила она, садясь на кровати и придерживая лиф руками.

— Нет. — Последовал короткий злой ответ, и прежде, чем Мелли успела обидеться, Гуннар уточнил. — Там, в гардеробной, вода, чтобы освежиться и ночная рубашка. А я пока камердинера вызову.

— Ну, как хочешь.

Мелисса прекрасно понимала, что Гуннар кругом прав. Не дело это для принцессы, возиться с сапогами. Но было жаль момента, когда они были в спальном покое, словно вдвоем в целом мире.

Сделав свои дела и дождавшись, пока голоса в комнате стихнут, Мелисса вернулась в постель. Плотная ночная рубашка надежным щитом закрывала тело, позволяя забыть о смущении. Оглядев это одеяние, Гуннар весело хмыкнул и, в свою очередь, уединился в гардеробной. Вскоре от двери раздалось веселое:

— Дорогая женушка! Сейчас я открою дверь. Если не хочешь лицезреть Мое Высочество в одной рубахе, гаси свечи.

Мелли метнулась по комнате, одну за другой задувая свечи.

— Готово! — Крикнула она, поглубже ныряя под одеяло.

Дверь открылась, и Гуннар вышел из гардеробной, освещая себе дорогу парой свечей в массивном медном подсвечнике.

— Э-эй! — Возмутилась Мелли скорее из упрямства, чем от стыдливости. — ты же сказал, чтобы я гасила свечи!

— Нет, — Последовал невозмутимый ответ. — Я казал, что ты можешь — он особенно подчеркнул тоном последнее слово, — погасить свечи, если… И так далее. К твоему сведению, дорогая Мелли, твой муж — не филин. Мне надо хотя бы приблизительно видеть, куда иду.

Под эту речь, произнесенную поучительным тоном, Гуннар дошел до кровати, и, поставив свечи на прикроватную консоль, нырнул под одеяло.

— О-ох!

Это было сказано с таким наслаждением, что Мелли даже расхотелось его ругать. Он ведь тоже изрядно устал сегодня днем. Поплотнее задернув полог, она постаралась устроиться поближе к мужу, на всякий случай не касаясь его. Не хватало еще ему подумать, что она навязывается, словно крестьянка какая-то.

— Так о чем мы там говорили? — Сдерживая зевок, спросил Гуннар, поворачиваясь к жене и поудобнее устраивая свою руку на ее талии.

— М-м-м? — Мелисса попыталась вспомнить, о чем они говорили до того, как начали раздеваться. — О, вспомнила. Я тебя спрашивала, можем ли мы отказаться от приема для соседей.

— Можем. — Безапелляционно подтвердил Гуннар. — Но если сделаем это совсем, будет не очень красиво. Я предлагаю, следующие пару дней не принимать никого под предлогом твоей усталости с дороги или моей занятости хозяйством. Или и того, и другого. А в конце недели, перед самым отъездом, устроим прием сразу для всей округи.

Созовем в замок местное рыцарство, пригласим каких-нибудь бродячих музыкантов, зажарим бычка на вертеле, выкатим во двор пару бочек пива для крестьян…

— А где мы найдем бродячего музыканта? — спросила Мелли деловито, увлеченная этим перечислением.

— Ну, если не найдем, то без него обойдемся. Что-нибудь еще?

— Завтра один из твоих рыцарей собирался ребенка в храм нести, имя нарекать.

— Умгу. Надо бы подарок приготовить. Посмотрю, что у меня там есть с собой. Как там его жена, не жаловалась?

— Фру Риекке? Жаловалась немножко. Устала, говорит, поспешила встать.

— А что муж ее дома запереть грозился, чтобы не рисковала так, не жаловалась?

— Да нет, про мужей мы как-то мало говорили.

— Ну и хорошо. — Гуннар придвинулся еще ближе, посмеиваясь. — Муж у нее — отличный служака, Генрих им очень доволен. Но иногда по разговорам мне кажется, что дома у них там всем заправляет Риекке.

— Да? А с виду и не скажешь… А про командира охраны ты что-нибудь сказать можешь?

— Про Клауса? Суровый рыцарь, но дело свое знает. А о чем речь?

— Не знаю… Мне кажется, что-то у них с женой совсем не ладится…

— Да, — Гуннар вздохнул, — мне она тоже не показалась счастливой. Но, Мелли, с другой стороны, чему ей радоваться? Она же, фактически, лишь нянька при его детях. На сколько там лет старший пасынок моложе нее? Лет на пять-шесть?

— Не знаю. Мне показалось, что там что-то другое.

— Мелли! — Гуннар привстал на локте и теперь немного нависал над Мелиссой, словно заставляя ее осознать всю серьезность ситуации. — Ты же понимаешь, что влезать в супружеские отношения я не имею права?

— А если он ее обижает?

— Если обижает, она может подать жалобу в храм или местному наместнику. Может пожаловаться хоть королю… Тогда назначают проверяющего, который рассмотрит, не забыл ли муж свои обязанности, не злоупотребил ли своими правами.

А пока жалобы нет, вмешиваясь в их семейные дела, я даю нашим противникам в руки такой замечательный козырь. Как же, королевская семья посягает на священные узы брака и подрывает устои общества!

Гуннар замолчал и отодвинулся на свою сторону постели. В его словах Мелли почудилась такая горечь, словно было в этом его признании что-то очень личное.

Муж молчал и Мелли, пригревшись в его тепле под пуховым одеялом, потихоньку начала засыпать. Уже сквозь сон она почувствовала, как сильная рука Гуннара снова подтянула ее поближе.

— М-м? — Вопросительно промурлыкала она, не открывая глаз.

— Спи уже, Ваше Высочество! — последовал ироничный ответ.

— Дипломат-т… — Проворчала Мелли и уснула.

Утро началось с поцелуев. Неспешных, расслабленных, изучающих… Мелли и тут сумела насмешить мужа, смешно морща нос, отмахиваясь во сне, словно пытаясь отогнать назойливого кота.

— Доброе утро-о! — Тихо прошептал Гуннар в ухо жене.

— А-ам, до-оброе! — Мелли едва успела нырнуть под одеяло, пряча зевок. — Что ты делаешь? — Прошипела она, выныривая обратно. Сон как рукой сняло.

— Пытаюсь добраться до своей жены? — Ответ был предельно честным, хотя и произнесен подчеркнуто невинным тоном. — Кто вообще придумал называть этот доспех рубашкой?

— Ну-у… — Мелли стушевалась, не зная, как отвечать на ту то ли жалобу, то ли шутку. — Она приличная, удобная и практичная.

— Бе! — Гуннар смешно сморщил нос. Так делали Нильс и Кристоф в детстве, когда Мелли предлагала им вареную морковь. — Снимай немедленно это безобразие!

Поддавшись силе его убеждения, Мелисса послушно потянулась к подолу сорочки. Уже выныривая из горловины, она спохватилась.

— Подожди! Уже ведь почти рассвело!

— Ну и что?

— Служанки скоро придут, а мы…

— Никто не войдет, пока мы не позовем. — Гуннар, видя нерешительность Мелиссы, помог ей завершить начатое.

— Гуннар, но ведь светло же! — Мелли сопротивлялась, скорее, для виду, не умея спросонку сопоставить „можно“ и „должно“.

— А ты закрой глаза. Тогда будет темно, и ты ничего не увидишь.

Ответом предприимчивому супругу был несильный шлепок по плечу.

— Внимание! — Громким шепотом провозгласил он. — Нападение на члена королевской семьи! Ваше Высочество, Вы арестованы!

Прикрывая истинные намерения этой шутливой перепалкой, принц действовал вполне осознанно. Он видел, насколько прочно отпечатались в голове у Мелли понятия приличий. Ну что же, если не получается соблазнять, придется перехитрить. Ему не привыкать.

Мелли ж и сама не поняла, когда от шуток и дружеских подначек они перешли к тому, что принято пафосно называть „супружеским долгом“. На этот раз все было совсем иначе, чем в первую ночь. С интересом прислушиваясь к своим ощущениям, Мелисса пыталась понять, понравилось бы ей тогда, если бы Гуннар вот так… или вот так… Сосредоточившись на себе, она полностью уступила мужу инициативу, позволяя более опытному игроку вести свою игру.

Гуннар не настаивал на немедленном отклике, понимая, насколько для Мелли все происходящее сейчас — терра нова. В конце концов, он был ей благодарен за доверие, которое позволяло ему сейчас шаг за шагом делать их ближе друг другу.

Если другие и обитатели замка и обратили внимание на то, как неприлично поздно началось утро для Их Высочеств, никто не позволил себе высказаться по этому поводу. Мелисса, которая по настоянию Гуннара вышла в их гостиную прямо в утреннем халате, обнаружила на столике у окна горячий кофе и свежие булочки, ветчину, конфитюр, мед и мягкое желтое масло. Ни одной живой души, кроме мужа, который как раз умывался в гардеробной, в королевском крыле не было.

— Какая красота! — Этими словами Мелли поприветствовала Гуннара, стоя у окна.

— Действительно, красота. — Согласился тот, не отходя от двери.

Мели повернулась, чтобы продолжить разговор и густо покраснела, сообразив, что смотрит он сейчас совсем не в окно.

— Я имела в виду озеро. — Пробормотала она смущенно.

— Да, озеро тоже очень красиво. — Покладисто согласился принц, любуясь ладной фигуркой жены.

Он всегда утверждал, что ему нравятся миниатюрные куколки? Не верьте, он безбожно врал всем вокруг. В этот момент ему очень и очень нравилась высокая и стройная Мелли. Гибкая, словно тростинка, и прочная словно тис, из которого изготавливают оружие знаменитые вотанские лучники. Хорошо, что ни говорите, обнимать женщину и не бояться, что раздавишь ненароком. Теперь он лучше понимал Эрика, хотя поначалу не мог без улыбки смотреть на эту пару крепышей.

— Гуннар, может, мне одеться? — Мелиса смущенно теребила ворот халата, не осознавая, на какие мысли наводит этим действием молодого мужа.

— Мелли, — вместо ответа задал Гуннар встречный вопрос, — когда ты в последний раз совершала нечто совершенно безрассудное?

— Совершенно-совершенно?

— Именно! Нечто подобное твоей попытке за нами проследить. Помнишь, когда ты потерялась в камышах?

— Помню. — Мелли улыбнулась. — Не знаю, Гуннар. Мне кажется за последние годы я отучилась делать подобные глупости. Моим самым большим безрассудством было написать письмо, ни много ни мало, члену королевской семьи.

— Я так и думал! — Торжественно заявил Гуннар. — Ваше Высочество, как ваш муж, я совершенно ответственно заявляю, что Вам пора снова учиться шалить!

— Гуннар, — рассмеялась Мелисса, — мне казалось, что дипломату твоего ранга нужна разумная и серьезная жена.

— Дипломату моего ранга — да, — не стал спорить принц. — Но иногда даже я бываю не при исполнении.

Давай просто спокойно позавтракаем. А уже потом снова окунемся в эту круговерть: слуги, соратники, соседи, хозяйство…

Когда молодожены спустились во двор замка, работы уже были в самом разгаре. С утоптанной площадки за замком раздавались звон оружия и отрывистые команды, там тренировались рыцари. Из приоткрытого окна прачечной вырывались клубы белого пара. Где-то на хозяйственном дворе слуга рубил дрова.

— Странно. — Заметила Мелли, оглядываясь кругом. — Так непривычно, что все вокруг заняты делом, а мне делать нечего.

— Если хочешь, можешь посмотреть хозяйственные книги госпожи фон Штайнау. Хотя, если за двадцать лет ни один проверяющий не нашел к чему придраться…

— Мне кажется, — сдержанно улыбнулась Мелисса, — госпожа фон Штайнау здесь больше хозяйка, чем даже ее Величество.

— На права королевской семьи никто не посягает. — Пожал плечами Гуннар. — А матушке вполне хватает дворца. Не может же она разорваться на сотни больших и маленьких клочков, по количеству имений.

— Если хочешь, велю оседлать коней, проедемся верхом.

— Боюсь, я не очень хорошая наездница. Я бы лучше посмотрела стада…

— Слушай, а что, собственно, ты хочешь от овец?

— От овец? Ягнят, конечно. Я не оставляю надежды подобрать такую породу, чтобы получать от них тонкое руно. Если местные овцы подойдут, я охотно куплю у Короны пару-тройку ягнят на расплод.

Гуннар весело рассмеялся каким-то своим мыслям, время от времени встряхивая головой, словно пытаясь избавиться от представшей перед глазами картины.

— Что я такого смешного сказала?

