Селина Катрин

Агент сигма-класса. Больше, чем телохранительница

Часть I. Космокатастрофа и её последствия

Часть I. Глава 1. Новое тело

Я вышла из сантехнического блока как раз тогда, когда в салоне раздался мягкий синтезированный женский голос:

— Пожалуйста, пристегните ремни безопасности.

Бросила беглый взгляд в иллюминатор, выполненный в форме огромной соты. Лайнер подлетал к системе, где располагался Зоннен — лучший курорт в Федерации Объединённых Миров, — однако до планеты ещё минимум три или четыре часа лёту, и только после этого будет выполнен вход в атмосферу. Странно…

Над сантехническим блоком мигнула табличка «Пожалуйста, пристегните ремни безопасности». Вздохнула, однако прошла на своё место и послушно закрепила ремень. Клипсы одна за другой вошли с тихим щелчком. Зачем пристёгиваться в глубоком космосе? Рядом нет ни звёзд-магнетронов, ни нестабильных кротовых нор, ни чёрных дыр, ни астероидных поясов, даже турбулентности и той нет. В космосе же. А маршрут Танорг-Зоннен стандартный, здесь постоянно рейсовые лайнеры летают… Ерунда какая-то.

Вновь посмотрела через толстый стеклопластик на белую звезду и пока ещё крошечный шарик насыщенного цвета морской волны с белыми разводами. Будто кто-то набрал густой краски на кисточку и медленно-медленно опускает её в стакан с подкрашенной бирюзовой водой. Ох, неужели мне уже совсем скоро доведётся искупаться в огромном и чистейшем океане? Поваляться на мягчайшем розовом песке с манговым шейком? Попробовать универсальную межгалактическую кухню? Говорят, на Зоннен даже завозят устриц с Миттарии…

Не успела я додумать мысль до конца, как из соседнего отсека раздался пугающе громкий треск, затем шум. Мои пальцы, всё ещё лежащие на пряжке ремня безопасности, случайно соскользнули и сами собой вдавили соседнюю кнопку, отвечающую за кислородный шлем.

* * *

Кромешная темнота, кто-то настойчиво тормошит меня за плечо.

— Подпишете?

— Что?

Что они от меня хотят? Почему не дают поспать?

— Приложите ладонь к планшету, скорее. Вы умираете. Иначе мы не можем провести операцию!

Умираю? Странно, а я ничего не чувствую, просто безумно хочу спать…

— Подписывайте, скорее!

Вредный голос не даёт мне выспаться и что-то требует. Не разлепляя век, я касаюсь чего-то плоского и холодного, а затем со спокойной совестью разрешаю себе провалиться в сон.

* * *

Что-то противно пикало над ухом, веки казались тяжёлыми, словно свинец. Во рту пересохло как на гоночной трассе М-14. Я разлепила глаза с мыслью, что надо бы найти воду. И увидела руки. Странные, очень худые предплечья, маленькие запястья, тонкие узловатые пальцы, обкусанные ногти с заусенцами вокруг кутикулы. А ещё четыре одинаковых тёмных родинки ближе к сгибу локтя, образующие идеально ровный параллелограмм. Это были совершенно точно не мои руки. В ту секунду, как пришло осознание, писк стал тревожнее и громче.

— Скорее введите снотворное! Она просыпается, ещё слишком рано!

Через секунду полупрозрачный белёсый газ заволок чужие руки, и я почувствовала, что вновь засыпаю.

В следующий раз, когда я проснулась, пить хотелось всё так же сильно, но над ухом уже ничего не пищало, лишь тихо шуршало. Я распахнула ресницы и вновь уставилась на странные миниатюрные руки. Взгляд выхватил бинты, скользнул по стандартной капсуле регенерации, поднялся выше и наткнулся на мужчину с голубоватым оттенком кожи в медицинском костюме.

— Доброе утро, — мне тепло улыбнулись, когда зрение сфокусировалось, — вы помните, как вас зовут? Ваш возраст, расу?

— Да-а-а, — протянула неуверенно. Собственный голос прозвучал тихо и слабо. — Дженнифер Рэтклифф, человек, урождённая гражданка Танорга, тридцать три года…

— Не волнуйтесь, дышите спокойнее. — Док посмотрел на электронное табло с многочисленными показателями, к которому подводились провода и трубки из моей капсулы. — Скажите, что последнее вы помните?

Я с трудом напрягла память и почувствовала почти физическую боль. Хаотичные картинки мелькали в голове, и преимущественно это были яркие вспышки света и кромешная тьма.

— М-м-м… я летела на рейсовом лайнере на Зоннен. Нас попросили пристегнуться… а потом… потом… не помню.

По лицу дока пробежала лёгкая тень волнения, между иссиня-чёрных бровей залегла вертикальная морщинка.

— Дженнифер, это точно последнее, что вы помните?

Я подумала несколько секунд. Вроде бы меня просили что-то сделать… куда-то прикоснуться… или это было сном?

— Вроде да.

— Что ж, — мужчина тяжело вздохнул, — так бывает, что какие-то вещи мозг не фиксирует, тем более в такой стрессовой ситуации, как ваша. Думаю, болевой шок тоже сыграл не последнюю роль. Мы, конечно, старались погасить связь нервных окончаний… похоже, перестарались. Что ж, я напомню. Рейсовый лайнер, на котором вы путешествовали, потерпел крушение. Наш корабль выловил ваше тело из космоса, и буквально за несколько секунд до смерти вы успели подписать договор отпечатком, эм-м-м… ладони.

— Договор? За несколько секунд до смерти? Что?!

От такой новости я даже попыталась приподняться на локтях, но, к сожалению, колоссальная слабость не дала мне этого сделать.

— Дженнифер, прошу, не волнуйтесь. Вам это сейчас совсем нельзя.

Мужчина нажал несколько кнопок на дисплее регенерационной капсулы, одна из трубочек окрасилась в нежно-персиковый цвет, и я почувствовала, как моё тело против воли расслабляется, а дыхание замедляется. Мысли в голове всё ещё путались и перемещались будто с натужным скрипом, как плохо смазанный механизм, но желание во всём разобраться пока пересиливало общее состояние.

— Я… умерла? — Облизала губы. Странный вопрос, но почему-то сейчас он мне показался логичным.

— Нет, что вы. Мы вас спасли. — Мужчина вновь улыбнулся, но улыбка затронула лишь нижнюю часть его лица. С того момента, как я сказала, что ничего не помню, в его глазах плескалась неподдельная жалость. — Я не знаю, как вам об этом сказать, я всего лишь хирург, а не психолог… Договор, я оставлю его здесь, на столике. Как только вам станет легче, вы сможете прочитать все условия.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Он положил электронную бумагу рядом со мной, но я его остановила.

— Док, объясните мне хотя бы коротко, что произошло?

Собственный голос прозвучал умоляюще. Миттар, а собеседник точно принадлежал к этой расе, — теперь, когда рассмотрела перепонки на его руках и крошечные чешуйки на висках, я в этом не сомневалась, — закусил нижнюю губу.

— Дженнифер, — наконец сказал он, — вас успели спасти. Вы единственная выжившая на всём лайнере, вам очень повезло. Взрыв произошёл так быстро, что кислородный шлем успели активировать только вы. Пожалуй, это единственное, что вам требуется знать сейчас.

Я сглотнула, чувствуя, как липкий ком подступил к горлу. Единственная выжившая на всём лайнере. Как бы док не уверял меня в том, что мне повезло, я ни на грамм не почувствовала искренности в его словах.

— А руки? Я почему-то их не узнаю… Мне их оторвало, да? Это протезы?

Док вновь тяжело выдохнул и покачал головой.

— Практически. Я не хотел бы сейчас вдаваться в медицинские подробности, но да, руки… теперь не ваши.

— А что ещё не моё?

— М-м-м… давайте я выставлю вам сон? Слишком много новостей…

— Док! — Несмотря на бесконечную слабость, я ухватилась за край одежды голубокожего мужчины.

Он посмотрел на меня и еле заметно вздрогнул. Отвёл глаза.

— Практически всё тело не ваше. К сожалению, спасательная капсула, которая сработала одновременно с кислородным шлемом, не рассчитана на такие удары. Дженнифер, от вас мало что осталось. Мозг, сердце, правая почка, лёгкие, селезёнка. Ещё был кусок печени, но его решено было заменить на искусственный фильтрант — служит дольше и кровь очищает качественнее. Собственно, всё остальное — донорское тело, экспериментальная модель, которая удивительным образом подошла и по группе крови, и по резус-фактору, и по костному мозгу, и массе других жизненно важных показателей. Мы выращивали её в качестве оболочки для биоандроида, но работа не была завершена.

— Чьё у меня тело?

Вопрос дался мне с огромным усилием.

— Шестилетней девочки. Тоже человеческой. Но уверяю, Дженнифер, вам очень-очень повезло, все органы новенькие, только из пробирки…

В груди что-то болезненно сжалось, дисплей на капсуле предательски запищал. Док ойкнул и быстро набрал команду. Из стенок повалил уже знакомый белый туман, и я снова провалилась в сон.

* * *

Следующий раз я проснулась от громкого недовольного женского голоса.

— Всё, хватит! Она и так уже проспала почти три недели! Всё, что надо, уже срослось, больше держать её в этом состоянии нельзя, выводите…

Слова донеслись до меня сквозь ватный туман, затем послышались шаги, чьё-то бормотание, тихий писк нажимаемых кнопок. К тому моменту, когда я всё-таки разлепила ресницы, напротив моей капсулы сидела очень красивая женщина с золотистой кожей, аккуратными чертами лица и невероятным насыщенным малиновым оттенком волос. Строгое платье до колен облегало её потрясающую фигуру и выгодно подчёркивало верхние девяносто. Хотя какие там девяносто? Уверена, там были все сто, если не сто десять. В первую секунду я даже обрадовалась, что наконец-то передо мной представительница моей расы, но львиный хвост с такой же малиновой кисточкой на конце быстро вернул меня с небес на землю. Эльтонийка.

— Доброе утро, Дженнифер Рэтклифф, — широко оскалилась женщина, и я подспудно почувствовала, что с этой дамой доверительных отношений у меня тоже не сложится.

— Здравствуйте, — хмуро отозвалась.

— Меня зовут Элизабет, можно просто Лиззи, — ответила посетительница, проигнорировав мой тон. — Меня назначили за главную, чтобы ввести тебя в курс дела. Договор ты уже читала?

— Нет.

— Ну, тогда ознакомься, как будет время, а я пока кратко изложу тебе сложившуюся ситуацию. Итак, наша организация называет себя Особым Отделом Космического Флота Федерации Объединённых Миров. Мы спасли тебя. К сожалению, просто привести тебя в чувство, положив в стандартную регенерационную капсулу, при твоём плачевном состоянии было невозможно. Мы подарили тебе искусственно выращенное тело и ввели секретную сыворотку, которая помогла твоему организму справиться со всеми потрясениями, срастить старые органы с новыми, а также временно отключить нервные рецепторы, чтобы не перегрузить мозг.

— Секретную сыворотку? — глупо переспросила я.

Всё сказанное прозвучало как какая-то фантастика или бред больного сиумалишкой. Особый Отдел Космического Флота… Конечно, Космический Флот — серьёзная структура, защищающая все планеты, входящие в состав Федерации, в том числе и Танорг. Несмотря на то, что филиала космофлота на моей родной планете не было, о нём не слышал разве что глухой и слепой. Но Особый Отдел? Что это вообще такое? Никогда не слышала даже такого словосочетания. А фраза дока о том, что искусственно выращенное тело для биоандроида подошло настоящему человеку?! Разве так бывает? Все же знают, что киборгов просто обшивают живой кожей и всё. Я сама имею высшее техническое образование, родом с самой технологичной планеты Федерации и много лет помогала отцу в его лавке вычислительной техники, уж я-то знаю!

Эльтонийка поморщилась.

— Наноботы. Они фактически сшили все твои органы, встроились в костный мозг. Теперь являются неотъемлемой твоей частью.

— М-м-м… — умно промычала. — О таких технологиях я даже не слышала…

— Так говорю же, разработка секретная, — пожала плечами Элизабет. — Военные придумали. На них работают лучшие из лучших, как-никак, могут себе позволить и космос осваивать, и наукой заниматься, и чай с плюшками попивать между делом…

— С плюшками? — незнакомое слово царапнуло слух.

— Это еда такая мучная. Не содержит никаких полезных веществ, но крайне вкусная. А, неважно. — Красотка махнула рукой. — В общем, так. На текущий момент в твоё тело вбуханы огромные, просто колоссальные деньги. И ты теперь вся с потрохами принадлежишь нам. То есть Особому Отделу. До конца жизни.

Я неверяще распахнула глаза и посмотрела на свои крошечные руки и ноги. И вот это стоит «огромных, просто колоссальных денег»?

— Да-да, ты не смотри, что сейчас тебе шесть лет. Это бывает, с возрастом проходит. — Элизабет рассмеялась своей шутке, но мне почему-то было не смешно. — Вот это всё, — она махнула рукой в мою сторону, — стоит больше, чем тот рейсовый лайнер, на котором ты летела. Тебе таких денег в жизнь не заработать. Ах да, я же забыла, вы на своём Танорге так помешаны на общем равенстве, что живёте на подачки государства. Ты вообще знаешь, что такое «деньги» или «работа»?

— Конечно, знаю! — искренне возмутилась я, чувствуя, как к щекам приливает краска.

Да, подавляющая часть населения моей родной планеты предпочитает праздный образ жизни, так как роботы выращивают и готовят еду, возят людей, оказывают всевозможные услуги и так далее. Танорг — единственная планета во всей Федерации, где работа — это не необходимость, а прихоть нескольких процентов населения. Лично я работала в лавке отца потому, что мне всегда нравилось ковыряться в технике и программном обеспечении, что-то настраивать, собирать, разбирать. Ну, а клиентами отца были порой и миттары, и цварги, и эльтонийки, так что кредиты тоже водились. Какие-то…

— Вот и отлично, что знаешь, — кивнула Элизабет. — Раз с этим ясно, то тебе предстоит решить, какое место займёшь в Особом Отделе и кем станешь. Благодаря тому, что твой мозг пересадили в тело шестилетней девочки, у тебя теперь появилась уйма времени в запасе, чтобы многому научиться, я уже не говорю о том, что наноботы существенно продлят твою жизнь. Напомни, сколько обычно живут таноржцы?

— Лет сто тридцать или сто пятьдесят, если здоровое питание, свежий воздух и никаких синтетических органов. С последними, конечно, дольше.

— Во-о-от, а ты минимум, как говорит док, лет двести протянешь.

Двести лет, а то и больше… Если в меня вбухали, как говорит Элизабет, огромные деньги, то, скорее всего, Особый Отдел постарается сделать так, чтобы я жила как можно дольше. Я чувствовала себя всё ещё странно. Очевидно, мне продолжали давать успокоительное, потому что собственная реакция на невероятные известия казалась мне притупленной. Ещё совсем недавно я летела на лайнере и представляла себя валяющейся на песчаном берегу около бирюзового океана, а что теперь? А теперь мне рассказывают, что я потеряла почти всё тело, но взамен него мне выдали искусственно выращенное детское, а также внедрили какую-то секретную разработку.

— … сейчас самое время определиться, каким агентом ты хочешь стать. Я сама являюсь агентом пси-класса, — донеслись до меня слова малинововолосой красотки.

— Стой-стой-стой, погоди! А как же мои родители? Сестра? Им сообщили, что я выжила? Я могу, прежде чем заняться делами по договору, увидеться с ними?

Воспоминания о семье нахлынули внезапно. Отец с мамой настояли на том, чтобы я отправилась отдыхать на неделю раньше, ведь в Зоннене в это время как раз начинается брачный сезон аметистовых китов и радужное сияние кораллов. Они хотели, чтобы я как следует отдохнула и получала массу удовольствия и впечатлений от путешествия. Что ж, впечатлений у меня уже действительно так много, что переваливает за все допустимые нормы и границы, а об удовольствии пока говорить не приходится. Повезло, что я не чувствовала боли… или совершенно о ней не помню.

После озвученного вопроса Элизабет посмотрела на меня так, будто я сморозила полнейшую глупость. Сердце сжалось и, клянусь, пропустило удар. В этом немом взгляде, полном удивления, снисхождения, толики насмешки и даже жалости я прочла ответ: нет, нельзя.

— Малыш, — впервые за всё время эльтонийка попыталась разговаривать со мной мягко, а не тем нарочито беззаботным тоном, каким начала вести беседу. — Ты никогда больше не сможешь увидеть свою семью. Понимаю, у вас родственные связи значат гораздо больше, чем у моей расы, и я даже не представляю, как тебе сейчас тяжело и больно. Но Дженнифер Рэтклифф умерла на том несчастливом рейсе. Её больше не существует. Теперь существует лишь маленькая шестилетняя девочка, чья жизнь и тело полностью принадлежат Особому Отделу Космического Флота.

Ты никогда больше не сможешь увидеть свою семью. Это прозвучало даже страшнее, чем то, что у меня теперь чужое тело. От откровенности Элизабет в горле запершило, а перед глазами всё помутнело.

— Не плачь. — Эльтонийка положила свою ладонь поверх моей, и я мысленно в который раз отметила, насколько крохотные у меня теперь пальчики. — У тебя теперь замечательное тело, усиленное наноботами. Оно ещё не развилось, и можно тебе заложить любую фигуру и внешность, какую только захочешь. Ты можешь стать безумно красивой женщиной. Любой размер груди, пропорции ног и туловища, тонкая талия, волосы до ягодиц…

Женщина продолжала утешать. Какая-то часть меня её слушала, а какая-то — с горькими судорогами оплакивала Дженнифер Рэтклифф. Любимых родителей, улыбчивую младшую сестру, лавку отца, уютную квартирку и шустрый флаер, несостоявшийся отпуск на планету, где круглогодично царит идеальная погода. А ведь я была счастлива в той, прошлой жизни. Мне ничего не требовалось, так как у меня было всё. Абсолютно всё. И моя внешность — стройная шатенка с карими глазами — меня полностью устраивала. Да, пускай у меня не было таких крутых бёдер и выдающихся форм, как у этой эльтонийки, но мне всегда нравился кофейный цвет моих волос, и я гордилась тем, что к своим тридцати трём не сделала ни единой биологической модификации, и даже цветных линз не носила. Дженнифер Рэтклифф имела традиционную для таноржки внешность.

— Погодите, — внезапно произнесла, чувствуя, как внутри что-то обрывается. — Но если Дженнифер Рэтклифф умерла… то кто я теперь?

— А вот это мы как раз сейчас и решим, — вновь вернулась к бодрому тону Элизабет. — Оставить тебе старые имя и фамилию нельзя, сама понимаешь. Но Особый Отдел очень лояльно к тебе настроен, и мы понимаем, что полностью менять и то, и то другое будет для тебя проблематично. Опять же, даже если ты выучишься отзываться на какую-нибудь «Луизу», это всё равно произойдет с небольшой задержкой. Возможно, лишь на терцию, но всё же. Так что фамилию было принято просто обрезать до пяти букв — «Клифф». Насколько я знаю, на твоей планете это тоже распространенная фамилия, ведь так?

Растерянно кивнула. Клифф — действительно очень популярная фамилия не только на Танорге, но и во всей Федерации.

— Ну, а имя… — эльтонийка задумалась на мгновение, постукивая себя пальцами по пухлым губам, накрашенным ярко-алой с блёстками помадой, — Дженнифер, Дженнифер… Дженна. Как тебе Дженна?

Как собачья кличка или как марка дешёвого химического джема.

— Джен ещё можно, — тем временем продолжала собеседница. — Только звучит уж очень брутально, по-мужски. Ну, или Ди-Джей, Джефри…. Может, Джерри? Какое выберешь?

— Джерри сойдёт.

— Ну, вот и отлично! — красотка просияла. — Джерри Клифф, так и запишем в твои новые документы.

— У меня будут документы? — изумилась я.

— Конечно! — Эльтонийка возмущённо взмахнула руками. — Особый Отдел — не рабовладельцы какие-то. Конечно, у тебя будут документы! И образование тоже, только надо выбрать, на кого ты будешь учиться.

— Вообще-то я закончила Высший Таноржский Университет Научных Открытий по технической специальности…

— Это всё замечательно, — перебила Элизабет, — вот только этого мало. Ты, кажется, до сих пор не поняла, куда попала. Повторю ещё раз: Особый Отдел Космического Флота. Если в Академию Космического Флота попадают лучшие из лучших, то в нашем отделе есть место лишь гениям. Мы все — высококвалифицированные агенты.

В этот момент коммуникатор на изящном запястье эльтонийки тихонечко прогудел. Девушка нахмурила лоб.

— Шварх, вызывает начальство, а я так тебе всё и не успела рассказать. Ладно, зайду чуть позже. Ты пока приходи в себя, хорошенько покушай и изучи документы. Здесь всё очень сухо, лишь основная суть направлений специализаций агентов. — На столик поверх договора упала ещё одна папка. Уже перед самым выходом малиноволосая красотка бросила: — Вопросы сможешь задать, когда вернусь. Не скучай, можешь кино посмотреть. Голопроектор встроен прямо в потолок.

Как только Элизабет вышла из медицинской палаты, я почувствовала резко накатившую усталость.

Часть I. Глава 2. Элизабет

Несмотря на то, что всё тело ломило, я всё-таки села, а потом и крайне медленно, превозмогая головокружение, встала на ноги. Регенерационная капсула внешне мне показалась самой обычной, какие часто использовались на родине, разве что снаружи к ней присоединялся дисплей с незнакомыми символами, да всевозможных датчиков было чуть больше, а некоторые, судя по форме, явно были рассчитаны не только для гуманоидов.

Сам медицинский отсек, в котором меня держали, тоже произвёл хорошее впечатление. Достаточно просторный, чистый, светлый. Признаюсь, в какой-то момент у меня даже возникла позорная мысль о галлюцинации. Но гладкие стены из пентасплава пластмассы, тёплый пол под ногами, тихий писк приборов — всё это не оставляло сомнений: я действительно жива, и мне ничего не снится. Выпуклый куполовидный иллюминатор, расположенный в дальней стене за капсулой, намекнул на то, что я всё ещё в космосе. Недолго думая, забралась в него прямо с ногами и прильнула к прозрачному стеклопластику.

Космос вокруг меня интересовал мало. Конечно, мне было интересно посмотреть на скопления звёзд, но я не имела с собой ни астрономических карт, ни навигатора, ни робота-помощника, и поэтому красивая картинка по ту сторону иллюминатора для меня осталась лишь картинкой. А вот судно, на котором я оказалась, заинтересовало не на шутку. Благодаря выпуклой форме иллюминатора я смогла рассмотреть гладкий чёрный бок корабля. Не цветов бренда грузоперевозчика, как у гражданских рейсовых лайнеров, не голубой с серебристыми полосами, как у Межгалактической Полиции, и даже не тёмно-синий с золотой эмблемой, какие с гордостью наносит на свои борта Космический Флот. Глянцевый графитово-чёрный материал, практически сливающийся с самим космосом, еле заметная мерцающая защитная сеть, которую видно, только если прищуриться, необычная обтекаемая форма, опять же, нестандартные куполовидные иллюминаторы… Если я хоть что-то понимаю в технике, то такой корабль явно строился на заказ и не один месяц. Особый Отдел, значит?

Вздохнула и вновь обошла каюту. На этот раз задержалась ненадолго перед панелью управления, вмонтированной в широкий дисплей у входной двери. Вновь непонятные символы… Странно, я знаю и таноржский, и межгалактический, и даже для разнообразия выучила ещё пару языков, на которых говорят в Федерации, но все эти значки вижу впервые. Наугад ткнула в один из них, и на потолке зажегся экран головизора. Нехитрым перебором смогла потушить голопроетор, поменять мощность и цветовую температуру освещения, открыть и закрыть жалюзи иллюминатора.

После нажатия одной из сенсорных кнопок стена рядом пошла мелкой рябью и стала зеркальной. Удивление сменилось лёгкой оторопью, а затем и вовсе глубоким шоком, когда маленькая зеленоглазая девочка, словно неоперившийся растерянный птенчик, оказавшийся в гнезде без своих родителей, в бинтах и белой пижаме подняла руку вместе со мной, а затем потрогала свою персиковую щёчку. Тёмные с карамельно-рыжеватым отливом, чуть спутавшиеся волосы, ровно подстриженная чёлка, бледное, слегка испуганное выражение лица, маленький вздёрнутый носик, милые ямочки на пухлых щечках. В эту секунду в душе что-то с громким звоном упало и рассыпалось на множество осколков. Это была моя наивная надежда на то, что всё можно поправить. Да, я уже видела эти крошечные запястья и ступни, док сообщил, что теперь у меня тело шестилетней девочки, но всё ещё не могла в это поверить. Как такое возможно?!

На этом, по всей видимости, мои полномочия заканчивались, так как при нажатии соседних кнопок панели управления на дисплее появилась бегущая строка: «Извините, не могу выполнить команду». Кстати, надпись дублировалась сразу на нескольких языках.

С громким вздохом оставив в покое панель управления, я забралась с ногами обратно в медицинскую капсулу, и, немного поколебавшись, взяла электронную бумагу с договором. Пальцы покалывало от волнения, я понимала, что малодушно откладывала этот момент, но больше этого делать нельзя. Решительно открыла и погрузилась в чтение.

«…Фильтр крови универсальный А-класса — 3 550 кредитов; донорская плазма высокой степени очистки — 580 кредитов; выращенный в лабораторных условиях кожный покров, идентичный натуральному — 4 883 кредита; искусственный желудок А-класса — 2 220 кредитов; обезболивающее — 52 кредита…»

Чеки, чеки, чеки…

Чем больше я читала, тем больше волосков по всему телу становились дыбом. Пятьдесят два кредита за обезболивающее! Да это же огромные деньги для лекарства! Раздери меня квазар, на Танорге дополнительная порция болеутоляющего для рожениц стоила полтора кредита! А тут пятьдесят два!

«…Титановая основа для протезов рук — 19 800 кредитов; регенерационные лучи капсулы поколения HDR-16 в течение пятисот астрономических часов — 55 930 кредитов…»

Пятьсот часов? Три недели в капсуле, когда в среднем царапина лечится за минуту, а перелом — за два-три часа. Ох, ты ж… Глубоко вздохнула, унимая бешеное сердцебиение. Похоже, меня действительно достали с того света, а судя по тому, сколько я теперь должна, ближайшие сотню лет буду работать без отпусков на Особый Отдел. Перелистывая страницу за страницей, я суммировала все траты, прикидывая в уме, как можно заработать такие деньги, пока палец не завис над последним пунктом:

«Наноботы — 5 000 000 кредитов»

Пять миллионов кредитов.

Пять миллионов кредитов.

Мышца в груди сократилась с такой силой, что мне отстранённо подумалось, что будет очень глупо умереть от разрыва сердца после того, как в меня вложили такие деньги. Дисплей на капсуле вспыхнул разноцветными лампочками, словно защитная сеть корабля, вошедшего в астероидный пояс. Не прошло и десяти секунд, прежде чем в каюту ворвался тот самый миттар с всклокоченными волосами на голове и глазами, готовыми выпрыгнуть из орбит.

— Дженнифер? Что случилось?!

Взгляд дока остановился на договоре в моих руках, он коротко выругался и тут же набрал что-то на дисплее капсулы, вновь воткнув трубку в катетер, которую мне пришлось вытащить, прежде чем отправиться исследовать каюту. Нежно-розовая жидкость хлынула по трубке.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Вот так, девочка, вот так. Тебе нельзя так сильно нервничать сейчас, — заботливо произнёс он, помогая мне лечь. — Ты вставала, да? Зачем же так сразу…

— Док, — я прервала его кудахтанье, — это правда? Я должна пять миллионов триста восемьдесят тысяч двести двадцать три кредита Особому Отделу?

— Правда. — Глаза цвета индиго посмотрели на меня с сочувствием.

— И я теперь до конца жизни должна отрабатывать эти деньги? Под вымышленным именем? В чужом теле? Не имея возможности пообщаться или хотя бы увидеть близких людей? И… я так понимаю, не имея права завести собственную семью?

Миттар вновь утвердительно кивнул, а я почувствовала предательское жжение в глазах. Лучше бы я умерла, честное слово… Когда-то я читала об отсталых планетах вне границ Федерации, где до сих пор процветает рабство. Но даже там, насколько мне известно, рабам позволяется иметь семью и детей.

— А ребёнок? — Я вдруг озвучила вопрос, который меня совершенно не волновал до этого момента. Конечно, мама с папой намекали, что неплохо бы в тридцать три уже найти мужа и остепениться, вон, младшая сестра раньше меня умудрилась выскочить замуж. Но я до сих пор к этому относилась спокойно. Ну, не вышла — и ладно. Пока работаю, занимаюсь тем, что приносит удовольствие, отдыхаю, общаюсь. Тридцать три — не предел детородного возраста даже для людей с Захрана, что уж говорить о прогрессивном Танорге.

— Дженнифер, вы теперь уже никогда не сможете иметь детей. Вы подписали договор.

Я как будто оглохла от этих слов. Двести лет. Меня ожидают два века неизвестно какой работы на тайную организацию без отпусков, без выходных, без поддержки друзей и родных, без шанса хотя бы издалека посмотреть на их лица или сообщить, что Дженнифер Рэтклифф выжила. Хотя выжила ли? Последняя мысль стегнула по натянутым нервам как вымоченная в солёной воде плеть.

— Я больше не Дженнифер. Зовите меня Джерри Клифф.

— Рад, что понимаете, что к чему. — Мужчина заметно успокоился. — А меня зовут Андрэ Джой.

— Приятно познакомиться, Андрэ, — сказала дежурную фразу, ничуть не чувствуя, что мне приятно от общества миттара.

Мужчина, ощутив моё состояние, решил удалиться. Когда белоснежная дверь отъехала в сторону, я спешно его окрикнула:

— Андрэ?

— Да?

— Тут подпись договора скреплена оттиском моей ладони… той, что у меня была когда-то.

— Всё верно. — Мужчина напрягся. — Согласно закону ФОМ-344/5 подписью договора может считать подпись гуманоида, его оттиск ладони или пальца, поставленные добровольно. В исключительных случаях, как правило, относящихся к банковской сфере, принимается также отсканированный отпечаток дна сетчатки глаза.

— Я не об этом. — Мотнула головой. — У меня на момент операции была собственная ладонь. Но сейчас я вижу не свои кисти… чужие. Неужели мне нельзя было оставить собственные руки?

Мужчина неожиданно замялся.

— М-м-м-м… Видите ли, Джерри, ваши руки сильно пострадали. Там были порваны сухожилия и мышцы, сломаны кости, вместо кожи — одни кровавые ошмётки. Конечно, можно было бы что-то с этим сделать… но сросшаяся ткань никогда не будет работать так же, как новая. Объём и скорость сокращения мышцы, повышенный риск получения травм в будущем… Уродливые рубцы. Оно вам надо? Мы вставили вам титановую основу для этих маленьких ручек, а благодаря умным наноботам она будет удлиняться и менять форму вместе с тем, как ваше тело будет расти. Да вы теперь в армрестлинге любого мужчину уложите! — Мужчина рассмеялся собственной шутке, а я почувствовала, что мне совершенно не смешно, скорее горько.

Уже тогда, когда я подписывала договор, сотрудники Особого Отдела видели во мне киборга. Мне не оставили совершенно ничего моего.

— Джерри, не стоит огорчаться так сильно. В конце концов, у вас теперь новое, молодое и выносливое тело. Многие об этом мечтают, — произнёс док на прощание.

Ещё бы оно не было молодым и выносливым. Теперь я официально стою пять с лишним миллионов кредитов.

Какое-то время я лежала в капсуле и обдумывала всё сказанное. Договор с Особым Отделом дочитала до конца, и, не увидев в нём ничего нового, взялась за документы, оставленные Элизабет. В отличие от договора на стандартной электронной бумаге, в папке эльтонийки оказался планшет. Я пожала плечами и включила его. Планшет — так планшет, мне всё равно с какого устройства читать информацию, лишь бы было написано на понятном мне языке. Язык оказался обычным межгалактическим наречием, которое на Танорге преподаётся в обязательном порядке ещё в начальной школе.

«Особый Отдел Космического Флота является самостоятельной тайной организацией, которая имеет право набирать сотрудников, далее именуемых Агентами, как среди выпускников Академии Космического Флота, так и среди гражданских лиц Федерации Объединённых Миров…»

Ох, сколько же формальностей… Видимо, это какая-то выдержка из Устава организации. Прочитала наискосок вступление, в котором не говорилось ровным счётом ничего, кроме того, что отныне всё, что увижу, услышу или узнаю ещё каким-либо образом, я должна хранить в строжайшем секрете. А вот далее следовало описание специальностей, на которые делились агенты: алеф-, бета-, пси- и тау-классы.

Составляющий данный документ явно считал агентов алеф-класса элитой среди всех остальных. Они позиционировались как гуманоиды, которые обладают отличными аналитическими способностями, способны предвидеть развитие событий, просчитывать вероятности их исполнения и, как следствие, принимать наиболее оптимальные решения. Они так же обладают отличной физической подготовкой и при необходимости могут вступить в контактный бой с противником, но чаще всего в сферу их задач входит шпионаж и дезинформирование, а также задания, в которых слишком много неизвестных переменных. Агенты алеф-класса лучше других умеют действовать по обстоятельствам.

Описание деятельности агентов бета-класса оказалось понятнее всего. Мысленно я их окрестила «боевиками». Согласно документу, бета-класс прекрасно разбирается и владеет любым видом оружия, начиная от лазерной установки последнего поколения и заканчивая самодельными катапультами, какие используют некоторые отсталые расы вне Федерации. На родной планете есть пословица, что настоящая таноржка может сделать из ничего шляпку, салатик и андроида. Так вот эти ребята умеют из ничего собрать бомбу дальнего поражения.

Информация об агентах тау-класса заинтересовала больше всего. Компьютерные гении и хакеры, изобретатели всевозможных подслушивающих устройств, радиоглушилок и маячков, талантливые механики и просто программисты, способные в кратчайшие сроки проанализировать тонны данных, сопоставить факты и по малому количеству исходных сведений спрогнозировать ответ. В чём-то тау-агенты напоминали алеф-класс, но у них было одно принципиальное отличие: представители алеф-класса всегда являлись полевыми агентами, а вот тау- в основном сидели в серверных и мастерских и обслуживали всех тех, кто работал «вне офиса». Моё сердце впервые с момента взрыва встрепенулось с затаённой надеждой, когда я прочла описание этого направления. Возможно, ещё не всё потеряно, и новая жизнь не станет для меня каторгой? Я всегда любила технику, и ковыряться в роботах мне доставляло удовольствие. Может, меня возьмут на тау-отделение?

Последним разделом шло описание агентов пси-класса. Вот здесь мне даже пришлось несколько раз перечитывать предложение за предложением, чтобы понять хоть что-то. Всё было написано настолько мудрёными словами, что я даже засомневалась в своём знании межгалактического наречия. Способности к гипнозу, внушение идей и мыслей, коррекция эмоционального фона и ещё много сложных слов, которые я коротко охарактеризовала бы так: «очень качественная промывка мозгов».

Несколько секунд смотрела на последний абзац, а потом попробовала повести по экрану пальцем вверх, чтобы вернуться к началу и перечитать документ заново. Вот тут-то меня и ждал неприятный сюрприз. Планшет выдал сообщение об ошибке и завис. Удивлённо пожала плечами, перевернула его и по привычке открыла корпус, чтобы посмотреть, не отошёл ли какой-нибудь контакт. Мне часто доводилось ремонтировать битую технику, и перегоревшие контакты, как показывала практика, являлись самой частой причиной поломок. Каково же было моё изумление, когда карта памяти рассыпалась в мельчайшую труху прямо на глазах!

— Вся информация должна остаться в стенах Особого Отделения, — задумчиво процитировала одно из первых положений прочтённого документа и тихо присвистнула.

Похоже, тот, кто создавал этот документ, с самого начала подразумевал, что я должна всё запомнить с первого раза. Мой безмолвный шок нарушило бесшумное открывание двери и тихий шелест гусениц домашнего робота.

— Ваш приём пищи, Джерри, — произнесла железка, поставив поднос с едой на столик рядом с капсулой.

Я рассеянно кивнула и машинально, не глядя, открутила крышку и взяла первый попавшийся тюбик в рот.

— Фу, что это за дрянь?! — воскликнула, не удержавшись.

— Простите, в моём лексиконе нет такого слова.

— Что это за еда? — исправила вопрос, с недоумением разглядывая тюбик. На Танорге еда бывает разной по фактуре, размеру и цвету. Иногда её подают на тарелках, иногда в супницах, стаканах или даже сублимированных брикетах, иногда, как сейчас, в тюбиках, но она всегда имеет достаточно приятный вкус.

— Это изолят соевого белка, аминокислоты, группа необходимых для человеческого ребёнка витаминов, мальтодекстрин…

— Стоп-стоп, я поняла, что это что-то очень полезное, — перебила робота. — А почему вкус резины?

— Это вкус белка. Со вкусом каучука еды нет, но я могу сделать заказ на будущее.

— Ладно, а каша или там овощи у вас есть?

— Есть, но их употребление должно быть согласовано с доком. До тех пор еда может быть только специализированная.

Я вздохнула и отпустила робота жестом. Да уж, не миттарские устрицы, но, видимо, съесть придётся. После того, как проглотила совершенно невкусную массу, больше напоминающую пенопласт, легла в капсулу, прикрыла глаза и внезапно подумала об Элизабет.

Эльтонийка представилась вначале разговора пси-агентом, но на первый взгляд выглядела куда как менее профессиональной, чем тот же док. Док. В его глазах сквозило сочувствие, от которого я нервничала ещё больше, а вот Лиззи с самого начала задала неформальный тон общения, почти что оптимистичный, и благодаря этому я практически не думала о том, что меня в одночасье лишили всего. Вместо того чтобы предаваться горю и жалеть себя, я вела себя вполне спокойно. Пожалуй, Элизабет, действительно высококлассный пси-агент. Как там было написано? Коррекция эмоционального фона, внушение идей и мыслей? Она совершенно точно знала, как надо себя вести с пациентом… а ещё, я готова поклясться, заранее выбрала мне имя и выстроила диалог таким образом, чтобы убедить, что это единственный благозвучный вариант. Джен, Ди-Джей, Джефри — это ведь всё мужские имена. Ведь можно же было сократить Дженифер до Дженни или Джоанны. Ладно, Джерри, так Джерри, какая теперь разница? Мысленно произнесла по слогам: Джер-ри. Раньше я не любила, когда моё имя хоть как-то коверкали или сокращали, но, видимо, придётся привыкнуть. Поёжилась от размышлений. Кажется, уже всё равно как меня теперь зовут.

Чтобы как-то отогнать невесёлые мысли, включила головизор на потолке. Оказалось, что это очень удобно: можно лежать на спине и просто смотреть вверх. Не надо напрягать плечи, спину или шею, лежи себе и просто смотри. Почему на Танорге не встраивают головизоры в потолки? Однако всё, что я находила на каналах, каким-то образом навевало на меня грусть. Блокбастеры с красочными взрывами вызывали неприятную дрожь и фантомные боли, передачи с рецептами блюд казались издевательством на фоне недоеденного тюбика с изолятом соевого белка, а от картинок со счастливыми семьями и вовсе становилось горько и тошно. Интересно, родителям уже передали новость о моей гибели? Как восприняла всё Диана? Несмотря на разницу почти в шесть лет, у нас с младшей сестрой всегда была особая связь и шутки, понятные лишь нам двоим. Когда в двадцать два она собралась замуж за Михаэля, я постоянно над ней подтрунивала…

Примерно с такими мыслями я провалилась в сон.

Часть I. Глава 3. Сигма-класс

— Джерри, просыпайся! У нас не так много времени.

А? Что? Сколько времени? По привычке глянула на запястье, но коммуникатора там не оказалось.

— Сейчас глубокая ночь по корабельному времени, но, к сожалению, я только-только освободилась, а завтра у меня уже задание вне стен «Безымянного».

— Безымянного? — переспросила удивленно, приподнимаясь на локти.

Каюта подсвечивалась по периметру тёплым янтарно-жёлтым светом, исходящим от встроенных в плинтус диодных полосок. В этом свете кожа Элизабет сияла, словно золотая статуэтка. За время отсутствия она сменила деловое платье на облегающий костюм с множеством кармашков, крючков, непонятных швов, молний и ремней, и со слишком толстым для обычной ткани воротником. Готова была поспорить на всё что угодно, что каждый сантиметр этого диковинного костюма тщательно продумывался целой армией швей. Я даже хмыкнула от удивления. На Танорге вся одежда шилась роботами. Она была качественной, разнообразных оттенков и материалов и на любой вкус — платья, штаны, рубашки, комбинезоны, юбки, кофты, купальники, — но ничего подобного я до сих пор не видела. Будто сумасшедший гений-дизайнер потратил годы на то, чтобы сделать что-то в меру красивое, в меру удобное и при этом крайне функциональное. Мысленно отдельно отметила, что внушительная грудь и крутые бёдра эльтонийки в этом необычном одеянии выглядели ещё аппетитнее, чем в платье. Хотя, что это я? Это же представительница Эльтона, они там все красотки с рождения.

— У тебя будет такой же, — проследив за моим взглядом, сообщила Элизабет. После тщательного анализа нашего разговора у меня язык не поворачивался назвать её Лиззи. — И коммуникатор, и многое другое. Тебе всё выдадут, но чтобы понимать, что именно потребуется, надо определиться с твоим дальнейшим направлением. Кстати, ты прочитала то, что я тебе оставила?

— Да. — Взгляд сам собой метнулся к планшету. Чувствуя внутренний дискомфорт, добавила: — Только карта памяти рассыпалась буквально сразу, как я закончила читать.

— Всё правильно, — ничуть не расстроившись, кивнула эльтонийка. — Самоуничтожающаяся карта памяти — обыденность для нашей организации. Привыкай, что всё действительно важное может храниться только тут. — Указательный пальчик с идеальным маникюром дотронулся до виска. — Если не запоминаешь несколько страниц наизусть с первого прочтения, то память придётся тренировать.

Я никогда не жаловалась на память и, наоборот, до сих пор гордилась, что могу с ходу запомнить от десяти до пятнадцати цифр, но известие Элизабет меня шокировало.

— Ничего, у тебя будет время для тренировок, не волнуйся, — по-своему поняла пси-агент моё молчание. — Так какую специализацию ты выбрала?

— Тау-класс, — без запинки ответила.

— Хм-м-м… тау-класс… — Изящные малиновые брови сдвинулись на переносице.

— Да, это то, что мне больше всего подходит. — Почему-то почувствовала порыв объясниться. — Я с Танорга, у меня классическое для моей планеты техническое образование, а также неплохие навыки в сборке-разборке-ремонте роботов…

— Видишь ли, это не совсем то. — Элизабет покачала головой. — Во-первых, весь твой опыт касается бытовых роботов, так?

— Ну… да.

— Наша организация не занимается такими вещами. Тау-специалисты собирают особых андроидов, которые помогают алеф- и бета-агентам. Это крошечные подслушивающие жуки, улавливающие вибрацию стекла в закрытом помещении, умное оружие из специальных материалов, которое невозможно обнаружить обычными методами, самонаводящиеся электромагнитные бомбы…

— Но есть же ещё программное обеспечение…

— И оно такое же, — жёстко перебила меня Элизабет. — Программы декодирования зашифрованного текста в минимально сжатые сроки, маскировочные сети с симуляцией природных материалов для секретных объектов, перехватывающие вирусы…

— Всё-всё, поняла, я ничего такого не делала до сих пор!

— Вот именно. Да, не спорю, у тебя есть хорошее образование и предрасположенность к компьютерной сфере, но никакого опыта. На агента тау-класса тебя придётся также натаскивать со всеми, как и на любой другой класс с той только разницей, что усваивать ты будешь чуточку быстрее. Однако во всём этом есть одно большое «но».

— Какое?

— Тау-класс — это офисный планктон. Они безвылазно сидят на флагмане, иногда онлайн страхуют партнёров из какого-нибудь шаттла на орбите планеты, но всегда находятся где-то позади, в тени. Их легко заменить. Да-да, не смотри на меня так! Вопреки всему вышеперечисленному, выпускники Академии Космического Флота очень хороши в технике, прекрасно разбираются в боевых кораблях и оружии. Лишь при небольшом дополнительном образовании из них получаются отличные тау-специалисты, впрочем, как и бета-агенты из тех, кто заканчивает боевое направление Академии.

— Ты хочешь сказать, что тау-агентом мне не быть?

— Не быть, — подтвердила Элизабет. — Но даже не столько потому, что ты не подходишь, сколько потому, что в Особом Отделе все места на тау- и бета- спецов уже распределены заранее, а у тебя имеется очень редкая и дорогостоящая особенность — наноботы. С такой разработкой внутри твоего организма со стороны Особого Отдела было бы просто преступлением оставить тебя на флагмане копаться в пыльных микросхемах и проводах. Операция улучшила тебе многие органы и части тела. Несмотря на то, что ты выглядишь как маленькая девочка самой слабой расы, входящей в состав Федерации, ты уже сейчас сильнее и выносливее любого среднестатистического миттара или пикси мужского пола без спецподготовки. Такими преимуществами непременно стоит воспользоваться.

Ох… в эту секунду на меня навалилось понимание, что всё это время мною умело манипулировали и давали лишь иллюзию выбора. На самом деле уже давно кто-то сверху сделал выбор, какому ремеслу меня будут учить, а сейчас Элизабет лишь очень тонко и постепенно подводит к этому решению. Почему? Ответ очевиден: человек, поверивший в то, что это его осознанный выбор и желание, будет работать усерднее, чем человек, которого заставляют из-под палки. Умно… Ничего не скажешь. А ведь титановую основу вместо костей мне вставили ещё тогда, когда я валялась без сознания, хотя в этом не было никакой необходимости. Скорее, чтобы проверить своё решение, чем из каких-то других соображений, я произнесла:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Наверное, я смогла бы ещё стать пси-агентом.

— Нет, Джерри, пси-агенты — особая каста. Тут уж прости, но, сколько бы ты ни старалась и ни тренировалась, если у тебя нет определённых задатков с рождения, пси-классом тебе не стать никогда.

Что и требовалось доказать…

— Я предлагаю тебе хорошенько подумать над тем, чтобы стать алеф-агентом. Это своего рода элита. С твоими данными ты сможешь стать потрясающим, непревзойдённым агентом алеф-класса. У тебя есть тело, которое в ближайшие годы можно сформировать так, как тебе захочется. Любой цвет волос, глаз, размер груди и бёдер, я уже говорила. Наноботы поддаются программированию, и пока ты растёшь, можно всё поменять. Зачастую алеф-агенты работают под видом знаменитых личностей, опять же…

Я уловила микроскопическую паузу. Если бы раньше не занималась обучением речи роботов, то точно бы не услышала её. Но она была. Элизабет чуть не сказала слово «зарплата» или «кредиты», но успела вовремя себя одёрнуть. Какая зарплата в моём случае, когда я должна пять с лишним миллионов? Да не существует такой работы, которая могла бы покрыть расходы на мою операцию. Пси-агент умело закашлялась, словно подавилась слюной, и вновь продолжила заливаться соловьём:

— Это очень яркие женщины и мужчины, которые могут позволить себе практически всё. Ну, а ещё руководство закрывает глаза на мелкие интрижки алеф-агентов, потому что сами задания, понятное дело, время от времени могут подразумевать физическую близость…

— Физическую близость? — глупо переспросила я, подумав, что ослышалась.

— Ну, если потребуется украсть информацию у какого-нибудь шейха с Марронии, то стать его наложницей — самый лёгкий и очевидный вариант. Конечно, среди агентов алеф-класса встречаются те, кто принципиально отказываются от заданий, где подразумевается близкий контакт…

— Но в моей ситуации такое невозможно, — мрачно закончила за Элизабет.

— Джерри, не переживай так сильно, в конце концов, если наладишь хорошие отношения с руководством, то тебе вообще не будут выдавать таких заданий. Твоему телу сейчас всего шесть, а значит ближайшие пятнадцать лет до совершеннолетия по межгалактическим стандартам тебе не о чем волноваться, — оптимистично заявила эльтонийка, всячески продолжая склонять меня к выбору специальности агента алеф-класса. На её лице сияла добродушная улыбка, однако по дёрнувшейся на миг кисточке на конце хвоста мне показалось, что девушка далеко не так спокойна, как хочет показаться.

Хм-м-м… пятнадцать лет — это, конечно, замечательно, но что будет потом? Сомнительно, что кто-то разрешит мне поменять профиль. Понятие физической близости без взаимных чувств даже ради какой-то высокой цели было для меня чем-то немыслимым. Танорг — не просто самая технологичная планета в Федерации, но также и планета с наименьшим процентом преступности. Ни воров, ни насильников, ни убийц… только подростки, которые среди ночи пробираются в гравитационный парк, чтобы погонять на аэросёрфах, да ночные стритрейсеры. О каких серьёзных правонарушениях может идти речь, когда каждый горожанин совершенно бесплатно получает качественную еду, хорошее жильё и регулярные путёвки на курорты от Аппарата Управления Планетой? Что касается интима, то и для этого дела тут существуют биоандроиды и всевозможные роботизированные игрушки на любой вкус и цвет, как говорится. С рождаемостью, как ни странно, на Танорге тоже всё в порядке — не пусто и не густо, — как следствие, люди сходятся друг с другом и заводят семьи далеко не из-за низменных потребностей, а именно потому, что действительно хотят быть друг с другом.

Понятие «мелкой интрижки» мне тоже было чуждо. Я слышала, что у эльтониек в этом плане нет никаких запретов, скорее наоборот. На их планете рождаются лишь девочки, а потому, покидая родные края, они, что называется, не пропускают ни одних штанов. Ведь когда ещё удастся встретить настоящего живого мужчину? Однако я сама тридцать три года прожила в полностью благополучной семье на Танорге и не планировала в принципе заводить никаких «интрижек».

Конечно, у меня были молодые люди, даже трое, но с каждым из них мы встречались достаточно долго. Гавриил ухаживал за мной почти четыре курса в институте, водил в планетарий любоваться звездами, дарил цветущие пустынные кактусы и фигурки из застывшей лавы. С ним было познавательно, но скучно. Вначале каждое свидание начиналось очень интересно, но в конце оно перерастало в нуднейшую трёхчасовую лекцию об отличиях астероидов от метеоритов, видах и периоде цветения растений экваториальных широт и способах обработки магмы. А ещё Гавриил был невероятно, просто фантастически худым. Рядом с ним я чувствовала себя толстой, хотя таковой никогда не являлась. Дальше поцелуев за четыре года у нас так ничего и не продвинулось.

Второго молодого человека звали Любомир. Одно это необычное имя в целом уже полностью описывало его характер. Любомир постоянно делал комплименты, хвалил и дарил подарки… себе. Но с ним было действительно весело. Наверное, после скучнейших отношений с Гавриилом во мне на пятом курсе проснулась маленькая хулиганка, вдруг узнавшая, что пока она ходила по планетариям и любовалась кактусами, остальные студенты отжигали в ночных клубах, снимали на ночь биоандроидов, гоняли на флаерах над центральным озером, забирались в магнитных кошках на вершину самого высокого небоскрёба Танорга. Любомир же стал моим первым мужчиной. Он действительно был очень хорош собой. Когда он впервые снял передо мной рубашку, я даже ахнула, так как до сих пор в непосредственной близости видела и могла потрогать лишь тщедушное тело Гавриила. Пожалуй, с Любомиром я провела свои три самых отвязных, самых весёлых и самых сумасшедших года.

Моя младшая сестра была уверена, что мы поженимся. Родители снисходительно улыбались, но никогда не лезли в личную жизнь, за что я им была глубоко благодарна. Однако годы шли, я закончила университет, получила диплом и в какой-то момент поняла, что мне вновь скучно. Надоело бегать по одним и тем же вечеринкам, неинтересно ходить в иллюзионы на однотипные комедии и блокбастеры, а магнитные кошки — не такое уж и безопасное развлечение, если в какой-то момент магнит слишком сильно нагреется о поверхность здания. Да и глупо это — рисковать вот так своей жизнью и бегать от охраны здания, если можно совершенно спокойно днём посетить скалодромный парк с батутами, в которых есть шлем, страховочный тросс, специальная амуниция и бригада дежурных доков. Нас всё ещё связывал с Любомиром совершенно потрясающий секс, но в тот момент, когда мне вдруг стало интереснее помогать в лавке отцу, я с грустью поняла, что мы с моим первым мужчиной совершенно разные люди. Расстались легко. Как оказалось, к этому моменту и сам Любомир уже начал тяготиться нашими отношениям.

Несколько лет подряд я безвылазно проводила в лавке отца, собирала и ремонтировала роботов, обновляла программное обеспечение, учила искусственные интеллекты. Это было интересно и всегда разнообразно. Как ни удивительно, но мне действительно нравилась моя работа, а тот факт, что на мой счёт ещё и добавляются кредиты, приятно грел душу. Я так и жила спокойной размеренной жизнью, пока в нашу лавку однажды не зашёл Давид. Интеллигентный, остроумный, красивый. Он не обладал такой потрясающей внешностью, как Любомир, но и самовлюблённостью тоже. С ним было хорошо, а самое главное — он поддерживал моё стремление работать, потому что и сам в некоторой степени работал — создавал уникальный дизайн внутренних помещений для частных космических яхт. Чаще всего его клиентами являлись страдающие в космосе от нехватки влаги миттары и шестирукие пикси, для которых стандартное оснащение было просто неудобным.

