Урсула Нубер

Кто я без тебя? Почему женщины чаще страдают депрессией и как находят себя

Переводчик И. Солнцева

Редактор Г. Рагузина

Главный редактор С. Турко

Руководитель проекта А. Деркач

Корректоры Е. Аксёнова, А. Кондратова

Компьютерная верстка А. Абрамов

Художественное оформление и макет Ю. Буга

Фото на обложке gettyimages.ru

© 2012 Campus Verlag GmbH, Frankfurt am Main

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2021

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Предисловие

Как ни печально, но факт: во всех странах мира женщины страдают от депрессии в два раза чаще, чем мужчины. Картина не меняется десятилетиями – уровень заболеваемости депрессией среди женщин как будто застыл на верхней отметке. Казалось бы, само это обстоятельство должно вызывать беспокойство. Но, по-видимому, повышенная уязвимость женщин воспринимается как неизбежное зло. И хотя эксперты настойчиво предупреждают о дальнейшем распространении недуга, тот особый риск, которому подвергаются женщины, они зачастую обсуждают как будто между делом.

В целом опасность депрессивного синдрома признана уже давно. В связи с непрерывным ростом количества новых диагностированных случаев в этой области ведутся интенсивные научные исследования, и в нашем распоряжении уже имеются довольно убедительные результаты. Сегодня нам известно, что депрессии способствуют условия жизни в современном глобализированном мире; описаны биохимические изменения в головном мозге больных, обстоятельно обсуждается роль раннего детского травматического опыта как катализатора заболевания. И, конечно, у нас есть ответ на вопрос о том, почему женщины впадают в депрессию чаще мужчин. Женщины охотнее обсуждают с врачами свои эмоциональные проблемы, и поэтому им чаще ставят диагноз «депрессивное расстройство». В определенные периоды жизни – во время полового созревания, после рождения ребенка, при наступлении менопаузы – женщины страдают от гормональных нарушений, которые отрицательно сказываются на их психическом состоянии. Женщины склонны пытаться решать свои проблемы саморазрушительными способами. Словом, все эти научные публикации можно подытожить так: причины депрессии у женщин либо лежат в области биологии, либо связаны с их личностными особенностями.

Страдающая душа человека изучается как под микроскопом. Однако результаты этих исследований по-прежнему не дают удовлетворительного объяснения тому факту, что уже много лет подряд риск развития депрессии у женщин неизменно вдвое выше, чем у мужчин. Многие специалисты – а значит, и большинство пострадавших – обладают весьма ограниченными знаниями и представлениями о душевном состоянии женщин в депрессии. Последствия этого могут оказаться трагическими: пациентки слишком быстро становятся заложницами «медицинской системы», их симптомы лечат исключительно медикаментозно, или же лечение, которое они получают, создает у них впечатление, что с ними что-то не так. В таких условиях вероятность того, что им удастся установить истинную причину своей болезни, чрезвычайно мала.

Эмоциональное выгорание – благородный диагноз, депрессия – стигматизирующий

В последнее время тот тревожный факт, что женщины чаще, чем мужчины, сталкиваются в своей жизни хотя бы с одним депрессивным эпизодом, совсем отодвинулся на задний план. Связано это с тем, что журналисты открыли для себя другую, по-видимому, более увлекательную тему: синдром эмоционального выгорания. В наше время уже никого не шокирует, если кто-то открыто признается в том, что он – разумеется, по профессиональным причинам – дошел до предела своих сил и работоспособности. Многие знаменитости открыто признавались в том, что «перегорели» и больше не выдерживают стресса: Ральф Рангник покинул пост тренера футбольного клуба «Шальке 04» в связи с душевным и физическим переутомлением; исследователь в области коммуникации и политолог Мириам Мекель попала в клинику из-за психического перенапряжения; знаменитый повар Тим Мельцер, прыгун с трамплина Свен Ханнавальд, автор бестселлеров Франк Шетцинг, певица Мэрайя Кэри, актриса Рене Зеллвегер и многие другие заявляли о том, что достигли нервного истощения. Всех их объединяет поставленный им диагноз: «синдром эмоционального выгорания», а не «депрессия». И все они – до того, как «выгорели» и им пришлось сделать перерыв, – были чрезвычайно успешны и крайне эффективны.

Многочисленные публикации в СМИ сформировали у общественности вполне определенное представление о том, что такое синдром эмоционального выгорания. Это болезнь менеджеров, руководителей, профессиональных спортсменов и деятелей искусства. Словом, она настигает тех, кто многого достиг. Ведь для того, чтобы выгореть, нужно сначала сильно гореть. По меткому выражению психотерапевта Вольфганга Шмидбауэра, эмоциональное выгорание – это своеобразная «медаль за подвиг». Вот почему Ханс-Дитер Херман, психолог сборной Германии по футболу, объяснил отставку Рангника с сочувствием и пониманием, сославшись на чрезвычайные нагрузки тренеров: они-де работают 24 часа в сутки и несут на своих плечах огромную ответственность – в том числе за то, на что едва ли могут повлиять.

Женщины, которые страдают от депрессии, тоже работают 24 часа в сутки. Они тоже несут ответственность за многих людей и часто пытаются сделать невозможное и повлиять на то, на что не могут. Возможно, их жизнь не привлекает такого внимания, как биография футбольного тренера, они не получают медалей за свой ежедневный марафон и не пишут о своем опыте книги, которые становятся бестселлерами. Поскольку они не знаменитости, а все их достижения и ими самими, и окружающими обычно воспринимаются как что-то само собой разумеющееся и не представляющее из себя «ничего особенного», то, когда они доходят до предела своих внутренних ресурсов, им не выдают медаль с надписью «эмоциональное выгорание». Их проблема получает другой, совсем не модный ярлык: «депрессия». Эти «бытовые футбольные тренеры» не могут рассчитывать на чуткое внимание публики, их не окружают пониманием, не восхваляют за успехи и ежедневные поиски баланса между семьей и работой, детьми и карьерой.

В отличие от тех, кто страдает от эмоционального выгорания, такие женщины не могут даже помыслить о том, чтобы публично заявить о своих трудностях. Наоборот, их тяготы никто не должен замечать, они не хотят никому докучать своими тревогами и проблемами. И, если в какой-то момент у них заканчиваются силы, они не знают, как быть, и чувствуют, что вот-вот надорвутся под грузом ответственности и обязанностей, чаще всего они винят за все самих себя: это они недостаточно старались, это они сделали что-то не так, это они, как им кажется, «какие-то не такие». Они плохо понимают самих себя и редко встречают в окружающих сочувствие, в котором отчаянно нуждаются. Если выгорание – благородный диагноз, то депрессия – стигматизирующий. И сколько бы эксперты ни подчеркивали, что между двумя этими заболеваниями нет никакой разницы и что в сущности синдром эмоционального выгорания лишь описывает процесс, который приводит к депрессии, – депрессия по-прежнему пользуется дурной репутацией. Признаться самому себе или окружающим «У меня депрессия» сегодня все еще ощутимо труднее, чем сказать: «Со мной случилось эмоциональное выгорание».

Несомненно, нужно приветствовать тот факт, что благодаря популярности темы эмоционального выгорания психические заболевания и одержимость нашего общества нацеленностью на результат стали обсуждаться более открыто. Но, к сожалению, при этом не только теряется из виду сходство эмоционального выгорания с депрессией, но и возникает своего рода разделение на нервные расстройства первого и второго сорта: с одной стороны, успешные победители жизни, с другой – люди, которые по каким-либо причинам слишком слабы, чтобы справляться с трудностями. Подобное отношение опасно само по себе, но для одной группы лиц его последствия особенно разрушительны: для склонных к депрессии или страдающих депрессией женщин. Пока прожекторы общественного внимания направлены главным образом на эмоциональное выгорание, мучения этих женщин отходят все дальше в тень.

Стресс и отношения: отчего женщины заболевают

Эта книга выводит тему женской депрессии на первый план и поднимает вопрос о том, какие факторы на самом деле отвечают за высокую заболеваемость депрессией среди женщин. Мы остановимся на двух ключевых аспектах.

Во-первых, мы увидим, что одна из основных причин женской депрессии заключается в стрессовой нагрузке женщин, которая значительно отличается от стрессовой нагрузки мужчин. Это утверждение не означает, что источниками стресса для мужчин можно пренебречь. Мужчины также находятся под значительным прессом, главным образом из-за профессиональных и финансовых трудностей, которые могут вызывать у них нервное напряжение. Но есть существенная разница между уровнями мужского и женского стресса – и эта разница позволяет объяснить повышенный риск депрессии среди женщин. Разумеется, депрессия может затронуть любого человека, подверженного хроническому стрессу; однако женщины несут особое и куда более тяжелое бремя, которое в жизни мужчины выражено мало или вовсе отсутствует. Как следствие, из-за определенных обязанностей и давления женщины подвергаются большей опасности. Поэтому первый тезис этой книги звучит так:

Женская депрессия – это заболевание, вызываемое стрессом: женщины подвержены специфическим факторам стресса, которые не так часто или вообще никогда не встречаются в жизни мужчин.

Во-вторых, мы уделим внимание наблюдению, которое недостаточно учитывается при обсуждении механизмов возникновения женской депрессии и роль которого в подавляющем большинстве случаев недооценивается: в жизни женщин, страдающих депрессией, практически всегда отсутствуют отношения со значимыми людьми, которые служили бы источником поддержки, симпатии, близости и тепла. Если спросить этих женщин о том, почему, по их мнению, они впали в депрессию, их объяснения будут значительно отличаться от тех, которые дают специалисты. Они расскажут о наполненном стрессом быте и о безрадостном детстве, о том, что мечтают об отношениях, полных любви и поддержки. Перед тем как заболеть, многие из них перенесли потерю. Речь может идти как об уходе близкого человека – смерти или расставании, так и о потере в переносном смысле. Когда женщине не удается построить и сохранить стабильные, основанные на взаимности отношения и связи с людьми, она принимает это не просто как личную неудачу, а как тяжелую утрату, которая приводит ее в отчаяние. Она чувствует, что не может установить подлинный контакт с другими, что в ее жизни не хватает интимности и близости – и винит за это себя.

Если отношения распадаются или складываются не так, как бы женщине того хотелось, она берет на себя ответственность за это. Она верит, что у нее не было бы проблем в отношениях, будь она лучше, привлекательнее, умнее, совершеннее. Тогда бы она получила то, о чем мечтает: близость, внимание, понимание, контакт. Неудачи в отношениях лишь подталкивают ее к тому, чтобы прикладывать еще больше усилий. Женщина старается все сильнее: она становится еще более мягкой, предупредительной, услужливой и с еще большей готовностью поступается своими собственными потребностями, взглядами и целями. А главное, она по мере возможности подавляет все «отрицательные» импульсы. Она считает, что злость и гнев, агрессию и разочарование нельзя проявлять, так как гармоничные отношения с другими людьми важнее, чем ее собственная личность. Она ограничивает свои потребности, желания и эмоции, чтобы расположить к себе окружающих. За это ей приходится дорого платить: утратой контакта с самой собой.

Зачастую сильная ориентированность женщин на других людей трактуется как зависимость, несамостоятельность и незрелость. Подобные упреки обычно вызывают у женщин упадок духа и ощущение собственной беспомощности. Женщинам, охваченным депрессией, кажется, что, если бы они были более самостоятельными и независимыми, с ними бы этого не случилось. Или что, если бы их требования к окружающим и ожидания от них – особенно от партнеров – не были бы такими высокими, им было бы легче. Испытываемый ими страх, который многие женщины выражают – явно или неявно – вопросом «Кто я без тебя?», они принимают за свидетельство того, что с ними что-то не так. Эти женщины не знают, откуда берется этот страх и что у него есть вполне понятные причины.

В нашем обществе самостоятельность и самодостаточность считаются важными качествами, и это справедливо. Однако упускается из виду, что для всех людей – но особенно для женщин – точно так же важна способность устанавливать отношения. Если женщины сталкиваются с обесцениванием их потребности в крепкой эмоциональной привязанности, если на них наклеивают ярлык «зависимых» и «несамостоятельных», они непременно начинают сомневаться в себе. Им становится очень сложно положительно оценивать свое желание «быть в отношениях» и с уверенностью в своей правоте заботиться о том, чтобы его удовлетворить. Подверженные депрессии женщины видят лишь отрицательную сторону своего стремления к надежным отношениям. Они не отдают себе отчета в том, насколько важны для них другие люди, и не понимают, что их переживания из-за отношений – не их вина и не доказательство их несостоятельности. Нередко даже эксперты, к которым страдающие депрессией женщины обращаются за помощью, в полной мере не осознают взаимосвязи между болезнью и опытом отношений и чрезвычайно важной роли, которую этот опыт играет в развитии депрессии. Поэтому второй тезис книги звучит так:

Женская депрессия – это заболевание, вызываемое взаимоотношениями: тот опыт, который женщины получают в отношениях, может способствовать развитию у них депрессии.

Специфический стресс и опыт отношений рассматриваются в данной книге как ключевые факторы, позволяющие дать правдоподобное объяснение тому факту, что женщины страдают от депрессии чаще, чем мужчины. Действительно, связка

хронический стресс + разочарование в отношениях = депрессия

встречается у многих женщин, которые балансируют на грани этого душевного расстройства или уже погрузились в него. Предлагаемые ранее ответы на вопрос о том, почему женщины чаще, чем мужчины, впадают в депрессию, хотя и не игнорировали эти аспекты полностью, однако не уделяли им должного внимания. Только предметный, учитывающий жизненный опыт женщин подход позволяет достоверно описать феномен женской депрессии – и именно такого подхода последовательно придерживается данная книга. Она написана для тех женщин, которые:

● должны ежедневно справляться с бесчисленными стрессовыми ситуациями (и долгое время им это отлично удается);

● не умеют говорить «нет» и защищать свои границы;

● сдерживают свой гнев и разочарование, так как опасаются, что иначе их перестанут любить;

● считают, что они чрезмерно нуждаются в любви и слишком навязчивы, и поэтому стараются не демонстрировать свое желание близости;

● чувствуют, что умирают от эмоционального голода в отношениях, и не могут понять, что происходит в голове у партнера;

● слишком много едят, слишком много пьют, принимают слишком много успокоительных и слишком мало спят;

● стремятся максимально угодить всем и каждому и поэтому совсем забывают о том, чтобы позаботиться о самих себе.

Эта книга призвана вселить мужество. Ведь женщинам, которые страдают депрессией или склонны к ней, оно необходимо. Им нужно мужество для того, чтобы не сражаться с депрессией и не игнорировать ее, взваливая на себя все больше дел, прилагая все больше усилий и пытаясь стать еще более удобной для окружающих. Мужество для того, чтобы спокойно выслушать то, что депрессия пытается им сказать. Мужество для того, чтобы преодолеть страх перемен. Мужество для того, чтобы заявить о себе и укрепить собственное, подлинное «Я». Ведь только так они смогут освободиться от тех жизненных условий, что привели их к депрессии.

* * *

Примечание: описанием картины депрессии, предложенным в этой книге, я обязана в том числе многолетней практике в качестве психотерапевта и беседам с многочисленными пациент(к)ами. Их опыт нашел здесь свое отражение. Вместе с тем, само собой разумеется, что представленные на этих страницах истории болезни не относятся к реальным людям, а сконструированы автором.

Как хорошо, что никто не знает…

Почему женщины впадают в депрессию

Сказка о Румпельштильцхене

Жил-был мельник. Был он беден, но была у него красавица-дочка. Пришел он как-то раз на прием к королю и, чтобы произвести на него впечатление, сказал:

– Есть у меня дочь, что умеет из соломы золотые нити прясть.

Король отвечал мельнику:

– Такое умение мне по душе. Если твоя дочь и впрямь такая мастерица, как ты говоришь, приведи ее завтра ко мне в замок, я ее испытаю.

Когда мельник привел девушку к королю, тот отвел ее в комнатку, битком набитую соломой, дал ей прялку с веретеном и сказал:

– Принимайся за работу. Если за ночь не перепрядешь всю эту солому в золото, то умрешь.

После чего запер комнатку, и осталась девушка одна. Села бедная дочка мельника и пригорюнилась, не зная, как ей быть: не умела она из соломы золотые нити прясть. И стало ей страшно-престрашно. До того страшно, что она расплакалась. Вдруг отворилась дверь, на пороге возник маленький человечек и молвил:

– Добрый вечер, мельникова дочка, почему ты так горько плачешь?

– Ах! – воскликнула девушка. – Велено мне спрясть из соломы золотые нити, а я не умею.

– Что ты дашь мне за то, что я спряду их для тебя? – спросил человечек.

– Ожерелье, – ответила девушка.

Взял человечек ожерелье, сел к прялке, веретено зажужжало, обернулось трижды – вжж, вжж, вжж, – вот и готов моток. Взял еще соломы, опять зажужжало веретено – вжж, вжж, вжж, – вот и второй моток: и так до самого утра, пока не закончилась солома, и пряжа во всех мотках была из чистого золота.

Как только встало солнце, пришел король. Завидев столько золота, удивился и обрадовался, но алчность обуяла его пуще прежнего. Приказал король отвести дочь мельника в комнату побольше, тоже полную соломы, и велел перепрясть ее в золото за одну ночь, если жизнь дорога. Не знала девушка, как ей быть, и заплакала, но вдруг опять отворилась дверь, появился маленький человечек и сказал:

– Что ты дашь мне за то, что я спряду из соломы золотые нити?

– Кольцо с пальца, – отвечала девушка.

Взял человечек кольцо, снова подсел к прялке, и снова зажужжало веретено, и к утру спрял он из всей соломы сияющие золотые нити. При виде груды золота король возликовал, но и этого ему показалось мало. Приказал он отвести дочь мельника в третью комнату, еще больше прежней, до потолка забитую соломой, и сказал:

– Перепряди все за одну ночь. Коли справишься, станешь моею супругой.

«Пусть она всего лишь дочь мельника, – подумал он, – но во всем мире не найду я жены богаче». Когда девушка осталась одна, человечек пришел в третий раз и спросил:

– Что ты мне дашь, если я и в этот раз перепряду для тебя солому?

– Ничего у меня не осталось, нечего мне тебе дать, – отвечала девушка.

– Тогда пообещай мне, что, когда станешь королевой, отдашь мне своего первенца.

«Кто знает, как еще все сложится?» – подумала дочь мельника. Да и не знала она, как иначе горю своему помочь. Вот и пообещала человечку то, что он просил, а за это он еще раз спрял из соломы золотые нити. И когда поутру король увидел, что все сделано так, как он хотел, то тут же сыграл свадьбу, и красавица мельникова дочь стала королевой.

Через год родила она прехорошенького младенца и думать уже забыла о человечке, как вдруг вошел он в ее покои и произнес:

– А теперь отдай мне, что обещала.

Королева испугалась и стала предлагать человечку все богатства королевства, лишь бы он не забирал ее дитя. Но человечек твердил:

– Нет, живое существо мне милее всех сокровищ мира.

Но королева так умоляла его и так рыдала, что человечек сжалился над ней:

– Даю тебе три дня сроку, – сказал он. – Если ты за это время угадаешь, как меня зовут, сможешь оставить себе своего сына.

Ночь напролет вспоминала королева все имена, которые когда-либо слышала, и еще гонца послала, чтобы объехал все королевство и узнал, какие еще есть на свете. И когда на другой день пришел к ней человечек, начала перечислять: «Каспар, Мельхиор, Бальцер…» – и так перебрала по очереди все имена, что только знала, но всякий раз отвечал ей человечек: «Нет, меня зовут не так». На второй день велела она поспрашивать в соседних землях, как там людей величают, и назвала человечку самые диковинные и причудливые прозвища: «Может быть, тебя зовут Риппенбист, Хаммельсваде или Шнюрбейн?» Но он всякий раз отвечал: «Нет, меня зовут не так».

На третий день вернулся гонец и поведал королеве:

– Не смог я найти ни одного нового имени. Но на высокой горе в густом лесу, в краю, где не сыскать ни одной живой души, видел я хижину, перед которой горел костер, а вокруг него скакал человечек, такой смешной, просто умора, прыгал на одной ножке и кричал:

Сегодня пеку, завтра варю,

Послезавтра королевского сына ловлю.

Как хорошо, что никто не знает,

Что меня Румпельштильцхен прозывают!

Можете себе представить, как обрадовалась королева, когда услышала это имя. И когда вскоре человечек явился к ней и спросил «Что же, госпожа королева, как меня зовут?», она начала так:

– Кунц?

– Нет.

– Гейнц?

– Нет.

– Может быть, Румпельштильцхен?

– Это бес тебе рассказал, это бес тебе подсказал! – вскричал человечек и до того сильно топнул правой ногой от гнева, что провалился под землю аж по пояс. Тогда в ярости ухватился он двумя руками за левую ногу и разорвал себя напополам.

* * *

В депрессивном расстройстве нет ничего, ровным счетом ничего волшебного и сказочного. И тем не менее эта глава о положении женщин, столкнувшихся с депрессией, начинается со сказки. И это не случайно. Ведь в истории о дочке мельника и вымогателе Румпельштильцхене скрываются ответы на насущные вопросы: «Почему женщины впадают в депрессию?», «Почему страдают от депрессии в два раза чаще, чем мужчины?», «Есть ли толк в объяснениях, предлагавшихся до сих пор?», «Отражают ли они переживания и жизненный опыт женщин, страдающих от депрессии?».

На первый взгляд сказка о Румпельштильцхене, разумеется, не имеет ничего общего с депрессивным синдромом. Для поверхностного читателя речь идет о девушке, которая стремится выполнить волю своего бедняка-отца и должна спрясть для короля золотые нити из соломы. Если она справится с этим заданием, ее ждет счастье (король женится на ней и сделает ее королевой), если не справится – смерть. Наверняка большинство женщин, когда они еще были маленькими девочками, слушали или читали наряду со многими другими эту сказку с трепетом и ужасом. Они переживали за дочь мельника и всем сердцем желали ей одолеть злого человечка. То, что бедная девушка смогла заполучить в мужья короля, казалось им, конечно, правильным и романтичным. Они усвоили мораль: добро побеждает, а у зла нет ни единого шанса. Но смысл сказки этим не исчерпывается: история о мельниковой дочке и жадном человечке – это еще и история о женской депрессии и о победе над ней. Если проанализировать сказку о Румпельштильцхене с этой точки зрения, проступают четкие параллели между опытом дочки мельника и опытом реальных женщин. Эти параллели позволяют убедительно продемонстрировать, как выглядит сегодня жизнь многих женщин – какими бы эмансипированными и успешными они не казались стороннему наблюдателю – и в чем, возможно, заключаются причины депрессивного расстройства.

Параллель первая. Как и дочка мельника, женщины нередко пытаются в своей повседневной жизни спрясть из соломы золотые нити. Они тоже взваливают на себя невыполнимые миссии, берутся за неразрешимые проблемы и требуют от себя невозможного.

Многим женщинам не чуждо поведение дочери мельника. Точно так же, как девушка из сказки хочет во что бы то ни стало выполнить поставленную перед ней задачу и боится разочаровать отца и короля, реальные женщины стараются максимально угодить окружающим. Они слишком часто говорят «да, сделаю», «да, возьмусь», «да, могу», не думая о том, есть ли у них на самом деле время, силы и желание на то, чтобы исполнять требования и удовлетворять потребности других людей. И, как героиня сказки, они пытаются скрыть свои сомнения, страхи, усталость и отчаяние под маской благополучия и безупречности.

45-летняя Анн-Катрин – мать-одиночка. В будние дни она встает в пять утра, наводит порядок дома, будит дочь, везет ее в школу, а оттуда бежит на работу. Обеденный перерыв она использует для того, чтобы заскочить в магазин, решить бюрократический вопрос или посетить врача. После восьмичасового рабочего дня она забирает свою дочь Сандру у бабушки, которая занимается внучкой после школы. Затем готовит – все-таки нужно как минимум раз в день есть горячее, играет с дочкой и укладывает ее спать. Во время выпуска новостей она включает телевизор, чтобы узнать, что происходит в мире. Иногда при этом гладит белье. Не позже девяти вечера ложится спать сама. На то, чтобы почитать книгу, посмотреть увлекательный фильм, поговорить по телефону с подругой, у нее уже не остается сил. Долгое время она без проблем выдерживала такой ежедневный график и даже гордилась тем, что многого добилась в жизни. Но в последнее время ее не покидает чувство, будто ноги налиты свинцом. Ей не хочется вставать с постели по утрам. Несмотря на усталость, она плохо спит и все чаще думает о том, что ее жизнь не имеет смысла. Она не может и не хочет ни с кем это обсудить. Ей кажется, что ей все равно никто не сможет помочь.

Просто поразительно, насколько успешно женщины справляются сегодня с жизненными трудностями, будучи нагруженными самыми разнообразными задачами и обязанностями. Большинство женщин работают и благодаря этому финансово независимы (в значительной степени). В работу они вкладывают все свои силы, энергию и интеллект – и чаще всего отлично ее выполняют. Кроме того, они стараются быть надежной опорой для своего партнера (или партнерши), берут на себя основную ответственность за воспитание детей, ухаживают за пожилыми родителями, обеспечивают социальные контакты семьи, следят за сбалансированным питанием всех ее членов, словно таксисты, развозят детей в школу и на кружки и, словно врачи, заботятся о здоровье близких. И если им удается после всего этого еще выделить время, занимаются спортом, чтобы оставаться подтянутыми и стройными. Сегодняшние женщины очень, очень заняты. И практически все, чем занимаются, они делают очень хорошо. Казалось бы, у них есть все основания быть уверенными в себе и гордиться собой. Но как они относятся к себе на самом деле? Увы, совсем иначе. Загляните за успешный фасад любой женщины, и вы увидите то, что она тщательно скрывает:

● Опасение не справится со всеми делами.

● Страх лишиться любви окружающих или показаться им недостаточно хорошей.

● Навязчивые мысли о том, счастливы ли ее дети и достаточно ли она их поддерживает.

● Ночи без сна, когда мысли без конца крутятся у нее в голове.

● Переживания из-за своей фигуры и страх старости.

● Привычка сравнивать себя с другими, кто (как ей кажется) больше преуспел в жизни.

● Подспудный гнев, который она систематически подавляет.

● Собственные потребности, на которые она давно махнула рукой.

● Необъяснимая грусть и никогда по-настоящему не проходящая усталость.

● Накопившееся раздражение, которое выдает себя придирками, «стервозностью» или несправедливым отношением (главным образом к детям).

● Постоянные сомнения: «Заслуживаю ли я любви?» и «Точно ли я все правильно делаю?».

Вот как об этом сказано в сказке: «Села бедная дочка мельника и пригорюнилась, не зная, как ей быть: не умела она из соломы золотые нити прясть. И стало ей страшно-престрашно». Когда предъявляемые к женщине требования и, следовательно, уровень неопределенности в ее жизни выходят из-под контроля, она нередко ведет себя точно так же. Ее собственные представления о том, что она обязана всех обслужить и безупречно выполнить все поставленные перед ней задачи, оказывают на нее огромное давление. Этот непрерывный стресс не проходит даром. Он оборачивается постоянным выбросом гормонов стресса, таких как кортизол и адреналин. Организм человека, испытывающего стресс, все время находится в режиме повышенной готовности. И это может привести к целому ряду заболеваний, в том числе к депрессии.

Сегодня уже ни у кого не вызывает сомнений, что депрессия возникает в результате стресса. И поскольку в жизни женщины действительно нет недостатка в стрессе, не стоит удивляться тому, что женщины впадают в депрессию чаще мужчин. Безусловно, мужчины тоже испытывают стресс, но между женским стрессом и мужским имеются существенные различия (см. главу «Перепрясть солому в золото: женский стресс»).

Параллель вторая. В сказке дочка мельника попадает в безвыходную ситуацию и не имеет ни малейшей возможности постоять за себя по вине своего отца. Но она не ставит под сомнение его авторитет и не пытается опровергнуть его ложь о том, что она умеет прясть золото из соломы. Вместо этого она покоряется и играет по навязанным ей правилам. Она не разоблачает отца, но жертвует сначала украшениями, а затем даже собственным ребенком, чтобы справиться с поставленной перед ней неразрешимой задачей.

Как и дочка мельника, современные женщины зачастую не противятся необоснованным требованиям окружающих. Они тоже подстраиваются под представления и ожидания других людей, отказываются от того, что важно для них самих, и в результате забывают о своих потребностях. Подчас они даже сомневаются в собственных ощущениях: «Может быть, на самом деле из соломы можно спрясть золото и только я одна не знаю, как это сделать?» И для того, чтобы скрыть этот мнимый недостаток, они прикладывают невероятные усилия и изображают из себя человека, которым на самом деле совсем не являются.

Эллен прошла путь от секретарши до ассистента руководителя, у нее две уже взрослые дочери, которые по-прежнему живут вместе с ней. Ее пожилые родители тоже живут неподалеку, и она заботится о них. А еще у нее есть вечно занятой муж, который любит повторять, что за каждым сильным мужчиной стоит сильная женщина. И действительно, всякий раз, когда ему нужна ее помощь, Эллен оказывается рядом. Но вот когда, напротив, ей необходимо, чтобы ее кто-то выслушал или подставил плечо, муж не проявляет к ее проблемам большого интереса. Ему нужен покой, когда он возвращается домой с работы. А ей хотелось бы с ним пообщаться, узнать, как у него дела, рассказать о себе, о детях, о друзьях, поговорить о том, как прошел день, о том, что ее тревожит, об их отношениях – но он ничего не желает знать. Он терпеть не может выяснять отношения. Говорить о себе он тоже не любит. Когда она его спрашивает «Как прошел день?», то в ответ слышит лишь скупое «Хорошо». Если она настаивает и хочет знать, как продвигается работа над проектом, которым он занимается, он так же односложно отвечает, лишь бы отвязаться: «Отлично». И даже самый общий ее вопрос «Как твои дела? Как ты себя чувствуешь?» натыкается на встречный: «Что ты имеешь в виду?»

Эллен мечтает об эмоциональной близости, но ей лишь изредка удается сократить дистанцию, которая, как она ощущает, отделяет ее от мужа. Порой она понимает, что вот-вот взорвется. В такие моменты ей хочется встряхнуть мужа, сказать ему, что она больше так не может, что он должен наконец обратить на нее внимание. Но, разумеется, она этого не делает. Она ни в коем случае не хочет потерять самоконтроль и слишком открыто показать свои чувства. Ведь это сделало бы ее еще более уязвимой.

Примерно год назад у Эллен начались сильные боли в спине. Она перепробовала разные способы лечения, но они не принесли никакого облегчения.

Дочка мельника из сказки поплатилась бы своей жизнью, если бы стала сопротивляться и протестовать. А чем рискует современная женщина, когда говорит «Прясть из соломы золото? Ну уж нет, я не умею и не стану этого делать!»? Да, ей не грозит смерть, если она не выполнит требуемого, но над ней висит другая, не менее страшная кара: отвержение. Наверное, каждой женщине знаком страх утратить расположение, признание и любовь окружающих из-за неуместного поведения, возмущения или критики – и для некоторых женщин это действительно смерти подобно. Особенно в тех случаях, когда, по выражению американского психолога Харриет Лёрнер, для них «отношения важнее, чем собственное “Я”». Если страх отвержения слишком велик, женщина решает, что лучше не высказывать никаких претензий, которые могли бы вызвать недовольство окружающих. Она предпочтет уступить, пойти на компромисс, «лишь бы не ссориться», или оставить критическое замечание при себе, ведь, в конце концов, все это не так уж и важно. Она боится, что если возникнет конфликт, то она его не осилит. Она убеждена, что не сможет вынести, если близкие отвернутся от нее, накажут ее молчанием или плохо о ней подумают. Ведь кто она такая без людей, которые так для нее важны? Как она выдержит, если значимый человек с досадой откажется от нее?

В своих отношениях с другими людьми, особенно с партнерами, друзьями и родными, женщины нередко опасаются, что их не примут такими, какие они есть на самом деле, и поэтому они пытаются угодить окружающим, не расстроить их, не разочаровать. Вопрос «кто я без тебя?» стоит – чаще всего неосознанно – за стремлением многих женщин быть безупречными, все делать правильно, по возможности говорить «да», а не «нет», быть милыми, не привлекать негативно окрашенного внимания, а лучше всего – не привлекать внимания вовсе. Такие женщины ни в коем случае не могут допустить, чтобы окружающие были хоть чем-то недовольны – ведь иначе они утратят их одобрение. Такие чувства, как агрессия, гнев, разочарование, – «опасны», их следует держать при себе, да и вообще не испытывать. Эти женщины часто отрицают свои подлинные мысли и ощущения, так как считают, что окружающие не смогут их разделить. Они предпочитают демонстрировать окружающим «ложное я», лишь бы не подвергнуться риску быть отверженной, показав свое «истинное лицо».

Но в итоге им приходится платить за это высокую цену. Когда женщина стремится сделать так, чтобы никакой конфликт не внес хаос в ее отношения с другими, постепенно она теряет способность различать и выражать свои собственные эмоции, мысли и потребности. «Чем “покладистее” мы себя ведем, тем быстрее заполняется склад, где хранятся наши бессознательные злость и агрессия», – утверждает Харриет Лёрнер. И когда этот склад переполняется, накопившиеся эмоции ищут выход, гневу нужно куда-то выплеснуться – и, поскольку значимых близких нужно щадить, он обрушивается на саму женщину. Упреки и претензии, которые она направляет на саму себя, предназначены на самом деле другим: партнеру, в отношениях с которым она чувствует себя оставленной на произвол судьбы; подруге, которая звонит только тогда, когда ей что-то нужно; пожилой матери, которая продолжает командовать. Но истинные объекты ее гнева ни о чем даже не догадываются. Она бережет их, ведь их нельзя задеть или рассердить «дурным поведением».

Дочке мельника из сказки стоило бояться за свою жизнь, если она не покорится воле отца и короля. Женщины в реальной жизни опасаются утратить расположение окружающих, если они будут слишком своенравны, непокорны и эгоистичны. Если героине сказки не удастся спрясть из соломы золото, ее ждет смерть. В действительности женщины теряют жизненные силы, а иногда и самих себя. В конечном счете им угрожает депрессия.

Параллель третья. Дочка мельника никому не может рассказать о своей беде. Никто, кроме человечка, не видит ее слез: ни отец, ни король не замечают, в какую беду она попала. И рядом с ней нет никого, кто бы мог ее понять и утешить.

В повседневной жизни женщины регулярно оказываются в похожей ситуации. Замотанные, по горло в делах, они отчаянно нуждаются в подставленном плече, ласковом слове и эмоциональной поддержке. Но они не находят этого там, где, как правило, ищут, – в своем ближайшем окружении – или по крайней мере не в такой форме, как им хотелось бы. И, поскольку их желание близости хронически не удовлетворяется, они замыкаются в себе и подавляют чувства, чтобы продолжать функционировать. Они пытаются ничего не показывать – и поэтому долго сами не замечают, что происходит с ними на самом деле.

В принципе, у Бритты и Герда счастливый брак. Она говорит, что он – мужчина ее мечты, и он тоже обрел в ней свой идеал женщины, что охотно подтверждает – если его об этом спросить. Тем не менее она часто чувствует себя нелюбимой и совершенно одинокой. Когда ей грустно или хочется побыть вместе с мужем и поговорить, она наталкивается на непонимание с его стороны. И что с ней такое? Все ведь хорошо! Он упрекает ее в том, что она слишком зависима от него и навязчива. Она верит ему и думает, что с ней что-то не в порядке. Она и сама не может понять, почему ей нужно столько близости.

Поскольку отношения для женщин жизненно важны, они не смеют делать ничего, что могло бы нанести по тем удар. Но, если, несмотря на все старания и предупредительность по отношению к окружающим, им не удается получить то, чего они так страстно желают – любящую поддержку, эмоциональную близость, они винят себя. Видимо, это они что-то сделали не так, раз несчастливы в браке, супруг угрюм и холоден, а с детьми невозможно сладить. Они клянут себя за несостоятельность и никчемность, переживают из-за неудач и испытывают бесконечное одиночество.

Женщины, страдающие от депрессии, автоматически берут на себя ответственность за то, что их ожидания не оправдываются. У них редко получается защитить свои интересы или разорвать не приносящие удовлетворения отношения. Подобно дочке мельника, которая не могла выйти из опасной ситуации, женщины, страдающие от депрессии, застревают в разрушительных для себя обстоятельствах. Они становятся заложницами губительных условий, так как не подозревают, до какой степени страх быть отвергнутыми и нелюбимыми сковывает их по рукам и ногам и мешает изменить свою собственную жизнь к лучшему.

Параллель четвертая. Свадьба дочки мельника с королем только кажется хеппи-эндом. Хотя девушка сделала все, что могла, ее надеждам на дальнейшую жизнь в мире и безопасности не суждено сбыться. Она недооценивает опасность, которую представляет собой маленький человечек: не осознает угрозы, которая исходит от него, и надеется, что ее минует чаша сия и она сможет избежать шантажа. Но тут человечек возникает снова…

Точно так же женщины в реальной жизни зачастую долгое время не хотят признавать, насколько опасно их поведение для их же психического здоровья. Они не хотят признавать всю серьезность своих проблем. Изо всех сил – порой из последних сил – они справляются с повседневными делами. Подавленность и нервное истощение они объясняют недосыпом, завалом на работе и нехваткой свободного времени. Они закрывают глаза на тревожные звоночки и борются с бессонницей, мигренью, болью в спине и одиночеством с помощью то успокоительных и обезболивающих, то алкоголя, еды или работы. Они надеются, что в ближайшие выходные или в следующем отпуске смогут как следует выспаться и восстановить силы. «Если бы я просто могла взять перерыв подольше, все бы снова наладилось», – говорят они и игнорируют мысли и чувства, которые сигнализируют им об обратном. Они ощущают пустоту и глубоко несчастны, но не хотят отдавать себе отчет в том, что происходит с ними на самом деле. Как и дочка мельника, которая закрывала глаза на существование человечка и его требования, женщины, склонные к депрессии, живут в состоянии отрицания.

Два года спустя после развода 42-летняя Имке полюбила разведенного мужчину. Его 15-летняя дочь живет вместе с ним. С самого начала Имке ощутила ревность со стороны девушки, но верила, что со временем все наладится. И хотя ей неприятно снова и снова уступать, она проявляет понимание, когда в разногласиях и при принятии решений ее возлюбленный занимает сторону своей дочери. В конце концов, той и правда пришлось несладко. Когда Имке чувствует себя отвергнутой и одинокой, она ругает себя за это или списывает свое депрессивное настроение на нагрузки по работе. Она ведь трудится на двух работах, так как после развода денег не хватает. После восьмичасового рабочего дня в адвокатской конторе, где выполняет обязанности секретарши, она еще и подрабатывает в баре. Она думает: «Если бы я могла работать меньше или если бы коллеги ценили меня больше, мне бы стало лучше». Ей кажется логичным, что ее партнер не может поддержать ее финансово, хотя он хорошо зарабатывает: у него же дочь!

Параллель пятая. Как реагирует королева на появление человечка и требование отдать ему ребенка? Она страшно пугается и пытается откупиться, отдав ему все свои богатства. Но от человечка нельзя избавиться с помощью «богатств», ему нужно «живое существо».

Точно как королева, пытающаяся откупиться от человечка, женщины в реальной жизни тоже готовы уступить свои богатства. Они прикладывают все больше усилий, чтобы достичь своих целей и удовлетворить ожидания окружающих – реальные или существующие только в их воображении. Они стараются изо всех сил. Но по-прежнему не готовы признать, в каком оказались положении.

Вот и Имке думает, что она сможет справиться со всеми сложностями в своей маленькой сводной семье, если завоюет симпатию дочери своего возлюбленного. Она регулярно приносит ей подарки (с каждым разом все более дорогие) и молчит всякий раз, когда ее мужчина отодвигает ее на второй план. Она проглатывает гнев и разочарование, когда он в последний момент отменяет запланированный концерт, поездку на выходные, поход в музей или романтический совместный вечер, потому что его дочери нужна помощь или у нее на него другие планы. Если в такой момент ее мужчина замечает, что с ней что-то не так, она отмахивается: «Ничего страшного, просто опять голова разболелась». И это действительно так. Часто голова болит так сильно, что ей приходится вызывать скорую.

В серии интервью, которые психотерапевт Рита Шрайбер взяла у женщин, страдающих от депрессии (в главе «“Нет у меня никакой депрессии!”: как женщины объясняют себе свое заболевание» мы поговорим об этом исследовании подробно), они описывают свое состояние следующим образом: «Я чувствую себя потерянной», «Я как будто отдельно от других людей», «Я больше не знаю, кто я», «Я словно в тумане», «Я провалилась в черную дыру, отрезавшую меня от остального мира». Эти ощущения вызывают у женщин сильный страх. Страх этот настолько интенсивен и реален, что они готовы на все, лишь бы его избежать: сродни королеве из сказки, они пытаются откупиться, ставя на карту все свои богатства, стараясь быть еще лучше, еще дружелюбнее, еще совершеннее, еще больше работать, еще больше скрывать собственные желания от окружающих. Они принимают лекарства, с головой погружаются в работу, по-прежнему пытаются достичь своих амбициозных целей, несмотря на охватывающее их оцепенение. Как и королева, они готовы отдать все, что у них есть.

Но ни в реальной жизни, ни в сказке эта тактика не срабатывает. Ни от человечка, ни от депрессии нельзя избавиться с помощью бурной деятельности. Как и человечек из сказки, депрессия требует себе «живое существо».

Параллель шестая. Когда королева осознает, что человечка нельзя подкупить или прогнать, она впадает в отчаяние. Ее отчаяние так велико, что даже человечек проникается к ней жалостью. Он дает ей три дня отсрочки.

На этом этапе женщины, страдающие от депрессии, точно так же, как королева, испытывают бесконечную грусть и отчаяние. На них наваливается непреодолимая усталость, их больше ничто не радует. Многие женщины в депрессии не знают, как им выдержать еще один день. Как они должны ходить за покупками и присматривать за детьми, как справляться с работой и заниматься ужином? Некоторых сковывает такая апатия, что они хотят лишь одного – чтобы все оставили их в покое. Кое-кто задумывается о смерти – необязательно потому, что действительно хочет умереть, а скорее потому, что тогда наконец освободится от тягостной пассивности и необходимости постоянно брать себя в руки.

Примерно три года спустя Имке тоже оказалась в этом опасном состоянии. Как-то вечером после напряженного рабочего дня она сидела у себя дома на кухне, совсем без сил, как вдруг почувствовала, что не может пошевелиться. Все ее тело словно налилось свинцом, она с трудом могла держать голову прямо, не говоря уже о том, чтобы встать. Зазвонил телефон, но она не смогла протянуть руку, чтобы взять его. Ее мужчина, который несколько часов подряд пытался с ней связаться, в конце концов пришел к ней в квартиру, открыв дверь своим ключом. Когда он увидел ее, она сидела на стуле, не шевелясь, словно статуя, и никак не отреагировала на его появление. Он отвел ее к семейному врачу – и тот положил ее в клинику психосоматической медицины. Диагноз: депрессия.

В жизни реальной женщины Румпельштильцхен воплощает ее страстное стремление соответствовать собственным высоким стандартам «правильной» женщины. Человечек оказывается рядом всякий раз, когда женщина, стиснув зубы, терпит, когда она говорит «да», имея в виду «нет», когда она сначала думает о других и лишь потом – о себе, когда она старается любой ценой скрыть свои страхи и слабости, когда она не обращает внимания на свои телесные недуги и на сигналы своей души.

Женщины, в жизни которых поселился «человечек», снова и снова пытаются собраться с духом и приложить дополнительные усилия, так как боятся проявить слабость. Они все более терпеливы, все более прилежны, все более отзывчивы – но все время обнаруживают одно: они не могут совладать с тем, с чем хотят справиться.

Как и дочка мельника, многие женщины верят, что это сойдет им с рук. Они надеются, что никто не потребует от них платить по счетам. Но в какой-то момент переутомление больше не отступает, даже после длинных выходных или отпуска. В какой-то момент «человечек» стоит у дверей, и его уже нельзя прогнать. И тогда они ломаются: слезы без причины, приступ мигрени, резкое ухудшение слуха или полный паралич воли припирают женщину к стенке. Все валится из рук. Ничто больше не радует, она погружается в пучину отчаяния. В какой-то момент ей становятся не под силу даже самые простые вещи.

Подобно тому, как дочь мельника приносит в жертву сначала ожерелье, потом кольцо и наконец свое дитя, так же нередко женщины постепенно приносят в жертву сначала свою энергию, затем мужество и в итоге самое ценное, что у них есть: самих себя.

Есть основания полагать, что многие женщины предугадывают наступающую депрессию, но не хотят себе в этом сознаваться. Они списывают физические симптомы и перепады настроения на временные перегрузки или на предменструальный синдром, на начало менопаузы, на неудачный летний отпуск, на погоду или на нехватку самодисциплины. Но в какой-то момент они больше не могут игнорировать тень, нависшую над их жизнью. Они не в состоянии и дальше делать вид, что все в порядке. Им приходится признать, что их аккумуляторы разрядились, что они уже не видят смысла в том, что делают, что они чувствуют себя беспомощными и бессильными. И вот тогда-то они и узнают имя своего «человечка»: его зовут не Гейнц и не Кунц, не временное переутомление и не усталость от переработок, не расстройство сна и не эмоциональное выгорание – его зовут Депрессия.

* * *

Королеве из сказки удалось разрушить чары человечка. Она смогла использовать шанс, который он ей дал, сделав все возможное, чтобы узнать его настоящее имя.

Такая же задача стоит и перед женщинами в действительности – им тоже нужно найти подлинное имя той силы, что управляет их жизнью. Им нужно перестать прятать голову в песок и признать, откуда на самом деле взялись их перепады настроения, страхи и отчаяние. Все дело в том, что они взяли на себя слишком много непосильных задач, они слишком истово стремились удовлетворить потребности и желания других людей, они заставили замолчать свои собственные чувства, они несчастливы в отношениях с партнером – вот почему они оказались в этой опасной ситуации. Не знающее границ самоотречение и глубокое разочарование породили Румпельштильцхена. Лишь когда женщины выяснят настоящее имя этого человечка и посмотрят правде в глаза, они смогут снова найти самих себя.

Пути к депрессии

Основные подозреваемые

По словам экспертов, депрессия уже давно превратилась в настоящую эпидемию. От этого психического расстройства страдает все больше людей. По сути, от него не застрахован никто. Депрессия не знает ни возраста (она может настигнуть даже маленького ребенка), ни социальных различий, и даже жизнь в покое и в достатке не гарантирует защиты от нее. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) бьет тревогу: согласно ее подсчетам, депрессивный синдром может стать самым распространенным заболеванием в мире после сердечно-сосудистых[1]. Пугающая перспектива. Ведь депрессия инвалидизирует, в значительной степени снижая качество жизни больных. «Даже если взять все инфекционные или сердечно-сосудистые заболевания или все заболевания опорно-двигательного аппарата, каждая из этих групп болезней целиком не наносит того ущерба, который причиняет одна только депрессия», – пишет группа исследователей под руководством доктора медицины Хермана Шписля. Авторы не сомневаются в том, что «в странах с развитой экономикой никакое другое заболевание не уносит столько лет здоровой жизни».

Если эта тенденция продолжится, распространение депрессии нельзя будет остановить, и в таком случае прежде всего серьезно пострадает качество жизни женщин. Ведь многочисленные статистические данные страховых компаний и медицинских учреждений показывают: женщины впадают в депрессию в два раза чаще, чем мужчины.

Пугающие цифры говорят сами за себя:

● В Германии диагноз «депрессия» стоит у 5 млн женщин – и у 2,8 млн мужчин[2]. Экспертный анализ врачебных заключений в рамках обязательного медицинского страхования за 2010 г., выполненный Федеральной палатой психотерапевтов, показал, что главными жертвами депрессии во всех возрастных группах являются женщины, при этом чаще всего от нее страдают женщины средних лет, в возрасте от 30 до 50.

● Исследование, проведенное в 2007 г. Национальной службой здравоохранения Великобритании, показало, что каждая четвертая женщина в возрасте от 45 до 54 лет страдает от какого-либо психического расстройства. Британские исследователи объясняют это тем, что таким женщинам становится все сложнее находить баланс между работой и семьей. Это поколение женщин чувствует себя несчастнее, чем предыдущее, так как ожидания, которые возлагают на них и окружающие, и они сами, невероятно выросли.

● В одном американском докладе описывается парадокс снижения уровня счастья среди женщин (англ. The paradox of declining female happiness). Ученые изучили результаты шести крупных международных исследований и обнаружили, что, хотя по всем объективным показателям уровень жизни женщин в западных странах за последние три-четыре десятилетия значительно повысился, опросы показывают, что в субъективном ощущении благополучия женщины отстают от мужчин: на протяжении последних 40 лет женщины чувствовали себя все более несчастными.

● Шотландское исследование группы 15-летних подростков демонстрирует пугающую тенденцию. Если в 1987 г. «лишь» 19 % девушек из этой возрастной группы страдали от депрессивного или тревожного расстройства, то к 2006 г. этот показатель достиг 44 %. Для сравнения: доля юношей, страдающих данными заболеваниями, составила 21 %.

