Селина Катрин

Академия Космического Флота: Иллюзия выбора

Глава 1. Возвращение на станцию

/командор Киар Леру/

Анестэйша Радосская. Стася. Станислав Радонежский. Стас.

Любое из этих имён заставляет меня сглатывать сухим горлом. В лёгких резко заканчивается кислород, во рту пересыхает, а внутри всё начинает мелко вибрировать. Меня накрывает потоком эмоций. Её эмоций. Когда я закрываю глаза, то чувствую пряный аромат с древесными нотами, слышу стоны с привкусом сладкой лесной земляники, вижу приоткрытые искусанные губы, осязаю восхитительную обнажённую светло-фарфоровую кожу и пропускаю сквозь пальцы прядки коротких, но удивительно мягких пшенично-золотых волос.

Стоит только подумать о том, что могло бы произойти в истребителе, несущемся на второй световой, как кровь в жилах превращается в раскалённую лаву. Если бы ни эти проклятые астероиды, если бы ни бортовой компьютер «Тигра»…. То что тогда? Анестэйша бы не остановилась. Я бы продолжил.

Шварх! Я ненавидел то астероидное облако и в то же время понимал, что всё сложилось для меня отчасти самым наилучшим образом. Стала бы Анестэйша относиться ко мне лучше, если всё-таки всё произошло бы? Не думаю. Все четыре дня, что мы летели на главную станцию Академии, меня лихорадочно колотила внутренняя дрожь, когда я ощущал её брезгливость и омерзение. Зная её характер, предположу, что она сделала бы всё возможное, чтобы в будущем избегать встреч со мной. Перевелась бы на другое направление или вовсе в филиал Академии Космического Флота, расположенный в паре галактик от главной станции.

Я чувствую, что подыхаю без её эмоций. Пристрастился к ним, как конченный наркоман. И ладно, учил бы её на своём направлении, исподтишка незаметно бы смаковал мускусно-пряные эмоции, так нет же! Меня всего передёргивает, когда я вижу её с кем-то из кадетов: с этим недоразумением, таноржцем-гуманитарием Натаном Танеко или волосатым ларком Диком Раймоном, который при всех её унижал в столовой! Почему она вообще с ними общается?! Почему при виде них её эмоции окрашиваются ещё ярче, вспыхивают ещё сильнее?! Выгнал бы их к шварховой матери из Академии, да оба, к сожалению, не на моём направлении.

Усмехнулся, вспомнив, как кадет Раймон сдавал мне стратегию и тактику ведения боя, его прокисший страх, когда в аудитории остались только мы вдвоём. Я прижал его к парте, сообщив, что он может уйти из аудитории лишь с двумя оценками: «отлично» в случае, если пообещает даже не дышать в сторону Анестэйши Радосской, и «неудовлетворительно» при любом другом раскладе. Кажется, в тот день у меня случилась интоксикация Анестэйшей.

Экзаменационная сессия закончилась, и, чувствуя, что окончательно слетаю с катушек, я попросил брата отправить меня куда-нибудь подальше. Допросился на свою голову! Он бы ещё попросил собрать варп-двигатель на солнечных батареях! Хотел улететь как можно дальше и надолго, а, в итоге, посвежевший и помолодевший Юлиан сообщил мне, что кто-то должен слетать на Захран и проверить Аппарат Управления Планетой, а на всякий случай и весь ближний круг Игнара Радосского на предмет искусственно синтезированного гипноза. Мол, раз даже среди офицеров Космического Флота оказались предатели как Теонора Рувз, и зависимые, как капитан Стивен Валлуни, то никому другому, кроме как своему собственному младшему брату такое ответственное задание он поручить не может.

Нет, определённо, выздоровевший Юлиан — это зло. Лучше бы он болел, как и раньше, безвылазно сидел бы в своём кабинете и не давал бы мне таких идиотских поручений! Весь мой «отпуск» от Анестэйши вылился в три недели пребывания на грязной замусоренной планете среди знакомых её отца, и каждый божий день я сбивался где-то на шестом десятке, когда считал, сколько раз слышал её имя.

Бесит Юлиан. Бесит то, что она называет его «Юлианом», а не «адмиралом Леру». И то, что чай в его кабинете пьёт, тоже бесит. Мятный, шварх его, чай. Мятный! Всё бесит!

С силой ударил по панели своего скоростного «Ястреба», затем опомнился и потянул штурвал на себя, щёлкнул тумблерами, разворачивая двигатели на сто восемьдесят градусов. Слишком большую скорость набрал, надо сбрасывать, чтобы зайти в шлюз станции. Я, конечно, и не на таких скоростях на флаерах на родном Цварге парковался, но Юлиан не одобрит, да и защитная сирена станции взревёт, фиксируя нарушение, потом ещё перед советом адмиралов оправдываться…

Залетел в шлюз легко и плавно, несмотря на кипящее внутри раздражение. Впрочем, раздражение меня обуревало уже как минимум месяц, а потому, не переодеваясь и не заскакивая в бокс, сразу направился в кабинет Юлиана. По-хорошему надо было сменить традиционные для Захрана джинсы и кожаную куртку на форменный комбинезон космофлота, но мне было не до этого.

Когда зашёл в помещение, практически с ноги открыв дверь, испытал разочарование и облегчение вместе взятые. Разочарование — потому что Анестэйши здесь не было, облегчение — потому что Анестэйши здесь не было.

— О, привет, Киар! Не ожидал увидеть тебя так скоро на станции, — не отрывая глаз от экрана компьютера, произнёс Юлиан. Он, как обычно, работал сразу за тремя мониторами. — Думал, ты задержишься на Захране на месяц или полтора.

— На этой помойке? Мне там нечего делать, — произнёс, не здороваясь, и направился к графину. Налил себе бокал какой-то мутно-оранжевой жидкости и чуть не выплюнул.

— Сок?!

— И всё-таки тебе явно там было, что поделать, раз ты забыл, что на станции алкоголь запрещён, — усмехнувшись, ответил мне старший брат.

Шварх. Подловил. Бары на Захране меня, действительно, вполне устраивали. Поморщился.

— Ну, так что? — поторопил меня Юлиан, с усмешкой наблюдая, как я пью сок.

— Что-что? Проверил всех, — выдохнул, отстраняясь от бокала и подходя к иллюминатору. — Игнар Радосский та ещё скотина, запугал всех, кого смог, а кого не смог — подкупил деньгами. От большинства так и разило скисшей паникой, когда называл его имя. Но все сразу же выдыхали, когда слышали, что он отстранён от Аппарата Управления Планетой, его исследовательские лаборатории конфискованы космофлотом, а сам он находится в розыске. Не думаю, что он прилетит на Захран, это плохое место, чтобы прятаться. А вот свои его вряд ли выдадут, ведь фактически Захран много лет находился в прямой зависимости от Танорга, и никто об этом не знал.

— Что на счёт изменённых бета-колебаний?

— Не заметил. Эмоции все очень натуральные, я бы даже сказал естественные. Игнар Радосский — виртуозный манипулятор — обошёлся классическими методами влияния на людей: запугиванием, шантажом, кредитами. Ничего нового.

А про себя добавил: «Зато опыты решил поставить на единственной дочери, чуть не убив её при этом». Док Дориан Бланк несколько раз перепроверил кровь Анестэйши и пришёл к выводу, что именно наличие в ней криоциотов — мутации, которая могла появиться лишь на радиоактивном Захране — привело к такому финалу. Будь Анестэйша как все таноржцы обыкновенной, то она легко бы поддалась гипнозу. Обыкновенной. Хмыкнул от этой мысли. Слова «Анестэйша» и «обыкновенная» никак не хотели ложиться в один ряд. Разве девушка, которая угнала истребитель, прорвалась через захламлённую орбиту Захрана и полгода водила за нос всех офицеров Академии, прикидываясь парнем, могла быть обыкновенной? Уже не говоря о том, что она смогла найти то самое губительное воздействие на Юлиана, которое я сам искал долгие годы.

— Понятно, — брат задумался, а я решил, что это удобный повод, чтобы высказать свою просьбу.

Достал из внутреннего кармана куртки несколько пробирок с ярко-алой жидкостью. Брови брата удивлённо поднялись вверх, но он промолчал.

— Не в службу, а в дружбу. Не мог бы ты отдать эти пробирки доку? Пускай он проверит, что с этой захухрей не так. Тяжело болеет уже несколько лет, но ты же знаешь медицину Захрана, она безнадёжно отстаёт, а у космофлота есть допуск к исследованиям миттаров и цваргов. Может, док найдёт какое-то лекарство.

— Я уже было подумал, что ты решил поддержать слухи, будто цварги питаются кровью, — не без смешка произнёс Юлиан, а затем нахмурился. — Обычно космофлот не лезет в чью-то частную жизнь, тем более захухрей. Киар, зачем тебе это?

— Захран теперь официально вошёл в Федерацию Объединённых Миров. Сам знаешь, так что всё законно, — перебил я брата, прекрасно понимая его доводы.

— Общение с Эриком Вейссом тебе явно пошло на пользу. Почему сам-то к Дориану не подойдёшь?

— Да потому что вы меня несколько месяцев держали в неведении, что тебе помогает кровь Анестэйши и вообще, что она девушка, а не парень! — вспылил я. — А, между прочим, это я попросил дока проверить её! Вот только мне он радостно навешал лапши на уши, будто «с кадетом Радонежским всё отлично, здоровье отменное, ничего особенного не замечено»! — передразнил пожилого миттара.

— Ясно, ясно, — поднял руки Юлиан ладонями, пытаясь меня утихомирить. — Я понял, доку ты не доверяешь и вообще в обиде на него, а потому просишь меня. Хорошо, я передам ему образцы и попрошу заняться исследованием. Но, Киар, меня всё это беспокоит…

— Что именно? — буркнул, успокаиваясь. Если брат пообещал, значит, за ним не заржавеет.

— Вот это, — он кинул взгляд на пробирки с кровью. — Не припоминаю, чтобы ты раньше пытался помочь какой-либо девушке, а тут, несмотря на свою обиду… Неужели у тебя с ней всё так серьёзно?

— Не твоё дело, — жёстко перебил брата, в душе удивляясь, с чего он вообще завёл такую речь. У меня всегда было много женщин, и его это никогда не интересовало. Пожалуй, только Аврелия задержалась на четыре года, неслыханный для меня срок, но даже про неё, если Юлиан и отзывался, то скорее в шутку, а не собираюсь ли я на ней жениться. По-настоящему, он никогда не спрашивал про мои с ней отношения. — Раньше тебя моя личная жизнь не интересовала.

— Да, ты прав, не моё, — согласно кивнул Юлиан и тяжело выдохнул, положив руку на подбородок. — Я просто не могу понять, что с тобой происходит. Ещё месяц назад ты готов был порвать меня, подумав, что я переспал с Анестэйшей, рванул за ней на Танорг, поднял на уши весь Космический Флот… А по возвращении вы снова рычите друг на друга. Я же цварг, и всё прекрасно чувствую. И то, что она всякий раз испытывает стыд и сожаление при упоминании твоего имени, и то, что ты сам не свой, на всех злишься и бросаешься, когда речь заходит о ней. Я не понимаю, что между вами произошло?

Я промолчал, не зная, что ответить на этот вопрос. Рассказывать, как всё обстояло на самом деле, не хотелось. Да и к тому же, если быть честным перед самим собой, я действительно воспользовался ситуацией. Гадко как-то сознаваться в этом даже родному брату.

— Хорошо, опустим, — произнёс Юлиан после непродолжительного молчания. — Я лишь хочу напомнить тебе, что она вошла в мой ближний круг доверия, спасла мне жизнь, причём дважды, вначале поделившись криоцитами, а затем разобравшись с роботами на станции. Никто из старших офицеров не заподозрил ничего плохого, даже проверив уборщиков собственноручно, а она смогла догадаться до механизма генерации синтетических изменений бета-колебаний в одиночку! Помимо того, что Анестэйша — гениальный и подающий надежды механик, я глубоко уважаю её, как личность. Наконец, — на этих словах брат вкрадчиво понизил голос, — она каким-то чудом смогла обмануть таноржский детектор лжи и засвидетельствовать, что ты не применял к ней эмоционального взлома сознания. Ты, Киар, обязан ей, как минимум, своей карьерой.

Я скривился, понимая, что это действительно так, и это ещё одна странность в копилку загадок под названием «Анестэйша Радосская». Сколько раз я думал об этом и не мог объяснить себе, во-первых, как Стася смогла обмануть детектор, во-вторых, почему она это сделала.

— Да ты просто привык, что девушки бросаются тебе на шею, Киар, вот и всё. А Анестэйша не такая, — фыркнул Юлиан. Кажется, последние свои мысли я высказал вслух. — И ты явно воспринял её благородный поступок не так, как следовало бы. Я слишком хорошо тебя знаю, а потому запрещаю, слышишь, Киар, запрещаю тебе играть с чувствами этой девушки! У тебя есть, вон, Аврелия, захухря эта неизвестная, — кивок в сторону пробирок, — и ещё толпа поклонниц. Ты уяснил?

Я сжал челюсти, но кивнул. Позиция брата была мне понятна. Действительно, не жениться же я собрался на Анестэйше. Да, её аромат эмоций сводил меня с ума, но по-настоящему серьёзных намерений к ней я не имел. Подумаешь, блажь какая напала, с кем не бывает?

— Хорошо, я тебя понял, — прорычал сквозь зубы и покинул кабинет Юлиана.

Злился ли я на брата? Очень. Но в то же время осознавал, что он в чём-то прав.

Кровь, которую я привёз на исследование, принадлежала матери Анестэйши — Илларии Радосской — тонкой блондинке с потухшими синими глазами и огромными тенями, залегшими под ними. Сходство с дочерью было настолько очевидным, что как только я увидел её, сразу понял, кто стоит передо мной. Иллария поделилась, что уже несколько месяцев не видела своего мужа и почти полгода — дочь. Я оказался первым, кто сообщил ей, что Анестэйша поступила в Академию Космического Флота, а Игнар в данный момент находится в розыске. Он является гражданином Танорга, а кроме того, его исключили из Аппарата Управления Захраном и назначили крупный штраф за покупку нелегальной информации. Женщина настолько растерялась, что я почувствовал себя последней скотиной, когда она осела на ковёр без чувств. Я нагнулся, достал несколько пробирок и взял её кровь. То, что она чем-то больна, было понятно мне по её эмоциональному фону и общему физическому состоянию. Говорить брату, чья эта кровь, мне не хотелось. Во-первых, неизвестно, сможет ли док определить, чем больна Иллария, а во-вторых, я, как и все цварги, никогда не отличался бескорыстными мотивами. На сей раз действовал, скорее повинуясь порыву, чем преследовал какую-то личную выгоду. Просто внутри предательски что-то кольнуло, когда я увидел упавшую в обморок женщину, и я не смог уйти просто так.

Подходя к собственному боксу, я снял куртку заранее, а уже в дверях одной рукой стянул футболку. Истребители, конечно, хороши как скоростной личный транспорт, к тому же оснащены лазерами различной мощности, но вот душ и полноценная кровать в них отсутствуют.

Не успел я расстегнуть магнитную застёжку джинсов, как уловил сладкий женский парфюм. Искусственный цветочный аромат смешался с чрезмерно приторным восторгом, граничащим с обожанием. Я поморщился. Майор Аврелия Кларк. Шварх! Как я мог забыть о ней? Каким-то непостижимым образом она всегда знает, когда я прибываю на станцию.

Пышная грудь в тонком кружеве нижнего белья прижалась ко мне со спины, изящные длинные руки обхватили торс, а пальцы бросились врассыпную обводить рельеф пресса.

— Киар, — почти промурлыкала цварга, — я непростительно долго тебя не видела! Целых три недели ты где-то пропадал и даже не попрощался со мной, а до этого момента отнекивался экзаменами… Но мы же наверстаем упущенное?

Я расцепил руки девушки на своём животе и развернулся к ней лицом. Ажурный чёрный лиф ничего не скрывал, а скорее лишь подчёркивал высокую грудь, изящный пояс для подвязок обхватил тонкую и удивительно пропорциональную талию. Смотреть ниже я не стал принципиально.

— Аврелия? Как ты здесь оказалась?

Я совершенно не ожидал увидеть у себя в боксе цваргу и меньше всего был настроен на постельные игры. Если уж на то пошло, то интима между нами не было уже несколько месяцев с того самого момента, как я увидел в изумрудных глазах синюю светодиодную подсветку. Тогда мне на миг показалось, что это глаза Стаса, и пришло понимание, что собственное подсознание играет со мной в жестокие игры. Собираясь заняться сексом с Аврелией, я мысленно был со Стасом… точнее с Анестэйшей, но тогда я этого ещё не знал. Противоестественное желание к кадету мужского пола заставило выставить цваргу вон из моего бокса без всяких на то объяснений.

— Так ты же сам добавил мне доступ в свой бокс, — игриво сообщила цварга, проводя по моей обнажённой груди своим пальчиком и вновь спускаясь к прессу.

Удивительно, но то, что обычно меня возбуждало, вдруг вызвало резкое раздражение. Я грубо перехватил запястье Аврелии. Вот никогда не умел рвать отношения с девушками. Как это сделать? Что сказать? Обычно девушки сами устраивали мне скандалы и сбегали, узнав, что я им изменил с другой или даже с несколькими. Я никогда никому ничего не обещал, даже скорее наоборот, заранее оговаривал, что не настроен ни на что серьёзное. Аврелия была не такой. Она ни разу не предъявила мне претензий, всякий раз ждала меня из моих многомесячных командировок, ни о чём не спрашивала и ничего не требовала. Отчасти из-за этого наши отношения продержались так долго. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Она уже несколько месяцев не вызывает во мне интереса, пора поставить в этой истории точку.

— Аври, нам надо поговорить.

— О, ты тоже хочешь поговорить! — её глаза засияли, и я вдруг подумал, что она хочет сказать что-то важное.

— Давай, ты первая, — я пожал плечами.

— Сегодня наша годовщина отношений. Пять лет, Киар, с ума сойти, целых пять лет ты только мой! Я помню, как ты сказал однажды, что скорее звезда Цварга потухнет, чем ты повстречаешься с кем-то пять лет! Помнишь, как ты это сказал? Ты ещё тогда сказал, что если найдётся такая смертная, кто вытерпит все твои выкрутасы на протяжении этого времени, то ты возьмёшь её в жены. Так вот! Я так ждала этого дня! Я согласна!

О-о-ох, неужели я такое говорил? Даже сходу и не вспомню. Наверно, это была какая-нибудь очередная попойка, где я сильно перебрал лишнего. Вселенная, похоже, бросить Аврелию будет сложнее, чем я думал.

— Аври, милая, видишь ли, я совершенно не помню, как говорил это…

— Ой, да не важно, главное, что я помню. А что ты хотел сказать? — глаза девушки доверчиво блестели, а по эмоциям она испытывала такое обожание, что мне стало душно.

Захотелось открыть окно, но я вспомнил, что уже не на Захране, а в космосе, а поэтому отступил к панели управления боксом, что висела у входной двери, и включил вентиляцию.

— Да, действительно, это неважно, — сказал, обдумывая, как бы мягче сообщить о своём решении девушке.

Всё-таки с Аврелией мне действительно было хорошо долгое время, и она не заслуживала грубости. Не её вина, что она перестала меня привлекать. В этот момент раздался стук во входную дверь и, обрадовавшись, что я могу отодвинуть неприятный разговор хотя бы на пару минут, я тут же коснулся кнопки разблокировки двери, совершенно позабыв, что позади меня практически голая Аврелия, да и сам я стою в одних лишь джинсах.

Глава 2. Спарринг с Эриком Вейссом

/кадет Анестэйша Радосская/

Экзаменационная сессия пролетела как одно мгновение. Я тщательно повторяла то, что честно учила в течение полугода, приходила в назначенное время в аудитории и сдавала экзамены. Иногда меня просили надеть визоры, где ожидала виртуальная реальность. Экзамен по спецкурсу «Культуры иных миров» прошёл именно так. Меня попросили активировать ячейку памяти «планета Ларк» и провести диалог со старейшиной одного из кланов. Благо в космофлоте у меня сложились хорошие отношения с ларком Диком Раймоном, и я сдала этот экзамен на «отлично». Приятель за полгода нашего общения вбил в мою голову массу нюансов: незнакомым ларкам нельзя смотреть прямо в глаза, это является признаком агрессии, старшему нельзя первым подавать руку, это проявление неуважения и так далее. Общую медицину мы сдавали в медотсеке, перевязывая и демонстрируя умение обрабатывать раны на специально привезённых для этих целей биокиборгах с Танорга. Экзамен по тактике и стратегии прошёл в боксе с симуляторами, а по ботанике и зоологии нам устроили классические тесты на компьютерах.

Учиться я привыкла ещё с Захрана, у меня была натренированная память благодаря школе, оконченной экстерном, и поэтому даже моё похищение никак не повлияло на оценки. Большинство дисциплин сдала, что называется «даже не вспотев».

Капитана Теонору Рувз, разумеется, сместили, в последний момент заменив её командором Германом Крэном. Командор Герман, как и капитан Рувз, тоже относился к расе пикси, только в отличие от дружелюбной и привлекательной Теоноры, он был хмур, суров и неприветлив. Его светлую бровь рассекал шрам, заканчивающийся прямо на верхнем веке, а ещё он еле заметно прихрамывал на левую ногу, когда думал, что его никто не видит. На людях же он старался ступать как можно медленнее и мягче, чтобы никто этого не заметил, либо же наоборот, передвигался столь стремительно, что по движениям сложно было понять, хромает пикси или же это особенности его походки. Я терялась в догадках, какого рода у него травма и почему современная медицина не смогла его вылечить. При мыслях о шраме над глазом и вовсе становилось не по себе, ведь было очевидно, что этот мужчина чуть не лишился органа зрения.

Первым же делом, как только Герман Крэн зашёл в аудиторию класса, он заявил:

— Наслышан о том, что у моей предшественницы на занятиях были тёплые дружеские беседы и обсуждения, роботов вы собирали по подробным техническим мануалам, а преподаватель всегда был готов ответить на все ваши вопросы, — он обвёл пристальным взглядом притихших и слегка обескураженных кадетов.

Из-за шрама лицо командора выглядело резко ассиметричным, а его взгляд казался каким-то шальным. Да, всё было именно так. Конечно, Теонора оказалась предательницей, но её пары нравились всем.

— Так вот. Со мной такой лафы не будет. И особенно хочу предупредить таноржцев: даже не рассчитывайте на моё снисхождение из-за вашего происхождения. С вас буду драть шкуру за любой промах, потому что то, чему учат в школах на вашей планете, слегка опережает общегалактические стандарты.

В зале поднялся небольшой ропот парней, но командор поднял руку, и мигом наступила тишина.

— Что касается женской части, то вижу, что она немногочисленна, и тем более пристально я буду за вами наблюдать. Те дамочки, — это слово прозвучало в его устах как оскорбление, — что привыкли строить глазки, и за это им засчитывали высший балл, экзамены мне не сдадут.

Почему-то на последних словах он остановил свой взгляд на мне, а мои щеки запылали от праведного негодования. Неужели он меня принял за одну из таких вот «дамочек»?! Хотя неудивительно, если учесть, что Станислав Радонежский вдруг так удачно перевоплотился в Анестэйшу Радосскую прямо накануне экзаменационной сессии. Но что я могла сказать? Подняться и начать объяснять, что всё не так, как он думает? Глупо. Единственным способом доказать пикси со скверным характером то, что я не такая, было сдать экзамен.

То ли его взгляд я посчитала за личный вызов, то ли врожденное ослиное упрямство дало о себе знать, но я специально не стала сдавать экзамен лейтенантам Германа, которых он привёл себе в помощь. Я ждала, когда освободится место подле противного пикси, встала и направилась прямо к нему с собранным за отведённое экзаменом время роботом. Герман окинул беглым взглядом мою работу, над которой я так кропотливо старалась, и отставил механизм в сторону, даже не проверив его.

— А? Что? — такое пренебрежение к моему труду мне показалась вопиющей бестактностью.

— Садитесь, Анестэйша Радосская, — сказал он мне с таким видом, с каким дрессировщики открывают клетку с горилломами. — Давайте поговорим.

— Давайте.

— Итак, представим, что Вас взяли на борт военного транспортника консультантом-механиком. Какой тип реактора Вы посоветовали бы для короткого межзвёздного перелёта? Сталларатор или токамак? — командор испытывающее посмотрел на меня.

Он что, за дуру меня держит? Я глупо хлопнула глазами, а Герман усмехнулся, решив, что я не знаю ответа. Этот вопрос не входил в список для подготовки к экзамену и, строго говоря, относился не к робототехнике, а к аэрокосмической технике, но…

— Абсолютно всё равно, какой реактор будет стоять на борту. С точки зрения ремонта и тот, и другой могут прийти в негодность с одинаковой вероятностью, а что касается скорости перелёта, то на неё влияют двигатели. Реактор лишь даёт энергию.

Герман приподнял бровь, ту самую, что украшал уродливый шрам, а затем задал следующий, уже более сложный вопрос. Он задачками и вопросами гонял меня не только по всему полугодичному материалу, но и сверх него, неожиданно перебивал и просил принести шасси или стабилизатор, собрать при нём какую-то деталь из заменителей, а затем вновь задавал вопрос с подвохом. Когда Герман, наконец-то исчерпал себя, я обратила внимание, что во всей аудитории остались лишь мы вдвоём. Я уже изрядно вспотела, форменный тёмно-синий комбинезон неприятно прилипал к спине, а шальной взгляд командора приобрёл оттенок задумчивости.

— Признаться, Анестэйша, я всегда считал, что женщина и техника — вещи несовместимые, а таноржцы — напыщенные индюки с раздутым самомнением, ведь их планета в принципе по технологиям опережает многие другие, и как следствие, они привыкли считать себя умнее остальных во всём, что касается железа. Но Вы сегодня доказали, что не так уж и безнадёжны.

Я проглотила возмущение про себя. Я «не так уж и безнадёжна»?! Вообще-то я ответила на большинство его вопросов, пускай где-то и не с первого раза, но всё же! Неужели я допустила так много ошибок? Сдержала рвущееся наружу раздражение напополам с разочарованием и поинтересовалась:

— А разве не Танорг — родина самых лучших программистов и механиков?

Герман Крэн скривил губы, давая понять, что он думает о Танорге. Гримаса лёгкого презрения застыла на его лице.

— Гражданских — да, но не военных. Когда дело касается обычной размеренной жизни на поверхности планеты и нормированной тридцатичасовой рабочей недели в шикарной мастерской с климат-контроллером, безусловно, они лучшие. Но для того, чтобы стать борт-механиком военного судна, этого катастрофически мало. Надо уметь максимально быстро принимать решения, заставлять мозг работать день и ночь напролёт в условиях крайнего стресса, потому что от этого могут зависеть чужие жизни. Если астероидной пылью пробьёт систему очистки воздуха, у Вас будет не более суток, чтобы её починить. Если на исследовательской шлюпке сломается двигатель, а в галактике нет инфосети, то неоткуда будет скачать инструкцию по ремонту. Если на корабле выйдет из строя редуктор системы жизнеобеспечения, а готового запасного не окажется в наличии, то придётся мастерить его исходя из подручных средств в максимально сжатые сроки, — он говорил жёстко, словно бил словами наотмашь. — Практика показывает, что бортовыми механиками могут стать единицы, и поверьте мне, опытному офицеру, крайне редко ими становятся таноржцы.

Я слушала командора, неприлично раззявив рот. Вдруг откуда-то пришло понимание, что вот этот уродливый шрам, да и хромота — не причуды пикси, а следствие его тяжёлой и опасной работы. Я кивнула, подтверждая, что приняла слова командора к сведению. Пикси потянулся одной из своих шести рук к планшету, а второй поставил оценку, не глядя в виртуальную ведомость. Я посчитала неприличным пялиться в документ на офицерском планшете, да ещё и через руку старшего по званию, а потому сдержанно отдала честь и покинула экзаменационную аудиторию. Лишь когда двери автоматически сомкнулись за мной, позволила себе глубоко выдохнуть и залезть в коммуникатор, чтобы посмотреть, чему соответствует «Вы не так уж и безнадёжны». Очень хотелось получить хотя бы средний балл, чтобы выйти на стипендию. Когда на жидкокристаллическом экране я увидела «отлично» и почти две сотни дополнительных баллов, мне стало нечем дышать. Ого!

До бокса дошла в некоторой прострации, всё ещё не веря, что последний экзамен сдан, и я теперь точно буду получать стипендию. Немного запоздало подключилась к инфосети станции и набрала в строке поиска: «офицер Герман Крэн». Почему-то мне не давала покоя его неординарная внешность, да ко всему хотелось узнать больше о новом преподавателе по робототехнике. Информации о ранении командора в ногу не нашла, а вот история о шраме у глаза заставила подняться волоски на руках дыбом. Оказывается, во время войны остро не хватало хороших механиков, как на стороне Федерации Объединённых Миров, так и со стороны неприятеля. Траски хорошо заплатили наёмным пиратам, потому что те бороздили космос и захватывали механиков всех мастей и рангов. Именно так тогда ещё майор Герман Крэн оказался в плену. Он специально нанёс себе увечье, разрезав бровь и веко над левым глазом, чтобы сымитировать ранение и не работать на врага. Кому нужен механик без бинокулярного зрения, не способный оценить расстояние до предмета? Траски, выкупившие Германа, очень ругались, но в итоге пристроили его на свой корабль в качестве уборщика. Крэн же несколько лет проработал фактически шпионом космофлота, соорудив ночью рацию из запчастей механоотсека, который ему предписали убирать раз в неделю. Он стал героем войны, как и многие другие, и ему присвоили звание командора за неоценимую помощь, но так как ему в течение нескольких лет приходилось резать своё лицо, чтобы поддерживать видимость ранения в глаз, уродливый шрам навсегда остался с ним, и никакие современные технологии не могут его свести.

Некстати вспомнилось, что Киар Леру тоже имеет звание командора, и я слышала, что его ему присвоили так же после войны, и он стал одним их самых молодых командоров за всю историю Космического Флота. В памяти тут же возникли сцены из истребителя, которые я так отчаянно старалась забыть. Как его влажные губы скользили по моей шее, а большим пальцем он трогал ямочку пупка, как я захлёбывалась от сладких эмоций удовольствия, которые окатывали меня, словно тёплые волны на Зоннене. А когда он впился в мою чувствительную шею своими клыками, острое наслаждение прошибло, как мощный удар тока, и мгновенно пронзило все нервные клетки в моём теле. Даже сейчас, лишь вспоминая об этом укусе, я почувствовала жжение на шее и ноющее желание вновь оказаться там, сидящей на панели истребителя, и почувствовать дыхание Киара на себе.

— Шварх! Стася, прекрати думать о нём! Прекрати! Он старший офицер, командор, твой куратор, а ещё цварг, и у него есть девушка, которая подходит ему гораздо больше, чем ты! — я до боли закусила губу и постаралась подумать о чём-то другом.

Кровь бурлила, кончики ушей полыхали, а дыхание сбилось. Так и не заходя в бокс, я сорвалась с места и побежала на полигон, чтобы выплеснуть из себя всё, что накопилось в душе. Последнее время я часто сюда приходила, чтобы привести нервы в порядок. Удивительным образом избиение груши и скалолазание в секторе с повышенной гравитацией и пониженным содержанием кислорода успокаивали меня. После выматывающих многочасовых тренировок, которые я устраивала себе сама ежедневно, силы оставались лишь на то, чтобы доползти до бокса, принять душ и завалиться спать. Так я хотела поступить и сегодня, тем более, когда впереди маячили целых три недели каникул, и завтра не надо никуда подрываться ни свет ни заря.

Я вколачивала удар за ударом, избивала грушу и преодолевала искусственное притяжение. К моей радости, на полигоне так никого и не появилось, оно и понятно: капитан Стивен Валлуни находится на лечении после воздействия Теоноры Рувз, а большинство кадетов поспешили собирать вещи, чтобы отбыть со станции и увидеться с семьёй. Даже здесь я умудрилась выделиться на общем фоне. На Танорг, Цварг, Миттарию и Пикс ходили регулярные рейсы транспортников, а вот для того, чтобы попасть на Захран, да ещё и с синдромом Кесслера, надо иметь собственный манёвренный истребитель последнего поколения, оснащённый как минимум десятком лазеров. В противном случае приземление может обернуться для пилота катастрофой от столкновения с обломками космического мусора. Теперь неизвестно, когда мне доведётся попасть на родную планету.

Удар, ещё удар, ещё один…

Друг детства Рик когда-то очень давно учил меня, что большой палец должен закрывать фалангу указательного пальца и половину фаланги среднего, чтобы удар был максимально сильным, но при этом бьющий не сломал себе пальцы. Рик не только защищал меня от нападок Якова, но прививал мне уверенность в собственных силах.

Так как я не заходила в свой бокс для смены одежды, пришлось просто подвернуть рукава и штанины, чтобы было удобнее махать руками и ногами. Комбинезон уже давно пропитался запахом моего пота, слегка отросшие волосы прилипли к вспотевшему лбу и шее. С тех пор, как я перестала маскироваться под Станислава Радонежского, я больше не стриглась.

Из состояния сосредоточенного избиения груши меня вывели громкие хлопки. Я обернулась, чтобы посмотреть, кто столь бесцеремонно прервал мою тренировку, и уже готова была послать наглеца подальше, как встретилась со смеющимися глазами адвоката, что представлял интересы Космического Флота на суде на Танорге. Слова так и замерли у меня на устах. Мужчина с яркими малиновыми волосами, стянутыми в тугой высокий хвост, с лёгкой полуулыбкой наблюдал за мной. Элегантные тёмно-оливковые бриджи, подчёркивающие его невероятный, почти золотой цвет кожи, обтягивающая крепкий торс персиковая футболка и модный пиджак в полоску. Он был одет ярко, стильно, совершенно неподобающе для кадетов и офицеров Космического Флота, и я бы даже сказала чуточку легкомысленно. Глядя на него, никогда бы не сказала, что передо мной самый известный адвокат галактики, имеющий репутацию «акулы».

— Как же тебя смогли похитить, Анестэйша, если у тебя такой замечательный хук справа? — не без тонкого подкола спросил меня Эрик Вейсс.

— Это обычный удар… — растерялась я, не зная, как реагировать.

— Занятно. И часто ты сюда приходишь? На полигон? Я думал, что ты учишься на техническом направлении, а не на боевом.

— Да, так и есть, — я развела руками. Интересно, он сюда случайно зашёл или с какой-то целью? — На техническом.

Словно прочитав мои мысли, Эрик улыбнулся, продемонстрировав свои ослепительно белоснежные зубы и произнёс:

— А я тут пролетал мимо и подумал, дай загляну к Юлю на огонёк, поблагодарю за подкинутую работёнку, да и посмотрю ещё раз на малышку, из-за которой поднялся шум сразу в нескольких системах.

Я покраснела, остро почувствовав, как короткие сальные прядки приклеились к влажной коже, да и комбинезон, в котором я тренировалась последние несколько часов, мало походил на деловой костюм или вечернее платье. Да, конечно, в стенах Академии в условиях дефицита представительниц женского пола на меня и такую было устремлено множество мужских взглядов, но Эрик Вейсс, помимо потрясающей внешности полубога с золотой кожей и абсолютно правильными чертами лица, был одним из успешнейших адвокатов галактики. Вот просто не могу поверить, чтобы такая непримечательная захухря как я, могла заинтересовать его хоть чем-то.

— Прошу прощения, я тренируюсь, — сердито дунула на прядку волос, прилипшую к виску, и отвернулась. Вот не любила я фамильярностей и всё тут.

Уже через несколько секунд Эрик без обуви и пиджака оказался на татами рядом со мной.

— А что если я составлю тебе пару? — спросил он, вежливо придерживая грушу.

— Пару? — я даже не поняла, о чём он говорит.

В голове вновь вспыхнули картинки с проклятым цваргом из «Тигра», и почувствовала, как начинаю краснеть.

— Ну да, — невозмутимо кивнул эльтониец и подмигнул мне. — Спарринг с гуманоидом куда интереснее, чем избиение мешка с песком. Не находишь?

— Это вообще-то высококачественный антропометрический снаряд, автоматически подстраивающийся под параметры тела… — возмутилась я, а потом встретилась с насмешливым взглядом мужчины. — А Вам это, собственно, зачем? — спросила, чувствуя подвох.

— Предлагаю так, малышка. Три спарринга. Если ты укладываешь меня на лопатки два или три раза, то я рассказываю новости по делу Игнару Радосского прямо здесь, а если выигрываю я, то ты соглашаешься пойти со мной на ужин, и новости я рассказываю там, куда отведу тебя.

Наглость эльтонийца меня поразила. Я окинула его взглядом с головы до ног ещё раз. Достаточно мускулистый, но ничего общего с цваргами. Да, такой же высокий, как и они, но не настолько широкий в плечах, мышцы явно старательно прокачаны в тренажёрном зале, а не на курсах по самообороне. От мужчины веяло симпатией и лёгкой игривостью, но никак не опасностью. Даже хвост эльтонийца оканчивался мягкой шелковистой кисточкой, а не смертоносным пятигранным шипом, как у цваргов. Собственно, а почему бы и нет? В конце концов, Эрик Вейсс — всего-навсего адвокат, гражданское лицо, о чём явственно свидетельствуют его бриджи и футболка, а я как-никак кадет Академии Космического Флота. Что-что, а пару приёмов, чтобы уложить обычного крупного мужчину, капитан Валлуни показывал нам неоднократно. Несмотря на то, что я килограмм на двадцать его легче, на моей стороне играют опыт, поставленные удары и отработанные захваты. Я практически ничем не рискую.

— Идёт, — я кивнула на центр татами и добавила чуть раздражённо. — Только если выигрываю я, то ты перестаёшь меня называть «малышкой».

Эрик широко улыбнулся и сделал несколько шагов, видимо, ожидая, что я буду мяться, прежде чем проведу приём, но я предпочла действовать. Вместо того чтобы топтаться на месте и высматривать слабое место у противника, я провела свой любимый отточенный приём. Обманный манёвр. Пять терций. Задняя подсечка. Две терции. Захват и болевой на локтевой сустав. Всё прошло настолько гладко, что Эрик даже не успел опомниться, как оказался на обеих лопатках на татами.

— Один-ноль в мою пользу, — довольно заявила я, вставая с мужчины и вновь занимая оборонительную позицию.

Эльтониец лишь сверкнул своими не по-человечески золотыми глазами и широко улыбнулся, явно получив удовольствие оттого, что его повалили на спину. Я пожала плечами. Мало ли, какие у людей, то есть у эльтонийцев, причуды случаются. Может, он привык к тому, что ему везде открывают двери и подают пиджаки, а поваляться лицом в пыльном татами — это что-то новенькое?

— Точно не с боевого направления? — уточнил Эрик, всё ещё чему-то радуясь.

— Точно, точно, — хмуро заверила я его.

На этот раз я хотела провести переднюю подсечку, однако, как только я начала двигаться на эльтонийца, он ловко выставил ногу вперёд, потянул меня за рукав, нарушая равновесие, и толкнул с противоположенной стороны. Я была настолько обескуражена тем, что адвокат так шустро провёл приём, которому меня научил капитан Валлуни, что опешила и не успела произвести контратаку. Три терции — и я лежу на полу, прижатая обеими лопатками к татами, а Эрик нависает надо мной на вытянутых руках.

— Один-один! — я впервые смогла так близко рассмотреть его огромные глаза цвета расплавленного золота с дымчато-сиреневой каёмкой в обрамлении длинных и пушистых ресниц.

Что-то мне подсказывало, что Эрик Вейсс бесспорно знает о своей привлекательности и нагло ею пользуется, общаясь с противоположным полом. Невероятно красивый и возмутительно наглый адвокат заявил:

— Малышка, я, конечно, почувствовал притяжение между нами с первой секунды, но не думал, что ты так быстро согласишься оказаться подо мной.

«Соглашусь оказаться под ним»?! Я фыркнула и с негодованием оттолкнула эльтонийца от себя, одновременно поднимаясь с пола. Ну, всё, он меня действительно разозлил!

— Ты меня просто застал врасплох, — произнесла, подворачивая рукава комбинезона ещё выше.

На этот раз мы долго кружили, и ни один из нас не решался напасть первым. Я наблюдала за мягкими шагами и группировкой мужчины, заново оценивая степень опасности противника, он же… понятия не имею, почему он не нападал на меня. Накружившись вдоволь, я резко выдохнула и бросилась в атаку. Задумывала ударить под колено, чтобы повались Эрика лицом в татами, но он каким-то шестым чувством разгадал мой план и увернулся. В следующий раз я подпрыгнула и повисла на его руке и шее, пытаясь послать оба наших тела в мощный кувырок. Это был приём, показанный мне лично ларком Диком Раймоном с боевого направления. Такому на общих тренировках по физической подготовке не учили. Но и тут эльтониец неожиданно разгадал мой хитрый манёвр, а в следующую секунду сам напал на меня. Я ожидала захвата, а потому успела нырнуть под его локоть и перекатиться по мягкому настилу. Где-то на задворках сознания поставила себе зарубку: Эрик использовал уже два приёма, которым учат в Космическом Флоте.

Не знаю, сколько мы так кружили, постоянно нападая друг на друга и проводя контратаки, но в какой-то момент я почувствовала, что уже покрылась испариной, в очередной раз с трудом вывернувшись из ловких рук Эрика, и это при том, что он ни разу не использовал ни единого удара против меня. Захваты, подсечки, толчки, но не жёсткие удары. Он старался уложить меня на лопатки как можно мягче, не оставив на мне ни единого синяка. Это благородство эльтонийца одновременно злило и восхищало. Злило — потому что мы оба понимали, что выложись он на полную, то победа будет за ним, а восхищало — да всё потому же.

В какой-то момент я вцепилась в ворот футболки Эрика, чтобы попробовать перекинуть его через колено, но он очень ловко обхватил меня руками за талию и прижал к себе. Я так и застыла в объятьях эльтонийца, потому что места для манёвра катастрофически не хватало, а в следующую секунду почувствовала через эластичную ткань комбинезона прикосновение чего-то мягкого и щекотного к своим рёбрам. Наверно, мои глаза заняли половину лица, когда я осознала, что этот невыносимый тип использует свой хвост и щекочет меня им. Щекочет! Я дёрнулась и стала извиваться в его руках, так как до ужаса боялась щекотки.

— А-а-а-а… так нечестно! — сквозь то ли смех, то ли рыдания, всхлипнула, затем споткнулась об умело выставленную подножку и оказалась на полу, вновь придавленная сверху внушительным телом эльтонийца.

К счастью, как только мои лопатки коснулись татами, щекотаться он перестал.

— Два-один в мою пользу! Ты идёшь на свидание со мной, — произнёс он с настолько довольным выражением лица, что сразу же захотелось послать его куда подальше.

— Это… не… честно… — я произнесла на коротких выдохах, всё ещё пытаясь отдышаться после длительного спарринга.

— Почему же? — наигранно удивлённо спросил Эрик.

— Ты щекотался!

— Ну и что? В первоначальных условиях пари не было пункта, что я не имею права это делать.

Я открыла рот, чтобы возразить, и так же его закрыла. Вот ведь… хитрющий адвокат! Подловил меня! Пыхтя как паровоз и вылезая из-под него, я бросила:

— Где ты вообще таким приёмом научился? Я была уверена до сих пор, что большинству из них учат лишь в Академии Космического Флота.

— Так я в Академии и научился, — последовал незамедлительный ответ.

Я вновь чуть не плюхнулась на попу. Что-о-о? Он окончил Академию? И молчал?! Я-то наивная думала, что вступаю в спарринг с обычным, пускай и физически развитым мужчиной, а не офицером космофлота…

— Я думала, что ты гражданское лицо, а не военный, — произнесла, запинаясь. — Если бы я знала, что ты офицер, то никогда бы не согласилась на этот спор. Почему ты его предложил?

— Ты сама ответила на свой вопрос. Я знал, что выиграю, потому и предложил, — эльтониец сиял, как алюминиевый корпус моего бывшего киберняня, так и захотелось дать ему хук правой. Вот ведь зараза!

— И да, я гражданское лицо. Получив образование в Космическом Флоте, я отказался от дальнейшей службы и звания и стал обыкновенным адвокатом.

Что-что, а прилагательное «обыкновенный» меньше всего подходило этому хитрющему лису. Это ж как ловко он обвёл меня вокруг пальца и заставил играть по своим правилам!

— Итак, завтра ужин в семь часов. Я за тобой зайду, — Эрик встал сам и галантно подал мне руку, помогая подняться.

— Зачем ты это всё устроил? — спросила я. Вложила свою руку в предложенную ладонь и рывком поднялась с татами. — Мог бы просто предложить отужинать где-то вдвоём…

— И выслушать твой отказ? — левая тёмно-малиновая бровь эльтонийца взлетела так высоко, что я невольно позавидовала выразительной мимике эльтонийцев.

— Ну… — не сразу нашлась я с ответом. — Поставил бы перед фактом, что я должна куда-то съездить с тобой, и только тогда ты расскажешь мне новости про отца, или же просто рассказал бы здесь — и дело с концом.

Мужчина покачал головой и неожиданно серьёзно произнёс:

— Ты себя-то со стороны видела? Не надо было быть цваргом, чтобы увидеть с какой яростью ты избивала этот несчастный снаряд. Было ощущение, что он съел твоего любимого робота! Да ещё и во время, когда все кадеты после сдачи экзаменационной сессии радостно пакуют свои вещи. То, что у тебя плохое настроение, и ты не в состоянии адекватно воспринимать информацию — было видно невооружённым глазом.

Я сложила руки на груди, вновь посмотрев на Эрика Вейсса трезвым взглядом. Ого! Оказывается, он помимо того, что является адвокатом, ещё и тонкий психолог. Хотя это как раз неудивительно: чтобы чувствовать настроение судей и присяжных и иметь репутацию «акулы» в сфере правоведения, определённо мало просто хорошо знать свод законов.

После подробного объяснения Эриком, почему он так поступил, злиться на него не получалось. Наоборот, отчего-то тянуло широко улыбнуться и поблагодарить за то, что привёл меня в норму. Лёгкую усмешку вызвало сравнение про поедание «моего любимого робота». Шварх, эльтониец даже каким-то неведомым образом угадал, что я скучаю без своего сварливого Анчоуса. Видимо, Вейсс ощутил шестым чувством, что я хочу сказать ему «спасибо», потому что тут же поспешил добавить:

— Ну, и конечно, я не мог отступить от спарринга после того, как ты озвучила, что на кону стоит обращение к тебе «малышка». Теперь я официально могу тебя так называть, малышка!

Глава 3. Ужин на Меклисе

/кадет Анестэйша Радосская/

Утро первого дня каникул началось с громких нецензурных выражений, доносящихся из гостиной. Оказалось, что Натан Танеко, мой сосед по боксу, забыл поставить будильник на коммуникаторе и чуть не проспал последний транспортник на Танорг. Он собирался в спешке, носясь по нашей общей гостиной в одних мягких пижамных штанах и наспех закидывая всё подряд в чемодан.

Прощание с другом вышло довольно скомканным. Натан испытывал лёгкое чувство вины за то, что покидает станцию и оставляет меня одну, но он уже полгода не видел свою семью, и я прекрасно понимала его желание вырваться из стен Академии на каникулы.

— Я бы пригласил тебя к себе и с удовольствием познакомил бы со своей семьёй… — произнёс он, крепко обнимая.

«Но твой отец — преступник, который предположительно скрывается именно на этой планете, и тебе там лучше не появляться». Окончание фразы так и повисло в воздухе.

— Я, можно сказать, только что с Танорга, — улыбнулась смуглокожему парню с раскосыми карими глазами. — И знаешь, мне как-то там не очень понравилось.

Попыталась сказать в шутку, но окончание вышло скорее серьёзным. Натан сухо кивнул, подтверждая, что понимает меня. Хотя в прессу информация о том, что отец чуть не убил меня своей разработкой, не утекала, мой сосед знал всю правду.

— Увидимся после каникул, — я запустила руку в волосы Натана и слегка взъерошила их.

— Увидимся, — с улыбкой кивнул сосед по боксу, отзеркалив мой жест рукой.

Я широко зевнула, запретила себе грустить и отправилась досыпать в собственную спальню, позволив себе встать лишь ближе к обеду. Пока неторопливо шла в кадетскую столовую, обратила внимание, что коридоры станции непривычно безлюдны. Кадеты либо уже покинули станцию, либо бежали по коридорам, чтобы успеть на последние рейсы. Даже часть старших офицеров разлетелась по своим делам, но это было и неудивительно. Что им делать в стенах Академии, когда все кадеты на каникулах? Приятно удивила пустота в столовой, ряд свободных столов и стульев, а также отсутствие очереди к раздатчику еды.

Пока кушала омлет с овощами, вспомнился мой первый учебный день, когда здесь кишел народ, а трое ларков решили преподнести урок новенькому кадету, занявшему место их друга. Мысли сами собой скакнули к командору Киару Леру, который первым примчался, чтобы разнять зачинщиков драки, и к тому, как я умудрилась влететь в его массивный корпус и потерять сознание. Услужливая память сразу же нарисовала обнажённый мощный торс цварга с тугими мышцами, перекатывающимися под фиолетовой кожей, развитыми плечами и такими соблазнительными ямочками у поясницы.

— Шварх! Шварх!!! Стася, прекрати думать о том, что чуть не произошло на «Тигре», — простонала я самой себе, до красноты растирая ладонями лицо.

С какого мутного квазара я постоянно думаю о Киаре Леру?! Захотелось отвесить пощёчину самой себе, чтобы перестать вспоминать этого цварга.

— Стася, перестань уже! Да он даже ни разу не показал того, что заинтересован в тебе! А то, что он ласкал тебя в истребителе, так это чтобы вывести из-под синтетического воздействия на бета-волны! Тебе требовалась эмоциональная встряска, и он тебе её устроил, вот и всё! Вот и всё!

До этого момента экзамены и присутствие одногруппников как-то сдерживали мои эмоции, отвлекали, заставляли сосредоточиться на чём-то другом, но сейчас я осталась наедине со своими мыслями и чувствами.

Проклятый цварг и его горячие ладони на моём животе. Короткий вдох. Удар сердца. «Анестэйша». Его шёпот на выходе сводит меня с ума почти так же, как и большой палец, что медленно очерчивает круг вокруг ямки пупка. Эти прикосновения выбивают пол из-под ног. Хочется выгнуться и плавиться под его умелыми руками, хочется утонуть в блестящих обсидиановых глазах, хочется никогда его не отпускать.

Стоило подумать о том, что было между нами на «Тигре», как щёки вспыхнули, а по телу прокатилась обжигающая волна желания. Я хочу… слишком многого.

Нечем дышать. Мне так плохо, будто меня вывернули наизнанку и старательно выпотрошили мои внутренности. Сердце заходится в бешеном ритме. Почему он? Вселенная, почему я всё время думаю о нём?

Я резко встала, опрокинув стул, и бросилась, куда глаза глядят. Бежать, надо бежать! Поворот, ещё один поворот, лестница. Нет сил ждать лифтов. Снова поворот. Что-то мокрое и солёное течёт по моим щекам, в ноющем сердце застряла заноза по имени Киар Леру. Всё, не могу больше так! Катитесь, моя гордость и принципы в чёрную дыру, надо поговорить с ним. Объяснить. Не могу больше, не могу!

Очнулась около кабинета адмирала Юлиана Леру. Ноги сами меня сюда привели, видимо, по привычке. Вытерла слёзы рукавом комбинезона и забарабанила в дверь что есть силы. Ввалилась сразу же, как только щёлкнул магнитный замок.

— Анестэйша? Всё в порядке? — Юлиан как обычно сидел за своим рабочим столом, только теперь он выглядел не в пример лучше, чем когда я видела его последний раз.

Робот-уборщик перестал травить его, и цварг за короткое время полностью оправился от мучившей болезни. Адмирал даже приподнялся со своего стула и пошёл ко мне навстречу, видимо, так плохо я выглядела.

— Я… Да… нет… не совсем… — я запыхалась и не знала, с чего начать. — Я хотела бы найти Вашего брата, Киара Леру. Вы не знаете, где он?

Юлиан ещё несколько секунд недоверчиво смотрел на меня, а затем произнёс:

— Киар вчера попросил меня отпустить его на каникулы со станции…

Отпустить. На каникулы. Со станции. Сердце ухнуло куда-то в пропасть. Нет, даже не в пропасть, в чёрную дыру. Вселенная! Я здесь места себе не нахожу, каждую минуту ловлю себя на том, что постоянно думаю о нём, а он улетел в отпуск! Как и все кадеты! Поди на Цварг или Зоннен со своей девушкой… Я почувствовала себя так, будто меня выкинули в космос в одном скафандре, обрекая на медленную и мучительную смерть. Истеричный смешок вырвался из моих уст сам собой.

— Анестэйша, мне кажется, тебе нехорошо. Тебя кто-то обидел? — Юлиан сделал ещё один шаг по направлению ко мне.

Его ноздри заметно двигались, как будто он пытался принюхаться. Ах, ну да, цварг же, мои эмоции для него как раскрытая книга. Глупо будет врать, что я чувствую себя прекрасно.

— Тебя обидел Киар? — Юлиан допытывался моего ответа весьма настойчиво.

— Нет, Юлиан, — произнесла каким-то глухим, почти деревянным голосом. — Похищение, суд и напряжённая экзаменационная сессия. Наверно, я просто очень устала.

— Точно? — переспросил адмирал. — Вчера ко мне заходил Эрик Вейсс, адвокат, что представлял интересы Космического Флота на суде на Танорге. Он хотел с тобой поговорить, сказал, что у него есть для тебя кое-какие новости. Он нашёл тебя? Я дал ему разрешение на пребывание на станции на неопределённый срок, но если ты сейчас в таком состоянии из-за него, то я…

Я поспешила взять себя в руки и улыбнуться. Вспомнила вчерашний спарринг и его нечестный, но такой действенный приём с кисточкой хвоста.

— Нет, что Вы, Юлиан, Эрик Вейсс замечательный, — поспешила я заверить адмирала и бледно улыбнулась.

С него станется отобрать разрешение у адвоката на пребывание на станции Космического Флота из-за меня. После того, как я прошла курс донорства крови, щедро делясь с ним своими криоцитами, Юлиан считает себя мне обязанным.

Забавно. Если вчера ещё мысли о том, что придётся пойти с эльтонийцем на ужин, отдавались в душе глухим неудовольствием, то сейчас я была благодарна тому, что хотя бы на этот вечер меня кто-то отвлечёт от душевных терзаний. Я развернулась, и, покидая кабинет Юлиана, услышала брошенное в спину:

— Я обязательно сообщу тебе, как только Киар вернётся.

Я послала признательную улыбку адмиралу, после чего несколько часов провела на полигоне, молотя грушу. Вспомнила о том, что надо ещё принять душ и привести себя в порядок лишь тогда, когда коммуникатор показал шесть вечера. Помянула недобрым словом искусственные спутники Захрана и поспешила в собственный бокс.

Первым чувством, когда я зашла в спальню и увидела несколько тканевых кофр на кровати, было удивление. Обычно роботы-уборщики посещают жилые боксы в отсутствие их владельцев исключительно с целью того, чтобы навести порядок. Моё удивление переросло в изумление, когда я увидела крошечную открытку на одном из коробов: «Малышка, надень это, пожалуйста, чтобы не выделяться. Эрик»

Я медленно прикоснулась к кофре, откинула крышку и двумя пальцами достала из неё за лямку бежевое платье из дымчатого шёлка. Платье приличное, коктейльное, длина по колено, но имеет фасон футляра, то есть ничего не скрывает, а наоборот лишь подчёркивает фигуру. С другой стороны лишнего веса у меня и до космофлота не было, а сейчас уж и подавно. В соседней коробке лежали классические лодочки в тон к платью и миниатюрный клатч.

— Нет, он что, издевается? Неужели считает, что я приму от него подарок? — заявила, потрясая кулаком стене, а затем подхватила полотенце и направилась в душ с твёрдой мыслью, что надену что-то другое.

Пока мылась, первое негодование и раздражение ушли, а мозг вновь заработал в прежнем режиме. А что, собственно, я надену, если не это платье? У меня с собой есть лишь мешковатая одежда Станислава Радонежского, пара спортивных костюмов да несколько комбинезонов с символикой Космического Флота. Выключила воду и вышла из душа, не обращая внимания на то, что оставляю босыми ступнями огромные лужи на полу. Робот всё равно всё уберёт. Схватила открытку и вновь перечитала её.

«Малышка, надень это, пожалуйста, чтобы не выделяться. Эрик»

Чтобы не выделяться. То есть Эрик заранее предвидел, что я решу надеть комбинезон Космического Флота. Я пожевала губу, не зная, как поступить. До этого момента я думала, что мы просто поедим в какой-нибудь из столовых на станции, возможно, даже в офицерской, если у него есть пропуск. Осознала, что понятия не имею, где проведу этот вечер, и ещё раз взглянула на платье. Надевать его не хотелось не потому, что я принципиально не носила женскую одежду, совсем нет. Мне не хотелось надевать это платье потому, что оно подарено Эриком. Это казалось мне чем-то неприличным. До сих пор мужчины не дарили мне ничего личного, даже цветов. Дядя Грегор с огромными плюшевыми зайцами, конечно, не в счёт, он был другом отца.

Вполне вероятно, что со своей внешностью и кошельком адвокат каждой девушке кружит голову дорогими подарками, но мне как-то не хотелось становиться «каждой девушкой». Однако у меня нет никакой мало-мальски сносной женской одежды на выход, а если я закажу что-нибудь через инфосеть, то это доставят лишь через несколько дней.

Не выделяться. Шварх! Он точно знал, что надо написать в записке, чтобы я надела это дурацкое платье. Хитрый лис, что б его! Я откинула открытку и с тяжёлым вздохом достала одежду, а затем влезла в лодочки. Хмыкнула. Оказывается, у эльтонийца помимо безупречного вкуса из достоинств ещё есть и глаз-алмаз, так как всё просто идеально село по моей фигуре, нигде не жмёт и не велико.

Посмотрела в зеркало и на миг оцепенела, не поверив, что вот эта элегантная девушка с хмурым выражением лица и есть я.

Раздался стук в дверь, и я в последний раз бросила взгляд на зеркало:

— Выше нос, Стаська, ты прекрасно выглядишь! — подбодрила я себя. — Этот цварг где-то шляется со своей подружкой, ни разу о тебе не вспомнил и даже не посчитал нужным предупредить, что улетает со станции. Ты для него никто. Так иди и зажги этим вечером с эльтонийцем, что пригласил тебя на первое в твоей жизни свидание.

Эта речь и подмигивающая блондинка из зазеркалья придали мне храбрости, я решительно открыла дверь и повторно остолбенела, увидев Эрика Вейсса. Неприличных размеров корзина с пятнистыми орхидеями практически сразу же перекочевала мне в руки.

— Привет, малышка, это тебе! — произнёс донельзя довольный адвокат, вручая несколько опешившей мне корзину с цветами. — Ты выглядишь просто ослепительно! А цветы можешь оставить прямо так, в корзине. Им вода не нужна, здесь внутри всё есть.

Я заторможено кивнула, даже боясь представить, сколько стоит доставить такое великолепие на станцию космофлота, поставила корзину на стол в гостиную, взяла клатч и произнесла:

— Я готова.

До шлюзового отсека мы добрались по абсолютно пустым коридорам, никого не встретив, и отчасти я искренне обрадовалась тому, что сейчас каникулы, и все кадеты покинули станцию. Почему-то мысль о том, что кто-то из одногруппников или Киар может увидеть меня в этом платье, вышагивающую рядом с Эриком Вейссом, заставляла нервничать.

На платформе адвокат уверенно повёл меня к лёгкому истребителю А-класса с хищной мордой и несколькими лазерными установками.

— Твой? — восхищённо выдохнула я, осматривая красавца.

Вот даже мысли не возникло, что Вейсс мог взять это чудо в краткосрочную аренду или позаимствовать у приятеля, чтобы просто произвести на меня впечатление.

— Мой, — не без гордости ответил эльтониец, смахнув с металлического корпуса видимые лишь ему одному пылинки.

Уже пристёгиваясь в удобном кресле второго пилота, я не смогла удержаться от вопроса:

— Ты вроде бы говорил, что являешься гражданским лицом, разве не так?

— Всё так, — сверкнула идеальная белоснежная улыбка.

— Тогда почему ты сам пилотируешь истребитель с оружием на борту? — нахмурилась я, наблюдая, как чёткими и неторопливыми движениями Эрик включает стартер, заводит двигатели и сообщает диспетчеру станции о нашем отлёте.

— Ну, так у меня же есть диплом об окончании Академии Космического Флота и присвоении звания лейтенанта, — подмигнул мне адвокат. — Формально для того, чтобы управлять таким кораблём, нужна лишь специальная лицензия, а мой диплом даёт право на получение этой лицензии.

— То есть ты не сообщил, что отказался от звания офицера? Твои документы незаконны? — не то восхитилась, не то ужаснулась я.

— Но-но-но! — шутливо погрозил мне пальцем адвокат. — Закон не имеет обратной силы. На момент получения лицензии я был офицером космофлота, ну а то, что сейчас им не являюсь — да кого это, в сущности, интересует?

И сразу же после этих слов меня вдавило в кресло ускорением от резкого старта. Надо признать, что Эрик водил истребитель уверенно, даже слишком уверенно для юриста.

— А ты точно гуманитарное направление закончил? — бумерангом задала я его же вопрос, наблюдая, как стремительно уменьшается станция космофлота в боковом иллюминаторе.

— Точно-точно, — хмыкнул Эрик, а затем посчитал нужным пояснить, — я участвовал до учёбы в Академии в полулегальных аэрогонках на флаерах на М-14.

Я хмыкнула. Вот тебе и законопослушный адвокат. Некоторое время мы летели в молчании, а затем я всё же не стерпела и поинтересовалась:

— А куда мы летим?

— Здесь близко, десяток парсеков. Обещаю, тебе понравится, — загадочно подмигнул мне эльтониец и ещё прибавил скорости.

Я же ушла в собственные мысли. Зачем он пригласил меня на ужин и делает вид, что ухаживает? Сомнительно, что по двум нашим встречам, на одной из которых во мне эмоций было не больше, чем в бездушном роботе, а на другой от меня разило потом, я могла понравиться эльтонийцу. Я окинула ещё раз своего спутника внимательным взглядом и пришла к выводу, что такой мужчина, если захочет, не может не понравиться. Уверена, у него несколько десятков по уши влюблённых поклонниц на каждой обитаемой планете. Внешне привлекательный, стильный, успешный адвокат. Судя по личному истребителю — не бедствует. Ощущение, что ему что-то надо от меня, не покидало ни на миг, и в то же время я не чувствовала рядом с ним опасности. Логика подсказывала, что если адмирал Леру попросил Вейсса защищать интересы Космического Флота, то ему можно доверять.

Я вынырнула из собственных мыслей только тогда, когда бортовой компьютер вывел на экран мигающий значок опасности и сообщил:

— Внимание! Пожалуйста, покиньте опасную зону! Вы находитесь в зоне повышенного магнитного излучения, истребитель может не выдержать. Внимание! Пожалуйста, покиньте…

Панель завибрировала, двигатели надрывно загудели, корабль стало мелко потряхивать. Я машинально вцепилась в подлокотники.

— Да замолчи ты уже! И без тебя знаю! — беззлобно прикрикнул Эрик на электронику истребителя.