Давид стал моим вторым мужчиной. Он оказался старше меня на двадцать пять лет, но первое время я не придавала этому большого значения. Ходила на свидания, общалась, радовалась тому, что нашла человека, который мыслит, как я, и хочет работать, ведь последнее на Танорге — редкость. Мне казалось, что у нас всё замечательно, пока однажды Давид не сообщил, что ему надоели эти непонятные отношения, и либо я выхожу за него замуж и срочно рожаю детей, либо он себе будет искать другую женщину, ведь у него уже «возраст». Я попросила сделать паузу и дать мне время на размышления, чтобы всё обдумать. Видимо, думала слишком долго, так как, придя к нему на работу, обнаружила Давида целовавшимся с хорошенькой пиксиянкой. К слову, две из шести рук молодой особы очень нагло залезли в штаны моему молодому человеку. Давид решил всё за нас.

Все эти воспоминания вихрем пронеслись в голове, и я поняла, что на «мелкую интрижку» я в принципе не способна. Да и разовая физическая близость, пускай даже ради дела, — противно.

— Я не хочу быть агентом-алеф класса.

Элизабет осеклась, а я добавила:

— И внешность, фигура, всё, что ты перечислила — тоже не хочу. Я устала от экспериментов и мне не нужно совершенное тело. Мне нравилось то, в котором я была раньше.

Лиззи тяжело вздохнула и покачала головой.

— Ты хотя бы осознаёшь, от чего отказываешься? Этот биоандроид создавался в лаборатории и ещё не развился полностью. Тебе даже не придётся делать маммопластику…

Взгляд сам собой задержался на груди эльтонийки. Да уж, если даже я с трудом смогла отвернуться, то представляю, каково мужчинам. Ещё никогда в своей жизни не видела настолько шикарных женщин, как Элизабет. Каким-то невероятным образом она даже в спортивном комбинезоне выглядела ослепительно.

— И всё-таки я хочу быть обычной, — произнесла с нажимом. — В идеале такой же, какой была раньше.

— Нет, такой же не получится. Лицо точно будет новое. Старая биометрия, сама понимаешь, есть во множестве баз данных. Никто не должен тебя связать с Дженнифер Рэтклифф. На задании можешь встретить кого-то из знакомых, кто тебя узнает. Потом проблем с зачисткой памяти не оберёшься. Оно тебе надо?

Рассеянно качнула головой. Нет, такого мне не надо. Не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал.

— Глаза… они у тебя сейчас зелёные, красивые. И цвет волос хороший. Подумай ещё раз, ты точно хочешь стать той серой мышкой, какой была раньше? Вы же все таноржки одинаковые… смуглые, щуплые, кареглазые. Ладно, давай вопрос о внешности отложим на потом. В конце концов, в любой момент всё можно изменить, даже той же старой доброй операцией. Вопрос в другом. Ты абсолютно точно уверена, что не хочешь стать агентом алеф-класса?

В голосе малиноволосой красавицы прозвучали нотки надежды.

— Не просто не хочу, а не смогу. Не справлюсь. Это же придется постоянно быть у всех на виду, менять личины, образы… — С усмешкой вспомнила, как уже в двадцать два мне надоели клубы и рискованные затеи, проводимые Любомиром. — Ты сама сказала, что агенты алеф-класса — очень яркие личности. Я так понимаю, что все удачливые шпионы в первую очередь первоклассные актёры, они должны уметь в любой момент отыграть эмоции на публику. Я не справлюсь. У меня просто нет таких задатков.

— О-о-х, что же с тобой делать-то? — Элизабет тяжело вздохнула и покосилась на наручный коммуникатор.

Мне даже стало немножко неудобно. У неё уже через несколько часов новое задание, а она тут полночи пытается подобрать мне специализацию в их сверхсекретной организации. С другой стороны, я не просила меня спасать ради такой жизни.

— А тау-классом точно стать нельзя? — вновь закинула старую удочку.

— Начальство не одобрит запрос, — мотнула головой эльтонийка, закусив губу. — Если бы у тебя не было наноботов, тогда ещё был бы вариант, а так точно без шансов.

От слов девушки повеяло колючей прохладой, я поёжилась.

— Что же тогда будем делать?

— Есть один вариант… — Девушка задумчиво смерила меня взглядом. — Правда, я не уверена…

— Какой?!

Элизабет какое-то время помолчала, затем прошлась по каюте, нажала что-то на дисплее управления помещением и, когда из соседней стены поднялась панель и выехала табуретка на высоких ножках, ловко забралась на неё.

— В документе, что я тебе передала, представлены лишь основные специализации агентов. Но есть ещё одна, про которую руководство обычно редко вспоминает. Это м-м-м-м… сложно объяснить. Этих агентов очень мало, и они… не совсем принадлежат себе. Хотя в твоём случае ты и так себе не принадлежишь, — задумчиво произнесла эльтонийка.

— Расскажи подробнее. — Я облизала губы, потому что они внезапно резко пересохли.

Что-то было в интонациях собеседницы. Что-то… особенное. Или же мне так отчаянно хотелось, чтобы это стало выходом из ситуации? Не знаю.

— Агенты сигма-класса — своего рода уникумы-одиночки, — начала повествование Элизабет. — В отличие от всех остальных агентов, это единственный класс специалистов, которые принципиально работают в одиночку. У них нет и никогда не бывает страхующих напарников, не к кому обратиться за помощью, некому заменить, если задание оказалось невыполненным, а исполнитель получил тяжёлое ранение.

— Допустим, — я кивнула. — Что по обязанностям? Я так понимаю, это полевые агенты? Иначе бы этот вариант ты мне не предложила.

— Всё верно, полевые. Если говорить про обязанности, то нечто среднее между телохранителем, помощником и личным секретарём, тут всё зависит от того, к кому ты попадёшь, и какие функции на тебя возложат.

— К кому попаду? — неслабо удивилась. — А разве это не будут разовые задания от Особого Отдела?

— М-м-м-м… не совсем. Как правило, сигма-агентов арендуют, если так можно выразиться, у Особого Отдела. Стандартный срок договора — десять лет, и на это время специалист полностью переходит в подчинение купившего его гуманоида. Не смотри на меня так, это у людей маленькая продолжительность жизни, а для цваргов или эльтониек — пшик. Ты, считай, заново родилась и, как говорит Андрэ, а он у нас ошибается редко, двести лет проживёшь минимум. Представь, каково гуманоиду, нанявшему сигма-агента за колоссальные деньги, всему учить помощника? Я бы сказала, что на моей практике, сколько слышала о сигма-агентах, обычно происходили лишь две крайности: либо по каким-то причинам владелец контракта выплачивал неустойку Особому Отделу и отказывался от сигмы в первый же год после приобретения, либо, наоборот, спустя десять лет контракт продлевался ещё на двадцать, тридцать, а порой даже пятьдесят лет.

Мороз прошёл по коже после этих туманных объяснений.

— Знаешь, звучит очень странно… как будто узаконенное рабство.

— Знаю, — серьёзно кивнула эльтонийка. — Именно поэтому в контракте прописывается, что раз в три года сигмы в обязательном порядке должны проходить проверку у пси-агентов, даже если они работают вне «Безымянного» на каких-нибудь задворках Вселенной. Если вдруг выясняется, что психика сигма-агента нестабильна или ей что-то угрожает, то агент изымается у владельца, а владелец попадает в чёрные списки Особого Отдела.

— Раз в три года… бр-р-р-р…

— Да, понимаю, тебе сейчас кажется, что это нечасто и за три года может произойти многое. Однако поверь, бывалые агенты воют от того, как часто им приходят направления на приём к моим коллегам. Полевики терпеть не могут эти процедуры, неважно к какому классу они относятся — алеф-, бета- или сигма-. Нас даже ласково за глаза называют психами, думая, что мы об этом не знаем. — Элизабет улыбнулась.

— А что касается физического состояния?

Элизабет пожала плечами.

— Тут уж каждый за себя. Мы все рискуем, боевики со своими взрывчатками в особенности, но опасные ситуацию могут выпасть на долю каждого. От этого никто не застрахован. Но тебе не о чем волноваться. Всё-таки нанороботы, титановый каркас, повышенный болевой порог… Если тебя в упор не будут пытаться расстрелять из пневмопушки — выживешь.

Звучит ободряюще. Я передёрнула плечами, представив каково это, когда тебя расстреливают в упор. Конечно, после пережитого взрыва на лайнере, казалось бы, я уже ничего не должна бояться, но, тем не менее, нарваться на такую участь не хотелось бы.

— Я имела в виду другое… м-м-м-… ты там говорила, что алеф-агентам иногда приходится идти на близкий контакт с объектом, чтобы выудить информацию…

Вопрос прозвучал коряво. Понятия не имею, почему меня это волновало, особенно с учётом того, что я находилась в теле шестилетней девочки, но волновало.

— Пф-ф-ф-ф, — фыркнула Элизабет. — Вот о чём-чём, а личной жизни можешь забыть раз и навсегда. Не удивлюсь, если ты умрёшь в какие-нибудь двести тридцать пять девственницей. Личные владельцы — не организация, тебе придётся двадцать четыре на семь или сколько там часов в сутках в зависимости от планеты находиться при объекте охраны, помогать, оберегать или просто играть роль невидимки. Но всегда рядом. Ты станешь тенью того, кто тебя купит. Многие отмечают, что после тридцати-сорока лет работы на хозяина сигма-агенты способны предугадать любое его желание лишь по форме того, как изогнулась надбровная дуга. Если, будучи алеф- или бета-агентом у тебя будут перерывы между заданиями, и ты можешь снять напряжение с кем-нибудь из коллег или на самом задании, то став сигмой, тебе это не грозит.

М-да, кто о чём, а эльтонийки о возможности необременительных отношений. С другой стороны, Элизабет говорила на эту тему настолько легко, что, несмотря на приливший к щекам жар и чувство неловкости, я уточнила:

— А сам владелец может… ну… принудить…

— Владелец контракта? — Элизабет посмотрела на меня широко распахнутыми глазами, а затем звонко рассмеялась. — Ух, скажешь тоже! Кажется, ты всё ещё не понимаешь, кто такие агенты в принципе. Объясняю доходчиво: аренда одной единицы сигма-класса на десть лет стоит столько, что дешевле выкупить все бордели на Тур-Рине разом. Это просто нерентабельно таким образом использовать сотрудника Особого Отдела, я уже молчу о том, что гуманоиды, которые могут себе такое позволить, не просто богаты, а неприлично богаты. Как правило, стоит целая очередь из женщин, которые с радостью запрыгнут в постель к твоему будущему владельцу и, скорее всего, тебе придётся отгонять их от него кулаками и бластером. Кстати, именно поэтому я вновь рекомендую тебе задуматься о твоей будущей внешности. Когда рядом с мужчиной находятся действительно роскошная девушка, то тех, кто отважится у неё его увести, будет гораздо меньше. Ты многое потеряешь, если не воспользуешься этой возможностью.

Я потёрла лоб от усталости и… оглушительно зевнула.

— Вижу, что ты ещё окончательно не пришла в себя. — Эльтонийка поднялась с табуретки. — Ладно, спи, восстанавливайся, набирайся сил. Со специализацией ты, надеюсь, определилась? Больше тебя ничего не пугает? — Последний вопрос она задала почти что насмешливо.

Янтарные глаза сверкнули в полутьме жидким золотом.

— Нет, больше ничего не пугает, — ответила, понимая, что уже действительно примеряю на себя шкуру агента сигма-класса. — А кто обычно выкупает себе таких спецов? И для чего?

Элизабет пожала плечами.

— Да все по-разному, а выкупают те, у кого есть на это кредиты. Мужчины-пикси — самые частые клиенты Особого Отдела, они, как правило, делают упор на боевых и коммуникационных навыках специалиста. — Я хмыкнула. Да уж, на Пикси царит весьма жёсткий матриархат, неудивительно, что они набирают себе сигма-агентов. — Иногда обращаются миттары. Это весьма мирная раса, но на их планете постоянные проблемы с извержением подводных вулканов, которые приносят за собой огромные свеллы и цунами. Там своя специфика, сигма-агенты в основном охраняют владельца контракта от буйства стихии. Совсем редкими клиентами являются цварги.

— Цварги? — Я напрягла память, пытаясь вспомнить хоть что-то об этой расе. Среди туристов на Танорге я ни разу не видела.

— Весьма малочисленная раса, на десять мальчиков которой рождается две, от силы три девочки. Обычно цваргиням запрещается покидать родную планету, пока они не выйдут замуж, да и при таком раскладе им нужно разрешение от самого Аппарата Управления Цваргом. Но это всё не так важно как то, что мужчины их расы обладают чувствительными к мозговым колебаниям наростами на голове. Здесь, на «Безымянном», есть несколько цваргов среди агентов, ты их сразу узнаешь по тёмно-фиолетовой коже и обсидиановым рогам. Представители этой в чём-то уникальной расы утверждают, что эмоции других гуманоидов для них пахнут, как для нас пахнет еда. Именно поэтому цварги очень не любят нанимать сигма-агентов — всё время морщатся и кривят носы, мол им «невкусно пахнет». Одно дело разово пообщаться с кем-то, ну или с некоторой периодичностью видеть гуманоида, а другое дело, когда он непрерывно находится рядом. Это разные вещи.

Я вздохнула. Понятно, значит, скорее всего, меня пристроят либо к шестирукому мужчине для охраны от прекрасных представительниц его же расы, либо к миттару. В последнем случае надо будет заранее научиться надолго задерживать дыхание и быстро плавать.

Элизабет, удостоверившись, что у меня больше нет вопросов, направилась к выходу, попутно набирая что-то на дисплее управления каютой. Табурет исчез за вертикальной панелью стены так же быстро, как и появился.

— А почему я, кстати, не понимаю этого языка? — очнулась я в тот момент, когда дверь-слайдер отъехала в сторону.

— Это же «Безымянный», флагманский корабль Особого Отдела, — пояснила эльтонийка словно само собой разумеющееся.

Видимо, это должно было многое мне объяснить, но вместо этого мысли скакнули к словосочетанию «флагманский корабль». Я много раз ездила мимо космопорта Танорга и интересовалась космическими кораблями, поскольку они тоже являлись, своего рода, техникой. Флагманами называли не просто огромные лайнеры или крейсеры, нет, флагманами называли крупные вооружённые судна военных и частных охранных предприятий.

Болезненная догадка как магнитная вспышка на солнце пронзила моё сознание. Сердце пропустило удар, а горло на миг сжалось, не пропуская воздух в лёгкие.

— Это ведь были вы, да? Из-за «Безымянного» взорвался рейсовый пассажирский лайнер? Мы летели на Зоннен, там просто не было ничего, что могло бы стать причиной взрыва.

Лицо Элизабет неуловимо изменилось. Как только я начала говорить, она стремительно что-то набрала на панели каюты, и свет отключился, впрочем, как и вентиляция. Потухли лампочки на регенерационной капсуле. В абсолютной тишине и в тусклом свете звёзд из иллюминатора она подошла ко мне и прошептала в самое ухо:

— Молчи о догадке, Джерри, если не хочешь проблем на свою прекрасную головку.

И уже выпрямившись в полный рост, она произнесла:

— И всё-таки я тебе рекомендую задуматься о карьере агента алеф-класса. В проницательности тебе не отказать.

С её уходом жёлтая диодная подсветка и шуршание вентиляции возобновилось. Вспыхнул салатовым свечением дисплей на регенерационной капсуле, а я поёжилась. Одним коротким ответом Элизабет дала поменять мне две вещи. Во-первых, катастрофа с гражданским лайнером — действительно дело рук, а точнее, ракет «Безымянного». Скорее всего, это было случайностью, роковой ошибкой таинственного руководства, но Особый Отдел ни перед кем не отчитывается. Именно поэтому, чувствуя за собой вину, кто-то неведомый свыше отдал распоряжение спасти мне жизнь даже вводом столь дорогостоящей сыворотки. А во-вторых, эльтонийка ненавязчиво сообщила, что помещение прослушивается, а возможно, даже и просматривается скрытыми камерами.

Чувствуя, что голова начинает болеть от всех этих мыслей, я улеглась в капсулу поудобнее и заснула.

Часть I. Глава 4. Лоретт

После ночного разговора с Элизабет дни завертелись. Утром ко мне зашёл Андрэ и проверил общее состояние, что-то подкрутил в настройках капсулы, спросил о самочувствии и убил мою надежду на получение нормальной пищи.

— Джерри, тебе минимум пять лет придётся питаться изолятами белка и аминокислотами. У тебя донорское тело от экспериментального биоандроида. Часть внутренних органов, в том числе и кишечник, ещё не полностью развиты. Всё что я могу — это попросить добавлять искусственные вкусовые добавки в блюда.

Как позднее оказалось, пенопласт с запахом синтетической клубники на вкус ещё более омерзителен, чем просто пенопласт. Но человек — удивительное существо, со временем привыкает ко всему. То, что в первый раз кажется просто несъедобным, на второй — уже попадает в категорию «всё ещё отвратительно, но кушать-то хочется», а к десятому приёму пищи и вовсе занимает позицию «любая еда лучше, чем болезненные уколы витаминов и капельница с глюкозой».

Миттар со мной был безупречно вежлив, предупредителен, но у меня постоянно складывалось ощущение, что он беспокоится не столько обо мне, сколько о вложенных в моё тело имплантах, наноботах и прочих вещах, суммарно стоящих как несколько космических кораблей класса Спейс-Х.

Уже через три дня к визитам Андрэ присоединилась молоденькая пиксиянка Лоретт, сообщив, что она тренер по физической подготовке для бета-агентов и с этого дня теперь будет по несколько часов в день учить меня управляться с новым телом. Поначалу я удивилась, зачем мне могут потребоваться такого рода услуги, но когда я полностью оклемалась и попробовала взять стакан с водой в руку, он просто лопнул в моих пальцах, словно проколотый иглой воздушный шарик. Так начались мои первые уроки. Сначала они проходили в медицинском блоке, но уже через два месяца меня перевели в личную каюту.

— Вот металлический прут. Попробуй согнуть его, но очень аккуратно. — Лоретт протянула мне прутик диаметром в полсантиметра с заострёнными концами.

Я удивлённо пожала плечами, взялась за концы и медленно стала сдавливать их, формируя из палки букву «с». Прут поддавался мне легко, я даже практически не прикладывала сил, но в какой-то момент пальцы заскользили по гладкой поверхности, и кончик железки болезненно проткнул мою ладонь до крови. Несколько алых капель упали на пол, и тут же из раздвижной панели выехал робот-уборщик и стал тщательно убираться.

— А-а-й! — Я не удержалась и поморщилась.

— Я же сказала, что ты должна действовать аккуратно! — Пиксиянка поджала губы, а две из шести рук безвольно опустились вниз. — Ты поспешила.

В этот момент я почувствовала себя действительно бездарным ребёнком, который не может научиться складывать один и два. Поспешила-не поспешила, какая разница? Результат же есть. Я плюнула на жжение в ладони и сложила дурацкий металл пополам.

— Вот, я выполнила поставленную задачу. А рука — швархи с ней. Заживёт. Тем более, что боль почти не чувствую.

— Твой болевой порог поменялся из-за воздействия наноботов на нервную систему, — раздражённо ответила пиксиянка. — Но это не значит, что ты должна безответственно относиться к собственному телу.

Собственному… ага, как же…

— Не понимаешь? — переспросила Лоретт, а затем взяла у меня металлическую палку и, держа её тремя руками, ещё тремя ловко завязала в узел, словно это была верёвка из самых обычных прядильных волокон.

— Но ка-ак? — Я с изумлением посмотрела на хрупкую с виду девушку. — У тебя тоже наноботы?

— Нет, — резко оборвала меня Лоретт. — Во-первых, никогда и никому не говори о том, что в твоём теле присутствуют эти молекулы! Даже слова такого не произноси! Меня посвятили в тайну сыворотки, но ты должна запомнить, что больше никому не сообщаешь данную информацию! Неужели тебя не предупреждали?! Тебе повезло, они, по-видимому, полностью не активировались и не срослись с твоим организмом. Для Особого Отдела очень важно сохранить секрет сыворотки любой ценой. И если вопрос встанет о том, чтобы наплевать на вложенные в тебя деньги, или же сохранить тайну, то организация, не задумываясь, выберет второе. Весьма вероятно, что если ты кому-нибудь ещё ляпнешь про наноботов, то умные частицы просто разнесут твой мозг к шварховой бабушке. Поняла?!

Я сглотнула и судорожно передёрнула плечами. Такой исход событий как-то не приходил мне в голову. Заторможенный кивок несколько расслабил Лоретт.

— Во-вторых, у меня есть шесть рук, и я научилась ими пользоваться так, чтобы никто не заподозрил во мне бета-агента. Посмотри, скажи, что ты видишь?

Она выпрямила спину и отошла от меня на несколько шагов. Я прищурилась. Девушка как девушка. Пшеничные волосы до лопаток, аккуратное лицо, чуть приплюснутый большеватый нос, плотный чёрный костюм, точь-в-точь как у Элизабет, разве что закрывает шею целиком и с перчатками.

Единственное, что немного смущало, — шесть рук вместо привычных двух. Всё-таки Танорг редко посещают туристы с других планет.

— Да вроде бы выглядишь как обычная пиксиянка. Если бы на тебе ещё была надета не спортивная одежда, а какое-нибудь платье в цветочек, то я бы могла тебя принять за свою ровесницу… ну, точнее, за ровесницу той, кем я была раньше…

— Настоятельно рекомендую тебе поскорее забыть прошлое и избавиться в речевых оборотах от конструкций «кем я была раньше», «в моей прошлой жизни» и так далее. Здесь никого не интересует прежняя Дженнифер, — весьма жёстко одёрнула Лоретт. Умом я понимала, что она права, но всё равно было немного обидно слышать такие бездушно-холодные слова. — А насчёт внешности ты права, — продолжила пиксиянка, переключая внимание. — Никто в здравом уме не сопоставит меня с трехкратным чемпионом боёв без правил на спутнике Карридо.

Я потрясённо выпучила глаза. Карридо — планета-тюрьма с ядовитыми испарениями, на которой преступников заставляют добывать полезные для Федерации минералы, а на её спутнике ежегодно проводятся самые жестокие бои без правил не на жизнь, а смерть, так как бойцам уже давно нечего терять. Ядовитые испарения Карридо вызывают судороги, галлюцинации и сильнейшие боли. Даже самые здоровые гуманоиды могут прожить в этом адском месте от силы пять-восемь лет, а уж обычный человек — не более года. Слишком велика радиация и влияние атмосферы. Нам рассказывали об этой планете ещё в школе на уроке мировой политики, и уже тогда я была шокирована тем, что некоторые гуманоиды могут вот так просто записаться на бой, понимая, что в случае победы, максимум, на что можно рассчитывать, так это на месячный перевод на какой-нибудь астероид с более мягкими условиями, а в случае проигрыша наверняка расстанутся с жизнью. «Не всегда смерть — это плохо», — сообщил тогда шокированному классу учитель, — «бывают такие ситуации, когда смерть — это награда».

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я смотрела на шестирукую блондинку, и в голове у меня всплывали тысячи вопросов. Как она оказалась на спутнике Карридо? Было ли это заданием или её кто-то подставил? Может, она сидела в тюрьме за какие-то преступления, и Особый Отдел смог её выкупить? Как смогла выжить среди ядовитых испарений?!

— Не спрашивай, — криво усмехнулась пиксиянка, всё прекрасно прочитав по моему лицу. — Всё, что могу сказать, так это то, что в награду за успешное задание на Карридо мне разрешили отойти от полевых заданий, и теперь я просто тренирую бета-агентов на «Безымянном».

Лоретт протянула мне связанный узлом прут, и рукав облегающего комбинезона чуть-чуть задрался. На секунду моему взору явилась полоска кожи между краем одежды и перчатки, или точнее то, что раньше было ею: уродливые бурые рытвины перечерчивались многочисленными рубцами, будто кто-то пытался снять кожу с девушки целиком.

— Ох, — непроизвольно вырвалось у меня.

— Нечего меня жалеть, Джерри. Это всего лишь кусок кожи, пускай и большой площади. Вот я скажу «ох» на твоей могиле, если ты и дальше будешь отвлекаться от занятия вместо того, чтобы учиться.

Это было грубо, но действенно. Я резко выпрямилась и полностью сосредоточила внимание на металлическом пруте, завязанном в узел. Пиксиянка молниеносно натянула рукав обратно и как ни в чём не бывало продолжила:

— Возвращаясь к нашему уроку. Твоя задача — научиться пользоваться своими способностями так, чтобы в тебе никто не заподозрил сигма-агента. Уж поверь, таких, как ты, нанимают не для статуса. В идеале ты должна будешь настолько слиться с окружением владельца контракта, чтобы тебя считали серой мышью, бестелесной тенью, ничего не значащей помощницей или комнатной собачкой. Ты — никто. А твоя внешность шестилетней девочки-ангелочка даёт тебе огромное, просто гигантское преимущество до тех пор, пока ты не начнёшь гнуть голыми руками железо на глазах у недоброжелателей.

— Но ты же сама мне дала задание согнуть этот швархов прут! — искренне возмутилась я.

— Аккуратно! Ключевое слово в моём задании было «аккуратно». В полевых условиях ты можешь выйти в туалет или спрятать руки под стол, а потом состроить невинные глазки и сказать: «Ой, случайно сломалась!» С твоей моськой тебе поверят. Но твои руки! — Она многозначительно указала на кровоточащую ранку на ладони. — Выдадут тебя с головой. У тебя повышенный болевой порог, искусственно созданный наноботами. Именно поэтому тебе надо виртуозно научиться владеть телом, ювелирно напрягать каждую мышцу по отдельности. Представь, тебе владелец подаст руку для рукопожатия, а ты не рассчитаешь силу и сломаешь её? Или того хуже: из-за неуклюжести случайно проломишь скафандр и станешь причиной его смерти в открытом космосе?

Лоретт неожиданно взяла меня за руку и подула на мою ладонь в область ранки. Я почувствовала лишь лёгкое касание ветерка. По идее кровь всё ещё шла, и руку должно было от такого действия неприятно покалывать, но ни холода, ни боли я не почувствовала. Это было сродни тому, как ощущаешь свои десны и язык, когда отходит заморозка стоматолога. Частично, немного смазано.

— Чувствуешь? — спросила пиксиянка. — Болевой порог нам дан, чтобы мы заботились о своём теле, и не приносили ему серьёзных травм. Боль — это в первую очередь сигнал, что ты делаешь что-то не так. Например, если я голой рукой возьмусь за разгорячённый противень, то почувствую боль. Если продолжу держаться за него, то на этом месте появится ожог. Хороший агент должен уметь игнорировать боль тогда, когда ему это нужно, но помнить, что у всего есть своя цена.

Я кивнула.

— Что ж, — подвела итог Лоретт, — двигаешься ты нормально, в жилой сектор тебя уже перевели, так что со следующей недели будешь ходить со всеми на общие занятия.

— Куда ходить?

— Учиться, разумеется. В группы по теории — с теми, кто только проходит курсы подготовки; на тренировки по физической подготовке думаю поставить тебя с полевиками, кто поддерживает форму между заданиями. Будет глупо с твоими возможностями держать тебя среди новеньких.

Это был наш самый длинный разговор с Лоретт за два месяца. Большую часть времени она предпочитала молчать или давать мне задания и наблюдать, как я с ними справляюсь, изредка отпуская колкие замечания. Причём задания были самыми разными и порой даже странными. Тренер бета-агентов могла попросить меня пройтись по каюте с полным стаканом воды на голове или нарезать какой-то овощ левой рукой. Она регулярно требовала продемонстрировать, как я переворачиваю электронную бумагу. Поначалу мне показалось это глупостью, но когда она попросила повторить эти же действия с закрытыми глазами, выяснилось, что я раздавила тонкие микросхемы.

Лоретт всегда была язвительной, немножко грубоватой и крайне неохотно шла на контакт. За всё время я смогла из неё вытрясти лишь то, что «Безымянный» — очень большой корабль с несколькими палубами. Это не просто флагман, а настоящий центр Особого Отдела. Именно здесь живут и учатся новички, а также периодически залетают уже состоявшиеся агенты, чтобы подлатать себя или дождаться нового задания. На мой вопрос, почему всё проходит именно здесь, в космосе, а не на какой-нибудь планете, ведь содержать такую станцию было бы в сотни раз проще и дешевле даже на необитаемом астероиде, Лоретт посмотрела на меня так, будто я на её глазах решила добровольно подышать ртутью, и коротко процедила:

— Джерри, Особый Отдел — тайная организация. Формально нас вообще не существует. Как ты думаешь, где легче спрятаться — на поверхности планеты или в глубоком космосе?

Больше эту тему с пиксиянкой я не поднимала, да и как-то расхотелось перебрасываться лишними фразами. С тех пор, как я увидела полоску её настоящей кожи, мне стало не по себе. Понятно, что пребывание на Карридо, да ещё и такое длительное — три года, — не остаётся без последствий, но теперь, всякий раз встречаясь с Лоретт, я чувствовала себя неуютно. Мне чудилось, что пиксиянка держит на меня зуб, ведь волею случая мне досталась новая внешность, а ей нет.

Каждый день утром и вечером меня навещал док. Я привычно отвечала ему, что чувствую себя хорошо, а уж для той, кто пережил смерть, так и вообще чудесно, но он всё равно проводил внимательное сканирование моего организма. Однажды он заметил на моём лице тёмные круги под глазами.

— Ты плакала? — удивлённо переспросил мужчина.

— Немного… во сне. Кошмары мучали, — соврала я.

На самом деле меня мучали не кошмары, а наоборот, мне снились чудесные сны о родителях, сестре и её муже, о том, как они счастливы. И каждое утро я плакала, потому что мне безумно хотелось хотя бы на миг увидеть их, обнять, сказать, что, что бы ни случилось, я всё равно их буду помнить. Но почему-то признаваться в том, что отчаянно скучаю по своим родным, мне показалось неправильным, особенно после слов Лоретт.

Миттар спокойно выслушал меня, посмотрел с тонким фонариком глазное дно и веки, а затем вышел из каюты и вернулся уже с громоздким шлемом со множеством диодов и проводов. Док долго и тщательно выставлял на устройстве настройки, затем надел его на меня и включил на пару минут, велев не двигаться. За эти пару минут я не ощущала ничего, кроме легкого покалывания и чесотки, сродни той, когда голову напекает знойным солнцем под шляпой, и отчаянно хочется снять её и запустить в волосы пальцы. Однако после этой процедуры мне перестали сниться сны. Ни кошмары, ни мечты, ни воспоминания. Я стала спать так, будто кто-то каждый вечер просто добросовестно вынимает из меня аккумулятор и ставит его на зарядку.

Что самое странное, после воздействия этого шлема плакать я перестала тоже. О родителях и Диане помнила, знала, что они живут на Танорге и раньше являлись моими самыми близкими людьми, но все эти воспоминания как будто подёрнулись в голове лёгкой дымкой. Эмоции ушли глубже, чем вода уходит в недра земли в сердце пустыни. Путник может взять лопату и начать разрывать колодец в песке, но интуитивно он будет понимать, что это бессмысленно. Без дождя вода в разрытой яме не появится. Так и я чувствовала, что даже если буду тщательно перебирать каждый момент в своей памяти, он уже не принесёт тех эмоций, которые я испытывала в прошлой жизни. Как будто какую-то часть меня заморозили и похоронили заживо.

В ночь перед тем, как Лоретт сообщила, что хочет видеть меня на групповых тренировках бета-агентов, я сквозь дремоту услышала шаги в своей новой каюте. Открыла глаза и резко села на гелевом матрасе. Неожиданным визитёром оказалась Элизабет. Эльтонийка на этот раз была одета в какое-то роскошное сверкающее вечернее платье с длиннющим подолом, волочащимся за ней по полу и немыслимым разрезом на бедре, доходящим практически до уровня пупка. Каким образом оно держалось на ней так, чтобы выглядеть прилично — отдельный вопрос, стоящий немалых размышлений. Такие платья я видела до сих пор лишь на именитых звёздах, когда проводились прямые трансляции с фестивалей голоиндустрии. По замедленным движениям и тяжёлым шагам сразу стало понятно, что Элизабет крайне устала.

— Не спишь? Хорошо, — выдохнула она, даже не посмотрев в мою сторону.

Набрала на панели управления каютой быструю комбинацию, дождалась, когда из-за панели материализуется барная табуретка, подошла к ней и чертыхнулась, поняв, что в своей одежде просто не сможет забраться на высокое сиденье. В мгновение ока в её руке мелькнул ниоткуда взявшийся нож. Эльтонийка ловко откромсала внушительный кусок подола и уже спокойно уселась на табурет.

— Всё равно не моё платье, — пожала плечами Элизабет. — Пускай Каролайн вообще скажет спасибо, что я взялась за её задание. Майк отказался со словами, что у него не получится достоверно сыграть эльтонийку.

В последней фразе явственно проступили нотки возмущения.

— Каролайн — агент алеф-класса? — на всякий случай уточнила я.

— Да, а Майк — типичный бета. Ему бы только всё взрывать и взрывать… — Красотка поморщилась так, словно откусила хот-дог, а в него вместо обещанного кетчупа положили майонез. — Мы работаем в тройке, обычно они двое — полевики, а я их страхую. Но не в этот раз… а, ладно… — Элизабет махнула рукой. — Я пришла не на жизнь жаловаться, а сообщить тебе, что поговорила с начальством и согласовала для тебя курс сигма-класса.

Она внимательно на меня посмотрела, но я продолжила безмолвно сидеть на матрасе. А что мне ещё оставалось делать? Выражать шумную радость по поводу того, что одно неизвестное будущее заменяется другим? Странно и глупо. Не факт, что и это сообщение не является некой внутренней проверкой Особого Отдела.

— А я смотрю, ты не очень-то эмоционально восприняла эту новость, — протянула Элизабет задумчиво.

На этот раз уже я пожала плечами.

— Сигма, так сигма. Я рада, что не алеф, но не очень понимаю, как это повлияет на моё дальнейшее обучение, а потому не могу прореагировать как-то более эмоционально.

Эльтонийка кивнула, принимая ответ.

— Это означает, что у тебя начнётся учёба уже с завтрашнего дня. Одежда у тебя уже есть, а всё остальное принесёт робот, я позабочусь. Расписание занятий будет на твоём коммуникаторе.

Она направилась к выходу из каюты и, уже переступая порог, загадочно бросила мне:

— Приятно видеть, что у тебя есть задатки тени.

И вот что это значило? Видимо, таким образом, Элизабет своеобразно похвалила меня за то, что я не стала прыгать на матрасе и хлопать в ладоши после её известия, ведь тень — это что-то беззвучное, не имеющее собственных желаний и практически невидимое. Что-то мне подсказывает, что прореагируй я на её слова по-другому, меня всё-таки против воли, но записали бы в алеф-класс.

Так ничего и не решив, я повалилась обратно на мягкий гель. Утро вечера мудренее, если, конечно, в космосе применимы такие слова, как «утро» и «вечер».

Часть I. Глава 5. Адмирал Даррен

Проснулась от странного звука, похожего на надоедливое жужжание пчелы на моей родной планете. Распахнула ресницы и увидела на прикроватном столике коммуникатор последней модели, лёгкий и тонкий планшет, а также несколько листов электронной бумаги и стилус. Разумеется, вибрировал таймер на коммуникаторе. Я сразу же его выключила и машинально посмотрела почту — единственное сообщение от неизвестного пользователя с расписанием занятий. Точнее — несколько дат, время и буквенно-цифровые номера типа L-3-88, H-2-24, G-4-03. Памятуя о том, как самоуничтожилась карта памяти с данными о классификации агентов, я напрягла все свои извилины, чтобы запомнить информацию. К счастью, именно на числа моя память была очень хорошей. Вот если бы мне дали сплошной художественный текст такого же объёма, то я вряд ли смогла бы его воспроизвести без ошибок, но что касается памяти на числа — она с детства была моим коньком.

Дальше всё по привычке ещё из старой жизни — контрастный душ, каппы с очищающим средством, расчёска. Всё настолько обыденно и рутинно, что если не зацикливаться на том, что за окном вместо сияющих небоскрёбов и многочисленных квадрокоптеров чёрный космос и редкие далёкие блёклые звёзды, то никакой разницы.

Над выбором одежды сомневалась секунды три, может, четыре. Уже при заселении в каюту в гардеробной на штанге висело шесть спортивных комбинезонов подходящего размера, а также несколько футболок и брюк, отличающихся от таноржских более плотными вставками в неожиданных местах. Внешне одежда очень походила на ту, которую носили на моей родине, разве что на ощупь ткань чувствовалась немного иной.

Единственное — меня смутил размер. Всё оказалось настолько крошечным, что я даже засомневалась, а не осталось ли это богатство от предыдущей владелицы каюты. Но нет, как оказалось, действительно мой, точнее моего нового тела. Облачившись в первую попавшуюся футболку и штаны, по цвету напоминающие старые добрые джинсы, я привычно ткнула в кнопку закрытия двери гардероба, не смотрясь в зеркало. Всякий раз, когда где-то появлялось моё отражение, я замирала, а на душе становилось как-то особенно тоскливо. Порой мне казалось, что всё случившееся со мной — один дурной сон, — и я вот-вот проснусь шатенкой Дженнифер Рэтклифф тридцати трёх лет отроду с интересной работой, счастливыми родителями и невыносимо любопытной младшей сестрой. И мы все встретимся на Зоннене, будем беззаботно плавать в море и загорать, есть вкусные мидии, запивая их свежевыжатым ананасовым соком, а потом все вместе вернёмся на Танорг.

Но в зеркале всегда отражалась маленькая угловатая шестилетняя девочка с огромными зелёными глазищами из-под рыжеватой чёлки, пухлыми щёчками и слишком светлой для представительниц моей планеты кожей. Мне было странно чувствовать себя на свой возраст, помнить всё, что произошло со мной за предыдущие десятилетия, но видеть по ту сторону стекла совсем ещё малышку. Печально и грустно осознавать, что даже тогда, когда эта девочка вырастет, она не будет похожа на ту Дженнифер, которую я помнила.

Единственный раз за прошедшие два месяца, когда я целенаправленно посмотрела в зеркало, был в тот момент, когда я попросила робота подстричь меня и указала нужную длину — чуть ниже уха. Я и в своей прошлой жизни не особенно любила длинные волосы, а теперь и вовсе не видела смысла в том, чтобы отращивать косы. Сигма-агенты должны быть бесшумными тенями своих владельцев, неуловимыми и невидимыми. Зачем им длинные волосы?

Из личной каюты выбралась впервые. Точнее впервые вышла из неё без сопровождающего и почти сразу же уставилась на пол, где зажигались полоски диодной ленты с указателями. Когда Андрэ переводил меня из медицинского отсека в личную каюту, я обратила внимание, что он сверялся с электронными указателями в полу. A, B, C, D… я нашла букву «L» и двинулась в ту сторону, куда указывала стрелка. Логика подсказывала, что Элизабет в свойственной агентам манере скинула мне самый минимум информации — дату, время и локацию. Так как по формату чисел первые два столбика явно не подходили под место проведения занятий, то «L-3-88, H-2-24, G-4-03» должны были быть названия аудиторий. Что ж, время у меня есть, сектор или палубу L найду быстро. Понять бы ещё что такое «3-88»…

С такими мыслями я не заметила, как дошла до лифтов. Высокий темноволосый мужчина в тёмно-синем костюме уже нажал на кнопку вызова и скрестил руки в ожидании скоростной кабины. Острый шип на кончике его хвоста в нетерпении барабанил о пол. Это был цварг, определённо цварг. Мужчина стоял ко мне спиной, и лица не было видно, но почему-то лишь бросив взгляд на его идеальную выправку, коротко стриженный затылок, внушительные плечи и роскошную золотую вязь на тёмно-синих рукавах, я почувствовала внутренний трепет. По телу пробежали сотни мурашек. От незнакомца прямо-таки исходили флюиды власти, чувствовалось, что он привык отдавать приказы, командовать, вершить чужие судьбы и брать на себя ответственность.

Я плохо ориентировалась в рангах офицеров Космического Флота, но обилие золотых нитей в нашивке само за себя говорило, что передо мной минимум командор. Стараясь вести себя незаметно, я встала позади мужчины, раздумывая, будет ли приличным зайти в лифт вместе с офицером высшего ранга, или же всё-таки рискнуть опоздать на занятие, но дождаться следующей кабины.

И в этот момент цварг витиевато выругался и со словами «швархи побрали бы этот медлительный Особый Отдел, здесь даже лифта дождаться невозможно», не глядя, сделал шаг назад.

— Ой, простите, — только и успела вымолвить, в последний момент отпрыгивая с траектории движения мужчины и его хвоста.

— Что? — Мой возглас невообразимо удивил офицера, он резко развернулся и посмотрел вниз.

Я так и замерла, глядя на незнакомца, словно пойманный на краже воришка. Таких мужчин на Танорге я никогда ещё не видела. Широкие скулы и волевой подбородок, чётко очерченные поджатые губы и нос с небольшой горбинкой, пронзительные взгляд невероятных фиалковых радужек с тёплыми золотыми крапинками, блестящие витые рога цвета обсидиана.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Малышка, прости меня, пожалуйста. Как же я тебя не учуял, ума не приложу… Видимо, совсем старый стал. Ты как, цела? Я тебя не задел?

Мужчина, не задумываясь ни на секунду, встал на колено, чтобы опуститься на один уровень со мной. Удивительного оттенка глаза посмотрели с непередаваемой тревогой, а я поймала себя на том, что непроизвольно открыла рот от изумления. Ещё никто и никогда не опускался передо мной на колени. Разве что папа лет тридцать назад, чтобы научить завязывать шнурки. Но то папа и много лет назад, а тут действующий офицер высшего ранга и прямо сейчас.

Моргнула, прерывая зрительный контакт, и перевела взгляд на крепкую фигуру цварга. Идеально отглаженная и сидящая, словно он в ней родился, форма Космического Флота ничуть не скрывала тренированное мужское тело. Да разве способна хоть какая-либо ткань скрыть накачанные руки, мощную грудную клетку, правильный разворот плеч? Даже шея у этого цварга была как будто бы шире и крепче чем все шеи мужчин-таноржцев, которых я видела в жизни. Крупный кадык, гладкие щёки, по-военному простая стрижка с выбритыми почти под ноль висками. Никаких цветных пёрышек, косичек с бусинами или хвостиков, которые так любят носить гражданские мужчины. Короткий тёмный ёжик волос выглядел настолько непривычно, что я с трудом совладала с желанием потрогать его. А ещё от цварга исходил еле заметный свежий аромат.

Когда-то я находила Любомира, своего второго молодого человека, весьма привлекательным, но ему было очень далеко до фигуры этого офицера. Китель на талии сидел очень плотно, подчёркивая то, что у его обладателя нет ни грамма лишнего жира, а ниже брючная ткань сложилась в несколько складок из-за позы мужчины. Я густо покраснела, неожиданно осознав, какое место с интересом рассматриваю.

— Малышка, ты почему молчишь? Испугалась меня? — продолжал вкрадчивым, мягким и тягучим, как вересковый мёд, баритоном расспрашивать незнакомец, явно не догадываясь, какие мысли бродили в моей голове. Я впервые про себя порадовалась, что выгляжу сейчас как ребёнок.

Если ещё несколько секунд назад от цварга действительно веяло раздражением и опасностью, и мне хотелось быть как можно более незаметной, то уже сейчас я буквально чувствовала исходящее от него тепло. Нет, в данный момент я готова была поспорить на всё что угодно, что этот офицер не сделает мне ничего плохого. Не потому, что мы находимся на «Безымянном», и даже не потому, что я сейчас пребываю в теле шестилетней девочки. Эта странная уверенность шла изнутри меня и с каждым мгновением становилась всё крепче. Слишком обеспокоенный взгляд, искренняя забота, ни грамма фальши. От раздражения и недовольства не осталось и следа.

— Эй, маленькая, как тебя зовут?

— А-м-м-м, — я сообразила, что надо всё-таки что-то ответить, — Джен… то есть Джерри. Меня зовут Джерри Клифф. А вас?

Мужчина неожиданно мягко улыбнулся, обнажив безупречные белые зубы. Эта улыбка подействовала на меня как тёплое солнышко, вышедшее из-за многодневных сизых туч. Разом забылись все горести, преследовавшие меня последние дни. Неужели так бывает, когда от улыбки незнакомца унимаются все плохие мысли, а сердце заполняется глупой и по-детски наивной надеждой: «Всё будет хорошо»?

— Даррен. Но ты можешь называть меня просто — Дарр.

«Да-ар-рен» — произнесла про себя, перекатывая звуки по нёбу. Какое необычное и сильное мужское имя под стать тому, кто его носит.

— Приятно познакомиться, Даррен, — упрямо назвала нового знакомого по полному имени и протянула руку, что вызвало мимолётное удивление на лице цварга. Однако он протянул мне свою ладонь в ответ и очень мягко пожал, явно стараясь не сделать мне больно. Меня так и подмывало сжать пальцы и показать, что я не настолько хрупкая, какой кажусь. Но я обуздала хулиганский порыв и просто в меру крепко пожала руку мужчине. Бровь мужчины выгнулась дугой, но в этот момент позади нас раздалось тихая мелодичная трель. Ту-ду-ту-у.

— А вот и лифт приехал. Не испугаешься поехать со мной? — спросил Даррен, неожиданно весело мне подмигивая.

Я фыркнула и прошла вперёд. Цварг зашёл следом.

— О-ох, как же я давно не был на «Безымянном», — с тоской в голосе он произнёс, глядя на панель с многочисленными непонятными символами. — Джерри, тебе на какой?

«L-3-88» — услужливо подсказала память. Сектор L я уже нашла, этаж, видимо, третий, а аудитория восемьдесят восьмая.

— На третий.

— Гм-м-м, мне тоже, — цварг задумчиво почесал подбородок. — Снова они шифр поменяли… и чем их старый не устраивал?

Я улыбнулась краешком рта, юркнула под мощную руку цварга, вставая между ним и панелью, и очень быстро нарисовала несколько символов на экране, обозначающих третий этаж. За то время, что я провела на «Безымянном», у меня была масса времени, чтобы разобраться с электроникой. Ничто не мешало мне вскрыть панель управления и хорошенечко покопаться в «мозгах» устройства, выяснив, какая кнопка или символ за что отвечают. Как я поняла, Особый Отдел использовал на «Безымянном» свой собственный выдуманный язык, посчитав, что это самый надёжный способ шифрования.

Язык оказался до неприличия простым: никаких родов и склонений, очень простые по написанию числительные и всегда прямой порядок слов в предложениях. Я предполагала, что он специально разработан таким образом, чтобы агенты могли быстро его выучить и делиться друг с другом важной информацией — устно или письменно, — и даже если кто-то подсмотрит, то с ходу не распознает. Но как не забыть секретный шифр, которым ты практически никогда не пользуешься? Правильно, ради его поддержания вся электроника «Безымянного» управлялась именно на этом языке. Конечно, для новичков и таких, как я, делались исключения, и роботы понимали общегалактический, но я готова была биться об заклад, что на первом же занятии всех новеньких учили внутреннему языку. Так или иначе, мне удалось поразить Даррена уже дважды, введя на панели цифру «3» особым способом.

Двери лифта закрылись, и, слегка шурша антигравом, платформа поехала вниз. Я сделала мысленную пометку, что моя собственная каюта располагается выше третьего этажа.

— Какая ты смышлёная, оказывается, — похвалил меня мужчина, но почти сразу же тёмные брови сошлись на переносице, а в голосе прозвучали резкие нотки. — А шифру мама научила, да?

Я оторопела от этого вопроса. Может, новичкам на «Безымянном» не предполагается взламывать панели управления каютой? Но мне очень хотелось тогда пить, и руки как-то сами собой полезли в базу данных команд компьютера… Да и Элизабет ясно дала понять, что на корабле видеонаблюдение повсюду. Я подумала, что, если сделаю что-то совсем уж противозаконное, то ко мне тут же придут, а я отмажусь какой-нибудь глупой фразой, что не знала. Поковыряться в настройках робота для любой коренной таноржки — святое дело — должно прокатить. Видимо, смятение на моём лице цварг принял за утвердительный ответ.

— Ох, ты ж, непаханые кратеры! Ничего Маркеланну нельзя доверить! Секретную информацию сливают даже детям, дисциплина на нуле… Да, малышка, а как зовут твою маму?

— Не знаю, — брякнула быстрее, чем мозг успел всё тщательно обдумать. На долю секунды паника затопила меня с головой, но, пораздумав над этим вопросом, я вновь повторила: — Не знаю.

Элизабет ничего не сказала насчёт моей истории и родителей. Мы с ней выбрали лишь имя и специализацию для Джерри Клифф.

Вновь раздалось мелодичное «ту-ду-ту-у», и двери лифта разъехались. Я бодро шагнула вперёд в поисках номерных указателей и числа «88», но в этот момент Даррен крепко ухватил меня за руку. Моя крошечная ладошка утонула в его огромной горячей мозолистой ладони.

— Пойдём со мной, Джерри. Сейчас разберёмся со всеми твоими проблемами, благо они много меньше моих.

В моей голове всколыхнулось сразу множество различных мыслей от «я бы поспорила с этим утверждением» до «да какая в целом будет разница, если я пропущу одно занятие?» Но все эти спутанные рассуждения тонули на фоне того, как от прикосновения цварга щекотные мурашки бегали по моей руке и шее, перекидывались на спину и оседали взмахами тончайших крыльев бабочек в животе.

Я безропотно шла за офицером и думала: «А почему бы и нет? Со стороны будет выглядеть странно, если я начну вырываться и убегать, а так посмотрю на загадочное руководство, ведь Элизабет столько раз упоминала о нём. Очевидно, Даррен ведёт меня прямо к нему».

Мы остановились около широких дверей, над которыми висела электронная табличка «Маркеланн Моро». Офицер приложил ладонь к биосканеру, и дверь бесшумно открылась. Огромная, раз в пять, а то и шесть, каюта встретила нас ярким искусственным светом. Я морщилась и смаргивала слёзы, пока где-то сбоку раздавались какие-то оглушительные хлопки и непонятные звуки.

— Дружище, сколько лет, сколько планет!

— Марко, у тебя всё такая же дырявая память. Восемь астрономических лет, три месяца и двадцать два дня.

— Если ты прекрасно помнишь, как давно не навещал старика, то твоему игнорированию нет оправдания!

— Ха, я бы поспорил, кто из нас двоих старик.

— Дарр, вот только не начинай, а?

К этому моменту я смогла наконец-то проморгаться и увидеть высокого светловолосого пикси с небольшой сединой в сером деловом костюме, а также украдкой рассмотрела помещение. Это был огромный кабинет с красивой и явно очень дорогой мебелью. Внушительных размеров стол на металлических ножках с массивной стеклянной столешницей, глубокие яйцевидные кресла, обшитые гладкой кожей, а ещё ионный фонтан правее от входа. Обводя взглядом просторное помещение, я случайно наткнулась на эльтонийку в короткой юбке-карандаше, плотно облегающей высокую грудь блузки, и на немыслимо высоких шпильках. Её розовые с сиреневым отливом волосы были собраны в высокий конский хвост, но почему-то от этого общий образ становился лишь ещё более дерзким, если не казать стервозным. При виде меня девушка осуждающе поджала пухлые губы, прищурилась и коротким жестом велела сесть к стене и не отсвечивать. Я послушалась, так и не поняв, чем заслужила столь негативное отношение.

— Так, Дарр, какими судьбами? Чем обязан тому, что ты про меня наконец-таки вспомнил?

Моё внимание вновь привлёк диалог двоих мужчин.

— Вообще-то я по делу, — внезапно цварг, с которым я ехала в лифте, перешёл на деловой тон. — Мне нужны два хороших беты с опытом…

— Космофлоту требуются беты? — Маркеланн картинно заломил светлую бровь. — Мне уже начинать бояться?

Цварг выразительно фыркнул, точь-в-точь, как я в коридоре.

— Марко, со мной твои манипуляции не прокатят. Да, мне нужны два беты, и ты прекрасно знаешь, что по многим, в том числе и политическим, соображениям корабли Космофлота могут появиться во всех системах. Я не могу тебе сообщить цель задания и место, извини, информация секретна. Из всего, что тебя интересует, могу сказать лишь одно: твоим агентам придётся притвориться туристами и разведать обстановку, однако велика вероятность, что может внезапно стать очень жарко и потребуется отбиваться холодным оружием.

— Холодным оружием? — с подозрением переспросил Маркеланн. — Федерация рассматривает взять в свои ряды какую-то отсталую планетку, обитатели которой даже не изобрели плазменные бластеры?

— Почва планеты весьма взрывоопасна, поэтому только холодное оружие, — пояснил офицер и шутливо возмутился: — Марко, старый ты лис, прекрати выпытывать из меня информацию!

— Хм-м-м, — пикси сложил две из шести рук на груди, а ещё четырьмя начал перебирать электронные бумаги на своём столе, — в таком случае я думаю, что для этого задания идеально подойдет связка из алеф- и бета-класса. У меня есть одна парочка… Вместе они работают уже одиннадцать лет, а по отдельности на Особый Отдел — более сорока. Понимают друг друга с полуслова, бета перенял некоторые свойства алефа, хорошо маскируется и играет на публику, алеф в свою очередь очень метко стреляет из арбалета и кидает ножи. Вот. Возьмёшь?

— Да, — офицер ответил, бросив лишь короткий взгляд на документы. — Подходят. И ещё кое-что… мне нужен агент сигма-класса.

— Сигма? — на этот раз пикси удивился по-настоящему. — Кому-то из совета адмиралов требуется сигма-агент?