— О-о-о, я просто представил, как выглядела бы тетушка Ханнелора, услышь она такое из уст принцессы. Представь, она до сих пор не может простить Агате ее происхождение.

— Да, я заметила. — Мелли кивнула, она помнила разговор с герцогиней в день свадьбы. — Кстати, Гуннар, я хотела спросить, какой родственницей вам приходится герцогиня? Тетушкой ее зовут и Ее Величество, и вы с принцессой Агатой.

— А ты ожидаешь, что эта дама будет откликаться на зов „Бабушка!“. — Гуннар снова усмехнулся. — Не знаю я, кем она нам приходится.

Это было сказано с таким видом, что Мелли точно поняла: знает. Знает, но не скажет, потому что, скорее всего, нельзя.

— Но она вам со стороны Его Величества родственница, или со стороны Ее Величества? — Попыталась она добиться правды наводящими вопросами.

— Со стороны мамы. Ее замужество негласно было частью брачного договора родителей.

— О-о, король Фразии позаботился о том, чтобы ваша мама не была одна в чужой стране?

— Маме к моменту окончания переговоров тогда едва исполнился годик. Герцогиню, тогда она еще не была герцогиней, выдали замуж за вдовца с двумя сыновьями, намного старше нее. Говорят, родовитости у нее было больше, чем богатства, так что о приданом позаботилась фразская Корона.

— Тогда это выглядит, скорее, как ссылка. — Нахмурилась Мелли, озадаченно глядя на мужа.

— Похоже на то. Но не вздумай сказать это при тетушке Ханнелоре!

— Думаю, на то, чтобы не влезать в старые интриги, у меня ума хватит.

— Вот и отлично. Так что, идем в конюшни?

Мелисса отступила на шаг и снова покачала головой.

— Нет, спасибо! Если хочешь, поезжай, а я лучше прогуляюсь.

Гуннар не заставил себя просить дважды. Предупредив, чтобы не заходила далеко в сторону озера, где в низинах сейчас стоит вода, он нетерпеливым шагом направился в сторону конюшен. Мелли же, проводив мужа взглядом, неторопливо направилась по утоптанной тропинке.

Нижний пруд она обнаружила почти сразу. Точнее, вспомнила разговор на подъезде к замку и решила, что небольшая низинка, куда стекала лишняя вода из охранного рва, и есть Нижний пруд. В отдаленном его уголке красовался новенький деревянный домик на помосте, стоящий на вбитых в воду сваях. Заросли прошлогодних камышей надежно прикрывали гнездовье от ветра. Нашлись ли уже хозяева для этого дома, было пока не рассмотреть. Но мелисса надеялась, что с наступлением настоящего тепла неглубокий пруд станет прекрасной детской для лебединого выводка.

Внезапно ее внимание привлек шорох. Сначала Мелли подумала. Что это какой-то зверь пришел на водопой. Но мелькнувшее между кустами пятно бордового цвета больше походило на подол чьего-то платья, чем на шкуру дикого зверя. Мелли уже хотела вежливо пройти мимо (мало ли, по какой надобности дама уединилась в стороне от тропы), как из-за куста лозняка показалась фру Цециль.

Молодая женщина пробиралась сквозь заболоченный берег, старательно цепляясь руками за прибрежные кусты.

— Фру Цециль! — Позвала ее Мелисса, собираясь спросить, что молодая женщина собралась делать в плавнях. Но Цециль то ли не ожидала оклика и испугалась, то ли просто на миг отвлеклась. Ее нога скользнула по замшелому стволу и вот уже рука бессильно соскальзывает с ветки…

Крик Мелиссы слился с криком Цециль. К счастью, когда схлынули первый испуг и мутная весенняя вода, оказалось, что Цециль не тоне. В месте ее падения воды оказалось не глубже, чем по колено, и сейчас юная дама отчаянно отплевывалась, стоя на четвереньках.

— Ох, фру Цециль, простите, пожалуйста! — Закричала Мелли, пытаясь отыскать проход в камышах. — Не двигайтесь, сейчас я вам помогу!

На крики от ближайшего луга уже бежали Гуннар и солдаты.

— Мелисса, осторожно! — Сильные руки отодвинули Мелли. Крупные мужчины проломились сквозь прибрежную поросль, словно стадо кабанов, и вскоре фру Цециль уже стояла на берегу пруда, завернутая в чей-то плащ. Мелисса стояла рядом, стуча зубами не столько из-за промокших ног, столько от испуга. Гуннар. Между тем, продолжал распоряжаться.

— Проводите фру Цециль в замок, в наше крыло! Передайте госпоже фон Штайнау, чтобы распорядилась нагреть воды и подать чай с ромашкой и шалфеем, а также анисового вина…

— Гуннар, — тихо спросила Мелли, уже по дороге в замок. — Может, послать за мужем фру Цециль?

— За ним и так пошлют. — Гуннар рассеянно покачал головой, продолжая о чем-то размышлять. — Мелли, а что она делала там, у пруда?

— Не знаю, я ее только за пару мигов до падения увидела. — Честно призналась Мелисса. — Ох, боюсь, это я своим криком ее испугала… Как удачно, что она упала на мелководье! В теплых юбках у нее не было бы ни малейшего шанса, вы бы просто не успели.

— Мелли… — Гуннар заговорил каким-то не своим голосом. Потом откашлялся и продолжил уже нормально. — Мелли, не было там никакого мелководья.

— Как: „Не было“? — опешила Мелли. — Ты же сам видел. Что солдат, помогающий девочке выбираться, зашел в своих сапогах по колено в воду.

— Мелли, там не было мелководья. Весь нижний пруд — это овражек, который из года в год размывали весенние воды, пока мы не решили затопить его окончательно. Там воды — чуть выше, чем тебе по грудь, но берег резко уходит вниз.

— ???.

— Скажи. Дорогая женушка, ты хоть знаешь, какая у тебя магия?

— Не помню, надо посмотреть в семейных записях. Я как раз хотела просить тебя после свадьбы, чтобы позволил мне учиться, как Агате…

— Учиться ты будешь непременно. — Гуннар был очень серьезным. — Магия земли — слишком ценный дар, чтобы им так небрежно разбрасываться.

— Земли?

— Ну да, а ты разве не знала? Магия семейной стихии фон Ратиборгов — земля.

— Но Нильс-Кристоф…

— …Унаследовал магию огня от своей матери. Так же, как твои мальчики — магию воздуха — семейный дар Луизы-Амалии.

— Ты хочешь сказать…

— Ладно, с твоей магией разберемся позже. — Супруги уже подъезжали к замку. — Сейчас надо заняться девочкой. Что она могла искать в кустах у пруда?

Мелисса только пожала плечами.

— Цветок хотела сорвать?

— В средине марта?

— Лозы нарезать? Уединиться на минутку?

— Благородная госпожа — саморучно нарезать лозы? Уединиться в болоте? Три шага выше было предостаточно кустов, где точно так же можно уединиться на сухом…

— Ты думаешь? — Ужаснулась Мелисса, вспомнив полный тоски взгляд жены рыцаря Клааса.

— Не знаю. Но это уже не шутки. Поговори с ней, пока будете переодеваться. Клаасом я займусь сам.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Фру Цециль обнаружилась в каминной комнате. Госпожа фон Шайнау не растерялась и уже вовсю хлопотала вокруг закутанной в одеяло женщины.

— Я растерла Цециль жиром, — отчиталась она Мелиссе, когда та вошла, — и послала служанку за ее вещами, Ваши платья ей все слишком малы Чай с медом сейчас будет готов. Для Вас, Ваше Высочество. Я тоже приготовила миску с горячей водой, на случай, если и Вы промочили ноги.

— Спасибо, госпожа фон Штайнау! — Тепло поблагодарила Мелисса жену управляющего. И, заметив, что женщина не торопится уходить, мягко добавила. — Я пошлю кого-нибудь из девушек за Вами, если нам еще что-то понадобится.

Мудрая женщина поняла намек и, еще раз напомнив об опасности открытых купаний в марте, удалилась. Лично закрыв за ней и служанками дверь, Мелисса подвинула свое кресло поближе к креслу фру Цециль, и села, также опустив ноги в миску с теплой водой.

— Фру Цециль, — начала она тихо, — я приношу свои извинения за то, что напугала Вас. Если бы я вас не напугала. Вы бы удержались на той коряге. Кстати, Его Высочество просил узнать, что Вы делали в камышах у пруда?

Если до этого у нее были серьезные сомнения в обоснованности мужниных подозрений, то вид плачущей женщины и саму Мелли навел на недобрые мысли.

— Цециль? — Мелли потянулась к женщине и осторожно взяла ее под локоть. — Строго между нами, расскажите, что случилось?

Некоторое время жена начальника стражи молча хлюпала носом, то и дело утыкаясь в просторный платок, выданный ей госпожой фон Штайнау. И лишь втиснутая ей почти насильно в руки чашка с травяным чаем (Мелли с удовлетворением отметила, что расторопная госпожа Штайнау добавила в чай не только шалфей и ромашку, но и немножко лимонной мелисы, что было просто необходимо сейчас для толкового разговора) заставила ее опомниться и начать отвечать на вопросы.

— Я — никчемное создание! — Всхлипнула она.

— Кто Вам сказал такую чушь? — Деланно удивилась мелисса, в душе желая придушить бравого рыцаря.

— Все так говорят, — последовал еще один всхлип. — А если не говорят, то думают. Ни мать из меня толком не получилась, ни жена… Одни хлопоты…

— Фру Цециль… — Мелли запнулась, осознавая насколько смешно звучат формальные обращения, когда сидишь, закутанный в плед, и болтаешь босыми ногами в тазике с горячей водой. Но девочке, похоже, было не до смеха, поэтому Мелисса продолжила.

— Можно, я буду называть тебя просто Цециль? А ты меня, пока мы одни — просто госпожа Мелисса?

— Это такая честь для меня! — Цециль подняла заплаканные глаза на Мелиссу и та только сейчас заметила, насколько они у нее красивые. Несмотря на светлые волосы, брови и ресницы у девочки были темными, красиво подчеркивая глаза орехового цвета. „Видно, был в роду у них кто-то темноволосый“ — мельком подумалось.

— Я не достойна… — Тем временем продолжала Цециль.

— Бе-е! — след за Гуннаром повторила детскую дразнилку Мелли. — не собираюсь я становиться на место творца, решая, кто и чего достоин. Я так хочу, так что можешь так и называть.

— Спасибо, госпожа Мелисса!

— Ну вот, договорились. Теперь, может, расскажешь все по порядку? Кто и что тебе говорит? И почему ты считаешь. Что это — правда?

— Тетя всегда говорила, что от меня одни хлопоты… — Цециль снова всхлипнула, но собралась с духом и продолжила. — У меня никогда не получалось уследить за детьми, они меня просто не слушаются…

— Ничего удивительного! — Мелли невольно улыбнулась. Сейчас, не затянутая в шнуровки и строгие платья, Цециль напоминала ей сдобную булочку, такая же белая, такая же округлая. Она совершенно не выглядела строгой дамой, перед которой должны ходить на цыпочках четверо сорванцов. — Неужели ты думаешь, что дети слушаются хоть кого-нибудь? Не так, чтобы от случая к случаю, а всегда-всегда?

— Вы так думаете?

— Ручаюсь! — Теперь Мелисса рассмеялась уже открыто. — А мне ты можешь верить, у меня два брата — тринадцатилетние близнецы — на моем попечении. Иногда мне кажется, они специально посланы небом, чтобы свести меня с ума.

— У меня тоже брату — тринадцать, — снова расплакалась девочка. — Клаас уговорил знакомого рыцаря, чтобы тот взял его в учение на год раньше.

— Так рано? — Мелисса огорчилась, хотя тут же вспомнила, что и сама недавно просила знакомых о том же. Лучше раньше в учение, чем прозябать неучем в отдаленном имении. — Хотя, мне тоже придется так сделать. Не оставлять же мальчиков в поместье совсем без присмотра.

— А Ваша матушка? — последовал робкий вопрос.

— Умерла в родах. Так что мы с мальчиками остались втроем.

К удивлению Мелиссы. Цециль ничего не сказала, только осторожно, почти робко погладила принцессу по плечу.

— Ну и хватит обо мне — быстро свернула разговор Мелли, чтобы не расчувствоваться от этой неожиданной поддержки. — Ладно, с твоими талантами няни мы разобрались. Как долго ты замужем?

— Два месяца уже. Почти.

— И за это время ты собиралась стать второй матерью десятилетнему ребенку? — искренне удивилась Мелисса. — Да даже младенцы не так сразу привыкают к новому человеку!