Я облизала пересохшие губы, так как мы стремительно приближались, если не сказать падали, на поверхность какой-то планеты. Вселенная, неужели меня угораздило согласиться на первое свидание с сумасшедшим?!

— А ты уверен, что нам сюда? — прокричала я, стараясь перекрыть шум натужно работающих двигателей.

— Да, уверен! — отозвался Эрик, а в его голосе проскользнуло… веселье? Нет, определённо мне это почудилось.

Странная серо-голубая земля с причудливыми скалами приближалась всё быстрее и быстрее. Я сглотнула ком в горле, ощущая себя не в своей тарелке. Истребитель продолжал мерцать значком опасности, но уже молча.

— А это… а ты уверен, что истребитель выдержит? — сделала я вторую попытку образумить пилота.

— Конечно, уверен! Защиту ставила одна моя хорошая знакомая.

А, ну если хорошая знакомая…

— Я надеюсь, она как минимум адмирал Космического Флота или специалист с межгалактической лицензией, — не то пошутила, не то сказала я всерьёз, потому что почувствовала, что мы слишком быстро идём на посадку и вот-вот врежемся в одну из скал.

— Кто? — Эрик был так поглощён пилотированием, что упустил нить разговора.

— Твоя знакомая! — крикнула, до побелевших костяшек пальцев вцепившись в подлокотники кресла.

— Даянира-то? Не, она хакер-программист без образования, космофлот презирает, а лицензия у неё… ну разве что от мафиозного сообщества Тортуги.

В этот момент истребитель знатно тряхануло, и мы влетели в ту самую скалу.

Мне не было так страшно даже тогда, когда я покидала Захран. Всё-таки в тот раз это был мой выбор и цена за свободу, а то, что проделал Эрик, казалось чистой воды самоубийством. Я ожидала оглушительного грохота деформируемого металла, ослепляюще ярких вспышек от столкновения, острой боли, в конце концов, но мы словно в желе погрузились в то, что я недавно посчитала горной породой, и аккуратно сели на платформу.

— Ты… су… сума… сшедший… — выдохнула я, с изумлением отмечая, что вопреки всем законам физики всё ещё жива.

— Нет, что ты, адвокатами не могут стать гуманоиды с психическими расстройствами. У меня есть справка, что я здоров, — совершенно серьёзно возразил этот невыносимый эльтониец.

Он заботливо отстегнул мой ремень безопасности, так как у меня всё ещё дрожали руки, и я никак не могла попасть пальцами в нужные кнопки.

— А что это… — я сглотнула, всё красноречие куда-то пропало, — за штука была?

— Штука? — Эрик нахмурился. — А, ты про искусственный купол, что ли? На планете слишком разреженная атмосфера, он удерживает кислород в этом месте. Добро пожаловать на Меклис!

Когда мы вышли из истребителя, я всё ещё делала судорожные вдохи, не веря в то, что мы не разбились. Я была слишком счастлива тому, что у меня всё ещё две руки, две ноги и одна голова, а потому не запомнила дорогу к ресторану, расположенному на серо-голубом утёсе. Кажется, Эрик что-то радостно мне рассказывал, но я пребывала в такой прострации после перенесённого стресса, что отвечала на его реплики крайне вяло.

Здание, в котором располагался ресторан, внешне выглядело вполне обыкновенным. Интерьер внутри так же оказался выполнен в популярном стиле современного минимализма. Никаких экзотических растений, редких материалов в отделке стен, музыкальных фонтанов или чего-то особенного. Красивые высокие столы и стулья разнообразных обтекаемых форм, так любимые молодежью на Захране кресла в форме яиц, куда можно забраться с ногами, но на этом всё. Я бы подумала, что это самая обычная забегаловка класса самообслуживания, если бы не солидно одетая публика. Эрик взял недоумевающую меня за руку и провёл к крайнему столику на веранде.

К нам подошла официантка и положила на стол планшеты с меню. Я мельком отметила слишком высокие для такого заведения цены и мысленно пожала плечами. А стоило ли лететь на Меклис ради того, чтобы поужинать в обычной обстановке привозной едой?

Я перевела взгляд на обслуживающую нас девушку и засмотрелась на её необычную внешность. Пышногрудая гуманоидка с прекрасной золотистой кожей, несколькими рудиментными чешуйками на щеках и глазами насыщенного бирюзового цвета. В нежно-васильковых волосах мелькнуло чуть заострённое ушко.

— Что будешь? — галантно поинтересовался Эрик.

— На твой выбор, — пробормотала всё ещё немного заторможено, есть пока что не хотелось. — Это же метис? Эльтонийки и миттара?

— Совершенно верно. Что тебя так удивило?

Я смутилась. Разумеется, после знакомства с Эриком в зале таноржского суда я какое-то время потратила на то, чтобы выяснить к какой расе относится адвокат. Через инфосеть я узнала, что Эльтон входит в Федерацию Объединённых Миров, но его представительницы крайне не любят покидать родную планету, и делают это только ради того, чтобы найти пару и забеременеть. Последнюю мысль я озвучила вслух.

— То чистокровные эльтонийки, — Эрик произнёс это с какой-то странной интонацией. — Метисов у нашей расы рождается очень мало, как правило, гены эльтонийцев доминантные во всём по отношению к представителям других рас. Но всё же такое случается. В таком случае, метисы покидают планету по достижении двадцати одного года, а то и раньше.

— Вы их выгоняете?!

— Нет, — Эрик пожал плечами. — Эльтон большой, но им самим некомфортно жить среди чистокровных.

Я сдержанно кивнула, принимая объяснения, и начала озираться по сторонам. Столики с другими гостями меня мало интересовали, а вот сама планета вызвала лёгкое недоумение. Купол, удерживающий атмосферу, был прозрачным, и за ним, насколько я могла видеть, раскинулись серо-голубые пустыни. Ни единого растения, животного или постройки помимо ресторана и платформы для транспорта. Интересно, что в этом месте такого особенного, что Эрик привёз меня именно сюда?

— Меклис вращается вокруг магнитара. Это нейтронная звезда, обладающая исключительно сильным магнитным полем, — любезно ответил эльтониец на мой невысказанный вопрос. — Её мощный солнечный ветер дует на Меклис круглогодично. Я привёз тебя сюда…

— …чтобы показать северное сияние! — с придыханием закончила я за него.

Внезапная догадка озарила меня. Простой интерьер, внушительный ценник за стандартные блюда и хорошо одетые гости ресторана — всё мигом стало очевидным. Оторвавшись от созерцания безжизненного пейзажа скалистой местности, я восторженно обернулась на Эрика.

— Ух, как же это здорово! А откуда ты узнал, что я здесь ни разу не была, если это место располагается так близко к станции космофлота? Мы ведь даже ни одной кротовой норой не воспользовались!

— Ну, во-первых, — рассмеялся Эрик, — об этом месте знают лишь избранные. Сомнительно, чтобы кто-то тебя сюда возил. Ты, если помнишь, даже защитный купол восприняла за скалу. Формально эта планета необитаема, и на ней нет ничего интересного, ни одной мало-мальски занятной формы жизни. Во-вторых, чтобы приземлиться на Меклис, нужно иметь модернизированный космический корабль, потому что здесь очень сильное магнитное поле, и электроника моментально приходит в негодность.

Я кивнула, переведя взгляд на небо. Оно уже темнело, но то тут, то там вспыхивали светло-салатовые, фисташковые, перламутровые, аметистовые и неоновые огоньки, как будто кто-то окунал волшебную кисть в мерцающие краски и щедро раскрашивал небо прямо на моих глазах. С каждой минутой фантастический узор полыхал всё ярче и ярче, пока, наконец, не озарил весь небосклон. Хмурая ночь неожиданно обернулась огненным днём. От космически невероятной картины захватывало дух. Я долго смотрела на это чудо природы, а потом тихо произнесла:

— Ты знаешь, когда я была маленькой, то любила находить в инфосети упоминания о небе Захрана полуторатысячелетней давности. Тогда его атмосфера была гораздо чище, и люди могли любоваться звёздами. Мне всегда нравилось читать легенды и сказания древних, в которых говорилось, что раз в десятилетие над Захраном загорается мерцающий мост, чтобы боги могли сойти на землю.

— Тогда считай, что сегодня ты стала богиней, — услышала я голос своего спутника, обернулась и встретилась с насмешливым взглядом золотых глаз.

Вот уж кто точно мог бы сойти за бога на Захране. Бога красоты. Внезапно вспомнилось, что когда-то я думала о том, что окажись Киар на моей родине, то его бы я приняла за дьявола. Хороша парочка: бог и дьявол. Это сравнение заставило меня немного смутиться, и чтобы как-то абстрагироваться от нелепых мыслей я нарочито громко фыркнула:

— Скажешь тоже.

Ещё какое-то время я любовалась северным сиянием, затем нам принесли еду, вкуса которой я даже не заметила, так как пыталась вобрать в себя всю космическую красоту того, что творилось над нашими головами.

— Так зачем ты меня сюда привёз? — наконец, оторвавшись от небосвода, спросила я.

— Почему обязательно «зачем-то»? — вопросом на вопрос ответил Эрик, но я услышала лёгкие нотки досады. Ему тоже доставляло удовольствие просто сидеть в тишине и смотреть на танцующие краски на небе. — Разве ты не допускаешь, что могла мне понравиться, и я просто захотел пригласить тебя на свидание?

Я покачала головой. Эрик? Меня?!

— М-м-м-м…. может, мне просто не с кем было провести вечер?

Я фыркнула, на этот раз почти не скрывая смех. Да, эльтониец пригласил меня на свидание, подарил огромный букет цветов и привёз показать северное сияние. Формально он перевыполнил все пункты «романтического вечера», но… Вот это жирное «но» не давало мне покоя.

— И поэтому вместо того, чтобы поужинать в столовой на станции, ты привёз меня на Меклис?

— Всё-то от тебя не скроешь, — проворчал Эрик со вздохом. — Ладно… признаюсь, Анестэйша, я хотел произвести на тебя впечатление.

— Зачем? — недоумение явственно читалось на моём лице.

Зачем красивому, богатому и успешному эльтонийцу производить впечатление на юную захухрю? Я не могла не отметить, что впервые за наше общение, вместо фамильярного «малышка» Эрик Вейсс обратился ко мне по полному имени. Мужчина закусил щёку, тщательно что-то обдумывая и барабаня по столешнице.

— Анестэйша, ты себя недооцениваешь, но я скажу как есть. Я знаю, что ты соврала в суде на Танорге.

Сердце пропустило удар, а мышцы лица в один миг одеревенели. Неужели он привёз меня сюда, чтобы обвинить в лжесвидетельстве? Почему тогда не остановил там, в зале суда? В конце концов, всё сказанное мною ему, как адвокату, было только на руку…

— Нет, ты не поняла! — сразу вскинулся Эрик, уловив изменение в моём настроении. — Я ни в чём тебя не обвиняю. Более того, это единственный случай за всё время, о котором я слышал, когда цварг признался в эмоциональном взломе сознания, а жертва не только не подтвердила, но и опровергла сказанное.

— Может быть, потому, что никакого эмоционального взлома сознания не было? — изо всех сил я надеялась, что мой голос прозвучал ровно.

Впервые за весь вечер порадовалась, что передо мной эльтониец, а не цварг.

— Я знаю, что был. Анестэйша, я просто знаю. Я вижу это… по тебе, по твоим глазам. По Киару, в конце концов! Он никогда бы не сознался в том, чего не совершал, да и смысл ему на пустом месте свидетельствовать против себя в суде?! Я слишком много лет знаю Киара, и чувствую, что это было. Но всё это меня мало интересует, я хочу лишь знать, как тебе удалось под таноржским детектором лжи последнего поколения заявить, что ничего такого не было? Почему самая лучшая техника не отреагировала на твои слова?!

… Капитан Валлуни снимает с руки детектор лжи в виде бабочки, а я считаю секунды, в течение которых медленно потухают зелёные диоды. Три с половиной секунды. Мне надо будет успеть выкрикнуть фразу за три, чтобы когда я положила браслет на столешницу, он всё ещё тускло светился и не вызвал вопросов. Издалека осматриваю металлическое произведение искусства на запястье Киара и прикидываю, с какой стороны в него встроен пульсометр. Из-за одурманивания синтетическими бета-волнами у меня и так сейчас пониженная температура тела и пульс ниже среднего, но надо будет подстраховаться и поддеть мизинцем правое крыло спереди. Чтобы никто не заметил, придётся заранее вызывать суматоху в зале и незаметно спрятать руки…

— Наверно, потому, что я сказала на суде правду, Эрик.

Эльтониец откинулся на мягкую спинку кресла, накрыл своё лицо руками и тихо простонал:

— Анестэйша, ты не понимаешь… мне надо знать. Понимаешь? На-а-а-адо…

Эрик не требовал, не угрожал и даже не просил. Он умолял. Я же молчала. А что я ещё могла ответить? Признаться в лжесвидетельстве?! Жизнь Киара мне важнее, не говоря о том, что и меня за такое по головке не погладят. Да и с Вейссом я знакома без году неделя.

Через некоторое время Эрик убрал ладони от лица и произнёс, но уже гораздо более сухим тоном, чем говорил со мной до этого:

— Я прилетел на станцию Космического Флота сообщить тебе, что помимо крупного денежного штрафа я добился возбуждения уголовного дела против Игнара Радосского по вопросу умышленного синтетического воздействия. Твоих показаний вкупе с роботом-уборщиком, переданным адмиралом Леру, и заключения экспертов оказалось достаточно.

Я рассеянно кивнула. Меня больше это не интересовало. Было противно осознавать, что мой родитель, пускай не претендующий на звание «отца года» оказался способным на такое… Бездушно выжать планету, конвертируя её ресурсы в кредиты, а когда Захрана ему показалось мало, заняться разработкой оружия, способного уничтожить самую сильную расу в Федерации Объединённых Миров и подчинить себе остальные.

— Как ты уже знаешь, — продолжил Эрик, — после того громкого процесса он пропал.

— Предположительно скрывается на Танорге, — вставила я, вспомнив новости, которые время от времени просматривала через инфосеть станции.

Эльтониец состроил такое лицо, что мне сразу стало понятно: отец скрывается где угодно, но только не на Танорге.

— Неважно, где он. Важно то, что если его найдут, то, скорее всего, сошлют на какой-нибудь астероид, а потому он сделает всё возможное, чтобы не отсвечивать.

— И при чём здесь я? — попыталась задать вопрос нейтрально, но получилось почему-то раздражённо.

— А при том, что в ходе проверок выяснилось, что далеко не всё, чем занимался твой отец, было нелегальным. К примеру, основной бизнес по утилизации мусора на Захране — более чем законен. Документы, договоры с Аппаратом Управления Планетой, банковские переводы, налоги, отчёты — придраться не к чему. А ты — единственная наследница Игнара Радосского.

«Положим не единственная, есть ещё и Яков, который знает, кто его отец. Но точно единственная, рождённая в зарегистрированном браке», — поправила я адвоката мысленно, но вслух решила не высказывать своего замечания. В конце концов, это была всего лишь моя догадка, рождённая в горячечном бреду под действием гипноза. Никаких доказательств того, что Игнар Радосский имел вторую семью «про запас», у меня не было.

— Насколько я знаю, у моего отца есть жена, — моя мать, — и по законам Захрана именно ей должно отойти если не всё, то большая часть. Опять же, это возможно только в том случае, если Игнара Радосского признают погибшим. Эрик, я не понимаю, к чему ты клонишь. Говори уже яснее!

Мужчина с малиновыми волосами снисходительно мне улыбнулся, а я почувствовала, как начинаю на него злиться.

— Ты заблуждаешься. Для того чтобы имущество гуманоида арестовали или передали его родственникам, смерть вовсе необязательна. Такая вещь, как преступление против целой расы, ведёт к тем же последствиям. Формально изобретение синтетических бета-волн, которые могут за несколько лет свести в могилу любого цварга, можно отнести к этому случаю. Иллария Радосская, безусловно, получит всё ей причитающееся — движимое и недвижимое имущество на Захране. Но самые крупные банковские счета Игнара Радосского были открыты не на Захране, а в межгалактическом банке. Твой отец — гражданин Танорга, а по законам этой планеты наследниками могут выступать лишь те, кто имеет с ним общую кровь.

— Иными словами, я могу стать самой богатой захухрей во всех галактиках, — закончила мысль за адвоката.

Эрик кивнул.

— А если я откажусь? У кого эти деньги окажутся тогда?

Адвокат пожал плечами.

— Сейчас все счета находятся под арестом Федерации Объединённых Миров. Если Игнар Радосский и дальше будет так же ловко скрываться от органов правосудия, то они будут заморожены ещё порядка десяти лет. Затем их разморозят, и средства конфискуют, потому что Игнар, скорее всего, будет к этому моменту объявлен особо опасным преступником. Конечно, если за эти десять лет будет получено подтверждение о смерти твоего отца, то тут уже вступит в силу закон о наследовании. Но с учётом влияния и связей Игнара Радосского я бы на это не надеялся. Даже если с ним случится несчастный случай, он с высокой вероятностью уже изменил внешность и документы, а, следовательно, официальной справки о его смерти ты не получишь.

Я покачала головой.

— Эрик, я очень ценю то, что ты мне сообщил. Честное слово… но я не хочу пользоваться кредитами, которые мой отец нажил на том, что разрешал закапывать на Захране радиоактивные металлы.

Мужчина вскинулся, чтобы что-то возразить, но я подняла руку, показывая, что не закончила:

— Я понимаю, что ты сейчас скажешь, что всё было законно, Аппарат Управления Планетой сам согласился на эти вещи, но для меня это всегда будут грязными деньгами. — Я вновь перевела взгляд на северное сияние, потому что произнести то, что я собиралась, глядя в глаза Эрику, у меня не было сил. — Раньше я думала, что прожить восемьдесят или девяносто лет — это здорово. Когда мой сосед по боксу как-то раз сообщил, что хочет прожить лет до ста семидесяти, я над ним посмеялась, думая, что он шутит. А ведь он тоже человек, как и я, просто с Танорга. Чуть позднее я собрала всю информацию и проанализировала. Оказывается, таноржцы живут дольше захухрей не только из-за более развитой медицины, но и из-за общей экологии планеты. Мой отец разбил на заднем дворе дома сад, где мы выращивали собственные овощи и плодовые деревья. Только недавно я вспомнила, что земля на нашем дворе была необычно чёрной, я такой нигде на Захране больше не встречала. Сейчас понимаю, что отец прекрасно знал о влиянии мусора на почву, а потому доставил для нас чистую землю с другой планеты. Понимаешь, что это значит?

Адвокат молчал. Я же вдруг почувствовала, как в глазах предательски защипало. Было даже не столько противно от осознания последствий действий отца, сколько просто больно оттого, что я все эти годы жила на средства, не зная их истинную стоимость.

— Это значит, что я жила на кредиты того, кто крал годы жизни у других людей. Годы! У множества других людей. У целой планеты! Это даже не лицемерие, это… — я попыталась подобрать подходящее слово, но не смогла, а просто махнула рукой. — А, к шварху! Ты сейчас предлагаешь мне воспользоваться кредитами, которые сократили жизни моих знакомых и соотечественников чуть ли не вдвое. Ты хотя бы можешь представить, что сейчас предлагаешь мне?! — под конец мой голос всё-таки сорвался, и я поскорее сморгнула подступившие слёзы.

В памяти пронеслись многочисленные картинки из моего прошлого. Очень слабый здоровьем младший брат Рика и его мама, учительница по математике в младших классах, которая однажды прямо на уроке закашлялась кровью, всегда слишком бледная и вялая Катарина из соседнего дома. Да что уж там, даже собственная мама — Иллария Радосская — постоянно плохо себя чувствовала, и несмотря на все старания врачей, никто не мог понять, что с ней не так. На Захране отравлена не только почва и продукты, но даже воздух насыщен вредными для человека примесями. При мыслях о матери стало совсем тоскливо. Смогу ли я теперь её увидеть?

Неожиданно тёплая ладонь эльтонийца накрыла мою руку. Я удивлённо перевела взгляд на него, ожидая увидеть в его глазах если не понимание, то, как минимум, уважение к моему выбору, но вместо этого слова Эрика были сродни метеоритному дождю:

— А я-то считал, что пригласил на свидание отважную девушку, что бесстрашно угнала истребитель, не побоялась рискнуть покинуть планету с синдромом Кесслера, дерзко обвела вокруг пальца целую комиссию Космического Флота и отстояла право учиться в Академии. Вот уж не думал, что ты такая трусиха.

— Что-о?! Причём здесь вообще трусость? — подкатившие слёзы мгновенно высохли, я резко выдернула руку и посмотрела на своего спутника с неприязнью. — Неужели ты считаешь, что это честно — жить на кредиты, стоившие многих лет другим людям?!

— Да при том, Анестэйша! Потому что перекладывание ответственности на чужие плечи и прятки за стеной из моральных принципов — это трусость! Можно закрыться в раковину своей узколобости и консерватизма, а можно проявить решительность и креативность. Будет ли кому-то лучше оттого, что финансовые средства твоего отца останутся замороженными на банковском счёте? Или ими воспользуются высшие инстанции по своему усмотрению? Ты могла бы вложить их в благоустройство Захрана. Кто как не ты лучше всех знает свою планету и может придумать решение для её очистки? Да, ты сейчас запоёшь песенку про синдром Кесслера и космический мусор, что мешает построить прямое транспортное сообщение с поверхностью… но я считаю, что всё это отговорки. Либо у тебя есть желание сделать что-то хорошее, рискнуть, хотя бы попробовать изменить мир к лучшему, либо ты просто трусиха, которая прикрывается высокоморальными ценностями вместо того, чтобы действовать.

Я немо глотала воздух, как рыба, выброшенная на берег. Вот такого пинка под пятую точку я ещё ни от кого не получала. Да как он смеет?! Это я-то трусиха? Это у меня-то не хватает решительности? Сразу захотелось действовать, придумывать, изобретать… лишь бы только стереть эту вызывающую насмешку с холёной морды эльтонийца.

Слова Эрика показались мне в первый момент резкими, но, посидев в тишине какое-то время, я неожиданно поняла, что он прав. Мне просто до сих пор не приходила в голову мысль о том, что Захран в принципе можно очистить. Я уже была готова кивнуть и поблагодарить за идею, пускай и выраженную в почти оскорбительной словесной форме, как Эрик Вейсс словно почувствовал, что я собираюсь сказать.

— Не благодари. Ты явно собиралась разреветься, а плачущая девушка бросает тень на мою репутацию, — заявил этот невыносимый тип, демонстративно поправляя манжеты своей идеально отглаженной рубашки. — Ещё увидят, что моя спутница льёт крокодильи слёзы, потом ведь несколько лет придётся объяснять, что это не я её довёл до такого состояния.

Эрик возмутился очень искренне, но в его глазах плясали швархи, и я поняла, что он откровенно дразнится. Вот как он это делает?! Ещё пару минут назад я вспоминала о матери и Рике и действительно чувствовала подступающую грусть и тоску, а одной тирадой Эрик сумел вытеснить из моей головы все негативные эмоции и настроить на деловой лад. Да он даже про синдром Кесслера сказал так, будто это не глобальная проблема, над которой учёные бьются уже третье столетие, а всего лишь небольшое недоразумение, которое мне точно по плечу. Да я даже сама поверила в свои силы! Адвокат, филантроп, гонщик и тонкий психолог в одном лице.

— П-ф-ф, скажешь тоже, крокодильи слёзы. Я, может, прониклась красотой северного сияния! — шутливый ответ пришёл в голову как-то сам собой.

— А, ну если так, тогда конечно, — Эрик снова улыбнулся, но уже мягче.

Мы ещё некоторое время любовались сиянием, затем Эрик расплатился за наш ужин, и мы сели в его истребитель. Дорога до станции не заняла много времени потому, что я вновь и вновь прокручивала наш диалог в голове. Неожиданно для себя я стала придумывать решения для очистки орбиты Захрана от космического мусора, мысленно заблокировала с десяток первых, пришедших на ум, а над последним заспорила с воображаемым собеседником.

Эльтониец вёл истребитель молча, не мешая мне. Я порывалась несколько раз задать мучавший меня вопрос, но решилась снова поднять тему лишь, когда перед глазами возникла дверь с номером «1051».

— Ты не назвал цену своих услуг, — тихо произнесла, от волнения закусив нижнюю губу.

Со стороны мы могли бы сейчас сойти за влюблённую парочку, вернувшуюся со свидания, когда девушка теребит в руках магнитную карту и даёт этим понять кавалеру, что согласна на поцелуй, а возможно и на нечто большее. Но я не обманывалась, адвокат стоял в коридоре потому, что хотел получить ответ, а не приглашение на ночь.

— Ты её и так знаешь, — Эрик привалился одним плечом к стене, внимательно изучая моё лицо. Вся поза казалась расслабленной, однако напряжение, исходящее от мужчины, буквально разлилось в воздухе.

Я хмыкнула. Это не будет стоить мне ничего, и в то же время будет стоить всё. Я должна сознаться в том, что обманула детектор лжи.

— Ты хотя бы можешь сказать, зачем тебе это?

Шварх! Мне так хотелось помочь ему! Даже если его речь в ресторане являлась всего лишь уловкой, чтобы я захотела воспользоваться его помощью в получении наследства, я всё равно чувствовала желание помочь. Золотые глаза в обрамлении длинных пушистых ресниц умоляли об ответе. Я понимала, что для Эрика это не блажь и не прихоть, а очень нужные сведения, и оттого с ещё большей отчётливостью осознавала, что просто не имею права сообщать ему правду.

Адвокат со вздохом покачал головой.

— Не могу. Мне просто надо это знать. Поверь, на тебе или командоре это никак не отразится.

Да уж, только как это дойдёт до совета адмиралов, Киара лишат звания и должности, с позором выгонят из космофлота, а если дело дойдёт до родной планеты цваргов…. У-у-у-у… Старшие офицеры ради этого устроили даже специальное заседание на станции после официального суда. Юлиан единственный, кто знает правду, но будет молчать.

— Не отвечай сейчас, подумай. У тебя есть время, — сказал мне Эрик, когда я протянула ему его пиджак. Как истинный джентльмен он предложил мне его, когда я замёрзла на Меклисе.

Я криво усмехнулась, приложила палец к биосканеру и уже в дверях обернулась и крикнула:

— Эрик, а зачем цветы-то были?

Золотые глаза вспыхнули озорным весельем, на щеках появились очаровательные ямочки.

— Мечтаю увидеть налитые кровью глаза одного цварга, малышка!

Я покачала головой. Нет, он всё-таки сумасшедший. Или тролль. Или сумасшедший тролль.

Глава 4. Секрет адмирала Даффи

/кадет Анестэйша Радосская/

Дни каникул пролетали так же стремительно, как и экзаменационная сессия. Благодаря отложенной за полгода стипендии я заказала себе стильный брючный костюм и несколько рубашек. Рассудила, что, так как личных сбережений у меня не так много, то лучше один хороший универсальный наряд, который при желании можно надеть на несколько мероприятий разного формата, чем несколько дешёвых платьев. Всё-таки жизнь в качестве дочери миллиардера меня избаловала, и я привыкла на себе не экономить. Каким бы плохим мой отец ни был, предпочитая откупаться от моих проблем переводом круглой суммы кредитов на банковский счёт, своим примером он невольно приучил меня к тому, что себя нужно ценить и всегда стремиться только к самому лучшему.

Подаренные адвокатом цветы я внимательно осмотрела и обнаружила, что каждый стебель запечатан в пластиковую капсулу со специальным питательным раствором. Коммуникатор подсказал, что конкретно данный вид пятнистых орхидей может простоять так почти три месяца. Выкинуть их у меня просто не поднялась рука. Если бы Эрик подарил пошлые алые розы, то я, не задумываясь, отправила бы их в утилизатор. Однако густые пурпурные, насыщенные жёлтые, нежные розовые и неожиданные салатовые краски напоминали мне о восхитительном чуде природы, которое мне довелось увидеть на Меклисе. Последний намёк адвоката на то, что этот букет способен разозлить Киара Леру, вызвал у меня горькую усмешку.

Почти всё своё свободное время я в итоге проводила на полигоне, восстанавливая физическую форму после вынужденных пропусков занятий из-за донорства крови, и в боксе, пытаясь придумать, как очистить орбиту целой планеты от груды металла. Я сама смогла покинуть поверхность Захрана лишь благодаря манёвренному истребителю, оснащённому лазерами различной мощности, отличной защитной сеткой и самой лучшей электроникой. «Тигр» отца просто выжег весь мусор на своём пути. По идее кто-то на менее оснащённом корабле мог бы воспользоваться моим «коридором», но рано или поздно такие проходы всё равно затягиваются. Всё коварство орбиты Захрана заключается в эффекте домино: даже маленький винтик, несущийся на большой скорости, при столкновении с другим цельным объектом вызовет массу опаснейших осколков. И если большие детали, как куски искусственных спутников, видно издалека, и их можно облететь, то с такими мелкими деталями, как шестерёнка или металлическая скоба, уже ничего не поделаешь.

Я искусала все губы, пытаясь придумать решение. Мне было очевидно, что реанимировать Захран нужно именно с орбиты и атмосферы, но как это сделать даже при наличии нескольких миллионов кредитов, пока что оставалось для меня загадкой.

Через пару дней после ужина на Меклисе я получила огромную посылку от Эрика Вейсса. Пластиковый контейнер высотой почти с мой рост вызвал искреннее недоумение, а пришедшее на коммуникатор сообщение: «Это чтобы тебе лучше думалось», — и вовсе повергло в изумление. Я с недоверием открыла коробку и обнаружила там… сплошной пупырчатый полиэтилен. Не веря своим глазам, я доставала и разворачивала сверток за свёртком из гигантского короба. Пальцы подрагивали от волнения, а глаза защипало от радости.

Неужели… Неужели это он?! Мой старый сварливый кибернянь HAUS-8, которого я прозвала Анчоусом, мой единственный друг, покинувший Захран вместе со мной! Даже в таком состоянии я смогла узнать алюминиевый корпус со знакомой вмятиной и светодиоды, которые я лично заменила после драки в баре «Три пингвина». По количеству деталей, на которое разобрали моего HAUS-8, было видно, что будь у таноржских механиков возможность разобрать робота на атомы, они бы сделали и это.

Я любовно рассматривала детали, аккуратно отдирала от них кусочки скотча и складывала на кровати, а также ругалась, когда находила очередную новую царапину или погнутую шестерёнку.

Коммуникатор провибрировал ещё раз.

«Судебная экспертиза, малышка, сама понимаешь…»

Смахнула выступившую слезинку на ресницах и быстро набрала ответ:

«Огромное спасибо!»

Вейсс не обязан был делать этого — как-никак, именно перепрограммировав Анчоуса, помощник отца смог ввести меня в состояние полусна-полуяви. Фактически HAUS-8 являлся прямой уликой. Я даже представить себе не могла, что сделал эльтониец, чтобы мне вернули робота, да ещё и так быстро.

С этого дня к моим ежедневным тренировкам и математическим расчётам добавилась ещё и сборка Анчоуса. Я была искренне благодарна адвокату за возвращение киберняня, но в то же время понимала, что он это сделал ради той же цели. У него не было никаких доказательств того, что я соврала под детектором лжи, но он отчаянно хотел узнать, как мне это удалось. Я чувствовала, что не могу, просто не имею права сообщить ему правду.

Муки совести заставили меня залезть в инфосеть станции и проверить всю информацию по эльтонийцу. Как я и ожидала, её оказалось совсем немного. Поступил в Академию Космического Флота как единственный эльтониец в своём наборе, окончил с отличием, после чего отказался от звания лейтенанта и стал гражданским адвокатом. Надо отметить, крайне успешным адвокатом. К своим шестидесяти пяти, а для эльтонийцев это вообще не возраст, Эрик Вейсс уже умудрился скопить целое состояние и прикупить необитаемую планету где-то в двадцати парсеках от станции Академии.

Я хмыкнула, так и не поняв мотивов Эрика Вейсса. Единственное, что привлекло моё внимание, — это дата поступления в Академию Космического Флота. В отличие от большинства гуманоидов, Эрик подал документы не одновременно со всеми, а тремя месяцами позднее. Что сподвигло эльтонийца на такое внезапное решение, и почему его взяли фактически тогда, когда набор был завершён, — неизвестно. Удивительно, но я не смогла найти никаких упоминаний об Эрике до поступления в Академию, будто кто-то тщательно постарался удалить любую информацию на этот счёт.

Замерев над виртуальной клавиатурой, я не выдержала и вбила в строку поиска «Киар Леру». Вот не хотела о нём читать, не хотела думать, но всё-таки не удержалась и… пропала. Разумеется, большая часть информации о командоре была засекречена, ничего из того, что касалось его службы в Космическом Флоте, я узнать не могла, но информации из открытых источников оказалось с избытком.

Самый молодой командор за всю историю Космического Флота. Окончил Академию по военному направлению, офицер широкого профиля… Герой войны… В одиночку захватил огромный вражеский «Циклоп»… предотвратил захват стратегически важного спутника… командовал обороной планеты.

Глаза разбегались от заслуг моего куратора, а на экране мелькали фотографии и голографии лица с сильным волевым подбородком, крупными витыми рогами и блестящими обсидиановыми глазами. Им нельзя было не восхищаться. Я поймала себя на том, что ещё год назад могла бы испугаться, увидев цварга, а сейчас мысленно считала дни до его возвращения.

Полной неожиданностью для меня стало автоматическое извещение, что с ближайшего семестра я становлюсь старшей группы. Оказалось, что предыдущий старший не сдал сессию и был отчислен. Ввиду последних событий отношение одногруппников ко мне резко изменилось, и вся группа проголосовала за мою кандидатуру единогласно. Я лишь удивлённо пожала плечами, пока ещё смутно представляя, какая ответственность ляжет на плечи.

Я ковырялась с Анчоусом, прилаживая уже последнюю деталь, когда в дверь бокса раздался громкий стук. Кто-то не то что стучал, а отчаянно колотил в неё.

— Да-да, иду, — проворчала я, отложив универсальный магнитный ключ. Кого нелёгкая принесла? До конца каникул ещё целая неделя!

Только я успела разблокировать магнитный замок, как в гостиную ворвалась Дебора. Отношения с цваргой у меня сложились сложные. Она всё ещё злилась на меня за то, что я обманула её, назвавшись Станиславом Радонежским, но в то же время дала понять, что не намерена ни с кем другим кроме меня заниматься в паре на уроках шаутбенахта Крагора.

Дебора стояла передо мной не накрашенная, с красными от слёз белками глаз, растрёпанной косой и подрагивающими от волнения пальцами рук.

— Дебора, что случилось? — я была настолько ошеломлена видом всегда гордой и задирающей нос одногруппницы, что не сразу нашлась, что сказать.

— Стась, помоги, умоляю! — с порога заявила цварга.

Она вихрем внеслась в наш с Натаном бокс, опрокинув банкетку при входе, бесцеремонно дёрнула двери спален, вначале моей, затем соседа, а убедившись, что в помещении лишь мы вдвоём, вновь заговорила.

— Пожалуйста, Стася, помоги! Только ты можешь мне помочь! Больше некому! — взмолилась девушка, заламывая изящные кисти рук. Крупные слёзы хлынули рекой из красивых глаз.

— Дебора, что произошло? — неприятное липкое предчувствие чего-то дурного охватило меня.

— Я знаю, точно знаю, что с ним что-то произошло! Понимаешь?! Я чувствую это… он обещал мне писать, а не писал… генерал посмеялся надо мной…. А я же не могла сказать, что знаю пароль от его компьютера… — затараторила Дебора, впадая в истерику, — я даже боюсь подумать, а вдруг он…

Дальше пошли уже совсем нечленораздельные бульканья и всхлипы. Я выдохнула, попросила мысленно прощения у одногруппницы, размахнулась и влепила ей хлёсткую пощёчину. Громкий звук, ожог ладони, и в одно мгновение рыдания прекратились. Девушка подняла на меня ошарашенный взгляд, широко распахнув огромные глаза.

— Ты… ударила… меня? — она всё ещё не могла поверить в то, что только что произошло.

Кажется, что-то на спецкурсе по «Культурам иных миров» нам говорили про привилегированное положение женщин на Цварге, и моя пощёчина приравнивалась практически к святотатству. Я отбросила ненужные мысли в сторону.

— Да, — подтвердила. — А теперь всё заново. Чётко, кратко, по порядку, но, не упуская важных деталей. Поняла?

Цварга, как заворожённая, кивнула и произнесла:

— Мой отец, адмирал Даймонд Даффи, пропал на той неделе. После смерти мамы наша семья состоит всего из двух человек — это я и отец. У нас есть непреложное правило, что бы ни случилось — связываться друг с другом раз в три дня и сообщать, что всё в порядке. Если я отдыхаю на курортных планетах, или если отца посылают в другой рукав галактики на переговоры, мы всегда связываемся друг с другом. Никаких исключений. Никогда. Он даже специально настроил на моём коммуникаторе такую частоту, чтобы я могла с ним связаться практически откуда угодно.

— Сколько прошло дней с тех пор, как он должен был выйти на связь?

— Пять дней, — с готовностью ответила Дебора.

— Дело плохо, — я пожевала губу. — Ты говорила об этом генералу..?

Не все фамилии офицеров старшего звена были известны кадетам. Даже став ККФОМ-цем и принеся присягу Космическому Флоту, такая информация, как личные данные самых высокопоставленных чинов, была строго засекречена.

— Напрямую — нет… сказала лишь то, что беспокоюсь, так как он обещал вернуться к этому времени… — Дебора потупилась. — Отец сам доработал оба наших коммуникатора, потребовал связываться, даже если он на задании. По большому счёту это противоречит Уставу Космического Флота, ведь и себе, и мне он внедрил чип под кожу.

Внедрение имплантов, о которых неизвестно Космическому Флоту, — жёсткое нарушение Устава. За такое в лучшем случае отправят на десяток лет в ссылку на какую-нибудь отсталую планету. Все кадеты и офицеры должны отчитываться о состоянии своего организма, незамедлительно докладывать обо всех симбионтах и умных имплантах, потому что они могут стать тонким местом в любой операции. В принципе, это не возбранялось, но всегда окончательное решение оставалось на стороне Космического Флота, и если руководство требовало избавиться от инородного тела, служащий должен был подчиниться приказу.

Мне было очевидно, что доложи адмирал Даффи генералу о том, что внедрил коммуникаторы под кожу себе и своей дочери из-за отцовского беспокойства, его тут же попросили бы изъять их, хотя бы потому, что формально любой сигнал может быть перехвачен. Неважно как сильно адмирал доработал их с дочерью чипы, они всё равно оставались всего-навсего лишь электроникой, которую при желании можно взломать.

И всё-таки, даже для меня внедрение под кожу передатчика сообщений, что с объектом всё в порядке, звучит как паранойя.

— Мама тоже служила в космофлоте, — судорожно выдохнула Дебора, увидев моё выражение лица. — Она умерла на транспортнике, на котором по злому стечению обстоятельств одновременно сел аккумулятор и закончилось топливо. Транспортник перевозил нищую колонию гуманоидов с умирающей планеты. Это была миротворческая миссия, космофлот помогал переселенцам. Наверно, именно поэтому на задание был отдан самый старый корабль без многочисленных лазерных установок, ведь не на войну собирались. На транспортник напали пираты… Прошерстили весь корабль, поняли, что на нём совсем нет ничего стоящего, и разозлились. В итоге отняли у членов экипажа мало-мальски ценные вещи и коммуникаторы и отпустили восвояси. А когда до цели прибытия оставалось каких-то полтора парсека, у транспортника закончилось топливо. В общем, они даже толком подать сигнал бедствия или связаться с кем-то из Федерации не смогли. С тех пор отец зашил себе чип коммуникатора под кожу.

Я сглотнула, услышав эту историю, мурашки пробежались по коже. Я знала, что адмирал Даффи чрезмерно любит и опекает свою дочь, но никогда не слышала истории о матери Деборы. Я догадывалась, что Даффи вдовец, но мало ли при каких обстоятельствах погибла его жена? Судя по его виду, он не молод, гораздо старше того же адмирала Юлиана Леру, наверняка и жена его была ровесницей. Рассказ одногруппницы потряс меня до глубины души. Как-то перед глазами разом вспыхнула картинка транспортника, на котором несколько сотен гуманоидов медленно и мучительно умирают от удушья. Мне как механику было очевидно, что при вставшем двигателе воздух закончится гораздо быстрее, чем еда или вода. Я даже слышала об историях, когда двигатели кораблей ломались в пути, и чтобы растянуть остатки кислорода, экипаж бросал жребий, кто будет жить, а кто добровольно пустит себе пулю в висок.

— Я сожалею, — пробормотала я, накрыв руки Деборы.

Она упрямо мотнула головой.

— Неважно, это было давно. Сейчас надо найти моего отца.

— Хорошо, — я кивнула, буквально силой заставляя себя сосредоточиться на проблеме. — Ты не имеешь права сказать генералу про чип и про Ваш уговор с отцом. Но должна же быть хоть какая-то зацепка? Ты знаешь, куда направили твоего отца?

— Она есть, — Дебора встрепенулась. — Я взломала папину почту и смогла найти последнее задание. Но сообщение оказалось зашифрованным… я ничего не поняла… — её плечи вновь поникли. — Стась, я так боюсь, если бы ты только знала! Я уверена, что он попал в беду, просто уверена! Иначе он дал бы о себе знать!

Я взволнованно сжала и разжала пальцы, хрустнула суставами.

— На твоё счастье я только что собрала своего киберняня, в которого по молодости закачивала всевозможные программы для расшифровки текстов. Перекинь, попробую прочитать.

Глаза девушки округлились от удивления.

— У всех свои развлечения, — я пожала плечами и отвернулась.

Рассказывать о том, что много лет подряд одна маленькая девочка поверила своему лучшему другу, что он заберёт её с Захрана, и каждый день ждала от него весточки, — не хотелось. А ведь именно из-за Рика я постоянно выискивала в инфосети алгоритмы шифрования: от простых, которыми можно пользоваться в уме, до ассиметричных с одноразовым ключом, которые не вскроет ни один компьютер за миллионы лет. Я находила взглядом всевозможные надписи на салфетках в кафе и одноразовых газетах, оставленных в парках на лавочках. Даже в потухших буквах на неоновых вывесках мне чудились знаки, оставленные Риком.

Дебора прикоснулась пальцами к коммуникатору, не тому, что был вживлён под кожу, а тому, что выдали нам в Академии, и через мгновение я смотрела на сообщение с множеством закорючек.

— М-м-м-м… — выдала глубокомысленно, с растерянностью вглядываясь на незнакомые мне символы.

— У отца запаролен компьютер, но все его задания шифруются дополнительно генералом, чтобы даже мимо проходящий гуманоид не мог случайно прочесть информацию. Однако я уверена, что это то, что нам надо, потому что сообщение датировано днём накануне отлёта.

— Чтобы даже мимо проходящий гуманоид не мог случайно прочесть, — пробормотала я слова одногруппницы еле слышно.

Какая-то навязчивая идея крутилась у меня в голове, но она всё никак не могла оформиться в законченную мысль. Я могла бы скормить это сообщение Анчоусу, но на перебор алгоритмов уйдут месяцы или годы, если не задать никаких дополнительных параметров.

— Ты что-то видишь? — забеспокоилась Дебора, глядя, как я наматываю круги по боксу, уставившись в экран коммуникатора.

— Скажи, а кто генерал по расе? — неожиданно спросила я одногруппницу.

Та смутилась. Помимо того, что этот вопрос считался неприличным, — как-никак все мы в первую очередь кадеты и офицеры Космического Флота, а уже потом люди, цварги, пикси и миттары, — это напрямую нарушало пункт Устава Академии о разглашении секретной информации.

— Пикси… — щёки Деборы вспыхнули алым цветом.

— А это символы из какого языка? — я ткнула в неё дисплеем коммуникатора. Эх, сюда бы Натана, он мультилингв от рождения. — Цваргов?

— Да, — растерянно произнесла девушка.

— Так я и думала! — радостно воскликнула я и бросилась в спальню к только что собранному искусственному интеллекту.

Дебора проводила меня изумлённым взглядом, но спрашивать ни о чём не стала, лишь поспешила за мной. Я же запустила только что собранного киберняня:

— Анчоус, просыпайся миленький, ты мне нужен, — поторопила я железяку, наблюдая, как медленно загораются диоды.

— У Вас снова неприятности, Анестэйша Игнаровна? — прозорливо спросил кибернянь вместо стандартного приветствия хозяйки.

— Как ты меня хорошо знаешь, оказывается, — беззлобно огрызнулась на HAUS-8. — У меня есть зашифрованное сообщение, и я хочу, чтобы ты его проверил. Предположительно это простая транслитерация алфавита из языка пикси в язык цваргов без криптографии. Отправитель сообщения знал, что получатель его будет просматривать на запароленном устройстве и вряд ли заморачивался на качественное шифрование. Кроме того, судя по длине сообщения, здесь именно замена символов алфавита один к одному.

— Задачу понял, сейчас проанализирую, — Анчоус уставился на дисплей моего коммуникатора и зашуршал кулерами, производя вычисления.

— Думаешь, он справится? — робко спросила Дебора.

— Уверена, — кивнула я.

А ещё через десять минут робот выдал:

— Сообщение декодировано. Прочесть вслух?

— Давай, — не сговариваясь, хором произнесли мы с цваргой.

— Адмирал Даймонд Даффи, присылаю координаты задания. Система Каллисто, третья планета от звезды. Напоминаю, что Вы не должны ни с кем контактировать, лишь наблюдать. Об окончании задания сообщу дополнительно.

Мы переглянулись с Деборой, в её глазах явственно читалась решимость. Она резко встала и пошла к двери.

— Дебора, стой! Ты куда? — я дёрнула её за рукав комбинезона.

— Ты слышала, — произнесла она. — Спасибо, что помогла мне с расшифровкой. Дальше я справлюсь. Отец на совершеннолетие подарил мне личный истребитель.

Дверь за девушкой закрылась, а я громко выругалась, схватила дорожную сумку, накидала туда первых попавшихся вещей и бросилась в бокс, где проживала Дебора, приказав Анчоусу лететь за мной.

Глава 5. Туннель в систему Каллисто

/кадет Анестэйша Радосская/

— Почему у меня ощущение дежавю? То Вы покидаете Захран и требуете взять на себя управлением «Тигром», то спешно отчаливаете от станции Космического Флота и…

— Анчоус, перепроверь мой маршрут, — я отрывисто бросила приказ, памятуя, что лучший способ заставить замолчать говорливого и надоедливого HAUS-8 — это подкинуть ему задачку.

Чокнуться можно! Неужели это я скучала по алюминиевому ворчуну и даже прослезилась, увидев старого друга, разобранного по запчастям в контейнере? Да надо было так и оставить его в воздушной массе пупырчатого полиэтилена!

Кибернянь как всегда был недоволен моими действиями, потому что всегда находил риск для жизни в очередном затеянном его хозяйкой мероприятии. Умом я была согласна с роботом. Лететь неизвестно куда на малогабаритном судне с таким же неопытным пилотом на борту как я сама — та ещё затея. Но сердцем я не могла бросить Дебору в такой ситуации. Мало ли что произошло с её отцом? Почему он не выходит на связь? Может, просто сбой в электронике, а может, действительно случилось что-то серьёзное? В любом случае, я себе не простила бы, если бы разрешила Деборе отправиться на поиски отца в одиночку.

Согласно справочнику исследованных космических тел, третья планета от звезды Каллисто носила гордое название Техор, была необитаема, но вполне пригодна для разумной жизни. Она имела жёлтую степень опасности, что означало наличие мелких и средних размеров хищников. Ничего такого, с чем бы ни смог справиться офицер Космического Флота, но терять внимательность и осторожность не стоит. На планете практически не было металлов, не то, чтобы драгоценных, а вообще никаких. Ко всему, она находилась в стороне от торговых путей Федерации Объединённых Миров, а потому не имела особой ценности. Информации о планете в справочнике мы нашли немного, но пока что она звучала вполне утешающе.

— Может, у него всё-таки разрядился аккумулятор корабля, а коммуникатор вышел из строя? — в который раз я произнесла своё предположение вслух, но Дебора предпочла его не услышать.

Она нервно кусала губы и была достаточно бледна для цварги. Вместо тёмно-фиолетового её щеки имели нежно-лиловый цвет. Я же привыкла решить все задачи последовательно, а потому меня занимал совсем другой вопрос. Во-первых, правильно ли я построила маршрут? Дебора пребывала в таком состоянии, что доверить ответственное задание ей нельзя. Во-вторых, согласно моему плану, путь в одну только сторону до Техора занимает две недели, а каникулы заканчиваются уже через семь дней. Что-то мне подсказывает, что если мы не вернёмся к началу занятий вовремя, то меня будут ожидать большие проблемы. Это Дебора — любимая и единственная дочка адмирала Космического Флота, а я… может, Эрика набрать и попросить у него помощи?

— Ваш маршрут построен верно, но можно добраться быстрее, — словно прочитал мои мысли Анчоус.

— Как? — встрепенулась Дебора быстрее, чем я успела среагировать.

— В парсеке от нас есть кротовая нора, которая ведёт прямиком в систему Каллисто. Если мы ей воспользуемся, то достичь цели можно всего за три дня, однако…

— Однако, туннель охраняется космофлотом и просто так нас могут не пропустить, — я закусила губу, закончив фразу за робота.

— Стась, перекладывай маршрут через кротовую нору, — уверенно скомандовала цварга. — Мы не имеем права медлить.

— Но как ты собираешься пройти через туннель? — опешила я.

— Предоставь это мне. Я найду способ, — цварга сверкнула глазами и решительно сжала кулаки.

Наверно, впервые в жизни я видела Дебору такой. Сейчас мне показалось, что представительницы прекрасного пола этой расы ничуть не уступают своим мужчинам в том, что касается достижения поставленных целей.

Полёт до огромной дымчато-зеркальной сферы размером с внушительный астероид прошёл как-то незаметно и без приключений. Два дня мы с Деборой поочерёдно сменялись за креслом первого пилота, а мой кибернянь тщательно следил, чтобы «Ястреб» не сбился с маршрута. Пару раз, пока цварга спала, он пытался меня вразумить:

— Анестэйша Игнаровна, Вы понимаете, что это опасно? Неизвестно, что ожидает Вас на Техоре. Может, всё-таки мне стоит развернуть «Ястреба» в сторону станции космофлота?

— Анчоус, а ты подумай, что из-за нашего и в том числе твоего бездействия может умереть адмирал. Вполне вероятно, что у него случилась поломка с кораблём, и он потерпел крушение где-то по дороге. Техор располагается вдалеке от основных путей Федерации Объединённых Миров. Возможно, мы всего лишь подберём адмирала Даффи и вернёмся обратно на планету. Разве золотое правило роботов не предписывает всеми возможными силами пытаться спасти жизнь гуманоида?

После этих слов робот смолк и больше не задавал неуместных вопросов, за что я была ему искренне благодарна. Мы подлетали к кротовой норе, ведущей в систему Каллисто, а моё настроение с каждым часом становилось всё хуже и хуже. Я прекрасно понимала Дебору, которая хотела срезать путь, и в целом, сама искала возможность сэкономить драгоценное время, но цварга так и не придумала повод, согласно которому нас должны были пропустить. Одно дело — опоздать на несколько недель к началу занятий в Академии, другое — быть пойманными за попытку незаконного использования туннеля. Если в первом случае мне просто грозили отработки, то второе — это серьёзное нарушение закона.

Уже перед кротовой норой Дебора с каким-то безумным выражением лица выбежала из подсобного помещения, куда она ушла, как я думала, чтобы поспать.

— Стася, Стаська, я придумала! Это точно сработает! Ты же механик! Скажи, какая может выйти из строя деталь у нашего истребителя, чтобы, с одной стороны, лететь на нём ещё две недели в открытом космосе было опасно, а с другой стороны, полностью эксплуатация не запрещалась? Желательно так, чтобы мы получили эту поломку буквально «только что».

Я хмыкнула, но послушно стала в уме перебирать строение «Ястреба». В голову, как назло, ничего не приходило. Всё казалось либо слишком серьёзной аварией, либо, наоборот, ничего не значащим повреждением, как вдруг в голове вспыхнули яркие фисташковые и аметистовые краски. Именно в этот момент из-за сферы выглянул огромный «Спэйс-Икс» в серебристо-синей расцветке с эмблемой Космического Флота на корпусе.

— Говорит дежурный корабль Космического Флота Федерации Объединённых Миров. В данный момент Вы слишком близко подошли к охраняемой зоне. Пожалуйста, представьтесь, назовите номер лицензии и цель поездки, — мужской голос на общегалактическом языке буквально оглушил меня.

Я жестом показала Анчоусу сделать тише, однако Дебора неожиданно схватила меня за рукав и покачала головой.

— Доброго времени суток. Это «Ястреб», лицензия на пилотирование МР087234. Я дочь адмирала Даймонда Даффи, Дебора Даффи. Требую пропустить меня! — она это сказала настолько визгливо-капризным голосом, что от удивления я выпучила глаза на свою напарницу.

Всегда холодная и отрешённая цварга, прозванная одногруппниками «снежной королевой» за свой характер, вдруг превратилась «в ту ещё стерву» и «папенькину дочку». Уже второй раз за короткий промежуток времени Дебора поражала меня до глубины души. Первый раз, расплакавшись в моём боксе, и показав, что у неё есть чувства, а второй — сейчас.

— Простите… требуете? — мужчина на том конце, кажется, тоже не ожидал, что с ним будут разговаривать в таком тоне. — Вы можете назвать пароль-допуск?

— Ах, эти пароли-допуски… да не помню я его! Я что, должна забивать свою голову всякой ерундой? Фи! Повторяю, я дочь адмирала Даффи, можете проверить мою «ласточку», она зарегистрирована на папеньку, — тоном избалованной дочурки продолжила говорить Дебора. — Пропустите меня, немедленно! У меня встреча с ним на том конце туннеля. Вы же не хотите, чтобы я пожаловалась ему на Вас за то, что Вы меня не пропустили?

Несколько секунд стояла тишина, похоже, дежурный действительно проверял номер лицензии и владельца «Ястреба».

— Уважаемая Дебора Даффи, — мужской голос говорил нехотя, понимая, что из-за одной взбалмошной особы ему в дело занесут жалобу. Но и пропустить нас без пароля-допуска он тоже не мог. — Я вижу, что всё, что Вы говорите, — правда, но, к сожалению, не могу пропустить Вас к кротовой норе без пароля-допуска. Система Каллисто не так далеко, на Вашем истребителе это всего пара недель в пути.

Дебора посмотрела на меня вопросительно, и несколько секунд у меня ушло на то, чтобы понять, чего она хочет. Точно! Поломка!

— Мы пролетели недалеко от Меклиса, что вращается вокруг магнитара, и поэтому у нас размагнитились заклёпки на двигателе. Необходима проверка и пересборка, — подсказала я ей тихо.

— Ты совсем баран тупой, что ли? Мне нужен этот дурацкий туннель и как можно быстрее! Я летела мимо Меклиса. Если ты стал офицером не через постель, то должен знать, что он вращается мимо магнитара, — Дебора специально хамила, вела себя максимально неуважительно и стервозно. К чести дежурного, он никак не прореагировал на этот выпад. — У меня после полёта на эту убогую планетку постоянно пищит бортовой компьютер, что надо проверить какие-то затычки на движке… Скоро голова лопнет от этого писка! Если ты не пропустишь меня сейчас же, то мне придётся рассказать отцу из-за кого я потратила лишние две недели в пути. Посмотрим, как долго после этого ты продержишься на своём месте!

Я прямо чувствовала, как сомневается офицер Космического Флота. С одной стороны, он обязан был нас развернуть и сообщить о несанкционированной попытке использования кротовой норы, с другой стороны, он столкнулся с дочерью адмирала, имеющей ну очень мерзкий характер. Одно дело, если бы она просто поскандалила и удалилась бы восвояси, но другое — когда официально сообщила, что её корабль имеет поломку. Отправь мужчина сейчас нас в обход туннеля в систему Каллисто и случись что с кораблём, ответственность за аварию будет лежать на его плечах. А пилот — адмиральская дочь. За такое и на астероид сослать могут.

— Уважаемая, — произнёс дежурный совершенно неуважительным тоном. — Вы на истребителе находитесь одна?

— Конечно, одна! Ты ко всему ещё и слабоумием страдаешь?! Я же сказала, лечу на встречу с адмиралом Даффи, он срочно вызвал меня!

Дежурный ещё несколько секунд колебался, а его голос прозвучал как-то совсем уж жалобно:

— Вы точно-точно не помните пароль-допуск к туннелю?

— Что-то там про честь, кажется… — цварга изобразила из себя забывчивую дурочку. — Или про космос… А нет, кажется, про служение космофлоту…

На том конце раздался тяжёлый вздох.

— Служба превыше долга. Дебора Даффи, можете пролетать, и, пожалуйста, не забудьте пароль-допуск, когда будете возвращаться обратно.

— Конечно-конечно, вот прямо сейчас запишу его на лобовом стекле губной помадой, чтобы не забыть. Она у меня, кстати, сверхстойкая, — «обрадовала» офицера Деробра, и мы устремились в кротовую нору.

Погружение в вязкую чёрную дымку, изменение всех форм и объектов, растягивание потолка и пола, будто картинку передо мной натянули на шар, несколько мгновений — и мы уже с той стороны коридора.

— Фу-у-у-х, пронесло. Думала, не пропустит, — вырвалось у Деборы.

Только сейчас я заметила, как крупно дрожат у неё руки, и как сильно она переволновалась. Мне и самой было не по себе во время диалога с дежурным кораблём космофлота, но всё-таки цварга взяла на себя самую сложную часть.

— Зачем ты так себя вела? И сыпала оскорблениями? — спросила я, когда мы отлетели на приличное расстояние.

Мне до сих пор казалось, что «Спэйс-Икс» вот-вот передумает и бросится за нами в погоню.

— Потому что так надо было, — грустно усмехнулась девушка. — Если бы я была вежливой адмиральской дочкой, то мне бы предложили состыковаться и осмотреть корабль. Надо было вызвать отторжение и глубокую неприязнь у дежурного, чтобы такая мысль ему даже в голову не пришла.

Я задумчиво кивнула, мысленно соглашаясь с доводом цварги.

— А с паролем-допуском как ты так метко угадала?

Дебора скривилась:

— Отец мне сообщал пару-тройку допусков к туннелям, там всегда было что-то пафосное про честь, долг, служение или всё вместе взятое. Идиотские пароли, но, видимо, генерал считает, что это поднимает дух офицеров.

Я повторно кивнула, подумав о том, как легко цварга примерила на себя маску «избалованной дочки». Может, её поведение в стенах Академии — тоже маска? И нет никакой надменной снежной королевы? Есть просто девушка, которая всеми возможными способами хочет выучиться на пилота и получить звание офицера космофлота. Стоило вспомнить, как легко Дебора имитировала, будто занималась во время зачёта шаутбенахта Крагора любовью со Станиславом Радонежским, лишь бы не вскрылось, что мне тогда стало плохо. Я с невольным уважением посмотрела на цваргу. До сих пор я не могла назвать её своей подругой, но эта поездка нас заметно сблизила.

— Ты уже совсем клюёшь носом, иди, поспи, — посоветовала мне Дебора.

— Ты точно без меня справишься? — спросила, отчаянно сдерживая зевок. Глаза и вправду слипались от усталости.

— Да куда я денусь? У меня в помощниках твой искусственный интеллект, — махнула рукой мне цварга.

* * *

/кадет Анестэйша Радосская/

… Рик притащил меня сюда со словами, что хочет показать что-то необычное. Я оглянулась. Колючая медная проволока над высоким бетонным забором, отсортированные кучи пластика, металла и электроники на лысой земле. В отдельных поддонах лежат развалившиеся коробы из многократно переработанного картона, а также всё то, что имеет в своём составе натуральное дерево. Именно из этих коробок Рик сложил и разжёг костёр. Я поёжилась. Открытый огонь… Это так странно и дико, но в то же время завораживает. Оранжевые лепестки пламени пляшут, переливаясь, меняя цвет и форму. Как он вообще смог разжечь огонь? Интересно, какой он на ощупь?

— Малявка, руки убери, обожжёшься, — скомандовал мне Рик, когда увидел, что я потянулась к огню.

Я резко отдёрнула пальцы и насупилась. Было обидно, что мой друг считает меня такой маленькой. Почему ему касаться огня можно, а мне нет? Сам же подложил ещё один картонный лист, и ничего ему не сделалось.

— А ты противный старикан, — проворчала я в ответ.

Рик рассмеялся. Легко, беззаботно, весело. Отблески пламени в его рыжих волосах как будто жили своей отдельной жизнью. Захотелось дотронуться и проверить, что у него на голове всё ещё волосы, а не огонь от костра, перекинувшийся на его кудрявую шевелюру. Но я не стала этого делать.

— Да, малявка, я такой, — Рик потрепал меня по голове. — Ста-а-а-арый, — он произнёс это слово, растягивая букву «а».

Друг всегда любил подчёркивать, что он значительно меня старше и мудрее. Ему уже целых девять лет, и сегодня он решил показать мне что-то особенное.

— Здесь не опасно? Зачем этот забор? — я перевела разговор и снова поёжилась, глядя на высоченную стену. А вдруг вот-вот появится стая голодных бездомных собак и накинется на нас с Риком? Зачем-то же построили такую мощную изгородь.

Рик увидел моё неловкое движение плечами, сдвинул рыжие брови, и тут же его залатанная в нескольких местах куртка опустилась на мои плечи. В действительности я ничуть не замёрзла, на Захране в принципе тепло, а уж около костра и подавно, но отказываться от одежды не стала. От куртки приятно пахло зелёными яблоками и хвоей. Я машинально сунула руки в глубокие карманы, нащупала несколько торчащих ниточек от заштопанной дырки и стала их перебирать. Почему-то это меня успокоило и даже подарило лёгкое чувство защищённости.

— Нет, не опасно. Забор построен не потому, что здесь опасно, а чтобы другие люди сюда не могли попасть, — пояснил Рик, доставая из соседней кучи аккумулятор.

Он достал монетку и тонкими длинными пальцами стал ловко выкручивать из него винтики с крестообразными шляпками.

— Да что сюда рваться-то? — искренне изумилась я.

Здесь чем-то пованивало, и совсем не росло растений. Ни единой травинки. Я знала, что на Захране не везде красиво так, как в моём родном квартале, но, тем не менее, на улицах города существенно приятней гулять, чем находиться на этой свалке.

— Утилизировать мусор стоит дорого, — он посмотрел на ничего не понимающую меня и махнул рукой. — Малявка, не бери в голову. Я сказал, что здесь нет ничего опасного, значит, это так. А если вдруг кто-то и появится, то я тебя защитю.

— Защищу! — я засмеялась над ошибкой Рика, а он бросил на меня хмурый взгляд.

— Много ты понимаешь! — с этими словами из аккумулятора были извлечены тонкие пластины и помещены внутрь бурого горшка. — Смотри, мелкая, сейчас свинец расплавится, а затем я его перелью вот в эти формы, — он кивнул на прямоугольные корытца.

Я, затаив дыхание, смотрела, как начинает оплавляться металл, словно мягкий пластилин, превращаться в неоднородную кашицу, а затем и вовсе в булькающую водичку грязно-серого цвета. Рик удовлетворённо хмыкнул, подхватил горшок трёхпалой рукой дроида, из которой торчали обрезанные провода, и сноровисто налил расплавленный свинец в корытца.