— Нет, мне. И да, чуть не забыл. Встретил у вас в коридоре девочку, — цварг даже обернулся, но, найдя меня взглядом, успокоился. — Видимо, кто-то из твоих сотрудников привёз на борт «Безымянного». Это, конечно, не моё дело, но я до сих пор считал, что твои люди более ответственные. Бросить маленького ребёнка на незнакомом космическом корабле повышенного класса секретности, где даже лифтом невозможно воспользоваться без знания шифра, — это чересчур даже для первокурсников Академии, я уже молчу о высококвалифицированных агентах.

К этому моменту эльтонийка уже успела усесться за свой стол и, закинув ногу на ногу, что-то усердно начала набирать на компьютере. Она и ухом не повела, когда Даррен заговорил обо мне, однако пикси внезапно резко повернул голову, и меня буквально пригвоздило к стене его взглядом льдисто-голубых глаз. Вот только что он был добродушным приятелем цварга, а вот — то самое «начальство», от внимания которого мельчайшие волоски на руках встают дыбом. И сейчас по одному только взгляду я точно поняла, что он, в отличие от секретарши и офицера Космического Флота, совершенно точно в курсе всех моих секретов. Даже в курсе того, что я взломала панель управления в личной каюте и изучила шифр, которым тут всё закодировано.

— Ты же знаешь, Даррен, вырастить и воспитать хорошего сигма-агента очень сложно, — задумчиво произнёс Маркеланн, растягивая гласные. — Тем более для цварга. Тем более для тебя.

Я невольно затаила дыхание, слушая диалог мужчин. Этому бравому офицеру нужна личная тень? Помощник и телохранитель в одном лице? Чем же он таким занимается…

— Знаю, — неуловимо поморщился Даррен, — но так обстоят дела. Именно поэтому я решил заявить о своём желании заранее. Могу подождать год, два или три, пока ты будешь искать подходящего агента. По личным пожеланиям — это должен быть обязательно мужчина. Меня устроит опытный пикси или сообразительный молодой ларк, готовый отлучиться от своей стаи. На худой конец и цварг подойдёт, хотя не уверен, что мы уживёмся характерами.

— Хм-м-м… — пробурчал Маркеланн, — ты хотя бы понимаешь, насколько невыполнимую задачу мне ставишь? Напомни, пожалуйста, в каком радиусе ты чувствуешь эмоции? Десять метров? Двадцать?

— Эту комнату и обе соседних, а также коридор. Да, я понимаю, на что ты намекаешь. Не в моём возрасте и не с моей чувствительностью на колебания искать сигма-агента. Обратись я к тебе лет на сто раньше, было бы проще. Сейчас моё чутьё настолько острое, что порой находиться с кем-то в замкнутом пространстве и вовсе противно. Но ты даже не представляешь, насколько мне нужен помощник, на которого я мог бы положиться.

В последних словах мне почудился отголосок хорошо запрятанной боли.

— Так почему ты просто не попробовал вырастить и воспитать себе преемника из тех, что служили под твоим руководством? В Академию каждый год поступают сотни кадетов. Возьми любого и посули ему стать твоим личным адъютантом! Делов-то!

Цварг вновь поморщился.

— Марко, я пробовал, в итоге потерял пятнадцать лет. Часть кадетов отсеивается в процессе учёбы, а та часть, что остаётся, уже имеет конкретные далеко идущие планы. Мало кто хочет идти ко мне в адъютанты. Девушек я сам не беру — слишком опасная работа, а им ещё заводить семью. А те, кто идут сами… — офицер запнулся на какую-то долю секунды, — просто хотят сократить путь от старшего лейтенанта до командора. Ребята слишком амбициозные, постоянно рвутся в бой, в них бушуют юношеские гормоны настолько сильно, что мне порой тяжело находиться с ними рядом. Слишком сильные мозговые колебания, слишком эмоциональные. Одно дело — прийти, прочитать лекцию или принять экзамен, другое дело взять с собой на полевые работы на месяц и взаимодействовать круглосуточно. Те, кто поуравновешеннее и посообразительнее, быстро выбиваются в майоры, стремятся построить карьеру, попасть на флагманские крейсеры Космофлота с миротворческими миссиями или занять место подле послов Федерации. Никто не хочет дрейфовать восемь месяцев в астероидном поясе на урезанном пайке и вылавливать заражённых сиумалишкой гоцций, что внезапно вознамерились покорить соседнюю систему. Я уже молчу про патрулирование астероидных тюрем и добычу минералов в шахтах.

Я всё ещё переваривала сказанное Дарреном в тот момент, когда Маркеланн поменял позу и, побарабанив пальцами по стеклянной столешнице, внезапно произнёс:

— Хорошо, Дарр, я понимаю и принимаю твои резоны, но чуда совершить не могу. Сам понимаешь, сигма-агенты — редкость. Это не просто умения и навыки, это определённый склад ума и характера, а в случае с цваргами ещё и определённая частота колебаний излучения мозга. С учётом того, что с годами вы становитесь только разборчивее, гм-м-м… это представляет наибольшую сложность.

— Да не тяни уже, Марко! Я чувствую, что ты сейчас пытаешься набить цену своим спецам. Показывай дела! — нетерпеливо перебил цварг. — У меня не так много времени.

Начальник Особого Отдела едва заметно вздохнул, но нажал на какую-то кнопку под своей столешницей. В воздухе мгновенно материализовались три светло-голубые голограммы. Очень красивая, я бы сказала роскошная блондинка с шестью руками, внешне невероятно похожая на Лоретт, но отличающаяся чуть более сощуренным хищным взглядом. Вся поза голограммы выглядела почти что угрожающе. Если бы меня спросили, к какому классу относится агент, то я бы смело отнесла её к бетам. Было в ней что-то провокационно-угрожающее.

Далее за пиксиянкой возвышался молодой цварг с уже сформировавшимися рогами. Он выглядел расслабленно, а в его глазах читалась эдакая бесшабашность. Я хорошо умела читать эту черту в людях, ведь именно так светились глаза у Любомира, когда он придумывал очередную весёлую, но крайне опасную затею.

Третьей стояла голограмма эльтонийки. Красивая, статная, чем-то неуловимо напоминающая Элизабет, в таком же строгом платье, как я видела её в первый раз. Без улыбки на лице, но и без агрессии. Она производила впечатление профессионала.

У каждого объемного изображения сбоку были выведены иконки с навыками гуманоидов. Я со своего места не смогла разобрать и половины картинок, но всё равно мысленно присвистнула. Боюсь, если моё досье существует, то там есть лишь одна пиктограмма, обозначающая, что я умею собирать и разбирать бытовых роботов.

— Нет, — Даррен прошёлся вдоль голограмм, — нет и нет. Эти не подходят. Показывай следующих.

— Боюсь, свободных на ближайшие сорок лет больше нет, Дарр.

— Как, всего трое?! — изумился цварг.

— Это те трое, на кого контракты не продлялись по каким-либо причинам, остальные заняты.

— Что, больше совсем-совсем никого? Марко, ты же должен понимать, что ни один из этих мне не подойдёт!

Марко немного замялся с ответом, а у меня сердце пропустило удар, когда я услышала:

— Ну, вообще-то есть ещё один сигма-агент…

— Так в чём дело? Показывай голограмму, — обрадовался Даррен.

— В этом нет необходимости. Ты, собственно, уже с ним познакомился.

— С кем? — Дарр обвёл помещение взглядом и остановился на фигуристой эльтонийке, что как раз закончила вбивать информацию в компьютер и, томно вздохнув, потянулась к ремешку туфельки что-то поправить. Разумеется, при этом движении она каким-то образом умудрилась выпятить свою объёмную грудь ещё больше.

Я поймала себя на том, что испытываю глухое раздражение, и тут же затолкала свои мысли поглубже. Вдох-выдох. Здесь в помещении мужчина, умеющий чувствовать эмоции. Надо успокоиться и подумать о чём-нибудь другом.

— Эта? При всём моём уважении, Марко… — начал говорить Даррен, явно подумавший, что ему хотят предложить в качестве сигмы эту особу. Голос офицера звучал вежливо, но непреклонно, однако Моро всё-таки перебил старого знакомого, не дав тому договорить.

— Да нет же. Девочка. Вон, сидит у стенки, ты её привёл. Это агент сигма-класса.

— Эта девочка?!

Цварг обернулся, и на его лице я прочитала весь спектр эмоций: от потрясения до… смеха?

— Дружище, это несерьёзно. С каких пор вам настолько перестало хватать гуманоидов, что вы решили похищать чужих детей? Это же захухря! — и, обратившись ко мне, мягко добавил: — Без обид, Джерри.

Я кивнула. Какие уж там обиды? Захухрями называли жителей Захрана — второй планеты Федерации, населённой людьми. Но только в отличие от таноржцев захухри вместо того, чтобы развивать технологии, долгие столетия выкачивали ценные ресурсы из недр земли, а потом и вовсе сделали из неё официальную мусорную свалку. Экология на этой планете ужасная, средняя продолжительность жизни составляет всего лишь семьдесят пять лет, а образование… ну, оно есть какое-то и на том спасибо. Даже сами таноржцы относятся к своим «братьям меньшим» с лёгким сочувствием, чего уж говорить о цваргах?

Почему Даррен подумал, что я отношусь к захухрям, тоже не секрет. Пожалуй, единственным, чем люди с Захрана выгодно отличались от нас, было разнообразие во внешности. Среди них встречались и натуральные блондинки, и огненно-рыжие, и шатенки, и стройные, и толстые, и высокие, и очень низенькие, с крутыми бёдрами и наоборот очень узкими плечами, с пышной, как у эльтониек, грудью и плоские, словно панели для стен. Таноржцы все как на подбор рождались смуглыми, чуть худощавыми с раскосыми тёмными глазами и достаточно плоскими круглыми лицами. По цвету волос мы тоже отличались незначительно: от светло-кофейного до цвета горького шоколада. С моим разрезом глаз, острым подбородком и карамельным оттенком волос я выглядела как самая настоящая гражданка Захрана.

— Не суди по внешности, Дарр.

— Да причём тут внешность, Марко? — Хвост цварга прочертил глубокую борозду в полу, словно нож прошёлся по мягкому маслу. Кажется, Даррен только сейчас осознал, что начальник Особого Отдела не шутил, когда говорил про меня. — Это ребёнок! Понимаешь? Ре-бё-нок! А мне нужен полноценный агент!

— Так она и будет полноценным сигма-агентом через пятнадцать лет, — невозмутимо парировал блондин с шестью руками.

— Через пятнадцать лет? И сколько ей тогда будет? Двадцать один? Да моему сыну сейчас двадцать, и у этого оболтуса даже рога ещё прорезываться не начали. Это всё дети…

Мужчина устало выдохнул и приложил три пальца на переносицу. Кажется, его давно так никто и ничто не расстраивало. А вот в этот момент мне уже стало действительно обидно. Во-первых, я не чувствовала себя в этом теле ребёнком. Маленькая — да. На кровать неудобно залезать и стулья, сканеры и кнопки на дверях и стенах располагаются слишком высоко, а ещё голос немного писклявый, но на этом всё. Во-вторых, откуда этому цваргу знать, какой я буду через пятнадцать лет? Как ни крути, но это огромный срок, да и люди, и цварги развиваются совершенно по-разному, нас нельзя сравнивать.

В тот момент, когда я уже намеривалась сама влезть в разговор мужчин, Маркеланн неожиданно посмотрел на меня и подмигнул. Или мне показалось, что он подмигнул… не знаю. Слишком уже ошеломлённо я себя почувствовала, когда ко мне обратились, да ещё и на «вы».

— Уважаемая Джерри Клифф, перед вами старший офицер, заслуженный адмирал Космического Флота, член совета адмиралов, четырежды награждённый за доблесть и отвагу, капитан крейсера «Молниеносный» Даррен Нуаре. У вас есть уникальная возможность попытаться заинтересовать адмирала. Возможно, он захочет увидеть вас как своего личного агента сигма-класса.

Когда Маркеланн произнёс словосочетание «Даррен Нуаре», из моих лёгких будто бы вылетел весь воздух разом, в крови забурлили пузырьки шампанского, а голова закружилась. Я никогда не видела адмирала Нуаре воочию, но много раз читала в инфосети об его заслугах и всегда с восхищением относилась к его поступкам. Не знаю почему, но среди всех адмиралов Космического Флота мне с детства нравилось читать именно о Нуаре: о том, как благодаря его «Молниеносному» была в кратчайшие сроки выиграна война с опасными каннибалами в тридцать шестом секторе; о том, как он единолично уничтожил зарождающуюся чёрную дыру близ соседней от Танорга системы, не побоявшись подлететь к ней чуть ли не вплотную; о том, как во время войны он был захвачен в плен, но смог сбежать и на ничтожных запасах воды и питания добраться до рукава Мегериса, откуда отправил сигнал в Космофлот, тем самым передав бесценную информацию о расстановке сил противника.

Таноржцы не имели своей регулярной армии, но всегда с уважением относились к Космическому Флоту, памятуя, кто именно их защищал в последней войне. Историю последних веков с момента формирования Альянса Развитых Планет, позже ставшего Федерацией Объединённых Миров, преподавали с младших классов, и многие фамилии героев войны были на слуху. Именно фамилии, но не изображения или голограммы, так как сами гуманоиды не разрешали публиковать настолько личную информацию в межгалактической инфосети.

Я в полуха слушала то, что произносил Маркеланн Моро, и внимательно следила за лицом цварга. Неужели это и есть тот самый адмирал?

На хвалебных словах и перечислении регалий Даррен едва уловимо поморщился. И до меня вдруг неуловимо дошло: ему не нравится весь этот официоз, а рассказ о том, что молодые люди нынче амбициозны и хотят выслужиться, чтобы построить карьеру, — острый недостаток. Я внимательно смотрела на красивое лицо с правильными чертами, твёрдым подбородком и горбинкой на носу, определённо заработанной в рукопашном бою, и думала обо всём, что было сказано. А ещё вспомнила мозолистую ладонь, которая крепко сжимала мою, и то, как мужчина легко и быстро взвалил на себя, как ему тогда показалось, детские проблемы. Где адмирал Нуаре мог заработать такие мозоли в мирное время? Уж точно не читая лекции студентам Академии… Сама собою всплыла фраза: «А те, кто идут сами… просто хотят сократить путь от старшего лейтенанта до командора». Очевидно, адмирал постеснялся говорить при шестилетней девочке словосочетание «через постель».

Хитрый пикси не просто так обронил фразу о том, что я могу попытаться заинтересовать своей кандидатурой Даррена. Это была тонко продуманная манипуляция. Он рассчитывал задеть меня и заставить угодить клиенту. Но правда была в том, что Даррен мне понравился с первого взгляда, ещё тогда, у лифтов. И я хотела понравиться ему просто потому, что он понравился мне. Мягкая улыбка и золотые крапинки в тёплых фиалковых глазах, искренняя забота и беспокойство, не задел ли он меня, когда шагнул назад. Не потому, что я стою пять с лишним миллионов кредитов, а потому что я — это я. Мне просто хотелось убрать с его лица следы усталости и подарить то же чувство надёжности и спокойствия, какое окутало меня, когда он взял мою ладонь в свою руку. Сейчас же, когда я ещё и узнала, кто именно передо мной находится, желание стать ближе к адмиралу только окрепло. Именно поэтому я храбро произнесла:

— Адмирал Даррен, я, конечно, не соответствую вашим требованиям и наверняка на текущий момент являюсь не самым выгодным агентом сигма-класса в свете конкурентов. — Мотнула головой в сторону голограмм. — Но в отличие от кадетов Космического Флота я буду работать на вас все десять лет без выходных и увольнительных. У меня нет семьи, и теперь уже никогда не будет, по этому пункту вы тоже можете не волноваться. Я не стремлюсь получить звание старшего офицера и готова поклясться, что в период действия договора буду поступать исключительно из соображений ваших личных интересов. Чисто с физической точки зрения я не являюсь захухрей… — Предостерегающий взгляд пикси обжёг меня, и я поправилась: — В классическом понимании. Моё тело несколько, гм… улучшено. Док заверил, что я буду жить как минимум двести лет. И да, эти улучшения также отражаются на моей силе. Поверьте, если вы ищете сигма-мужчину, потому что ваша работа тяжела, меня это ничуть не испугает. Я могу согнуть железный прут голыми руками. Наконец… — Я перевела взгляд на секретаршу начальства, которая с особой грацией поковыряла свою туфлю и теперь решила включить функцию самоочистки в ионном фонтанчике.

Разумеется, для реализации последней затеи пышногрудой красотке вновь потребовалось наклониться в своей возмутительно короткой мини-юбке. Рассматривая, как эластичная ткань плотно облепила без сомнения восхитительную филейную часть дамочки, я лихорадочно подумала, как сообщить, что я не буду рваться в постель цварга. Очевидно, адмирал Нуаре устал от такого сорта женщин, раз чуть ли не первым его требованием было, что агент сигма-класса должен быть мужчиной. Не важна раса, главное — пол. Вот только шестилетняя девочка по идее не должна знать, что такое «секс», и почему некоторые представительницы прекрасного пола так любят вешаться на адмиралов. Внезапно меня осенило:

— Наконец, я бы не стала надевать на работу столь непрактичную вещь, как мини-юбка, когда требуется нагибаться. Кстати, прошу прощения, — обратилась к эльтонийке, — кнопка самоочистки, которую вы так долго ищите, вон там, выше на двадцать сантиметров. Странно, что за столько лет работы вы так и не запомнили, где она находится.

Цварг неожиданно запрокинул голову и заливисто рассмеялся. Поразительно искренне, весело, задорно, даже немного заразительно. Я не удержалась и улыбнулась в ответ. Ровно до того момента, как услышала:

— Марко, ты старый лис и интриган! Признаюсь, я даже вначале поверил тому, что девчонка будет сигмой. Как ты заставил её выучить такую сложную речь?

Я бросила обеспокоенный взгляд на блондина, а тот, шевельнув лишь одной из своих многочисленных рук, включил голопроектор, где была пятисекундная запись, как я на занятии с Лоретт согнула железный прут. Запись умело обрывалась: не было видно ни моих ран на ладонях, ни недовольства на лице тренера.

Смех Даррена затих мгновенно.

— Джерри никто не учил новому внутреннему шифру. Она смогла его изучить сама, взломав панель управления, — добавил Маркеланн, а на голопроекторе вывелась ещё одна запись, как я старательно раскручиваю маникюрными ножницами винтики, держащие дисплей панели управления.

О-о-о-ох… вот ведь… Зато благодаря этим записям, я теперь знаю, где искать скрытые камеры в моей новой каюте.

— Так ты действительно будущий сигма-агент? — На этот раз цварг на меня посмотрел серьёзно, без тени улыбки на лице.

— Да, — кивнула и, зажмурившись на секунду, пошла ва-банк: — И никого лучше, чем я, вам не найти. Вы даже почти наступили на меня у лифтов, не заметив, хотя должны были почуять мои эмоции, как только я приблизилась.

Сердце оглушительно билось о рёбра. Кровь молоточками стучала в висках. Мне было откровенно страшно заявлять такие слова, но… Видеозапись с тем, как я разбираю панель управления в своей каюте, и слова «старый лис и интриган» натолкнули меня на размышления. Руководитель Особого Отдела совершенно точно знал, что я разобралась с внутренним языком управления, и смогу проехаться на лифте. Наверняка он догадывался, с какой целью на «Безымянный» пожалует адмирал Нуаре и вполне мог просчитать траекторию полёта и время прибытия, как только корабль Даррена вошёл в зону действия радаров крейсера. Дальше всё совсем просто. Расписание мне обещала переслать Элизабет, подчинённая Маркеланна Моро, но почему-то не дала его мне сразу. Почему? Неужели точно не знала время начала занятий? Или же Моро хотел подгадать всё так, чтобы мы с адмиралом встретились в этой злосчастной лифтёрной. Если последнее, то что именно ему требовалось? Уж не проверить ли, как цварги воспринимают эмоции тех, кто получил сыворотку? Вдруг мои наноботы запрограммированы не только постепенно растягивать титановый каркас с ростом тела, но и особым образом экранируют излучение головного мозга? Конечно, всё это было лишь догадкой, основанной на крошечных нестыковках, но чем больше я думала об этом, тем сильнее склонялась к мысли, что наша встреча с адмиралом Дарреном оказалась неслучайной.

Тем временем, пока мысли со скоростью света крутились в моей голове, а сердце уже отбивало канкан, Даррен плавными широкими шагами приблизился ко мне. Встал рядом настолько близко, что меня обдало его потрясающим одеколоном из свежей хвои с нотками сосновой смолы. Я прикрыла ресницы, стараясь не выдать своё волнение дыханием, ведь фактически, сейчас решалось очень многое.

— Странно… — мужской голос прозвучал так близко, что я удивлённо распахнула веки и чуть не отпрянула.

Цварг смотрел мне прямо в глаза. Его невероятные аметистовые радужки находились в каких-то считанных сантиметрах, а золотые крошки плавились в них совсем как свинцовые слитки на открытом огне. Завораживающе прекрасно.

— Я действительно почти не чувствую твои эмоции. Это так необычно для… человека. — Он явно хотел сказать «захухри», но исправился в последний момент. — Ваша раса очень эмоциональная, а ты совсем ничем не пахнешь.

Я робко улыбнулась.

— Но это же хорошо?

— Хорошо, — озадаченно произнёс Даррен, а затем поднялся с корточек. — Маркеланн, ты убедил меня. Я подпишу контракт на Джерри. Называй любую сумму, на этот раз ты смог меня удивить.

***

/адмирал Даррен Нуаре/

Я до последнего момента думал, что старина Марко решил меня разыграть. Эдакая дружеская месть за то, что пару десятков лет назад я увёл у него из-под носа замечательный истребитель класса «Тигр». Дорогостоящие модели скоростных кораблей — не конвейерная работа, а штучное производство. Моро как раз назначил личную встречу с Адрианом Моренго, изобретателем и владельцем новенького истребителя в тот день, когда я случайно оказался на Танорге и перекупил готовый корабль для того, чтобы как можно быстрее добраться до системы Альфа Центавра.

И вот, глядя на невозмутимое лицо хитрого пикси, я терялся в догадках. Я готов был поспорить на того самого «Тигра», что встреча в лифтёрной не была случайной. Разве может шестилетний ребёнок самостоятельно освоить секретный шифр? Так по-взрослому рассуждать и перечислять причины, по которым я должен нанять её в качестве своего сигма-агента? «У меня нет семьи, я буду поступать исключительно из соображений ваших личных интересов, моё тело улучшено, я буду жить как минимум двести лет». Честное слово, у меня некоторые кадеты резюме и то хуже составляют, расплываясь мыслями о том, что в свободное время они занимаются игрой на фортепиано, которое совершенно ничего не весит в космосе, а, следовательно, не будет съедать топливо корабля при отключённой гравитационной подвеске.

Нет, бред какой-то! Я решительно качнул головой и широко улыбнулся. Когда малышка сказала, что не стала бы надевать на работу мини-юбку, мне стало очевидно, что Моро подговорил девочку ему подыграть. Уж кто-кто, а Марко хорошо меня знает, и частенько подкалывает на тему неприязни к эльтонийкам, да и в принципе к женщинам, которые любят строить карьеру через постель.

Однако когда я заявил, что раскусил их шутку и громко засмеялся, меня никто не поддержал. Более того, малышка с не по годам умными зелёными глазами заявила, что от неё не пахнет. Шах и мат. Как я сразу этого не понял? Когда в последний раз не замечал кого-либо? Да я, как правило, за несколько метров стараюсь держаться от эмоционально нестабильных кадетов Академии, если мне приходится читать лекции в Академии, а тут чуть не наступил на шестилетнего ребёнка! По идее от неё должно было зашкаливающе фонить эмоциями, а тут тишь да гладь, словно меня выкинули в космос!

Наскоро подписал контракт, практически не вчитываясь в слова, настолько меня потрясло известие, что существует гуманоид, эмоции которого не приносят мучительной головной боли. Ощущение того, что вот-вот выяснится, будто это всё сон, не покинуло меня даже тогда, когда я отшвартовался от «Безымянного».

Мало кто знает, что хоть внешне рога и перестают расти после пятидесяти, сами органы восприятия бета-колебаний развиваются всю жизнь, и чем старше цварг, тем лучше он улавливает эманации других организмов. Наивная молодежь кичится своими рогами, вечно соревнуется, кто воспринимает волны более широкого диапазона, но они даже не представляют, что с годами то, что они считают даром, для особенно чувствительных цваргов становится проклятьем.

Я щёлкнул тумблером двигателя и чертыхнулся, поняв, что сделал это уже в третий раз. В итоге переключил управление на автопилот и откинулся в кресле, впервые за последние пятьдесят два часа разрешая себе выспаться.

Часть II. Обучение

Часть II. Урок 1. Глупцы здесь не задерживаются

/3 года спустя/

Пот скатывался по лицу, шее, плечам, но меня это особенно не волновало, так как я знала, что умная ткань спортивного комбинезона вот-вот впитает влагу и нейтрализует неприятный запах. Что меня действительно волновало, так это то, что боевая тройка Шелдон-Флойд-Агнесса уже выполнила норматив — забрались на эту швархову скалу.

— Эй, мелкая, шевели щупальцами, а то опять не успеешь, — подначил шустро огибающий меня по отвесной стене Райан.

Это был тот самый цварг, которого я видела в качестве голограммы в кабинете Маркеланна Моро. Молодой и ловкий, он проворно хватался за выступы и время от времени, когда не мог дотянуться до очередного камня, использовал свой хвост в качестве пятой точки опоры, просто с силой вколачивая острый шип в гладкую стену.

— Это у тебя щупальце. Одно и длинное, — сердито произнесла, завистливо выдохнув.

Я же в который раз прокляла свои короткие руки и ноги, понимая, что за три года хотя и вытянулась, всё равно осталась нескладной маленькой девочкой. Пальцы слишком маленькие, чтобы обхватить выступ, длины ног не хватает, чтобы как следует упереться, даже если я разъедусь не то что в шпагат, а в отрицательный шпагат. Да-да, первым делом на общих тренировках Лоретт показала, что это такое, а также и массу других гимнастических упражнений, которые мне пришлось научиться делать. Месяц за месяцем, год за годом я тренировалась и училась многому. Если к знаниям в сфере информационных технологий придирок не было, и мне назначили лишь годовой курс по взломам распределённых баз данных, то по физическим данным мне требовалось выкладываться на все сто, и всё равно этого было недостаточно. Оказывается, титановый скелет и наноботы в крови не добавляют ни ловкости, ни вёрткости, ни выносливости, ни аккуратности, лишь грубую силу, которая без хорошо поставленной техники мало чего стоит.

Другие агенты на уроках физической подготовки чаще всего не обращали на меня внимания. Они никогда не подтрунивали и не выражали удивления, что ребёнок захухри делает на их занятиях, но и никогда не помогали. Постепенно я даже привыкла к такому отношению. Всем, кроме Элизабет, Андрэ и Лоретт было на меня плевать. Эти же трое прекрасно знали, сколько кредитов вбухано в мою личность, а потому какое-никакое внимание от них всё же чувствовалось. Док заходил раз в месяц и проводил полную диагностику всего организма, иногда выдавал витаминизированные неаппетитные пюрешки землисто-коричневого цвета. Они были такими же безвкусными, как и основная еда в тюбиках, но за время проживания на «Безымянном» я настолько привыкла к отсутствию вкусностей, что ела всё, что дают.

Лоретт разговаривала со мной исключительно на занятиях, точнее не столько разговаривала, сколько красноречиво поджимала губы или произносила очередной колкий комментарий, когда я раз за разом лажала. Я даже со временем стала различать ситуации, когда пиксиянка грубила всем без разбору просто из-за того, что у неё плохое настроение, и когда в своей резковатой манере пыталась донести действительно важную информацию.

Элизабет появлялась в моей каюте без графика, всегда в разное время суток и в совершенно разных образах. Однажды ко мне в дверь завалилась скалящаяся лысая рептилоидка в купальнике, колготках в сеточку и ботфортах, и я даже не сразу сообразила, что это агент пси-класса. Лишь после того, как гостья стала прямо на глазах отдирать от тела вторую кожу, мой пульс стал более или менее сносным.

Эльтонийка обычно расспрашивала, как идёт моё обучение, есть ли у меня вопросы или пожелания, но в те моменты, когда я вспоминала что-то действительно существенное, например, могут ли мне рассказать о том, как поживают родители и младшая сестра, пси-агент очень ловко уводила разговор в сторону.

Малинововолосая красотка с завидной регулярностью напоминала, что могла бы подкорректировать мою фигуру, пока она не сформировалась полностью — сделать бёдра шире, талию уже, грудь пышнее, — но я отказывалась от любых вмешательств. Только-только хоть как-то свыкнувшись с новой внешностью, мне не хотелось терять и её тоже. На это эльтонийка всегда деловито фыркала и осуждающе говорила, что я поступаю недальновидно, мол, красивые женщины добиваются успеха быстрее и легче, а агенты алеф-класса с помощью саморассасывающихся имплантов несколько раз в год меняют свою внешность. В такие моменты мы начинали спорить. В последнюю встречу я не выдержала:

— Твоими стараниями у меня теперь есть контракт на первые десять лет работы. Другие фигура или лицо мне ни к чему!

На это Элизабет громко расхохоталась:

— Ну не всегда же ты будешь сигмой этого нудного старпёра! Джерри, как-нибудь перекантуешься эти десять лет, а там глядишь, может, и какую-никакую личную жизнь настроить сможешь. Опять же, вероятно в кругу адмирала есть какие-нибудь нормальные мужчины, вон с Моро же он дружит уже несколько десятков лет.

Кто о чём, а эльтонийки о сексе. Быть может, я бы и сама так думала и реагировала, если бы среди представительниц моей расы рождались только девочки, но порой эта черта в Элизабет меня страшно бесила. Благо пси-агент навещала меня нечасто, и я успевала остыть от одного разговора до следующего.

Камень под моим ботинком начал крошиться, что вырвало меня из размышлений, и я из последних сих уцепилась за край площадки пальцами, после чего вытянула себя, наплевав на то, что ладони от этого действия раздираются в кровь. На карачках выползла на горизонтальную поверхность и совершенно неграциозно плюхнулась, восстанавливая дыхание. Райан с усмешкой на устах наблюдал за моими жалкими потугами, тюленьими переваливаниями и тяжёлой одышкой. Он не подал руку, впрочем, как и другие, кто достиг финиша раньше меня. Это было ещё одно негласное правило агентов: помогают лишь внутри своих сложившихся боевых групп, но никак не сигма-агентам.

Какое-то время я думала, что смогу подружиться с Райаном, как с более опытным специалистом своего класса, но и тут я просчиталась. При всём своём кажущимся «лёгком» характере, он совершенно не шёл на контакт. Однажды, когда я предложила ему перелететь пропасть вместе, так как это было заметно удобнее для прохождения данного этапа полосы препятствий, белки его глаз ни с того ни с сего налились кровью. Больше к Райану я не подходила.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Время вышло! — раздался чётко поставленный голос Лоретт из динамиков. — Все молодцы, находитесь в форме, кроме тех слизняков, кто не смог забраться на скалу за двенадцать минут. Аттик, Гней, вам штрафной круг и две сотни отжиманий. Остальные свободны!

Искусственная гора начала равномерно складываться и формироваться в привычный полигон. Я с облегчением вздохнула, оттёрла пот со лба и направилась в сторону общей раздевалки. Ура! Впервые после скалодрома меня не оставили на штрафные упражнения.

— Слышь, ты, мелочь пузатая. — Агнесс невежливо выставила ладонь прямо перед моим лицом. — Сейчас в этой кабинке моя команда переодевается. Стой и жди, если остальные заняты.

Дверь хлопнула перед моим носом, над ней мгновенно зажглась алая табличка «занято». Я неуверенно пожала плечами. Странно… Обычно те, кто хотят переодеваться отдельно, идут в индивидуальные кабинки, а вот эта раздевалка как раз общая. Я потому ею и пользовалась, пока агенты переодевались, они травили шутки и байки, и таким образом я чувствовала себя частью экипажа «Безымянного», а также узнавала какую-то новую информацию.

— Привыкай, — раздалось позади, и я обернулась.

Лоретт уже спустилась из смотровой и ходила по полигону, ловко подбирая и складывая в объёмную корзину искусственные зацепы. В отличие от самой скалы, в пол они не ушли, так как были сделаны из другого, более прочного материала.

— К чему привыкать? — глупо переспросила, наблюдая, как Лоретт ловко орудует сразу шестью руками.

И как это у неё так получается? На какой-то миг даже стало завидно: у цваргов хвосты с острыми шипами, у пикси шесть рук, ларки просто сильные и быстрые, а миттары могут часами находиться под водой и анатомически гораздо более выносливые. Одна я, мало того, что человек, так ещё и девятилетняя девочка с короткими ручками и ножками. Когда уже вырасту?

— Привыкай к такому обращению. Что они тебя больше не будут впускать на свою территорию и общаться при тебе как раньше, — невозмутимо повторила Лоретт, продолжая собирать наскальные зацепы.

— Почему? — искренне удивилась я.

— Потому что ты сегодня сдала последний норматив по физической подготовке. Ты смогла подняться по скалодрому в строго отведённое время.

— Ну да, — подтвердила, всё ещё не понимая. — Правда с одышкой, расцарапав руки и в последние секунды.

О том, что не имей я наноботов, то эта скала была бы для меня и вовсе неприступной, я промолчала. Это было и так ясно.

— Неважно. Ты сдала норматив. А тройка Шелдон-Флойд-Агнесса являются высококлассными бета-агентами. Сегодня ты им показала, что можешь достичь того же, что и они.

«Да разве могу? Посмотри на их ловкость, силу и выносливость! Я им и в подмётки не гожусь!» — так и рвались у меня слова с губ. Но я промолчала.

— Раньше они тебя воспринимали как слабую девочку, которая не представляет угрозы. Сегодня ты уже самостоятельная единица, сигма-агент, сдавший все нормативы.

— И что? — уточнила, предчувствуя следующие слова Лоретт. — Это значит, что со мной теперь уже стыдно переодеваться в одном помещении?

— Это значит, что отныне тебя официально может нанять кто угодно, у кого достаточно средств, а ты, согласно Уставу Особого Отдела, вправе выйти на работу. И если тебя выкупит кто-то, чьи интересы будут противоречить интересам их нанимателя, то им придётся тебя уничтожить. Конечно, Особый Отдел старается избегать такого рода ситуаций, и тщательно проверяет заказчиков, но в истории бывало всякое, и всё наперёд не предугадаешь.

Склонный к анализу мозг сразу подкинул массу всевозможных вариантов, где я с боевой троицей оказываюсь по разные стороны баррикад. Например, меня нанимают охранять какую-нибудь голозвезду, и она летит на космическом корабле на Миттарию, чтобы дать представление. Вместе с фанатами на корабль просачиваются террористы, взявшие с собой биологически опасное оружие для этой миролюбивой и любящей воду расы. Аппарат Управления Миттарией каким-то образом узнаёт об этом и за неимением личной армии обращается за помощью к Особому Отделу, который выделяет на решение проблемы тройку бет. Разумеется, когда речь будет идти о выполнении столь важного задания, они с большей вероятностью перестрахуются и взорвут всех на корабле, лишь бы зараза не попала на планету, чем будут разбираться, рисковать собственной репутацией и жизнями миллионов миттаров. Но я совершенно точно буду против такого расклада событий.

— Ах да, совсем забыла, — добавила Лоретт, выпрямляясь. Несколько рук всё ещё держали мешок, а остальные с потрясающей координацией складывали оставшееся оборудование. — На следующей неделе пролетаем мимо Асхела. Сделаем остановку.

Я сдержанно кивнула, не смея показывать радости. «Безымянный» раз в сто дней всегда делал остановки на относительно пригодных для жизни, но не входящих в состав Федерации Объединённых Миров планетах. Диагностика двигателей и проверка лазерных установок, чистка вентиляционной системы, замена масел и фильтров, отдых для реактора и системы искусственной гравитации, пополнение запасов свежей пищей, иногда ловля мелких грызунов для лабораторных исследований… В такие моменты лишние руки никогда не мешали, и несмотря на внушительное количество роботов, меня тоже пристраивали помогать: от простого принеси-подай контейнер со свежим мясом дикого мурраката до вполне сложной работы в виде помощи технарям «Безымянного».

За три года таких остановок было ровно двенадцать штук, и вся дюжина пришлась на разные планеты. Я с предвкушением ждала каждой новой остановки, потому что в отличие от большинства агентов, которые прилетали и улетали с флагмана на задания, оказалась фактически запертой на космическом корабле. Прожив всю жизнь на поверхности Танорга, мне было физически тяжело не видеть молодой зелёной поросли, не наслаждаться запахом озона после грозы и вместо голубого неба постоянно наблюдать в иллюминаторе чернильную пустоту. И пускай растения на странных планетах не всегда имели зелёный цвет, а земля под ногами могла обернуться обжигающе жидкой магмой или арктическим ледником, эти небольшие остановки делали меня чуточку счастливее. Они напоминали мне о той жизни, которая у меня была раньше.

— Теперь, как сдавший все нормативы агент, ты сможешь выйти за границы лагеря, — продолжала говорить Лоретт, не подозревая, какие чувства всколыхнулись у меня в груди. — Я перешлю тебе на коммуникатор список того, что ты должна будешь раздобыть за сутки. Выполнять задание будешь одна, но я попрошу кого-нибудь из агентов присмотреть за тобой. Вопросы есть?

Вопросов была тьма, но я понимала, что Лоретт на большую часть из них просто не станет отвечать. Пребывая на «Безымянном», я впервые оценила ту систему образования, которая была внедрена на родном Танорге. Лекторы всегда проводили экзамены и коллоквиумы, чтобы выяснить, насколько аудитория усвоила материал. Куратор курса заботился о каждом студенте и лично интересовался, по какой дисциплине студент собирается писать дипломную работу, предлагал помощь, подбирал литературу и обучающие иллюзии. У меня было строгое и чёткое расписание, заранее известные даты контрольных, доступ в обширную голотеку и согласованные часы работы на суперкомпьютерах.

В Особом Отделе же никто не спешил меня вводить в курс дела и давать избыточную информацию. Я бы сказала, что для того, чтобы получить минимум необходимой информации, требовалось изрядно постараться. Например, я сама настроила доступ в инфосеть через блок управления каютой, так и не дождавшись пароля ни от робота-уборщика, ни от Элизабет. Стоит ли вспоминать моё первое расписание, где мне пришлось додумывать, что значат загадочные буквы и цифры? Политика Особого Отдела сводилась к тому, что если агентам требуется какая-либо информация, они должны добыть её сами. Спустя пару недель обучения на «Безымянном» на уроке по расшифровке данных я впервые робко поинтересовалась у преподавателя, а когда, собственно, планируется проверочная. Пожилой миттар окинул меня снисходительным взглядом и ответил:

— Никогда. Ваш экзамен — это работа, Джерри. Возможно, так случится, что от того, сможете ли вы расшифровать послание или нет, будет зависеть ваша жизнь.

Эти слова мне настолько врезались в память, что после этого перед сном я специально повторяла все полученные за день знания. Записывать что-либо на электронную бумагу или видеоустройства строжайше запрещалось, а потому тренировкой памяти я теперь занималась каждый вечер. Я училась не ради хороших оценок и одобряющей улыбки родителей, не ради какого-то интереса, который может пропасть через некоторое время, когда предмет изрядно надоест, отнюдь. Я учила всё наизусть потому, что мне было страшно что-то забыть.

«Возможно, от этого будет зависеть ваша жизнь», — эхом проносилось в голове, и тонкие волоски по всему телу вставали дыбом.

Другим показательным и немного шокирующим для меня стал случай на уроке ботаники. Строгая и очень надменная эльтонийка в летах показывала агентам, из каких растений можно связать прочную верёвку, сравнимую по своим качествам с настоящим тросом из синтезированных нановолокон. Будущие агенты, повторяя за преподавателем, надели перчатки и стали отделять ножами корневища от стволов лиан, чтобы потом переплести стебли, но я оказалась неготовой к уроку. Предполагая, что занятие будет стандартное, а в оранжерее нам как обычно лишь покажут растения и назовут их свойства, я по старой привычке вместо рабочего комбинезона надела футболку и штаны. Разумеется, никаких перчаток с собой у меня не было и в помине.

— Простите, а я могу отлучиться на пять минут за подходящей одеждой? — спросила у преподавателя больше из вежливости, чем из каких-либо других соображений.

— Нет. Работай в том, что на тебе надето, — жёстко ответила неприятная особа.

Сокурсники вокруг спокойно выполняли задание, никто даже не бросил сочувственного взгляда. По крайней мере, мне так показалось, когда я оглянулась в поисках поддержки. Возможно, лучше бы я этого не делала, так как мой взгляд зацепил подрагивающие руки соседа-цварга. Сок, щедро вплеснувшийся при отделении корневища, с шипением проел деревянную доску. От неожиданности цварг дёрнул рукой и порезал палец вместе с перчаткой. Разумеется, на лезвии ножа тоже оказались капли этого кислотного сока, потому что буквально на моих глазах кожа соседа скукожилась и крошечная ранка стала похожей на огромную уродливую рытвину.

— Но… — я сглотнула слюну от увиденной картины, — я не готова… я не могу вот так…

— Значит, в следующий раз будешь готова! — ответила эльтонийка и, приблизив лицо к моему уху, прошипела: — Думаешь, Лоретт была готова к тому, что оказалась на Карридо? Думаешь, тебя обо всём и всегда будут предупреждать заранее?! Учись, Джерри, и как можно быстрее. Настоящий агент всегда и ко всему готов, а глупцы здесь не задерживаются.

На последних словах женщина бросила взгляд на цварга, который, обезумев от боли, потянул испачканный соком лианы палец в рот. Тот урок я хорошо усвоила, потому что в итоге сама, оторвав материал от штанин и кое-как обмотав им руки, нарезала растения. К сожалению, сок всё равно попадал на открытые участки кожи, и это было безумно тяжело терпеть даже с моим повышенным болевым порогом. К счастью, мучиться долго мне не пришлось. Андрэ тем же вечером намазал мне руки заживляющей мазью и устроил грандиозную выволочку на тему того, что я не берегу выращенное для меня тело.

— Вопросы есть? — снова повторила Лоретт, слегка хмурясь и возвращая мои мысли на полигон.

Асхел, ах да, точно. Необходимая техническая остановка для «Безымянного».

— М-м-м, я могу взять оружие?

Бессмысленно было спрашивать, опасна планета или нет. Будь она неопасной, её бы уже давно включили в состав Федерации и освоили бы. А вот вопрос, чем может быть опасна планета, задавать тоже не имело смысла, так как Лоретт всего не перечислит. Лучше будет обратиться через коммуникатор к инфосети и тщательно выудить всю известную информацию об Асхеле самой. Итого, вопрос касательно оружия казался самым разумным с моей стороны. Но пиксиянка меня удивила с ответом. Она фыркнула, словно я спросила о какой-то ненужной ерунде:

— Да, конечно, выбирай любое со склада K-4-41, только оно тебе, скорее всего, не понадобится. Это твоё первое задание, и в списке того, что необходимо достать, будут лишь растения и камни. Охота на местное зверьё ляжет на плечи более опытных агентов.

Ну, хоть какая-то определённость. И на том спасибо.

— Ещё вопросы?

— Нет, — отрицательно качнула головой, — спасибо за информацию. Я пойду переодеваться в личную каюту.

— Джерри, — окликнула меня Лоретт, когда я сделала несколько шагов к выходу с полигона.

— Да?

Пиксиянка выпрямилась, мешок с оборудованием валялся завязанным у её ног. Две из шести рук были привычно сложены на груди, ещё две упёрты в талию. Девушка задумчиво смотрела на меня.

— Я рада, что ты становишься агентом.

— Спасибо, — удивлённо пробормотала.

Что это с пиксиянкой? Ещё никогда она не хвалила меня так явно. Относится ли похвала к тому, что я смогла-таки преодолеть норматив вовремя или же к тому, что перестала задавать множество вопросов, предпочитая во всём разбираться самостоятельно? Так ничего не решив, я вернулась в свою каюту, сбросила комбинезон и направилась в душ.

Часть II. Урок 2. Задание превыше всего

Местная звезда страшно припекала. Хотелось стянуть с себя швархов душный костюм и просто лечь на кораллово-розовую травку. Я аккуратно выкопала небольшой клыкастый росток и, стараясь лишний раз не выдыхать через фильтр маски, чтобы не потревожить дыханием разморенное от жары растение, положила его в пластиковый контейнер. Набрала стандартную команду на крышке для поддержания оптимальной влаги и температуры и так же аккуратно поставила на гравиплатформу, которая незамедлительно взмыла вверх, чтобы отнести находку во временный лагерь.

Капля пота стекла по лбу на висок. Я попыталась её вытереть, но пальцы натолкнулись на слой пластика.

— Вонючий пихряк, как же шпарит! А ведь ещё осталось три особи плотоядных растений найти. Райан, как думаешь, я могу снять маску?

— Не знаю, — индифферентно пожал плечами цварг, вальяжно разлёгшийся на толстой ветке приземистого дерева. Сам он уже давно снял и маску, и даже рукава комбинезона подвернул до самых локтей. — У моей расы мощные регенерирующие способности. Я и дышать могу, и загорать здесь. Даже если излучение звезды слишком сильное или в воздухе присутствует не самая полезная примесь, мой организм через пару суток всё отфильтрует и восстановится. А вот вы, человечки, слабенькие. Одни квазары знают, от чего вы не помрёте. Но учти — если снимешь маску и отбросишь копыта, я так Лоретт и передам: «сдохла по собственной дурости».

«Глупцы здесь не задерживаются», — эхом пронеслись у меня в голове слова учителя.

Да уж, кого-кого, а глупцов в Особом Отделе не держали в принципе. Собственно, всё обучение в этой организации строилось так, чтобы в финале остались лишь самые достойные. Я с грустью подумала о том цварге, что взял палец с кислотным соком лианы в рот. Конечно, он выжил, но его на следующий же день отправили на шаттле на ближайшую обитаемую планету. Без оружия и лингвопереводчика, без денег на перелёт и проживание, без рекомендаций на работу, без запаса еды и воды. И не факт, что на той планете есть посольство Цварга. К совершившему необдуманный поступок студенту отнеслись словно к мешку с прошлогодним мусором.

«Выживет, если хоть чего-то да стоит, а то завели моду каких-то детей в агенты брать», — нагло ухмыляясь мне в лицо, произнёс Флойд, а я поёжилась. Цварг не был таким уж и ребёнком по моим личным меркам — лет сорок ему было точно, выходец из Академии Космического Флота. Младший лейтенант. Очевидно, говоря про «детей», Флойд в первую очередь имел в виду меня, но приличия, Устав Особого Отдела и целостность собственной шкуры не давали ему выразиться грубее. В этот момент я осознала, что мысль о долге в пять с лишним миллионов кредитов в каком-то смысле даже греет душу. Ведь после вложенных средств в моё тело секретной организации просто невыгодно выставлять меня за борт, где я точно не выживу. Если для остальных агентов возможность работать на Особый Отдел была привилегией, то для меня эта привилегия оборачивалась пожизненным долгом.

Я облизала сухие губы под маской и посмотрела на дисплей фильтра, вмонтированного в рукав комбинезона. Состав воздуха нормальный, кислород есть, из примесей — только метан и криптон, но во вполне приемлемом процентном соотношении для дыхания людей. Поднесла палец к горловине костюма и нажала кнопку. Маска с легким щелчком свернулась в капюшон. В лицо подул свежий ветер. Райан одобрительно хмыкнул, потягиваясь на своём импровизированном ложе.

— Ладно, пойдём дальше, — произнесла, проглядывая список растений на коммуникаторе.

Следующим пунктом надо было добыть «кактус эхинацераптус», но, судя по описанию, он питался всего лишь мелкими насекомыми, а потому был менее опасным, чем только что собранный росточек с пятисантиметровыми клыками вокруг лилового цветка-желудка.

— Кактус, кактус, — пробормотала я, окидывая окрестности взглядом. Деревья, лианы, цветы, трава… — Райан, как думаешь, в какой стороне местность суше? Может, тут где-то неподалёку есть пески?

— Да без понятия, — в своей апатичной манере ответил цварг, поднимаясь с ветки. — Куда ты, туда и я.

— Но если ты уже бывал на Асхеле и знаешь местность, то было бы глупо не воспользоваться твоими знаниями. Я хочу побыстрее выполнить порученное задание, тем более звезда вот-вот войдёт в зенит и станет припекать ещё сильнее. «Безымянный» время от времени повторяется в своих остановках, и наверняка ты…

— Да мне плевать, что ты хочешь выполнить задание побыстрее! — внезапно жёстко перебил цварг, и его белки налились кровью совсем как тогда, когда я предложила объединить усилия для преодоления этапа полосы препятствий. — Моё задание — это присматривать за тобой, а вот твоё меня вообще не интересует. Более того, если ты с ним не справишься, мне от этого будет только лучше.

— Что? — Я шокировано уставилась на собеседника. Ещё минуту назад он спокойно лежал, почти что спал, а сейчас ни с того ни с сего ведёт себя так агрессивно…

— Что слышала, Джерри! — прорычал в ответ цварг, пугающе медленно приближаясь ко мне. — Не знаю, за какие такие заслуги адмирал Нуаре выбрал тебя в качестве своей сигмы, но если бы не ты, то у меня бы сейчас была работа!

— Что? — как зависший робот с перегоревшей платой памяти повторила, отходя на шаг назад от разгневанного цварга. — Что ты такое говоришь, Райан?!

— Только то, что я такой же сигма-агент, как ты, только старше, опытнее, умнее и сильнее! Мой курс обучения давно за плечами, и у меня есть даже парочка выполненных контрактов! Но я уже третий год застрял на этой посудине, и никак не могу найти себе нового работодателя. Каким-то непостижимым образом адмирал Космического Флота, представитель моей расы предпочёл слабенького ребёнка захухри, а не меня! Да ты себя вообще в зеркале видела? Кожа да кости, да зелёные глазища. Понятия не имею, как тебе удалось сдать физические нормативы, и где ты так виртуозно научилась программировать, но чтобы быть хорошей сигмой, надо в первую очередь иметь жизненный опыт, которого у тебя совершенно нет!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я медленно отступала назад под натиском Райана, у которого глаза с каждой секундой всё сильнее наливались кровью, а хвост с острым пятигранным шипом уже жил отдельной жизнью, вспарывая толстую кору на соседних стволах и ломая увесистые ветки. Впервые я видела рассерженного цварга и, признаться, выглядело это устрашающе. В голове крутилось множество мыслей от ехидно-насмешливых: «возможно, тебе стоит поработать над своим характером и стать более уравновешенным, а там, глядишь, и заказчики подтянутся» до более-менее серьёзных: «если у тебя уже есть завершённые контракты, то, возможно, стоит разобраться, почему бывшие клиенты не захотели их продлевать?»

Но как бывает в минуты паники, вместо того, чтобы связно что-то ответить, я просто незаметно отходила назад. В какое-то мгновение сухая коряга под ботинком громко хрустнула, штанина намоталась на торчавший сучок, я машинально попыталась сделать ещё один шаг назад — и стремительно полетела спиной вниз со склона, ударяясь всеми частями тела о жёсткие камни.

— Джерри, не-е-ет! — крикнул Райан, но было уже поздно.

Земля и небо мелькнули перед глазами, несколько болезненных ударов пришлось на разные части тела и затылок, а затем всё так же внезапно остановилось, как и началось. Щекой я почувствовала мягкий мелкий песок. Такой на Танорге часто называют речным, но здесь воды не было.

— Джерри!

От падения в овраг с каменными склонами голова как будто потяжелела. Тупая ноющая боль распространялась от правого запястья вверх до плеча. Впервые искренне порадовалась титановому скелету. Руку я вряд ли сломала, но, кажется, умудрилась проткнуть острым камнем. Двигаться не хотелось совершенно. Хотелось продолжать лежать на песке и ждать, пока постепенно утихнет саднящая кожа и пройдёт головокружение. К тому же в отличие от места, где я выкапывала последний росток, от песка исходила приятная прохлада. Я ведь ещё некоторое время назад завидовала Райану, соорудившему себе гамак из ветвей. Чем я хуже? Полежу, отдохну, времени ещё полно, а здесь так хорошо…

— Джерри, вставай скорее! — неожиданно рявкнули в ухо и тут же дали хлёсткую пощёчину.

Я резко распахнула ресницы, внезапно осознав, что не знаю, сколько пролежала без движения. Казалось, секунд десять, максимум двадцать, но — окинула взглядом крутой каменный склон — не мог же Райан спуститься так быстро?

— Что?

— Вставай, скорее, надо убираться отсюда! Тебя уже начало засасывать!

Лицо цварга выглядело обеспокоенным. Он взял меня за здоровую руку, одновременно для надёжности обхватив её ещё и хвостом, и потянул на себя. Я заметила, как при этом движении сам цварг ушёл в песок по щиколотку.

— Куда засасывает, Райан? О чём ты? Я просто немного ударилась, но сейчас приду в себя… дай пять минут.

— Джерри, нельзя, ты заснёшь. Посмотри на свои ноги!

Я перевела взгляд и обнаружила, что ноги действительно уже погрузились по колено в зыбкую лимонно-жёлтую с белыми вкраплениями массу. Так вот почему мне стало прохладно! Неподдельный испуг туже привёл меня в чувство, сонное состояние как рукой сняло, и я отчаянно засуетилась, пытаясь выбраться.