● Около двух третей всех депрессивных больных, стоящих на учете у психиатра, – женщины. Соответственно женщины чаще, чем мужчины, принимают препараты против депрессии. В среднем на одну женщину приходится 10,5 суточных доз антидепрессантов, что значительно больше, чем шесть суточных доз, которые выписывают мужчинам.

Можно ли на основе этих сведений сделать вывод о том, что женщины в большей степени склонны к психическим заболеваниям, а мужчины психологически более устойчивы? Нет. С таким умозаключением определенно нельзя согласиться. Ведь ментальные расстройства распределены среди населения почти равномерно.

Так, мужчины и женщины одинаково часто страдают от шизофрении и психозов. Даже самая тяжелая форма депрессии, биполярного типа, в равной степени затрагивает оба пола. Люди, страдающие биполярным расстройством, переживают фазы не только депрессии, но и мании. Для маниакальных же эпизодов типичны повышенная жажда деятельности, состояние эйфории, сниженная потребность во сне и навязчивое стремление тратить чрезмерно крупные суммы денег.

Итак, и женщины, и мужчины одинаково подвержены биполярному расстройству, шизофрении и психозам. Значительная разница между полами наблюдается лишь в случае так называемой униполярной депрессии (также известной как дистимия). Она поражает женщин в два раза чаще, чем мужчин. Для данной формы депрессии характерны следующие симптомы:

● сниженная мотивация или повышенная утомляемость;

● необычно подавленное настроение, которое возникает почти каждый день на протяжении не менее двух недель;

● потеря интересов, отсутствие радости от деятельности, ранее приносившей удовольствие и удовлетворение;

● утрата веры в себя, заниженная самооценка;

● самоедство и неуверенность в себе;

● снижение концентрации;

● нарушения сна;

● отсутствие аппетита или повышенный аппетит.

Тот факт, что от униполярной депрессии в первую очередь страдают именно женщины, вступает в разительное противоречие с тем образом, который они сегодня создают в обществе. Ведь современные женщины – трудолюбивые, сильные и стойкие, они решают проблемы и опекают слабых. Они всегда оказываются рядом, когда нужна их помощь, они заботятся о своем партнере, детях, друзьях, коллегах и пожилых родителях, когда у тех случаются неприятности или они нуждаются в поддержке. Почему же именно женщины, такие, казалось бы, всеведущие и всемогущие, находятся под угрозой?

Если в поисках причин высокого риска депрессии среди женщин мы обратимся к специальной литературе, то обнаружим везде одни и те объяснения.

Предвзятость диагнозов

Эксперты неоднократно выражали сомнения в том, что женщины страдают от депрессии чаще мужчин. Они полагают, что врачи при постановке диагноза следуют предубеждениям. Так, например, на интернет-сайте немецкого Центра компетенций по депрессии можно прочитать: «Женщины больше говорят о своих страхах и перепадах настроения и чаще получают диагноз “депрессия”, в то время как у мужчин часто подозревают физиологические проблемы. Таким образом, можно предположить, что определенную роль играют гендерные различия в поведении пациентов и разночтения в подходе врачей к диагностике». Действительно, существуют данные, которые показывают, что данная гипотеза не взята из воздуха. Так, американские ученые провели исследование с участием более 23 000 пациентов и пришли к заключению, что врачи значительно чаще ставят женщинам диагноз «депрессия», а соответствующие симптомы у мужчин не принимают во внимание или связывают с другим диагнозом. На самом деле поведение мужчин нередко затрудняет для медиков своевременное распознание проявлений депрессии. Представители так называемого сильного пола не хотят показаться слабаками и поэтому склонны отрицать депрессивные симптомы. Мужчины обращаются к врачу лишь тогда, когда могут предъявить «конкретные» симптомы: боли в желудке, проблемы с сердцем и т. п. Или же они топят свою тоску в вине и снимают тяжесть с души, проявляя агрессию к окружающим.

В свою очередь, женщины больше обращают внимание на свое душевное состояние, не подавляют «негативные» чувства, и им легче говорить о них. Они не боятся рассказать врачу о своих страхах, подавленности и других внутренних проблемах. Кроме того, они с большей готовностью обращаются за психотерапевтической помощью. У женщин более высокая, чем у мужчин, «эмоциональная экспрессия», как это называют специалисты. Кроме того, врачи считают депрессию скорее женским заболеванием и реже задают мужчинам вопросы о симптомах, типичных для нее.

Казалось бы, здесь действует старый стереотип о гендерных ролях, сообразно с которым врачи воспринимают женщин как слабых, робких, чувствительных и болезненных, а мужчин как психически стабильных и физически выносливых. Как пишет профессор психологии Цюрихского университета Ги Боденманн, «в результате женщинам быстрее ставят диагноз “депрессия” и, соответственно, быстрее направляют к специалисту».

Безусловно, существуют различия в отношении пациентов к своим болезням. Верно и то, что мужчины склонны маскировать душевный дискомфорт под физические жалобы. И да, женщины внимательнее относятся к своим психологическим проблемам. Но достаточно ли этого объяснения, чтобы пролить свет на значительно более высокий уровень заболеваемости депрессией среди женщин? Едва ли. Данную точку зрения разделяет большинство специалистов по депрессии, и поэтому они охотно ссылаются на биологические различия между мужчинами и женщинами.

Роль гормонов

Испокон веков повышенную предрасположенность женщин к душевным заболеваниям объясняли особенностями устройства их организма. Так, в 1848 г. некий Томас Куттс Морисон писал: «Общепризнано, что умственное помешательство чаще встречается у женщин, чем у мужчин… ведь у женщин к этому располагает целый спектр причин – таких как нарушения менструального цикла, беременность, роды, кормление грудью, которые по самой своей природе свойственны лишь женскому полу». Если вам кажется, что времена изменились и женщин больше не сводят к их биологическим характеристикам, то вы ошибаетесь. Вот, например, мнение, опубликованное Национальным институтом психического здоровья США в 2008 г.: «За высокий уровень депрессии среди девушек-подростков отвечают биологические и гормональные изменения, происходящие во время полового созревания». Центр компетенций по депрессии тоже связывает более высокий риск этого заболевания среди женщин с их биологическими особенностями: «Подобная разница между полами отчасти обусловлена гормонами. Так, женщины более подвержены депрессии в период резких гормональных колебаний: перед менструацией или после родов. При предменструальном синдроме симптомы депрессии и дисфории возникают исключительно перед менструациями. Предрасположенность к данному синдрому, по-видимому, обусловлена генетически и усиливается из-за воздействия среды». И далее: «Многие женщины в послеродовой период испытывают подавленное настроение, но чаще всего речь идет о краткосрочном явлении, получившем название “беби-блюз”. Только когда эти симптомы сохраняются продолжительное время, можно говорить о полноценной послеродовой депрессии».

На сайте, посвященном теме депрессии (www.depressionen-depression.net), предлагается еще одно объяснение. Оно звучит так: «Сегодня исследователи полагают, что нейромедиаторы головного мозга мужчин и женщин по-разному реагируют на гормоны стресса или половые гормоны. Кроме того, можно считать установленным, что женщины в большей степени склонны к депрессии. А значит, женщины более уязвимы перед лицом данного заболевания. Помимо этого, на течение болезни и ее длительность, судя по всему, оказывает влияние межполовая разница в метаболизме головного мозга. И, наконец, еще одним фактором, вероятно, является генетически обусловленная реакция женщин на стресс». Исследователь депрессии Ульрих Хегерль, профессор психиатрии и психотерапии[3], также находит, что всему виной – «гормональная буря» в определенные периоды жизни женщины.

Итак, получается, что главная причина женской депрессии связана с работой половых гормонов. По мнению многих специалистов, гормоны влияют на душевное состояние женщин прежде всего в период полового созревания, после рождения ребенка, перед началом менструации или во время климакса. Если мы прислушаемся к этой аргументации, то сможем найти в специализированной литературе вполне на первый взгляд убедительные факты.

Половое созревание. Период пубертата, должно быть, выступает как важный для женского здоровья поворотный момент. Так, было неоднократно доказано, что половые различия в возникновении депрессивных расстройств в первый раз проявляются в период полового созревания. До подросткового возраста у мальчиков проблем с психикой больше: расстройства поведения, речевые нарушения, аутизм и болезнь Аспергера, СДВГ, энурез и энкопрез – все эти отклонения наблюдаются у них чаще, чем у девочек. До полового созревания заболеваемость депрессией также выше среди мальчиков. А после начала пубертата ситуация диаметрально изменяется: с этого момента девушки страдают от депрессии значительно чаще, чем юноши. Этот факт был установлен многими исследователями, в частности психологом Николасом Алленом из Мельбурнского университета: «Клиническая депрессия у детей встречается чрезвычайно редко. Однако в подростковом возрасте, особенно в период с 12 до 14 лет, мы обнаруживаем резкий рост. Около 20 % подростков, которым на момент нашего исследования было 18–19 лет, перенесли как минимум один депрессивный эпизод». Аллен отмечает, что его результаты совпадают с данными других ученых. Из этого он делает вывод: «В течение нескольких лет происходит что-то, что делает многих молодых людей уязвимыми для депрессии». И уже к 16 годам, по словам Аллена, «девушки болеют депрессией в два раза чаще, чем юноши».

Но что именно происходит за эти несколько лет? В отличие от многих своих коллег Николас Аллен не поддается искушению свести драматические изменения в период полового созревания исключительно к гормональным процессам в организме молодой женщины. Основной причиной, с его точки зрения, является обстановка в семье: «Теперь мы знаем: чем больше в совместной жизни семьи конфликтов и чем меньше в ней эмоционального тепла, положительного отношения и поддержки, тем выше вероятность того, что мы увидим картину клинической депрессии».

Здесь мы встречаем первое указание на то, что женская депрессия может быть связана с проблемами в отношениях – в самом широком смысле этого слова. По всей видимости, девушки-подростки в большей степени, чем юноши, нуждаются в теплых тесных связях и острее реагируют на сложности в близких отношениях.

Другие исследователи находят, что определенную роль могут играть физические изменения во время полового созревания. В этом возрасте девушки начинают сравнивать свою внешность с фотографиями моделей и знаменитостей, что может спровоцировать у них недовольство своим телом и расстройства пищевого поведения. Кроме того, одной из причин, по которым в период полового созревания девушки чаще демонстрируют депрессивные реакции, чем юноши, может быть действительно существующее или кажущееся давление со стороны родителей и общества относительно традиционной роли женщины.

Беременность и роды. Многие женщины после рождения ребенка переживают так называемый беби-блюз. По разным оценкам, это состояние испытывает от 50 до 80 % всех молодых матерей. Как правило, «беби-блюз» представляет собой состояние легкой депрессии, при котором через несколько дней после родов женщину перестает радовать что бы то ни было, в том числе и ее дитя. Обычно эта «серая вуаль», отделяющая ее от мира, исчезает примерно через две недели. Однако некоторые тяжелее переживают этот период и впадают в глубокую депрессию, которая может длиться несколько недель или даже месяцев. Зачастую еще до рождения ребенка в определенный момент жизни таких женщин уже присутствовал депрессивный эпизод.

Врачи считают, что «беби-блюз» также вызывается гормонами, объясняя послеродовые перепады настроения сильными скачками гормонального фона. Так, несколько часов спустя после родов падает концентрация двух наиболее важных для беременности гормонов – эстрогена и прогестерона, а кроме того, снижается уровень гормонов щитовидной железы. Женский организм переживает критические изменения, что, разумеется, не проходит бесследно. Однако убедительных доказательств этой гипотезы нет, и четкая взаимосвязь между гормональным статусом и депрессией до сих пор не установлена. Правда, нам известно, что гормоны влияют на то, как центральная нервная система использует нейромедиаторы. Нейромедиаторы – это химические вещества, которые содержатся в головном мозге и центральной нервной системе и отвечают за наше настроение. Половые гормоны эстроген и прогестерон, а также гормоны щитовидной железы оказывают воздействие на нейромедиаторы – серотонин, дофамин и норадреналин, которые, в свою очередь, играют большую роль в возникновении депрессии.

Гормональный фон действительно может вызывать непродолжительный «беби-блюз» после родов – однако этого недостаточно, чтобы объяснить, почему некоторые молодые матери впадают в тяжелую депрессию. Хуже того, такой подход кажется недопустимо упрощенным, так как сводит женщину к ее биологическим особенностям. Защитники гормональной теории упускают из виду социальные условия, в которых живет беременная женщина и позже молодая мать. Желанна ли беременность для будущей матери, делала ли она в прошлом аборт, расстался ли с ней отец ребенка или не хочет, чтобы она рожала, и она чувствует, что придется нести ответственность за малыша в одиночку, – все это имеет большое значение. В одном из исследований ученые смогли доказать, насколько важны отношения с партнером для будущей матери: те женщины, которые после родов впадали в депрессию, находились в отношениях с мужчинами, которых они воспринимали как эмоционально холодных и безразличных.

Психоаналитик Марианне Лойцингер-Болебер, директор Института Зигмунда Фрейда во Франкфурте-на-Майне, не исключает связи между гормональными изменениями и «беби-блюзом», но добавляет: «На развитие депрессии после рождения ребенка также влияют факторы внешней среды, такие как изолированность молодой матери, отсутствие связей внутри расширенной семьи и слабость структуры привязанности».

Получается, и в отношении «беби-блюза» мы пришли к выводу, что это состояние может быть спровоцировано сильным стрессом или тяжелым опытом отношений.

Предменструальный синдром (ПМС). По статистике, три женщины из четырех каждый месяц страдают от предменструального синдрома. Они жалуются на сильную головную боль или боль в животе, становятся чрезвычайно раздражительными, любая мелочь выбивает их из колеи, на многих накатывает слезливость. Окружающим, особенно партнерам-мужчинам, кажется, что это просто «стервозность» или временное помутнение рассудка. В результате у женщин возникает впечатление, что в дни перед менструацией они становятся кем-то другим – женщиной, которой они быть не хотят и которая кажется им слабой и уязвимой. И хотя вскоре после начала месячных симптомы снова исчезают, большинство женщин с готовностью обвиняют в своем гнетущем эмоциональном состоянии гормоны.

Как и в случае с «беби-блюзом», гормоны определенно играют свою роль в возникновении предменструального синдрома. Однако и здесь сами по себе гормональные изменения не могут объяснить более высокий риск депрессии у женщин. Выраженность симптомов ПМС также зависит от социальной среды, прежде всего от качества близких отношений. Перед наступлением менструации женщины становятся чувствительнее и восприимчивее – и эта повышенная бдительность позволяет им острее осознать существующие в их отношениях сложности и недовольство. В остальное время им, по-видимому, легче удается контролировать свой дискомфорт и отвлекаться от него. Но, когда гормональные процессы, предваряющие менструацию, эмоционально ослабляют женщин, у них не хватает сил на то, чтобы обманывать самих себя и закрывать глаза на обиды и собственное ощущение несчастья. Если же у них хорошие отношения с окружающими, они способны легче принять телесные и эмоциональные изменения, и в таком случае предшествующие месячным дни не имеют долгосрочных последствий для психики. Так, по данным исследования, в котором приняли участие 150 замужних женщин, симптомы ПМС были значительно реже или слабее выражены у тех из них, кто характеризовал свой брак как «счастливый». Кроме того, для женщин в лесбийских отношениях период перед менструацией оказывается не таким тягостным и влияющим на настроение, как для женщин, состоящих в несчастливых отношениях с партнерами-мужчинами (см. главу «Лесбийская любовь: больше взаимопонимания, меньше стресса»).

Предменструальный синдром представляет собой психосоматическое явление: физические изменения – в данном случае колебания гормонов – оказывают влияние на эмоциональное состояние. Однако масштаб и продолжительность этого влияния зависит от уровня психологического стресса, с которым женщина сталкивается в своей жизни изо дня в день.

Менопауза. С приходом климакса многие женщины жалуются на подавленное настроение. Врачи полагают, что и в данном случае мы можем установить взаимосвязь между гормональными изменениями, протекающими на данном жизненном этапе, и женской депрессией. Однако как объяснить тот факт, что не каждая женщина, переживающая климакс, впадает в депрессию? Как показало одно исследование, более трети всех женщин встречают старение без тяжелых физических или душевных потрясений, так как они осознанно принимают контрмеры. Они занимаются спортом, правильно питаются и не курят. Еще треть женщин старше 50 лет и вовсе игнорирует наступление менопаузы. Они не слишком обеспокоены собственным здоровьем и живут, практически не обращая внимания на то, какие изменения приносит возраст. Наоборот, они переживают окончание своей «активной женственности» как избавление. Зачастую они рассматривают этот период жизни как шанс освободиться от забот о семье и по-настоящему начать все с начала.

По-видимому, лишь треть женщин действительно страдает от дискомфорта, связанного с наступлением менопаузы. Такие женщины замечают малейшее физическое изменение или недомогание и принимают медикаменты или гормональные препараты. Особенно тяжело приходится тем женщинам, которые на протяжении десятилетий воспринимали самих себя исключительно как придаток к семье и детям. Они не знают, зачем им жить дальше, после того как дети выросли. Их одолевает синдром пустого гнезда. Момент, когда взрослые дети покидают родительский дом, нередко совпадает с началом менопаузы. На этом этапе возникают и другие, не менее стрессовые ситуации: пожилым родителям требуется помощь и уход, сама женщина или ее партнер сталкиваются с ограничениями по здоровью, а с окончанием трудовой деятельности могут возникнуть финансовые трудности. При рассмотрении состояния женщин в период менопаузы нельзя оставлять без внимания социальные условия: наряду с уровнем образования и социоэкономическим статусом существует еще два фактора, которые оказывают особое влияние на то, как женщины переживают климакс.

1. Представление о роли женщины. Многие исследования показывают, что профессиональная деятельность выступает в этот период в качестве своеобразного защитного фактора. Женщины, которые не следуют стереотипной гендерной роли и, как следствие, меньше зависят от финансовой помощи со стороны партнера и детей, оказываются более подготовленными к наступлению менопаузы, чем женщины с традиционным ролевым поведением.

2. Роль общества. То, как женщина переносит наступление климакса, также зависит от того, как общество относится к стареющей женщине. Изабелла Хойзер, профессор психиатрии университетской клиники Charité в Берлине, уже давно заметила, что именно женщины в возрасте от 40 до 60 лет чрезвычайно уязвимы перед лицом депрессии, поскольку общество их игнорирует. «Такие женщины… снова и снова жалуются на одно и то же: в отличие от мужчин, с возрастом они получают все меньше признания и внимания от окружающих, причем во всех сферах общества. И, по-видимому, это совершенно не зависит от того, каких успехов им удалось добиться раньше в своей семье, на работе или даже и там, и там! Это огромная психическая нагрузка, и она может вызывать депрессию». Хотя Хойзер признает, что гормональные изменения играют определенную роль, она убеждена, что депрессия «[является] также результатом многочисленных стрессов, которые женщины испытывают в течение всей своей жизни». Даже эксперты Центра компетенций по депрессии вынуждены признать на своем сайте, что «вопрос о том, когда женщины в большей степени подвержены депрессии – во время или после менопаузы (климакса), на сегодняшний день еще окончательно не решен».

* * *

Если резюмировать имеющиеся на сегодняшний день знания по теме «Гормоны и женская депрессия», придется констатировать следующее: нет никаких убедительных доказательств того, что существует взаимосвязь между гормональными изменениями, происходящими во время полового созревания и беременности, в дни, предшествующие менструации, или в период менопаузы, и возникновением депрессивного заболевания. Колебания женского гормонального баланса нормальны и могут вызывать скачки настроения. Но подобные нарушения в основном носят краткосрочный характер и перерастают в серьезную депрессию лишь тогда, когда к ним примешиваются другие факторы. Социальные условия жизни женщины, ее опыт отношений и повседневный стресс – все эти параметры нельзя сбрасывать со счетов. Женщины не являются по определению биологически слабым полом из-за своего гормонального статуса. Биологические особенности женщины – это лишь одно звено в цепочке причин женской депрессии, да и то не всегда.

Во всем виноваты гены?

Если вас интересуют причины депрессии, из научной литературы последних лет вы можете почерпнуть сведения не только о той якобы важной роли, которую играют женские гормоны, но и о другом возможном биологическом виновнике: гене депрессии. Существует мнение, что этот ген отвечает за то, разовьется ли депрессия у того или иного человека в особенно тяжелых жизненных обстоятельствах или нет. Действительно, депрессия часто встречается внутри одной семьи, и люди, у которых кто-то из родителей или братьев и сестер уже страдает этим заболеванием, подвержены большему риску впасть в депрессию. Однако то, что верно для гормонов, верно и для генов: генетическая предрасположенность определяет не все. Генетические факторы отвечают за развитие депрессии максимум на треть. Остальные две трети связаны с влиянием других факторов.

Случится ли на самом деле депрессия у женщины с генетической предрасположенностью к данному заболеванию, зависит от того, что происходит в ее жизни. Практически каждый человек, страдающий от депрессии, сталкивается до этого с серьезной стрессовой ситуацией. Вероятно, женщины с «депрессивными генами» на биологическом уровне сильнее реагируют на стресс, и подобная реакция может стать определенным стимулом для развития заболевания. Кроме того, если мы говорим о влиянии генов на возникновение депрессии, необходимо задаться вопросом о том, какие условия приводят к тому, что соответствующие гены «включаются». Вот что пишет по этому поводу Лойцингер-Болебер: «Безусловно, генетический компонент депрессии отрицать нельзя. Однако остается вопрос: при каких условиях эти гены оказывают свое воздействие? Биологические ли процессы вызывают депрессию – или наоборот? Влияет ли хроническая депрессия на нейробиологические процессы? Сама по себе предрасположенность к депрессии не объясняет ее возникновения. Важная роль всегда принадлежит внешним факторам. Одних монокаузальных объяснений здесь недостаточно».

Выльется ли генетическая предрасположенность в полноценную депрессию или нет, по-видимому, главным образом зависит от характера и качества межличностных отношений. Нейробиолог и психотерапевт Йоахим Бауэр указывает на то, что «запугивания, завышенные требования, а главное, угроза разрыва или утрата значимых отношений» могут активизировать многочисленные гены, которые затем запускают стрессовую реакцию в организме. По словам Бауэра, исследования показывают, «что первый депрессивный эпизод практически всегда возникает в жизни человека вследствие тяжелого стресса или потери». Эти стрессовые события приводят в действие определенные гены, и в результате увеличивается как риск впасть в депрессию, так и риск того, что в будущем депрессия повторится или примет хронический характер. Как поясняет Бауэр, «в дальнейшем, после начальной фазы, депрессивные эпизоды могут быть вызваны самыми незначительными стрессовыми событиями. В конечном итоге депрессивное заболевание может возникать даже без конкретного триггера. Это очередной пример того, как однократная активация генов оставляет после себя биологический “след”».

Типичная женщина

Помимо ссылок на биологические и генетические факторы, в научной литературе регулярно встречается еще одно объяснение, согласно которому более высокий риск депрессии среди женщин обусловлен их личностными характеристиками. В этой связи упоминаются прежде всего следующие так называемые типично женские черты характера:

● особый стиль атрибуции;

● недостаток самоэффективности;

● склонность к руминации.

У женщин свой «стиль атрибуции». Когда с нами случается что-то плохое, мы невольно задаемся вопросом «почему?». Почему я заболела? Почему мой партнер меня бросил? Почему я потеряла работу? Почему со мной произошел несчастный случай? Ответы, которые мы находим, зависят от нашего стиля мышления, то есть от нашего способа воспринимать окружающий мир. То, как мы интерпретируем происходящее и как относимся к самим себе, имеет большое значение для развития психологической устойчивости, или «резильентности». Когда происходит непредвиденное событие, которое выбивает нас из колеи, многие люди обычно склонны к когнитивным упрощениям. В поисках причин и объяснений происшедшего, они немедленно – и слишком поспешно – строят предположения о самих себе и окружающем мире.

Люди же, страдающие от депрессии, в большей степени, чем другие, склонны к подобным когнитивным упрощениям, и те зачастую вводят их в заблуждение. Такие люди попадают в ловушку «когнитивной триады депрессии», сформулированной основателем когнитивно-поведенческой терапии Аароном Беком. Эта триада состоит из следующих элементов: персонализация, генерализация и катастрофизация. Другими словами, человек, для которого характерен такой тип мышления, автоматически полагает, что проблема возникла по его вине, что она останется с ним навсегда, разрешить ее не удастся и, наконец, что она затронет и другие сферы его жизни. Такой человек расценивает случившуюся кризисную ситуацию как личный провал, думает, что ее причины в том, что он сам ни на что не способен, и что в будущем его так же будут преследовать неудачи. Если ему приходится отказаться от профессионального проекта, он может, например, сказать себе: «Это была глупая затея. Каким же идиотом я был, что решил, что смогу открыть свое дело и чего-то добиться в жизни. У меня никогда ничего не получится». Люди, которые не страдают от депрессии, напротив, придерживаются более оптимистичного объяснения. В случае провала они, скорее всего, подумают так: «Сама по себе идея была неплохая. Жалко, конечно, что поблизости открылся похожий магазин. Надо бы опробовать эту идею в другом месте». Научные исследования приводят неопровержимые доказательства того, что тем людям, которые демонстрируют гибкие когнитивные реакции и избегают перечисленных ловушек мышления, депрессия не грозит.

Считается, что «когнитивная триада» встречается у женщин чаще, чем у мужчин. Ученые объясняют это тем, что, поскольку женская самооценка в значительной степени зависит от других людей и их одобрения, женщины склонны себя недооценивать, с недоверием относиться к окружающим и с тревогой смотреть в будущее. Согласно этому утверждению, у женщин преобладает зависимая структура характера, их самооценка опирается на межличностные отношения, и у них очень сильна потребность в безопасной привязанности и социальной поддержке. Поэтому разлад в отношениях оказывается более серьезным катализатором депрессии для женщин, ведь те гораздо больше беспокоятся из-за ссор и торопятся брать ответственность за них на себя. Мужчины, со своей стороны, обладают более самодостаточным типом личности и поэтому в меньшей степени зависят от окружающих, их отношения и суждений.

Если верить этой гипотезе, для женщин характерен такой стиль мышления и атрибуции, при котором они немедленно и с готовностью держат ответ за происходящее и попадают в ловушку когнитивной триады. Психолог Ги Боденманн из Фрибурского университета провел эксперимент с супружескими парами, который подтвердил существование подобного различия в типах мышления мужчин и женщин.

70 супружеским парам было сказано, что им предстоит пройти «тест на интеллект пары». На самом же деле эксперимент был призван определить, как его участники справляются со стрессом. Пары разделили, но муж и жена могли обсуждать друг с другом задания теста при помощи специального переговорного устройства. Для того чтобы передать или получить сообщение, они должны были вводить определенный код. Если один из партнеров три раза подряд вводил неверный код, испытание прекращалось. Однако на этом этапе исследователи подстраивали ловушку: они сами генерировали «ошибочные» коды таким образом, чтобы казалось, будто вина за проваленный тест лежит то на женщине, то на мужчине. Как реагировали участники на приписанную им неудачу? Как менялось их эмоциональное состояние?

До начала теста настрой мужчин и женщин не отличался. Однако уже во время теста женщины чувствовали себя значительно более подавленными – а после завершения теста из-за «ошибки» эта разница была выражена еще ярче. Боденманн и его коллеги объясняют ее отличиями в когнитивных стилях обработки информации у мужчин и женщин. Так, для женщин было очень важно не выставить своего партнера в неприглядном свете, в то время как мужчины преследовали цель самим произвести хорошее впечатление и не упасть в грязь лицом. Из-за ориентации на партнера женщины испытывали куда более сильный стресс.

Более того, объясняя, из-за чего, по их мнению, они допустили ошибку во время теста, женщины ссылались на свою «неуклюжесть» и «неумение обращаться с устройствами». Если же тест был прерван из-за мужчин, те заявляли, что они сегодня не в форме или что недостаточно старались, а то и сваливали собственный промах на партнершу: она, мол, слишком неловкая и ничего не понимает в технике.

Эксперимент показывает, что в напряженной обстановке женщины реагируют неблагоприятным для себя образом. Они принимают ответственность даже за то, в чем не виноваты. Данное наблюдение нельзя отрицать, однако оно не отражает всей полноты картины. Ведь исследователи упустили из виду вопрос о том, почему женщины так себя ведут. Если бы они обратили внимание не только на низкую самооценку и недостаток самодостаточности у женщин, то, вероятно, обнаружили бы, что у тех есть все основания в большей степени подстраиваться под своего спутника в стрессовых ситуациях.

Представительницы женского пола демонстрируют иную стратегию борьбы со стрессом: в отличие от мужчин, они не реагируют по принципу «бей или беги», а направляют усилия на поддержание гармоничных отношений – и готовы многое для этого сделать. Получается, что такие черты, как зависимость, несамостоятельность и приспособляемость, не являются по определению характерными для женского пола, а «автономное Я» мужчин само по себе ничем не превосходит «Я в отношениях» женщин. Поэтому, когда женщины изо всех сил стремятся стать более независимыми и пытаются обесценить свою потребность в надежных отношениях, это порой приводит к печальным последствиям. Ведь, как будет показано далее, сама по себе ориентация на отношения лишь в незначительной степени влияет на развитие женской депрессии – куда большее значение имеют тот опыт, который женщины приобретают в столь важных для них связях, и тот факт, что их стремление к близости и интимности расценивается как беспомощность и несамодостаточность.

Женщинам недостает самоэффективности. Согласно еще одной гипотезе, за уязвимость перед лицом депрессии отвечает другое, якобы типичное для женщин явление – сомнение в собственной эффективности. Человек, обладающий самоэффективностью, верит в то, что может самостоятельно достичь своих целей и повлиять своими поступками на ситуацию. От уровня самоэффективности человека зависит его мотивация и уверенность в себе при выполнении задач и преодолении трудностей. Люди с высокой самоэффективностью подходят к испытаниям и проблемам с установкой «Я справлюсь». Они не поддаются отчаянию и безнадежности, напротив, они убеждены, что могут повлиять на события во внешнем мире (внешняя самоэффективность), а также управлять своим внутренним миром и своими чувствами (внутренняя самоэффективность).

Это качество чрезвычайно важно по двум причинам. Человек, который считает, что контролирует свою жизнь и обстоятельства, во всем ведет себя решительнее, чем тот, кто видит себя слабым и уязвимым. Кроме того, человек, который верит, что может справиться со сложными ситуациями, действительно выдерживает жизненные испытания с меньшим ущербом для себя по сравнению с тем, кто полагает, что не слишком может на себя рассчитывать.

Действительно, женщины нередко сомневаются в собственной способности к действию. Ощущение бессилия и безысходности завладевает ими чаще, чем мужчинами, поэтому специалисты иногда называют женскую депрессию «депрессией отчаяния». Такое состояние возникает у женщины тогда, когда ей не удается достичь важной цели, к которой она стремится, или когда она думает, что должно случиться что-то плохое, а она не имеет никакой возможности повлиять на предстоящие негативные события. Если женщинам часто приходится сталкиваться с тем, что у них не получается воздействовать на происходящее и активно строить значимые отношения, они чувствуют себя беззащитными и несостоятельными. Они теряют уверенность в своих талантах и навыках и кажутся себе ни на что не годными. Они постоянно думают о своих неудачах, зацикливаются на своих переживаниях и не видят выхода из сложившейся ситуации. Они впадают в депрессию.

«Все бессмысленно», «Я не могу ничего изменить, я ни на что не способен» – такие мысли типичны для всех, страдающих депрессией. Так называемая выученная беспомощность – этот термин был предложен социальным психологом Мартином Селигманом – является важнейшим признаком депрессии. Она возникает, «когда индивид научается тому, что его реакции не оказывают никакого влияния на подкрепление, которое он получает в ответ; такая модель позволяет рассматривать в качестве причины депрессии убеждение в бесполезности какой бы то ни было реакции». Из-за отрицательного опыта у человека возникает впечатление, что он не может никак подействовать на ситуацию или людей. Любой, кто на протяжении долгого времени испытывает бессилие, рискует впасть в депрессию.

Нельзя отрицать, что женщин чаще, чем мужчин, охватывает чувство беспомощности, когда они полагают, что не властны над сложившейся ситуацией или окружающими. Однако и это различие не связано с личностными особенностями женщин. Как показал Селигман, состоянию беспомощности учатся – и похоже, что представительницы женского пола вынуждены чаще получать соответствующий опыт обучения. Беседуя с женщинами, страдающими от депрессии, исследовательница Сьюзан Хёрст обнаружила, что все они сталкивались с неуважительным отношением и предательством со стороны важных для себя людей. Это формировало у женщин ощущение, что на свете нет никого, кого бы интересовали они сами или их проблемы. Им казалось, что они полностью утратили контроль над своей жизнью. Опираясь на имеющийся у них опыт, они опасались, что их положение не может измениться к лучшему. Эти женщины были полностью деморализованы. Здесь мы снова видим, насколько важную роль играют отношения в жизни женщин и насколько наличие и качество этих отношений влияет на их душевное здоровье.

Женщины зациклены на плохих мыслях. Во всех источниках, посвященных женской депрессии встречаются указания на то, что женщины справляются с негативными событиями и эмоциями деструктивным образом: они склонны к руминации – пережевыванию мысленной жвачки. Это может стать прямой дорогой к депрессии.

Американский психолог Сьюзан Нолен-Хуксема на протяжении более 20 лет исследовала взаимосвязь между руминацией и депрессией и неоднократно отмечала, что женщины значительно чаще зацикливаются на отрицательных переживаниях, чем мужчины. Они слишком сильно беспокоятся о том, что происходит в их жизни. Они изводят себя типичными навязчивыми мыслями, особенно тогда, когда терпят неудачу или совершают ошибку: «Почему у меня ничего не получается?», «Почему у меня не выходит лучше управлять своей жизнью?», «Почему только я допустила этот промах?», «Почему остальные достигли в жизни большего, чем я?».

Однако женщины не только постоянно размышляют о том, что с ними произошло или что они якобы сделали не так, они также значительно больше волнуются из-за проблем других людей. Они тревожатся за ребенка, которого травят в школе, и задаются вопросом, нет ли в этом их вины, ведь они проводят с сыном или дочерью недостаточно времени; они беспокоятся о самочувствии пожилых родителей и думают, как поступить, когда те не смогут больше сами о себе заботиться; они переживают за подругу, которая несчастлива в браке. Все это оказывает негативное влияние на их эмоциональное состояние. Неотвязные мысли вызывают подавленность – а та при определенных обстоятельствах может перерасти в депрессию. Прежде всего опасности подвергаются женщины, которые застревают в стрессовых ситуациях.

Следующий небольшой и вполне банальный пример демонстрирует, как зацикливание на негативных мыслях может загнать женщину в ловушку стресса. Женщина видит, как ее ребенок бежит за мячом, выбегает на проезжую часть, спотыкается и падает. В то же время краем глаза она замечает автомобиль. Она до смерти пугается, ее головной мозг получает сигнал «Опасно!» и в ответ запускает каскад гормонов стресса, в том числе кортизола и адреналина. Мать реагирует стремительно: она кидается к ребенку и уносит его с дороги – как раз вовремя. Беда миновала, ситуация снова под контролем. Теперь можно выдохнуть. Так происходит в норме. Но случается так, что матери не удается избавиться от мысли о том, насколько опасной была эта ситуация для ребенка. Тогда она начинает упрекать себя, а ее мысли – постоянно крутиться вокруг того, что произошло: «Мне надо было лучше за ним приглядывать. А вдруг бы с ним что-то случилось? Я плохая мать». Пока она не переключится, ее организм продолжает испытывать стресс, и уровень соответствующих гормонов остается высоким. Если женщине так и не удается избавиться от назойливых тревожных мыслей, это может привести к состоянию подавленности, а порой и к полноценной депрессии.

Исследования показывают, что люди, страдающие от депрессии, не могут преодолеть изначально необходимую и понятную стрессовую реакцию своего организма, то есть они не справляются со стрессом надлежащим образом. Поэтому в крови депрессивных больных повышен уровень гормона стресса кортизола, что указывает на сложности с преодолением нервного напряжения. В то время как у здоровых людей уровень кортизола после стрессовой ситуации снова нормализуется, в головном мозге людей, находящихся в депрессии, словно постоянно мигает тревожная лампочка.

При чтении большинства научных публикаций создается впечатление, что навязчивые мысли – это недостаток женщин, изъян, от которого они могли бы избавиться путем соответствующих тренировок. Однако подобное представление о женщинах несправедливо. Ведь, если их расспросить, о чем они беспокоятся, выясняется, что у женщин действительно гораздо больше причин для руминации, чем у мужчин, так как в их жизни присутствует больше поводов для тревог. Кроме того, они не могут оставаться равнодушными, когда замечают, что кому-то требуется помощь и внимание. Они не могут закрыть глаза на то, что у детей проблемы в школе, кто-то из родителей нуждается в постоянном уходе, друг переживает личностный кризис, соседке нужна поддержка, а у партнера неприятности на работе. Социальные «антенны» женщин длиннее, чем у мужчин, они ближе к сердцу принимают печали и трудности других людей. Заботы ближних немедленно превращаются в их собственные заботы. Кроме того, они берут на себя функцию «строителей отношений». Они руководствуются девизом «Я хочу, чтобы у тебя / у вас все было хорошо». Они считают себя ответственными за климат в отношениях и в семье и за благополучие окружающих.

Если, помимо этого, принять во внимание, что вследствие своего жизненного опыта женщины меньше верят в себя и потому чаще испытывают бессилие в стрессовых ситуациях, то становится очевидно: дело отнюдь не в неумении женщин адекватно справляться со стрессом. Вот что пишет по этому поводу Нолен-Хуксема: «В отличие от мужчин женщины страдают от триады уязвимости: они больше подвержены хроническому стрессу, у них сильнее склонность к руминации в ситуации стресса и слабее ощущение контроля над собственной жизнью. Эти переменные тесно взаимосвязаны».

Раннее детство. Одним из факторов, который нельзя упускать из виду, когда речь идет о депрессивном заболевании, являются те обстоятельства, в которых вырос человек. Среди специалистов по депрессии существует безоговорочный консенсус по данному вопросу: негативные события раннего детства могут приводить к развитию депрессии. Это в равной степени верно как для женщин, так и для мужчин.

То, какой опыт маленький ребенок приобретает в своем ближайшем окружении – чувствует ли он себя любимым или никому не нужным, получает ли он поощрение и поддержку или сталкивается с абьюзом и насилием, играет решающую роль в том, сможет ли он в дальнейшем, во взрослой жизни, сохранить уверенность в себе и избежать депрессии. Пережитое в первые годы жизни может в дальнейшем привести к весьма ощутимым душевным проблемам. Вероятность столкнуться с психическим или психосоматическим заболеванием повышается в 5–20 раз, если раннее детство протекало в условиях тяжелого стресса.

Эксперты сходятся во мнении, что эмоциональное пренебрежение является детерминантой, обуславливающей проблемы со здоровьем и психикой в будущем. Об эмоциональном пренебрежении говорят в том случае, когда референтные лица ребенка игнорируют его, отвергают или обесценивают, когда родители предъявляют к нему чрезмерные требования, чрезмерно опекают, ограничивают его познавательные стремления или используют его для удовлетворения собственных потребностей. Об эмоциональном пренебрежении говорят также в тех случаях, когда развитию ребенка препятствуют, запрещая заниматься тем, что подходит ему по возрасту.

Исследования влияния раннего негативного опыта на развитие депрессивного заболевания не оставляют никаких сомнений в том, что стресс в детском возрасте является фактором высокого риска. Данные показывают, что люди, которые в раннем детстве подвергались воздействию сильного стресса, во взрослом возрасте демонстрируют повышенный уровень гормонов стресса и заметно чаще страдают от депрессии. Нейропсихологи установили, что ранний негативный опыт оставляет после себя «биологический шрам», «биологический отпечаток» в головном мозге, из-за которого такие люди в дальнейшем сильнее реагируют на стресс. Человек, который в детстве стал жертвой эмоционального пренебрежения, на протяжении всей жизни будет с большей вероятностью испытывать трудности в преодолении стрессовых ситуаций и установлении надежных и прочных связей с другими людьми. Ведь полученный в детстве тяжелый и болезненный опыт формирует у него фоновое ощущение, которое может повлиять на всю его жизнь, – ощущение беспомощности и отчаяния.

Психиатр и психоаналитик Джон Боулби ярко продемонстрировал в своей теории привязанности, что оно возникает в результате рано усвоенных уроков. Как показал Боулби, больше всего рискует заболеть депрессией в дальнейшем тот человек, который в первые годы жизни «получил горький опыт отсутствия стабильной и безопасной привязанности со своими родителями, несмотря на неоднократные попытки ее установить и старания сделать все возможное, чтобы удовлетворить их требования и ожидания, по-видимому, нереалистичные. Эти детские переживания развивают в человеке отчетливую склонность интерпретировать каждую потерю, с которой он в дальнейшем может столкнуться, как очередную собственную неудачу в создании или поддержании крепкой эмоциональной привязанности». Негативный опыт в первые годы жизни, по Боулби, приводит к тому, что у человека «формируется модель самого себя как не заслуживающего любви и нежеланного, а фигур привязанности – как, вероятнее всего, недоступных, отвергающих или карающих. Каждый раз, когда с ним случается беда, такой человек не ждет, что другие будут готовы ему помочь, а, наоборот, считает, что они будут враждебны и не примут его».

Исследователи привязанности предполагают, что решающую роль для развития безопасного стиля привязанности играют первые три года жизни. Если в этот период ребенок получает мало положительного опыта в отношениях с материнской фигурой или не получает его вовсе, то при определенных обстоятельствах это может иметь фатальные последствия. Ведь правила построения отношений, которым он научается в это время, сложно изменить, и они могут влиять на него на протяжении всей жизни – как в хорошем, так и в плохом смысле.

Например, если женщине, когда она была маленькой, не хватало стабильности и безопасности, а в семье царила атмосфера холода и непредсказуемости, у нее может выработаться базовое впечатление, что от нее все отвернулись и рассчитывать можно только на себя. Она будет часто чувствовать себя брошенной, особенно в любовных отношениях. Ей будет сложно поверить в то, что на других людей можно положиться, и поэтому она будет склонна к навязчивому, контролирующему поведению. Даже если ее партнер всего лишь выглядит отстраненным или отсутствующим, одно это сможет активизировать ее старые страхи. Женщины с подобным детским опытом очень ревнивы, с трудом переносят разлуку и моментально догадываются об измене партнера. Для того чтобы избежать этих неприятных переживаний, из чувства самосохранения они не вступают в близкие отношения и выдерживают с окружающими эмоциональную или физическую дистанцию. Ощущение покинутости обычно возникает у ребенка очень рано, еще до того, как он заговорит. Потому обычно у таких женщин нет конкретных воспоминаний из прошлого и они не могут понять, откуда взялся их постоянный страх, что их бросят.

Коринна – успешный социальный работник. Она трудится в управлении по делам молодежи своего города и отвечает за работу с парами, желающими усыновить ребенка, и с приемными родителями. Она знает, что нужно детям для их благополучия и развития. У нее самой было счастливое детство, ее родители, как она долгое время говорила, были особенными. Отцом она восхищалась. Он часто бывал в разъездах по работе. Мать, привлекательная и жизнерадостная женщина, большую часть времени оставляла Коринну и ее братика, на два года младше, на попечение няни. Когда отец возвращался домой из поездок, уже за несколько дней до его приезда маленькая девочка находилась в радостном предвкушении. Она не могла дождаться, когда же он появится на пороге. Когда он отпирал дверь, она выбегала его встречать, и он столь же бурно приветствовал ее. Он поднимал ее на руки, подбрасывал в воздух, целовал, опускал на землю – а затем со всем пылом поворачивался к жене. Он засыпал супругу подарками и больше не обращал на детей никакого внимания. Регулярное разочарование привело к тому, что, став взрослой, Коринна стремительно и страстно влюблялась в «интересных» мужчин, но при этом все время избегала более тесной связи. После множества попыток завязать отношения, распавшихся из-за ее поведения, женщина обратилась к психотерапевту в состоянии тяжелой депрессии: она ощущала себя нелюбимой, всеми брошенной и боялась, что остаток жизни проведет одна.

Если в детстве девочка страдает от нехватки любви и заботы, в дальнейшем у нее может сохраниться представление о том, что она ни для кого на свете по-настоящему не важна. Стремление заполнить эту пустоту приводит к завышенным требованиям к окружающим: что бы они ни предлагали – всего будет недостаточно. Источник стоящего за этим отчаяния – то одиночество, с которым пришлось столкнуться маленькому человеку. Хотя наиболее референтное лицо – обычно мать – и находилось рядом, о ребенке не заботились надлежащим образом. Он не получил внимания, нежности и восхищения, в которых нуждался, чтобы почувствовать себя любимым и ценным. Женщин с подобным ранним опытом нередко привлекают отвергающие их, эмоционально холодные мужчины, и в этих отношениях они снова испытывают ощущение «я никому не нужна».

Подталкиваемая мыслью о своей бесполезности, женщина, как правило, с готовностью отодвигает себя на второй план и подстраивается под требования и претензии окружающих. Поскольку она рано усвоила, что ее собственные нужды, желания и идеи никого не интересуют, во взрослом возрасте она продолжает считать, что ей не разрешено иметь собственные желания и стремления. Она выросла с родителями, которые не оставляли ей никакой свободы действий, пренебрегали ею или угрожали, когда она не соответствовала ожиданиям. Ребенком она быстро научилась тому, что ее оставят в покое, только если она будет вести себя максимально незаметно и чутко угадывать повеления и пожелания родителей. В этом смысле она достигла такого совершенства, что во взрослом возрасте уже не осознает своих собственных потребностей и интересов. Она с готовностью мимикрирует под окружающих, стремится им понравиться и максимально угодить. Она склонна скрывать свои достоинства, так как опасается показаться окружающим эгоистичной, хвастливой и тщеславной.

Завышенные требования к себе также могут являться последствием негативного детского опыта. Многие женщины чрезвычайно ориентированы на результат – то, чем они заняты, определяет их жизнь. Они думают, что если они приложат достаточно усилий, то смогут достичь совершенства и тогда наконец получат признание, которого так жаждут. Такие женщины находятся под сильным давлением, они не могут расслабиться, чрезвычайно критичны как к себе, так и к окружающим и ставят планку для самих себя все выше и выше. Истоки этого зачастую следует искать в чрезмерных ожиданиях со стороны родителей, которые установили для себя высокие стандарты или требовали от своего ребенка всегда быть лучшим (при этом даже самого лучшего результата всегда оказывалось недостаточно).

Итак, ранний детский опыт, безусловно, играет важную роль в развитии депрессивного расстройства – и это верно для представителей обоих полов. Однако мужская и женская депрессии проявляют себя по-разному. Социальные психологи проводят различие между так называемой социотропной и автономной реакциями. Индивиды с социотропным типом личности отношения крайне важны. Эти люди в значительной степени зависят от окружающих и от их одобрения, и напряженные межличностные проблемы скорее вызовут у них депрессию, чем у индивидов с автономным типом личности, которые стремятся к эмоциональной независимости.

Социотропная форма депрессии встречается чаще, чем автономная, и эксперты связывают ее прежде всего с женским полом. Если женщина в детстве получала мало заботы и внимания, позднее она будет пытаться удовлетворить свою потребность в близких отношениях, беззаветно служа партнеру или другим членам семьи. Она ни о чем не просит для себя самой и надеется, что поддерживая других, сможет стать незаменимой. Пока в ней нуждаются, ей удается сдерживать свой страх быть брошенной. Она готова на все, лишь бы только наладить отношения или сохранить семью. Еще ребенком выяснив, что ее потребность в любви не будет удовлетворена, женщина давным-давно готова к тому, чтобы мириться с холодностью, отвержением и равнодушием. Она надеется на перемены и верит, что, если будет угождать окружающим, однажды все изменится к лучшему.

Помимо этого, женщины, страдающие от депрессии, с готовностью берут на себя ответственность, если в семье или дружбе что-то идет не так. Они думают, что именно они должны заботиться о том, чтобы в отношениях все было хорошо. «В близких отношениях это я отвечаю за то, чтобы делать другого счастливым» или «Я считаю, что должна вести себя определенным образом, чтобы порадовать партнера» – таковы типичные высказывания переживающих депрессивный эпизод женщин. Люди с социотропным типом личности депрессией реагируют на распад отношений.

Индивиды, склонные к депрессии автономного типа, – в большинстве своем это мужчины – в меньшей степени ищут в отношениях признания своих заслуг. Для них важен успех и ощущение, что они могут существовать независимо от окружающих. Они склонны игнорировать потребности других людей, не в последнюю очередь из-за опасения, что слишком тесная близость приведет к разочарованию. В то время как социотропная личность тяжело реагирует на трудности в отношениях или разрыв, для автономной личности куда критичнее, если она терпит неудачу или переживает провал. Обычно данные индивиды реагируют на такие жизненные обстоятельства агрессией, злоупотреблением алкоголем и наркотиками или приступом трудоголизма.

Что же вызывает женскую депрессию?

Если женщина хочет понять, чем вызвана ее депрессия и почему униполярной депрессией женщины заболевают гораздо чаще, чем мужчины, на сегодняшний день ей предлагается выбор между следующими объяснительными моделями:

1. Женщина сама виновата в своем диагнозе, ведь она слишком откровенно и охотно рассказывает врачу о своем душевном дискомфорте и тем самым прямо-таки подталкивает того диагностировать у нее депрессию.