— И что это будет? — с интересом спросила я, подойдя ближе.

Долговязая фигура девятилетнего мальчишки отправилась к соседней куче мусора. Волоча по земле и оставляя на ней борозды, Рик притащил целое множество криво соединённых друг с другом параллелепипедов.

— Вот! — с гордостью произнёс друг, вытирая рукой выступивший пот со лба.

При этом он испачкал свой нос сажей. Вкупе с его серьёзным видом это выглядит очень забавно. Я смеюсь.

— Эй, ты чего смеёшься?! Это называется кольчугой! Такую в древности носили настоящие воины! Их ещё рыцарями называли! Вот я вырасту и стану ры-ца-рем!

Чем больше распаляется мой друг, тем смешнее мне становится. Его оттопыренные уши алеют ярче огня в костре, а сажа неожиданно оказалась уже не только на веснушчатом носу, но и на щеках. Сейчас худой Рик, одетый в тонкую однотонную футболку с коричневыми пятнами у ворота и самые обыкновенные джинсы, похож не на воина, а на бродягу.

— А ты станешь моей дамой? — серьёзно спрашивает меня Рик и добавляет. — У всех рыцарей должна быть дама сердца.

Меня уже сгибает пополам от хохота. Я представила себе, как смешно будет выглядеть мой друг, когда напялит эту кольчугу на себя, и сколько шагов он сможет в ней сделать, если даже до костра волок её по земле. Неожиданно Рик резко подхватывает меня за талию и, несмотря на свою худобу, высоко поднимает в воздух. Я беспомощно болтыхаюсь в его ручищах, а мой голос больше походит на писк маленькой мышки.

— Да буду, буду я твоей дамой! Ты только поставь меня на землю!

Я проснулась, будто от толчка и долго смотрела на противоположную стену, пытаясь собраться с мыслями. Детские воспоминания о Рике были наполнены счастливыми моментами, но в то же время отзывались в груди тупой болью. После той памятной встречи на заднем дворе нашего дома Рик не выходил на связь. Сейчас, проанализировав всю известную мне информацию, я догадывалась, что, скорее всего, это отец оградил меня от влияния друга, но от этого легче мне не стало.

Чувство обиды на то, что одноклассник перестал со мной общаться, сменилось чувством растерянности. Я должна была догадаться раньше, что Рик ни за что на свете не отказался бы от меня по своей инициативе. Я должна была найти его и предложить покинуть Захран вместе, ведь мы столько раз об этом мечтали. И вот, я сейчас — кадет Академии Космического Флота Федерации Объединённых Миров, живу на элитной станции, учусь пилотированию на военных истребителях, дружу с представителями различных рас, ежедневно любуюсь звёздами, а Рик… Где Рик? Когда выдастся шанс, надо будет обязательно вернуться на Захран и попробовать отыскать единственного друга детства.

Я сердито мотнула головой, потёрла глаза и сказала себе: «Всё потом, Стася. Все проблемы надо решать последовательно. Сейчас мы разыскиванием адмирала Даффи».

В рубке всё так же с идеально прямой спиной сидела Дебора. Она не изменила позы с того момента, как я покинула соседнее кресло, и напряжённо всматривалась в планету, занимавшую весь лобовой иллюминатор.

— Техор? — спросила я напряжённо. Это же сколько времени я, получается, проспала?!

Дебора сдержанно кивнула.

— Мы тебя всё равно скоро бы разбудили, — произнесла она на мой невысказанный вопрос.

Я села в кресло второго пилота и вывела на экран схематичную карту планеты.

— Какие планы дальше? Где будем производить посадку?

Сине-зелёная планета с несколькими оранжевыми вкраплениями выглядела абсолютно необитаемой. Никаких признаков развитой цивилизации, никаких крупных городов или масштабных фабрик, скоплений искусственных огней или облаков выхлопных газов, лишь девственно чистая природа. Отец Деборы мог быть где угодно. За мою попутчицу на этот раз ответил Анчоус:

— Задание адмирала Даффи звучало «Вы не должны ни с кем контактировать, лишь наблюдать». Это означает, что на планете присутствует хоть какая-то разумная или полуразумная жизнь. В противном случае задание бессмысленно. На данный момент мы прочёсываем поверхность в её поисках. Южное полушарие уже внимательно осмотрено, сейчас активно исследуется северное.

На этих словах робот ярко вспыхнул всеми своими диодами и заголосил одновременно с Деборой:

— Внимание! Зафиксирована колония гуманоидов!

— Он там! — это уже крикнула девушка, тыкая пальцем в крошечное светящееся пятнышко на планете.

— Снижаемся, только поодаль, и чтобы нас не заметили, — скомандовала я.

Глава 6. Техор и его обитатели

/кадет Анестэйша Радосская/

Мы уже битых три часа пробирались через липкие лилово-розовые лианы и высоченные многовековые деревья с идеально круглыми листьями, чей диаметр составлял сантиметров пятьдесят, не меньше. Я тысячный раз проклинала себя за то, что дала искусственному интеллекту такую размытую команду. Как я, человек, последние пять лет фактически общавшийся лишь с кибернянем, могла допустить такую досадную оплошность? Видно, сон-воспоминание о Рике совсем выбило меня из колеи. Анчоус уточнять команду не стал и решил, что пять километров — это достаточное расстояние, «чтобы нас не заметили». Вот только он не принял во внимание, что нам с Деборой придётся идти пешком в сгущающихся сумерках по пересечённой местности абсолютно незнакомой планеты.

Мы приземлились на Техор, когда начинало смеркаться, а сейчас уже стояла глубокая ночь. Два раза я чуть не наступила на какой-то отвратительный хищный цветок с мелкими, но острыми зубками. Удивительное дело, пока к нему никто не подходил, плотоядное растение выглядело, как невинный подсолнух, но стоило оказаться в радиусе метра от него, как откуда-то мгновенно вылезали несколько щупалец, пытающихся схватить мой кроссовок, а по центру меж ядовито-оранжевых лепестков проглядывал желудок. Оба раза в самый последний момент меня спасал окрик моего внимательного робота.

«Всё-таки вовремя я его собрала, да и Эрику надо будет ещё раз сказать спасибо», — думала я, снимая пластиковую дугу и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. С наступлением темноты на нас слетелась надоедливая мошкара, пришлось максимально наглухо закрыть свои костюмы и активировать защитные фильтр-маски, скрывающие большую часть лица. К сожалению, у масок был большой недостаток — дышалось в них крайне тяжело.

Сам Анчоус с непривычки запутался в цепких лианах, которые, как выяснилось, моментально производили неприятное клейкое вещество при соприкосновении с их листьями. Мне пришлось напомнить киберняню, что у него есть набор ножниц для стрижки волос, чтобы он смог освободиться. Ввиду того, что робот летел на магнитной подушке, он застрял в лианах существенно выше наших голов. Всё бы ничего, но на его корпусе после взаимодействия с местной флорой остался липкий налёт.

— Анестэйша Игнаровна, из-за этой поездки весь мой корпус в слизи! — в очередной раз возмущался робот, искренне считая меня виновницей всех неприятностей, свалившихся на него.

Вот уж не думала, что искусственному интеллекту не всё равно, как он выглядит.

— Зато тебя никто не пытался сожрать, — огрызнулась я устало. Перепалка с кибернянем была привычным для нас обоих делом, и вселяла в меня, пускай и ложное, но чувство спокойствия. — И вообще, если бы ты не выбрал место не в пяти километрах от цели, то не угодил бы в заросли.

— Но Вы сами приказали приземляться поодаль! — искусственный интеллект разразился праведным негодованием. — Я выполнял Ваш приказ!

— Поодаль, но не в пяти же километрах пересечённой местности! — пыхтя, точно требующий срочного ремонта двигатель, я с трудом перевалилась через мощный корень исполинского дерева.

— Тихо! — шикнула на нас Дебора.

Она всю дорогу шла молча и сосредоточенно, методично расчищая дорогу эрнаром. Это тренировочное оружие из сплава лёгких металлов, напоминающее тонкую лопасть на длинной ручке, Дебора предусмотрительно взяла с полигона перед тем, как покинуть станцию космофлота. Кадетам младших курсов не полагалось оружие, так что эрнары — максимум, что мы могли себе позволить.

Голос Деборы звучал взволнованно, а пальцы нервно подрагивали, отчего луч её фонаря бегал по стволам деревьев, словно пугливый зайчик. «Дошли!» — мелькнула у меня в голове заполошная мысль, а сердце участило удары. Я заставила себя собраться, резко выдохнула, рывком преодолела оставшиеся метры до Деборы и аккуратно раздвинула свисающие лианы.

В глаза бросилось несколько невзрачных компактных построек из камня. Крупные, но ровные швы вымазаны каким-то буро-коричневым материалом. Такие сооружения могли бы сойти на Захране за гаражи для аэрокаров, если они были бы сделаны из строительного бетона или пеносиликатов. Дома соединяли уложенные деревянным настилом дорожки, вдоль которых стройным рядком росли тускло светящиеся сине-зелёные кусты. Пока мы пробирались через Техорские джунгли, я обратила внимание, что многие местные растения фосфоресцируют в темноте и вспыхивают особенно ярко, если их задеть. Очевидно, местные гуманоиды догадались использовать уникальные свойства техорской флоры в качестве автономных осветительных приборов. Умно и весьма оригинально.

Каменные постройки располагались несколькими концентрическими кругами, и уже издалека в центре поселения можно было различить просторную площадь, на которой гуманоиды развели костёр. Несколько бесформенных фигур в балахонах носили связки веток, ещё десятка три или четыре гуманоидов расположились вокруг. Я смогла различить, что у них две верхних конечности, как у большинства известных мне рас за исключением пикси. А вот головы техорцы в несколько слоёв обмотали какими-то тряпками, защищаясь от мошкары, и я даже примерно не могла определить размер и форму голов инопланетян. Одно было понятно сразу — у них отсутствуют рога или иные наросты, типичные для мужчин расы цваргов. Кто-то из гуманоидов сидел на табуретках, наспех вырезанных из дерева, а кто-то на вполне удобных стульях.

— Стася, смотри! — выдохнула у меня где-то над ухом Дебора.

— На отсталых планетах открытый огонь используется как средство термической обработки продуктов, освещения небольшого участка пространства и переработки мусора, — тут же прокомментировал Анчоус увиденное.

— Да мы и так поняли, что здесь не Танорг, — раздражённо ответила я киберняню.

Он замолк. Цварга всё ещё ошеломлённо смотрела на полыхающий огонь, а я же обратила внимание на то, что оттуда, откуда гуманоиды таскали ветки, вспыхивали голубые полосы, совершенно непохожие на люминесцентные растения. Слишком ровные и чёткие, слишком ярко светятся и быстро затухают. Это больше походило на то, как если кто-то приноровился рубить дрова узконаправленным лазером короткого действия.

Бред какой-то.

Гуманоиды в балахонах шумно общались, но из-за ветра до нас долетали лишь булькающие звуки. Судя по их оживленности, они явно к чему-то готовились. Я перевела взгляд от площади на ближайшую к костру постройку и вновь ощутила диссонанс. Даже в отблесках костра было видно, что стены дома слишком ровные и гладкие, а серебристо-серый цвет напоминал скорее никель или хром, хотя я точно помнила, что на Техоре нет металлов в таком количестве. Наверно, если бы в небе высоко стояло Каллисто, то понимание пришло бы ко мне с первой секунды, но ввиду темноты, пришлось потратить минуты две или три.

— Это же космический корабль! — я ошеломлённо выдохнула, не веря своим глазам.

— Где? — встрепенулась цварга, оторвав взгляд от пламени. — Отец здесь?

— Нет, — я покачала головой. — Это не истребитель. Скорее очень громоздкий и старый транспортник. Вон то здание, — я указала пальцем в дом с обтекаемыми формами.

— И правда… корабль… — произнесла Дебора растеряно. — Но как? Откуда? Ты видела настил на дорожках? Это же расточительство дорогостоящей древесины! Такое варварство можно отнести лишь к раннему этапу развития цивилизации, когда она ещё не созрела до полётов в космос…

— Дорогостоящей — для Захрана или Цварга, но не для Техора, — хмыкнула я, красноречиво показывая на лес вокруг нас.

— И всё равно, всё это напоминает очень древнюю цивилизацию, а тут вдруг космический корабль по центру поселения! Стась, мне кажется, ты ошибаешься. А одежда! Они носят шкуры животных! Это же дикость!

В эту секунду гуманоид встал со своего стула и в одно движение трансформировал его в удобное кресло. Спинка наклонилась, из неё плавно выдвинулся мягкий подголовник, сиденье раздалось в стороны, увеличивая площадь, а из днища бесшумно выехали подлокотники. Несколько секунд — и перед нами копия стандартного трансформ-кресла, которыми снабжаются все медицинские отсеки на космических кораблях.

— Ничего не понимаю, — пробормотала Дебора, как завороженная. — Это явно технологичный стул из пентасплава пластмассы… почему же у них такие убогие дома?!

Я хотела ответить, но в этот момент одна из фигур размотала длинную тряпку, служащую незнакомцу головным убором. В оранжевом свете огня мелькнули короткие медные волосы, загорелая кожа, совершенно обычная для человека ушная раковина. Это был мужчина. Он обманчиво неторопливым взглядом стал обшаривать лес вокруг посёлка, будто почувствовав на себе чужой взгляд. Не дожидаясь, пока он полностью обернётся на нас, я резко дёрнула Дебору за рукав, и мы тут же скрылись за толстым деревом.

— Это человек!

— Там люди!

Мы произнесли это одновременно и несколько секунд ошеломлённо смотрели друг на друга.

— Вероятно, корабль с людьми совершал путешествие по космосу и потерпел крушение. Эта небольшая колония выжила и приспособилась к жизни на Техоре. Судя по устаревшей модели транспортника и нескольким домам, построенным из подручных материалов, они здесь уже не первый год, — озвучил мои мысли Анчоус.

— Надо поговорить с ними! — решительно заявила Дебора, вырывая руку из моего захвата. Сквозь полупрозрачную маску я видела, что её зрачки расширились, дыхание участилось, а на лбу от переживаний выступила лёгкая испарина, несмотря на царившую прохладу. — Если их цивилизация развита настолько, чтобы летать в космос, значит, они должны быть достаточно разумны. Что касается языкового барьера, то с нами искусственный интеллект, он всё переведёт.

Я понимала отчаянное желание подруги пойти на контакт, чтобы поскорее выяснить, что стряслось с её отцом, но я всё равно остановила её.

— Стой!

Анчоус согласно замигал диодами. Он тоже был против предложения цварги, но уже из своих собственных заключений, приоритетом которых являлась жизнь его хозяйки. Я прекрасно представляла себе аргументы робота, и пока он не успел что-либо наговорить про повышенную опасность, до которой Деборе точно не было дела, тут же затараторила:

— Твоему отцу было дано задание наблюдать и ни во что не вмешиваться. Ты помнишь? — я потрясла цваргу за плечи, чтобы вернуть в чувства. Она вынырнула из своих мыслей и сфокусировала на мне удивлённый взгляд. — Это приказ от Космического Флота. Почему ты решила, что адмирал Даффи нарушил его?

Осмысление моих рассуждений медленно проявилось на лице цварги, уверенность в дальшейших действиях вновь уступила место растерянности. «Хорошо, Стася, в правильном направлении двигаешься, — мысленно похвалила я саму себя. — Сейчас самое главное — это не дать цварге наделать непоправимых ошибок».

— Скорее всего, эти люди вообще ничего не знают о твоём отце. Опять же, если ты сейчас пойдёшь с ними на контакт, то можешь испортить задание адмирала. Ты этого хочешь?!

— Думаешь, они не знают, где он? — протянула она недоумённо. В изумрудных радужках так и читалось: «Ну, вот же, люди. Отец прилетел сюда, они — его задание. Как они могут не знать, где он?»

— Могут и не знать. А ещё они могут испугаться тебя или меня, посчитав, что мы вторглись на их территорию с целью захвата, и начать вести себя агрессивно. Да мало ли что! — жёстко припечатала я, стараясь не думать о том, что нагло вру.

Интуиция буквально вопила, что адмирал Даффи где-то здесь, и люди, если не все, то тот рыжий мужчина с цепким взглядом — точно знает, где сейчас находится цварг. В противном случае Даймонд давно бы нашёл способ связаться со своей единственной дочерью.

— А вдруг твой отец в данный момент уже починил свою неполадку в истребителе и летит на станцию космофлота? Ты можешь всё испортить! А его потом жёстко накажут или понизят в звании, — я продолжала гнуть свою линию, не обращая внимания на робко возражающую совесть.

Я понимала, что Дебора не будет меня слушать, пока не почувствует страха. Причём страха за себя здесь явно будет мало, необходима неподдельная тревога за отца, которого она очень сильно любит. И ещё одна пощёчина на этот раз дело не спасёт.

— Что же тогда делать? — цварга посмотрела, закусив нижнюю губу.

Во всех её движениях угадывалось напряжение и внутренняя борьба, на красивом лице было написано сомнение. Она до безумия хотела послать всё к швархам и выяснить, где сейчас адмирал, но в то же время всё ещё слышала голос разума. Внезапно цварга еле слышно всхлипнула.

— Отец — единственный, кто входит в мой круг. У меня кроме него совсем никого нет, — тихо прошептала она.

Какой ещё круг? Ладно, потом выясню, сейчас важнее заставить Дебору делать то, что нужно мне, прежде чем она решит действовать напролом.

— Где твой коммуникатор?

— Вот, — она протянула руку, на которой тонкой полоской чернело стандартное устройство, выдаваемое всем кадетам космофлота.

— Не этот, — я мотнула головой. — Тот, который вшит под кожу.

— А-а-а-а…. — цварга протянула мне другую руку. — Он здесь, в запястье.

Я выудила из поясной сумки крошечную коробочку, наскоро собранную в «Ястребе», и приложила к тёмно-фиолетовой коже.

— Что это? — удивилась Дебора.

— Т-с-с-с, не шевелись, — шикнула я. — Это простейший перехватчик сигнала. Я мастерила его, пока ты спала в подсобке истребителя. Сейчас ты пошлёшь сигнал отцу…

— Он же не отвечает, — перебила меня цварга.

— Именно поэтому сигнал отразится и придёт обратно, — я с нажимом продолжила объяснения. — Этот перехватчик сможет замерить время отклика с точностью до долей терций. Если повторить процедуру со смещением относительно второго чипа, то по скорости ответа можно будет понять, приблизились мы к нему или отдалились, и, в конечном счёте, рассчитать, где находится твой отец.

В моём плане всё было замечательно, кроме того, что от скопившегося нервного напряжения и усталости цварга постоянно вздрагивала, перехватчик съезжал с места, где под кожей был закреплён чип, а у меня было слишком мало времени, чтобы снабдить устройство усилителем.

— Проклятый астероид! Не получается! — выругалась я на ситуацию в целом, в который раз посылая сигнал и получая новый результат. — Дебора, ты можешь успокоиться и постоять смирно хотя бы пару минут?!

— Не могу, — призналась она.

— Но мне нужно, чтобы чип был как можно ближе к перехватчику, иначе погрешности во времени отклика будут слишком большие, и вся моя работа будет насмарку!

Дебора понятливо кивнула, а затем достала их кармана комбинезона скальпель и, прежде чем я успела хоть что-то возразить, полоснула себя медицинским инструментом по запястью. Порез мгновенно наполнился ярко алой кровью, а ещё через пару секунд несколько струек уже капали на землю около моих ботинок. Анчоус взволнованно замигал диодами и замельтешил над головами, что-то причитая, но цварга, даже не поморщившись, вытащила из своей руки крошечную микросхему и протянула её мне.

— Так будет легче его найти?

— Безусловно, — я заторможено кивнула головой, смотря, как цварга накладывает самофиксирующийся бинт на место пореза.

— Он — мой ближний круг, — ответила Дебора на мой немой вопрос в глазах. — А кисть заживёт. Не забывай, я — цварга, и у меня ускоренная регенерация тканей по сравнению с тобой.

Я тряхнула головой, отрывая взгляд от раны напарницы, тесно приложила чип к самодельному устройству и подала сигнал. Ответ вернулся очень быстро.

Я прошла несколько десятков метров по краю опушки леса и вновь повторила процедуру, а потом ещё один, контрольный раз. Все разы радиосигнал возвращался практически моментально, с разницей, которую могло уловить лишь устройство, а не живой человек.

— Адмирал Даффи находится близко, судя по результатам пеленга — это пятьдесят или семьдесят метров в юго-западном направлении. Наибольшая вероятность, что его держат в третьем с краю доме, — невозмутимо прокомментировал Анчоус то, что мне было и так ясно.

— Он всё-таки здесь?! — воскликнула Дебора, а я пожалела, что не попросила киберняня помолчать какое-то время.

— Полагаю, что да. Предлагаю так: я отправлюсь на разведку, а Вы с Анчоусом вернётесь к «Ястребу» и перегоните его как можно ближе.

— Нет, — цварга решительно задрала свой подбородок. — Я пойду с тобой, и точка!

Что-то совершенно не нравилось мне в этой идее. С логической точки зрения, Дебора предложила более разумный вариант действий, но я спинным мозгом чувствовала, что это будет неправильным. К сожалению, весомых аргументов на этот раз я не нашла.

— Ладно, — пришлось нехотя согласиться. — Анчоус, гони на полной скорости к истребителю и возвращайся на нём. Подлети так близко, как только сможешь. Разумеется, выключи все фары и подсветку, высоко в небо не поднимайся. Сделай так, чтобы тебя не заметили. Люди сейчас отвлечены, у них какой-то праздник, — я бросила ещё один взгляд через заросли лиан на танцующие и веселящиеся фигуры около костра. — Они в принципе не должны тебя заметить, если ты не будешь специально привлекать внимание.

— Задача ясна, приступаю к выполнению, — прожужжал робот и скрылся из виду.

Я проследила за скрывающимся из виду Анчоусом, перевела взгляд на то место, где стояла Дебора, и обнаружила, что её уже давно и след простыл. Цварга не утерпела и рванула на поиски отца. Я выругалась сквозь зубы и бросилась за ней. Сцапать безголовую напарницу и утащить за угол того самого дома, где предположительно находился адмирал Даффи, удалось в самый последний момент. В тусклом свете фосфоресцирующих кустов появились две тени, затем послышались громкие голоса обоих.

— Ох, повеселимся мы сегодня! Наконец-то Фред разрешил тащить пленника, — мужчина потёр ладони в предвкушении.

Я дотронулась до невидимой глазу пневмокнопки на своём костюме и отключила функцию маски, чтобы расслышать разговор как можно лучше. Тонкая полупрозрачная дуга вокруг моей головы беззвучно сложилась в ворот одежды. Свежий воздух ударил в лицо, одновременно донося разговор приближающихся мужчин.

— Столько времени и сил потратили уже на эту мразь. Я, если честно, придержал бы коней и попробовал выяснить информацию ещё раз. Вдруг расколется? По-моему, рано Фред опустил руки, — второй выглядел задумчивым.

— Да если даже его не пытать, то он скоро сам издохнет! — возразил первый. — А тут хоть потеха будет! Сожжём рогатого урода к шварховой матери, и дело с концом! По мне — так давно пора.

Послышался хлопок двери, двое неизвестных зашли в дом. Волосы на моём теле встали дыбом от понимания, что речь шла об адмирале Даймонде Даффи. Люди разожгли костёр на центральной площади поселения отнюдь не для термической обработки пищи, а ради сожжения пришельца заживо. Несмотря на то, что в костюме было жарко, по спине прошёл холодный озноб. Я мучительно медленно обернулась к Деборе, даже не представляя, как она отреагирует на услышанное.

— Что они сказали? Ты поняла? — нетерпеливо потрясла она меня за плечо. — Отец в этом доме?

— Да, он здесь, — я сглотнула.

Слава Вселенной, эти двое говорили на обычном человеческом языке, а не на общегалактическом. Дебора ничего не поняла, а Анчоуса здесь, к счастью, нет. Однако у меня оставались крупицы времени, чтобы попытаться избежать трагедии, и они утекали, как солнечный ветер сквозь пальцы.

— Они сейчас выйдут вместе с адмиралом. Думаю, он не очень хорошо ходит и будет зажат по центру между двумя людьми. Дебора, чтобы ни случилось, как бы ни выглядел твой отец, мы ничего не знаем. Умоляю, давай ограничимся тем, чтобы вытащить его и убежать. Людей можно просто оглушить, необязательно их убивать. Хорошо?

— Что значит «он не очень хорошо ходит»? — цварга сжала кулаки, а её белки стали наливать алым, совсем так, как это происходило у Киара Леру, когда он злился. И пускай у Деборы не было мощного хвоста с острым шипом и внушительных рогов, мне стало не по себе. — Ты что-то слышала?! Анестэйша!

Она схватила меня за грудки и приподняла в воздух. Именно сейчас я почувствовала, что тонкая и хрупкая цварга на самом деле существенно сильнее меня. Не просто так в Академию космофлота человеческих девушек не берут, а вот представительницы расы цваргов среди ККФОМ-цев встречаются относительно часто. Время утекало стремительно.

— Дебора, успокойся! У нас мало времени, сейчас они выведут адмирала. Пожалуйста, обещай мне, что что бы ни случилось, мы просто их оглушим и всё! — я пыталась достучаться до разума цварги, но было поздно.

Дверь распахнулась. Двое мужчин выволокли за подмышки крупную фигуру. Лишь потому, что речь шла о «сожжении рогатого урода», я смогла опознать в груде тряпья гордого адмирала Даффи, который обещал проблемы Станиславу Радонежскому, если тот не отступится от ухаживаний за его дочерью. Цварг с трудом переставлял ноги, будто к ним приварили тяжелые гири. Рогов не было. Вместо них на лбу толстой бурой коркой засохли два отвратительных пятна, под глазами залегли глубокие тени. Когда вся троица повернулась к нам спинами, я зажала себе рот ладонью, чтобы не закричать. Вся спина цварга была исполосована глубокими бороздами, но больше всего меня напугал хвост, который вместо привычного для цваргов острого шипа заканчивался тупым обрубком. Меня резко замутило, в глазах заплясали звёзды.

В отличие от меня, увиденная картина придала Деборе решительности. Она стремительно бросилась к мужчинам и вырубила обоих мощными, чёткими и отлично поставленными ударами ребром ладони в кадык. Второй человек, увидев нападение на своего собрата, успел громко свистнуть и попытаться достать оружие, но кадет Космического Флота оказалась проворнее. К тому моменту, когда я подбежала к месту действия, на земле уже валялись два бездыханных тела.

— Скорее, помоги мне, я одна не донесу его! — крикнула мне Дебора, пытаясь поднять адмирала.

А меня словно на планету с повышенной силой тяжести поместили. Передо мной лежали два человека средних лет и весьма симпатичной внешности, пускай и в странных шкурах поверх изношенных костюмов. Двое людей. Ещё минуту назад они были живы, а сейчас умерли просто потому, что некий Фред попросил их привести пленника. И потому, что я не смогла остановить Дебору Даффи. А ведь я знала, предчувствовала, что всё так обернётся. Если бы я настояла, чтобы цварга вернулась за истребителем! Если бы сумела вразумить Дебору, ведь у меня было время! Если бы не стояла истуканом, а оказалась проворнее неё и сама бы оглушила мужчин. Если бы…

Лёгкие будто сковало свинцовой цепью, было тяжело дышать, тяжело двигать руками и ногами, всё тяжело. В голове зашумело, собственный стук сердца заглушил слова цварги. Она что-то отчаянно просила меня сделать, но я стояла, смотрела на мёртвые лица мужчин и чувствовала бесконечное глухое бессилие. Во рту пересохло.

Кажется, откуда-то возник Анчоус, именно он помог Деборе подхватить адмирала с другой стороны. Дальше всё слилось в одну мучительную и смазанную картину. Раздались крики и шум толпы, цварга и робот скрылись из виду. Я с усилием моргнула, взяла себя в руки, подхватила мелкие камушки и зашвырнула их в кусты на соседней дорожке. Сине-зелёные листочки ослепительно вспыхнули в ночном полумраке, отвлекая внимание преследователей. Несколько раз я петляла зайцем и прибегала к этой уловке, чтобы дать время цварге и роботу донести адмирала Даффи до истребителя. Анчоус припарковал «Ястреба» сразу за первым рядом деревьев-исполинов, и мне уже оставались считанные метры, когда раздался хлопок, земля в метре у моих ног зашипела и пошла паром. Кто-то выстрелил по мне из бластера, но промахнулся.

— Стой, не стреляй, она человек! — тут же воскликнул мужской голос.

— Фред, какая разница? Она убила Славу и Севку! Она заодно с этим животным! — возмутился другой.

— Не стрелять, я сказал! Если ты хочешь убить девушку, значит, это ты животное!

Послышался звук удара. Я обернулась и на миг встретилась с пронзительным взглядом светло-карих глаз того самого незнакомца у костра. Широкие скулы, волевой подбородок, плотно сжатые тонкие губы. Он смотрел в упор на меня с немым укором в глазах. Рядом с ним без сознания лежал молодой парень, а в правой руке Фред держал заряженный бластер. Он с лёгкостью мог бы выстрелить в меня, но почему-то вместо этого медленно опустил его дулом в землю. Бесконечно долго мы смотрели друг на друга, будто попали в локальную петлю времени, где не было никого, кроме нас. Даже собственное сердце перестало биться.

— Стася, скорее! Улетаем!

Я моргнула и молча кинулась в кабину истребителя, который через несколько секунд уже поднялся в верхние слои атмосферы Техора.

Глава 7. Ближний круг цварга

/кадет Анестэйша Радосская/

Всю дорогу до станции я чувствовала себя потеряно. Словно кто-то заморозил часть моих эмоций, передав права на использование тела стороннему искусственному интеллекту.

Если первый раз, когда в моём присутствии было совершено убийство, я была под глубоким гипнозом и не могла пошевелить и пальцем, то сейчас я просто не знала, как себя вести и воспринимать случившееся. На моих глазах одногруппница убила двоих представителей моей расы лишь за то, что они выполняли приказ своего командира. Не было никаких доказательств, что именно эти двое издевались над пленным адмиралом Даффи, и даже если это было и так, они всё равно не заслужили смерти.

Бледные мужские лица с вытекающими алыми струйками крови стояли у меня перед глазами. А ведь у обоих наверняка была семья, и если рассуждать отстранённо, они защищали свою территорию, пытались выяснить планы инопланетянина, следившего за ними. Это космофлот по неизвестным мне причинам вторгся на территорию Техора — планеты, которая не входила в Федерацию Объединённых Миров. И всё же, наверно, больше всего в этом путешествии меня потрясло то, что это были люди. Судя по внешности — не таноржцы, те все сплошь смуглые и темноволосые. Тогда откуда? Захран уже давно не запускает свои корабли в космос… Неужели есть ещё планеты, где проживают люди? Почему я об этом никогда не слышала?

Не давал покоя и взгляд того рыжеволосого мужчины, что пристально смотрел мне в след. Как его звали? Кажется, Фред. Почему он дал мне уйти? Почему не выстрелил? Ох! Сколько вопросов и нет ни одного ответа. Я с силой потёрла сухими ладонями лицо, чтобы как-то привести мысли в порядок. На удивление, после того, как «Ястреб» покинул Техор, Анчоус не проронил ни слова. Он вёл себя тише космоса, ниже кратеров на Лунноре.

После спасения адмирала Дебора тоже полностью изменила своё поведение. Она вновь вернулась к маске снежной королевы. Я думала, что она будет рвать и метать, увидев отца в таком ужасном состоянии, но вместо этого Дебора, наоборот, успокоилась и полностью пришла в норму. Проворно вколола цваргу тройную дозу обезболивающего, затем антибиотики, снотворное, тщательно зафиксировала бинтами голову, особенное внимание уделив лбу, после чего попросила Анчоуса принести из подсобки портативный регенератор. Не регенерационная капсула, конечно, но последняя в компактный истребитель всё равно не поместилась бы. Приставила прибор к самым глубоким ранам на спине цварга и вновь приказала Анчоусу придержать оборудование. Уже через несколько часов на местах, где были ужасные кровавые раны, появилась свежая светло-сиреневая кожа. Я отстранённо отметила, что люди на Техоре явно ничего не знают ни о способностях цваргов, ни владеют медициной на том уровне, который доступен нам.

Дебора строго окрикнула Анчоуса, запретив исцелять лоб и обрубок хвоста.

— Если обработать регенератором ткани сейчас, то потом сложнее будет вставить импланты, и они так хорошо не срастутся с нервными окончаниями, как могли бы, — прокомментировала она спокойно.

Обратный путь через туннель прошёл без приключений, лишь на выходе из него нас спросили пароль-допуск, но мы его уже знали. К началу третьих суток очнулся и сам адмирал Даффи. Он выглядел всё ещё плохо, но уже в разы лучше, чем тогда, когда я увидела его на Техоре. Офицер сдержанно поздоровался с дочерью, которая практически сразу же после его пробуждения пошла спать. Все двое суток она не сомкнула глаз, постоянно меняла капельницы с различным содержимым, пропитывала бинты заживляющими и обеззараживающими мазями, облучала портативным регенератором раны. Если бы я не видела, как Дебора вела себя на протяжении последних двух дней, то подумала бы, что адмирал ей совершенно чужой человек. Мне лишь оставалось хлопать ресницами и наблюдать за весьма скупыми объятьями и короткими дежурными вопросами о самочувствии.

Адмирал грузно осел в кресло второго пилота, когда я с Анчоусом вела корабль в сторону Академии. По моим расчётам мы успевали впритык до начала занятий.

— Анестэйша, спасибо, что помогла Деборе. Вы спасли мне жизнь, — поблагодарил адмирал.

Я кивнула. Говорить «всегда, пожалуйста» или «да мне это ничего не стоило» язык не повернулся. Ещё как стоило.

— Дебора всё мне рассказала, — упало в тишину истребителя.

Я снова кивнула, принимая к сведению слова адмирала. Что ж, хорошо, мне не придётся пересказывать историю нашего путешествия и вновь переживать те отвратительные мгновения, когда тело за телом два человека мешками опадали на землю.

— Я знаю, что ей пришлось убить тех двоих…

Я не выдержала и сглотнула сухим горлом. Цварг понял меня неправильно, потому что продолжил:

— Не переживай, я уже связался с генералом. Официально я с треском провалил задание и буду отстранён от службы в Космическом Флоте. Давно пора… Шутка ли, двести тридцать три года уже. Вас с Деборой на Техоре не было, никто об этом не знает. Алиби придумаешь себе сама.

Вновь наступило неуютное молчание. Я набралась смелости и спросила:

— А что там действительно случилось на Техоре? И кто эти люди?

Адмирал долго ничего не отвечал, и когда я уже подумала, что не судьба, он произнёс неожиданно тихо:

— Мне слишком стыдно говорить, Анестэйша, и даже дочери я не признался, но тебе скажу правду: я сам во всём виноват, повёл себя как сорокалетний мальчишка, — он тяжело и протяжно вздохнул. — Моим заданием было наблюдать и не вмешиваться, но я не рассчитал время и запасы еды.

— У Вас закончилась еда, и Вы пошли на контакт с людьми? — не поняла я.

— Хуже. Уровень бета-частиц спустился ниже предельно возможной концентрации. Думал, что меня отсылают на Техор ненадолго, ещё задержался в космосе по пути сюда… Оголодал. Понял, что просто не протяну. Хотел взять немного человеческих эмоций, но не получилось.

— А почему Вы ничего не сказали генералу?! Не попросили прислать кого-то на замену? Неужели он не понимал, на что Вас обрекает?

— Просил, — адмирал пожал плечами. — Целых три раза просил, но генерал настоял на том, чтобы я остался.

— Это же… — я не знала, какое слово подобрать к ситуации. Хотелось сказать «не по-человечески», но вовремя себя одёрнула, что говорю с цваргом.

— Смахивает на личную месть? — адмирал неожиданно усмехнулся. — Так и есть. Когда на собрании старших офицеров решалась участь Теоноры Рувз, я проголосовал за самое жёсткое наказание. Её действия можно было квалифицировать различными способами, но именно я настоял на том, что это измена. Теонора — дальняя родственница генерала, разумеется, он решил проучить меня. Эх, надо было поступить хитрее, хотя бы как братья Леру.

Я передёрнула плечами. Когда уже закончится эта история с исследованиями моего отца и все её последствия?

— А эти люди… это были захухри? — всё-таки я не выдержала и уточнила.

Цварг невнятно пожал плечами. Этот жест можно было вновь трактовать как угодно.

— Я не успел разобраться. Они не знают общегалактического языка.

— Ясно, — произнесла машинально, хотя ничего мне не было ясно.

Тем временем Даймонд Даффи продолжил:

— Сейчас я лечу на станцию, чтобы передать дела, а затем вернусь на Цварг. Дебора останется в Академии. Это её мечта, она всегда хотела стать офицером, и я не имею права ломать её карьеру, тем более что на Техоре она оказалась исключительно из-за меня.

Я хмыкнула.

— Оказывается, не только у людей родители порой так сильно любят своих детей, что готовы им прощать всё. Даже убийства, — злые слова вырвались сами собой.

Я не смогла остановить целых две смерти разумных гуманоидов, и это всё ещё терзало мою душу. Адмирал Даффи согласно качнул головой, даже не споря со мной:

— Да, всё так. Но не вини Деробу в случившимся, если кто и виноват — то это только я. Не стоило обострять отношения с генералом, да и на Техоре я допустил слишком много ошибок. А Дебора поступила так, как ей велели её инстинкты, она просто не могла поступить иначе. Ради тех, кто входит в ближний круг цварга, он готов на всё.

— Что это значит? Круг? — наконец спросила я, так как до сих пор не понимала этого загадочного термина.

— Круг — это самые близкие цва…, — офицер бросил на меня взгляд и поправился, — гуманоиды. Обычно это два или три гуманоида, редко больше. В круг может войти кто угодно — брат, сестра, мать, отец или просто друг. Боевой напарник, с которым цварг служил десятки лет напролёт, и не раз тот спасал твою задницу из пекла, — адмирал Даффи усмехнулся, а затем погрустнел. — Или же в круг может войти любимая женщина, память об аромате эмоций которой волнует кровь даже спустя годы после единственной близости. Говорят, что раньше именно такие женщины и дети от них и составляли круг цварга, но почему-то то ли мы утратили нюх, то ли что-то произошло со всей нашей расой, и всё изменилось… Сейчас это уже считается мифом, но я точно знаю, что это так! — цварг в запале стукнул кулаком по панели. Та жалобно загудела, и Даймонд как будто очнулся от своих мыслей.

Продолжил он, уже значительно сбавив тон:

— В какой-то момент в истории Цварга браки всё чаще стали заключаться по взаимовыгодным договорам, девочек рождаться всё меньше и меньше, а большинство мужчин стали выбирать карьеру, кто-то вообще навсегда покинул родную планету. Понятие круга очень сильно изменилось за последнее тысячелетие.

Адмирал выражал свою мысль сбивчиво, но по его тону я поняла, что сейчас он вспоминает покойную жену.

— Это сложно объяснить, Анестэйша. Круг — это самые близкие. Могу сказать только, что раз войдя в круг цварга, ты уже никогда из него не выйдешь. Цварг будет заботится о тебе до конца жизни и скорее умрёт, чем даст причинить тебе боль. Именно поэтому, когда Дебора увидела меня в том состоянии, она не смогла сдержаться.

— Умрёт? — эхом откликнулась я.

Даймонд понял мой бестактный вопрос без каких-либо уточнений.

— Я понимаю, что ты сейчас спросишь. Почему я не умер тогда, когда узнал о смерти Молли? Мы жили с ней душа в душу почти восемьдесят лет. Она была значительно моложе меня, и многие считали, будто это договорный брак, но на самом деле это было не так. Поверь, часть меня умерла в тот день, когда мне доложили о найденном транспортнике с мёртвой командой на борту. Когда Молли не прилетела в назначенный день и не вышла на связь, я волновался, на что-то надеялся. Ты знаешь, у нас говорят, что надежда умирает последней. И поверь, нет ничего хуже, когда тебя лишают даже этой малости. Но у меня на руках была маленькая Дебора. Ей только исполнилось три года. При общей длине жизни цваргов почти в триста лет, это всего ничего. Но я уже успел привязаться к ней. Если бы не она, клянусь, я бы умер.

Теперь уже вздохнула я. Воспоминания о Техоре всё ещё стояли в моей голове, но после рассказанного адмиралом Даймондом мне стало как будто легче дышать. Конечно, ничего не изменилось, но поведение цварги мне стало чуточку понятнее.

— Это поэтому Вы решили внедрить чип под кожу Деборе? Потому что она стала единственная, кто составляет Ваш круг?

Адмирал удивлённо на меня посмотрел:

— Это она так сказала? Забавно. Вообще-то, это она настояла на чипах, а я не хотел нарушить правила космофлота до последнего. Дело в том, что она уже выросла и должна найти и сформировать свой круг, я чувствую, что только мешаю ей в этом. Именно поэтому я последние годы всё чаще вызывался на задания вне станции, хотел дать ей свободу. Она восприняла это по-своему и попросила меня о внедрении коммуникаторов, по которым мы могли бы связываться.

— Почему же Вы тогда были против общения Деборы со Станиславом Радонежским? — искренне изумилась я.

— Потому что считал его сопляком, недостойным внимания своей дочери, — не замедлил с ответом Даймонд, но в глазах цварга промелькнули хитрые искры.

Мне стало ясно, что окажись на моём месте настоящий юноша, влюблённый в Дебору Даффи, то Даймонд не стал бы препятствовать их отношениям, хотя, возможно, и устроил бы пару проверок. Удивительно, ещё какой-то месяц назад адмирал Даффи казался мне жутко строгим и даже немного грозным цваргом, а сейчас со спиленными рогами, обрезанным хвостом и забинтованной головой он выглядел скорее жалко. Понимая, что мои эмоции могут уловить, я постаралась отогнать от себя это чувство и спросила первое, что пришло мне в голову.

— А как можно узнать, входишь ты в круг цварга или нет? — вопрос слетел с губ раньше, чем я подумала.

— А ты хочешь проверить, вошла ли в круг определённого цварга? — с лёгким прищуром ответил мне Даймонд.

Щёки обожгло. Из-за пережитого стресса я смогла целых три дня практически не думать о том самом мужчине, но этот вопрос слишком живо подстегнул память. Перед моим внутренним взором появилась крепкая мужская фигура, широкие плечи, тренированное тело с перекатывающимися жгутами мышц, скрытое тканью форменного комбинезона, и блестящие обсидиановые глаза. Швархов Киар Леру! Что б его! И зачем я вообще спросила об этом?! Раньше, чем я успела что-либо произнести, Даймонд ответил:

— Всё просто, об этом свидетельствуют его поступки.

На этом наш донельзя странный разговор с Даймондом Даффи закончился. Адмирал устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, а я глубоко задумалась над его последними словами.

Цварги очень сильно отличаются от людей и не только внешне, но и своей психологией. Взять те же круги. Могу ли я входить в близкий круг Киара Леру? Прибыл ли он на Танорг по заданию Комического Флота или по своей инициативе? В голове вдруг возникли его жестокие слова, что почти случившийся секс на космическом корабле был всего лишь попыткой меня реанимировать. Но если абстрагироваться от этих слов и посмотреть на события через призму фразы адмирала Даффи о поступках, то выходит, что Киар спас мне жизнь и ничего не потребовал взамен. Да и Юлиан однажды проговорился, что именно куратор направления принимает окончательное решение об отчислении кадетов, но меня так и не исключили из Академии, когда моё инкогнито оказалось раскрытым. А что касается его внезапного отъезда, то и я сама покинула станцию более чем внезапно. Вполне вероятно, что у него было такое же секретное задание, как и у адмирала Даффи. Определённо, когда вернусь на станцию, надо с ним поговорить.

Мы уже подлетали к главной станции, когда на коммуникатор мне пришло короткое сообщение от Юлиана: «Киар вернулся».

Глава 8. Драка

/командор Киар Леру/

Никогда не умел рвать отношения с девушками. Красивые слова, глупые фразы наподобие «давай останемся друзьями» — всё это не про цваргов. В нашей расе принято показывать своё отношение к чему-либо или кому-либо действиями, а не словами. Выбирая между Аврелией и неизвестным за дверью, я даже не задумался о том, что за ней может стоять Анестэйша.

Вселенная! Как же давно я её не видел! Какой же я идиот! Зачем только просил у Юлиана задание вне стен Академии? Разве можно её забыть?! Чуть отросшие золотые волосы, яркая синева глаз и всё тот же головокружительно-пряный аромат эмоций. Я до одури соскучился по ней, по её запаху, по тому, как она закусывает щёку, когда сосредоточена на вычислениях, и по тому, как она недовольно сдувает прядки с лица, когда собирает механизмы. Аромат её эмоций — словно глоток воды для умирающего от жажды в жаркой пустыне. Три мучительно долгих недели я не слышал этих эмоций, но постоянно вспоминал, как выгибалось миниатюрное тело в моих руках, как громко она застонала, когда я прикусил нежную кожу на шее, как порочно шептали мягкие губы моё имя.

— Добрый день, командор! Докладываю, что группа выбрала меня старшей. С завтрашнего дня… — с порога начала Анестэйша и осеклась.

Я стоял в одних лишь штанах с обнажённым торсом и, судя по тому, как заалели её щёки, а в нос ударила свежая земляника, она тоже всё прекрасно поняла. Однако что-то изменилось в ней, потому что сейчас пропали нотки брезгливости и стыда, которые я ощущал до своего отлёта на Захран. Неужели, она поменяла своё мнение? Анестэйша смутилась и попыталась отвести взгляд. Именно в этот момент Аврелия подала голос:

— Любимый, кто там?

— Я… кажется… я не вовремя… — кадет Радосская растерялась ещё сильнее.

Она явно хотела сказать что-то важное, пришла поговорить не о группе, это было лишь предлогом. Запах эмоций был красноречивее любых слов! Но цварга всё испортила. Шварх! Ещё никогда в жизни я не хотел свернуть шею Аврелии так, как сейчас. В памяти всплыло несколько случаев, когда она появлялась некстати, но сейчас она определённо побила все рекорды. А, между прочим, Аврелия это сделала специально. Когда-то очень давно у нас с ней был уговор, что мы не мешаем друг другу, особенно, если дело касается Космического Флота. Формально ко мне сейчас пришла старшая группы, и Аврелия должна была вести себя тише космоса, ниже кратеров на Лунноре.

Аромат лесной земляники исчез так же резко, как и появился. Во рту поселилась горечь острого разочарования, неприязни и стыда. От фразы майора Кларк Анестэйша дёрнулась, как от пощёчины, и сделала несколько коротких, но торопливых шагов назад. Только природная реакция дала мне фору, я успел поймать девушку за локоть и заглянуть в ярко-синие глаза:

— Анестэйша, ты как раз вовремя. Я сейчас ополоснусь, и мы поговорим. Хорошо?

Разумеется, под «ополоснусь» я подразумевал «выгоню взашей обнаглевшую цваргу».

Девушка закусила нижнюю губу и уставилась куда-то поверх моего левого плеча. Мне не надо было оборачиваться, чтобы понять, что полуголая Аврелия показалась в проходе. Слишком удушливо завоняло ревностью.

— Я, пожалуй, пойду. У меня ничего срочного, дела группы могут подождать и до завтра, — торопливо произнесла кадет Радосская, пытаясь выдернуть свою руку из моей крепкой хватки.

— Нет, Анестэйша, раз ты пришла, поговорим сейчас. Дай мне, пожалуйста, лишь десять минут, — я пытался заглянуть в лицо девушки, но она прятала его, упрямо смотря в пол.

— Нет-нет, что Вы, командор, это необязательно…

— Киар, милый, ну раз не срочно, так, может, потом и поговоришь? — сладким голосом протянула позади Аврелия. Невыносимо приторная ревность моей бывшей любовницы заполнила всё пространство вокруг, но мне было плевать на это. Я перестал чувствовать Анестэйшу — вот, что было важно. — Тем более, сегодня выходной. А мы более приятными делами позанимаемся, помолвку обсудим…

— Аврелия! — я вспылил и обернулся, а Стася воспользовалась этим и вырвалась из моей хватки.

— Я должна идти, — пробормотала та, кого отпускать хотелось меньше всего на свете, и бросилась по коридору к лифтам.

— Я буду ждать тебя в кабинете Юлиана через четверть часа, — крикнул я вдогонку, ни на что не надеясь, а затем обернулся и сделал шаг в сторону цварги.

Думаю, что у меня заалели глаза, так как Аврелия внезапно побледнела и отступила. Завоняло страхом. Не открывая взгляда от неё, я приложил палец к биосканеру на входе в свой бокс и аннулировал допуск майора.

— Ки… Киар, но зачем ты это делаешь? — залепетала цварга, заикаясь.

— Была бы у меня возможность аннулировать твой допуск не только в мой бокс, но и на весь этаж, я сделал бы это незамедлительно! — прорычал я в ответ. — Аврелия, у нас, кажется, был договор. Ты никогда не лезешь в мои дела, а я не лезу в твои! Какого шварха ты позволила себе подать голос, а затем и появиться в дверном проёме? Да ещё и в таком виде?!

Аврелия не была полной дурой и уже стремительно надевала на себя служебный костюм.

— Но я думала, что это неважно… — всхлипнула она. — Мы же хотели заняться любовью…

— Аврелия! — я уже не рычал, я орал. — Больше всего я ненавижу, когда мне лгут. Ко мне пришла старшая группы, и ты прекрасно это слышала. Ты специально сказала про помолвку!

— Но… но ты же… сам… говорил… — цварга дрожала от страха, и её пальцы никак не могли закрыть молнию.

— Что я говорил? Что?! — я прихватил её за горло и чуть приподнял в воздух.

Я часто так делал раньше в порыве страсти, и Аврелии это всегда нравилось. Вот и сейчас к страху цварги примешалась изрядная доля возбуждения. Она развратно облизала свои губы и выдохнула мне прямо на ухо:

— Киар, я понимаю, ты завёлся из-за этой девчонки. Но зачем она тебе? Слабый человек. Она даже в постели не сможет удовлетворить всех твоих запросов. Признаю, с помолвкой погорячилась, но давай просто забудем об этом недоразумении, — её опытные пальчики заскользили по моему животу и устремились вниз.

Прежде, чем она успела добраться до магнитной застёжки джинсов, я отпустил цваргу и отошёл от неё на несколько шагов.

— Нет. Никакой помолвки. Никаких отношений. Никакого секса. Вообще ни-че-го! Пожалуйста, уходи из моего бокса, — произнёс чётко, твёрдо и немного устало.

Я не хотел ссориться с Аврелией и перечёркивать воспоминания о последних пяти годах наших с ней отношений. Что ни говори, а они всё-таки были. Странные, больные отношения, в которых Аврелия готова была находиться со мной на абсолютно любых условиях. Даже на условиях половой тряпки. Это понимание оказалось сродни удару под дых. Раньше мне было всё равно, почему женщины спят со мной. Я слишком привык к их восхищению, восторженному блеску в глазах, медовому голосу, приторно-сладким эмоциям. Но с тех пор, как я встретил Анестэйшу, что-то изменилось во мне. Её гордость, целеустремлённость, несгибаемость и решительность заставили меня по-другому взглянуть на вещи. Её честные и открытые эмоции без примеси благоговейного обожания подкупали.

Похоже, моё отступление и тихий голос цварга восприняла неправильно, потому что вместо того, чтобы бесшумно одеться и уйти, она бросила попытки застегнуть молнию, расправила плечи и скользнула ко мне.

— Киар, ну не сердись на меня. Да, признаю, я заревновала, а потому показалась этой твоей старшей. Ну, подумаешь, увидела она меня в нижнем белье. Делов-то! Я же даже не против, чтобы ты кувыркался с ней и дальше, если она тебе так нравится. Умаслишь её, когда увидишь. Я же помню, как столкнулась с ней в твоём боксе, когда она переодевалась кадетом Станиславом Радонежским. Ты же ведь уже тогда её время от времени пользовал, раскусив, что она девушка. Понимаю, она для тебя, как для старшего офицера космофлота, — экзотика, второй такой на станции больше нет. Пожалуйста, не прогоняй меня.

Аврелия вновь попыталась дотянуться до моих джинсов, но я остановил девушку, жёстко схватив за плечи и посмотрев в глаза. Не знаю, что я хотел увидеть. В красивых зелёных радужках не промелькнуло и искры раскаяния или хотя бы ума. Она действительно была убеждена, что Анестэйша такая же моя любовница, как и сама цварга, и что я воспользовался своим положением куратора и оставил человеческую девушку учиться в Академии даже после раскрытия её инкогнито потому, что захухря понравилась мне в постели. Мерзко запахло гнилью. Я сглотнул, стараясь не дышать. Кажется, это уже воняло от меня.

— Когда будешь уходить, захлопни дверь, — прохрипел не своим голосом, взял из шкафа свежую рубашку и стремительно вышел в коридор, застегиваясь уже на ходу.

Надо найти Анестэйшу и как можно скорее, пока она не напридумывала себе шварх знает что. А майор Кларк оказалась той ещё гадюкой! Специально ведь повела себя так, будто моя невеста! Почему лифты на станции такие медленные?! Вселенная, кто их конструировал? Голышом в термоядерный реактор запихнул бы!

Двери открылись на этаже, где жили старшекурсники. Три лейтенанта отдали мне честь и предусмотрительно решили в лифт не заходить. Правильно сделали, умные ребята. Когда у цварга краснеют белки от ярости, к нему лучше не подходить, это знают все, а у меня сейчас они точно багровые.

В бокс «1051» колотил с такой силой, что на двери осталась вмятина от моего кулака.

— Анестэйша, открой! — Ещё несколько мощных ударов по хлипкой двери. Может, снести её к швархам напрочь? — Открой! Нам надо поговорить!

Наконец, дверь открылась, и на пороге показалось помятое лицо Натана Танеко.

— Командор Леру, — испуганно пролепетал этот сосунок и сделал шаг внутрь бокса.

— С тобой мне тоже надо поговорить, — я шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения. Не дело выяснять отношения в коридоре на глазах толпы свидетелей. — Значит так, меня не устраивает, что ты здесь живёшь.

— Простите? — таноржец соображал чересчур туго, пришлось схватить его за форму и слегка потрясти, чтобы мозги заработали быстрее.

— Кадет Танеко, я сообщил только что Вам, что меня не устраивает, что Вы здесь живёте. Конкретно в этом боксе. С девушкой. Анестэйшей Радосской. Что здесь непонятного?!

Натан вырвался из моей хватки и отступил на шаг назад. К чести мальчишки, взял он себя в руки достаточно быстро и в отличие от лейтенантов лишь слегка побледнел, но пойти на диалог с разъярённым цваргом решился.

— Не Вам решать, где мне жить на станции. Насколько мне известно, Анестэйша Радосская не выказала желания переезжать в другой бокс после того, как её личность была раскрыта. Совет старших офицеров её пожелание принял, — я скрипнул зубами, надвинувшись на юнца с атрофированным чувством самосохранения. — И кстати. Космический Флот обычно селит кадетов по двое с приоритетом по расовой принадлежности, и Вам, командор, это известно. Так как на станции нет больше девушек захухрей или таноржек, то в лучшем случае её переселят к другому таноржцу.

Мутный квазар! Я сжал челюсти ещё крепче, потому что этот сопляк прав. В боксах, где проживают пикси, всё оборудовано под шестируких гуманоидов, а у миттаров поддерживается постоянная стопроцентная влажность. Кадет Танеко прав, разумеется, прав и это вновь заставляет меня испытывать бешенство.

Сам того не осознавая, он ещё указал и на то, что априори больше подходит Анестэйше как пара, чем любой цварг. Межрасовые отношения не редкость, но всё же чаще пары складываются из представителей одной и той же расы. Все разумные существа так устроены, что подсознательно считают красивее, умнее и сильнее самцов и самок именно своего вида, потому что на уровне генов больше шансов на здоровое потомство. Конечно, благодаря смескам уже давно доказано, что большинство разумных гуманоидов могут иметь детей друг от друга, видимо, когда-то очень давно у нас были общие предки, но всё равно так называемый «зов крови» никто не отменял.

— Значит так, кадет Танеко, — начал я и осёкся.

За плечом парня на журнальном столике в гостиной благоухал огромный букет орхидей. Цветы в космосе в принципе — вещь дорогостоящая, а этот букет имел вызывающе неприличные размеры.

— Что. Это. Такое?! — произнёс я по слогам, не отрывая взгляда. Не надо быть гением, чтобы догадаться, кому принадлежат цветы.

— Что? А, это… — Натан побледнел ещё сильнее и опрометчиво сделал ещё один шаг назад.

— Я понятия не имею, откуда он! Честное слово! — заголосил мальчишка раньше, чем я поднял его в воздух. — Я все каникулы был на Танорге с родителями, вернулся только что, буквально пару часов назад и завалился спать с дороги. Стасю ещё не видел. Кто подарил ей цветы — не знаю!

Я молча пересёк гостиную, бросив неприязненный взгляд на букет, и зашёл в спальню Анестэйши. На миг смежил веки. Даже в её отсутствие здесь всё равно вкусно пахло. Потряс головой, отгоняя воспоминания и осмотрелся. Узкая кровать с ортопедическим матрасом, встроенный шкаф для одежды, множество пупырчатого полиэтилена прямо на полу. Похоже, она что-то собирала. Перевёл взгляд в угол спальни. Так и есть, на зарядном устройстве стоял HAUS-8. Понятно, своего робота она собирала.

— Эй, робот! Где твоя хозяйка? — спросил я железку.

Она промолчала, не удостоив меня ответом. Искусственный интеллект, что б его, слишком умный и знает, что может не отвечать мне в отличие от Анестэйши. Хм… Где же она? Когда я сюда спускался на лифте, то был уверен, что она в своём боксе. В кабинет Юлиана Анестэйша так и не заглядывала, я проверял. Уже хотел выйти из её спальни, как обнаружил крохотный клочок записки, торчащий из-под подушки девушки.

«Малышка, надень это, пожалуйста, чтобы не выделяться. Эрик»

— ЧТО?! — не то крик, не то рык вырвался из горла. — Какого бракованного атома?! Что он себе позволяет?!

Запрос на номер бокса, в котором проживает Эрик Вейсс, занял у меня считанные секунды. Пока поднимался на лифте, цифровой помощник услужливо показал мне видеозапись, как вызывающе красивая Анестэйша в облегающем платье покинула номер вместе с прохвостом Вейссом, а вернулась в его пиджаке глубокой ночью, и они ещё долго и нежно прощались у её двери.

Когда наглая улыбающаяся эльтонийская рожа показалась в дверном проёме, мой кулак сам собой впечатался в неё. Закон тяготения. Чистой воды.

— Я же не оставлял записок в цветах! — первое, что выкрикнул Эрик, хватаясь за скулу.

— С-с-котина! — прошипел я, закатывая рукава рубашки.

— Протестую! Это клевета и оскорбление личности, — он ухмыльнулся и хрустнул шеей, принимая оборонительную стойку.

— Хвост есть, значит формально можно причислить к парнокопытным, — я замахнулся вновь, но Эрик ловко ушёл от удара, и следующий уже пришёлся в мой корпус.

— Ты себя-то в зеркале видел? Вообще-то рога у тебя! — возмутился этот нахал.

Я увернулся от бокового хука и пробил оборону эльтонийца слева, отбросив его на стену. Раздался глухой стук тела о пентасплав.

— Шварх! Не в том смысле «рога»! — простонал Эрик, отлипая от стены и тряся головой, но через несколько секунд он взял себя в руки.

Удар. Блок. Удар. Блок. А ловко этот гад научился отражать мои удары! Давненько у нас с ним не было хорошего спарринга. Сделал свою коронную подсечку. Эрик запнулся и потерял на миг равновесие. Этого мне хватило, чтобы вновь пробить его защиту слева. Но на этот раз мой кулак дотронулся до его корпуса лишь по касательной.

— Куда ты её водил? — прорычал утробно, сплёвывая кровавую слюну.

Всё-таки адвокат хорошо дерётся, ловко достал меня в ответ и нырнул вниз.

— На свидание, — не моргнув и глазом, ответил Эрик. — Романтический ужин на Меклисе, северное сияние смотрели. Куда ещё влюблённый мужчина водит девушку, которая ему нравится?

Свидание? С Анестэйшей?! Сейчас я ему объясню, что не будет у него больше никаких свиданий. Достал. Слова о северном сиянии заставили сжать челюсти так, что на лице заходили желваки.

— Классифицирую это как домогательство к кадету Академии Космического Флота, — процедил я сквозь зубы и вновь ударил, но уже с колена.

Эрик вовремя увернулся и отпрыгнул, заняв лучшую позицию. Моё колено встретилось с твёрдой столешницей, из-за чего она жалобно хрустнула, и в ней образовалась дырка. Наглец же ухмыльнулся так, что мне ещё сильней захотелось намять ему бока.

— Уважаемый командор Леру… домогательство — это запугивание, издевательство и принуждение… а также нежелательное или ненадлежащее вознаграждение … в обмен на услуги физического характера.

В боксе сгустился запах адреналина и бесшабашного восторга. Эрик тяжело отдышался, отбросил с лица малиновую прядь волос и закончил фразу:

— А у нас с госпожой Радосской Анестэйшей Игнаровной абсолютно всё по глубокому взаимному согласию и уважению.

Нет! Этот прохвост просто-таки напрашивается на то, чтобы ему подправили холёную морду! Бросок, удар, кувырок. Ещё несколько точных и чётких ударов, часть из которых Эрик смог заблокировать, а от части — ловко увернуться. Даже здесь в драке чувствуется дрянная натура адвоката. Он чаще уходит от меня, кружит, заставляет выдыхаться, тратить силы впустую. Ненавижу юристов! Если вначале я застал эльтонийца врасплох, и перевес был на моей стороне, то сейчас он всё больше ускользал от меня. Я бил и бил, но больше раздирал в кровь собственные костяшки о мебель и стены, чем доставал этого засранца. Остро захотелось наорать на него: «Дерись со мной, слабак, а не уходи от ударов!», но вместо этого я зло процитировал, буквально выплёвывая слово за слово с записки:

— «Малышка, надень это, пожалуйста, чтобы не выделяться. Эрик».

Со всего размаха ударил эльтонийца в скулу. В последнюю секунду он успел увернуться, и мой кулак врезался в стену за ним. Паутина мелких трещин разошлась по гладкой вертикальной поверхности.

— Я, конечно, рад, командор… — как бы ловко Эрику ни удавалось уходить от моих атак, он всё же заметно устал и говорил отрывочно, всякий раз шумно глотая воздух, — что Вы так тепло ко мне относитесь и называете меня «малышкой»… но мне придётся Вас расстроить… Вы не в моём вкусе.

Я взревел, как аварийная сирена при столкновении гружёного транспортника с астероидом. Он ещё и издевается?! В очередной раз всё-таки достал рёбра этого подонка. Эльтониец согнулся пополам, но успел кувырком уйти в сторону от моего колена. Самое поганое было то, что чем больше я злился, тем более предсказуемыми становились мои атаки.

— Ты назвал её «малышкой»! Это неподобающее обращение, оскорбляющее честь офицера Космического Флота! А формулировка с требованием надеть вечернее платье — грязная и подлая манипуляция!

Ещё серия ударов и выпадов. Вселенная, как давно я не дрался с Эриком Вейссом! Откуда у него только такая отличная физическая форма?! Такое ощущение, что в зданиях суда он не языком мелет, а на тренажёрах занимается.