— Замри, Джерри, если хочешь жить, — сквозь зубы прорычал Райан. Только сейчас я обратила внимание, что он встал на четвереньки, перехватил мою руку хвостом на манер страховочного каната, и медленно тянет меня в сторону каменного склона.

С величайшим трудом приказала себе не двигаться. От накрывшей тревоги сердце застучало как у канарейки. Я видела по бугрившимся сквозь эластичный костюм мышцам цварга, что он прикладывает недюжинную силу, чтобы вытащить меня, но песок вцепился в нас, словно живой.

— Что это вообще за дрянь такая? — спросила, тщательно пытаясь скрыть в голосе нарастающую панику.

— Это зыбучие пески. У Асхела очень тонкий атмосферный слой, и метеориты не сгорают в нём полностью, а падают на поверхность. Каменный склон, по которому ты имела неосторожность скатиться — кратер метеорита. А песок с пустотами и сонным газом — собственная почва Асхела. Ты с размаху упала на песчаное дно и потревожила естественные камеры с газом — вот и результат. — Райан пыхтел, но уверенно вытаскивал меня из ловушки.

Я тут же живо представила себе, как разгорячённый гигантский камень на огромной скорости падает на поверхность Асхела, зарывается в песок, а там постепенно остывает и уменьшается в размерах. Сонный газ, залегающий ниже почвы, постепенно занимает высвобождающееся пространство, где раньше находился метеорит. Чем больше изначальный камень, тем больше камер с опасным летучим газом образуется в песках. Окинула взглядом зыбучую «поляну» и сглотнула. Повезло, что свалилась у самого края, и Райан так быстро подоспел.

— Откуда ты всё это знаешь? — удивилась, с облегчением наблюдая, что песок засасывает теперь лишь щиколотки. Ещё чуть-чуть, и мы выберемся. — Я специально изучила Справочник Планет, но в нём не было такой информации!

— Джерри, запомни, — выдохнул цварг. — Никто и никогда не станет публиковать действительно важную информацию в каких-либо справочниках. Эта планета с одной стороны пригодна для жизни, а с другой — крайне опасна в метеоритный сезон. А в не-метеоритный её можно использовать как ловушку для врагов, прикрытие, временную площадку для вынужденной остановки… да как всё что угодно. Из чисто политических взглядов такую информацию ни за что бы не стали вносить в Справочник Планет. Агенты должны уметь читать между строк то, что никогда не напишут.

Я напрягла память, вспоминая всё, что перечитала об Асхеле. Разумеется, после сообщения Лоретт я зарылась в инфосеть в поисках любых крупиц данных и вдоль и поперёк перечитала всё, что было в общем доступе. Да, там была пометка, что Асхел непригоден для туристических целей, так как на нём обитают опасные животные. Но только сейчас мне пришло в голову, что будь дело лишь в фауне, от животных вполне можно было бы отгородиться, устроить сафари-парк… Почему я не подумала об этом сразу? Вспомнилась усмешка Лоретт, когда я спросила разрешение взять оружие. Уж кто-кто, а она точно знала, что хорошая верёвка на Асхеле важнее, чем бластер, но предупреждать не стала. Возможно, если бы я тщательнее проанализировала реакцию на свой вопрос тренера бета-агентов, то взяла бы из кладовой K-4-41 всё кроме оружия.

— Теперь, читая информацию из открытых источников или спрашивая что-то у коллег, я буду вспоминать кратер на Асхеле и всякий раз задаваться вопросом, а что ещё мне не поведали, — буркнула расстроенно. Ну, вот что стоило Лоретт рассказать мне о метеоритах?

— Поверь мне, — пыхтя, откликнулся Райан, — отсутствие информации — это не самое плохое, что с тобой может произойти.

— А что же ещё? Дезинформация? — логично предположила и продолжила: — В идеальных обстоятельствах на докладчика можно повесить детектор лжи, а цварги так вообще ложь чувствуют по эмоциям. По-моему, уж кому-кому, а тебе точно на это жаловаться не следует.

— Нет, Джерри, ты ошибаешься. Самое плохое — это когда тебе что-то сообщают, и оно даже со стороны выглядит как некий факт, но на самом деле источник информации формирует у тебя какое-то заранее выгодное ему мнение. Это очень тонкое манипулирование с подменой понятий, которое чаще всего способны раскусить лишь пси-агенты.

— Это как? — удивилась я. — Либо тебе сообщают факт, то есть правду, либо лгут. Я не совсем понимаю.

— Ну… — цварг задумался. — Не думаю, что ты поймёшь это в своём возрасте, но если очень грубо, то, например, можно сказать, что команда игроков в гравибол всегда занимает второе место.

— Но в гравибол играют лишь две команды! — возмущённо откликнулась.

— Вот именно! — ответил цварг, полностью втаскивая меня на спасительный склон. — Но если ты не знаешь правил игры, то второе место звучит как призовое, согласись, а не как то, что команда игроков слаба настолько, что проигрывает любой другой команде.

Занятно, а ведь и правда, с такой точки зрения я не смотрела. А ведь если масштабировать ситуацию до размеров галактики, то одна ловко построенная и с виду невинная фраза может вызвать волнение планетарного масштаба и при этом не являться откровенной ложью. Манипулировали ли мной таким образом на Танорге? По правде говоря, до сих пор я гордилась тем, что на родной планете большинство людей не работает. Мне казалось, что это признак технологично развитого интеллектуального общества, а сейчас я задумалась, так ли это на самом деле и не является ли такая позиция навязанной Аппаратом Управления Планетой?

Кое-как отряхнулась от песка и медленно, стараясь не тревожить раненую руку, полезла за цваргом наверх. Райан взял на себя более сложную часть, встав первым. Он раздражённо дёргал хвостом, искал выступы поудобнее, тихо ругался, когда какой-нибудь камень обваливался, принося за собой мелкую крошку в его глаза. Мне оставалось лишь терпеливо ждать, когда он выберет следующий зацеп, и повторять движения за цваргом.

— Райан, а почему ты меня спас? — в какой-то момент спросила я сигма-агента. — Я же тебе как кость в горле.

— Потому что, — невнятно буркнул цварг. Он достиг края воронки и подал мне руку. — Ты — моё задание и неважно, как я к тебе отношусь…. Шварх! Джерри, ты с виду маленькая, а такая тяжёлая! Ты что, железом питаешься?!

Я оставила реплику цварга без ответа и прислонилась к дереву, чтобы перевести дыхание. В отличие от меня, Райану не надо было отдыхать, но он сложил руки на груди и спокойно ждал, когда «слабенький ребёнок захухри» отдышится. Голова к этому моменту уже практически перестала кружиться, а вот рука после активного подъема разболелась очень сильно. Костюм грязными изорванными клочьями висел на предплечье, изрядно пропитавшись кровью. Я поморщилась, невольно подумав о том, как будет неистовствовать Андрэ, когда увидит мою рану.

— Что, думаешь, шрамы останутся? — неверно трактовал моё выражение лица цварг. — И как ты вообще решилась стать специальным агентом? А главное, как уговорила руководство? Неужели кто-то из наших эльтониек забеременел на задании от захухри и попросил Маркеланна пристроить собственного ребёнка в Особый Отдел… Хм-м-м, в принципе некоторые эльтонийки имеют влияние на нашего руководителя. Элизабет, например, очень хороший пси-агент, — продолжил рассуждать цварг и как ни в чём не бывало спросил: — Твоя мама — Элизабет, да?

Я потрясённо уставилась на Райана. Ах вот, оказывается, как ко мне относятся все остальные. Считают выскочкой, которую по протекции устроила нерадивая мать-эльтонийка к себе же в Особый Отдел. А что, всё сходится. За три года и цвет волос у меня стал более насыщенным, карамельно-рыжим, чем-то отдалённо напоминающим классический малиновый оттенок волос эльтониек, и то, что Элизабет время от времени навещает меня, и даже то, что её специальность — как раз качественная промывка мозгов. Жаль, до сих пор я не была в курсе, в каких отношениях она состоит с руководителем, но картины это в целом не меняет. Нестабильная кротовая нора! Да если вдуматься, на эту теорию отлично ложится даже то, что я сама не в курсе, кто моя мать! Ведь всем известно, что эльтонийки кичатся своими уникальными генами, и вне зависимости от генов отца у них рождаются только потрясающей красоты девочки с пышной розовой гривой волос и сияющей золотистой кожей. При таком раскладе получается, что я действительно «бракованная» девочка, внешностью пошедшая в отца-захухрю. И вполне логично, что агент решила спрятать «свой позор» в Особом Отделе, не на Эльтон же к родственникам отправлять! Ну, а то, что Элизабет или какая-то другая её любвеобильная соотечественница забеременела… видимо, такое всё же время от времени случается. Это я в Особом Отделе обязана работать до конца жизни. Кто знает, на каких условиях здесь работают остальные?

Райан продолжал вглядываться в моё лицо и даже сделал шаг в мою сторону, но затем резко выдохнул:

— Легче поймать комету за хвост, чем учуять твои эмоции! Джерри, какого белого карлика я не могу тебя прощупать?!

А вот этот вопрос мне уже совсем не понравился.

— Может потому, что сонный газ всё-таки подействовал и на твои рецепторы тоже? — спросила я, стараясь выглядеть как можно более уверенной.

Райан фыркнул, но вопрос его невосприимчивости к моим мозговым колебаниям, слава Вселенной, перестал его интересовать.

— Ну ладно, понимаю, — произнёс он, развивая предыдущую мысль дальше, — ты смышлёная девочка, которую мать многому научила, да ещё и заранее позаботилась о том, чтобы тебя взяли в Особый Отдел. Но в сигмы-то ты зачем попросилась? Я видел твои навыки в программировании и шифрах, могла бы спокойно себе попросить курс для тау-класса…

«Ты даже не представляешь, насколько близок к истине. Туда бы и пошла, если бы не наноботы», — подумала я, и именно в этот момент где-то вдалеке раздались истошные крики. Словно чувствительно настроенные радары, мы с цваргом мгновенно повернулись к источнику звука. Там вдалеке, на противоположном склоне кратера светловолосый мужчина стремительно спускался по каменной крошке, а девушка застряла в зыбучем песке. Видимо, в отличие от меня она не так сильно стукнулась головой и сразу же попыталась самостоятельно выбраться из природной ловушки, а как следствие увязла в ней ещё сильнее. Песок покрывал её тело уже до середины талии, и без посторонней помощи она совершенно точно не могла спастись. Меня накрыло острое, сосущее под ложечкой чувство дежавю.

— Райан, мы должны помочь! — воскликнула я и бросилась в сторону пары, но цварг схватил меня раньше.

— Стоять, Джерри! — рявкнули мне в ухо. — Куда ты собралась?!

— Туда! Разве ты не видишь?! Им надо помочь! — В отчаянии закусила губу.

На той стороне воронки мужчина уже спустился к девушке, но у него не было с собой верёвки. С такого расстояния я не могла определить расу, но судя по отсутствию хвоста — не цварг. Незнакомец попытался вытянуть свою напарницу, но в отличие от Райана он не полз расстояние на четвереньках, и сам провалился по колено в песок.

— Они же без нас не справятся!

Я попыталась выкрутиться из цепких объятий цварга, но не тут-то было. Грубая сила и многолетний опыт — принципиально разные вещи. Райан за доли секунды спеленал меня, словно паук новообратившегося мотылька, и сел сверху, подло заломив за спину раненую руку. Из глаз брызнули слёзы.

— Тебе должно быть плевать на них, — прошипел он мне на ухо. Во-первых, мы понятия не имеем, кто они такие, а во-вторых, ты — моё задание. Я не дам тебе рисковать жизнью ради непонятно кого.

Мне было физически больно, но это не шло ни в какое сравнение с той болью, которую я испытывала, наблюдая, как уже по шею ушла в зыбучие пески девушка. Она уже успела надышаться сонным газом настолько, что больше не сопротивлялась, и теперь тонула медленно, постепенно. Мужчина что-то отчаянно кричал, он уже тоже провалился в подлую ловушку по пояс. Его крик, вначале яростный и громкий, перешёл в надрывные, полные горя всхлипы.

— Райан, прошу… — прошептала я, выворачивая шею так, чтобы заглянуть в отстранённое лицо цварга. Он, так же как и я, наблюдал за неотвратимой гибелью туристов, решивших самостоятельно изучить необитаемую планету. Но в отличие от меня на лице только что философствующего цварга не было ни печали, ни сожаления. Сухой, голый интерес. Так люди наблюдают за тем, как птицы едят выползших после дождя на асфальт червяков, и при этом им совершенно не жаль последних.

— Нет, Джерри. Нельзя!

На край воронки ближе к тонущим в зыбучих песках гуманоидам показались три фигуры, затянутые в знакомые комбинезоны. Шелдон, Флойд и Агнесс. На миг я радостно встрепенулась. Если Райан не хочет помочь, то наверняка бета-агенты помогут! Девушку уже, скорее всего, не спасти, но мужчину можно… В этот момент яркий карминно-оранжевый луч бластера рассёк воздух. Незнакомец в песках вскрикнул в последний раз и безжизненно завалился на спину.

— Что? — Только и смогла выдохнуть я, потрясённая поступком троицы. — Почему они не помогли?

— Потому, что неизвестно, кто эти гуманоиды и что здесь делали, — хмуро произнёс Райан, вставая с меня.

— Но почему они убили мужчину? — всё так же оторопело произнесла я.

— Потому что это было гуманно.

Ужас пропитал меня с ног до головы.

— Ты что, оправдываешь их поступок?

— Нет, — цварг дёрнул плечами. — Но они — бета-агенты и поступили так, как привыкли поступать. Пойдём. Нам ещё собрать твои оставшиеся растения надо.

Я не обратила внимания ни на поданную руку, ни на оговорку «нам» в последнем предложении. Как сомнамбула я повторяла все движения за цваргом, механически запаковала в контейнеры находки и так же, пребывая в состоянии глубокого потрясения, отправилась обратно на «Безымянный».

Часть II. Урок 3. Отличие слабых от сильных

— Джерри, а-у-у! Приём! Вызывает «Безымянный», как слышно?

Элизабет пощёлкала пальцами у меня перед носом, и я подняла на неё затуманенный от невыплаканных слёз взгляд.

— Они убили его. Просто убили. А Райан не разрешил мне их спасти, — повторила как во сне, прокручивая в голове отчаянные крики девушки и мужчины, короткую вспышку бластера и оглушительную тишину, последовавшую за ней.

Я чувствовала себя странно. Вроде бы и не я убила этих двоих, но всё равно на душе было так погано и муторно, что не передать словами.

— И правильно сделал, — внезапно жёстко сообщила эльтонийка.

— Правильно?! — На миг показалось, что я ослышалась.

Разве можно так говорить? Разве могла Элизабет произнести эти слова?! Она же агент пси-класса, она как никто должна понимать…

— Да, правильно! — Вмешался в путаные мысли звонкий голосок эльтонийки. — Агенты должны думать наперёд. Те гуманоиды, что оказались на Асхеле, сами виноваты в своей кончине. Мы не обязаны их спасать и отвечать за их жизни. Джерри, не путай Особый Отдел с какой-нибудь миротворческой миссией или спасательной операцией Космического Флота! Мы не защищаем всех подряд и не лезем с помощью в чужие дела. У нашей организации свои правила и задания, которые агенты во чтобы то ни стало должны выполнить. На этом всё! Райан поступил в соответствии с приказом — не дал тебе умереть в той ловушке.

— Но спасти того мужчину Шелдону, Флойду и Агнесс ничего не стоило! Почему они этого не сделали?!

— Ничего не стоило, верно, — неожиданно согласилась Элизабет. — А что дальше?

— В смысле? — Я даже сбилась с мысли.

— В прямом. На момент появления тройки бета-агентов девушку уже было точно не спасти. Вызволение мужчины из зыбучих песков означало бы, что вину за потерю возлюбленной он бы возложил на наших агентов, потому что они пришли слишком поздно.

— Возлюбленной? — эхом откликнулась.

— Да, это были двое ларков. Я читала рапорт. Агнесс смогла рассмотреть на запястье обоих брачные браслеты. Это особый символ у данной расы, имеющий религиозную подоплёку. На Ларке нет браков в классическом понимании, и это одна из немногочисленных полигамных планет Федерации, но у них считается, что если пару связали духи, то раз и навсегда. Поверь мне, спаси наши агенты мужчину, благодарности точно ждать не следовало бы, а вот колоссального горя и безумия на фоне случившегося с жаждой мести — сколько угодно. К тому же нам пришлось бы задержаться на Асхеле, чтобы убедиться, что ларк пришёл в себя, в противном случае он всё равно с высокой вероятностью наложил бы на себя руки. Ну, или знатно потрепал наших агентов, если бы решил, что они виноваты в смерти его любимой. На борт «Безымянного» по очевидным причинам мы его тоже взять не смогли бы. Даже если допустить, что Маркеланн Моро вдруг пошёл бы на сдвиги в сроках исполнения заключенных контрактов на задания для десятка агентов только ради того, чтобы позаботиться об одном-единственном ларке, это всё равно слишком рисковая затея. Мы здесь из-за вынужденной остановки, никакого прикрытия, никакой легенды. Ларки хорошо чувствуют ложь благодаря невероятному обонянию, а долгий контакт с представителем этой расы без должной подготовки означает риск раскрытия и становления под угрозу существования самой организации. Иногда надо пожертвовать несколькими жизнями, чтобы спасти больше.

Умом я понимала аргументацию Элизабет, но вот сердце… сердце болело и отказывалось принимать слова пси-агента на веру. Оно упорно твердило: «наверняка был и третий вариант, которого мы просто не увидели». Даже её последняя фраза казалась мне неправильной. Обычно, когда в блокбастерах главный герой погибал ради того, чтобы спасти свою планету, всё было кристально ясно и понятно без дополнительных слов. Вот только герой жертвовал своей жизнью, а в этой ситуации бета-агенты фактически решили, что их жизни важнее, чем ларков, потому что в перспективе они спасут большее количество граждан Федерации.

Какое-то время в моей каюте стояла полнейшая тишина. Затем Элизабет раздражённо ударила хвостом с пушистой малиновой кисточкой об пол и спросила:

— Знаешь, почему на «Безымянном» почти нет таноржцев, Джерри?

Удивлённо моргнула.

— Нет.

— Ваша проблема в том, что вы привыкли к искусственно выстроенным тепличным условиям. Ваши таноржские сказки всегда кончаются хорошим концом, добро побеждает абсолютное зло. Вы привыкли к тому, что за вас думает Аппарат Управления Планетой, предоставляет комфортабельное жилье, качественную еду, даже отпуск — и тот за вас выбирает. При том, что таноржцы, бесспорно, имеют потрясающие способности к математическим и техническим наукам, вы совершенно не умеете жить. Эдакие домашние морские свинки в золотой клетке, которые бегают по периметру и крутят колёсико, чем безмерно радуют своего хозяина, — насмешливо произнесла Элизабет. — Даже ваши собратья с Захрана, если вдуматься, имеют мозгов больше, чем вы. Да, они пустили под откос экологию своей планеты и живут в полнейшей нищете и грязи, но они, по крайней мере, живут своей жизнью. Они сами выбирают что делать, на кого учиться, кем становиться.

Это прозвучало очень грубо, крайне цинично и безумно обидно. Ещё никто и никогда не сравнивал меня с морской свинкой.

— Нет, это неправда! — вырвалось само собой.

— Неправда? Ты хотя бы веришь в это? — Малиновые брови эльтонийки поползли вверх. — Ну, раз так, тогда скажи мне, сколько твоих друзей покинуло Танорг, чтобы посмотреть на Вселенную?

— Разве это важно, нам и у себя хорошо…

— Сколько твоих знакомых выучило иностранные языки помимо общечеловеческого и межгалактического?

— Но есть же лингвопереводчики, зачем… — не успела договорить, как меня вновь перебили.

— Сколько таноржцев делают что-то действительно важное, а не праздно проводят время? Легко осуждать других за какие-то действия или принятые решения, но как много таноржцев сами делают хоть что-то?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Немного, но я же работала!

— Ремонтировала роботов? Джерри, ты делала это исключительно потому, что это приносило тебе удовольствие! И дай угадаю, брала на ремонт только те модели дроидов, которые были тебе интересны?

К щекам прилила кровь.

— Что плохого в том, что мне нравилась моя работа?!

— Да ничего, кроме того, что это было твоим хобби, Джерри, а не работой. Ты не впахивала с утра до ночи без выходных, ты не представляешь себе, что такое работать! Ты совершенно несамостоятельна и, прожив тридцать три года, не сделала ничего, что хоть как-то отразилось бы на твоей родине или на Федерации в целом!

— Я… я…

Я чувствовала себя рыбой, выброшенный на берег. Мне не хваталось воздуха, чтобы достойно ответить пси-агенту. Каким-то немыслимым образом она выкрутила ситуацию так, что теперь уже я оправдывалась за бездарно прожитые годы.

— Что ты? Джерри, что?! Ты работала под прикрытием в стане врага и внушала капитану, на какое из поселений надо обрушить всю мощь? Брала на себя ответственность за смерти гуманоидов, понимая, что в итоге это будет меньшее из зол? Успокаивала коллегу и откровенно врала ему в лицо, что всё будет хорошо, понимая, что он на самом деле идёт на верную смерть? Может, ты вела переговоры с террористами, и только от твоих способностей зависела жизнь президента и его семьи?!

Я не знала, что сказать в ответ. Конечно, я никогда и близко не делала ничего из того, что перечислила Элизабет, а с тем, с какой интонацией она буквально швыряла вопрос за вопросом, я понимала, что эльтонийка перечисляет лишь немногие вещи из собственного прошлого. Действительно, если рассматривать поступки в таком масштабе, то с точки зрения Элизабет я за свою жизнь не совершила абсолютно ничего толкового.

— Так я и думала, Джерри, — хмыкнула женщина и поднялась с табуретки. — Сильные устанавливают правила, совершают поступки и берут за них ответственность, слабые же живут по чужим правилам и просто осуждают. За весь наш разговор у тебя были претензии к другим агентам: Райану, Шелдону, Флойду и Агнесс. Ты привыкла жить как слабая и продолжаешь мыслить как слабая в то время, когда тебе дали уникальный шанс быть сильной. Подумай об этом на досуге, — произнесла она напоследок и вышла.

Когда эльтонийка покинула мою каюту, я подтянула колени к груди и тихо заплакала. Впервые за три года. Я оплакивала смерть той пары, которая погибла в зыбучих песках. Оплакивала свою прошлую жизнь, где я была счастливой Дженнифер Рэтклифф. И почему-то в этот момент вспомнилась тёплая улыбка Даррена, и слёзы потекли по щекам с новой силой. Мне подумалось, что он на моём месте обязательно нашёл бы способ спасти ларков. Из истории Федерации Объединённых Миров я знала, что адмирал Нуаре находил самые невероятные способы решения проблем из, казалось бы, безвыходных ситуаций, и он никогда ничего не боялся. Я тщательно изучила его биографию, а точнее те крохи, которые были в общем доступе в инфосети, и хорошо помнила, что тогда, когда он ещё был майором, его хотели изгнать из Космического Флота за нарушение Устава. Что это именно было за нарушение — источник умалчивал, но почему-то я была уверена, что адмирал поступил в соответствии с внутренними понятиями чести и совести.

Заливая гелевый матрас солёными слезами, я впервые за последние три года почувствовала себя той самой девятилетней девочкой, которой являлась на данный момент. Какие бы ни были жестокими слова Элизабет, в них была очень большая доля истины. Слишком большая. И хотя я не была согласна с общим выводом, что единственным вариантом агентов было убить мужчину-ларка, всё, что она говорила о тепличных условиях на Танорге, после тщательного обдумывания мне начинало казаться правдой.

В иллюминаторе равнодушно мерцали далёкие холодные звёзды. Мы уже отлетели на достаточное расстояние от Асхела, и «Безымянный» как всегда старался поскорее уйти в глубокий космос, чтобы его никто не обнаружил. За слоем стеклопластика разворачивалась бескрайняя, необитаемая и враждебная чернота, которая не давала ни подсказок, ни ответов. Сосущая пустота. Вакуум. Космос, который невозможно пощупать, впрочем, как и саму жизнь.

Если можно было бы добавить вот прямо сюда, где сейчас находится «Безымянный», новую звезду, это сильно повлияло бы на Вселенную? В таком случае притянулись бы случайные небесные тела, на одном из них даже могла бы зародиться жизнь или целая цивилизация, которая со временем захватит эту часть галактики на много парсеков. А если представить, что здесь пролетает астероид? Когда-нибудь он долетит до пределов Федерации, врежется и уничтожит частный космический катер, занимающийся грузоперевозками, из-за чего целая станция не получит вовремя еду или новые фильтры для воздуха. Я покачала головой. В конце концов, даже от взмаха крыла бабочки может поменяться очень и очень многое. Уверена, действия любого агента Особого Отдела влияют больше, чем крыло бабочки. Сама того не подозревая, Элизабет подкинула мне мысль, что на слабых и сильных делятся не только все гуманоиды, но и сами агенты. Каким бы узкими рамками ни обладала поставленная задача, всегда будут те, кто слепо исполнит приказ, и те, кто сделает всё по-своему.

Засыпая, я приняла для себя решение, что если уж судьба сложилась таким образом, что из меня делают сигма-агента, то я стану лучшей.

Утром с совершенно ясной головой я постучалась в каюту Элизабет. Разумеется, она ни разу не показывала мне, где живёт, но ради такого я без зазрения совести взломала внутреннюю базу «Безымянного» и изучила интерактивную карту расположения кают.

— Джерри? — нахмурилась пси-агент, окидывая мой решительный вид с головы до ног.

— Да, это я. Элизабет, я хочу получить всевозможные записи и голозаписи работы сигма-агентов. Как они двигаются, что говорят, как прячутся, куда, в каких ситуациях… Я хочу знать и уметь абсолютно всё. Кроме того, если это возможно, я хотела бы узнать как можно больше о Райане. От него ведь отказались из-за его излишней вспыльчивости? Он всегда был таким или в какой-то момент изменился? Он скрутил меня на Асхеле необычным приёмом, который не показывала Лоретт. Я могу где-то посмотреть этот приём в замедленном режиме? И ещё, мне нравится мой лингвопереводчик, но я хотела бы самостоятельно выучить основные языки, на которых говорят в Федерации, чтобы иметь возможность воспользоваться ими даже в отсутствии техники. Ты можешь устроить мне занятия с носителями языка? Для начала пускай это будут цваргский, миттарийский, пикси, эльтонийский и ларкский…

— Ну, проходи, Джерри, — задумчиво кивнула эльтонийка. — Посмотрим, что можем сделать.

Часть II. Урок 4. Агенты всегда работают идеально. Даже если совершают безумство

/3 года спустя после событий на Асхеле/

От волнения подрагивали пальцы, а собственное дыхание казалось оглушительно громким. Сама не знаю, как я отважилась на такой поступок, но, видимо, где-то там внутри меня глубоко сидела незыблемая уверенность, что как бы я ни напортачила, меня не высадят на ближайшей планете. Всё-таки пять миллионов кредитов — это пять миллионов кредитов.

Где-то вдали послышались звуки шагов, и я замерла. Швархи первородные, да тут даже спрятаться негде, коридор прямой, как адронный коллайдер! Прислушалась. А, нет, всё-таки показалось. Видимо, из-за мандража от того, что собираюсь сделать, мозг уже стал выдавать слуховые галлюцинации. «Ну, была не была! Ты готовилась к этому делу почти месяц, будет глупо опускать руки именно сейчас», — подбодрила себя, вытерла вспотевшую от нервного возбуждения ладонь о комбинезон и аккуратно приложила к биосканеру плёнку с отпечатком руки секретарши Маркеланна Моро. С другой стороны плёнки надавила на чувствительный дисплей собственной рукой. Давление и тепло настоящей живой ладонью с температурой 36,6 — по моим расчётам должно сработать.

Уже тогда, когда я подумала, что всё-таки где-то просчиталась, и вот-вот взвоет сирена, сообщающая всему «Безымянному», что одна незадачливая захухря-таноржка пытается незаконно проникнуть в кабинет начальства, красный огонёк над дверью сменился зелёным. Я молниеносно скомкала плёнку, последний раз оглянулась на пустой коридор и бесшумно юркнула в кабинет пикси.

Помещение начальства в тусклом свете наручного коммуникатора выглядело точно таким же, каким я его запомнила, когда была здесь единственный раз почти шесть лет назад. Всё та же пробирающая до мурашек своей дороговизной и пафосом обстановка: широкий письменный стол из металла и стекла, огромные кресла, больше похожие на спасательные капсулы, декоративный ионный фонтанчик. Я шагнула вперёд, думая о том, что дизайнер помещения идеально угадал вкусы хозяина, раз за столько времени здесь ничего не изменилось, как ударилась об угол стола секретарши-эльтонийки.

— А-у-у-ч! — зашипела сквозь зубы.

Да уж, будет очень глупо, если, отключив и зациклив изображение на нужных камерах, подгадав идеальное время и обзаведясь отпечатком ладони для разблокировки двери, я выдам себя тем, что окажусь слишком неуклюжей и оставлю физические следы пребывания в самом кабинете. Я вдохнула как можно глубже и медленно выдохнула, успокаивая бешеное сердцебиение, а затем, уже внимательно смотря под ноги, приблизилась к столу Маркеланна.

Я прекрасно знала, что вряд ли смогу найти здесь что-то действительно важное: Элизабет и другие агенты давно приучили к тому, что карты памяти с секретной информацией самоуничтожаются после первого прочтения, но я помнила, что, стоя где-то за своим столом, Маркеланн включал и выключал голограммы сигма-агентов. То есть, если не дела, то какая-то картотека у начальника Особого Отдела всё же имеется. К сожалению, когда я впервые увидела голограмму Райана, я совершенно не запомнила, какими пиктограммами она был помечена. За всё время, что я пребывала на «Безымянном», мне так и не удалось понять, почему цварга за такой длительный промежуток времени никто не нанял. Конечно, у меня были подозрения насчёт его чрезмерной вспыльчивости и, возможно, отрицательной характеристики от предыдущего владельца контракта, но хотелось знать наверняка. Мною двигала странная смесь любопытства, желания помочь коллеге и лёгкого чувства вины. Да-да, я не забыла о том, что Райан сказал тогда на Асхеле: он считал, что если бы не я, то у него наверняка бы уже была работа.

Стеклянная столешница поражала своей кристальной чистотой и отсутствием хоть каких-либо пятен. Я вновь достала из кармана плёнку и приложила её к ладони, чтобы ощупать всю столешницу: если отпечатки пальцев останутся, то пускай это будут отпечатки секретарши Моро, по крайней мере, это никого не удивит. Сантиметр за сантиметром я трогала стекло, и уже отчаялась найти потайные кнопки, как глаз зацепился за выемку в железном подножье. Так и есть! Стоило мне дотронуться, как передо мной из голубых лучей соткалось несколько фигур агентов. Коин — бета-агент, с которым я несколько раз пересекалась на тренировках у Лоретт, Линда — молодая девушка алеф-класса, с которой я посещала уроки актёрского мастерства, ещё несколько неизвестных агентов пси-класса, Элизабет, двое тау-… Я «листала» голограммы в поисках знакомой фигуры цварга, и ровно в тот момент по очередному нажатию секретной кнопки в воздухе зависло знакомое нагловатое лицо Райана, чуткий слух уловил чьи-то голоса в коридоре.

Пока в голове разрасталась паника, что меня вот-вот застанут в кабинете Моро, руки сами собой выключили просмотр картотеки, а взгляд стал лихорадочно обшаривать пространство. Громкость голосов за дверью нарастала, и я уже могла поклясться, что среди них есть и хозяин данного помещения. «Вот же нестабильный квазар! Не везёт, так не везёт! Ну какого кратера после 23:00, когда Моро обычно ходит на полигон, а в этом коридоре совершенно никого нет, ему вдруг понадобилось вернуться в свой кабинет?!»

— Да… конечно…

Вселенная! Да тут даже стол прозрачный! Спрятаться некуда! Я отчаянно закусила губу, понимая, что до разоблачения у меня остались лишь жалкие секунды, как взгляд зацепился за небольшой вентиляционный выход позади ионного фонтана. Не сомневаясь ни секунды, я выдрала пластиковую сетку вместе с хлипкими винтиками и ногами вперёд скользнула в узкий лаз, безмерно радуясь тому факту, что на диетических пюрешках от Андрэ осталась крайне худой. Имей я хоть немного лишнего веса, то вполне вероятно застряла бы в узкой шахте. Саму пластиковую сетку успела схватить и приставить к дырке уже тогда, когда в помещении загорелся свет, но, судя по сосредоточенному лицу вошедшего, он ничего не заметил.

— Да, сейчас, дверь закрою в кабинет и можно уже будет поговорить нормально, — произнёс шестирукий мужчина, разговаривая со своим запястьем.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Влажная футболка обтягивала подтянутый торс пикси, отросшие светлые с проседью волосы блестели от пота, на широких плечах начальника Особого Отдела лежало влажное полотенце. Очевидно, кто-то выдернул Маркеланна Моро с вечерней тренировки, и этот кто-то очень важен для пикси, раз тот не просто решил прерваться ради разговора, но и ушёл ради него с полигона.

Что-то пикнуло, махровое полотенце полетело на стеклянный стол, а мужчина дотронулся до наручного коммуникатора, и сквозь крошечные дырочки в решётке я увидела знакомую мощную фигуру адмирала Нуаре. Точнее, только его лицо и внушительный торс. Передатчик связи отрезал фигуру офицера Космического Флота по пояс. Устройства так иногда делали в целях экономии трафика, когда разговаривающие находились в далёких звёздных системах. Отчего-то сердце пропустило удар. Даррен сейчас выглядел ещё более уставшим и осунувшимся чем тогда, когда я встретила его у лифтов. Голограмма цварга была одета в одну тонкую рубашку, без форменного кителя. Рукава небрежно подвёрнуты до объёмных бицепсов, руки сложены на груди.

— Теперь можно говорить, — произнёс Моро и с размаху уселся на кресло.

— Да что тут говорить? Ты и так всё знаешь, — донёсся до моего уха чуть хрипловатый баритон Даррена. По коже пронеслась стайка мурашек. Я уже и забыла насколько глубокий голос у адмирала. — А что я не рассказал, так в межгалактической инфосети можешь прочесть.

Маркеланн поморщился.

— Да знаю я, как эти писаки всё перевирают… Там от правды одни крохи.

— Видимо, это как раз тот уникальный случай, когда журналисты в кои-то веки написали правду. — Вокруг чётко очерченных губ Дарра образовались глубокие морщины.

— М-м-м-м… неужели всё так плохо?

— Да. Боюсь, с такими выходками Лера у совета адмиралов скоро закончится терпение.

Лер? Кто это?.. Я мысленно дала себе пометку пересмотреть всю информацию в сети, касающуюся Даррена.

— Я понял, сочувствую, Дарр. Но я-то чем могу тебе помочь? — спустя неполную минуту обоюдного молчания спросил Маркеланн.

Цварг немного замялся, но всё же ответил:

— Я думаю, Леру нужна сигма.

— Сигма? Ты смеёшься надо мной? — Светлые брови пикси взлетели вверх. — Опомнись, какая сигма?! Ты ему слишком потакаешь! Он проиграл двадцать тысяч кредитов, а ты хочешь его ещё и облагодетельствовать за такое поведение личным агентом?!

— Марко, ты не понимаешь! Он не потерпит рядом с собой кого-то из моих кадетов, да даже лейтенанта или майора. Для него мундир космофлота как кость в горле! Сигма-агент был бы идеальным выходом из сложившейся ситуации. Присмотрел бы, притормозил, где следует, в крайнем случае, хоть журналистов разогнал бы, чтобы в инфосеть его выходки не просочилось.

— Хм-м-м… это всё, конечно, хорошо, Дарр, но той девочке, на которую ты подписал контракт, сейчас всего двенадцать…

— Ой, не смеши меня, Марко! Разумеется, я имел в виду не её. В прошлый раз, когда я у тебя был, ты мне предлагал выбор из троих сигма-агентов.

— Да, но их уже разобрали.

— Что, всех троих? Неужели даже взяли того неуравновешенного цварга? Он как нельзя кстати подошёл бы на это задание. Сам понимаешь — и достаточно молод, и раса та же. Ему проще остальных было бы подобраться к Леру. Глядишь, тот ничего бы и не заподозрил.

— Нет, — Маркеланн отрицательно покачал головой, — я буквально на той неделе отдал контракт на Райана, он вот-вот должен приступить к своим обязанностям.

— Вот как? — Уголки чётко очерченных губ цварга опустились вниз. — Что ж, значит, я опоздал. Ладно, тогда больше не смею тебя задерживать, Марко. Кажется, на твоём корабле уже начинается ночь. Всего хорошего.

— Всего хорошего, Дарр. Надеюсь, ты, как всегда, найдёшь способ решить проблему.

— Я тоже на это надеюсь, — с усталым вздохом донеслось из коммуникатора.

Трёхмерное изображение адмирала Нуаре пропало, а Маркеланн сделал глубокий выдох и подтянул к себе планшет, что-то быстро набирая. Затем он потянулся, кинул устройство на стол своей секретарше и замер, смотря на треклятый предмет мебели. Я почувствовала, как капелька пота стекает у меня по шее на ключицу. Я толкнула стол эльтонийки и так и не убедилась, что он не отъехал на сантиметр или два со своего места. Неужели Маркеланн это заметил?! Шварх, шварх, шва-а-а-рх!

Пластиковая решётка держалась на крайних фалангах пальцев. Со стороны шахты на ней не было никаких удобных ручек или выемок, чтобы ухватиться удобнее. Внезапно в голову пришла мысль, что я так спешила спрятаться, что даже не обратила внимания на то, куда упали винтики. Да если Маркеланн сейчас подойдёт к фонтану и увидит их, то сразу поймёт что к чему. Сердце с грохотом ударилось о рёбра. Я крепко зажмурилась и пообещала себе, что если хотя бы ещё один раз решусь на безумство, то десять раз всё заранее обдумаю. В тот момент, когда пикси стал оглядывать кабинет, его коммуникатор вновь зажужжал.

— Да, Милана? — Одна из шести рук включила связь. Видимо, шеф это сделал больше по привычке, чем действительно сейчас хотел с кем-либо разговаривать.

— Дорого-о-ой, я тебя заждалась. Ну, сколько можно? — раздался капризный голос какой-то красотки. На сей раз голограмма сформировалась ко мне спиной, поэтому я могла судить о собеседнице Маркеланна лишь по её красивой выпуклой попе и тонкой талии.

— Да-да, уже иду, — с лёгким раздражением ответил пикси и, фыркнув, вышел из своего кабинета.

Снова пиликнул замок на двери. Я крайне медленно выдохнула и на подрагивающих от волнения ногах выбралась из своего тайника, всё ещё не веря, что мне так повезло. Нашла все винтики, тщательно прикрутила вентиляционную решётку на место, поправила стол секретарши Моро и, стараясь ни до чего не дотрагиваться, вышла из кабинета. О Райане я узнала всё, что хотела, а вот вопросов об адмирале Нуаре только прибавилось.

Уже устраиваясь в своей кровати на мягком гелевом матрасе, я вводила запросы в поисковую сеть: «Лер», «Лер Нуаре», «Лер Космический Флот», «последние новости об адмирале Нуаре». Битый час я ломала голову над тем, кто тот самый загадочный Лер, о котором так сильно волновался Даррен, и ради которого он хотел нанять сигма-агента. Очевидно, это кто-то очень близкий… только вот кто? Братьев у Даррена не было, лишь какой-то очень дальний родственник, без вести пропавший в космосе ещё порядка полувека назад, в совет адмиралов никто с таким именем тоже не входил. Может, хороший друг, но ещё не адмирал?

Я по второму кругу начала делать запросы, но в какой-то момент поняла, что информации слишком много: Леонард, Леопольд, Валерий, Легран, Лорен, Лерсен… На этот раз глаза разбегались от обилия имён, которые можно сократить до короткого «Лер». Если адмиралы Комического Флота — лица в некоторой степени публичные, то в межгалактической инфосети есть данные не обо всех командорах, что уж там говорить про шаутбенахтов или майоров? Кто сказал, что искомый Лер находится не в тех двух сотнях, что я уже нашла? Да и о степени дружественности отношений между Дарреном и всевозможными Лерами судить по открытым источникам точно нельзя. Райан уже однажды объяснил мне, что хороший агент не должен доверять никаким открытым данным.

Голова начала наливаться свинцовой тяжестью и болеть. В висках застучали противные молоточки. Так порой случается со мной, когда я долго и усердно о чём-то думаю. Андрэ знал об этом побочном эффекте после внедрения наноботов в мой организм, и даже оставлял мне таблетки от головной боли на такие вот случаи. Позвала робота-уборщика, попросила воды, приняла таблетки. Подождала какое-то время, но боль не исчезла. Тогда я решила сделать перерыв в своём мозговом штурме и откинулась на матрас, стараясь ни о чём не думать. «Не думать» быстро трансформировалось во «вспомнить что-то хорошее», а там память подкинула счастливые лица родителей и младшей сестры, которые, к сожалению, оказались слишком размытыми. Я помнила лишь отдельные черты: тёмно-карий цвет глаз матери, улыбку отца, пухлые губы Дианы. Меня окутало сонное тепло, ощущение уюта и спокойствия. Боль в висках постепенно утихала. Очень медленно лица родных растаяли, и само собой нарисовалось лицо Даррена в тот момент, когда он с беспокойством спрашивал, не нужна ли мне помощь. Широкие скулы, волевой подбородок, нос с горбинкой, яркие аметистовые глаза с золотыми крапинками. Я мысленно прокрутила тот день, когда мы встретились на «Безымянном». Осознание разгадки нахлынуло на меня, как штормовой прибой.

«И сколько ей тогда будет? Двадцать один? Да моему сыну сейчас двадцать, и у этого оболтуса даже рога ещё прорезываться не начали. Это всё дети…»

Я обругала себя последними словами и резко села на матрасе. Ну, конечно же! Сын! Как я раньше не додумалась?! Почему-то из-за слов: «такими выходками Лера у совета адмиралов скоро закончится терпение» я была уверена, что это касается Космофлота. Но ведь действия сына не могут не отражаться на репутации отца!

Лихорадочно строча пальцами по виртуальной клавиатуре, прикидывала, что Леру сейчас, получается, должно быть двадцать шесть лет. Уже далеко не ребёнок, если соотносить с продолжительностью жизни людей, но не по меркам цваргов, которые в связи с малочисленностью расы вообще слишком трепетно относятся к своим детям.

Почти во всех статьях об адмирале Даррене Нуаре я находила лишь жалкие обрывки упоминаний, что у него есть сын. На этом информация о семье героя войны исчерпывалась. Однако зудящее ощущение, что я на правильном пути, не покидало меня. Прикинув так и эдак, я наобум влезла в инфосеть планеты Цварг и потратила немало сил, чтобы найти статью, которая была уже удалена из общей инфосети, но осталась закешированной на сервере, отвечающем за резервные копии поисковика. Оказалось, что сына адмирала Нуаре звали Тайлер. Однако по запросу «Тайлер Нуаре» меня вновь ожидал провал. И всё-таки, я была практически уверена, что Тайлер — и есть тот самый Лер.

Пожевала губу и вновь прокрутила диалог Маркеланна с Дарреном. «А что я не рассказал, так в межгалактической инфосети можешь прочесть». Определённо, я могу что-то узнать, но просто не знаю, что именно мне следует искать. Дальше запросы составляла практически наугад, пока, наконец, не нашла ещё одну статью, о том, что некий Тайлер Делоне на днях проиграл в самом крупном казино Тур-Рина двадцать три тысячи кредитов за одну партию в покер. Ушлый журналист, написавший статью, по всей видимости, смог договориться с самим казино, так как к текстовой информации прикладывались также и короткие видео с внутренних камер заведения. Я, не задумываясь, скачала все видео на планшет и медленно, секунда за секундой пересмотрела каждую запись. Вот очень симпатичный молодой парень с тёмно-фиолетовой кожей и уже достаточно заметными рогами на голове пьёт какой-то алкогольный напиток кроваво-красного цвета с зонтиком и несколькими трубочками. А вот на каждом из его колен сидят две грудастые девицы, явно сотрудницы казино, а сам цварг обнимает обеих руками и держит карты в зубах. Одновременно с этим он пытается сдать одну из карт, наколов на кончик шипа. Очевидно, Тайлер уже сильно пьян. На третьем видео сын адмирала некрасиво ругается, заявляя, что его нагло обманули. Тут к покерному столу подходят два охранника, жёстко скручивают парнишку и выводят из зала.

Тайлер оказался невероятно похожим на своего отца. Тот же овал лица, идеально ровная осанка, необыкновенный фиалковый оттенок радужек. Из различий, наверное, только чуть более узкие плечи, нос без горбинки, отсутствие родинки над губой и морщин, не такие развитые рога. Конечно, если сравнивать с ровесниками, то Лера можно было бы принять уже за взрослого сформировавшегося цварга, но я видела его отца и понимала, что его чувствительным органам, отвечающим за распознавание чужих эмоций, ещё расти и расти.

Очередной час сна, потраченный на поиск информации, наконец, дал мне имя матери Тайлера — Мишель Делоне — известной певицы и голозвезды с удивительно красивым грудным голосом.

Я отбросила планшет в сторону и потёрла руками лицо. Любопытно… почему Тайлер носит фамилию матери, а не отца? Какие отношения связывают Даррена и его сына? Почему я так и не смогла найти записей о том, что сам адмирал когда-либо состоял в браке, впрочем, и Мишель, согласно данным Цварга, числится незамужней дамой. Мог ли адмирал, зная, какая у него опасная работа, таким образом попытаться оградить свою семью от опасностей?

Часы на коммуникаторе тихо провибрировали, сообщая, что уже три ночи. Я тяжело вздохнула и отложила планшет в сторону. До подъёма оставалось всего три часа.

Часть II. Урок 5. Доверие — слишком большая роскошь

Райан навалился на меня сверху, но я успела его оттолкнуть, упершись ногами в крепкий мужской пресс. Цварга откинуло на канаты, но почти сразу же он отпрыгнул от края татами и вновь набросился на меня. На этот раз его острый шип просвистел в каких-то сантиметрах от моего лица, я ойкнула, машинально сделала шаг назад и споткнулась об ловко выставленную подсечку. Мы снова оказались в той же позе, что и десять секунд ранее, но уже на этот раз хитрый цварг спеленал мои ноги своим хвостом, и вновь навалился на меня.

— Три-два в мою пользу! — заявил этот наглец.

— Да ну тебя, так было нечестно! Мы договорились на рукопашку, а ты связал меня хвостом!

— Прости, но иначе ты слишком вёрткая, — расхохотался Райан.

У него было на редкость замечательное настроение, и за весь спарринг его глаза не покраснели ни раз. Даже тогда, когда я лягнула его в живот. А это могло значить лишь одно.

— Завтра, да?

Цварг сделал удивлённое лицо, хотя от меня не укрылась мелькнувшая в зрачках растерянность.

— Что завтра?

Я закатила глаза и спихнула с себя тушу цварга. Наверное, со стороны это смотрелось так, будто Райан мне поддаётся: угловатая двенадцатилетняя девочка с короткими встрёпанными, как у птенца, волосами отпихивает парня, который, по меньшей мере, в три раза крупнее её самой. Но все, с кем я рано или поздно вставала в контактный бой, понимали, что это лишь видимость. Вот и сейчас Райан, не ожидавший моего сопротивления, упал на татами, ощутимо приложившись рогами. Я знала, что у цваргов органы восприятия бета-колебаний — самое чувствительное место на теле, но извиняться за такие вещи на тренировках считалось не комильфо. Райан — в первую очередь агент, и если он пропустил удар, пускай даже за рамками боя, — это его проблемы.

— Завтра у тебя начинается контракт, и ты наконец-таки покинешь «Безымянного». — Я сделала вид, что не заметила, как он болезненно поморщился от соприкосновения с напольным покрытием.

— Всё-то ты знаешь, — пробормотал цварг. — Элизабет растрепала, да?

Я промолчала. Пси-агент во многом мне помогала, но какие-то вещи сообщать наотрез отказывалась. Так, например, я до этой ночи могла лишь догадываться о том, почему Райану не продлили предыдущий контракт. Разумеется, о своём посещении кабинета начальства и подслушивании разговора с адмиралом Дарреном я и вовсе никому сообщать не собиралась.

— Да, верно, уже завтра, — как ни в чём не бывало продолжил цварг. — Теперь тебе придётся искать другого представителя моего мира, чтобы практиковать цваргский язык.

— Ага, — машинально ответила, опираясь на канаты и думая больше о Даррене и его проблемах с Тайлером. Двадцать три тысячи кредитов — это же огромные деньги… Даже не представляю, как бы я поступила, если бы узнала, что мой сын проиграл целое состояние в дурацком казино, предварительно как следует напившись.

— Странно. — Райан неожиданно оказался совсем близко ко мне. — Ты действительно совсем ничем не пахнешь.

— Что? — Я удивлённо моргнула, не сразу сообразив, о чём говорит цварг. А когда поняла, постаралась отшутиться: — Ты отбил своё обоняние? Больше не чувствуешь амбре пота и пыли? Очень тебе завидую, хотела бы себе такую суперспособность.

Но сигма-агент на мою уловку не повёлся. Он ответил со всей серьёзностью, на которую только был способен.

— Изначально мне вообще подумалось, что ты андроид. Но я видел твою кровь там, в кратере на Асхеле, и отбросил этот вариант. Потом я думал, что ты просто ещё слишком маленькая, тебя сложно вывести на эмоции или же мои собственные чувства меня подводят… но нет, я действительно не могу почувствовать твои колебания. Их как будто нет.

— Э-м-м-м, — я лихорадочно соображала, что же ответить, но Райан как будто и не ждал моего ответа.

— Джерри, я понимаю, что это не моё дело, но я — агент. И как всякий агент я натаскан видеть нестыковки. Ты умнее, чем пытаешься показаться. Ни один ребёнок захухри не может быть гениальным настолько, чтобы знать и уметь в двенадцать лет столько вещей, сколько умеешь ты. А ещё тот кратер… я постоянно его вспоминаю. Знаешь, даже цварг, упав с такой высоты, сломал бы себе минимум пару конечностей. Я чувствую, что с тобой что-то не так, но не могу понять, что именно. Я понимаю, что тебе запрещено говорить, но…

Райан глубоко выдохнул и опёрся на канаты рядом со мной. Наш татами был в достаточном отдалении от рингов, где тренировались коллеги, но я всё равно отметила, что цварг повернулся, так, чтобы невозможно было прочитать его слова по губам.

— Джерри, за то время, что у тебя осталось, прежде чем контракт вступит в силу, постарайся научиться скрывать то, что ты ничем не пахнешь. Я не знаю, какая у тебя тайна, но эта деталь может выдать тебя с головой и настроить будущего владельца против тебя. С условием того, что ты будешь работать среди цваргов… это очень важно. Одно дело, когда человек умеет хорошо концентрироваться и быстро брать эмоции под контроль, но другое, когда от него совсем ничем не пахнет. Это странно и со временем вызовет подозрения даже у такого прославленного адмирала, как Даррен Нуаре.

Я сглотнула и постаралась улыбнуться, произнеся как можно беспечнее:

— То есть ты думаешь, будто у меня есть секрет, и, если его раскроют, то Особый Отдел сделает а-та-та?

— Всё может быть гораздо хуже. — Райан покачал головой. — Ты слышала когда-нибудь об эмоциональном взломе сознания?

— Да… нам рассказывали, — протянула неуверенно. — Кажется, его иногда применяют к осуждённым на пожизненную каторгу преступникам.

Спарринг-партнёр посмотрел на меня и презрительно фыркнул.

— Если твой ответ «рассказывали», то это означает, что ты понятия не имеешь, о чём идёт речь. Так вот я скажу тебе: это ужасно. Эмоциональный взлом сознания могут провести цварги, чтобы забраться в голову к любому существу, но на территории Федерации это строжайше запрещено. Больше половины существ, переживших эту пытку, навсегда остаются в тёмной комнате своего подсознания, где оживают их самые страшные кошмары. Они постоянно проживают самые жуткие моменты своей жизни. Минута за минутой, час за часом, день за днём. Большинство гуманоидов, переживших эмоциональный взлом сознания, становится слюнявыми идиотами, инвалидами, не способными даже толком положить себе ложку в рот, а для самого себя его тело становится его же тюрьмой. Гуманнее было бы убить существо, чем поддерживать в нём жизнь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Райан говорил низко и хрипло, слепо уставившись в точку на абсолютно серой стене. При этом его кулаки на канатах сжались с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Множество колючих мурашек пробежалось у меня вдоль спины и, несмотря на то, что тело ощущалось разгорячённым после рукопашной борьбы, я невольно обхватила себя руками. На какие жуткие вещи, оказывается, способны другие расы! Я почувствовала себя как никогда маленькой и беззащитной.

Неожиданно для самой себя я тихо ахнула, сопоставляя все факты. У Райана были контракты, он был удачным сигма-агентом, а потом вдруг почти на шесть лет, а может быть, даже и дольше, (ведь неизвестно, сколько он был безработным до нашего знакомства) перестал быть востребованным. Сигма-агент! Опытный мужчина-цварг с потрясающей регенерацией, сформировавшимися рогами и смертоносным шипом. Неужели его предыдущий владелец сделал с ним тот самый эмоциональный взлом сознания, о котором он сейчас поведал?!

Райан, внимательно наблюдавший за моим лицом, горько усмехнулся.

— Почитай контракт внимательно. Там говорится о том, что ты, во-первых, ценой жизни обязана хранить все секреты Особого Отдела, а, во-вторых, временный владелец обязуется тебе не наносить физического ущерба.