2. Катализатором депрессивного состояния выступают процессы в организме. Будь то предменструальный синдром, послеродовая депрессия или менопауза – когда скачут гормоны, женщина словно сходит с ума. Отсюда, очевидно, следует вывод о том, что в определенные фазы жизни женщин нельзя по-настоящему принимать всерьез. Впрочем, в этом нет ничего страшного, ведь, согласно широко распространенному представлению, эту проблему можно решить соответствующими препаратами, которые регулируют гормональный фон. Подобная медикализация депрессивного заболевания приводит к тому, что сами женщины (а также их партнеры и родственники) склонны не пытаться разобраться в своих проблемах, а списывать их на «особые обстоятельства»: «Я плохо себя чувствую, когда у меня менструация, когда начинается климакс, когда наступает зима…» Такие женщины объясняют свою подавленность, вспышки гнева и нетерпения, бессонницу, приступы переедания или головные боли гормональными процессами в организме. Заручившись поддержкой специалистов, они воспринимают свое состояние несчастья как патологию и зачастую слишком легко соглашаются на то, чтобы решать проблему лекарствами.

3. Еще одна гипотеза связывает повышенный риск депрессии с определенными женскими личностными особенностями: женщины слишком много переживают, слишком много зацикливаются, у них слишком низкая самооценка, они слишком обидчивы и слишком все принимают на свой счет.

4. Практически все люди, страдающие от депрессии, независимо от пола, пережили в детстве негативный опыт и поэтому особенно уязвимы.

Во всех этих объяснениях есть доля истины. Перечисленные факторы действительно играют определенную роль в развитии депрессии. Однако они не позволяют дать удовлетворительный ответ на вопрос, почему риск депрессивного синдрома для женщин в два раза превышает соответствующий показатель у мужчин. Исследователи депрессии сегодня предполагают, что развитие заболевания определяется совокупностью биологических, психических и социальных причин. Если применить эту биопсихосоциальную модель к вопросу о том, при каких условиях возникает женская депрессия, становится очевидно, что биологические (гормоны, гены) и психологические (раннее детство, черты характера) аспекты сами по себе не могут объяснить высокий уровень заболеваемости среди женщин. Необходимо принять во внимание аспекты социальные. И именно их, как правило, отодвигают на задний план, когда речь заходит о женской депрессии.

Депрессия может развиться лишь тогда, когда особые жизненные обстоятельства (стрессовые события или опыт отношений) сочетаются с уже имеющейся уязвимостью (травматический ранний детский опыт, скачки гормонального фона). Другими словами, вызовут ли гормональные изменения, генетические предпосылки или свойства личности женщины депрессию или нет, зависит в конечном счете от масштаба испытанного ею стресса и качества привязанности. Это проясняет, почему в «гормонально критичные» периоды жизни не все женщины впадают в депрессию и почему женщины, у которых было трудное детство, во взрослой жизни могут отличаться крепким душевным здоровьем и эмоциональной устойчивостью.

Нет, женщины впадают в депрессию не из-за гормонов, не из-за генетики и не из-за типично женских свойств характера. На самом деле решающим фактором становится опыт, который они получают в отношениях, и разнообразные, специфически женские, стрессовые события, которые в какой-то момент они больше не способны вынести. Счастливая женщина может страдать от гормональных колебаний, не впадая при этом в депрессию. Несчастная же, напротив, может, потеряв последние силы из-за гормональных перепадов, провалиться в депрессию из-за распада отношений или утраты надежд на поддержку окружающих. Особенно тогда, когда уровень стресса в ее жизни давным-давно превзошел все мыслимые пределы.

«Нет у меня никакой депрессии!»

Как женщины объясняют себе свое заболевание

Когда женщина слышит от семейного врача или психотерапевта диагноз «депрессия», обычно она встречает его в штыки: «Нет у меня никакой депрессии!», «Я не какая-нибудь сумасшедшая!». Подобную реакцию можно понять, ведь, несмотря на всю доступность информации о нем, депрессивное заболевание все еще пользуется дурной славой. Хотя знаменитости, страдающие от депрессии, например футболисты Роберт Энке и Себастьян Дайслер, не скрывают своего состояния и сегодня мы куда больше знаем об этом заболевании, чем раньше, многим людям принять этот диагноз по-прежнему нелегко. Для большинства он означает «я слабак», «я не справился со своими обязанностями», а порой и «во мне есть какой-то изъян». И тут же возникают вопросы: как сказать об этом работодателю и коллегам, как отреагируют родственники? Будут ли они по-прежнему считать меня «нормальным»?

Психолог и писательница Мерле Леонхардт тоже поначалу противилась медицинскому заключению. Она описала это в своей книге «Когда моя душа погрузилась в мрак» (Als meine Seele dunkel wurde): «”Что, простите?! Нет у меня никакой депрессии. Уж я бы об этом знала… Просто плохое настроение, с каждым может случиться…” Я надеялась, что моя нестабильная самооценка может сойти за “нормальную”, а за исключением тех моментов, когда я ощущала себя не в своей тарелке, мое состояние было вполне сносным, а то и отличным. Ну да, меня то и дело охватывал страх, но это скорее был не страх, а просто тревога. Нет, “страх” – слишком сильное слово. А тревоги бывают у каждого…»

Узнав, как называется та тень, что нависла над ними, женщины воспринимают поставленный им диагноз как личный провал. Они кажутся себе неудачницами, которые не справились с задачей, которая другим дается вроде бы без труда: быть счастливыми. Они во всем винят себя и убеждены, что им нужно всего лишь приложить еще больше стараний и усилий, чтобы преодолеть болезнь. Большинство женщин, впадающих в депрессию, конечно же, знают, что это психическое заболевание уже давно превратилось в настоящую эпидемию. И тем не менее, когда оно поражает их, они поначалу испытывают чувство одиночества и обособленности.

Зачастую такие женщины долгое время не могут понять, что с ними происходит. Кроме того, в большинстве случаев они далеко не сразу получают эффективную помощь. Этот печальный факт верен для всех людей, страдающих депрессией, независимо от их пола. Данные исследования, проведенного Институтом психиатрии имени Макса Планка в Мюнхене, показывают, что лишь примерно 30 % всех больных депрессией правильно диагностируют и обеспечивают адекватным лечением; по другим подсчетам, надлежащего лечения не получает до 50 % пациентов. Это связано с тем, что врачи-терапевты по-прежнему недостаточно информированы о депрессивном расстройстве и поэтому не распознают его. Кроме того, сами больные относятся к депрессии не как к болезни, а как к слабости, которой следует стыдиться. Соответственно, они предъявляют врачу социально допустимые симптомы, жалуясь на хроническую усталость, бессонницу, мигрень, боли в желудке, боли в спине и многое другое. Помимо этого, установить депрессию лечащему врачу мешает еще одна причина: значительная часть обращающихся за помощью (предположительно 30 %) не демонстрирует ни одного из типичных симптомов. Для таких больных не характерны заторможенность, подавленность, пассивность, словно парализованность и замедленность действий и мыслей; наоборот, они демонстрируют на первый взгляд нетипичную для депрессии картину: они неутомимы, самоуверенны, ориентированы на достижения и стараются произвести хорошее впечатление. Нередко такие пациенты поначалу получают диагноз «переутомление» или «синдром эмоционального выгорания».

Андреа – успешный специалист по связям с общественностью в крупной ИТ-компании. Она очень много путешествует по работе, в том числе за границу. У нее очень насыщенная жизнь. Если бы только не постоянные боли в спине! Уже больше двух лет она ходит по врачам, надеясь наконец снова свободно двигаться и спокойно спать по ночам. За это время она собрала целый букет диагнозов: протрузия межпозвоночного диска, межпозвонковая грыжа, блокада крестцово-подвздошного сустава, обширное мышечное напряжение. Ей выписывали болеутоляющие, назначали сеансы лечебной физкультуры и остеопатии, она дважды ложилась в больницу (один раз в ортопедическую клинику, другой – в центр лечения боли), дело дошло до рекомендации сделать операцию на межпозвоночном диске. Лишь много времени спустя врачу-алгологу пришла в голову мысль, что за фасадом уверенной в себе, ориентированной на успех женщины может скрываться жертва депрессии. Врач прописала Андрее антидепрессант. И это сработало. Внезапно боль прошла, и Андреа снова смогла спать спокойно. Когда врач объяснила ей, что лекарства могут убрать лишь симптом, но не причины ее состояния, Андреа решилась на психотерапию. После двух с лишним лет хождений по врачам и постоянного недомогания теперь она практически не страдает от боли.

Действительно, иногда депрессивные больные получают помощь слишком поздно из-за того, что у врачей есть свои «слепые пятна». Но определенную роль также играет то, что сами пострадавшие не осознают происходящих с ними изменений. Они чувствуют себя чрезвычайно растерянно и не могут объяснить себе, что с ними не так.

Это замешательство может сильно затянуться, поскольку до настоящего времени изучающие депрессию не слишком углублялись в вопрос о том, что происходит внутри больных и каковы их собственные теории относительно своего душевного состояния. Поэтому мы плохо представляем себе, как сами страдающие от депрессии женщины описывают свое положение. Им редко задают прямые вопросы об этом, а по своей инициативе они высказываются на эту тему еще реже. Разумеется, теме женской депрессии посвящено – и посвящается – множество трудов, однако вплоть до сегодняшнего дня ученые проявляли на удивление слабый интерес к тому, какие объяснения своим переживаниям дают сами женщины. Из этого правила есть лишь два исключения: доктор медицинских наук Рита Шрайбер и финские исследовательницы Ирмели Лайтинен и Элизабет Этторре. Они провели обстоятельные интервью с женщинами разного возраста, столкнувшимися с депрессией. Все эти женщины перенесли депрессивный эпизод – и смогли его преодолеть. В ходе бесед они живо обрисовали, как справились с депрессией и что, на их взгляд, послужило ее причиной.

В этих описаниях мы находим среди прочего упоминания о типичных симптомах депрессивного расстройства. Однако помимо этого здесь содержится много другой чрезвычайно важной для понимания женской депрессии информации. Несмотря на все различия между этими женщинами, в их высказываниях встречаются удивительные совпадения. Участницы исследований упоминали о:

● первоначальном этапе непонимания,

● детстве,

● конфликтных отношениях,

● проблемах на работе,

● ожиданиях от самих себя,

● тревогах за и из-за окружающих,

● неверных решениях.

Недоумение: что со мной происходит?

Неспособность объяснить себе свое состояние – одна из основных характеристик депрессивного заболевания. Женщины, которым удалось выбраться из мрака депрессии, во время болезни словно брели в тумане, их изводили конфликтные отношения с окружающими и заботы о близких. Они не понимали, что с ними происходит. Бесконечная печаль и гнетущая усталость овладели ими, а все чувства словно заморозило. Они не проливали слез, но и смеяться больше не могли. «Когда друзья приглашали меня в гости, я всегда находила отговорки, почему не могу прийти. Я перестала ходить в парикмахерскую и тому подобные места. Меня это слишком утомляло. Меня больше не интересовало, как я выгляжу. Это было не важно», – вспоминает одна из участниц опроса о своем периоде депрессии.

В разговорах с учеными интервьюируемые признавались, что в начале заболевания испытывали внутреннюю опустошенность. Они чувствовали, что им чего-то не хватает, что какая-то важная их часть не может проявить себя. Но не знали какая. Они недоумевали, с чем связан их дискомфорт и состояние неудовлетворенности, и не могли объяснить себе, почему им кажется, что в их жизни больше нет никакого смысла. Они не понимали самих себя. Одна из женщин, мама шестилетнего ребенка, вспоминала об этом ощущении бессмысленности и растерянности: «Мне было страшно, что-то постоянно терзало меня и требовало моего внимания, но я не понимала, что это… Я просто не могла понять, что со мной происходит. Я только знала, что мне ужасно плохо, что я несчастна и что мне очень страшно… И внутри у меня была какая-то пустота». Схожим образом его описала еще одна участница исследования: «Я не знала, что мне делать. Я осознавала, что я должна что-то сделать, но поначалу не понимала что». У женщин складывалось впечатление, что они утратили контроль над собственной жизнью и не могут остановить этот процесс.

Раз за разом в рассказах респонденток возникают яркие картины их состояния: «Я заблудилась, я как будто оторвана от всех остальных, я словно смотрю на мир с облака, я затерялась в море, свалилась в глубокую яму, утратила связь с остальным миром». Некоторые из них не расставались с мыслями о смерти, но при этом понимали, что на самом деле не хотят умереть. Однако им нередко казалось, что умереть легче, чем жить. «Я то и дело думала о том, как было бы просто умереть! Но в действительности я не задумывалась всерьез о самоубийстве, мне просто хотелось исчезнуть», – призналась одна из женщин, с которыми беседовала Шрайбер. Многие из участниц исследования говорили о том, что им не удавалось жить обычной жизнью и они боялись, что теперь так будет всегда.

Все эти переживания вызывали у них огромный страх. Поначалу женщины пытались игнорировать этот страх или развеять его с помощью активной деятельности: они работали все больше, прикладывали все больше усилий, вели себя еще более отзывчиво, доброжелательно и безупречно.

Детство: как я стала такой, какая я есть

Опрошенные женщины говорили о том, что в детстве их родители не могли удовлетворить их потребности. Некоторые упоминали о том, что родители были эмоционально холодными и заставляли их контролировать свои чувства. У других перед глазами не было примера того, как можно справляться со своими эмоциями, потому что их родители сами не умели этого делать. Мать одной из интервьюируемых покончила с собой, когда ее дочери было 20 лет. «Я не знаю, почему мама наложила на себя руки, но, оглядываясь назад, я думаю, что она страдала от тяжелой депрессии, а мы об этом даже не догадывались».

Некоторые женщины выросли в семьях, где им пришлось столкнуться с наркотической зависимостью или физическим, в том числе сексуальным, насилием. По прошествии времени они находили связь между этим опытом и болезнью, но во время самого депрессивного эпизода не осознавали, какое отношение имеют эти ранние переживания к положению, в котором они оказались.

Другая участница исследования рассказала о чрезвычайно травматичном детстве: «Я очень не уверена в себе и постоянно тревожусь. Я испытываю постоянный страх… ножей. Однажды мой отец попытался убить себя. Он лег на диван в гостиной и угрожал, что зарежется. У меня было очень тяжелое детство, и я много раз думала о самоубийстве».

Еще одна собеседница, уже после того, как преодолела депрессию, заметила сходство между своей матерью и супругом: «Мой муж ведет себя так же, как моя мать. У моей матери были твердые убеждения и странные правила». Из-за строгого воспитания матери уже во взрослом возрасте эта женщина легко поддавалась на манипуляции. «Когда у меня есть какое-то мнение, я легко могу его изменить, потому что боюсь поссориться. Я тут же иду на попятный».

Конфликтные отношения

Интервьюируемые характеризовали свои отношения с мужем или партнером, а также на работе как очень напряженные – они вызывали стресс, ощущались как непрерывное испытание и подрывали самооценку. Отношения с окружающими стали для женщин постоянным источником тревог, вокруг которого все время вращаются мысли. Вот что сказала одна из участниц: «Что я испытываю чаще всего – это бессилие и беспомощность. По сути, я не могу ничего сказать или решить, мои эмоции и потребности не имеют значения. Мой муж ведет себя спокойно, только когда я делаю все, что он скажет, тогда он может быть очень милым. Но не дай бог я не соглашусь или он передумает».

«Уже много лет у меня такое чувство, будто я самый незначительный человек на свете и все остальные важнее, чем я. О моих интересах всегда вспоминают в последнюю очередь. Не важно где – в семье, с друзьями, на работе», – поделилась другая.

Некоторые из респонденток проходили через процедуру развода или уже развелись; еще одна женщина уже долгое время пыталась выйти из несчастливых отношений, но ей это никак не удавалось: «Я собираюсь развестись, но на это уходят все мои силы. Пока что я не могу этого сделать, я просто не в состоянии».

Женщины рассказывали о том, что партнер им изменил: «Это ужасный шок – словно очнуться ото сна и осознать, что у моего супруга есть другая, коллега с работы. Меня душит обида и ярость. Убила бы его». Еще одна дама, тоже столкнувшаяся с изменой супруга, заявила: «Я чувствую себя преданной. Я занималась семьей. Он работал. Но теперь я знаю, что он не просто работал. Он еще и был с другой женщиной. А я собирала ему чемодан и гладила ему рубашки. Я была для него служанкой».

Две участницы опроса столкнулись с физическим насилием и жили в постоянном страхе перед своими мужьями. «Вначале мы любили друг друга. На сегодняшний день мы вместе уже девять лет. Он вечно командует и бьет меня. Сыновья переживают, когда видят мои синяки. Для них он отчим, и мне приходится разрываться между ними. Я не могу уйти от этого мужчины, а мои сыновья так переживают из-за меня».

Еще две поведали о том, что из-за алкогольной зависимости партнеров их семьи остались без гроша; несколько других отметили, что партнер недостаточно их поддерживает. «Я хотела, чтобы у нас был еще один ребенок, а он сказал: “Если тебе так хочется, то заводи, но заниматься им будешь сама”. И я побоялась, что не справлюсь одна. Долгое время я была очень расстроена из-за того, что не могу завести еще одного ребенка».

Проблемы на работе

Однако конфликты с другими людьми не исчерпываются для опрошенных лишь отношениями с партнером и с родственниками. Женщины, пережившие в прошлом депрессивный эпизод, упоминали также о трудностях на работе или в учебе. Некоторые из них лишились работы после долгих лет трудового стажа и очень переживали, что не смогут больше найти подходящее место.

Психологи объясняют высокий риск депрессии, связанный с потерей работы, тем, что безработный человек испытывает утрату контроля. Беспомощный и бессильный, он полностью зависит от решений других людей и лишается важного источника признания и самоутверждения. С точки зрения участниц исследования, их депрессия была вызвана еще и некоторыми другими проблемами на рабочем месте: одной из женщин пришлось уволиться из-за синдрома эмоционального выгорания и алкогольной зависимости, другая оставила свою традиционно мужскую профессию, так как больше не могла и не хотела выдерживать конкуренцию с мужским миром. Она чувствовала, что ее дискриминируют и систематически игнорируют, когда заходит речь о повышении по службе. Еще одна женщина столкнулась на работе с травлей со стороны коллег и в какой-то момент поняла, что больше не в состоянии выполнять свои обязанности. В прошлом она уже пыталась совершить самоубийство и сказала по этому поводу следующее: «Я злилась на саму себя, что не смогла сделать этого (покончить с собой), мне было стыдно. Даже это я не смогла довести до конца, не говоря уже обо всем остальном».

Ролевые ожидания

Оглядываясь назад, женщины признавали, что в тот период, когда они впали в депрессию, они строили свою жизнь, подстраиваясь под ожидания окружающих. Они пытались соответствовать идеалу, который они усвоили и реализации которого, как им казалось, ждут от них другие. Каждая из них старалась быть хорошей дочерью, матерью, супругой, сестрой или подругой. Удовлетворить ожидания окружающих было для них важной целью, это придавало их жизни смысл. Зачастую долгое время эти женщины не улавливали, что это занятие прежде всего утомительно и безнадежно. Если, несмотря на все усилия, в какой-то момент они осознавали, что не могут достичь своих амбициозных целей, они винили в этом самих себя. Вот слова одной из этих женщин: «У меня нет сил быть такой, какой я должна быть. Я плохая мать, я не соответствую тому образу матери, что есть у меня в голове. У меня не хватает на это ни умений, ни ресурсов».

Беспокойство за и из-за окружающих

Женщины, принявшие участие в опросе, воспринимали как должное тот факт, что они обязаны подчинять свою жизнь потребностям других людей. Забота о других – больных родственниках, внуках, пожилых родителях или нуждающихся в помощи соседях – являлась неотъемлемой частью их представления о самих себе. Вспоминая об этом периоде, они понимают, что все эти дополнительные задачи никак нельзя было на постоянной основе совместить с уже и без того имеющимися у них семейными и профессиональными обязанностями. Одна из участниц исследования говорит об этом так: «Сегодня мне это ясно как день! Но в то время я и подумать не могла, что это невозможно. Мне казалось, что все дело во мне, что это я недостаточно хороша». Другая собеседница признала: «Я перестала понимать, что хорошо, а что плохо. Я не знала, на что имею право для себя или сколько я обязана сделать для других». Еще одна женщина вспоминала о том, что, заботясь об окружающих, она совершенно потеряла из виду саму себя: «Я стала невидимкой, существом среднего рода. Я стремилась всем угодить – своим родителям, своему мужу. Я заботилась об их потребностях, а к самой себе относилась крайне критически и требовала от себя очень многого».

Неправильные решения

Все без исключения опрошенные женщины согласились с тем, что приняли в своей жизни по крайней мере одно серьезное неправильное решение. Они объясняли это неуверенностью в себе и психической нестабильностью, нехваткой социальных навыков и низкой самооценкой. Действительно, совершенная ими ошибка могла быть связана с искаженным образом себя: из-за негативного представления и невысокого мнения о себе они не осознавали своих возможностей и способностей и в результате сбивались с пути. Они принимали решения в узко заданных рамках того, что считали правильным. Например, выбирали мужчин, которых не любили, но которые, как им казалось, принесут ощущение безопасности и внимание, стабильность и благополучие – все то, чего они не получили в детстве и чего им очень не хватало во взрослой жизни. Нередко они использовали брак для того, чтобы выбраться из несчастных любовных отношений. Однако рано или поздно понимали, что «сделка» провалилась. Несмотря на все их попытки приспособиться, несмотря на все усилия все сделать правильно, они не получали того, о чем мечтали: защищенности, поддержки, удовлетворения своей жизнью.

Но и за это женщины осуждали лишь самих себя. Например, они думали, что сами виноваты в том, что им одиноко, или в том, что не уверены в себе. Они упрекали себя, что всегда были какими-то «не такими», что так и не разобрались, как все устроено в этой жизни. Они чувствовали себя неудачницами.

Как показывают данные этих исследований, женщины, страдающие от депрессии, могут происходить из разных социальных слоев, у них может быть разный возраст и разный уровень образования – но причины, по которым они впадают в депрессию, и то, как они описывают свои переживания, очень похожи:

● Обычно такие женщины находятся в отношениях, в которых лишены бережного отношения к себе.

● В то же время они очень стараются угодить своему партнеру, а также другим важным для них людям. Они хотят соответствовать их ожиданиям, которые нередко совпадают с их собственными. Они стремятся максимально приблизиться к идеальному образу самих себя, что, с их точки зрения, означает одно: быть максимально безупречной.

● Если они замечают, что не могут достигнуть этих целей, они обвиняют в этом самих себя. Они думают, что ни на что не способны, что с ними что-то не так, и прилагают все больше усилий. Однако в определенный момент их силы подходят к концу, и они не знают, что делать дальше. Их охватывает чувство беспомощности и бессилия, и они не понимают, как оказались в этой ужасной ситуации.

Рассказы этих женщин о том, как они жили до того, как впали в депрессию, и их гипотезы о том, чем было вызвано их заболевание, не могут не вызывать тревогу: ведь они показывают, насколько большую ответственность эти женщины берут на себя. Они говорят о том, что женщины часто сомневаются в себе и страдают от низкой самооценки. Они говорят о том, что женщины делают все возможное, чтобы удовлетворить окружающих, так как в обмен на это надеются получить внимание и признание. Они говорят о неверных решениях, которые женщины приняли в своей жизни, так как не доверяли самим себе, об их трудном детстве и об отношениях с близкими, в которых они чувствуют себя покинутыми и одинокими.

Ответы респонденток на вопрос «Почему вы впали в депрессию?» показывают, что высокий уровень заболеваемости депрессией среди женщин объясняется вполне понятными причинами, и списывать это исключительно на биологические процессы или предвзятость врачей при постановке диагноза было бы большим упрощением. Таким женщинам сложно жить, потому что они ждут от себя слишком многого. Человек, который стремится всегда исправно функционировать и быть милым, который считает, что он должен неустанно заботиться о других, и полагает, что его никто не заметит, если он не будет удовлетворять потребности окружающих, в конце концов ломается под тяжестью высоких требований к себе. Во многих случаях женская депрессия является результатом заоблачных ожиданий от самих себя в сочетании с чрезмерной снисходительностью к окружающим.

«Меня ужасно тяготит то, что все держится на мне», – говорит одна дама. Ей 41 год. Помимо работы на полставки, она заботится о своем 11-летнем сыне и занимается домашним хозяйством, работой в саду и уходом за пожилой матерью. Ее муж работает 50 часов в неделю и очень активно занимается спортом. «Ему это нужно для душевного равновесия», – с пониманием отмечает она. Она смирилась с тем, что из-за этого он три раза в неделю приходит домой лишь к девяти вечера. Она страдает от нагрузок и одиночества и досадует на себя за это: «Порой я по-настоящему злюсь, что не могу справиться лучше, и ломаю голову, что же со мной не так». Только после множества сеансов психотерапии она признается, что временами не может вынести собственную агрессию: «Тогда я причиняю себе боль, режу себя». И тут же предлагает объяснение: «Я ненормальная, да?» Она не смеет дать себе отчет, чем вызвана ее агрессия и на кого она на самом деле направлена.

Большинство женщин, страдающих от депрессии, ощущают себя точно так же. Они не осознают, насколько способствуют этому заболеванию условия, в которых они живут; они не замечают, что уровень стресса в их жизни перешел все мыслимые границы, а вместо этого беспрестанно прикладывают усилия для того, чтобы все-таки справиться с требованиями окружающих. Они не хотят остановиться и признать, почему им так плохо и каковы настоящие причины этого состояния. Подобно дочке мельника, они пытаются спрясть из соломы золотые нити, соглашаются на неосуществимые задания и винят себя за то, что не могут выполнять их так, как сами от себя того ожидают.

В дальнейшем мы подробнее рассмотрим тот специфический стресс, который испытывают женщины, и их своеобразный опыт в отношениях с собой и с другими важными людьми в их жизни. Ведь именно здесь кроется ответ на вопрос о том, почему женщины впадают в депрессию чаще, чем мужчины.

Перепрясть солому в золото

Женский стресс

Пытаясь понять, с чем связан общий рост случаев депрессии среди мужчин и женщин, эксперты все больше обращают внимание на те причины, что находятся вне человека. Прежде всего на социальные изменения, из-за которых повседневность стала такой напряженной и утомительной. Сегодня большинство из нас страдают от колоссальной нехватки времени, вынуждены выполнять несколько дел одновременно, испытывают стресс даже в свободное время и все чаще ощущают, что жизнь выходит из-под контроля.

Автором идеи о том, что общественное устройство нашего времени способствует депрессии, считается французский социолог Ален Эренберг, который в своей книге «Усталость быть собой» (La Fatigue d’être soi) показал, что современные условия жизни и связанные с ними разнообразные проблемы представляют серьезную опасность для душевного здоровья. Он утверждает, что сегодня люди страдают от перегрузок и морально капитулируют перед требованиями общества. «К какой бы области мы ни обратились (будь то работа, школа или семья), мир диктует нам новые правила, – пишет Эренберг. – Они включают в себя уже не покорность, дисциплину и следование морали, а гибкость, готовность меняться, быстроту реакции и т. п. Самообладание, психическая и аффективная гибкость, способность к действию: человеку приходится постоянно приспосабливаться к миру, который утрачивает свое постоянство, к миру нестабильному и временному, состоящему из разнонаправленных потоков и траекторий. Ясные правила социальной и политической игры утрачены. Подобные институциональные трансформации создают впечатление, что каждый из нас, даже самый ординарный и самый слабый, обязан сам делать выбор и принимать решения по всем вопросам».

Самодостаточность – первая заповедь нашего времени. И в то же время, пытаясь рассчитывать лишь на самих себя, мы постоянно сталкиваемся с ограничениями. Как можно в равной степени справляться с обязанностями в семье и на работе, когда не хватает мест в детских учреждениях, нет школ полного дня или возможности работать на полставки? Как можно добиться личного счастья, когда давит необходимость делать выбор из множества вариантов и пропадает способность понимать, что могло бы сделать счастливыми лично нас и в чем заключается смысл нашей жизни? Подобные перегрузки, согласно Эренбергу, вызывают истощение нашего «я» и приводят к депрессивным расстройствам. Ведь человек, который считает, что не справляется, не отвечает своим собственным требованиям и (реальным или предполагаемым) ожиданиям окружающих, рискует стать жертвой депрессии. Социолог рисует мрачную картину будущего: «В нашей жизни все большее место будут занимать психотропные препараты, которые улучшают настроение, усиливают самоконтроль и, как знать, возможно, даже смягчают ужас существования».

Схожие аргументы выдвигает психоаналитик Марианне Лойцингер-Болебер. Она тоже полагает, что распространение этого недуга имеет в первую очередь социальные предпосылки. «Депрессия – это болезнь смысла и радости жизни. И то и другое – смысл и радость жизни – найти в наше время сложнее, чем когда-либо раньше. Достаточно посмотреть на политическую ситуацию в Германии: безработица растет, государство всеобщего благосостояния рушится, прежние рецепты устарели, былые связи распадаются. Все эти факторы могут вызывать депрессию. Впадающий в нее человек остро реагирует на современное состояние дезориентации».

Неумолимо завышенные требования, нехватка смысла и радости жизни – нормы жизни в современном обществе в равной степени угнетают представителей обоих полов и, следовательно, не позволяют объяснить, почему женщины заболевают депрессией куда чаще мужчин. Тем не менее, исследуя причины данного заболевания, необходимо учитывать значимость такого стимула, как стресс. Ведь, судя по всему, помимо тех социальных условий, которые изматывают и тех, и других в равной степени, на женщин оказывают давление дополнительные специфические стрессовые факторы.

Элена работает четыре часа в день кассиром на автозаправке. Автозаправка находится в 50 км от ее дома, так что ежедневно ей приходится наматывать по 100 км туда-сюда, тратя на это от 50 минут до без малого двух часов, в зависимости от пробок. И это было бы еще ничего, если бы на этом ее рабочий день заканчивался. Но она вынуждена еще подрабатывать уборщицей в двух-трех местах. Ведь у нее четверо детей от 8 до 15 лет, и женщина еле-еле сводит концы с концами. Когда поздно вечером она возвращается домой, дети уже с нетерпением ждут ужина. Ее муж весь день дома, так как на заводе он занят в основном в ночную смену, и порой может что-то приготовить. Но это бывает не так часто, ведь ему нужно высыпаться. Кроме того, вечером Элена следит за тем, чтобы дети сделали домашние задания. Довольно долго она хорошо справлялась с ежедневными хлопотами. Но в последнее время ее мучит бессонница. Редко удается провести ночь спокойно, не просыпаясь, и по утрам безумно тяжело подняться с кровати. Она чувствует себя разбитой, и кажется, что свинцовый груз тянет ее к земле.

Даже если женщина получает большую поддержку от партнера или родственников, бытовые обязанности забирают у нее много сил. Ее распорядок дня зачастую определяется потребностями других людей. Какими бы эмансипированными ни были сегодняшние женщины, они по-прежнему зажаты в тисках непрерывного круговорота «женских» дел: воспитывать детей, вести хозяйство, следить за выполнением домашних заданий, гладить, стирать, делать уборку, заботиться о больных и пожилых родственниках – все эти задачи тяжелым бременем ложатся в основном на плечи женщин и никогда не заканчиваются. Кроме того, осуществление функций, о которых идет речь, обычно не приносит женщинам особого уважения или признания. Они никогда не могут быть уверены в том, что выполнили все так, как надо и как от них ожидают. Не существует никаких четких критериев, по которым можно определить, достаточно ли сделано и хорошо ли получилось. Поэтому женщины пытаются ориентироваться на воображаемый, по большей части крайне высокий стандарт – и это вызывает у них давящее чувство того, что они недостаточно хороши. Ведь общество обращается к ним с безжалостным посылом. Оно убеждает их в том, что у них может быть все – работа, партнер, семья, но умалчивает, какую цену им придется за это заплатить, и не предупреждает, что основной груз ляжет на их плечи. В результате женщины верят в то, что в жизни можно преуспеть во всех областях сразу, и винят себя, если их надежды не оправдываются.

То, что достичь этого невозможно, даже если приложить огромные усилия, очевидно, если обратить внимание на особые стрессоры, которые встречаются преимущественно в жизни женщин. Женский стресс значительно отличается от мужского. Не стоит недооценивать и трудности мужчин. Но существует множество стрессовых факторов, которые воздействуют исключительно на женщин, угрожают их здоровью – и могут вызывать депрессию.

Стрессогенный фактор: время

По сравнению с мужчинами женщины подвергаются стрессу куда дольше. Они значительно больше времени тратят на работу в офисе и по дому, воспитание детей и уход за пожилыми родственниками, чем мужчины. Многочисленные исследования подтверждают, что готовка, уборка и стирка по-прежнему воспринимаются преимущественно как женские занятия, кроме того, на женщинах лежит основная ответственность по воспитанию детей. Если кто-то думает, что в наше время мужчины осознают этот дисбаланс (и признательны своим женам за их сверхурочный труд), то это заблуждение поможет развеять опрос, организованный институтом маркетинговых исследований GfK. 208 родителей дошкольников ответили на вопросы о том, насколько активно они участвуют в работе по дому и уходу за детьми. Согласно данным опроса, большинство отцов придерживались мнения, что в отношении бытовых задач в их семье царит равноправие. Около 40 % опрошенных отцов детей младше шести лет заявили, что делают по дому ровно столько же, сколько и их супруга. Однако женщины оценивали ситуацию несколько иначе: лишь около 26 % опрошенных матерей указали, что муж участвует в домашних делах не меньше, чем они сами. Этот разрыв подтверждается и другими исследованиями: самое позднее после рождения первого ребенка брак, ранее основанный на партнерстве, превращается в традиционный, и когда-то равная в правах, эмансипированная женщина становится либо замотанной «работающей мамой», с огромным трудом совмещающей двойную нагрузку, либо несчастной домохозяйкой, которая отказалась от карьеры ради семьи.

Нередко звучит упрек – и часто со стороны самих же женщин, что это они и виноваты в таком перекосе: им-де следовало бы просто-напросто почаще привлекать своих мужей к работе по дому и уходу за детьми. Они могли бы позаботиться о том, чтобы мужчины выполняли свою часть обязанностей. Многие женщины возражают на это «Я ему не воспитательница» или указывают, что все их попытки не увенчались успехом. Типичные их жалобы звучат так: «Сколько раз мне говорить ему, что он тоже должен готовить?», «Сколько раз мне говорить, что ему надо раньше приходить с работы, чтобы уложить детей спать?», «Сколько раз мне говорить ему, что в конце долгого дня я хотела бы с ним спокойно поговорить?».

Если женщины не получают никакого отклика в ответ на это, они чувствуют, что не могут добиться никаких изменений, и обреченно смиряются с ситуацией. Со стороны такие женщины кажутся всем довольными, но внутри они все так же испытывают напряжение и стресс.

Несколько лет назад нидерландские ученые нашли подтверждение тому, что зачастую, когда женщины стремятся выровнять баланс в отношениях, они буквально упираются в глухую стену. Выяснилось, что причина, по которой женщинам так плохо удается отстоять свои интересы, пожелания и потребности, сопряжена, помимо прочего, с тем, какие стратегии они используют для того, чтобы добиться перемен. Поскольку они избегают открытых конфликтов и не хотят доставлять неприятности (см. об этом дополнительно в разделе «Лишь бы не доставлять неприятностей»), они прибегают к менее успешным опосредованным методам. Осторожное лавирование, аккуратная критика, прозрачные намеки призваны в долгосрочной перспективе повлечь за собой необходимые изменения. Большинство женщин стремятся избежать ссоры и пытаются «выписывать» свои пожелания партнеру в гомеопатических дозах. Еще одна женская стратегия – ожидание. Женщины рассчитывают добиться изменений с помощью одного лишь терпения, однако безуспешно.

Мужчины также используют стратегию выжидания – и достигают в своем роде значительно больших успехов, нежели женщины. Они просто ведут себя пассивно и своим бездействием добиваются того, чтобы все и дальше оставалось по-прежнему. Один из участников исследования признался: «Я ничего не делаю. Я сижу себе тихонько, и тогда ей ничего не остается, как самой смотреть за детьми. Я просто не реагирую. Обычно она смиряется с этим». А еще один рассказал: «Когда моя мать сердилась, я ничего не говорил. Я просто поступал по-своему. И со своей женой я веду себя точно так же. Я просто не реагирую. Мне не хочется слышать, что она говорит, и я не слышу».

У мужчин есть еще одна эффективная стратегия – аргументирование. Многие из них пытаются убедить женщин в том, что сложившаяся ситуация совершенно нормальна. Используя веские аргументы, они наглядно демонстрируют женщине, что в ее положении есть явные преимущества, ее требования безосновательны и у нее нет причин быть недовольной. Но при этом мужчина не принимает во внимание чувств женщины, так что она приходит в замешательство. Мы видим примеры этого в вышеупомянутом нидерландском опросе: «Он считает, что я все воспринимаю неправильно. Напоминает мне о разных событиях, и тогда я думаю: “Ну да, он прав!” Но потом я замечаю, что мои ощущения, которыми он совершенно не интересуется, говорят мне о другом, и что его слова не согласуются с фактами. Но тогда я думаю, что все дело во мне».

Стресс от множества дел, хроническая нехватка времени и постоянные чрезмерные нагрузки необязательно приводят к депрессии. Когда женщина получает признание своих достижений от партнера или других значимых людей, когда к ее законным требованиям прислушиваются и она встречает в отношениях заботу и уважение, ей вполне удается найти силы на выполнение разнообразных задач. Но если у нее возникает впечатление, что она разговаривает со стеной и на нее не обращают внимания или что ее усилия принимают как должное, то шансов подзарядить севшие аккумуляторы почти не остается. Если при этом она чувствует себя отрезанной от других людей и брошенной на произвол судьбы и думает, что она ни на кого в мире не может по-настоящему положиться, тогда переизбыток стресса может вылиться в полноценную депрессию. В определенный момент ощущение потери контроля над жизнью и беззащитности перед лицом обстоятельств становится непреодолимым, и женщину охватывает беспомощность. А беспомощность в свою очередь является одной из основных примет депрессии.

Стрессогенный фактор: быть замужем

Доказано, что женатые мужчины гораздо реже впадают в депрессию, чем холостые. У замужних же женщин, напротив, вероятность развития депрессии выше, чем у незамужних. Состоящие в браке женщины очень часто жалуются на трения и неудовлетворенность отношениями с супругом. Ссоры, измена или непонимание со стороны партнера обозначают для женщин больший стресс, чем для мужчин. По-видимому, женщины страдают от конфликтов и затяжных проблем в отношениях больше, чем их партнеры. Исследования неоднократно показывали, что существует поддающаяся оценке взаимосвязь между стрессом в отношениях и физическими симптомами. Как упоминалось выше, у счастливых в браке женщин гораздо реже и в меньшей степени, чем у несчастных, выражен предменструальный синдром. Неудачное супружество может также представлять существенную опасность для психического здоровья женщины: будучи несчастливы в брачном союзе, женщины значительно больше, чем мужчины, рискуют впасть в депрессию. Таким образом, брак, по-видимому, дает определенную защиту мужчинам, но не женщинам.

Мужчины чаще, чем женщины, говорят о том, что они чувствуют, что супруга понимает их, поддерживает и заботится о них. Для женатых мужчин жена зачастую оказывается единственным близким человеком. Насколько сильна потребность мужчин в жене рядом, показывает серия проведенных в разных странах лонгитюдных исследований: вероятность летального исхода у вдовцов выше, чем у женатых мужчин. Для вдов подобную зависимость установить не удалось. Исследователи Хенк Шутт и Маргарет и Вольфганг Штрёбе, которые занимаются этой темой уже много лет, обнаружили, что «вдовцы действительно подвергаются данному риску значительно чаще, чем вдовы». Ученые объясняют этот удивительный вывод тем, что стабильные отношения оказывают оберегающее действие на мужчин. Они получают эмоциональную поддержку и заботу в основном от жены – и когда она исчезает из их жизни, после нее остается ощутимая пустота. Среди женщин, напротив, мало кому доводится утверждать, что у них есть возможность положиться на своего законного супруга. Им не удается найти у мужа готовность подставить плечо, выслушать, проявить понимание, в которой они нуждаются. Видимо, поэтому разрыв или даже смерть партнера – несмотря на все страдания, которые, естественно, вызывает подобный удар судьбы, – не являются для женщин столь же сильным стрессовым фактором и не наносят тяжелого урона их здоровью.

Стрессогенный фактор: материнство

Результаты исследований подтверждают: сама по себе необходимость ухаживать за маленьким ребенком является существенным фактором развития женской депрессии. Во многих случаях причиной этого может быть глубокое разочарование. Большинство пар образуют семью, твердо веря в то, что все обязанности они будут делить поровну, как партнеры. Однако реальность выглядит иначе. После рождения ребенка вступает в силу старинное традиционное распределение ролей. Женщина остается дома, мужчина становится единственным добытчиком. Молодые матери вынуждены на неопределенное время отложить свои карьерные цели и планы на жизнь – и они нередко чувствуют, что им приходится в одиночку заниматься воспитанием детей, и это забирает все их силы.

Кроме того, современные женщины полагают, что они должны быть идеальными мамами. Они стремятся все делать правильно и в совершенстве, так как убеждены, что благополучие, успех и душевное здоровье ребенка зависят исключительно от них. Разумеется, мать (как и отец) в значительной степени отвечает за своих детей и их развитие. Однако требования, которые предъявляют к себе матери, порой завышены и недостижимы: быть безупречной «супермамой» для «суперребенка» и доказать себе и всему миру, что у них все под контролем.

Мать двух детей-подростков и еще двух уже взрослых детей вернулась на работу после долгого перерыва. Ей нравится ее работа, но она замечает, что разучилась отстаивать себя в профессиональном мире. Ей не хватает былого боевого запала, она видит, что не поспевает за коллегами. Она не хочет бороться с ними за место под солнцем, ей это не по душе. Но в то же время она задается вопросом: хороший ли пример она показывает своим детям? Может, ей следовало бы активнее пробиваться, вести себя по-боевому? Меньше отступать и успешнее отстаивать свои интересы, несмотря на сопротивление? При этом она больше беспокоится о своих детях, чем о себе. Они как раз достигли того возраста, в котором пора начинать строить карьеру. Как у них это получится, если их мать не служит им образцом для подражания, думает она. Может ли она привить им необходимую хватку? Отец детей – тот бы смог, но он ушел из семьи много лет назад. Она чувствует, что не справляется с этой задачей в одиночку, но считает, что обязана ее выполнить.

Сегодня материнство с самого начала сопряжено с высокими ожиданиями от женщин – ожиданиями, которых в прошлом не было. Как утверждает французская писательница и философ Элизабет Бадентэр, в наши дни женщинам требуется больше времени и энергии, чтобы вырастить двоих детей, чем 50 лет назад требовалось матери шестерых. «Сразу после рождения ребенка от нее ожидают подвигов. В наше время хорошая мать должна быть готова давать младенцу грудь всякий раз, когда он этого требует. Это значит, что с самого начала она находится в распоряжении младенца в любое время дня и ночи и ребенок занимает место в родительской постели между взрослыми».

Женщины боятся совершить малейшую ошибку в воспитании и очень увлечены ранним развитием. Теперь редко бывает так, чтобы маленьких детей отправляли поиграть на улицу или часами оставляли без присмотра в компании братьев и сестер или соседских детей. Сегодня от матери ждут, что она будет пристально следить за успехами ребенка в учебе, активно участвовать в его жизни и играть при нем роль шофера. Иначе как он сможет попасть на все свои кружки (футбольная тренировка, музыкальная школа, занятие с репетитором, урок фехтования…)?

Материнство превратилось в профессию, требующую множества знаний и навыков, но не приносящую почти никакого признания. То, что делают матери, воспринимается окружающими как само собой разумеющееся. Ситуацию усугубляет то, что большинство женщин обычно выполняют эту работу наряду с их основной – и это приводит к внутреннему расколу и постоянным угрызениям совести. Многим работающим матерям постоянно не хватает энергии и времени, и они думают, что не могут полноценно справиться ни с воспитанием ребенка, ни с профессиональными обязанностями. То, что они делают и чего им удается добиться, разительно отличается от их идеального представления о себе. Несмотря на все усилия, они раз за разом сталкиваются с тем, что не дотягивают до собственных высоких требований. В конечном итоге вызываемое этим несоответствием чувство вины не проходит даром: человек, который постоянно казнит себя за несостоятельность, рано или поздно теряет осознание собственной ценности.

Согласно господствующей сегодня в обществе идеологии, в материнстве женщины должны находить самореализацию и радость. Однако в большинстве случаев реальность выглядит совсем иначе. Многие женщины балансируют на грани нервного срыва, кажутся себе некомпетентными и загнанными. Им кажется, что другие матери лучше их и легче справляются с трудностями. Как правило, эти женщины не афишируют, что чувствуют себя несостоятельными и несчастными. Они скрывают свое отчаяние от окружающих – и безмолвно несут свое бремя. Однако уверенность в том, что они плохие матери, больше не покидает их и может привести к депрессии.

Стрессогенный фактор: быть матерью-одиночкой

Те привилегированные женщины, которые пользуются поддержкой со стороны партнера и семьи или способны обеспечить себе помощь приходящей или постоянной няни, еще могут приблизиться к своему идеалу матери. Однако не у каждой женщины есть возможность разделить тяготы материнства с другими людьми. От сегодняшних взглядов на материнство в наибольшей степени страдают матери-одиночки. Им приходится с большим трудом и в основном без всякой помощи пытаться совмещать заботу о ребенке и работу, а кроме того, они зачастую испытывают финансовые затруднения и словно вытеснены на обочину общества, в то время как их профессиональные возможности ограничены. Многие из них вынуждены воевать с отцом детей из-за алиментов.

Бедность – еще один серьезный фактор риска женской депрессии. В 2009 г. на грани нищеты находились 12,6 млн жителей Германии. Помимо безработных, к этой группе относятся прежде всего родители-одиночки, а это главным образом женщины. На одиноких матерей давит не только нужда – женщины страдают от ощущения незащищенности и утраты контроля над своей жизнью, никак не могут повлиять на ситуацию, в которой оказались, они находятся в хроническом стрессе из-за нестабильных жилищных условий, единоличной ответственности за детей, непостоянной работы и т. д. Кроме того, от них нередко отворачиваются знакомые.

В рамках изучения родителей-одиночек Дюссельдорфа было опрошено свыше 500 одиноких матерей и их детей. По сравнению с женщинами из полных семей такие матери получали значительно меньший доход и чаще страдали депрессией. Наиболее высокому уровню стресса подвергались те, кто растил ребенка без участия родственника или няни.

Стрессогенный фактор: работа над отношениями

Женщины чувствуют себя ответственными за климат в отношениях с партнером и в семье. Кроме того, их социальные «антенны» гораздо длиннее, чем у мужчин. Это приводит к тому, что они быстрее и чаще замечают проблемы других людей. И не только замечают их, но и задумываются о том, как эти проблемы можно разрешить. Женщины не просто чаще, чем мужчины, предлагают окружающим заботу и эмоциональную поддержку: они выступают для своих мужей, детей, других родственников или друзей доверенными лицами, советчиками, источниками утешения и одобрения. Даже уже взрослые дети в случае трудностей первым делом обращаются к матери. Многие специалисты характеризуют эти свойства женской личности как деструктивные и приводящие к высокому уровню заболеваемости депрессией среди женщин (см. главу «Пути к депрессии: основные подозреваемые»). Однако сами по себе эта ориентация на окружающих и участие в их судьбе не вызывают депрессию. Проблемы возникают скорее из-за дисбаланса, с которым женщины сталкиваются в своей повседневной жизни: они дают – другие берут. И наоборот, женщины редко находят сильное плечо или внимательного слушателя, в которых нуждаются, чтобы снять груз беспокойства с души.

В одном из исследований, посвященных стрессу, психолог Дэвид Альмейда утверждает: «Хотя на работе женщины и мужчины испытывают сопоставимый стресс, последние в гораздо меньшей степени подвергаются стрессу из-за проблем друзей или родственников. Сегодня роль женщин изменилась, но роль мужчин осталась прежней». Будь то дети с их домашними заданиями, неприятности у родных или нуждающаяся в сочувствии подруга – именно женщины приходят на помощь окружающим и взваливают на свои плечи, помимо собственных тревог, беды других людей. «Мужчины так не поступают», – делает однозначный вывод Альмейда. Рассказ 49-летней женщины демонстрирует, насколько естественным кажется представительницам женского пола выдвигать на первый план чужие потребности и поступаться своими интересами:

«Моей маме 86 лет, она живет вместе с нами. Для того чтобы иметь возможность ухаживать за ней, я перешла на неполный рабочий день и работаю лишь на три четверти ставки. В последнее время я думаю о том, не стоит ли мне еще сократить рабочее время, так как я очень нужна своим трем дочерям. Младшей сейчас 11 лет, средней – 15, а старшей – 18. Проблемы в школе, страдания из-за первой любви или сложности с подружками – со всем этим они первым делом идут ко мне. Они ждут от меня участия и совета. Я и вправду рада им это дать, но мне дорога и моя работа. Думаю, она нужна мне для равновесия. Но из-за нее у меня просто-напросто не хватает времени. Меня часто мучит совесть, что я недостаточно забочусь о своих девочках и маме. А уж о моем муже и говорить нечего. Ему определенно меня не хватает».