— У Вас недостаток информации, командор Леру! — насмешливо ответил мне эльтониец, с хрустом вправляя себе челюсть. — Во-первых, Анестэйша Радосская младше меня… и в обращении к ней я лишь отразил действительное положение дел…. Во-вторых, это слово не входит в реестр оскорблений, ну а в-третьих…

Да! Я, наконец, достал его! Очередной удар пришёлся ровнёхонько по центру грудной клетки Вейсса. Он покачнулся и упал прямо на пол по центру бокса.

— Ну, а в-третьих? — я подошёл к нему и навис сверху, обдумывая, как размазать засранца по полу так, чтобы он ещё не скоро смог посетить регенерационную капсулу в медотсеке.

— А в-третьих, она сама мне разрешила так себя называть, когда извивалась подо мной! У меня есть видео доказательства, — Эрик дышал часто и рвано, но всё равно оскалился во все свои белоснежные зубы.

Я не выдержал, прыгнул на него и… вонзил кулак в то место, где терцию назад была его голова. Адвокат вновь в последний момент крутанулся набок. Всё бы ничего, но мой шип застрял в полу, пригвоздив меня к этому месту.

— Ничему тебя жизнь не учит, попался, как в старые добрые времена, — послышалось сбоку.

Я схватил эльтонийца за мелькнувшую стопу и рывком, вложив последние силы, опрокинул его на пол рядом с собой.

— Ау-у-уч! — взвыл эльтониец, приходя затылком на твёрдую поверхность.

— А ты всё никак не усвоишь… что даже лежачий и пригвождённый противник всё равно опасен, — произнёс я, обдирая кашлем сухое горло.

Пот смешался с кровью и тёк по моему лицу, капая крупными каплями на пол. Так мы и лежали на полу разгромленного нами бокса, пытаясь отдышаться после хорошей схватки. Я чувствовал эмоции Эрика, и меня бесило, что даже после того, как я прошёлся по его ухоженной золотой морде, он всё равно испытывал что-то похожее на восторг и… неужели это капля сожаления?

— Ты врал? — спросил у него, когда частично успокоился, сел и опёрся плечом на стену.

— Адвокаты не врут, — хмыкнул эльтониец, дотрагиваясь до разбитой губы.

Задумался. «Романтический ужин на Меклисе, северное сияние смотрели. Куда ещё влюблённый мужчина водит девушку, которая ему нравится?» — всплыли в голове слова Эрика. Он лишь дал характеристику места, но не сказал, что ему нравится Анестэйша. «Вообще-то рога у тебя!», но «не в том смысле». Значит, у них ничего не было. «А в-третьих, она сама мне разрешила так себя называть, когда извивалась подо мной. У меня есть видео доказательства». А вот это уже интереснее. Эльтониец не эксгибиционист, здесь явно что-то другое. Спровоцировал. Хитёр, лис.

— Лишь умалчивают о некоторых фактах, — ответил я, шумно выдыхая и морщась при первой попытке встать. Голова резко закружилась. Неужели всё-таки сотрясение мозга?

— Хороший адвокат — не тот, который знает законы, а тот, который умеет их обойти, — важно ответил мне этот засранец, лыбясь, точно девица, выигравшая звание Мисс Вселенной.

Я дёрнул за собственный хвост, чтобы вынуть застрявший в полу шип.

— У тебя хромает защита слева, ты несколько раз пропустил удар в корпус и в лицо. Но дерёшься уже почти сносно, — прокомментировал я, вставая.

Замутило, предметы потеряли чёткость и яркость. Пришлось придержаться рукой за стенку.

— И ты знатно меня отделал. Если бы не старый трюк с хвостом, то, боюсь, трещиной в челюсти и сломанными рёбрами я не отделался бы, — ответил Эрик, сплёвывая кровавый сгусток на пол и осматриваясь. — Киар, ты разнёс мне всю каюту! Мне, между прочим, этот стол очень даже нравился. И стена. И пол тоже. Это умышленное уничтожение имущества! Ты в курсе, что являешься криминальным элементом?!

Я скользнул взглядом по разгромленному боксу и пожал плечами:

— Будем считать случившееся обстоятельствами непреодолимой силы, в соответствии с которой с меня снимаются все обязательства.

Эрик ухмыльнулся.

— А ты всё-таки изучал право после окончания Академии.

— А ты ходил в тренажёрный зал, — парировал я.

Ещё несколько минут мы молчали, каждый приходил в себя. Эрик поднялся с пола и облокотился бедром на то, что некогда служило в помещении креслом.

— У тебя действительно с ней ничего не было? — всё-таки я решился на этот вопрос и даже затаил дыхание, боясь услышать ответ.

— Ничего не было, — подтвердил Эрик, устало вздохнув и ощупывая свою разбитую скулу.

— А что, сразу сказать было нельзя? — прорычал я, чувствуя глухое раздражение к этому типу.

— А ты бы поверил? — он ответил вопросом на вопрос.

— Поверил бы.

— Угу, прям, как ты тогда поверил с Брендой. И с Ванессой.

— Но я застал обеих в твоей кровати!

— Да я задолбался тебе объяснять, что понятия не имею, как они там оказались! — вспылил Эрик. — Не было у меня ничего с ними! Они просто в темноте перепутали твою и мою спальню! Я вообще спал!

— Они трогали тебя за хвост! — искренне возмутился я.

Я был готов допустить, что нас с Эриком можно было спутать в темноте, всё-таки на тот момент телосложением мы практически не отличались, это уже после Академии я набрал большую мышечную массу, но спутать острый пятигранный шип и кисточку?! Он что, издевается надо мной?!

Эрик был единственным эльтонийцем на станции, и ввиду отсутствия второго представителя его расы меня поселили с ним в один бокс. Все десять лет я делил с этим засранцем одно и то же помещение. Я искренне не переваривал эльтонийца все годы учёбы в Академии, потому что абсолютно все мои женщины в какой-то момент переключались на пижона Эрика Вейсса. Он профессионально умел вешать девушкам лапшу на уши, каким-то образом всегда угадывал, чего они хотят, а его внешность… Второго такого мужчины с золотой кожей и малиновой гривой волос во всём Космическом Флоте не было. Чего уж там! Многие девушки вздыхали, глядя на него, и говорили, что он похож на Бога.

— Ещё скажи, что с Мелиссой у тебя ничего не было! — я вспомнил нежную и трогательную цваргу с аналитического направления, которая действительно запала мне в душу, когда мы учились на шестом курсе.

— Ну… с Мелиссой, признаю, пару раз было. Но, Киар, это же всё было десятки лет назад! Как можно быть настолько злопамятным?

— Я не злопамятный. Я цварг, а мы живём долго, и память у нас хорошая, — буркнул я недовольно.

— А я эльтониец, у меня, может, гены!

— Ты… ты… — я посмотрел на скалящегося белозубой улыбкой Эрика. — Адвокат ты, вот ты кто!

— Адвокат, — серьёзно кивнул Вейсс. — Адвокат цварга.

Вот здесь он был прав на все сто процентов. Столько раз он помогал мне выпутаться из щекотливых ситуаций, что просто не счесть. Не знаю, почему он это делал. Друзьями нас назвать язык не поворачивался, но и врагом я его не считал, несмотря на наши сложные взаимоотношения на протяжении всей учёбы в Академии. И, тем не менее, я фыркнул и произнёс уже совсем беззлобно:

— Ненавижу тебя.

— А я тебя, — широко улыбнулся этот тип. — Ты меня всегда уделывал на спарринге. Я каждый божий день тренируюсь, минимум по три часа, а ты меня всё равно отделал!

Я фыркнул снова, но на этот раз громче. Было б чему завидовать. Это просто природная повышенная плотность костей да регенерация тканей. Ну и хвост с шипом, а не кисточкой. Эрик Вейсс даже последнее преимущество умудрялся оборачивать в драках против меня же самого. Будь он цваргом, а не эльтонийцем, то давно сделал бы меня одной левой. Но он был чистокровным эльтонийцем. Единственным в своей расе мужчиной. Перед ним всегда были открыты все двери, его даже в Академию Космического Флота взяли без вступительных экзаменов. Ему прощали всё. Вообще всё. В любом круге он становился центром внимания и всеобщим любимчиком, будь то красотки-цварги или пожилые адмиралы. Эрик Вейсс по жизни шёл, легко ступая, с широкой и ясной улыбкой на лице. То, что давалось мне потом и кровью, Эрик не ценил вовсе, потому что это само приплывало в его загребущие лапищи.

— Дурак, ты, Киар, слепой дурак, — неожиданно произнёс Эрик, внимательно глядя на меня.

Мне показалось, или я услышал горечь сожаления с ноткой зависти? Наверно, у меня слишком сильное сотрясение и рецепторы эмоций подают неправильные сигналы в мозг. Не может же Эрик Вейсс завидовать? Да и кому?! Мне? В голове стало как-то гулко и пусто, накатило состояние, сродное опьянению.

— От дурака слышу, — ответил на автомате.

— Ты хотя бы понимаешь, что Анестэйша рискнула всем, выгородив тебя на Танорге? Она смогла обмануть самый совершенный детектор лжи! И всё ради того, чтобы ты сохранил карьеру и звание.

Я пожал плечами, думая о том, что совершенно не понимаю женщин. Тем более человеческих.

— С тобой-то она всё равно пошла на свидание.

Эрик закатил глаза.

— Вселенная, Киар, ты не выносим. А ещё цварги считаются тонкими ценителями эмоций! Да заставил я её! Она просто проиграла мне в спарринге. И на свидание идти не хотела, между прочим. Ни на хвост от кометы мне не поверила, что я вообще заинтересован в ней как в девушке. Не повелась ни на дорогой истребитель А-класса, ни на мои ухаживания и природное очарование, ни на северное сияние, которого она, между прочим, ещё никогда в жизни не видела. Понимаешь?! Это тебе не Бренда или Ванесса, и даже не Мелисса.

Я вопросительно выгнул бровь.

— Я сделал ей предложение. Деловое. Она отказалась. На этом всё, — настроение Эрика Вейсса резко упало, а голос стал прохладным. — Я всё сказал, а теперь выметайся из моего бокса. Не хочу больше видеть твою наглую рогатую рожу здесь.

Глава 9. Правда

/кадет Анестэйша Радосская/

Серия ударов обрушивается на невинный снаряд. Сердце бьётся часто и прерывисто, отдавая тупой ноющей болью где-то в рёбрах. Щёки обжигают дорожки слёз. Вселенная, как же больно! Костяшки пальцев давно сбиты в кровь, но ссадины на руках лишь отвлекают меня от мыслей, терзающих душу.

Как я вообще могла подумать, будто что-то значу для Киара Леру? Будто была для него чем-то большим, чем случайным увлечением?! Как я вообще могла сравнить себя с майором Аврелией Кларк?! Глупая наивная овца! Из горла вырывается бульканье, похожее на глухой каркающий смех простуженной вороны.

Адмирал Даймонд Даффи со своими историями про ближний круг лишь разбередил душевную рану. Подарил надежду, которой не суждено сбыться. Меня обокрали.

Сердце, как рваные лохмотья. Нитки торчат во все стороны, надо их прижечь. Выжечь калёным железом все воспоминания о цварге дотла. Испепелить. Превратить в труху. Вот только прореха в сердечной мышце уже так велика, что ни одна заплата не поможет. Я задрала голову наверх, пытаясь сморгнуть предательские слёзы. Сколько уже можно плакать из-за этого хвостатого демона-искусителя?!

Провибрировал коммуникатор.

«Анестэйша, нам надо поговорить!»

О чём же, командор? О чём мне говорить с почти женатым мужчиной? Простите, но нам не о чем говорить.

— Не-ве-ста!

С каждым слогом кулак всё глубже и глубже входит в синтетический наполнитель. Тяжело дышать. Как же тяжело дышать! Это пониженное содержание кислорода на полигоне или мои лёгкие отказываются работать? В целом, неважно, ведь сердце уже отказалось.

Разве я имею право на то, чтобы вмешиваться в его жизнь?

«Анестэйша, где ты?!»

Ха, так я и сказала, где я. Я знаю, как работают камеры на станции, и уже давно изучила все слепые зоны. Даже если и попаду — Анчоус сотрёт запись. Он умеет. Меня не найти.

Вернулась в бокс «1051», когда часы на коммуникаторе показали полночь. Думала — не усну, но потратила так много сил, как физических, так и душевных, что отключилась мгновенно.

* * *

Первые три дня после окончания каникул я феерически справлялась с задачей «не попадаться на глаза куратору направления». Срывалась с занятий минута-в-минуту как заканчивалась лекция, в кадетской столовой не появлялась, прося Натана захватить контейнер с едой для меня в бокс, путь на офицерский этаж забыла вовсе. Сообщения от куратора просто игнорировала.

Свободное время проводила либо на полигоне в зоне, где меня не фиксировали камеры, либо в боксе Деборы. Её соседка оказалась такой же нелюдимой и замороженной цваргой, как и сама Даффи. Последняя же вообще ни о чём меня не спрашивала. Молча добавила мои биометрические данные в сканер на входной двери и разрешила пользоваться её рабочим столом и компьютером. После совместного посещения Техора нас связывала тайна похлеще, чем соучастников преступления, однако по негласному соглашению мы это не обсуждали.

Три дня я пыталась натянуть на себя маску безразличия. Преимущественно молчала, сосредоточившись на учёбе и новых дисциплинах, а когда слышала имя куратора, то с усилием заставляла себя вежливо улыбаться.

Сегодня второй парой шла лекция по тактике и стратегии ведения боевых операций в космосе. Киар Леру собственной рогатой персоной рассказывал о видах построения космических кораблей. Пропускать пару, чтобы у куратора появился повод вызвать меня на личный разговор, я не стала. Пришла, как обычно, в последнюю минуту и села как можно дальше от проекционного экрана.

Командор вошёл в аудиторию, чеканя шаг, раздражённо бросил на преподавательскую кафедру личный компьютер и обвёл аудиторию тяжёлым взглядом. Когда он увидел меня, то едва заметно вздрогнул, явно удивлённый моим присутствием. Ну да, я проигнорировала абсолютно все его сообщения на коммуникатор с того самого дня, как застала его с полуголой невестой в личном боксе. Моё сердце сжалось и пропустило удар в мучительном ожидании, что Киар всех выгонит из зала и потребует разговора тет-а-тет. Но цварг этого не сделал. Как ни в чём не бывало Леру начал лекцию, а я не то облегчённо, не то разочарованно протяжно выдохнула и сосредоточилась на материале.

Командор в течение всей лекции так часто останавливал на мне свой взгляд, что даже одногруппники стали на меня оборачиваться с вопросительно-обескураженным выражением на лице. Они не могли понять, в чём дело. Я же невозмутимо смотрела на проекционный экран, старательно перерисовывая на электронную бумагу схемы расположения кораблей.

— Между прочим, он искал тебя и даже несколько раз наведывался в наш бокс, — шёпотом сообщил мне Натан, склонившись к уху.

Сосед-мультилингв с гуманитарного направления не был обязан ходить со мной на лекции по тактике и стратегии, но выбрал их факультативными, так как я его очень об этом просила. Фактически мне пришлось пообещать Натану, что я соберу для него личный портативный биоанализатор, способный распознать, оказывается ли на него воздействие или нет. После неудачных отношений с Талиссой кадет Танеко перестал доверять расе пикси вообще. Не только девушкам, но даже и парням. «Мало ли, они тоже умеют гипнотизировать, просто ещё более тщательно скрывают особенности своей расы», — ворчал он недовольно, вспоминая, как беспрекословно верил хитрой Талиссе и выполнял все её указания.

— И почему я не удивлена, — фыркнула я, избегая взгляда друга и стараясь не показывать, что меня эта информация хоть как-то задела.

— В первый раз он был очень злой. Даже глаза покраснели, — Натан передёрнул плечами. — Чем ты его разозлила на этот раз? Вроде бы уже не скрываешь свой пол. Неужели у тебя в шкафу есть ещё скелеты, о которых я не знаю?

Лжесвидетельствование на суде и, что ещё хуже, враньё совету адмиралов Космического Флота. Взлом зашифрованного сообщения генерала. Незаконное использование туннеля. Вмешательство в секретное задание адмирала Даффи на Техоре. Умалчивание об незарегистрированных имплантах отца и дочери. Порча парашюта истребителя космофлота на зачёте Крагора, подключение к шине головного компьютера станции с целью подмены видеозаписей. Но это уже совсем по мелочи. Ах, ну, да, ещё и неприемлемые чувства к старшему офицеру, запрещённые Уставом Академии.

— Нет, у меня нет никаких скелетов, — я пожала плечами как можно беззаботнее. — А командор Леру всегда злой, ты же это прекрасно знаешь.

Натан согласно кивнул. Я вновь повернулась к цваргу, читающему лекцию идеально поставленным дикторским голосом.

— Гораздо чаще, чем организованный флот противника, Вы можете столкнуться с наёмными пиратами. Особенно часто они любят устраивать засады на выходе из червоточины, пользуясь тем, что современные локаторы не в состоянии проанализировать космос за пределами туннеля. По этой и некоторым другим причинам большинство известных Федерации туннелей сторожат дежурные корабли Космического Флота.

Ха, дежурные корабли! Как же, знаем-знаем, как они охраняют туннели. В голове всплыл разговор Деборы со «Спэйс-Иксом», и невольно в полнейшей тишине аудитории у меня вырвался громкий смешок.

— Кадет Радосская, Вы находите что-то смешное в моих словах? Или, быть может, Вы находите смешным меня?! — тут же отозвался Киар Леру, испепеляя меня взглядом блестящих обсидиановых глаз.

Если до сих пор я старательно смотрела мимо него на экран, то теперь волей-неволей мне пришлось перевести взгляд на цварга. И я вздрогнула. Меня буквально кипятком ошпарили. Окатили с ног до головы, а затем окунули в бурлящую лаву. Грудную клетку сжал раскалённый обруч.

Спокойствие, Анестэйша, только спокойствие. Ты не выдашь своих чувств. Тебе вообще всё равно, что творится у цварга в личной жизни. Ты сама по себе, а он сам по себе.

— Никак нет, командор, — чётко отрапортовала я, поднимаясь со своего места. — Вам показалось.

— Показалось? — в голосе Киара Леру прозвучала неприкрытая угроза.

В аудитории и так стояла тишина, но после этого вопроса все будто бы перестали дышать. Если бы на станции водились мухи или комары, то их бы точно сейчас услышали. Я хранила молчание. Швархова отмазка получилась, согласна. Но пускай командор лучше примет её на свой счёт, чем узнает настоящую причину моего смешка.

— Все вон! — прорычал Киар Леру, и толпа кадетов моментально сорвалась со своих мест.

Никто не хотел стать причиной неудовольствия цварга, который явно еле сдерживал себя, чтобы не перейти в состояние ярости. Спиной я ощутила сочувственные взгляды одногруппников, а также мельком заметила Дебору, которая едва заметно покачала головой, поджав губы. Тем большим было моё удивление, когда Натан остался на своём месте. Он лишь поднялся и встал плечом к плечу рядом со мной.

— Кадет Танеко, Вы глухой?! Или страдаете слабоумием? Я, по-моему, выразился прозрачнее некуда. Все вон! Что из этой фразы Вам непонятно?!

— Извините, командор. Я не оставлю соседку по боксу с Вами наедине, — Натан побледнел, но упрямо сжал руки в кулаки. — Мне кажется, что Вы сейчас ведёте себя неадекватно.

— Неадекватно? — Киар понизил голос, и от этого мне стало ещё страшнее за судьбу своего друга. — Кадет Танеко, Вы слишком многое себе позволяете. Мне придётся сообщить Вашему куратору, что из Вас выйдет очень плохой переводчик, раз Вы не понимаете даже элементарного приказа. Сомневаюсь, что после этого Вы успешно закроете следующую сессию.

— Сообщайте, — мотнул головой Натан. — Я останусь здесь.

— Анестэйша Радосская большинством голосов назначена старшей. Мы будем долго обсуждать успеваемость группы и индивидуальное расписание отстающих, — командор решил попробовать взять таноржца измором.

— Обсуждайте, — прозвучало лаконичное в ответ.

Киар Леру перевёл недовольный взгляд на меня. А я, что я? Я заставила себя абстрагироваться от ситуации и подумать о том, сколько и каких деталей мне надо заказать для биоанализатора соседа по боксу. А ещё о том, что Анчоусу неплохо бы заменить шасси, слишком уж их сильно погнули эти криворукие специалисты на Танорге. А ещё я давно хотела себе личный набор универсальных магнитных ключей. Позаимствованный у Теоноры Рувз, конечно, всем хорош, вот только командор Герман Крэн на первой же вчерашней лекции отметил, что на выходных запланировал инвентаризацию, и если он не досчитается каких-либо предметов, то кадетам грозят отработки.

— Кадет Радосская, почему Вы не отвечаете на сообщения на коммуникатор? Как старшая группы, Вы ведёте себя совершенно безответственно и безалаберно, — если Киар Леру и хотел как-то вывести меня на эмоции и «прощупать», то он потерпел крах.

— Командор, прошу прощения, но я ответила на все касающиеся одногруппников вопросы, — ответила максимально нейтрально, глядя чуть выше переносицы Киара. Мы оба знали, что ни одного сообщения по делам Академии цварг не прислал. — Но если Вы недовольны моей работой, то можете заменить меня любым другим кадетом. Уверяю, я не обижусь, мне будет только легче.

Киар сощурился.

— Это провокация, кадет Радосская? «Легче», потому что Вам придётся реже меня видеть?

— И поэтому в том числе. Вместо того чтобы заниматься чужими проблемами, я смогу больше времени проводить на полигоне, улучшая физические показатели, и спецкурсах.

Натан переводил изумлённый взгляд с меня на командора и обратно. Он чувствовал, что за нашей беседой, больше похожей на пикировку, скрывается нечто большее, но никак не мог понять что именно. Кажется, он уже начал подозревать, что я просила захватывать для меня еду из кадетской столовой далеко не по причине чрезмерной занятости с первого учебного дня после каникул.

— Анестэйша, — Киар Леру глубоко выдохнул и всё-таки сдался, — может, мы всё-таки поговорим без свидетелей?

Умом я понимала, что именного так и надо поступить. Выяснить отношения и расставить все точки на «и» раз и навсегда. Но… что подумает тот же Натан? Не могу же я сейчас обернуться к нему и произнести: «Натан, мне тут надо выяснить личные отношения с командором, которые вообще-то запрещены Уставом Академии. И да, я в курсе, что у него есть невеста». Это было выше моих сил. Скрипя сердцем, я тихо ответила:

— Командор Леру, я не думаю, что Вы можете мне сказать что-то такое, что я стала бы скрывать от своего друга и соседа по боксу. Говорите прямо.

Киар изучающе осмотрел меня с ног до головы, побарабанил пальцами по кафедре, недовольно дёрнул хвостом.

— Анестэйша, — начал Киар Леру, тщательно подбирая слова. — Вы постучались в мой личный бокс в последний день каникул. Я только вернулся на станцию… и был несколько не в себе, потому что расстался со своей девушкой.

— Расстались со своей девушкой? — я сглотнула сухой ком в горле, отчаянно надеясь, что мой голос не дрогнул.

— Да, с майором Аврелией Кларк. Я хотел извиниться за то, что Вы стали свидетельницей неприятной сцены и…

— И?..

— И как Ваш куратор хочу напомнить Вам о недопустимости принятия дорогостоящих подарков от посторонних мужчин. Это задевает честь и порочит кадета Академии Космического Флота, — сухо закончил Киар Леру.

— Что? — я не сразу поняла, о чём речь, и лишь моргнув несколько раз, осознала. — Вы о цветах от Эрика Вейсса?

— И вечернем платье, — мрачно подтвердил командор.

Я издала невнятный звук. Что-то среднее между смешком и икотой. Командор сейчас вменял мне в провинность то, что я приняла ничего незначащий подарок от Эрика Вейсса, при этом его самого я застала полуголого с практически обнажённой девушкой. И пускай, как он утверждает, он с ней расстался, но как-то же он с ней оказался в таком виде в собственном боксе? Впустил? Дал доступ через сканер? А может, это был «дружеский секс» с бывшей девушкой? Кто его знает, какие у цваргов обычаи?

Чувствуя, как становится тяжело дышать, я пробормотала:

— Извините, я не хочу опоздать на следующую пару, — и позорно ретировалась из аудитории.

Путь до двери с надписью «1051» не запомнила. Пронеслась, точно меня кто-то ужалил. Пожалуй, если бы я попала сейчас в космокатастрофу, то мозги всё равно соображали бы лучше. Поэтому, когда позади щёлкнул магнитный замок, я всё ещё не могла прийти в себя и отдышаться. Почти сразу же кто-то с силой схватил меня за плечи и развернул на себя.

— Стася, ты считаешь меня полным идиотом?! — процедил Натан сквозь зубы.

— Ась? — Вселенная, что здесь делает мой сосед?

— Я прекрасно понял, что между тобой и куратором что-то произошло. Судя по всему, ещё на Танорге. А совсем недавно ты выяснила, что у него есть девушка. Ну, или была девушка, — карие глаза укоризненно смотрели на меня.

Я медленно кивнула.

— Да, всё так.

— Ты хотя бы понимаешь, что помимо того, что он цварг, ещё и старший офицер?! Он встречался с майором Кларк, которая так же является офицером, а ещё и представительницей его расы? Ты хотя бы смотрела на неё и на себя в зеркале?!

Натан тряс меня за плечи, а моя голова невольно кивала в такт.

— Итого имеем. Твой куратор на днях бросил идеально подходящую ему девушку и просто красавицу, якобы воспылав к тебе чувствами, как только выяснилось, что ты не нищий кадет Станислав Радонежский, а дочь миллиардера Игнара Радосского. Стася, прости, ты очень симпатичная, но до внешности Аврелии тебе как пешком до созвездия Кассиопеи. И, кстати, даже это расставание — с его слов. Вполне мог и не бросить. Это раз. Далее, мы оба прекрасно знаем, что отношения между кадетом и старшим офицером запрещено Уставом Академии. Это два. Если вдруг всплывёт, что у Вас отношения, то, как ты думаешь, его понизят в звании или тебя исключат из Академии? Что вероятнее? Это три. Ну, и четыре. Я надеюсь, ты не настолько глупа и наивна, будто считаешь, что командор решит связать себя узами брака с захухрей? Пускай и подающей надежды механиком, но всё же, посмотри, кто ты, а кто он! Стась, я не хочу тебя задеть, но Киар Леру — герой войны, командор, по которому сохнут тысячи девушек, а ты… кто ты? Да никто. Пустое место. Ну, скажем, не совсем пустое, жизнь-то его старшему брату спасла. Так что, возможно, на «секс из благодарности» рассчитывать можешь. Ау! — он пощёлкал пальцем у меня перед носом, а я дёрнулась, словно от оплеухи.

— Натан… ты ничего не понимаешь… — предательский всхлип вырвался у меня из горла, но он всё равно не разжалобил моего соседа.

— Стась, после всей этой истории с Талиссой и промывкой моих мозгов ты мне стала как сестра. Я тебя никому не дам обидеть, понимаешь? А сейчас я вижу, что ты вот-вот пойдешь неправильной тропой. Ты хотя бы знаешь, какой процент цваргов по статистике вообще женится?

— Нет, — опешила я. О таких вещах я даже не задумывалась.

— То-то и оно! Меньше двенадцати процентов, — Натан поднял к потолку палец, — Цварги совершенно другие! Это не люди. Другая раса, другой менталитет, всё другое!

Я тяжело выдохнула, поёжилась и обняла себя за плечи. Конечно, друг рассуждал, глядя «со своей колокольни», но во многом он был прав. Киар Леру действительно сказал «я расстался со своей девушкой», а не «Анестэйша, я тебя люблю» или хотя бы пресловутое «ты мне нравишься». И какая разница, что я к нему чувствую, если наши отношения всё равно обречены на провал?

В носу защипало. Я вновь громко всхлипнула. Натан тут же притянул меня к своей широкой груди, обнял и погладил по волосам:

— Ну-ну, Стась, не расстраивайся. Не стоит этот надменный цварг твоих слёз.

Видимо, это было последней каплей, потому что я окончательно разревелась. Не было у меня никогда ни с кем отношений. Вообще никаких. Алюминиевый кибернянь со сварливым характером и нерегулярные встречи с Риком после школы — вот и весь мой опыт.

Когда я пришла в себя и отстранилась от комбинезона, который уже изрядно промочила своими слезами, Натан неожиданно спросил:

— А цветы, правда, от Эрика Вейсса?

— Ага, — я кивнула головой, вытирая рукавом щёки.

— Того самого легендарного адвоката, за плечами которого нет ни одного проигранного дела?! — переспросил Натан, а в его голосе проскочили одновременно нотки уважения, восторга и недоверия.

Сосед не верил, что я лично знакома с эльтонийцем.

— Того самого, — подтвердила я. — Он меня на Танорге защищал.

— О-о-о-о! — глаза соседа округлились, а голос тут же стал заискивающим. — Познакомишь, а?

Я несколько изумлённо покосилась на таноржца. Если бы какая-нибудь из девушек попросила бы познакомить меня с Эриком Вейссом, то я совсем не удивилась бы. Крепкая фигура, золотая кожа и глаза, малиновые волосы, белоснежная улыбка, уверенность в словах и поступках, некоторая бесшабашность и необычное чувство юмора — Эрик по-своему неподражаем. Но Натану-то зачем это знакомство?

— Ста-а-ась, ну пожалуйста! Познакомь меня с ним! Ну что тебе стоит? — стал упрашивать меня сосед по боксу.

Он состроил просящую мордочку, что с его раскосым разрезом глаз смотрелось очень комично.

— Натан, а зачем тебе это? — всё-таки я не удержалась от резонного вопроса и еле заметного смешка.

— Он мой кумир! С самого детства, — признался друг.

— Кумир? — я искренне не поняла ответа.

— Ага. Он единственный в своём роде эльтониец, — Натан мечтательно прикрыл веки. — А я — мультилингв-таноржец. Мы с ним похожи, понимаешь?

Не-а. Разумеется, я промолчала.

— Ну как же! — воскликнул друг взволнованно. — Мы оба не такие как все. Вот он родился чистокровным эльтонийцем у расы, в которой рождаются только девочки. А я — чистокровный таноржец, который вместо математического склада ума имеет врождённую восприимчивость к языкам. Только я среди своих стал белой вороной, а он… — Натан повращал кистью в воздухе, пытаясь подобрать подходящее слово, и закончил, — единорогом!

Вот теперь я действительно не удержалась от смешка. Интересно, как бы сам Эрик отреагировал, если бы узнал, что его назвали единорогом? С другой стороны, а что тут такого? Мифическое животное и мальчик, который не должен был появиться на свет. Что-то есть в этом сравнении.

— Он участвовал в аэрогонках планеты М-14 и был многократным чемпионом! — продолжал распаляться Натан. — Я мечтал, что когда вырасту, стану таким же успешным адвокатом, как и он! Между прочим, именно из-за того, что Эрик Вейсс выбрал в качестве высшего учебного заведения Академию Космического Флота, я решил поступить сюда же. И направление выбрал тоже гуманитарное. Вот только спустя пару лет подготовки понял, что право — это не моё. И решил учиться на переводчика, а если повезёт, то стану атташе.

Я хмыкнула. Натан настолько походил на ребёнка, которому показали самый красивый и вкусный леденец, что мне пришлось согласиться.

— Ладно, познакомлю.

— А почему он тебе цветы подарил? — тут же вновь мой друг стал серьёзным.

— Да просто так, — я махнула рукой, собираясь идти в свою спальню, как почувствовала лёгкий дискомфорт.

Какая-то навязчивая мысль крутилась, словно назойливая муха. И неожиданно я осознала, что именно меня зацепило в рассказе Натана. Сам адвокат рассказал мне о своём прошлом лишь тогда, когда мы приземлялись на Меклис. В инфосети эта информации отсутствовала. Я проверяла.

— Натан, а откуда ты знаешь столько подробностей про прошлое Эрика Вейсса?

Наверно, будь мой вопрос задан касательно любого другого гуманоида, то Натан бы напрягся, но, похоже, Эрик Вейсс и по сей день оставался кумиром моего соседа по боксу.

— Так я, считай, с пелёнок тщательно изучал всё, что касалась единственного в своём роде эльтонийца! — гордо ответил мне таноржец.

Я демонстративно фыркнула, но про себя подумала, что знания Натана могут сыграть мне на руку. Интуиция подсказывала, что ключик к разгадке того, почему Вейсс так упорно пытается со мной заключить сделку, кроется в событиях многолетней давности.

— М-м-м-м… Натан, ты говорил, что Эрик был хорошим гонщиком…

— Лучшим! — подтвердил друг.

— А почему ушёл тогда? Обычно же гонщики редко просто «уходят». Тем более, это огромные деньги.

Таноржец забавно почесал свою голову, словно впервые задался этим вопросом.

— Ну, так… в Академию Космического Флота поступил же.

Я сделала вид, что приняла его ответ и, вежливо улыбнувшись, направилась в свою комнату. Лучший гонщик и многократный чемпион взял и покинул аэрогонки? Просто так? Призовой фонд в обмен на стандартную стипендию кадета? Ладно бы у него была какая травма…

Я ещё раз залезла в инфосеть станции, на этот раз даже пришлось подключиться к закрытой базе выпускников и немного пошалить. Благодаря Анчоусу я смогла незаметно взломать и расшифровать медицинскую карту Эрика Вейсса. Здоров как единорог, ни одного биокибернетического импланта или симбионта, ни одной операции. Даже белоснежные зубы — и те свои.

Глава 10. Стратегия и тактика

/командор Киар Леру/

Я не мог найти себе места. Что я опять сказал не так?! Я же открыто признался Анестэйше, что у меня больше нет невесты! И даже при постороннем не смог удержаться и выдал, как сильно ревную её к Эрику Вейссу. Какого шварха?! Почему она так старательно меня избегает? Я же почувствовал, что когда сообщил о расставании с Аврелией, в первую секунду Анестэйша обрадовалась. Искренне. По-настоящему. А потом что-то пошло не так.

Раздражённо швырнул компьютер на столешницу, но не рассчитал силу, и техника вдребезги разлетелась на мелкие составляющие.

Я пристрастился к эмоциям Анестэйши ещё тогда, когда считал её Станиславом Радонежским. Подсел на них, как конченый наркоман. Уже тогда я искал способы оставить мальчишку подле себя как можно дольше и был готов порвать любого, кто коснётся его с дурными намерениями. А сейчас… я тем более не могу отпустить её! Пора признаться, хотя бы самому себе. Меня окончательно и бесповоротно переклинило, я не могу жить без неё, а сама Анестэйша уже давно и прочно вошла в мой близкий круг. Сложно сказать, в какой именно момент это случилось, но это так.

Уже ни на что не надеясь, отправил ей сообщение на коммуникатор, но по рабочим вопросам. Составил расписание для группы, намеренно допустив ошибку. Наслоил лекции по общей медицине и квантовой механике друг на друга. Ответ пришёл незамедлительный.

«Вы изобрели машину времени, командор? Или решили клонировать группу?»

Едва заметно усмехнулся. Сменив внешность и имя, она осталась всё такой же дерзкой.

«Ни то, ни другое, хотя если бы твой клон согласился бы выслушать меня и поговорить наедине, то я был бы счастлив».

«Счастливым Вас может сделать Ваша невеста».

Зарычал.

«Нет у меня никакой невесты. И не было! Есть только ты и я».

«Простите, командор. Фантомные отношения меня не интересуют. Уходить из Академии я не собираюсь. Что-то мне подсказывает, что Вы тоже не горите желанием увольняться со службы. Предлагаю оставить всё, как есть».

Твою ж… Не в бровь, а в глаз. Анестэйша — умная и рассудительная девушка, смотрит на несколько шагов вперёд. Прикрыл веки и глухо застонал. Она снова была права…

С этой переписки началась новая стадия наших отношений, которая стала для меня сродни предсмертной агонии. Анестэйша перестала избегать встреч, но она как будто закрылась от меня. Даже вкус эмоций стал приглушённым, словно доносящимся из-за толщи воды.

Смотреть на неё и при этом не иметь возможности дотронуться до нежной тонкой шеи, вдыхать тонкий аромат, но держать дистанцию, слышать красивый голос, а в голове представлять, как она стонет и шепчет моё имя. Это было невыносимо мучительно. Шварх! Я с маниакальной настойчивостью ищу малейшие поводы, чтобы увидеться, постоянно вызываю её, пользуясь тем, что теперь она старшая группы.

* * *

/ Анестэйша Радосская/

Я смотрела, как уверенными движениями командор Леру чертит многочисленные схемы на проекционной доске, с лёгкостью воспроизводит из памяти любую информацию, будь то модификация облегчённого шаттла или военное оснащение гружёного крейсера. Я наблюдала за командором и искренне восхищалась тем, как много всего он знает, и невольно вспоминала огромный перечень заслуг Киара Леру перед Космическим Флотом. А ведь он действительно не просто так получил своё звание и стал самым молодым командором за всю историю!

— Не понимаю, зачем нам надо знать наизусть всю эту информацию? В бою это же совершенно бесполезно! Главное — чтобы штурман точно стрелял по противнику, — недовольно пробормотал Свэн, устав срисовывать на электронную бумагу очередную схему.

Он сказал это негромко, но в неожиданно наступившей тишине его услышала вся группа. Киар Леру никак не прокомментировал слова кадета Свитти и даже не осадил. Наоборот, вместо этого он сложил руки на груди и опёрся плечом на доску, будто приглашая остальных кадетов высказаться на сей счёт. Видимо, поэтому осмелевший Тиран Талько со смешком и не скрываемыми нотками презрительности ответил:

— Ха, много ты понимаешь, ларк! Вам лишь бы всё разнести поскорее в щепки. Главное — чтобы пилот вовремя увернулся от залпа врага. Если пилот вовремя не сманеврирует, то уже и стрелять будет некому.

В отличие от Свэна в своей двойке таноржец являлся пилотом.

— Если у корабля хорошая защита, то и уворачиваться от залпов не придётся, — надув щёки, подключился к общей дискуссии Керри.

— А защита будет хорошей, если корабли займут правильные позиции!

Внезапно всю группу как будто прорвало, и оставшиеся кадеты спешили высказать своё мнение и поучаствовать в общей дискуссии. Я с удивлением смотрела на одногруппников, потому что впервые видела, чтобы Киар Леру так спокойно спускал ККФОМ-цам поднявший во время занятия шум, гам и откровенно неуставное поведение.

Смолкла группа так же быстро, как и расшумелась, когда неожиданно кто-то обратился к самому преподавателю:

— Командор Леру, а что скажете Вы?

Цварг усмехнулся тому, что про него вспомнили, а одногруппники замолкли в ожидании ответа.

— Скажу, что только полные дураки полагаются на защитную сеть и не пытаются увернуться от залпа противника. На войне такие не выживают. Что касается всех этих схем… Кто из присутствующих знает об операции «Андромеда»?

По аудитории пробежался лёгкий шелест электронной бумаги и положенных на парт стилусов. Об одной из ключевых операций в ходе Великой Космической Войны знали все.

— Ну, так называют захват и нейтрализацию искусственного спутника гронов, на которой противник развернул центральный штаб командования, — раздался робкий голос кадета Пирского. — Армада цваргов и миттаров прислала свои лучшие корабли, чтобы захватить серверы противника, но их оказалось всё равно меньше, чем надо. Этот бой стал одним из ключевых в Великой Космической Войне. Он длился почти трое суток, полегла большая часть кораблей Федерации, но, тем не менее, благодаря блестящей стратегии адмиралов нам удалось прорвать оборону гронов и уничтожить центр командования.

Остальные в торжественной тишине покивали, подтверждая, что всё именно так и было.

— И в чём же заключалась блестящая стратегия? — издёвки в голосе Киара не услышал бы лишь глухой.

Однако Пирский ответил, не моргнув и глазом:

— Это военная тайна. Особое расположение кораблей и выманивание основных сил противника с искусственного спутника. Вы поэтому вспомнили операцию «Андромеда»? Хотели напомнить нам, как правильная стратегия и тактика привела к победе и переломила ход войны?

Цварг криво усмехнулся.

— Можно сказать и так. А теперь я расскажу Вам, как дело обстояло на самом деле. Разведка Федерации случайно наткнулась на засекреченный спутник гронов и поняла, что это и есть центр командования. Вызвали подкрепление — всю ближайшую подмогу, которую только могли собрать из соседних систем, — и напали на гронов, наивно полагая, что под чистую сметут штаб врага. На деле же, пока Федерация стягивала силы, противник не дремал и активизировал свои, напав первым. Меньше чем за сутки абсолютно все корабли Федерации близ спутника оказались в плену.

По классу пробежали шепотки. Как в плену? Что за ерунда?.. Федерация же уничтожила спутник гронов! Командор несколько секунд наслаждался ошеломлёнными лицами кадетов, а затем продолжил:

— Лейтенант и девять кадетов одного из крейсеров спрятались в реакторном отсеке корабля.

Вселенная! Реакторный отсек! Там же ужасно жарко! Ещё и после боя должно было вообще нечем дышать… а пары реактора оставляют на теле и в лёгких ожоги похлеще, чем кипяток! Каждый вдох приносит адскую боль. Каждая секунда пребывания подобна изощрённой пытке. Аудитория ахнула, подумав о том же, о чём думала и я.

— Двое суток, пока гроны проверяли взятые в плен корабли, группа просидела в отсеке, не издав ни единого звука. Когда наступила ночь, и враг решил, что победил в схватке, десять тайных бойцов выбрались наружу и захватили серверы. Сражаться со всеми гронами было бы откровенной глупостью, поэтому они освободили оставшихся в живых офицеров Федерации, установили бомбу с таймером и рванули со спутника.

По классу пронеслись восторженные шепотки.

— И какова же мораль этой истории? — обескураженно произнёс кадет Пирский. — Ведь по-Вашему выходит, что никакая тактика армаде Федерации не помогла.

— А мораль сей басни такова, — Киар Леру обвёл аудиторию взглядом. — Офицеры Космического Флота должны не просто наизусть знать все построения кораблей, виды атак и защит. Каждый из Вас обязан до последнего винтика разбираться в деталях любого звездолёта и понимать, на что способен его организм в критической ситуации. Гроны недооценили противника, не став соваться в реакторный отсек, и поплатились за свою беспечность и незнание истории стратегии.

— Истории стратегии? — удивлённо переспросил всё тот же кадет Пирский.

— Совершенно верно. Стратегия, применённая кадетами и одним единственным лейтенантом, берёт свои истоки в древних мифах про Траскского коня, когда армия неприятеля спряталась в огромном деревянном коне. Неприятель даже подумать не мог о том, что гуманоиды способны провести сутки без еды и воды в конструкции больше похожей на памятник. Они затащили коня в свой город, решив, что это их трофей, а ночью хитрый враг выбрался и захватил Траск. Между прочим, и по сей день разновидность вредоносных программ, проникающих на компьютер или коммуникатор под видом законного программного обеспечения, называются Траскскими конями. Те из вас, кто собирается выбрать специальность компьютерщиков, должны знать это.

Из динамиков прогудел стандартный сигнал, возвещающий об окончании занятия.

Все встали со своих мест и шумно засобирались, с горящими глазами обсуждая историю Киара Леру.

— Кадет Радосская, прошу задержаться после пары, чтобы обсудить ближайший космический рейд шаутбенахта Крагора и распределение группы по кораблям, — голос командора вывел меня из собственных размышлений.

Несколько сочувственных взглядов обратилось в мою сторону. С тех пор, как я стала старостой, командор практически ежедневно просил остаться меня, чтобы что-нибудь обсудить. С учётом репутации Киара Леру и его взрывного характера со стороны это выглядело так, будто он меня отчитывает за неуспеваемость группы или пропуски лекций отдельными кадетами. Более того, среди кадетов даже пошёл слух, что командор выплёскивает на старших групп своё плохое настроение, так как в этом году ему впервые дали не боевое, а техническое направление. Не знаю, как вёл себя Киар с другими старшими и как часто с ними общался, я изо всех сил старалась не показывать того, что рада этим «выволочкам».

Когда дверь в аудиторию за последним кадетом закрылась, Киар как-то разом сгорбился и опёрся бедром на кафедру, прикрыв глаза. Я рассматривала его красивое лицо с залёгшими тенями, чуть заострившимися скулами и глубокой морщиной, рассёкшей переносицу. Сердце сжалось. Я поймала себя на том, что хочу дотронуться до лица цварга, провестись пальцем вдоль знакомых черт по надбровным дугам и заставить расслабиться высокий лоб. Я сделала шаг к Киару Леру, и именно в этот момент он распахнул ресницы, а я попала в плен бездонных, как космос, и абсолютно чёрных глаз.

— Ты не передумала? — спросил он.

В его словах сквозила надежда. Тем больнее мне было отрицательно покачать головой. Командор тяжело вздохнул и потёр лоб.

— Завтра у Вас день, посвящённый практике, — произнёс Киар спустя неполную минуту. — К сожалению, «Ястребов» первому курсу в этот раз не дадут, но я смог договориться на «Воронов». Вышли мне, пожалуйста, списки пар, кто с кем полетит. Маршрут уже составлен с учётом того, чтобы проверить, как кадеты научились пилотировать. Я сброшу тебе его на коммуникатор, разошли своим, но не раньше утра. Хорошо?

Я заторможено кивнула. Смысл проверки кадетов заключался в том, что у штурманов должно быть ограниченное время на изучение трассы, а у пилотов — отсутствие возможности положиться на электронику. Они должны вести корабль сами, а не техника за них. Именно поэтому «Вороны» — лучшее, на что могла рассчитывать моя группа. Повезло, что не «Воробьи» или вовсе какие-нибудь челноки без лазерных установок. «Вороны», несмотря на свою простую «начинку», были даже новее «Ястребов».

Киар вновь нахмурился, думая о чём-то своём, а я не выдержала, сделала ещё один шаг к мужчине и прикоснулась к гладкой тёмно-фиолетовой коже цварга. Командор вздрогнул, но не отклонился, а я, как заворожённая, провелась по его скуле, щеке, подбородку. Кожа под пальцами была горячей и гладкой. Удивительно, я столько вечеров провела за разговорами и переливанием крови с Юлианом Леру, но, только дотронувшись до лица его младшего брата, неожиданно поняла, что у цваргов не растёт щетина на лице. Провела пальцами вверх по переносице и всё-таки разгладила морщину, что не давала мне покоя, а затем скользнула выше и нащупала подушечками пальцев основания огромных блестящих чёрных рогов. Помнится впервые, когда увидела Киара, испугалась его внешности, а сейчас же меня манили эти необычные наросты, они же органы чувств. Мне до сих пор слабо верилось, что существует такая раса, как цварги. Многократно сильнее и выносливее людей, с ускоренной регенерацией тканей и повышенной плотностью костей, а ещё сверхспособностью чувствовать эмоции других существ. Если вдуматься, то цварги абсолютно во всём превосходят людей.

Мои пальцы обхватили шершавые витые рога, Киар порывисто выдохнул и крепко прижал меня к себе.

— Анестэйша, что же ты со мной делаешь, — хрипло выдохнул он мне на ухо, а в следующий миг его обжигающе горячие губы накрыли мои.

Поцелуй оказался невероятным, он мгновенно лишил меня разума и парализовал волю. Оказался интимнее, чем секс. Ещё никто и никогда не целовал меня так. Я никогда не думала, что от простого соприкосновения губ может вывернуть душу наизнанку. Нежность и страсть под маской холодной сдержанности и равнодушия. Рваное дыхание. Бешеный стук сердца. Перерождение вселенной. Слияние материи и антиматерии, бесконечной чёрной дыры и ослепительно яркого квазара! Наш общий судорожный вдох.

— Киа-а-ар, — я с трудом вырвалась из жарких объятий коварного цварга. — Зачем?

— Я не могу без тебя. Просто не могу, — он шагнул ко мне, но я вскинула руку, заставляя его остановиться.

Подступающие слёзы душили, горло свело спазмом. Зачем? Вот зачем он это делает? У меня это первые серьёзные отношения, мне и так тяжело, а он… найдёт себе очередную Аврелию и всё забудет. А я уже никогда не смогу забыть ни перелёта с Танорга, ни этого поцелуя.

— Зачем ты это делаешь? Неужели не видишь, что мне и так непросто?! — я хотела закричать на него, но вместо этого получилось лишь прошептать. — Неужели ты готов отказаться от своего звания командора?

Молчание было мне ответом. Я хмыкнула. Так я и знала.

— Тогда не надо ко мне приближаться. Прошу.

Я уже развернулась, чтобы выйти из помещения, как в спину мне донеслось тихое:

— А если бы я отказался от Космического Флота? Ты была бы со мной?

Я обернулась, закусив губу.

— Это ведь ты был тем самым лейтенантом, благодаря которому успешно прошла операция «Андромеда»? Миттары не смогли бы провести столько времени в реакторном отсеке, им нужна высокая влажность, да и температура… Только способные к повышенной регенерации цварги могли выжить в этих условиях.

Киар молчал, как-то странно глядя на меня.

— Отвечай! — я позорно сорвалась на крик. — Это был ты?! Я знаю, что это был ты!

Командор Леру продолжал красноречиво хранить молчание.

Я запрокинула голову, как сумасшедшая, и расхохоталась иронии судьбы. Я, некогда дочь богатейшего и влиятельнейшего человека на Захране, оказалась недостойной. А ведь отец переживал и не раз высказывался на тему того же Рика, что тот со мной дружит лишь из-за денег и статуса нашей семьи. Он не достоин того, чтобы я обращала на него внимание.

И вот сейчас, спустя столько лет для космофлота я оказалась никем, а Киар Леру — героем войны. Смеяться я перестала так же резко, как и начала, стоило вспомнить об отце. Плохо, Стася, очень плохо. Так и до сумасшествия недалеко. Вытерла рукавом выступившие слёзы и произнесла максимально холодным голосом:

— Если ты откажешься от звания офицера Космического Флота, то это вряд ли что-то изменит кардинально. Даже если по стечению фантастически-неведомых обстоятельств я тебе не надоем, то рано или поздно ты заскучаешь по военной службе. Киар, очнись, вся твоя жизнь — это космофлот. Вначале ты начнёшь меня винить из-за упущенных возможностей, а потом и вовсе возненавидишь. Оно тебе надо? Вот и мне — нет.

Я вышла из аудитории, не оборачиваясь, но в тайне надеясь на то, что Киар поймает меня за руку и заверит в обратном. К сожалению, а может быть и к счастью, этого не произошло.

Глава 11. Космический рейд

/кадет Анестэйша Радосская/

К вибрации коммуникатора присоединился противный писк, неделикатно намекая, что пора вставать. Я с трудом оторвала голову от подушки, хмуро ткнула в сенсорную кнопку выключения будильника и взглянула на чип. Электронная микросхема на полупроводниковой подложке лежала безжизненным куском пластика с проводами. Ничего. Пусто. Никакого сигнала.

— Все меня игнорируют в последнее время, — произнесла мрачно.

Тяжело выдохнула, с неудовольствием осмотрела не выспавшееся лицо в зеркале и разослала маршрут космического рейда одногруппникам. После взяла полотенце и отправилась в душ. Времени до вылета оставалось катастрофически мало, и между приёмом пищи и принятием водных процедур выбрала последнее. «Проснусь хотя бы», — решила я.

Удивительно, но в стыковочно-шлюзовом секторе я появилась идеально вовремя, нашла глазами бледно-лиловое и такое же помятое лицо Деборы и молча встала рядом с ней. Одногруппники уже знали своё распределение, а потому вся группа рассредоточилась парами по отсекам рядом со своими «Воронами».

— Ты как? — тихо спросила свою напарницу.

— Папа отбыл со станции, — бесцветно произнесла Дебора.

Я кивнула. Прощаться всегда тяжело, а уж с любимыми — тем более.

— Зато ты сможешь навещать его раз в год на Цварге и будешь точно знать, что с ним всё в порядке, — я попыталась приободрить цваргу.

Мы наблюдали со стороны, как первый «Ворон» стартовал со станции.

— Да что ты понимаешь! — резко отозвалась Дебора.

— У меня больная мама осталась на Захране. И навещать её раз в год я точно не смогу. Регулярные транспортники туда не ходят, а на собственный истребитель, способный расчистить путь, надо ещё заработать, — я нейтрально пожала плечами, понимая, что цварга говорит сейчас не со зла.

— Ой, прости, — она тут же осеклась и закусила губу. — Просто отец перед отлётом сказал, что должна задуматься о том, чтобы завестись собственным кругом, и якобы его уход на пользу нам обоим.

Мне не надо было быть цваргом, чтобы понять эмоции Деборы. Она ощущала себя незаслуженно преданной единственной родной душой, но, если честно, я прекрасно понимала Даймонда Даффи и во многом была с ним согласна. Адмиральская дочка слишком заигралась в «снежную королеву», того и гляди, маска прирастёт намертво. За полгода учёбы она не перебросилась и десятком слов с одногруппниками, демонстративно садилась как можно дальше ото всех и прочно создала себе репутацию надменной гордячки. Как я недавно выяснила, она даже не смогла выстроить мало-мальски дружеских отношений со своей соседкой по боксу.

Несколько минут мы смотрели, как наши одногруппники садятся в истребители, второй и третий «Ворон» стартовали со станции. Это были крошечные серебристо-чёрные корабли, напоминающие по форме вытянутую каплю с турбинами двигателей в виде птичьих перьев. Манёвренные в силу своих компактных размеров, но трудноуправляемые из-за минимального технического оснащения.

— А ты как? — Дебора впервые обратила внимание на мой внешний вид. — Почему не спала?

— Сама знаешь, — я вновь пожала плечами.

Вчера вечером Дебора зашла в наш с Натаном бокс и молча передала мне микросхему без каких-либо пояснений. После выбившего из колеи разговора с командором мне пришлось почти десять минут тупо глазеть на тонкую пластину, прежде чем я поняла, что это такое. Это был личный коммуникатор Даймонда Даффи, тот самый, что он вшил себе под кожу. Второй, по которому он соединялся с Деборой, остался где-то на Техоре в связке с наскоро собранным перехватчиком сигнала. Из-за стремительно развернувшихся событий мне было не до коммуникатора цварги, и я потеряла его около поселения среди липких лиан. Адмирал же в чипе больше не нуждался. Во-первых, он подал в отставку и собирался осесть на Цварге, во-вторых, сама Дебора больше не имела незарегистрированного импланта. А потому в благодарность за спасение своей жизни цварг решил передать свой чип мне. Он не должен был этого делать, но осознавал, что судьба техорцев мне не безразлична. Ко всему, оставалась маленькая вероятность, что собрата этого металлического малыша всё-таки найдут, и у меня получится наладить связь с загадочными представителями моей расы. «Это меньшее, что я могу сделать, чтобы отблагодарить за спасение жизни», — пришло мне короткое сообщение от адмирала сразу после того, как Дебора удалилась из бокса.

— Контакты оказались повреждены при извлечении. Пока соединила их, пока сконструировала корпус, пока привела коммуникатор в сносный вид… — я устало потёрла лоб. — Провозилась полночи.

— А вторые полночи посылала сигнал? Ты вообще спала? — шёпотом, чтобы никто не услышал, спросила цварга. — Неужели эти дикари тебе настолько важны? Да это же даже недоразвитые животные…

Я пробурчала в ответ что-то невнятное. Настроения спорить с Деборой не было совершенно, но и говорить, что занимаясь электроникой, я, таким образом, целенаправленно отвлекала себя от одного цварга, тоже не хотелось. Я хотела лечь в постель пораньше, но стоило только голове коснуться подушки, как навязчивые мысли о Киаре Леру лезли в голову. Как итог, совершенно обессиленная заснула я лишь за пару часов до будильника.

Пока мы разговаривали, станцию покинула ещё дюжина истребителей. Шаутбенахт Крагор дал отмашку, что теперь наша очередь. Мы с Деборой синхронно двинулись к «Ворону», который изнутри оказался ещё меньше, чем снаружи.

— Кошмар, у меня ноги с трудом здесь умещаются! — возмущалась Дебора, пытаясь настроить кресло первого пилота. — И у кресла нет памяти анатомических настроек! Б-р-р-р! А где переключатель скоростей?!

— Это «Ворон», а не «Ястреб», — ответила я снисходительно, включая стартер и загружая маршрут в бортовой компьютер. — Представь, каково в этих креслах сидеть парням, которые заметно крупнее тебя, и расслабься. К тому же… шварх!

— Что случилось?

— Ошибка ввода маршрута, — ответил бесстрастный электронный голос, опередив меня.

— Техническое оснащение минимальное, нет возможности подключить навигатор, лишь ввести промежуточные координаты точек в космосе, через которые мы планируем пролететь, — произнесла я, скрипнув зубами и как никогда жалея, что со мной нет Анчоуса.

Он бы быстро всё рассчитал, но, к сожалению, личных роботов в рейд брать запретили.

— Введёшь? — спросила Дебора.

— Введу, куда ж деваться… — устало отозвалась я. — Шварх, тут ещё и кнопка западает…

— Маршрут хоть смотрела?

— Краем глаза, — я слукавила, так как вообще не открывала космокарту.

— Ты ж старшая, у тебя ещё вчера вся информация была! — искренне возмутилась Дебора. — Вот скажи, Стася, какой смысл быть старшей, если ты не пользуешься плюшками, которые тебе даёт твоё положение в группе?

— Извините, — едко ответила я, — с микросхемой разбиралась полночи.

Цварга прикусила язык, а я вернула вопрос бумерангом:

— Ну, а ты смотрела?

По идее у неё было на это утро…

— Нет. Вчера отца провожала, потом… проспала, в общем.

Недовольство напарницы сразу стало понятным. Каждая из нас рассчитывала на то, что хотя бы вторая посмотрит файл от командора заранее и изучит все сложные места.

— Ладно, по дороге разберёмся. Звёзды планет умнее. Держись! — примирительно сообщила Дебора.

Девушка щёлкнула последним тумблером, потянула штурвал на себя, а я в спешке ввела последние координаты, в уме переведя их в общегалактическую систему исчисления. Истребитель рванул с места, и через секунды мы уже были в открытом космосе. «Ворон» вёл себя шумно, маломощные двигатели натужно гудели, мелкая космическая пыль время от времени царапала обшивку корабля, но ничего не дребезжало и не лязгало.

— Да что б им всем там галактическое скопление в задницу засунуть! Неужели кто-то в космофлоте ещё летает на механике? — спустя полчаса выругалась Дебора, приправив своё негодование очередным крепким ругательством. — И зачем только обходить планету со стороны звезды?!

Крупные капли пота катились с её лба и висков, она то и дело переключала тумблеры, вытягивала руль на себя, старалась как можно плавнее переключать передачи, но корабль всё же заметно дёргало.

— Сейчас скроемся за спутником, и солнечный ветер перестанет относить нас в сторону, — ответила я, смахивая пот со лба. — Подожди буквально несколько секунд, я рассчитаю поправку на него и притяжение спутника.

* * *

/командор Киар Леру/

Анестэйша выглядела такой хрупкой и беззащитной, что безумно захотелось подойти к ней и обнять. Потребовать у шаутбенахта Крагора перенести практическое занятие на другой день. Но я прекрасно понимал, что она не поймёт этого, а потому, сцепив руки за спиной, молча наблюдал, как тонкая фигура с короткими, чуть вьющимися золотыми волосами садится в истребитель. Несмотря на то, что девушка явно дала понять, что не хочет развития наших отношений, я, как ненормальный, продолжал подглядывать за ней через тонированное стекло с односторонней видимостью.

— Волнуетесь, командор? — я настолько погрузился в собственные мысли, что не заметил, как подошёл старший офицер.

— Считаю, что эмоциональное состояние первого пилота в четырнадцатой связке оставляет желать лучшего. Правильнее было бы перенести вылет, — ответил ровно, как будто бы давал показания на собрании.

Ни грамма фальши и лишних эмоций. Любую правду можно подать с разных ракурсов. Дебора Даффи действительно очень подавлена и рассеяна.

Шаутбенахт перевёл взгляд за стекло и хмыкнул.

— Кадет Даффи — дочь адмирала. Я абсолютно уверен, что, несмотря на отставку отца, она блестяще справится с сегодняшним заданием. Ко всему, по сравнению с одногруппниками у неё есть неоспоримое преимущество.

— Это, простите, какое же?

— Вам ли не знать, командор, — усмехнулся Крагор. — У неё в напарниках самый лучший штурман и механик на всём направлении.

И всё-таки, когда «Ворон» рванул с места, я почувствовал, как ледяная рука нехорошего предчувствия сковала моё сердце.

***

/кадет Анестэйша Радосская/

В чём-то моя работа оказалась даже сложнее, чем Деборы. Если пилоту «Ворона» приходилось вручную переключать скорости, закрылки и угол разворота двигателей, то мне, как штурману, ежесекундно надо было сверяться с маршрутом и давать указания, где ускориться, где взять выше или, наоборот, притормозить. Маршрут, составленный шаутбенахтом Крагором, мы оценили обе.

— В жизни бы не полетела так близко к звезде! Какой ненормальный прокладывал этот путь? — пробормотала Дебора. — Вообще больше за штурвал не сяду, пока досконально не изучу, куда меня посылают.

— Так шаутбенахт нас проверяет, — со смешком ответила я. — Это ж специально так составлено, чтобы посмотреть, как ты проведёшь корабль в зоне повышенной гравитации и искривлённых полей, а я скоординирую наши действия с техническими возможностями истребителя…

— Тоже мне, истребитель! — фыркнула цварга. — Консервная банка, а не корабль! Даже на климат-контроллере сэкономили! Вот на «Ястребе»…

— На «Ястребы» для всех кадетов у Космического Флота кредитов не хватит, — осадила я подругу. — Возможно, я тебя расстрою, но большинство летает на таких вон «Воронах» и переключает скорости вручную.

— Ужасы-то мне не рассказывай! Что у нас следующее?

— Надо пролететь рядом с несформировавшейся планетой в парсеке от нас, самый короткий путь ещё ищу, бери пока просто на сто двадцать пять градусов на треть от первой световой.

— Замётано. Но установить блок с фреоном всё-таки могли бы… — проворчала Дебора, повторяя моё движение с вытиранием пота со лба рукавом.

— А ты включи режим охлаждения в комбинезоне, — посоветовала я напарнице, одновременно вбивая данные и просматривая ближайший парсек в инфракрасном свете.

— Ага, как только ещё парой рук обзаведусь, — крикнула мне цварга, удерживая рукоять наклона двигателей одной рукой и подруливая штурвалом — другой.

Я усмехнулась. Да уж, шаутбенахт Крагор решил устроить нам настоящую проверку. И маршрут подобрал не из лёгких, и по временному интервалу мы должны уложиться, да ещё и «Вороны»…

А спустя несколько минут через стеклопластик лобового иллюминатора показался внушительный бублик из разрозненных астероидных камней, космической пыли и взвеси.

— Ста-а-ась, ты не сказала, что планета настолько не сформировалась! — простонала Дебора, прекрасно понимая, что вот-вот ей придётся лавировать между летающими камнями, да ещё и на первой световой. — Может, ну его? Задание Крагора? И домой, на станцию?

— А нам потом штрафные часы на симуляторах поставят, — ответила я, так же без удовольствия оглядывая последнее испытание. — Да ладно, не переживай так сильно. Главное пройти хотя бы близко к проложенному маршруту, и тогда нам дадут минимальные баллы. Даже если увернуться от камней не сможешь, то у «Ворона» есть защитная сеть. К тому же, это именно несформировавшаяся планета, а не астероидный пояс, так что столкновения должны быть минимальны.