«А на проверку морального состояния все агенты раз в три года приходят на приём к пси-классу…»

— Как… но почему… — Я настолько растерялась, что не знала, какие слова подобрать. «Сочувствую» или «сожалею» здесь бы не подошли. В чём цварг не сошёлся со своим нанимателем, он тоже уже сообщил — он не хотел раскрывать секреты Особого Отдела. Но почему с ним обошлись так жестоко? Всё-таки он агент сигма-класса…

— Именно поэтому такое наказание он и выбрал, — сухо ответил мужчина, а я поняла, что всё-таки произнесла это вслух. Очевидно, под местоимением «он» имелся в виду предыдущий наниматель Райана. — Цварги терпеть не могу ложь. Мне пришлось солгать… Ну, а что касается Особого Отдела, то, оказывается, здесь не такие уж и плохие мозгоправы имеются. Спустя пять лет меня привели в порядок… Ну, если это можно назвать порядком.

Я вновь поёжилась и промолчала. Какое-то время мы продолжали так и стоять. Райан старательно изучал что-то невидимое на стене, а я делала вид, что наблюдаю за чужими спаррингами.

— Почему ты это мне рассказал? — внезапно спросила осипшим от потрясения голосом.

— Все сигмы-агенты одиночки по жизни. У них не может быть друзей или напарников. Меня тренировали так, что я привык справляться со всеми сложностями самостоятельно… ну или не справляться, — он иронично хмыкнул. — В общем, я тогда наехал на тебя на Асхеле. Я сожалею. Моя неуравновешенность и чрезмерная вспыльчивость — последствия чужого вмешательства в сознание. Считай, что, рассказав об этом случае, я тебя предостерёг и одновременно с этим сбросил со своих плеч груз воспоминаний о том, что из-за меня ты упала в тот кратер.

— Райан, я действительно сожалению. — Я не удержалась и дотронулась до руки мужчины.

Это стало моей ошибкой. В долю секунды белки глаз цварга заволокло кровавой пеленой, передняя губа напряжённо поднялась, обнажая белоснежные зубы.

— Нечего меня жалеть, Джерри! На себя посмотри! Доходяга, гора костей и кожи, вечно наивно распахнутые глазища. Вон разрыдалась, когда какая-то парочка ларков погибла. Как сигмой-то становиться будешь? Из-за каждой царапины реветь станешь? Позор один. Катись отсюда!

И, противореча своим словам, он сам резко отдёрнул руки от канатов и ушёл в сторону раздевалок. При этом его хвост метался позади и случайно вспорол несколько матов на татами. Я молча наблюдала за уходом Райана, прикусив нижнюю губу и вонзив крохотные ноготки в ладошки. Впервые меня оскорбили, но мне было совершенно не обидно за себя. Я чувствовала острую несправедливость и боль за цварга. Мало того, что его фактически продали какому-то извергу, так ещё и с подачи Особого Отдела это не было никак зафиксировано. После разрыва контракта пси-агенты старательно восстанавливали то, что могли восстановить и, слава Вселенной, у них получилось. А если бы не получилось, то, скорее всего, списали бы Райана со счёта, объявив погибшим на задании. Неудивительно, что после такого предательства со стороны организации, на которую он работал, цварг теперь враждебно относится к каждому и вряд ли вновь сможет кому-либо доверять вновь.

Лоретт перехватила меня у самого выхода с полигона.

— Джерри, что-то ты сегодня совсем мало спаррингов провела и выглядишь задумчивой. О чём размышляешь?

— О том, что доверие — непозволительная роскошь для агента, — неожиданно ответила для самой себя.

На лице пиксиянки промелькнула непередаваемая смесь эмоций. Какая-то часть меня подумала о том, что она сама когда-то оказалась запертой на Карридо по неизвестным мне причинам. Откуда мне знать, кто именно её подставил? Вполне вероятно, что она могла работать в паре или тройке со своими же. Почему кроме Лоретт я не встречала на «Безымянном» никого, кто имел такую же обезображенную ядовитыми испарениями кожу или одевался, постоянно заматываясь по самую шею?

Не оглядываясь, я пошла дальше и даже не сбилась с шага, когда в спину донеслись тихие слова:

— Ты взрослеешь, Джерри, быстрее, чем многие.

Словно во сне я добрела до лифтов, начертила секретный символ, означающий шестой этаж, дошла до медицинского блока и постучалась. Дверь открыл Андрэ собственной персоной. Миттар с порога определил моё состояние и тут же завалил вопросами:

— Джерри? Что-то случилось? Тебя ранили? Болит голова?

Определённо моя отрешённость не укрылась от проницательного дока.

— Нет, док, дело не в этом. Я тут подумала… Вы говорили, что наноботы в моём организме воздействуют на органы, ведь так?

— Да… — На миг в глазах миттара мелькнула растерянность, но он быстро взял себя в руки. — Тебе дали новое тело и титановый каркас, но чтобы всё срослось со старыми органами, необходима была сыворотка из наноботов. Вот они-то и отвечают за то, чтобы твои новые органы, условно «дружили» со старыми, которые принадлежали э-м-м-м… твоему старому телу.

— А когда я вырасту… Ну, то есть моё тело разовьётся до нормальных размеров, можно будет отключить функцию наноботов?

— Да какое там, Джерри, тебе ещё расти и расти! Вон, посмотри, какая ты сейчас маленькая. — Джой постарался отшутиться, но после разговора с Райаном я вдруг остро почувствовала недомолвку. — К тому же наноботы даруют тебе часть силы и повышенный болевой порог. Подумай, оно тебе не надо? Я уверен, что как только ты выйдешь на задание, тебе понравятся все преимущества наноботов.

Похоже, Особый Отдел не хотел, чтобы я избавлялась от наноботов.

— А-э-м-м-м… касательно органов. Они на мой мозг же не могут влиять?

— М-м-м-м, Джерри, с чего такие странные вопросы? — Пальцы дока начали перебирать пустые пробирки. Он явно нервничал.

— Я переспрошу. Может ли так статься, что наноботы экранируют излучение головного мозга?

— Всё возможно, действие сыворотки экспериментальное, ты же понимаешь… Их запрограммировали, чтобы они помогли тебе перенести последствия операции… — голос дока звучал так, будто бы он оправдывался.

— Андрэ, а теперь, глядя мне в глаза, скажите, что наноботы были действительно необходимы, и без них нельзя было обойтись.

Док резко поднял голову и повторил мою фразу точь-в-точь, как я просила. А я хмыкнула и пошла прочь из медицинского отсека, повторяя про себя фразу «доверие — слишком большая роскошь для агента». Оказывается, Особый Отдел воспитывал всё это время во мне чувство благодарности, на самом деле сделав из меня подопытного кролика. В воспоминаниях всплыла и та сцена, когда Андрэ надел шлем на мою голову. Ведь док прекрасно понимал, что на самом деле программирует наноботов, которые по сходным механизмам колебаний на мозг не дадут мне больше вспоминать о родителях и младшей сестре. Шварх, прошло каких-то шесть лет с момента катастрофы. Я даже не уверена в том, какого цвета глаза у моего отца. Тёмные-карие, как ночи на Танорге, или светло-медовые? А как зовут мою маму? Озноб пробежался по моему телу. Сестру — Диана, но маму… Неужели я забыла, как зовут мою собственную маму?! Закусила щёку с внутренней стороны, чтобы не дать ни единому слову, ни единому вздоху вырваться. Во рту поселился гадливый привкус железа.

На душе было мерзко от осознания всего, что со мной произошло. У меня отобрали не только тело и имя, у меня отобрали даже саму возможность помнить близких, причём всё это подавалось под соусом заботы о моём здоровье. Что ж, это правило я усвоила ещё три года назад. Слабые винят других, а сильные создают свою судьбу сами.

Часть III. Первое задание

Часть III. Глава 1. Первое задание

/Спустя 4 года/

Лёгкие горят огнём так, будто их вот-вот разорвёт, но это не мешает мне концентрироваться, а наоборот помогает. В последние годы только это и помогает мне… помнить.

Дженнифер Рэтклифф. Почему мне важно помнить это имя? Кто это? Дженнифер, Дженнифер… В памяти встаёт изящная темноволосая фигурка, которая зовёт меня завтракать. На стол уже накрыто, во всей квартире приятно пахнет яблочным пирогом. Девочка чуть младше шутливо отталкивает меня в сторону и усаживается на мягкий диванчик с громким возгласом: «Я первая! А значит, и кусок выбираю первой! Мне вон тот, с румяным боком». Женщина смеётся и отвечает: «У меня подгорело с той стороны. Диана, давай лучше корку обрежем, и я тебе черники вместо неё насыплю?». «Нет, хочу корочку, чтобы хрустело! Я что, зря бежала сюда?» — возмущается девочка и смешно морщит носик.

Квартира? Не каюта? Пирог? Не безвкусное синтетическое пюре? Откуда эти воспоминания? Кто эта женщина? Почему я не могу вспомнить ни её имени, ни лица?

Голова начинает кружиться от недостатка кислорода, но именно это и даёт мне новый толчок. Мама. Папа. Младшая сестра! Когда-то я могла нарисовать даже их лица, но сейчас помню лишь то, что они у меня есть. Точнее, были у Дженнифер Рэтклифф. Особый Отдел, не церемонясь, запрограммировал наноботов так, чтобы я забыла свою прошлую жизнь. И, возможно, у них это получилось бы, если бы не адмирал Нуаре. Его лицо я способна вылепить из гипса или глины с закрытыми глазами, даже если меня разбудят среди ночи. По иронии судьбы, именно адмирал Даррен, заключивший контракт на меня с Особым Отделом, является той самой тонкой связующей нитью с прошлым. Ведь мне никто не приказывал забывать его в той жизни, и я его знаю в этой.

Я чувствую, как верхняя часть туловища начинает непроизвольно подёргиваться в мелких судорогах — первый признак того, что в крови скопилось слишком высокое количество углекислого газа. С каждой секундой опасная концентрация растёт. Организм сам начинает пытаться избавиться от вредного газа — накатывающие конвульсивные сокращения мышц вокруг лёгких пытаются спровоцировать вдох свежего воздуха. Но это не то, что мне сейчас нужно, совсем не то. Колоссальной силой воли я подавляю эту судорогу и вновь погружаюсь в пучину воспоминаний.

…Много-много лет назад я читаю доклад с громоздкого планшета у огромной голограммы с многочисленными планетами Федерации Объединённых Миров: «… и командору Нуаре, таким образом, присудили звание адмирала Космического Флота». Несмотря на то, что детские голосовые связки уже устали, голос охрип, а пальцы дрожат от слишком тяжелого и неудобного планшета, который мне пришлось почти час держать на вытянутых руках, меня переполняет чувство восторга и гордости.

Я всегда восхищалась Космофлотом, защитившим нас в войну с трасками, но почему-то даже упоминание адмирала Нуаре вызывает во мне внутренний трепет. Эти эмоции проносятся сквозь года и не тлеют, а вместе с ним как сладкая вата во вращающемся барабане на тонкий прутик налипают другие чувства: любовь, тепло, забота, счастье… Растопленный сахар эмоций превращается в тонкие волокна облачков воспоминаний. В голове начинают мелькать различные картинки «хлопковой радости»: как меня забирают из школы и хвалят за пятёрки; как мы с сестрой катаемся на аттракционах, нам страшно и весело одновременно; как родители открывают бутылку шампанского в честь моего диплома по окончании университета; как Диана сообщает, что выходит замуж. Есть! Я вспомнила! Вспомнила!

С бешено бьющимся от волнения сердцем я выныриваю из бассейна и хватаю заранее приготовленную кислородную маску. Вдох.

— Четырнадцать минут сорок три секунды! Поздравляю, Джерри, ты установила новый рекорд, — сообщает тем временем мужской голос где-то позади. — Я уже стал подумывать, а не отрастила ли ты себе, часом, жабры, кто ж тебя знает?

Это Кевин — миттар по расе и один из лучших агентов бета-класса Особого Отдела, работающий на планетах с повышенной влажностью. Последнее время я всё чаще и чаще стараюсь попасть вместо тренировок с Лоретт на его занятия. Мне стало казаться, что пиксиянка слишком внимательно ко мне относится и может догадаться о моих намерениях и о том, что я научилась притуплять действие наноботов. Да, пришлось потратить несколько месяцев, но после прощания с Райаном я изо всех сил стала пытаться найти способ ослабить инородные частицы в организме. И я его нашла — когда мозг начинает испытывать нехватку кислорода, слабеет и действие наночастиц.

— Не думаю, что жабры мне пойдут, — отвечаю полушутя-полусерьёзно. Именно так и принято общаться среди агентов — никогда не поймёшь, то ли тебе сообщают правду, то ли очень тонко иронизируют.

Кевин неожиданно кивает.

— Да, Джерри, ты не миттарка, а потому жабры на твоей шее действительно будут выглядеть странно. Но могу дать совет: попробуй следить за сердцебиением. Если тебе удастся его замедлить, то, думаю, ты сможешь выгадать ещё минуту-полторы.

— Спасибо, Кевин, — произношу ровным тоном.

Кто на меня заключил контракт с Особым Отделом — секрет, и я этим нещадно пользуюсь. Пара намёков, оброненных незаконченных фраз — и Кевин думает, что владелец моего контракта на ближайшее десятилетие — его сородич, высокопоставленный член Аппарата Управления Миттарии. Благодаря этой лжи у меня теперь есть доступ в бассейн в вечернее время, когда здесь уже никого нет. Самое главное: здесь нет ни одного цварга, ведь кто-кто, а представитель этой расы, да ещё и секретный агент по профессии, быстро вычислит, что я провожу в воде не только тренировки. По крайней мере, у цварга точно появятся вопросы о том, почему я в бассейне начинаю пахнуть эмоциями.

— Ты сегодня припозднилась. Мне уже, пожалуй, пора. — Миттар смотрит на настенные цифровые часы, показывающие 22:48. — Ты как, останешься?

— Да, пожалуй, ещё хочу поплавать в своё удовольствие, — отвечаю благодушно и делаю несколько широких гребков, лёжа на спине. — Люблю воду.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Вода — это прекрасно. — Миттар улыбнулся и, судя по всему, искренне. Мне даже стало немного неловко, что я использую его для своих целей. — Что ж, тогда сектор не запираю, оставайся, плавай сколько душе угодно, только не забудь закрыть бассейн дополнительным гравитационным полем на случай турбулентностей, когда будешь уходить.

Я кивнула, проводила взглядом миттара до самого выхода, и как только двери за ним захлопнулись, проворно выбралась из воды. 22:52. У меня восемь минут, чтобы одеться и привести себя в порядок. Не хочу, чтобы Маркеланн Моро увидел меня в мокром купальнике, подчёркивающем нескладную фигуру подростка. Если хоть что-то в моей внешности будет напоминать ему маленькую девочку, а не высококлассного профессионала, то мой план рискует покатиться шварху под хвост.

Пара минут ушла на то, чтобы я высушилась, стоя перед мощной панелью с тёплыми потоками воздуха и инфракрасным излучением. Ещё три минуты — чтобы надеть стандартный чёрный комбинезон агента с многочисленными ремешками, накладными карманами и вставками из «умного» материала. В 22:57 я закрыла бассейн и зашла в тренажёрный зал, расстелила коврик для йоги и приняла позу бакасаны — тренировка баланса и одновременное укрепление кистей рук. Идеально, чтобы встретить начальника и сделать вид, что я уже закругляюсь с вечерними упражнениями. Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь на дыхании, и из этого состояния меня вывел голос Маркеланна.

— Джерри? Ты что здесь делаешь так поздно?

На какую-то долю секунды я хотела соврать и сообщить, что задержалась случайно. Но пронзительный льдисто-синий взгляд удержал меня. Не знаю, почему именно, но в итоге я в последний момент решила сказать правду:

— Ждала вас, сэр. Хотела поговорить.

Маркеланн невозмутимо кивнул, словно его каждый вечер кто-то из агентов поджидает в тренажёрном зале для разговоров, и направился к турнику.

— Давай, рассказывай, что тебя привело сюда, — произнёс он, начиная подтягиваться на двух из шести рук. Остальные четыре он спрятал за спину, видимо, для увеличения нагрузки.

— Я… я хочу работать, — ответила, немного запнувшись. Как-то не так я представляла наш разговор, хотя и репетировала его в своей каюте почти неделю перед зеркалом. — За десять лет, что провела на «Безымянном», я научилась владеть своим телом, выучила языки рас, входящих в состав Федерации, прошла специализированные курсы для агентов, с успехом выполняла все задания, которые давались мне на остановках космического корабля на необитаемых планетах. Я хотела бы приступить к своим обязанностям сигма-агента.

Светлые брови Маркеланна удивлённо поползли наверх.

— Но, Джерри, тебе всего шестнадцать. Даже на Захране совершеннолетие наступает в восемнадцать. Я не могу просто взять и отправить тебя на задание… Это будет выглядеть, по меньшей мере, странно.

Да, вот тут находилось самое тонкое место в моей речи. Я была готова к тому, что Маркеланн станет занижать мои навыки и способности, чтобы задержать меня на «Безымянном», и заранее заготовила подходящие ответы. Но вот на самый главный вопрос, как может работать несовершеннолетний подросток, у меня не было готовой реплики. Конечно, можно было бы сыграть на том, что настоящей Дженнифер Рэтклифф уже сорок три года, но я не хотела давать повода начальству задумываться о том, как много помню о прошлой жизни.

Я не просто так выжидала столько времени и выбрала именно этот день для разговора с Маркеланном. После того, как я однажды влезла к нему в кабинет, день за днём я тайно проверяла новости инфосети на предмет выходок Тайлера. Я прекрасно понимала, что рано или поздно последует очередная провокация избалованного финансами сыночка, что негативно скажется на репутации Даррена на том же совете адмиралов Космического Флота, а это, в свою очередь, вновь заставит адмирала задуматься о том, чтобы найти сигма-агента для Лера.

Как раз на днях вокруг имени Тайлера Делоне вновь поднялась шумиха: он участвовал в гонках на М-14 и вдребезги разбил спортивный аэрокар. Участники гонок часто разбивали дорогостоящие кары, но в случае с Лером всё осложнялось тем, что он не успел эвакуироваться и чудом выжил. В моём представлении Тайлеру не мешал бы не столько нянька-телохранитель, сколько хороший ремень, но так или иначе это был мой шанс выбраться за пределы флагманского корабля Особого Отдела.

— Гм-м-м… — откашлялась. — Я уверена, что существуют различные законы на этот счёт, надо лишь спросить консультацию у юристов. Опять же на первое время я могу просто находиться рядом с объектом охраны, изучать его жизнь и распорядок дня. — Я намеренно использовала словосочетание «объект охраны», чтобы у руководства не возникло мысли, что я хочу не просто уйти с «Безымянного» как можно скорее, но и стать ближе к адмиралу Нуаре, чей образ неожиданно помогал мне сохранять крохи памяти. Моро смотрел на меня столь пристально, что я чувствовала себя крайне неудобно и опасалась стопроцентно лгать. Тонкие звоночки в моей голове предупреждали, что я играю с открытым огнём. Лукавство пикси может и не почувствует, но за враньё придётся дорого расплатиться. — Это в будущем сэкономит время мне и владельцу контракта. Я не вижу смысла и дальше пребывать на «Безымянном». Что касается физических тренировок, то их можно проводить независимо от места нахождения, а знания по дешифровке или взлому определённых типов замков быстро устаревают, потому что ничего не стоит на месте, всё постоянно меняется…

— Ты хочешь уйти с «Безымянного»? — перебив, спросил Моро в лоб.

Я почувствовала, как от волнения у меня покрываются прохладной испариной ладони. Да, швархи меня возьми, да, я уже давно и отчаянно хотела бы оказаться как можно дальше от «Безымянного». В душе я тихо проклинала это место, которое сделало из меня полуживого робота, не имеющего права на своё мнение, воспоминания, тело и имя. У меня здесь не было друзей, не было даже того, кому я могла бы просто довериться. Я не питала иллюзий насчёт того, что самым «близким» гуманоидам, которые были ко мне приставлены — Элизабет, Андрэ и Лоретт, — на деле поручалось следить за моим состоянием. Конечно, а кто ещё лучше уловит изменения в экспериментальном образце с наноботами, чем агент пси-класса, док и тренер по физической подготовке?

Облизав внезапно ставшие сухими губы, я ответила, тщательно подбирая слова:

— Сэр, да, я хотела бы уйти с «Безымянного», но считаю, что в данном случае от этого поступка выиграют все. Особый Отдел не только не будет больше платить за моё проживание в космосе, но и, если я справлюсь с испытательным сроком, начнёт получать кредиты на пять лет раньше планируемого срока.

На слове «кредиты» уголок рта Марко дёрнулся, и я поняла, что попала в цель. Ну, конечно, какими еще критериями может мыслить человек, находящийся во главе столь большого бизнеса? Давление на финансовую выгоду — и вот он ключ к побегу с «Безымянного», разумеется, плюс везение и удачное стечение обстоятельств. Тайлер сейчас находится в больнице, а значит, обстоятельства так же имеются в наличии.

— И всё-таки ты хочешь уйти с «Безымянного», — утвердительно произнёс Моро, а по моей коже пробежались мурашки.

Я не обманывалась внешностью начальника, прекрасно понимая, что и решение о том, чтобы дать мне сыворотку наноботов, и выставление без еды и кредитов «за борт» недостаточно сообразительных гуманоидов, пожелавших стать агентами, и даже убийство тех ларков на Асхеле — всё это происходило с молчаливого согласия Маркеланна Моро.

— Я хотела бы быть полезной, а не сидеть в четырёх стенах в космосе, — нашлась с ответом. А затем, чувствуя зыбкость почвы под ногами, добавила: — Возможно, у объекта охраны будет какое-то незначительное задание или просьба для меня. Я хочу набраться опыта, а вы сможете увеличить срок контракта до пятнадцати лет.

Я действовала по наитию, именно так, как со мной разговаривала Элизабет в своё время — аккуратно подводила собеседника к желаемому решению, но не говорила об этом напрямую. Откуда Джерри Рэтклиффу знать про проблемы адмирала Нуаре с сыном? Правильно, неоткуда, но вот Маркеланн Моро не просто знает этот факт, ему совершенно точно четыре года назад звонил сам Даррен Нуаре с просьбой кого-то подыскать. Элизабет как-то проговорилась мне: «Первое правило манипулирования, которому учат пси-агентов, это сделать так, чтобы гуманоид чего-то захотел, но при этом он должен искренне поверить в то, что это его собственное желание». То ли опыт общения с высококлассным агентом пси-класса дал плоды, то ли звёзды сегодня сложились особым образом, но я увидела, как взгляд Маркеланна разительно изменился, и он даже отпустил турник.

— А ты знаешь, Джерри, в твоём предложении действительно что-то есть. Я только сейчас вспомнил, что у адмирала Нуаре есть сын, для которого он как раз хотел нанять гм-м-м… гуманоида, который за ним бы присмотрел. Как тебе такое задание?

— Отлично, — произнесла я, стараясь не показывать, как внутри всё обмерло от внутренней радости. Неужели сработало? — Если он достаточно молод, то, думаю, у меня без труда получится втереться к нему в доверие.

— Да, ему ещё даже нет сорока, — фыркнул пикси, набирая на коммуникаторе запрос.

Раздался тонкий писк соединения, и в воздух вывелась проекция Даррена. Я даже вздрогнула, поняв, что это именно тот мужчина, о котором я думаю практический каждый день. За десять лет он не изменился ни на грамм. То же красивое, гладко выбритое лицо, те же широкие скулы, серьёзный взгляд, высокий нахмуренный лоб, чётко очерченные и плотно сомкнутые губы, нос с небольшой горбинкой. Мне даже на миг почудилось, будто я уловила свежий аромат хвои. Невольно потянула руку, чтобы дотронуться до голограммы и вовремя себя одёрнула, сделав вид, что на самом деле собиралась почесать затёкшую шею.

— Марко? У тебя что-то важное? Слушай, ты совсем не вовремя… — бросил адмирал, оглянувшись куда-то через плечо.

Ещё бы кто-то звонил ему сейчас вовремя. Пару часов назад из инфосети Цварга изъяли статью, как его бесчувственного Тайлера вынимают из груды металла на М-14. Судя по видео, повреждения у Лера настолько обширные, что только цварг с хвалёной повышенной плотностью тканей и регенерацией может выкарабкаться из такого. Я прикинула, что сейчас адмирал должен быть где-то недалеко от реанимации и ждать сообщения от доков.

— Дарр, я совсем быстро, обещаю, не отниму у тебя много времени. Помнишь, ты говорил, что тебе нужна сигма для Лера?

— Да, всё верно, запрос не менялся, но ты говорил, что все разобраны. Неужели у тебя кто-то освободился раньше срока? — Даррен вновь обернулся.

— Хм-м-м… Не совсем, но я думаю, что это будет оптимальный для тебя вариант.

— Оптимальный? Марко, если это кто-то новенький, то, наверное, не стоит…

— Слушай, Дарр… — Это прозвучало с нотками раздражения. Маркеланн явно начинал злиться. Ещё бы, сам Моро, судя по всему, не следил так пристально за жизнью адмирала и не знал об аварии, а поведение Даррена с его оглядками через плечо выглядело, по меньшей мере, неуважительно. Глава Особого Отдела явно не привык к столь пренебрежительному отношению к своей персоне. — Помнится, ты говорил, что тебе подойдёт кто угодно, лишь бы с необходимыми навыками и не из Космофлота. Так? Так вот, такой человек у меня есть. Так что не время дарёному истребителю смотреть в топливный бак.

— Что? Дарёному истребителю? Марко, мне чудится или у меня слуховые галлюцинации? — ответил Дарр, чуть прищурившись и вновь концентрируя внимание на собеседнике. — Обычно ты своё не упустишь. Впервые слышу, чтобы ты в чём-то упустил свою выгоду. Или твой человек настолько плох?

— Что слышал, — грубо оборвал его Макреланн. Я облизала губы, внутренне умоляя Вселенную, чтобы всё сложилось для меня наилучшим образом. — На год — дарю. Если понравится, дальше обсудим условия оплаты. На этом всё. Говори, куда прислать агента.

— На Цварг, — устало отозвался Нуаре. — Клиника № 356.

Если Моро и удивился, то не подал виду.

— Хорошо, через три дня агент там будет. Конец связи, — произнёс Маркеллан и, отключая связь, уже обратился ко мне: — Всё слышала? Тогда собирай вещи, шаттл до Цварга тебе подготовят. Насчёт контракта не беспокойся, я пришлю тебе копию. Адмирал Нуаре со своей стороны подписал его ещё десять лет назад, тут не будет никаких сюрпризов.

— Есть, сэр, — ответила я и быстро, пока начальник не догадался о переполнявших меня чувствах, покинула тренажёрный зал.

Часть III. Глава 2. Цварг

Контракт мне удалось посмотреть по диагонали перед тем, как поставить на нём подпись. Он действительно выглядел стандартно, и пункт о непричинении физического вреда заказчиком не вызвал бы у меня интереса, если бы не оговорка многолетней давности Райана на татами. К сожалению, Элизабет очень быстро узнала о том, что я вот-вот покину борт «Безымянного», и пришла помочь собираться. Будь это Андрэ или хотя бы Лоретт, я бы ещё потратила какое-то время на изучение договора, но хмуриться и кусать губы, обдумывая и перечитывая определённые формулировки в присутствии пси-агента — чревато. Я и так с трудом выцарапала у судьбы шанс досрочно покинуть флагман Особого Отдела.

Элизабет, к моему величайшему удивлению, принесла в мою каюту чип-карту и россыпь виз на имя Джерри Клифф.

— Это идентификационная карта, она же паспорт и доступ к счёту в Общем Межгалактическом Банке. Денег здесь немного и все они, думаю, ты понимаешь, принадлежат Особому Отделу, так что трать с умом, потому что за каждый кредит потом придётся отчитываться. Поняла?

Я серьёзно кивнула.

— Хорошо, — выдохнула Элизабет и достала из другого пакета несколько роскошных платьев: строгое антрацитово-чёрное по колено, но с глубоким вырезом на спине, длинное вечернее золотое, и ультра короткое, едва прикрывающее ягодицы, паеточное.

Мои брови изумлённо взметнулись на лоб.

— Ты действительно думаешь, что в этом я буду незаметной? Насколько я помню — главное качество сигма-агента — уметь быть тенью.

— Я думаю, что в этом тебе будет легче обратить на себя внимание, если появится необходимость. Сигмы не всегда играют роль телохранителей. Просто возьми и не спорь.

Я поблагодарила Элизабет, и под её внимательным взглядом убрала платья в кожаную сумку. Туда же отправились документы, нижнее бельё, десяток футболок, пара джинсов, а также несколько спортивных комбинезонов. На прощание эльтонийка вновь окинула меня взглядом и сказала, что всё-таки неплохо было бы отпустить волосы хотя бы по лопатки, чтобы смотреться «хоть чуточку женственнее». С того самого первого дня, как пришла в себя и отрезала волосы по ухо, я поддерживала именно эту длину. Сдержанно кивнула Элизабет, но в душе решила оставить всё как есть. Пускай в зеркале отражался худощавый подросток с короткими встрепанными волосами карамельно-рыжего оттенка, лично меня всё устраивало. В конце концов, стрижка была чуть ли не единственным, что сохранилось в моей внешности от прежней Дженнифер.

Второй вещью, которая меня полностью устраивала, была фигура, а к ней прилагался небольшой рост. На Танорге почти все имеют «птичье» телосложение, и за прожитые годы я привыкла к своим пропорциям. Конечно, после длительного общения с высокими и фигуристыми красотками-эльтонийками, моя самооценка упала ниже плинтуса. Но я всё равно принципиально не хотела менять фигуру, как бы Элизабет меня ни уговаривала. Во-первых, скорее всего, вновь бы пришлось задействовать наноботов, а, во-вторых, это вновь было то немногое, что осталось от Дженнифер. Удивительным образом тело биоандроида, которого пожертвовали «на запчасти» ради меня, выросло в те же сто шестьдесят три сантиметра, и какая-то часть меня отчаянно сопротивлялась что-либо менять. Элизабет всякий раз кривилась, когда я отвечала ей, что меня всё устраивает, но принимала аргументацию, что маленькой мне при необходимости будет легче спрятаться, а при желании всегда можно надеть каблуки или даже платформы с внутренними потайными отделениями.

После напутствий эльтонийки в каюту заглянула Лоретт и выдала мне бластер, а также несколько метательных ножей.

— Только имей в виду, что бластер, как и любое другое огнестрельное оружие, большинство властей планет Федерации будет просить оставить в ячейке космопорта, впрочем, как и колюще-режущее.

— А зачем тогда мне бластер, если, скорее всего, я не смогу им воспользоваться? — задала резонный вопрос.

Лоретт пожала плечами.

— Полагается так. Обычно я провожу экипировку бета-агентов, у них задания часто неофициальные, то есть, минуя таможенные досмотры космопортов…

— А я могу выбрать тогда что-то из арсенала на своё усмотрение?

— Да, конечно, — кивнула Лоретт. — держи ключ и бери, что посчитаешь нужным. Особый Отдел на своих агентах не экономит.

И таким образом в моей дорожной сумке появились ещё несколько пар наручников, сверхтонкая верёвка-трос из синтетических нановолокон и деревянный бумеранг, расписанный яркими попугаями. Последний в космопорту я объявила «сувениром с Зоннена», и со скрипом, но таможенники приняли моё объяснение. Наручники, как и верёвка, их вовсе не заинтересовали, а вот метательные ножи и бластер я сама как послушная гражданка задекларировала и сдала в ячейку на хранение.

Благодаря моему безупречному знанию цваргского я прямо из космопорта поймала аэротакси и легко объяснила, куда мне требуется добраться. Цварг во многом походил на Танорг — такой же чистый и в меру технологично развитый, но сказать, что он совершенно не произвёл на меня никакого впечатления — было бы враньём. В отличие от родины здесь не летели квадрокоптеры, да и в целом роботов было существенно меньше, даже водитель — и тот оказался не дроидом, а самым настоящим цваргом. Аэротакси мягко взмыло вверх и заняло своё место в автобане, а я впервые за много лет увидела до боли знакомые высотные здания. Глаза заслезились от воспоминаний. «Безымянный» для плановых технических остановок, как правило, использовал необитаемые или малонаселённые отсталые планеты, а тут меня окружили многочисленные зеркальные небоскрёбы. Да, это была далеко не родина, но в то же время сердце сжалось от восторга и осознания, что вокруг живёт множество гуманоидов, которые прямо сейчас куда-то спешат, что-то делают или, наоборот, уже заканчивают рабочий день и встречаются с друзьями в кафе, барах и ресторанах.

Аэротакси остановилось перед красивым зданием с полупрозрачными стенами, изогнутыми под причудливыми углами, а в некоторых местах и вовсе имеющими форму полусферы. Архитектура на этой планете всё-таки была куда причудливее, чем на Танорге, где здания предпочитали строить ровными, а стены ставить под прямыми углами к потолкам и полам.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Клиника № 356, мы прибыли.

— Спасибо. — Заторможено кивнула и вышла на блестящую каменную мостовую. Свежий воздух с разнообразными городскими примесями ударил в ноздри. Тут чувствовалась и небольшая доля выхлопных газов, и тонкий цветочный аромат, и влага — видимо, где-то поблизости находится водоём. Ничего общего с тщательно отфильтрованной дыхательной смесью космического корабля.

— Вход вон там, если что, через центральные двери. Пациентов часто доставляют спецгеликоптерами на крышу, а для посетителей вход с наземного этажа. — Водитель решил проявить вежливость.

— Да, спасибо. Я просто наслаждаюсь… воздухом.

— Да, он у нас очень хороший. Это всё благодаря горам, — с гордостью сообщил мужчина, указав в сторону сияющих снежных пик на горизонте. — Такой красоты нет ни на одной планете!

Я кивнула, решив не расстраивать цварга, что природные красоты есть много где. Просто когда день за днём в течение десяти лет видишь один и тот же чёрный бездонный космос, а дни, когда есть возможность ступить на поверхность самой настоящей планеты можно сосчитать по пальцам, любая помойка покажется интересной. Я подхватила спортивную сумку, махнула общительному водителю на прощание и поспешила во вращающиеся центральные двери.

На стойке регистрации никого не было, и поэтому мне приходилось дожидаться нерасторопного служащего и в нерешительности сжимать лямку спортивной сумки, думая ни о чём и обо всём сразу. Множество цваргов в белоснежных с голубыми полосками комбинезонах и халатах сновали по коридорам, кто-то из посетителей плакал, сидя на неудобных стульях, кто-то нервно теребил ремешки коммуникаторов, кто-то спал в комнате ожидания за прозрачным стеклом. Пробегающие мимо доки время от времени бросали косые взгляды, но никто не спешил подойти и задать вопрос, что человеческая девушка делает в элитной клинике Цварга. Как-никак Цварг — весьма закрытая планета, влёт и вылет с которой разрешён лишь по заранее одобренным Аппаратом Управления Планетой визам. Понятия не имею, как Элизабет удалось оформить мне все документы в настолько короткий срок, но моё разрешение на пребывание здесь было подлинным.

Стоя перед окошком ресепшн, я размышляла, а правильно ли поступаю, что пытаюсь без приглашения проникнуть в палату к сыну адмирала? С одной стороны, в Особом Отделе мне накрепко вбили в голову правило, что любую информацию никогда не будет лишним перепроверить. С другой стороны, сомнительно, что адмирал Нуаре будет что-то от меня утаивать. Он же сам искал сигма-агента для сына, вот только по связи с Марко не сказал ничего ни о происшествии с Тайлером, ни номер палаты… Может, всё-таки стоит связаться с Дарреном по коммуникатору и сообщить, что агент уже прибыл на задание и ожидает в фойе? В тот момент, когда палец завис над кнопкой коммуникатора, молодой цварг со скучающим видом и кружкой ароматного кофе наконец-то зашёл за стойку регистрации.

— Добрый день, а вы к кому? — протянул он, окидывая меня изучающим взглядом с ног до головы.

Ну да, перед ним стоит странный подросток-захухря с большой спортивной сумкой через плечо. Я тоже на его месте стала бы подозрительной.

— К Тайлеру Делоне, он должен был поступить к вам приблизительно трое суток назад с тяжёлыми травмами, — произнесла заранее приготовленный ответ и сделала огромные просящие глаза. Это выражение я тоже тренировала перед зеркалом, пока летела на Цварг.

Служащий больницы хмыкнул, посмотрел данные в компьютере и сообщил:

— Да, есть у нас такой, но травмы серьёзные, до встреч допускаются лишь родственники. Простите, а кем вы ему приходитесь?

— Сестрой, — соврала я, не моргнув и глазом. И на скептически поднятую бровь бросилась в путаные объяснения: — Понимаете, его отец приходится двоюродным братом моего отца, который по долгу службы однажды остановился на Захране…

Я несла полный бред, надеясь, что цварг, как и любой представитель этой расы, положится на своё чутьё. Райан как-то сказал, что когда гуманоиды лгут, их эмоции начинают отдавать неприятной гнильцой. Не знаю, как именно он распознавал ложь, но сообщил, что соврать цваргу с развитыми рогами практически невозможно. Разумеется, это не относилось ко мне. Ведь благодаря наноботам мои эмоции были абсолютно стерильны.

Как я и надеялась, молодой мужчина приподнялся со своего места и замер. Я от волнения закусила губу. Вокруг сновало множество других цваргов, и я надеялась, что служащий просто удовлетворится тем, что от меня не воняет на общем эмоциональном фоне тревоги посетителей. Когда он открыл рот, чтобы уточнить у меня что-то ещё, я тут же сбила его с мысли:

— … Вот так получилось, что, только узнав о катастрофе, прилетела к Тайлеру аж из пятого сектора Федерации и из космопорта прямиком сразу сюда с вещами, даже в отель заселиться не успела. — Потрясла сумкой перед длинным носом и, добавив в голос возмущения, посетовала: — Я так волновалась за брата, что прыгнула на первый попавшийся хоть сколько-то подходящий рейс. Согласилась на старенький крейсер с барахлящей гравитационной подвеской и без душевой кабины при каюте, а всё, чтобы прибыть как можно быстрее. Спешила, терпела неудобства, переживала, сделала три пересадки! А по прилёте сюда, представляете, мне ваши сородичи в космопорту устроили трёхчасовой досмотр! И это-то при рабочей визе на Цварг и совершенно очевидном сходстве с двоюродным дядей-цваргом! Я так волнуюсь за брата! Кстати, в какой палате он лежит?

Служащий озадаченно моргнул, переваривая услышанное. Если он и хотел попросить мои документы, подтверждающие родство с Тайлером, то под моим мощным напором жалоб и претензий уже забыл об этом.

— ВИП-сектор, тридцать пятый этаж, палата А8.

— Спасибо! — Благодарно улыбнулась цваргу и, пока он не успел прийти в себя от тирады импульсивной захухри, ловко выхватила из его руки пропуск для турникета, подхватила кожаные ручки сумки и рванула к лифтам.

Тридцать пятый этаж в отличие от наземного не был таким шумным. По парящим горшкам с растениями, последним моделям роботов-уборщиков и вертикальным живым садам прямо на стенах я сразу определила, что это и есть ВИП-сектор. Найти палату А8 мне также не составило большого труда. После лабиринтов «Безымянного» клиника № 356 с многочисленными схемами и указателями, продублированными на межгалактическом языке, показалась мне простой, как детский паззл.

Я робко постучала в дверь, но мне никто не ответил. Тогда набралась смелости и шагнула внутрь. В просторной светлой палате, больше походившей на люкс фешенебельного бутик-отеля, на кровати лежал бледный Тайлер. Сухие потрескавшиеся губы, бинты вокруг торса, даже цвет всего тела был не тёмно-фиолетовым, каким я его запомнила по видеозаписям гонок, а светло-лиловым.

Внезапно дверь позади вновь открылась, и в помещение вошёл ещё один цварг в белом с бирюзовыми вставками халате.

— Так-так-так, а вот и Тайлер Делоне… — Не отрываясь от своего планшета, он подошёл к роботу-медсестре, что располагался в изголовье кровати. — Пульс в норме, температура в норме, — бубнил док себе под нос, не обращая на меня никакого внимания.

— Гхм-м-м. — Я громко кашлянула, привлекая внимание.

— А? — Похоже, док действительно заметил меня только сейчас. — Девушка, вы что-то хотели?

— Да, узнать, как он себя чувствует. Всё-таки такая серьёзная авария…

— А вы точно семья? — с подозрением посмотрел док, характерно прищурив чёрные глаза. — Если я сообщу конфиденциальные данные о пациенте, от меня потом его папочка, — кивок в сторону Лера, — мокрого места не оставит.

— Точно-точно семья. — От усердия я даже закивала головой. — Иначе бы меня сюда не допустили, у меня все документы на регистрации тщательно перепроверили. Я сестра по кузену отца… — начала я вновь свою шарманку, но плечи дока расслабились, и он меня уже дальше не слушал. — Так в чём дело? Почему Тайлер так долго в себя не приходит? Мне казалось, у него, как и у всех цваргов, должна быть потрясающая регенерация.

— Да, она-то и мешает, — поморщился док. — Осколок металла остался рядом с его сердцем, но пока его транспортировали с М-14 на Цварг, кожа снаружи затянулась, да и ткани вокруг инородного тела частично срослись. Сейчас вынимать опасно, потому что он потерял слишком много крови. Теперь надо ждать, когда он придёт в себя, и лишь потом проводить операцию. Пациент в данный момент накачен ведьмежьей дозой снотворного, чтобы двигался как можно меньше. В принципе всё не так страшно, как в прошлый раз, когда шпала пробила Тайлеру черепную коробку…

Я мысленно присвистнула. Да уж, оказывается, Лер тот ещё любитель адреналина. Кажется, охрана сына адмирала будет не такой уж простой задачей.

— Так подпишете? — Док протянул мне планшет.

— А? — Меня охватило острое чувство дежавю, и я непроизвольно сделала шаг назад. К счастью, док этого не заметил, как и не учуял моего смятения.

— В общем, вот, читайте, подписывайте. Хотите сами, раз являетесь семьей, хотите — просите его отца. У меня слишком много дел, чтобы задерживаться. Здесь срочного ничего нет, всё равно надо ждать, когда Тайлер очнётся. Планшет с подписью просто оставьте дежурному сотруднику на стойке регистрации.

Я машинально кивнула и взяла казённый планшет в руки. Ага, здесь счёт на уже проведённую операцию и предварительная смета на то, чтобы вырезать застрявший рядом с сердцем осколок. После знаний о стоимости моей операции количество нулей напротив бегущих строк с врачебными терминами смущало не так сильно, как если бы я увидела бы такие большие суммы впервые. Однако, несмотря на то, что меня саму после космокатастрофы оперировали и провели более сложные медицинские вмешательства, да и сыворотку наноботов Тайлеру никто не предлагал, я всё равно почувствовала рой мурашек по телу и невольно потёрла собственную грудную клетку.

За увлекательным чтением с космическими ценами на операционную, труд доков, чистую плазму, анестезию, саморассасывающиеся нити и прочие вещи, палец сам собой скользнул вбок, и я случайно зашла в карточку Тайлера Делоне. На дисплее открылся внушительный список посещений данного заведения. Конечно, вот так внаглую изучать чужие медицинские данные — это как минимум неэтично, но… Я же ведь буду какое-то время присматривать за Тайлером? И со словами «информация лишней не бывает» я вначале зашла в пункты, где значились самые большие суммы, а потом как-то само собой пересмотрела абсолютно всю информацию по Леру, вплоть до ежегодной профессиональной чистки зубов и детских прививок от тухлянки.

Интересные моменты в личном деле Тайлера были, и причём, их оказалось несколько. Я не поленилась и сопоставила номера банковских счетов, с которых проводились оплаты услуг клиники. Почти все переводы были сделаны с личного счёта Даррена Нуаре, но несколько простых процедур, значащихся как «плановый регулярный осмотр» оплачивались наличными. Я как раз заканчивала с просмотром дат этих подозрительных платежей в тот момент, когда услышала голоса ругающихся людей за дверью.

— Это всё из-за тебя, Дарр! Это твои проклятущие гены… — разгневанно шипела женщина.

— Мишель, прошу тебя, мы в коридоре, нас могут услышать…

— Да ты как всегда только и думаешь о своей репутации! Тебе наплевать на сына!

— Это неправда, иначе бы меня здесь не было!

Я в панике заметалась по палате вместе с планшетом и сумкой, понимая, что вот-вот сейчас сюда зайдут цварги. Решение спрятаться куда-нибудь было не столько логичным, сколько интуитивным. Взгляд упал на высокий гардероб для верхней одежды и, недолго думая, я втиснулась в ограниченное пространство. Как раз вовремя.

— Ну, и? — Стройная цваргиня с роскошной копной иссиня-чёрных волос подошла ближе к кровати Тайлера и пожала плечами.

Пока она разглядывала сына, я рассматривала её профиль через тонкую щёлочку между дверями. Аристократичное лицо с тонким прямым носом, густые тёмные брови, раскосые глаза с чётко прорисованными стрелками, идеально ровная кожа — по-видимому, искусно наложенный макияж, явно заколотый ботоксом лоб и чересчур пухлые губы. Цваргиня определённо принадлежала к тому типу женщин, которые некогда были очень красивыми даже по человеческим меркам, но сейчас отчаянно молодились, стараясь заморозить собственную внешность всевозможными миттарскими процедурами. После того, как Мишель увидела сына, её голос стал заметно спокойнее.

— Ты так расписал всё по коммуникатору, что я уже подумала, будто с Лером случилось что-то непоправимое. Спит себе и спит. Подумаешь, врезался в ограждение, ведь не разбился. Дарр, разве стоило разводить панику на пустом месте? Ну вот, а я из-за твоего звонка уже гастроли в систему Ориона отменила! — Она всплеснула руками, выражая искреннее сожаление сему факту.

— Ты только о своих гастролях и думаешь, — резко произнёс адмирал Нуаре. — Лучше бы за сыном присматривала вовремя, чтобы он не участвовал в запрещённых гонках. С каждым разом травмы всё опаснее и опаснее! В какой-то момент ему может элементарно не повезти.

— Уж кто бы говорил! — в ответ набросилась на адмирала цваргиня. — Хочешь смотреть за сыном — вперёд! Только меня в это не втягивай, пожалуйста. Своих дел по горло.

— Я пытался с ним поговорить, но он меня не слушает…

— Можно подумать, меня он слушает, — фыркнула Мишель и стала копаться в сумочке в поисках зеркальца. Наконец зеркальце было найдено, и женщина принялась подправлять и без того безупречный макияж, что-то бубня про то, в каком виде её могут увидеть фанаты. Всё это время Даррен молча наблюдал за ней, проявляя невероятную выдержку.

— Мишель…

— Вот даже не надо снова начинать этот разговор! Что, Мишель? У нас был договор — я рожаю тебе сына. Я родила? Родила. Всё, больше ко мне никаких претензий. Вообще, скажи спасибо, что выбрала именно тебя, а не кого-то ещё. Планетарная медицинская лаборатория мне прислала с полсотни заявок, с кем у меня была высокая совместимость на появление детей.

— Спасибо, — искренне произнёс адмирал.

В этот момент коммуникатор на запястье цваргини завибрировал, и она коснулась уха, чтобы никто не услышал гуманоида на том конце «провода».

— Да, Николя? — Женский голос из раздражённого тут же превратился в медово-сахарный. — Конечно, вовремя! Какая ерунда, у меня всегда есть минутка, чтобы обсудить выступление! Дай секундочку, сейчас выйду из помещения, чтобы спокойно поговорить.

Не утруждая себя долгим прощанием, Мишель удалилась из палаты. Дверь хлопнула, адмирал Нуаре тяжело опустился на кресло напротив кровати сына и зарылся пальцами в короткие волосы. Широкая спина сгорбилась, плечи опустились, и он с силой потёр лицо руками, произнося «Лер, ну какого шварха тебя постоянно несёт на эти гонки?!», а затем ударил кулаком по подлокотнику. Мебель из массивного дерева жалобно хрустнула от столь грубого обращения, но адмирал, кажется, не заметил этого. Невидящим взором он уставился на кровать с бледным Тайлером.

Я прикусила щёку изнутри, размышляя, что теперь делать. Семейная сцена, разыгравшаяся перед глазами, явно не предназначалась для чужих ушей и глаз, а это проявление слабости… Мужчины никогда не прощают, если кто-то их видит в такие минуты.

Абсолютно бесшумно, чтобы адмирал не поднял головы, выбралась из гардероба, сделала два шага в сторону двери и громко ею хлопнула, делая вид, что только-только вошла.

— Кто вы?

От того опустошённого Даррена, которого я видела ещё несколько секунд назад, не осталось и следа. Сейчас на меня холодно смотрел проницательный взгляд ярко-сиреневых радужек, в которых плавилось золото. Я сглотнула, чувствуя, как меня буквально пригвоздило к полу. Передо мной находился адмирал Нуаре собственной персоной в военном кителе с жёсткой линией рта, которая стремилась сложиться в усмешку. Даже сидя цварг каким-то образом умудрился смерить меня уничижительным взглядом.

— Если вы журналистка, выметайтесь отсюда, пока я не вызвал охрану клиники, и у вас не отобрали лицензию.

Слова мужчины немного отрезвили. Я тут же спохватилась:

— Нет-нет, адмирал Нуаре, я тот самый человек, о котором вам говорил Маркеланн Моро.

— Человек Моро? Ты?!

Мимика цварга была непередаваема. Колоссальное изумление плавно трансформировалось в лёгкое подозрение.

— Девочка, сколько тебе лет? И как тебя зовут?

— Шестнадцать, сэр, и… мы уже знакомы. Я — Джерри Клифф — к вашим услугам. — По-военному чётко щёлкнула каблуками ботинок, вытянулась в струнку и отдала честь. Это не было частью обязательного приветствия агентов, но я неоднократно на различных записях видела, что так здороваются офицеры Космического Флота.

Призрачная улыбка тронула губы Дарра.

— А-а-а-а… та самая малышка, что прокатила меня на лифте и сделала далеко идущие выводы о том, какой сигма-агент мне нужен. Помню-помню. Вольно, Джерри. Я, признаться, не ожидал, что старый интриган пришлёт мне тебя раньше срока. И… немного озадачен, потому что не знаю, что именно тебе поручить. — Адмирал развёл руками.

— А как же ваш сын Тайлер? Вы разве не искали сигму для него? — Выразительно указала взглядом на постель.

Цварг прищурил глаза.

— Ты подозрительно хорошо проинформирована для новичка. Не помню, чтобы говорил по связи с Марко, в какой палате меня можно найти, и почему я вообще оказался в клинике.

Мои щёки заметно теплели от прилившей к ним крови. Насколько бы опустошённым и выбитым из привычной колеи адмирал ни ощущал себя из-за состояния сына, дураком это его вовсе не делало.

— Это моя обязанность, сэр. Всё знать о владельце контракта, быть всегда рядом, предугадывать ситуации, где может потребоваться моя помощь, блюсти репутацию, охранять.

— Вот как? — Цварг удивлённо приподнял брови, а улыбка с его лица наоборот пропала. — Ты думаешь, что это весело играть в шпионку-телохранительницу? Джерри, если честно, то я уже жалею, что дал добро Марко. Тебе бы вырасти самой, пожить сколько-то своей жизнью, а уже потом записываться в сигма-агенты. Даже кадеты в Академии на протяжении пяти лет, пока учатся, присматриваются к самой структуре организации и решают для себя, хотят они служить в Космическом Флоте или нет. Сколько тебе было лет, когда я заключил на тебя контракт? Шесть? Разве ты могла на тот момент интересоваться чем-то помимо кукол?

Сердце дрогнуло в плохом предчувствии. Неужели меня сейчас развернут и отправят назад? На «Безымянный»?! Нет-нет, адмирал Нуаре просто не может так поступить. Кто угодно — но не этот мужчина. А рассказать о том, что мне было не шесть, а все тридцать три я тоже не могу…

— Но сэр! — запальчиво воскликнула, от волнения облизывая губы. — Дайте мне шанс, умоляю! Я действительно хочу работать на вас. Я понимаю, что вы не можете почувствовать мои эмоции и определить, правда ли это, но это правда! Клянусь!

Несколько секунд мы с Дарреном смотрели друг на друга. Я понимала, что выгляжу далеко не как профессиональный агент сигма-класса, но кто сказал, что сигма-класс — это всего лишь телохранитель? Нет, это гораздо больше…

— Я взяла у лечащего дока планшет, — первой заговорила, так и не дождавшись ответа. — Тут счета и медицинские данные по вашему сыну. Вы в курсе, что несколько лет подряд он два раза в год проходил регулярные осмотры и оплачивал их наличными?

— Что?

Даррен взял планшет и вышел в меню всех посещений Тайлером клиники. Я потянулась через плечо адмирала и выставила в программе фильтр, отбросив все ненужные посещения. Невольно поймала себя на мысли, что от Даррена пахнет свежей хвоей с нотками сосновой смолы. Совсем как в ботанических лесах на Танорге. Нестерпимо сильно захотелось приблизиться и вдохнуть этот аромат. А ещё за те годы, что я не видела адмирала, в его по-военному короткой причёске появились первые серебристые нити, но это очень ему шло. Полупрозрачная голограмма в кабинете Моро не могла передать оттенки цветов, мельчайшие детали лица адмирала, его запах, то ощущение ауры мужественности и решительности, которой буквально пропитывалось всё вокруг, когда адмирал хмурил брови.