— Наверное, Вы правы. — Цециль вздохнула. — Но я старалась… И в остальном…

— А что в остальном? — Подтолкнула Мелли свою собеседницу, опасаясь, что скоро прибежит ее муж и тогда откровенного разговора уже не получится.

— Ну-у, — девочка смутилась, — госпожа Мелисса, Вы же сами недавно вышли замуж и знаете, каково это

— „Это“, ты имеешь в виду, то, чем занимаются супруги наедине? — На всякий случай уточнила Мелли. Чтобы не оказалось потом, что она горит от смущения, рассуждая об интимных делах, а окажется, что девочка лишь имела в виду тоску по дому.

— То, что делает муж. — Глос Цециль стал почти неслышным. — Это же больно!

— Ну-у, — Мелисса задумалась, пытаясь оценить свои ощущения. — Поначалу да, было. Но жить можно. А потом уже не так.

— Вот, — Цециль снова расплакалась. — А у меня не получается!

— Что не получается?

— Сделать, чтобы не так больно было?

— Цили! — Мелисса почти потеряла дар речи от такого поворота разговора. — Сколько тебе лет?

— Шестнадцать исполнилось перед Новолетием. Я уже совсем взрослая. Тетя хотела меня еще прошлой зимой замуж отдать, когда стало уже можно. Но тут у сына дядиного кузена проявилась магия, и дядя решил повременить. Старой девой мне уже остаться не грозило, если магия в семье есть, найдутся женихи и без приданого.

— А сколько лет твоему мужу? — Не дала сбить себя с толку Мелисса. — Кто из вас должен лучше знать, как и что делать?

— Он тоже говорит, что со временем будет лучше…. — Последовал тяжелый вздох, который явно показывал, что обещаниям мужа молодая жена уже больше не верит. — А фру Адельхайд говорит, что я — избалованная девица, которая не понимает своего счастья. Вот покойная госпожа Ульрика — та и хозяйка была, и муж при ней доволен был, и она мужем премного довольна была. А я — просто не умею ценить своего счастья.

— Госпожа Адельхайд?

— Да, вдова Адельхайд. Помните, она тоже была Вам представлена на обеде?

— Аа-а… — Мелисса попыталась вспомнить. Кажется, с почтенной дамой они едва обменялись приветствиями. Но вдова в замке была только одна. — Ага, это та дама, что осмелилась выговаривать тебе в присутствии посторонних? А кто она вообще такая? — … Что себе это позволяет…“ — хотела добавить Мелисса, но пока сдержалась.

— Она была подругой покойной госпожи Ульрики и много помогала Клаасу после ее смерти. Он попросил ее помочь мне освоиться, и велел прислушиваться к ее советам.

— Во-от как… — Рассеянно протянула Мелли. — Что-то не сходилось в этой истории. Понять бы еще, что именно.

Слово за словом, она вытягивала из девочки невеселую историю ее замужества. Взрослый муж, который вечно пропадает на службе. Трое детей, двое из которых отлично помнят свою мать и не желают смириться с навязанной им заменой. Плюс еще младенец, который нуждается в постоянной опеке. Соседка, которая вмешивается во все дела с благословения мужа. И почти каждую ночь один и тот же кошмар.

Мелли понятия не имела, что пошло не так у бравого командира и его молодой жены, почему у них с Цециль замужество началось так по-разному. Об этом лучше всего поговорить с Гуннаром. Мелисса подозревала, что в случившемся с ней — немалая его заслуга.

А поводом, из-за которого Цили вздумала бежать к пруду, оказались… обычные женские дни.

— Не пойму, — нахмурила брови Мелисса — ты же только что говорила, как тяжело справляться с четырьмя детьми. Радовалась бы, что Творец, в мудрости своей, не послал тебе пятого прямо сейчас. А ты так огорчилась…

— Ленке говорит, что если я буду в положении, муж не будет меня трогать. — Смущенно пробормотала Цециль.

— А зачем она советовала тебе пить вино? — Поинтересовалась Мелисса, вспоминая подслушанный разговор. Цециль смутилась еще больше.

— Если выпить вина, то тогда все чувствуешь, словно сквозь воду. И не так больно, словно не со мной это все.

Мелисса только покачала головой. Сама она редко пила, разве что пиво иногда, да еще известные в округе медовые настойки фон Остров, которыми щедро делилась с ней госпожа Керстин. Но только однажды она с непривычки выпила чуть больше, чем следовало. Как раз тогда во всем теле разливалась слабость, а все звуки раздавались, словно сквозь воду. Это что же получается, Цили пыталась так напиваться почти каждый вечер? Не удивительно, что мужу ее не понравилось.

Со всем этим надо было что-то делать, но что — Мелисса никак не могла придумать. Единственное, что она могла сделать для Цили, это поговорить с командиром стражи и попробовать объяснить, как женщина и хозяйка, насколько неприятно терпеть в своем доме чужие советы. Все остальное, как ни крути, оставалось между мужем и женой…

— Ты пока посиди у нас, в комнате для рукоделия. — Решила Мелисса, когда служанка принесла Цецилии сухую одежду. — Я скажу, что тебе все еще нездоровится.

— А как же дети? Дома ведь только одна нянька для маленькой…

— Попросим госпожу фон Штайнау послать кого-нибудь потолковее. Чтобы присмотрели. Все равно никому лучше не станет. Если ты заболеешь по-настоящему.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ ***

Пока Мелисса отогревалась в каминном зале, в кабинете. На втором этаже башни шел мужской разговор.

— Клаас скажи, что у вас с женой происходит? — Гуннар не стал чиниться, по-простому подсаживаясь к командиру стражи, подсовывая тому кубок с теплым напитком. Разговор он тоже решил начать без околичностей. В той же грубоватой манере, свойственной многим военным, которую он перенял от Генриха.

— Таки нажаловалась — невесело усмехнулся стражник. — Адельхайд давно говорила, что жена за моей спиной распускает слухи и всячески меня порочит, а я, дурак, не верил. Думал, чудит девица с перепугу, пообвыкнется — успокоится.

— Адельхайд? — Зацепился Гуннар за знакомое имя. — Вдова рыцаря Антона?

— Она самая, ну вы же видели ее, Ваше Высочество, на обеде. Из дома-то она съехала, когда Курт на своей Риекке женился, но живет, как и велел Ваш брат, в замке, на полном довольствии.

Она мне после смерти Ульрики много помогала, без нее я совсем бы пропал. И Цили она после свадьбы тоже много помогала, подсказывала, что и как. Ну да ладно, со своей женой я сам разберусь. Вы хоть скажите, как она в том пруду оказалась?

— Да вот боюсь я, дружище, — Гуннар помрачнел, понимая, что простого разговора не получится, — что оказалась она там неспроста. Так что давай разбираться, что тебе говорила жена, что — Адельхайд, а что ты от остальных слышал.

— Не просто так?! — Не поверил Клаас, отрицательно мотая головой. — Быть такого не может. Цили у меня женщина благочестивая, каждый день в храм бегает. Я даже ворчал бывало, что дома дети брошены, а она в храме скамейки просиживает, словно Творец ее из дома не услышит…

— Может и не может… — Покладисто согласился Гуннар, всем своим видом давая понять, что у него другое мнение. — Клаас, ты знаешь, что и я, и Эрик тебя очень уважаем. А Генрих — так вообще высоко ценит за хорошую службу. Но раз уж у вас с женой дошло дело до пруда, мне придется позвать целителя. Чтобы подтвердил, что с твоей женой все в порядке. Ты как, местному целителю доверяешь, или мне в ближайший гарнизон написать?

— Да как хотите, Ваше Высочество! — Заметно обиделся Клаас. — Мне скрывать нечего. Мы с Цили ни разу не ссорились, так, чтобы руку на жену поднимать. Да и Вы сами знаете, не люблю я это дело. Если кулаки чешутся, всегда можно молодежь на лишнюю тренировку согнать и уж там душу отвести. Благо, должность позволяет. — Рыцарь невесело хохотнул, хотя складочки в уголках рта предательски выказывали, что веселье это показное. — Да Вы хоть Адельхайд спросите. Они с моей покойной Ульрикой столько лет дружили. Она подтвердит, что у меня и первая жена не жаловалась. А уж кто-кто, но Рике у меня покладистым характером не отличалась.

— Слу-ушай… — Гуннар посыпал песком записку, которую писал все время монолога Клааса, и только потом заговорил. — Я еще вчера хотел спросить, где ты ее такую молоденькую нашел?

— Да-а! — досадливо махнул рукой рыцарь. — Нашел, ездил по делам аж за Визару. Мастер там осел один в городке, кузнец из фразских мастеров. Так я новый доспех у него заказывал, заодно, прощупал, не удастся ли сманить его к нам.

У Гуннара при упоминании фразского оружейника загорелись глаза, но он усилием воли не дал увести разговор с темы.

— И там ты ее и встретил?

— По дороге. Ночевать я напросился в одно рыцарское поместье. Сами знаете, там места болотистые, глушь страшная. Ну, некоторые рыцари товарищей переночевать пускают, за малую благодарность. Все ж лучше, чем в крестьянских лачугах торфяным дымом дышать.

Гуннар снова кивнул, соглашаясь и побуждая продолжать.

— Вот заночевал я в одном поместье, а там детей — мал мала меньше! А я еще думал, у меня в доме шумно. Два брата там живут, каждый с семьями. Старший хозяйничает, младший — помогает. И еще трое — сироты, что от среднего брата остались.

Посмотрел я на это все, посмотрел… Цили как раз в возраст вошла, а в доме и так две хозяйки. Гоняют ее все, кому не лень. А девица дородная, здоровая, значит. И с детьми ей возиться — не привыкать, у родичей она, считайте, за няньку жила.

— И лицом хороша. — Поддел Гуннар рыцаря, намекая, что не только для дела брал он жену.

— Хороша. — Согласился рыцарь. — Ну, я и подумал, что возьму сироту — все в прибытке будут. И я — при жене. И дети под присмотром. И девочка в небедный дом хозяйкой войдет. А вышло вот-оно как…

— Тяжело пришлось без Ульрики? — Спросил Гуннар сочувственно, резко меняя тему беседы.

— Тяжело. — Согласился Клаас. — Если б не Адельхайд, я бы не справился. Она у нас тогда, считай, дневала и ночевала…

— Адельхайд. Адельхайд… — Гуннар начинал подозревать, что не все так просто сложилось у доброй вдовы с молодой заменой подруги. — А чего ты на Адельхайд не женился? И ты ее помощь ценишь, и дети ее знают, и она собственному дому рада была бы…

Клаас на миг смутился. Потом пожевал ус и ответил честно.

— Старовата она для женитьбы.

— А для остального — не старовата? — Брови Гуннара поползли вверх.

— Да как раз из-за „остального“- и старовата. — Не дал сбить себя с толку рыцарь Клаас. — Ульрика у меня на год моложе Адельхайд была, и то, поздновато ей уже было рожать. А жениться, чтобы жить, как брат с сестрой… До такого благочестия я, Ваше Высочество, еще не дожил.

И с детьми, тоже… Хозяйка Адельхайд — всем на зависть. Дети при ней накормлены были и одеты, даже если я недосмотрел. Но что она знает о том, как быть матерью? Она Антону за пятнадцать лет одного сына родила, и того схоронила.

— Экий ты у нас, командир, привередливый. — Озадаченно покачал головой Гуннар. Одно его подозрение не подтвердилось. Теперь осталось дождаться, что скажет Мелисса, чтобы убедиться в правильности второго. — Та тебе старовата, та — слишком молода, та — непочтительна, та — чересчур благочестива… Ты мне скажи лучше, у вас с этой Адельхайд что-то было?

Судя по тому, как старательно засмотрелся Клаас на оконные занавески, со своим вторым предположением Гуннар попал в самую точку. Видя, что принц и дальше ждет от него ответа, стражник наконец-то сказал.

— Ну, было. Раз. По-пьяни. Я и не помню толком. Утром проспался… Адельхайд сказала, ничего страшного Она — вдова, я — вдовец, ну, было и было. Я сказал, если будут последствия, я в кусты прятаться не стану. Но это еще до женитьбы было, я тогда Цили даже и не знал. Забылось все давно уже.

— Клаас! Тебе сколько лет?! — В сердцах хлопнул ладонью по столу принц. — Это ты от большого ума додумался, жену за хозяйственным советом к любовнице посылать! А потом еще и слушать, что она тебе про жену нашептывает. Если окажется, что Адельхайд твоя житья девочке не давала, кронпринцу Генриху нажалуюсь. Ты у него до самого сбора урожая по гарнизонам мотаться будешь, пока голова не проветрится!