Преданность окружающим нередко приносит женщинам большую радость. Отдавая, они обычно получают что-то взамен: самоутверждение, признание, тепло. Однако баланс между «давать» и «брать» не всегда оказывается в их пользу – и тогда работа над отношениями превращается в огромный стресс и представляет серьезный риск для их здоровья. Если люди, о которых заботятся и переживают женщины, приносят им одни разочарования или принимают как должное то, что их супруга, мать или дочь интересуется их проблемами, со временем возникает эмоциональный перекос: потребности женщин в поддержке и признательности остаются неудовлетворенными.

«Каждую субботу я исполняю роль парикмахера для своей матери, – рассказывает 54-летняя женщина. – Я охотно за это берусь. Но каждый раз это превращается для меня в испытание. Дело в том, что моя мать не проявляет никакой благодарности. Она всегда находит, на что пожаловаться. То вода слишком горячая, то руки у меня слишком холодные. То я слишком сильно тяну ее за волосы, то недостаточно туго накручиваю бигуди, то колю ее расческой, то слишком много болтаю, то все время молчу. Обычно я ничего на это не отвечаю, а то будет еще хуже. Но эти упреки выматывают меня, и у меня всякий раз сдают нервы». Эта женщина не только занимается прической своей матери, но и каждый день готовит ей еду и убирает квартиру. Несмотря на весь стресс, она не видит в том, что делает, ничего особенного: «Ну а как иначе?»

Тот факт, что женщины больше вкладываются в отношения с людьми, демонстрируют не только отдельные примеры. Эмпирические исследования также подтверждают существование этого дисбаланса: они говорят о том, что окружающие редко предлагают женщинам свою защиту. Если равновесие нарушается, длительная вовлеченность в дела близких может негативно отразиться на физическом и душевном состоянии женщин. Те из них, кто помогал кому-либо из родственников или друзей в трудные времена, сообщают, что восприняли тяжелое событие в жизни другого человека (болезнь, потерю работы, смерть партнера) как огромный стресс для себя лично и что сострадание, которое они испытывали, негативно сказалось на их здоровье: они стали хуже спать, не могли избавиться от навязчивых мыслей и ощущали себя беспомощными.

Женщины склонны сильно беспокоиться о других людях, и это тоже способствует развитию у них депрессии, особенно тогда, когда они путают заботу и самопожертвование. Однако, хотя многие из них осознают эту опасность, им зачастую не удается выйти из помогающей роли. Одна женщина, страдающая от депрессии, отчетливо сформулировала, почему так происходит: «Я всегда забочусь о других людях вместо самой себя – а если забочусь о себе, то чувствую себя виноватой».

Стрессогенный фактор: уход за родственниками

Согласно данным Федерального статистического управления, в декабре 2009 г. в Германии проживало 2,34 млн человек, нуждающихся в постоянном уходе. Более двух третей из них получают требуемое у себя дома. Большинство осуществляющих такой уход – а именно 80 % – это женщины. Как отмечает педагог Бьянка Рёверкамп, «обязанности по уходу ложатся на супругу или сестру».

Забота о беспомощных родственниках порой поглощает женщин целиком, практически не оставляя им времени на себя, и они фактически вынуждены поставить крест на себе и собственном здоровье. Дочерям или невесткам нередко приходится посвящать уходу за пожилым членом семьи более одного рабочего дня в неделю, другими словами, более восьми часов. Вследствие этого они откладывают свои собственные планы до лучших времен: они отказываются от работы на полную ставку, реже занимаются хобби, не могут устраивать свою жизнь. «У мужчины может быть все, – говорит Рёверкамп, – работа, дети, жена, увлечения и уход за матерью – с помощью супруги или сестры, а женщинам приходится принимать решения и делать выбор, крутиться как белка в колесе и следить, не обошли ли они кого вниманием».

По некоторым подсчетам, две трети тех, кто ухаживает за родственником, страдают депрессией, и этому риску особенно подвергаются женщины. Они чаще мужчин сообщают о крайне подавленном состоянии, тревогах, отказе от собственных потребностей и жалуются на трудности, связанные с уходом. При таких обстоятельствах домашний уход превращается в испытание, которое истощает все внутренние резервы, как показывает пример одной такой дочери.

«После инсульта моя мать впала в детство и стала совершенно беспомощной. Она не может самостоятельно есть, страдает недержанием, а кроме того, всего боится. Пять лет назад я перевезла ее к нам. Моей дочери 14 лет, и она много помогает мне. Но я не хочу, чтобы она брала это на себя. В последнее время я все чаще думаю о том, чтобы устроить свою мать в дом престарелых. Ведь я взяла на себя довольно большую ответственность, и часто мне не хватает сил. Недавно я даже дала своей матери пощечину, до того агрессивно она себя со мной вела. Мне потом было ужасно стыдно. Так дальше продолжаться не может. Я теряю саму себя, моя жизнь рушится, и мой брак тоже. Мой муж никогда и пальцем не пошевелит, он, видимо, думает: “Ну, это же твоя мать” – и жалуется, что мы почти никуда не выбираемся вместе».

Стрессогенный фактор: насилие со стороны партнера

ВОЗ утверждает, что во всем мире насилие в отношении женщин является одной из самых больших угроз их здоровью. Как продемонстрировало первое федеральное репрезентативное исследование, посвященное насилию над женщинами, не стоит недооценивать этот риск и в Германии: каждая четвертая женщина в возрасте от 16 до 85 лет как минимум однажды в жизни подверглась физической или сексуальной агрессии со стороны партнера (главным образом нынешнего или бывшего партнера-мужчины). Среди пострадавших женщин встречаются представительницы всех социальных слоев, самого разного происхождения и уровня образования.

Насилие, о котором сообщали опрошенные женщины, принимало различные формы и варьировалось от легких или умеренно тяжких физических или психологических проявлений абьюза до угрожающих жизни актов жестокости. Так, пострадавшие женщины сталкивались со стороны своих партнеров с крайней ревностью, вербальной агрессией, оскорблениями, запугиванием, пощечинами, побоями, удушением, обливанием кипятком, угрозами оружием и принуждением к сексу.

Как сообщается в докладе, сцены насилия в таких отношениях разыгрываются практически исключительно за закрытыми дверями. Зачастую на протяжении долгого времени никто не догадывается о страданиях женщины, так как сама она молчит из-за стыда, страха и беспомощности. За это молчание ей приходится дорого платить: «К психологическим последствиям насилия относятся депрессия, симптомы стресса, тревожные расстройства, посттравматическое стрессовое расстройство, нарушения пищевого поведения и суицидальная идеация. Среди непосредственных признаков жертвы называли подавленность, нарушения сна, ухудшение самооценки, рост тревожности и снижение концентрации. ‹…› Насилие также может приводить к опасным для здоровья формам поведения: пытаясь преодолеть психологический стресс, многие прибегают к сигаретам и алкоголю, а также к наркотикам или медицинским препаратам».

Однако депрессивное заболевание может развиться у женщины не только из-за проявления агрессии в текущих отношениях. Депрессию во взрослом возрасте может также вызывать ранний опыт насилия. По оценкам экспертов, 35 % всех случаев депрессии среди женщин можно объяснить сексуальным злоупотреблением.

Как показывает статистика, риск изнасилования для девочек в два раза выше, чем для мальчиков. Опросы американских подростков показали, что уже в начальной школе девочки чаще сталкиваются с сексуальными нападениями, чем мальчики. Согласно исследованиям Американской ассоциации высшего образования для женщин, девочки в пять раз чаще, чем мальчики, боятся столкнуться в школе c сексуальными посягательствами. Ранний опыт злоупотребления может стать причиной такого сильного душевного потрясения, что в дальнейшем его жертва отреагирует на тяжелые жизненные обстоятельства депрессией.

Кроме того, уже взрослые женщины по-прежнему не защищены от сексизма. Они чаще, чем мужчины, рассказывают, что им пришлось выслушивать скабрезные шутки (обычно на работе), что к ним обращались, используя унизительные прозвища, или делали навязчивые и оскорбительные комментарии по поводу их тела или отдельных его частей. Результаты опроса около 800 сотрудниц американских фирм показали отчетливую взаимосвязь между утратой мотивации к работе, психосоматическими недомоганиями и поведением коллег-мужчин. У женщин, которые стали объектами сексистского отношения и замечаний о внешности или чувствовали, что их не принимают всерьез, со временем не просто испортилось настроение: они заболели. Мигрень, боли в спине и депрессия нанесли удар по здоровью тех женщин, которым не удалось постоять за себя в ответ на атаки коллег – нередко завуалированные под дружеский юмор.

Стрессогенный фактор: самообъективация

В одном из интервью актриса Мария Фуртвенглер рассказала о том, что она, как и многие женщины, страдает от неуверенности в себе. «Кстати, в этом смысле я завидую мужчинам: они нисколько в себе не сомневаются. Мужчина с пивным животиком и лысиной смотрит на себя в зеркало и думает: “А я еще о-го-го!” Женщина, какой бы она ни была красавицей, воспринимает себя иначе: она смотрится в зеркало и тут же сожалеет о том, что у нее слишком маленькая грудь или слишком широкие ягодицы. Я завидую способности мужчин верить в свою неотразимость. ‹…› Мы, женщины, слишком часто ругаем себя и тем самым сами создаем себе препятствия».

Если даже такая привлекательная женщина порой сомневается в себе и завидует умению мужчин не напрягаться, неудивительно, что большинство представительниц женского пола недовольны своей внешностью и испытывают давление культа красоты и худобы. Психологические исследования показывают, что женщинам сложно видеть и принимать себя такими, какие они есть на самом деле. У многих из них непростые отношения со своим телом. Они думают, что должны быть более стройными, подтянутыми и ухоженными, и прикладывают все усилия, чтобы улучшить свою внешность: 82 % немцев говорят о том, что за последние два года они сидели на диете, и большинство из них – женщины. Недовольство своей внешностью уже давно охватило и подростков. Около половины девочек 11–13 лет уже экспериментировали с диетами, более половины хотели бы похудеть. Молодые девушки придерживаются экстремального рациона, пропускают приемы пищи и искусственно вызывают рвоту. Цифры говорят о том, что две трети всех девушек от 12 до 15 лет, проживающих в Европе и в США, находят себя недостаточно красивыми; 40 % всех девочек и девушек в возрасте от 6 до 16 лет хотели бы сделать липосакцию. Согласно данным Федерального центра медицинского просвещения Германии, каждая вторая девушка от 14 до 17 лет считает себя слишком полной, каждая третья страдает от расстройства пищевого поведения. Каждая четвертая девушка уже задумывалась о пластической операции.

Борьба за то, чтобы соответствовать принятому в обществе идеалу красоты, стала для женщин огромным бременем, но они берут его на себя, так как верят, что путь к личному счастью лежит через идеальную внешность. Будь у них «правильное» тело, они производили бы на окружающих более приятное впечатление. Если с внешней оболочкой все в порядке, никто не задумается сразу о том, что происходит у них внутри. Если тело привлекательно и отвечает принятой «норме», значит, и с душой, должно быть, все хорошо. Так что многие женщины пытаются справиться с психологическими и душевными кризисами, неуверенностью в себе и сомнениями окольным путем, через тело. Получается замкнутый круг: озабоченность телом и внешним видом призвана развеять депрессивное состояние. Однако на деле именно она и может приводить к депрессии. Особенно тогда, когда женщине приходится признать, что все меры, которые должны были вернуть ей красоту, худобу и молодость, не помогают и что все финансовые вложения и эмоциональные усилия не увенчались успехом, на который она рассчитывала: ни сброшенные килограммы, ни дорогие косметические процедуры, ни пластическая хирургия не могут дать женщине устойчивой самооценки, в которой она нуждается для того, чтобы задать своей жизни иной курс, построенный на осознании собственной ценности.

Отвечая на вопрос о том, с чем связано недовольство собственной внешностью и телом, исследователи обычно ссылаются на СМИ: тиражируемые ими изображения чрезвычайно худых и молодых девушек пропагандируют-де идеал красоты, которому стремятся соответствовать женщины. Действительно, несмотря на феминизм и эмансипацию, сегодня к женщинам по-прежнему относятся как к объектам. Однако это еще не вся правда. Ведь и сами женщины относятся к себе как к объектам. Женщины, как пишет французский философ Пьер Бурдьё, «существуют прежде всего для взгляда других и через взгляд других, то есть как приятные, привлекательные, доступные объекты, постоянно пребывающие в состоянии отсутствия физической безопасности». По словам философа, женщины все время «ощущают разрыв между реальным телом, к которому они прикованы, и идеальным телом, к которому они неустанно стремятся приблизиться».

Для того чтобы преодолеть этот разрыв, женщины нередко делают трагический выбор, сообщают американские исследовательницы под руководством Рейчел Калоджеро. Они превращают себя в объект. Ученые назвали этот процесс самообъективацией (англ. self-objectification): женщины идентифицируют себя как объекты мужского желания и делают мужской взгляд своим собственным. В них возникает своеобразный внутренний наблюдатель-мужчина, глазами которого они смотрят на себя, оценивают и осуждают. Поэтому привлекательность становится для женщин своеобразной разменной монетой, на которую они покупают внимание, признание и принятие. Теория самообъективации позволяет объяснить ту готовность, с которой многие женщины подчиняются действующим в обществе правилам красоты. Однако самообъективация не проходит бесследно. Она вызывает неприятие своего тела, тревожность, расстройства пищевого поведения – и депрессию.

Маска эффективности

Женский стресс многогранен. В некоторых случаях он обусловлен совсем иными причинами, чем стресс мужчин. Из-за своего пола и традиционной роли женщины оказываются в ситуациях, с которыми мужчины обычно не сталкиваются. Разумеется, мужчины тоже подвергаются стрессу, но перечисленные в этой главе источники стресса являются специфически женскими: двойная нагрузка в семье и на работе, забота о потребностях окружающих, финансовая нужда, опыт насилия, важность внешности – все эти факторы не настолько выражены и значимы в мужском опыте. По мнению психотерапевта Эллен Макграт, особые источники стресса представляют серьезную опасность для женского здоровья и могут привести к определенным видам депрессии, которые встречаются исключительно у женщин.

Депрессия жертвы: возникает из-за опыта насилия, злоупотребления, нищеты. Эта форма депрессии усиливается, когда женщина не может адекватно отреагировать на такие обстоятельства из-за реальной или выученной беспомощности и из-за отсутствия нужных навыков.

Депрессия из-за отношений: возникает, когда мечта женщины определить себя через близкие отношения и идеально их обустроить, разбивается, столкнувшись с реальностью. По словам Макграт, женщины впадают в депрессию, когда понимают, что, несмотря на все их усилия, вечные близкие отношения остаются несбыточной мечтой (подробнее об этом в следующей главе).

Депрессия из-за переутомления: возникает, когда обязанность женщины заботиться об окружающих вступает в противоречие со стремлением к профессиональным достижениям и признанию. Как пишет Макграт, конфликт между желанием всем угодить и потребностью уделить внимание своему подлинному «я» напрямую приводит к депрессии.

Депрессия из-за образа тела[4]: возникает, если женщине кажется, что ее тело не соответствует официальным стандартам красоты, худобы, сексуальной привлекательности и молодости. Еще в детстве девочки учатся тому, что их тело и внешность в значительной степени определяют ценность, которую они представляют для окружающих, главным образом для мужчин.

* * *

Можно с полным основанием утверждать, что женщины испытывают постоянное напряжение. Они силятся, как дочка мельника из сказки о Румпельштильцхене, спрясть из соломы золотые нити, другими словами, пытаются соответствовать собственным высоким требованиям к самим себе. Но прежде всего они хотят угодить окружающим, стремятся быть не просто хорошими, а идеальными и верят, что на них лежит ответственность за то, что это им не удается. Стрессогенные факторы в жизни женщин способны поставить их на грань нервного срыва и даже довести до депрессии.

Однако болезнь не поражает их в одночасье. Большинство женщин, страдающих депрессией, зачастую на протяжении очень долгого времени живут в состоянии закамуфлированной или, как это называют эксперты, скрытой депрессии. Они скрывают от себя самих и от окружающих, каково им на самом деле. Они надевают маску. На вопрос «Я – это я? И если да, то насколько?» женщины в состоянии стресса, находящиеся на грани депрессии, могут дать четкий ответ: «Во мне два человека». Одно «я» – внешнее, улыбающееся и исправно функционирующее, другое – страдающее, измученное, отчаявшееся. Окружающим кажется, что с женщиной все в порядке, но в глубине души ей чрезвычайно плохо. Так может продолжаться какое-то время. Но в определенный момент маска, за которой она прячется, становится все тяжелее. Вплоть до того, что грозит погрести ее под своей тяжестью.

Женщины, которые носят маски для того, чтобы не показывать окружающим свое истинное «я», ведут длительную тяжелую борьбу со стрессорами в своей жизни, и эта борьба лишь усиливает стресс. Во многих случаях последствия этого поначалу дают о себе знать на соматическом или психосоматическом уровне. Такие женщины страдают от нарушений сна, потери аппетита, тяжелой усталости, они отдаляются от людей и забрасывают хобби. Депрессия нередко скрывается под различными жалобами на физическое состояние. Так, например, типичным признаком скрытой депрессии может выступать боль. В первую очередь боль в спине, скованность рук, синдром замороженного плеча, мигрени, болезненность суставов. Страдающим женщинам ставят диагноз «фибромиалгия» или «хронический болевой синдром», и никто не догадывается, что у них, возможно, депрессия, связанная с переутомлением. Если бы их лечащие врачи были внимательнее, они могли бы в большинстве случаев прочитать между строк, от чего эти женщины страдают на самом деле.

Психиатр Отто Бенкерт разъясняет, как взаимосвязаны стресс, депрессия и физические заболевания: «Хронический стресс вызывает значительные изменения метаболизма, в частности, увеличение выбросов гормона стресса кортизола и нарушения вегетативной нервной системы. Эти метаболические сдвиги могут быть причиной телесных болезней и являются сопутствующим катализатором депрессии. Депрессия, в свою очередь, запускает дальнейшие этапы обмена веществ, что еще больше увеличивает риск физических недомоганий». Во многих случаях эта взаимосвязь становится очевидна далеко не сразу. Лишь когда депрессия переходит в тяжелую стадию, когда отчаяние и ощущение беспомощности нарастают, а страдающая женщина все больше теряет способность действовать, можно определить истинную причину ее физического дискомфорта – депрессивное расстройство.

Главное – поддерживать связь

Страдания в отношениях и из-за них

«Теоретики и исследователи порой забывают об этом, но люди, страдающие депрессией, скажут вам, что для них очень важны межличностные отношения, что хорошие контакты защищают их от депрессии, а плохие могут вызывать и усугублять ее… И все это – чистая правда». Американские психологи Томас Джойнер и Джеймс Койн ссылаются в этом отрывке на всех депрессивных больных, но особенно верно это описание для находящихся в депрессии женщин.

Мысль о том, как много для них значит связь с людьми, уже неоднократно звучала выше: женщины заботятся об окружающих, оказывают им эмоциональную поддержку, помогают пережить трудный момент; они ухаживают за пожилыми родственниками, всех мирят и заботятся о гармонии в семье. Такая забота о близких и ориентация на других вызывает, как было показано в предыдущей главе, большую стрессовую нагрузку. Но это еще не все: отношения сами по себе могут выступать для женщин самым главным стрессовым фактором, если не дают того, на что те надеялись, – чувство защищенности и близость, понимание и нежность, домашний очаг и доверие.

Так, некоторые женщины испытывают в отношениях дисбаланс: в то время как они дарят внимание и участие и прилагают ради отношений все усилия, они получают крайне мало внимания к самим себе и к тому, что их волнует. Женщины, которые впадают в депрессию, наталкиваются на то, что их никто не слушает, что их переживания никому не интересны. Никто не ведет с ними нужных им разговоров, а если ведет, то так, что это не приносит никакого облегчения. Им предлагают варианты решения проблем, но не вникают в их помыслы и потребности, словом, женщинам в депрессии нередко кажется, что понимание в их отношениях – односторонний процесс.

Такое положение дел имеет фатальные последствия, поскольку, как подтверждают психологические исследования, стабильные здоровые отношения обеспечивают женщинам эффективную защиту от депрессивного заболевания. Женщины, у которых есть хотя бы один человек, с кем они могут разделить свои сомнения и тревоги и искренне поговорить, подвергаются значительно меньшему риску депрессии, чем те, которые ощущают себя одинокими и изолированными. Таким задушевным другом может быть партнер или подруга, главное, чтобы он мог поддержать в стрессовой ситуации. Женщины, поддерживающие стабильную связь с другим человеком, на 65 % реже впадают в депрессию из-за стрессового события, чем лишенные подобного контакта. Отсутствие надежных социальных опор может в долгосрочной перспективе привести к хроническому нервному истощению.

Психологические исследования подтверждают, что депрессивное расстройство практически во всех случаях развивается у женщины вскоре после кризиса, так или иначе связанного с переживанием разрыва уз. Сюда относятся конфликты в любовных отношениях, проблемы в браке, измена партнера, расставание и порождаемые этим чувства одиночества, обособленности и отчуждения, а также чувства, которые возникают, когда женщина надеется на участие и понимание, но снова и снова разочаровывается. В этом смысле интересно следующее наблюдение ученых-психологов: когда женщине удается положить конец несчастливой и не удовлетворяющей ее связи, у нее могут пропасть симптомы депрессии.

Большая значимость отношений для женщин служит некоторым экспертам поводом записать тех в «несамодостаточных», «зависимых», «слишком требовательных» и сделать вывод: если бы женщины не ждали столь многого от окружающих, то были бы довольнее жизнью и счастливее. Американский психолог Харриет Лёрнер, как и некоторые другие специалисты, решительно опровергает эту гипотезу и объясняет, что сильная потребность женщин в гармоничных отношениях не может отвечать за повышенный риск депрессии, «так как эмоциональная привязанность – базовая потребность человека и его сильная сторона». Напротив, она придерживается мнения, согласно которому «то, что происходит с женщинами в отношениях, представляет особый интерес и заслуживает нашего внимания».

Таким образом, если мы хотим узнать, почему женщины впадают в депрессию, необходимо обратить внимание на связи, в которых они состоят.

Слишком высокие ожидания, слишком большие требования?

«Порядка 50–70 % женщин, страдающих от депрессии, сообщают о серьезных проблемах, которые осложняли их отношения с партнером еще до начала заболевания. Особая роль здесь принадлежит, по всей видимости, острой напряженности и столкновениям, а также хронически низкому качеству отношений. 60 % женщин прямо говорят о том, что их депрессия была вызвана разладом в отношениях. В целом, судя по всему, действительно имеются указания на то, что развитию депрессии нередко предшествуют разногласия с партнером. По некоторым подсчетам, неблагополучные отношения увеличивают риск депрессивного расстройства на 30 %». Эти слова швейцарского психолога Ги Боденманна описывают явление, на котором редко останавливаются подробно при обсуждении вопроса о том, почему женщины чаще мужчин впадают в депрессию. Обманутые ожидания женщин и негативный опыт, который они получают в личных отношениях, редко привлекают внимание исследователей. Обычно этот аспект упоминают лишь мимоходом, при этом зачастую прямо или косвенно возлагая ответственность за него на самих женщин: если бы они не были такими привязчивыми, несамостоятельными или привередливыми, если бы у них не было таких завышенных ожиданий от окружающих, отношения с другими людьми – особенно с их партнерами – приносили бы им больше удовлетворения.

Согласно общепринятому объяснению, с женщинами играют злую шутку их чрезмерная потребность в участии и внимании. Так, например, философ Рихард Давид Прехт утверждает, что мужчины счастливее, чем женщины. По его мнению, это связано с тем, «что большинство женщин предъявляют куда более высокие требования к тому, что можно назвать счастьем, чем большинство мужчин». Мужчины-де счастливы уже тогда, когда пьют пиво и смотрят футбол по телевизору. Журнал Der Spiegel тоже льет воду на эту мельницу, утверждая в одной из своих статей, что «женщины по-прежнему слишком многого ждут от мужчин». Каждая женщина якобы мечтает «о преуспевающем мужчине, который приносит ей чай в постель по утрам, посылает на работу цветы, чтобы сделать сюрприз, а вечером после быстрого секса на подземной парковке интересуется, как прошла ее встреча с боссом, и в завершение безропотно идет выносить мусор».

Общий смысл подобных замечаний сводится к тому, что женщины слишком придирчивы. Им стоило бы научиться умерять свои претензии, тогда, глядишь, они были бы более счастливы в отношениях. Получается, их ощущение несчастья связано исключительно с чрезмерной ориентацией на отношения, которая интерпретируется как нездоровая «зависимость», инфантильная слабость и неуместная прилипчивость. Будь у женщин более устойчивая самооценка, им в меньшей степени требовались бы участие и одобрение окружающих. Они осознавали бы собственную ценность и без них. Но, поскольку женщины страдают от низкой самооценки, они нуждаются во внимании близких. При дефиците такого внимания отсутствие подтверждения ценности извне может вызывать у женщин сомнения в себе, а в крайних случаях – и депрессию.

Когда слушаешь, как женщины, страдающие депрессией, говорят о своем опыте отношений, действительно рискуешь увидеть в этих рассказах проявления «недостаточной самодостаточности». Однако такой подход несправедлив по отношению к этим женщинам. Причина их заболевания лежит совсем в другом измерении. Если мы хотим разобраться в том, чего хотят женщины и что они в действительности получают, нельзя позволить поверхностному впечатлению ввести нас в заблуждение.

Инге пишет письма своему мужу. Она надеется, что он их читает. Ведь по-другому достучаться до него ей не удается: когда она хочет поговорить с ним, он отбивается или злится. «То, что я пишу письма, – это вынужденная мера, – говорит Инге. – Когда мне чего-то хочется или я из-за чего-то сержусь, с моим мужем невозможно разговаривать. Стоит мне сделать какое-то критическое замечание, ситуация тут же накаляется. Это как заезженная пластинка, всегда повторяется одно и то же. Он ничего не желает слышать, и чаще всего все заканчивается тем, что он угрожает мне развестись. Я раз за разом отчаянно пытаюсь найти возможность по-другому построить диалог и быть услышанной. Но все зря! Разговор всегда происходит по одному и тому же сценарию: он просто-напросто меня не слышит, отпускает саркастичные или циничные комментарии, не оставляя никакой возможности решить проблему как равным партнерам: когда каждый имеет право сказать, чего он хочет или не хочет, выслушивает другого, а затем принимает его слова всерьез или же, если так не получается, хотя бы желания каждого исполняются по очереди. Что я испытываю чаще всего? Бессилие и беспомощность. По сути, я не могу ничего говорить и ничего решать, мои переживания и потребности не имеют значения».

Шарлотте тоже чувствует, что ее партнер не относится к ней серьезно. Ее не покидает ощущение, что она для мужа «самый незначительный человек на свете». «Все остальные для него куда важнее, чем я, для них он делает все возможное и только для меня нет. Обо мне он вспоминает в последнюю очередь, если вообще вспоминает. Он почти никогда не спросит меня, чего мне хочется, как у меня дела. При этом я-то все для него делаю: навожу красоту дома, создаю надежный тыл и всегда нахожусь рядом, если ему что-то нужно».

Хельга замужем за Хельмутом, это ее первый брак. Вскоре после свадьбы она родила одного за другим двух детей, а недавно еще и третьего. Для того чтобы посвятить себя заботе о детях, она с готовностью отказалась от карьеры, хотя ей очень нравилась ее работа в социальном центре для людей с инвалидностью. Хельмут – специалист по рекламе и хорошо обеспечивает семью, так что в материальном плане Хельга ни в чем не нуждается. Однако муж редко бывает дома, а когда это случается, он чаще всего подавлен, раздражен или погружен в себя. Хельга видит, что он отстраняется от нее, она не может достучаться до него, не может говорить с ним о себе и своих мыслях и потребностях. Единственная форма близости между ними – секс, но это не может заменить Хельге ни нежности, ни разговоров. Долгое время она пыталась, по ее словам, «выманить мужа из пещеры», но он ее оттолкнул. «Не пойму, чего ты хочешь, у тебя ведь все хорошо. Нет, я ничего против тебя не имею, но я тебя не понимаю. Ну что тебе нужно?». «У нас не отношения, а непонятно что, – жалуется Хельга. – Он занимается своими делами, а я своими, и у нас практически нет никаких точек соприкосновения. Когда в отпуске мы сидим на пляже и я любуюсь закатом, он не разделяет моих восторгов. Он такой приземленный и совсем не романтичный. Он не умеет и не хочет говорить о чувствах – даже положительных. Я часто ощущаю себя очень одинокой в этих отношениях».

Сара надеется, что семейная терапия может помочь ей понять и простить внебрачную связь мужа. Она осознает, что отчасти виновата в его измене, говорит она в самом начале сеанса. Ведь после рождения сына она очень сильно сконцентрировалась на ребенке и не уделяла достаточно внимания мужу. Сара готова признать свою мнимую долю ответственности. И Томас, ее муж, разделяет это мнение. Он рассказывает, как сильно ждал их первого общего ребенка и каким изолированным чувствует себя после его рождения. «Больше мне нечего сказать, – жалуется он. – И в сексе тоже ничего не ладится. Вот я и погрузился с головой в работу». Томас все дольше задерживался на работе и возвращался домой, лишь когда ребенок давно уже был в кроватке, а его жена, будучи совершенно измотанной, засыпала у телевизора. Он считает вполне понятным, что в такой ситуации поддался чарам привлекательной коллеги. И Сара готова с ним согласиться. Для нее очень важно спасти их брак. Она хочет понять его, хочет показать ему, что она лучше, чем другая женщина.

«Я бы так хотела поговорить с ним иногда – о себе, о наших отношениях, – говорит Дагмар. – Но это невозможно. Когда я на днях снова попыталась сделать это и сказала ему, что чувствую себя несчастной, что мне не хватает его внимания, он сказал только: «Опять ты отношения выясняешь. Не знаю, чего тебе надо, я ведь всегда рядом». Это правда, он всегда рядом. Однако он присутствует лишь физически: лежит на диване и читает, смотрит телевизор или часами напролет разъезжает по окрестностям на гоночном велосипеде. Но чтобы он спросил у меня, как прошел день, как у меня дела, что меня беспокоит, – такого не бывает. Я часто задаюсь вопросом: что я делаю не так? Не слишком ли я эгоистично себя веду? Не знаю, сколько уже разных книжек с советами я прочитала, чтобы наконец разобраться в этом».

Женщины, которые впадают в депрессию, зачастую несчастливы в отношениях, они нередко воспринимают партнера как равнодушного, холодного, отстраненного, отвергающего или даже враждебного. Они чувствуют себя брошенными на произвол судьбы, лишенными внимания и уважения. Если попытка преодолеть мучительную для них пропасть, отделяющую их от партнера, терпит неудачу, они испытывают глубокое разочарование и опасную беспомощность. Осознание того факта, что другой человек эмоционально недоступен и что от него нельзя получить то, в чем они нуждаются – безопасную близость и интимность, запускает механизм депрессии. Исследования подтверждают, что женщины не выдумывают недостатки в отношениях: многие из них действительно не получают от мужа надлежащей поддержки в стрессовых ситуациях. И, как уже упоминалось выше, несчастные в браке женщины впадают в депрессию в три раза чаще, чем мужчины, – от этого заболевания страдает почти половина из них. В счастливых отношениях депрессия встречается гораздо реже.

Если партнер эмоционально недоступен, это усиливает у женщины ощущение нестабильности связи. А чем неувереннее женщина в отношениях, тем больше падает самооценка. Когда ее чувства игнорируются, а возможность выразить их самой отсутствует, женщина рискует начать оценивать себя как «неправильную». С ней, должно быть, что-то не так, иначе она заслужила бы внимание и участие. То, что происходит в отношениях, которые приводят женщину к депрессивному заболеванию, обычно очень незаметно и ею самой до конца не осмысляется. Вот пример.

Бригитте уже очень давно страдает от загадочных и мучительных приступов боли. До недавнего времени она ограничивалась таблетками, но они перестали помогать, и она обратилась к врачу. После встречи с ним, Бригитте возвращается домой, потрясенная поставленным диагнозом – ревматизм! Разумеется, она хочет обсудить это со своим мужем Фредом. Тот поначалу реагирует заинтересованно, выслушивает рассказ супруги, а затем спрашивает: «Что с этим можно сделать?» Но ее объяснения его не устраивают, и он говорит: «Тебе нужно получить второе мнение». И, поскольку Бригитте не отвечает сразу, добавляет: «Кстати, я сегодня разговаривал с боссом. Наверное, мне поручат новый проект. Он придет к нам на ужин на днях. Придумаешь, что приготовить?»

Состояние Бригитте Фреда больше не интересует. Для него вопрос временно закрыт: ей нужно получить второе мнение. А еще ей нужно кое-что для него сделать. В этот момент Бригитте ощущает себя словно отрезанной от мужа – она не находит с ним никакого контакта. Она растеряна, так как не может сформулировать свои чувства и не знает, уместны ли они вообще. Может быть, нет, ведь иначе Фред обратил бы на них внимание? Почему он завел разговор о своем проекте и боссе тогда, когда она так нуждается в его участии? Это вызывает у Бригитте стресс. Когда она предпринимает еще одну попытку напомнить о себе и донести до мужа свои переживания по поводу здоровья, в ответ она получает отвержение: «Ты, конечно, сгущаешь краски. Нет в этом ничего такого страшного». Теперь Бригитте думает, что вся проблема только у нее в голове, иначе говоря – вся проблема в ней. Она испытывает гнев, но она не имеет на него права, его необходимо подавить, и теперь он примешивается к ее первоначальному страху из-за своего состояния. Для того чтобы выдержать этот эмоциональный сумбур, Бригитте дистанцируется от своих переживаний – и обращается к Фреду. Она отвечает на его вопрос и обсуждает с ним предстоящий визит босса. Но на душе у нее при этом тоскливо. Она чувствует себя брошенной и оставленной наедине со своим страхом.

Многим женщинам знаком этот паттерн: они хотели бы поговорить о себе, своих тревогах и отношениях, но партнер все сводит к конкретным вариантам решения – и на этом проблема для него исчерпывается. Подобного рода разговоры не только не приносят женщинам облегчения, они вызывают у них глубокое ощущение незащищенности, особенно когда у них уже есть опыт эмоциональных провалов в отношениях. Такие разговоры пробуждают в женщинах сомнения в себе и в своем восприятии, сомнения в своей ценности для окружающих. Но вместо того, чтобы дать отпор, женщины проглатывают слова, которые не желает слышать их партнер, а вместе с ними и свое разочарование или гнев. Они зажимают себе рот.

Как должен был бы развиваться разговор, подобный беседе Бригитте и Фреда, чтобы у женщины возникло впечатление, что ее потребности принимают во внимание? Ответ на этот вопрос можно найти, если представить, что Бригитте разговаривает с другим человеком – со своей подругой Ульрике. Когда та узнает о диагнозе Бригитте, она реагирует чутко: «Ты, наверное, была в шоке, когда об этом узнала! Как ты себя чувствуешь?» Такая реакция дает Бригитте шанс рассказать о своих страхах. Она не знает, как ей быть со своей болезнью, не знает, хочет ли она действительно принимать рекомендованные ей препараты кортизона, задается вопросом, имеет ли смысл попробовать акупунктуру или другую альтернативную терапию. Она растеряна. Ульрике пытается ее успокоить. «Давай вместе поищем информацию в интернете», – говорит она.

Этот разговор отвечает двум важным для женщины критериям гармоничных отношений: в нем присутствуют взаимная эмпатия и обоюдное подбадривание. Ощущение крепкой связи возникает у нас тогда, когда мы можем говорить о своих чувствах и мыслях и встречать на них отклик у собеседника. Тот в свою очередь тоже делится с нами чувствами и мыслями – и благодаря нашему диалогу они могут получить развитие.

Подобные разговоры нужны женщинам. Женщины стремятся к отношениям, для которых характерен баланс между давать и брать, говорить и слушать. Женщины дарят другим эмпатию и хотели бы получить эмпатию в ответ. Женщины ободряют окружающих и хотят, чтобы их тоже ободряли. Женщинам нужно иметь возможность сказать: «Для меня это важно» и «Для меня важно, что я могу поделиться этим с тобой». Пока у них есть такая возможность, их психическому здоровью ничего не угрожает. Если же ее нет, отношения приносят мучения – и на этой почве может возникнуть депрессия.

Женщины не могут обойтись без гармоничных отношений, им нужна уверенность в том, что между ними и окружающими существует связь. Однако, к сожалению, в жизни женщины, страдающей от депрессии или склонной к этому заболеванию, слишком мало людей, которые готовы стать для нее достойными собеседниками, откликаться на ее слова, выслушивать ее и отвечать. Поэтому таким женщинам сложно распознать свои эмоции и навести порядок в мыслях. Если они не получают того, чего хотят, то подавляют свой гнев и разочарование и отодвигают свои эмоции на задний план. Они обесценивают свои потребности. Собственные проблемы они зачастую считают недостаточно важными, не хотят никому мешать и стремятся избежать конфликтов. Они замолкают, лишь бы не ссориться. Как и Бригитте, они отказываются развивать важную для них тему и подстраиваются под интересы другого человека. Они отказывают себе в праве осознать, что то тягостное чувство подавленности, которое они испытывают в результате, непосредственно связано с ходом разговора или с отношением партнера, так как тогда им пришлось бы признаться себе в том, что их партнер вызывает у них разочарование и что их отношения не так хороши, как они сами себе внушают. Правда не должна выйти наружу, ведь такие женщины боятся выводов, которые им придется тогда сделать.

Лишь бы не доставлять неприятностей!

Для того чтобы мучительная дистанция в отношениях была не столь болезненна, некоторые женщины прибегают к поведению, которое можно определить как «покорное приспосабливание». Оно имеет место тогда, когда женщина сдерживает собственные желания и импульсы, так как боится, что иначе ее будут меньше любить, ведь ей кажется, что окружающие рассердятся на нее и в наказание лишат ее любви. Она молчит, хотя на самом деле ей хотелось бы поговорить; подчиняется, хотя на самом деле ей хотелось бы поступить по-другому. Бригитте демонстрирует покорное приспосабливание, когда вместо того, чтобы продолжить говорить о своих тревогах из-за диагноза, откликается на просьбу Фреда и обсуждает с ним визит его босса.

Такое «послушание» возникает, если страх утратить другого человека оказывается сильнее, чем желание настоять на собственных потребностях и правах. Мысль о том, что другой может не согласиться или отвернуться в гневе или негодовании, невыносима для женщин, склонных к покорному приспосабливанию. Они предпочитают дать партнеру понять, что они уважают его волю. Подобно дочке мельника из сказки, которая не посмела перечить отцу и королю, многие женщины в реальной жизни тоже опасаются провоцировать конфликт: они не хотят доставить неприятности (и поэтому скрывают собственный гнев), не хотят досаждать партнеру или другому важному человеку в своей жизни или тем более разочаровать его. Ведь конфликтные отношения еще хуже, чем несчастливые. Споры и упреки вынести труднее, чем холодность и отдаленность.

Бабетте возглавляет гимназию. Она хороший профессионал, умна, пользуется признанием и любовью коллег и учеников. И хотя на работе умеет настоять на своем, в конфликтах со своим партнером Петером она чрезвычайно уступчива. Если утром они ругаются и он уходит из дома на работу, не помирившись с ней, Бабетте не может сосредоточиться. Она даже оставляет мобильный включенным во время уроков, так как хочет знать, не пришла ли от него эсэмэска. Но обычно он ей не пишет. «Я всегда первой иду мириться, независимо от того, кто был виноват в ссоре». Она не выносит ссор, ей хочется, чтобы он снова обратился к ней, его молчание ее пугает. Поэтому она почти всегда звонит ему первой и просит прощения. «Даже тогда, когда не чувствую никакой вины».

Женщины в депрессии – и это их важная отличительная черта – откладывают свои потребности и желания в сторону, предпочитают молчать и держать при себе свое мнение, свои комментарии, свой гнев. Психолог и исследовательница депрессии Валери Уиффен сформулировала это так: голос женщины, страдающей от депрессии, едва слышен в ее отношениях. Эти женщины не говорят о своих чувствах и считают свои потребности слабостью. Они не признаются себе в том, что у них есть какие-то проблемы. Они выражают свой гнев лишь косвенно, например, головной болью, молчанием, отсутствием удовольствия в сексе или отказом от него. Не подавая голос и храня в секрете свои страхи и гнев, они создают иллюзию того, что в их жизни царит гармония. С готовностью приспосабливаясь к партнеру, они пытаются обуздать свой страх и унять ощущение того, что они не заслуживают любви и что близкий человек может отвернуться от них и оставить их в одиночестве.

Однако женщинам приходится дорого платить за добытую с таким трудом «гармонию»: чем тише они себя ведут, тем выше у них риск развития депрессии. Если женщины подавляют свои истинные чувства, не показывают, что они на самом деле испытывают и думают, то рано или поздно они сами перестают понимать, что с ними происходит. А убежденность «никто не любит меня такой, какая я есть» становится со временем лишь все сильнее, и в результате женщина, желая не потерять партнера, теряет саму себя. Депрессия – это неизбежное следствие того состояния, когда участие и внимание можно получить, лишь отказавшись от собственных потребностей и полностью подстроившись под другого человека.

Психоаналитик Верена Каст в своей практике вновь и вновь сталкивается с тем, что «люди, которые впадают в депрессию, зачастую те, кто думает, что, если хочешь завоевать признание и любовь, надо всегда соответствовать ожиданиям окружающих, будь то на работе, в семье или в кругу друзей и знакомых. Это люди, которые не умеют ставить границы и тратят много времени, пытаясь понять, что о них думают и чего от них ждут. Но, разумеется, это не помогает. Они не получают ни признания, ни любви. ‹…› Это подпитывает подсознательную агрессию: они так хорошо приспосабливались, все делали для других и ничего не получили взамен. Но гнев и недовольство показывать нельзя, чтобы, не дай бог, признания и любви не стало еще меньше. Тогда они говорят себе: «Вот если я лучше сделаю то и постараюсь там, то получу больше признания и любви”. Возникает порочный круг – и в какой-то момент больше так продолжаться не может».

«Я не говорю о своих чувствах»

Эмоция, которую женщины, подверженные риску развития депрессивного заболевания, стремятся во что бы то ни стало подавить, – это в первую очередь гнев. Женщины, склонные к депрессии, скрывают свои негативные эмоции, так как опасаются, что это лишь еще больше испортит их отношения с партнером или даже поставит их под удар. «Я не говорю о своих чувствах, если боюсь, что мы можем из-за этого поссориться», – заявляет одна страдающая депрессией женщина, а другая рассказывает: «Когда он говорит со мной резким тоном или за что-нибудь критикует, я думаю, что мне лучше промолчать, и веду себя так, словно я ничего не заметила. Но в глубине души у меня накапливается гнев». Но этот гнев женщинам приходится держать при себе, ведь из-за агрессивных высказываний отношения, и без того хрупкие и не приносящие радости, могут стать еще хуже. Последствия слишком пугают женщин. Поэтому многие из них вытесняют свои «плохие» импульсы и внешне ведут себя очень доброжелательно и мирно, подстраиваясь под окружающих. Женщины, страдающие депрессией, стараются вести себя «хорошо».

Однако гнев при этом никуда не исчезает. Он буквально остается у женщины внутри. Состояние, при котором человек не способен проявить злость и агрессию, так как он оберегает от них окружающих, психоаналитики называют «депрессией Супер-Эго» или «депрессией вины». Защищая людей, которым на самом деле предназначен ее гнев, страдающая от депрессии женщина направляет те якобы дурные душевные порывы, которые она себе не позволяет, против самой себя. Самоедство и чувство вины – вот главные признаки депрессии Супер-Эго. Человек, спровоцировавший гнев, оказывается «ни при чем», а «злодеем» становится жертва депрессии, которая испытывает такие «нехорошие» эмоции. Те упреки и обвинения, что она предъявляет самой себе, на самом деле адресованы другим людям, которые разочаровали ее или пренебрегли ею.

«Когда мой муж ведет себя несправедливо или делает что-то, что вызывает у меня глубокий протест, мне сложно выразить, что у меня на душе, или сказать, что я думаю. Чаще всего я проглатываю свой гнев. Но я чувствую, что от этого мне становится только хуже. В результате я ощущаю себя подавленной и в каком-то смысле бесполезной» – так описывает одна страдающая от депрессии женщина взаимосвязь между подавленным негодованием и мрачным настроением. «Таким людям кажется, что проще не сказать что-то прямо, а перенаправить гнев на самих себя, ведь они уже хорошо с ним знакомы, – говорит Каст о жертвах депрессии. – Они боятся, что чужой гнев их уничтожит. Чтобы не потерять достоинство, они закрываются в молчании. Это может превратиться для них в стратегию выживания. Молчание – это, безусловно, форма агрессии, которая может быть очень эффективной. Кроме того, молчание может содержать в себе скрытый упрек: “Вот видишь, ты ничего для меня не сделал”».

Молчание не единственный (само)разрушительный способ подавления гнева. Женщины, которые не решаются открыто говорить о своих чувствах, часто демонстрируют враждебность косвенно. Они перестают разговаривать, замыкаются в себе, односложно отвечают на вопросы. Однако эта бессловесная ярость лишь усугубляет положение. Что бы они ни делали, ощущение бессилия не отступает и лишь увеличивает пропасть, отделяющую их от партнера, – что особенно печально, ведь именно этого безмолвно гневающиеся женщины стремятся избежать. Если же они как-то проявляют свой гнев – хлопают дверями, плачут или скандалят, то корят себя за это и извиняются: «У меня критические дни», «Мне жаль, что я вышла из себя». Они не говорят «Я на тебя ужасно злюсь, я сердита на тебя», а отрицают свой гнев и обесценивают и свои эмоции, и самих себя.

Помимо этого, некоторые женщины прибегают к молчаливому саботажу. Они ничего не говорят, ни на что не жалуются, не спорят с окружающими – но с ними происходят необъяснимые вещи, которые показывают, что внутри у них все клокочет. Например, они забывают о важных делах, которые должны были сделать, ведут себя так, словно не услышали, что партнер что-то сказал, или отказываются отвечать на вопрос. Однако все эти стратегии не позволяют им почувствовать себя лучше. Порой они ловят себя на том, что вымещают свой гнев на предметах («Когда он вышел за дверь, я швырнула тарелку об пол, так как не знала, что делать со своей злостью») или срываются на детях. Подобные поступки кажутся им особенно недостойными, обычно они тотчас же просят прощения за них и потом еще долго винят себя.

Как бы то ни было, типичным способом контроля над гневом является постоянная самокритика: «Какая же я тупая дура!», «Жирная корова!», «Выгляжу как пугало!», «Вечно у меня ничего не выходит!», «Такой идиотки еще свет не видывал!». Разговаривая так с самой собой, женщина гарантированно не испытывает больше никакой злости на партнера (или коллегу, или пожилую мать), она сердится лишь на саму себя: она все делает не так, она не достаточно хладнокровна, она принимает все слишком близко к сердцу, она слишком обидчива, она просто-напросто не такая, какой должна быть.

Однако, естественно, ей не удается таким способом избавиться от раздражения. Ведь гнев требует конкретного выражения. Как и любая другая эмоция, он служит своеобразным компасом. Гневные чувства указывают нам: что-то не в порядке. Их функция заключается в том, чтобы регулировать отношения или налаживать нарушенные связи.

Подавленный гнев лишь подпитывает ситуации, которые его вызывают. Шанс на изменения остается неиспользованным. Источники «помех» в отношениях не обсуждаются, и разница в ожиданиях и обманутые надежды остаются невысказанными. А кроме того, сдерживание гнева обозначает: я не воспринимаю себя всерьез, я не даю себе права высказать свою оценку ситуации или поведения.

Женщинам, страдающим от депрессии, следует знать: если ваш партнер (или другой «возбудитель гнева») никогда не получает отпор и не знает, что вызывает у вас ярость или страх, ничего никогда не изменится. Джеймс Макналти из Университета штата Теннесси доказал это, изучив последствия слишком снисходительного и попустительского отношения к агрессивному и склонному к насилию партнеру. Если потерпевшая сторона не реагирует на проявления силы и все спускает с рук, потакая поведению партнера и соглашаясь с его мнением, доминирующий партнер получает значительное преимущество: ему нет нужды меняться. Кроме того, установил ученый, в тех парах, где жертва была склонна слишком часто уступать и прощать, готовность партнера к агрессии с годами постоянно нарастала. А подчиняющаяся сторона чувствовала себя все несчастнее. «Хотя людям, которые все прощают, и удается избежать конфликтов, они платят за это слишком высокую цену», – утверждает Макналти.