Я также рассмотрела и тёмные пятна под глазами, и заострившиеся скулы, которые раньше казались мне широкими, и глубокий залом на лбу. Захотелось провести пальцем по этому месту, чтобы разгладить морщину. Это красивое немолодое лицо цварга я столько лет представляла себе перед сном и в бассейне, что уже внутренне считала его родным. Ведь именно воспоминания о Даррене в лифтёрной «Безымянного» волшебным образом превратились в ключик от детских воспоминаний, когда я делала о Космофлоте доклады в школе, а в них уже в свою очередь просачивались лица мамы, папы и сестры. Это было сложно описать словами, но с того самого момента, как мы увиделись в «новой» жизни, адмирал стал для меня и путеводной звездой, согревающей в холодные ночи, и надеждой на светлое будущее, и кем-то, кого моё подсознание глубоко и прочно считало «своим». Мне казалось, что я знаю Даррена всю жизнь, а точнее даже две жизни — Дженнифер Ретклифф и Джерри Клифф. Умом понимала, что это крайне глупо, наивно и даже смешно, ведь сам Даррен вряд ли помнил ту мимолётную встречу с маленькой девочкой у лифтов, но поделать с собой ничего не могла.

Я подняла руку, чтобы разгладить морщину на высоком лбу, и тут же её отдёрнула, сообразив, что чуть себе не позволила. Тут же отошла на пару шагов, нервно заправляя выбившуюся прядь за ухо. К счастью, мужчина с таким вниманием просматривал информацию на планшете, что не обратил внимания на мои странности.

— Я думаю, Тайлер планировал эти осмотры заранее и специально оплачивал их наличными, чтобы вам не приходили уведомления от клиники.

Адмирал несколько минут листал список приёмов. Результатом каждого посещения значилось «здоров». Я успела посмотреть всё, пока сидела в шкафу.

— Я не понимаю, что в этом особенного, — наконец ответил Даррен, возвращая мне планшет. Подпись на счёте с предстоящей операцией он поставил, даже не заинтересовавшись суммой.

— С учётом того, насколько потрясающая регенерация у вашей расы, мне странно, что молодой цварг два раза в год проходил полный осмотр. Даже более слабые здоровьем и подверженные болезням люди проходят диспансеризацию всего один раз в год. Кстати, если обратите внимание, то эти осмотры всегда выпадали на одни и те же даты, плюс-минус день — начало осени и середина весны. На мой взгляд, это выглядит подозрительно с учётом того, что Тайлер, очевидно, не очень дорожит своим здоровьем. — Я бросила взгляд на кровать, где всё ещё спал сын адмирала.

В эту секунду на запястье Даррена провибрировал коммуникатор, отвлекая его от разговора. Мужчина по привычке тут же посмотрел сообщение.

— Ох, комету им под хвост, куда они лезут?! — непроизвольно вырвалось у него. — Ладно, Джерри, так и быть, оставайся, хуже всё равно не будет. Присмотри за Лером, вот чип-карта на случай непредвиденных трат. Она привязана к моему личному счёту, — я взметнула руки наверх, но прежде, чем успела возразить, адмирал продолжил: — не спорь, с Лером все траты непредвиденные. Если ты сможешь предотвратить его очередную попытку самоубиться, то считай, что эти деньги честно отработаны. К тому же тебе надо снять номер, а Цварг не самая дешёвая планета Федераций. Это тебе не Захран. Прямо в этом здании есть гостиница на десяток этажей выше. Всё, мне, к сожалению, пора вылетать. Жаль, Лер за три дня так и не очнулся, и не удалось с ним поговорить.

Последние слова адмирал произнёс, смотря на мерно вздымающуюся грудь Тайлера. Я почувствовала действительно искреннее сожаление. Было видно, что Даррен очень хотел бы остаться с сыном, однако не мог. Но прошёл миг, мужчина моргнул и уверенно поднялся с кресла. Уже в дверях, поднеся палец к кнопке, цварг замер и неожиданно обернулся ко мне.

— Ты же ведь слышала весь разговор с Мишель.

Это прозвучало не столько вопросительно, сколько утвердительно. Я поёжилась под проницательным взглядом, посмотрела на носки своих ботинок и, чувствуя себя нашкодившим котёнком, кивнула.

— Да, сэр. Но… я не хотела подслушивать. Так вышло.

В палате стояла тишина. Когда я подняла голову, Даррена уже не было.

* * *

/адмирал Даррен Нуаре/

Адмирал Даймонд Даффи прислал сообщение, что на границе с седьмым сектором снова неполадки. Я вышел на крышу клиники и набрал номер адмирала. Голограмму благоразумно включать не стал — мало ли кто увидит, просто перевёл связь на гарнитуру.

— Объясни толком, что произошло, — потребовал без предысторий. Когда-то с Даймондом мы вместе получили наши первые нашивки «лейтенантов», и я прекрасно знал, что он не обидится на меня за отсутствие формальностей.

Послышался тяжёлый вздох Даймонда.

— Корабль с ларками решил сделать передышку и опустился на планету Муи-Мио. Видимо, наши граждане сильно проголодались за путешествие или попутали координаты планет, потому что в итоге они вышли в джунгли поохотиться на местное тотемное животное, чтобы съесть его на ужин.

Адмирал сделал паузу, а я уже домыслил окончание истории за него. Формально Муи-Мио не входит в Федерацию Объединённых Миров, но отношения с местным населением у нас хорошие. Были. До этого момента. Муи-мишцы живут в согласии с природой и в отличие от ларков чуть ли не обожествляют всех пернатых и четвероногих. Сама мысль о том, чтобы принести в жертву ради насыщения желудков живой организм, повергает их в шок и ставит нас, жителей Федерации, на один уровень с каннибалами. Покачал головой.

— Вот же дикари… Не муи-мишцы, а ларки, конечно же. Даже представить боюсь, что сейчас творится в седьмом секторе, если эти оболтусы ещё и вырядились в свои ритуальные юбочки и размахивают клинками. Муи-мишцы весьма толерантны, но и их терпению есть пределы.

— Я потому и набрал тебя, Дарр. Пока объяснишь всё совету, пока примется единогласное решение… Думаю, ты осознаёшь, насколько всё шатко. Надо поспешить, иначе дружба с вегетарианцами вот-вот перерастёт в войну.

Я знал, что Даймонд никогда ничего не просил меня сделать, только если не мог реализовать это сам, но не удержался и всё-таки спросил:

— А сам-то ты как? У тебя всё в порядке?

— Да, всё хорошо, спасибо, — отозвался старый друг. — Генерал направил на задание в систему Каллисто, я уже подлетаю, и сколько времени займёт выполнение — не знаю. На какое-то время пропаду с радаров, не беспокойся за меня.

— Каллисто, Каллисто… — Поскрёб подбородок пальцами, пытаясь припомнить, где это вообще, и какие планеты вращаются вокруг этой звезды. — Вроде как систему занесли в «мусорную» из-за того, что исследования показали, что на всех её планетах совершенно нет металлов. Да и со сносным количеством кислорода в атмосфере там лишь Техор. Разве не так?

Я припомнил историю создания космоса, которую сам же время от времени читал на лекциях кадетам. Все металлы тяжелее железа создаются при взрыве звезды. Каллисто — звезда первого поколения, она ещё ни разу не взрывалась, а значит, на её планетах, в том числе и Техоре, не может быть ни золота, ни платины, ни палладия, ни иридия. Какие интересы могут быть у Космического Флота на Техоре?

— Мусор — не мусор, а кое-что проверить надо. Не бери в голову, Дарр. Лучше присмотри за Деборой.

— Да как я, по-твоему, это сделаю? Сам же меня в седьмой сектор направляешь.

Против воли поморщился. У многих адмиралов Космического Флота имеются дети, это не секрет. Но в отличие от моего безалаберного сына, вечно попадающего в неприятные ситуации, дочь Даймонда Даффи была на редкость умницей. При том, что она на добрых полтора десятка лет младше Лера, она поступила в Академию, и очень неплохо справлялась с учёбой. Мне всегда казалось, что Даймонд слишком сильно перегибает палку с чрезмерной заботой и опекой Деборы, но кто я такой, чтобы говорить ему, как воспитывать дочь, если сам не справляюсь с воспитанием сына?

— Ах да, точно. Я… прости, я просто очень волнуюсь за Дебору.

Хмыкнул в ответ. Полевые задания кадетов, конечно, весьма сложны, но не опасны для жизни, опять же в отличие от того, куда вечно тянет Лера.

— Я слышал о том, что случилось с Тайлером на днях, — спохватился друг. — Как он? Пришёл в себя? Ты поговорил с ним?

— Да толку-то… Там разговоры не помогут. Он же даже фамилию сменил, чтобы быть как можно дальше от меня.

Как не хотелось произнести последнюю фразу спокойно, в ней сама собой проступила горечь. Я вспомнил дочь друга, которая всегда приходила на лекции подготовленной и никогда не опаздывала, как с радостью обнималась с отцом, когда я бывал у последнего в гостях, как заботливо спрашивала, не приготовить ли ужин.

Лер же всегда старался меня сторониться, что на людях, что без них, часто огрызался, наотрез отказался поступать в Академию или в какое-либо другое высшее учебное заведение, зато постоянно устраивал пьяные дебоши, проигрывал значительные суммы в казино и участвовал в аэрогонках. В тот момент, когда я попытался всё это прекратить и запретить ему подвергать свою жизнь глупой опасности, всё стало только ещё хуже.

Психологи Космофлота не раз говорили мне, что «это пройдёт», «это затяжной подростковый период» и прочие вещи. Но время шло, а поведение Лера не менялось. Я уже давно перестал краснеть перед советом адмиралов, когда в инфосети всплывал очередной эксцентричный поступок сына, но в душе всё равно каждый раз было больно. Порой мне казалось, что Лер таким образом пытается мне за что-то отомстить, но я никак не мог уловить или вытрясти из него — за что?

— Сочувствую. Может, стоит, чтобы с ним поговорил кто-то его возраста? Но учти: общение с Деборой не предлагаю. Пускай держит свои грабли подальше от моей дочери.

Я хохотнул. Даймонд как всегда остаётся собой. Дочь на первом месте вне зависимости от того, что происходит вокруг. Боюсь, даже если в главный филиал Академии Космического Флота на полной скорости врежется астероид, в первую очередь он поинтересуется, а не разгерметизировалась ли каюта его ненаглядной дочурки.

— Ладно, старина, мне пора, если ты хочешь, чтобы ларки не переловили половину куриц Муи-Мио или на кого они там открыли охоту.

— Хорошо, Дарр. Удачи, держи меня в курсе.

— Тебе тоже удачи.

Я сбросил вызов и набрал полные лёгкие свежего морозного воздуха. Безумно не хотелось покидать родной Цварг. Хотелось вернуться обратно в палату, сесть на кресло и дождаться, когда Лер очнётся. Хотелось поговорить с ним, наконец, по-мужски, объяснить, что нельзя так поступать. Да за последние три дня я чуть не поседел от страха за его жизнь, когда узнал от лечащего дока о том, что какой-то швархов обломок застрял рядом с его сердцем.

— Адмирал Нуаре, — охранник парковки геликоптеров вывел меня из размышлений, обратившись ко мне, — я взял на себя смелость переставить ваш истребитель в дальнюю часть платформы, чтобы он не мешал спецтранспорту.

— А? Да, спасибо, — ответил машинально, с горечью думая о том, что столько времени потерял в клинике из-за операции сына, но так и не смог с ним поговорить.

«Несмотря на то, что Тайлер отказался носить мою фамилию, он с такой завидной регулярностью попадает в больницу, что уже практически каждый сотрудник медицинского центра знает меня в лицо и догадывается, чей Тайлер сын», — подумал отстранённо. Как бы Космофлот ни пытался замять все неприятные инциденты с Лером, информация год за годом потихоньку просачивалась в инфосеть. Всегда находились ушлые журналисты, быстро клепающие статьи с громким названием, и какое-то время эти статьи лежали в общем доступе, прежде чем их изымали.

«Тигр» завёлся с одного щелчка тумблера, цилиндры-накопители зарычали, ТВЭЛ-ы моментально нагрелись. Истребитель мягко поднялся в воздух. Пользуясь своим положением адмирала Космического Флота, я лишь уведомил Аппарат Управления Цварга, что покидаю планету, минуя космопорт и досмотр. Вывел «Тигра» на орбиту, а затем вбил в навигатор конечной целью планету Муи-Мио и переключил ионный двигатель на третью световую.

Мысли сами собой перескочили на Джерри. Если бы Даймонд не сказал про «кого-то его возраста», я бы даже и не вспомнил о малышке. Смешно было брать её в качестве сигма-агента, но малахитовые глаза сверкали таким лихорадочным блеском, что я просто не смог ей отказать. Она ещё слишком маленькая и многого не понимает. Слабо верится, что Джерри найдёт общий язык с Лером, если даже ведущие мозгоправы Космофлота не смогли этого сделать. Но, по крайней мере, предупредит меня заранее, когда поймёт, что Лер снова задумал выкинуть очередной финт. Судя по наблюдениям с осмотрами у доков, она достаточно внимательная, чтобы не проворонить такое событие, и в меру упёртая, чтобы не потерять след Тайлера, когда он очнётся и поймёт, что у него новая «охранница».

Часть III. Глава 3. Секреты Тайлера

Когда адмирал Нуаре вышел из палаты, я почувствовала острый укол тревоги. Он явно так стремительно собрался не на отдых, и ему не помешал бы надёжный напарник, но Даррен попросил меня присмотреть за его сыном. Наступая на горло собственной интуиции, я тряхнула головой и посмотрела на финансовый чип на ладони. Быстрый запрос в Общий Межгалактический Банк заставил тихо присвистнуть. Я, конечно, подозревала, что адмирал Космического Флота и герой войны не беден и не станет скупиться, но смутные воспоминания о прошлой жизни на Танорге подсказывали, что две с лишним тысячи кредитов в руках ещё не держала. В целом, я не собиралась пользоваться щедростью Даррена или деньгами Особого Отдела без острой необходимости.

Палата Тайлера была огромной, и рядом с гардеробом на изящных полупрозрачных ножках грациозно стояла небольшая софа, аккуратный журнальный столик и пара кресел с высокими спинками, обитыми мягчайшей микрофиброй. Софа оказалась небольшой, но для маленькой меня отлично годилась в качестве места для сна. В гардеробном шкафу на верхних полках кем-то заботливо были оставлены запасные одеяло и подушка. Не личная капсула для сна, конечно, и даже не гелевый матрас, но на какое-то время сойдёт.

Как оказалось, к палате примыкал личный санузел с полноценной душевой кабиной и несколькими наборами одноразовых гигиенических средств: каппами с пастой для зубов, зубной нитью, щеткой с мягкими силиконовыми иголочками, антибактериальным мылом и даже стройным рядком бутылочек с шампунями и ополаскивателями. Ну точно, не клиника, а бутик-отель! Отдельный смешок у меня вызвала полироль для рогов. Я не удержалась и брызнула аэрозоль в воздух, чтобы оценить аромат, но он оказался настолько тошнотворно-сладким, что пришлось как можно скорее открыть окно и проветрить помещение. Почему-то пока я трогала и изучала всевозможные бутылочки, в голове укрепилась мысль о том, что Даррен не пользуется никакими одеколонами. Его запах природный, а не синтетический.

Палата Тайлера меня полностью устраивала, и селиться где-то в гостиничном номере, пускай и в этом же здании, не представлялось мне хорошей мыслью. Что-то подсказывало, что Даррен уже нанимал охранников-нянек для своего сына, и они поступали ровно таким образом. Я же намеревалась не просто втереться в личное пространство Тайлера, у меня чесались пальцы докопаться до причин такого неадекватного поведения молодого цварга. Регулярные медицинские осмотры никак не вязались с наплевательскими результатами многочисленных гонок, и чутьё подсказывало, что от этого нельзя отмахиваться.

Плюнув на все этические соображения, я попросила уже у знакомого цварга на стойке регистрации вещи, с которыми «мой любимый троюродный братишка» попал в больницу. В вещах Лера оказались лицензия на управление транспортом, ключи от разбитого гоночного аэрокара, ключ-карта от личной квартиры на Цварге, стилус-перо в гладком чернёном металле и какие-то безделушки.

Когда я вернулась в палату, лечащий док обрадовал меня тем, что внутривенно ввёл пациенту ещё одну убойную дозу снотворного:

— Раз уж адмирал Нуаре всё равно удалился, нет смысла стараться как можно скорее выводить больного из этого состояния, — произнёс док, нервно теребя рукав своего халата. — А так у нас точно будет гарантия, что тело Тайлера успеет восстановить кровоток. Уж очень буйный молодой человек, не любит сидеть на месте. Боюсь, если проснётся раньше времени, то не утерпит и кометой вылетит из клиники вместе с осколком у сердца, а мне потом доказывай его отцу, что я не виноват.

Я для вида сочувственно покивала, а сама обрадовалась, что у меня теперь появилось время, чтобы тщательно изучить жизнь подопечного, его увлечения, круг общения и распорядок дня. Начать своё небольшое расследование решила с самого очевидного — с коммуникатора. Нагло приложив большой палец спящего Лера к устройству, я незамедлительно открыла настройки и зашла в часто используемые программы. Голосовые вызовы без записи, а жаль, сообщения тщательно подчищены, зато много всевозможных игрушек и навигатор. Последний показал внушительное количество проложенных маршрутов. Лишь за последний месяц, как выяснилось, Тайлер облетел девять планет, включая Тур-Рин, М-14, Цварг, Миттарию и Зоннен. Присвистнула от внушительно списка, после чего ткнула пальцем в «Цварг» и убедилась, что самые частые маршруты прокладывались до жилого комплекса «Белая Роза». Фыркнула от столь романтического названия, но выбралась из клиники и поймала аэротакси до здания.

«Белой розой» оказался не менее величественный небоскрёб ослепляюще белоснежного цвета. Его пик терялся где-то под облаками, а ансамбль в виде многочисленных ручейков и зеркальных мостиков перед зданием придавал жилому комплексу и вовсе фантастический вид. Я же поставила ладонь козырьком, чтобы не щуриться от яркого света, и как можно быстрее прошмыгнула в двери, когда из них выходила какая-то пожилая пара. Внутри меня ждал очередной сюрприз, то есть консьерж. Я настолько удивилась этому факту, что замерла.

«Какого шварха цварги так любят использовать живую рабочую силу? Почему не установили робота? Это же дешевле! И с последним я разобралась бы в два счёта…» — в сердцах подумала я и, прежде чем мужчина открыл рот, чтобы спросить что-то, завела свою шарманку про «любящую сестру, прилетевшую с другого конца галактики». Правда, на этот раз я решила не распространяться, что Тайлер лежит в больнице, а просто обтекаемо сообщила, что «срочно понадобилось встретиться». Удивительное дело, но, повторяя басню про наши родственные узы уже в третий раз, я почувствовала, как постепенно вживаюсь в роль. Уже не чувствую себя неуютно, да и сама история потихоньку начинает обрастать мелкими подробностями.

— Вы уверены, что вы сводная сестра Тайлера Делоне? — не без подозрения уточнил пожилой цварг.

— Конечно! Вот, он мне даже ключ-карту от своей квартиры дал, чтобы я в ней поселилась, пока он не вернётся. Вот только этаж не сообщил, — горестно вздохнула.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— И что же вы ему не позвоните и не спросите? — с ехидной интонацией переспросил консьерж.

— Ну, — я сделала вид, что мнусь и отчаянно стесняюсь, — Лер последний раз так громко ругался на меня, когда я позвонила ему, а он был с какой-то девушкой… Я боюсь, что снова ему помешаю…

Кажется, я угадала с характером сына адмирала, потому что черты лица цварга тут же стали мягче, и язвительность исчезла из его голоса, сменившись отеческими нотками.

— Да уж, представляю, как Тайлер мог на тебя наехать, у него крайне вспыльчивый характер. Ты не переживай, Джерри, так сильно. Просто у нас, у цваргов, очень мало рождается девочек на планете, всего две или три на десяток, а впрочем, ты и так наверняка это знаешь. Разумеется, если у цварга начинают складываться с кем-то отношения, эта девушка выходит для него на первый план. Но я уверен, что младшая сестра для него всегда будет много значить. Проходи вперёд и налево. Сто двенадцатый этаж.

— Спасибо! — Я широко улыбнулась пожилому мужчине и уже сделала шаг вперёд, как консьерж меня окрикнул.

— А, да, Джерри. Твой брат не заплатил за квартиру в этом месяце. Ты не оплатишь?

— Да-да, конечно. — Кивнула и нашла среди чип-карт именно ту, что лежала среди вещей Тайлера.

Платёжный терминал противно пискнул, сообщая, что списалась лишь часть суммы.

— Хм-м-м, месячная плата составляет сто пятьдесят кредитов, но списалось всего сто тридцать, — прокомментировал очевидное консьерж и вопросительно на меня взглянул.

— Ах да, точно, это же мой чип на карманные расходы. — Широко улыбнулась и потянулась за чипом, переданным Дарреном, в душе недоумевая, почему на личном счёте Лера такая маленькая сумма. Нет, для таноржца это очень даже большие деньги, с учётом того, что ни за квартиру, ни за продукты платить не надо, но для сына адмирала, проживающего в таком роскошном жилом комплексе, сумма денег подозрительно маленькая! Даррен как в космос глядел, прося взять его финансовый чип. — Вот, двадцать ещё отсюда списать можно.

Квартира Тайлера Делоне оказалась ещё больше и светлее, чем больничная палата. Потолки почти вдвое выше, чем в моей каюте на «Безымянном», отделка пола и стен из натуральных материалов. Огромные панорамные окна показывали потрясающий вид на ручейки, что серебристо-синими лентами опутывали территорию «Белой розы». Белый свет заливал лужайки и водную поверхность, многочисленные дороги, монорельсы, флаеры, небоскрёбы и пики гор в отдалении. Признаюсь честно, я на несколько минут просто зависла перед прозрачной поверхностью, с удовольствием рассматривая множество спешащих куда-то цваргов. С этого этажа они выглядели, словно крошечные муравьи-трудяги, которые строят своё гнездо. Из состояния любования Цваргом меня вывел благозвучный женский голос:

— Добрый день, как к вам можно обращаться?

Я стремительно обернулась и выдохнула с облегчением. Это был всего лишь домашний робот-помощник, одна из очень хороших моделей таноржского производства — HAUS-8. Летающий пухлый оладушек площадью в четыре-пять ладоней с разноцветными диодами по периметру. Такие мне часто доводилось ремонтировать в прошлой жизни.

— Привет, я Джерри, сестра Тайлера Делоне, — сообщила компьютеру, специально формулируя фразу именно так. Мало кто знал, но программное обеспечение HAUS-8, в отличие от предыдущих моделей, учитывало степень родственных связей. Теперь, например, если робот посчитает, что жизни его хозяина что-то угрожает, то в первую очередь сообщит об этом мне.

— Приятно познакомиться, а меня зовут Таня.

— Таня? — удивлённо переспросила.

Обычно роботам не давали человеческие имена. Не то, чтобы это было запрещено, но считалось неэтичным по отношению к гуманоидам. На родной планете даже существовал закон, согласно которому любые биоандроиды должны были внешне иметь отличия от любого представителя развитой расы. Чаще всего производители техники обтягивали искусственной кожей части туловища гуманоидоподобного робота, оставляя взору металлические стыки. И вот это маленькое алюминиевое чудо представляется Таней.

— Та-Ня, — отчётливо произнёс робот. — Такое имя дал мне хозяин Тайлер Делоне. Он сказал, что это сокращение от «таноржской няньки».

Я не удержалась от смешка. М-да, а всё-таки чувством юмора Лер обладает.

— Ну что ж, Та-Ня, покажи мне всё тут.

Следующие полчаса Та-Ня старательно показывала мне шикарные двухэтажные апартаменты. Похоже, робот не определилась, что именно значила фраза «всё», но на всякий случай продемонстрировала даже доверху набитую шоколадно-фисташковым мороженым холодильную камеру. Я молча ходила вслед за роботом, улыбаясь уголками губ. Я точно не помнила, был ли у меня когда-то свой личный робот, но с Та-Ней навалилось приятное ощущение дежавю. Кроме того, общаться с техникой было на удивление легко. Даже тогда, когда я случайно задела крошечную модель аэрокара на стеллаже, а та в свою очередь упала и сломалась, вместо того, чтобы ругаться и сыпать угрозами, робот с философским спокойствием подобрала модель и выкинула в мусор.

— А Тайлер не расстроится, что я сломала его коллекционный аэрокар? — запоздало переспросила.

— Нет, мой хозяин совершенно равнодушен к этой коллекции. По крайней мере, его пульс никогда не повышался, когда он приносил очередную модель и ставил её на полку, а кроме того, он ни разу не захотел лично стереть пыль с экспонатов или просто переставить их местами. В моих базах данных указано, что когда гуманоиды привязаны к вещам, то обычно им нравится смотреть на них или брать в руки.

— Всё правильно у тебя указано в базах данных, — машинально ответила. — А ты не знаешь, зачем Тайлер приносит эти модели в дом?

— Не знаю. Он просто ставит их на полки в этот стеллаж и всё.

— А как часто?

— По-разному. Раньше было раз в полгода, но в последнее время он стал приносить их чаще. Раз в два или три месяца. Могу обратиться к архиву памяти и сообщить вам точные даты, но это займёт пару минут. Вас это интересует?

— Да, Та-Ня, сделай, пожалуйста, и пришли мне список дат на коммуникатор. Хорошо?

Меня неожиданно заинтересовало, почему цварг так странно себя вёл. Наверняка, это было какой-нибудь блажью, вроде той, как заядлые трезвенники коллекционируют самый крепкий алкоголь со всех уголков Вселенной, но какая-то крошечная деталь не давала мне покоя. Стала бы я коллекционировать прототипы аэрокаров, если бы относилась к ним равнодушно? Вряд ли. А была бы я к ним равнодушна, если при этом неоднократно лично участвовала в гонках? И ответ снова: вряд ли. Ко всему, ровно такую же модель я увидела в вещах Тайлера сегодня утром, но не придала ей значение.

Дальнейший осмотр квартиры ничего интересного не выявил: современная мебель, роскошный гардероб из всевозможных типов брюк, рубашек и комбинезонов, большое количество ремешков для коммуникаторов из натуральной кожи. Тайлер определённо был тем ещё пижоном. Я задумалась, встав по центру квартиры, и, решив, что всё равно ничего не теряю, спросила:

— Та-Ня, подскажи, а здесь есть сейф?

Робот на пару терций замялась, прежде чем дать ответ, но потом произнесла:

— Простите, мне запрещено разглашать такую информацию.

«Понятно, даже статус сестры хозяина не помог», — подумала я отстранённо и приступила к поискам. После ответа Та-Ни мне стало очевидно, что сейф в квартире имеется, просто нужно как следует поискать. Весь остаток дня и вечер прошёл в исследовании квартиры и взломе тайника, неожиданно спрятанного на кухне и замаскированного под паровую печь. На короткий миг я даже восхитилась смекалкой Тайлера, ведь, исходя из рассказов коллег, обычно такие вещи прятали в спальне рядом с кроватью или на худой конец в гостиной. Пароварка на кухне — идеальное место для сейфа. Во-первых, если кто-то вскроет замок в квартире, то вряд ли будет искать заначку там, где обычно работает робот-уборщик, а, во-вторых, даже если кто-то из гостей вдруг захочет паровую котлетку, то под видом того, что еда на пару готовится долго, всегда можно отправить через Та-Ню заказ в ближайший ресторан.

На моё счастье, сейф оказался электронным, и с подготовкой агента Особого Отдела мне не составило труда открыть стальную дверцу. Внутри лежали стопка купюр, общей стоимостью в триста кредитов, поддельные документы с фотографией Тайлера на имя Лукаса Мича и подозрительный свёрток с мерцающими бледно-голубыми продолговатыми листьями.

— О-бал-деть! — воскликнула, рассматривая находку. — Та-Ня, просвети меня, это ведь то, о чём я думаю?

— Простите, Джерри, я не знаю, о чём вы думаете.

— Это водоросли? — переформулировала вопрос, продолжая рассматривать содержимое свёртка.

— Это многоклеточные подводные растения родом с Миттарии с отсутствием чёткой дифференцировки тела на органы и ярко выраженной проводящей системой, имеющей фотоавтотрофный тип питания. Называются «агаша», — тут же выдала мне краткую справку Та-Ня.

— Это всё замечательно, — перебила я робота, — но ещё раз: это водоросли с Миттарии?

Робот подвисла не несколько секунд.

— Если обобщать данные, то да.

— И для чего же нужны водоросли? — продолжила я, испытывая крайне неприятное предчувствие.

— Растения — крайне важный участник экосистемы планеты! Благодаря их способности усваивать солнечную энергию и выделять кислород, многие живые организмы населяют планету, — тут же радостно затарахтела робот. — Мало кто знает, но фито-планктон, к которым относятся, в том числе, и водоросли, на самом деле выделяет существенно больше кислорода в атмосферу планеты, чем наземные растения.

— Та-Ня! — теряя терпение, рявкнула я на летающий деловой «блин», отчаянно жаждущий научить меня основам биологии. — Чётко. По существу. Как конкретно эти водоросли влияют на гуманоидов? Почему Тайлер их хранит в сейфе? Запрещены ли они на Цварге?

— На большинство представителей граждан Федерации действуют как сильное расслабляющее, однако на некоторых планетах они запрещены.

— И на цваргов действует как расслабляющее?

— Так точно.

— Но запрещено?

— Да, Джерри, на Цварге запрещено. — Чувствовалось, что робот отвечает неохотно. Скорее всего, Лер качественно промыл ей мозги, объясняя что «в целом-то, в агаше нет ничего плохого». Во всех современных роботах на уровне базовых протоколов заложено, что о серьёзных правонарушениях сразу же необходимо докладывать в Планетарную Полицию. Кстати, именно поэтому в истории Федерации, когда террористы захватывали гуманоидов, первым делом они всегда избавлялись от умной техники.

— А на каких планетах агаша разрешена?

— На Миттарии само собой. На Тур-Рине. На М-14, — охотно начала перечислять Та-Ня, делая значительные паузы между названиями. Видимо, одновременно с моим вопросом она рассылала запросы в гражданские кодексы планет.

Я вздохнула и уточнила:

— А как агаша действует на людей?

— Как очень сильное расслабляющее с накопительным эффектом. Следует разделять людей с Захрана и с Танорга, так как представители этих планет имеют совершенно разные жизненные условия, качество пищи, уровень радиации и многое другое. Зафиксированы случаи, когда у некоторых таноржцев приём водорослей сопровождался галлюциногенным эффектом. В моих данных нет упоминаний, как данные водоросли влияют на захухрей, но предположу, что если вы, Джерри, примите агашу, то с вами ничего подобного не произойдёт. Всё-таки, несмотря на то, что захухри живут существенно меньше, чем таноржцы, установлено, что ваши организмы приспособлены к самоочищению куда лучше. Опять же примесь цваргской крови, уверена, сыграет не последнюю роль, — добросовестно проконсультировала меня Та-Ня.

Я хмыкнула, мысленно отметив, что лучше мне даже не дышать воздухом рядом с этим свёртком, и торопливо положила его обратно.

— А как агаша действует на эльтониек? — решила расставить все точки над «и».

— Чуть сильнее, чем на цваргов, но значительно слабее, чем на людей.

— А на ларков?

— Боюсь для организма ларков агаша неприемлема. Эта раса даже спиртное не употребляет, агаша вызовет быстрое привыкание с высокой вероятностью летального исхода впоследствии. На Ларк категорически запрещён ввоз данных растений.

Я громко выдохнула, переваривая открывшуюся мне информацию, помассировала гудящие виски, уточнила ещё несколько моментов, которые ровным счётом мне ничего не дали, и поехала ночевать обратно в клинику к Тайлеру, прихватив свежий комплект одежды для подопечного.

Второй день я начала с проверки инфосети. Только убедившись, что имя адмирала Нуаре нигде не всплывало за последние сутки, усилием воли заставила себя перестать думать о нём и переключить внимание на его сына.

Связалась с организатором гонок, на которых последний чуть не отбросил хвост, и, прикинувшись скупщиком сломанной техники, выяснила, куда транспортировали помятый аэрокар. Мне невероятно, просто фантастически повезло: как оказалось, гоночный кар закатили в трюм того же межзвёздника, которым сына адмирала экстренно доставили на Цварг. Пока спасательная служба доков аккуратно пристраивала Тайлера без сознания в основном отсеке, кто-то сознательный позаботился и об его имуществе. Запрос в Аппарат Управления Планетой, подкреплённый голограммой ключа, выдал мне адрес ремонтной мастерской.

— Восстановлению не подлежит, легче выкинуть на свалку, чем ремонтировать эту рухлядь, — произнёс цварг в замасленном комбинезоне, вылезая из-под вишнёвого кара с роскошным белым антикрылом.

Как истинный ценитель любой техники я даже немного зависла, разглядывая это произведение искусства. Продолговатые лазерные фары, оригинальный кузов, отдалённо напоминающий застывшую пантеру в прыжке, жёсткая съемная крыша, 200-клапановый мотор. С трудом оторвав взгляд от вишнёвой красотки, я посмотрела на груду мятого металла, почти сразу же узнав в нём некогда не менее роскошный аэрокар Лера.

В основном отсеке мастерской ребята указали мне на эту небольшую комнатку, сказав, что ремонтом каров Тайлера всегда занимается Жан. Последним оказался ровесник Лера. И вроде бы внешне ничем не отличался от своих собратьев и даже наверняка по меркам цваргов был очень хорош собой, но как-то не понравился мне с первого взгляда.

— Ты сестра нашего спиди-гонщика-неудачника? Джерри, да? — произнёс Жан полувопросительно-полуутвердительно.

Я невольно поморщилась. Вот ведь шварх! Дверь в общую часть, где сейчас стоял оглушительный шум циркулярки, была приоткрыта, и этот ушлый парень прекрасно слышал, как я представилась дальней родственницей Лера. Не то, чтобы у меня был план по тому, как представиться именно Жану, но столь стремительное распространение лже-информации потихоньку начало напрягать. Мало ли, слухи дойдут до Даррена быстрее, чем я выполню задание, и он рассердится на моё самоуправство?

— Думаю, имеет смысл просто продать этот кар на металл, его ремонт обойдётся слишком дорого, — тем временем произнёс Жан, так и не дождавшись ответа.

Он подошёл ко мне на расстояние вытянутой руки и внимательно изучал меня с головы до ног, прищурив тёмные, как ночь, миндалевидные глаза. Я моментально почувствовала себя неуютно под этим внимательным взглядом.

— Сколько? — спросила, стараясь спрятать за грубой интонацией испуг.

Физически, разумеется, я была сильнее Жана, но не хотелось бы, чтобы цварг заметил отсутствие бета-колебаний с моей стороны, слишком уж близко он подошёл. Но, видимо, Жан думал о чём-то другом, или же его молодые рога пока ещё плохо улавливали эмоции окружающих.

— Сколько сможешь выручить? Ну, думаю, кредитов за сорок пять или пятьдесят продать можно. Если сходишь со мной на свидание, то и на шестьдесят кредитов договоримся, — широко улыбнулся Жан одними губами и как бы невзначай поправил закатанный рукав на бицепсе. К слову, достаточно объёмным, если сравнивать с его ровесниками, но совершенно неинтересным, если вспомнить того же Райана или адмирала Нуаре.

Проследив за эти движением, я с трудом удержалась, чтобы не фыркнуть. Он что, флиртует со мной? Серьёзно? Я, конечно, в курсе, что с девушками на этой планете недобор, но и себя в зеркале видела — не сказать, что гадкий утёнок, но и до красоток-эльтониек, которых на Тур-Рине пруд пруди, мне ой как далеко. Я выгляжу на возраст этого тела, то есть на шестнадцать, а никак не на двадцать один.

— Нет, сколько будет стоить ремонт? — отрицательно качнула головой.

— А-а-а-а, ремонт… Ну, вот столько. — Цварг написал число с тремя нулями пальцем на грязном помятом капоте.

В первую секунду я подвисла и потом задохнулась от негодования. Сколько?! Конечно, я не специалист в гоночном транспорте, и вообще даже флаера своего никогда не имела — зачем, если на Танорге всегда можно вызвать роботакси? — но сумма ремонта казалась мне возмутительно заоблачной.

Жан тем временем решил прямо при мне переодеть рубаху, поддетую под комбинезон на лямках. И внезапно до меня дошло: цварг принимает меня за глупенькую наивную захухрю! Простофилю, которой так просто навешать водорослей на уши, и на которую так легко произвести впечатление, продемонстрировав мускулатуру в якобы случайном стриптизе. Как правило, девочки в возрасте шестнадцати лет как раз без памяти влюбляются в таких вот смазливых молодых людей и готовы сделать всё, что их попросят. Будь я действительно сестрой Тайлера и живи на Цварге всю свою жизнь, то как много мужчин с обнажённым торосом уже видела бы к этому моменту? У Джерри Клифф, сигма-агента Особого Отдела, уже выработалась иммунная защита от обнажённых мужских торсов, а вот Джерри Клифф, сводная сестра Тайлера Делоне, по идее должна была сейчас отчаянно краснеть, пыхтеть и ронять слюни, совершенно забыв, зачем сюда пришла. А уж возможность сходить на свидание с таким красавцем и вовсе должна была вскружить ей голову, заставив забыть о какой-то груде железа.

— Ну, так как мы с Тайлером старые приятели, — тем временем продолжил Жан, — то, так и быть, я готов купить его колымагу. Практически себе в убыток, но уверен, что твой брат оценит столь дружеский поступок. Ну, так как, Джерри? Ты согласна?

— Дружеский поступок? — переспросила, стараясь не выдать своё состояние

Злость внутри медленно разгоралась. И вот с этим цваргом Тайлер дружил? С цваргом, который называет его неудачником, при первой же возможности пытается запудрить мозги сестре так называемого «друга» и выцарапать себе пускай и помятый гоночный аэрокар практически за бесплатно?!

Повезло, что мои эмоции сейчас не пахнут, а то этого смазливого красавца уже свалило бы наповал моим тихо вскипающим гневом.

— Конечно, мы с твоим братом друзья! Не сосчитать на пальцах обеих рук, сколько раз я ему помогал с тачками, а сколько раз мы вместе летали на Тур-Рин, чтобы снять красивых цы… г-хм-м. — Жан закашлялся и перевёлся взгляд на меня. — Джерри, я вот тут подумал, а почему за столько лет Тай ни разу мне не рассказывал о тебе?

Это было очень тонкое место в моей псевдо-истории, но я чувствовала такое отвращение к данному индивиду, что, не задумываясь, ответила:

— Наверное, потому же, почему и не рассказывал мне о тебе.

— М-да? — с сомнением покосился Жан. — Если ты действительно его сестра, то не можешь не знать, какое у Тая любимое мороженое.

— Шоколадно-фисташковое, — отчеканила, мысленно благодаря Та-Ню.

— А во что он любит больше всего играть в казино?

— В покер и рулетку.

А вот тут уже спасибо многочисленным видео-записям, поднятым в архиве инфосети Цварга.

— А какие девушки ему нравятся больше всего? Блондинки или брюнетки?

— Малинововолосые, эльтонийки. Я не поняла, это что допрос? Может, тогда и я спрошу, от какого напитка на диване в гостиной брата пятно?!

Этот странный ответ внезапно успокоил Жана. Он удовлетворённо кивнул.

— Теперь я вижу, что ты действительно сестра Тая. Просто уж очень не похожа, вот я и засомневался. А что касается пятна, то это ты выдумала. Мебель в квартире Тайлера, как и его одежда, в идеальном порядке. Он не терпит грязи. Так что ты решила насчёт аэрокара, Джерри? Я могу принести документ купли-продажи?

— Давай. — Я завела руки за спину как пай-девочка и усиленно захлопала ресницами.

Жан не смог сдержать торжествующее выражение лица, но тут же завозился с электронной бумагой на соседнем столе. Взял перо-стилус, быстро что-то дописал туда и протянул бумагу.

— Вот тут и тут поставь подпись. Достаточно отпечатка ладони.

Я аккуратно взяла бумагу и пробежалась по ней взглядом. Ага… «номер кузова АХК-6782-НР, владелец Тайлер Делоне… продаёт за шестьдесят кредитов… по причине того, что в данный момент недееспособен, документ подписывается его родственницей…» Замечательно!

Улыбнулась и положила бумагу в карман своей толстовки.

— Отлично, я передам это братишке. Думаю, он очень обрадуется, — произнесла, не удержавшись от подколки.

Лицо Жана вытянулось от удивления.

— Что? Нет-нет, Джерри, ты не поняла. Не надо ничего передавать Тайлеру! Просто подпиши и всё. Прямо сейчас!

— Эх, боюсь, я не могу. — Наигранно тяжело вздохнула. — Мне всего шестнадцать, мою подпись всё равно потом можно будет оспорить в суде. Не хочу, чтобы у тебя были из-за меня проблемы, Жанчик.

От последнего обращения цварг скривился. Да уж, вот, оказывается, как сильно ему понравилась младшая сестра приятеля. Ну-ну.

— Может, тогда оставишь договор здесь? Тайлер придёт и сам всё подпишет.

Ага, так я и поверила.

— Не волнуйся, мне не сложно передать. Он уже завтра должен прийти в себя, заодно и почитает. Ещё раз спасибо, но мне пора. — Уловив краем глаза стремительное движение цварга, вознамерившегося силой отобрать компрометирующий документ, я молниеносно юркнула за порог комнаты. Отсюда меня уже было видно коллегам Жана. На нас обернулись сразу трое мастеров. Цваргу, вцепившемуся в мой локоть, пришлось с неохотой разжать пальцы.

— Ты что-то ещё хотел, Жанчик?

Я решила не выходить за рамки своего амплуа и побесить «друга» Тайлера. Несколько секунд цварг не мигая смотрел мне в лицо. Он всеми фибрами чувствовал, что я издеваюсь над ним, но доказательств у него не имелось.

— Слушай, Джерри, а зачем ты вообще сюда припёрлась-то? — наконец тихо спросил он.

Я хмыкнула. Ох, как некрасиво ты разговариваешь с девушкой, которую десять минут назад приглашал на свидание.

— А, да вот нашла модельку в вещах Тайлера. Она мне очень-очень понравилась, не знаешь, где он мог её купить? Хочу себе такую же. — Достала из кармана и покрутила перед приятелем своего подопечного ту самую модель аэрокара, которую причислила к «безделушкам», когда рылась в его вещах.

— Эти нельзя купить, — с пренебрежением фыркнул Жан, бросив мимолётный взгляд на вещицу в моих руках. — Уникальные модели делаются на заказ и раздаются участникам М-14 в качестве утешительных призов. У твоего брата-неудачника, должно быть, уже целая коллекция, попроси — он отдаст тебе парочку точно.

И хотя Тайлер мне был, по сути, никем, в душе всё равно взметнулась волна раздражения. Как только сын адмирала может не видеть такую гниль рядом с собой?.. Хотя со стороны всегда судить легче. Как-никак Лер дружит с Жаном уже давно, а что люди, что цварги, меняются постепенно. Кто знает, как Жан относился к Тайлеру тогда, когда лишь зарождалась их дружба? Плоды гниют день ото дня, и крайне сложно назвать тот день, когда фрукт уже перестаёт быть спелым. Внешне он ещё достаточно долго будет выглядеть хорошо, а когда гниль проступит наружу, будет уже слишком поздно просто обрезать бок, ведь окажется, что плесень уже давно поразила сердцевину.

Часть III. Глава 4. Тайлер

Док, не выводя пациента из состояния сна, повторно прооперировал молодого цварга, вынул застрявший металлический осколок из его груди и со словами «теперь уже точно опасность осталась позади», оставил Тайлера на попечение сводной сестры.

Робот-медсестра мерцала зелёными огоньками, пульсоксиметр тихонько попискивал, а я медитативно крутила в руках модель гоночного аэрокара и думала. О том, как сильно Тайлер внешне походит на своего отца… У него даже рога такие же крупные и выглядят практически сформированными, а для цваргов это показатель, но насколько же он ещё мал на самом деле. Думала и о том, что, смотря на Лера, я представляю себе лицо Даррена, а внутри неприятной маслянистой плёнкой разливается тревога. Как он там? Куда его так срочно вызвали, что он так и не дождался пробуждения сына? Всё ли у него в порядке? Мысли о Даррене возвращали в детство, а там память подкидывала смутные образы родителей.

Удивительное дело: Андрэ, программируя наноботов с помощью шлема, умудрился всё настроить таким образом, чтобы я отрывками помнила своё прошлое и Танорг, письмо, чтение, высшее образование, навыки работы с техникой и множество другой полезной информации, но забыла самое главное — себя и близких людей. И лишь благодаря адмиралу Нуаре ценные воспоминания не исчезли из памяти навсегда.

Я посмотрела на спящего Тайлера. Длинные чёрные ресницы дрогнули, и несколько секунд Лер напряжённо смотрел на меня. Я ожидала резонных вопросов в стиле: «Кто ты такая и что делаешь в моей палате?», но парень меня удивил. Губы Лера скривились в ухмылке, и он произнёс:

— Что, папочке на мою охрану уже офицеров высылать жалко, решил отправить несмышлёного кадета-молокососа?

Я лишь усмехнулась в ответ. Тайлер сходу верно воспринял ситуацию, а значит, ум у него очень даже аналитического склада. Похоже, идея с сейфом в пароварке была его личной задумкой, а не планировкой дизайнера. Но вместо этих мыслей вслух произнесла иное:

— У моей расы сообщение представительнице женского пола, что она молодо выглядит, — это изысканный комплимент. И нет, отвечая на твой вопрос, к Академии Космического Флота я не имею ни малейшего отношения. Твой отец нанял меня в качестве сигма-агента.

Цварг окинул меня подозрительным взглядом, хмыкнул, но, так ничего не сказав, поднялся с медицинской кушетки, на которой его прикатили в палату после операции. Разумеется, парня повело в сторону, но он едва успел ухватиться за стену. Я продолжила наблюдать за сыном адмирала, не предпринимая попыток предложить помощь. Очевидно, молодой цварг просто из гордости откажется от неё.

— Док просил тебе передать, чтобы ты не делал резких движений, пока рана полностью не затянулась, — ровным тоном сообщила и протянула Тайлеру одежду.

Он покосился так, будто я передаю ему змею, но всё же взял штаны и рубашку, сунул подмышку и бросил:

— Помоюсь в душе, медсестричка.

Я вновь усмехнулась. Похоже, у Лера уже была чётко отработанная схема, как избавляться от «надзирателей», приставленных отцом. И первым пунктом в ней значилось: «Вывести очередного охранника-няньку из себя в кратчайшие сроки».

Цварг мылся долго. Настолько долго, что у меня закрались сомнения, а не открылась ли у него рана. В тот момент, когда я уже была готова, наплевав на все приличия, зайти в душевую, звуки текущей воды исчезли, а ещё через полчаса полностью одетый парень вышел с чуть влажными волосами. Он морщился, растирая грудь сквозь ткань, но самоклеящийся пластырь на просвет рубашки находился на месте, а это то, что меня волновало больше всего. Регенерация — регенерацией, но док настаивал, чтобы пациент носил этот пластырь хотя бы неделю.

— Как? Ты ещё здесь? — Густые брови Тайлера сошлись на переносице.

Интересно, а чего он ожидал?

— Да, здесь.

— А почему не поднялась в свой номер, или где ты там ночевала, пока меня оперировали?

«Потому, что ты именно на это и рассчитывал. Наверняка от половины своих охранников линял именно таким способом, не удосужившись предупредить, что выписывается из клиники раньше времени».

— Потому что всё это время я жила здесь, в этой палате.

— Что? Здесь? Так это не шутка? Неужели ты хочешь сказать, что отец на этот раз выбрал в мои няньки девчонку-захухрю метр с кепкой? — Он прикрыл глаза рукой. — Нет, я, конечно, догадывался, что он меня презирает, но вот это уже действительно унизительно.

— Он ни в коем случае не стремился тебя унижать. Скажем так: я сама напросилась на эту работу. А мой рост и возраст воспринимай как плюс.

Тайлер посмотрел на меня настолько скептически, что невозможно было не догадаться, о чём он подумал. По крайней мере, предыдущие «няньки» хотя бы солидно выглядели, и на публике их можно было представлять обычными телохранителями, а вот мелкая захухря в штатском явно на этот статус не тянет. И прежде, чем я взвесила свои следующие слова, из уст вырвалось:

— Не переживай так сильно, мы могли бы сойти за друзей.

Эта фраза совершенно точно была неправильной и имела эффект взорвавшейся атомной бомбы. Тайлера перекосило, хвост с острым шипом снёс журнальный столик, находившийся позади. Раздался жалкий треск мебели.

— Мне не нужны друзья! Тем более друзья-соглядатаи, которые о каждом шаге будут докладывать отцу! Ну, уж нет! — Со свойственной юношеству горячностью воскликнул цварг, складывая руки на груди. — Проваливай из моей палаты!

— Нет.

— Сколько он тебе заплатил? Тысячу кредитов? Две? Три? Я заплачу в два раза больше, только сгинь из моей жизни! — Белки Тайлера начали краснеть совсем как у Райана, когда он злился. Но прошли те времена, когда я боялась гнева цваргов. Многолетние тренировки, изматывающие спарринги, остановки на враждебных планетах, упражнения на ловкость и выносливость, титановый каркас и наноботы — всё это не могло не отразиться на моём характере и уверенности в собственных силах.

— Нет, — снова повторила и бросила на журнальный столик финансовый чип подопечного, а также ключи и документы. — Тем более, у тебя всё равно нет таких денег. Я проверила.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Желваки заходили по скулам цварга, а жилистые руки непроизвольно сжались в кулаки, когда он понял, что я рылась в его вещах. Я остро осознала, что ещё чуть-чуть — и Тайлер бросится в драку, а навредит это в первую очередь именно ему самому. Это абсолютно не то, чего я пытаюсь добиться, не говоря о том, что показывать подопечному свою силу совершенно не стоит. Как любят говорить миттары: лучший бой тот, который не состоялся.

— Тайлер, — я выставила ладони перед лицом парня и произнесла, тщательно подбирая слова, — ты попытался меня унизить, затем подкупить. Наверняка ещё попробуешь сбежать и вывести из себя какими-нибудь вопиюще неприличными поступками. Давай всё это опустим. Я действительно не являюсь твоей нянькой и просто хочу убедиться, что с тобой всё будет в порядке, пока ты являешься моим заданием. На этом всё. Могу поклясться, что не буду докладывать адмиралу Нуаре о каждом твоём шаге. Мир?

Конечно, я лукавила, но отчётливо понимала, что прийти к настоящему перемирию с таким трудным молодым цваргом, как Тайлер, с наскока не получится. Ну, а для того, чтобы он действительно поверил мне, потребуется нечто большее, чем просто слова.

— Мир, — неожиданно буркнул прооперированный. — Как тебя зовут?

— Джерри Клифф.

***

Тайлер испытывал крайнее раздражение из-за того, что я вначале бесцеремонно села в то же аэротакси, что он вызвал исключительно для себя, а потом приветливо поздоровалась с Вильгельмом, консьержем «Белой розы», словно со старым знакомым. Окончательной точкой кипения стал момент, когда я нагло ввалилась в его апартаменты вслед и попросила Та-Ню принести стакан воды.

— Какого чёрта ты себе позволяешь? — возмутился цварг поведением незваной гостьи. — Разве папочка не снял тебе квартиру где-нибудь по соседству, чтобы устроить за мной тайную слежку?

— Не-а, — коротко ответила и без приглашений прошла в гостиную.

— И почему я должен тебя терпеть в своей квартире?!

Молча достала из сумки пачку пластырей, которые док предусмотрительно дал мне с собой, справедливо предположив, что как только капризный пациент очнётся, ноги его не будет в клинике.

— У тебя серьёзная рана, тебе потребуется помощь при перевязке.

— Думаешь, я сам не справлюсь? — уязвлённо взвился цварг.

— Думаю, что у тебя не растут руки на спине, — ответила спокойно. — Рана сквозная, сзади пластырь тоже менять придется. Док предупредил, что, так как тебя долго транспортировали до Цварга, внутри началось обширное нагноение, и пришлось разрезы делать и со стороны груди, где вошёл осколок, и на спине.

Тайлер деловито фыркнул и, не поверив мне на слово, отправился к огромному настенному зеркалу в спальне проверять мои слова. Битый час он пытался отодрать кусочек стойкого медицинского пластыря под лопаткой, но у него это никак не выходило. О неудачных попытках сообщила мне Та-Ня, сияя салатовыми диодами, словно неоновая вывеска ночного стрип бара. Уж кто-кто, а она явно была рада тому, что я осталась вместе с Тайлером.

— Приготовь своему хозяину обед. Нежирное мясо и свежие овощи, никакого холестерина. Вот рекомендация от дока. — Протянула напечатанный на пластиковой карточке список рекомендуемых продуктов. — Деньги на продукты можешь списать вот с этой чип-карты.

Та-Ня вытянула длинный трёхпалый щуп, аккуратно взяла карточку и переспросила:

— А вам, Джерри, что приготовить?

— А на меня продукты переводить не надо. Я буду собственную еду, — улыбнулась заботливому HAUS-8 и достала из сумки тюбик с привычным пюре. — У меня запас ещё примерно на пару недель, но буду рада, если ты изучишь этикетку и посмотришь, где можно такое заказать по инфосети.

— Это? — Робот внимательно просканировала тюбик. — Изоляты, витаминизированные добавки… Джерри, а вы уверены, что это вкуснее той еды, которой питаются цварги? Я, конечно, не профессиональный эксперт по вкусовым предпочтениям людей, но в моих настройках записано, что все гуманоиды отдают большое внимание тому, как еда выглядит и пахнет.