— Как скажете. Ваше Высочество. — Не стал отпираться рыцарь. — Так я могу поговорить с женой?

— Можешь, но попозже. — Гуннар выглянул из окна. Со стороны города раздавался колокольный звон. — Сейчас мы с тобой пойдем на службу в честь имя наречения сына Курта и Риекке, извинимся за наших жен и пожелаем новорожденному всяческих благ. А потом уже займемся каждый своими семейными делами.

— Мне бы переодеться, Ваше Высочество! — Заметил рыцарь, оглядывая наряд для тренировок.

— Мне бы тоже. — Вздохнул Гуннар. — И ребятам скажи. Тут до города — рукой подать, но Его Величество будет недоволен, если ему доложат, что я опять ходил без охраны. Ждите меня у входа в замок.

* * *

Поселение, отделенное от замка одним единственным широким, но неглубоким оврагом с пологими склонами, гордо носило статус городка и называлось незатейливо: „Бург“. Называлось оно так потому, что выросло на месте старого бурга. Говорят, там, где сейчас стоит храм, когда-то язычники молились своим богам.

Но это было так давно, что даже самые старые люди тех времен уже не помнят. А сейчас в городке жили добропорядочные граждане, мастеровые, купцы. А также небогатые безземельные рыцари, семьи которых занимали уютные домики в центре города, пока главы семейств проводили время на службе Его Величеству.

Главной достопримечательностью городка в последние годы стал местный целитель. Магов-целителей было мало, и большинство из них предпочитали оседать поближе к столице. А этот, на счастье всей округи, решил после службы выбрать место поспокойнее. Дар у него был, правда, слабенький, но на обычные местные беды его вполне хватало, так же, как хватало на жизнь добровольных подношений за своевременную помощь.

Получив записку принца, буквально, перед выходом из дома, маг ожидал Его Высочество перед храмом, чтобы уточнить, насколько срочно нужна его помощь. Уверившись, что серьезно никто не пострадал, он преспокойно отправился на Службу, не забыв предварительно вручить счастливому папаше свой подарок для очередного наследника. После этого все почтенные господа прошли в храм, чтобы не задерживать храмовника, который не начинал Службу без принца.

Имя наречение малыша, которого в честь приезда Его Высочества, назвали (кто бы сомневался) Гуннаром прошло благополучно. Малыш почти все время сладко проспал на руках у счастливой матери. Старший ребенок благополучно проползал всю службу по утоптанному полу, гоняясь за солнечными зайчиками и мусоля во рту завязанный на платочке узелок.

Если молодые родители и огорчились отсутствию принцессы, то вслух об этом никто не сказал. Зато Гуннар использовал заботу о здоровье жены в качестве предлога, чтобы пригласить всех собравшихся на прием в конце недели, тонко намекнув, что сейчас молодожены посторонним не рады.

Большой праздник в конце недели — это известие вполне удовлетворило большинство жителей округи. Праздник — это хорошо. Праздник — это здорово! Это бессонные ночи для кружевниц и белошвеек, спешно обновляющих наряды для местных модниц. Здесь вам не столица, чтобы одно платье одевать лишь однажды. Зачем выбрасывать хорошую вещь, если ее вполне можно освежить новым воротничком или парой оборок?

Праздник — это прибыток для трактирщика, у которого, наверняка, соберутся слуги всех господ, приглашенных в замок. Это… Неважно. Главное. Праздник в округе — это для мастерового человека всегда повод хорошо подзаработать. Как, например, сегодня, когда рыцарь Курт выставил перед храмом за свой счет бочку пива и две корзины ржаных булок, приглашая всех разделить его радость.

Пока жители городка праздновали, принц с целителем и его стража направились обратно в замок.

— С кого начнем осмотр? — Деловито поинтересовался целитель, снимая тонкие кожаные перчатки и разминая пальцы. — Я слышал, Ее Высочество тоже промокла?

— Ее Высочество лишь промочила ноги. — Уточнил принц Гуннар. — меня больше волнует состояние фру Цециль.

— Хорошо, тогда начнем с госпожи, но Ее Высочество я потом все равно посмотрю. Скажете тоже, Ваше Высочество! В марте месяце „просто промочить ноги“ чревато чем угодно…

— Мы ждем в моем кабинете. — Сообщил Гуннар, предоставляя целителю полную свободу действий.

О чем почтенный маг говорил со своими подопечными, не знал никто. Для всех в замке действовало самое простое объяснение. Что целителя вызвали, чтобы подлечить промокших дам. Это даже не было ложью, потому что холодная мартовская вода таила в себе гораздо больше опасностей, чем возможность утонуть. Не зря же госпожа фон Штайнау сразу позаботилась отогреть промокших изнутри и снаружи.

Через некоторое время господин целитель вышел в холл и попросил проводить его к Его Высочеству в кабинет.

— Клаас, дружище, мы можем поговорить наедине? — Спросил он, недовольно хмурясь. — Простите, Ваше Высочество, дело семейное.

— Можешь говорить здесь, Каи, а то Его Высочество меня тут уже во всех грехах обвинить успел. — В голосе начальника стражи слышалась неприкрытая обида.

— За всеми грехами — это не ко мне, это к храмовникам. — Начал свою речь маг-целитель, дождавшись кивка от принца. — Но самый главный твой грех — дурак ты, Клаас. Дурак и кобель. Ты хоть бы раз посмотрел, до чего ты девочку довел!

— Да чего там смотреть-то, чего я там не видел? — Такое замечание командира стражи вызвало на лице целителя явное замешательство. Принц промолчал, только чуть вскинул бровь, демонстрируя недоумение.

— А как же вы… — Целитель осекся, жестом показав, что именно он имеет в виду.

— Мне что, тебе отчитываться? — Возмутился Клаас. — Как все, так и мы.

— Я — целитель, мне еще и не в таком отчитываются. — Невозмутимо заявил маг. — Ты что же, ни разу даже и не поглядел?

— Ну, ты как скажешь! Ваше высочество. Хоть Вы ему скажите! — Возопил рыцарь в праведном негодовании. — Разве ж стал бы я благородной госпоже юбки задирать, словно шлюхе какой-то?! Да меня и первая жена за такое-то обращение подушкой по голове приласкала бы, а эта малышка — так вообще со страху бы померла. Она и так-то никак не привыкнет, трясется каждый раз да жалуется всем подряд.

— Дурак. — Сочувственно прокомментировал маг-целитель, обращаясь к принцу. — Вот представьте, Ваше Высочество, что таких дураков в моем полку было — десяток на дюжину. А я их двадцать лет лечил.

— Да, не зря же Его Величество целителей ценит превыше других магов. — Мимоходом польстил магу принц Гуннар. — Так что там с фру Цециль?

— Да, что с моей женой? А то ты как пришел, так все обо мне да обо мне.

— Натерто там у твоей жены все так, что ни сесть, ни встать. Заглянул бы хоть раз, сам бы увидел. — Пожал плечами целитель.

— Да разве ж такое бывает? Никогда не слышал, чтобы бабы жаловались.

— Оно и видно, что ты все больше с бабами дело имел. — Кивнул целитель. Не споря. — Тебе жена говорила, что ей больно?

— Так оно девицам на первых порах всегда больно. А потом привыкают. Ну, я и старался…

— Перестарался. — Констатировал маг-целитель, снова меняя тон на деловой и скупо, по-военному, докладывая уже принцу. — Следы побоев есть, но очень-очень давние. Скорее всего, годичной, а то и двухгодичной давности. Если без магии смотреть, даже следов не найдешь. А так, немного мази да травяные ванны, через пару недель следа от хвори не останется.

Нервы только подлечить бы, а то трясется вся, как осиновый лис. Не знаю, кто ей чего наговорил, но, похоже, сказали молчать, терпеть и ждать, пока полегчает. Вот дура и терпела, пока силы не закончились.

— Клаас, ну-у, я даже и не знаю… — Принц Гуннар беспомощно развел руками. — Служишь ты. Как я уже говорил, отменно. Но никогда бы не подумал. Что мне тебя „этому делу“ учить придется. Ты бы хоть книжку какую почитал, что ли… А то стыдно даже.

— Да разве ж есть такие срамные книжки? — Стражник возмутился. — И как такое читать, когда дети в доме?!

— Есть. Зайди на досуге, дам. — Похлопал приятеля по плечу целитель. — только в казарму не неси, несолидно.

— Мда-а, в казарме почитать тоже не получится. — Согласился Гуннар. — Вот что, будешь читать в библиотеке. Фон Штайнау скажешь, я велел тебе читать про деяния Александра Великого. Книжка, кстати, тоже там стоит, после этой — ту прочтешь и Эрику в следующий приезд о прочитанном отчитаешься.

Ну, а с женой тебе придется поговорить. Без упреков, обид и Адельхайд. С глазу на глаз.

При упоминании имени вдовы Адельхайд брови целителя изумленно взлетели вверх, но говорить он ничего не стал, только сокрушенно покачал головой.

На этом дело стражника Клааса и его жены можно было бы считать законченным, но Гуннару не давала покоя одна фраза, вскользь оброненная целителем.

— Ты говоришь, били девочку? Кто? Родня?

— Не призналась. — Пожал плечами тот. — Но врать совсем не умет. Оно, конечно, поучить уму-разуму сам Творец велел. Но по уму поучить, да и возраст уже такой, что совестно. Это ж тебе не дитя неразумное, чтобы иначе не вразумить.

— Клаас, — снова обратился принц к помрачневшему рыцарю, — ты говорил, что у фру Цециль братья-сестры есть?

— Есть. Брату тринадцать. Я его к знакомому рыцарю в обучение пристроил. Рановато, конечно, но дома мне только его не хватало, а у дядьев… кому он там нужен? А сестре то ли восемь, то ли девять… Девчонку хотел забрать, где четверо, там и пятеро… Уже и сговорились почти, но тут некстати у их родича магия проснулась, и за нее заломили выкуп, почти как за невесту. Пришлось оставить.

— Я напишу наместнику. — Задумчиво сказал принц, раздумывая, где девочке будет лучше. У недалекого, но по-своему порядочного Клааса, или же у родни, которой до нее дела нет. — Думаю, он мне не откажет.

Так что как только получишь письмо, что указом наместника девица такая-то переходит из-под опеки дяди под опеку замужней сестры и ее мужа, сразу поедешь и заберешь. Но только с женой к тому времени тебе придется как-нибудь договориться. А то как бы хуже не получилось.

— Уж как-нибудь… — Проворчал Клаас, тяжело вздыхая. Ему было обидно и неловко, что его, словно мальчишку-недомерка, двое уважаемых людей учили тому, что, как он считал, у него и без советчиков прекрасно получалось. С другой стороны, мыль о том, что он, походя, чуть не угробил жену, жгла стыдом.

„Спаситель хренов!“ — Костерил сам себя рыцарь, отправляясь на поиски супруги. Если так подумать, Адельхайд не сказала о Цили ни слова неправды. Если та именно на это жаловалась, надеясь получить от более опытных товарок совет и помощь, то все сходится.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍***

Вечером, когда дневные страсти улеглись, Гуннар и Мелисса снова остались вдвоем в королевском крыле.

— Ну и денек выдался! — В изнеможении упала Мелли на кровать. — Вроде, ничего из того, что хотела, не сделала. А устала так, словно целый день поля объезжала.

— И не говори! — Согласился Гуннар, укладываясь рядом. — Лучше б я с людьми Харальда о договоре целый день торговался. Пока разобрались, кто куда кому и чего, с меня семь потом стекло. И оступиться страшно, жизнь человеческая в твоих руках… Не зря, видимо, королевская семья старается без нужды в дела семейные не лезть. Потому что как ни выверни, все равно кто-то обиженным получается.

— А стражник твой, он на девочке потом не отыграется за свою обиду? — встревожено поинтересовалась Мелли, поворачиваясь к мужу.

— Не думаю. — Отрицательно качнул головой Гуннар. — Клаас, может, и дурак в делах амурных, но рыцарь порядочный. Если бы твоя фру Цециль не к женам его подчиненных за советом пошла, а к опытной повитухе, давно бы уже без нас разобрались.

— Знаешь, иногда, когда привык во всем полагаться на себя, попросить помощи бывает труднее всего.

— Но ты же смогла.

— Смогла. Но если бы это надо было не мальчикам, а мне, то я бы еще подумала.

Расчувствовавшись, Мелисса вяла руку мужа и порывисто поцеловала его в раскрытую ладонь

— Эй, принцесса! — Оторопевший Гуннар не придумал ничего лучше, чем выдернуть руку. — Ты что делаешь?