Страх сказать «нет»

Не менее высокую цену платят в конечном итоге и те женщины, которые не решаются защищать свои границы, вовремя говоря «нет». Если кто-то обращается к ним с требованием, неуместной просьбой или непрошеным советом, ведет себя неподобающим или даже оскорбительным образом, они прекрасно осознают, как им это не нравится и вызывает внутреннее сопротивление, однако не всегда произносят то, что на самом деле хотели бы сказать: «Нет!» Женщины, которые кивают в знак согласия, когда на самом деле хотят отрицательно замотать головой, которые из страха конфликта или отвержения отвечают «да», хотя про себя говорят категорическое «нет», подвергаются столь же высокому риску депрессии, что и женщины, которые не могут проявить свой гнев. Подавляя собственную волю, они тоже рискуют в конце концов столкнуться с этим заболеванием.

Подобный акт самоотречения, как и отрицание гнева, скрывает за собой глубокий страх потерять важных для себя людей, сказав «нет». Многие женщины, говорящие «да», видят в отказе что-то дурное, истолковывают его как что-то разрушительное и опасное. Они боятся, что «нет» принесет им проблемы, поставит под угрозу их отношения. Им сложно сказать «нет», потому что они не хотят потерять расположение окружающих или потому что, приспосабливаясь к чужим потребностям, надеются «заслужить» то, в чем так настоятельно нуждаются: хорошие отношения. Они говорят «да», «лишь бы не ссориться» и лишь бы не допустить разрыва контакта.

Почему некоторым женщинам так трудно сказать «нет»? Большинство женщин, которые не умеют отказывать, переживают фундаментальный конфликт: тот, кто говорит «нет», устанавливает границы, которые окружающим нельзя пересекать, и тем самым в некоторой степени осуществляет над последними власть. Отказ заставляет другого человека «притормозить», вынуждая его пересмотреть свои требования или отказаться от них. Тот, кто говорит «нет», решает, как далеко другой человек может зайти. Он считает себя и свои потребности важными. Тот же, кто говорит «да», полагает важными окружающих. Подобный подход знаком женщинам куда лучше. Те, кто говорит «да», страдают, как это сформулировала феминистка Глория Стайнем, от «воспаления эмпатии»: ведь они настолько подавлены волей окружающих, что теряют из виду свою собственную волю. Возможность захватить бразды правления, сказав «нет», вызывает у них внутреннее сопротивление. Они боятся, что отказ рассердит другого человека, причинит ему боль и в результате приведет к тому, что тот отвернется от них. И так как они не хотят этого допустить, они избегают прямого «Я не хочу…» и отрекаются от власти, которую могли получить. Вместо того чтобы защитить собственные интересы, они успокаивают сами себя: «Это не стоит того, чтобы поднимать шум», «Не так уж это для меня и важно», «Не развалюсь же я от лишнего часа переработки». Так страх конфликта или отвержения вынуждает некоторых женщин говорить «нет» самим себе вместо того, чтобы высказать это «нет» окружающим.

Подавляя свой гнев и свое «нет», свое разочарование и свою досаду в надежде сохранить мир в паре и избежать опасности критики и дисгармонии, женщины лишь на первый взгляд выбирают более легкий путь. Со временем им приходится расплачиваться за это здоровьем. А порой – даже собственной жизнью. Ведь депрессия – это болезнь, которая не просто отнимает у вас всю радость, но еще и может привести к смерти, как показывает судьба Ханнелоре Коль.

Журналист Хериберт Шван в своей книге о супруге экс-канцлера Германии Гельмута Коля пишет: «По мнению врачей… очень многое говорило о том, что Ханнелоре Коль страдала от тяжелой депрессии, вероятно, связанной с ее бредовым убеждением в собственной неспособности переносить свет». Но она явно не хотела этого признавать, и ее депрессия оставалась без лечения. Будучи супругой бывшего федерального канцлера, она полагала, что не может открыться никакому психотерапевту или врачу и поделиться своими истинными чувствами и мыслями. Даже в самые тяжелые для себя периоды она думала об интересах своего мужа. Ее положение сделалось невыносимым, «когда поползли слухи, что ее муж уже долгое время поддерживал связь с женщиной значительно моложе себя. Все это выбило и без того шаткую почву у нее из-под ног». В этой отчаянной ситуации суицид показался ей избавлением. «Психотерапевты считают самоубийство Ханнелоре последним актом агрессии против самой себя и своего окружения, – отмечает журналист. – Это бессознательно деструктивный акт, вызывающий у родственников погибшего глубокое чувство вины».

Женщины, игнорирующие сигнальную функцию своего гнева, не готовы посмотреть в глаза правде о своих отношениях. Они не хотят осознавать, насколько они несчастны, насколько они расстроены поведением своего партнера, насколько изматывающей сделалась для них жизнь с этим человеком, причем уже давным-давно. Они не дают себе ощутить собственное разочарование. Они не хотят признавать, что их отношения не таковы, как им бы того хотелось и какими они их себе представляли. За это слепое пятно в своем восприятии они расплачиваются депрессией. Теперь они сами – а не их отношения – представляют собой проблему. Теперь они сами – а не их партнер – ни на что не годны и несостоятельны. Теперь они сами во всем виноваты, если они не справляются с трудностями в своей жизни и в отношениях.

Женщины, которые закрывают глаза на то, что происходит с ними на самом деле, женщины, которые не имеют права ни испытывать, ни показывать свои «отрицательные» чувства и которые молчат тогда, когда им следовало бы говорить, постепенно обращаются в ничто. Поэтому женщины, страдающие от депрессии, часто жалуются: «Я утратила саму себя, я больше не знаю, кто я такая». Единственное, что им еще известно, – их подлинное «я» не имеет никакой ценности. Их подлинное «я» не имеет права на существование. Пропасть между подлинным «я» и тем «я», которое они демонстрируют окружающим, все ширится, а вместе с ней растут и отчаяние, и риск депрессии. Охваченные депрессией, женщины попадают в замкнутый круг. Они хотят близости, внимания, тепла от партнера или других людей. И чтобы получить это, верят они, нельзя ни показывать гнев, ни вызывать его. Никакой диссонанс и недовольство не должны нарушать гармонию отношений. Они убеждены, что их партнер не желает слышать их мнение и их голос. Так что они приспосабливаются и подлаживаются. При этом они знают, что на самом деле совсем другие и что их отношения вовсе не такие, как они пытаются представить. Это вызывает у них бессилие и отчаяние. Они думают, что никто не может полюбить их подлинное «я» или проникнуться к нему расположением. И, чтобы отогнать эти страхи и не подставлять свои отношения под угрозу, такие женщины зарывают свое подлинное «я» в землю и делают все, чтобы заставить его замолчать.

На этом месте, естественно, возникает вопрос: почему женщины ведут себя подобным образом? Почему они не могут подать голос, чтобы заявить о себе? Почему они уступают в тех ситуациях, в которых следует сопротивляться? Почему они не отстаивают свои интересы перед окружающими?

Все женщины трусихи?

«Самая важная для женщин тема – отношения. Я постоянно сталкиваюсь с тем, что это по-прежнему так, а к мужчинам применимо куда в меньшей степени. Их занимают другие проблемы, отношения с женщинами лишь одна из них. ‹…› Женщины, как правило, больше думают о мужчине, чем о самих себе: “Как найти подходящего партнера? Любит ли он меня на самом деле? Верен ли он мне?” Такие мысли чрезвычайно занимают женщин, они типичны для них. ‹…› Просто удивительно, как много женщины проецируют на мужчин. И как много они готовы сделать и от чего отказаться ради своего мужчины. Его потребности явно стоят для них на первом месте. Даже по-настоящему сильные женщины в какой-то момент внезапно решают, что нет ничего такого в том, чтобы подстроиться под него, под его карьеру и под то, что для него важно. Их словно подменяют».

«На свете столько молодых женщин, которые стремятся жить активной и полнокровной жизнью. Однако их собственная смелость пугает их – прежде всего тогда, когда речь заходит об интенсивных близких отношениях с партнером-мужчиной. Тогда в игру вступают традиции и унаследованные из прошлого общественные модели, которые предписывают женщине пассивную роль. И многие женщины больше не осмеливаются сойти с этой протоптанной дорожки. Особенно если мужчина страдает из-за этого, а они не хотят подставить под удар их отношения».

В обеих цитатах мы не находим ни слова похвалы в адрес женщин. Напротив, в этих высказываниях звучит суровая критика слабых женщин, которые, по-видимому, так ничему и не научились. Они по-прежнему подчиняются мужу и по-прежнему ставят отношения на первое место. Женщины по-прежнему ведут себя в соответствии с традиционным образцом, считая карьеру партнера более важной, чем свою собственную. Авторов столь критичных высказываний о женщинах следует знать по имени: первая цитата принадлежит психоаналитику Эве Егги, вторая – профессору педагогики[5] Клаусу Хуррельману. Журналистка Баша Мика приводит оба высказывания в своей книге «Женское малодушие» (Die Feigheit der Frauen). Как она указывает в предисловии, идея написать об этом возникла у нее из-за того, что она неоднократно встречала женщин, получивших хорошее образование и сделавших успешную карьеру, которые в какой-то момент жизни возвращались к старому ролевому шаблону и жертвовали профессиональной самореализацией во имя отношений и семьи. В июне 2011 г. Мика сказала в интервью журналу Stern: «Женщины принимают неверные решения, они принимают их не ради собственного блага, а во имя отношений. Студентками они блистают, получая хорошие оценки, но не придерживаются своего жизненного плана столь же последовательно, как мужчины. В результате они в большей степени поддерживают развитие партнера, чем свое собственное. ‹…› Многие женщины сегодня следуют консервативной модели поведения, которой они уже давно не обязаны соответствовать».

Ознакомившись с этим мнением, женщина может сделать для себя лишь один вывод: ее желание отношений, ее внимание к другим людям – неправильно. Ее приоритеты – неправильны. Неправильна она сама! Если она относится к связям с другими людьми серьезнее, чем, например, к собственной карьере, значит, она «малодушная» и «слабая». Кроме того, она подчиняется традиционным ролевым образцам, пропускает окружающих вперед и скромно занимает место в последнем ряду. И наконец, она любит слишком сильно и слишком редко пытается пробиться вперед.

Женщины – слабый пол! В качестве примера для подражания автор противопоставляет им мужчин – они-де самодостаточны, не зависимы от отношений и куда меньше переживают из-за того, что в этих отношениях что-то не так. Складывается впечатление, что эмансипация и феминизм ничего не изменили. Женщины по-прежнему несамодостаточны и зависимы, по-прежнему не используют свои сильные стороны, по-прежнему приспосабливаются и подчиняются. Шумный многоголосый хор сурово обличает женщин и осуждает их поведение.

Женщины слышат этот хор и верят в то, что он им внушает. Ведь и сами они думают, что сильны и самостоятельны лишь тогда, когда ощущают себя самодостаточными и независимыми и не испытывают слишком сильной эмоциональной зависимости от окружающих. Еще они думают, что их ориентация на потребности других – это слабость и патология. Поэтому женщины делают все, чтобы идти по жизни так же самодостаточно и независимо, как и мужчины. Если же это становится им не под силу, если оказывается, что отношения все-таки важнее для них, чем новая ступень в карьере, если они следуют за своим партнером в другой город и ради этого уходят с работы или – приведем более безобидный пример – если они предпочитают провести вечер дома с партнером, а не пойти на йогу, то они, с одной стороны, чувствуют, что им так лучше, а с другой – мучаются угрызениями совести. Ведь эмансипированная женщина не должна поступаться своими собственными интересами и уж тем более не имеет права быть эмоционально зависимой.

Супружеская пара приходит на семейную терапию. Причина: ей кажется, что он ее не любит, а он не знает, чего еще от него ждут. Уже на первом сеансе она сразу берет вину за проблемы в отношениях на себя. Она описывает свои перепады настроения и связывает их с гормональными изменениями в ходе менструального цикла. В депрессивной фазе она такая прилипчивая, такая капризная, такая жалкая. А это же так «глупо», говорит она. «Ведь нельзя так цепляться за человека», – произносит она с совершенно потерянным видом.

Она убеждена: «Я не имею права столь сильно стремиться к близости, я не имею права быть настолько зависимой». Она борется со своей потребностью в сердечных отношениях, так как находит ее неуместной. Эмансипированная женщина не имеет права испытывать такую потребность. Вот она и думает, что с ней что-то глубоко не так. Она с готовностью возлагает на себя ответственность за кризис в браке. Ее невозмутимый, всегда спокойный и благоразумный супруг восхищает ее. Ей кажется нормальным, что он не может удовлетворить ее потребности в более тесной близости.

Самореализация и самодостаточность считаются в нашем обществе важными, если не самыми главными, целями развития. Душевно стабильный и здоровый человек – это человек автономный. Уметь справляться с жизненными проблемами, не завися от окружающих, – вот что характеризует зрелого, взрослого человека. Потребность в близости моментально расценивается как нездоровая зависимость. Женщины знают это. Они как-никак живут в этом обществе и состоят в отношениях, отмеченных императивом самодостаточности. И поэтому они тоже убеждены в том, что лучше не нуждаться в близости и привязанности слишком сильно. По этой причине они тратят много сил на то, чтобы тоже стать самодостаточными и независимыми, – и пытаются игнорировать или подавлять свои подлинные потребности. В отдаленной перспективе за эти попытки им приходится дорого платить.

Пример 42-летней женщины-юриста очень хорошо иллюстрирует этот типично женский эмоциональный конфликт: последние десять лет она энергично поддерживала мужа в его карьере. Она безропотно приняла тот факт, что на выходных и в отпуске ему нужно время на работу над диссертацией. Естественно, она всегда была готова его выслушать, когда он рассказывал ей о проблемах на работе. Она смирилась с тем, что ему почти не удавалось выкроить время на нее и на их четверых детей. Она даже радовалась, когда он с признательностью говорил знакомым, что все в семье держится на ней и что она совсем в нем не нуждается. Но когда диссертация мужа была закончена, а его положение на работе укрепилось, она впала в депрессию. На протяжении многих лет она выдерживала недостаток близости и внимания, но теперь это стало невыносимым. Она чувствовала себя бесконечно одинокой – и в то же время осуждала себя за претензии к партнеру. В своем душевном расстройстве она винила лишь одну себя.

Бесспорно, слишком большая зависимость может препятствовать развитию здорового «я». И абсолютно точно существуют люди, у которых вследствие негативного раннего детского опыта развивается сильный страх потери и формируется зависимая структура личности. Однако напрашиваются вопросы:

● Насколько допустимо подозревать зависимость у всех женщин скопом под предлогом того, что они придают отношениям большое значение?

● Насколько допустимо диагностировать у женщин дефицит самодостаточности и независимости из-за того, что они чувствуют себя несчастными в отношениях с важными для себя людьми?

● Не слишком ли мы упрощаем себе задачу, когда обвиняем женщин в том, что их ожидания от отношений слишком высоки и, следовательно, неизбежно будут обмануты?

«Если бы только ты мог(ла) измениться!»

Как девочки становятся зависимыми, а мальчики самодостаточными

Если учесть тот опыт, с которым сталкиваются в отношениях с партнером женщины, страдающие от депрессии, то возникают две мысли.

Первая могла бы звучать так: женщинам следует измениться. Им стоило бы ослабить сосредоточенность на отношениях и потребность в тесных связях, снизить ожидания от окружающих, укрепить самостоятельность и независимость. Вторую можно сформулировать иначе: мужчинам следует измениться. Если бы они лучше умели слушать и создавать эмоциональные связи и были более чуткими, то могли бы стать для своих жен такими спутниками жизни, как те мечтают. Тогда отношения приносили бы женщинам больше радости, их потребности учитывались и удовлетворялись и, возможно, женщины реже бы впадали в депрессию.

Оба этих вывода по-своему справедливы. Безусловно, женщинам, страдающим от депрессии, не хватает самодостаточности. Безусловно, женщины только выиграли бы, попрощайся они с некоторыми ожиданиями от других людей. И безусловно, у мужчин нередко отсутствует столь важная способность внимать потребностям партнерши. Однако добиться всех этих перемен совсем непросто. Для того чтобы мужчины и женщины смогли приблизиться к указанному идеалу, сначала должно быть выполнено одно условие: и тем, и другим нужно получить более глубокое понимание как самих себя, так и представителей противоположного пола. Необходимо разобраться, как женщина становится женщиной, а мужчина – мужчиной. Лишь с опорой на эти знания станут возможны устойчивые изменения.

Что мы имеем в виду? Что кардинальные сдвиги к лучшему произойдут, только если женщины узнают, как сформировалась их ориентация на отношения, и поймут, что это качество не является для них врожденным. Не менее важно и представление о том, что в мужчин в каком-то смысле «закладывают» те качества, от которых женщины часто страдают в отношениях в паре: отстраненность, неразговорчивость, отсутствие, на первый взгляд, эмпатии. Разумеется, эти сведения в первую очередь полезны женщинам, страдающим от депрессии, и их партнерам, но могут пригодиться и тем парам, которых не затронуло это заболевание.

Если посмотреть на развитие и жизнь женщин и мужчин без предубеждения и идеологических шор, то оказывается, что проблемы в отношениях, которые при определенных условиях могут вызывать депрессию у женщин, лишь на первый взгляд сводятся к «холодности» и «бесчувственности» мужчин или к «несамодостаточности» и «зависимости» женщин. На самом же деле представители обоих полов находятся в одной лодке, вот только плавание в этой лодке оказывается для женщин более опасным, чем для мужчин.

Потому что я девочка

Ответы на вопросы о том, откуда берется направленность женщин на отношения и почему мужчинам в паре бывает так трудно удовлетворить потребности спутницы жизни, можно найти в гендерной психологии развития. И этими ответами нельзя пренебрегать при исследовании женской депрессии.

Связь с другими людьми имеет для женщин огромное значение и изначально важнее для них, чем самодостаточность. Хорошие, конструктивные отношения с окружающими – фундаментальная характеристика женской идентичности. Женщины охотно и не задумываясь обращают внимание на других людей: как у них дела, что им нужно, что можно для них сделать? Они сопереживают и сочувствуют. Их самооценка основывается на способности завязывать и поддерживать отношения. Когда им это удается, они находятся в мире с самими собой. Женщины стремятся не просто иметь хороший контакт с окружающими, но и активно участвовать в их развитии, будь то их дети, партнеры или друзья. Женщины заинтересованы в отношениях, в которых они сами могут расти и которые при этом идут на пользу и второму участнику. Словом, возможность проживать новый опыт вместе с другими людьми является центральной потребностью женщин.

Если эта потребность остается неудовлетворенной и женщинам приходится снова и снова сталкиваться с тем, что, несмотря на их отчаянные усилия, значимые для них отношения терпят крах, складываются неудачно или не складываются вовсе, это вызывает глубокое чувство потери. А если этой потере сопутствует очень конкретная интерпретация, то самооценка таких женщин страдает еще больше. В таких ситуациях им кажется, что жизнь утратила смысл, что без другого они не имеют никакой ценности. «Кто я без тебя?» В крайних случаях у женщины на этот вопрос есть лишь один ответ: «Никто». Утрата или отсутствие отношений – важнейший катализатор женской депрессии.

Как правило, такие женщины не встречают понимания в своем горе (нередко они и сами себя не понимают), никто не спешит их утешить, а главное, поддержать в том, что их стремление к отношениям важно и нормально. Наоборот, зачастую их поведение интерпретируют как «зависимость» и «несамостоятельность», в результате чего они начинают подозревать, что сами виноваты в сложившейся ситуации. Если бы они не были такими зависимыми, такими привязчивыми и беспомощными, то чувствовали бы себя лучше. У страдающей от депрессии женщины невольно возникает вопрос: не является ли ее «социальная жилка» изъяном, который мешает ей развить самостоятельность? Ей кажется, что она что-то делает не так; нет, что она сама устроена как-то не так. Будь она жестче, эгоистичнее, напористее или безразличнее к окружающим, она бы не впала в депрессию.

29-летняя женщина пребывает в отчаянии после распада третьих в ее жизни отношений. Ее терзают вопросы: «Что я сделала не так?», «Что со мной не так, что со мной все хотят расстаться?». Она уверена, что если отношения разваливаются, то это ее вина. Она слишком цеплялась за партнера, слишком многого требовала, недостаточно откликалась на его потребности? Она даже не задумывается о роли другой стороны и о поведении всех трех мужчин. Лишь много сеансов психотерапии спустя она замечает сходство трех бывших партнеров: все они по-прежнему были привязаны к своей бывшей девушке, еще не проработали прежние отношения и не освободились от них эмоционально.

Женщины часто чересчур легко соглашаются с ярлыком «зависимой и несамодостаточной». Связано это с тем, что они очень плохо себя знают. Примечательные результаты исследований в области психологии развития показывают, что уже в детстве между девочками и мальчиками наблюдаются отчетливые различия, а значит, тот факт, что отношения играют для женщин такую важную роль, не может быть вызван неким психологическим дефектом.

● Уже в дошкольном возрасте девочки с большим сочувствием, чем мальчики, реагируют на грустные рассказы и картинки.

● Девочки охотнее, чем мальчики, делятся с другими.

● Девочки младшего школьного возраста больше, чем мальчики, заботятся о больных детях.

● Уже в детском саду девочки играют в более личные игры, а мальчики предпочитают соревнования.

● Мальчики склонны перебивать других. Они меньше, чем девочки, обращают внимание на то, чего хотят другие. Они угрожают другим, чтобы отстоять свои интересы. Группы девочек, наоборот, стремятся договориться между собой и следят за тем, чтобы интересы каждого из участников группы не были ущемлены.

● Девочки больше говорят друг с другом о своих чувствах, делятся «секретами».

● 11-летние девочки проявляют больше эмпатии, чем мальчики, и больше размышляют о самих себе и о других людях.

● Девочки больше, чем мальчики, стремятся к созданию и поддержанию прочных дружеских отношений.

● В возрасте от трех до пяти лет дети узнают, что они могут влиять на других людей. Девочки распоряжаются этим открытием совсем не так, как мальчики: девочки делают предложения, а мальчики дают прямые указания. Это значит, что мальчики рано начинают использовать стратегии, цель которых – занять в отношениях доминирующую роль и защититься от влияния извне. Когда затем в переходном возрасте юноши и девушки общаются в смешанных группах, юноши, умеющие отвергать чужое влияние, сталкиваются с девушками, которые научились считаться с окружающими и ценить взаимность.

● В отличие от мальчиков, которые в основном концентрируются лишь на собственных интересах и с трудом могут «поставить себя на чужое место», девочки беспокоятся о том, какое влияние их чувства и желания оказывают на окружающих. Они воспринимают отношения осознанно. В одном лонгитюдном исследовании, посвященном переживаниям девочек-подростков, американские психологи Кэрол Гиллиган и Лин Браун провели интервью с девушкой по имени Дженнифер, внутренний конфликт которой очень хорошо иллюстрирует, как проявляется у девочек эта «осознанность отношений»: «Дженнифер рассказывает о том, как она отреагировала, когда в детском лагере одна не очень популярная девочка спросила ее на людях, дружит ли она с ней. У Дженнифер уже была подруга, и ей не хотелось ее расстраивать, но в то же время она не хотела поставить в неловкую ситуацию девочку, задавшую ей вопрос. “Я не знала, как быть: если я скажу ей, что дружу с ней, то обидится моя лучшая подруга, а если скажу, что нет, тогда она расстроится и останется совсем одна. ‹…› Я решила, что скажу ей, что мы друзья, а потом все объясню (моей лучшей подруге). Так будет лучше всего. Тогда и этой девочке будет приятно, а потом и другой, когда я снова вернусь к ней, тоже не будет обидно. Думаю, так было лучше всего… Я бы не хотела, чтобы кто-нибудь расстроился из-за меня, на меня бы это всю жизнь давило… я бы хотела, чтобы другие люди хорошо ко мне относились, даже если они мне не нравятся”».

● Уже в три года девочки значительно меньше, чем мальчики, склонны конкурировать со сверстниками. Таковы результаты исследования, в рамках которого изучалось соревновательное поведение более 1000 детей и подростков от 3 до 18 лет. В зависимости от возраста участники должны были либо решать задачи по арифметике, либо бежать эстафету, а в случае выигрыша могли получить за это деньги. В ходе эксперимента у них был выбор, хотят ли они побороться за призовое место со сверстниками, чтобы увеличить сумму возможного выигрыша. В среднем около 40 % мальчиков и лишь 19 % девочек отдали предпочтение варианту с соревнованием. Во всех возрастных группах разрыв между мальчиками и девочками составил порядка 15–20 процентных пунктов. Причем независимо от того, соревновались ли дети друг с другом в смешанных группах или в однополых.

Почему уже в детстве мальчики и девочки ведут себя настолько по-разному? Психологи объясняют это тем, что перед теми и другими стоят разные задачи развития. Здесь прежде всего играет роль разный опыт отношений между матерью и ребенком. Все дети изначально находятся в тесной симбиотической связи с матерью. Однако по мере взросления девочки и мальчики сталкиваются с разными требованиями: перед сыновьями стоит вызов разорвать слияние с матерью и идентифицироваться с отцом или отцовской фигурой (см. подробнее в следующем разделе).

Девочкам же не приходится разлучаться с матерью, чтобы обрести половую идентичность. Они могут оставаться «в отношениях». В то время как сыновьям приходится отказываться от близости и тесной связи с матерью, девочкам не требуется проходить этот трудный этап, по крайней мере не настолько рано и радикально. Самосознание у девочек не зависит от успешной сепарации от матери и выстраивается на фоне привязанности к ней.

Эта разница в задачах социализации сказывается и на родительском подходе к воспитанию ребенка. Родители по-разному реагируют на поведение сыновей и дочерей. В целом они пресекают у мальчиков проявления потребности в привязанности, поощряя в них желание вести себя независимо, а девочкам разрешают стремиться к близости и защите. Девочек чаще, чем мальчиков, призывают ставить себя на место других людей. И отцы, и матери обращают внимание своих дочерей (и в меньшей степени – сыновей) на то, что испытывают другие люди в тех или иных ситуациях и объясняют им значение чувств. Это приводит к тому, что у мальчиков и девочек развиваются разные качества: мальчики демонстрируют независимость, любознательность, тягу к открытиям и достижениям. Девочки проявляют заботу, чуткость и ответственность. Или, иначе говоря, у девочек формируется «я в отношениях», а у мальчиков – «самодостаточное я». Для развития идентичности девочек правильно и важно «находиться в отношениях»; для мальчиков независимость и самостоятельность – необходимые элементы их становления как мужчин.

Заботиться и устанавливать связи

В дополнение к гипотезе, предложенной психологией развития, американский психолог Шелли Тейлор, опираясь на теорию эволюции, несколько лет назад предложила иное объяснение того, почему отношения играют для женщин столь большую роль. По ее мнению, ориентация представительниц женского пола на отношения имеет также эволюционные корни. Как установила Тейлор, мужчины и женщины по-разному реагируют на стресс. В то время как сильный пол демонстрирует хорошо известный ученым паттерн «бей или беги», женщины иначе справляются со стрессовыми ситуациями. Приняв во внимание критику в адрес предыдущих исследователей стресса за то, что они описывали в основном поведение мужчин, Шелли с коллегами повторно проанализировали данные, собранные за последние 30 лет, и пришли к выводу: самки (как человека, так и животных) отвечают на стресс в чем-то совершенно иначе, нежели самцы. В опасных или напряженных ситуациях у существ женского пола наблюдается не реакция «бей или беги», а поведение, которое Тейлор обозначила как «заботься и дружи» (англ. tend and befriend). Если они чувствуют опасность или нападение, то в первую очередь инстинктивно думают не о том, чтобы бежать или бороться. Попав под давление, они усиленно заботятся (tend) о своем потомстве и стремятся к контакту и близости (befriend) с другими участниками своей группы. Так, например, одно из исследований показало, что после тяжелого дня женщины особенно активно занимаются со своими детьми. Данный поведенческий шаблон также наблюдался и в экспериментах на крысах: самки, которых на короткое время разлучали с потомством, принимались заботиться о нем с особым рвением, как только их возвращали в гнездо.

Ни у мужчин, ни у самцов животных стратегию «заботься и дружи» обнаружить не удалось. Когда самцы оказываются в стрессовой ситуации, они либо сражаются, либо сбегают. Эмоциональный контакт между мужчинами встречается довольно редко. Мужчины, как правило, не поддерживают стабильные социальные связи с друзьями, которые могли бы подстраховать их в случае душевного ЧП. Разумеется, женщины тоже владеют мужскими методами борьбы со стрессом, но они применяют их реже и лишь тогда, когда стратегии «заботься и дружи» оказалось недостаточно.

Впечатляющий пример того, как по-разному мужчины и женщины реагируют на стресс, представлен в замечательном фильме «Меланхолия» (Melancholia) режиссера Ларса фон Триера (который сам страдает от депрессии, как, впрочем, и исполнительница главной роли Кирстен Данст). На первый взгляд речь там идет о конце света: планета Меланхолия сталкивается с Землей, обрекая человечество на гибель. Но на самом деле главная тема картины – это отношения между двумя сестрами: страдающей от тяжелой депрессии Жюстин и жизнерадостной и практичной Клэр. Фильм начинается со свадьбы Жюстин, однако ее недолгий брак заканчивается уже в день бракосочетания. В ходе церемонии она все глубже погружается в депрессию и видит, что жизнь с мужем не спасет ее от отчаяния. Тот совсем ее не понимает, не способен посочувствовать ее состоянию и реагирует на него с нарастающим раздражением (как это происходит и в реальной жизни со многими мужчинами, когда они сталкиваются с депрессивным заболеванием своей спутницы жизни). Клэр же выглядит счастливой в браке с Джоном, вместе с которым воспитывает сына. Несмотря на приближение планеты, Джон верит в науку и полон оптимизма, и поначалу ему удается увлечь своим энтузиазмом жену и ребенка. Они думают, что Меланхолия пролетит рядом с Землей, и предвкушают захватывающее зрелище. А Жюстин осознает надвигающуюся катастрофу – и принимает ее. Это тоже типичная особенность людей, страдающих от депрессии: им не свойственно заниматься самообманом. Наоборот, они обладают ясным ощущением реальности, которое не позволяет им приукрашивать ее, глядя сквозь розовые очки. Когда становится ясно, что Меланхолия уничтожит Землю, Джон предпринимает побег. Он совершает самоубийство, оставляя семью на произвол судьбы. Клэр тоже пытается было бежать вместе с сыном, но вскоре признает, что этот план обречен. Она возвращается к сестре, и обе женщины готовятся к катаклизму. Жюстин строит что-то вроде вигвама, волшебный шалаш, в котором – как она говорит племяннику, чтобы его успокоить, – с ними ничего не может случиться. В финале все трое сидят в символическом убежище, взявшись за руки, и встречают конец своей жизни и конец света все вместе, объединенные общей бедой.

Все мужчины в этом фильме используют стратегию «беги». Свежеиспеченный супруг Жюстин вскоре после заключения брака спасается бегством, так как боится ее депрессии и не хочет иметь с ней дела. Ее отец, участия и внимания которого она пытается добиться во время свадебной церемонии, тоже исчезает (подобно тому, кстати, как отец из сказки про Румпельштильцхена оставляет дочь в беде). И наконец Джон, муж Клэр, который предпочитает покончить с собой и бросить семью справляться как знают. А обе женщины заботятся друг о друге и о ребенке, демонстрируя прекрасный пример стратегии «заботься и дружи». Как написал в своем отзыве на фильм рецензент газеты Süddeutsche Zeitung, «если в этом фильме и идет речь о любви, то о любви двух сестер».

Изгнание из рая (привязанности)

Таким образом, заботиться о других и устанавливать связи свойственно женской природе. И пока девочка еще маленькая, это не создает ей никаких проблем. Она может быть такой, какая она есть. Она может интересоваться окружающими, волноваться о них, быть чуткой, великодушной и общительной. И в большинстве случаев она находит то окружение, в котором может чувствовать себя комфортно и дать своим специфически женским качествам раскрываться и развиваться. Однако затем происходит перелом: девочку изгоняют из этого рая. По времени это «изгнание» приходится на начало полового созревания.

Когда детство заканчивается и девочки начинают медленно превращаться в молодых женщин, они с раздражением обнаруживают, что мальчики ведут себя иначе и тем самым получают больше признания. Девушки не могут закрывать глаза на это шокирующее открытие: похоже, что мужское поведение выше ценится в обществе, чем женское.

Это осознание потрясает девочек, потому что оно отнимает у них уверенность в том, что они думают и ведут себя правильно. Прежде они предполагали, что это так, но теперь им все чаще и чаще приходится замечать, что прежние правила игры изменились. И последствия этого очень серьезны: девушки теряют психологическую стабильность и безопасность личности. Их прежнее представление о себе пошатнулось.

Исследования в области психологии развития с пугающей однозначностью показывают, что переходный возраст представляет собой поворотный момент в жизни девочек-подростков. В то время как в детстве психические нарушения чаще наблюдаются у мальчиков – они проявляются в виде гиперактивности, поведенческих расстройств, речевых нарушений, – в подростковом возрасте ситуация меняется в ущерб девочкам. Психологические проблемы у мальчиков отступают, а у девочек-подростков все чаще встречаются депрессии и расстройства пищевого поведения. Эта перемена наблюдается примерно в 11–12 лет. До этого возраста мы не видим никаких отличий в самооценке мальчиков и девочек: и те и другие в равной мере довольны собой и миром, радуются жизни и уверены в себе. Но чем ближе подходит пубертат, тем шире становится пропасть между полами.

Профессор педагогики Музыкальной академии им. Эйслера в Берлине Ренате Фальтин смогла продемонстрировать наличие этой пропасти: она проанализировала в общей сложности 100 сочинений, написанных в 2010 г. 10-летними школьниками и школьницами на тему «Почему мне нравится быть мальчиком» или «Почему мне нравится быть девочкой». Результаты не слишком обнадеживают: мальчикам нравится быть мальчиками, так как они быстрее бегают и дальше прыгают, чем девочки. Они не хотели бы быть девочками, так как те всегда должны хорошо выглядеть, а к тому же «слишком глупы, чтобы водить машину». Еще девочки без умолку болтают, вредины и плаксы.

В то время как мальчики смогли подобрать для описания девочек лишь отрицательные характеристики, последние испытывали к противоположному полу зависть. У мальчиков «больше приключений в жизни», и в дальнейшем им не придется соблюдать «никакие правила», читаем мы в сочинениях девочек. Таким образом, уже 10-летние дети замечают, что в нашем обществе представители мужского пола имеют преимущества. Осознание этого усиливается по мере взросления. Вступая в переходный возраст, девушки все больше сомневаются в том, что с ними все в порядке. Они считают, что недостаточно хороши, и меньше говорят о своих успехах в учебе, чем о внешности и популярности среди друзей. Помимо этого, девочек больше, чем мальчиков, беспокоит состояние их здоровья, и у них в избытке развиваются физические и психические симптомы в ответ на стрессовые ситуации. Они чаще мальчиков жалуются на головные боли, нервозность, боли в желудке и подавленное настроение.

В ходе лонгитюдного исследования 3000 подростков, известного под названием Aida («Адаптация в подростковом возрасте», Adaption in der Adoleszenz), Ренате Фальтин обнаружила значительные различия между полами: «Девушки отличаются менее позитивным образом себя и более низким уровнем психической стабильности: у них чаще встречается страх неудачи и психосоматические жалобы. Кроме того, девочки меньше верят в собственные силы: их представление о собственных способностях и вера в успех ниже, чем у мальчиков, – и это несмотря на то, что они лучше учатся в школе. Им не удается извлечь выгоду для себя из более высоких оценок и отличных аттестатов».

Юноши, приходит к заключению исследовательница, это «привилегированный пол». Мальчики «именно в силу того, что они мальчики, с самого начала получают фору в том, что касается самооценки и уверенности в своих силах, – даже слабые ученики могут ощущать, что они лучше, чем женщины. Юношам лучше, чем девушкам, удается абстрагироваться от оплошностей в учебе. Они меньше опасаются промахов и справляются с ними практически без ущерба для самооценки, связывая их не с собственным неумением, как это делают девушки, а с тем, что они мало старались».

Фальтин подчеркивает, что сомнительная заслуга в закреплении данных различий между полами принадлежит в том числе школе. Действующая в школе «негласная учебная программа» гарантирует, что «мальчики получают больше внимания. Их чаще вызывают отвечать, чаще хвалят, но чаще и ругают». Когда их хвалят, то за их способности, в то время как девочек учитель поощряет, если те ведут себя послушно и соблюдают правила. Согласно этим неписаным правилам, юношей критикуют главным образом за неаккуратность и недисциплинированность, а девочек – за плохие результаты. Если мальчики получают хорошие отметки, родители и педагоги объясняют это их знаниями, девочек же в этом случае хвалят за прилежание.

Это имеет трагические последствия для формирования образа себя и накладывает отпечаток и на дальнейшую жизнь: девушки и женщины объясняют свои успехи везением или случайностью, мужчины – своими особыми талантами. Таким образом, специфически женский стиль атрибуции, который некоторые исследователи приводят как одну из причин депрессии, главным образом является результатом научения, а не свойством женской природы.

Старые правила больше не работают

Что же происходит? Почему положение представительниц женского пола столь резко ухудшается с наступлением переходного возраста? На пороге взросления девушкам приходится узнать, что их особые качества зачастую не воспринимаются как сильные стороны или преимущества. Они не получают стимула, чтобы сознательно культивировать их, так как снова и снова убеждаются, что эти качества скорее производят отталкивающее впечатление. Их способность устанавливать отношения не ценится в обществе, где требуется быть жестким, пробивным и эгоистичным и где нормой считается независимый и самодостаточный индивид. Молодые женщины нередко переживают из-за этого экзистенциальный конфликт. То, что они до этого полагали правильным, что приносило им одобрение окружающих и давало опору, внезапно перестало цениться столь же высоко. И теперь им следует демонстрировать качества, которых от них раньше никто не требовал и не поощрял и которые они, в отличие от мальчиков, не имели возможности развить и испытать в деле. Их прежнее «я в отношениях» должно теперь превратиться в «самодостаточное я». Это наносит серьезный удар по их идентичности.

Психоаналитик Эрик Эриксон понимал под идентичностью чувство, которое формируется из наблюдения «тождества и непрерывности во времени» самого себя и окружающих. Девушки на пороге взросления утрачивают это ощущение тождества и непрерывности. Старые правила больше не работают. В период полового созревания юные девушки теряют то, что социолог медицины Аарон Антоновски назвал важным условием душевного и физического здоровья, – чувство связности. Оно возникает тогда, когда человек осознает причинно-следственные связи в своей жизни, когда у него есть необходимые ресурсы для того, чтобы справиться с предъявляемыми ему требованиями, и когда он уверен, что с этими требованиями имеет смысл справляться. Если чувство связности пропадает или не может развиваться, его место занимают ощущение беспомощности и бессмысленности.

Молодых женщин подталкивают к тому, чтобы отказаться от своего прежнего «я», отчего у них развивается глубокая неуверенность, падает самооценка, возникает внутренний конфликт. Они видят, что то, что они могут предложить, не слишком ценится в обществе. Поэтому они стараются следовать новым ожиданиям и подавляют свои истинные потребности. Они пытаются приблизиться к идеалу красоты, стараются вести себя «круто», прикладывают все усилия для того, чтобы стать такими, как юноши. Но в результате молодые женщины лишь все дальше удаляются от своего «я» и теряют контакт с собственными чувствами, ведь их ключевая способность – создавать и поддерживать отношения – воспринимается ими как более не нужная.

Поскольку сепарированность и самодостаточность в нашем обществе ценятся выше, чем привязанность, женщинам нелегко сохранить свою идентичность. Если другие, важные для них, люди не удовлетворяют их потребность в эмоциональной близости или вовсе ее обесценивают, у них практически не может сформироваться стабильная самооценка. Поэтому женщины научаются блокировать привязанности и борются со своими сокровенными позывами. Порой настолько успешно, что в какой-то момент перестают понимать, каковы их собственные потребности. Поскольку их «я в отношениях» обесценивается как неуместное, они вырабатывают «ложное я». Всякий раз, когда их «подлинное я» дает о себе знать, они списывают это на слабость. В том числе потому, что они убеждаются на опыте, что это «подлинное я» не находит отклика у самых близких для них людей, прежде всего в любовных отношениях.

Подростковый возраст – опасное время для девушек. Слишком велик риск того, что на пороге взросления они принесут свою жизненную энергию и устойчивость в жертву депрессии и утратят чувство собственного «я». Ведь начиная с переходного возраста они сталкиваются с теми требованиями, которые предъявляет общество идеальной женщине: с одной стороны, ей следует, образно выражаясь, попробовать себя в роли дочки мельника и ради блага окружающих спрясть золото из соломы. Но, кроме того, она должна стать суперженщиной, которая может играючи расправиться со всеми задачами, возникающими перед ней в работе, воспитании детей и личной жизни. Она должна проявлять свои женские качества, быть чуткой, отзывчивой и заботливой (из чего в конечном счете извлекает выгоду общество), но в то же время решительной и независимой. Для того чтобы совместить несовместимое, многим девушкам приходится надеть «намордник», пишут Лин Браун и Кэрол Гиллиган. Они наступают на горло собственной песне, они теряют голос. На это указывает, например, то, что женщины часто не говорят о себе в первом лице. Они не говорят «я думаю, я чувствую, я вижу, я знаю» – как звучал бы голос их настоящего «я» – и не высказывают напрямую своего мнения. Вместо этого женщины говорят обиняками, в самокритичном и неуверенном стиле, скрывают свои заслуги, извиняются в ситуациях, в которых не за что оправдываться, не заканчивают фразы и не решаются ясно выразить свою точку зрения. Последствия ношения такого «намордника» оказываются трагичными. Состояние, изначально возникшее в период полового созревания, может в дальнейшей жизни женщины обернуться психологическим грузом. В зависимости от того, как проходит становление юной женщины и какие дополнительные препятствия встретятся ей на пути к взрослой жизни, опыт переходного возраста может задать курс к депрессии.

Потому что я мальчик

Хотя юноши – «привилегированный» пол и их качества выше ценятся в обществе, чем качества девушек, тем не менее не стоит думать, что представители мужского пола более стабильны, счастливы и душевно здоровы. Подобно девушкам, которых с наступлением переходного возраста изгоняют из «рая привязанности», мальчики тоже переживают своеобразное изгнание, но оно имеет место в еще более раннем возрасте.

Быть вместе и «в отношениях» – это важно и для мужчин, однако к чему их приводит навязанный почетный знак самодостаточности? Если учесть, что любое развитие происходит внутри отношений и что потребность в привязанностях – общечеловеческая, получается, что то особое внимание, которое уделяется в нашем обществе индивидуальности и самостоятельности, оказывает воздействие не только на девушек и женщин, но и на мальчиков, которых уже в очень раннем возрасте учат, как важно для них быть независимыми.

Рассуждая о том, почему женщины страдают в отношениях и из-за отношений или почему они впадают в депрессию из-за опыта, полученного в отношениях, следует воздержаться от того, чтобы, не раздумывая, назначить виноватыми во всем их партнеров. Разумеется, мужчины тоже несут ответственность за атмосферу в отношениях, но их беспомощность перед лицом эмоционального одиночества, которое испытывают в отношениях женщины, зачастую вызвана отнюдь не тем, что они ничего не понимают. (Речь, конечно, идет не об абьюзерах, агрессивных, бесчувственных мужчинах!) Ведь на них тоже накладывает отпечаток мощное влияние социальной среды. В то время как в девочках институтами воспитания и социализации с самого начала поощряется ориентация на отношения, в мальчиках поддерживается автономия. Хотя на первый взгляд кажется, что мужчины вытащили счастливый билет, ведь «самодостаточное я» в нашем обществе ценится выше, чем «я в отношениях», тем не менее мужчинам приходится дорого платить за него с психологической точки зрения.

Попавшие в ловушку самодостаточности

Американские психологи Уильям Бетчер и Уильям Поллак связывают гендерные различия с тем, что «наиболее значимыми фигурами в первые годы жизни ребенка являются женщины. Для того чтобы осознать себя как женщину, девочке необходимо установить тесную связь с матерью и понять, что они с матерью похожи друг на друга. ‹…› С раннего детства женщин учат поддерживать отношения и определять себя через отношения». Перед мальчиками же стоит совсем иная задача развития. «В отличие от девочек, у мальчиков нет возможности расти, сохраняя привязанность к матери, которую впоследствии можно было бы легко перенести на близкие отношения с другими людьми. Научиться быть мужчиной означает научиться не быть женщиной». Чтобы почувствовать себя мужчиной, мальчик должен «решительно разорвать связь с матерью».

Это сказывается на отношениях матери и сына. Наша культура требует сепарации сына от матери. Мать должна отпустить своего мальчика, чтобы он мог стать «настоящим» мужчиной. Если ей не удается дистанцироваться от сына или тот не может отделиться от нее, он становится посмешищем: «за мамину юбку держится», «все никак с маминой шеи не слезет», «маменькин сынок». Как правило, женщины стремятся избежать этого и поэтому в основном следуют принципу «сделай из мальчика мужчину». Начиная с определенного возраста они проявляют меньше нежности в близком общении с сыном, чем с дочерью, и, как и отцы, подходят к воспитанию сына иначе, нежели к воспитанию дочери. Они поддерживают и развивают в нем стремление к самостоятельности, положительно подкрепляют самодостаточность и принижают зависимое поведение. Уже в возрасте трех лет – например, в детском саду – мальчики сталкиваются с супергероями, пример которых показывает им, что настоящий мужчина – независимый, сильный и эмоционально неуязвимый. Трехлетки понимают, что «настоящие» мужчины не плачут, не ищут защиты, не имеют права испугаться или сдаться. Еще в дошкольном возрасте они знакомятся с негласными правилами и нормами мужского поведения, которые звучат так: мужчина может демонстрировать агрессию и гнев, но все остальные чувства – для девчонок и слабаков.

В западной, ориентированной на мужчин, культуре детям и подросткам мужского пола приходится искоренять в себе присущую всем людям без исключения потребность в привязанности. Это болезненный процесс, и порой он удается лишь при условии, что мальчик осознанно дистанцируется от всего женского и относится с определенным презрением ко всему «типично девочковому» или «типично женскому». «Мужской шовинизм может отчасти являться выражением гипертрофированной идентификации с отцом, – пишет специалист по психологии развития Сидни Блатт, – когда мальчик старается провести и укрепить границу между собой и матерью. Вот почему некоторые мужчины все еще пытаются, сознательно или бессознательно, насаждать гендерные стереотипы в обществе, обесценивая женщин». Однако что означает эта ранняя сепарация сына от матери?

Все мы боимся утратить тесные связи с другими людьми. Все с грустью переживаем потерю. В том числе и маленькие мальчики, которым пришлось очень рано отказаться от оберегающей близости с матерью. Авторы Бетчер и Поллак говорят в этой связи о «травматическом опыте оставленности», который может сказываться на отношениях мужчины на протяжении всей его жизни.

Ранний опыт отлучения не проходит даром для сыновей: без тесной эмоциональной связи с матерью они чувствуют себя покинутыми. Но, поскольку общество ждет от них твердости и они испытывают стыд, когда не могут ее проявить, они не решаются показать, что на самом деле происходит у них на душе. Ничто не может им помочь справиться со страхом и неуверенностью. Они ничего не могут с этим поделать, а главное, не знают, как может быть иначе. Они смущаются, когда желание привязанности дает о себе знать. Они не могут показать, что утрата привязанности заставляет их страдать: они не имеют права дать слабину, ведь «настоящий индеец не знает, что такое боль». Поэтому они скрывают свои подлинные чувства, сначала от окружающих и, в конце концов, от самих себя и развивают стратегии для того, чтобы справиться с ранней сепарацией от матери: воздвигают защитные укрепления.

Стремясь вести себя «как мужчина» и не обнаруживать своей тоски по близости и отношениям, мужчины строят «более высокие и мощные стены для того, чтобы сохранить разделение “я – другие”, – пишут Бетчер и Поллак. – Мужчины постоянно пытаются заделать щели в плотине, чтобы их не затопило море женственности». Уже в детстве они молчат, когда что-то их задевает, или строят из себя невозмутимых ковбоев и смешных клоунов. Взрослые мужчины уходят в себя, прячутся за газетой, часами сидят за компьютером, загружают себя спортом или стараются дистанцироваться от своих или чужих чувств с помощью шуток и циничных комментариев. Свои эмоциональные потребности они скрывают под маской безразличия, агрессии, гнева, раздражения или активной деятельности. Вместо того чтобы признаться, что у них неприятности на работе, что они переживают экзистенциальный кризис, что они боятся старости или не могут найти решение проблемы, они придираются к жене по пустякам («Вечно ты опаздываешь!», «На тебя нельзя положиться», «Навела бы ты лучше порядок») или агрессивно реагируют на вопросы, которые их задевают («О чем ты думаешь?», «Почему ты молчишь?», «Мы можем поговорить о наших отношениях?»).