— Уверена, — торопливо ответила, перебивая робота, — это то, что мне надо. Оптимальная питательная смесь, а вкус меня не интересует. Будет лучше, чтобы она была вообще без добавок.

По большому счёту, Андрэ пару лет назад разрешил мне питаться настоящими продуктами, но почему-то, глядя на обыкновенную еду, я испытывала странное иррациональное чувство. С одной стороны, мне страшно хотелось попробовать вновь что-то настоящее, раскатать по нёбу сочную мякоть помидора, вгрызться зубами в спелое хрустящее яблоко, распробовать спелый гранат… А с другой, я прекрасно понимала, что случись серьёзное ранение — и мне вновь придётся привыкать к тюбикам с безвкусной резиновой пастой. Всё-таки большая часть моих органов выращена искусственно. Попробовав настоящую пищу, я дам себе ложную надежду на то, что могу быть обыкновенным человеком, как все, но ведь это не так. Так зачем себя мучить и кормить несбыточными мечтами?

— Я пошёл в фитнес-зал, — с вызовом бросил Тайлер, появляясь передо мной в широких домашних штанах и футболке.

Мы оба прекрасно понимали, что заниматься спортом ему сейчас ещё очень рано. Тайлер определённо ждал от меня скандала или как минимум нудной лекции на тему того, что усиленная работа кровеносной системы — огромный риск для его организма, будь он даже трижды цваргом с усиленной регенерацией. Именно поэтому я безразлично пожала плечами.

— Иди.

— И ты даже не будешь меня отговаривать? — нехорошо прищурившись, уточнил парень.

Длинный хвост царапнул паркет, и я удостоверилась в том, что интуиция подсказала мне всё правильно.

— Не буду, ты же не маленький.

На это Тайлер фыркнул, вновь зло дёрнул хвостом, деловито прошествовал через гостиную и хлопнул входной дверью. Несколько секунд я обдумывала, что же всё это могло значить, а затем обнаружила, что робот всё ещё висит в воздухе неподалёку, хотя вроде бы собиралась на кухню.

— Та-Ня, почему ты ещё здесь?

— Я предполагала, что вы хорошо относитесь к моему господину, — с укоризной произнесла робот и негодующе вспыхнула красными диодами.

— А с чего ты решила, что я отношусь к нему плохо?

— Если бы он вам был не безразличен, то вы бы его попытались остановить.

— Остановить? Физически ты имеешь в виду? — Догадка начинала оформляться в законченную мысль.

— Вначале словами, потом физически. Мои аналитические способности говорят, что хозяин ещё очень слаб, и занятие спортом ему крайне нежелательно, если не сказать опасно. Я вижу, что он пока с трудом ходит по квартире и иногда придерживается за мебель руками. С высокой долей вероятности вы смогли бы его задержать дома, но вы, Джерри, даже не предприняли попытку.

Голос Та-Ни звучал настолько обиженно, что она напомнила мне маленького ребёнка, которому сказали, что сегодня праздник, а поэтому любимый ежевечерний мультик переносится на завтра. Я усмехнулась. Понятно, на что рассчитывал Тайлер. Просто чтобы подтвердить свою догадку, уточнила:

— Твой хозяин приказал тебе оставаться в этой комнате и включить видеозапись нашего разговора?

— Да, приказал. Но я не понимаю, какое это имеет отношение к тому, что вы даже не попытались позаботиться о хозяине.

Зато я прекрасно понимаю. Он нарывался на то, чтобы я применила грубую силу, а затем планировал шантажировать этой записью, угрожая отправить её отцу. Наверняка, если бы адмирал Нуаре узнал, как новоиспечённый агент сигма-класса обращается с только что перенёсшим операцию сыном, меня бы уволили в тот же день… Нет, ну что за цварг! Что за…. Засранец! Однако оригинально придумал использовать свою же слабость против меня.

— И какова вероятность того, что после тренировки ему станет хуже?

— От сорока трёх до шестидесяти четырёх процентов. В зависимости от того, какую программу занятий Тайлер выберет. Если умеренный бег на дорожке…

Дальше я не слушала робота. Этой информации было достаточно. Я встала с дивана, подошла к панели управления апартаментами и набрала связь с консьержем.

— Вильгельм?

— Да, Джерри, добрый день. Что-то случилось?

— Не совсем. Видите ли… Док запретил Леру ближайшие пару недель физические нагрузки. Но вы же знаете, какой он упрямый. Стоит ему что-либо запретить, как это становится целью номер один, а тут ещё одна старая знакомая пригласила его на свидание. Он вбил себе в голову, что должен быть в идеальной форме. Не в службу, а в дружбу: не могли бы заблокировать Тайлеру доступ к фитнес-центру? В идеале будет, если лифт вообще не станет открывать двери на этажах с тренажёрами и бассейном.

— Да, конечно, всё сделаю. Не беспокойтесь.

— Спасибо большое. — Я улыбнулась в дисплей и с видом победителя прошествовала обратно в гостиную.

Та-Ня одобрительно засияла, пискнула что-то, больше походившее на щенячий восторг, и улетела на кухню. Я же уселась ожидать возвращения блудного подопечного. К моему удивлению, ждать пришлось дольше, чем рассчитывала, зато, когда разъярённый цварг вернулся в дом, с первой фразы стало понятно, где именно он задержался.

— А не много ли ты себе позволяешь, пигалица?! — зарычал Тайлер с наливающимися багрянцем глазами. — И какого шварха консьерж считает тебя моей сестрой?!

— Вы не сестра хозяина? — Робот-помощник выплыл из кухни на громкие крики.

— Не сестра и вообще не родственница, — оскалился цварг, и я почувствовала, что он что-то придумал. — Она вообще мне никто. Та-Ня, выстави её за дверь!

Я переглянулась с роботом. Конечно, HAUS-8 вполне могла бы попробовать выставить за дверь шестнадцатилетнюю человеческую девушку, а мне бы крайне не хотелось ни демонстрировать свою силу, ни портить столь замечательного андроида. Я уже мысленно прикидывала, как можно с наименьшими потерями для обеих сторон вырвать из алюминиевого «оладушка» аккумулятор, как Та-Ня меня удивила.

— Не могу. Согласно моими протоколам, Джерри является гостьей в этом доме. Вы привели её как гостью, она позаботилась о вас, заказав обед, и сделала так, чтобы вы не навредили себе физическими нагрузками. По всем параметрам Джерри является доброжелательным объектом, который, хотя и находится на вашей территории, но присутствует здесь по приглашению.

Мысленно я рукоплескала изобретательности Та-Ни. По-хорошему, она должна была беспрекословно послушаться приказа своего хозяина, вот только искусственный интеллект, взвесив все «за» и «против», решил встать на мою сторону. Уверена, что под жестом приглашения она записала то, что в первый раз у меня каким-то образом оказалась ключ-карта от квартиры Тайлера. Если бы цварг напрямую ей сказал, что карту у него выкрали, или что он отзывает своё приглашение, то внутренние алгоритмы робота перенесли бы меня из категории «гостьи» в «нежелательные лица» или вовсе «домушницы». Но, к счастью, Тайлер никогда не занимался программированием искусственного интеллекта. Он сердито посмотрел на нас и, пробубнив «а, смотрю, вы быстро спелись, что, в общем-то, и неудивительно», прошёл в свою спальню. И уже оттуда крикнул:

— Та-Ня, я не буду то, что заказала Джерри, чем бы это ни было. Закажи пиццу с пеперони!

— Сожалею, хозяин, но не могу. На вашем счету нет ни одного кредита, — ровным голосом произнёс робот, не обмолвившись, что я дала ей возможность списывать деньги на продукты со счёта адмирала Нуаре.

— Ненавижу, — прозвучало обреченное, а затем дверь в спальню Тайлера с громким щелчком закрылась.

* * *

Целых пять дней Тайлер безвылазно сидел в своей комнате. Он ел то, что готовила для него Та-Ня, но демонстративно кривился и играл с утра до ночи в игры в шлеме виртуальной реальности. К нему даже не было смысла обращаться, всё равно бы не услышал. Несколько раз Тайлер ходил на кухню якобы отдать указания андроиду, но в такие моменты я по самым различным причинам появлялась там тоже. Мне неожиданно требовалось попить водички или что-то спросить у Та-Ни. Разумеется, цварг злился, что не может воспользоваться своим сейфом, но при этом он продолжал старательно меня игнорировать и делать вид, что ему требовалось попасть в помещение исключительно ради андроида. Я не спешила сообщать Тайлеру, что спустила все водоросли, какие нашла, в унитаз. Мне было интересно понаблюдать за парнем, чтобы понять причины его странного поведения.

Слишком много фактов не стыковывалось в моей голове. Сын адмирала определённо был умён, но почему-то пытался предстать передо мной в образе взбалмошного подростка с испорченным характером. Я заметила, что демонстративные игры с утра до вечера надоели ему самому, но он продолжал упорно делать вид, что его полностью устраивает времяпрепровождение. А агаша… Тайлер выглядел слишком разумным для цварга, который употребляет запрещённые вещества. И регулярные обследования в клинике никак не вязались с содержимым сейфа. Ну, не бывает так, что гуманоид переживает за своё здоровье, но время от времени покуривает водоросли для расслабления! Дорогая квартира, одежда, самая современная модель андроида HAUS и… нулевой баланс на финансовой чип-карте.

Слово за слово, ниточка за ниточкой мне удалось выяснить кое-какую информацию у Та-Ни. Отвечала она крайне неохотно, видимо, Тайлер многократно просил её ничего мне не рассказывать, но на прямые вопросы робот не могла уйти от ответа. Если я спрашивала что-то, что попадало в категорию «слишком личное о хозяине», Та-Ня молчала, и я, прекрасно зная программное обеспечение этой модели, переформулировала вопросы, чтобы они касались не самого Тайлера, а кого-то и чего-то другого.

— Тайлер где-то работает?

— Не могу сообщить данную информацию.

— Родители присылают ему кредиты?

— Нет, адмирал Даррен Нуаре давно перестал перечислять суммы на его личный счёт.

— А мать Тайлера? Мишель?

— Она никогда не перечисляла хозяину деньги.

— Может, что-то дарила?

— Мишель Делоне обычно дарит комплекты одежды своему сыну, когда хочет, чтобы он сопровождал её на голофестивали.

— Кому принадлежит эта квартира?

— Тайлеру Делоне.

— Он сам на неё заработал?

— Затрудняюсь с ответом.

Постепенно я всё-таки смогла выудить из Та-Ни, что Даррен купил своему сыну отличный дом ближе в предгорье, как только тому исполнился двадцать один год. Но по каким-то причинам Тайлер не захотел жить в нём. Мальчишка почти сразу же продал жильё, а на вырученные кредиты приобрёл уже апартаменты в «Белой розе» и свой первый флаер. Однако прошло не так много времени, и флаер оказался разбитым, а Тайлер — виноватым в ДТП с участием другого флаера.

Даррен покрыл все расходы на ремонт обеих машин, а также несложную операцию водителю, который сломал нос из-за неудачно открывшей подушки безопасности. Ещё сколько-то лет после этой аварии адмирал помогал сыну финансово, но в какой-то момент Тайлер начал проигрывать все деньги в казино на Тур-Рине. Это стало последней каплей для Даррена, и он объявил, что раз уж тот такой самостоятельный, то пускай ищет себе работу сам. На удивление этот поступок помог.

Та-Ня сообщила, что Тайлер почти семь лет вёл вполне приемлемый самостоятельный образ жизни, скопил на гоночный аэрокар, и понеслось… Вначале это были всего лишь помятые кары, вечеринки с алкоголем и короткие полёты на Тур-Рин, а затем появились и водоросли. Я сопоставила историю с датами, когда цварг проходил регулярные обследования, и убедилась, что наибольшая их концентрация приходилась как раз на тот отрезок жизни, который умный робот назвала «затишьем». Что самое интересное, в последние два года Тайлер ни разу не приходил в клинику для плановых осмотров. Кстати, самого HAUS-8 Леру подарил тоже Даррен.

Я как раз размышляла о том, почему в благополучной семье настолько сложные отношения между отцом и сыном, когда на руке завибрировал коммуникатор, оповещающий о входящем вызове. От волнения мой голос слегка осип и прозвучал слишком тихо.

— Адмирал Нуаре? — Я нажала на кнопку приёма вызова и отдала честь сформировавшейся по пояс голограмме.

— Прошу, Джерри, не надо всего этого официоза, — поморщился адмирал. — Тем более ты не кадет Академии.

— Так точно, сэр. — Кивнула, внимательно рассматривая цварга.

Вот всё-таки не зря у меня сердце было не на месте, когда он срочно выбегал из палаты. Несколько уже затягивающихся ссадин на лице и достаточно страшный шрам на шее чуть выше ключицы. Такое ощущение, что кто-то полоснул по адмиралу тупым ножом, но, к счастью, не задел жизненно важных артерий. В мозгу зазвенел неприятный внутренний колокольчик: «Ты обещала всё время быть вместе с адмиралом и не допускать его ранений, а сама? Разве так работают агенты сигма-класса?»

— Как там мой сын? — прервал моё самобичевание голос Даррена.

— Замечательно.

Правая бровь цварга недоверчиво поползла вверх.

— Замечательно? Ты в этом уверена? Может, ты уже давно наблюдаешь за окнами пустой квартиры, а Лер выбрался через задний ход здания, арендовал космолёт на твоё имя и улетел на Тур-Рин с друзьями?

— Да нет, что вы, Даррен. Я не наблюдаю из засады. — Ткнула на коммуникаторе кнопку расширения радиуса передачи голограммы. Объёмная трансляция, конечно, теперь забивала почти весь канал, да и каждая секунда разговора стоила втрое дороже, но я понимала, что адмирал иначе мне не поверит. — Я сейчас нахожусь в квартире Тайлера в гостиной. Его рана уже почти зажила, и он исправно выполняет назначения дока. Полное отсутствие физических нагрузок, специальная диета. Вам совершенно не о чем беспокоиться.

Несколько секунд адмирал вглядывался в обстановку, а потом неподдельное изумление проступило на его лице.

— Так вот почему с чипа, который я тебе дал, практически не было списаний кредитов. Ты, выходит, живёшь в квартире моего сына?

— Разумеется, я же агент сигма-класса.

— А пока он находился в палате, где ты жила?

— Там же, в палате.

Несколько секунд Даррен всё ещё удивлённо смотрел на меня, а потом кивнул каким-то своим мыслям и со словами «ладно, похоже я в тебе ошибался, наберу позднее» отключился. Я перевела дух, откинулась на спинку дивана и только сейчас заметила, что всё это время Тайлер стоял в дверях спальни и слушал диалог, прислонившись к косяку.

Ещё пара секунд — и он медленно поднял ладони и начал издевательски рукоплескать.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

— Замечательно себя веду? — Цварг точь-в-точь как его отец поднял правую бровь и усмехнулся. — То есть ты решила не жаловаться на моё хамское поведение и неслучившийся шантаж? Да-да, Та-Ня мне рассказала, что созналась тебе в скрытой видеосъёмке, когда я пытался спровоцировать тебя на драку.

Я пожала плечами.

— Не вижу смысла докладывать о таких мелочах твоему отцу. Он будет волноваться, а это ему ни к чему. У нас сейчас всё хорошо, а у него сложное задание.

В один миг поза Тайлера изменилась. Из расслабленной она стала напряжённой, белки глаз покраснели, а хвост, словно кнут, щёлкнул о полотно двери, оставляя на нём глубокую вмятину.

— Ах, во-о-от оно в чём дело. Он будет волноваться, — передразнил Тайлер. — Я уже думал, что ты действительно решила выполнить обещание и не докладывать отцу ничего о моих действиях. А, оказывается, ты просто переживала за самочувствие великого адмирала Нуаре!

Слова молодого цварга сочились ядом, и я никак не могла взять в толк, что именно я сказала не так. Что случилось? Каким образом моё объяснение, почему я не посчитала нужным докладывать о мелочах, разозлило Тайлера?

— Лер, я не понимаю… — начала говорить, машинально назвав подопечного так же, как только что называл его отец.

— Тайлер! — взорвался цварг. — Ты поняла меня, недомерка?! Для тебя я Тайлер! А ещё лучше — господин Делоне!

— Хорошо, Тайлер. — Пропустила мимо ушей оскорбление в свой адрес. В конце концов, по сравнению с мощной фигурой цварга я действительно едва доходила ему до груди. — Я не понимаю, что именно так сильно тебя задело. Твой отец провёл трое суток в клинике, ожидая, когда ты очнёшься, но, к сожалению, не смог дождаться, так как его вызвали на работу. Он не офисный сотрудник, не рядовой менеджер и не водитель грузового флаера. Твой отец — адмирал Космического Флота…

— …герой войны, неоднократно рисковавший своей жизнью и доблестно защищающий Цварг и всю Федерацию Объединённых Миров, — перебили меня.

Если бы не интонация, с которой Тайлер зло выплюнул последнюю фразу, я бы кивнула. А так поднялась с дивана и встала в симметричную позу, сложив руки на груди.

— Да, он действительно герой войны. А ты не сделал и десятой части того, что сделал он и почему-то считаешь, что имеешь право с ним так общаться.

— Так? Это как же?!

— Избавляться от вещей, которые он тебе дарит. Ты сразу же продал чудесный дом в горах, разбил флаер, а деньги, что он клал на твой счёт, проигрывал в казино. Я видела записи с Тур-Рина. Оказывается, ты ставил огромнейшие суммы чаще всего даже не на интеллектуальные игры, а на рулетку. Такое ощущение, что всякий раз, переступая порог заведения, у тебя в голове крутилась лишь одна мысль: «как избавиться от этих денег побыстрее».

Лицо цварга перекосило, глаза покраснели, руки безотчётно сжались в кулаки, а я поняла, что со своей догадкой попала идеально в цель.

— Да что ты вообще обо мне знаешь, что судишь?! — закричал цварг так, что у меня зазвенело в ушах. — Ещё одна из обожательниц моего отца?! Бесит! Как же бесит! Всю жизнь, абсолютно всю жизнь я только и слышу «а вот твой отец то, а твой отец сё», «а Даррен в твоём возрасте уже спас девушку из-под лавины, сумел усмирить стадо диких лошадей, испугавшихся метеоритного дождя, выследил шпионскую шлюпку, замаскированную под спутник…»! — Цварг со злости ударил кулаком в стену, и с потолка посыпалась штукатурка. — Да мне надоело, что всю мою жизнь меня только и тыкают носом в то, что я недостоин и мизинца адмирала Нуаре! Да у меня уже такое ощущение, что я недостоин даже того, чтобы дышать с ним одним воздухом!

Пока он это говорил, взбесившийся хвост Тайлера опрокинул стереосистему, вспорол обивку кресла и сломал дверь, но хозяин даже не заметил этого. Глаза цварга уже вовсю полыхали налившейся кровью, губы подрагивали, ноздри расширились, а лицо приобрело свекольный оттенок. Гримаса гнева, смешанная с глубоко запрятанной болью и копящейся долгими годами обидой исказила красивые черты.

— Даррен-Даррен-Даррен! Да куда бы я ни попытался пойти, чтобы я ни делал, везде только и слышу его имя! Все всегда считают своей необходимостью указать мне, что я в свои годы не могу справиться с элементарными вещами тогда, как мой отец в семь лет играючи управлял звездолётом с атомным реактором! — Эмоции хлынули из Тайлера бурлящим потоком, что прорвал тщательно выстроенную многолетнюю плотину фальшивого безразличия. — Даррен такой смелый, Даррен такой потрясающий! А правда, что Даррен владеет всеми видами холодного оружия? А твой отец случайно не тот знаменитый адмирал? Да даже те редкие девушки, что согласились сходить со мной на свидание, как оказывается, рассчитывали, что я познакомлю их с отцом! Да швархи вас все побрали! Джерри, знаешь, о чём я мечтаю? Угадаешь?!

Тайлер навис надо мной, попутно жёстко оттолкнув журнальный столик коленом. Краем зрения я увидела, что тот опрокинулся на бок, и столешница разломилась надвое.

— Я мечтаю, слышишь, Джерри, МЕЧТАЮ, чтобы его никогда не было! Чтобы я был сыном обыкновенного таксиста! Да даже если бы мой отец оказался преступником, которого сослали на астероид, и то было бы легче!

Несколько секунд я потрясённо смотрела на Тайлера. Цварг, будто испугавшись своих последних слов, моргнул и покачнулся. Его белки начали светлеть. Только сейчас он понял, что в пылу ярости разгромил собственную квартиру.

— Так вот почему ты поменял фамилию. Тебе надоело, что тебя всюду сравнивают с отцом? — выдохнула я, осознавая ответ на вопрос, который волновал меня уже давно.

— Пф-ф-ф, — невнятно выдохнул Тайлер. — Кому надо, всё равно знают, что я Нуаре, а не Делоне, и всё равно не упускают возможности ткнуть меня носом в то, что я и в подмётки не гожусь Даррену. Я — позорное пятно на его идеальном мундире.

— Это не так. — Я положила руку на сгиб локтя цварга и дождалась, когда он снова на меня посмотрит. — Твой отец тебя очень любит, и если бы это было не так, он бы не пытался о тебе заботиться. Та же охрана, которую он нанимал ранее…

Я осеклась, увидев, как Тайлер поморщился.

— Ему не нужен сын-неудачник.

— Почему ты считаешь себя неудачником? — Искренне изумилась я. — Это не так. Ты просто не стал военным, но это же не значит, что ты хуже.

Взгляд цварга преобразился и стал каким-то болезненно-насмешливым.

— Ты знаешь, сколько раз я пытался поступить в Академию Космического Флота? Семь шварховых лет год за годом я пытался сдать вступительные экзамены.

— И?

— И, как видишь, я всё ещё здесь. — Болезненно-кривая улыбка исказила уставшее лицо Тайлера.

Этот выплеск бурных эмоций и последующее чистосердечное признание отняли у него все силы, как физические, так и моральные. Сейчас Лер больше напоминал побитого бездомного щенка, чем грозного молодого цварга, которым он был ещё несколько минут назад. Прошло всего пять дней после серьёзной операции на сердце, а он за несколько минут разогнал кровь так сильно, что сейчас на его щеках алел чахоточный румянец.

Я промолчала, не зная, что ответить. На языке так и вертелся вопрос о том, как сам Даррен отреагировал на эти попытки, но я боялась спровоцировать ещё одну вспышку гнева, которая точно не пойдёт на здоровье самому Тайлеру.

— А как твоя мама?.. — спустя минуту молчания уточнила я. Тут подразумевалось «отнеслась к тому, что ты провалил экзамены», но эти слова неожиданно застряли в горле, а Тайлер понял их по-своему. Он громко фыркнул.

— А что Мишель? Она известная голозвезда, привыкла, что ей всюду восхищаются. Родила меня уже после ста двадцати. Она даже призналась как-то по секрету, что долгое время предохранялась со своими партнёрами, так как не хотела портить фигуру и всё такое. А потом Аппарат Управления Планетой всё-таки прижал её, сказал, что раса вымирает, и она обязана родить хотя бы одного ребёнка. Мол, ей и так сделали поблажку, что из-за её статуса голозвезды галактического масштаба не принуждали к этому поступку столько времени. Планетарная медицинская лаборатория нашла в базе данных сразу пять или шесть десятков подходящих кандидатов, и Мишель выбрала адмирала Нуаре. Наверное, решила, что это положительно скажется на её имидже, уж не знаю. После родов у неё были гастроли на Эльтон, и она настолько прониклась духом эльтониек, которые предпочитают в одиночку растить детей, что сообщила адмиралу, что не хочет оформлять отношения официально. Ей показалось, что словосочетание «цваргиня мать-одиночка» звучит достаточно претенциозно и сделает её ещё популярнее. Даррен на документах не настаивал.

Я потёрла виски, пытаясь переварить всю внезапно свалившуюся информацию. Получалось с трудом. Скорее всего, Мишель, решившая сыграть на том, что на Цварге не бывает одиноких женщин, не настаивала на встречах сына с отцом. А Даррен… сомневаюсь, что при его работе у него было множество возможностей посетить Цварг. Интересно, как много увольнительных в год дают старшим офицерам? Однако информация об отцовстве за годы взросления Тайлера могла всплыть где угодно. Взять ту же клинику № 356. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, почему адмирал Даррен Нуаре оплачивает все процедуры Тайлера Делоне.

— Ну, что ж, — внезапно заявил Тайлер, — раз мои взаимоотношения с родителями теперь для тебя прояснились, не будешь ли ты так добра покинуть мою квартиру?

Я вздохнула и покачала головой.

— Нет, прости, но я останусь здесь ровно столько, сколько потребуется.

— Уверена? — Цварг высоко вскинул бровь. К нему вернулось его высокомерно-заносчивое настроение. — Тебе же всего лишь поручено присматривать за моим физическим состоянием, а сегодня вечером здесь будет очень шумно. Насколько я успел тебя изучить, тебе не нравится быть в центре внимания.

Теперь уже я посмотрела на цварга вопросительно.

— Вся эта твоя серо-зелёно-коричневая невзрачная одежда, чтение инфосети с утра до вечера и общение исключительно с роботом. Неужели будешь утверждать после этого, что являешься экстравертом? Джерри, я по-хорошему тебе предлагаю — сними квартиру сверху, снизу, да хоть в здании напротив и сиди себе в ней. У меня сегодня будет вечеринка с кучей гостей. В конце концов, я не сдох в той катастрофе, а это значит, что мне есть, что отметить! — И с наигранно весёлым свистом Тайлер скрылся в своей спальне, а я подумала, что Лер играл в виртуальный шлем далеко не всё время.

* * *

/адмирал Даррен Нуаре/

Я прервал связь с Джерри и ещё несколько секунд смотрел в пустоту перед собой. Поразительно, но этой малышке удалось за какую-то неделю то, что ещё не удавалось ни одному офицеру Космического Флота! Она не просто проникла в квартиру сына, но и, судя по голограмме, действительно жила в ней всё это время. Как она это провернула? Тай крайне замкнутый цварг, весь в меня.

Все эти дни мне приходилось разруливать конфликт, заваренный ларками на Муо-Мио, поэтому я поначалу просто не обращал внимания, что уже как неделю не получаю от Джерри ни жалоб, ни претензий в адрес сына и провокационных записей от Тайлера с подписью «посмотри, кого ты нанял». Лишь тогда, когда наконец выдалась свободная минутка, я стремительно набрал Джерри, чтобы прояснить ситуацию. А прояснять оказалось, в общем-то, и нечего…

Может, старина Даймонд был прав, и надо было просто найти кого-то более подходящего Тайлеру по возрасту? Несмотря на то, что девушка открыто сообщила, что живёт в квартире сына, мысли о том, что она могла использовать низменные способы влияния на Лера, не закрадывались ни на секунду. Слишком открытый и честный взгляд, в поведении ни грамма флирта или жеманности, что удивительно, если учесть, кто её мать. А ведь после подписания контракта я буквально выбил из Марко документы на малышку и с прискорбием обнаружил, что её матерью действительно является Элизабет.

Шрам на шее невыносимо зачесался. Я подошёл к зеркалу, чтобы рассмотреть, насколько всё плохо, и с раздражением подумал о том, что ларки смазали лезвия клинков какой-то дрянью, раз рана зарастает так медленно. И почему эти дикари вечно приемлют только право сильнейшего? Определённо Даймонд прекрасно знал, кого попросить уладить конфликт на Муо-Мио. Даже боюсь представить, что было бы, если на планету вместо меня прилетел бы какой-нибудь шаутбенахт, не обученный владению холодным оружием.

Часть III. Глава 5. Водоросли

В дикой какофонии звуков я слышала лишь громкие биты. Бум. Бум. Бум. Каждый удар по барабанным перепонкам сопровождался тягучей, как нефтяное сырьё, головной болью. На миг пришла идея сбежать из квартиры Тайлера подальше и отсидеться где-нибудь до утра, но я отбросила эту позорную мысль. Нет, это то, чего добивается мальчишка, и это определённо то, чего ни в коем случае нельзя делать.

Гостиную заволокло густым едким дымом, из-за которого горло начинало болеть похлеще, чем при гнойной ангине. Какая-то курительная смесь с тошнотворным запахом вишни, но Та-Ня сообщила, что это не агаша, и всё в пределах закона. Я с надеждой переспросила робота, а не вызовут ли соседи полицию из-за громкой музыки, но получила ответ, что жилой комплекс «Белая Роза» является зданием премиум-класса. Здесь абсолютно все перекрытия, кровля и стены имеют специальное акустическое напыление, и каждая квартира превосходно шумоизолирована.

— Джерри, не переживайте, уровень шума составляет всего лишь девяносто децибел.

Всего лишь?! Со стоном заткнула уши руками, но это не особенно помогло. Лучше бы уж по моей голове действительно прошлись отбойным молотком, чем вот это всё.

— В ночных клубах, которые любит посещать хозяин, я измеряла громкость, и она составляла сто десять децибел, — «успокоила» меня Та-Ня.

— Напомни мне, — перекрикивая музыку, спросила у робота, — какой уровень является болевым порогом?

— У людей всего сто сорок, а у цваргов и сто восемьдесят децибел нормально. — Высветилось на крошечном табло на дне Та-Ни. Видимо, она решила сэкономить энергию, а не перекрикивать гам.

Как никогда я жалела, что мне не поставили на «Безымянном» искусственные уши. Приторно-сладковатый дым забрался и пощекотал ноздри. Я чихнула, и, чувствуя, как слезятся глаза, вытерла их рукавом толстовки.

— Хей, какая, оказывается, у Тайлера очаровательная младшая сестра. — Какой-то цварг с разбегу плюхнулся на диван рядом со мной, промяв своим весом подушки. — Пиво будешь?

Я поморщилась и отрицательно качнула головой. Шварх, теперь ещё и ощущение, будто укачивает. В Особом Отделе меня учили многому: как взламывать замки, расшифровывать сообщения, прятаться, обращаться с оружием, будь это нож или бластер, пилотировать большие и малые космические корабли, — но вот чему не учили, так это травить свой организм всякой дрянью. Я знала, что алеф- и бета- агентам частенько делают сильнодействующие прививки от ядов, но в виду моего особого организма избегала даже лёгкого алкоголя. Андрэ сказал, что сложно предсказать, как он на меня повлияет с учётом наполовину искусственного тела андроида. Он даже в какой-то момент загорелся идеей провести эксперимент, но тут уже я отказалась от этого «любезного» предложения, сославшись на высокую загруженность учёбой и необходимость практиковаться в пилотировании космолётов.

Тем временем цварг упорно пытался вручить мне в руку открытую бутылку пива. В итоге я наклонилась к его уху и прокричала:

— Мне шестнадцать. По законам Цварга алкоголь можно пить только через пять лет!

На пьяной симпатичной моське с едва проклюнувшимися рогами отобразилась искренняя обида, будто я как минимум разбила личный флаер этого индивида.

— Фи, какая ты скучная! — Пожал плечами и пересел на кресло. Эту фразу я не столько расслышала, сколько прочла по губам.

Неожиданно позади раздался грохот, не вписывающийся в ритмичное музыкальное «бум-бум-бум». Я вяло обернулась и убедилась, что ничего страшного не произошло. Просто кто-то из друзей Тайлера решил побаловаться и проверить, насколько хорошо пружинят антигравитационные ботинки последнего поколения. Цварг спрыгнул с балкона второго этажа, но, похоже, всё-таки неправильно выставил настройки компенсации подошвы, потому что теперь ковриком стелился позади дивана. Я хмыкнула. Визуально ничего себе не сломал, а кровь из носа и синяки — ерунда. С их регенерацией уже через пару часов будет как новенький.

— Эй, Зеф, ты как там? — завопили что есть мочи трое цваргов, опасно перегнувшись через перила второго этажа и с любопытством рассматривая упавшего сородича, больше напоминающего медузу, разморенную лучами жаркого солнца.

Кто-то всё-таки сделал музыку чуть тише, чтобы расслышать ответ.

— Зашибись! — крикнул Зеф, всё ещё валяясь на полу.

Цварг с кряхтением сел, а я подумала, что во всей этой вечеринке меня радует лишь одно: Жан на неё то ли не был приглашён, то ли сам не явился. В этот момент, когда так подумала, со второго этажа донеслись общие скандирующие крики, перекрывающие тяжёлые басы фоновой музыки:

— Тай! Тай! Тай! Тай!

Я стремительно перевела взгляд и на этот раз почувствовала подступающую к горлу панику. Те же трое цваргов, что ещё какую-то минуту назад увлечённо наблюдали за Зефом, сейчас требовательно обступили Тайлера и под громкое улюлюканье требовали спрыгнуть вниз в таких же ботинках. Явно успевший принять на грудь Тайлер улыбался своим приятелям, но с сомнением косился на пролёт. Одна из его ног уже была перекинута через декоративный забор лоджии, а вторая пока что стояла на полу. Видимо, он был ещё не настолько пьян, чтобы не понимать, что такое падение не может для него закончиться чем-то хорошим.

— Давай-давай!

— Что, испугался, трусишка?

— Ха, адмиральский сыночек! А я слышал, что твой отец прыгал с муассанитового пика без страховки!

Не надо было иметь высшее психологическое образование, чтобы понять, как отреагирует Тайлер на последнее заявление. Я уже перемахнула спинку дивана, когда увидела, что Делоне перекинул вторую ногу через балкон. Вбежать по лестнице на второй этаж я катастрофически не успевала, а потому просто бросилась к тому месту, где недавно валялся Зеф, и подпрыгнула в последний момент, чтобы перехватить подопечного и хоть как-то смягчить удар от падения. Миг — и мы уже валяемся на полу, Тайлер огромной неподвижной тушей лежит поверх меня.

На дальнейшие действия ушло не более пары минут: приказать Та-Не выключить музыку и выпроводить гостей, найти в своей сумке экстренную ампулу с регенерационной сывороткой, перевернуть Тайлера и вколоть иглу прямо в сердце.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— У-у-у-у, — простонал бледный цварг, приходя в сознание и машинально потянулся рукой к груди. — Что случилось?

Я перевела дыхание, отбросила прилипшие к влажному лбу короткие пряди волос, облегчённо прислонилась спиной к лестнице и прикрыла ресницы. Успела. Слава Вселенной! Успела. Меня начала бить мелкая дрожь от осознания, что я вполне могла и не успеть спасти этого глупого упрямца, отчаянно желающего доказать всему миру, что он ничем не хуже своего отца. И ампулы под рукой тоже могло не оказаться. Повезло, Андрэ настоял на том, чтобы я взяла несколько для себя. И то, что так удачно перехватила тело Тайлера в полёте, беря удар об пол на себя — чистой воды везение.

— Под науськиванием своих рогатых друзей ты прыгнул со второго этажа. Уже позабыл? — произнесла, усилием воли подавляя в себе противную дрожь.

— А где они, кстати? — всё ещё приходя в себя, произнёс Тайлер.

— Выгнала с помощью Та-Ни.

— Что?! Ты выгнала моих друзей?

Я распахнула веки и увидела, что неугомонный цварг уже принял сидячее положение на полу. Лицо его всё ещё сохраняло неестественную бледность, глаза блестели, а губы посинели, но в целом он выглядел вполне себе живым.

— Какие они тебе друзья? Тайлер, очнись! Да ты чуть не умер из-за них! Они тебя специально подначивали прыгнуть с этого идиотского балкона! — психанула я.

— Да подумаешь, Зеф-то прыгнул и ничего не…

— Зеф здоров как бык! А у тебя операция была всего пять дней назад, — рявкнула, уже не сдерживаясь. — Если бы не моя сыворотка, которую, кстати говоря, я взяла для себя на случай непредвиденных обстоятельств, ты бы уже отбросил свои расчудесные рога и хвост!

Только сейчас цварг обратил внимание на шприц-пистолет и пустую ампулу, валяющиеся в метре от него. Несколько секунд Тайлер молча переводил взгляд со шприца-пистолета на меня и обратно. Я медленно встала, опираясь на ступени лестницы. Всё тело ломило, несмотря на повышенный болевой порог. Ещё бы, ведь я приняла большую часть удара на себя. Наверное, под джинсами и толстовкой сейчас растекаются огромные гематомы. Сунула руку в карман-кенгуру и вытащила документ, который всеми силами пытался заставить меня подписать Жан.

— А, вот ещё, полюбуйся, какие у тебя друзья. Мастер по ремонту Жан склонял меня продать твой разбитый аэрокар за шестьдесят кредитов, пользуясь тем, что ты на тот момент лежал в больнице, а ещё несколько раз за разговор назвал тебя неудачником. Я сожалею, Тайлер, но у тебя нет друзей. Единственный, кому ты действительно дорог, и кто искренне за тебя волнуется — твой отец. А теперь извини, мне надо принять душ. Эти мерзкие курительные смеси провоняли всю одежду и волосы.

Я ушла в ванную комнату не потому, что хотела помыться, а потому что у меня больше не было сил видеть Тайлера. Меня трясло от осознания, что Тайлер совершенно не понимает, что будет, если его вдруг не станет. Как можно быть настолько слепым и эгоистичным, чтобы думать только о себе? Перед глазами появлялось осунувшееся лицо Даррена, который трое суток караулил пробуждение сына в палате, залёгшие тёмные пятна под глазами и сгорбившаяся фигура на кресле, когда адмирал думал, что его никто не видит. Злость на Лера разъедала меня изнутри, как серная кислота разъедает органику.

Какого шварха вместо того, чтобы быть сигма-агентом адмирала Нуаре, я нянчусь с его сыном? Негодование накатило мощной волной. К тому же, пока я раздевалась, краснеющее и местами синеющее тело меня тоже не порадовало. Пришлось очень долго стоять под струями душа, чтобы хоть как-то привести разбушевавшиеся чувства и мысли в порядок.

Я агент сигма-класса. Я не имею права на собственные чувства. Задание превыше всего. Даррену важно знать, что с его сыном всё в порядке, а значит, я должна постараться решить возникшую проблему. В конце концов, сигма-агент — это больше, чем просто телохранитель.

Когда я вышла из душа, Тайлер сидел на диване, подтянув колени и сцепив пальцы перед собой.

— Прости, — упало в тишине.

— Что?

Мне показалось, что я ослышалась.

— Прости, — повторил парень и посмотрел на меня в упор. — Всё это время я пытался вывести тебя из себя. Меня бесило, что отец приставил ко мне охранницу… Да ещё и такую мелкую. — Он усмехнулся краешком рта. — Всё это наблюдение бесит. Вот честно. Конечно, я понимаю, что отец хочет как лучше… Но я уже давно не маленький. Всё это время я пытался вывести тебя на эмоции. Фитнес-центр, игры в виртуальном шлеме, вечеринка… Мне казалось, что если ты психанёшь и поддашься эмоциям, то я смогу надавить на твой непрофессионализм и отделаться от тебя.

Я так и замерла, глупо продолжая сжимать влажное полотенце в руках.

— Что? — вновь повторила, чувствуя себя попугаем.

Тайлер тяжело вздохнул.

— Я только сейчас понял, что просто не чувствую твоих эмоций, вот и всё. Очевидно, ты очень сильно расстроилась… Но, тем не менее, от тебя не пахло ни гнилью, ни кислотой, ни даже жжёным сахаром. Оказывается, притом, что ты младше меня, ты гораздо лучше умеешь владеть собой. Наверное, поэтому отец тебя и нанял. Ты высококлассный профессионал, я только сейчас это понял.

Я медленно кивнула, боясь спугнуть нетипичное настроение Тайлера. Впервые за всё время он был спокоен и открыт для диалога. Конечно, я бы поспорила с последними словами подопечного, но ему об этом знать не надо.

— Что ты теперь собираешься делать? — аккуратно спросила его.

Он пожал плечами.

— Пока не решил. Знаешь, до сих пор я пытался попасть в Академию Космического Флота любыми способами, — хмыкнул Тайлер. — Представляешь, мой приятель даже сделал для меня поддельные документы на имя Лукаса Мича, чтобы я мог пытаться каждый год подавать документы, и никто бы не тыкал в меня пальцем со словами: «Посмотрите, какая бестолочь родилась у адмирала Нуаре, даже вступительных экзаменов сдать не может!» Если бы Тайлер Делоне подал заявку на учёбу и провалил испытательные задания, то это вмиг стало бы известно всем, в том числе и отцу. А так проваливал задания всего лишь никому не известный Лукас Мич.

«Так во-о-от, оказывается, в чём дело! А я-то думала, зачем тебе документы на чужую личность?» — чуть было не ляпнула, и спохватилась, что по идее не должна знать о сейфе и тем более об его содержимом. Вместо этого я сказала:

— Так ты поэтому несколько раз в год проходил осмотры в клинике? Тебе нужны были справки о здоровье, чтобы доки Академии тебя не осматривали?

— О, так ты даже об этом знаешь? — спросил Тайлер, совершенно не удивившись вопросу. — Да, всё так и есть. Справки из клиники автоматически решали многие проблемы. Если бы меня начали осматривать в Академии, то наверняка бы взяли кровь, прогнали по общей базе, сопоставили с базой преступников и со всеми учащимися на всякий случай. Отец говорил, что с недавнего времени они те ещё перестраховщики. Более того, кровь у таких, как ты, например, очень ценна.

Я вздрогнула и почувствовала, как лоб покрывается испариной. В голове буквально прозвучало тиканье, хотя я понимала, что если наноботы взорвутся, то это займёт от силы терцию. Скорее всего, я даже не почувствую боли.

— Ты же захухря, — тем временем продолжил Лер, не догадываясь об обуявшей меня панике. — Отец как-то сказал, что из-за радиации и отходов, которые копятся на поверхности Захрана, у многих захухрей появились мутации, отличающие их от собратьев-таноржцев. Допускаю даже то, что я не могу почувствовать твои эмоции — тоже своего рода мутация. Добавить сюда то, что Захран живёт изолированно от всех остальных планет Федерации. Конечно, пробраться через кучу космического мусора возможно, используя боевой корабль с мощными лазерами на борту, но, сама понимаешь, захухрей слишком мало на просторах космоса.

Очень медленно выдохнула, стараясь унять в груди бешеное сердцебиение. Вселенная! Я сейчас готова была умереть от того, что наноботы вот-вот взорвутся в крови, а он просто считает меня захухрей! Накатившее облегчение можно было сравнить с облегчением, когда приговорённому к смертной казни сообщают, что передумали, и наказание заменяется обыкновенными исправительными работами на благо Федерации.

— Возможно, — скупо ответила, молясь, чтобы мой голос не выдал того, как сильно я переволновалась. — А что с Академией? Почему ты в последнее время забросил попытки поступить?

— Так мне уже тридцать исполнилось, а кадетов стараются брать помоложе. Приятель сказал, что если я раньше не поступил, то теперь уже совсем без шансов, и предложил поучаствовать в гонках. Оказывается, если занять первое место на аэрогонках галактического масштаба, то Академия принимает победителя на техническое направление без вступительных экзаменов. Это что-то вроде олимпиады.

Головоломка постепенно сходилась по кусочкам. Выходит, та коллекция моделек аэрокаров была для Тайлера не просто символом участия в гонках. Каждая из этих крошечных машинок напоминала цваргу о том, что у него был шанс на исполнение мечты, но он его упустил. Тайлер много раз участвовал в соревнованиях, но ни разу не занял первое место. Коллекция на стеллаже не являлась его гордостью, скорее разочарованием.

— А как зовут того приятеля? Это тот же цварг, что сделал тебе липовые документы?

«Уж не Жан ли случайно?» — добавила мысленно.

— Да, тот же, кто сделал липовые документы, Устин. Иначе откуда ему было знать, что я многократно поступал в Академию, но так и не смог сдать экзамены?

Тайлер криво усмехнулся, словно Устин сделал ему не одолжение, а оказал медвежью услугу. Какая-то мысль всколыхнулась на периферии сознания, и я бы даже успела её оформить в слова, если бы в этот момент не завибрировал коммуникатор.

— Джерри, это ты? — На этот раз первым спросил меня Даррен, всматриваясь в голограмму. — Я тебя не узнал.

Я кивнула, мельком отметив, что ссадины на лице адмирала затянулись. К сожалению, о той, что утром красовалась на шее, ничего сказать было нельзя, так как сейчас она была скрыта под плотным воротником-стоечкой офицерского мундира.

— У тебя всё хорошо?

— Всё отлично. Прошу прощения, что в таком виде, только из душа.

— Как там Лер?

— Хорошо, не беспокойтесь. Он… — я бросила взгляд на подлокотник, где ещё недавно находился цварг, но его как ветром сдуло, — наверное, уже отправился спать.

— Ах да, разумеется. — Даррен посмотрел на запястье. — Я совсем забыл, что на Цварге уже ночь. Тут совсем по-другому длится световой день.

— Ничего страшного, адмирал, звоните, когда вам удобно.

Даррен запустил пятерню в короткий ёжик волос, отвёл взгляд и задумчиво произнёс:

— Джерри, я тут подумал… Понимаю, это не входит в твои обязанности, но всё же… за столько попыток ты единственная, кто наладил с Тайлером хоть какой-то контакт. Может… может, тебе удастся внедрить в него мысль, что быть военным не так плохо?

— Простите, что, сэр?

Мне показалось, что я ослышалась. Мужчина резко вскинул на меня испытывающий взгляд. И хотя голограмма была всего лишь полупрозрачной в голубых оттенках, я готова была поспорить, что рассмотрела золотые всполохи на дне зрачков.

— Джерри, я не прошу тебя уговорить Тайлера попробовать поступить в Академию Космического Флота. Я даже не прошу тебя убедить его взять мою фамилию. Просто… мне бы хотелось, чтобы он с гордостью произносил моё имя и признавал своим отцом. Я же вижу, что он меня сторонится, как только может.

В последнем предложении прозвучали нотки мольбы.

Я закусила губу, чтобы не сказать ничего лишнего. Это же насколько адмирал должен был отчаяться наладить отношения с Тайлером, что наступил на горло собственной гордости и просит помощи какой-то шестнадцатилетней захухри?! Насколько близко к сердцу он принимает всю сложившуюся ситуацию и готов унижаться просто ради того, чтобы сын с ним нормально поговорил?! А ведь Элизабет как пси-агент не раз мне внушала, что для мужчин этой расы признать свою неспособность что-либо сделать — унижение, особенно, когда речь идёт об эмоциях. Ведь цварги потому и считаются одними из самых грозных противников из-за способностей восприятия чужих эмоций.

В горле резко запершило. Как же мне хотелось сказать Даррену, что всё, на самом деле, не так, как он думает! Что Тайлер на самом деле восхищается им настолько сильно, что считает скорее себя недостойным носить одну с ним фамилию. Мне до чесотки в кончиках пальцев хотелось сказать уйму всего, но я понимала, что не время и не место. Во-первых, такие разговоры не ведутся по коммуникатору, а, во-вторых, я только-только удостоилась хоть какой-то крупицы доверия со стороны Тайлера. Если я сейчас просто возьму и выложу всё, что знаю, то потеряю доверие подопечного раз и навсегда, а вот станут ли от этого отношения отца и сына лучше — большой вопрос.

— Да, сэр. Конечно, сэр.

На лице Даррена проступило секундное облегчение, но почти сразу он взял себя в руки.

— Хорошо, я рад, что с тобой так легко договориться, Джерри. Тогда до связи.

— До свидания, сэр.

Я нажала кнопку отбоя на коммуникаторе и ещё несколько секунд сидела, тупо уставившись в пространство. Почему-то во всей этой ситуации мне было безумно жаль Даррена. Только подумать, он уже тридцать лет считает, что единственный сын презирает его за то, что он является военным. А презрение Тайлера относится на самом деле к нему самому. Я покачала головой. Тридцать лет! И если я ничего не сделаю, эти отношения останутся неизменными.

— Джерри?

— А? — Я так глубоко задумалась, что не заметила, как в дверях появился Тайлер со стаканом воды, в котором шипела растворимая таблетка.

— Та-Ня сказала, что у тебя разболелась голова от моей вечеринки, — извиняющимся тоном произнёс цварг. — Я подумал, что ты не откажешься от обезболивающего.

Я улыбнулась цваргу и взяла стакан. Неужели наши с ним отношения всё-таки сдвигаются с мёртвой точки? Как бы теперь ещё сделать так, чтобы он сам рассказал мне историю про наркотики…

— Спасибо, Тайлер, — поблагодарила и залпом выпила воду.

— Чтобы ты понимала, Джерри, — неожиданно серьёзно произнёс цварг, — я очень ценю всё, что ты для меня делаешь. Правда. И я благодарен тебе за всё. И познакомься мы при других обстоятельствах, я почти уверен, что мы бы подружились. Но ты не всё знаешь и можешь понять, прости.

Цварг вынул стакан из моих слабеющих пальцев, и мир обратился чёрными красками.

* * *

Проснулась от нарастающего внутреннего беспокойства. Тело слушалось с трудом, в голове царил смутный туман. За окном сияли две крупные луны, где-то на кухне тихо жужжал HAUS-8.

— Тихо жужжит, — пробормотала я, вслушиваясь в звуки, а затем воспоминания обрушились на меня мощной лавиной. Громкая музыка, бессмысленный прыжок Тайлера со второго этажа, шприц-пистолет, таблетка «обезболивающего».

— Та-Ня! — закричала я, вскакивая с дивана.

Точнее, мне бы хотелось, чтобы я вскочила и побежала. Тело же совершенно не хотело реагировать на мысленные приказы. Очевидно, Тайлер дал мне какой-то сильнодействующий седативный препарат. Будь на моём месте кто-то другой, он бы наверняка продолжил валяться на диване, но не сигма-агент, который долгими месяцами осознанно учился взаимодействию с новым телом. Превозмогая туман в голове и ломоту в руках и ногах, я медленно встала с дивана и, покачиваясь, прошла на кухню, где в воздухе, мигая всеми цветами радуги, металась Та-Ня.

— Джерри! — бросилась ко мне робот, но я выставила руку, останавливая её радостные крики.

— Ты почему не отозвалась и не прилетела на мой зов?

— Мне хозяин запретил… — растерянно ответил летающий алюминиевый «блин».

— Так, — произнесла, собирая мысли в кучу, и снова повторила: — Так.

Искусственный интеллект выжидающе уставился на меня, продолжая мигать всеми цветами.

— Тайлер тебе запретил вылетать из кухни, будить меня и сообщать, куда он отправился, — сделала я вывод из поведения Та-Ни. Та в ответ лишь согласно вспыхнула зелёными диодами, но продолжила хранить молчание.

— И давно он это задумал? — скептически уточнила.

Робот замялась, по её периметру побежали красные, жёлтые и салатовые огоньки. Хм-м-м.

— Вчера?

Утвердительный ответ.

— Пока говорила с адмиралом Дарреном?

Отрицательный ответ.

Я нахмурилась, абстрагируясь от тумана в голове и пытаясь вспомнить весь день с утра до вечера. Неожиданно меня осенило.

— Пока я мылась! Никого из гостей уже не было, и он беспрепятственно прошёл на кухню и проверил сейф.

Хотелось дать себе затрещину за то, что так медленно соображаю. Робот подтвердил мои слова, но я и так осознала, что догадалась верно.

— Тайлер не нашёл агашу в сейфе. Он, очевидно, понял, кто взломал и порылся в его тайнике, — продолжила рассуждать вслух, поглядывая на помощницу. — Наверняка разозлился. Нет, не разозлился? Тогда расстроился? Хорошо, расстроился и решил меня напоить этой дурацкой таблеткой. Судя по всему, он на тот момент уже отдал тебе приказ со мной не разговаривать, ведь в противном случае, ты бы меня предупредила.

Хлопнула себя по лбу.

— Ну, конечно! А рассказ про документы на Лукаса Мича был со стороны Тайлера лишь данной мне возможностью во всём признаться самой! Та-Ня, на что вообще рассчитывал твой хозяин? Что я воскликну: «Ах да, я видела документы на Мича как раз рядом со свертком запрещённых на Цварге водорослей»?!

Я обернулась на робота, но та продолжала хранить молчание, лишь беспокойное мигание лампочек говорило, что она действительно волнуется.

— Он хотел выяснить, куда я дела агашу, не догадываясь, что содержимое свёртка давно смыто в унитаз, — хмыкнула себе под нос и уточнила: — Тайлер давно покинул квартиру?

То, что он дал мне таблетку беспробудного сна и смотался из дома, было слишком очевидным. Искать его по всей квартире, как малыша, играющего в прятки, я не планировала.

— Та-Ня, это касается безопасности твоего хозяина! — прикрикнула на робота. — Вне зависимости оттого, какое распоряжение тебе дал Тайлер, он покинул квартиру среди ночи. Протокол безопасности должен быть выше любых приказов!

— Один час и сорок три минуты назад, — прошелестела Та-Ня.

Почти два часа назад! Вселенная! Я схватилась руками за голову, и в этот момент взгляд упал на смятый договор продажи аэрокара за шестьдесят кредитов.

— Тайлер ведь никогда не употреблял водоросли, — медленно произнесла, разворачиваясь к искусственному интеллекту. — Эта заначка была не его. Он лишь время от времени развозил агашу по клиентам. Ему нужны были деньги на аэрокары, чтобы участвовать в гонках. Ведь так?

— Простите, Джерри, я не могу ничего сказать…

— Та-Ня! Твой хозяин сейчас находится неизвестно где! И у него нет товара, который он должен был кому-то отвезти! Я смыла водоросли в унитаз, думая, что это его собственная заначка. Но всё оказалось куда сложнее!