— Ты у меня такой замечательный! — всхлипнула Мелли и уткнулась носом в мужнино плечо.

— Надо же! — Гуннар пытался шутить, но в горле запершило. — Не прошло и двадцати пяти лет, как ты разглядела, какой я хороший.

Ну же, иди сюда, моя принцесса! Будем тебя утешать.

Глава восьмая: С высоко поднятой головой

Первый месяц весны перевалил за середину, когда пара молодоженов вернулась во дворец. Будь воля Гуннара, он первые за несколько лет действительно с удовольствием задержался бы в глуши. Но надо было возвращаться. Протокол встречи вендской княжны был еще не окончательно согласован с другой стороной. По торговому договору с Данмарком посол как раз уже должен был получить ответ от короля Харальда. Агенты из Вотана уже должны были переслать весточку о новых расстановках сил в борьбе за право наследования трона.

Проезжая по улицам столицы и принимая приветствия зевак, Гуннар гордо поглядывал на молодую жену. Все-таки, это было хорошим решением, жениться на давней знакомой, взрослой девушке с головой на плечах. С того самого момента, как им невольно пришлось поучаствовать в семейных делах командира замковой стражи, Мелли словно встряхнулась от долгого сна. Исчезла провинциальная старая дева, наследница гордого рода фон Ратиборг гордо несла звание принцессы.

Самое приятное, что Мелисса не стала ни заносчивой, ни холодной, как можно было бы опасаться. Но в ее глазах, в ее осанке, в каждом ее жесте чувствовалась уверенность. Точно так же она стала вести себя и с мужем, почтительно на людях, открыто — наедине. Жадная до знаний, она засыпала мужа вопросами, стремясь вникнуть в каждую мелочь. И вот сейчас они возвращались из своего свадебного путешествия в столицу. Как-то встретит их королевский дворец.

Мелли тоже улыбалась толпе, выглядывая в окно кареты, а сама думала о том, что скоро снова придется лицом к лицу столкнуться и с Ее суровым Величеством, и с почтенной герцогиней, и с неугомонной принцессой Агатой. Последней встрече Мелисса радовалась по-настоящему. Пожалуй, только ей.

А еще за эту неделю она осознала, что хочет иметь свой дом. Не покои во дворце, где даже цвет белья за тебя выбирают горничные, чтобы он подходил к выбранному Ее Величеством цвету стен. Настоящий дом, где она может делать что угодно, не оглядываясь на хозяев. Ведь каким бы роскошным не был королевский дворец, хозяйкой там остается королева Ариана, пока королева Либуше не сменит ее в этой роли. А Мелли вдруг поняла, что не может представить себе своих детей, растущих во дворце.

— Гуннар, — спросила она, когда муж снова отвлекся от происходящего за окнами кареты, — а вы в детстве много времени проводили во дворце?

— В этом? Да нет, не очень. На лето мы всегда выезжаем в Летний замок, ты его помнишь, над озером. Потом мы еще много времени проводили в Принцевом доме, где учились управлять хозяйством… В общем, тут мы, в основном, зимуем, и проводим большие приемы. Иногда еще, правда, на зимние праздники мы выбирались в какой-то из отдаленных замков, чтобы там отпраздновать с подданными.

— То есть, — Мелли подвела короткий итог, — этот дворец ты домом не считаешь?

— Сложно сказать. Я вообще привык быть дома в любом из наших замков. А почему ты спрашиваешь?

— Да-а… — Мелли немного помялась, а потом попросила, глядя на мужа большими просящими глазами. — Я тут подумала, может, мы осядем где-то недалеко от дворца?

— Тебе не понравилось во дворце? — Участливо спросил Гуннар, впрочем, прекрасно уже зная ответ. Мелли только отвела глаза и ответила в лучших традициях дипломатии.

— Мне понравилось в замке.

— Я подумаю, что можно сделать. — серьезно ответил принц. — Не обещаю, что все будет быстро и просто, надо же еще охрану организовать как должно. Но я подумаю над этим.

— А как же Эрик с Агатой? Они разве без охраны живут?

— Им проще. Если так посмотреть, у них дом только одной стороной на городскую улицу смотрит. А с трех сторон — дворцовый парк. Так что обычная дворцовая охрана прекрасно справляется. Но, собственно, лучше всего спросить об этом Эрика. Безопасность — это по его части.

— Кстати об Эрике, — Мелли вспомнила свою свадьбу и хихикнула, — помнишь, какие лица были у ваших придворных, когда на нашей свадьбе он появился в парадном мундире?

— Такое забудешь! — В свою очередь развеселился Гуннар.

— Я только не пойму, неужели никто раньше не догадался? Быть такого не может. И ведь многие знали, неужели никто не проговорился?

— Подозреваю, что те, кто догадывался, были просто достаточно умными, чтобы не делиться своими догадками с каждым. А те, кто знали, следовали клятве.

— Так это правда? — Глаза мелиссы снова загорелись. — Магические клятвы на крови и все такое?

— Ты знаешь, насколько проще всем бы жилось (кроме, пожалуй, шпионов), существуй такие заклинания на самом деле? Нет, конечно, просто обычная клятва, только взятая с надежных людей. Сама ведь знаешь, что все заклинания на крови кроме целительских, запрещены.

— Привороты и прочее ведовство, вроде бы, тоже запрещены.

— Не поспоришь. — Гуннар поднял вверх руки, открытыми ладонями вперед, показывая, что знает, и признает это. — Но эта тайна не была настолько важной, чтобы из-за нее ссориться с Храмом. Нам всем так было спокойнее, Эрику так было удобнее, и только.

Во дворце Их Величеств молодоженов ожидала пышная встреча.

— Гуннар, сынок! — Радостно распахнула объятия королева Ариана. — Как я рада, что ты вернулся! Мелли, девочка, ты похорошела. Замужество явно идет тебе на пользу!

Когда приветствия отзвучали, королевская семья удалилась в семейное крыло, отменив по случаю возвращения принца с супругой свое присутствие на обеде в большом зале.

— Ну, дорогая, — Его Величество прямо-таки лучился хорошим настроением. — Чем нас сегодня порадуют повара?

— Свиные ребрышки, запеченные с овощами, мясо козленка на чечевичной подушке… — Ее Величество с гордостью перечисляла блюда, а Мелли обратила внимание, как оживился муж при упоминании козлятины.

— Любишь козлятину? — Спросила она, отмечая про себя, сколько же им еще предстоит узнать друг о друге.

— Люблю. Гораздо больше, чем свинину, она не такая жирная.

После обеда Гуннар с отцом и братьями отправились в кабинет, обсудить текущие дела, а Мелисса до вечера оказалась предоставлена самой себе. Конечно, первое, что она сделала, спросила о братьях, но Нильс и Кристоф были еще на занятиях. От нечего делать, принцесса начала разбирать рукоделие, так и оставшееся лежать в шкатулке с последней недели перед свадьбой.

— Ну вот! — Она раздосадовано вытащила вязание, — Опять петли поспускались! Говорила я горничным, чтобы не трясли шкатулку, двигая при уборке туда-сюда! Впрочем, пусть им, зато занятие нашлось.

Мелисса начала распускать испорченное вязание, аккуратно сматывая освобождающиеся нити в клубок. Вязать из нитей по второму или третьему разу она не очень любила. Особенно, если вещь носилась долго, а вязать начинаешь сразу. Сейчас же, накладывая виток за витком, Мелли думала о том, что жаль выбрасывать такую добротную нить, а новые теплые чулки ей теперь не нужны. Не во дворце же в них ходить, право слово.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Ничего! — Решила Мелли, с удовлетворением рассматривая ровный и гладкий клубок. — Свяжу что-нибудь для малыша фру Риекке. А то до сих пор немного неловко, что пришлось пропустить Службу по поводу имянаречения. Возьму размер с запасом, к осени как раз пригодятся. Или лучше взять крашеной нити, поярче? — она снова осмотрела клубок, но уже скептически.

В этот момент ее размышления были прерваны двойным воплем

— Мелли!

В комнату, не дождавшись позволения, влетели Нильс и Кристоф. Буквально, пролетев небольшое расстояние о двери до приоконного столика, они повисли у сестры на шее. Точнее, попытались повиснуть. Учитывая, что росту мальчишки для своих почти тринадцати лет были немалого, а Мелисса как раз сидела в невысоком кресле, мальчишки просто повалились на колени.

Это ничуть не смутило сорванцов и, устроившись поудобнее на мягком ковре, они наперебой начли расспрашивать сестру о путешествии.

— Мальчики! — Мелисса беспомощно покачала головой. Хотелось пожурить будущих рыцарей за проявленное неуважение к даме. Но еще больше хотелось затискать в своих объятиях „малышей“, которых она за всю их недолгую жизнь ни разу не оставляла дольше, чем на день. Победило, в итоге, второе, но и от первого Мелли не отказалась.

— Ма-альчики, мальчики… — она приобняла братьев за плечи, раскачиваясь от одного к другому. — Как же я соскучилась! Но кто вас учил так вламываться в комнаты к дамам? А если бы я была с мужем, или переодевалась?

— Мелли, твой муж сам зашел к нам и сказал, что ты сейчас у себя. — Серьезно ответил ей Нильс. — И он просил передать, что совет затягивается, и он будет позже, чем ожидал.

— А переодеваешься ты всегда за ширмой. — Добавил Кристоф. — Лучше расскажи, где вы были?

Мелли начала рассказывать, с удивлением отмечая, что на лицах у мальчиков отражается разочарование.

— Что-то не так? — спросила она встревожено.

— Все так. Но мы думали, вы поехали путешествовать, пожить в настоящем замке, как этот, например.

— А оказалось, такое же поместье, как наше. Только дом побольше. — Подытожил Нильс начатую братом мысль.

— А мне там понравилось. — Пожала плечами Мелли, улыбкой извиняясь пред братьями за то, что поездка оказалась столь прозаичной. — Там красиво, почти как дома. Только вместо реки — большое озеро. И спокойно: все всех знают…

— Все обо всех сплетничают. Видели, знаем.

— Ну. А раз знаете, нечего приставать с расспросами ко взрослым. Лучше расскажите, как вы тут?

Мелисса слушала рассказ близнецов со смешанным чувством. С одной стороны, ей было неловко, что мальчики не утерпели и все-таки затеяли очередную авантюру. С другой — королева Ариана не зря утверждала, что умет справляться с юными магами.

— Представляешь, Мелли, — с восторгом рассказывал Кристоф, — Она заставила нас пить луковый сироп!

— Помнится, я тоже заставляла. Прекрасное средство от кашля.

— Так мы же еще не кашляли. А Ее Величество сказала, что когда начнем — одним сиропом не отделаемся. И заставила пить.

— Да, ты не забудь добавить, — с усмешкой дополнил эмоциональный рассказ брата Нильс, — что сироп был свежеприготовленным. И что Ее Величество заставила нас сперва чистить лук для сиропа, а потом еще и крошить.

— И как, помогло? — Мели не смогла сдержать улыбки, но брат оставался серьезен.

— За Криса не скажу. А мне — помогло. Во-первых, я действительно не кашлял. Во-вторых, в следующий раз я десять раз подумаю, прежде чем магичить без страховки. Свежий луковый сироп… Бе-э!

Ближе к вечеру принесли записку от королевы. В ней говорилось о том, что мужчины задерживаются, и ужин им подадут прямо в кабинет. Расценив это известие как разрешение немного отступить от привычного дворцового распорядка. Мелли поужинала с братьями. В конце концов, большая семья — это замечательно, но Мелисса никак не могла привыкнуть к такому количеству народа вокруг.

* * *

Гуннар в который раз прошелся по кабинету. Хваленая выдержка дипломата его на этот раз подвела.

— И посол еще спрашивает, почему я не захотел на ней жениться! У них же там не невесты, а чума какая-то! Не успела появиться в стране, пожалуйста, покушение!

— Допустим, — флегматично поправил брата принц Эрик, в который раз пересматривая бумаги, — не покушение, а — неудачное покушение.

— Да какая разница Эрик?!

— Разница в том, как сработали мои ребята. Хотя, должен признать честно, с этим парнем хватило и пары обычных стражников. Грубо сработано.

— Да, мне тоже интересно, — подхватил разговор принц Рихард, — чего они добивались, отправляя парня на плаху? Они же, я надеюсь, не ожидали всерьез, что влюбленный придурок сумеет заколоть опытного мага?

— Всякое бывало… — Неопределенно отмахнулся Его Величество. — Но, судя по тому, что я прочел, на плаху тут пока не собралось. Можно, конечно, при желании, но нужно ли?