И мы нырнули в мутную взвесь. Корабль затрясло, на уши опустилась какофония отвратительных звуков, в иллюминаторы стало невозможным что-либо рассмотреть. Я сосредоточилась на показаниях приборов, пытаясь проанализировать, в каких местах меньше плотность астероидов, когда моё внимание привлёк электронный голос:

— Целостность защиты девяносто процентов.

— Дебора! Я же сказала, активизируй защитную сеть! — тут же взвыла я сиреной. — Нас же разнесёт к шварховой матери! Ты что творишь?!

— Да я включила, сама посмотри! — крикнула цварга, обеими руками вцепившись в штурвал.

— Что б тебя! Активируй хотя бы лазеры!

Нас затрясло. Я щёлкнула ремнём безопасности и, держась одной рукой за панель, перегнулась через колени напарницы. Очередное столкновение с летающим булыжником заставило меня громко клацнуть челюстью и впечататься затылком в торпеду. Ауч, как же больно!

— Целостность защиты восемьдесят процентов.

Кнопка, отвечающая за включение защитной сети, была утоплена в пластиковый край панели по самую шляпку. Недолго думая, я нащупала в кармане комбинезона универсальный магнитный ключ, который по привычке везде таскала с собой, и, пользуясь им словно ломом, ударила по пластмассе. Новый «Ворон» был не согласен со столь грубым обращением, а потому поддавался неохотно. Корабль нещадно трясло, я постоянно билась затылком о панель корабля и время от времени утыкалась носом в острые колени цварги.

— Если бы я сейчас всё ещё прикидывалась Станиславом Радонежским, то за такое твой отец меня бы точно по стенке размазал, — пошутила я, стараясь хоть как-то успокоить нарастающую нервозность.

— Если бы я всё ещё считала тебя Станиславом Радонежским, то сама бы тебя размазала по стенке за то, что ты меня так нахально лапаешь, — поддержала шутливый тон Дебора, но чувствовалось, что она волнуется не меньше моего.

— Целостность защиты семьдесят процентов, — активизировался бортовой компьютер после очередного столкновения с астероидом.

— Стася, умоляю, скажи, что ты сейчас же включишь защитную сеть! Она нам очень нужна! — в голосе напарницы явственно проступили панические нотки.

Я-таки справилась с дешёвым пластиком, силой отколупала внушительный кусок, кое-как отковыряла кнопку и уставилась на пустое место. Там, где должна была находиться перемычка, соединяющая контакты электроники, ничего не было.

— Целостность защиты шестьдесят процентов.

— Дебора, выруливай над бубликом, быстро! — заорала я как не в себе. — Видимо, заводской брак! Защиту не активировать!

— Не могу! — донеслось до моего уха. — Закрылки заклинило!

— Лазеры?

Согласно заданию мы не должны были пользоваться лазерами, но ситуация внештатная. Шаутбенахт Крагор поймёт. Дебора поняла с полуслова.

— Уже использую, но они маломощные. Не справляются.

— Целостность защиты пятьдесят процентов, — бездушный голос корабля вновь дал о себе знать.

Быстрый взгляд на напряжённое лицо цварги и побелевшие пальцы, вцепившиеся в штурвал. Время будто остановилось. Удар сердца. Можно попробовать соединить контакты, но пока буду вытаскивать их из панели, истребитель уже разнесёт в щепки. Слишком плотная туманность. Для того чтобы разблокировать двигатели, вообще необходимо выбираться наружу. Ещё один удар сердца. Взгляд мельком цепляет на локаторе особенно крупный объект, который мчится нам на встречу. Этого столкновения мы уже не переживём.

— Выбрасывай парашют!

— Стась, ты дурная? Мы в космосе, а не атмосфере… Это бессмысленно!

— Делай! — заорала я на первого пилота.

Конечно, Дебора была права. Истребители укомплектовывают парашютами для того, чтобы приземлиться на планету с атмосферой, а в космосе они совершенно бесполезны. Нет воздуха — нет торможения, скорее наоборот — ускорение за счёт реактивного импульса. Однако цварга не учла одного факта — мы находимся в астероидной крошке, которая быстро набьётся в парашют и хоть как-то нас затормозит.

Я понимала, что парашют — это полумеры, но на таких скоростях он может дать выигрыш во времени от пяти до тридцати секунд, замедлив движение истребителя. Действуя скорее на голых эмоциях, чем принимая решение осознанно, я ужом вывернулась и набрала на предплечье рукава Деборы, там, где в лётный костюм была вшита тонкая полоска сенсорного экрана, самую короткую из всех известных команд, а дальше соскользнула под торпеду.

В этот момент истребитель резко дёрнуло, похоже, парашют всё-таки раскрылся и поймал в свои сети несколько астероидов. Я вновь больно приложилась о торпеду, на этот раз правой коленкой.

— Что ты делаешь?! — закричала Дебора, когда вокруг её головы сомкнулся шлем из крошечных наноботов.

— Целостность защиты пятьдесят процентов!

— Надо эвакуироваться! — крикнула я очевидное.

— Я без тебя никуда не… — в глазах Деборы лишь в последнюю секунду мелькнуло осознание.

Драгоценные секунды убегали, как солнечный ветер сквозь пальцы. Понимая, что вернуться на своё место я уже не успеваю, я с размаху кулаком ударила по кнопке эвакуации. За одно мгновение случилось сразу несколько вещей. Из спинки кресла первого пилота моментально вырос купол, и Дебора оказалась в прочной скорлупе спасательной капсулы. Истребитель разгерметизировало, и нас обеих — меня, спешно набирающую команду скафандра на собственном костюме, и Дебору в её «яйце» выкинуло из «Ворона».

Человек в открытом космосе не отключается мгновенно, у него не вскипает кровь — всё это мифы и сказки Захрана. У него есть четырнадцать секунд, прежде чем он потеряет сознание, и даже тогда с учётом современной медицины его можно успеть реанимировать.

Удар сердца. Я стремительно выдыхаю воздух, чтобы не разорвало лёгкие. Хочется дышать, но нельзя. Паника накатывает волной, я чувствую себя утопленницей. Ну почему этот швархов шлем формируется так долго? Полторы секунды! Вселенная, как же это долго! Уплотнение нитей костюма и выравнивание давления занимает ещё две. Наконец, я могу дышать.

Я была настолько сосредоточена на костюме, что даже не поняла, в какой момент какофония звуков сменилась оглушающей тишиной, навалившийся, словно тяжёлая плита. Меня ослепила ярко-алая вспышка. «Ворона» разорвало при столкновении с очередным астероидом. Истребитель, не предназначенный летать без защитной сети, просто не выдержал. Ещё какое-то время я смотрела на то, как красиво разлетаются во все стороны ошмётки раскуроченного космического корабля, а затем позвоночник обожгло резкой болью, и я потеряла сознание.

* * *

/командор Киар Леру/

С момента, как Анестэйша села в этот треклятый истребитель, прошло три стандартных часа. Я не могу найти себе места. Сердце колотится, пальцы подрагивают, хвост вообще живёт отдельной жизнью. Не заметил, как испортил пол в помещении перед стыковочным отсеком, оставив на нём глубокие борозды.

Все истребители вернулись на станцию, кто-то вовремя, кто-то с опозданием, кто-то с невыполненным последним заданием. Лишь четырнадцатый «Ворон» сорок минут назад пропал с радаров и до сих пор не подал никаких признаков жизни. Я коротко описал ситуацию Юлиану, и он согласился, что надо выдвигаться на поиски.

— Командор Киар, а мы как раз говорили о Вас. А Вы куда? — окрикнул меня знакомый женский голос как раз тогда, когда я взялся за рукоять шлюза, в котором стоял «Ястреб» брата.

Я обернулся и увидел Аврелию. Цварга держала под руку шаутбенахта Крагора и прогулочным шагом приближалась ко мне, о чём-то мило беседуя со старшим по званию. Скрипнул зубами, потому что и так непозволительно много времени потратил на объяснения с Юлианом.

— Майор, шаутбенахт, — я отдал честь, пресекая фривольные нотки в голосе Аврелии. — Прошу простить, я спешу.

— Куда же? — уже заинтересовался Крагор.

— На поиски четырнадцатого «Ворона». Кадеты Радосская и Даффи так и не вернулись. Истребитель исчез с радаров в туманности несформировавшейся планеты Кийото.

Шаутбенахт нахмурился, похоже, ему не доложили об этом.

— Как давно истребитель сошёл с маршрута? — тут же посерьёзнел мужчина.

— Сорок минут назад. Я выдвигаюсь на поиски. Отдайте приказ, пожалуйста, всем свободным лейтенантам и «блохам», если они есть на станции. Надо прочесать окрестности сектора.

«Блохами» называли таноржские беспилотники, созданные гениальным изобретателем Адрианом Моренго. Дорогостоящее оборудование, тем более, чтобы простаивать без работы, а потому практически всё время «блох» задействовали службы разведки.

— В принципе, сорок минут — это допустимая задержка, но если Вы настаиваете… — шаутбенахт выглядел озадаченным.

— Не перегибаете ли Вы, командор, со своей заботой о кадетах? Использовать «блох» не так уж дёшево. Или Вами движут личные мотивы? — вмешалась в разговор Аврелия, зло сверкнув глазами. В воздухе разлился удушающий аромат желчи и ревности. — Кийото недалеко, общеизвестно, там большая туманность. Скорее всего, передатчик связи истребителя повредился при неумелом пилотировании, а штурман не в состоянии перевести относительные координаты маршрута в абсолютные, вот и блуждают по космосу. Наверняка, скоро прибудут.

Крагор перевёл взгляд на цваргу, на лице нарисовалось сомнение.

— В принципе, майор Аврелия права, иногда кадеты возвращаются из рейдов с опозданием на целые сутки, неверно введя координаты цели. Но дело касается кадетов Даффи и Радосской, которые имеют отличную успеваемость…

В этот момент коммуникатор на моей руке ожил, и сквозь помехи донёсся хриплый голос:

— Командор Леру! Вы меня слышите? Пожалуйста, ответьте! Командор Леру?!

— Кадет Даффи? — на глазах изумлённых коллег я поднёс браслет к лицу, чтобы лучше слышать цваргу.

Всё-таки кадеты просто так никогда не связывались со своим куратором. А сейчас, когда «Ворон» с кадетами пропал с радаров, это выглядело вдвойне подозрительно.

— «Ворон» уничтожен… Защитная сеть не сработала… Я в спасательной капсуле … здесь вокруг астероиды… Стася не успела спастись… пожалуйста, заберите меня… Координаты капсулы…

Никого больше не слушая, я рванул к «Ястребу».

***

/кадет Анестэйша Радосская/

Я очнулась и в первую секунду не поняла, где я. Чёрный бескрайний космос, тишина и парящие астероиды разных форм и размеров — от мельчайших, размером с мой кулак, до огромных глыб в многоэтажный дом. Мне потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, что произошло. Неисправность в «Вороне», экстренная эвакуация, я не успела активировать собственную капсулу спасения.

Осмотрела себя. Костюм в последний момент уплотнился умными наноботами, выровнял давление и изолировал меня от космоса. Коммуникатор разбит, на шлеме несколько трещин, но судя по тому, что я ещё дышу, он держится. Похоже, я влетела в какой-то астероид. Тут же вспомнилась острая вспышка боли, словно копьё, вонзившееся в спину. Я прислушалась — боли не было. Попыталась обернуться, чтобы посмотреть за спину — и не смогла. У меня не получилось ни напрячь ноги, ни согнуться, ни даже наклониться в бок. Ни одна мышца ниже поясницы не отзывалась на мысленные приказы.

— Швархов день… — простонала с отчаянием в шлем, отчего последний слегка запотел. — С другой стороны, хотя бы последние часы мне не будет больно.

Одна в открытом космосе с параличом нижних конечностей. Визор на шлеме показывает, что кислорода у меня осталось на два часа и сорок три минуты. Стало так жалко себя, что я упрямо схватила руками штанины и подтянула ноги, после чего обхватила их под коленями. Костюм поддерживал температуру тела, да и вокруг не было ничего, что обладало бы теплопроводностью, но, тем не менее, уже через четверть часа меня начал бить озноб. Накатило осознание, что даже если Дебора не разбилась на спасательной капсуле и смогла подать сигнал бедствия, то найти меня в зоне несформированной планеты да ещё и за пару часов — звучит так же маловероятно, как вернуться из чёрной дыры. У меня нет ни средства связи, ни координат, ни даже собственных ног. Стало безумно страшно и одиноко, однако усилием воли я постаралась отогнать подступающую к горлу панику.

Один час пятьдесят восемь минут. Таймер, который проецируется на визор моего шлема, обычно напоминает астронавтам о том, когда следует возвращаться в корабль. Но не в моём случае. Сейчас это всего лишь счётчик смерти.

Огромные, в разы массивнее и тяжелее меня, астероиды застыли в вакууме так, будто кто-то подкинул в воздух лопату с комьями земли, и время внезапно остановилось. Звенящая в ушах тишина добавляет сюрреализма происходящему. И всё-таки здесь восхитительно красиво, несмотря ни на что. Если бы меня кто-то спросил, как я хотела бы умереть, то наверно я ответила, что именно вот так, в открытом космосе.

Один час сорок три минуты. Умный костюм незаметно для меня отрегулировал температуру тела, озноб отпустил, заменив собой накатившую усталость. Я внимательно рассматривала летающие глыбы пород. Какие-то из астероидов серебрились, где-то были видны крупные вкрапления металлов, а что-то по цвету напоминало раскалённую лаву. «Множество разнородных объектов летает по орбите вокруг невидимого центра. Когда-нибудь самые крупные астероиды начнут сталкиваться, притягивать к себе меньшие по массе, а затем со временем они образуют планету. Но произойдёт это лишь через много миллионов лет…» Я закусила губу, прокручивая последнюю мысль раз за разом, потому что она не давала мне покоя, пока не сообразила, что несформированная Кийото напоминает мне орбиту Захрана.

Космический мусор! Вот на что похожи летающие камни всевозможных форм и размеров! Эта мысль меня осенила, как взрыв сверхновой звезды. Проблемы с синдромом Кесслера можно решить способом, похожим на то, как вселенная создаёт новые планеты. Нужно искусственно заставить сталкиваться самые большие глыбы мусора в единые объекты, а затем, пока они не разрослись до совсем уж огромных, сбивать с орбиты, превращая в метеориты. Таким образом, мусор будет сгорать в атмосфере Захрана, не достигая поверхности земли.

Час двенадцать минут. Мне уже всё равно, сколько у меня осталось времени. Я прикрыла веки и полностью погрузилась в расчёты. Мне не подвластна гравитация, однако, в отличие от астероидов всё, что летает на орбите Захрана, содержит в себе металлы, а значит, если сконструировать достаточно крупные магниты, оно будет налипать на них. Далее необходимо поставить счётчик массы… нет лучше давления. Масса, делённая на площадь соприкосновения с магнитом, — надёжнее. При достижении счётчиком пограничных значений магнит будет устремляться на землю. Сжигать слишком маленькие комья космического мусора затратно с финансовой точки зрения, а слишком большие могут нанести ущерб, если не успеют полностью сгореть в атмосфере до столкновения с Захраном.

Тридцать три минуты. Я рассчитала в уме всё, что могла. Приблизительные объёмы искусственных метеоритов, время уничтожения, мощность магнитов, их стоимость с учётом простейшего модуля автопилотирования… Жаль, что под рукой нет компьютера или хотя бы коммуникатора, чтобы записать вычисления. Жаль, что у меня не будет шанса реализовать свою идею. Теперь-то я знаю, на что можно потратить деньги моего отца. Жаль, что миллионы жителей Захрана так никогда и не увидят настоящее небо. Как же много всего я могла бы, но не успела сделать.

Двадцать минут. Чтобы умереть «легко», перепрограммировала костюм. Теперь он выводит лишь часть углекислого газа. Таким образом, я с каждой минутой буду получать кислорода всё меньше и меньше и вместо того, чтобы умереть в агонии от нехватки воздуха, мозг отключится, и я просто навсегда засну. Надеюсь, что Космический Флот сочинит какую-нибудь историю для моей матери, не хотелось бы, чтобы она по мне горевала. Что касается отца, то сомневаюсь, что он сильно расстроится, узнав о моей кончине.

Голова тяжелеет, я плотнее обхватываю себя за колени. Почему-то поза эмбриона меня успокаивает, хотя и я не чувствую ног уже более двух часов. Думать становится тяжело. Хочется спать.

Одиннадцать минут. Веки закрываются, чтобы больше не открыться. Киар… Я шумно вздохнула, отчего шлем вновь запотел изнутри. Он отказался от меня в пользу звания командора. Даже если моя смерть и потрясёт его, то замену мне он найдёт быстро. Слишком много девушек хотели бы попасть в постель к герою войны. Да что уж там, я и сама не отказалась бы вновь оказаться в его умелых руках… хотя бы ещё один раз… Интересно, он вспомнит обо мне через месяц? Через год?..

Тогда, когда я уже мысленно попрощалась со всеми, кто мне был дорог, и была на грани забытья, чьи-то сильные руки обвили меня за талию и резко дёрнули на себя. Это было последним, что я запомнила.

Глава 12. Паралич

/командор Киар Леру/

— Где Стася?! — я практически орал на Юлиана, потому что был вне себя от злости.

Когда пришёл в себя в собственном боксе, отодрал капельницу от вены и бросился в медицинский отсек, где док сообщил мне, что по приказу адмирала отправил Анестэйшу на Миттарию.

— Киар, успокойся. Тебе нельзя так нервничать после кислородного голодания.

— Зачем ты отправил Анестэйшу на Миттарию?! — ненависть к родному брату кипела в крови. Неужели он не понимает, что значит для меня Стася? За каким швархом он отправил её в другую систему? Когда теперь я смогу увидеть её и убедиться, что с ней всё в порядке?!

— Ты сам видел, что у девушки был сломан позвоночник, а у расы миттаров самая лучшая медицина. Ты же не хочешь, чтобы девушка до конца жизни осталась калекой? — вкрадчиво спросил меня Юлиан, после чего мне пришлось отпустить его.

— Когда она вернётся на станцию? — уточнил уже тише.

— Не скоро. Возможно, никогда.

Я вновь схватил брата за мундир.

— Ю-ю-юль! — прошипел сквозь зубы. — Что всё это значит?!

— Киар, повторяю, успокойся, — старший брат говорил со мной тем самым вкрадчивым тоном, который я на дух не переносил. — Анестэйше требуется длительная реабилитация, возможно, она физически не сможет продолжить учёбу в Академии.

— Что? — воздух в лёгких закончился так же стремительно, как и несколько часов назад, когда я специально с силой выгонял его из организма, чтобы выйти на несколько драгоценных секунд в открытый космос без шлема.

Моя Стася навсегда останется калекой?! Нет, такого просто не может быть! Я отказываюсь в это верить! Это может произойти с кем угодно, но только не с ней!

— Так будет лучше для всех, — всё тем же спокойным голосом продолжил Юлиан. — Посуди сам. Все в группе Анестэйши заметили, что ты постоянно ею недоволен, ежедневно вызываешь на приватные разговоры, отчитываешь за провинности других кадетов. А ведь я тебя просил, предупреждал не срывать на ней злость! Объяснил, что Анестэйша вошла в мой близкий круг! — Юлиан говорил всё громче и громче. Сложившаяся ситуация проняла на этот раз даже железного адмирала. — Мне так хотелось, чтобы Вы поладили, но судя по всему, я вижу, что мои слова ты как обычно не захотел услышать! Мне доложили, что вчера вечером девушка выбежала из аудитории заплаканная, а утром она выглядела расстроенной и не выспавшейся.

Я издал короткий горловой смешок, поняв, как со стороны выглядело наше со Стасей общение для Юлиана всё это время. А я ведь всего-навсего искал повод, чтобы побыть с ней вдвоём, урвать крохи драгоценного времени. Вселенная! Юль даже не представляет, насколько он не прав в своих догадках… Брат понял мою реакцию неверно.

— Киар, очнись, наконец! Натан Танеко пришёл ко мне с личной просьбой дать девушке другого куратора! Твоя личная неприязнь к ней переходит все границы!

— Юль, ты не понимаешь…

— Да что я не понимаю?! Что ты приревновал меня к девочке, спасшей мою жизнь дважды?! Да, она вошла в мой ближний круг, но и только. Пойми, ты всегда останешься моей семьёй. Понимаю, что после смерти родителей у тебя был только я, но, шварх тебя задери, Киар, тебе уже восемьдесят лет! Пора, наконец, взрослеть! Тебе должно быть стыдно за своё поведение!

— Нет, Юль! Это ты не понимаешь! Анестэйша входит и в мой круг тоже!

Признался брату на одном дыхании и обессиленно осел на кресло позади. Рванул тугой ворот офицерского мундира. Вот так. Признался. Наступило долгое молчание. Юлиан буравил меня подозрительным взглядом, словно пытался проникнуть в мою голову, расколоть, поймать на лжи. К сожалению, я сказал абсолютную правду.

— Сам понял это лишь недавно, — устало потёр переносицу. — Помню твой запрет не играть чувствами девушки, но я и не играю. Просто… всё так сложилось.

— Ты уверен? А та кровь, которую ты привёз на исследование? — Юлиан всё никак не мог поверить в мои слова.

— Кровь её матери, Илларии Радосской. Хочу вылечить.

— Вот как. Однако это всё меняет.

Адмирал поджал губы, перекатился с пяток на носки и обратно и устремил пустой взгляд в иллюминатор. Я хорошо знал брата и это выражение лица, будто его телесная оболочка осталась здесь, а дух витает по всей Вселенной. Юлиан порой проводил так часы напролёт, что-то тщательно обдумывая.

— То есть кислородное голодание у тебя было… — начал он, явно связывая воедино всю известную ему информацию.

— … потому что я целенаправленно снимал шлем в открытом космосе, — подтвердил его догадку устало.

— Но ты же мог погибнуть!

— Ты сам знаешь, что нет иного способа уловить бета-колебания мозга. Шлем мешает. Это было единственным способом найти Анестэйшу за столь короткий промежуток времени.

Ещё несколько минут в кабинете Юлиана стояла потрясённая тишина.

— И сколько раз ты проделал этот трюк? — спросил брат.

— Восемнадцать, — ответил правду.

Какая разница, сколько раз я вылезал из истребителя, выгонял весь воздух из лёгких, а затем снимал шлем и погружался в себя, стараясь услышать отголосок эмоций девушки? Пожалуй, именно тогда я осознал, что не смогу дальше жить, если она умрёт. Раз за разом я перемещался по всей туманности Кийото, пока, наконец, мне удалось уловить её тонкий пряный аромат среди сосущей пустоты и мёртвых камней.

Юлиан кивнул своим мыслям, несколько минут барабанил пальцем по массивной столешнице, а затем сказал:

— Хорошо. Допустим, всё не так, как я думал. Но это не отменяет того факта, что Анестэйша попала в космокатастрофу и едва осталась в живых. Дебора Даффи — лучший пилот на всём курсе, сама кадет Радосская — отличный штурман и талантливый механик, к тому же маршрут шаутбенахта Крагора был известен им заранее. В свете того, что Анестэйша входит в твой круг, понимаю, что ты не хотел девушке зла. Однако беседа с тобой накануне рейда сказалась на ней крайне отрицательно. Думаю, что было бы правильным сменить кадету Радосской куратора, переведя на другое направление.

— Но Юлиан!

— Не спорь, Киар, — брат мотнул головой. — Так будет лучше для всех. К тому же, Анестэйша всего лишь вошла в твой круг. Я по-прежнему, зная тебя, опасаюсь, что ты обманываешься. Возможно, ты не планируешь играть её чувствами, но все твои интрижки рано или поздно плохо заканчивались. Я не хочу этого для Анестэйши.

Я скрипнул зубами, сжал кулаки и дал себе слово разобраться в том, что случилось с «Вороном». Что касается моего отношения к Стасе, то Юлиан глубоко заблуждается. С другой стороны, может, так оно и лучше? Если он узнает, как далеко у меня всё зашло, то, возможно, переведёт девушку не на другое направление, а в другой филиал, чтобы мы перестали видеться. Продержать неуставные отношения между кадетом и старшим офицером девять с половиной лет в секрете — практически нереально. Что ни говори, а здесь Стася права. Как только вскроется правда, то речь сразу зайдёт либо об её исключении, либо о лишении меня погонов.

***

/адмирал Юлиан Леру/

— Контакт «док».

— Слушаю, адмирал.

— Как там поживает кадет Радосская?

— Состояние головного мозга удалось стабилизировать, все показатели в норме. Что касается паралича нижних конечностей, то здесь я бессилен. Отправил её с коллегами на Миттарию, как Вы и распорядились.

— Я передумал. Возвращай шаттл с капсулой на станцию.

— А как же лечение? — впервые за весь разговор в голосе дока послышалось замешательство. — На Миттарии самые лучшие экзоскелеты, без них она никогда не встанет на ноги. У нас на станции просто нет…

— Микроботы, — одно слово оборвало все возражения Дориана Бланка. Потрясённая тишина была мне ответом.

— Но адмирал… это экспериментальная военная разработка. К тому же пациентка не давала согласия… И где я их возьму?..

— Это моя забота. Я пришлю оборудование. Всё, док, выполнять, — оборвал миттара, хотя понимал, что это некрасиво по отношению к тому, кто уже много лет воспринимал меня и Киара как членов семьи.

Коммуникатор потух, а я тяжело выдохнул. Решение далось мне нелегко, и отчасти на него повлиял разговор с Киаром. До сих пор я был уверен, что младший брат пребывает в затянувшейся ссоре с Анестэйшей. Однако понимание того, что эгоистичный Киар многократно рисковал жизнью ради поиска захухри, всё изменила. Ещё час назад я планировал прооперировать девушку на Миттарии, надеть на неё экзоскелет и попросить у совета перевода во второстепенный филиал Космического Флота. К ней бы там относились не так строго, как на станции, да и младший брат не мотал бы нервы… Сейчас же решил, что сама Вселенная указывает на иной расклад.

***

/кадет Анестэйша Радосская/

Просыпалась под мерный писк пульсоксиметра. Мысли путались, предметы слегка плыли перед глазами, но ничего не болело, дышалось легко, словно… Я умерла? Так выглядит рай? На ад что-то не похоже. А может, перерождение души всё-таки существует?

Но практически сразу, как я распахнула ресницы, надо мной нависло знакомое, слегка озабоченное лицо с побелевшими чешуйками на висках, и я уверилась, что всё ещё Анестэйша Радосская.

— Док?

— Ну, наконец-то! — радостно выдохнул пожилой миттар. — Я уже переживал, что не срастутся!

— Кто не срастутся? — я резко села, отчего голова закружилась сильнее. — Давно я здесь? Как Вы меня нашли?!

Вопросов была целая масса. Сейчас мне вдруг вспомнились чьи-то огромные руки, которые обвили меня за талию и резко дёрнули на себя. Неужели меня всё-таки нашли в целой туманности астероидов?! Но как?!

— Тихо-тихо, Стася, — замахал Дориан Бланк, пытаясь меня успокоить. — Не всё сразу. Тебя нашёл командор Леру. Как? — док поспешил ответить на незаданный вопрос, так как изумление, написанное на моём лице, было слишком ярким. — Не имею ни малейшего понятия. Найти тебя было сложнее, чем воду на астероиде. Да что там! Каплю воды в открытом космосе! Даже имевшиеся в наличии «блохи» вернулись ни с чем, а у них вшитая программа по поиску жизни, — миттар осуждающе покачал головой из стороны в сторону, всплеснув руками.

Мне показалось, что хитрец догадывается, как Киар нашёл меня, но почему-то не хочет об этом говорить и, более того, осуждает поступок старшего офицера. Стало даже чуточку обидно. К доку я относилась хорошо, на протяжении целого полугода у нас была общая с ним и Юлианом тайна, а эта реакция на моё спасение заставила задуматься.

— Но на то он и герой войны, что может справиться даже с невыполнимыми задачами, — сам себя оборвал Дориан Бланк. — И подумать только! Доставил тебя на станцию идеально вовремя. Ещё немного, и начались бы необратимые изменения в головном мозге из-за кислородного голодания.

Я медленно кивнула, показывая, что принимаю слова бортового дока к сведению. Заодно вдруг осознала, что сижу и даже могу согнуть колени без помощи рук, хотя точно помню, что в открытом космосе нижние конечности перестали меня слушаться.

— Но… как? — ошеломлённо уставилась на пальцы ног, которые сжимались и разжимались, повинуясь моему мысленному приказу.

— Что как? Паралич? — понятливо переспросил док. — Ух, и знатно тебя приложило обо что-то, должен отметить! Почему спасательной капсулой-то, как Дебора не воспользовалась? А, ладно… — махнул он рукой, видя, как я набрала полные лёгкие, чтобы возмутиться в ответ. — Пришлось ввести в твой позвоночник микроботов.

— Микроботов? Это они должны были срастись? — о таких вещах я не слышала, поэтому как механик, тут же заинтересовалась.

Под моим внимательным взглядом резко Дориан Бланк стушевался.

— Гм-м-м… Адмирал Юлиан убедил меня, что ты будешь только рада… Да, это что-то наподобие наноботов, которыми оснащены костюмы кадетов космофлота, только эти частицы крупнее и вживляются в стволовые клетки организма.

Последние слова дока заставили мои руки невольно потянуться к пояснице и тщательно ощупать, как теперь выглядит моя спина хотя бы на ощупь. Ведь общеизвестно, что в костюмах наноботы хранятся в специальных воротниках-стойках и скрытых клапанах. Будет не очень здорово, если выяснится, что я обзавелась каким-нибудь хребтом или хвостом, торчащим из позвоночника.

«С другой стороны появление хвоста — не такая уж и большая плата за спасение жизни», — нервно хихикнула я мысленно.

— Э-м-м-м… — глубокомысленно выдала, не ощутив ничего необычного. Никаких выпуклостей, пластин, следов от уколов или элементарных шрамов. — У нас только общий курс медицины начался, я не совсем в курсе, что это такое… — честно сообщила Дориану о глубине своих познаний в этой области, а точнее об их отсутствии.

Док вздохнул, оглядел пространство медицинского отсека, наткнулся взглядом на одинокий стул, пододвинул и сел на него, неловко передёрнув плечами. Похоже, моя неосведомлённость его не радовала.

— Следов на теле не ищи, ты почти неделю провалялась в регенерационной камере. Ты сейчас даже застарелых детских шрамов на себе не найдёшь, — произнёс он, устало потирая лоб. — Что касается микроботов… то это г-м-м… военная разработка, созданная как раз для таких нужд, как твой случай. К сожалению, в Космическом Флоте травмы позвоночника встречаются гораздо чаще, чем в мирной жизни.

— На моей родной планете тем, кто попал в автокатастрофу или что-то себе сломал, предлагают специальный экзоскелет, чтобы помочь человеку с привычными движениями. Когда нервные, костные и мышечные волокна срастаются, каркас снимают, — пробормотала я, всё ещё прислушиваясь к собственному телу.

Определённо, ничего необычного нет. И почему док так странно себя ведёт?

— В твоём случае тоже можно было бы надеть на тебя экзоскелет, — миттар кивнул, подтверждая мои слова, — но повреждения позвоночника были столь обширные, что это тебе пришлось бы носить его до конца жизни. Точность и плавность движений в любом самом совершенном каркасе всегда будут хуже по сравнению с естественными. К тому же, таких гуманоидов всегда воспринимают инвалидами, даже несмотря на то, что они могут делать всё то же, что и их собратья. Это сугубо психологический аспект.

— И на чём же настоял адмирал Леру? — я чувствовала себя, как двоечница на уроке биологии.

— Ввести в твой позвоночник микроботов, чтобы они срослись с твоими стволовыми клетками. Теперь экзоскелет внутри тебя, и это навсегда, уж извини, — миттар развёл руками, показывая, что и рад бы их теперь вынуть из меня, но это ему не подвластно. — Так как сами микроботы достаточно крупные, пришлось извлечь часть твоих клеток. Но теперь у тебя есть запас приличный для омоложения организма, если вдруг когда-нибудь захочешь. Лет на пятьдесят хватит. Я уже отправил твои клетки в Общий Межгалактический Банк на хранение.

Я пожала плечами. Подумаешь, какие-то микроботы внутри моего позвоночника. Насколько мне известно, у каждого второго старшего офицера космофлота, прослужившего несколько десятков лет на благо Федерации, есть искусственный орган или симбионт. Всего-навсего надо зарегистрировать его официально, чтобы руководство знало о таких вещах, вот и всё.

По отношению к Юлиану, настоявшему на военной разработке, я испытала лишь благодарность. Ведь весьма вероятно, что останься я с экзоскелетом, то уже никогда бы не смогла ни пилотировать юркие истребители, ни собирать мелкую технику.

Обрадовавшись, я опёрлась на края регенерационной капсулы, чтобы вылезти из неё. Миг — и раздался оглушительный хруст. Я даже не поняла, как это произошло. Моя рука, словно титановый сплав, пробила боковины дорогостоящей капсулы, а те, в свою очередь, звонким дождём осыпались на пол. С изумлением я уставилась на множество осколков, тонким покрывалом усеявших медотсек.

— Микроботы, Стася, микроботы. Не забывай, — с протяжным стоном произнёс док, осматривая последствия моей неуклюжей попытки подняться.

Мне мгновенно стало стыдно. Я попыталась поскорее встать из того, что некогда было дорогостоящей регенерационной капсулой и убраться из медицинского отсека. Как назло, занервничав, я задела ногой ещё и стул, с которого вскочил миттар. Предмет мебели, будто футбольный мяч, с невероятной скоростью врезался в лабораторный стол. Послышался очередной характерный звон разбитого оборудования. В немой тишине я выскочила из бокса.

Сердце колотилось как бешеное, но всё-таки пропустило удар, когда я встретилась с магнетическим взглядом обсидиановых глаз цварга. Какой-то миг — и я забыла, где нахожусь. Киар Леру стоял в противоположенном конце коридора, выйдя из своего бокса одновременно со мной. На его лице читалась смесь изумления, неверия и неподдельной радости, граничащей с эйфорией.

Внутри меня как будто что-то хрустнуло и со звоном осыпалось на пол, так же как только что мельчайшими осколками осыпалась регенерационная капсула. Та стена отчуждения, которую я тщательно выстраивала между нами, рухнула в один миг.

Глава 13. Встреча

/кадет Анестэйша Радосская/

Я не поняла, что произошло, как тёмно-фиолетовый вихрь подхватил меня на руки, словно пушинку, и закружил в сумасшедшем танце.

— Жива! Жива!!! — я услышала хриплый от счастья голос и поняла, как же сильно соскучилась по цваргу, по его терпкому мужскому запаху и сильным рукам, что несли меня куда-то.

На глаза сами собой выступили слёзы, пальцы скользнули по витым чёрным рогам, зарылись в короткие шелковистые волосы. В голове всплыли слова дока: «Тебя нашёл командор Леру. Как? Не имею ни малейшего понятия… Но на то он и герой войны, что может справиться даже с невыполнимыми задачами». Вселенная, а я ведь даже успела с ним мысленно попрощаться тогда, когда думала, что почти умерла! Ведь именно ему я в первую очередь обязана своей жизнью!

— Я думал, что уже никогда тебя не увижу… тогда, когда услышал, что ты погибла, рванул за тобой в туманность, не думая ни о чём… я так боялся… я искал тебя… Юлиан мне не сказал, что ты уже на станции… ты давно тут? — сбивчиво бормотал Киар, а я всхлипнула и прижалась к широкой крепкой груди ещё теснее.

Сейчас это казалось правильным, а его объятия — бесконечно надёжными. Как я могла не доверять этому мужчине? Как я могла сомневаться в нём? И плевать, если я не вхожу в какой-то там близкий круг! Да какая разница? Ведь это он нашёл меня. Нашёл и спас! Среди тысячи астероидов, в бескрайнем космосе… да даже если из-за нашей связи меня выгонят из Академии, это всё равно того стоит!

Киар Леру нёс меня куда-то, а я жадно ощупывала его огромные плечи и мощную грудь, обхватила руками сильную шею, а ногами обвила рельефный торс. Это произошло как-то само собой, я действовала, подчиняясь инстинктам. После пережитого стресса, после того, как я была на краю между жизнью и смертью, мне хотелось быть к нему как можно ближе. Я всё никак не могла поверить, что вижу его наяву. Раз за разом трогала его во всех местах, чтобы удостовериться, что это не сон, не больное воображение, и даже не призрак, явившийся от длительного кислородного голодания.

Внутренние запреты слетели напрочь. Выключился разум. Отказала логика.

Остались лишь мы вдвоём. Он и я. Цварг и человек. Командор Космического Флота и его кадет.

Позади раздался тихий щелчок магнитного замка. Личный бокс командора. Киар прижал меня своим телом к стене. Что-то с грохотом упало, но нам было не до этого. Обжигающе горячий и влажный язык скользнул по моей шее за ушную раковину. Я задрожала от сладкой волны удовольствия и сама потянулась к собачке его молнии. В висках оглушающе застучала кровь. Вселенная, неужели это я отказалась от этого мужчины? Наверно я была сумасшедшей! Или я схожу с ума прямо сейчас, потому что хочу его безумно?

Неожиданно мужчина чуть отстранился и прижался влажным лбом в стену рядом с моей головой. Он дышал тяжело, рвано, как загнанный дикий зверь, вздрагивая всем телом.

— Ста-ася… Прошу… не отвергай меня… на этот раз… я не выдержу.

Захотелось взвыть оттого, что он так резко остановился. Сильный, уверенный, страстный… он ещё о чём-то меня и просил! Я понимала, что на этот раз мой мозг не одурманен искусственными колебаниями, на этот раз всё будет совсем по-другому, мы пойдём до конца. Не будет никаких «я просто хотел тебе помочь». Но вот беда: я действительно хотела стать с ним единым целым. Я уже давно всё решила, ещё когда парила среди астероидов Кийото.

— Не буду, — прошептала в ответ.

Наверно, мой голос оказался слишком сиплым, потому что Киар не услышал моих слов. Он продолжил убеждать меня:

— Анестэйша… Стася… умоляю… у меня было время подумать… тогда, когда ты пропала…я понял, что мне не важен этот мундир… лишь бы только ты была рядом…

Вселенная! Я не хочу обсуждать настолько серьёзные вещи! Тем более сейчас! Хочу быть с ним, а всё остальное — не важно. Не выдержала и прикусила Киара за шею совсем так, как укусил он меня в истребителе, с одной только разницей — у меня не было клыков. В обсидиановых глазах ослепительно полыхнуло то, что сжигало меня изнутри, как только я увидела цварга. Это чувство разгоралось с каждым мигом всё ярче и сильнее, — от каждого прикосновения, от каждого вздоха, от его близости.

— Это да? — он смотрел на меня в неверии.

— Да! — я порывисто сжала его торс бёдрами.

Это короткое слово сорвало все предохранители. Киар утробно рыкнул и впился в меня глубоким жадным поцелуем, а затем медленно переместился на шею, лизнул ямочку около ключицы. Ах! Запредельно чувствительное местечко! Его язык рисовал на мне одурманивающие символы страсти, а я сгорала в его умелых руках, всхлипывала от наслаждения и хотела большего. Трогала в ответ и всё никак не могла насытиться покалывающими ощущениями под подушечками пальцев. Проникла под ткань комбинезона и с невероятным наслаждением касалась его плеч и тугих жгутов мышц на спине. Ягодицами чувствовала возбуждение Киара, и это охмеляло похлеще любого алкоголя. Откровенно пьяная от жадных ласк мужчины, я заёрзала на Киаре, требуя продолжения.

— Стася, ты сводишь меня с ума, — прерывисто произнёс он, рывком стягивая мою одежду до талии.

Когда его губы обхватили мой сосок, тело будто прошибло насквозь разрядом электричества, а с губ сорвался полустон-полукрик. С головой накрыла волна острого удовольствия, смешавшись с безудержным желанием. Кажется, девственницам не положено хотеть мужчину так ярко, но в руках Киара я горела, как переродившаяся сверхновая.

— Нет, это ты меня сведёшь, если будешь медлить и дальше, — ответила, с вызовом глядя в его глаза, и облизала пересохшие губы.

Меня потряхивало. Я хотела его и только его. Сегодня, завтра, всегда. Цварг усмехнулся половиной рта, стал стаскивать с меня одежду, но, кажется, понял, что заниматься любовью стоя у входной двери неудобно. Вновь подхватил меня под попу, сделал несколько шагов в сторону огромной двуспальной кровати. На последнем шаге он запнулся, запутавшись в рукавах собственного комбинезона, который я стянула с него по пояс, и мы стремительно полетели на мягкий матрас. Киар в последний момент завалился на бок, чтобы не раздавить меня, а мне вдруг стало легко и смешно. А я рассмеялась.

— Тебе смешно? — строго спросил Киар, заглянув в мои глаза.

Было сложно описать то состояние, которое я испытывала в этот момент. В крови пузырилось счастье. Несмотря на то, что цварг был гораздо крупнее меня, я совершенно не испугалась падения. Возможно, свою роль сыграли микроботы в моём позвоночнике, а возможно, я знала, что Киар никогда не причинит мне вреда.

— Мне хорошо, — произнесла с улыбкой, утопая в чёрных, как бескрайний космос, радужках глаз.

Киар стал расстёгивать застёжки на моём поясе, но его свисающий рукав комбинезона вновь оказался некстати, зацепившись за нос моего ботинка. Цварг яростно дёрнул одежду на себя, и раздался треск ткани.

— Шварх! — выругался цварг, а я искренне расхохоталась, накрыв лицо ладонями.

Разработанный ведущими специалистами космофлота костюм со сверхпрочными нитями и наноботами не выдержал нашей страсти. Пока я смеялась, Киар торопливо победил упрямую одежду на нас обоих. Он отнял мои руки от лица и завёл запястья над головой. Смех так и замер на моих губах.

— Значит тебе весело? — уточнил он, прищурившись.

В огромных зрачках плескалось неистовое, почти маниакальное желание. Вторая ладонь мужчины пропутешествовала по моему животу ниже, огладила внутреннюю поверхность бёдер и вновь вернулась на живот.

— Ты же цварг, ты можешь понять всё по моим эмоциям, — пробормотала в ответ, прикрыла ресницы и буквально распахнулась навстречу сознанию Киара.

Мне не было страшно или стыдно. Я впервые открылась не только мужчине, но и себе в своих чувствах. Я люблю его, действительно люблю. Транслировала безграничное доверие и искреннюю благодарность. В голове стремительно промелькнули картинки, как мне было тяжело без него всё это время, как я думала о нём, засыпая, украдкой рассматривала его крупную фигуру на лекциях, заставляла уняться бешеное сердцебиение, когда кто-то упоминал его имя… Как постоянно вспоминала события на «Тигре», как жалела о том, что всё так и не случилось ещё тогда, но боялась себе в этом признаться.

И этот мой поступок, кажется, окончательно снёс крышу цваргу. Как только я прекратила проецировать на него свои чувства, он, тяжело дыша, издал протяжный низкий горловой звук и мгновенно накрыл меня, вклинившись между бёдер и соединяя наши тела. Скорее от его внезапного порыва, чем от вспышки боли, я вцепилась в плечи мужчины, вонзив в фиолетовую кожу свои ногти. В ответ Киар лишь сжал меня в объятиях сильнее, не переставая двигаться во мне ни на миг. Мощные, глубокие движения срывали с наших губ стоны обоюдного наслаждения. Болезненные ощущения бесследно растворились в невероятном чувстве наполненности, обжигающем изнутри сплошным лавовым потоком. Моё тело выгибалось и пело, в какой-то момент я сама обхватила Киара своими ногами, требуя ускорения.

Во всей огромной Вселенной остались только мы вдвоём. Его потрясающие пальцы и чувственные губы, уничтожающие на корню любые сомнения, опаляющее огнём дыхание и плоть, заполняющая меня до предела. Весь мир сузился до одного единственного цварга, затем взорвался, разлетаясь на миллиарды звёздных систем, сметая всё на своём пути. Кислород закончился в лёгких. Жадно глотая воздух, я вскрикнула:

— Киа-а-р!

— Анестэ-э-йша!

Мужской голос эхом звучал у меня в голове, постепенно возвращая из водоворота яркого оргазма. Дыхание медленно выравнивалось, пульс приходил в норму, но вставать с кровати командора я не спешила. Так и лежала с закрытыми веками, обнимая горячего цварга, и не разрешала ни одной шальной мысли проскочить в голову. Мне было сейчас слишком хорошо и не хотелось портить момент серьёзным разговором.

Киар первым откатился от меня, и тишину буквально сразу разорвал рык:

— Шварх, Стася!

Я распахнула ресницы и обозрела разгромленный бокс старшего офицера. При входе валялась сломанная тумбочка, на стене, к которой прижимал меня цварг, веером расходились трещины, на полу вперемешку валялась наша разорванная одежда. Перевела взгляд на красивого обнажённого цварга и несколько оторопела от потемневших иссиня-чёрных пятен на его боках. Как раз именно там, где я сжимала его бёдрами. Я тихо охнула, приложив руку к губам. Швархи внеземные! Я вновь забылась и не рассчитала силу! Это же всё последствия вживления микроботов…

— Стася, почему ты не сказала?! — требовательно произнёс Киар.

— Я не знала…

«Что всё так будет», — хотела закончить фразу, но цварг меня перебил.

— Как можно не знать, что ты девственница?

Теперь я перевела взгляд уже на кровать и углядела крохотное, размером с чип для коммуникатора, красное пятнышко на смятых простынях. Как он только вообще увидел его?!

— А что, тебе это так принципиально, чтобы девушка была опытной? По-моему, ты не жаловался, — произнесла с лёгкой досадой на саму себя.

Память тут же подкинула фигуристую Аврелию Кларк, которая, наверняка умела многое в интимном плане. Да и на родном Захране девушки стремились расстаться с девственностью пораньше.

— Ты не поняла, — Киар стремительно обошёл кровать и сел рядом со мной, беря моё лицо в свои ладони. — Просто тебе уже почти двадцать, и я не ожидал, что у тебя до сих пор не было мужчины… Я был бы аккуратнее, если бы знал заранее. Я даже представить себе не мог… Ты же такая красивая… Это…

Цварг явно разволновался, так как говорил сбивчиво и запинался в словах. Он замолк, пытаясь подобрать подходящее ситуации слово, а я закончила за него:

— Странно?

Киар кивнул, а я пожала плечами. Объяснять, что всегда мечтала о большой и красивой любви не хотелось. Сейчас, когда эмоции от первой встречи унялись, а разум очистился, вновь накатило понимание, что быть вместе на постоянной основе мы не сможем. Киар действительно был мне дорог, но оттого и тяжелее становилось на душе от мысли, что если его лишат звания из-за меня, то я себе этого не прощу.

— Тебе не больно? Может, мне попросить у дока обезболивающее? — встрепенулся мужчина, но я поймала его за руку.

— Ничего не надо, Киар, спасибо. Просто побудь рядом.

Мне нравилось держать его за широкое предплечье, ощущать ровное тепло, исходящее от мужского тела. Какая разница, что будет потом, если сейчас у нас есть эти бесценные минуты?

— А ты почему сказала, что «не знаешь»? — голос Киара вывел меня из собственных размышлений.

— А это… я про твой торс говорила. Я не специально… просто пока ещё не научилась регулировать свою силу.

Цварг медленно перевёл взгляд на свой живот и бока, на лице отразилось недоумение.

— Как ты это смогла сделать? У меня же повышенная плотность тканей, — пробормотал он, всё ещё с удивлением осматривая себя.

— Микроботы. Док сказал, что это как экзоскелет, только они срастаются с костным мозгом…

— Микроботы?! — Киар в один миг потерял интерес к собственным гематомам, обернулся ко мне и потряс за плечи. — Стася, ты дала согласие на микроботов? Зачем?!

Я несколько опешила от реакции Киара, а потому аккуратно отодвинулась от цварга. Несмотря на то, что вцепившиеся в меня пальцы побелели до самых костяшек, мне даже не пришлось прикладывать усилий для этого движения. А ведь раньше я даже пошевелиться бы не смогла в таком захвате.

— Я была без сознания, согласия не давала. Док сказал, что это Юлиан попросил внедрить мне микроботы. В целом, ничего плохого в этом не вижу, потому что в противном случае мне пришлось бы носить экзоскелет до конца жизни, и все вокруг воспринимали бы меня калекой.

При упоминании имени брата Киар крепко сжал челюсти, шумно втянул воздух ноздрями и так же тяжело выдохнул.

— Юлиан. И тут успел…

— Да что не так-то с этими микроботами? — произнесла я озадаченно. — И ты, и док реагируете так, будто случилось что-то непоправимое. Нет, конечно, я понимаю, что это раз и навсегда, микроботы срослись с моими клетками, и время нельзя повернуть вспять. Но даже если бы я была в сознании, то сама из всех возможных альтернатив выбрала бы этот вариант. Всё лучше, чем лежать прикованной к койке и не чувствовать своих ног!

Киар покачал головой.

— Стась, ты не понимаешь. Микроботы — это секретная военная разработка. Мало того, что это весьма дорогостоящая вещь, чью стоимость тебя обяжут отрабатывать с десяток лет на благо космофлота по окончании Академии, это ещё и оружие.

Вопрос цены лечения и долгих лет отработок на Федерацию меня мало волновал. Жизнь в качестве дочери миллиардера избаловала и, несмотря на то, что конкретно в данный момент все мои сбережения составляли скудные гроши стипендии, я привыкла считать, что деньги у меня будут. Надо лишь этого захотеть, а мозг сам решит задачу, как именно заработать. А вот слово «оружие» слегка встревожило.

— Как это? Я же не могу стрелять лазерами, у меня нет антигравитационных способностей или рентген зрения… — развела руками, улыбаясь.

Но Киар не шутил. Улыбка медленно сползла с моих губ.

— Стася, посмотри на себя! Ты хрупкая молодая человеческая девушка. Ко всему, ещё и с редким в галактике золотым цветом волос. Никто в жизни никогда не заподозрит в тебе офицера Космического Флота. А теперь представь, что при нужных знаниях и силе ты можешь взломать любой замок, захватить живым в плен врага, выжить там, где не выживут остальные представители твоей расы… Да при должной подготовке ты даже рептилоида уложишь! Из тебя выйдет идеальный шпион! — с горечью произнёс Киар, саданув кулаком по изголовью кровати.

— Но я не хочу быть шпионом… — обескураженно выдохнула я, медленно переваривая открывшуюся информацию.

Перед глазами вдруг всплыла сцена, как двое людей тащат окровавленного Даймонда Даффи со спиленными рогами и выдернутым шипом. Я передёрнула плечами. Не хотелось бы оказаться на его месте. Да, я с детства грезила о космосе, но боюсь, шпионаж для Космического Флота — не та цена, которую я готова заплатить за свою мечту.

— Не переживай, я что-нибудь придумаю, — Киар потёр свой лоб, а затем улыбнулся мне. — Главное, что ты жива. Всё остальное — решаемо.

Глава 14. Не все ошибки можно исправить

/кадет Анестэйша Радосская/

То ли дыхание смерти, то ли новое сильное тело, обогащённое микроботами, то ли первый мужчина, но что-то изменило меня. Раз и навсегда. Радикально и бесповоротно. Изменило настолько сильно, что Натан Танеко утром третьего дня после моего чудесного исцеления заявил:

— Знать бы наверняка, что и мне микроботов вместо экзоскелета привьют, тоже сломал бы себе позвоночник.

— Ты просишь сломать тебе хребет? Или хочешь полетать в открытом космосе? Может, врезаться в астероид? — улыбнулась почти ласково, а вот чашка в моей руке треснула и осыпалась на пол.

Я всё ещё плохо контролировала свою силу, особенно когда злилась или о чём-то глубоко задумывалась. Мышцы, непривыкшие к такой нагрузке, страшно болели, но для их восстановления док заботливо выдал мне уже знакомую сыворотку.

— Нет, — Натан со вздохом пронаблюдал за упавшими осколками. — Боюсь у меня не такие отношения с адмиралом Леру, чтобы он распорядился вживить мне последнюю военную разработку.

— Зачем тебе микроботы? От них одни проблемы. Вон уже третью чашку за сегодня разбила, а утром раковину, когда мыла руки… Ещё немного — и роботы-уборщики на станции меня возненавидят.

Натан засмеялся.

— Стась, роботы не испытывают эмоций, я это точно знаю, — произнёс он, отсмеявшись.

— Точно? — спросила, прищурившись.

— Точно-точно, я же с Танорга, — наконец-то друг порадовал меня лучезарной улыбкой.

Весёлый и поддерживающий шутки Натан был мне знаком в отличие от подавленного и грустного. Теперь, когда настроение кадета Танеко пришло в норму, можно было расспросить и поподробнее.

— Ну, а если серьёзно? Неужели хочешь быть ещё сильнее? — я окинула взглядом крепкую фигуру парня.

Он был не настолько крупным, как цварг или ларк, но отнюдь не менее рельефным. Синий форменный комбинезон подчёркивал литые мышцы груди, объёмные бицепсы и трицепсы рук, а также эффектно сидел на крепких ягодицах. Мимо такого, как Натан, ни одна девушка на Захране не прошла бы.

— Да не в этом дело, — Натан как-то невнятно пожал плечами. — Просто с тех пор, как ты вернулась, я тебя не узнаю.

Я напряглась. Неужели он догадывается о моих отношениях с Киаром? Сосед, несмотря на внешность и поведение раздолбая, уже не раз проявлял невероятную прозорливость и внимательность. Именно Натан первым догадался о моём истинном поле, собственно, он первый и единственный, кто сделал правильные выводы о том, что меня связывает с Киаром Леру нечто большее помимо обычных отношений «кадет-куратор». Но до чего бы ни дошли умозаключения в этой темноволосой голове, в одном я могла быть уверена: Натан никогда и ни за что не выдаст моих тайн. Он костьми ляжет, но будет меня защищать, даже если в душе посчитает, что я не права. Именно поэтому, хотя я немного и вспотела от нервного напряжения, поинтересовалась совершенно ровным, почти нейтральным тоном:

— А что именно во мне изменилось?

— Ты стала собранной, серьёзной, уверенной в себе… даже взгляд изменился и походка… — Натан задумался, пытаясь подобрать правильные слова. — Иногда у тебя настолько одухотворённое лицо, что я боюсь помешать тебе думать своим присутствием.

Я облегчённо рассмеялась, взяла подушку с дивана и швырнула её в парня.

— То есть, когда я моюсь с утра в душе, а ты колотишь в дверь и просишь меня поторопиться, ты не считаешь, что мешаешь мне?

Таноржец ловко поймал подушку в воздухе и, словно мячик, бросил мне её обратно.

— Я имел в виду, что ты теперь другая!

Громко фыркнула.

— Что, ты там говоришь, во мне изменилось? Походка? Давай навесим на тебя лишних десять килограммов, а именно столько весят микроботы, но не как удобный походный рюкзак, а распределив равномерно по всему телу, и посмотрим, как от этого поменяются твои движения? Да, и не забудь, что у тебя отныне не будет возможности снять ношу даже на ночь!

Подушка полетела в шевелюру Натана, а я сдёрнула с дивана следующую и, когда он поднял руки вверх, шлёпнула его по мягкому месту.

— Что там дальше? Задумчивая? А тебе не приходило в голову, что я пропустила целую неделю занятий, пролежав в регенерационный капсуле, и сейчас буквально каждый преподавать считает своим долгом дать мне дополнительное домашнее задание или спросить что-то на общем опросе? Да я каждую свободную минуту использую ради того, чтобы прослушать аудиозаписи пропущенного материала, заботливо собранные Анчоусом!

Это было правдой, но лишь отчасти. Я бы всё успевала, если бы не проводила с Киаром так много времени. Я ещё несколько раз обошла мягкой подушкой Натана со всех сторон.

— Одухотворённый вид, говоришь? Да я рассчитываю в уме как повернуться, куда наступить и как нажать на нужную мне кнопку, чтобы ничего не сломать!

А это было истинной правдой.

Ещё несколько подушек опустились на голову моему соседу. Таноржец резво включился в ребяческую драку, подобрал с пола дуэльное оружие и вовсю отвечал на мои выпады своими. В какой-то момент подушка в руках Натана не выдержала изощрённых издевательств кадетов престижной Академии Космического Флота и бесстыдно порвалась, завалив пол в боксе мелкими мягкими шариками синтепона.

— Ладно! Сдаюсь! Только не убивай! — сосед, мгновенно сориентировавшись, приложил обе руки к сердцу, выпустив остатки наволочки, картинно закатил глаза и рухнул на пол, будто его сразили шпагой в самое сердце.

Всё бы ничего, но актёрский талант таноржца померк после того, как «труп» несколько раз шумно выдохнул, пытаясь отогнать от лица назойливый шарик синтепона, затем почесал нос, а после и вовсе оглушительно чихнул на весь бокс.

Я расхохоталась.

— Уф, Стаська, хорошо, убедила, ты по-прежнему моя старая соседка по боксу, которая любит слишком долго принимать душ, — проговорил Натан, поднимаясь с пола и потирая свою поясницу. Уже в дверях своей спальни он обернулся и бросил мне через плечо. — И всё-таки, будь аккуратнее, Стась, не все ошибки можно исправить.

Я так и осталась стоять посреди белой от синтепона гостиной с рваной подушкой в руках. Натан буквально прочитал мои мысли. Целых три дня мы тайно встречались с Киаром. То он строгим голосом после лекций просил меня задержаться в аудитории как старшую группы, то просто отлавливал на офицерском этаже, когда я направлялась в медотсек к доку, а сегодня после завтрака умудрился в буквальном смысле похитить меня.

Я проспала, а потому, когда пришла в столовую, она оказалась полупустой. Наскоро запихав в себя кашу с неизвестными мне ягодами, сбросила остатки подноса в утилизатор и помчалась к лифтам. Когда уже мысленно проговаривала про себя оправдание, почему опоздала на лекцию по робототехнике, дверь слева открылась, кто-то резко дёрнул меня за плечо, и в следующий момент я оказалась в крепких объятиях одного коварного цварга. Это было какое-то небольшое подсобное помещение для роботов с запасными аккумуляторами, щётками, рабочими лазерами и прочими запасными блоками. Всего три или четыре квадратных метра, у моей мамы гардеробная на Захране и та была больше, но нам с Киаром этого места хватило с лихвой.

Я счастливо улыбнулась и обняла себя руками, вспомнив утреннее приключение с командором в подсобке для роботов. Нежные руки, скользящие по моему животу и крепко притягивающие к своему торсу, низкий бархатный голос и клыки, которые сводили меня с ума, когда он игриво прикусывал чувствительную шею.

Вселенная! Я приложила руки к щекам, поняв, что краснею от одних только воспоминаний о Киаре Леру. И всё-таки Натан последней своей фразой добавил ложку дёгтя в бочку с мёдом. Нет, даже не ложку, целый половник! Я боялась себе представить, что будет, если правда обо мне и командоре всплывёт наружу. Тряхнула головой, усилием воли отогнала невесёлые мысли, переоделась и направилась в бокс, где временно проживал бывший лейтенант Космического Флота, а ныне самый успешный адвокат галактики.

Только подняв руку, чтобы постучаться, меня стали одолевать сомнения. А правильно ли я поступаю? И с чего вдруг решила, что Эрик сейчас на станции? «Не все ошибки можно исправить…» эхом отозвалось у меня в голове.

Именно в этот момент автоматическая дверь в бокс самостоятельно отъехала в сторону, и на пороге показался золотокожий эльтониец собственной персоной. Как всегда, элегантный, в пижонском бирюзовом пиджаке, надетом поверх обыкновенной футболки, с высоким конским хвостом малиновых волос, он чуть не налетел на меня, но реакция Эрика сработала быстрее.

— О, Анестэйша, как я рад тебя видеть! — эльтониец сверкнул своей профессионально-белоснежной улыбкой, отступая внутрь помещения. — Чем обязан приятной встрече? Как себя чувствуешь?

Адмирал Леру предупредил меня, что для всех я перенапряглась с учёбой, попала в космокатастрофу на рейде из-за медленной реакции и неточных расчётов и была вынуждена провести неделю в регенерационной капсуле. На этом всё. О том, что я и дочь адмирала Даффи чудом спаслись, а также о способе излечения моего паралича и даже о том, что он был, знали лишь единицы.

— Спасибо, Эрик, — я улыбнулась и вошла внутрь бокса. — Я чувствую себя хорошо. Я пришла поговорить… о твоём предложении.

Лицо эльтонийца моментально стало серьёзным. Он жестом предложил сесть мне за высокий барный стул в той части бокса, что служила ему кухней, а сам уселся напротив. Пересекая гостиную адвоката, я с удивлением отметила, что всё помещение немного отличается планировкой от личных комнат братьев Леру. И хотя сам бокс уступал по размерам, на полу лежал длинноворсовый мягкий ковёр, часть стен была отделана фактурным покрытием с высококачественной имитацией под натуральный белый ясень. В дальнем углу находился искусственный камин, на самом деле выполняющий функцию увлажнителя и очистителя воздуха. Отдельное внимание заслужил иллюминатор. Он оказался таким огромным, что у меня захватило дух.

— О-о-о-о… — с восторженным придыханием выдохнула я.

— Ну, я же лицо гражданское, не могу жить в убогих казармах, как все офицеры, — ответил Эрик, правильно растолковав мой восхищённый возглас.

Про «казармы» он, конечно, перегнул. Бокс командора Леру мне очень понравился. Да, в нём не было мягких ковров и камина, он был скорее по-военному аскетичен, но этим очень мне нравился, потому что отражал характер Киара. Строгая сдержанность и функциональность, ничего лишнего. К тому же, мебель в боксе командора ничуть не уступала по качеству тому, что я увидела в данном помещении. И оба бокса были в разы больше, чем те же комнаты, что мне приходилось делить с Натаном.

— Уболтал выделить тебе эти хоромы? — спросила я с лёгкой полуулыбкой.

— Уболтал, — не без нотки гордости согласился Эрик Вейсс.

Я аккуратно отодвинула барный стул и села на него.

— Итак? Твои условия? — эльтониец вопросительно выгнул бровь.

Под пристальным взглядом мужчины я вновь растерялась. Я тщательно планировала этот разговор целых три дня и всё равно оказалась неготовой. Мне нужны были миллионы моего отца, чтобы реализовать идею очистки орбиты Захрана от космического мусора, но в то же время я не собиралась сообщать адвокату правду о детекторе лжи, не имея стопроцентных гарантий неразглашения информации.

Последний вопрос адвоката застал меня врасплох. Он вновь просчитал меня настолько, что заранее понял: дополнительные условия точно будут. Я мельком оглядела роскошный бокс ещё раз и мысленно дала себе пинка. Стася?! Ну, куда ты лезешь? Этот тип может запудрить мозги и уговорить кого угодно! Неужели ты думаешь, будто умнее и хитрее самого Эрика Вейсса?! Во рту резко пересохло.

— Держи, выпей воды, — неожиданно Эрик протянул мне стакан.

Я растерянно перевела взгляд на эльтонийца, а он подмигнул.

— Я же адвокат, малышка. Для моих клиентов я ближе, чем духовник, которому исповедуются в самых страшных грехах. А некоторые даже считают, — Эрик понизил голос до еле слышимого, почти интимного шёпота, — что адвокаты умеют читать мысли и потаённые желания. Вот, например, ты пришла поздно вечером в мой бокс. Одна. Сильно волнуешься. Ещё минута твоего молчания, и я буду думать, что твоим условием будет моё повышенное внимание.