Мальчики учатся тому, что быть независимым и отстраненным – это круто. Травля, конкуренция, хвастовство – вот стратегии, осваиваемые мальчиками для того, чтобы не допустить сближения отношений. Однако минусы этой трансформации со временем становятся все очевиднее. Когда сыновья вступают в переходный возраст, они действительно ощущают себя куда более уверенными, чем дочери, они все больше напускают на себя браваду и стремятся доминировать среди сверстников. Но в то же время у них усугубляются сложности в учебе и с поведением. Нередко они начинают употреблять наркотики или алкоголь. «Проблемы мальчиков и юношей проявляются во многих аспектах школьного образования и дают о себе знать уже с момента зачисления в школу, – пишет педагог Ульф Пройс-Лаузиц. – С мальчиками чаще, чем с девочками, откладывают поступление в первый класс, поскольку их когнитивное и социальное развитие пока еще не отвечает школьным требованиям; в дошкольном возрасте у мальчиков чаще встречаются задержки в развитии, хронические заболевания, нарушения мелкой и крупной моторики, а также речевые нарушения. Отсрочка на год не позволяет ликвидировать эти дефекты. За время учебы в школе мальчики остаются на второй год на 30–50 % чаще, чем девочки, особенно часто – в средних классах. В два раза больше мальчиков, чем девочек, оказывается в спецшколах и почти никогда не возвращается оттуда в обычную школу. В большинстве случаев такие школьники не дотягивают до аттестата. Квота спецшкол для мальчиков была выше даже в тот период, когда в центре внимания повсеместно находились якобы плохо успевающие девочки; за последние 30 лет она дополнительно выросла».

Сегодня эксперты видят прямую взаимосвязь между ранней утратой связи с матерью и типичными для мальчиков проблемами развития. Ею, например, объясняют увеличение числа мальчиков-подростков, страдающих синдромом дефицита внимания (СДВГ). Некоторые утверждают, что это расстройство было бы точнее назвать «синдром дефицита отношений».

Позднее такой синдром дефицита отношений проявляется и в паре. Поскольку мальчики уже в детстве отвыкают распознавать свои и чужие чувства, взрослому мужчине сложно проявлять эмпатию, допускать близость или открыто говорить о своих тревогах или проблемах. Сталкиваясь с переживаниями других людей (прежде всего своей спутницы жизни), мужчина не знает, как себя вести. Взрослый мужчина боится слишком сильных эмоций и поэтому незамедлительно и охотно предлагает решения. Женщина, которая просто хочет, чтобы ее обняли и утешили, получает вместо этого практические советы: «Сделай так», «А это ты уже пробовала?», «Если бы я был на твоем месте…».

Женщины и мужчины в одной лодке?

Психологи и исследователи привязанности многократно подтверждали, что тесная связь с одним из родителей – это лучшая защита от болезней и рискованного поведения. Надежный контакт как минимум с одним референтным лицом в детстве и юности создает буфер, который позволяет смягчить эмоциональный стресс. Дети, у которых сформировался безопасный тип привязанности, обладают достаточной психологической устойчивостью (резильентностью), позволяющей им справляться с самыми разнообразными стрессовыми ситуациями своей юной жизни. Как показали исследования, молодые люди, выросшие в условиях стабильной привязанности, реже думают о самоубийстве и в меньшей степени прибегают к легальным или запрещенным наркотическим веществам. Это в равной степени относится как к девушкам, так и к юношам. Но если у дочерей – по крайней мере до наступления переходного возраста – выше шансы расти в условиях безопасной детско-родительской привязанности, то сыновья уже очень рано сталкиваются с задачей вырваться из объятий – чаще всего материнских. Что касается девочек, то самое позднее в период полового созревания они замечают, что во взрослой жизни привязанность перестает быть чем-то самоочевидным. Они сталкиваются с тем, что их женские ценности и качества не ценятся ни в обществе, ни в близких отношениях.

Для мальчиков же эта метаморфоза означает, что уже в раннем детстве им приходится бороться с собственной эмоциональностью, чтобы стать «одиноким ковбоем». В то время как у девочек способность устанавливать отношения, начиная с переходного возраста, либо эксплуатируется, либо обесценивается, мальчики не имеют права открыто демонстрировать свое стремление к привязанности и близости. Таким образом, гендерная социализация очень дорого обходится представителям обоих полов. И все-таки мужчинам везет больше: ведь те самые женщины, которые умирают от эмоционального голода рядом с отстраненным партнером, дарят – по собственной инициативе, в силу своей ориентации на отношения – мужчинам внимание, в котором те нуждаются. Как отмечалось ранее, мужчины получают от своих жен эмоциональную поддержку, и их спутница жизни зачастую является их единственным близким человеком. Поэтому супружество благоприятно сказывается на душевном здоровье мужчин.

Писатель Вильгельм Генацино заявил в одном интервью, что мужчины «пропали бы без поддержки женщин. ‹…› Женщины обладают способностью хотя бы время от времени избавлять нас, мужчин, от наших экзистенциальных тревог». И далее сказал о своих собратьях по полу: «Я думаю, что у мужчин тяжелее, чем у женщин, проходят “критические дни”: в жизни мужчины тоже бывают дни, когда он знает, что неделю напролет у него все будет валиться из рук, потому что он не в ладу с самим собой. Тогда он бродит туда-сюда неприкаянный и не замечает ничего вокруг, кроме этого внутреннего конфликта». Таким образом, у мужчин тоже бывают депрессивные фазы, однако, поскольку они по большей части могут рассчитывать на заботу женщины, они меньше подвергаются риску того, что эти фазы трансформируются в полноценную депрессию.

Многим женщинам знакомо то, о чем говорит Генацино. Мужчины нуждаются в помощи, испытывают трудности с самими собой, с работой, с другими людьми, но остаются эмоционально недоступными. Они надеются найти в женщинах поддержку, понимание и задушевность, но никогда не признаются, что нуждаются во всем этом. Мужчины необязательно стремятся к одиночеству, объясняет семейный терапевт Ольга Зильверштайн, но им кажется, что они ни в коем случае не имеют права дать понять, что от кого-то зависят.

«На протяжении всей своей жизни мужчины не прекращают возводить окопы, отгораживаясь от женщин, – утверждают Бетчер и Поллак, отнимая у последних надежду на принципиальные изменения. – Это единственный известный им метод, позволяющий им убедиться в своей (“неженской”) идентичности и защититься от того, чтобы их когда-нибудь снова бросили». Тем не менее, констатируют психологи, мужчины тоже ощущают большую потребность в интимности. Однако, поскольку не могут проявить ее открыто, они эмоционально сдержанны или демонстрируют свою независимость, снова и снова бросая женщину: с головой погружаясь в работу, целиком посвящая себя хобби или заводя роман на стороне. Бетчер и Поллак не питают иллюзий: «Женщины, старающиеся установить близкие отношения с мужчиной, подвергаются серьезному испытанию. Они постоянно рискуют напороться на мину – страх мужчины утратить свою самодостаточность». Как и Зильверштайн, авторы полагают, что независимость мужчины – иллюзия, «но иллюзия, от которой он ни за что не откажется».

Попытки мужчины не показывать свою потаенную «слабость» и не слишком приближаться к женщине являются, вероятно, основной причиной, по которой женщины в депрессии часто чувствуют себя одинокими в паре. Нам известно из исследований, что многие склонные к депрессии женщины описывают своего партнера как холодного, отстраненного, неэмоционального и упрекают его в отсутствии способности к эмпатии. По-видимому, мужчины не могут удовлетворить эмоциональные потребности женщины, так как уже в раннем детстве они научились защищаться от женских чувств. Как правило, мужчины испытывают дискомфорт, когда расстояние чересчур сокращается или когда опасаются, что от них ждут сближения.

Муж одной женщины, страдающей от депрессии, регулярно садится на гоночный велосипед, как только чувствует, что душевное состояние супруги ухудшается. Именно тогда, когда она нуждается в близости с ним и в его внимании больше всего, он избегает ее. «Он реагирует как сейсмограф, – рассказывает 38-летняя женщина. – Мне даже ничего не надо говорить, он хорошо видит по мне, когда я снова проваливаюсь в черную дыру». Вместо того чтобы побыть с ней рядом, «он часами напролет катается по окрестностям, возвращается домой без сил, а потом, разумеется, хочет отдохнуть после утомительной поездки».

«Одиночество женщин в отношениях – это широко распространенное явление», – пишет Зильверштайн. Женщины жалуются на эмоциональную недоступность своих мужей, в то время как те в свою очередь страдают от «придирок» супруги и ощущают, что их эмоционально шантажируют. Как утверждает автор, «многие мужчины злятся на свою мать и переносят этот гнев на своих жен. Если у мужчины был строгий и жестокий отец, он будет злиться на то, что мать не защищала его. Если же она его защищала, он будет злиться на то, что она слишком его опекала. Либо ее не было рядом, либо ее было слишком много». Мужчины, считает терапевт, часто на протяжении всей своей жизни борются с болью, связанной с тем, что у них не было такой матери, которая была им нужна. Из-за того, что они уже в раннем детстве теряют контакт с матерью, они также утрачивают важный доступ к своим эмоциям.

Мужчины – специалисты по самостоятельности, а женщины – специалистки по отношениям, утверждают психологи Бетчер и Поллак. Несмотря на это радикальное различие, можно сказать, что мужчины и женщины не только находятся в одной лодке, но перед ними стоит схожая дилемма: когда взрослая женщина, с ее тоской по привязанности, и взрослый мужчина, с его запретом на привязанность, образуют пару, у них неизбежно возникают проблемы. Эти проблемы не всегда приводят к депрессивному расстройству. Женщины, у которых нет генетической предрасположенности к депрессии, у которых благодаря счастливому детству сформировалась стабильная самооценка и чья жизнь по большей части ограждена от перегрузок, скорее всего, неплохо уживаются с этой «особенностью» мужа. Они находят способы сделать так, чтобы желание партнера дистанцироваться не производило на них слишком сильного впечатления и не оказывало слишком большого влияния, и открывают для себя другие источники внимания. Но тем женщинам, которые из-за тяжелого опыта в раннем детстве или текущего уровня стресса находятся в группе риска, в долгосрочной перспективе не удается компенсировать эмоциональный холод в отношениях.

В жизни депрессивной женщины почти всегда можно обнаружить значительный дефицит отношений. Разумеется, поначалу таким женщинам мало помогает информация о том, что их партнеры-мужчины, видимо, страдают от обусловленного воспитанием и социализацией «синдрома дефицита отношений» и поэтому не могут дать им желанное внимание и участие. Этот факт вызывает у женщин ощущение обреченности, так как наводит на мысль о том, что им следует отказаться от надежд на лучшее. Однако вместо того, чтобы опускать руки, имеет смысл принять различия между полами и вместе с тем признать то, что потребности мужчин и женщин отличаются. Бетчер и Поллак говорят, что «примирение потребности в отношениях с потребностью в автономии станет возможным лишь тогда, когда мужчины и женщины уяснят для себя, что в силу разных путей развития они воспринимают отношения совершенно по-разному». Если это примирение удастся, женщина, ищущая близости, не будет больше считать себя несамодостаточной и зависимой лишь потому, что ее партнер не может удовлетворить ее желания. И она осознает, что ей одиноко рядом с другим человеком не всегда потому, что он якобы холоден и ничего не понимает. И наоборот, мужчина, который постоянно замыкался в себе, может в какой-то момент уразуметь, что супруга не стремится его поглотить и присвоить – и осмысление этого позволит ему больше не отвергать ее чувства.

Когда женщина в депрессии выяснит, что ждала поддержки и внимания, рассматривая ситуацию не под тем углом, она может сменить точку обзора, оглядеться по сторонам и отыскать другие источники, из которых может черпать энергию, силы и уверенность в себе.

Страдающим депрессией женщинам не стоит ждать от своих партнеров таких же инсайтов, но они могут начать с самих себя, используя знания для того, чтобы измениться. Они способны трансформировать свое «зависимое я в отношениях» в «самодостаточное я в отношениях». Как им справится с этой задачей, мы обсудим в главе «Мудрость королевы: пять путей выхода из депрессии». Но сначала необходимо рассмотреть вопрос о том, являются ли гомосексуальные женщины более защищенными перед лицом депрессии, чем гетеросексуальные.

Лесбийская любовь

Больше взаимопонимания, меньше стресса

Если женскую депрессию вызывают прежде всего тот опыт, который женщины получают в отношениях, и специфический стресс, связанный с традиционной женской ролью, напрашивается вопрос: являются ли лесбиянки более защищенными перед лицом депрессии? Реже ли они страдают от депрессивных расстройств благодаря тому, что живут не с мужчиной, а с женщиной? Получают ли их способности устанавливать связи большее признание в однополой паре? Ощущают ли они, что их понимают и поддерживают, чаще, чем гетеросексуальные женщины? Словом, реже ли лесбиянки впадают в депрессию?

До сих пор мало кто изучал этот вопрос напрямую, поэтому имеющиеся у нас научные данные довольно скудны. По словам психолога Эстер Ротблюм, «исследования депрессии среди лесбиянок практически отсутствуют». Сама она – одна из немногих, кто занимается этой темой. Однако результаты немногочисленных наличествующих работ весьма интересны, и на их основе можно сделать некоторые обобщающие выводы.

Начнем с отрицательного результата: существуют доказательства того, что в молодости люди, испытывающие влечение к собственному полу, в четыре раза чаще страдают от депрессивных расстройств, чем гетеросексуалы. Швейцарский психиатр Готтфрид Вазер обнаружил, что депрессивные расстройства чаще возникают у лесбиянок и геев «главным образом в возрасте около 20 лет и в процессе каминг-аута». В одном из исследований состояния здоровья гомосексуальных женщин было установлено, что депрессия – это самый распространенный среди них повод для обращения за помощью к психотерапевту. В качестве причин столь высокого риска депрессии в существующей литературе приводятся в первую очередь социальные факторы стресса: гомосексуальная ориентация по-прежнему нередко осуждается в нашем обществе; лесбиянки и геи подвергаются дискриминации на рабочем месте или в своей собственной семье; эта ситуация приводит к тому, что они часто страдают от одиночества и изолированности.

Исследования показывают, что изоляция на работе, предвзятое отношение при поиске квартиры, а также оскорбления увеличивают вероятность физических и психических заболеваний у гомосексуальных мужчин. Среди лесбиянок подобные исследования не проводились, но, учитывая отношение общества к однополым парам, можно предположить, что они тоже сталкиваются с дискриминацией, если только не живут в таких крупных либеральных городах, как, например, Берлин.

Однако существуют и защитные механизмы, которые мы встречаем только у гомосексуальных женщин. Они чаще, чем гетеросексуальные женщины, живут одни, и это может оберегать их от депрессивных заболеваний, при условии, что они хорошо интегрированы в ЛГБТ-сообщество. Исследователи неоднократно приходили к заключению, что для гетеросексуальных женщин брак является стрессором, повышающим риск депрессии. Лесбиянки не сталкиваются с этим стрессовым фактором, они, как правило, не выходят замуж за мужчин и поэтому значительно в меньшей степени подвергаются риску попасть в ловушку традиционной женской роли.

Но у лесбиянок бывают стабильные связи – и они, по-видимому, складываются более позитивно, чем гетеросексуальные. По крайней мере в научных работах, посвященных отношениям однополых пар, обнаруживается важное отличие по сравнению с гетеросексуальными союзами. Так, американский исследователь семейных отношений Джон Готтман в эксперименте с участием 40 однополых и 40 гетеросексуальных супружеских пар выяснил, что поведение двух этих групп во время конфликтов чрезвычайно различается. По словам ученого, геи и лесбиянки в большей степени были готовы к компромиссу и обращали большее внимание на равноправие в паре. В то время как в гетеросексуальных парах ссора стремительно превращается в борьбу за власть, при которой рано или поздно один из партнеров капитулирует и покидает поле боя как «проигравший», в однополых спор происходит более конструктивно. И главное, в них не так важно, кто победил или кто прав.

Этот вывод также подтверждает и психолог Кристине Фалько. Она установила, что в лесбийских отношениях существует специфически женский способ разрешения конфликтов, для которого характерны два момента. Во-первых, главной целью партнеров является поддержание отношений. А во-вторых, они ищут решение, отвечающее интересам более слабой стороны. Внимательность друг к другу – это важный аспект при выяснении отношений между двумя любящими женщинами: каждая из них способна отодвинуть свои потребности в сторону, если чувствует, что близкий человек более уязвим или зависим, чем она.

Готовность к компромиссу и равные права являются важными ценностями для лесбийских отношений, в том числе и вне конфликта. «По-видимому, большинство лесбийских пар стремится по возможности делиться ресурсами, поровну распределять обязанности по дому, принимать решения на равных и оплачивать расходы на домашнее хозяйство и развлечения либо в равной степени, либо в соответствии с индивидуальной системой, учитывающей доходы каждой из партнерш, – пишет Фалько в кратком обзоре имеющейся научной литературы и добавляет: – Порой лесбийские отношения рассматриваются как воплощение феминистского идеала равенства в отношениях».

Не слишком ли оптимистична подобная оценка? Несмотря на все давление, с которым приходится справляться лесбийским парам, исследования на эту тему, пусть немногочисленные, действительно рисуют весьма позитивную картину однополых отношений, подчеркивая, в частности, два аспекта: заботу о партнере и взаимопонимание.

Психологи Валерия Фрейзингер и Даниель Флэннери провели исследование с участием девяти лесбийских пар, которые вместе воспитывали детей. Эти женщины рассказали о том, что они делят домашние заботы пополам и совершенно сознательно поддерживают друг друга в том, чтобы проводить какое-то время порознь и по своим интересам. «Она уважает мой досуг, – сообщила, например, одна из опрошенных. – Если я занята чем-то другим, это никогда не вызывает никаких проблем. Мне кажется, она даже подталкивает меня заниматься тем, что мне действительно интересно». Другая отметила: «Если учесть весь тот стресс и суету, которыми наполнена наша жизнь, мы действительно отлично справляемся. Мы помогаем друг другу, чтобы у нас была возможность по очереди передохнуть и позаниматься тем, что каждой из нас интересно. Для меня важно иметь время на себя и на занятия спортом». Третий рассказ тоже подтверждает, что гомосексуальные женщины относятся друг к другу очень внимательно и следят за тем, чтобы отношения и связанные с ними обязанности не превалировали над всем остальным: «Она оставляет мне много свободы для тех дел, которые меня интересуют. Она относится к ним с большим уважением – для них всегда находится место».

Интервьюеры были удивлены, насколько последовательно лесбиянки уважают личное пространство другого человека. «Проводимые ранее исследования неоднократно демонстрировали, – пишут авторы, – что женщины серьезно страдают от нереализованной потребности в свободном времени для себя. Лишь изредка удавалось найти подтверждения тому, что женщины получают поддержку в этом от партнера или семьи».

Психолог Мишель Ляфранс обращает внимание еще на одно особенное свойство лесбийских отношений, которое может снижать риск женской депрессии, – взаимопонимание. 60 гетеросексуальных и гомосексуальных женщин отвечали на вопросы о своих предменструальных жалобах и о реакции на них партнера – мужчины или женщины. Все участницы опроса переживали период перед наступлением менструации одинаково тяжело: они сообщали о колебаниях настроения, вплоть до депрессии, о ненависти к собственному телу и об ощущении бессмысленности жизни. В их симптомах не наблюдалось никаких отличий. Однако реакции со стороны спутника или спутницы жизни были совсем разными. Мужчины были склонны критиковать супругу в дни перед менструацией, отвергать ее потребность в более тесной близости или расценивать ее поведение как патологию («У тебя совсем крыша поехала»). Партнеры-женщины были более понимающими и поддерживающими и воспринимали эти признаки как совершенно естественные. Подобный результат не слишком удивителен, ведь одна женщина очень хорошо знает, что происходит с другой, когда та страдает от предменструального синдрома. Этой способности к сопереживанию не хватает женщинам в гетеросексуальных парах – и, вероятно, поэтому они сильнее страдают от симптомов ПМС.

Однако некоторые исследовательницы видят в тесной эмоциональной близости между двумя женщинами не только преимущества, но и опасность. Они предостерегают о склонности лесбийских пар к слиянию и пренебрежению самодостаточностью и независимостью. Поскольку психологическое разграничение между двумя женщинами выражено куда слабее, чем между мужчиной и женщиной, в отношениях между которыми «женщина в большинстве случаев привносит умение создавать и поддерживать связь, а мужчина заботится о разделении и различении, – пишет Фалько, – принято считать, что в лесбийских отношениях может легче возникать слияние». Существует риск, что женщины в лесбийских парах, находясь в симбиозе с партнершей, обнаруживают себя попавшими в ловушку и загнанными в угол, не имеют права на конфликты и страдают от отсутствия более здорового состояния – дифференциации, которая, с точки зрения семейного психотерапевта Дэвида Шнарха, является важной частью любых отношений. По словам Шнарха, при успешной дифференциации в паре, несмотря на всю общность и близость, каждый идет своим путем. Такое обособление позволяет человеку не терять из виду самого себя, даже если он ощущает тесную эмоциональную и физическую близость с другим человеком. Если дифференциации, то есть баланса между близостью и независимостью в отношениях, не удается достичь, утверждает Шнарх, возникает «эмоциональное слияние». В таком случае индивидуальность и самостоятельность партнера теряется и его собственное «я» зависит от поступков другого человека.

Вероятность симбиоза может стать проблемой в лесбийских отношениях. Однако Фалько предлагает учесть два обстоятельства: «во-первых, паттерн чрезмерного слияния встречается не во всех лесбийских парах, а во-вторых, слияние само по себе не является патологией». Так, многие гомосексуальные женщины характеризуют саму эту возможность максимальной близости друг с другом как «один из лучших аспектов лесбийской любви», утверждает Фалько.

Несмотря на тесную эмоциональную связь, лесбийским парам, по-видимому, вполне удается достичь дифференциации, к которой призывает Шнарх. На это указывает исследование, в рамках которого такие пары расспрашивали об их потребности в близости и привязанности и о способности к отстаиванию своих прав и независимости. Интересный результат: в то время как обычно мы рассматриваем привязанность и самодостаточность как противоположности, похоже, что лесбийским парам удается невероятный трюк – сохранять свою независимость вопреки крайней близости. Может быть, точнее было бы сказать не «вопреки», а «благодаря»: возможно, гомосексуальные женщины оказываются способными развиваться и жить как автономные личности как раз потому, что в тесных узах они чувствуют себя в безопасности. Гетеросексуальным женщинам во многих случаях не хватает этой «безопасной гавани», что повышает для них риск потерять себя в отношениях, которые они стараются удержать ценой собственного «я».

Итак, можно ли утверждать, что для гомосексуальных женщин риск впасть в депрессию ниже, чем для гомосексуальных? Скудость научных данных не позволяет дать безоговорочный ответ. Ясно одно: гомосексуальная ориентация не защищает женщин от депрессии. Помимо многочисленных стрессовых факторов, которым подвергаются женщины, на лесбиянок оказывают влияние дополнительные стрессоры: они, как правило, испытывают большое давление из-за своего по-прежнему сложного положения в обществе и все еще существующих предубеждений и дискриминации. Проблемы, связанные с решением о каминг-ауте, изоляция и одиночество также могут спровоцировать депрессию. Однако, если гомосексуальные женщины состоят в стабильных отношениях, они, судя по всему, лучше защищены от депрессии, чем гетеросексуальные женщины. Выводы существующих исследований указывают на то, что равнозначность, равноправность и эмоциональная близость являются важными ценностями в лесбийских отношениях. Лесбиянки могут реализовывать свою способность к построению отношений в совместной жизни с другой женщиной, где их потребности встречают понимание и где в то же время их поощряют не терять из виду свой собственный путь.

Мудрость королевы

Пять путей выхода из депрессии

Как мы видели в начале книги, сказку о Румпельштильцхене можно прочитать как историю об истоках депрессии. Судьба дочки мельника демонстрирует, почему и как в жизни женщины может возникнуть депрессия: некритичная готовность девушки подчиниться воле отца и короля; отчаянные попытки спрясть золотые нити из соломы; отсутствие смелости воспротивиться непомерным требованиям – все это ставит ее в безвыходное положение. Она идет на сделку с человечком и обещает ему самое дорогое, что у нее есть, – своего первенца.

Такое поведение хорошо знакомо многим женщинам, страдающим от депрессии. Подобно дочери мельника, они тоже слишком часто позволяют окружающим указывать им, что делать. Они тоже стараются удовлетворять желания и потребности других, важных для них людей. Они тоже дают сбить себя с толку, когда заходит речь о том, что хорошо, а что плохо. Они тоже безропотно соглашаются на трудновыполнимые задания и условия, не задумываясь о том, хотят ли и могут ли с ними справиться. Им тоже нередко не хватает мужества постоять за себя, выразить свой гнев, рассказать о своих страхах. Они тоже оказываются в отчаянном положении и готовы отказаться от самого ценного, что у них есть, – своего подлинного «я». Они скрывают, кто они на самом деле, скрывают, что они на самом деле думают, скрывают свои настоящие чувства.

Однако «Румпельштильцхен» – это не только история о причинах депрессии, это еще и история о преодолении ситуации, изначально как будто тупиковой. Сказка не только показывает, каким образом приходят к депрессии, но и подсказывает, какие существуют пути выхода из нее. Человечек вызывает смертельный ужас у королевы, но не в силах запугать молодую мать. Напротив, если в начале сказки дочка мельника еще приспосабливается и послушно пытается сделать невозможное, то, став королевой, она противится бесчеловечным притязаниям. Она, можно сказать, мысленно закатывает рукава и дает человечку отпор. Когда от нее требовалось спрясть золото из соломы, ей еще не удавалось собраться с силами, но теперь, когда от нее ожидают не просто покорности, усердия и услужливости, когда в опасности находится самое дорогое, что у нее есть, она берет дело в свои руки. Королева преодолевает страх и отчаяние и смело встречает ситуацию лицом к лицу. То, как она это делает и какие стратегии использует, может служить примером и для женщин в реальной жизни, у которых из-за жизненных условий возникла депрессия или есть риск ее развития.

Отвечая на вопрос «Почему женщины впадают в депрессию?», мы обнаружили поразительные параллели между сказкой и действительностью. Точно так же можно найти параллели между ними при поиске ответа на вопрос «Как женщины могут преодолеть депрессию?». Потому что пути выхода из депрессии в сказке и в реальной жизни очень похожи.

1-я стратегия:

«Вспоминала королева все имена, которые когда-либо слышала…» – осознать смысл депрессии

Человечек оказывается сговорчивым. Он великодушно дает королеве отсрочку: если ей удастся за три дня угадать его имя, то он откажется от ребенка, обещанного ему в залог. И королева ломает голову, обдумывая, какие имена ей известны. Она пытается решить поставленную перед ней задачу.

Перед женщинами, страдающими от депрессии, тоже стоит задача, которую им необходимо решить: в их случае речь идет о том, чтобы найти наименование для ситуации, в которой они оказались. И они должны выяснить, какой смысл, какое послание для них содержится в этой ситуации.

Когда женщинам в реальной жизни приходится осознать, что их душевные и интеллектуальные силы исчерпаны, они, как и королева, поначалу тоже погружаются в отчаянные раздумья, уходят в себя и кажутся неспособными к действию. Нередко (после первого шока и отрицания) они испытывают облегчение, когда слышат от врача или психотерапевта название их состояния: депрессия. Знать, как это называется, лучше, чем оставаться в неведении. Но это кратковременное успокоение. Ведь в отличие от людей, которые могут предъявить в качестве «оправдания» сломанную ногу или язву желудка, женщины, столкнувшиеся с депрессией, знают, что с таким диагнозом они в лучшем случае могут встретить жалость, но вряд ли понимание. Ведь с депрессивным синдромом связаны, как правило, только негативные ассоциации, и многие не представляют, как вести себя с теми, кто впал в депрессию, и чего от них можно ждать. В то же время сами женщины, находящиеся в депрессии, не знают, чего они вправе требовать от близких и сколько могут рассказать им без ущерба для себя. Депрессия воспринимается как отклонение от нормы, как состояние «не в себе». Эта неопределенность, связанная с диагнозом и заболеванием, приводит к тому, что многие депрессивные больные – а также некоторые врачи и обеспокоенные родственники – предпочитают избавиться от симптомов как можно быстрее. Как и в случае с физической болью, они надеются, что примут волшебное средство, которое снимет тяжесть с души и сделает так, что все снова станет как раньше. И действительно, существуют препараты, которые фармацевтические компании рекламируют как панацею, а врачи охотно и часто выписывают – особенно женщинам. Количество выписываемых рецептов на антидепрессанты за последние десятилетия значительно выросло, но среди экспертов существуют разногласия относительно назначения этих препаратов (см. приложение).

Легко понять, что женщина, страдающая от депрессии, испытывает облегчение, когда узнает название своей болезни. Но если, как только некоторое послабление заканчивается, она перекладывает ответственность за свое положение на плечи специалистов и ожидает, что все вскоре опять наладится, она выбирает неподходящий способ избавления от депрессии и подвергается риску того, что болезнь перейдет в хроническую форму.

Но какой метод подходит для того, чтобы справиться с депрессивным состоянием? Что делать женщине, если ей поставили соответствующий диагноз? Ей ни в коем случае не следует рассматривать депрессию исключительно как неполадку и помеху, которая мешает ей нормально жить. Если она демонизирует депрессию и испытывает перед ней излишний страх, то упускает отличную возможность, которую дает это заболевание. В таком случае ей не удастся расшифровать послание депрессии и использовать его для того, чтобы кардинальным образом изменить свою жизнь к лучшему.

Аналитик Карл Густав Юнг дал такой совет людям, страдающим от депрессии: «Депрессия – как дама в черном. Если она пришла, не гони ее прочь, а пригласи к столу как гостью и выслушай, что она хочет тебе сказать». Если женщина заводит беседу с дамой в черном, то со временем начинает понимать свою депрессивную реакцию и находит ответы на такие вопросы, как «Почему со мной это произошло?», «Как я оказалась в этой тяжелой жизненной ситуации?». Если женщина найдет мужество вступить в этот диалог, она обнаружит смысл своей депрессии. Вероятно, она увидит, что при известных условиях депрессивное заболевание – единственная разумная реакция на обстоятельства, которые нельзя классифицировать иначе как опасные для здоровья.

В жизни бывают ситуации и события, на которые можно отреагировать скорбью, гневом, погружением в себя, а порой – депрессией. Если женщина чувствует, что ее не замечают, не слышат, не ценят, если ею владеет страх, что она не сможет больше справляться со своими обязанностями, если она постоянно игнорирует свои собственные границы, то рано или поздно ей обязательно придется дернуть стоп-кран. Поэтому психотерапевты Носсрат Пезешкиан и Удо Бёссман придерживаются мнения, что депрессия, как и тревога, является оправданным и уместным видом реакции, с которым не следует бороться, но который заслуживает осознания и внимания. Депрессия, утверждают Пезешкиан и Бёссман, подает сигнал тревоги, она – «бунт души и тела против реальных опасностей, нерешенных конфликтов, невыносимых нагрузок, неудовлетворенных потребностей и нераскрытого потенциала».

Швейцарский психиатр Даниель Хелль тоже является сторонником теории о значении депрессии. Он видит в ней «целесообразный защитный механизм, который организм использует для того, чтобы избежать худшего и найти убежище от угрожающих социальных связей. Мудрый организм подсказывает, что для выздоровления ему нужны покой и отстраненность. Тогда подвергшаяся стрессу система (тело, мозг, душа) сможет восстановиться».

В психоанализе разделяют точку зрения, что у депрессии есть глубокий смысл. Согласно их интерпретации, психические заболевания всегда являются осмысленными формами выражения психического состояния. Марианне Лойцингер-Болебер поясняет: «Психоаналитики понимают депрессию и психические заболевания в целом не как расстройство, которое необходимо устранить. У симптомов есть значение, и это значение следует расшифровать».

Эксперты, которые наделяют депрессию смыслом, не игнорируют при этом страдания пациентов. И они ни в коем случае не хотят преуменьшать серьезность депрессивного заболевания или тем более приукрашивать его. Совершенно независимо от того, насколько выражена степень тяжести депрессии, к ней нельзя относиться легкомысленно. Так же, как не следует объяснять ее исключительно гормональными изменениями, биохимическим дисбалансом в мозге или генетическими факторами, сводя тем самым к сугубо медицинской проблеме. Тот, кто принимает депрессию всерьез, должен задаться вопросом о ее смысле, о содержащемся в ней послании.

У погруженных в депрессию женщин, вероятно, поначалу вызовет сильное раздражение сама идея о том, что их страдания должны иметь смысл. Их отчаяние слишком велико, положение слишком невыносимо, чувство беспомощности слишком тягостно, чтобы они могли увидеть в этом что-то положительное. Какой толк может быть от мрачных мыслей, бессилия, отчаяния, одиночества? Что целесообразного женщина может увидеть в том, что малейшее движение дается ей с трудом, что ей больше не хочется видеть других людей, что она не может решиться на простейшие повседневные дела? То, что депрессивное заболевание может быть нормальной и здоровой – иной раз единственно возможной – реакцией на ненормальные и нездоровые жизненные обстоятельства, пациентам понять сложно, и это неудивительно.

Рэндольф Несси, профессор психиатрии Мичиганского университета в г. Энн-Арбор[6], показывает на примере из мира животных, почему депрессия может быть целесообразной приспособительной реакцией. «Когда выпадает много снега и стоят морозы, поиск пропитания для диких животных становится очень сложным и отнимает много сил. Для того чтобы не тратить энергию зря, животное перестает двигаться и ждет – даже несмотря на голод». Замирание – реакция животного на угрозу; точно так же депрессивная реакция человека может быть единственным разумным ответом на жизненную ситуацию, которая становится для него опасной. «Депрессия делает так, чтобы мы не тратили нашу энергию на то, что того не стоит», – утверждает Несси.

То, что депрессивное поведение может иметь важную функцию, подтверждается также наблюдениями за человекообразными обезьянами, которые проводит специалист по биологии поведения Кэрол Шайвли из Высшей школы медицины Университета Уэйк-Форест в Северной Каролине. Она сообщает, что обезьяны живут группами, состоящими из 5–20 особей и отличающимися строгой иерархичностью. Подчиненному самцу, который хочет получить доступ к пище или спариться с самкой, приходится драться за это с доминирующим самцом. При этом его могут покалечить или даже убить. Кроме того, на него могут напасть и остальные члены группы. Поэтому в жизни подчиненных обезьян чрезвычайно много стресса. Это также подтверждается высокой концентрацией гормона стресса кортизола у них в крови. Однако некоторые из социально более слабых животных, по-видимому, нашли способ избежать хронического стресса: они изолируются от группы. Такие обезьяны много времени проводят в одиночестве и не вступают в физический контакт с другими. Мудрое решение, ведь благодаря такой обособленности более слабые обезьяны не только защищают себя от нападений, но и сохраняют свое место в группе, и у них остается пусть и не большой, но шанс продолжить свой род. Хотя их положение и неоптимально, самоизоляция обеспечивает им выживание. И поскольку состав группы постоянно меняется, со временем такие обезьяны получают шанс занять другое, более выгодное положение в общественной структуре новой группы.

Можно ли это описание поведения животных применить к человеку? Безусловно, считает Шайвли. Она видит в самоустранении подчиненных обезьян сходство с состоянием людей в депрессии. В жизни людей тоже регулярно случаются ситуации, в которых разумнее всего поначалу пассивно выжидать и ничего не предпринимать, например, когда рушится важный жизненный план или приходится похоронить последнюю надежду. Оказавшись в таких обстоятельствах, мы нередко развиваем бурную деятельность, прикладываем все больше усилий и повторяем одни и те же маневры. Относительно женщин в депрессии это означает, что они стараются стать еще лучше, еще совершеннее, ведут себя еще доброжелательнее и уступчивее, приспосабливаются еще больше, чтобы получить то, в чем они столь отчаянно нуждаются, – признание, расположение, любовь. Однако в какой-то момент им приходится признать, что такой интенсивный расход энергии приводит их совсем не к желанной цели, а к еще более тяжелому изнеможению и глубокому отчаянию. Для того чтобы перестать тратить силы зря не на те проекты или не на тех людей, женщине, страдающей от депрессии, имеет смысл заблокировать свою активность и притормозить.

Депрессия со своими парализующими симптомами берет на себя эту задачу. Пессимизм, нехватка веры в себя и апатия могут помочь предотвратить дополнительный ущерб. Подобно тому, как страх сообщает об опасности, депрессия свидетельствует о том, что женщине следует поберечь себя от напрасных нагрузок. Если она принимает тот факт, что ее душевное состояние имеет смысл и не нужно как можно быстрее заглушать его терапией, значит, она готова должным образом проработать свою депрессию. Эта работа позволит женщине напасть на след не осознаваемых ею прежде причин заболевания и задуматься о рациональности и тщетности того или иного поведения, тех или иных целей. Она может разобраться, почему оказалась в такой прострации и, например, обнаружить, что постоянно перегружена работой, что ей срочно требуется поддержка, что отношения, в которых она состоит, провоцируют ее болезнь или что она сама непростительно махнула на себя рукой. Словом, она может расшифровать послание депрессии и понять, что что-то не так не с ней самой, а с условиями, в которых она уже слишком давно живет. Симптомы депрессии – отсутствие мотивации, уныние, оцепенение – пугают, но они приносят огромную пользу. Пока женщина не знает, по какому пути пойти, с ее стороны благоразумно ничего не предпринимать, уйти в себя, обо всем поразмыслить. Только так она может получить доступ к важным источникам информации. Если, например, ей не спится по ночам, она может начать с того, чтобы распознать свои чувства: печаль, разочарование, ярость – и определить их причины. Даже сны, которые на этом этапе видит женщина, страдающая депрессией, могут привести к новым инсайтам. Нервное истощение и упадок сил принуждают к покою и дают женщине возможность предаться свободным ассоциациям, выжидая, что поднимется из бессознательного.

Депрессия – это возможность сделать паузу и порефлексировать. Если пациентки готовы погрузиться в глубины собственной психики, утверждает психоаналитик Верена Каст, они могут найти ответы на важные вопросы: «Что со мной не так?», «Почему я так подавлена?», «Почему я в отчаянии?», «Почему я чувствую себя никчемной и ненавижу себя?». А также на еще более важные вопросы: «Какой долг перед самой собой я не выполнила?», «Каким своим сторонам я до сих пор не нашла места в жизни и они требуют, чтобы я наконец-то обратила на них внимание?». «Юнг говорил примерно так: за депрессией может скрываться жизнь, которую можно было бы прожить по-другому, – объясняет Каст. – Депрессия свидетельствует о каком-то дефиците. Она показывает, что вы слишком пренебрегали собственными эмоциями. Она предоставляет возможность переосмыслить важные аспекты собственной личности, которыми вы пренебрегали раньше, и позволить им снова проявиться».

Если женщина в депрессии мужественно исследует собственную душу, в один прекрасный день она обнаружит, что должна изменить свою жизнь. Она поймет, что в стремлении к совершенству мало смысла, что попытки любой ценой угодить окружающим обречены на провал, что повседневный стресс в ее жизни превысил допустимый уровень и что она больше не может и не хочет выполнять обязанности, возложенные на нее окружающими или ею самой. Или же она заметит, что ощущение одиночества или дискриминация, эмоциональное насилие или стрессогенные социальные обстоятельства стали для нее невыносимыми и неприемлемыми. Депрессия предлагает шанс развеять туман и, когда горизонт очистится, адекватно отреагировать на неподобающие условия.

Связанные с депрессией чувства беспощадно информируют женщину об ее отношениях с окружающими. Они открывают ей глаза на неравенство, самоэксплуатацию, на чужой эгоизм, безразличие и необоснованные требования. И в то же время они позволяют ей также непредвзято взглянуть на саму себя: на готовность приспосабливаться, на дозволение не принимать себя всерьез, на согласие работать до полного изнеможения.

Для того чтобы пригласить даму в черном к столу, женщине, безусловно, требуется мужество. Она должна быть готова услышать послание депрессии и посмотреть правде в глаза. Правде, которую она изо всех сил пыталась скрыть от самой себя и которую надеялась спрятать от окружающих за фасадом успешности, дружелюбия и безупречности. Если она по-настоящему прислушается к даме в черном, ей придется разрушить возведенный ею самой фасад и выяснить, что вывело ее жизнь из равновесия.

То, что женщинам сначала кажется в депрессии ужасным и пугающим, при ближайшем рассмотрении оказывается благом: она отнимает у них все иллюзии – в положительном смысле этого слова. Исследования показывают, что люди, страдающие от депрессии, отличаются особенно реалистичным взглядом на мир. Они не могут заниматься самообманом, они воспринимают мир и людей такими, какие те есть на самом деле, они перестают успокаивать себя сладкой ложью. Прежде чем депрессия пришла в их жизнь, они уговаривали себя, что все в порядке, заверяли себя, что со всем справятся, говорили себе, что им не на что жаловаться. Они не хотели знать, что с ними происходит на самом деле. Однако, когда наступает депрессия, все внезапно становится совсем иным, чем было.

Женщина, которая страдает от депрессии, по известному выражению, спускается с небес на землю, утверждает швейцарский психоаналитик Алис Хольцхей-Кунц: «Мы впадаем в депрессию тогда, когда утрачиваем иллюзии. Например, когда человек верит: если я буду всем угождать, если я буду выполнять все, чего от меня ждут, то когда-нибудь почувствую твердую почву под ногами, а мое ощущение собственной бесполезности улетучится. Но потом человек снова и снова видит, что так не выходит; и это оборачивается для него катастрофой». Но как бы ужасна ни была эта катастрофа поначалу, именно через нее лежит путь к началу выздоровления. Ведь она избавляет женщину от истинных виновников болезни – ее призрачных надежд на то, что:

● ориентация на окружающих, их потребности и желания принесет ей любовь и внимание,

● отказ от собственных потребностей и собственной жизни обеспечит ей безопасность,

● окружающие изменятся,

● благодаря ее стараниям и усилиям разочарование в близких отношениях исчезнет,

● другие в конце концов поймут, в чем она нуждается, и дадут ей это,

● окружающие признают ее ценность, и тогда она больше не будет чувствовать себя такой незначительной, никудышной и нелюбимой.

На этапе утраты иллюзий женщина, страдающая от депрессии, медленно открывает свою собственную правду. Она осознает, что ее прежний образ жизни и поведение принесли ей вред. Тем не менее велика опасность, что здесь ей не хватит мужества встретить лицом к лицу пришедшее вместе с постигнутой истиной горе. «Люди, страдающие от депрессии, бродят неподалеку от горя, но отказываются его признавать. На этом этапе необходимо собраться с духом, погрузиться в горе и прожить его», – говорит Хольцхей-Кунц. В большинстве случаев находящаяся в депрессии женщина не может в одиночку собраться с духом. Ей требуется поддержка. Ей нужен кто-то, кто поможет выдержать и принять всплывающие с глубин чувства и прозрения (см. 3-ю стратегию).

2-я стратегия:

«Даю тебе три дня сроку» – взять дело в свои руки

Королева не впадает в ступор. Она берется за дело. Творчески подходит к поиску всевозможных имен. Как же могут звать человечка? Она дает волю воображению: Хинц, Кунц, Шнюрбайн?..

Точно так же женщины в реальной жизни, желая преодолеть депрессию, строят гипотезы и отправляются на поиск причин своего состояния. Является ли депрессия физической болезнью или у нее психологическая природа? Как они оказались в этой ситуации? На данном этапе они узнают много нового о себе. Они начинают догадываться, что именно причиняет им боль и в чем им следует иначе расставить приоритеты. Как королева пробует разные варианты имени, так женщины, страдающие от депрессии, проводят эксперименты с собой и с другими. Возможно, они замечают, что им особенно плохо в присутствии определенных людей («Когда я вместе со своим мужем, то чувствую себя куда более подавленной, чем без него», «Каждый раз, когда я навещаю свою мать, после этого мне делается плохо»). Или что некоторые их друзья остаются друзьями лишь до тех пор, пока получают то, на что рассчитывают («Я всегда должна звонить первой», «Моя подруга рассказывает мне про все свои заботы, но не спрашивает меня, как у меня дела»). И уж наверняка им открывается, что сами они словно выступают не под своим именем и транслируют ложный образ себя. Они совсем не такие, какими притворяются. На самом деле они вовсе не такие милые, самоотверженные и терпеливые. Их подлинное «я» выглядит иначе, чем они демонстрируют своему окружению.

В процессе такого «эксперимента» страдающие от депрессии женщины обращают внимание не только на то, в каких ситуациях они ощущают себя особенно подавленными и нелюбимыми, но и равным образом на то, кто и что помогает им снизить интенсивность депрессивных переживаний. Например, женщина может заметить: когда я занимаюсь спортом, разговариваю по телефону с подругой, читаю хорошую книгу, слушаю музыку, погружаюсь в работу – мне лучше. Она осознает, что не обязана оставаться пассивной жертвой своей депрессии, а вполне может на нее повлиять – например, с помощью движения.

Многочисленные исследования доказывают, что физическая активность – эффективное средство борьбы с подавленным состоянием, неуверенностью в себе и грузом бессмысленности. Так, исследователи из Амстердамского университета показали, что больные депрессией, которые на протяжении трех месяцев регулярно совершали пробежки, чувствовали себя так же хорошо, как и их товарищи по несчастью, которые получали психотропные препараты и сеансы психотерапии. Существует весьма убедительное объяснение положительного эффекта физических упражнений на людей, страдающих депрессией: человек, которому удается регулярно бегать, заниматься ходьбой или плавать, доказывает сам себе, что он контролирует свою жизнь. Он не пешка в игре враждебных сил, а может своими действиями способствовать улучшению своего положения. Это ощущение успеха укрепляет уверенность в себе и повышает самооценку. Если женщине – в той фазе, когда депрессия не слишком сильно на нее давит, – удается преодолеть себя, натянуть кроссовки и подвигаться, то уже одно это простое действие будет иметь терапевтический эффект. Ведь она сама добилась этого, она не может переложить заслугу за это на кого-либо другого или даже объяснить это счастливой случайностью. Она совершенно самостоятельно взяла дело в свои руки, совершенно самостоятельно преодолела – по крайней мере на какое-то время – свою пассивность и сделала что-то для того, чтобы почувствовать себя лучше.

Если вы решились взять дело в свои руки, не стоит ограничивать полет своей фантазии. Поскольку женщины в депрессии нередко испытывают сложности с тем, чтобы защитить себя словами, может иметь смысл, например, записаться на курс самообороны. При этом женщина не только учится тому, как физически постоять за себя, но и, что гораздо важнее, в результате укрепляется ее самооценка. Занятия по самообороне – это универсальное оружие, как показывают результаты одного американского исследования. 80 женщин шесть недель подряд изучали стратегии самозащиты. В конце учебного курса участницы не только хорошо освоили разные техники, но и значительно повысили самооценку. Очевидно, что знание «я могу за себя постоять» сказывается также и на душевной стабильности. Таким образом, тренировки по самообороне вполне могут служить своеобразной психотерапией.

Тем не менее, сражаясь с депрессией, не следует переоценивать собственные силы. Очень важно, чтобы преодолевающие недуг женщины могли ощутить себя активными действующими лицами и – подобно королеве – самостоятельно проверить, что приносит им пользу и как они сами могут вернуть себе контроль над сложившейся ситуацией. Но самопомощь имеет определенные границы, и наступает момент, когда женщине в депрессии следует признаться себе, что она нуждается в помощи извне.

3-я стратегия:

«И еще послала гонца, чтобы объехал все королевство» – принять помощь

После бессонной ночи, хорошенько поразмыслив, дочь мельника принимает решение: она не станет бороться с человечком в одиночку, а пошлет гонца, чтобы тот помог ей найти правильное имя.

Вступая в бой с депрессией, женщинам рано или поздно приходится принять похожее решение. Королева из сказки посылает гонца, полагаясь на его преданность и поддержку. В реальной жизни роль гонца могут выполнять самые разные люди. В уже неоднократно упомянутом исследовании Риты Шрайбер страдающие от депрессии женщины сообщали в интервью, что решение обратиться к окружающим за советом и посвятить их в свои проблемы приносило им непередаваемое облегчение. Они преодолевали чувство стыда и мысли о том, что сами виноваты в сложившейся ситуации, и искали человека, которому могли бы довериться: подругу, родственника, психолога или психотерапевта, семейного врача. И вот что интересно: ни одна из них не выбрала в собеседники своего партнера или собственную мать!

Роль дружбы

В сказке братьев Гримм бросается в глаза одна деталь: в ней присутствует лишь одна женская фигура. У героини нет ни женской модели для подражания, ни женской поддержки, но главное, у нее нет матери, которая могла бы ее защитить. В этой истории не находится места ничему женскому. Однако в реальной жизни женская дружба может служить эффективной стратегией борьбы с депрессией, а также надежной защитой от нее. Ведь, как было показано выше, вступая в отношения, мужчина и женщина всегда остаются в определенной степени чужими друг другу из-за разных условий, в которых проходила их социализация: женщины ищут привязанности и близости, а мужчины испытывают потребность держаться на безопасном расстоянии. В некоторых парах это ощущение чуждости не слишком велико и с ним легко мириться, в других оно может приводить к холодности, невыносимой для склонных к депрессии женщин. В последнем случае может оказаться очень кстати отвернуться от мужчины и поискать подругу, с которой не будет такого отчуждения и с которой можно реализовать свою потребность «находиться в отношениях».

Как мы уже обсудили в главе «Перепрясть солому в золото: женский стресс», в этом и заключается женская антистрессовая стратегия (tend and befriend) – в трудные времена объединяться с соратницами и вместе с ними противостоять буре. Женщины, страдающие от депрессии или тяжелой формы синдрома эмоционального выгорания, могут найти в подруге помощника-гонца, который не оставит их в беде. И тот факт, что лесбиянки чувствуют себя в паре безопаснее и комфортнее, чем женщины в гетеросексуальных отношениях, служит дополнительным указанием на то, как женщины способны придавать друг другу силы и прежде всего – оказывать обоюдную эмоциональную поддержку.