— Мне кажется, парень тут больше жертва, чем преступник. — Вздохнул Эрик. — К тому же, наши люди говорят, что его явно чем-то опаивали последние дни. Но и девать его куда-то надо. Такое нельзя оставлять безнаказанным.

— Получается, нас просто проверяют на прочность? — Гуннар, осененный догадкой остановился посреди кабинета. — Пошлем на плаху влюбленного мальчишку, нас тут же выставят в свете тиранами. Не пошлем — десяток других обиженных решат, что у них что-то может получиться. В любом случае, покоя не жди.

— Опять же, — добавил Его Величество, раздраженно потирая бороду, — мальчик этот — графский сын, хоть и не наследник. Послать его сейчас на плаху за измену — оскорбить отца и кучу ближайших родственников. В то время, когда мы отчаянно пытаемся не допустить, чтобы аристократы опять разбились на мелкие враждующие партии…

— Наверное, плаха — это действительно не вариант. — Кронпринц Генрих предпочитал не тратить время на лишние сантименты, особенно, когда дело касалось его гвардейцев. Сослать куда-нибудь в дальний гарнизон, на южную границу, например.

— А почему именно на южную? — Поинтересовался Гуннар.

— Да потому, что на западной, с Фразией, пока что слишком спокойно. На восточной, со стороны Вендланда. — слишком близко к их родовому поместью. Папенька с маменькой не дадут деточке пропасть. А на южную — самое оно. Там в горах и служба сложнее, и гарнизоны поменьше. Родовитостью козырять будет не перед кем и некогда.

— Может, лучше, под арест в один из дальних замков? — Засомневался Эрик. — И под присмотром, и родственники пусть радуются, что только арестом дело обошлось.

— И создадим очередного дармоеда в образе романтического мученика? — Генрих всем видом показывал свое несогласие. — Нет уж, оставьте замковые башни принцессам из легенд. К тому же, все знают, что из столицы в дальние гарнизоны ссылают, в основном, за дурость.

— Или за недозволенные поединки. — Добавил Рихард, во всем любивший точность.

— То же самое. — Генрих был непреклонен. — В замке он заскучает и начнет опять дурить. А в небольшом гарнизоне толковый командир ему заскучать не даст.

— Так тому и быть. — Подвел итоги король Эрих. — Подыщи ему командира потолковее, А ты, Эрик, готовь документы для суда. Нечего время тянуть.

Уже расходясь, братья продолжали обмениваться мнениями.

— По-хорошему, — не удержался Рихард от подколки, — ты. Гуннар, должен быть парню благодарным. Не уведи он вовремя твою Неле, ты до сих пор сох бы по этой недалекой эгоистке.

— Она не недалекая. — Гуннар с сожалением покачал головой. — Скорее, наоборот, слишком умна на фоне многих своих ровесниц. Просто, очень молоденькая, и не всегда умеет просчитать последствия своих игр.

— В любом случае, — проворчал Его Величество, выходящий из кабинета вслед за сыновьями, — встревая во взрослые игры, надо быть готовым к последствиям. А девочка определенно заигралась. Мо сын ей слишком „старый и скучный“, молодой и веселый сын графа Андреаса — слишком нищий…

Надо попросить ее Величество намекнуть матери Неле, что они с дочерью после большого бала больше не желанные гости во дворце. Вплоть до момента, когда Неле родит мужу наследника.

— Па-ап, — попытался заступиться Гуннар за давнюю любовь, — есть у него уже наследник. Может, не надо так с девочкой? Ей и так придется несладко с нелюбимым, тем более. Это наспех организованный брак никому не принесет счастья.

— Веками так женились. — Король Эрих оставался непреклонным. — Умная и тут найдет свои преимущества, а дуре без твердой руки — никак.

Король ускорил шаг, обгоняя сыновей и давая понять, что разговор на эту тему считает оконченным.

* * *

На третий день по приезду Мелли с волнением готовилась к своему первому балу в качестве второй принцессы королевства.

— Знаешь непривычно как-то. — С немного нервным смешком призналась она принцессе Агате. Которая зашла проверить, все ли в порядке. — Вчера я перед тобой книксены делала, сегодня мы вместе болтаем о пустяках, а вечером мне входить в бальный зал перед тобой.

— Да, по-сути, нам-то какая разница, кто идет первым, кто вторым? Все равно позже мы все будем ходить вслед за принцессой Либуше. — Агата философски пожала плечами. — Просто, как говорит Его Величество: „Подданным надо иметь зримый символ иерархии власти“.

Агата ушла, а Мелисса с головой погрузилась в сборы. Большой бал — это всегда большие хлопоты. Каждой женщине хочется в такой момент выглядеть блистательно, а для принцессы это просто обязанность.

Мелли сдерживалась изо всех сил, позволяя служанкам спокойно делать свою работу. Все повторялось. Как перед первым балом, как перед празднеством в честь свадьбы: прическа, платье и прочее… Гуннар зашел в самый последний момент, когда Мелли была уже почти готова.

— Оставьте нас. — Тон, которым он обратился к служанкам, не оставлял сомнений в важности предстоящего разговора.

— Что-то случилось? — встревожилась Мелисса. Гуннар только поморщился в ответ, открывая небольшую шкатулку, которую он принес с собой. В шкатулке обнаружилась янтарная парюра из пяти предметов.

— Мне показалось, что это должно тебе прекрасно подойти.

— Ох, какая красота! — В восторге выдохнула Мелисса и, не дожидаясь служанок, попыталась приладить диадему.

— Присядь я помогу. — Гуннар улыбнулся, довольный, что его подарок вызвал такой отклик. Он ловко надел на Мелли одно украшение за другим, закрепил диадему парой дополнительных шпилек и отошел чуть в сторону, приняв позу скромной горничной. — Госпожа довольна?

— Более чем! Спасибо, Гуннар! Это такое великолепие! Но, наверное, это безумно дорого?

— Я могу себе позволить дарить жене драгоценности. — Гуннар пожал плечами, дескать, нашла о чем спрашивать, о цене подарка. — К тому же, ты теперь — замужняя дама и можешь носить любые драгоценности. На которые хватит денег у твоего мужа. А я, как ты понимаешь, не бедствую.

— Ну, знаешь, — Мелли чуть улыбнулась, вспомнив хвастовство рыцаря Клааса на обеде в честь их прибытия, — каждый это „не бедствую“ понимает по-своему. — Но почему ты пришел такой мрачный? Не оттого же, что решил подарить мне эту парюру?

— Нет, увы, не потому. Точнее, украшения я заказал тебе еще до нашей свадьбы. Чтобы к первому балу принцессы Мелиссы они были готовы. Но в вотанское посольство пожаловала принцесса Джудит, которую мы, само собой, не можем не пригласить на бал.

— Принцесса Джудит?

— Та самая, которую мне предлагали в жены. Якобы, приехала навестить посла — ее дядюшку в каком-то там колене.

— Но какой в этом смысл? — Не поняла мелисса. Ведь Гуннар уже женат, и появление очередной „невесты“ уже ничего не изменит.

— Ах, если бы я знал! То ли показать мне, какого „счастья“ я лишился, то ли присмотреться к Рихарду. То ли как-то спровоцировать скандал… дело не в том, что принцесса — плохая. Хотя ты знаешь мое отношение к тамошним принцессам. Дело в том, что я ни на йоту не доверяю ее покровителю.

Гуннар склонился почти к самому уху жены и пояснил.

— В Вотане идет нешуточная борьба за власть. Прежний король умер бездетным. У этого короля до сих пор нет наследника, хотя он лет на семь старше Генриха и женат вторым браком.

Единственный его родственник, которого я уважаю, но который был бы нам опасным соперником на троне, имеет только одного законного сына. Никто не знает, сможет ли мальчик продолжить род и будет ли его потомство здоровым. В общем, вся вотанская верхушка сейчас пытается через браки заручиться поддержкой королевских домов континента. А мы, соответственно, только-только сумели договориться между собой, почти создав союз прибрежных государств. Нам сейчас их внутренние дрязги совершенно ни к чему.

— Так, а при чем тут украшения?

— Боюсь, принцесса может попытаться как-то уязвить тебя. Если бы я знал, заказал бы что-нибудь более шикарное.

— Гуннар! — Мелли рассмеялась. — Куда уж еще? Скажи, кто из нас занимает положение выше?

— Ты. — Не задумываясь, ответил второй принц. — Она — принцесса по рождению, но ее отец — всего лишь герцог.

— Всего лишь?

— Не улыбайся так недоверчиво дорогая. Ты — принцесса, потому что твой муж — принц. Я стою выше герцога, значит, ты стоишь выше его дочери. И потом, в очереди на люнборгский трон я числюсь намного ближе, чем ее отец и брат — в очереди на вотанский.

— Ну, вот и разобрались. Как там говорит Его Величество? „Зримая вертикаль власти“?

— Мелли, ты — чудо! — Гуннар рассмеялся, осторожно проводя руками по плечам жены. Большей ласки он себе позволить не мог, так как уже не было времени приводить потом в порядок платье или прическу. — Пойдем?

Гуннар и Мелисса, на правах молодоженов, вошли в большой бальный зал сразу вслед за королевской четой. Генрих галантно уступил брату свое место, посмеиваясь и обещая, что еще придет чего черед отыграться.

— Послушать придворных со стороны, — заметил принц Рихард, — так Генриху невероятно повезло родиться первым. А мы все дружно считаем, что это нам повезло родиться после него. Интересно, кто из считающих, так или иначе — дурак?

— Рихард, дорогой, — строго сказала Ее Величество, — я все понимаю. Но в последнее время ты стал невероятно язвительным. Потрудись, пожалуйста, чтобы твои приватные дела не влияли на дела семьи.

— Я постараюсь, мама. — Недовольно проворчал Рихард. Его Величество только покачал головой. Он не имел ничего против того, чтобы его сыновья выбирали себе пару по любви. Но даже такая свобода имеет свои границы.

Принцессу Джудит им представили в числе первых. Ведь иностранная гостья, хотя частный характер ее визита и избавлял от применения особого дипломатического протокола, по статусу она была выше большинства присутствующих.

— Принцесса Мелисса! — Гостья едва склонила голову, давая понять, что не считает новоявленную принцессу выше себя. — Слухи о Вашем скоропалительном замужестве дошли даже до наших берегов. Правда, мне сложно пока сказать насколько они оправданы… — Она говорила по-вотански и было видно, с какой досадой сопровождающий ее посол посмотрел на переводчика. Но тот явно не считал себя обязанным смягчать чужую грубость. Или же предпочитал получить взыскание за нерасторопность, чем за неточный перевод.

— Принцесса Джудит, — Мелли тоже едва склонила голову в ответ. — Слухи об остром уме и блестящем воспитании вонатских благородных дев тоже давно пересекли пролив. Насколько они оправданы, я только что имела возможность убедиться.

— Право же, дорогая принцесса. — вступила в разговор королева Ариана, — в наше время молодежь живет слишком быстро. Женитьбы, путешествия, государственные визиты, покупки земель — все решается так быстро, что мы — старшее поколение, едва успеваем за вами.

— Право же, Ваше Величество, вы несправедливы к нашему поколению. — Принцесса склонила голову в знак уважения, но щеки ее вспыхнули румянцем, выдавая волнение. Мелли знала эту особенность людей белокожих. Ей и самой частенько приходилось из-за этого страдать. — Для большинства из нас многие вещи остаются незыблемыми. Честь рода, например, или вера в Творца.

— Весьма похвально! — Вступил в разговор король, видя, что дамы немного заигрались в уколы шпильками. — Мы как-нибудь непременно обсудим эту тему в переписке с нашим августейшим кузеном. А сейчас, развлекайтесь, дорогая принцесса, сегодня мы даем большой бал в честь наших молодоженов.

Некоторое время спустя, вотанский посол — весьма благообразный мужчина средних лет — пригласил Мелиссу на танец.

— Не обижайтесь на Джудит, Ваше Высочество! — попросил он между па. — Девочка юна и порывиста, а ее покровитель внушил ей большие надежды. В этом есть и доля моей вины, не сумел вовремя донести до них положение вещей.

— Я думаю, все получилось к лучшему. — Мило улыбаясь, ответила Мелисса. — Ваша принцесса еще слишком молода, чтобы быть рядом с принцем Гуннаром. Вы же прекрасно понимаете, что при особенностях его службы порывистость, которая так свойственна юности, далеко не во благо.