На этих словах явно не страдающий заниженной самооценкой эльтониец отпил из моего стакана, не сводя с меня лукавого взгляда.

— Ну, знаешь! — я вспыхнула и жестом показала, что пить после него не буду. — Вообще-то, я пришла по делу! Я хочу составить договор, чтобы убедиться, что ты никому и ничего не расскажешь!

Только выпалив всё это на одном дыхании, я поняла, что Эрик нарочно назвал меня «малышкой», а последние слова произнёс специально настолько двусмысленно, чтобы волей-неволей мысли перенесли меня в другое место, и я перестала волноваться. У-у-ух, златокожий змей-искуситель! Интересно, есть ли у него хотя бы одна клиентка, которая не пала жертвой флюидов и врождённого обаяния эльтонийца? Мне повезло, что на языке крутились слова про договор в тот момент, когда он намекнул, что знает мои желания.

Эрик невозмутимо пожал плечами и откинулся на невысокую спинку барного стула, опёршись на неё предплечьем, а левую щиколотку по-мальчишески закинул на правое колено.

— По делу, так по делу. Мне всего лишь показалось, что ты хочешь пить, вот я и предложил тебе стакан с водой, — Эрик произнёс это как ни в чём не бывало.

Будто и не было никакого подтекста в его словах. Если бы не промелькнувшие хитринки в его необычных глазах цвета расплавленного золота с дымчато-сиреневой каёмкой, то мне впору бы было подумать, что я сама себе навоображала весь этот флирт.

— Спасибо, я не хочу пить, — произнесла, испытывая невероятную сухость во рту.

— Врёшь, — улыбнулся эльтониец, на этот раз не лукаво, а широко и искренне. — Зато больше не нервничаешь.

Так это он меня так расслабить решил?! Намекая, будто я пришла к нему за интимными услугами? Адвока-а-ат, что б его!

Я предпочла проигнорировать последнюю реплику собеседника и невозмутимо произнесла:

— Я хочу заключить договор, по которому ты не сможешь огласить переданную информацию и как-либо использовать её против меня или командора Киара Леру…

— Врёшь, — снова перебил меня Эрик Вейсс, но на этот раз он задумчиво почёсывал свой подбородок, изучая меня прищуренным взглядом. — Вот только на этот раз я не могу понять, в чём именно…

Вселенная! Он же не цварг, а эльтониец! Или эта раса ко всему ещё и телепаты?!

Видимо, озадаченность столь явственно проступила на моём лице, что Эрик Вейсс любезно пояснил:

— Если бы ты была согласна на договор, то пришла бы ко мне гораздо раньше. Но ты этого не сделала. Логика подсказывает, что в твоём случае никакая бумажка не будет выступать необходимым гарантом. Итак, мы снова возвращаемся к вопросу, зачем ты пришла ко мне? Только давай на этот раз честно.

Я неполную минуту смотрела на адвоката, не зная, что ответить. А затем прикрыла глаза и решила: «будь, что будет».

— Мне нужно наследство отца. Я хочу очистить орбиту Захрана от космического мусора. Неделю назад я чуть не погибла в открытом космосе и поняла, что не прощу себе, если хотя бы не попытаюсь это сделать. Тебе я всё ещё не доверяю настолько, чтобы пойти на сделку, но за время каникул смогла найти на тебя информацию и сделать некоторые выводы. Я планировала… — я сделала паузу, а затем закончила предложение так, будто прыгнула в чёрную дыру, — надавить на тебя.

Брови Эрика удивлённо поползли вверх, а рот скривился в ироничной насмешке:

— Ты? Надавить? На меня?!

Это было произнесено таким тоном, будто передо мной вольготно развалился на барном стуле не прожжённый адвокат с цепким умом и подвешенным языком, а ангельский отпрыск с божественным нимбом. Да и это «Ты?» прозвучало настолько пренебрежительно, что мне до зуда в кончиках пальцев захотелось осадить малинововолосого красавчика.

— Да! Ты несколько лет подряд участвовал в полулегальных аэрогонках планеты М-14 и был многократным чемпионом. На твоём счету более двадцати золотых кубков, но в последние месяцы ты неожиданно стал водить резко хуже. При этом у тебя за плечами нет ни одного несчастного случая, наследственной болезни или хоть какой-нибудь операции.

По мере того, как я рассказывала, беззаботное выражение сползало с лица Эрика, и он становился всё более и более сосредоточенным.

— Где гонки, там и тотализатор, а где тотализатор — там и мафия. Пока ты занимал первые места, всех всё устраивало, но потом что-то случилось, и ты решил завязать с адреналином и лёгкими деньгами и поступить в Академию Космического Флота.

По лицу эльтонийца пробежала еле заметная усмешка, а плечи расслабились, и я быстро поправилась:

— И тебе пришлось поступить в Академию Космического Флота. Полагаю, только космофлот мог решить твои проблемы с мафией на тот момент.

В глазах собеседника мелькнул всполох неподдельного удивления, а я внутренне довольно усмехнулась. В общем-то, из имеющейся информации это было всё или почти всё… Дальше я добавила, играя на грани фола:

— Причиной столь резких изменений в твоей жизни стала девушка.

Эрик продолжал сидеть, свободно закинув щиколотку на колено, ни на йоту не изменившись в лице. Возможно, я бы и поверила актёрскому таланту адвоката, если бы не закончила курсы мимики, на которые отправил меня отец, рассчитывая, что я займу его место в Аппарате Управления Планетой. По тому, как стремительно сузился зрачок, и едва заметно расширились ноздри собеседника, я поняла, что угадала.

Далее, памятуя, что ради сделки Эрик был готов практически на всё, я сделала логичный вывод:

— Эта девушка свидетельствовала против тебя в суде под таноржским детектором лжи. Именно поэтому ты хочешь узнать, как я смогла обойти технику. Ты не веришь в то, что она сказала правду.

— Как ты это узнала? — резко оборвал меня адвокат, не выдержав. — Вся инфосеть подчищена. Я проверял! Откуда ты всё это узнала?!

Теперь уже я сложила руки на груди и откинулась на короткую спинку барного стула. Мы сверлили друг друга взглядами, и никто не хотел уступать. Спустя какое-то время Эрик сдался первым.

— Ладно, твоя взяла, — он посмотрел в сторону. — Ты узнала почти всё.

При этих словах его плечи безвольно опустились, хвост едва заметно махнул пушистой кисточкой и уныло повис, а живой взгляд золотых глаз потух. Исчезла напускная весёлость, и я увидела Эрика совершенно другим. Сколько же масок меняет этот мужчина? То он успешный адвокат, то пижон и богатый аристократ, то гонщик, охочий до запредельной дозы адреналина, то весёлый свойский парень, то коварный обольститель… Не знаю почему, но именно сейчас мне вдруг подумалось, что я вижу его таким, каким его ещё никто не видел.

Мне вспомнились слова эльтонийца: «Анестэйша, ты не понимаешь… мне надо знать. Понимаешь? На-а-а-адо…». И столько мольбы было вложено в эту просьбу! Вселенная, а ведь он её любит до сих пор! И надеется, что она смогла обмануть детектор… Но ни за что на свете в этом не признается. Сколько же лет прошло с тех пор, как в его жизни случилась эта девушка?! Двадцать? Тридцать? А может, все сорок? Эрик до сих пор питает надежду, что она каким-то образом соврала.

Я покачала головой. Именно сейчас я поняла, что Эрик Вейсс не расскажет никому о том, как я обошла ультрасовременную технику. Эта информация ему нужна исключительно для себя. И весь этот флирт со мной и другими представительницами прекрасного пола — всё напускное. Шелуха. Уже очень давно Эрик Вейсс таким образом пытается заглушить боль, забыть ту самую девушку, что разбила ему сердце, возможно, даже отомстить ей, меняя любовниц и всячески показывая, в первую очередь самому себе, что ему всё равно. Вот только, и он, и я понимаем, что это не так.

Спустя вечность, а может, это была всего лишь пара минут, Эрик сжал кулаки и продолжил:

— Я недооценил тебя. Ты ясно дала понять, что не хочешь рассказывать о событиях на Танорге. Не знаю, как тебе это удалось, но я готов взяться за твоё дело в обмен на обещание, что ты никому не сообщишь о моём прошлом… В том, что ты умеешь молчать, я уже убедился. Твоего слова будет достаточно…

— Пари! — осенённая внезапной идеей, я перебила адвоката.

— Что? — не понял он.

— Я предлагаю пари, — я нервно облизала губы. — Победишь ты — я расскажу тебе про детектор, если я — ты мне выкладываешь всю свою историю. От начала и до конца.

Эрик прищурился, нутром чувствуя подвох в моих словах.

— Тебе нечего терять. Ты же сам сказал, что я и так почти всё знаю, — поддела я эльтонийца его же словами.

— Спарринг? — спросил он, скептически заломив бровь и всё ещё не веря мне. — Но ты же уже знаешь, что я одержу победу.

Я мотнула головой.

— Не хочу идти так далеко, к тому же, ещё и переодеваться придётся… — я постаралась сделать вид, что размышляю. — На моей планете всё решают армреслингом. Чьё запястье первым коснётся столешницы, тот и проиграл.

— Но зачем тебе это? Ты же знаешь, что я сильнее. Если ты поменяла своё мнение, не проще просто выложить всё, как есть?

Чутьё адвоката не подводило, но в ответ я лишь провокационно улыбнулась.

— В таком случае тебе нечего терять. Ну что, идёт?

В ответ золотые глаза Эрика лишь азартно сверкнули, на губах вновь заиграла лёгкая полуулыбка. Он аккуратно закатал рукав дорого пиджака и поставил локоть на стол, подставляя свою ладонь.

— Идёт, малышка! Не знаю, что ты там надумала, но, чур, без слёз! Я предупреждал!

— В случае моей победы ты прекращаешь называть меня малышкой, — добавила я, хватая его ладонь.

Разумеется, Эрик даже предположить не мог наличие микроботов в моём скелете. Естественно, я победила, дав мужчине лишь десятисекундную видимость борьбы. Я не хотела растаптывать самомнение адвоката или унижать его, просто выиграть и узнать правду.

— Но как?! Почему?! — кажется, я смогла потрясти эльтонийца до глубины души.

— Я знала, что выиграю, потому и предложила это пари, — я повторила слово-в-слово фразу Эрика после спарринга на полигоне.

— Ты точно не с боевого направления? — в который раз за наше знакомство спросил Вейсс.

Он всё ещё не мог прийти в себя, после того, как выяснилось, что мускулы одной худощавой блондинки сильнее его собственных.

— Уже не точно, — я грустно усмехнулась, вспомнив слова Киара о моём переводе.

Эрик покосился на меня, но расспрашивать деликатно не стал. Юрист не по рождению, но по призванию, он чувствовал, когда вопросы бессмысленны и даже излишни. Мужчина подошёл к искусственному камину, что-то набрал на дисплее, и в нише распахнулась дверца.

— Потайной сейф? — ахнула я, наблюдая за действиями эльтонийца.

— Скорее минибар, — усмехнулся он, доставая бутылку красного вина. — Конфисковано с Тортуги, как раз будет к месту. Согрешим?

— Но на станции запрещено употреблять алкоголь… — пробормотала я, когда Эрик поставил на стол бутылку, а затем загромыхал посудой в поисках бокалов.

Его провокационное «Согрешим?» пропустила мимо ушей, кажется, уже привыкая к манере общения этого наглого сердцееда.

— Запрещено военным, а я лицо гражданское! И если ты внимательно перечитаешь Устав Академии, то запрет касается проноса спиртного на борт кораблей космофлота. Формально, станция — это не корабль, — я вскинулась, чтобы возразить, но Эрик не дал мне себя перебить. — Посмотри определение космического корабля в межгалактической энциклопедии Федераций Объединённых Миров, если мне не веришь. У космического корабля должны работать двигатели, чтобы перемещать его по направлению к точке назначения.

— А станция не движется… — пробормотала я, осенённая догадкой.

— Именно! Во-первых, станция не движется, а во-вторых, как я уже сказал, Уставом Академии пункт 817.65 подпункт «Б» запрещает именно пронос алкоголя и его хранение. Этот бокс раньше принадлежал какому-то адмиралу, так что с проносом бутыли вина все вопросы к нему, а не ко мне. Что касается хранения, то, как видишь, сразу же, как я узнал о существовании этого спиртного, занялся его уничтожением, — деловито закончил эльтониец, разливая жидкость по бокалам.

Я искренне восхитилась изворотливой логикой адвоката и… отказываться не стала. Когда ещё мне доведётся выпить хорошего красного вина? Вряд ли в ближайшие девять с половиной лет мне выпадет такой шанс. Разве что в редких увольнительных…

— Как тебя только преподаватели целых десять лет терпели в Академии? Ты же невыносимо дотошен и в каждом правиле найдёшь дыру!

— Спасибо, — Эрик улыбнулся своей белозубой улыбкой, сочтя мои слова за комплимент.

Мы выпили добрую половину бутылки, прежде чем мужчина начал свой рассказ. Я понимала, что ему нужно время, чтобы настроиться и рассказать о своём прошлом, а потому не торопила с признанием. У нас была ещё вся ночь впереди. Тот факт, что информация об Эрике до поступления в Академию отсутствует в инфосети, говорила о многом. Я подозревала, что являюсь первой, кому эльтониец рассказывает всю историю «от и до».

— Ты знаешь, каково это, родиться единственным мальчиком на планете, где природой заложено, что у всех женщин рождаются только девочки?

— Ты чувствовал себя «белой вороной»? — предположила я, памятуя рассказ Натана.

— Ха! — фыркнул Эрик. — Скорее уж белым единорогом, которого все хотят потрогать, погладить и урвать себе кусочек. Это просто невыносимо.

Я хмыкнула, подумав, что некоторые захухри так представляют себе рай. Эльтониец услышал моё скептическое хмыканье и произнёс:

— В шесть я заметил, что в парикмахерской все состриженные с меня волосы тщательно упаковали в пластиковый пакет, вместо того, чтобы выкинуть их в утилизатор. В восемь узнал, что мать берёт с гостей деньги за то, что они имеют возможность посмотреть на меня вживую. А в двенадцать мне сделала предложение учительница по философии, к слову, старше меня на сто сорок лет, чтобы я её осеменил. Я и слов-то таких тогда не знал, и не понял о чём речь. Когда пришёл домой и рассказал об этом матери, то вместо того, чтобы написать заявление в Планетарную Полицию, она спросила, сколько денег мне за это предложила старая карга. И возмутилась только тогда, когда я ответил, что о деньгах речи не шло.

Я так и не донесла бокал с вином до своего рта.

— Что, вот так и сказала?! Неужели… — все мысли в моей голове спутались, и я не знала, что произнести в поддержку. Сочувствие здесь было бы неуместным, — она тебя совсем не любила и готова была торговать собственным сыном?

Эрик как-то невнятно пожал плечами, будто и сам не знал ответа на данный вопрос.

— Я не верю в то, что эльтонийки способны любить кого-либо, кроме себя, — в словах прозвучала горечь, а длинные тонкие пальцы, что держали бокал, побелели. — С четырнадцати я любил проводить время на запасном аэродроме в одиночестве, сбрасывая тем самым накопившийся за день негатив. За старенький аэрокар, годившийся скорее на переработку, чем на исполнение своих прямых обязанностей, я расплатился тремя гигантскими пакетами собственной крови. Предлагал отработать, но владелица рогом упёрлась и сообщила, что возьмёт либо биоматериалом, либо натурой. Я тогда чуть концы не отдал, но сдал крови столько, сколько она хотела. Разумеется, мать не знала о моём увлечении, потому что тут же запретила бы, посчитав опасным.

— Может, она о тебе беспокоилась? — робко вставила я свой вопрос, не желая перебивать Эрика.

— Кто? Матушка?! — эльтониец зло расхохотался. — Я тебя умоляю, Анестэйша, не будь такой наивной. Уж от кого-кого, а от тебя не ожидал. Вложением я её был, финансовым вложением и гарантией обеспеченной старости. Мне было запрещено пользоваться даже аэросёрфом, потому что он, якобы, может причинить вред моему здоровью. Я даже нашёл у неё в компьютере как-то планы на моё будущее. Поверь, официально продать меня государству на бесконечные анализы и опыты — самое безобидное, что меня ждало по достижении совершеннолетия.

— Но как же… Ты же гражданин… — я приставила руки к губам, охнув от осознания, какой участи избежал Эрик. Вот это да…

— В нашем законодательстве нет понятия гражданина, — на этих словах голос Вейсса стал каким-то особенно весёлым. Я бы даже сказала по-злому весёлым. — Представляешь, гражданки есть, а гражданина нет. У эльтониек рождаются только девочки. В очень редких случаях, когда всё же на свет появляются мальчики, они настолько похожи на своих биологических отцов, что эльтонийки отсылают их с первым же транспортником, а то и вовсе капсулой донору спермы.

И столько желчи и неприкрытого цинизма прозвучало в последнем словосочетании, что я прикусила губу.

— Ты поэтому стал адвокатом? Уже тогда искал выход из сложившейся ситуации?

Эрик кивнул и отпил ещё немного вина.

— Однажды меня заметил октопотроид, прилетевший в составе дипломатической делегации на планету, и предложил участие в гонках на М-14. Ну и, разумеется, кредиты. Мне тогда было восемнадцать. Я не думал даже и пяти секунд, согласился сразу же, когда узнал о ставках на гонщиков. По моим прикидкам, за три года до моего совершеннолетия я должен был скопить достаточную сумму кредитов, чтобы купить свой собственный корабль и смотаться с Эльтона. С того самого дня я каждые выходные под тем или иным предлогом отпрашивался у матери и рвал когти на М-14.

Вейсс прикрыл веки и впервые за весь рассказ о своём прошлом искренне улыбнулся. Похоже, гонки ему действительно нравились. С другой стороны, неудивительно, если вспомнить наше приземление на Меклис.

— А потом со мной случилась Элиза. Она была полукровкой — наполовину эльтонийка, наполовину миттарка. Впервые я встретился с ней как раз на гонках. Как сейчас помню тот день. Я тогда знатно пободался с пятым номером за первое место, особенно в последнем туннеле. Когда весь в пыли и ссадинах, прихрамывая, подошёл к организатору гонок за своим выигрышем, Лиз бросилась ко мне, чтобы обработать раны. На мне был надет непрозрачный шлем, так что определить сходу, к какой расе я отношусь, она не могла. И столько участия и переживания было, когда она обрабатывала мой глубокий порез на руке от каркаса аэрокара, что я впервые ощутил, какого это, когда интересуются тобой и твоим здоровьем не ради собственной выгоды, не потому что ты «единственный в своём роде», а просто так.

Вот теперь уже и мне стало грустно. Отчасти я прекрасно понимала Эрика. Почему-то в мыслях возник образ довольного вихрастого Рика, который заботливо отряхивает мою юбку и кофту после того, как мы перелезли забор на городскую свалку. Вот уже кто действительно заботился обо мне и помогал просто так, а не ради каких-то отцовских денег или влияния нашей семьи на Захране. Сейчас, учась в Академии Космического Флота, после того, как вскрылось, что я не Станислав Радонежский, а Анестэйша Радосская, дочь мультимиллиардера, отношение ко мне таноржцев со всех направлений, да и некоторых представителей других рас, радикально изменилось.

— Как бы то ни было, но за несколько месяцев до моего совершеннолетия я скопил необходимую сумму кредитов и даже приобрёл корабль. Обратился к октопотроидам со словами, что хочу завязать. Как бы мне ни нравились гонки, но с каждым заездом они становились всё опаснее и опаснее. Я всецело отдавал себе в этом отчёт. Пилоты стали куда более опытными, их аэрокары существенно более оснащёнными, а ещё участились случаи сейсмической активности на планете. Регулярно добрая четверть, а то и треть гонщиков не взлетала с поверхности М-14, не успев увернуться от пирокластического потока или погребённая под обломками очередного упавшего туннеля.

— И тебе, разумеется, не дали завязать, — я произнесла это предложение утвердительно, а не вопросительно.

Эрик кивнул и потянулся к бутылке, чтобы налить ещё один бокал.

— Эти мрази выяснили про Элизу. Они угрожали её жизни… Не впрямую, конечно, но соответствующие намёки делали. Требовали, чтобы я продолжал участвовать в гонках. Я и продолжал… только приходил последним. Это окончательно взбеленило октопотроидов. Они выкрали Элизу и пригласили меня на якобы «последний» разговор. Поняли, что моё участие им прибыли больше не приносит, а потому решили использовать меня по-другому. Как оказалось, аэрогонки являлись лишь частью бизнеса октопотроидов. Верхушкой целого гигантского айсберга. Основной доход им приносили нелегальные курьеры из числа лучших пилотов гонок. Курьеры никогда не знают, что везут, просто выполняют задание, уходят от Межгалактической Полиции и получают свою премию. Эти уроды сказали, что от меня требуется перевести груз, и тогда они позволят мне завязать. Элиза же будет находиться у них до тех пор, пока я не выполню свою работу, — было видно, что даже сейчас, спустя столько лет, Эрик всё равно переживает, рассказывая эту историю.

На это раз уже я встала со стула, прошлась до искусственного камина и достала ещё одну бутылку алкоголя из секретного минибара.

— Элиза была страшно напугана, умоляла меня не покидать её. Разумеется, я понимал, что с мафией шутки плохи. В итоге я гнал, как мог, сбросил хвост, который должен был меня сопровождать, а затем вернулся на корабль, где держали Лиз. Как раз тогда, когда прогремел взрыв… Меня оглушило. Что было дальше — помню смутно. Пришёл в себя уже в магнитных наручниках в тюремной камере, когда вовсю надо мной шёл судебный процесс. Меня нашли рядом с шаттлом, чей трюм был до завязки полон синтетической наркотой. На тот момент мне было всё равно, что решит суд, ведь, как я думал, Элиза умерла из-за моего промедления.

Эрик помолчал ещё некоторое время, а затем стукнул кулаком по столешнице с такой силой, что вино в моём бокале расплескалось. Я вздохнула.

— Представь мои чувства, когда Лиз, которую я уже мысленно похоронил, зашла в зал суда. Бледная, заплаканная, но с высоко поднятой головой. Я был настолько счастлив, что ей удалось спастись, что её свидетельские показания не сразу до меня дошли. Она, та, ради кого я рисковал жизнью и был готов отдать свою, переиначила абсолютно всё! Эта стерва заявила, будто это я приволок её на швархов корабль октопотроидов! Оставил на развлечение этим уродам, а сам поехал приторговывать наркотиками! И да, шварх меня раздери! Она это сделала под таноржским детектором лжи! — Эрик уже не говорил, он кричал.

Я потрясённо уставилась на эльтонийца, не веря своим ушам.

— Как итог — ты знаешь, — он уставился в свой бокал, а затем махом опрокинул в себя остатки. — Я нашёл лазейку в законе, что к военным лицам не применимы наказания для гражданских. Выпросил коммуникатор у сокамерника, связался с Космическим Флотом, предложил себя в качестве единственного чистокровного эльтонийца в галактике. Меня взяли.

— И ты хочешь понять, как Элизе удалось обмануть детектор лжи? — спустя долгое молчание поинтересовалась я, а затем продолжила. — Эрик, боюсь, мой ответ тебе не поможет. Мне сыграл на руку гипноз, под которым я находилась на Танорге. Моё тело и сознание существовали в буквальном смысле отдельно друг от друга. Ну а ещё, я воспользовалась суматохой и просунула палец между пластиной и кожей, фактически заставив технику считать, будто уже сняла её с руки. Я выкрикнула последнее признание и положила детектор на стол. У меня были считанные секунды. Если, как ты говоришь, Элиза долго расписывала твои злодеяния, я не знаю, как она это сделала.

Миг — и в золотых глазах проскочило изумление, шок, а затем боль от осознания. Я видела, как вдребезги разбилась надежда, лелеемая Эриком долгие годы. Мы долго ещё пили, обсуждая какие-то незначащие вещи. Я не жалела, что рассказала Эрику правду. Он заслуживал её.

— На счёт твоего наследства, кстати, я подал прошение ещё две недели назад, — неожиданно произнёс эльтониец. — Скоро ты станешь одной из самых богатых невест в галактике.

Я безрадостно усмехнулась, поняв, что мои проблемы деньгами, к сожалению, не решаются. Отношения с Киаром, микроботы, люди с Техора… Я устало потёрла лоб. Как же много всего навалилось, что проблемы планетарного масштаба мне кажутся сущей ерундой. Последняя мысль неожиданно подняла настроение.

— Боюсь, я потрачу всё на очистку орбиты Захрана, — ответила честно, ведь именно так и собиралась потратить кредиты, заработанные годами жизней моих соотечественников.

— А ты уже придумала как? — удивился адвокат.

— Разумеется! Пока болталась в космосе и гадала, спасут или нет, как раз произвела расчёты модели магнитов-беспилотников, которые будут собирать мусор на себя и сгорать в атмосфере при падении.

— Пока болталась в космосе? Это на последнем рейде, что ли? — переспросил уже изрядно пьяный и потому туго соображающий Эрик.

— Ага, — я радостно оскалилась. Наверно, выпей я меньше, то не стала бы упоминать, что чуть не умерла. Но вечер, плавно перешедший в ночь, располагал к откровениям.

— Стась, тебе говорили, что ты сумасшедшая? В ожидании смерти ты решила задачку, над которой уже три века мучается Аппарат Управления Захраном!

Почему-то в устах эльтонийца «сумасшедшая» прозвучало, как особо изысканный комплимент.

— Благодарствую, — довольно кивнула я.

Эрик фыркнул и улыбнулся.

— Вот теперь я больше не сомневаюсь, что твоё место на техническом направлении Академии Космического Флота. Такие чокнутые учатся только там!

Глава 15. Голограмма и новое задание командора Леру

/командор Киар Леру/

Пока Стася ещё лежала в регенерационной капсуле, успел подробно расспросить Дебору об их рейде. Адмиральской дочке повезло гораздо больше, чем Анестэйше. Я передал её координаты брату, и Юлиан подобрал цваргу почти сразу же после катастрофы в спасательной капсуле со встроенным навигатором и приличным запасом кислорода. Кадет Даффи отделалась, можно сказать, лёгким испугом и была больше смущена тем фактом, что ради её возвращения на станцию от дел оторвался сам адмирал Леру.

Дебора подробно рассказала о том, как изобретательно Стася сбросила скорость «Ворона» с помощью парашюта, предназначенного для торможения в атмосфере, и что именно человеческая девушка фактически спасла ей жизнь, активировав шлем и кресло первого пилота. В груди всколыхнулось какое-то странное, до сих пор незнакомое мне чувство. Девочки на Цварге рождаются существенно реже мальчиков, а потому их жизнь даже на законодательном уровне представляет большую ценность. Эта мысль вкладывается в головы всех цваргов с молоком матери. Маловероятно, чтобы представительница прекрасного пола его расы рискнула бы своей жизнью ради кого-то. Исключение может составить лишь собственный ребёнок или единственный цварг, входящий в близкий круг. А вот Стася, не задумываясь, первым делом позаботилась о напарнице и чуть не умерла, так как на собственную эвакуацию времени не хватило.

Удивительное дело, но по рассказу Деборы выходило, что в практически новом «Вороне» одновременно оказалась бракованная защитная сеть, и заклинили закрылки двигателей в самый неподходящий момент. Такие совпадения напрягали и заставляли нервно дёргаться мой хвост. Вспомнилась Аврелия, идущая под руку с шаутбенахтом Крагором в день рейда. А ведь она с лёгкостью под миловидным предлогом могла узнать у него планируемый маршрут кадетов… И Аврелия по специальности — технарь. Кому, как не ей известно, как ловко и незаметно испортить новенький истребитель?

Отдал приказ через цифрового помощника о встрече с майором, но она как будто сквозь землю провалилась. На сообщения не отвечает, на камеры не попадает… И куда, спрашивается, можно деться с космической станции?! Я даже запрашивал информацию по официальным каналам, не покидала ли цварга филиал, но нет, она была здесь. Вот только где?

Её неожиданное исчезновение лишь подтвердило мои догадки. Всё пошло не так, как она рассчитывала, и теперь цварга боится, что я обо всём догадаюсь. Боится попасться мне на глаза.

Я бесцельно кружил по личному боксу, чиркая шипом по полу… Чем больше думал об этой ситуации, тем больше приходил к выводу, что мне нужно посмотреть в лживые глаза бывшей, чтобы убедиться в своих предположениях.

— Майор Аврелия Кларк зафиксирована на камерах станции, — неожиданно вывел меня из состояния прокрастинации голос цифрового помощника.

— Где?! — я тут же вскинулся.

Но прежде, чем услышал ответ, раздался настойчивый стук в мой бокс.

Разумеется, это была та, кого я так долго и безрезультатно искал по всей станции. Аврелия стояла на пороге моего личного бокса, соблазнительно прогнувшись в пояснице, в расстёгнутом, чтобы было видно ложбинку груди, комбинезоне. Длинные, блестящие от втёртых эфирных масел волосы были распущены не по уставу и ниспадали на плечи.

— У меня сорок восемь пропущенных вызовов от тебя, — произнесла она грудным томным голосом, который вызвал лишь глухое раздражение. — Неужели тебе надоела эта захухря и ты, наконец-то, захотел провести время со мной?

Я схватил цваргу за локоть и быстро втянул в бокс, убедившись, что на офицерском этаже нет свидетелей. Меня с ног до головы окатило приторно-сладким запахом эмоций с характерным привкусом полынной горечи. Глаза Аврелии лихорадочно блестели, и она подалась вперёд, стараясь прижаться ко мне всем телом. С трудом удержал её за плечи и всмотрелся в лицо.

— Ты пьяна, — произнёс не то с удивлением, не то с презрением.

— С чего ты так решил? — цварга провокационно облизала пухлые губы, прекрасно зная, что когда-то меня это заводило.

Вот только сейчас мне не было дело до её ухищрений.

— Ты непроходимо глупа, если думаешь, будто запах масел может перебить твой собственный, — ответил, непроизвольно морщась. От Аврелии не несло перегаром в прямом смысле этого слова, но воняло от её мыслей. Для меня, как для цварга, это было омерзительнее. — Неужели думала, что алкоголь тоже поможет тебе скрыть твои эмоции?

— А может, я пила потому, что тосковала по тебе всё это время? Ведь ты сам меня прогнал! — заявила цварга, изящно подбоченясь и выпятив свою грудь ещё больше.

Я покачал головой, ни на миг не поверив в её актёрскую игру.

— Это ты испортила «Ворон»? — спросил в лоб, желая как можно быстрее избавиться от общества Аврелии.

— Да как ты смеешь меня обвинять?! Я майор Космического Флота! Если твои кадеты такие бездари, что попали в космокатастрофу на рядовом рейде, то это их вина, а не моя. Не удивлюсь, если твоя новая «невинная овечка» нарассказывала всяких сказок, будто бы истребитель был неисправен. Ещё бы! Иначе зачёт у шаутбенахта не получит! А может, она и вовсе приревновала меня к тебе, и решила, таким образом, окончательно испортить отношения между нами? Намекнуть, так сказать, что корабль разбился не случайно… Наверно, ещё и поломку какую-нибудь выдумала?

Пожалуй, цварга была всё-таки хорошей актрисой. Даже слишком хорошей. Удивление сменилось возмущением, глаза гневно сверкали, а голос звучал негодующе… Вот только полынная горечь алкоголя не смогла заглушить инстинктивный страх, которым заволокло разум женщины. Аврелия прекрасно понимала, что я свяжу ниточки друг с другом и многократно репетировала это выражение лица, слова, позу и жесты. Но эмоции отрепетировать невозможно. Будто через тягучий ватный туман я ощущал её подлинную мерзкую суть и ужасался тому, как целых пять лет не видел этого раньше. Или видел, но просто не обращал внимания?

— Боюсь, ты слегка просчиталась, Аврелия. Во-первых, мои кадеты не бездари, а лучшие из лучших. Во-вторых, Анестэйша Радосская здесь не причём. О том, что случилось на истребителе, мне рассказала Дебора Даффи, дочь адмирала Даймонда Даффи. И я очень сомневаюсь, что у неё были мотивы, чтобы мне соврать. В-третьих, никаких отношений между нами нет, а значит, и портить абсолютно нечего, — я говорил, вколачивая слово за слово, словно забивая сваи гравиплатформы, и надвигался на цваргу.

— Ну и что с того? Даже если это и я подстроила поломку, ты мне всё равно ничего не сделаешь! — самоуверенно заявила цварга.

От захлестнувшей меня злости кулаки стали сами собой непроизвольно сжиматься и разжиматься. Аврелия побледнела, медленно отступая к стене за собой.

— Я… я… Киар… да, признаю, это сделала я! Пожалуйста, только не эмоциональный взлом сознания! — она закрыла лицо руками и всхлипнула от страха.

А я остановился, поняв, что действительно оказался на грани. Моргнул, приходя в себя. Действия Аврелии и её наглая ложь настолько меня взбесили, что я на несколько мгновений утратил контроль.

— Эмоциональный взлом? — я усмехнулся. — Слишком много чести. Я не стану переступать законы Цварга и марать об тебя руки. Ты сейчас же пойдёшь к генералу и признаешься во всём сама. И в том, что сломала «Ворона», и в том, что из-за тебя чуть не умерли двое кадетов Космического Флота. Тебя ожидает военный трибунал!

— Нет! — неожиданно резко возразила Аврелия, решительно тряхнув головой.

— Нет?! — я аж задохнулся от такой наглости.

— Нет! — ещё раз повторила цварга, и по её кривой злорадной ухмылке, я понял, что она вновь затеяла какую-то мерзость.

Тем временем Аврелия подняла запястье и нажала на несколько кнопок на своём коммуникаторе, а ещё через мгновение в воздухе над её рукой зависла проекция меня и Анестэйши… Я прижал златовласку к стене, а она закинула свои потрясающе длинные ноги на мою талию. Ещё нажатие. Теперь уже мы в постели. Ещё один кадр и ещё…

Я судорожно соображал, как эти снимки вообще могли попасть в руки майора Кларк. Вселенная! Какой же я идиот! Я чуть не застонал от понимания своей глупости. Как наяву в памяти всплыл первый день после командировки на Захран. Я порвал с Аврелией сразу же по возвращении, вычеркнул её биометрические данные из сканера бокса и помчался за Анестэйшей, так не вовремя постучавшей в дверь. А цварга осталась в моём боксе совершенно одна. Именно тогда она установила скрытую камеру…

Я силой рванул ремешок коммуникатора. Сжал кулак. Раздался характерный хруст.

— Не поможет, — пожала плечами цварга. — У меня есть копии как минимум в трёх разных местах.

— Так ты поэтому пряталась от меня почти две недели?! — очередное озарение снизошло на меня. — Решила обзавестись собственным рычагом давления и только тогда набралась храбрости явиться, чтобы поговорить? Так сильно за свою драгоценную шкурку волновалась?!

— Какая разница, каковы были мои мотивы? Главное, что у тебя есть лишь голословное утверждение, будто «Ворон» был сломан мною, и никаких доказательств. А вот у меня… — она вновь облизнула губы. — У меня есть доказательства твоей связи с кадетом. Если я их обнародую, то ты лишишься своего звания, а твоя захухря вылетит из Академии на третьей космической.

— И что ты хочешь за свои доказательства? — спросил с плохо скрытой угрозой в голосе.

— Совсем немного…

— Чтобы я закрыл глаза на то, что ты чуть не убила Анестэйшу и Дебору?!

— Ну, в конце концов, ничего плохого с ними так и не произошло. Попытка, как говорится, не пытка… Но это не все мои условия…

— Что?!! — я зарычал, схватив цваргу за горло и ощутимо сдавив, но она даже в лице не изменилась, ничуть не испугавшись моей агрессии.

— Я хочу, чтобы ты был со мной. Заметь, я даже не требую, чтобы ты бросал свою тощую бледную морь, просто хочу, чтобы между нами всё стало так, как было раньше, — в воздухе кружил удушающий сладкий аромат эмоций цварги, и я не заметил, как одним ловким движением Аврелия дёрнула за собачку молнии, повела плечом, чтобы комбинезон сполз с груди, и резко приникла ко мне губами.

Я отшатнулся.

— Аврелия, ты больна! — произнёс, с ненавистью вытирая губы.

В ответ цварга расхохоталась, натянула комбинезон, после чего достала из заднего кармана формы второй коммуникатор и вывела на него голограмму с запечатленной сценой секундной давности. Вот только с той стороны, с которой был сделан снимок, казалось, будто одной рукой я ласкаю шею девушки, а второй щупаю обнажённое плечо, сливаясь с ней в страстном поцелуе.

— А если ты заартачишься, то этот снимок я перешлю твоей ненаглядной Анестэйше, и мы оба посмотрим, как она на него отреагирует. Думаю, ей хватит мозгов и квалификации, чтобы понять, что снимок подлинный. Как думаешь, люди так же щепетильны в отношениях, как и цварги?

Я молча стирал зубную эмаль в крошку, испепеляя бешеным взглядом майора Кларк. Шах и мат. Уела, стерва.

Поправив волосы перед уходом из бокса, Аврелия бросила через плечо:

— Киар, не будь такой букой. У тебя могут быть целых две женщины одновременно, многие мужчины мечтают о таком. Ну, или ни одной, если ты сглупишь.

А когда автоматическая дверь за цваргой с лёгким щелчком захлопнулась, я бросился к тому месту, где по моим расчётам должна была стоять камера. Оторвал голыми руками дверцу шкафа, разбил зеркало, вспорол шипом мягкий навесной потолок, пока, наконец, не нашёл крошечную, покрашенную в цвет коричневого покрытия камеру. С чувством невероятного удовлетворения раздавил её. Вот только, к сожалению, это не решало проблемы под названием Аврелия Кларк.

И что теперь делать? Что?! Запустил пальцы в волосы, пытаясь найти выход из тупиковой ситуации, но, к сожалению, чем больше думал, тем сильнее впадал в глухое отчаяние. В душе чёрной кляксой расползалась пустыня, в которой не было места разумным доводам. Неужели это конец? Сможет ли меня простить Анестэйша хоть когда-нибудь?

Провибрировал коммуникатор. Я привычным жестом активировал входящее сообщение, адресатом которого значился сам генерал. Расшифровка заняла считанные секунды, но ещё только бросив взгляд на руны, меня кольнула игла тревожного предчувствия.

«Силы Межгалактической Полиции до сих пор так и не справились с поимкой опасного преступника Игнара Радосского, а потому передали это дело в наше ведомство. Поручаю задание Вам лично, так как его дочь учится на техническом направлении, и Вы как никто другой сможете использовать Анестэйшу Радосскую в качестве подсадной утки, не вызвав подозрений. Если быстро справитесь с задачей, то станете самым молодым адмиралом за историю космофлота. Согласитесь, адмирал Киар Леру, хорошо звучит, не правда ли? Желаю успешного завершения дела в наикратчайшие сроки».

— Она никогда меня не простит, — прошептал в абсолютной тишине.

/кадет Анестэйша Радосская/

— Отвратительно, коэффициент полезного действия Вашего механизма составляет менее тридцати процентов! Садитесь, два, кадет Кент!

— Но командор Крэн! Вы ничего не говорили о КПД, когда давали задание! Мой робот работает и прекрасно справляется с ремонтом обшивки ядерного реактора, — слабо запротестовал Керри, садясь на своё место.

Мохнатые уши ларка расстроенно обвисли.

— Вы действительно считаете, что о таких вещах я должен говорить отдельно?! Может, мне ещё рассказать Вам, чем универсальный магнитный ключ отличается от гайковёрта? Кент, ещё одно «неудовлетворительно». Вы меня очень расстроили!

— Вообще-то, даже у двигателей внутреннего сгорания КПД составляет всего пятнадцать процентов, и это не мешало им получить распространение на консервативных планетах… — пробурчал таноржец Климт Котико.

Удивительное дело, но новый командор Герман Крэн оказался настолько невыносимо придирчивым преподавателем по робототехнике, что вся наша группа как-то заметно сплотилась, и теперь технически подкованные таноржцы вовсю поддерживали отстающих ларков.

— Я всё слышал, кадет Котико! — резко обернулся прихрамывающий на левую ногу мужчина и окинул аудиторию хмурым взглядом. — Мне прискорбно видеть, что кадеты элитной Академии Космического Флота ориентируются на отсталые миры и ставят в пример изобретения многовековой давности. Видимо, Вы ещё более ленивы и глупы, чем я о Вас думал.

— Но это не то, что я имел в виду…

— Молчать! Время! — командор поднял палец высоко вверх. — Итак, домашнее задание.

Группа затихла, ожидая, что скажет командор. Он никогда не повторял свои слова дважды и, если кадет что-то не расслышал, то это была его вина.

— Задание на ближайшие две недели. Рассчитать, сколько потребуется лазерных установок и зарядов, чтобы очистить орбиту планеты с синдромом Кесслера радиусом в шесть тысяч километров. Работу сдать не позднее, чем через две недели.

По классу пробежал робкий гул недовольных шепотков из разных уголков аудитории, но все кадеты встали и резво засобирались. Тратить короткий перерыв на препинания с преподавателем и рискнуть навлечь на себя его гнев никто не хотел. При словосочетании «синдром Кесслера» я вздрогнула всем телом и встретилась с шальным взглядом ассиметричных глаз Германа Крэна. Одногруппники стремительно покинули бокс, а я оставалась сидеть на своём месте, словно пригвождённая к нему.

— Что-то не так, кадет Радосская? — спросил пикси, выразительно подняв уродливую бровь с застарелым шрамом.

— Почему… такое задание? — спросила я, сглотнув вязкую слюну.

В Федерацию Объединённых Миров входила лишь одна планета с синдромом Кесслера. Захран. И радиус планеты составлял пять тысяч девятьсот восемьдесят семь километров. Абсолютно любой человек, родившийся на Захране, хотя бы раз в жизни задумывался о том, какого это, видеть над собой чистое небо и свет далёких звёзд. Задание преподавателя выглядело как форменное издевательство.

— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответил ветеран войны, беря в руки личный планшет и намереваясь покинуть аудиторию.

Не знаю почему, но это отношение, в котором сквозило откровенное пренебрежение, внезапно разозлило меня.

— Командор Крэн! Вы прекрасно знаете, что если прожигать лазерами туннели, то они будут затягиваться космическим мусором вновь и вновь. А если оцепить планету по сфере и применить все залпы разом, то это приведёт к перегреву атмосферы и вымиранию всего живого, что есть на поверхности. Так зачем Вы дали нашей группе задание, которое априори не имеет правильного решения? — выкрикнула я в спину командора.

Пикси остановился, медленно обернулся и приподнял рассечённую бровь.

— Что ж, хорошо, что Вы это понимаете, — произнёс он таким тоном, будто ему пришлось поставить «отлично» кадету Керри Кенту. — А то я уже подумал, что внезапно упавшее на вас наследство заставило выключиться то ценное серое вещество, что у большинства разумных рас именуется мозгом. Или мне и вовсе показалось, что оно у Вас когда-то имелось?

— Что?! — я, точно рыба, выброшенная на берег, немо хватала ртом воздух.

Командор в принципе отличался весьма желчным характером, но это уже переходило любые границы.

— Бросьте, кадет Радосская, — тем временем язвительно продолжил командор. — Уже во всех новостных порталах инфосети опубликовано, что сам Эрик Вейсс от Вашего имени запросил через таноржский суд права на основную часть финансовой империи, ранее принадлежащей Игнару Радосскому. Также не могу не отметить, что Вы с завидной регулярностью стали пропускать мои лекции, где-то развлекаясь, а Ваши нелепые отмазки годятся скорее для детского сада, чем для престижной Академии Космического Флота. Если в свете изменившегося материального состояния учёба Вам стала неинтересной, то настоятельно рекомендую добровольно покинуть стены Академии. В конце концов, возможно, у Вас ещё не атрофировалась совесть, и Вы поймёте, что занимаете чужое место.

Жар опалил мои щёки, так как действительно последние занятия по робототехнике я пропустила, проведя время с Киаром. С ним было слишком хорошо, а время летело непозволительно быстро. Лишь в одном старший офицер заблуждался: он думал, моё изменившееся поведение как-то связано с тем, что я вот-вот стану невероятно богатой. Теперь причина откровенного пренебрежения, граничащего с неуважением, стала мне кристально ясна.

Пожалуй, в моём положении мне это было даже на руку, разубеждать его я, разумеется, не стала. Гораздо хуже обстояли бы дела, если он предположил о моей связи с Киаром Леру.

— Железо ржавеет, когда им не пользуются, — тем временем продолжил свою тираду командор Крэн, — стоячая вода гниёт, а разум чахнет, если ему нет применения. Кадет Радосская, я говорю это Вам в первый и последний раз. У Вас огромный потенциал, Вы можете стать блестящим механиком и войти в историю Федерации Объединённых Миров. А можете, как глупая рыбёшка, плыть по течению, наслаждаться неожиданно упавшими на голову благами и ничего не пытаться сделать самостоятельно.

— Я Вас поняла, — произнесла, с силой прикусывая нижнюю губу.

Даже несмотря на то, что командор Крэн сделал неверные выводы о причинах моего отсутствия, его слова всё равно задели струны моей души. Действительно, как я могла забыть данное самой себе слово? Прошло уже несколько недель с момента космокатастрофы, а игры в прятки от всего космофлота с Киаром настолько затянули меня, что я до сих пор не зарисовала свою модель магнитов-беспилотников и не провела расчёты, сделанные в уме…

— И что же Вы поняли? — с нескрываемой насмешкой спросил пикси, сложив все три пары рук на груди.

— Что Вы специально дали всей группе задание, изначально не подразумевающее честное решение. Хотите проверить способ нашего мышления. Этакая проверка на вшивость. Кто из кадетов сдастся сразу, кто спишет, а кто подойдёт к задаче чересчур формально, не заботясь о том, что мощные заряды лазеров уничтожат не только космический мусор, но и саму жизнь на планете. А знаете что? Я Вас удивлю, командор, обещаю, — произнесла и вызывающе тряхнула короткими, но уже заметно отросшими волосами. — И гораздо быстрее, чем через две недели.

По мере того, как я отвечала на тираду, правая бровь командора составила компанию левой, планомерно поднимаясь всё выше и выше.

— Ну-ну. Попробуйте, — с лёгким удивлением ответил командор и, прихрамывая, покинул аудиторию.

***

/командор Киар Леру/

Я обстрелял астероид из дальних лазерных установок, затем из ближних. Методично проверил все закрылки, работу двигателя на максимальной скорости, процент заряда защитной сети. Всё было в порядке, но после того, как на одном из «Воронов» случилась трагедия со Стасей и Деборой, я не мог допустить повторного события с кем-либо ещё из учащихся. А потому лично решил перепроверить весь учебный космический транспорт под предлогом того, что на практике принимаю зачёт у старшего курса по стратегии захвата вражеского объекта на маломощных истребителях. Разумеется, «вражеским объектом» выступал безобидный астероид.

— Командор, разрешите атаковать правому флангу? — послышалось в общей сети.

— Разрешаю, — бросил команду и направил своего «Ворона».

Завис на приличном расстоянии, чтобы не мешать боевикам с обстрелом цели, но в то же время иметь возможность рассмотреть манёвры каждого истребителя. Все «вороны» двигались слаженно, а защитные сети горели ровным голубым светом. В динамиках то и дело раздавались команды лейтенантов. Я уменьшил громкость динамиков, шумно выдохнул и потёр виски, собираясь с мыслями.

Генерал всё-таки заподозрил что-то неладное, но эти недели, что я смог провести на станции вместе с любимой под предлогом тщательной подготовки к операции, стали для меня бесценными. Кажется, я окончательно и бесповоротно стал наркоманом до пряных эмоций Анестэйши с едва уловимым привкусом лесной земляники.

Сейчас я уже не сомневаюсь, что брошу и карьеру, и космофлот, да даже Юлиана, если придётся, лишь бы только не расставаться со Стасей. Осталось протянуть какой-то год — и ей исполнится двадцать один. Тогда согласно всем межгалактическим законам смогу предложить ей образовать пару. Как там это у людей называется? Кажется, «предложение руки и сердца»? И плевать, как на это отреагирует Космический Флот, только бы она согласилась!

Что касается задания генерала, я с момента прочтения приказа знал, что костьми лягу, но не подвергну жизнь Стаси опасности и тем более не стану использовать её как наживку, чтобы поймать Игнара Радосского. Есть и другие способы. О том, как она отреагирует, когда узнает о том, что именно я пленил её отца, даже боюсь подумать. Да, он опасный преступник, но, тем не менее, остаётся её отцом…

— Командор, докладывает старший лейтенант Григо! — вновь раздался звонкий голос таноржца. — Объект захвачен, на операцию ушло одиннадцать минут сорок три секунды. Среди наших потерь нет.

Я вернул громкость динамиков и недовольно рявкнул:

— Ещё б они были, старший лейтенант Григо! Вы вообще-то астероид захватывали! Практически двенадцать минут на элементарные манёвры, когда противник не сопротивляется — плохо, очень плохо!

В целом, Григо докладывался по полной форме и фраза «потерь нет» была стандартной, но у меня было слишком плохое настроение.

— Но командор Леру! Двенадцать минут на захват цели на «воронах»… — кадет был в корне не согласен с моей оценкой.

— Отставить споры! Зачёт поставлю. Всем вернуться на базу.

Я убедился в том, что остальные истребители технически исправны, а это главное. Стоило только подумать о том, что майору Кларк удалось незаметно проникнуть в стыковочный сектор и безнаказанно испоганить нового «ворона», как мысли горькой желчью осели на языке.

Нужно раз и навсегда поставить точку во взаимоотношениях с Аврелией. Переубедить её по-хорошему отдать мне голограмму не получилось. Она будто сошла с ума, ей всё равно, что будет с её карьерой… не узнаю некогда спокойную и рассудительную цваргу, которой она когда-то была раньше. Даже в самых страшных кошмарах себе не мог представить, что она опустится до банального шантажа и попытки инсценировки несчастного случая двух кадетов. Признаваться в содеянном она не собиралась, затащить её силой в бокс генерала и заставить рассказать, как ей это удалось, я не мог.

Я с силой саданул кулаком по штурвалу, остро чувствуя безвыходность ситуации. Ненавижу чувствовать себя беспомощным. Надо рассказать обо всём Анестэйше, пока не стало поздно. Но поймёт ли она? Поверит ли?…

***

/кадет Анестэйша Радосская/

Как итог, на весь вечер я заперлась в собственном боксе и посвятила чертежам и точным вычислениям. Заставила Анчоуса перепроверять мои выкладки и выгнала Натана, когда он поскрёбся в дверь спальни, предлагая вместе сходить на ужин. Несмотря на жёсткость и резкие слова, командор Герман Крэн своим нелепым домашним заданием будто бросил мне вызов, подстегнув мой интерес. Для меня теперь делом чести стало закончить все расчёты в кратчайшие сроки и доказать противному пикси, что он был не прав на мой счёт. Да и Захран ждать не будет. Эрик обещал достать для меня кредиты, а значит, к тому моменту, как я получу наследство, мне необходимо иметь на руках жизнеспособную модель очистки орбиты родной планеты. Так почему бы не заняться этим делом прямо сейчас?

А уже когда глаза начали совсем слипаться, в дверь раздался тихий стук. Я с удивлением посмотрела на часы в коммуникаторе, показывающие 22:37 и, зевая с риском вывихнуть челюсть, открыла дверь. На пороге стоял смущённый хвостатый цварг, переминаясь с ноги на ногу.

— С ума сошёл?! — прошипела я разъярённым шёпотом, чтобы не разбудить Натана, и втянула мужчину за рукав внутрь бокса. — Киар, ты время видел? А если кто-то увидит, что ты так поздно ко мне пришёл?! Что мне говорить? Как оправдываться?!

— Скажешь, что твой куратор ужасный тиран и деспот, даже по ночам не даёт тебе спать, требуя отчёты по группе, — с лёгкой улыбкой ответил мне Киар.

В электрическом свете гостиной я заметила, что цварг выглядит устало. На переносице залегла глубокая морщина, а вокруг рта расползлись складки, будто Киар в последние сутки мало спал и много хмурился. Даже сейчас, когда он ответил в шутливой манере, необычный блеск из его глаз никуда не пропал.

— Что-то случилось? — встревоженно уточнила я, привычно касаясь рукой его лица.

Первой заполошной мыслью было то, что кто-то всё-таки увидел нас вдвоём и донёс об этом руководству Академии. Но Киар меня успокоил:

— Всё хорошо, Стась. Я зашёл попрощаться, так как меня посылают на выполнение задания по делам космофлота. К сожалению, подробнее рассказать не могу, сама понимаешь, — он поймал моё запястье и с нежностью прижал пальцы к своим губам.

— Ясно, — я кивнула и прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями мужчины.

Отпускать Киара не хотелось, но и с другой стороны, мы действительно стали чересчур много времени посвящать друг другу. Уже сегодня командор Герман Крэн обратил в своей странной манере моё внимание на то, что я стала пренебрегать учёбой.

Мы с Киаром ежедневно оставались после его лекций в аудитории, чтобы обсудить успеваемость одноклассников, занимались на полигоне, где Киар выучил меня нескольким хитрым приёмам с учётом микроботов в моём организме. А когда оставались наедине, он заставлял меня делать простейшие вещи, такие как расчёсывание, чистка зубов, рисование стилусом, перемещение хрупкой посуды с той лишь целью, чтобы я научилась ювелирно контролировать свою многократно возросшую силу и случайно не выдала секретную разработку космофлота. И всё это было лишь официальной частью наших отношений, не запрещённых Уставом Академии. Неофициально же Киар совершенно нахальным образом похищал меня с занятий, чтобы «грязно надругаться», как говорил он сам с лукавыми искорками в дьявольски-чёрных глазах.

— Надолго? — всё-таки уточнила я.

— Неопределённый срок… — хвост цварга резко взметнулся, показывая, что его владелец волнуется, а затем аккуратно опустился на пол. — Как выполню задание. Пока неизвестно, как быстро удастся справиться.

Ещё некоторое время мы просто стояли друг напротив друга, безмолвно прощаясь. Не знаю, о чём размышлял Киар, но мне подумалось, что это расставание пойдёт на пользу нам обоим. Из-за вынужденных пряток от любопытных глаз, игры на публику и прочих неразумных вещей, я слишком много времени тратила впустую, а как итог — стала страдать моя успеваемость. Буквально на днях я пропустила лекции по космобиологии и истории рас из-за того, что осталась на ночь в боксе Киара. Просто не смогла из него вовремя выйти! Когда умылась и почистила зубы, на офицерском этаже уже все давно проснулись и спешили кто куда. В итоге народу было так много, что я до самого обеденного перерыва так и не решилась выйти из бокса Киара, чтобы с кем-нибудь не столкнуться.

Ко всему, в последнее время я чувствовала, что чем больше провожу с цваргом времени, тем сильнее нуждаюсь в нём. В его крепких объятиях и искренних улыбках, молчаливом присутствии и поддержке, шустром и юрком хвосте, который озорно шлёпал меня по попе всякий раз, когда я забывалась и демонстрировала недюжинную для девушки своей расы силу.

— Знаешь, Анестэйша, мне надо тебе кое-что сказать… — начал Киар, но я, поддавшись мимолётному порыву, накрыла его губы своими.

Мой язык скользнул по кромке острых зубов цварга, трепетно ощупал его клыки, на что мужчина застонал мне прямо в рот и перехватил инициативу поцелуя. Нежные прикосновения к верхнему нёбу быстро сменились напористостью и страстью, а ладонь Киара с силой вжалась в мой затылок, будто он захотел проникнуть ещё глубже, ещё сильнее. Будто целовал меня в последний раз. Я потеряла счёт времени, поймав себя на мысли, что не хочу никуда его отпускать. Полной неожиданностью для нас обоих стал вибровызов коммуникатора.

— Генерал звонит, — хмуро сообщил Киар, бегло посмотрев на запястье.

— Тебе пора, — кивнула. — Я всё понимаю.

Киар набрал полные лёгкие воздуха, чтобы что-то мне сообщить, но вибровызов вновь повторился.

— Иди, не заставляй генерала ждать. А мы уже попрощались, — я ободряюще улыбнулась и подтолкнула цварга к выходу.

Он поджал губы, недовольно нажал на кнопку приёма вызова и, уже выходя из моего бокса, произнёс резким сухим тоном:

— Да, генерал, я уже приступил к выполнению поставленной задачи…

А я смотрела в след автоматически закрывшейся двери и всё никак не могла понять, почему у меня так сильно ноет сердце. Сейчас не идёт война, и вряд ли командору поручили что-то связанное с риском для жизни.

В гостиную из своей спальни вышел хмурый и недовольный Натан, осуждающе покачал головой, скрестив руки на груди, а затем отправился досыпать обратно к себе в спальню. Он понял, что я не вняла его словам, но на удивление больше не предпринимал попыток образумить меня. Сердце подсказывало, что те отношения, которые установились у нас с Киаром, были далеки от «секса из благодарности», о котором говорил сосед, и на данном этапе мне этого хватало. Я ни на что не надеялась и ничего не планировала, просто искренне радовалась каждому дню и каждому свиданию со своим цваргом.

Наступили выходные. Оба дня я с утра до вечера чертила прототипы магнитов-беспилотников и обдумывала, как максимально экономичнее транспортировать их до орбиты Захрана. Выходило, что самый дешёвый вариант — собрать устройства на Танорге, где производство роботов поставлено на Поток с большой буквы, а затем трансгалактическим лайнером переправить их к родной планете. Правда, для последней операции требовались магниты переменного тока, зато в отличие от постоянных, им не нужно шить гигантские резиновые чехлы.

Прерывалась лишь на еду, которую Натан с Анчоусом любезно приносили мне в одноразовых пластиковых контейнерах прямо в бокс. Если бы не они, то, наверно, я даже не заметила бы, что пропускаю приёмы пищи, так сильно мне хотелось полностью довести до ума мою модель очистки орбиты Захрана.

В тот момент, когда кончик стилуса коснулся иконки сохранения документа, на мой коммуникатор с неизвестного номера пришло сообщение. Машинально нажала на пиктограмму конверта и… пожалела. На всю комнату прямо над моим носом застыла голограмма Киара, чувственно сжимающего в своих объятиях частично обнажённую Аврелию. А снизу дата и цифровая подпись видеокамеры, гарантирующая подлинность и относительную свежесть снимка.

Резко закружилась голова, к горлу подкатил приступ дурноты. Сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеную скачку. Я медленно осела на кровать позади себя, чувствуя, как деревенеет тело. «Нет! Этого не может быть! Это подделка!» завопил мой разум. Я судорожно схватила планшет, чтобы перепроверить голограмму. Но спустя уже десять минут пришла к самым неутешительным выводам. Планшет выпал из моих обессиливших пальцев рук. Я не верила, просто отказывалась верить своим глазам, однако экспертиза подтвердила, что на голограмме действительно Киар Леру, и в неё не вносили никаких изменений.

— Анестэйша, у Вас резко изменился пульс и частота дыхания, а из глаз течёт солёная жидкость. Возможно, мне стоит позвать дока? — переполошился кибернянь, увидев мою реакцию.

Я вытерла тыльной стороной ладони дорожки слёз на щеках и перевела рассеянный взгляд на Анчоуса.

— Нет, всё в порядке. Я сейчас приду в себя. Всё хорошо, спасибо.

— Но Вы явно расстроились, когда открыли данное сообщение, — продолжал напирать робот. Ему, как и любой железке, были чужды эмоции и чувство такта, а потому он пытался докопаться до причины моего резво изменившегося состояния. — Почему?

Захотелось закричать на Анчоуса, выплеснуть на него весь негатив, но я сдержалась. Во-первых, потому что кибернянь не являлся истинной причиной моего резко изменившегося настроения, а во-вторых, он был искусственным интеллектом, и именно я, как его хозяйка, должна была его обучать и разъяснять все непонятные вещи. Тяжело вздохнула, собираясь с мыслями, вновь вывела неприятную голограмму по центру своей спальни и спросила робота:

— Что ты видишь?

— Командора Киара Леру и майора Аврелию Кларк. Судя по деталям интерьера, они находятся в личном боксе командора.

— Хорошо, — я перевела дыхание, так как обсуждать голограмму, пускай и с роботом, всё равно было крайне мучительно. — А что они делают?

— Затрудняюсь ответить. Картина происходящего мне не совсем ясна. Но судя по Вашей реакции, правильный ответ — участники голограммы целуются.

— В смысле? — я рывком села на кровати и увеличила голограмму почти до потолка, чтобы рассмотреть всё в мельчайших деталях. — Анчи, что ты хочешь этим сказать?!

— Если Вы помните, Анестэйша, Вы закладывали в меня информацию о поцелуях, когда Вам было двенадцать лет.

Да, действительно, после того, как меня поцеловал в яблоневом саду друг моего детства Рик, я ещё долго искала в инфосети Захрана о «настоящих» поцелуях. Мне было интересно, поцеловал меня Рик по-настоящему или нет. В своих поисках и изысканиях я даже вложила всю найденную информацию в алюминиевую оболочку Анчоуса, вот только робот не смог дать ответа на мой вопрос. Он-то не видел нашей встречи. Ну а я тогда, помнится, пришла к выводу, что всё-таки тот поцелуй был ненастоящим.

— Продолжай, — разрешила я напряжённо.

— Исходя из тех данных, которыми я располагаю, при настоящем поцелуе оба закрывают веки, а если они всё-таки остаются приоткрытыми, то зрачки существенно увеличиваются. На данном фото лица майора Кларк, к сожалению, не видно, но командор закрывать глаза не стал. Более того, его зрачки не увеличены, как следовало бы, а даже слегка уменьшены по сравнению с обычным состоянием. У меня не хватает информации по цваргам, но для людей уменьшенная радужка говорит либо о ярком освещении, либо о негативных эмоциях, таких как страх, ненависть, злость или испуг.

Чем подробнее говорил Анчоус, тем сильнее я склонялась к мысли, что он прав. Приблизив лицо Киара на максимальное расстояние, я увидела чуть расширившиеся ноздри цварга и несколько лопнувших сосудов в белках глаз, свидетельствующих о зарождающейся ярости. Вселенная, а ведь робот прав! Я была настолько уверена в том, что сама голограмма либо имеет большой срок давности, либо вовсе подделка, что не рассмотрела лица командора.

— Анчи, а что ты думаешь насчёт того, что майор Аврелия раздета? — спросила я, нервно облизав губы.

— Ваш вопрос мне не совсем понятен, Анестэйша.

Вот ведь, глупая железяка! Вечно он прикидывается непонятливым, когда его ответ требуется как можно скорее!

— На данной голограмме плечи, грудь и спина майора Кларк оголены, — повторила терпеливо. — Обычно гуманоиды раздеваются, перед тем как… — я думала, какое слово следует произнести, но Анчоус меня опередил.

— Заняться совокуплением?

— Пускай будет совокуплением, — произнесла с тяжёлым выдохом.

Воспитание искусственного интеллекта — та ещё задачка. И почему до сих пор ещё не открыли специализированных школ для роботов? Отогнала неуместные мысли и вновь вернулась к диалогу.

— Вы предполагаете, что командор Киар Леру и майор Аврелия Кларк собирались заняться совокуплением?

Меня покоробило от бесчувственного вопроса Анчоуса, и неожиданно для самой себя я решительно ответила:

— Нет.