Я бросилась к планшету и развернула на всю гостиную виртуальную карту Цварга. Неделю назад я просматривала данные навигатора на коммуникаторе Тайлера со множеством различных адресов. Уже тогда мне показалось необычным, что Делоне так много путешествует, но если предположить, что часть поездок была «по работе», то всё встаёт на свои места. Несколько минут у меня ушло, чтобы вспомнить адреса, по которым Тайлер ездил достаточно часто, набросать их на карту Цварга и вычислить ту единственную точку, которая располагалась в отдалении от городов, в горах рядом с небольшим озером и заброшенным шоссе.

Ещё несколько драгоценных минут у меня ушло на то, чтобы переодеться в удобный комбинезон агента, схватить наручники, верёвки, прикрепить к спине бумеранг. Уже полчаса спустя я мчалась во всю мощь на первом попавшемся гравибайке и мысленно молилась, чтобы мои расчёты оказались верны.

Ветер оглушительно свистел в ушах. Я поднялась так высоко, как только позволял гравибайк. Взламывая панель управления транспорта, я мысленно пообещала себе, что к утру верну его на место, и хозяин даже ничего не заметит. Пальцы давно заледенели от холода, лёгким было физически больно втягивать морозный воздух, но я продолжала выжимать газ, что есть сил, и всматриваться в цепочку холмов снизу.

Отчасти мне даже повезло, что сейчас ночь, а не день, потому что, когда солнце взойдёт, пики гор засияют так ярко, что будет сложно не то, чтобы что-либо рассмотреть, а вообще держать глаза открытыми. Если бы я совершенно точно не знала, что требуется искать, то пропустила бы приземистое одноэтажное здание, отдалённо напомнившее прокат горнолыжного снаряжения. Сбросила скорость на гравибайке и направила его вниз.

Тайлер, Тайлер! Как тебя только угораздило стать курьером водорослей? Понятно, что ты не хотел жить на деньги отца, но неужели это был единственный шанс, чтобы самостоятельно заработать на аэрокар? О чём ещё ты умолчал?

Мягко спланировала на землю, выключила мотор и незаметно подкралась к входной двери. Вблизи здание ещё больше напомнило мне точку проката потрёпанного, многократно побывавшего в употреблении оборудования. На витринах стояли поцарапанные сноуборды и ссохшиеся лыжи, гнутые палки, дешёвые пластмассовые снегоступы и ботинки с проржавевшими клипсами, громоздкие сани с двигателями типа ДВ-6, которые очень сильно пахнут, когда такие заводишь, чтобы подняться в гору. Всё это было свалено в одну неприглядную кучу таким образом, что было совершенно непонятно, что находится за самой витриной. Сердце забилось быстрее. Похоже, хозяева этой дыры подстраховались и замаскировали свой бизнес под убогий прокат горного инвентаря, чтобы к ним точно никто не пожаловал.

Два охранника развалились на ступенях здания. Один из них явно спал, положив голову на плечо соседу, а второй был настолько сильно увлечён игрой в коммуникатор, что даже не заметил, как я подкралась к нему сзади. Точный удар в основание роста рогов — и он уже лежит без сознания у моих ног. Первый, к слову, даже не проснулся, когда я выдернула из-под его головы удобную «подушку». Пара минут у меня ушла на то, чтобы надёжно связать мужчин и убедиться, что они не смогут выбраться из пут даже тогда, когда очнутся. Памятуя, как Райан ловко пользовался своим шипом, отдельно привязала хвосты к лодыжкам. На всякий случай оттащила оба тела за угол здания, и лишь после этого вернулась к входной двери, тихонько дёрнула на себя ручку и проскользнула внутрь помещения.

Стеллажи, стеллажи, стеллажи… Множество поломанных манекенов, рваных курток, разноцветных шапок и шарфов, засаленных подшлемников, кабинки для переодевания. Неожиданно в конце зала раздался громкий звук, сдавленный «ох» и чей-то мужской голос. Я подкралась ближе.

— Стой-стой, Стен, всё-таки у малыша недавно операция была, нам не нужно, чтобы он здесь подох. Боюсь, такого его папаша нам не простит.

— Но, Турд, ты же сам сказал…

— Сказал, что надо вытрясти, куда делась порция агаши, а не душу из мальца! — рявкнул первый голос. — Итак, Тай, поделись с нами. Как так вышло, что мы передали тебе груз, а клиент жалуется, что до сих пор не получил его?

Я нашарила взглядом на ближайшей полке солнцезащитные очки с трещиной у правой дужки, схватила их и слегка высунула из-за стеллажа. В тёмно-синей зеркальной пластмассе отразилась неприглядная сцена. У стойки, по всей видимости, выполняющей роль кассы, широко расставив ноги, стоял мускулистый лысый цварг с короткими рогами. Он выкручивал руки Тайлеру, а на его лице застыло эдакое туповато-счастливое выражение: «Хозяин, ну дай мне ещё поиграть в эту игрушку!» Второй, по всей видимости, тот самый Турд, оказался породистым цваргом лет ста пятидесяти с длинной косой синего оттенка и такими же, отливающими в синеву, витыми рогами. Он важно расхаживал вперёд и назад, заложив руки за спину, и явно являлся лидером этой шайки.

Последний и самый молодой цварг сидел на груде вещей, соорудив из неё себе подобие лежака. Его черты лица мне показались смутно похожими. Он полулежал, прикрыв глаза, а его руки и хвост мелко подрагивали, словно ему снился какой-то сон. Понимая, чем промышляет главарь банды, я готова была сделать ставку на то, что молодой парень употребил агашу.

Больше всего меня сейчас волновал Тайлер. Избитый, с прерывающимся дыханием, затёкшим глазом и сочащейся из губы кровью, он с трудом стоял на ногах.

— Клянусь, я всё отработаю, Турд! Да, признаю, одна порция пропала, но это же не такая большая проблема, ведь правда? Хочешь, я буду на тебя работать целый месяц с утра до ночи бесплатно? Хочешь, я…. слетаю в самые дальние системы? Ты ведь знаешь, кто мой отец! Я могу выкрасть пароли на кротовые норы и сделать максимально быстрые доставки твоего товара. Никто ничего не заподозрит! Прошу, дай мне шанс! — последнюю фразу Тайлер выкрикнул с надрывом, потому что Стен взял его за выкрученные руки и рывком приподнял в воздух. У большинства людей такое обращение с телом повлекло бы вывихи обоих плеч.

— Видишь ли, Тай, дело в том, что достать агашу с каждым разом всё сложнее и сложнее, — ответил Турд, делая вид, что не заметил грубостей со стороны своего помощника. — Я очень рассчитывал на тебя, когда поручал передать груз. Но ты не сделал это вовремя, космический лайнер уже отчалил на Ларк, и когда теперь выдастся следующий раз — неизвестно… А у меня был подкуплен свой цварг в таможне и в экипаже корабля. В итоге эти кредиты оказались спущенными в открытый космос. Твоя ошибка стоила мне слишком дорого. И боюсь, даже если ты сможешь сократить маршрут пары-тройки других доставок, это не окупит того, что данная порция не была доставлена вовремя. И всё-таки, меня интересует, куда ты её дел?

Занятно, выходит, сын адмирала не обмолвился про меня ни словом с учётом того, что именно я и смыла столь ценную вещь в унитаз.

— Да я говорю, я принял дозу так же, как и Устин! — прохрипел Тайлер, мотнув головой в сторону тела на ворохе одежды.

В ту секунду, когда он произнёс это имя, я, наконец, сообразила, где видела молодого цварга — в мастерской аэрокаров!

— Чушь! Ты не употреблял агашу. Если бы ты это сделал, то выглядел бы немногим лучше самого Устина. А ну, говори, куда дел дозу! — взорвался Турд.

Стен, почуяв настроение главаря, усмехнулся, оттолкнул Тайлера к стене, словно тряпичную куклу, и достал из кармана складной нож. Будь на месте Делоне Райан или какой другой цварг, да даже та же Лоретт, я бы ещё послушала разговор, выясняя необходимую для себя информацию. Но Тайлер был моим подопечным, сыном адмирала Даррена, а также цваргом, недавно перенёсшим серьёзную операцию на сердце.

В воздухе мелькнул яркий бумеранг, нож выпал из пальцев Стена. В следующую секунду я уже стояла позади Турда, крепко обмотав синтетической верёвкой шею цварга и предупредительно наступив ногой на его хвост. Турд попытался сопротивляться, но я мгновенно обездвижила противника, стянув веревку сильнее. Тонкая, но исключительно плотная нить врезалась в кожу прямо под кадыком. Несколько капелек крови выступило на шее.

— Отойди от Тайлера или я придушу твоего любимого шефа! — громко крикнула в спину лысого здоровяка.

Стен, не сразу понявший, почему нож оказался на полу, и что ударило его по пальцам, медленно обернулся и неожиданно громко засмеялся, увидев меня. Тайлер за его спиной округлил глаза и попытался изобразить руками, чтобы я бежала отсюда. Ха, наивный! Неужели он думает, что три цварга, один из которых лежит пластом под передозом, могут быть серьёзной помехой для агента сигма-класса?

— Ух, какая маленькая, но боевая цыпа! Цып-цып-цып, иди ко мне! — тут же противно засюсюкал Стен и стал приближаться, не отрывая от меня плотоядного взгляда. — Захухря, да? Говорят, захухри такие слабенькие, и даже от самого лёгкого удара у них синяки по телу…

Непроизвольно я сжала руки сильнее, и уже тогда Турд, молчавший всё это время, прохрипел:

— Убей её, Стен! Я сейчас задохнусь!

Собственно, этот приказ и стал последней каплей моего терпения. Я с силой толкнула Турда в бок, одновременно цепляя запястье цварга наручником к стойке, а затем бросилась на Стена. Бой был неравным и очень коротким. Видя перед собой ребёнка одной из самых физически слабых рас Федерации, громила с придурковатой улыбкой смотрел на противника и не стал блокировать удар в солнечное сплетение. Это было его первой и последней ошибкой.

— Ты… ты…. Как ты это сделала?! — потрясённо спросил Тайлер, опираясь на стену и сплёвывая алые сгустки на пол.

— Он просто не ожидал нападения. — Как можно равнодушнее пожала плечами. — Ты-то сам как? В груди не болит? У меня есть с собой регенерирующая капсула, могу дать. Выглядишь не очень.

— До свадьбы заживёт, — отмахнулся Тайлер, всё ещё не веря в произошедшее. — Стен бил в основном по лицу или в живот.

Я с сомнением посмотрела на подопечного, но оставила собственное мнение при себе. Если потеряет сознание, то просто вколю ещё одну капсулу — и всё тут.

— Теперь надо выбираться отсюда, — тем временем произнёс Тайлер, — а там, на улице, ещё Лурик и Фенд. Ума не приложу, как пройти мимо них, я сейчас не в состоянии драться… Зачем ты вообще пошла за мной? Ну, избили бы они меня, но не убили бы. А теперь даже не знаю, как Турд отреагирует, когда очнётся. Шварх, Джерри, ну почему ты всегда всё портишь? — воскликнул Тайлер, закапываясь пальцами в волосы. — Вначале водоросли украла, теперь вот это!

Я покачала головой, смотря на Тайлера. Какой же он ещё маленький, что не может понять очевидных вещей. Как в замедленной съёмке я поднесла коммуникатор к лицу и отдала команду:

— Связь с Системной Полицией Цварга. Срочно вызываю на место происшествия. Накрыта шайка торговцев запрещёнными водорослями. Разрешаю передачу координат с моего устройства. Сообщение передаёт очевидец Джерри Клифф.

В глазах Тайлера отразилось удивление, которое моментально трансформировалось в неприкрытую злобу, если не сказать агрессию. Он смерил меня уничижительным взглядом и отошёл в сторону, сложив руки на груди.

— А я-то наивно думал, что ты хотя бы будешь заботиться о моей репутации. Теперь понятно, ты решила сделать так, чтобы учёба в Академии мне не светила даже в мечтах.

* * *

/адмирал Даррен Нуаре/

Слава Вселенной! С муо-мишцами наконец удалось договориться и выпросить прощение за убитого тотемного пингвина в обмен на обещание прислать им яйца каркарру (теперь бы ещё знать, где достать их!), а ларков — загнать на их летающую посудину времён Большого Взрыва и заставить покинуть атмосферу планеты.

Я размял затёкшую шею и завёл двигатели «Тигра». Безумно хотелось отоспаться после насыщенных переговоров, которые в случае с ларками вылились в кулачно-ножевые бои, но на сердце было неспокойно из-за Даймонда. За всё время он так ни разу и не связался со мной. Я попытался вызвать его сам по зашифрованному каналу, чтобы сообщить об удачно завершённой миссии, но канал, казалось, вёл в пустоту. По-хорошему, надо бы сгонять на Техор и проверить, всё ли в порядке у старого друга. И плевать, что это нарушает Устав Космического Флота. Генерал уже столько раз грозился выгнать меня из совета адмиралов, что поводом для увольнительной больше, поводом меньше — какая разница?

В тот момент, когда я уже ввёл координаты системы Каллисто в навигатор, коммуникатор замигал входящим вызовом от Джерри. Активируя связь, я подспудно ожидал истерики, рыданий или обвинений в том, что сын специально затеял драку с громилами, чтобы проверить физические данные Джерри и продемонстрировать её несостоятельность как сигма-агента. Но малышка удивила.

Голограмма девушки выглядела взволнованной, но ни единого шрама или ссадины на лице захухри я не заметил, а всё остальное скрывал тёмный комбинезон.

— Сэр, — обратилась она, и я напрягся, предчувствуя, что новость мне не понравится, — прошу прощения, что отрываю вас от дел. Но ваше присутствие на Цварге необходимо.

— Это не может подождать неделю? — спросил, прикидывая, успею ли сделать крюк через Техор и вернуться на Цварг.

— Адмирал Нуаре, дело действительно очень важное. Боюсь, я не справилась с заданием.

— Не справилась? В смысле? — В голове тут же предстал образ Тайлера, чья очередная взбалмошная затея на этот раз привела к летальному исходу. Сердце пропустило удар.

Видимо, что-то промелькнуло в моём взгляде, потому что Джерри тут же затараторила:

— С Тайлером всё в порядке. То есть почти, он уже в больнице. Док сообщил, что последствия ударов минимальны. Однако вот-вот события просочатся в новостную ленту Цварга. Я сделала всё, что могла…

— Ясно, скоро буду, — рыкнул на девушку и выключил связь.

Примечание автора: События «Агента сигма-класса» идут параллельно событиям «Академия Космического Флота: Иллюзия выбора». О том, чем в итоге закончилась поездка адмирала Даймонда Даффи и его дочери Деборе, можно прочесть в том романе.

Часть III. Глава 6. Предложение

— Простите, вы уверены, что всего лишь вдвоём с этим юношей вы справились с пятью цваргами? — переспросил репортёр, наскоро черкая изгрызенным стилусом что-то на дисплее планшета. — Как-то не верится, уж простите…

— Вообще-то, я была так напугана, что в основном лишь смотрела. А вот Тайлер Делоне — настоящий герой! Он не только выследил похитителей, но и храбро ввязался в драку, когда они решили провести на мне эксперименты с агашой. — Восторженно приложила руки к сердцу и даже слегка всхлипнула, делая вид, что со страхом вспоминаю события трёхдневной давности.

За последние трое суток я практически не спала. Полиция и репортёры выжали меня до последней капли, но я раз за разом терпеливо пересказывала придуманную историю. Чтобы Тайлер не сказал ничего лишнего, сразу же после звонка в полицию я вызвала экстренный геликоптер скорой помощи и попросила уже знакомого дока в клинике никого не подпускать к Тайлеру так долго, как только у него получится. Док в моём голосе намёк уловил, а потому тут же объявил, что у молодого цварга осложнения после операции. К счастью, настоящих осложнений из-за избиения там не было.

В моей истории правды было примерно столько же, сколько кислорода на астероиде, но я решила всё перестроить так, чтобы не светить своими способностями, а также выставить Тайлера в наилучшем свете. Согласно моей версии, меня похитили недоброжелатели прямо среди ночи с крыши «Белой Розы», когда я вышла подышать свежим воздухом. Жан и Устин, работающие в мастерской и связанные с шайкой Турда, заприметили меня ещё несколько дней назад и всё это время следили за мной. Они занимались расширением базы клиентов, а потому, увидев одинокую захухрю, не долго думая, решили сделать из неё подопытного кролика для экспериментов с агашей. Ведь на Цварге так мало представителей других рас, а им очень важно было определить, как водоросли повлияют на жителей Захрана, и будет ли разумным налаживать сбыт на эту планету.

Какие-то вещи я специально говорила не столько открыто, сколько завуалировано. Так, например, я не стала рассказывать в лоб, что виделась с Жаном и Устином в мастерской, а просто нахмурилась на вопрос журналиста «как же на вас вышли?», пожала плечами и растерянно пролепетала:

— Понятия не имею, все дни я провела в палате Тайлера, беспокоясь о его здоровье, выходила лишь в мастерскую, чтобы проверить насколько сильно пострадал аэрокар после гонок.

Врать меня учила Элизабет. Она как-то сказала, что ложь — это очень творческий процесс, правда, немного примитивный. Для начала её нужно придумать, несколько раз проговорить про себя, чтобы сделать более эффектной и правдоподобной, а затем при рассказе снабжать детали ахами и охами, изменять тональность голоса, добавлять жесты, но тщательно следить, чтобы не крутить пуговицы, не теребить язычок молнии и не чесать лицо. Ложь давалась мне просто хотя бы потому, что репортёр тоже был цваргом, а как любой представитель этой расы, он слишком сильно полагался на то, что определит по эмоциям, если ему кто-то начнёт врать.

Сочиняя всю эту басню, мне было ничуточки не жаль ни Турда, ни его приспешников. В конце концов, они совершенно точно хотели сбыть партию агаши на Ларк, которая в отличие от цваргов для ларчан является смертельным растением. Эта же сильно отредактированная история заставляла встрепенуться полицию Цварга и перепроверить таможенные службы космодромов. Что касается многолетней роли Тайлера в качестве курьера Турда, я, разумеется, умолчала. Такие события не могли положительно сказаться на имени адмирала Нуаре. В моей же сильно укороченной версии всё выглядело так, что Тайлер, будучи случайным свидетелем моего похищения, схватил первый попавшийся гравибайк с парковки «Белой Розы» и бесстрашно погнался за преступниками. Здесь, в горах, он нашёл логово наркодилеров, маскирующееся под точку проката горнолыжного инвентаря, вырубил вначале охрану, а затем и остальных цваргов внутри помещения. Опять же в пользу того, что меня действительно собирались накачать наркотиками и посмотреть, как организм их воспримет, сыграл немаловажную роль передоз Устина.

Я улыбнулась журналисту.

— Простите, я очень устала.

— Да-да, конечно, вы пережили такой стресс, госпожа Джерри. Прошу меня извинить за навязчивость, но сами понимаете, что интервью — это интервью, и наших читателей интересуют любые мелочи. Ещё раз соболезную тому, что ваше пребывание на Цварге омрачилось такими красками, и надеюсь, что это не повлияет на мнение о нашей родине. На самом деле, на Цварге очень низкая преступность.

Я покивала, продолжая натянуто улыбаться, но всё-таки выпроводила настырного журналиста за дверь, а затем робко обернулась и посмотрела на грозного адмирала, скрестившего руки на широкой груди.

— Джерри, когда я просил тебя приглядеть за Тайлером, то рассчитывал, что благодаря тебе он больше не попадёт ни в какие передряги, а не станет центральной фигурой на всех голоканалах Цварга.

— Знаю, сэр, простите. Кажется, я не справилась с заданием.

Даррен покачал головой. Он приехал на Цварг так быстро, как только смог, узнав, что его сын влип в очередную передрягу. Правда, на этот раз о том, что произошло из ряда вон выходящее событие, сообщил ему не совет адмиралов, а я лично.

Мы стояли в уютной комнате с камином частного дома в горах близ города. Насколько я успела понять, этот дом принадлежал самому Даррену, и он когда-то в нём жил до тех пор, пока не стал годами пропадать на службе.

— Надеюсь, ты не считаешь меня таким же идиотом, как этого журналиста, чтобы я поверил в твою наспех придуманную байку. От тебя не пахнет эмоциями, но я чувствую, что ты соврала.

Я вздрогнула. Шварх. Всё-таки облажалась.

— Я… сэр, я не знаю, что тут ещё сказать.

— Скажи мне правду. — Адмирал подошёл ко мне на расстояние вытянутой руки.

Безумно мужественный, в военном кителе с золотой нашивкой, подчёркивающем его крупную фигуру, серьёзный, но бесконечно уставший. Не столько физически, сколько морально. Аметистовые глаза, обрамлённые длинными иссиня-чёрными ресницами, уставились на меня выжидающе, вокруг рта залегли глубокие складки.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Сэр…

— Даррен, Джерри, давай уже по имени, терпеть не могу всех этих «сэров».

— Даррен, — поправилась я и сглотнула. — Тайлер — очень способный цварг, я думаю, из него выйдет отличный пилот.

Бровь мужчины взлетела высоко вверх.

— Пилот? Это с его-то авариями?

Кажется, адмирал подумал, что я смеюсь над ним. Вздохнула.

— Я практически уверена, что аварии устраивал ему Жан. Это мастер, который ремонтировал его аэрокары и также работал на Турда. Дело в том, что Тайлер уже несколько лет занимался доставкой агаши…

По скулам Даррена забегали желваки.

— Но его заставляли! Я уверена! — поспешила добавить, пока внимание адмирала всё ещё было сосредоточено на мне.

— Заставляли?! Джерри, что за чушь ты несёшь?! Кто его мог заставить? У него было всё — дом, деньги, здоровье, друзья, возможности. Он целыми днями только и делал, что кутил, да проигрывал мои деньги!..

Я отрицательно качнула головой и, видя, как заводится адмирал, постаралась успокоить мужчину.

— Даррен, это не так. На самом деле Тайлер всё это время стремился попасть в Академию.

— Ха! Так я и поверил! Я много раз предлагал ему…

— Ваше имя героя войны всегда бежало вперёд него, — набравшись храбрости, перебила мужчину. — Его постоянно сравнивали с вами, и именно поэтому он так отчаянно не принимал вашу помощь. Ему хотелось добиться всего самому, как вы сами в своё время.

Если до этой секунды старший офицер был готов возражать, то сейчас из него словно вынули стержень. Плечи опустились, а черты лица стали мягче. Из воинственно настроенного адмирала он вдруг стал… обычным мужчиной, если к адмиралу Даррену Нуаре вообще применимо слово «обычный».

— Но я строил карьеру совсем в другое время, — тихо произнёс он. — Федерация воевала…

— Знаю.

— Откуда тебе знать? — горько усмехнулся он. — Тебе же всего шестнадцать.

— Я хорошо изучила историю, — грустно улыбнулась в ответ. — Что касается Тайлера, то он по глупости попросил знакомого сделать ему поддельные документы, чтобы он мог попробовать сдать испытательные задания в Академию. К слову, все те приёмы в клинике, которые ваш сын оплатил наличными, были проведены с целью получить справку о здоровье, чтобы не проходить медицинское освидетельствование в Академии, и никто не заподозрил его в родстве с вами. Этот цварг, — арестованный Устин, — в итоге и склонил его доставить свёрток с водорослями, намекая, что в противном случае расскажет о его тайне. Скорее всего, оказывая услугу приятелю в первый раз, Тайлер даже не подозревал, что именно передаёт. Дальше шайка Турда через Устина предложила аэрокар для гонок, подкинув идею, что первое место на гонках будет означать автоматическое поступление в Академию. Разумеется, кар был с небольшой технической неисправностью. Тайлер его разбил, а Турд потребовал в качестве компенсации ремонта машины развести ещё несколько свёртков. Так всё и закрутилось.

Я действительно верила в то, что сказала адмиралу. У меня было достаточно времени, чтобы соединить все кусочки головоломки. Когда я поняла, что видела Устина в той же мастерской, что и Жана, всё полностью встало на свои места. Жан много лет чинил аэрокары Тайлера, а тот, в свою очередь, много лет проигрывал на аэрогонках, при всём, у сына адмирала откуда-то были деньги на ремонт машины, но не было на оплату квартиры. Множество мелочей, как та кривая ухмылка, с которой Тайлер рассказал мне, что Устин сделал для него поддельные документы, всплыло в моей голове и легло в единую стройную историю. В желании Тайлера учиться в Академии Космического Флота я не сомневалась ни на грамм, точно так же, как и в том, что шайке Турда было выгодно иметь сына адмирала в качестве курьера. В конце концов, поймай полиция Тайлера, адмирал Нуаре, спасая собственную репутацию, замял бы это дело. Но, к сожалению для Турда, тщательно выстроенный механизм давления на молодого цварга сломался в тот момент, когда я заглянула внутрь замаскированного под пароварку сейфа.

Даррен сжал руки в кулаки и отвернулся от меня, уставившись на чёрное нутро камина.

— Ты знаешь, Джерри, мой отец как-то сказал мне, что дети не просят нас о рождении, поэтому нельзя от них ничего требовать. Долг родителя — это дать им крылья, чтобы они могли высоко взлететь, и гнездо, чтобы им было куда вернуться. Мой отец был великим цваргом, он всегда меня восхищал, и за всё время ни разу не поднял на меня руку. Многие на Цварге до сих пор считают, что наказывать ремнём или ментально — это нормально, но отец так никогда не считал. Он всегда учил меня тем, что подавал собственный пример. Ни к чему не принуждал, ничего не требовал, просто… показывал как можно. И мне хотелось за ним повторять! Собирать солнечные батареи, помогать волонтёрам брать пробы почвы на необитаемых планетах, учить дельфинов оплывать города, укреплять плотины против снежных лавин. Когда родился Тайлер, я старался пойти по тому же пути. Понимаю и принимаю, что я не так много времени проводил с ним, как хотелось бы, но я всегда стремился стать ему личным примером, ориентиром. И совершенно точно я никогда не учил его тому, чтобы распространять агашу, врать и с пренебрежением относиться к последствиям своих поступков. Всё никак не могу понять, где же я просчитался…

Спина адмирала дрогнула, а я поняла, что он не хочет показывать всех тех чувств, которые его обуяли. Словно опомнившись, с кем говорит, Даррен до хруста сжал пальцы, присел на корточки и стал перекладывать сублимированный уголь из поленницы. Длинные красивые пальцы обхватывали специальное полено и клали его в ряд, затем вновь повторяли действие. Я стояла поодаль, не зная, куда деть руки и глаза. Почему-то всякий раз, находясь рядом с адмиралом, я чувствовала себя странно. Так ощущает себя жалкий человек, который изо дня в день молится на статую бога, а эта статуя в один прекрасный день берёт и оживает.

Одно то, что легендарный адмирал Космического Флота доверил мне охрану единственного сына, а теперь, когда я фактически завалила задание, всё равно разговаривает со мной на равных, заставляло сердце биться чаще. Кто я, а кто он? Верно Элизабет отметила, что мир делится на сильных и слабых. Такие, как Даррен, относятся к сильнейшим мира сего, а я… самозванка, которая пытается затесаться в ряды вершителей. Мне и так даровано слишком многое — наноботы, титановый скелет, вторая жизнь… И сейчас мужчина, чьей сигмой я являюсь, испытывает сильную душевную боль, а я совершенно ничего не могу с этим поделать.

Руки Даррена стали укладывать второй слой поленьев особой решётчатой схемой. Я никогда в жизни не разжигала камин или костёр, но догадалась, что он это делает специально, чтобы огонь имел доступ к кислороду. Хитро.

— Сэр… — начала и тут же поправилась, — Даррен. Вы не правы и правы одновременно. Думаю, что вы были замечательным учителем и отцом для Тайлера, просто всем требуется разное воспитание. Но вот в чём я совершенно точно уверена, так это в том, что все дети нуждаются в любви и поддержке больше всего именно тогда, когда меньше всего её заслуживают. Да, он ошибся и натворил дел, чего уж тут… Но поговорите с Тайлером, объясните своё отношение к ситуации, дайте понять, что, несмотря ни на что, всё равно любите и остаётесь его отцом. Тайлер, возможно, и выглядит достаточно взрослым, но в душе ещё подросток, а никем не любимый ребёнок перестаёт быть ребёнком и становится лишь маленьким беззащитным взрослым.

Адмирал неожиданно обернулся и прищурил яркие аметистовые глаза. Золотые всполохи расплылись по радужке, магнетически притягивая мой взгляд.

— Ты знаешь, Джерри, мне странно слышать подобные слова от… — Он задумался, так и не договорив фразу до конца. — Однажды одна маленькая шестилетняя девочка смогла удивить меня знанием выдуманного секретной организацией языка. Но девушка передо мной сейчас удивляет своим жизненным опытом ничуть не меньше… Напомни, сколько тебе? Шестнадцать?

— Да что там… — Я неумело махнула рукой, неожиданно чувствуя легкий озноб на коже, и попыталась отшутиться: — Мы, захухри, вообще живём недолго — лет шестьдесят, максимум восемьдесят. К тому же, адмирал, это как-то возмутительно ставить агенту в недостаток его молодость. Не находите?

Адмирал чиркнул спичкой по коробку, но так и замер с зажжённой палочкой. Нахмурил лоб, изучая меня.

— Но тогда, десять лет назад, ты сказала, что твой организм улучшен, и ты сможешь прожить ещё долгие десятилетия. Это ведь так?

— Так, — не стала врать.

— Хорошо. — Кивнул адмирал и, наконец, поднёс почти догоревшую спичку к сублимированному углю. Тот ярко вспыхнул, облизывая подношение узкими кирпично-красными языками, и довольно затрещал. Я тихо охнула и шагнула ближе. Комнату наполнил терпкий аромат тягучей густой смолы, очень похожий на аромат самого цварга. Почему-то я совершенно не удивилась этому факту.

— Ты впервые видишь огонь? — спустя несколько минут тишины добродушно спросил Даррен, а в его голосе мне почудилась лукавая усмешка.

Я кивнула, не отрывая взгляда от танцующего пламени. Никогда ещё мне не доводилось так близко видеть эту стихию. На Танорге давным-давно все плиты индукционные, техника и электрические провода прекрасно изолированы, свечей родители никогда не покупали, а я как-то не задумывалась о них. Лишь короткие вспышки при замыкании проводов — всё, что мне доводилось видеть до сих пор. Я вдруг осознала, что даже будучи на обучении как сигма-агент, ни разу не видела открытого огня. В космосе огонь запрещён, а на коротких остановках, чтобы не привлекать лишнего внимания, агенты обходились костюмами с автономным тепловым режимом.

Даррен жестом предложил мне сесть недалеко от камина, чем я тут же незамедлительно воспользовалась.

— Я очень люблю смотреть на огонь. В космосе он запрещён, — произнёс Даррен. — Что?

Он уловил краем зрения моё изменившееся выражение лица.

— Да ничего… просто про огонь подумала. Про космос. — Тут же отвернулась от мужчины, стараясь не выдать того, что он буквально прочёл мои мысли.

Какое-то время мы молчали, каждый думал о своём. Сублимированные поленья потрескивали, заполняя комнату уютными звуками и мягким теплом. Даррен взял длинную изогнутую палку и пошевелил ею, собирая раскинувшиеся головёшки в центр. От его действий периодически вырывались, словно маленькие фейерверки, золотые снопы искр.

— Многие кадеты стремятся поскорее получить звания старших офицеров, — неожиданно сказал цварг, — чтобы увидеть этот самый огонь. Горячие головы думают, что сражения — это очень красочно. Ослепительно яркие взрывы, зрелищные лазерные разряды, всполохи защитных сетей. Я как-то спросил у группы молодых первокурсников, видели ли они огонь вживую на родной планете. Представляешь, на группу из двадцати трёх гуманоидов не нашлось ни одного, кто бы видел настоящее пламя, но при этом все отчаянно рвались на дежурство патрулирования неспокойного сектора. А мне как раз выпало решать, чья очередь охранять вход в кротовую нору в той части Федерации.

— И кого же вы выбрали? — спросила, внутренне обмирая от того, что задаю такие вопросы адмиралу. Кто я такая, чтобы он передо мной отчитывался о принятых решениях?

— Вопрос в том, кого бы выбрала ты, Джерри?

— Не знаю, — протянула удивлённо и повторила истину, которую усвоила будучи сигма-агентом. — Лучший бой — тот, который не состоялся. Все эти кадеты слишком рвались увидеть огонь и определённо могли бы спровоцировать очень плохую для Федерации ситуацию. Куда безопаснее было бы самостоятельно отправиться на патрулирование выхода из туннеля, но и это тоже не самое правильное решение, ведь вы адмирал, и не можете тратить время на такую ерунду, как дежурство. Уверена, есть целое множество более серьёзных вопросов, которые невозможно решить без вашего вмешательства.

Даррен посмотрел на меня заинтересованно.

— Джерри, если бы временные петли были возможны, то я был бы готов поклясться, что ты как минимум пару десятков лет прожила в подобной аномалии. Ты точно обычный человек?

«Сама не знаю. Возможно, я уже десять лет как киборг», — стремительно пронеслось в моей голове, но я улыбнулась как можно шире, легкомысленно пожала плечами и ответила:

— Вы забываете, адмирал Нуаре, я агент сигма-класса.

Даррен задумчиво кивнул, сгрёб в кучу уже догорающие угли и поднялся.

— Ладно, время уже позднее, а гостиницу, судя по выпискам с моих счетов, ты так и не решилась снять на Цварге. Можешь лечь в этой комнате.

— Я… — То ли от близости к огню, то ли от интонации, с которой произнёс эти слова цварг, я внезапно покраснела. А ведь и правда, всё время я жила либо в одной палате, либо в одной квартире с Тайлером. Работа работой, но мало ли, что мог подумать адмирал Нуаре? А вдруг это намёк на мой непрофессионализм и отношения, выходящие за рамки служебных? Резко стало душно, и захотелось объясниться. — Даррен, это совсем не то, что вы подумали! Я просто боялась, что упущу Тайлера из виду, если поселюсь отдельно…

— Джерри, я действительно уже не знаю, что и думать. — Покачал головой цварг, лукаво улыбнувшись. — Одно могу сказать точно: ты единственная, кто смог подобрать ключик к моему сыну и заставить его впустить на личную территорию. Понятия не имею, как тебе это удалось, но ни в коем случае не осуждаю. За неполных две недели тебе удалось то, что мне и другим цваргам и офицерам Космического Флота не давалось годами.

Вроде бы адмирал не сказал ничего особенного, но щеки от его слов стали ещё горячее.

— А когда… — Я зажмурилась и выдохнула: — Когда мне улетать с Цварга?

— Улетать? — эхом переспросил адмирал.

— Ну, я же провалила задание. Вашего сына избили, потому что я не смогла за ним вовремя проследить. А ещё вся информация об этом происшествии попала на голоканалы планеты, хотя вы строго-настрого запретили допускать такого рода события.

— Нет уж, — усмехнувшись, ответил Даррен. — Ты узнала, о чём мечтает и к чему стремится Тайлер, тебе и помогать ему эту мечту реализовывать. Помощь от меня он всё равно не примет.

— То есть вы меня оставляете? — потрясённо переспросила я. На «Безымянном» за такой промах уже наверняка оставили бы не просто без воды и связи на первой попавшейся планете, но специально присмотрели бы что-то подальше от межгалактических трасс.

— Конечно, а ты что думала? — неожиданно подмигнул мне Даррен. — О жадности цваргов слагают легенды, так что считай, ты попала в рабство ещё как минимум на одиннадцать месяцев. Марко подарил мне агента на год, от таких подарков не отказываются.

С этими словами адмирал опустил тяжёлое каминное стекло, повесил гнутую железную палку на крючок и направился к выходу.

— Даррен, простите. — Я дождалась, пока мужчина обернётся.

— Да?

— Как вы в итоге поступили? Ну, в той истории с патрулём кротовой норы.

— Попросил несколько кадетов у своего старого приятеля адмирала Даймонда Даффи. На тот момент он как раз задолжал мне услугу, а потому даже не стал спрашивать, зачем мне его лейтенанты с гуманитарного направления. Майоры, у которых я на тот момент читал лекции, страшно обиделись, но в итоге всё получилось как нельзя лучше. Как раз именно в ту смену кротовой норой решили воспользоваться траски, но нам удалось избежать стычки благодаря дипломатическим способностям кадетов Даффи.

Вместо эпилога

/Одиннадцать месяцев спустя/

— Тайлер, шлем!

— Да зачем он мне нужен, только ограничивает кругозор! — взвыл цварг.

— Затем, что твой отец с меня шкуру сдерёт, если на тебе будет хотя бы царапина. Ты знаешь, чего мне стоило уговорить его допустить тебя до гонок, после того, как в последний раз тебе потребовались две операции на сердце?! — взбеленилась я и силой всунула шлем в руки Тайлера. — К тому же я сама лично перебрала этот аэрокар. Там теперь выводится на дисплей и боковые стёкла проекция всего, что происходит сбоку, позади и даже сверху. Если кто-то попытается тебя обогнать, тебе даже голову поворачивать не придётся. Всё будет видно как на ладони.

— Правда? — заинтересовался цварг и стал крутить девайс в руках.

— Правда-правда, — фыркнула, изучая удивлённое лицо Тайлера. Я хотела сделать ему сюрприз и рассказать об этой полезной фишке аэрокара прямо перед стартом, но он так упрямо сопротивлялся тому, чтобы надеть шлем, что пришлось сделать это чуть раньше.

Тайлер со вздохом надел защитный головной убор. Внушительные, но всё же не такие большие, как у его отца, рога забавно пролезли через специальные отверстия.

— Кстати, в нём тоже есть особая функция, — внезапно произнесла я. — Если кто-то захочет оказать на тебя ментальное давление или просто другой пилот подлетит близко и будет испытывать слишком яркие эмоции, нажми вот эту кнопку. Она всё заблокирует.

— Что, правда? Такое вообще возможно? — неподдельно изумился Тайлер.

— По идее, должно сработать, но я не пробовала, — ответила, отчего-то смутившись. Проектируя данный шлем долгих семь месяцев, я постоянно думала о Даррене, много лет назад признавшимся, что чужие эмоции доставляют ему дискомфорт. — Я исследовала частоту бета-колебаний и встроила генератор контрколебаний, индуцируемых шлемом в тот момент, когда нажимается кнопка. В теории, если наложить две волны в идеальной противофазе, они деструктивно интерферируют.

— Что? — Тайлер покосился на меня с немым вопросом в глазах.

— Нивелируют действие друг друга. А, ладно, не бери в голову, — ответила, махнув рукой. — Надевай шлем — и вперёд.

— Знаешь, если бы не твоя классическая внешность жительницы Захрана и мутационная способность скрывать эмоции, вот я бы точно сейчас заподозрил в тебе не захухрю, а таноржку, — шутливо пробормотал цварг, закрепляя клипсу под подбородком.

— Что? — Лёгкая дрожь пробежалась по позвоночнику от основания шеи до самого копчика.

— Да ничего, — фыркнул Тайлер, — больно ты умная для своего возраста!

— Да это ты глупый! — Мне ничего не оставалось, как перевести всё в шутку. — Тридцать один уже, а только нацелился поступать в Академию Космического Флота!

— Не нацелился, а обязательно поступлю. Как только выиграю эти гонки. — Цварг важно поднял палец вверх, а я поразилась, что за какой-то год Тайлер так сильно изменился. И пускай во внешности мало что изменилось, но из закомплексованного мальчишки, каким я помнила его при знакомстве, он стал уверенным в себе и уравновешенным молодым цваргом. Ещё год назад, если бы я упомянула, что он до сих пор не смог поступить в Академию, меня бы ожидал взрыв ярких эмоций.

— Подожди, ещё занять первое место надо, — всё-таки осадила я Тайлера, но вместо вспышки обиды или гнева получила лишь лукавую улыбку.

— Даже если вдруг не займу, то пойду на осенние испытания. Ты меня неплохо подготовила по интегралам и дифференциальным уравнениям. Однако я уверен, что смогу поступить в Академию как победитель этих гонок.

Я кивнула, поощряя Тайлера за его стремление любым способом добиться цели, а он неожиданно сгрёб меня в охапку и крепко прижал к себе. Настолько крепко, что я фоновой мыслью даже порадовалась внутреннему титановому каркасу. Вокруг сновали гуманоиды, в основном не-цварги, так как гонки проводились на планете М-14, но и цваргов здесь тоже было предостаточно.

— Лер! — Почему-то я запаниковала от мысли, что на нас смотрят. Мне столько лет внушали, что сигма-агент должен быть незаметной тенью, а тут из-за объятий Тайлера все как по команде обернулись и уставились на нас. — Лер, отпусти! Вон там твой приятель, как его, Тамир, уже вовсю на нас пялится! Ну, неприлично же! Отпусти!

За год проживания на Цварге я узнала, что по меркам этой расы любое прикосновение к девушке на публике считается достаточно интимным жестом. И уж тем более цварги никогда не прикасаются к цваргиням без их на то предварительного разрешения. В какой-то степени мне импонировало такое бережное отношение к женскому полу, но оно, в целом, имело вполне понятное обоснование: у расы со способностью считывать чужие эмоции рождалось слишком мало девочек, и поэтому с ними носились как с писаной торбой.

— Да он просто мне завидует, — хохотнул Тайлер, отстраняясь от меня. — Ты за год расцвела и стала невероятной красоткой. К тому же Тамир действительно думает, что ты моя дальняя родственница, а значит, в тебе есть цваргская кровь. — Парень задорно подмигнул мне и прежде, чем я успела подобрать хоть какие-то слова для достойного ответа, нырнул в аэрокар.

— Прошу всех болельщиков отойти за жёлтую линию, — гнусаво объявило существо с восемью щупальцами вместо рук через ретранслятор.

Я послушно отступила за линию, но встала так, чтобы мне было видно и аэрокар Тайлера, и щиты, куда передавалось изображение с многочисленных камер. Гоночная трасса тонкой бледно-жёлтой змейкой вилась вдоль спящих вулканов с киноварно-красными подтёками застывшей магмы и охрово-рыжих гор без единого намёка на растительность, а вокруг стелились бесконечные песчаные дюны. После Асхела я стала крайне негативно относиться к песку, а особенно, когда он присутствует на планете в таких количествах, но отказать Тайлеру в том, чтобы наблюдать за гонкой вживую из первых рядов, а не с далёкой космической станции, я просто не могла. Я в сотый раз нервно покосилась на ступни и убедилась, что они не проваливаются в зыбкую почву. Послышался громкий хлопок, я резко подняла взгляд, боясь пропустить старт, но гоночные кары против обыкновения крайне медленно двинулись с мест.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Прогревочный круг. — Над ухом раздался приятный баритон, и я неверяще обернулась.

— Даррен! Но как вы… Вы же сказали, что в пятнадцатом секторе…

— Я не мог пропустить гонку сына, тем более, когда он рассчитывает занять первое место и поступить в Академию, — произнёс мужчина серьёзно.

Аметистовые глаза с золотыми всполохами светились так ярко, что я поймала себя на том, что глупо улыбаюсь, глядя на адмирала. Целый год мы общались голограммами через коммуникатор, я рассказывала об успехах Тайлера, о том, что мы вместе с ним ремонтируем аэрокар, и в качестве запасного варианта я помогаю ему подтягивать некоторые предметы. Рассказывала и о том, что на Цварг прилетала Мишель. Она узнала, что в какой-то момент её сын стал страшно популярным, и попросила Лера составить ей компанию на ближайших гастролях с целью повысить рейтинги. Тайлер, к её разочарованию, не захотел тратить время на гастроли и сообщил, что ближайший год намерен посвятить исключительно учёбе, так как хочет поступить в Академию. В итоге мать и сын поссорились, а я, чувствуя себя лишней в семейных передрягах, просто скупо пересказала события Даррену. Тот никак не прокомментировал это, но зато сообщил, что ближайшие месяцы будет зачищать недавно открытую планету, вполне пригодную для жизни гуманоидов.

Мы общались с Дарреном урывками, иногда связь была настолько плохой, что даже аудиосообщения передавались с помехами и совершенно неразборчивыми. В таких случаях я писала короткие отчёты и ставила их в очередь на отправку, как только канал становился чуть лучше. Иногда я не получала ответа от Даррена неделями и начинала беспокоиться, а порой он связывался со мной даже дважды за день.

У нас вошло в какую-то странную традицию, что в конце разговора я всякий раз просила адмирала быть осторожнее и напоминала, что на самом деле являюсь его сигма-агентом, а не его сына. Шутливо говорила, что если с адмиралом Нуаре что-то случится, то меня сошлёт в пыточную сам Маркеланн Моро. И уж где-где, а в Особом Отделе умеют добывать сведения и наказывать провинившихся. Даррен в такие моменты отшучивался, что на текущий момент я имею статус рабыни или на худой конец подарка, а значит, даже в случае его преждевременной кончины, с меня не будет никакого спроса. Так мы и спорили от недели к неделе, от месяца к месяцу.

— Кажется, вы с Тайлером действительно подружились за этот год. Я ещё не видел, чтобы он так ярко демонстрировал своё расположение.

Я осознала, что объятия Лера не прошли мимо адмирала, и почувствовала охватывающий меня стыд. Швархи первородные, как же непрофессионально это выглядело со стороны…

— Даррен, уверяю, что эти объятия ничего не значили.

— Знаю, — спокойно ответил адмирал. — Уж с твоей стороны так точно.

— Знаете? — опешила от такого ровного ответа.

— Да. У захухрей иной менталитет. Вы часто обнимаетесь с теми, кого считаете друзьями, а друзей у вас много, иногда даже чересчур. Но вот цварги обнимают только тех, кто как минимум вошёл в их ближний круг. Это один, два, максимум три гуманоида. Многие цварги в принципе живут без ближнего круга.

— А-а-а-а… — произнесла заторможено.

Гоночные аэрокары сделали торжественный круг и вернулись на свои места на сияющей световыми огнями стартовой платформе. Смешной гуманоид с щупальцами вместо рук вышел с флажком и свистком, сделал несколько хитроумных манипуляций, а затем все кары вдруг с резким рыком дёрнулись со своих мест. Столбы серо-жёлтой пыли поднялись в воздух, кто-то начал чихать, резко завоняло машинным маслом. Прежде, чем зажмурилась, чтобы песок не попал в глаза, я успела заметить, что Тайлер в первые же секунды занял место в тройке лидеров. Молодец!

Какое-то время мы с Дарреном напряжённо смотрели, как лиловый кар обгоняет вначале второго пилота, а затем и первого. К слову, мне пришлось задержать дыхание, когда белый кар попытался вытолкнуть Тайлера за пределы трассы, подло боднув его около массивной скалы. Но Лер на удивление играючи справился с соперником и прочно обосновался в начале цепочки.

— В такие моменты раньше Лер и разбивался, — прокомментировал Даррен.

Я изумлённо приподняла брови, требуя объяснений.

— Разумеется, я пересматривал все заезды, в которых он участвовал, — пояснил цварг, вглядываясь в песчаную трассу. — И вот в такие моменты, когда он резко газовал, чтобы не дать себя обогнать, обычно не справлялся с управлением, и его относило в ограждение. Но сегодня всё пошло иначе.

Смущённо кивнула.

— Я когда перебирала его аэрокар, то обратила внимание, что трубки с топливом к правому и левому двигателю подводились под разным углом. В принципе, это не так страшно, если речь идёт об обычных скоростях и флаерах в городской черте, но при резком впрыскивании жидкого водорода в оба двигателя одновременно у кара возникает нарушение аэродинамических свойств. Если предположить, что в этот момент пилот ещё и повернёт штурвал, то крутящий момент обеспечен. Я устранила эту неполадку, поэтому Тайлер сейчас без проблем смог обогнать соперников.

Даррен бросил на меня нечитаемый взгляд, ещё какое-то время помолчал, а затем спросил:

— Ты решила, что будешь теперь делать?

— Теперь?

— Год почти завершился. Моро связался со мной и предложил начать контракт раньше, если я захочу. Но я подумал прежде спросить тебя: а чего хочешь ты?

Я на несколько мгновений смешалась. В смысле, чего хочу я? Агенты не могут иметь собственных желаний, они лишь выполняют задания. А задание, как известно, превыше всего.

— Лер выиграет эту гонку, — тем временем уверенно произнёс Даррен, — поступит в Академию. Если хочешь, я поговорю с руководством и организую всё так, чтобы туда приняли и тебя. Конечно, тебе только семнадцать, но в прошлом году уже был прецедент, когда твою соотечественницу взяли кадетом, несмотря на то, что по межгалактическим стандартам она считалась несовершеннолетней. Её зовут Анестэйша Радонежская, возможно, ты слышала. Очень способная захухря… как и ты.

Предательская горечь разлилась у меня во рту. Я не захухря, я вообще не уверена, что меня всё ещё можно называть человеком. В горле запершило и, боясь выдать себя голосом, я просто промолчала.

— Я не знаю, как ты оказалась на «Безымянном», — тем временем продолжил Даррен, приняв моё молчание по-своему. — Но поверь, Джерри, не стоит класть всю жизнь на служение Особому Отделу. Эти деньги, что ты получишь от контракта, не стоят молодости. Мне уже двести двенадцать лет, я знаю, о чём говорю, и если бы мог вернуться в прошлое, то многое изменил бы. Я искренне рад, что у Тайлера всё только впереди. Это сейчас тебе кажется, что ты прожила уже большой отрезок жизни, но это не так. Рано или поздно ты уйдёшь из организации, захочешь завести семью, детей…

— У агентов не может быть детей, — всё-таки проговорила стандартную фразу из Устава осипшим от волнения голосом.

— Ах, это ты сейчас говоришь, — махнул рукой Даррен. — Многие агенты разрывают контракты с Особым Отделом, кто-то просто плюёт на правила и заводит детей, вон как твоя мать. Я не осуждаю её ни в коем случае, просто у нас очень разный менталитет с эльтонийками. Они считают нормальным отказываться от детей, ссылать их на другие планеты, если есть хотя бы намёк на бракованные гены, а цварги, наоборот, в силу малочисленности расы и скудной рождаемости с радостью дают гражданство любому смеску, у кого в крови есть хотя бы десятая часть генов цваргов.

Каждое слово, каждая фраза Даррена были для меня сродни разряду электрошокера, предварительно выкрученного на максимальные настройки. Да если бы он высадил в меня целую обойму, мне было бы легче дышать.

Сам того не осознавая, адмирал каждым словом задевал те струны души, которые, как я думала, давно атрофировались. Когда-то я запретила себе думать о семье и детях. И потому, что это против правил Особого Отдела, и потому, что Андрэ намекнул, что я чисто физически теперь не смогу их иметь. «Дженнифер, вы теперь уже никогда не сможете иметь детей. Вы подписали договор». А заблуждение адмирала Нуаре в том, что я могу в любой момент отказаться от работы на тайную организацию и вовсе делало меня уязвимой. Признаться в том, как обстоят дела и что на самом деле мой долг перед Особым Отделом пожизненный, а в крови теперь навсегда поселились наноботы, я тоже не могла.

— Сэр, — произнесла, чувствуя колоссальное волнение, — то есть адмирал Нуаре. Я не хочу учиться в Академии Космического Флота. У меня уже имеется неплохое образование, данное мне Особым Отделом. Я думала, что вам нужен личный сигма-агент. Если вы всё ещё нуждаетесь в нём, я бы с радостью заняла это место. Но если вы по каким-то причинам передумали и таким образом хотите отказаться от контракта, то прошу, скажите мне это прямо, и я отправлюсь на «Безымянный».

Даррен очень долго рассматривал моё лицо. У него не было возможности прочитать мои эмоции и понять, насколько искренне я говорю, что мною движет, но он всё равно попытался. А я попыталась сделать хорошую мину при плохой игре. В конце концов, если адмирал Нуаре уже принял решение отказаться от сделки, то я всё равно никак не могу повлиять на его решение. А вот учёба в Академии меня совершенно не интересует. Это мечта Тайлера, а не моя.

Внезапно гуманоиды вокруг оглушительно взревели. Я машинально посмотрела на линию финиша, которую пересекли уже несколько аэрокаров, а затем перевела взгляд на электронное табло.

«Тайлер Делоне» значилось на первом месте.

Он смог, он всё-таки смог!

— Даррен, скорее, надо поздравить вашего сына с победой! — Я оглянулась на адмирала, а он серьёзно кивнул.

— Джерри, ты ведь пьёшь шампанское?

— Вы хотите отметить? Нет, я не пью, но уверена, что Тайлер составит вам компанию.

— Нет, я спросил, потому что не хотел бы, чтобы у моего адъютанта болела голова от похмелья в первый же рабочий день.

— Простите, что?

— Что слышала. Завтра в восемь утра жду тебя в космопорту. У меня есть задание, и помощь в этом деле мне не повредит.

Конец первой книги

Content

Селина Катрин
Агент сигма-класса. Больше, чем телохранительница

Часть I. Космокатастрофа и её последствия

Часть I. Глава 1. Новое тело

Часть I. Глава 2. Элизабет

Часть I. Глава 3. Сигма-класс

Часть I. Глава 4. Лоретт

Часть I. Глава 5. Адмирал Даррен

Часть II. Обучение

Часть II. Урок 1. Глупцы здесь не задерживаются

Часть II. Урок 2. Задание превыше всего

Часть II. Урок 3. Отличие слабых от сильных

Часть II. Урок 4. Агенты всегда работают идеально. Даже если совершают безумство

Часть II. Урок 5. Доверие — слишком большая роскошь

Часть III. Первое задание

Часть III. Глава 1. Первое задание

Часть III. Глава 2. Цварг

Часть III. Глава 3. Секреты Тайлера

Часть III. Глава 4. Тайлер

Часть III. Глава 5. Водоросли

Часть III. Глава 6. Предложение

Вместо эпилога