— А Вы не боитесь, Ваше Высочество? Место рядом с Вашим мужем предполагает не только таланты к дипломатии. Государству нужны наследники, а Вы, уж простите, не настолько юны, чтобы не задумываться о судьбе Вашей матушки…

— Помилуйте, дорогой герцог! У вендской принцессы, насколько я знаю, девять братьев и сестер. И это только родных, единокровных еще больше. Думаю, наследование престола, это последнее, что должно волновать жену второго принца.

Посол ничего не ответил. Лишь склонил голову в знак того что понимает и принимает позицию принцессы.

Сложно сказать, как прошел бы бал для Мелиссы, не начни ее невольная соперница этот вечер с откровенных подколок. Или если бы этот бал состоялся сразу после свадьбы, на второй или третий день. Но сейчас чужая насмешка лишь подтолкнула Мелли, заставила, как она сама пошутила в разговоре с Гуннаром, „ненадолго пробудиться язвительную старую деву“. И сейчас принцесса Мелисса откровенно наслаждалась, будучи в центре внимания.

Она весело шутила с послом Данмарка, кружилась в задорном народном танце с вендским послом, перетанцевала по-очереди со всеми принцами. То и дело она ловила на себе одобрительные взгляды Гуннара, и даже Ее Величество благодушно улыбалась, глядя на веселящуюся невестку.

— И пусть никто не посмеет сказать, что наш сын женился по другой причине, кроме любви. — Довольно заметил Его Величество, наблюдая за кружащимися в танце детьми.

— Это двое еще с детства прекрасно понимали друг друга. — Заметила Ее Величество. Говорила она вроде бы, негромко, но так, что ее прекрасно слышали все, кто стоял неподалеку… — Помнишь тот случай, когда малышка Мелли потерялась в камышах у озера?

— Еще бы не помнить, покойный граф тогда чуть не поседел. — Включился в игру Его Величество.

Понятно, что желающих как-нибудь потихоньку уколоть Мелиссу это не остановит. Но только что король и королева прилюдно умилялись любви, выросшей из детской дружбы. Кто осмелится теперь вслух утверждать иное?

Пока взрослые развлекались и плели политические интриги, двое мальчишек, притаившихся на галерее, подслушивали разговор стайки девиц. Девицы эти были едва ли намного старше подглядывающих. Но этой пары лет хватало на то, чтобы одни могли присутствовать на балу, а другие — нет.

— Бедная Неле! — Вздыхала одна из них, картинно прикладывая платочек к глазам. — Я слышала, она сама не своя с тех пор, как узнала о переводе Йурна в гарнизон на границе.

— Она давно уже сама не своя. — Недовольно отозвалась ее собеседница. — Сначала перед принцем носом вертела. Потом Йурну голову заморочила. Ты видела, она прямо на Королевском балу, перед носом у Его Высочества, отвечала на его знаки внимания. Потом что-то у них не сладилось… вертела-вертела носом. Вот и довертелась, пойдет замуж за старика, да еще и с наследниками.

— Зато у нее будет титул и земли. — Вступила в разговор третья девушка. — А что был бы у нее с Йурном? Жалование гвардейца?

— То-то ты так ревела, когда у тебя эта провинциальная дура Эрвина из-под носа увела, что гвардейцы у Его величества нищие.

— А мне ее жаль. — Снова напомнила о себе первая собеседница. И, оглянувшись, добавила громким шепотом. — Говорят, это кто-то из королевской семьи говорил с графом, чтобы отвадил Неле от Йурна, потому граф и запретил им жениться. А когда парень возмутился, его наказали ссылкой.

— Глупости какие… — девушки переглянулись и дружно пожали плечами. — Поменьше бы ты сплетни слушала, что подруги твоей маменьки распускают. Не была бы твоя Неле дурой, была бы сейчас принцессой. А так, женился Его Высочество на этой старухе…

Высокая ваза с цветами, стоящая на одной из колонн, неожиданно пошатнулась, словно ее кто-то толкнул. Покачавшись, она опрокинулась, обдавая сплетниц холодной водой и осыпая срезанными цветами. Едва визжащие девицы успели отскочить, как злосчастная ваза с грохотом рухнула на пол и разлетелась на мелкие кусочки.

Посреди поднявшегося переполоха маменьки увели девиц в безнадежно испорченных платьях. Слуги, метнувшиеся с тряпками и щетками, мгновенно убрали нишу. Вскоре инцидент был забыт и все пошло своим чередом. Лишь господин Торстен постоял на месте упавшей вазы, задумчиво поглаживая рукой мрамор колонны. Потом понял голову, принюхался, словно собака, взявшая след, и не спеша двинулся в сторону галереи.

Близнецов фон Вальсроде он нагнал уже в коридорах семейного крыла. Благо, ему — главному королевскому магу и личному целителю Их Величеств — позволялось бывать там в любое время дня и ночи.

— Ну, и что это было? — Несмотря на возраст, господин Торстен оказался весьма проворным, ухитрившись ухватить за уши обоих мальчишек сразу.

— Мы за дело! — Возмутился младший.

— Мы расскажем, только без лишних ушей. — Добавил старший многозначительно.

Некоторое время спустя господин Торстен снова появился в зале. На вопросительный взгляд Его Величества он авторитетно доложил.

— Все чисто, Ваше Величество. Случайность, каких не избежать. К счастью, пострадало всего лишь несколько платьев.

Рассказы девиц о том, что испортившая им вечер ваза сама собой взлетела в воздух, никто не принял во внимание. Всем известно, что господин Торстен такими вещами не шутит, его слову можно доверять. А девицы… Да мало ли чего не покажется девицам с перепугу?

Мелли, само собой, никто не доложил, что у происшествия на балу была определенная подоплека. Гуннар же, только рассмеялся, когда господин Торстен доложил Его Величеству правду. Само собой, с глазу на глаз и после праздника.

— Веселые будут ребята. В моем ведомстве, к сожалению, таким шкодникам делать нечего. Лучше всего определить их к Генриху, там их приучат к порядку. Или к Эрику, когда чуть подрастут. Потому что очень уж мне их выходки напоминают нашего пронырливого младшего братца.

Сами мальчики как раз постигали очередную науку на занятиях, и им было, к счастью, не до очередных выходок.

Пару дней понадобилось Мелиссе, чтобы отойти от праздничных волнений. А потом она окровенено заскучала. Гуннар с утра до ночи пропадал на службе. Переговоры с Данмарком шли к завершению, поэтому было очень много мелких деталей, которые никак нельзя было упустить. Доходило до того, что Мелли просыпалась ночью от света свечи. Это Гуннар, дождавшись, пока уснет жена, дочитывал и правил какие-то спешные документы.

Сегодня Мелисса воспользовалась очередным отсутствием мужа, чтобы позавтракать с Агатой.

— А где же принц Эрик? — Удивилась она, застав ранним утром невестку одну.

— Там же, где и твой принц Гуннар, чуть свет убежал по государственным делам.

— И это всегда так?

— Почти. Раньше, сразу после свадьбы, было еще хуже.

— Сразу после свадьбы.

— Ну да, ты же помнишь ту историю с заговором? Представляешь, сколько Эрику пришлось поработать. И ведь не отмахнешься по-быстрому, за каждым делом — чья-то судьба.

— А я думала, вы после свадьбы тоже уезжали в замок Балье.

— Уезжали, но только не сразу после свадьбы, а, примерно, месяц спустя, когда я в столице от скуки выть уже была готова. А второй раз, когда Эрик вернулся с восточной границы. Он там тогда надолго застрял и соскучился жутко.

— Знаешь, я тоже не понимаю, как столичные дамы с ума не сходят. — Тему соскучившихся мужчин Мелисса решила деликатно закрыть. — Я всего неделю как опять во дворце, а все никак не могу найти для себя дело. Учителя магии для меня еще не нашли, у того, что занимается с мальчиками, магия другая. Гуннар говорит, что это разные вещи.

Говоря это, Мелли заметила, что Агата как-то странно на нее посмотрела, но не стала ничего говорить. Взяв себе на заметку при случае еще раз заговорить на эту тему, Мелли продолжила.

— Я уже говорила Гуннару, что мне нужно хоть какое-то занятие.

— Хочешь, поедем со мной? — Неожиданно предложила Агата. — Тогда надо выслать во дворец записку, что ты вернешься позже, пока охрана тревогу не подняла.

— А куда ты направляешься?

— В Королевскую школу для благородных девиц.

— О-о-о!

Школа оказалась небольшим поместьем в трех часах езды от столицы.

— Хотелось бы найти что-то поближе, — поясняла Агата в дороге. — но девочкам здесь спокойнее и привычнее. Все-таки, большинство из них — нетитулованные, из провинции.

— И их родители соглашаются отослать детей так далеко от дома?

— Да здесь, по большей части, сироты без наследства. Те, которые никому особо не нужны. Но ты права, соглашаются не все.

Бывает, что родня заботится, как может. Таким мы стараемся помочь на месте. Зачем же детей от родни отрывать, если все отлично? Бывает, что отдавать не хотят, нянька там дома нужна или магия надежду на хороший выкуп дает. Тут уже смотрим, что можем сделать.

Старый привратник приветствовал карету с принцессами на въезде в поместье. Мелли отметила, что на лужайке под присмотром двух старших девочек играло несколько малышей.

— Какие крошечные! — У Мелиссы сердце сжалось от жалости, глядя на двух одинаковых с лица малышек, весело гоняющихся по траве за тряпичным мячиком. Сколько им лет?

— Недавно пять исполнилось. Отец заново женился, а девочкам в новой семье места не оказалось. — В голосе Агаты звучала грусть. — Может, оно и к лучшему. У малышек магия просыпается. Дома их бы постарались сбыть с рук побыстрее, а здесь — научат чему-нибудь.

— Так ведь магичить-то все равно потом не позволят.

— Да ну-у-у… — Агата отмахнулась, невесело рассмеявшись. — Вот ты же тоже в провинции жила. Много ты магов видела?

— Дома? Одного или двух. И еще несколько служили по гарнизонам, дома редко появлялись.

— И как ты думаешь, когда в маленьком поместье худая дамба будет угрожать урожаю, будет ли кому-то интересно, рыцарь там колдует или девица? Лишь бы поле не затопило.

— С целителями — и того проще. Это же все в будущем — рыцарские жены. Мало кто из них в столице сидеть останется. Без связей и с небольшим „коронным“ приданым знатные господа к ним свататься не спешат.

Мелли осматривала большой господский дом под новой камышовой крышей. Несмотря на нестойкое весеннее тепло, окна во многих комнатах были открыты.

— Сейчас время занятий, — пояснила принцессам пожилая женщина в темной вдовьей одежде, — так что мы как раз проветриваем спальни. Во вдовьем доме как раз уборка идет.

— Вдовий дом? — Мелисса повернулась к Агате, надеясь услышать подробное пояснение. Та не обманула ожиданий.

— „Стариковская доля“ — домик, где доживали на покое постаревшие владельцы поместья, передав управление детям. Не все матери охотно расстаются с детьми. А иногда бывает так, что не только дети никому не нужны, но и вдовы.

— И много их у тебя тут живет?

— Девочек или вдов?

— Всех.

— Одних девочек — шесть душ. И две рыцарские вдовы с детьми. Еще есть три смотрительницы — это дамы постарше. Должен же кто-то за порядком следить.

— И ты все это содержишь за деньги Эрика? — Ужаснулась Мелисса. Мысленно подчитав расходы на содержание такого количества людей.

— Нет, не все. Его Величество выделил школе небольшой пенсион. Остальные принцы присылают небольшие подарки к праздникам, хватает пополнить кубышку.

К тому же, при поместье есть свои луга и поле. Поле мы сдаем крестьянам, потому что обрабатывать его, сама понимаешь, некому. На лугу пасутся наши овечки.

Вдовы прядут шерсть и ткут, получая за свою работу часть выторга. Некоторые еще кружевом промышляют, тонкой вышивкой… Ну и чем еще может заниматься благородная госпожа.

Вечером Мелли возвращалась в столицу с горящими глазами.

— Ты представляешь, какое важное дело ты делаешь! — В который раз восхищенно начинала она.

— Представляю. — вздыхала Агата. — Моя мама так вдовой в восемнадцать лет осталась. С дочкой, без наследства, у родственников в приживалках. Если бы не папа-барон, я бы тоже сейчас где-нибудь у тети Агнесс колыбель качала.

— А можно, я тебе тоже буду помогать?

— Конечно, можно. — Агата улыбнулась. — Только смотри, тетушка Ханнелора тогда в тебе разочаруется совсем. Впрочем, она теперь долго в столице не появится.

— Слу-ушай, а, может, ты знаешь, кем она приходится королевской семье?