Огромная ценность женской дружбы доказана научными исследованиями. Подруги обсуждают между собой свои самые интимные мысли и проблемы, а взаимные приятие и поощрение укрепляют обеих. Опрос, проведенный швейцарским психотерапевтом Вереной Каст, подтверждает это: «В отношениях со своей лучшей подругой женщины получают близость, тепло и защищенность даже тогда, когда делают что-то, что не встречает у подруги понимания».

Помимо психологической поддержки, женщины также могут помогать друг другу в том, чтобы попробовать альтернативный образ мыслей и манеру поведения. В безопасных рамках дружбы они могут осмелиться побыть самими собой, а также испытать новую модель отношений. Общаясь с подругой, женщина в депрессии может попробовать, каково это – устанавливать границы и говорить «нет».

Хильдегард всегда очень старалась никого не задеть и внимательно относиться к окружающим, но теперь она выяснила, что это – одна из основных причин ее депрессивного состояния. Прежде всего именно из-за этого в отношениях с ее бойфрендом Алексом возник дисбаланс не в ее пользу. Она понимала, что Алекс пользуется ею и часто ее игнорирует. Хильдегард хотела изменить свое поведение, но ей было очень сложно преодолеть привычный паттерн. Она постоянно оказывалась в роли той, кто всегда поймет и поддержит, – особенно рядом с Алексом. Для того чтобы научиться лучше защищать себя в будущем, Хильдегард призвала на помощь свою подругу Ульрике. Они договорились, что Хильдегард будет связываться с Ульрике всякий раз, когда соберется что-нибудь сделать вместе с Алексом или для Алекса. Так она и поступила. Прежде чем идти за покупками для Алекса или спрашивать, не нужно ли ему чего или может ли она к нему зайти, Хильдегард звонила своей подруге. И в разговоре с той разбиралась, действительно ли хочет пообщаться с Алексом или же это минутная слабость, вызванная чувством вины.

Пример Сони также показывает, насколько большую помощь могут оказывать подруги в процессе самопознания.

В прошлом Соня всегда много заботилась о своем страдающем сердечным заболеванием бойфренде. Они не жили вместе, и ей постоянно приходилось ездить на другой конец города, чтобы его навестить. Ей казалось, что так и надо, хотя после каждого визита она чувствовала себя подавленной. У него никогда не находилось для нее ни слова благодарности, он ни разу не спросил ее, как у нее дела. Он принимал как должное, что она приезжала к нему и была рядом с ним. Когда же она впала в депрессию и ей понадобилась его помощь, он ни разу к ней не заглянул. Он не навещал ее и тогда, когда она лежала в психосоматической клинике. В ходе депрессии Соня признала, что эти отношения сыграли немалую роль в развитии ее заболевания. Поэтому она приняла решение больше не навещать своего бойфренда и не поддаваться, если он будет шантажировать ее своей болезнью сердца. Однако это оказалось непросто: как только она слышала, что ему снова стало хуже, ее так и подмывало сесть в машину и мчаться к нему. На этом этапе неоценимую помощь ей оказали подруги. Как только в ней возникал порыв помочь, она звонила одной из подруг и та напоминала о принятом ею решении. Эти разговоры помогли ей сломать старый шаблон.

Женщины, участвовавшие в исследовании Шрайбер, тоже говорили о том, что больше всего им помогли друзья. Рядом с ними находился хотя бы один человек, который выслушивал их, интересовался их ощущениями и переживаниями и – что особенно важно – подтверждал, что они все воспринимают правильно. Ведь именно это и ввергает женщин в депрессию: когда они видят, что окружающие игнорируют или вовсе отрицают их чувства и их мнение. «Я не знаю, что с тобой такое, я ведь и так все делаю», «На тебя не угодишь», «С тобой что-то не так», «Ты придираешься», «Ты слишком многого хочешь» – такие высказывания значимого другого вселяют в женщину сомнения в собственных желаниях и потребностях и приводят к тому, что она сама в какой-то момент перестает понимать, здраво ли оценивает происходящее или же все только придумывает. Преданная подруга может придать устойчивости, когда земля уходит из-под ног. Она может стать помощником-гонцом, который укрепит женщину в ее восприятии и мыслях. Знание, что не всегда нужно полагаться лишь на саму себя, может стать своего рода путеводной звездой на пути из депрессии.

Роль психотерапии

В рамках одного исследования, проведенного по поручению Национального института психического здоровья США, был получен интересный вывод: своевременная психотерапия может дать устойчивые положительные результаты для людей, страдающих от ментальных расстройств. Она значительно сокращает риск снова впасть в депрессию в дальнейшем. Таким образом, подходящий психотерапевт – мужчина или женщина – может стать для депрессивного больного чрезвычайно важным спутником и помощником в работе над его состоянием.

Профессиональные «гонцы» могут посодействовать женщине в том, чтобы расшифровать и признать послание дамы в черном и понять причины своей депрессии. Они дают женщине эмпатический отклик, которого ей не хватает в жизни, и помогают ей познакомиться и примириться с собственными чувствами. Хорошего «гонца» можно узнать, помимо прочего, по тому, что он способен сопереживать женщине в депрессии, ставить себя на ее место, смотреть на вещи ее глазами – и таким образом иметь верное представление об источниках ее беспокойства, тревоги и подавленности. Чуткий «гонец» также ощущает то, что сама женщина еще не может как следует ощутить: гнев, который она не имеет права проявить, агрессию, для которой она не находит никакого выхода, нереализованные стороны своей личности, для которых, по-видимому, до настоящего времени не находилось места. Благодаря своей готовности войти в положение женщины, страдающей от депрессии, и сознательно встать на ее сторону профессиональный «гонец» становится для нее тем, в ком она в этот сложный момент так нуждается: понимающим человеком, который дает ей то, чего ей мучительно не хватало, вероятно, уже в детстве, а затем и в дальнейшей жизни, – безусловное расположение и принятие. «Решающим аспектом понимания в психотерапии является то, что отклик, который вызывает в психотерапевте пациент – это не просто отзеркаливание того, что происходит с пациентом. Именно потому, что пациенты обычно не представляют себе все области своего собственного внутреннего мира и не могут говорить обо всем, что в них происходит, этот “дополнительный отклик” со стороны терапевта имеет особое значение», – пишет психотерапевт Йоахим Бауэр.

Для женщины в депрессии чрезвычайно важно найти кого-то, кто бы понимал ее и с кем она могла бы почувствовать, что ее принимают такой, какая она есть. Это гораздо важнее, чем модальность терапии, которой придерживается специалист (см. приложение). Ведь решающее значение для успеха терапии играет в первую очередь не метод, а отношения, которые складываются между терапевтом и клиенткой. При наличии хорошего доверительного контакта, модальность не так важна.

4-я стратегия:

«Что же, госпожа королева, как меня зовут?» – если не я за себя, то кто же?

Поначалу поиски имени не увенчиваются успехом. Однако королева не падает духом, она ясно представляет себе свою цель и не сдается. Она знает, что именно ей надо решить стоящую перед ней проблему. Помощи от короля или от отца ждать не приходится. Королева может рассчитывать лишь на саму себя и своего гонца. Она знает, что если не приложит усилий, то лишится своего ребенка.

«Начиная с завтрашнего дня я стану лучше заботиться о себе, так как ничего другого у меня нет и, как мне кажется, никогда и не было» – так писала Мэрилин Монро в 1958 г. В 1962 г. она скончалась от передозировки лекарств.

Неспособность как следует о себе позаботиться – отличительная черта женщин, страдающих от депрессии или склонных к ней. Им легко быть терпеливыми, всепрощающими, отзывчивыми и сострадательными по отношению к другим людям. Однако у них зачастую не находится снисходительности для самих себя. Они смотрят в зеркало, и им не нравится то, что они видят. Они совершают ошибку и не могут простить себя за это. Они оказываются в неловкой ситуации и еще долго занимаются самобичеванием. Кто-то обижает и оскорбляет их, а им кажется, что они не заслужили иного обращения. Ни с кем другим женщины, особенно страдающие от депрессии, не обходятся так плохо, как с самими собой. Ни к кому другому они не испытывают так мало сочувствия, как к самим себе. Женщины, склонные к депрессии, как правило, нетерпеливы и критичны по отношению к себе, они винят себя за свои неудачи и упрекают себя за то, что создают проблемы окружающим. Если им не удается соответствовать собственным завышенным требованиям, если они думают, что ничего не достигли по сравнению с другими, или если считают, что в них есть какой-то изъян, это вызывает у них недовольство – недовольство самими собой.

Кристине – адвокат, она два года как в разводе, и ее 14-летняя дочь живет вместе с ней. Между ней и ее бывшим мужем регулярно происходят конфликты: тот обвиняет ее в том, что она отняла у него ребенка и разрушила их брак. Кроме того, он рассказывает дочери, как он счастлив со своей новой женщиной и какая та умная и чуткая – не в пример бывшей супруге. У Кристине все внутри сжимается после разговоров с ним или когда она узнает, какие гадости он о ней рассказывает. Она верит в то, что слышит. Она чувствует себя виноватой в том, что их брак распался; в том, что дочь разрывается между мамой и папой; в том, что семьи больше нет; в том, что она не настолько умна, как новая женщина ее бывшего мужа. Ее неуверенность в себе доходит до того, что она начинает все сильнее и сильнее бояться консультировать своих клиентов, так как ей кажется, что она больше не в состоянии справляться с профессиональными обязанностями.

Как и множество других женщин, Кристине не испытывает ни капли сострадания к самой себе. Она не видит, что ее бывшего мужа обуревает жажда мести, что он отказывается принимать свою долю ответственности за распад их брака. Она не видит, что дочь вполне неплохо переносит расставание родителей – и что это заслуга самой Кристине, так как она не оговаривает отца, а поощряет встречи с ним. Она не видит, что теперь из-за того, что она стала матерью-одиночкой, а параллельно работает, у нее совсем нет времени на себя и она давно уже выбилась из сил. Если бы Кристине воспринимала себя как человека, который пережил много невзгод и который пытается сделать в сложившейся ситуации то, что может, она бы не была столь самокритичной, а прониклась бы сочувствием к тому, кто оказался в трудном положении, – к самой себе.

Раввину Гиллелю (одному из наиболее значимых законоучителей эпохи Второго Храма) принадлежит афоризм: «Если не я за себя, то кто за меня? Но если я только за себя, то кто я? И если не сейчас, то когда?»

Первый из этих вопросов особенно актуален для женщин, склонных к депрессии или страдающих от нее. Они как раз обычно думают, что заботиться о себе и о собственных интересах – это эгоистичный, а значит, неблаговидный поступок. Они ни в коем случае не хотят показаться эгоцентричными и сосредоточенными на себе, ведь сами страдают как раз от того, что важные для них люди – прежде всего их собственный партнер – слишком много думают о себе и слишком мало о других. Однако забота о себе и своих интересах не означает зацикленности на себе. Наоборот, существуют определенные вещи, которые можно сделать лишь самому, их нельзя поручить кому-то или ожидать от окружающих. Никто, кроме нас самих, не может обеспечить, чтобы мы оставались в хорошей физической форме, никто не может решать за нас, как нам следует питаться, никто не может нам диктовать, что нужно думать или чувствовать. И никто не может знать, сколько у нас энергии и на что ее имеет смысл направить. Многое из того, что касается нас самих, можно определить только самостоятельно, и нельзя рассчитывать, что другие побеспокоятся об этом. Лишь построив хорошие, заботливые отношения с собой, мы можем повернуться к окружающим.

Это и имеет в виду Гиллель, когда задает второй вопрос: «Но если я только за себя, то кто я?» Большинству женщин не угрожает опасность думать исключительно о самих себе, и уж тем более она не угрожает тем из них, кто страдает от депрессии. Им нужно научиться быть за себя, и им следовало бы начать это как можно скорее: «Если не сейчас, то когда?»

Женщинам в принципе сложно заботиться о самих себе и думать о себе не меньше, чем об окружающих. Многие женщины инстинктивно отторгают сочувствие к самим себе. На это есть несколько причин.

Одна из них закладывается в первые годы жизни. Если в раннем детстве референтные лица часто и резко критикуют ребенка, дабы избежать беды («Не будь таким рассеянным, смотри, куда идешь…») или научить его чему-то («Из тебя ничего не выйдет, если ты не будешь стараться в школе»), это приводит к двум печальным последствиям. Во-первых, ребенок усваивает, что, по-видимому, критика необходима и оправданна для достижения чего-либо. И во-вторых, эта критика становится для него второй натурой. То есть он перенимает брюзжащие голоса родителей, учителей, братьев и сестер или других важных для него людей – они превращаются в его внутреннего критика.

Другая причина связана со смешением понятий. Большинство женщин не особенно дружественны по отношению к себе, так как боятся показаться эгоистками. Даже слово «самосострадание» вызывает у многих женщин защитную реакцию. Оно звучит как «жалость к себе» – чувство, которое (вполне заслуженно) пользуется дурной славой. Ведь люди, которые упиваются жалостью к себе, нередко эгоцентрично зацикливаются исключительно на своей проблеме, склонны драматизировать ситуацию и не могут говорить ни о чем другом, кроме своего несчастья. Более того, как показали научные исследования, жалость к себе не самая успешная стратегия решения проблем. Она может приводить к формированию парализующей позиции жертвы и в крайних случаях к саморазрушительному поведению. Человек, жалеющий самого себя, считает, что с ним обошлись чрезвычайно несправедливо, что окружающие несут ответственность за его беды и что он сам ничего не может изменить в сложившейся ситуации.

Некоторые женщины отказываются проявлять сочувствие к себе, так как научены, что воспринимать себя всерьез – неуместно. Способность сострадать себе вызывает у них ассоциации с эгоизмом и эгоцентризмом. А они ни в коем случае не хотят прослыть эгоистками, которые относятся к себе слишком серьезно. Однако на самом деле альтруизм не может существовать без здорового себялюбия. Забота об окружающих может быть эффективной, только если мы способны позаботиться и о себе самих.

Женщинам так сложно сочувствовать себе еще и из-за их сосредоточенности на том, что о них подумают окружающие. Если они видят, что значимые для них люди принимают их за неудачниц, в них возникает подпитывающее самокритику чувство стыда. Они отчетливо представляют себе, какими они хотят быть и какими решительно не хотят. Из-за разрыва между идеальным и подлинным «я» они разочарованы в самих себе. И чем дальше они удаляются от своего идеального «я», тем сильнее разочарование и стыд. Ценность их личности в слишком большой степени зависит от одобрения окружающих.

Если же женщины хоть как-то осмеливаются подумать о себе, то стараются подчеркнуть, что они, разумеется, не забыли об окружающих. Например, некоторые женщины следят, чтобы то, чем они занимаются в свободное время, не нарушало семейный уклад. Они выходят на пробежку рано утром, дабы по возвращении позавтракать вместе с семьей, пропускают занятия по йоге, если кто-то из родных чего-то от них хочет, или ограничиваются телефонным разговором с подругой, так как встреча отняла бы слишком много времени. Прежде чем что-то сделать для себя, женщины считают себя обязанными позаботиться обо всех остальных.

Сродни Кристине из примера выше, женщинам обычно очень сложно что-то сделать для себя. Когда корабль их жизни попадает в шторм, они проявляют мало сочувствия к себе, а пытаются как можно быстрее вывернуть штурвал, чтобы снова оказаться в более спокойных водах. Как правило, они надеются добиться этого, понукая и критикуя себя за невнимательность, неуклюжесть, ниначтонегодность. Если женщина на протяжении долгого времени пренебрегает заботой о себе, это может стать дополнительным стрессовым фактором и вылиться в депрессию.

Как установила американский психотерапевт Кристин Нефф, основным объектом исследования которой является самосострадание (англ. self-compassion), большинство женщин в основном положительно отвечают на следующие утверждения, из чего следует, что им не хватает сочувствия к самим себе:

● «Я осуждаю себя и критикую за свои ошибки и недостатки».

● «Когда мне плохо, я склонна замечать только плохое».

● «Когда все идет не так, я воспринимаю это не как часть жизни, а думаю, что только у меня бывают такие проблемы».

● «Когда я думаю о своих недостатках, я чувствую себя одинокой и отрезанной от всего остального мира».

● «Когда мне не удается сделать что-то, что для меня важно, меня охватывает ощущение собственной несостоятельности».

● «Когда мне тоскливо, я не замечаю, что на свете много людей, кому так же плохо, как и мне».

● «Когда я переживаю по-настоящему трудные времена, я склонна быть жесткой с самой собой».

● «Когда я впадаю в уныние, мне представляется, что другие люди, наверное, счастливее, чем я».

● «Когда я бьюсь изо всех сил, мне кажется, что другим легче, чем мне».

● «Когда я несчастна, я могу быть бессердечной к самой себе».

У женщин, которые редко относятся к себе с пониманием, обычно очень силен внутренний критик, который влияет на их мысли и поступки. Он бьет по самооценке женщины, всегда возлагает вину на нее, независимо от того, что именно пошло не так, сравнивает ее с окружающими, которые все делают гораздо лучше, чем она, устанавливает высокие и недостижимые стандарты, нашептывает ей, что она должна быть безупречной, запоминает все, что ей не удалось, но игнорирует ее успехи и достижения. Женщины, страдающие от депрессии или склонные к ней, чаще всего чрезмерно поддаются влиянию своего внутреннего критика.

Самосострадание вместо самопожертвования

Однако что конкретно это обозначает – испытывать к себе сочувствие? Нефф называет три отличительные черты самосострадания.

Дружелюбие по отношению к себе. Женщины с большой способностью к самосостраданию относятся к себе с пониманием, если у них что-то не получается. Они не ждут от себя подвигов и ценят себя даже тогда, когда переживают не лучшие времена или ропщут на судьбу. Уже античные философы говорили о «дружбе с собой» как об элементе искусства жить. Например, Сенека описал, как важно уметь «быть другом самому себе» («amicus esse mihi»).

Он понимал под этим, поясняет философ Вильхельм Шмид, способность «не быть к себе безразличным, а заботиться о себе, быть рядом с собой, стремиться уделять себе внимание и благодаря этому никогда не страдать от одиночества, потому что “я” может жить вместе с “собой”».

Чувство общности. Даже в трудные времена дружески относящиеся к себе женщины не думают, что они одни такие неудачницы, а ко всем остальным судьба благосклонна. Они знают, что провалы и поражения – это часть жизни и время от времени они выпадают на долю каждого. Они рассматривают собственное текущее положение в более широком контексте, принимая как должное тот факт, что тяготы и страдания встречаются в жизни каждого.

Осознанность. Если в случае кризиса женщине удается как можно быстрее вернуться к привычной для нее норме и она подавляет свои эмоции и мысли, так как опасается, что они помешают ей функционировать, она проявляет мало сочувствия к себе. Осознанность в отношении собственных переживаний является важной предпосылкой самосострадания: ведь человек, который не позволяет себе понять, в каком он на самом деле состоянии, не способен посочувствовать самому себе.

* * *

Исследования в области психологии подтверждают значительную ценность заботы о себе: люди с выраженным самосостраданием реже страдают от депрессии и тревоги, легче переживают удары судьбы и оптимистичнее смотрят в будущее, чем те, кто относится к себе в целом критически. Кроме того, первые в меньшей степени склонны к руминации, реже мучаются от стыда и лучше справляются со стрессовыми ситуациями. Человек, способный сочувствовать себе, демонстрирует также более высокую самоэффективность, он уверен в своей способности влиять на ситуацию, меняя ее к лучшему. И наконец, смелее идет на риск, так как провал не является для него табу: он знает, что может пережить поражение.

Как можно объяснить эти положительные последствия самосострадания? На этот вопрос дает ответ другое исследование: совершенно очевидно, что дружественные по отношению к себе поступки и мысли активизируют определенные участки нашего мозга, которые обеспечивают успокаивающее воздействие. Участникам исследования предъявляли описания различных критических ситуаций, сканируя при этом их головной мозг. Например, они должны были представить, что третий раз подряд получили отказ в приеме на работу. Им предлагали прокомментировать эту ситуацию сначала самокритично, затем – с доброжелательностью и пониманием. На основе снимков головного мозга исследователи установили, что самоосуждение активировало участки мозга, отвечающие за поиск ошибок и решение проблем. Сочувствие же себе провоцировало реакции в областях, связанных с положительными эмоциями.

Кроме того, самосострадание – это необходимое условие душевного равновесия, каковое может играть важную роль в профилактике депрессии. Особенно важно сочувствие к себе для женщин, которым приходится много заботиться о других людях: матерям, дочерям или невесткам, которые ухаживают за родственниками, женам, специалисткам помогающих профессий. Женщины больше, чем мужчины, подвергаются риску того, что из-за повседневного стресса и внимания к окружающим они потеряют из виду самих себя. Психотерапевт Кристин Нефф знает, о чем говорит: она – мать ребенка с аутизмом, и сочувствие себе помогло ей преодолеть множество препятствий. Ее сын часто ужасно кричал, и ей никак не удавалось его успокоить. Находясь в общественных местах, она ловила на себе укоризненные взгляды, так как люди думали, что она не следит за своим ребенком. «Самосострадание помогло мне справиться с подобными ситуациями, – пишет Нефф, – и позволило достичь того ровного состояния духа, в котором я нуждалась, чтобы преодолеть трудности».

Больше заботы о себе и меньше самопожертвования – если женщине удается подобным образом изменить свою жизнь, то она вступает на самый важный из путей выхода из депрессии. Ведь от способа думать о себе и обходиться с собой – особенно в трудные времена – зависят спокойствие и здоровье женщины. Если она не может стать подругой для самой себя, жизненные бури и стресс будут даваться ей тяжелее, чем следует, и она хуже будет справляться с повседневными делами. Если же она обладает способностью посочувствовать самой себе и в трудных ситуациях проявляет к себе снисходительность, ее душевное равновесие не так легко нарушить. А главное, она сможет вовремя затормозить и без колебаний сопротивляться непомерным требованиям, злоупотреблениям и неоправданным притязаниям. Словом, она сможет побороться и постоять за себя.

«Я поняла, что не только могу заботиться об окружающих, но и должна сперва позаботиться о себе», – заявляет одна из женщин, нашедших выход из депрессии. Другая осознала, что ее болезнь была вызвана ее готовностью к самоотречению: «Я никогда не просила окружающих о помощи, я только придиралась и жаловалась. Но мои потребности оставались неудовлетворенными, так как я не говорила о них. Так что я начала говорить о том, чего хочу». То, что уяснили эти некогда страдающие от депрессии женщины, служит ориентиром и для их подруг по несчастью: им следует признать, что их жизнь не станет осмысленнее, если они будут отдавать все свои силы ради других, напротив, им нужно как можно больше беречь себя. Ведь, чтобы сохранить душевный покой, говорил философ Сенека, в первую очередь необходимо «правильно оценивать самих себя, так как мы часто думаем, что можем выдержать больше, чем на самом деле способны».

5-я стратегия:

«Это бес тебе рассказал!» – «хорошей» я была вчера

Когда ей было велено прясть золото из соломы, у дочки мельника еще не было достаточно внутренних сил и ресурсов для того, чтобы уклониться от отцовских приказов и королевских угроз. Она хотела быть «хорошей девочкой», угодить требованиям мужчин. Она думала о возложенном на нее долге, но ни на секунду не задумывалась о самой себе. Став королевой и матерью, она открывает в себе бойцовские качества. Она не желает больше никого ублажать – ни короля, ни человечка; отныне она думает только о собственном счастье и счастье своего ребенка. И хотя она в отчаянии, но не настолько, чтобы опускать руки.

Схожая дилемма стоит и перед женщинами: хотят ли они подчиниться депрессии и тому, что ее вызвало? Готовы ли они смириться и так и остаться слабыми и беспомощными? Или же они хотят, подобно королеве, вспомнить о своих способностях и возможностях и принять бой?

Дочка мельника – это прежде всего «хорошая» девочка. Королева же, несмотря на все свое отчаяние, сильная, яростная, решительная женщина. Таковы зачастую и женщины, страдающие от депрессии. Однако эти чувства они держат в секрете от окружающих, а нередко и от самих себя. Вместо того чтобы сказать окружающим, что их беспокоит, раздражает, вызывает у них гнев, они ведут себя «мило» и дружелюбно. Вот что пишет психоаналитик Фриц Риман о подавлении агрессии человеком, находящимся в депрессии: «Как он может быть агрессивным, заявлять о себе и стоять на своем, когда его переполняет страх потери, когда он ощущает себя зависимым и так нуждается в любви? Ведь зависимый человек не может нападать на того, от кого он зависит, в ком он нуждается. Это бы означало пилить сук, на котором он сидит». Для того чтобы не идти на такой риск, женщины, переживающие депрессию или склонные к ней, пытаются вести себя как хорошие девочки. Хорошая девочка проглатывает неприятные комментарии, она говорит «да», хотя имеет в виду «нет», она не оказывает сопротивления.

Женщины в депрессии узна́ют себя в предложенном Риманом описании: «В ситуациях, в которых следовало бы добиваться своего и спорить, в ситуациях, в которых действительно нужно было бы постоять за себя, он сглаживает конфликт, переосмысливая его и преуменьшая его серьезность – да нет же, другой человек ничего такого не имел в виду; дело не стоит того, чтобы из-за какой-то мелочи выходить из себя, это ниже моего достоинства».

Наибольшему риску впасть в депрессию подвергаются женщины, старающиеся всегда быть хорошими, безупречными и приятными в надежде, что их подстраивание под окружающих будет вознаграждено близостью и интимностью, о которых они мечтают и в которых отчаянно нуждаются. Как мы уже говорили, хронический стресс в сочетании с привычкой откладывать в сторону и игнорировать собственные потребности в долгосрочной перспективе приводит к депрессии.

Женщины, страдающие от депрессии, не создают никаких проблем, они милы и чутки, они по возможности воздерживаются от всего, что могло бы вызвать раздражение у окружающих, они предпочитают молчать, чтобы еще больше не усугубить ситуацию, они улыбаются, хотя им хочется плакать, извиняются, хотя им абсолютно не за что просить прощения. Эти женщины изо всех сил приспосабливаются. Многие из них ведут себя так же, как и Яара, главная героиня романа Цруи Шалев «Биография любви»[7]: «Я попыталась ему улыбнуться, но улыбка получилась кривая, как у тех женщин, чей муж поздно приходит домой, а они пытаются сохранить чувство собственного достоинства, хотя у них толком не получается. ‹…› Он посмотрел на меня и отвернулся, и я всем своим телом почувствовала тяжесть его дурного настроения, как если бы я была виновата в его невзгодах. ‹…› Я не знала, что мне делать, как смягчить его гнев. Я пыталась сохранять спокойствие, не злиться, но в ушах моих уже раздавался свисток страха, словно свисток локомотива, который приближается все ближе, но я знаю, что шлагбаум вышел из строя, и столкновение уже неизбежно, и остается лишь один вопрос – насколько разрушительна будет грядущая катастрофа».

Поскольку женщины, страдающие от депрессии, боятся катастрофы, в отношениях со своим партнером они не предъявляют никаких претензий. Они терпят. Они молчат. Они успокаивают. Они проявляют понимание. Они смиряются с тем, что как будто нельзя изменить. Тем самым они лишают себя шанса узнать, что бы случилось, если бы они дали отпор, повысили тон и заставили бы выслушать себя. А ведь тогда бы они обнаружили, что не случилось бы… ничего! По крайней мере ничего плохого. «Научиться зрелой форме переработки агрессии можно лишь в результате опыта обращения со своей агрессией», – утверждает Риман. Американские психологи смогли доказать: равенство в отношениях возможно лишь тогда, когда никто не мирится с задевающим, унижающим и игнорирующим поведением партнера. Если раздражительность, ругань, равнодушие, эксплуатация или даже насилие тут же встречают недвусмысленный отпор, то велика вероятность, что неподобающее поведение не повторится.

Образцом в этом отношении может послужить сцена из фильма «Красотка». Это история о девушке по вызову Вивиан Уорд (ее играет Джулия Робертс), которая влюбляется в богатого и привлекательного клиента по имени Эдвард Льюис (Ричард Гир). Купив для нее подходящую одежду, он разрешает ей сопровождать его на протяжении недели. Во время встречи со своим другом и адвокатом, Эдвард выдает ему настоящую профессию Вивиан, и в результате тот не находит ничего лучшего, как обратиться к молодой женщине с непристойным предложением. Хотя Вивиан нравится жизнь с Эдвардом и она чувствует, что влюблена в него, она дает ему отпор, готовая к тому, что сказке тут же придет конец. Действительно, между ними возникает бурная ссора, во время которой Вивиан собирает вещи и хочет уйти от Эдварда. Когда тот понимает, что она настроена серьезно, он извиняется и просит ее остаться. В ответ на это она произносит две фразы, которые следует запомнить каждой женщине, с которой обошлись несправедливо: «Ты меня обидел! Никогда так больше не делай!»

«Гнев – это чувство. У него всегда есть причины, и он всегда заслуживает нашего внимания, – пишет психолог Харриет Лёрнер и добавляет: – Все мы имеем право на любые эмоции – и, безусловно, наш гнев не является исключением из этого правила». Но женщины, страдающие от депрессии, сами лишают себя этого права. Они опасаются, что если осмелятся проявить негативные чувства, то это закончится разрывом отношений. Поэтому они долгое время сдерживают свой гнев, свою агрессию, свою ярость. Однако гнев является чувством не положительным и не отрицательным, а адекватным обстоятельствам, и его цель – привлечь внимание женщины к негативным событиям.

У гнева есть важные функции. Он сигнализирует женщине о пренебрежении значимыми для нее потребностями и желаниями. Он указывает ей на конфликт, который необходимо разрешить. Он дает ей силы защищаться, проводить границы, говорить «нет». Он подталкивает ее к переменам.

Чтобы выразить свой гнев, женщинам в депрессии необходимо научиться громче заявлять о себе. Для этого они должны встретиться лицом к лицу со своими страхами, связанными с этой эмоцией, и задуматься о том, насколько эти страхи оправданны: страх наказания и расплаты, страх отвержения и лишения любви, страх причинить окружающим боль. Если женщина испытывает подобные страхи по поводу своего партнера или других важных для себя людей, то она поступает и чувствует себя так, как, вероятно, вела и ощущала себя в детстве, в отношениях с родителями. Тогда она действительно была беспомощна и не могла подвергать себя опасности навлечь на себя гнев взрослых. Если же она и сегодня, будучи уже взрослой женщиной, взаимодействует с окружающими из позиции ребенка, ее едва ли воспримут как равного партнера. Это приводит к асимметричной коммуникации.

В жизни женщин, страдающих от депрессии, нередко наблюдается такая асимметричность. Ее отличительной чертой является то, что женщина чувствует себя непонятой, невидимой, неуслышанной. Однако это необязательно связано с поведением окружающих, зачастую дело именно в том, что она, образно выражаясь, говорит слишком тихо (или вовсе молчит), говорит из детской позиции, а не как взрослый человек. Женщина, которая занимает взрослую позицию, очень хорошо знает, что быть милой и приятной вовсе не гарантирует того, что окружающие тоже будут вести себя с ней мило и приятно. Ей прекрасно известно, что она лишь тогда получает то, чего хочет, когда громко и отчетливо говорит о себе, когда способна сказать «нет» и не улыбается приветливо, если ей не хочется. Женщина, которая занимает взрослую позицию, не прячет свой гнев за придирками, головной болью или молчаливым отказом. И она не боится взять неверный тон, так как не сдерживает свой гнев, а проявляет его тотчас же, как он возникает. Тем самым она оберегает себя от иррациональных поступков и бурных вспышек эмоций.

«Разумная и умело управляемая агрессивность – это важнейший элемент нашего самоуважения, осознания ценности собственной личности и здоровой гордости. Одной из основных причин низкой самооценки людей, страдающих от депрессии, является то, что они не смеют и не умеют использовать свою агрессивность», – пишет Риман. Если женщина хочет отвоевать чувство собственного достоинства, ей ничего не остается, кроме как заставить замолчать хорошую девочку в себе и позволить взрослой женщине повысить голос. Для того чтобы добиться этого, ей следует сделать следующее:

● Регулярно напоминать себе, что она сама лишает себя душевных сил, отказываясь требовать от окружающих уважения к себе и надлежащего обхождения. Если окружающие могут поступать с ней как им угодно, это порождает беспомощность и оцепенение, истощает энергию и убивает радость жизни.

● Научиться слышать свои чувства. Ее сомнения в себе связаны с тем, что она не получает достаточного внимания и отклика от своего окружения. Кроме того, она не доверяет своим собственным ощущениям. Женщинам, не страдающим от депрессии, не знакомы подобные сомнения. Они знают: «Если мои чувства подсказывают мне: “То, что другой человек говорит или делает, неправильно” или если мне некомфортно в присутствии определенного человека, мне не нужно ждать, пока кто-то другой подтвердит мое впечатление. Я имею право и обязана действовать в защиту своих интересов».

Одна женщина, долгие годы мужественно терпевшая вспышки гнева своего мужа, лишь бы попусту его не раздражать, в один прекрасный день поняла, что не готова больше выносить этот стресс. Она решилась дать отпор в ответ на его ругань и агрессию. Она объяснила ему, что его поведение психологически токсично и что она больше не может это терпеть. Она будет немедленно выходить из комнаты, если он снова даст волю своему гневу. В результате поначалу ярость ее мужа только увеличилась. Однако, поскольку она упорно выходила из комнаты всякий раз, когда он срывался, его приступы бешенства сделались реже.

Депрессия – это сигнал, что женщина в прошлом заставила саму себя замолчать. Сигнал о том, что уделяла слишком много внимания окружающим, слишком долго покорно приспосабливалась, слишком мало противилась завышенным требованиям и недостаточно заботилась о собственных интересах. Швейцарский специалист по депрессии Даниэль Хелль описывает депрессию как состояние, при котором человек борется за утраченное равновесие. «Неслучайно, – утверждает Хелль, – некоторые больные называют его нервным срывом, многие говорят о полуобморочном состоянии, эмоциональном ступоре или о том, что у них голова идет кругом, привычная жизнь перевернулась с ног на голову, во всем царит неразбериха, и они чувствуют себя сбитыми с толку. Используя подобные метафоры, очень многие люди, страдающие от депрессии, выражают тот факт, что они утратили прежде казавшееся незыблемым или, наоборот, с трудом удерживаемое равновесие».

Гармония, утраченная женщинами, страдающими от депрессии, не была по-настоящему устойчивой и до болезни, зачастую она была лишь иллюзией. Благодаря депрессии они избавляются от этого заблуждения и наконец-то осознают нестабильность жизни во всей ее полноте. Лишь когда женщина признает, что в ее жизни не так, она может найти свое внутреннее равновесие. Для этого она должна предоставить своему подлинному «я» шанс говорить. Она имеет право больше не молчать, если ей есть что сказать. Она имеет право больше не притворяться, что умеет прясть золото из соломы. Она имеет право больше не делать вид, что потребности окружающих всегда важнее, чем ее собственные.

Если женщина готова вступить в диалог с дамой в черном, ей потребуется мужество и выдержка. Ей придется запастись терпением и дать себе время – как-никак королеве тоже понадобились три попытки, чтобы найти решение. Душевные изменения происходят не быстро.

Когда женщина имеет дело с депрессией, ей нельзя дать чувствам беспомощности и безысходности себя запугать, ей следует попытаться взять дело в свои руки, несмотря на кажущуюся неспособность действовать, и ей понадобятся все ее знания, творческие способности и фантазия, чтобы не сдаться человечку без боя. Только так она увидит, почему впала в депрессию и что она сама может с этим сделать. Она обнаружит, что она заставила себя замолчать и что настало время заявить о себе и повысить голос.

Как и королеве, женщинам, которые вступают в борьбу с депрессивным заболеванием, необходимо выполнить две задачи, чтобы оба главных источника депрессии в их жизни – стресс и нереализованное желание привязанности – постепенно иссякли:

● Научиться относиться к самим себе серьезнее, чем в прошлом. Они лишь тогда смогут надлежащим образом справиться с многогранным стрессом в их жизни и не надорваться под грузом дел и обязанностей, когда поставят самих себя на первое место. Фраза «Если не я за себя, то кто же?» должна стать их жизненным девизом.

● Отказаться от роли милой девочки – иначе депрессию не преодолеть. «“Милый” – это просто синоним для “фиговый”» (Nett ist die kleine Schwester von Scheiße) – гласит название одной книги. И даже если попытаться выразить это менее резко, приходится признать как факт: быть милой – это как улица с односторонним движением. Окружающие любят тех, кто ведет себя «мило», но используют их в своих интересах и не дают им того, чего те хотят, а именно признания и взаимности в ответ на свое «хорошее поведение». Если женщины, страдающие депрессией, научатся вести себя менее «мило», а вместо этого станут более требовательными, в положительном смысле этого слова, то ощущение того, что их не замечают и не принимают всерьез, со временем исчезнет.

Кто я без тебя?

Я!

Психотерапевт Вольфганг Шмидбауэр описывает депрессивных пациентов как «чрезвычайно приятных, на первый взгляд стрессоустойчивых и одаренных людей», и подобная характеристика, без сомнения, в первую очередь подходит женщинам, страдающим от депрессии и склонным к ней:

● Они очень доброжелательны, чутки и внимательны к окружающим, и поэтому их ценят как собеседниц – пока у них не заканчиваются силы оставаться такими. После чего окружающие нередко тут же самоустраняются. Помимо этого, таким женщинам не свойственна самонадеянность или тем более эгоизм, и уже по одной этой причине людям нравится находиться в их компании.

● Они бесконечно терпеливы и работоспособны – пока не надорвутся.

● Они, безусловно, талантливы, иначе бы им не удавалось организовывать великое множество дел в своей жизни столь дисциплинированно и безупречно, как им это удается, – пока болезнь не возьмет над ними верх.

Женщины, которые впадают в депрессию, – это в сущности своей сильные женщины. К сожалению, они не осознают свою силу и даже наоборот: чаще всего они видят себя слабыми и неполноценными. Они практически всегда используют свои способности ради самоэксплуатации, а не ради саморазвития. Кроме того, разнообразные источники хронического стресса и глубоко укоренившийся опыт потерь – ведь их мечта о задушевных отношениях не сбылась – мешают им распознать свои сильные стороны. Женщина, которой постоянно приходится бороться с чувством собственной ущербности и которая постоянно ощущает, что никто не воспринимает ее такой, какая она есть, теряет веру в свои возможности. Депрессия предлагает ей шанс вернуть эту веру в себя.

Женщины, которые встречаются с депрессией лицом к лицу и справляются с ней, – это сильные женщины. «На самом деле депрессия пошла мне на пользу. Я чувствую себя более сильной и цельной, чем раньше», – утверждает бывшая больная. Подобно ей, многие женщины осознают свою силу лишь благодаря перенесенной депрессии. Теперь они знают, что у них есть совершенно особые качества и таланты, которые при должном использовании, могут помочь им проживать свою жизнь в соответствии со своими представлениями. Ключ к подобному изменению восприятия лежит главным образом в открытии, которое американская журналистка Эллисон Пирсон, сама в прошлом страдавшая от депрессии, сформулировала так: «Возможно, нам следует признать, что, если мы не самые лучшие девушки на свете, это совершенно нормально».

Как показывает опыт женщин, справившихся с депрессией, к выходу из нее всегда ведет череда трансформаций. Когда женщина способна распознать в своем состоянии то, чем оно является на самом деле, – сигнал о необходимости изменить что-то важное в своей жизни, чтобы не потерять саму себя, – в ее сознании происходит революция. Теперь у нее не остается почти ничего общего с той женщиной, которой она была до болезни. Она стала другим человеком и, возможно, узна́ет себя в рассказе этой победившей депрессию женщины: «Дым рассеялся, и я впервые в жизни ощущаю, что у меня есть власть и контроль над моей жизнью. Я больше не позволяю кому бы то ни было диктовать мне, как мне жить и что я должна думать и чувствовать. Я уделяю больше внимания своим потребностям и забочусь о себе лучше, чем раньше».

По сути, когда находящаяся в депрессии женщина понимает – не только рассудком, но прежде всего сердцем, что она может и должна перестать делать невозможное возможным или всегда быть приятной для окружающих, в ней происходят серьезные перемены. Дорога сквозь болезнь для таких женщин – это процесс роста, в ходе которого они (заново) открывают свои способности и сильные стороны или находят место для того, что раньше оставалось скрытым. В результате осмысленного и отважного противостояния с депрессией становится ясно: «Я вот такая!», «Вот такой я хочу быть!». А еще: «Я не такая!», «Я не хочу такой быть!».

* * *

Ли Страсберг, руководитель знаменитой Актерской студии в Нью-Йорке и преподаватель актерского мастерства Мэрилин Монро, сказал ей однажды: «Мне жаль, что ты так много делаешь, руководствуясь страхом, тебе стоит начать действовать, руководствуясь силой». Как известно, актриса так и не нашла контакта со своей силой и потерпела поражение в борьбе с сомнениями в себе. Женщине нужно быть готовой пройти сложный, нередко болезненный путь через депрессию. Только так она может использовать собственную силу себе во благо. Тогда она приобретает то, что в общественных науках известно под названием «эмпауэрмент» (англ. empowerment), что означает «расширение прав и возможностей» или же «укрепление независимости и самостоятельности». Такая женщина убеждена, что контролирует свою жизнь. Она знает, что имеет право и возможность влиять как на свою жизнь, так и на жизнь других людей. Эмпауэрмент позволяет женщине выработать базовую уверенность в том, что она вправе быть такой, как она есть, не испытывая при этом постоянного страха, что ее бросят.

Когда по окончании депрессивного периода женщина обретает автономность и внутренние силы, она замечает это в различных областях.

Она может постоять за себя. Самостоятельная женщина знает, что проглатывать свой гнев, спешить на помощь окружающим по первому же зову и требовать как можно меньше для себя самой – это хорошо только в краткосрочной перспективе. Лишь одно может защитить ее от ежедневных неоправданных претензий и притеснений, а также от разнообразных форм насилия – это слово «Нет!». Мэрилин Монро не осмелилась сказать это «нет», вот что она сама писала об этом: «Я не нахожу себе места и нервничаю. Только что чуть не швырнула серебряную тарелку в темном углу съемочной площадки, но я понимала, что не имею права выплеснуть то, что чувствую на самом деле. Я не осмеливаюсь сделать это, так как наверняка не смогла бы на этом остановиться». Этот страх знаком почти всем женщинам, страдающим от депрессии: они предугадывают, что подавленная ярость может превратиться в разрушительный взрыв. «Нет», высказанное в конкретной ситуации, не обладает таким деструктивным потенциалом.

Она расстается с ролью «хорошей девочки». «Нет» – это также самое подходящее слово, когда в жизни женщины слишком много источников стресса и она пытается угодить всем и каждому. Старания быть безупречной и со всем справляться в одиночку подпитывают депрессию. Мэрилин Монро тоже была перфекционисткой, верившей в то, что ей удастся прогнать своих демонов с помощью усилий и достижений: «Больше стараться, больше делать, нужно стать дисциплинированнее в следующем: ходить на занятия – на свои – всегда – без исключений – как можно чаще ходить на другие курсы Страсберга – не пропускать занятия в Актерской студии – держать глаза открытыми – наблюдать – не только за собой, но и за другими людьми и за всем, что происходит».

Она становится эгоистичнее. Эгоизм – это не что-то дурное само по себе, это важное условие душевного здоровья. Эмпауэрмент делает женщину более эгоистичной в хорошем смысле этого слова, иначе говоря, она развивает в себе самосочувствие. Быть рядом с окружающими и заботиться о них – замечательная женская способность. Если, кроме того, женщина использует эту способность на благо самой себе, возникает равновесие. Она уже не пытается вести себя так, как от нее ждут (или она сама от себя ждет), а отказывается от завышенных ожиданий, в соответствии с которыми она должна быть идеальной женой, идеальной матерью и идеальной дочерью, и осмеливается проявить себя такой, какая она есть.

Она повышает голос. Иными словами, она говорит, что думает и что хочет. Она делает так, чтобы ее потребности были замечены и ее мнение было услышано. Заявляя о себе, она определяет свое место в мире. Если женщина поняла послание депрессии, она перестает твердить «Я должна», «Я обязана», «Я виновата», «Я недостаточно хороша». Вместо этого она формулирует предложения, которые начинаются с «я хочу», «я думаю», «мне не хочется», и следит за тем, чтобы их услышали. Разрыв между идеалом, который, как считает женщина, ей необходимо достичь, и ее подлинным «я» сокращается, и параллельно с этим растет ее самоуважение.

Она признает свое «я в отношениях». Эмпауэрмент прежде всего обозначает, что женщина осознает, насколько важны для нее отношения, и что ее потребность в привязанности не имеет ничего общего с инфантильной, незрелой зависимостью или несамостоятельностью. Американский психолог Сьюзан Нолен-Хуксема говорит о том, что женщины обладают сильной «социальной идентичностью»: «Женская идентичность состоит не только из индивидуальных черт характера или талантов и интересов; отношения, в которых женщины состоят, также играют в ней важную роль. Эта склонность определять себя через отношения, а не только через достижения – источник силы для женщин».

* * *

Итак, в результате эмпауэрмента женщины не расценивают негативно свою тоску по задушевности, разговорам и домашнему очагу. Женское «я в отношениях» никоим образом не уступает «самодостаточному я» мужчин и тем более не является неполноценным по сравнению с ним. Тем не менее социальная идентичность может стать для женщин ловушкой, если ей уделяется несоразмерно много внимания и рядом с ней не находится места для самостоятельной, индивидуальной идентичности. «В таком случае женщины теряют себя в самом буквальном смысле слова, определяя себя как жену, мать или дочь», – утверждает Нолен-Хуксема. Тогда на вопрос «Кто я без тебя?» им приходится давать пугающий ответ: «Никто». Выбраться из этого нездорового клубка они могут только в том случае, если будут «подпитывать свою социальную идентичность, не отодвигая при этом себя в тень», объясняет Нолен-Хуксема.

Они справятся с этой задачей, если, например, перестанут концентрироваться на узко ограниченном круге людей или дел. Женщине стоит сыграть в своей жизни как можно больше ролей. Ведь тот, кто может объединить в себе разные статусы, разные социальные контакты и разные качества, обладает важным психическим ресурсом: комплексностью самоопределения. Психолог Патрисия Линвиль уже в середине 1980-х гг. указала на то, что комплексность самоопределения предохраняет человека от аффективных колебаний и стрессовых нагрузок. Если к женщине, которая порой проявляет зависимость и несамодостаточность, потом снова возвращаются сила и самостоятельность, если она знает, что она не только жена и мать, но еще подруга и тетя, коллега и спортсменка, то у нее формируется разносторонний образ себя. Чем больше граней у этого образа, тем надежнее защита от депрессии. Так, например, в одном лонгитюдном исследовании удалось установить, что уровень депрессии домохозяек и матерей снижался, если они выходили на работу: чем больше часов они работали вне дома, тем стабильнее было их душевное состояние. Положительное воздействие профессиональной занятости наблюдается даже у матерей детей-дошкольников. И наоборот, женщины, сократившие свою трудовую деятельность, сообщали об усугублении депрессивного настроения.

Почему наличие нескольких ролей не приводит автоматически к одним лишь перегрузкам, а может, напротив, приносить облегчение? Если женщина выступает в различных амплуа, это убережет ее в том случае, когда в одной из сторон ее жизни что-то пойдет не так. Неудачи и неприятности переносятся легче, если можно почерпнуть силы и мужество из другой сферы. Хорошая семейная жизнь действует как буфер от стресса на работе, и наоборот: женщины лучше справляются с домашними заботами, если ощущают себя успешными и компетентными в своей профессии. Это укрепляет их самооценку, они получают похвалы и признание, что, в свою очередь, положительно сказывается на их удовлетворенности семейной жизнью. Женщины, которым нравится их работа, не так тяжело переживают неизбежные семейные кризисы. Если дома не все гладко, это оказывает на них не столь сильное воздействие, как на безработных или недовольных своей работой представительниц женского пола. Многообразие функций позволяет женщине ощутить себя значимой и полноценной – в том числе и вне отношений: мысль «Вот кто я без тебя!» придает ей стабильности.

Кроме того, исполнение разных ролей обеспечивает женщине высокую степень социальной защиты. Особенно много сил из частных разговоров с коллегами черпают замужние матери. Мужчины в меньшей степени зависят от хороших личных отношений на рабочем месте. Для них важна социальная поддержка от партнерши. Если они ее не получают, страдает и их оценка происходящего на собственном профессиональном фронте.

Знание того, что множество ипостасей может спасти женщин от депрессии, имеет большое значение, когда мы говорим об особом, специфически женском стрессе. Женщина подвергается давлению не из-за количества своих ролей как такового, а из-за чрезмерного упора на женскую социальную идентичность. Стрессовые факторы, перечисленные в главе «Перепрясть солому в золото: женский стресс», – хронические перегрузки, замужество, материнство, работа над отношениями, уход за родственниками или опыт насилия – прежде всего потому так разрушительно сказываются рано или поздно на здоровье женщин, что те используют (если не сказать эксплуатируют) свои ориентированность на отношения и способность их строить, но не получают ничего взамен. В результате возникает дисбаланс. Но если женщина обладает многогранным «я», которое не зависит исключительно от отношений (в первую очередь от единственно важных отношений с партнером), то этого не происходит. Если у женщины есть дополнительные источники энергии, которые поддерживают ее веру в собственные знания и навыки, она может лучше противостоять факторам стресса в своей жизни, а главное – она не чувствует себя беззащитной перед неизбежными разочарованиями в отношениях.