— Почему нет? — поинтересовался уже робот.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Просто чувствую сердцем и всё. В первый момент подумала, что да, именно этим они и собираются заняться, но сейчас, всё взвесив, я укрепилась в своём мнении. Киар не стал бы мне изменять.

Кибернянь так долго растерянно молчал, мигая светодиодами, что я заподозрила неладное:

— Анчоус, в чём дело? Ты почему молчишь?

— Информация слишком противоречива. Во всех моих библиотеках указано, что седьмой орган чувств у человека анатомически располагается в заднице. А Вы говорите — в сердце. Как правильно?

Я расхохоталась словам киберняня, бросила в него подушкой и впервые за все выходные вышла на ужин на своих двоих.

Глава 16. Предложение, от которого нельзя отказаться

/кадет Анестэйша Радосская/

Удар, ещё один удар, блок, удар. Вспотевшая маленькая я и не менее потный, но гораздо более высокий и широкий в плечах Дик Раймон кружим на татами, время от времени сходясь для нанесения стремительной серии ударов. Вначале ларк с боевого направления действовал вполсилы, боясь нанести мне вред. Но капитан Стивен Валлуни прикрикнул на него, и с этого момента бой пошёл на равных. Ну как, на равных… Дик действительно не щадил меня, а я же больше отпрыгивала и отскакивала, ловко уворачиваясь от его стремительных прямых ударов, и пользовалась задними подсечками и бросками, используя инерцию противника. Киар не так давно мне объяснил, что до тех пор, пока окружающие не будут догадываться о том, что в моём скелете находятся микроботы, никто не будет воспринимать меня как серьёзного противника. Где бы я ни была — среди друзей или на задании в стане врага, о моей новой особенности лучше умолчать. Среди кадетов обязательно найдутся завистники, а врагов незачем заранее предупреждать об оружии.

Со второго полугодия капитан Стивен Валлуни добавил рукопашные спарринги по физической подготовке, сдвоенные с кадетами боевого направления. Если раньше я с содроганием думала об этих занятиях, то после внедрения в мой скелет микроботов основную сложность для меня составляло поддержание правильного ритма дыхания и сохранение концентрации на силе собственных ударов и блоков.

Внезапно дверь на полигон открылась и я, как и почти все в зале, обернулась на поджарую фигуру цварги, уверенной кошачьей походкой направлявшейся к капитану Валлуни. Майор Аврелия Кларк как всегда выглядела бесподобно. Эластичный форменный комбинезон настолько соблазнительно облегал её высокую пышную грудь и крутые бёдра, что вся мужская часть населения кадетов непроизвольно сглотнула. Ну а я… не испытывала к бывшей невесте Киара ни одного тёплого чувства. В памяти всплыла вчерашняя голограмма с неизвестного номера в моём коммуникаторе, и я, разозлившись, не рассчитала силу, вложенную в очередной удар. В глазах отвлёкшегося от боя Дика промелькнуло неподдельное удивление, а через мгновение он, скрючившись и покраснев, уже лежал на обеих лопатках на спортивном татами, прижимая ладони к солнечному сплетению.

— О-о-ох… Дик, прости, — я всплеснула руками и нагнулась к ларку, чтобы помочь ему подняться.

Стало стыдно, что одно лишь явление бывшей невесты Киара вызвало во мне такую сильную волну негативных эмоций. Повезло, что на полигоне нет взрослых цваргов с достаточно развитыми рогами, способными уловить мои чувства, а то они живо задались бы вопросом, почему я так среагировала на майора Кларк.

Краем глаза успела отметить, что Аврелия с откровенно скучающим видом передала электронный лист в руки Стивена. Тот, не отводя взгляда от лица цварги, взял его и приложил ладонь, снимая блокировку, и лишь затем мазнул взглядом по тексту. И нахмурился. Поджал губы. Перечитал и нахмурился ещё сильнее.

— Подпись ставить будешь? Мне передавать ответ? — нетерпеливо спросила цварга, оглядывая кадетов.

Я отвернулась, усиленно помогая Дику встать с татами, и даже принялась отряхивать его штаны. Возможно, я немого перестаралась, потому что ларк покраснел до кончиков своих мохнатых ушей.

— Стась, спасибо, не надо, я сам… мне неудобно… — пробормотал в ответ этот огромный боевик, а я буквально кожей почувствовала, что Аврелия неотрывно смотрит в мою спину.

Если до сих пор я сомневалась, кто именно послал мне «приятный сюрприз», то теперь готова была поставить на кон всё что угодно, что адресатом голограммы выступила сама цварга. Неужели она хотела проверить, как я восприняла её подарочек? Увидеть моё заплаканное лицо и убедиться, что соперница повержена? Вот ведь стерва! И главное — время так удобно выбрала… когда Киар покинул станцию, и я не могу выяснить, что же всё-таки между ними было.

— Нет, пожалуй, мне потребуется время, чтобы всё подробно изучить. Я сам отнесу документы, спасибо, Аврелия. Можешь идти.

Майор Кларк с явной неохотой потопталась на месте и с кислой миной, ни капельки не портящей идеальные черты лица, торжественно покинула полигон. Как только двери за фигуристой цваргой сомкнулись, капитан Стивен повернулся к группе, сдвинул брови и произнёс:

— Всем парням три штрафных круга по полигону.

— За что-о-о? — тут же хором взвыли ларки, таноржцы, пикси и цварги обоих направлений.

— Да то, что вешаете слюни на старшего офицера Кларк, вместо того, чтобы заниматься. Ах да, кадет Раймон, Вам все пять кругов по полигону. А потом в медотсек к Дориану Бланку. Что-то не нравится мне, как Вы покраснели.

— Но почему? — искренне возмутился ларк, только отдышавшись после моего нокаута.

— Четвёртый штрафной за то, что позволили себе отвлечься во время спарринга с противником, а пятый — потому что проиграли кадету Радосской. Ещё вопросы?

— Нет, капитан!

— Выполнять!

Я посмотрела, как кадеты, с трудом волоча ноги по полигону после изматывающего занятия, приступили к отработке наказания. Что касается общей части, то тут я была солидарна с капитаном Стивеном, а вот дополнительный круг персонально Дику из-за проигрыша в спарринге я считала излишним. Знал бы капитан обо мне правду, то не стал бы наказывать ларка.

— Кадет Радосская, задержитесь, пожалуйста, — донеслось мне в спину, когда я уже направилась к выходу с полигона. Занятие-то закончилось.

— Анестэйша, — обратился капитан уже тише, чтобы нас никто не услышал, когда я подошла к нему. — Я вижу, ты много тренировалась на каникулах, да и продолжила в учебное время. У тебя большие, я бы даже сказал, колоссальные успехи. Сегодня ты смогла победить кадета Раймона в честном спарринге на татами.

Я слегка покраснела, уловив в словах Валлуни намёк на драку с ларками в столовой в первый учебный день. Да уж, прямой удар в пах и вилка в квадрицепс ноги — честными приёмами не назовёшь.

— Мне сегодня просто повезло… — я отвела взгляд от пронзительных карих глаз капитана. — Зашла майор Кларк и кадет Раймон отвлёкся… Только и всего.

— И, тем не менее, чтобы уложить на землю даже отвлёкшегося противника, втрое превосходящего тебя по массе, нужна огромная сила и сноровка.

Я смущенно пожала плечами. Некоторое время мы стояли молча. Я наблюдала, как самые шустрые кадеты, выполнив штрафные круги, покидают полигон. О чём думал капитан, не имела ни малейшего представления.

— Ладно, Стася, скажу как есть, — неожиданно произнёс Стивен. — С того момента, как я увидел тебя в баре на Зоннене, многое изменилось. Уже тогда я в тебе видел потенциал, а на сегодняшний день ты неоднократно доказала, что законно занимаешь место кадета в Академии Космического Флота. Из перепуганного Станислава Радонежского, ловко уворачивающегося от ударов рептилоида, за каких-то полгода ты развилась в сильную и выносливую Анестэйшу Радосскую.

Услышав второй раз слово «потенциал» из уст преподавателя за короткий промежуток времени, я внутренне подобралась. Мне совершенно не нравилось то, к чему клонил капитан.

— Пока у Вас ещё не началась специализация, ты можешь поменять направление. Устав этого не запрещает. У тебя отличная сноровка, превосходная скорость реакции и выносливость, прекрасная техника. Судя по результатам спарринга, ты знаешь, когда стоит отступить, а когда нанести финальный сокрушающий удар. Я предлагаю тебе перейти на боевое направление.

— Но… — и хотя после предупреждения Киара о последствиях внедрения микроботов морально я была готова к такому предложению, всё равно опешила от слов капитана.

— Не говори «нет» сразу. Подумай. Боевики — это элита Академии Космического Флота. Став боевиком, ты сможешь участвовать в рейдах на необитаемых планетах и их зачистках, первой собственными глазами увидишь чудеса Вселенной. Звёзды-пульсары, зарождение чёрных дыр, самые яркие квазары, слияние звёзд, солнечные вспышки, кротовые норы, метеоритные дожди, северное сияние… Разве не об этом ты мечтала? А если надоест искусственная гравитация и захочется глотка свежего воздуха, ты сможешь работать на уже открытых планетах, как специалист широкого профиля. С твоими текущими навыками в пилотировании и робототехнике тебе не будет равных. Я уверен, что ты очень быстро получишь звание майора, если сейчас поменяешь направление. Ну и, наконец, последний плюс — это, конечно же, я.

— В смысле? — я шокировано уставилась на капитана.

— В прямом. Я стану куратором, буду во всём тебе помогать. Мы с самой нашей первой встречи с лёгкостью нашли общий язык. К тому же, я человек, как и ты, а значит априори пойму тебя лучше, чем цварг. Уверяю, в отличие от твоего текущего куратора, я не буду на тебе срывать злость и отчитывать за провинности твоих одногруппников. Я в курсе, что тебе очень нравится робототехника, и я даже позволю брать дополнительные занятия по данной дисциплине. Разумеется, если ты будешь справляться с общим курсом. Я уверен, если ты хорошо всё обдумаешь, то придёшь к выводу, что тебе стоит принять моё предложение хотя бы ради смены куратора.

Я проглотила просящиеся наружу слова о том, что наша с ним принадлежность к одной расе не играет никакой роли. Капитан Валлуни в первую же учебную неделю соврал, желая произвести впечатление, о том, что накажет кадетов, осмелившихся втроём на меня напасть. По всей видимости, он и представить себе не мог, что я подружусь с этими самыми кадетами, а потому солгал, не задумываясь. Конечно, некоторые скажут, что помнить такие вещи — мелочно, но… моё доверие было им безвозвратно утеряно.

Сейчас же я не хотела ни переходить на боевое направление, ни становиться «элитой» в чьих-то глазах, ни хоть как-то отдаляться от Киара Леру. Возможно, если бы я поверила в правдивость вчерашней голограммы, то с радостью рассмотрела бы представившуюся возможность, но это было не так.

— Извините, капитан, — отрицательно покачала головой, тщательно взвешивая каждое слово. — Я говорю «нет». Мне нравится моё направление, к тому же, командор Герман Крэн, как и Вы, видит во мне не меньший потенциал. Я считаю, что став бортовым механиком экипажа, смогу изучить космос не хуже, чем любой боевик, но буду существенно реже подвергаться опасностям.

Капитан Стивен неодобрительно поджал губы и несколько долгих секунд смотрел в мои глаза, будто пытаясь в них что-то отыскать, затем произнёс неожиданно жёстко:

— Да что вы все нашли в этом Киаре Леру?! Дело в том, что он командор, а я всего-навсего капитан? Да?! А ты знаешь, как он получил своё звание? Он трусливо отсиделся на корабле, как последняя крыса, когда все остальные, и я в их числе, приняли бой! Трус и последний ссыкун, который не достоин носить не то, что звание командора… простую униформу Космического Флота! А женщины? Посмотри, как он обходится с Аврелией! Она, между прочим, некогда была лучшей в своём выпуске. Подавала надежды, как талантливейший механик. И что ты думаешь? Вместо того чтобы стать членом элитной команды разведки, осталась здесь на станции. Выполняет распоряжения руководства из разряда «принеси-подай», а всё лишь бы быть поближе к этому проклятому цваргу! Да её чуть из Академии не выгнали, когда узнали об их романе. А командор лишь вытирает об неё ноги, словно об половую тряпку, ни в грош её не ставит! Тоже хочешь стать его очередной подстилкой, пожертвовав своим будущим?! — в словах мужчины сквозила затаённая горечь обиды и не выплеснутая боль.

Капитан вцепился в мои плечи, изо всех сил тряся меня. Молча отметила, что уже все кадеты покинули полигон, и не без усилия отцепила от себя руки куратора боевого направления.

— Капитан Стивен Валлуни, — произнесла как можно холоднее и отстранённее. — Вы говорите сейчас под действием зависти и ревности к более успешному сослуживцу. Мне жаль, что в своё время майор Кларк не ответила взаимностью на Ваши чувства, предпочтя другого мужчину. Однако это ровным счётом не даёт Вам прав оскорблять меня и грубо отзываться о командоре Леру. Он — герой войны, так же участвовал в операции «Андромеда» и рисковал своей жизнью, как и многие другие. Насколько мне известно, Киар Леру продержался в реакторном отсеке без еды и воды двое суток, пребывая на границе жизни и смерти, и спас всех, хотя мог бы сдаться в плен. Что касается майора Аврелии Кларк, то встречаться с командором, не имея офицерского звания — было её собственным решением, ровно, как и остаться на станции вместо того, чтобы заниматься карьерой и стать, как Вы выразились, половой тряпкой. Мне здесь нечего добавить. А теперь, когда все Ваши претензии в адрес моего куратора…

— Что, и ты за него будешь заступаться?! — лицо капитана преобразилось настолько, что теперь в нём сложно было узнать добродушного и улыбчивого мужчину, запомнившегося мне по первой встрече в баре «Три пингвина».

Раскосые, как у всех таноржцев, глаза сузились до маленьких щёлочек, плотно сжатые губы побелели, а ноздри, наоборот, покраснели и увеличились почти вдвое.

— Ты тоже в него влюбилась? В этого ублюдка и чистоплюя? Да ты хотя бы в курсе, что цварги считают всех, кроме своей расы, недоразвитыми обезьянами? Отвечай! — несколько капелек его слюны попало на мою форму и лицо.

Отчаянно хотелось отстраниться и протереть эти места, вместо этого я подняла подбородок ещё выше.

— Командор Киар Леру — благородный цварг, который первым понял, что со мной и кадетом Даффи произошёл несчастный случай. Он фактически спас нас, хотя, следуя Вашей логике, в его глазах я всего-навсего «недоразвитая обезьяна». Кроме того, я ни разу не видела с его стороны манипулирования чужими чувствами.

— То есть?! Вы намекаете, будто я являюсь манипулятором?

— Бросьте, капитан Валлуни, — кровь в моих венах кипела от негодования, меня несло. — С самого первого дня Вы всячески пытались втереться в моё доверие. Я помню, как Вы дали кислородную маску после первого занятия исключительно мне, но не другим кадетам, попросили наедине называть Вас по имени, нарушая субординацию, и даже то, что Вы зачем-то соврали, будто сурово наказали кадетов Раймона, Трайна и Ригора, также не прошло мимо моих глаз, ушей и интеллекта. Сейчас, когда у меня уже действительно неплохая физическая подготовка, я понимаю, что Ваши «отлично», поставленные мне в начале учебного года — это плохо скрытые издёвки. Именно из-за этих отметок начались первые недопонимания между мной и куратором, Вы специально стремились к тому, чтобы нас поссорить. Скорее это Вы, а не командор Леру считаете меня недоразвитой обезьяной, неспособной на простейшие умозаключения.

Капитан хватал ртом воздух. Я поняла, что своим заявлением выбила почву у него из-под ног. Да и нечего ему было сказать мне в ответ, не на такую реакцию он рассчитывал, пытаясь убедить меня, что Киар Леру — плохой куратор.

Уже почти перед самым выходом меня нагнали на первый взгляд нейтральные, но полные затаённой обиды слова капитана:

— Видимо, я провалил задание с тем, чтобы убедить Вас по доброй воле перейти на боевое направление. Но уверяю, кадет Радосская, если не сегодня, то в другой день, но Вас заставят это сделать. И вот тогда Вы действительно пожалеете о том, что наговорили мне.

Я обернулась к крепкой фигуре офицера.

— Х-м-м-м… не удалось очернить в моих глаза командора, поэтому решили прибегнуть к угрозам слабой девушке и служащего, заведомо находящегося ниже Вас по рангу? Похвально, капитан, очень похвально, — неприкрытая язвительность так и сквозила в моей интонации. — Если это Вы называете высоконравственностью, то вынуждена признать, командор Леру действительно не обладает этим качеством.

Побагровевший капитан зашипел сквозь зубы:

— Не передёргивайте, Анестэйша. «Слабая девушка» в Ваших устах звучит смехотворно.

— О, так Вы знаете? — почему-то эта новость совершенно не удивила меня. Я потратила весь свой запас эмоций на ссору с капитаном, и уже была просто не способна чему-либо удивляться. — Зачем же тогда дали Дику штрафной круг?

— А Вы бы хотели, чтобы я признал, что поражение ларка с боевого направления от руки захухри-технаря — это норма? Может, тогда стоило бы во всеуслышание прокричать о Ваших новых способностях?

Я пожала плечами.

— Отрадно слышать, что благородство хотя бы в такой форме Вас ещё не покинуло.

На душе скребли кошки. Ссориться с капитаном Валлуни я не планировала, и в целом, до сегодняшнего дня вполне нейтрально к нему относилась, но все эти оскорбления в адрес Киара… будто лопнула струна в моей душе. Слишком близко к сердцу приняла его слова на счёт командора, не смогла стерпеть, и, шварх меня задери, кажется, раскрыла свои чувства к цваргу. Наверно, стоило сдержаться, вежливо улыбнуться и ответить на предложение капитана дипломатичным «я подумаю», как это делают большинство девушек, но промолчать не получилось.

Я уже практически добралась до заветного бокса с табличкой «1051», когда дорогу мне преградила майор Аврелия Кларк.

— И что это ты расстроилась? Должна прыгать от счастья. Как-никак боевое направление предложили.

Я с недоумением взглянула на цваргу, с которой до сих пор ни разу не контактировала, и точно на «ты» переходить не разрешала.

— Прошу прощения, майор Кларк. Вы меня с кем-то спутали, — произнесла и сделала шаг в сторону.

Я чувствовала себя выжатой как физически, так и эмоционально. Больше всего мне сейчас хотелось принять душ, потому что от меня всё ещё разило потом, и завалиться в кровать. Но не тут-то было. Цварга одним плавным движением материализовалась рядом со мной.

— Ты что, отказалась?! — рассерженной гадюкой зашипела она. — Да тебе честь оказали! Неужели думаешь, что если останешься на техническом, то твой куратор вновь снизойдёт до тебя? Мой совет: бросайся со слезами в ноги капитану Стивену и проси, чтобы тебя взяли к нему на направление. Скажи, что была полной дурой, раз не согласилась сразу! Может, он ещё не успел подписать документы…

За что мне так не везёт сегодня? Вначале капитан Валлуни, теперь Аврелия.

— Это не Ваше дело, майор Кларк. Извините, мне надо идти…

Ещё один шаг в сторону и вперёд, но рука цварги впечаталась в стену рядом со мной, таким образом, преградив путь.

— Ты что, девочка, мазохизмом страдаешь? Нравится пускать слюни по Киару и наблюдать, как он счастлив с другой? Да ты даже в его ближний круг не входишь! Так, временная любовница, средство разнообразить свою интимную жизнь, но не более. А я — его будущая жена! У нас с ним пять лет стабильных отношений! Если в тебе есть хотя бы капля достоинства и самоуважения, то ты перестанешь осаждать его своим нездоровым вниманием и молча отойдёшь в сторону!

Вот, оказывается, в чём заключался её план. Я должна была поверить в то, что командор вернулся к своей невесте, а я всё это время была лишь его любовницей. Взглянула в глаза цварге и, собравшись с духом, уверенно произнесла:

— Нет, майор Кларк, Вы ошибаетесь. Из нас двоих больны Вы, а не я, и это Вам требуется лечение. Рекомендую обратиться к Дориану Бланку.

Скинула её руку, чтобы освободить себе путь, но не успела сделать и шага, как цварга с криком «ах ты, паршивка!» вцепилась в мои волосы. От резкой боли, больше похожей на снятие скальпа заживо, я на мгновение потеряла ориентацию в пространстве и времени. Аврелия застала меня врасплох, сбила с ног, и мы покатились клубком. Это совершенно не было похоже на стандартный спарринг на полигоне. Ни одного честного приёма или броска, исключительное желание со стороны цварги выдрать мне волосы и располосовать ногтями лицо, а с моей — увернуться от этой ненормальной. В конце концов, я поймала обе её руки и силой вывернула запястья в жёстком болевом приёме.

Этот манёвр являлся настолько же банальным и простым, насколько и действенным. Один из первых приёмов, которому учили первокурсников в Академии. Лишь на индивидуальных занятиях с Киаром, когда я обездвижила его таким способом, он с лёгкостью смог высвободиться. На мой вопрос «как?» я получила вполне резонное пояснение, что когда захватчик проводит болевой приём, то прижимает запястья вниз, к полу. Жертве обычно настолько больно, что она не может двигаться. Однако если очень постараться, то можно вырвать руку в бок, через обратный сгиб локтя. Человек или миттар, скорее всего, так делать не будут, так как это грозит неминуемым переломом лучевой кости, но у цваргов скелет плотнее, и они могут себе это позволить.

Следующие события произошли одновременно. Над нами раздался чей-то окрик:

— Что здесь происходит?!

Аврелия потянула руку вбок, чтобы высвободиться, совсем так же, как показывал мне это Киар, а я не то от испуга, не то, подчиняясь мышечной памяти, сжала запястье цварги ещё сильнее. Раздался хруст. Затем сдавленный полувскрик-полувсхлип. Майор подо мной обмякла и перестала сопротивляться. Я же вкинула голову и встретилась с тремя внимательными взглядами. Вселенная! Вот это колоссальное невезение!

Два адмирала и генерал, о чём красноречиво свидетельствовали нашивки на форме, смотрели на нашу некрасивую свару.

— Ох… Простите… Генерал, адмиралы… — я вскочила, нервно одёрнула изрядно потрёпанную форму и вытянулась по стойке смирно, отдав честь вышестоящим по званию. — Кадет Радосская.

— Вы так и не ответили! — с негодованием продолжил отчитывать меня адмирал на повышенных тонах. — Что здесь происходит?! Кадет Радосская, Вы вообще в курсе, что за драки в стенах Академии кадетов ждёт лишь одно наказание — исключение?!

И без того не самую приятную ситуацию усугубило жалобное подвывание майора Кларк.

— Она на меня напала! Да ещё и руку мне сломала! Намеренно!

Прозвучало это так, будто девушка находится, по меньшей мере, при смерти.

Шва-а-а-арх! Я мысленно застонала. И ведь прекрасно знает, что возражать я не стану. Если поднимут видеозаписи, то, наверняка, услышат наш разговор. Это бешеная цварга орала как резаная про наши отношения с командором Леру…

— То есть это не просто драка, а спланированное нападение на действующего офицера космофлота?! — лицо адмирала благородного голубого оттенка приобрело землисто-водорослевый оттенок, а на чешуйках вдоль висков выступили капельки пота.

Я прикусила нижнюю губу и мельком глянула на других двоих. Генерал, а это был пикси, стоял, нахмурив кустистые брови. Его и без того крупный торс смотрелся ещё больше за счёт трех пар рук. Верхняя пара была скрещена на груди, вторая упиралась в бока, а в третьей находились планшет и контейнер с едой. Льдисто-голубые глаза смотрели на меня изучающе, но в них также читалось неодобрение моего поступка. А вот второй адмирал, явно таноржец, еле сдерживался от того, чтобы не засмеяться. Уголки его губ подрагивали, в карих глазах мелькали искры веселья, но он изо всех сил старался не выдать своего настроения.

— Я думаю, кадет Радосская просто слишком рьяно подошла к выполнению домашнего задания по отработке приёма, — произнёс он, нарушая повисшую паузу. — Очевидно, майор Кларк слишком понадеялась на расовую особенность своего организма и потому находится сейчас в неадекватном состоянии от болевого шока.

— Что?! — гневно воскликнула Аврелия, для разнообразия перестав завывать.

У меня закрались подозрения, что ей вовсе не так больно, как она хочет это показать. Воодушевлённая тем, что хотя бы один из трёх старших офицеров явно находится на моей стороне, я закивала и произнесла со всей серьёзностью:

— Так точно, адмирал…

— Адмирал Леон Клео, кадет Радосская.

— Так точно, адмирал Леон Клео, — быстро поправилась я. — Нападения не было. Мы с майором Кларк отрабатывали уход из болевого захвата, — и прежде, чем Аврелия успела опротестовать это заявление, я добавила: — Вы же не думаете, что кадет первого курса действительно мог оказаться ловчее и техничнее опытного майора? Это обозначало бы, что майор Кларк недостойна носить своё звание.

Вот так. Шах и мат! Мне даже показалось, как я расслышала скрежет эмали идеальных зубов цварги. Таноржец лукаво улыбнулся, разгадав мой хитрый ход. Миттар, собравшийся вновь меня отчитать, захлопнул рот, а генерал нахмурился ещё сильнее.

— Что ж… — произнёс он, делая длительные паузы. — Раз мы стали свидетелями тренировочного процесса…. То ничего страшного в этом нет… и наказывать никого не стоит. Не так ли, адмирал Тиций? Майор Кларк?

Миттар и Аврелия неохотно кивнули.

— В таком случае впредь попрошу заниматься отработкой приёмов на полигоне. Всё-таки коридор — не совсем подходящее для этого место.

— Да, конечно, — я вновь отдала честь, готовая ретироваться.

— Я не закончил, — старший офицер оборвал мою попытку ретироваться.

Он пристально осмотрел мою влажную и прилипшую в некоторых местах к телу одежду, растрёпанные волосы и раскрасневшееся лицо, затем задумчиво перевёл взгляд на контейнер в своей руке.

— Хотя, пожалуй, Вы правы, кадет Радосская. Идите в свой бокс, приведите себя в порядок и через полчаса я жду Вас у себя в кабинете.

— А-а-а….

— Я пришлю за Вами робота, не беспокойтесь. Вас проводят.

— Есть, генерал! — козырнула, развернулась, и, не глядя на поверженную Аврелию, почти бегом ринулась к двери с номером «1051».

В гостиной столкнулась с соседом, чуть не сбив его с ног.

— Стаська, это кто тебя так?! — воскликнул друг в полнейшем изумлении.

— Некогда, Натан, прости. Всего полчаса, а всё тело уже чешется, помыться страсть как охота! — ответила я на ходу и поспешила в душ.

Казалось, что пот и коридорная пыль въелись в мою кожу намертво и никогда не отойдут, но спустя двадцать минут после двойного цикла интенсивной гигиенической очистки, я довольная зашла в собственную спальню. Тело больше не зудело, лишь всё ещё слегка щипало и саднило лицо. Анчоус встретил меня встревоженным переливом светодиодов.

— Анестэйша, с Вами всё хорошо? Майор Кларк не нанесла Вам увечий? — сразу же набросился он на меня с вопросами.

— А откуда ты знаешь, что это была майор Кларк? — в свою очередь удивилась я, копаясь в шкафу в поисках чистой формы. Выделенного генералом времени оставалось в обрез.

— Я подключился к системе видеокамер и наблюдал за Вашими передвижениями по станции, — гордо выдал кибернянь.

М-да… как-то я перестаралась с его техническим образованием. Возможно, больше внимания стоило уделить моральным аспектам и этике.

— А не ты ли случайно сделал так, чтобы три старших офицера попали на этаж, где проживают кадеты? — я прищурилась от закравшихся подозрений. Кажется, моё колоссальное невезение имеет алюминиевые корни или, точнее, корпус.

— Да, я остановил лифт несколькими этажами ниже и объявил заказанный, заглушив динамик, — не подтвердил мои опасения Анчоус. — Как только я понял, что майор Аврелия Кларк не просто так прогуливается мимо нашего бокса, то сразу же стал искать пути спасения для своей хозяйки.

Я застонала, прикрыв ресницы. Вселенная! Дай мне сил не разобрать этого чересчур заботливого киберняня по винтиками.

— Анчоус, порой я жалею, что обучила тебя столь многому… И почему же ты решил, что мне потребуется спасение? — спросила, просто чтобы понять логику искусственного интеллекта.

— Ну как же. Всё очевидно. На вчерашней голограмме был запечатлён непоцелуй майора Аврелии Кларк и командора Киара Леру. Вам же изначально показалось, что это поцелуй, и Вы расстроились. Но потом решили, что это всё-таки непоцелуй и обрадовались. Я смог вычислить, что голограмма была отправлена с коммуникатора майора Кларк. По всей видимости, ей было важно, чтобы Вы считали, будто это настоящий поцелуй. Зная Ваш характер, я спрогнозировал, что Вам не хватит ума не показывать своей осведомлённости. На лицо конфликт интересов. Стоит добавить физическую подготовку майора, её многолетний опыт и расовую принадлежность — и становится очевидным, что Вам потребуется помощь со стороны.

— А то, что у меня микроботы в организме, ты не подумал? А то, что за драку из Академии меня выгонят? А за нападение на офицера вообще трибунал грозит?! — бессильно взвыла я на Анчоуса, параллельно не забывая облачаться в одежду.

Воспитала, шварх, на свою голову! Дожили! Железка считает себя умнее! Да он даже не представляет, какие проблемы навлёк на мою голову. Шварх! Да я сама не представляю, что генерал от меня хочет…

— Простите, но в моих базовых настройках заложено, что Ваша жизнь имеет приоритетную важность. Сложившаяся ситуация согласно моему анализу угрожала Вашему здоровью.

— Ясно, — хмуро произнесла я, поправляя форму на себе в зеркальном отражении встроенного шкафа.

Вот ведь, а у цварги оказались крайне острые коготки. Кожу не просто щипало, а саднило. Четыре параллельных глубоких царапины украшали теперь мою левую щёку.

— Вы как-то помогали Натану с травмой. Я убрал остатки заживляющего крема в Ваш шкаф на верхнюю полку, — внезапно сказал Анчоус, видимо, всё-таки почувствовав свою вину.

Я кивнула и полезла в указанное место. Бок баночки с кремом торчал на краю самой верхней полки. Поднялась на носочки. Ну, давай же, зараза! Ещё чуть-чуть… Хлоп! На меня упала столь желанная банка с кремом и какая-то светящаяся коробочка.

— А что это… — начала я, прежде чем поняла, что это моргает диодами тот самый чип, переданный мне адмиралом Даффи накануне космического рейда.

Вселенная! Да со мной же многократно пытались контактировать! Похоже, техорцы нашли самодельный перехватчик сигнала с привязанным к нему чипом-близнецом! Как я вообще могла забыть про него?!

— Анчоус! Почему ты не сказал мне, что со мной пытались связаться?! Зачем ты спрятал чип? И не говори, что положил, а потом забыл. Ты робот, а роботы ничего не забывают!

— Когда Вы попали в космокатастрофу, я убрал эту коробочку в шкаф, чтобы уборщики её случайно не выкинули. Чип даже в корпусе занимает очень мало места, его могли бы посчитать мусором. А после Вашего возвращения Вы не спрашивали о местонахождении чипа.

У-у-у-у… не спрашивала, потому что училась управлять своим новым телом, а мысли были заняты Киаром Леру! Анчоуса хотелось деактивировать или посадить на энергетическую голодовку на месяц-другой, хотя, конечно, он ни в чём не был виноват. Наоборот, обо всём позаботился в моё отсутствие лучше любого гуманоида.

Мне до безумия хотелось вызвать тех загадочных людей на связь и выяснить, кто они такие. Пальцы подрагивали от волнения, так сильно я волновалась. Как назло, именно в этот момент, тихо шурша своими гусеницами, в спальню заехал робот генерала.

— Кадет Радосская, попрошу следовать за мной.

Глава 17. Сделка с генералом

/кадет Анестэйша Радосская/

— Вы уверены, что не хотите перейти на военное направление? — в сотый раз спросил генерал, с трудом сдерживая раздражение.

— Да, уверена. Повторюсь, Ваше предложение — большая честь для меня, но мне нравится учиться на техническом направлении. Ко всему, я уже выбрала специализацию и начала курсовую работу, — вежливо, но непреклонно в очередной раз произнесла я.

— Хм… И что же это за специальность, позвольте полюбопытствовать?

— Хочу стать механиком.

— Бортовой механик? И это предел Ваших мечтаний?!! Да Вы хотя бы понимаете, от чего отказываетесь?

Наступила длительная пауза. Я отвела взгляд от негодующего пикси и уставилась себе под ноги. Наш разговор как-то очень быстро зашёл в тупик, и мы оба не видели из него выхода. Генерал привык к беспрекословному подчинению его приказам, а потому моё внезапное ослиное упрямство его бесило. На породистом лице то и дело сходились у переносицы кустистые русые брови, а светло-голубые глаза становились почти белёсыми, когда я произносила очередное «спасибо, не хочу».

Ещё в тот самый день, когда я очнулась и впервые услышала о микроботах, меня очень сильно напрягла реакция дока и Киара. Пожалуй, именно это и невинные шутки Эрика «а ты точно с технического направления?» сподвигли меня от корки до корки перечитать Устав Академии и законы космофлота, относящиеся к правам кадетов. И теперь я точно знала, что принудить покинуть направление и сменить куратора меня никто не может. Исключить за неуспеваемость — пожалуйста.

— Кадет Радосская, я хотел бы, чтобы Вы восприняли перевод на боевое отделение Академии, как награду. Тем более теперь, когда Ваш организм… — генерал поспешно оборвал сам себя и закашлялся, сделав вид, что у него внезапно пересохло в горле.

«Тем более, когда Вы теперь столь ценное оружие», — продолжила я мысленно, грустно усмехнувшись про себя. Капитан Валлуни был прав, просто так от меня не отцепятся, и с этим определённо надо что-то делать. Вот только что?

— … Я не хотел, чтобы наше сотрудничество началось вот так, но Вы мне не оставляете другого выхода. Если Вы не согласитесь подписать документы о смене направления, то мне придётся перевести Вас во второстепенный филиал на краю галактики. Разумеется, с сохранением специализации. А после окончания Академии Вам придётся остаться в том же секторе на какой-нибудь свалке и собирать из десятка изношенных роботов одного мало-мальски жизнеспособного. Хотя Вы же с Захрана, Вам не привыкать.

А вот о таком варианте событий, как смена филиала, я не подумала. Скрипнула зубами от злости и сжала ладони с такой силой, что ногти впились в кожу. Генерал сменил пряник на кнут.

— Это шантаж? Вы сошлёте меня в глушь просто потому, что я не хочу становиться боевиком?! Вы не посмеете! — эти слова вырвались сами собой.

— Не забывайтесь, кадет Радосская! — жёстко одернули меня. — Это констатация ещё не свершившегося факта. Мне придётся так поступить, когда выяснится, что командор Леру и его подопечная позволили себе неуставные отношения. Обычно за такое полагается понижение в звании старшему офицеру и исключение из Академии кадету. Так что в глазах общественности моё решение будет выглядеть ещё и весьма мягким, тем более, когда у командора есть невеста.

Как будто огромная хрустальная ваза, доверху наполненная нежно лелеяными чаяниями, в один миг разбилась, усыпав всю мою жизнь мельчайшими, но очень острыми осколками. Мои надежды, мечты быть с Киаром хотя бы урывками, хотя бы время от времени — всё разрушилось в один миг. Конечно, я предполагала, что рано или поздно руководство космофлота обо всём узнает, но не думала, что это произойдёт так скоро. Нет! Я не готова расстаться с Киаром… вот так… сейчас… Стало тяжело дышать. Сердце зашлось в тахикардии. Оглушённая словами генерала, я медленно осела на кресло позади себя.

— Откуда… Вы… знаете? — с трудом произнесли тихим хриплым голосом.

— Про вашу связь? — генерал поднял одну бровь выше. — Догадывался из-за действий адмирала Леру. Он, не согласовывая ни с кем, велел внедрить последний рабочий комплект микроботов Вам. Поднял информацию, узнал, что Юлиан неоднократно выписывал и продлевал Вам пропуска на офицерский этаж за первое полугодие. Признаться, изначально я предполагал, что у Вас отношения с Леру-старшим, и был крайне удивлён сегодня, увидев Вас, сцепившихся с майором Аврелией Кларк. Всем известно, что она уже много лет бегает за Киаром, а не Юлианом Леру. Даже в своё время отказалась от хорошего места, лишь бы остаться на станции поближе к нему. Как бы то ни было, Ваша драка меня заинтересовала. Пока Вы приводили себя в порядок, я пересмотрел записи из коридора и узнал много нового.

Я удручённо кивнула головой, понимая, что мой маленький кибернетический робот во всём был прав. Если бы я изобразила глупую ревнивую дуру, то и ссору с капитаном Стивеном, и драку с Аврелией мне удалось бы избежать. А как следствие, у генерала сейчас бы не было на меня такого рычага давления, как мои взаимоотношения с Киаром Леру.

— Итак, возвращаясь к нашей теме. Анестэйша, выбирайте. Либо я перевожу Вас учиться, а затем и служить в такую чёрную дыру, что Вы оттуда никогда не выберетесь. Либо Вы всего-навсего меняете свою специализацию и даёте изучить свой организм нашим военным медикам. В последнем случае Вы остаётесь учиться на главной станции, и я, так и быть, закрою глаза, на Вашу и командора Леру м-м-м… сердечную привязанность. Что скажете?

— А по окончании Академии мне ещё минимум десять лет придётся потратить на шпионаж для космофлота? — ответила я вопросом на вопрос.

Я не обманывалась красивыми словами старшего офицера. Мне было очевидно, куда посылает космофлот лучших из лучших. И то, что случилось с адмиралом Даймондом Даффи, являлось наглядным тому примером. А ведь его задание состояло лишь в том, чтобы «незаметно наблюдать». Боюсь даже подумать, каким пыткам подвергнут лазутчика космофлота те же траски, не входящие в состав Федерации Объединённых Миров, если поймают агента на попытке воровства какой-нибудь технологии. Меня передёрнуло. Микроботы микроботами, но нервные клетки мне никто не удалял, и боль я чувствую прекрасно. А ещё существуют такие вещи, как выжигание сознания цваргами, что хуже любой смерти.

Ко всему, мне предоставляли сейчас лишь иллюзию выбора своего будущего. Иллюзию свободы. Фактически слова генерала можно было бы перефразировать как: «либо я перевожу Вас в другой филиал и буду использовать Ваши способности оттуда, либо Вы остаётесь на главной станции, и я вновь буду Вас использовать, но уже отсюда». Ещё одна мастерски продуманная манипуляция. Я бы зааплодировала генералу стоя, если бы все ниточки кукловода были бы привязаны не ко мне, а к кому-то другому.

В первом варианте, предложенном генералом, у меня не будет даже надежды вновь увидеть Киара, а во втором… уж больно расплывчато звучит формулировка «закрыть глаза». Генерал не собирается вносить поправки в Устав Академии, менять сложившиеся правила или повышать меня в звании… Он прибережёт этот козырь в рукаве на случай, если ему понадобится оказать на меня дополнительное давление. Опять же, что будет после учёбы? Оставшиеся девять с половиной лет пролетят быстро и не заметно, а после, когда я получу диплом, меня заставят разорвать все связи с родственниками, друзьями и одним хвостатым цваргом. Не зря хитрый генерал употребил именно словосочетание «сердечная привязанность», а не что-то иное. Специалисты алеф-класса не имеют право иметь привязанностей. Конечно, эта информация не афишировалась, но близко познакомившись с Диком Раймоном и его друзьями ещё в первом полугодии, я не имела на этот счёт иллюзий. Нет, такая жизнь не для меня.

Генерал сморщился при слове «шпионаж», но кивнул, показывая, что мысль я уловила верно.

— А если я откажусь? От Академии в принципе. Уйду по собственному желанию? — в отчаянии спросила я, уже зная ответ заранее.

— Не получится. В Ваше тело внедрена последняя секретная разработка Космического Флота. Во-первых, Ваша служба должна окупить стоимость микроботов, во-вторых, космофлот должен быть уверен в том, что Вы ненароком не выдадите наши технологии. Как следствие, место проживания и работу тоже подбирать будем Вам мы.

«И в лучшем случае они окажутся на необитаемом спутнике за десятки световых тысяч лет от главного филиала Академии…»

— Анестэйша, — генерал грозно облокотился на нижние руки, нависнув над роскошной столешницей, высеченной из застывшей лавы. — Я вижу, что Вы колеблетесь. Что Вас смущает в моём предложении?

Мне отчаянно захотелось закричать «Всё!», но вместо этого я сделала глубокий вдох и выдох. Наверно, именно эти несколько секунд и стали поворотными в моей судьбе. Меня загнали в угол, и я понятия не имела, как возразить генералу. Я тронула пальцами что-то крошечное в правом кармане… Чип! Я бездумно сунула его в карман комбинезона, когда за мной приехал робот генерала. Судя по всему, техорцы вновь пытаются выйти на связь, а потому чип нагрелся. Раскалённая микросхема неожиданно подарила мне идею, а вместе с ней и надежду.

— М-м-м… Генерал… у меня к Вам встречное предложение, — произнесла я, как можно тщательнее подбирая слова. — Вы прекрасно осознаёте, что я не хочу становиться боевиком. При таком подходе космофлот не просто потеряет в моём лице подающего надежды механика, но и приобретёт весьма посредственного бойца. И здесь дело не в моём нежелании учиться или служить, а в том, что многие вещи я просто никогда не смогу принять и преодолеть… Да, благодаря микроботам я стала физически очень сильной… подчеркну, физически, но не морально. Какой Вам прок с офицера, который упадёт в обморок от вида крови в самый неподходящий момент? Или завизжит, когда увидит таракана?

По лицу генерала ничего нельзя было прочесть, все мышцы будто окаменели, чётко проступила сетка глубоких морщин на лбу и складок вокруг рта. Лишь льдисто-голубые глаза поблёскивали в искусственном освещении бокса.

— У нас есть специальные средства, чтобы наши офицеры не теряли сознание ни от вида крови, ни от её потери. Что касается визга при виде тараканов, то это тоже решаемо. Запишем Ваш голос заранее, смоделируем античастоты и настроим автовоспроизведение, таким образом, искусственно продуцируя тишину. Ещё что-то? — произнёс он таким тоном, что по моему телу пробежали мурашки.

Кажется, я неправильно начала формулировать свои мысли.

— М-м-м-м… — я нервно облизала губы. — Поймите, генерал, мне нравится Академия, и я хотела бы и дальше работать на благо космофлота, но из меня действительно выйдет очень плохой… боевик. Я не замотивирована быть им, а значит, могу оказаться слишком рассеянной на задании, некстати, потерять коммуникатор или не до конца скопировать какие-нибудь файлы. Формально задание будет выполнено, но фактически… моей работой будут всегда недовольны.

— И что же Вы предлагаете? — голос генерала звучал угрожающе, терпение пикси явно приближалось к самой крайней отметке. Я чувствовала себя исследователем вулкана, который вот-вот извергнется. — Я пока не услышал Вашего предложения. Лишь увещевания, какой плохой офицер из Вас получится.

— Я предлагаю взаимовыгодное взаимодействие. Я остаюсь на техническом направлении, Вы разрешаете мне учиться на механика, а я взамен, в качестве благодарности выполняю какое-нибудь задание. Одно настоящее задание для специалиста алеф-класса.

Генерал задумчиво постучал пальцами по столешнице.

— И почему же Вы, кадет первого курса Академии, полагаете, что сможете выполнить задание агента алеф-класса, когда только что убеждали меня, что из Вас даже после окончания обучения боевик выйдет весьма посредственный? Уж не много ли Вы о себе думаете?

Этого вопроса я ожидала, и была мысленно к нему готова:

— Обещаю, что сделаю всё возможное и невозможное, из шкуры вон вылезу, но постараюсь выполнить порученное мне задание, потому что это в моих же интересах. В противном случае мы вновь возвращаемся к данному разговору. В отличие от гипотетической ситуации, в которой я оканчиваю Академию по боевому направлению, сейчас я высоко замотивирована. К тому же, не забывайте, что у меня за плечами практически оконченное высшее образование, многие дисциплины я и так уже сдала заранее, и не буду изучать их в Академии. Мой отец готовил из меня преемника в Аппарате Управления Захраном, а потому многие вещи, такие как психология и управление общественным мнением, я знаю и понимаю даже лучше, чем любой боевик. Что касается моей физической подготовки, то думаю, что микроботы компенсируют недостаток опыта.

Пикси, пока я говорила, вновь опустился в своё огромное кресло и уже с нескрываемым интересом слушал меня. И хотя выражение откровенного скепсиса не покидало красивое лицо блондина, по его поведению я чувствовала, что двигаюсь в правильном направлении.

— Хорошо. Предположим, что при должной мотивации Вы уже сейчас не уступаете агенту алеф-класса. Но почему Вы думаете, что Ваше предложение заинтересует меня?

Я сжала в кармане чип, словно талисман, и ответила:

— Во-первых, Вам не придётся ждать ещё девять с половиной лет, чтобы поручить мне серьёзное задание. Устав Академии запрещает рисковать жизнями кадетов, исключение составляет лишь военное положение Федерации, а его, слава Вселенной, у нас нет. Война давно закончилась. Во-вторых, в космофлоте служит очень мало людей. Да и в целом большинство таноржцев предпочитают заканчивать техническое или аналитическое направление, а не боевое. Я думаю, что у Вас, как и в любой сфере, есть задания, с которыми может справиться лишь представитель определённой расы и пола, — жирный такой намёк на техорцев, о которых формально я ничего не знаю.

Генерал долго буравил меня взглядом, а затем неожиданно усмехнулся.

— Вы правильно думаете. Что ж. Готов пойти на эту сделку, с условием, что это будет одно дело в год.

— Но…

— Я прекрасно понимаю, что Вам надо учиться. Именно поэтому моё условие — одно дело в год. Вместо той же практики. От неё я Вас освобожу официально, об этом не беспокойтесь.

Интуиция подсказала, что продолжать торговаться с генералом опасно. Он может передумать.

— Хорошо, — я согласно кивнула, сильнее сжав микросхему, и не веря в свою удачу.

— А после окончания Академии? — уточнил генерал.

«А после окончания Академии я найду способ заставить Эрика Вейсса меня вызволить из этой западни. Сам как-то смог разорвать контракт, значит, и мне поможет».

— А к этому вопросу предлагаю вернуться позднее, — дипломатично отозвалась я, в тысячный раз благодаря Вселенную, что передо мной пикси, а не цварг. Слишком огромное облегчение я испытывала в данный момент.

— Хорошо, — отозвался старший офицер. — Тогда можете быть свободны. Я сброшу на Ваш коммуникатор новый договор и первое задание.

— Так скоро? — наигранно удивилась я. — Практика всего через полгода, я думала, что это будет позднее.

— К сожалению, агент, который занимался этим делом… считайте, что он погиб. Я до сих пор не смог найти нового, но Вы, кадет Радосская, уверен, прекрасно справитесь с задачей.

***

/командор Киар Леру/

Как же невыносимо тяжело было смотреть в ставшие такими родными ярко-синие глаза и врать насчёт своего задания! Но я всё уже решил, нашёл способ заставить Игнара Радосского пойти на контакт и выследить его. Анестэйша обо всём узнает лишь тогда, когда он окажется в тюрьме. А если всё сложится так, как я запланировал, то она и вовсе никогда не узнает о моём участии в этом деле. Я и так уже однажды позволил себе лишнее в её отношении, чуть не уничтожив её мозг дотла. Не хочется ещё и всю оставшуюся жизнь ассоциироваться у неё с тем, кто вёл охоту и в конечном итоге поймал её отца.

Что касается злосчастной голограммы, то я прекрасно понимал, что, так и не добившись от меня нужной реакции, Аврелия рано или поздно обязательно перешлёт её Анестэйше. Слишком долго набирался храбрости объясниться со Стасей, в итоге дотянул до самого отлёта. И как же некстати оказался звонок генерала! Хотел сделать это лично, но раз уж всё так сложилось…

— Ястреб, соедини с контактом «Анестэйша Радосская».

— Контакт заблокирован, командор.

Какого шварха?! Как заблокирован? Я специально гнал к этой части космоса, так как здесь хорошая инфосвязь и отсюда можно послать видеозвонок…

— Заблокирована связь у меня или у неё? — спросил у умного таноржского бортового компьютера, подозревая неладное.

— У Вас, командор Леру. Генерал приказал заблокировать все Ваши личные контакты до выполнения задания.

Вот ведь скользкий коварный вонючий пихряк! Со злости ударил кулаком по штурвалу. Обшивка жалобно затрещала, но выдержала мой удар. Отдышался. Постарался успокоиться.

Пожалуй, на месте генерала я поступил бы так же, если бы подозревал связь между высшим офицером и кадетом. За всю историю космофлота это практически никогда не заканчивалось ничем хорошим. И, тем не менее, это не отменяет моего негодования. Что же теперь подумает Стася, когда получит «приятный сюрприз» от Аврелии?

Я даже представить себе не могу реакцию человеческой девушки… Любая цварга, претендующая на исключительные отношения, и получившая такую голограмму, уже никогда в жизни не то, что не заговорит с мужчиной, не посмотрит в его сторону! Майор Кларк не в счёт, она в первую очередь военная, а во вторую, наши отношения изначально строились совершенно по другой траектории. Впервые в жизни я захотел сделать что-то правильно, и всё идёт практически под откос…

Страшно хотелось побиться головой о бортовую панель. Идиот! Ну почему я так долго тянул с объяснениями? Боялся реакции Стаси… Что же теперь будет?!

— Простите, командор, мне поменять точку назначения?

— Нет, летим по заданным координатам, — ответил, не раздумывая ни секунды. — И быстрее, как можно быстрее!

***

/кадет Анестэйша Радосская/

Я в волнении мерила шагами собственную спальню, а Анчоус тревожно наблюдал за мной, зависнув под потолком на магнитной подушке. Я сделала всё возможное, чтобы ненавязчиво навести старшего офицера на мысль об использовании меня в деле с техорцами. Однако уверенности, что меня пошлют именно туда, не было. «Считайте, что он погиб», — так и крутились в голове слова генерала. В первую секунду по моей коже пробежал колючий мороз от этих слов, и я вздрогнула. А вот глаза генерала довольно блеснули. Похоже, он всё-таки подозревал, что неспроста я сделала такое странное и невыгодное для себя предложение. Договор о том, что я принимаю на себя всю ответственность и понимаю степень риска для собственной жизни в предстоящем задании, я уже акцептовала индивидуальной цифровой подписью. Теперь ждала самого задания.

— Ох, Анестэйша, что же Вы наделали? А вдруг Вы ошиблись, и теперь Вас пошлют в какое-нибудь пекло к траскам или гронам? Или вообще как живой груз к наёмным пиратам? Дались Вам эти техорцы! — возмущённо кудахтал кибернянь, ещё сильнее расшатывая мои несчастные нервы.

— Всё будет хорошо, Анчоус, — произнесла я, ни капельки не чувствуя той самой уверенности. — Генерал сказал, что предыдущий агент погиб для космофлота. Адмирал Даффи, если помнишь, как раз лишился своих рогов, то есть перестал ощущать эмоции, а по прибытии на станцию ушёл со службы. Так что велика вероятность, что меня пошлют именно на Техор.

— Я-то как раз прекрасно помню состояние адмирала Даймонда, требующее срочного медицинского вмешательства! Именно поэтому никак не могу понять, почему Вы так хотите вновь оказаться на той ужасной планете?! Да там даже неизвестно, что опаснее: цветы или люди!

Тихонечко тренькнул коммуникатор, и я тут же махнула рукой киберняню, чтобы он замолчал.

«Секретно. Кадету Анестэйше Радосской от Генерала.

На третьей планете от звезды Каллисто обнаружена крайне агрессивно настроенная колония людей, отстающая в развитии на несколько веков от Захрана и Танорга. Ваша задача состоит в том, чтобы разобраться в иерархии колонистов, похитить и доставить главаря на основную станцию Космического Флота. Применение оружия разрешено и рекомендовано. Установка контакта строго запрещена, так как может быть опасна в первую очередь для Вашей жизни. Также настоятельно рекомендуется вывезти тело главаря в состоянии временного анабиоза. Вылетайте немедленно».

Далее прилагался оптимальный космический маршрут, пароль на туннель до системы Каллисто, который я и так уже знала, персональные ключи и указания, каким кораблём и оружием можно воспользоваться, а также разрешение на шприц медицинского препарата под названием «Биопауза».

Я медленно осела на застеленную кровать, не то от нахлынувшего облегчения, не то от усилившегося волнения. С одной стороны, меня посылали на Техор, и этому надо было радоваться, а с другой стороны, слишком уж подозрительной была сама формулировка задания.

Если бы я не была на Техоре уже однажды, то подумала бы, что меня просят захватить главаря дикого племени. Но я там была! Да, признаюсь, на первый взгляд, местные действительно произвели на меня впечатление древних людей: шкуры на плечах, открытый огонь, небольшие каменные дома… Но стоило нам с Деборой подойти поближе, как я осознала, что это не так. Скорее, техорцы оказались похожи на людей, некогда потерпевших кораблекрушение.

Неужели адмирал Даймонд не заметил признаков развитой цивилизации? Может, не успел? Как только приблизился к колонистам на достаточное расстояние, его сразу поймали, а затем всё время продержали в тёмном и тесном помещении? А может, у адмирала Даффи были причины не сообщать об этом руководству? Шварх, мы это с ним так и не успели обсудить на обратном пути с Техора. Как же много вопросов и ни одного ответа!

«Установка контакта строго запрещена». А что, если генерал хочет использовать меня вслепую? Вдруг, он из доклада адмирала Даффи уже прекрасно знает, что это поселение разумных людей? А ведь как складно получается! С точки зрения генерала я всего-навсего кадет, а не агент алеф-класса, и, стремясь выполнить задание, буду неукоснительно следовать его приказу, не задавая лишних вопросов. С моей точки зрения всё выглядит так, будто я похищаю диковатого главаря и доставляю его на главный филиал станции для последующего обучения и налаживая контакта. Общеизвестно, что агрессия в большинстве случаев является следствием недоразвитости цивилизации. Если изолировать такого гуманоида от его собратьев, дать качественную еду, тепло, обучить языку и наладить общение, агрессия существенно спадёт.

Вот только уж я-то видела у техорцев и бластеры, и лазерное оружие, и пускай и старые, но космические корабли. Если генерал уже успел установить личности загадочных людей, то тогда я в лучшем случае привезу одного из них на пытки. Как ещё объяснить приказ генерала доставить тело в анабиозе? Будь у космофлота дружеские отношения с этими людьми, на Техор отправили бы дипломатическую миссию, а не шпиона. «…Применение оружия разрешено и рекомендовано…» А может, они действительно опасны? Стоило лишь вспомнить, что они сделали с адмиралом Даффи, и по телу пробежалась волна дрожи.

Голова лопалась от немыслимых предположений и догадок. Я взглянула на чип, который к моменту моего прихода в бокс потух, и вновь попыталась связаться с людьми с третьей планеты от системы Каллисто. Но всё тщетно. Эх, что-то не везёт мне в последнее время!

Плюнула на безуспешные попытки, засунула микросхему в карман и стала собирать все необходимые вещи. Излишне заботливый Анчоус мельтешил перед глазами, контролируя, что я беру с собой, в итоге пришлось на него прикрикнуть, чтобы он успокоился. Затем я связалась с Деборой, сообщила, что ближайшую неделю, а то и две на занятиях появляться не буду, и попросила её взять на себя обязанности старшей группы.

Заодно, пока пересылала согласованные изменения в расписании и списки индивидуальных отработок, увидела файл со своими расчётами по очистке орбиты Захрана. Памятуя наш последний разговор, отправила его командору Герману Крэну с пометкой: «Мышление начинается с удивления». Ответ получила практически сразу: «Удивление — семена науки». Не сумела сдержать мимолётной улыбки. Каким бы тяжёлым ни был характер у командора, изобретения являлись его страстью.

Все личные вещи для путешествия на Техор уместились в обычную дорожную сумку. В медотсеке какой-то незнакомый мне миттар выдал шприц с «Биопаузой» и стандартную аптечку, не задав ни единого вопроса, из чего я сделала вывод, что обо мне предупредили заранее. Я даже облегчённо выдохнула, не встретив дока Дорина Бланка, потому воспринимала как старого друга, и врать, глядя ему в глаза, мне было бы сложно.

В боксе с оружием хмурый и подозрительный пикси долго изучал мой допуск, прежде чем уточнить, что именно я желаю получить. Мысли об эрнаре пришлось откинуть, несмотря на то, что в памяти были свежие воспоминания о том, как Дебора ловко расчищала им путь. Всё-таки это тренировочное оружие. Можно было бы попросить что-то наподобие лазерного меча, но я им не слишком хорошо владела. Подумав, я ограничилась стандартным походным шокером, чем вызвала смятение на лице офицера. К шокеру он выдал что-то ещё в тёмно-сером мешке, но я даже смотреть не стала, что это. Во-первых, пользоваться настоящим оружием учили лишь с четвёртого курса, и генерал, передавая распоряжение об оружии, явно не взял это в расчёт. Во-вторых, одно дело — нажать соответствующую кнопочку на панели истребителя, чтобы сжечь астероид или космический мусор, а совсем другое — хладнокровно разрядить карманный бластер или энергораспылитель в живое мыслящее существо. На такое я не способна. Просто бросила мешок куда-то в подсобку выделенного для моей поездки шаттла. Туда же полетела сумка со сменной одеждой, контейнеры с едой, аптечка и кое-какие другие мелочи.

Пожалуй, самым сложным в подготовке к заданию было прощание с Натаном, с которым навьюченная, словно верблюд, я столкнулась в гостиной нашего бокса. Если Дебора напряжённо выслушала меня, ограничившись лишь вопросом «моя помощь нужна?», то сосед вцепился клещом, требуя ответа, куда я собралась. Я понятия не имела, что ему ответить, прекрасно осознавая, что сообщать правду нельзя ни при каких условиях. В итоге ограничилась туманными намёками, что у нас с Киаром намечается путешествие на Захран. Мысленно вознесла благодарность Вселенной за то, что сам цварг сейчас тоже где-то на задании, и, скорее всего, в ближайшие дни не вернётся на станцию. А таноржец, понимая, как важно для меня сохранить тайну, никому теперь не обмолвится и словом, даже, скорее, наоборот что-то придумает и прикроет, если кто-то особенно дотошный начнёт расспрашивать. Натан так крепко прижал меня к себе и обнял, что мне даже стало немного стыдно за своё враньё.

— Стаська, — внезапно произнёс он мне куда-то в макушку, — если этот цварг выбил у космофлота ради тебя разрешение на полёт на Захран, значит, я в нём ошибался. Забудь всё, что я о нём говорил.

От неожиданных слов соседа по боксу я даже слегка растерялась, и мне стало немного стыдно за вынужденный обман.

— Хорошо…

— И, кстати, у меня для тебя есть подарок, — произнёс Натан, отстраняясь и по-хитрому мне подмигивая. — Думала, что сможешь незаметно улететь на свой день рождения, и никто ничего не заметит?

— Подарок? — моя растерянность трансформировалась в неприкрытое удивление. — Но откуда ты знаешь про мой день рождения? То есть… я же не говорила об этом…

В последний месяц столько событий произошло в моей жизни, что я совершенно забыла о собственном празднике. После того двенадцатого дня рождения, на который Рик подарил мне флешку с информацией о других расах, я больше его не отмечала. Не хотелось, да и с исчезновением из моей жизни единственного друга просто стало не с кем отмечать эту дату.

— Не говорила. Но это же не значит, что я настолько безрукий, что не могу влезть в общую базу и посмотреть открытую информацию! — возмутился мой сосед. — Сейчас, подожди буквально секунду!

Он метнулся в свою спальню, из-за двери тут же донесли звуки падения какой-то мебели, сдавленные ругательства, а ещё через несколько мгновений прихрамывающий и поджимающий пальцы левой ноги Натан протянул мне бархатную коробочку.

— Твой день рождения ещё не наступил, но раз уж ты улетаешь… В общем, вот, возьми.

— Что это? Надеюсь, не предложение руки и сердца? — шутливо уточнила, тем не менее, не спеша приняла подарок.

— Это универсальный переводчик, который я купил для тебя в каникулы, когда летал на Танорг, — распахивая футляр и демонстрируя серебряную каплю, произнёс друг. — Но я всё это время работал над ним и дополнял лексикой и фразами тех языков, которые сам знаю с рождения. Таким образом, если ты вставишь эту каплю в ухо, то сможешь не только понимать, но и говорить несложные предложения на тех двенадцати языках, что известны мне.

— Ух, ничего себе! — потрясённо произнесла и ещё раз обняла друга. — Спасибо!

Глава 18. И снова Техор

/кадет Анестэйша Радосская/

На этот раз полёт до Техора мне показался почти незаметным. Анчоус что-то мурлыкал себе под нос, точнее, под отверстия для кулеров. Я время от времени поглядывала на чип адмирала Даффи. Он то нагревался, то остывал, вспыхивая светодиодами, и даже один раз мне удалось поймать связь, но помехи были столь велики, что я с трудом расслышала мужской человеческий голос, что-то напряжённо спрашивающий.

Отослала сообщение Киару, что скучаю по нему, но оно оказалось так и не доставленным. Это показалось мне странным, хотя и понятным. Наверняка командора Леру отправили в какую-нибудь другую галактику, куда не добивает инфосеть.

Чем ближе я подлетала к Техору, тем сильнее волновалась. Я так до сих пор для себя и не решила, что буду делать по приземлении. Одно понимала точно: пользоваться «Биопаузой» и похищать тело главного среди колонистов против его воли буду лишь в самом крайнем случае.

Конечно, я отдавала себе отчёт, что взаимодействие с поселенцами крайне опасно. Воспоминания о том, в каком состоянии мы забрали отца Деборы, заставляли шевелиться волосы на моей голове, но в то же время внутри меня зиждился крохотный огонёк безумной надежды, что мне ничего не сделают. Ведь почему-то приказал тогда тот самый загадочный Фред не стрелять в меня.

Уже знакомая сине-зелёная планета с оранжевыми вкраплениями виднелась в лобовом иллюминаторе. Я мельком отметила, что в том месте, где остановились техорцы, сейчас как раз царит ночь в самом разгаре. Ну и хорошо. Приземлюсь, отосплюсь после перелёта, а на утро решу, что делать.

Плавным движением направила шаттл на посадку ближе к цели и передала управление Анчоусу. Именно в этот момент раздался входящий вызов на мой коммуникатор с неизвестного номера. Сердце ёкнуло в груди. Неужели это Киар нашёл способ связаться со мной?

— Принять вызов, — скомандовала, удаляясь для разговора в подсобку шаттла.

Искусственный интеллект был поглощён посадкой, а потому в рубке было слишком шумно.

— Кадет Радосская! — послышался в динамиках взволнованный голос командора Германа Крэна, а я разочарованно выдохнула.

— Здравствуйте, командор. Что-то случилось?

— Да! Точнее не совсем. Я пытался найти Вас на станции, но мне сообщили, что Вам дали двухнедельную увольнительную по личным делам.

— Да, это так, — подтвердила, подумав, что генерал даже себе не представляет, насколько личным это дело с техорцами стало для меня на самом деле.