— Гуннар не сказал? — Понимающе кивнула Агата.

— Не сказал. — смутилась Мелли. — Но он явно что-то знает.

— Эрик тоже знает. Но сказал, что во многих знаниях — многие печали. Все, что мне удалось выбить из него, так это то, что Фразский король, дядя Ее Величества, был в большом долгу перед отцом тетушки Ханнелоры. И когда девочка чем-то не угодила королеве Джейн (ее тогда еще не могли объявить безумицей, но чудила она уже, говорят, знатно), быстренько нашел способ убрать ее подальше.

— Королева Джейн? Королева Фразии была вотанкой?

— А ты думаешь, почему тут так недолюбливают вотанских принцесс? Мне, если честно, даже немножко жаль эту язву Джудит. Подпортила им дальняя родственница шансы на удачное замужество.

Это же остров, все знатные со всеми давно перероднились. А какому королю захочется теперь родниться с теми, у кого безумцы в роду были? А за кого попроще им идти честь не позволяет. Вот и бесятся.

— Да, невесело.

Дома, когда Мелисса завела разговор о том, чтобы заняться рукоделием на продажу, Гуннар от удивления сделал большие глаза.

— Мелли, дорогая, неужели ты думаешь, что я не выделю пару монет на ваши с Агатой занятия? Это, между прочим, дело государственной важности.

— Да? А почему тогда Его Величество выделил только небольшой пенсион?

— А чтобы люди не привыкали жить на готовом. — Вполне серьезно пояснил принц жене. — Мы не лишаем почтенных вдов достоинства, позволяя жить из милости. Они честно трудятся, и честно получают за свой труд. Мы не приучаем девиц ждать женихов, сидя у окна. Они учатся. Но кроме этого и присматривают за малышами, помогают готовить, ухаживают за аптекарским огородиком, учатся рукодельничать и честно заполняют приданым свои сундуки. Все, словно в небольшом провинциальном поместье.

— Как все хитро придумано!

— Это все Агата. Она же в таком поместье выросла, она лучше знает.

— Может, написать тогда Клаасу и Цециль? Пусть бы ее сестра тоже пожила в поместье, пока они между собой разберутся.

— Можно. Но я бы на ее месте не согласился. Ты лучше посмотри, что я тебе приготовил.

Гуннар отодвинул со стола расчеты Мелли о стоимости ниток и готовых кружев. А взамен раскатал карту с какими-то пометками.

— Что это? — Мелли вглядывалась в пометки, и ей казалось, что это напоминает то ли план замка, то ли большого господского дома.

— Это поместье, которое я хочу купить для нас. Нравится?

Он помолчал немного, видимо, ожидая восторженных охов и ахов. Не дождавшись, вопросительно взглянул на жену. Мелисса внимательно рассматривала непонятные закорючки, склонив от усердия голову чуть вправо.

— Честно? Понятия не имею. Я пока вижу только линии и закорючки.

— Решено! Тогда послезавтра едем смотреть.

— А почему не завтра?

— Завтра приезжает кронпринц Данмарка, торговый договор будет подписывать.

— А послезавтра уехать, это будет удобно?

— На полдня? Вполне. Пока гости обустроятся, пока отдохнут с дороги… как раз к вечернему приему успеем. Так едем?

Мелли потянулась к мужу и вместо ответа крепко его поцеловала. Он еще спрашивает!

За ним — куда угодно.

Эпилог

В этом году Новолетье в маленьком поместье, переименованном новыми жильцами в Агатенбург, праздновали весело. Жильцы большого и маленького дома сегодня на короткое время забыли все свои невзгоды. Забыли разногласия, без которых никак не обойдешься там, где собралось столько разных людей. Сегодня в Королевской школе для рыцарских сирот праздновали Новолетье.

За почти два года своего существования школа успела пережить многое. Тяжким ударом для всех стала смерть одной из основательниц — пожилой вдовы, говорят, успевшей послужить компаньонкой самой принцессы Агаты. Почтенная дама больше года крутилась по поместью, словно заведенная, лично обихаживая каждую новую сиротку. А по осени просто однажды не проснулась рано утром.

— Сердце. — Развел руками спешно вызванный из столицы целитель. — А что вы хотите, господа? Некоторые до такого возраста вообще не доживают.

Во вдовьем доме теперь жило четыре женщины, а число воспитанниц выросло до почти двадцати.

Сыграли даже одну свадьбу. Вдовый рыцарь, сопровождавший принцесс в одной из поездок, приглядел себе молодую вдовушку, и в начале весны увез ее вместе с дитем в новый дом. Об этом случае судачили еще долго, потому что он дарил новую надежду обитательницам поместья.

Теперь перед каждым визитом покровителей поместье не просто чистилось и мылось, оно, буквально, начинало блистать. А женщины словно молодели на несколько лет, стараясь непременно попасться на глаза высоким гостям, а особенно, их охране.

— Сгружайте подарки! — Скомандовал принц Гуннар сопровождающим его рыцарям. Мелли, заметно округлившаяся, суетилась рядом, показывая что и куда заносить

— Мелли, иди сядь, не путайся под ногами. — Ворчали два молодых оруженосца, снуя туда-сюда с тяжелыми коробами. — Без тебя как-нибудь разберемся. А что не туда поставят, так потом и перенести можно.

— Что это за господа? — шепотом поинтересовалась вдова из новеньких, глядя на то, как непочтительно рыцари позволяют себе обращаться к Ее Высочеству.

— Это младшие братья Ее Высочества. — Так же шепотом пояснила ей товарка.

— О-о! — Женщина на всякий случай поклонилась молодым господам.

Более давние обитатели дома, наоборот, радостно бежали парням навстречу.

— Господин Нильс! Господин Нильс! А ты сегодня меня на лошадке покатаешь? — Цеплялся за штанину одного из близнецов мальчишка лет четырех, живший с мамой во вдовьем доме. — Мама без тебя к лошадкам не пускает!

— Посмотрим, Яннес, посмотрим… Отойди с дороги, а то споткнусь и подарки растеряю.

Мелли, тем временем, принимала подарки от своего имени, и от имени Агаты, которая пока не рисковала путешествовать зимой с младенцем. Даже если дорога и занимала не больше трех часов, зимняя погода бывает коварной. Лучше не рисковать.

— Я для Его Светлости покрывальце сплела, на лето, чтобы мухи не будили. — Совала Мелиссе сверточек одна из женщин. А для Вас решила просто кружева широкой полосой сплести. Я ж не знала, что и Вам приданое понадобится вскорости.

— Спасибо, фру Герде, спасибо! — раскланивалась Мелли, чувствуя себя немного неловко. За последнее время она привыкла приветствовать придворных змей с высоко поднятой головой, но так и не научилась не смущаться, принимая незаслуженные, по ее мнению, благодарности.

— Все в порядке, Ваше Высочество? — Гуннар подошел к расчувствовавшейся жене и нежно поцеловал ей кончики пальцев.

— Все в порядке, Ваше Высочество. — ответила Мелли, вытирая платочком глаза. Посмотри, какие кружева!

— Они прекрасны. — Честно похвалил Гуннар, но судя по голосу, понимал он в них не больше, чем Мелисса в фортификационных планах.

— Ваше Высочество! Смотрите, какой у меня цветок получился! — Хенни, одна из старших воспитанниц — девица двенадцати лет от роду — протягивала Мелиссе горшочек с цветущей розой.

— Великолепно, Хенни! — Послушно восхищалась Мелисса. — Только ты в следующий раз постарайся силу расходовать аккуратнее. Целая роза посреди зимы — это же очень много сил!

— А мне фру Тина меду из кладовой дала, чтобы силы восстановить. Я ей сказала, что это — подарок для Вашего Высочества, и она даже не ругалась.

— Моя ты лапушка, — Мелисса не сдержалась и крепко обняла девочку. — Только в следующий раз береги себя, хорошо?

— Обязательно, Ваше Высочество! Только Вы не переживайте, мы этот цветок еще с осени в горшочек пересадили. А когда внесли в тепло, он сам проснулся. Мне совсем чуть-чуть сил понадобилось.

— Молодец! — Принц Гуннар одобрительно погладил девочку по покрытой простым синим чепчиком голове. — Была бы ты парнем, лично взял бы на службу, за находчивость. А так придется просить Его Высочество кронпринца, чтобы подыскал тебе самого молодого и красивого командира гарнизона.

— Скажете тоже, Ваше Высочество! — засмущалась девочка. — Мне еще целых три года ждать надо.

— Ничего, найти хорошего жениха — тоже дело небыстрое. Иногда стоит и подождать. — Принц подмигнул Мелиссе, которая оглянулась, не видит ли кто, и сделала ему „страшные“ глаза.

Пока женщины накрывали столы, высокие гости занимались детьми. Большинство малышей висело на принце Гуннаре, девочки постарше окружили принцессу Мелиссу, а Нильс и Кристоф лениво отбивались от одной из близняшек.

— Господин Нильс, а ты, когда я вырасту, на мне женишься? — Добивалась маленькая бойкая огневичка. — нам на занятиях говорили, что огонь и воздух — отличное сочетание.

— Ты вырасти сначала… магиня. — Отмахнулся от девочки Кристоф. — Может, ты его потом и сама не захочешь. Мы же к тому времени совсем старые уже будем.

— Обязательно захочу! — Стояла на своем девочка. — Ну женишься, а? Ты будешь стареньким, а я буду тебя жалеть.

Конец фразы потонул в веселом смехе взрослых, слышавших этот разговор. Внезапно оказавшись в центре внимания, малышка смутилась и, накуксившись, убежала прочь. На это не обратили внимания взрослые. Но когда все отсмеялись и занялись своими делами, Нильс нашел девочку в каморке под лестницей и, быстро оглянувшись, втиснул малышке в руку серебряную подвесочку на кожаном шнурке.

Украшение было совсем маленьким, из недорогих. Такие дарят своим невестам средней руки ремесленники. Или безземельные оруженосцы. Сделано оно было в форме цветка, с маленькой цветной бусинкой в центре.

— Вот, Йоханна, спрячь поглубже в свой сундук. — Девочки недавно получили в подарок свои сундуки для приданого и теперь считались уже не младенцами, а девицами.

Нильс посмотрел на зареванную „невесту“, покачал головой и, достав из рукава носовой платок, решительным движением вытер девочке нос. — Женюсь я на тебе, женюсь… Не реви только. А то маги-ня, огневи-ичка, а сопли распутила, словно водница. Ты только расти побыстрее, и учись хорошо. У Его Величества каждый маг — на вес золота.

На этот раз, вопреки обычаям, высокие гости ночевали прямо в поместье. Его Высочество не позволил своей жене в таком положении дважды за день выдерживать длинный путь.

Уютно расположившись в бывших хозяйских покоях, которые при ремонте оставили как есть именно на такой случай, Гуннар осторожно поглаживал Мелли по животу.

— Что я еще раз согласился на такую авантюру! — Ворчал он. — На майские танцы останешься дома. Обойдутся они тут один раз без принцесс.

— На майские танцы мне уже будет не до танцев. — Усмехнулась Мелисса ему в плечо.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Конец

Примечания

1

„Длинные пальцы“ — калька с немецкого, используется в значении „карманник“, „мелкий воришка“

2

парадное помещение (нем.)

3

Свежие булочки, вынутые из печи, ни в коем случае не должны подвергаться воздействию сквозняков, иначе шкурка станет жесткой и булочки будут выглядеть черствыми. По крайней мере, так утверждает кузина мужа Беата — мастер-пекарь с двадцатилетним стажем.

4

Родерик фон Ратиборг — дядя Мелиссы, который после смерти ее отца и брата унаследовал титул. Подробнее о семье Мелли можно узнать в книге „Люнборгские истории“, добавила в раздел „Родословные“.

5

Синь разводить — примерный перевод выражения „blau machen“. используется в значении как „ничего не делать“ так и „выпивать“. Понятно, что по отношению к детям имеется в виду первое. Происходит от занятий красильщиков тканей, которые работали с индиго. Ткань красилась в несколько слоев, а в промежутках мастера и подмастерья отдыхали (иногда, с пивком), ожидая, пока работа просохнет. Со стороны казалось, что они постоянно бездельничают.

Content

Оксана Зиентек
Женить дипломата

Пролог

Глава первая: Я Вам пишу…

Глава вторая: Во имя короля и королевства

Глава третья: Столичные будни

Глава четвертая: Мнения и сомнения

Глава пятая: Дожить до свадьбы

Глава шестая: На службе Короне

Глава седьмая: Есть ли жизнь после свадьбы

Глава восьмая: С высоко поднятой головой

Эпилог

Примечания