Королева из сказки, которая перед лицом угрозы, казалось бы, в безвыходной ситуации, не замирает пассивно и беспомощно, а вспоминает о том, что знает и умеет, может в этом смысле служить примером для подражания: она пускает в ход свои творческие способности (размышляет над именами), она действует (посылает гонца), бережно обходится с самой собой (не упрекает себя и не предается раздумьям над своей участью), она не ищет помощи и утешения у короля или отца (то есть в мужском мире). Поначалу реагирующая лишь покорностью и слезами дочка мельника превращается в активную, деятельную женщину, которая берет свою жизнь в свои руки.

Даже если женщине удается довести депрессивный период до благополучного для себя завершения и использовать мудрость королевы в свою пользу, ей следует очень хорошо уяснить для себя одно: депрессия не та болезнь, от которой можно полностью излечиться. Время от времени она будет попадать в ситуации, в которых будет замечать в себе признаки депрессивной реакции. Но переживших депрессию женщин мысль об этом уже не будет пугать. Ведь они узнали, что дама в черном стучится в дверь лишь тогда, когда в их жизни возникает какой-то дисбаланс. Может быть, снова возобладали старые модели поведения, может быть, снова слишком усилился стресс, может быть, снова вышли из-под контроля ожидания от себя, может быть, в их жизни снова стало слишком мало «я» и слишком много «ты». Женщины, которые подружились со своей депрессией, признательны ей за предупреждающие сигналы.

Женщина, которая осознанно проживает свою депрессию и не воспринимает ее как что-то, от чего нужно как можно быстрее избавиться, признает тот факт, что депрессивные фазы – это часть ее жизни. Она помнит, что должна быть особенно осторожной, когда в ее жизни много нагрузок и стресса. Она знает, что, хотя ей тяжело выносить разногласия в отношениях с партнером, в семье, на работе или с друзьями, тем не менее не стоит бояться, что окружающие ее бросят, если она постоит за себя. Она внимательнее следит за своим собственным настроением, анализирует свои чувства, своевременно принимает меры для того, чтобы отразить подступающую депрессию. «Может быть, три или четыре раза у меня было ощущение, что я погружаюсь в депрессию, и я подумала: “Боже мой, что со мной происходит?”. ‹…› Но я знала, что я способна защитить себя от нее или снова быстро найти выход. Так плохо, как мне было, уже не будет», – рассказала одна из женщин.

На исходе депрессивного заболевания, помимо иных принесенных им прозрений, открывается еще кое-что: когда женщины пускаются в путь, чтобы выбраться из депрессии и обнаружить свое подлинное «я», им, возможно, следует ожидать резкой реакции со стороны их социального окружения. Ведь немало людей пользуется готовностью женщины прясть золото из соломы. Поэтому может получиться так, что женщина, которая преодолела свою депрессию, нет-нет да и столкнется с разгневанным Румпельштильцхеном. Если при этом на вопрос «Кто я без тебя?» она будет в состоянии уверенно ответить «Я», то ей сразу станет ясно: «У Румпельштильцхена проблема, но эта проблема – не моя».

Приложение

В медицинской помощи депрессивным больным наблюдается «значительный диагностический и терапевтический дефицит», критически замечают врач Херман Шписль и его коллеги. По их словам, в целом лишь 10 % пациентов, страдающих от депрессии, получают адекватное лечение.

Что нужно понимать под адекватным лечением, сегодня больше, чем когда-либо, является предметом дискуссии. Множеству обличий и проявлений депрессии отвечает разнообразие методов терапии. Некоторые специалисты являются приверженцами лечения психотропными препаратами, другие полагают самым подходящим выбором психотерапию, а третьи видят спасение в сочетании того и другого. Кроме того, к сожалению, по-прежнему существует борьба между школами психотерапии, адепты каждой из которых уверены, что предлагают единственный действенный рецепт.

Что может помочь?

Прежде чем мы подробнее остановимся на отдельных вариантах терапии, необходимо сразу оговориться: единого верного метода лечения депрессии не существует. Каждой конкретной женщине, страдающей от депрессии, необходимо найти подходящую лично для себя модальность терапии и – что еще важнее – подходящего психотерапевта, мужчину или женщину.

Психотропные препараты

Лекарственных препаратов нельзя избежать при тяжелой хронической депрессии. Однако иногда врачи выписывают антидепрессанты и при униполярной депрессии, дистимии (от которой страдают главным образом женщины), если пациентка находится в особенно критической ситуации. Чаще всего при терапии депрессии применяются так называемые трициклические антидепрессанты. Считается, что данные препараты воздействуют на метаболизм тех нейромедиаторов, которые у людей, страдающих депрессией, присутствуют в недостаточном количестве, – то есть они повышают уровень норадреналина и серотонина в головном мозге. Применение этих медикаментов требует от специалиста очень большого опыта. Может пройти много времени, прежде чем врачу удастся подобрать подходящий для конкретной пациентки препарат. Фармакологическое средство и его дозировка должны подбираться и корректироваться индивидуально.

В целом существует три группы антидепрессантов:

● облегчающие подавленность и поднимающие настроение,

● стимулирующие и активизирующие,

● снимающие напряжение и снижающие тревожность.

Таким образом, лечащий врач должен тщательно поставить диагноз и выяснить, какие симптомы депрессии преобладают в конкретном случае. Как правило, тем, кто лечится антидепрессантами, приходится как следует запастись терпением. Не всегда подходит первое же лекарство, порой необходимо попробовать разные антидепрессанты – по крайней мере так было принято считать до недавнего времени. Однако свежие научные исследования показывают, что смена препаратов нередко не увенчивается успехом. Поэтому некоторые психиатры предостерегают от того, чтобы испытывать на пациенте разные медикаменты. Достоверно же известно, что улучшение настроения зачастую дает о себе знать лишь две-три недели спустя после начала лечения.

Продолжительность приема антидепрессантов зависит от тяжести заболевания. Она колеблется в пределах от 4 до 12 недель при более легких формах депрессии и может достигать примерно полугода, если речь идет об очень тяжелых проявлениях болезни. Даже после того, как наступают положительные сдвиги, прием препаратов обычно необходимо продолжать, что нелегко дается пациентам, так как у антидепрессантов встречаются очень неприятные побочные эффекты: сухость во рту, запор, повышенное потоотделение, набор веса, снижение либидо, утомляемость.

Также широко используются так называемые селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (СИОЗС). На них приходится около 40 % всех выписанных депрессивным больным рецептов. Они обеспечивают увеличение количества серотонина в головном мозге, так как недостаток этого нейромедиатора может вызывать симптомы депрессии. Препараты этой группы антидепрессантов появились на рынке только в 1980-х гг. и были встречены с большим энтузиазмом. Их считали «таблетками счастья», улучшающими настроение без каких-либо побочных эффектов. В США эти лекарственные средства вызвали настоящий ажиотаж. Наибольшим успехом пользовался препарат с торговым названием Prozac (в Германии оно называется Fluctin). Однако с тех пор шумиха улеглась. Исследования показывают, что СИОЗС не более действенны, чем классические антидепрессанты.

В целом сомнения в эффективности антидепрессантов возросли. Да, многие врачи уверены, что современные психотропные средства являются самым подходящим методом лечения депрессии: с 1993 по 2006 г. количество рецептов на них выросло более чем в три раза, а с 2006 по 2007 г. – еще на 12 %. В одной только Германии для амбулаторного лечения в рамках обязательного медицинского страхования ежедневно назначается более 2 млн суточных доз антидепрессантов. Психоаналитик Марианне Лойцингер-Болебер не ставит под сомнение эффективность этих препаратов в целом, но высказывает определенный скептицизм: «Современные антидепрессанты – это часто настоящее спасение. Тем не менее, как правило, их оказывается недостаточно для душевного исцеления. Национальный институт психического здоровья США установил: 20–30 % всех больных депрессией не откликаются на медикаментозное лечение. И уровень рецидивов чрезвычайно высок: треть пациентов, получающих такое лечение, переживают рецидив в течение года, 75 % – в течение пяти лет. Это значит, что исключительно фармакологическая терапия – которая совершенно оправданна в рамках кризисного вмешательства, прежде всего при наличии суицидальных мыслей, – недостаточно помогает депрессивным больным. Особенно в тех случаях, когда они страдают от тяжелой хронической депрессии».

Скончавшийся в 2005 г. профессор психологии Бернского университета Клаус Граве тоже настойчиво предостерегал от лечения исключительно психотропными препаратами: он считал его «строго говоря, безответственным». Ведь, хотя эти лекарства поначалу и смягчают симптомы, они не лечат саму болезнь, как показывает высокий уровень рецидивов. «Оказалось, что хотя антидепрессанты и “устраняют” депрессию, но лишь до тех пор, пока пациенты принимают данные препараты. Если они переставали их принимать, депрессия возвращалась снова, пускай даже и месяцы спустя», – подчеркивают профессор клинической психологии Оксфордского университета Марк Уильямс и его коллеги Джон Тисдейл, Зиндел Сигал и Джон Кабат-Зинн. Несмотря на то, что по данной теме ведется большое количество исследований, в настоящее время среди специалистов ощущается сильное разочарование в антидепрессантах. Так, профессор психофармакологии и многолетний руководитель университетской амбулаторной психиатрической клиники для депрессивных пациентов в Берлине Бруно Мюллер-Эрлингхаузен выносит неутешительный вердикт: «Эффективность антидепрессантов невелика».

Как сообщает писательница Лиза Аппиньянези, британский Королевский колледж врачей совершенно открыто признает, что полной ясности в том, как на самом деле работают антидепрессанты, нет, «но есть предположение, что антидепрессанты усиливают активность определенных нейромедиаторов». Кроме того, несколько лет назад профессор психологии Халлского университета[8] Ирвинг Кирш произвел фурор: вместе со своей командой он тщательно проанализировал результаты 47 исследований действенности современных антидепрессантов и сравнил их с эффектом лекарства-пустышки (так называемого плацебо). Результат оказался сенсационным: Кирш не смог установить существенных отличий между медикаментами и плацебо, так как значительная доля пациентов (30–40 %) положительно отреагировала на вещество без каких-либо лечебных свойств.

Таким образом, имеющиеся данные об эффективности психотропных препаратов скорее обескураживают. Тем не менее применение этих средств может быть целесообразным. Многим людям приносит облегчение надежда на то, что лекарство положит конец их страданиям. И, по-видимому, эта надежда в основном и отвечает за эффективность лекарств – что, вероятно, также объясняет успех плацебо. В случае очень тяжелой депрессии лекарства могут дать толчок тому, чтобы помочь больному выйти из состояния оцепенения. Для этой группы пациентов медикаментозная терапия может оказаться чрезвычайно полезной.

Психотерапия

Использование психотерапии при лечении депрессии получает в изучении эффективности более высокие оценки, чем применение антидепрессантов. Различные исследования подтверждают, что психотерапевтическое воздействие гарантированно может приносить облегчение при депрессии легкой и средней тяжести. Психотерапия более успешна, чем медикаментозная терапия, главным образом в том, что касается долгосрочного положительного влияния на депрессивные симптомы. Однако, подобно тому, как нет единого лекарства от депрессии, нет и одного действенного для всех терапевтического метода. Установлено, что психотерапевтическое лечение помогает в 80 % случаев. Однако не каждый метод в равной степени подходит для всех психических проблем. При депрессивном заболевании главным образом рекомендуются следующие подходы.

Когнитивно-поведенческая терапия. Когнитивная терапия депрессии исходит из наблюдения, согласно которому мышление депрессивных больных характерным образом меняется. Больные предаются мрачным размышлениям о своих трудностях, все интерпретируя негативно. Согласно основателю когнитивной терапии Аарону Беку, этот основной симптом депрессии является результатом обучения. По его мнению, детский опыт формирует строго определенные шаблоны мышления, которые могут вызывать и подкреплять депрессию. Например, убеждение человека, что он ничего из себя не представляет, может закрепиться в раннем детстве и затем в дальнейшей жизни включаться всякий раз, когда он сталкивается с реальным или даже воображаемым отвержением. Человек не способен на другой, положительный шаблон мышления до тех пор, пока не идентифицирует старый шаблон и не отучится от него при помощи психотерапии. Основная посылка поведенческой терапии звучит так: депрессивную реакцию вызывают не сами события, какими бы стрессовыми они ни были, а их субъективная оценка. По этой причине когнитивно-поведенческие терапевты предлагают своим клиентам записывать в течение определенного отрезка времени все события, которые с ними происходят, а заодно отмечать свои мысли и чувства, связанные с каждым событием. Затем анализируются шаблоны, которые скрываются за оценками пережитого. Наиболее важные из этих шаблонов таковы:

● Черно-белое мышление. Для людей в депрессии существует лишь «либо – либо». Либо они безупречны, либо ничтожества.

● Сверхобобщение. Одно-единственное событие, например отвержение каким-то человеком, переносится сразу на всех («Меня никто не любит»).

● Негативный ментальный фильтр. Человек в депрессии часто осознает лишь отрицательные аспекты какого-либо события. Например, он концентрируется исключительно на том, что друг, которого он встретил на улице, был крайне неразговорчив. Пациент не обращает внимания на то, что друг мгновенно обрадовался, когда они неожиданно столкнулись.

● Обесценивание положительного опыта. Благоприятные события либо не воспринимаются как таковые, либо переосмысляются. Если что-то удается, то это представляется как случайность, везение или ничего не значащая мелочь. Неудачи жертва депрессии, напротив, всегда ставит в вину себе лично. Как показывают исследования, женщины особенно склонны к обесцениванию позитивного опыта: они всегда возлагают на себя ответственность за промахи, а свои успехи объясняют удачным стечением обстоятельств.

● Персонализация. Человек видит причину негативных событий в себе самом, даже если он совершенно не может за них отвечать. Результатом этого становятся чувство вины, сомнения в себе и деструктивное самокопание.

Согласно теории когнитивно-поведенческой терапии, человек в депрессии берет на себя слишком большую ответственность за неблагоприятные события в своей жизни. Когда он терпит поражение или с ним случается несчастье, он считает виноватым в этом самого себя. Позитивные же события он, напротив, объясняет удачей или стечением обстоятельств. В поведенческой терапии пациенты узнают, что их негативные эмоции возникают в результате их собственных мыслей и что, изменив мысли, они могут положительно воздействовать на свои чувства.

Однако действительно ли достаточно натренировать находящихся в депрессии людей мыслить более позитивно и реалистично? Может ли одно изменение структур мышления смягчить, а то и вовсе вылечить депрессию? В последнее время растет скептицизм относительно того, насколько успешна, прежде всего на длительную перспективу, широко распространенная краткосрочная поведенческая терапия. Данная форма терапии, по-видимому, не является оптимальным методом, в особенности при хронической депрессии, к которой также относится и дистимия, от которой главным образом страдают женщины. Лойцингер-Болебер отмечает, что лишь относительно здоровые люди способны изменить собственные мысли в позитивную сторону. «Человеку, который страдает от полноценной хронической депрессии, это не поможет. По моему опыту, люди, подверженные хронической депрессии, знают эти поведенческие и когнитивные инструкции, они пытаются их придерживаться, но раз за разом терпят неудачу. И они чувствуют себя только хуже от того, что у них ничего не получается. Все эти рецепты поведенческой терапии не срабатывают на этих пациентах».

Когнитивно-поведенческая аналитическая система психотерапии (КПАСП). Сегодня даже сами поведенческие психотерапевты признают ограниченность своего метода. Например, профессор психологии и психиатрии Университета Содружества Вирджинии в Ричмонде Джеймс Маккаллоу, принимая во внимание скромные успехи существующих краткосрочных форм терапии при депрессии, констатирует «настоятельную потребность в более эффективных подходах». На его взгляд, «остальные формы психотерапии зарекомендовали себя не слишком хорошо – когнитивная терапия Аарона Бека или, например, интерперсональная психотерапия Джеральда Клермана просто-напросто недостаточно результативны». Он призывает к тому, что для любого психотерапевта, использующего методы глубинной психологии или психоанализа, очевидно: эффективная терапия людей, страдающих от хронической депрессии, возможна лишь, если учитывать причины заболевания, лежащие в раннем детстве, и имеющиеся дефициты личности. Также в психотерапевтической работе нельзя забывать о том, что хронические пациенты зачастую испытывают значительный дефицит привязанности и сложности при социальных контактах.

Поскольку данные аспекты остаются не охваченными традиционными краткосрочными формами терапии, специально для не поддающихся лечению депрессивных больных Маккаллоу разработал форму лечения, получившую название «когнитивно-поведенческая аналитическая система психотерапии» (англ. Cognitive Behavioral Analysis System of Psychotherapy), сокращено КПАСП.

В основных своих чертах КПАСП сильно напоминает элементы психоанализа: в начале терапии пациент и психотерапевт вместе работают над тем, чтобы выявить приобретенные пациентом в раннем возрасте негативные модели отношений и выяснить, как эти модели влияют на его теперешний опыт взаимодействия с психотерапевтом. В ходе терапии пациент научается с помощью психотерапевта другим, позитивным, формам поведения и может снова испытывать доверие, находясь в отношениях.

Первые исследования показывают, что КПАСП – особенно в сочетании с лекарственной терапией – успешный метод. Однако мы пока не располагаем исследованиями его долгосрочных последствий.

Терапия осознанности. «Депрессия приносит много страданий. Она – черная птица в ночи, которая уносит с собой вашу радость; беспокойный ум, который лишает вас сна. Она – полуденный демон, которого можете видеть лишь вы одни; темнота, которая остается скрытой от окружающих». Такими словами начинают свою книгу «Выход из депрессии»[9] писатели и психотерапевты Марк Уильямс, Джон Тисдейл, Зиндел Сигал и Джон Кабат-Зинн. В ней они описывают новый подход к лечению депрессии: когнитивную терапию на основе осознанности (англ. Mindfulness Based Cognitive Therapy, MBCT). В отличие от когнитивно-поведенческой терапии, здесь работают с клиентом не над тем, чтобы заменить плохие мысли на позитивные. «Мы не помогаем участникам групп исправить содержание их негативного мышления, – утверждает Уильямс. – Мы скорее поддерживаем их в том, чтобы изменить их отношение к мыслям, чувствам и телесным ощущениям в целом. Так они могут обнаружить, что это лишь мимолетные проявления разума и тела. Они могут сами принять решение, заниматься ими или нет». В терапии осознанности проблема заключается не в мыслях, а в том, как люди обращаются со своими мыслями. «Благодаря многократному упражнению восприятия и заинтересованного наблюдения, а также сострадания и участия в наших группах учатся рассматривать свои мысли, чувства и телесные ощущения как то, чем они являются на самом деле, а именно как просто мысли, чувства и телесные ощущения, а не как “правду” или “я”. Участники стараются лучше распознавать свои шаблоны мышления и быстрее замечают, когда их настроение снова портится. В то же самое время они учатся не усугублять плохое настроение еще больше, бесплодно анализируя или зацикливаясь. Можно сравнить это с тем, как вы стоите у водоворота и наблюдаете за бурлящей водой вместо того, чтобы бросаться в него. Это помогает разорвать привычную связь между негативным настроением и негативными мыслями, которые оно обычно запускает», – объясняет Уильямс.

Еще один метод осознанности, позволяющий ослабить силу нежелательных мыслей, принадлежит психотерапевту Стивену Хейсу. Он предлагает оценивать сами представления у нас в голове, а не мир вокруг через призму этих представлений. Мы можем научиться «воспринимать наши мысли как соображения, которые возникают здесь и сейчас» и таким образом дистанцироваться от них. Небольшой пример поясняет, что имеется в виду. Когда мы думаем «Я не заслуживаю любви», то это ощущается совсем не так, как если бы мы думали: «Я сейчас чувствую, что не заслуживаю любви». Во второй версии нам удалось создать зазор между мыслью и самим собой. Хейс называет этот процесс «разъединение». «С помощью техник когнитивного разъединения вы можете указать мучительным убеждениям, которые вы приобрели в детстве по совершенно закономерным причинам, подобающее им место: подальше от вас. Например, вы можете сказать: “О, да это же снова голос из прошлого. И ему опять нечего мне рассказать, чего я бы уже не слышал”. Таким образом вы “разъединяете” ваши мысли и ваши чувства».

Однако как мы можем научиться анализировать наши мысли с безопасного расстояния и больше не позволять им структурировать наш мир? Психотерапевт предлагает несколько оригинальных техник разъединения, например «радио». Представьте себе, что вы включили радио и диктор говорит: «Вы слушаете программу только плохих новостей. X (подставьте вместо X ваше имя) – плохой человек. Она считает, что ее никто не может полюбить. Подробности об этом – каждый час». Хейс рекомендует высказывать все всплывающие в сознании мысли в форме выпуска новостей: «Сегодня понедельник, 1 декабря 2012 г. Сегодня X по-прежнему думает, что у нее ничего не получается. Поэтому она постоянно откладывает на потом стоящие перед ней задачи и тем самым усиливает ощущение, что у нее ничего не получается».

Если убеждение появляется снова, можно задать себе вопрос: «Как давно, собственно, у меня эта мысль? Типична ли она для меня?» Такой способ тоже позволяет установить дистанцию по отношению к мыслям. Если у нас получается просто принять существование конкретной идеи и отстраниться от нее, мы обретаем свободу действий. Тогда мы осознаем, что это только мысль, которая когда-то раньше имела значение, но сегодня уже нет. Мы можем ее отметить, а затем отпустить. В полном согласии с древнекитайской мудростью: «Ты не можешь помешать птицам тревоги летать над твоей головой. Но ты можешь помешать им свить гнездо в твоей голове».

Марк Уильямс дал жертвам депрессии такой совет: «Помните, что негативные мысли – это совершенно нормальная часть депрессии, ровно так же, как повышенная температура – признак гриппа. Они на самом деле ничего о вас не говорят, когда вы подавлены, даже если кажутся правдой. Воспринимайте их как сигнал о том, что вам нужно относиться к собственным разуму и телу с чуткостью и вниманием, пока душевное ненастье не уляжется». С помощью медитации и упражнений на осознанность людям в депрессии следует научиться отчетливее видеть текущий момент и меньше копаться в себе. В настоящее время существуют исследования, которые подтверждают эффективность данного метода при лечении депрессии.

Терапия принятия и ответственности, или ТПО (англ. Acceptance and Commitment Therapy, ACT). «Это когнитивно-поведенческий терапевтический подход, который направлен на то, чтобы научить людей бережно и сочувственно обращаться со своими эмоциональными проблемами и в то же время следовать в своей жизни тому, что для них по-настоящему важно», – пишет профессор психологии[10] Георг Айферт. Приверженцы этого метода отнюдь не стремятся к быстрому освобождению пациентов от симптомов. Они скорее ставят перед собой цель помочь жертвам депрессии вести более счастливую, более полную смысла жизнь в долгосрочной перспективе. Исходя из допущения, согласно которому депрессия (как и другие психические проблемы) возникает тогда, когда люди избегают тяжелых переживаний, становятся заложниками своих собственных мыслей и поэтому испытывают трудности с тем, чтобы реализовать на практике свои жизненные представления, терапия принятия и ответственности базируется на трех фундаментальных принципах:

A = accept (принять). С депрессией нужно не бороться, а принять ее. Ригидные, негибкие попытки избежать депрессивного настроения и сделать все, чтобы его предотвратить – не выход. Скорее наоборот, они подпитывают страх перед депрессией и приумножают ее. Депрессивные больные избегают своих эмоциональных переживаний и пытаются их контролировать. Но это невозможно. В рамках этой терапевтической концепции принятие обозначает не покорное смирение, а то, что жертве депрессии следует развить «творческое отчаяние». Это подразумевает, что клиент должен признать бесперспективность своих прошлых попыток. Ему нужно обратить внимание на то, как он обращается со своей депрессией, и проанализировать, насколько успешно сработало то, что он предпринял против нее до настоящего времени. На этом этапе клиенту также необходимо критически рассмотреть свои прежние убеждения, такие как: «Когда я избавлюсь от депрессии, я наконец-то буду более счастлив в браке». Тренируя осознанность, люди в депрессии овладевают способностью позволять себе любые мысли и чувства и отслеживать свои собственные реакции на них. Однако не следует спорить, бороться с ними или оценивать их как хорошие или дурные.

C = choose (сделать выбор). При помощи психотерапевта пациенты выбирают правильное направление своей жизни. Им нужно выяснить, что для них по-настоящему важно. Следующие вопросы призваны содействовать этому: «Что случилось с вашей жизнью? Расширились ли ваши возможности из-за депрессии или же ваше жизненное пространство сузилось? Как бы вы распорядились своим временем, если бы не были заняты своей депрессией?»

Больному также предлагается заполнить опросник для определения того, насколько важны для него те или иные сферы жизни: семья, отношения с партнером, работа/карьера, повышение квалификации, друзья, отдых, духовное начало, здоровье, общественная деятельность. Обнаруженные таким образом ценности должны служить своеобразным жизненным компасом.

T = take action (начать действовать). Клиенту пора взять дело в свои руки. Ему следует начать двигаться в желаемом направлении и не давать своим страхам сбить себя с толку. Психотерапевт будет задавать ему вопросы такого плана: «Как то, что вы делали на прошлой неделе, связано с вашими ценностями и жизненными целями? Насколько активно вы работали ради важных для вас идей? Какие шаги в желаемом вами направлении вы сделали? Что удерживает вас от того, чтобы изменить свою жизнь?» Как объясняет Айферт, ACT-терапевты помогают клиентам «беспрестанно, снова и снова брать на себя обязательство (сommitment) изменить то, что они в состоянии изменить: свое поведение». Важно, чтобы люди в депрессии осознали: они могут прямо сейчас начать выравнивать курс своей жизни. Они не обязаны ждать, пока депрессия пройдет. Ведь чем более насыщенным становится каждый день, тем меньше времени и энергии остается на то, чтобы тратить их на преодоление и избегание страхов.

Системная психотерапия. Рассматривает проблемы и симптомы не как болезнь конкретного человека, а как роль, определенную и закрепленную за ним социальной системой (семьей, парой, группой, командой и т. д.). Поэтому объектом наблюдения становится не отдельный человек, а вся система, в которую он входит (например, семья или рабочий коллектив). Это особенно оправданно при лечении депрессии. «Дисфункциональные партнерские отношения коррелируют с более высокой частотой, интенсивностью и вероятностью рецидива депрессивных эпизодов», – пишут системные психотерапевты Йохен Швайцер и Арист фон Шлиппе. Поэтому системная супружеская терапия нередко более эффективна, чем индивидуальная. Если считать, что женская депрессия – это, помимо прочего, расстройство отношений и что обоюдное понимание различных условий социализации и воспитания представляет существенную помощь в преодолении заболевания, системная терапия может оказаться важным подспорьем именно для женщин в депрессии и их партнеров.

Специалисты, применяющие этот метод, видят в депрессии попытку найти решение. Их интересует значение, которое эта болезнь может иметь для человека. Терапевт из Гейдельберга Андреа Эббекке-Нолен в рамках своей деятельности встретила «множество смысловых элементов»: «взять паузу; сложить с себя ответственность за окружающих; своим депрессивным поведением призвать других людей снизить требования; получить поддержку и утешение». Системные терапевты, подобно психоаналитикам, трактуют депрессию не как расстройство, которое должно как можно быстрее пройти, а подчеркивают заложенную в страдании пользу. Поэтому Швайцер и фон Шлиппе советуют «ценить [депрессию] как предупредительный сигнал или телохранителя, который следит за выполнением определенных задач, например “чтобы я не перегружался постоянно”, “чтобы я не слишком зазнавался”». В системной терапии депрессия имеет смысл и ценность, так как с ее помощью становится возможным обратить внимание на потребности, до настоящего времени не учитываемые и подавляемые.

Интерперсональная психотерапия. По-видимому, особенно подходит для лечения женщин в депрессии, поскольку фокусируется на отношениях, в которых находятся больные. Представители данной терапевтической модальности предполагают, что душевные заболевания развиваются в межличностном контексте. «Считается, что понимание и проработка этого контекста играет решающую роль для исцеления депрессии и профилактики рецидивов», – пишет психотерапевт и исследователь Элизабет Шрамм, признанная специалистка по интерперсональной психотерапии в Германии.

Депрессия, по словам Шрамм, «непременно [наносит ущерб] межличностным отношениям и социальным ролям пациента. Поэтому человек в депрессии никогда не страдает один. И наоборот, конфликты в отношениях и трудности с соответствием ролевым ожиданиям оказывают решающее влияние на психическое состояние индивида. Таким образом возникает отрицательная обратная связь между депрессивным поведением и социальными взаимодействиями».

Интерперсональные психотерапевты интересуются текущими обстоятельствами жизни клиента и пытаются выяснить, какая существует связь между ними и депрессивным заболеванием. Есть ли какие-то конфликты в отношениях с партнером? Изменились ли отношения в результате рождения ребенка? Переживает ли больной тяжелую потерю (расставание, развод, смерть)? Не возникла ли депрессия в результате заботы о нуждающемся в уходе родственнике? Работа психотерапевта сосредотачивается на настоящем, события из раннего детства не обсуждаются. Речь идет о том, чтобы определить текущие проблемы в отношениях, эмоционально их проработать и развить новые социальные навыки для обращения со значимыми для себя людьми. Поскольку для женщин связь с партнером и хорошее качество отношений играют совершенно особое значение, эксперты считают, что интерперсональная терапия представляет собой вид лечения, применимый именно к женской депрессии. Когда улучшается характер отношений и страдающая от депрессии женщина чувствует, что она снова обрела контроль над тем, что происходит в важных для нее социальных контактах, депрессивная симптоматика, скорее всего, снизится.

В одном из проведенных ею исследований Шрамм сравнила две группы пациентов. Участники первой группы в течение пяти недель пребывания в клинике получали стандартное лечение, а вторая группа еще дополнительно несколько раз в неделю проходила сеансы психотерапии. Результаты не оставили места для сомнений: те пациенты, с которыми занимались по методу интерперсональной психотерапии, по окончании лечения, а также еще пять лет спустя после выписки из клиники значительно меньше страдали от признаков депрессии, чем контрольная группа.

Психоанализ. Дистимия, то есть та форма депрессии, которой прежде всего подвержены женщины, во многих случаях превращается в хроническое заболевание. Другими словами, она возникает снова и снова или сказывается на жизни человека многие месяцы или даже годы. При таких хронических депрессиях краткосрочных форм терапии, подобных тем, что были упомянуты выше, зачастую оказывается недостаточно. Они могут на какое-то время принести облегчение, однако до настоящего времени не доказано, что они помогают справиться с депрессией в долгосрочной перспективе. Как показывают данные лонгитюдных исследований, преодолеть хроническую депрессию позволяет лишь длительная терапия. «Многим пациентам, впервые сталкивающимся с депрессией, краткосрочные формы терапии могут оказать существенную помощь. Однако людям, страдающим хронической депрессией, краткосрочная терапия не приносит пользы, и они нередко покорно смиряются со своим состоянием. Таких мучений можно было бы избежать, если бы эти пациенты своевременно прошли длительную психоаналитическую терапию», – утверждает Лойцингер-Болебер. Она ссылается на крупное исследование, проведенное Психоаналитической ассоциацией Германии при участии 401 человека, страдающего тяжелой депрессией. Значительная группа этих пациентов боролась с депрессией уже много лет, и многие из них ранее проходили краткосрочные курсы психотерапии, но безуспешно. На психоаналитическом лечении они находились более 6,5 лет. В исследовании использовались различные методы: например, сравнивались объективные данные, такие как количество дней отсутствия на рабочем месте и госпитализаций до и после терапии, подробно опрашивались клиенты и терапевты. Затем эксперты, не принадлежащие к какой-то определенной школе, оценивали успех терапии. И вот каковы итоги: свыше 80 % бывших пациентов демонстрировали меньше симптомов депрессии и были значительно в большей степени удовлетворены своей жизнью. Их способность к работе и к установлению отношений увеличилась, а их физическое здоровье стало более стабильным. Количество пропусков на работе и койко-дней также снизилось.

Схожие результаты также показывают и другие научные исследования, одно из них было выполнено в Стокгольме. В нем приняли участие более 700 пациентов, которые либо четыре-пять раз в неделю посещали сеансы психоанализа, либо всего один раз в неделю – сеансы психодинамической терапии. Чем больше часов терапии в неделю получали пациенты, тем более стабильными были результаты. Таким образом, при хронической депрессии высокая частота сеансов и продолжительность терапии обеспечивают более стабильный результат, чем краткосрочная терапия, – то есть в конечном счете они также обходятся дешевле системе медицинского страхования.

Как возникает подобный длительный эффект? В чем отличие психоаналитиков от, к примеру, поведенческих терапевтов? С точки зрения Лойцингер-Болебер, депрессивным больным «в первую очередь [требуется], чтобы их удерживали в терапевтических отношениях. Им нужен опыт того, что их выдерживают, что, несмотря на их депрессию и то, что они ведут себя отнюдь не как стойкие оловянные солдатики, рядом находится кто-то, кто их не торопит и готов их сопровождать. Важно, чтобы человек в депрессии ощущал, что его принимают в его страдании». Еще одно различие по сравнению с краткосрочной терапией заключается в том, что психоаналитики не рассматривают депрессию, как и вообще психические заболевания, как расстройство, которое необходимо устранить. «У симптомов есть значение, и его необходимо расшифровать, – продолжает эксперт. – Психоаналитики всегда наблюдают текущее душевное состояние в исторической перспективе. И они считают депрессию нарушением развития или адаптации, с помощью которого пациент пытается решить свои проблемы».

* * *

При обсуждении различных методов психотерапии, разумеется, нельзя забывать о том, что, несмотря на все эмпирические подтверждения аргументов в пользу каждого из них, всегда играют роль интересы представителей соответствующих терапевтических направлений. Это вопрос влияния и соотношения сил внутри системы здравоохранения. Поэтому необходимо еще раз подчеркнуть: если женщина в депрессии ищет подходящего «гонца», ей следует в меньшей степени обращать внимание на терапевтическую модальность, а прежде всего тщательно проанализировать следующие пункты:

● Симпатичен/симпатична ли мне психотерапевт?

● Стала бы я изливать ей/ему свою душу при обычных обстоятельствах?

● Чувствую ли я себя понятой?

● Вызывает ли она/он у меня доверие?

● Какой у нее/него жизненный опыт?

● Способен/способна ли психотерапевт к самокритике?

Для женщины, страдающей от депрессии, небезопасно, если:

● психотерапевт говорит о себе самом/самой и своем опыте;

● она или он дает конкретные советы по поводу того, что клиентка должна делать, а что нет;

● ситуация длительное время ухудшается (первоначальное или периодическое ухудшение – нормальное явление в рамках терапевтического процесса);

● психотерапевт нарушает границы (сюда относятся физические прикосновения или заигрывания).

Список литературы

M. E. Addis: Invisible Men. Men’s inner lives and the consequences of silence. New York 2011.

J. Aldenhoff:»Überlegungen zur Psychobiologie der Depression. «In: Nervenarzt 68, 1997.

N. Allen: unveröffentlichtes Interview vom 17.5.2011 mit Wolfgang Streitbörger.

D. M. Almeida, M. C. Horn:»Is daily life more stressful during middle adulthood? «In: O.G. Brim et al (Eds.): How healthy are we? A national study of well-being in midlife. Chicago 2004.

L. Appignanesi: Mad, bad and sad. A history of women and the mind doctors from 1800 to the present. London 2011.

E. Badinter:»Das Bild der guten Mutter ist der größte Feind der Fortpflanzung. «In: Psychologie Heute 10/2010.

J. Bauer: Prinzip Menschlichkeit. Warum wir von Natur aus kooperieren. Hamburg 2008.

Ders.:»Was Spiegelneuronen leisten. «In: Psychologie Heute 11/2011.

R. F. Baumeister, M. R. Leary:»The need to belong: Desire for interpersonal attachments as a fundamental human motivation. «In: Psychological Bulletin 117/3, 1995, 497–529.

A. Beck: Kognitive Therapie der Depression. Weinheim 2001.

O. Benkert: StressDepression. Warum macht Stress depressiv? München 2009 (2. Auflage).

W. Betcher, W. Pollack: Die Ferse des Achilles. Vom antiken Heldenmythos zum neuen Männerbild. München 1993.

S. J. Blatt:»Polarities of experience. Relatedness and self-definition in personality development, psychopathology and the therapeutic process. «APA, Washington 2008.

G. Bodenmann: Depression und Partnerschaft. Bern 2009.

P. Bourdieu: Die männliche Herrschaft. Frankfurt a. M. 2005.

J. Bowlby: Verlust. Trauer und Depression. München/Basel 2006.

L. Brown, C. Gilligan: Die verlorene Stimme. Wendepunkte in der Entwicklung von Mädchen. Frankfurt a. M. 2000.

R. M. Calogero, Stacey Tantleff-Dunn, J. Kevin Thomson: Self-Objectification in Women. American Psychological Association, 2010.

A. Ehrenberg: Das erschöpfte Selbst. Depression in Gesellschaft und Gegenwart. Frankfurt a. M. 2004.

G. H. Eifert: Akzeptanz– und Commitment-Therapie (ACT). Göttingen 2011.

K. L. Falco: Lesbische Frauen. Lebenswelt, Beziehungen, Therapie. Mainz 1993.

S. Freud: Trauer und Melancholie (1917/1915). Studienausgabe Band III: Psychologie des Unbewussten. Frankfurt a. M. 1982.

V. J. Freysinger, D. Flannery:»Women’s leisure: Affiliation, self-determination, empowerment and resistance?«In: Society and Leisure 15/1, 1992, 303–322.

J. Frossard:»Paartherapien: Lesbische Frauen. «In: U. Rauchfleisch u. a.: Gleich und doch anders. Psychotherapie und Beratung von Lesben, Schwulen, Bisexuellen und ihren Angehörigen. Stuttgart 2002, 141–151.

M. Furtwängler:»Wir Frauen hadern oft zu viel. «In: Zeit Magazin 12/2010.

W. Genazino:»Männer haben stärker ihre Tage als Frauen. «In: Süddeutsche Zeitung Magazin 44, 4.11.2011.

K. Gröning u.a.: Pflegegeschichten. Pflegende Angehörige schildern ihre Erfahrungen. Frankfurt a. M. 2004.

Ders.: In guten wie in schlechten Tagen. Konfliktfelder in der häuslichen Pflege. Frankfurt a. M. 2004.

S. C. Hayes, S. Smith: Im Abstand zur inneren Wortmaschine. Tübingen 2007.

D. Hell: Welchen Sinn macht Depression? Ein integrativer Ansatz. Reinbek 2006 (aktualisierte Ausgabe).

Ders.: Depression als Störung des Gleichgewichts. Wie eine personenbezogene Depressionstherapie gelingen kann. Stuttgart 2012.

I. Heuser: Glücklichmacher. So kommen Frauen entspannt durch die Lebensmitte. Berlin 2007.

A. Holzhey:»Wer dem Unmöglichen nicht mehr nachrennt, wird frei für das Mögliche. «In: Psychologie Heute 1/2008.

S. A. Hurst:»Legacy of Betrayal: A grounded theory of becoming demoralized from the perspective of women who have been depressed. «In: Canadian Psychology 40, 2/1999.

D. Crowley Jack: Silencing the self. Women and Depression. New York 1993.

T. Joiner, J. C. Coyne: The interactional nature of depression. Washington 1999.

E. Jürgens, R. Jäger:»Auf der Suche nach männlich und weiblich. Welche Informationen finden Vorschulkinder heute im Bilderbuch?«In: Verhaltenstherapie und psychosoziale Praxis 42/4, 2010, 1045–1059.

V. Kast:»Die Depression ist das Ende einer langen Anpassungsphase. «In: Psychologie Heute compact 23/2009.

A. Komter:»Hidden power in marriage«. In: Gender & Society, 3, 2/1989.

M. N. Lafrance: Women and Depression. Recovery and Resistance. New York 2009.

I. Laitinen, E. Ettorre:»Showing one’s sadness in a visual context: Providing a sense of community and support for depressed women through video interviews. «In: Iffat Hussain (Ed.): Women and Depression. Cambridge.

Scholars Publishing, Newcastle upon Tyne 2010.

H. Lerner: Wohin mit meiner Wut? Neue Beziehungsmuster für Frauen. Frankfurt a. M. 2008.

M. Leonhardt: Als meine Seele dunkel wurde. Geschichte einer Depression. München 2011.

M. Leuzinger-Bohleber:»Depressive müssen sich angenommen fühlen in ihrem Leid. «Psychologie Heute 12/2008.

P. W. Linville:»Self-complexity and affective extremity. «In: Social Cognition 2/1985, 94–120.

J. McCabe u. a.:»Gender in twentieth-century children’s books: Patterns of disparity in Titles and central characters. «In: Gender & Society 25, 2011, 197–226.

J. P. McCullough: Treatment for chronic depression. Cognitive behavioural analysis system of psychotherapy. New York/London 2000.

E. McGrath u. a.: Frauen und Depression. Risikofaktoren und Behandlungsfragen. Lamprechtshausen 1993.

J. McNulty:»The dark side of forgiveness. «In: Personality and Social Psychology Bulletin 6/2011, 770–783.

B. Mika: Die Feigheit der Frauen. Rollenverhalten und Geiselmentalität. München 2011.

J. B. Miller, I. P. Stiver: The Healing Connection. Boston 1997.

M. Monroe: Tapfer lieben. Ihre persönlichen Aufzeichnungen und Briefe. Frankfurt a. M. 2010.

T. C. Morison: Outlines of lectures on the nature, causes and treatment of insanity. London 1848. Zit. nach J. M. Ussher: The madness of women. London/New York 2011.

K. Neff: Self-Compassion: Stop Beating Yourself Up and Leave Insecurity Behind. New York 2011.

R. Nesse:»Is depression an adaption?«In: Archives of General Psychiatry 57, 1/2000.

R. Niazi-Shahabi: Nett ist die kleine Schwester von Scheiße: Danebenbenehmen und trotzdem gut ankommen. München 2011.

U. Nuber: Depression. Die verkannte Krankheit. München 2006 (aktualisierte Ausgabe).

Dies.: Lass die Kindheit hinter dir. Frankfurt a. M. 2009.

S. Nolen-Hoeksema: Warum Frauen zu viel denken. Wege aus der Grübelfalle. München 2006.

N. Peseschkian, U. Boessmann: Angst und Depression im Alltag. Frankfurt a. M. 1999.

U. Preuss-Lausitz:»Arme Kerle!«In: Psychologie Heute 11/2006.

T. Real: Mir geht’s doch gut. Männliche Depressionen – warum sie so oft verborgen bleiben, woran man sie erkennt und wie man sie heilen kann. Frankfurt a. M. 2001.

F. Riemann: Grundformen der Angst. München 2011 (40. Auflage).

L. P. Riso, J. P. McCullough, J. Blandino:»The cognitive behavioural analysis system of psychotherapy. A promising treatment for chronic depression. «In: The Scientific Review of Mental Health Practice, Bd. 2/1, 2003.

B. Röwekamp: Frauenspezifische Aspekte der Pflege aus Sicht von pflegenden Angehörigen. Vortrag veröffentlicht im Internet: www.frauenbildungsnetz.de/gaf/Download/Redemanuskript.pdf.

E. D. Rothblum:»Depression among lesbians: An invisible and unresearched phenomenon. «In: Journal of Gay & Lesbian Psychotherapy 1/3, 1990.

Z. Shalev: Liebesleben. Berlin 2005.

C. A. Shively et al:»Behavioral adaptation to social rank change in adult female macaca fascicularis. «In: Am J Primatol 70, 2008.

W. Schmidbauer:»Burnout: Depression der Erfolgreichen. «In: Psychotherapeutenjournal 4/2011.

D. Schnarch: Die Psychologie sexueller Leidenschaft. München 2009.

E. Schramm: Interpersonelle Psychotherapie. Stuttgart 2010.

R. Schreiber:»(Re-)defining my self: Women’s process of recovery from depression. «Quality Health Research 6, 4/1996, 469–491.

M. Schröttle u. a.: Gewalt gegen Frauen in Paarbeziehungen. Ein Forschungsprojekt des Interdisziplinären Zentrums für Frauen– und Geschlechterforschung (IFF) der Universität Bielefeld. Im Auftrag des Bundesministeriums für Familie, Senioren, Frauen und Jugend, November 2008. Internet: www.bmfsfj.de.

H. Schwan: Die Frau an seiner Seite. München 2011.

J. Schweitzer, A.v. Schlippe: Lehrbuch der systemischen Therapie und Beratung II. Göttingen 2006.

M. Seligman: Erlernte Hilflosigkeit. Weinheim 2000.

O. Silverstein, B. Rashbaum: The courage to raise good men. London 1994.

O. V.:»Einer für alles. Warum Frauen immer noch zu viel von Männern erwarten. «In: Der Spiegel 45, 8.11.10.

H. Spießl, B. Hübner-Liebermann, G. Hajak:»Volkskrankheit Depression. «In: Deutsche Medizinische Wochenschrift, Bd. 131, 1/2, 2005.

M. Stroebe/H. Schut:»A dual process model of copint with bereavement: A decade on. «In: Omega 61, 4/2010.

S. E. Taylor:»Tend and befriend. Biobehavioral bases of affiliation under stress. «In: Current Directions in Psychological Science, 15/6, 2006.

W. Ury: Nein sagen und trotzdem erfolgreich verhandeln. Frankfurt/New York 2009.

J. M. Ussher: The madness of women. Routledge, London/New York 2011.

R. Valtin, zit. in: B. Kerber:»Typisch Mädchen? Typisch Jungs?«In: Psychologie Heute 6/2011.

G. Waser:»Affektive Störungen (Depression und Manie). «In: U. Rauchfleisch u. a.: Gleich und doch anders. Psychotherapie und Beratung von Lesben, Schwulen, Bisexuellen und ihren Angehörigen. Stuttgart 2002, 192–195.

V. W. Whiffen, J. A. Aube:»Personality, interpersonal context and depression in couples. «In: Journal of Social and Personal Relationships 16/3, 1999.

M. Williams, J. Teasdale, Z. Segal und J. Kabat-Zinn: Der achtsame Weg durch die Depression. Freiburg 2009.

Сноски

1

По данным ВОЗ на 2019 г., депрессия может стать самым распространенным заболеванием в мире к 2030 г. – Прим. ред.

2

Автор указывает цифры, доступные на момент написания книги (2012 г.). – Прим. ред.

3

С 2019 г. – почетный профессор Франкфуртского университета им. Гёте. – Прим. ред.

4

Образ тела – восприятие человеком эстетики и сексуальной привлекательности собственного тела. Понятие введено австро-американским психоаналитиком Паулем Шильдером в 1935 г. – Прим. ред.

5

Школы управления Hertie в Берлине. – Прим. ред.

6

На момент написания книги (2012 г.); с 2014 г. – профессор биологии, директор-основатель Центра эволюции и медицины в Аризонском университете. – Прим. ред.

7

Шалев Ц. Биография любви. – М.: Текст, 2019.

8

С 2011 г. – преподаватель Гарвардской медицинской школы. – Прим. ред.

9

Уильямс М., Кабат-Зинн Д., Сигал З., Тисдейл Д. Выход из депрессии: Спасение из болота хронических неудач. – СПб.: Питер, 2020.

10

Университета Чепмена в Калифорнии, США. – Прим. ред.

Content

Урсула Нубер
Кто я без тебя? Почему женщины чаще страдают депрессией и как находят себя

Предисловие

Эмоциональное выгорание – благородный диагноз, депрессия – стигматизирующий

Стресс и отношения: отчего женщины заболевают

Как хорошо, что никто не знает…

Сказка о Румпельштильцхене

Пути к депрессии

Предвзятость диагнозов

Роль гормонов

Во всем виноваты гены?

Типичная женщина

Что же вызывает женскую депрессию?

«Нет у меня никакой депрессии!»

Недоумение: что со мной происходит?

Детство: как я стала такой, какая я есть

Конфликтные отношения

Проблемы на работе

Ролевые ожидания

Беспокойство за и из-за окружающих

Неправильные решения

Перепрясть солому в золото

Стрессогенный фактор: время

Стрессогенный фактор: быть замужем

Стрессогенный фактор: материнство

Стрессогенный фактор: быть матерью-одиночкой

Стрессогенный фактор: работа над отношениями

Стрессогенный фактор: уход за родственниками

Стрессогенный фактор: насилие со стороны партнера

Стрессогенный фактор: самообъективация

Маска эффективности

Главное – поддерживать связь

Слишком высокие ожидания, слишком большие требования?

Лишь бы не доставлять неприятностей!

Все женщины трусихи?

«Если бы только ты мог(ла) измениться!»

Потому что я девочка

Женщины и мужчины в одной лодке?

Лесбийская любовь

Мудрость королевы

1-я стратегия:

2-я стратегия:

3-я стратегия:

4-я стратегия:

5-я стратегия:

Кто я без тебя?

Приложение

Что может помочь?

Список литературы

Сноски