— Я связался с Вами, потому что считаю преступным отлагать разговор на столь длительный срок. Вы действительно смогли удивить меня, кадет Радосская! И сам подход — использовать вместо лазеров беспилотные магниты, которым давать сгорать в атмосфере! Я перепроверил Ваши расчёты несколько раз, у меня есть кое-какие мелкие замечания и дополнения… да что это я, всё не о том! Уже через три дня на Танорге будет проходить ежегодный межрасовый симпозиум научных достижений в сфере космоса. Вы сможете прилететь? О пропуске я уже договорился.

— Боюсь, что не смогу, командор, — ответила я, понимая, как бы мне ни хотелось попасть на этот симпозиум, но есть вещи важнее.

— Но как же… Анестэйша… почему Вы не хотите прилететь? — голос преподавателя по робототехнике прозвучал растерянно. — Вы же совершили целый прорыв… я уверен, что Вашу работу можно номинировать на самое экологичное решение проблемы планетарного масштаба. А на симпозиуме будут «зелёные»…

— Простите, командор Крэн, Вы меня не правильно поняли. Я не «не хочу», а именно не могу. Но буду рада, если мой труд представите Вы. Так можно?..

— Я?! — кажется, я смогла шокировать командора.

На несколько секунд повисла тишина, и я заподозрила, что связь оборвалась. Но нет, командор размышлял.

— В принципе такое возможно, но симпозиум проходит на Танорге, а у них всё колоссально бюрократизировано. Чтобы Таноржская Организация Охраны Интеллектуальной Собственности не обвинила меня в краже и присвоении Вашей идеи, нужно ещё одно технически подкованное и разбирающееся в предмете лицо, которому Вы доверяете в достаточной мере, и оно согласится представлять Ваши интересы наравне со мной.

Теперь уже озадачилась я.

— Я доверяю кадету Климту Котико. Уверена, он будет только рад приглашению… — начала я, припоминая талантливого одногруппника, который, как и я, уже определился со своей будущей специализацией.

— Не подойдёт, Анестэйша, — со вздохом перебил меня командор Крэн. — Я согласен с Вами, что из всей группы кадет Котико наиболее достойная кандидатура, однако у лица, представляющего Ваши интересы, должна быть учёная степень или хотя бы воинское звание…

— О-о-о-о… — произнесла я разочарованно.

— У Вас таких знакомых не имеется?

— До Вас у меня вела робототехнику Теонора Рувз, но и её лишили звания… Я больше никого не знаю.

— Радосская, подумайте лучше, может, всё-таки есть кто-то ещё? — настаивал командор.

И вдруг перед глазами мелькнули полные веселых искр глаза адмирала, что так удачно помог мне выпутаться из истории с дракой на кадетском этаже.

— Адмирал Леон Клео! — выпалила я, прикусывая губу.

Интересно, а согласится ли он представлять мой проект? И с чего я решила, что он вообще окончил техническое направление? Глупо думать, будто все таноржцы учатся на технарей, многие из них выбирают аналитическое направление, а Натан, так вообще в гуманитарии подался.

— Вы знакомы с адмиралом Леоном Клео? — напряжённо переспросил командор Крэн.

— Да, а что? Кандидатура не подойдёт?

— Ещё как подойдёт! Просто это адмирал, он выше меня по званию, и я боюсь показаться глупцом, если подойду к нему с такой просьбой… Скорее всего он даже слушать не станет. Поймите, Анестэйша, адмиралы крайне заняты, чтобы представлять интересы кадетов первого курса…

Я усмехнулась, вспомнив нашу встречу с адмиралом Клео.

— Сообщите ему, что просите за кадета Радосскую, которая «слишком рьяно подходит к выполнению домашнего задания». Скажите именно так, слово-в-слово. Уверена, он Вас выслушает.

— Кадет Радосская, Вы не перестаёте меня удивлять. Что ж, тогда отбой. Свяжусь с Вами позднее.

— Спасибо, командор. До связи.

Я облегчённо потёрла лицо, встала с откидного сидения и потянулась. Судя по тому, что корабль уже не потряхивало, и пол не дрожал под ногами, пока я говорила по коммуникатору с Германом Крэном, усовершенствованный киберробот HAUS-8 благополучно посадил шаттл.

— Анчоус, ты молодец, посадка вышла настолько мягкой, что я её даже и не заметила, — радостно произнесла, распахивая дверь в рубку.

Улыбка медленно сползла с моего лица. Трое непривычно одетых людей находились внутри корабля космофлота. Один из них внимательно изучал бортовые записи. Второй, а точнее, приглядевшись, я поняла, что это вторая, удерживала Анчоуса, пытаясь добраться до кнопки выключения питания под алюминиевой крышкой. Третий наставил дуло внушительного бластера прямо мне в живот.

— Не двигайтесь! Медленно поднимите руки ладонями вверх. Любое резкое движение будет трактоваться как попытка к сопротивлению! Ещё кто-то на шаттле есть?

— Н-нет, — запинаясь от испуга, ответила. — Я здесь одна.

Мужчина, что стоял у бортового компьютера, обернулся на мой голос. Я узнала его сразу по редкому оттенку волос, отливающих медью, и светло-карим глазам, впившимся в моё лицо. Фред, тот самый, что приказал не стрелять в меня. Я буквально кожей ощутила, как он внимательно сантиметр за сантиметром изучает мои глаза, нос, короткие золотистые прядки, которые я взлохматила прямо перед выходом из подсобки… затем взгляд мужчины переместился на мой форменный комбинезон с эмблемой Космического Флота. По лицу Фреда пробежала хмурая тень, но он тут же вновь посмотрел в мои глаза.

— Анестэйша? Это правда… ты?!

Вот теперь уже мой черёд был искренне изумляться. Откуда он знает моё имя? Неужели мы знакомы?! Теперь я с большим интересом рассматривала его крупную крепкую фигуру, широкие плечи, мощную грудную клетку. Если бы не многочисленные веснушки на лице и рыжие волосы, то я могла бы предположить, что передо мной таноржец, кадет Космического Флота. Но лёгкая небритость, коричневая шкура неизвестного мне животного, призванная служить аналогом верхней одежды, и само выражение слишком уж проницательных глаз — всё буквально кричало о том, что этот человек не имеет ничего общего ни с Таноргом, ни с Космическим Флотом. Голова заболела от перенапряжения. Я всматривалась в мужчину всё сильнее и сильнее, пытаясь понять, где же я его видела?

— Простите… мы знакомы? — почему-то собственный голос показался мне хриплым, почти каркающим.

— Малявка! — уже выкрикнул Фред и схватил меня в охапку, крикнув на ходу, — опустить оружие! Свои!

Ноги внезапно стали ватными, а сердце пропустило удар. Я бы упала, но в следующую секунду меня схватили в невообразимо крепкие объятия.

— Стаська! Вселенная, Стася, неужели это ты?! Как же я по тебе соскучился! Тогда, два месяца назад, когда видел тебя на Техоре, то подумал, что у меня галлюцинация! Неужели космофлот заставил тебя спасать то животное?! Они там совсем рехнулись? Вселенная! Не могу поверить, что это ты! Моя малявка!

Почему-то все слова, все мысли, что надо будет сделать при первом контакте с техорцами, напрочь выветрились у меня из головы. По щекам хлынули слёзы счастья. Неужели это Рик?! Единственный близкий мне человек с Захрана, самый лучший друг детства… Но как? Здесь? Откуда? Почему?.. Нет, это точно Рик! Как я могла его не узнать сразу! Вселенная, как он возмужал! Как вытянулся! Куда делся тот худой долговязый мальчишка с испачканным сажей носом? Я не то плакала, не то смеялась, тесно прижимаясь к мощной шее того, кто когда-то меня защищал от любых нападок Якова, да и просто всегда заставлял улыбаться.

Немного отдышавшись, я отстранилась и вновь всмотрелась в черты лица мужчины.

— Рик? Это правда ты?

В этот момент кто-то ощутимо сдёрнул с меня наручный коммуникатор, заставив зашипеть от боли.

— Лана! Ты что делаешь? — возмутился Рик.

— Действую по протоколу, — жёстко ответила блондинка с большими миндалевидными глазами. — То, что ты её знаешь, Фред, ничего не меняет. Посмотри, на ней одежда космофлота и шаттл тоже принадлежит этой организации…

— Но Лана! Это моя подруга детства! — руки Рика, обхватившие меня, закаменели, а голос зазвенел негодованием.

— Да, я поняла, что это та самая Анестэйша, о которой ты прожужжал мне все уши, — девушка сложила руки на груди и с неудовольствием посмотрела на меня, — но мы не имеем права рисковать. Фред, ты должен думать о своих людях! Ты несёшь за них ответственность!

— Я уверен, что всё это недоразумение! Стася не может замышлять ничего плохого….

— Рик, — я положила ладонь на плечо друга детства. — Пускай Анчоус и коммуникатор будут у неё. Если твоим людям будет так спокойнее, я не возражаю. Пойдём уже к Вам в поселение, а то тут для нас всех тесно, — я выразительно окинула взглядом крошечное пространство шаттла.

Мужчина согласно кивнул головой.

— Спасибо, Стась. Правда, какой ты беззащитной и не умеющей дать отпор малявкой была, такой и осталась, — выдохнул он грустно.

Я пожала плечами, не подтверждая, но и не опровергая эти слова. Не все вопросы можно решить грубой силой, да и в принципе к ней лучше прибегать как можно реже.

Лана и второй мужчина вышли из корабля, а Рик спохватился:

— Там сейчас ещё ночь, да и комары кусаются сильно. На, надень, — он уже почти развязал завязки своей шкуры, но я его остановила.

— Погоди, у меня костюм с функциями, да и фильтр-маска или шлем из воротника формируются по одному нажатию пневмокнопки. Не стоит. А вот сумку с одеждой я бы взяла. Ты же не против?

Разумеется, Рик не возражал. Вернувшись в подсобку лишь на мгновение, я схватила дорожную сумку с личными вещами, а вот громоздкую аптеку и тяжёлый тёмно-серый мешок, в который ещё даже не заглядывала, оставила в шаттле. Понадобятся — вернусь, а тащить лишнее мне сейчас не с руки. Да и поселенцы мне ничем не угрожают, а к любому оружию точно отнесутся враждебно. Активировала наноботов в форменном комбинезоне космофлота и выбралась наружу. Когда пыталась нашарить в темноте ногой твёрдую землю, чьи-то сильные руки подхватили меня и помогли спуститься.

— Нет, всё-таки ты малявка! — весело произнёс Рик, оказавшийся на целую голову выше меня.

— Да это просто ты ста-а-а-арый, — ответила я так, как когда-то раньше, и мы оба рассмеялись шутке детства.

Лана и второй мужчина по имени Матвей деликатно ждали нас в отдалении. Как выяснилось, Анчоус предусмотрительно посадил шаттл на опушку. Я с лёгкой завистью подумала об инфракрасном зрении своего киберняня, но Рик отломил веточку у какого-то куста, и она вспыхнула сине-зелёным мягким светом.

— Ещё два часа гореть будет, — пояснил он мне на немой вопрос. — Мы называем эти растения люминами. Они очень удобны в быту и не требуют электричества, в отличие от фонарей и наших галогеновых лампочек.

— А почему к тебе обращаются Фред, а не Рик? — спросила я спустя какое-то время, пока мы пробирались сквозь местные джунгли.

Было так непривычно слышать незнакомое имя.

— Так моё полное имя Фредерик. Для мамы, братьев и тебя я всегда был Риком, а остальные звали меня Фредом. Ты разве не помнишь?

Это было так много лет назад. Я действительно не помнила этого… или не обращала внимания на такие мелочи.

— Я ей не понравилась, да? — указала головой на идеально ровную спину Ланы, что шла в десятке метров впереди нас.

Её длинный, почти до поясницы, конский хвост размеренно мотался в такт уверенным шагам.

— Улане-то? — Рик хмыкнул. — Не обращай на неё внимания. Она просто очень помогала мне в последние годы, вот и переживает…

Дошли до поселения мы неожиданно быстро. Я успела лишь ещё поинтересоваться, каким образом Рик и его люди нашли меня так быстро. Оказалось, что именно благодаря тому самому перехватчику сигнала, что был привязан к чипу-близнецу.

— Когда нашёл чип и самодельный перехватчик сигнала, то первые пару недель разбирался, что это и как использовать, а когда понял, что к чему, очень сильно обрадовался. Пытался связаться, хотя ни на что и не наделся. В последний раз сигнал даже успешно прошёл, и я с удивлением обнаружил, что кто-то «на том конце чипа» приближается к нам и с немалой скоростью. Мы ждали… тебя… или этих рогатых уродов… — последние слова Рик произнёс совсем тихо, но я всё-таки смогла их расслышать.

Было неприятно услышать такой комментарий в адрес цваргов, но я решила отложить вопрос на потом. Очень хотелось спать.

Среди ночи Рик завёл меня в небольшой каменный домик и поручил заботам какой-то дородной женщины, как я выяснила позже — матери Ланы. Несмотря на всю внешнюю неказистость строения, внутри дома оказалось очень тепло и уютно. Женщина всплеснула руками, увидев меня на пороге, после чего отвела в комнату, где приготовила постель на куче мягких шкур, аккуратно сложенных поверх крепко сбитого деревянного настила. В качестве освещения хозяйка дома принесла мне глиняную вазу с веточками люминов. Я думала, что после потрясений, свалившихся на мою голову, буду долго ворочаться, но уснула сразу же, стоило мне только сомкнуть веки.

***

/командор Киар Леру/

Я обо всём договорился с Илларией Радосской. Умная и рассудительная женщина, которая много лет была замужем за мультимиллиардером, прекрасно понимала, что её супруг — опасный преступник. Ко всему, два дня назад вскрылось, что у Игнара на Захране была ещё и вторая семья. Некий Яков Тиморенко обратился в высший судебный орган Танорга, претендуя на наследство бизнесмена. Наличие сына от другой женщины стало шоком для Илларии, и до сих пор сомневающаяся жена Игнара сообщила мне, что согласна на всё. Однако стоило мне приземлиться в просторном яблоневом саду дома Радосских, как раздался сигнал вызова коммуникатора.

— Слушаю, генерал, — сказал чётко поставленным голосом.

Удивился изрядно, но проскользнуть эмоциям в голосе не дал.

— Командор, рад Вас слышать, — отозвался генерал. — Где Вы?

— Занимаюсь операцией по поимке Игнара Радосского, — отрапортовал, хотя знал, что генерал и так это знает.

— Насколько мне известно, объект прячется на Техоре, а сигнал Вашего истребителя идёт из системы Захрана. Поэтому задаю вопрос снова: где Вы, командор, и чем занимаетесь?

— Планировал с помощью Илларии Радосской выманить Игнара. Решил воспользоваться ею, как более эмоционально зрелой и психологически устойчивой женщиной, чем его дочь. К тому же она добровольно согласилась помочь мне… — если генерал точно знает, где я, то смысла отпираться больше нет.

Удивительно, но вместо того, что ругаться за самоуправство, пикси прервал меня приказом:

— Бросайте своё занятие и летите на Техор. Наживка больше не нужна. Это третья планета в системе Каллисто. Постарайтесь там оказаться как можно быстрее.

— Генерал, прошу прощения, но Вы уверены в подлинности информации? Система Каллисто… — я нахмурился, припоминая карту космоса. — Если мне не изменяет память, то это достаточно далеко от торговых путей и регулярных рейсов транспортников Федерации, да и сама планета необитаема…

— Вот именно, командор! А ещё на Техоре есть питьевая вода, съедобные растения и животные, атмосфера, обогащённая кислородом и притяжение, сходное Захрану. Идеальное место, чтобы укрыться беглому преступнику на несколько лет, прежде чем совместные силы Межгалактической Полиции и Космического Флота Федерации Объединённых Миров ослабят свои поиски. Итак, вылетайте немедленно, если всё ещё хотите получить звание адмирала. Конец связи.

***

/кадет Анестэйша Радосская/

— Малявка, шевели ногами быстрее!

— Шевелила бы, если бы ты снял повязку с моих глаз. Ри-и-и-к, ну долго ещё?

Ноги постоянно за что-то цепляются, и я спотыкаюсь, но друг всякий раз вовремя поддерживает меня, чтобы я не упала.

— Цыц! Не снимай, уже почти пришли!

Пыхтение, натужное сопение, а затем я чувствую на себе горячее дыхание друга и его хвойный запах. Хлоп! Тёмный шарф падает с моих глаз, и огромный железный осьминог этажа в два или три вырастает перед моими глазами. К шести из восьми щупалец гигантского спрута приварены кабины с сиденьями. Краска на них уже давно отколупалась, но всё ещё угадывается, что ближайшие две кабины некогда были красными, а те, что в отдалении — синими и зелёными.

— Что это? — спрашиваю восхищённым шёпотом, потому что мне кажется кощунственным говорить громко.

— Это списанный парк аттракционов, — задорно улыбается мой друг, и всё его лицо преображается. — Утилизировать дорого, вот всё и гниёт здесь. Пойдём, я разобрался, как включить этого осьминога. Прокачу с ветерком!

— А это не опасно? — с недоверием уточняю я. — Осьминог такой большой…

— Да это потому, что ты — малявка ещё, — смеётся Рик.

А уже через неполную минуту кабинка стремительно взмывает в воздух, и нас начинает вихрем кружить в пространстве. Я теряюсь, где небо, а где земля, мощный поток воздуха летит мне в лицо и неистово треплет косу, но отчего-то хочется раскинуть руки в стороны и смеяться, смеяться, смеяться…

***

/кадет Анестэйша Радосская/

Три полных дня я уже жила в небольшом поселении людей на Техоре. Жизнь здесь мне показалась крайне странной, если не сказать чудной. Рик в первый же день подтвердил, что на планете практически отсутствуют металлы, зато очень богаты флора и фауна. Поселение питалось фруктами, благо местные деревья плодоносили круглый год, питательными клубнями и мелкой дичью. В стороне от каменных домов мне показали целый загон крупных, но очень милых буро-коричневых копытных со смешными длинными ушами, не менее длинными ногами и пушистыми хвостами. Кажется, именно на шкурах этих животных я спала последние три ночи.

— Вот, пытаемся приручить. Кизаины молоко дают и даже женщин к себе подпускают, а объездить их, к сожалению, пока так и не получилось. Слишком пугливы, — с лёгким смешком пояснил друг детства. — Так что для перемещений пока пользуемся своими двумя, да истребитель того рогатика, что прилетал по наши души, тоже пристроили.

Снисходительное «рогатик» в адрес адмирала Даймонда Даффи заставило меня перестать улыбаться. Всё то время, что я гостила у техорцев, Рик буквально чувствовал, что тема космофлота и причина, по которой я оказалась здесь, — табу. Я же сама, ощущая насколько неприязненные взгляды поселенцы бросают на золотую эмблему на моём комбинезоне, попросила у матери Ланы тонкую шкуру и стала накидывать её поверх, на манер местных людей.

В первый день меня не покидало смутное чувство, будто я оказалась на Захране полуторатысячалетней давности, но уже к полудню оно прошло. Техорцы использовали местные полые растения в качестве уникального водопровода, способного корнями вытянуть и очистить воду лучше, чем буровая установка вкупе с очистительной системой. Вассеры, а именно так назвались удивительные цветы, прорастали в любой почве, вытягивали из глубины воду, поднимали её внутри себя и скапливали в огромных соцветиях-чашах, приманивая и охотясь на бабочек.

— В отличие от Захрана цветы здесь, конечно, в основном являются хищниками, но вассеры для человека опасности не представляют, — сообщил Рик в первое же утро, черпая воду из соцветия для умывания. — Но если возиться с цветами не хочешь, можно до озера добраться. Здесь недалеко, всего пять минут пешком.

Техорцы каждый день разводили костёр на центральной площади, но не столько ради того, чтобы согреться или приготовить пищу, сколько ради того, что пообщаться и обменяться новостями в уютной атмосфере. Во всём поселении жило шестьдесят три человека. Кто-то днём ходил на охоту, но пользовался при этом не арбалетом или мечом, как можно было бы себе представить, а самонаводящимся лазерным оружием. Несколько молодых людей занимались тем, что сооружали из дерева и камня, которого на Техоре было в изобилии, механизмы, отдалённо напоминающие первых роботов. С неподдельным интересом я рассматривала и восхищалась и универсальным календарём, и аналогом часов, и небольшим подъёмным краном, и музыкальной шкатулкой, и даже моделью трёхколёсного кара.

— А за счёт чего он будет летать? — спросила я у Матвея, который с гордостью показывал мне свою мастерскую.

— Это не аэрокар, а просто кар. Летать он не будет. К сожалению, нужных запчастей и магнитной подушки у меня нет, зато мы в пещерах нашли растения, чей сок вспыхивает, соединяясь с кислородом. Именно его мы, кстати, используем, когда разжигаем вечером костёр.

— И как же тогда будет двигаться кар? — я всё ещё не могла уловить идею Матвея.

Было крайне сложно заставить свой мозг перестроиться и мыслить в рамках возможного на Техоре. Железо, которого на Захране было хоть отбавляй, являлось на данной планете величайшей ценностью, и, наоборот, — люди пользовались древесиной и питьевой водой, не экономя ресурсы.

— Аналог двигателя внутреннего сгорания. Только вместо нефти — сок пещерных гасколий.

— Но как же сам кар? Он же сгорит… Из чего ты сделаешь клетку двигателя?

— Из камня. Это не проблема, — отмахнулся Матвей.

Но кар невероятно заинтересовал меня, и я всё ещё внимательно рассматривала его, хмуря брови.

— Слушай, а у вас же здесь дорог совсем нет. Это не станет препятствием в эксплуатации?

— Станет, — погрустнел поселенец. — Мы нашли здесь каучук, поэтому качественная резина — не проблема. Но, тем не менее, кар нормально сможет ездить только по настилу или хорошо утоптанной тропинке, а таких пока у нас мало.

— А ты замени колёса широкими лыжами, — неожиданно пришло мне в голову. — Будет водное средство передвижения. У Вас же тут озеро совсем под боком, там и рыба, наверняка водится, а вопрос дорог можно будет отложить на какое-то время.

Матвей задумчиво почесал голову, а его глаза зажглись исследовательским интересом.

Улана оказалась тем самым человеком, который нашла местный каучук и открыла свойства загадочных пещерных гасколий. Её лаборатория располагалась в соседнем доме, и с утра до вечера девушка преимущественно занималась тем, что проводила всевозможные опыты.

— Фауна Техора весьма заурядна, не разгуляешься, зато расте-е-е-ений… — она прикрыла глаза, протягивая звук «е», — очень много! И все они такие разные!

— Да уж, чего стоит одни ваши люминесцентные кусты, — хмыкнула я. — Это ты предложила высадить их вдоль дорожек, чтобы ночью всё видно было?

— Ага, аналог вмонтированной светодиодной подсветки по краям дороги в богатых районах Захрана, — радостно кивнула Лана. — Как увидела эти кусты, так сразу почему-то и вспомнила про подсветку. В детстве всегда мечтала жить в таком районе, а теперь вот у нас даже лучше получилось. Не нужно закапывать в асфальт никаких проводов. Посадил люмин — и всё, дело сделано!

Несмотря на наше знакомство, Лана мне понравилась. Первый день она всё ещё настороженно ко мне относилась, но потом Рик с ней о чём-то поговорил, и она стала охотнее идти со мной на контакт. Девушка своим поведением напоминала мне саму себя несколько лет назад. Добрая, открытая, искренняя и немного наивная. Даже её внешность отдалённо была похожа на мою. До того как прикинуться Стасом Радонежским, у меня были такие же невероятно длинные волосы, которые ежедневно под строгим маминым контролем Анчоус мыл, расчёсывал и укладывал в замысловатые причёски. Это меня безумно раздражало, но я терпела, понимая, что таким образом доставляю маме удовольствие. Сейчас моя светлая шевелюра едва закрывала мочку уха и без бдительных щупалец киберняня начала слегка виться, а у Ланы волосы лежали идеально волосок к волоску. Жалела ли я, глядя на девушку, о том, что отрезала свою некогда роскошную гриву? Ничуть. Скорее, всякий раз кидая взгляд в её сторону, я внутренне облегчённо вздыхала.

* * *

— Тебе здесь нравится? — спросила я у Рика вечером на третьи сутки после своего прибытия.

Мы сидели на берегу того самого озера, закатав штанины и наслаждались долгожданной прохладой. Третья планета в системе Каллисто отличалась достаточно тонким слоем атмосферы. Днём на Техоре было чересчур жарко, но сейчас уже начинало смеркаться. Вместе с заходом светила холодало, а ночью и вовсе приходил лёгкий мороз.

— Конечно, нравится, — Рик прикрыл веки от удовольствия. — Здесь свежий воздух, невероятно вкусные фрукты, я впервые в жизни попробовал настоящее мясо, а не обработанное химикатами и напичканное всевозможными антибиотиками. На Захране пределом моих мечтаний были сублимированные пайки, а здесь всё другое. Вселенная! Да я даже чистой воды в таком объёме за всю свою жизнь не видел, как в этом озере!

Я грустно усмехнулась, вспомнив, как поразило меня море на Зоннене. А я, пожалуй, видела.

— Помнишь парк аттракционов? — неожиданно спросил меня Рик.

— Тот самый старый парк, где все аттракционы были уже списаны, но мы пробирались в него через дырку в заборе после школы и катались вдвоём на проржавевших кабинках? — я подмигнула.

— Значит, помнишь, — удовлетворённо кивнул друг и задорно улыбнулся, совсем как мальчишка. — Так вот тогда весь парк аттракционов был только нашим, а теперь, Анестэйша, я предлагаю тебе целый Техор!

Я усмехнулась аналогии с парком аттракционов. С тех пор прошло каких-то десять лет, а мне уже кажется, что это была совсем другая жизнь. Немного поболтала ногами в воде и перевела взгляд на Рика.

— Ну что, пойдём? Вечереет уже.

Однако взгляд друга стал необычайно серьёзным. Он словно ждал от меня какого-то ответа.

— Стась, я сейчас говорю как никогда серьёзно. Я безумно виноват перед тобой… обещал же, что мы покинем Захран вместе. Я каждый день думал о тебе, вспоминал, мучился совестью… и отчасти мне стало легче, когда я узнал, что и ты смогла вырваться из плена твоего отца. Но то, что мы, спустя столько лет вновь встретились на другой планете — это знак судьбы! — Рик неожиданно резко поменял позу и встал передо мной на одно колено, опустившись прямо в воду и тем самым намочив свои штаны. — Стась, я не могу тебе предложить многого, но я обещаю тебе самое ценное, о чём мы грезили с тобой в детстве — свободу! Если ты останешься со мной на Техоре и станешь моей женой, то я сделаю всё, чтобы ты была счастлива! Как тогда, в парке аттракционов!

— Рик, скажи, что это шутка! — я натянуто рассмеялась, но на лице мужчины не дрогнул мускул. Он не шутил.

— Стася, это не шутка. Я понимаю, что прошло много времени… Тебе даже пришлось устроиться в космофлот. Но это всё неважно, я прощаю тебя за это.

Что? Прощает? За то, что я кадет космофлота?! Да это лучшее, что случилось со мной в жизни! Да что за бред…

— Рик, я не видела тебя восемь лет! Восемь! — не сдержавшись, закричала на него. — Ты нужен был мне тогда в двенадцать… Я верила тебе, что ты вернёшься, но ты так и не вернулся. Ты даже весточку не прислал, хотя обещал! Прости, но мне пришлось учиться жить без тебя. Я закончила школу экстерном, поступила в институт, а затем угнала истребитель отца и поступила в Академию. Я уже совсем не та малявка, которой ты меня помнишь… И я могу постоять за себя, мне больше не нужна твоя защита. И свобода — это уже не то, что я хочу…

Мне хотелось так много сказать ему, эмоции буквально прорвали меня, но вдруг остро стало не хватать слов. Захотелось объяснить, что он не может подарить мне свободу, потому что я получила её сама ещё тогда, когда решилась на побег с Захрана. Да и нужна ли мне сейчас свобода в том смысле, в котором её видит Рик? Космофлот ограничивает и контролирует меня сильнее, чем некогда делал этот Игнар Радосский, но я чувствую себя счастливой потому, что учусь, и в будущем буду помогать людями и служить на благо многих Федераций Объединённых Миров. Я уже придумала, как очистить целую орбиту планеты от космического мусора! А всего пару месяцев назад мне удалось разобраться в модуляции искусственных волн, и я смогла помочь целой расе цваргов. Нет, у меня давно куда более грандиозные мечты, чем просто свобода для себя-единственной.

— Стася, ты только послушай себя! — возмутился Рик. Он встал с колена, так и не получив от меня желанного ответа. — Ты делаешь то, что тебе прикажут, и даже не помышляешь о свободе! Знатно тебя зомбировали в этом Космическом Флоте. Всегда знал, что там заправляют одни уроды, но не думал, что они настолько талантливы в промывке мозгов. Или ты будешь отрицать, что появилась на этой планете не по заданию руководства?! Ну, скажи мне, Стася, что ты здесь оказалась совершенно случайно! Скажи! — Рик с ожесточением тряс меня за плечи, вглядываясь в мои глаза.

— Да, я здесь, потому что мне так приказали… но, Рик, всё не так, как ты думаешь! — я выпуталась из его захвата и стала спешно натягивать обувь на мокрые ступни. — Почему ты позволяешь себе так отзываться о других расах? Что плохо сделал космофлот тебе и людям, с которыми ты прибыл на Техор?! — я не выдержала и задала давно мучивший меня вопрос.

— Да потому, что уроды, они и есть уроды! — взорвался Рик. — Эти шестирукие мутанты воздействуют на разум, рогатые и хвостатые вообще выжигают его дотла! Я своими глазами видел, как они сделали из моего брата слюнявого идиота! Это хуже, чем смерть! — Рик передёрнул плечами, а я так и замерла, широко распахнув глаза.

— В смысле? Поясни.

— В прямом. Я же не дурак, Стася! И ты прекрасно это знаешь. Мой старший брат Рон был отличным гонщиком и умер слишком внезапно. Стоит добавить сюда ту швархову флешку, что я подарил на твой двенадцатый день рождения, и прямые угрозы Игнара Радосского… Я просил Фелана держаться в стороне от твоего отца, потому что подозревал что-то такое, но из всех нас четверых Фелан всегда был самым упрямым, бескомпромиссным и рисковым. Он, так же как и я, считал, что Рон умер неслучайно, а потому втайне от нас с мамой устроился в корпорацию твоего отца рядовым консультантом по утилизации мусора. Не знаю, какие доказательства хотел найти брат, но он неоднократно подслушивал разговоры твоего отца и однажды попросил его подстраховать. Оказалось, что Игнар Радосский в нескольких километрах от города на закрытой от общественности территории встречался с представителями космофлота. Я своими глазами видел, как на Захран опустился Спэйс-Икс, и из его нутра трое цваргов вынесли капсулу с символами повышенной радиационной опасности. Фелан попытался подойти поближе, чтобы выяснить, что там внутри, но эти животные каким-то образом учуяли его, поймали, стали орать… Брат сопротивлялся, попытался бежать, ударил в рог ближайшего урода… и произошла эта трагедия.

Я прикусила губу. Хотелось застонать от понимания. Эрик, занимающийся делом моего отца, упоминал, что космофлот тоже раньше время от времени пользовался услугами компании Игнара Радосского, хотя и не афишировал этого. Но согласно бумагам, всё было законно. Да, мусор радиоактивен, но мой отец убедил Аппарат Управления Планетой объявить о том, что захухри прекрасно справляются с переработкой отходов такого рода. В целом, так оно и было, просто не в таких объёмах. Космический Флот не вникал в то, со сколькими планетами сотрудничает Захран, да и не должен был, просто отсылал герметичные контейнеры и переводил кредиты по прейскуранту.

Конечно, с точки зрения Рика всё выглядело так, будто космофлот находился в сговоре с моим отцом и специально заражал планету… но это было не так. Ко всему добавилось и несчастье со слишком любопытным Феланом. Готова поспорить на что угодно, что парень испытывал всепоглощающую ненависть в момент подглядывания, а цварги просто учуяли его эмоции и попытались выяснить, в чём дело. Возможно, даже захотели помочь, взять себе часть негативных эмоций. А дальше… нападение на цварга, да ещё и в чувствительный рог… всё пошло не по плану. Киар неоднократно говорил мне, что цварги могут, как поглотить часть эмоций, так и наоборот, оказать воздействие. И разница между этими процессами с точки зрения представителя их расы минимальна, и поэтому цварг должен быть предельно сосредоточен. А тут напуганный кричащий на непонятном языке подросток… Особо крупное воздействие как раз и называется эмоциональным взломом сознания. То, что случилось с Феланом, — действительно большая трагедия, к которой привела цепочка последовательных случайностей. Не сомневаюсь, что того цварга ожидал потом суровый суд и наказание.

— Рик, я сожалею, — я не знала, что сказать в ответ на эту печальную историю.

Друг не стал бы слушать никаких оправданий. Он считал, что в смерти его брата виноват космофлот и искренне ненавидел всех, кто носил золотую эмблему объединённых сил Федераций.

— Я пробирался в то место ещё несколько раз, — глухо продолжал Рик, — и всякий раз кто-то привозил контейнеры с радиоактивным мусором. Иногда они носили синие комбинезоны, иногда нет… иногда это были рогатые фиолетовые чудовища, иногда шестирукие мутанты, однажды я вообще видел каких-то мерзких инопланетян с голубой кожей и чешуёй на лице. Все они сбывали отходы, и всем им было наплевать на людей, которые проживают на Захране. На таких как я, Фелан или ты. — Рик встрепенулся. — Наши жизни для них ничто, понимаешь, Стась? Они с лёгкостью убивают любого, кто встаёт на их пути! Любого!

Я сглотнула ставшую резко вязкой слюну и попыталась изменить ход нашего диалога. Ссориться с другом детства отчаянно не хотелось, но в то же время у меня оставались вопросы без ответов:

— Рик, расскажи, пожалуйста, а как Вы оказались здесь? На Техоре? И почему ты так и не пришёл за мной… обещал же. Я тебя столько лет ждала… — как ни пыталась скрыть обиду в голосе, её еле уловимые ноты всё равно проскользнули.

Рик невесело усмехнулся и всунул свою пятерню в волосы, машинальным жестом взъерошив короткую медную шевелюру. Когда-то давным-давно я смеялась над тем, как он это делает, потому что худой веснушчатый мальчишка с торочащимися во все стороны волосами непременно вызывал у меня улыбку. А сейчас я остро почувствовала, что передо мной очень привлекательный, физически развитый мужчина, и это движение рукой показалось мне почти что интимным. Я тут же отвела взгляд от его руки и лица, почувствовав себя неуютно.

— Да, в общем-то, ничего особенного в этой истории нет. Я, так же как и Фелан, зажегся идеей доказать Аппарату Управления Захраном, что Игнар Радосский ведёт нечестную игру. Вычитал законы о нормах утилизации радиоактивного мусора, взял с собой видео- и голокамеры, подготовился… и меня поймали. Глупо так вышло. Но в отличие от Фелана убивать не стали, отправили работать в ангар в какую-то лабораторию. Поймавший меня охранник сообразил, что я неплохо разбираюсь в технике.

Я едва уловимо усмехнулась, вспомнив, как ловко Рик отключил систему видеокамер в нашем саду. Он всегда хорошо разбирался в программировании и робототехнике, и именно из-за желания поразить друга я когда-то тоже увлеклась этими дисциплинами.

— Я как раз отключал систему видеонаблюдения закрытой территории, чтобы не попасться, — продолжал рассказывать Рик. — Обратно домой не пустили, чтобы никому ничего лишнего не наболтал. Там я как раз со всеми и познакомился… с Уланой, Матвеем и всей своей будущей командой. Как оказалось, Игнар Радосский занимался далеко не только переработкой всякого рода отбросов. Это было всего лишь частью его огромного бизнеса. Под его началом функционировали различного рода лаборатории, где что-то исследовали, что-то изобретали, конструировали каких-то роботов. Не знаю, чем они отличались от тех, что и так были в продаже на Захране, но у меня сложилось впечатление, будто они являлись чуть ли не доходнее переработки мусора, так часто Игнар Радосский приходил в тот сектор.

Вселенная! Неужели Рик работал в той самой лаборатории, где синтезировали искусственные колебания, схожие по воздействию на гипноз пикси?! Как же тесен, оказывается, мир…

— Я успел перезнакомиться со многими, — тем временем продолжал Рик. — Оказалось, что часть людей, так же как и я, ненавидела то, что делает, часть просто очень нуждалась в кредитах, но в то же время мечтала сбежать с Захрана, кому-то просто не нравились условия труда и то, что твой отец присваивает себе их научные открытия. В итоге недовольных набралось более шести десятков людей. Звучит поразительно, что нам удалось угнать транспортник из крайнего ангара и организовать спешный отлёт с планеты, но мы это сделали. До сих пор не понимаю, как нам так повезло. Рванули с места следом за Спейс-Иксом, что прилетал отдать мусор, фактически воспользовались его туннелем. У нашего транспортника не было лазеров для расчистки пути, но, видимо, Вселенная нас благословила. Я хотел выбраться с той территории и забрать тебя с собой, но оказался перед выбором… — Рик умоляюще посмотрел на меня, разведя руками.

— … но перед вами как раз стартовал крупный космический корабль, таким образом, дав надежду прорваться через чистый туннель. Каждая потерянная минута могла обернуться катастрофой не только для тебя, но и для всего экипажа, — закончила я за Рика и обхватила себя руками, поёжившись.

Сколько лет я мечтала о том, что мой единственный друг придёт за мной? Сколько раз я грезила об этом дне в своих снах? Как долго меня мучила совесть, что он остался на Захране, а я поступила в Академию… Ха! Да он всё это время находился в другой системе и наслаждался жизнью! Вон как у него сияют глаза, когда он говорит о Техоре. Считает эту планету уже своим новым домом…

— О чём думаешь? — нарушил тишину Рик, и облачко пара вырвалось из его рта.

Уже практически стемнело и первые сине-зелёные листочки люминов начали тускло светиться. Этот свет мягко рассеивался над гладью озера, создавая какую-то фантастическую картину. А в небе зажглись первые звёзды. Совсем другие, не те, что я видела из иллюминаторов станции Академии. Рик, будучи неисправимым романтиком, привёл меня сюда сегодня вечером, потому что хотел сделать красивое предложение руки и сердца. Вот только всё пошло совсем не так, как он задумывал.

— Думаю о том, что теперь мне понятно, почему ваше поселение такое дружное, и откуда среди вас так много образованных людей. В первый день меня удивляла эта уютная атмосфера у костра на центральной площади, да и какой-то общий дух поселения, если так можно выразиться. Вы все работали в лаборатории моего отца? И Улана? Матвей?

Рыжеволосый мужчина подтвердил мои слова коротким кивком головы.

— Да. А мать Уланы была приходящей уборщицей. Лане повезло, что была как раз смена её матери, когда внезапно появился шанс на спасение. Здесь мало у кого есть кровные родственники, но общие испытания сплотили нас гораздо сильней. Оказаться на одном транспортнике в бескрайнем космосе, совершенно не иметь кредитов, не знать, хватит ли запасов, лететь куда-то наугад, а затем осваивать новую планету. Каждый из нас горой встанет за любого члена команды.

— Вы многое пережили и стали одной большой и дружной семьёй. Здесь проживают замечательные люди, и я очень рада за тебя, — вежливо произнесла я.

— Так ты согласна остаться среди нас? Со мной? — совершенно неправильно понял мои слова Рик. Его глаза блеснули в свете люминов, а на лице появилась робкая надежда. — Стася, послушай… я до сих пор не смел даже надеяться, что увижу тебя вновь… Я ведь был влюблён в тебя всю жизнь, уверяю, мои чувства к тебе не изменились. Я понимаю, что несколько огорошил своим поспешным предложением стать моей женой… — Рик явно волновался, его мысли скакали. — Я просто столько думал об этом, столько мечтал! Планировал со временем найти способ отремонтировать старый транспортник и отправиться искать ту девочку, что когда-то покорила моё сердце. А тут ты сама прилетела… Это похоже на волшебную сказку! Ты сделаешь меня самым счастливым человеком, если останешься на Техоре!

— Я… — во рту резко пересохло, — Рик, мне надо подумать, извини, я сейчас не готова давать тебе какие-либо ответы.

Я банально струсила. Как объяснить другу детства, не обидев, что это его жизнь, его новая планета, дом и семья? А я уже давно не та забитая девочка, мечтающая о капле свободы без контроля родителей, отчаянно нуждающаяся в сильном защитнике от жестоких одноклассников и пытающаяся понять, был ли наш единственный поцелуй «настоящим». Внезапно с особой ясностью я вдруг поняла, что у меня теперь есть своя семья, и имя ей — Космический Флот. И я люблю своего порой невыносимого, но очень жизнерадостного и честного соседа Натана Танеко, люблю Дебору Даффи с её замашками «ледяной королевы», хотя мы обе знаем, что в душе она совсем не такая, какой хочет казаться. Люблю адмирала Юлиана Леру, который рискнул вызвать на себя неудовольствие генерала, но фактически подарил мне новое тело. И дока Дориана Бланка… И этих несносных ларков с боевого направления, у которых дружно случилось помешательство, и они вообразили меня чуть ли не главой своей стаи, пока я разгуливала под личиной Станислава Радонежского. И вечно смущающихся Свэна с Керри и Тамару с Дориной. А самое главное — я люблю Киара Леру. Единственного мужчину, который неоднократно показывал не словами, но поступками, как много я для него значу.

Видимо, какое-то чувство промелькнуло на моём лице при мыслях о командоре, потому что Рик неожиданно напрягся, резко сжал руки в кулаки и потрясённо произнёс:

— У тебя кто-то есть?! В космофлоте?!

Я молчала, не в силах что-то ответить, а Рик продолжил, всё наращивая и наращивая тембр своего голоса, пока, наконец, не сорвался на крик:

— Ты поэтому хочешь как можно быстрее вернуться в лого тварей, что угробили нашу родную планету? Выполняешь роль чьей-то высокочинной подстилки и радуешься этому?! Думаешь, я не заметил, как ты то и дело поглядываешь на запястье, где раньше носила коммуникатор? Желаешь связаться со своим уродом и доложить обстановку?! А ты вообще уверена, что это твои собственные чувства, а не навязанные чужой волей?!

Если бы Рик ударил меня наотмашь, то мне не было бы так больно. Не знаю, как я удержалась на ногах. Я резко выдохнула.

— Рик, извини, я не готова продолжать этот диалог сейчас, тем более, когда ты говоришь со мной в таком тоне. Нам надо остыть. Обоим.

Крутанулась и со всех ног бросилась прочь от друга детства, с трудом разбирая дорогу в тусклом свете люминов. Слёзы рекой хлынули по щекам. Было ужасно больно услышать жестокие слова из уст человека, которого раньше считала своим лучшим другом.

— Стася, подожди, я не хотел тебя обидеть… — донеслось мне вслед, но я лишь ускорила бег.

* * *

Рик ещё несколько секунд стоял в воде, провожая взглядом тонкую фигурку Анестэйши Радосской, — дочери, отца которой он ненавидел всей душой, девочки, в которую он был влюблён всю свою жизнь. Очнулся лишь тогда, когда от холода стопы свело судорогой. Мать всегда ему твердила, что такие как Анестэйша — не для него, мальчика из бедной многодетной семьи без отца, но он всё равно продолжал дружить с девочкой с огромными синими глазами. Три дня назад Рик ощущал себя самым невероятным везучим счастливчиком, а сейчас неожиданно осознал, что на Техоре подруга детства стала для него ещё более далёкой и недоступной, чем десять лет назад.

Глава 19. Улана

Подбегая к поселению, я замедлила шаг и вытерла слёзы со щёк. Способность здраво рассуждать медленно, но верно возвращалась ко мне. А что я, собственно, хотела от Рика? Вполне логично, что он ненавидит и цваргов, и космофлот. Жаль, конечно, что он сделал такие выводы обо мне, но с другой стороны, при его отношении к иным расам и поверхностных знаниях, что некоторые из них умеют влиять на сознание, вполне логично предположить такое.

В дверях дома мелькнула золотая макушка Уланы.

— Лана, стой!

Я понимала, что и так уже засиделась в этом поселении, и надо было решать, как действовать дальше, а для этого мне нужен был мой коммуникатор. Резво подбежала, схватила удивлённую девушку за руку и втянула в каменный дом.

— Стась, привет! Не ожидала, что вы так быстро вернётесь… — она потупилась, отвела взгляд и покраснела.

Если бы с неба сейчас упал метеорит идеально в крышу этого дома, то я поразилась бы меньше.

— Ты знала?!

— Ну… Фред ещё на Захране рассказывал о тебе. А два месяца назад, когда кто-то убил Славу и Севу и забрал с собой того, почти мёртвого цварга, он будто с цепи сорвался. Твердил, что видел тебя. Мы ему не поверили… сказали, что ты ему уже везде чудишься. Как оказалось, это мы ошибались, а не он, — грустно закончила Лана.

Я вновь внимательным взглядом окинула девушку. Чуть припухшие глаза и нос, худые ключицы, выпирающие из-под одежды совсем так же, как когда-то выпирали у меня, тонкие слабые руки и такие же ноги. Мельком подумала о том, что тренировки на полигоне с повышенной гравитацией меня очень сильно изменили. Сейчас моя рука или нога выглядели не в пример крупнее и мышечнее.

— Лан, скажи честно, ты его любишь?

Молниеносно брошенный испуганный взгляд из-под пушистых светлых ресниц стал красноречивее любых слов. Я вздохнула.

— Отдай мне, пожалуйста, мой коммуникатор и киберробота, и я улечу, а ты останешься здесь с Риком.

— Нельзя… я не могу… Фред не велел… — девушка перепугалась ещё больше, чем когда я схватила её за рукав на улице.

Было видно, что она хотела отдать мне то, что я прошу, но не может. Слишком беспрекословна была её слепая преданность моему другу детства. А ещё она продолжала упорно именовать его Фредом.

— Ну, Вы же удостоверились, что я не желаю Вам зла. Я просто хочу забрать свои вещи и улететь. Понимаешь? — вкрадчивым голосом, будто говоря с маленьким ребёнком, повторила свою просьбу.

Девушка закивала, соглашаясь с первым утверждением, а потом спохватилась и замотала головой из стороны в сторону.

— Нет, извини. Ты мне, конечно, нравишься, но пока Фред сам не разрешит вернуть тебе коммуникатор и робота, я не могу. Хочешь, пойдём прямо сейчас к нему и спросим? — она уже вскочила из-за стола, но я вовремя поймала её за запястье и потянула обратно.

— Нет, не стоит. Давай лучше поговорим о вас.

— О… нас? — девушка втянула голову в плечи, будто я произнесла что-то кощунственное.

— Рик знает, как ты к нему относишься?

— Не знаю… — Лана растерялась ещё больше. — Я открыла свойства вассеров и предложила, как можно использовать люмины. Благодаря мне в поселении теперь есть свет и вода в любое время суток.

— Это всё замечательно, — я постаралась успокоить девушку. — Но я говорю сейчас о другом. Говорила ли ты когда-нибудь Рику, что он тебе нравится? Что любишь его?

Улана смущённо уставилась на свои руки.

— А разве это надо? Я и так своими действиями показываю, что хочу быть для него полезной и нужной… К тому же я с самого нашего момента знакомства знала, что он влюблён в тебя, но до сих пор думала, что ты навсегда останешься всего лишь недостижимой мечтой. А сейчас, когда ты внезапно прилетела на Техор… — она подняла на меня взгляд, и застывшие слёзы заблестели в её глазах. — Ты, оказалась тако-о-о-ой… — она вздохнула полной грудью, — а я такая…

— Прекрати так говорить! Улана, ты замечательная и очень красивая. А ещё ты умная и преданная. Рик ценит все эти качества.

— Да, но влюблён-то он в тебя! И предложение планировал сегодня сделать тебе! — Лана воскликнула, перебив меня, а потом обеими ладонями захлопнула себе рот, точно выдала великую тайну.

Я мысленно усмехнулась наивности девушки, но не позволила на лице проскочить ни единой эмоции.

— Рик влюблён не в меня, а в мой образ восьмилетней давности. Поверь, ты гораздо ближе соответствуешь ему, чем я. За эти годы я очень сильно изменилась…. Вся я. Мой характер, желания, даже внешность… от той девочки Стаси, которую знал Рик, мало что осталось. Ну, а самое главное, даже если бы по каким-то невообразимым причинам я осталась бы здесь на Техоре, я всё равно не вышла бы за него замуж.

— Почему? — огромные глаза Ланы широко распахнулись, а от удивления даже слегка приоткрылся маленький ротик.

В её голове не укладывалась сама мысль о том, что можно отказать такому мужчине, как Рик. Было видно, что он для неё всё.

— Потому что я не люблю Рика. Да, он был для меня хорошим другом и защитником, но люблю я совершенно другого мужчину. Понимаешь?

Девушка неуверенно кивнула.

— Итак, если этот вопрос мы прояснили, просвети, меня, пожалуйста, почему вы решили лететь на Техор?

Лана пожала плечами.

— Так координаты этой планеты были заранее внесены в бортовой компьютер транспортника, маршрут рассчитан, топливо залито… Мишка проверил планету по межгалактическому справочнику и сказал, что она необитаема, но пригодна для жизни, а раз всё рассчитано, чтобы на неё лететь, то зачем что-то менять?

Я нехорошо прищурилась. О-о-о-х, ну и нагнал же Рик трагизма и пафоса в свою историю скитания по бескрайнему космосу. Неужели решил, что если открыто на его предложение не согласилась, то он подкупит меня жалостью к себе? Вот ведь… а, между прочим, на прежнюю Анестэйшу Радосскую это могло подействовать.

— Мишка — это Ваш пилот, получается?

— Ага, — Лана подтвердила кивком головы.

— А почему корабль сейчас требует ремонта?

— Так Мишка же на симуляторах раньше только тренировался… посадил, как получилось.

Оно и понятно. Не факт, что я справилась бы лучше с огромным неуклюжим транспортником.

Что-то ещё меня волновало в истории Рика, но с ходу я никак не могла сообразить, что именно. Ладно, мысль оформится, ещё спрошу.

— Лан, а как ты относишься к космофлоту?

Девушка вся подобралась, будто я спросила её о чём-то глубоко личном.

— Никак. Всем в поселении известно, что они пытались уничтожить Захран, а теперь, видимо, выяснили, что мы переместились на Техор, и послали своих солдат сюда. Вначале был этот фиолетовый тип с рогами, потом ещё двое неизвестных, спасших его, теперь ты… — на этом моменте она сбилась, потому что логика завела в тупик. Я-то никого не пыталась уничтожить. — А ты ведь из космофлота, да? — зачем-то уточнила блондинка.

Я глубоко вздохнула.

— Лан, а если я тебе скажу, что космофлот не пытался уничтожить Захран, и всё это одно большое недоразумение, ты поверишь?

— А это так? — подозрительно переспросила девушка. — Почему тогда они прислали своего этого…с рогами?

— Цварга? А ты не заметила, что он пытался за вами лишь наблюдать?

— М-м-м-м… он напал на Мишку….

— Правда? И что же он сделал? — мне действительно было любопытно, неужели адмирал Даймонд мне соврал?

— Ну… он смотрел на него… страшно так… а ещё Миша сказал, что почувствовал какую-то щекотку в мозгу, и ему захотелось чихать… — чем больше говорила девушка, тем сильнее чувствовалась растерянность в её голосе.

— И вы поэтому решили его запереть в подвале, спилить рога, выдрать шип на хвосте и заживо содрать кожу?

Улана неверяще распахнула свои огромные глаза и произнесла с придыханием:

— Да нет же, ребята сказали, что только поговорят с ним, выяснят, что это отребье делает на Техоре…

Чувствовалось, что девушка произнесла «отребье» чисто механически, словно повторяя чьи-то слова. Я горестно вздохнула. Видимо, Рик в своей слепой ярости побоялся признаться Лане во всём. Чувствовал, что она будет против. Это и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, потому что для Рика ещё не всё потеряно, а плохо… потому что чем меньше Рик доверяет Улане, тем сложнее мне будет реализовать мой план.

— Лан, скажи честно, я тебе нравлюсь?

— Э-э-э-э, — подвисла собеседница, не понимая, о чём я.

— Я — кадет Академии Космического Флота. И последние три дня жила среди твоих друзей. Скажи, ты считаешь, что я опасна? Может, я тебе просто глубоко неприятна?

— Нет, что ты, это не так! Ты мне очень нравишься! — поспешила переубедить меня девушка.

Я кивнула.

— Отлично, итого имеем. Я — представитель космофлота, к которому ты не испытываешь негативных чувств. И скажу честно, я здесь нахожусь по прямому заданию. Моему руководству просто интересно, откуда взялись разумные люди на необитаемой планете, вот и всё. Ничего плохого они вам не хотят сделать. Да и это бессмысленно! Во-первых, вас здесь очень мало, во-вторых, сама планета располагается далеко от транспортных космических сообщений, да и на ней вовсе нет драгоценных металлов. Лишь флора и фауна, как ты сама могла заметить, а ни то, ни другое космофлот не интересует. Уверяю, что цварг, который был здесь до меня, тоже на самом деле лишь пытался выяснить, откуда вы здесь взялись, а не нанести вред. Подумай сама, остался бы Миша живым и невредимым после встречи с таким существом, если оно применило бы тот же шип в бою?

— То есть нам разрешат здесь жить?

— Я думаю, что да, — я уверенно кивнула. — Но при некоторых условиях. Ты должна мне пообещать несколько вещей.

Девушка уверенно закивала, пододвигаясь ко мне ближе.

— Во-первых, с вашей стороны не должно быть агрессии. Если космофлот или любая другая раса посчитают вас опасными, то они просто-напросто уничтожат, не задумываясь. Вы сейчас заведомо находитесь в положении беженцев, то есть слабейших. У вас нет ни исправного летательного средства, ни оружия, ни металлов, ничего! Что бы ни случилось, в первую очередь вы должны вести себя адекватно и пытаться наладить контакт. Понимаешь?

— Ну, а если они прилетят с оружием?

— Тогда уже, конечно, защищаться. Но я почти гарантирую тебе, что этого не случится. Прилететь могут, но с мирной миссией. Твоя задача убедить всех, а в первую очередь Рика, что нельзя угрожать бластером в живот первому встречному, отнимать у него всё, что имеется при себе, связывать руки и лишь потом начинать разговор.

Девушка покраснела от прозрачного такого намёка на то, как «дружелюбно» они встретили меня.

— Во-вторых, — продолжила я и достала из комбинезона бархатную коробочку с серебряной каплей. — Я дарю тебе вот это. Обещай всегда носить при себе и беречь как зеницу ока! Обещаешь?

Глаза девушки зажглись, как только она увидела таноржский переводчик. Я хмыкнула. В реалиях Техора это действительно была бесценная вещь, а если учесть, что металл имел благородный платиновый цвет, то для бывшей бедной жительницы Захрана переводчик вообще становился драгоценностью.

— Что это? — с придыханием произнесла Улана, рассматривая крошечную каплю.

— Переводчик. Берёшь её, вставляешь в ухо и можешь понимать и говорить сразу на нескольких языках.

Свои пояснения я сопроводила соответствующими действиями и произнесла фразу: «Здравствуйте, меня зову Анестэйша, и я пришла с миром» на общегалактическом. Конечно, мне было жалко отдавать подарок Натана, но в душе я понимала, что смогу купить таких переводчиков ещё много, а вот для техорцев он имеет принципиальное значение. Да и сосед по боксу меня прекрасно поймёт, когда я расскажу, при каких обстоятельствах передарила его переводчик. В конце концов, он тоже человек.

— Ух-ты-ы-ы! — абсолютно по-детски взвизгнула девушка и порывисто полезла со мной обниматься, но посередине сего действия внезапно смутилась. — Ой, извини, я не знаю, приятно ли тебе… извини… А почему ты мне его отдаёшь? К нам всё-таки кто-то планирует прилететь? Ты вроде сказала, что не должны…

— Не должны, — совершенно серьёзно подтвердила я. — Однако я думаю, что в какой-то момент вы сами придёте к выводу, что вам будут нужны те же металлы или какие-то другие вещи, которые невозможно произвести на Техоре. В то же время, как я успела убедиться, здесь много полезных растений, которые можно экспортировать, да и вкусная еда. Опять же, с недавних пор у вас есть новенький и свеженький таноржский истребитель, с управлением которого справится даже ребёнок. Почему бы не начать торговать с ближайшими планетами? Или не слетать на Маркетхолл?

По мере того как я говорила, глаза Уланы зажигались неподдельным интересом. Недоверие сменялось пониманием, а затем и вовсе затаённым предвкушением. Кажется, девушка уже многое продумала в своей хорошенькой головушке. Мы помолчали некоторое время, прежде чем я сделала очередную попытку вернуть своё имущество.

— Ну что, коммуникатор с киберроботом ты мне теперь вернёшь?

— Нет, — Лана замотала головой. — Сама не имею права. Давай у Фреда спросим?

Я глянула за окно, где уже окончательно наступила ночь и покачала головой.

— Не надо. Завтра утром спросишь, а пока иди спать.

Я ещё какое-то время посидела за общим столом в той комнате, что служила кухней, сделала вид, что занимаюсь сшиванием шкур кизаинов универсальным стареньким степлером, заправленным капроновой нитью. Этот степлер, как и многое другое оборудование, техорцы успели захватить с собой из лаборатории Игнара Радосского в последний момент.

Улана почти сразу же ушла спать, а я выждала около получаса, вслушиваясь в звуки за дверью. Мама Ланы давно спала. Наконец, изрядно поворочавшись и поскрипев деревянным настилом, уснула и сама девушка. Я отложила своё рукоделие, которое, к слову, получилось у меня в меру кривоватым, вынула ветки люминов из графина с водой, чтобы они быстрее потухли, набрала на своём комбинезоне функцию терморегуляции, активировала фильтр-маску и выскользнула за дверь.

Ночи на Техоре действительно были холодными, но ещё сильнее раздражали приставучие комары. Я не обманывалась тем, что Рик, услышав о том, что я хочу покинуть Техор, станет вставлять мне палки в турбины. А вот космофлот в лице генерала, уже фактически неделю не получающий от меня никаких известий, определённо может выслать подмогу. Скорым шагом двигаясь к своему шаттлу, я лелеяла надежду, что смогу разобраться в экстренных функциях бортового компьютера и послать сообщение на станцию без помощи Анчоуса. Ориентироваться на ночном Техоре было просто. Любое прикосновение к большинству растительности заставляло её тускло мерцать. К тому же за три дня проживания в поселении я не раз и не два пользовалась близлежащими тропами.

Я уже приложила ладонь к двери корабля, активируя его, как в каком-то километре или двух от меня небо озарила ярко оранжевая дуга с характерным салатовым свечением внутри. Небесный объект можно было бы принять за падающий метеорит, но его траектория не оставляла места сомнениям.

Корабль! Ещё один корабль! Шварх! Они уже прислали мне подмогу!

Глава 20. Незваные гости

/командор Киар Леру/

В сотый раз мысленно прокрутил приказ генерала. «Бросайте своё занятие и летите на Техор. Наживка больше не нужна. Это третья планета в системе Каллисто. Постарайтесь там оказаться как можно быстрее». Я даже осмелился нарушить железное правило космофлота и поинтересоваться, уверен ли вышестоящий офицер по званию в подлинности информации. Разумеется, генерал не стал сообщать мне источник, но подтвердил то, что Игнар Радосский находится именно на этой планете. За то время, что занял полёт до системы Каллисто, у меня было предостаточно времени, чтобы обдумать слова пикси.

Если «наживка больше не нужна», то значит, данные поступили от разведки. А если космофлот задействовал алеф-специалистов, то почему дело о поимке опасного преступника не перепоручили им? Это было бы логично. Ведь они, получается, находятся ближе к цели и способны произвести захват.

Ещё на подлёте к Техору включил встроенный в «Ястреба» интеллектуальный поисковый сканер. Очередная разработка космофлота, находящаяся на затянувшейся стадии тестирования и отладки по причине того, что слишком сложно спроектировать тестовые условия. Её создатель — уважаемый адмирал Леон Клео — утверждает, что радары сканера могут засечь любой вид космического транспорта, вне зависимости оттого, работает он или стоит с заглушёнными двигателями, а то и вовсе «не на крыле». Проблема с тестированием у Леона возникла вполне ожидаемая: на Танорге и прочих населённых планетах использовалось слишком много всевозможного транспорта, а как следствие, ещё не полностью настроенная и адаптированная система сканера часто сбоила.

Вот и сейчас, по результатам сканирования Техора на экране бортового компьютера появилась информация о том, что на поверхности планеты в северном полушарии зафиксирован разбитый транспортник ТУР-444 захранского происхождения, истребитель космофлота класса «Ястреб», стандартный шаттл, тоже принадлежащий космофлоту, и одноместный скоростной истребитель ручной сборки.

— Хм… как-то многовато транспорта для необитаемой планеты, — задумчиво произнёс вслух и направил свой корабль ближе к последнему истребителю, так как он располагался поодаль от первых трёх. — Ястреб!

— Слушаю, командор.

— Соедини меня с Юлианом Леру.

— Командор, боюсь, контакт «Юлиан Леру» попадает под определение личных контактов, которые заблокированы до выполнения задания.

Я усмехнулся. Ещё пару месяцев назад я бы грязно выругался и смирился с ситуацией, но общение с Анестэйшей изменило меня. Наблюдая за тем, как она ловко обходит глубоко вшитые в искусственный интеллект Анчоуса запреты, я неоднократно становился свидетелем гибкости её ума. Именно Анестэйша научила меня тому, что с любым роботом в отличие от гуманоида можно найти общий язык.

— Ястреб, я прошу соединить меня не с братом, а с адмиралом Космического Флота по служебному вопросу, — произнёс строго.

— Но, командор, Юлиан Леру Ваш брат…

— А ещё он адмирал космофлота, — продолжал напирать я, — и вышестоящий меня офицер по званию. Блокируя его контакт, ты лишаешь меня возможности выполнить мой долг перед Федерацией и заставляешь нарушать Устав. В случае появления непредвиденных обстоятельств в ходе выполнения задания я должен доложить старшему.

Ястреб замолчал, обдумывая в своём искусственном интеллекте вышесказанное. С одной стороны, у него было распоряжение генерала о блокировке личных контактов, а с другой, я только что растолковал ему, что он мешает моей службе.

— Простите, командор. Правильно ли я понимаю, что Вам необходимо связаться с адмиралом Леру по вопросам, касающимся задания?

— Всё верно, Ястреб.

Ответил бортовому компьютеру, а про себя добавил: «Вот только генерал точно не обрадуется моему запросу, если узнает. Но тебе об этом знать незачем».

— В таком случае соединяю.

— Киар? — голос Юлиана прозвучал слегка обеспокоенно. — Что-то случилось? Ты говорил, что на задании.

Брат меня слишком хорошо знал и прекрасно понимал, что просто так звонить я ему не буду.

— Юль, тут такое дело, я сейчас сажусь на Техор, и поисковый сканер…

— Ты на Техоре?! — резко перебил меня старший брат, не дослушав до конца.

Поведение крайне нетипичное для обычно уравновешенного Юлиана.

— Да, — подтвердил я. — А что не так?

Несколько секунд стояла напряжённая тишина, а затем Юлиан тяжело выдохнул.

— Шварх, Киар! Чем ты на этот раз не угодил генералу?

Вопрос поставил меня в тупик. Как это понимать? Чем я на этот раз не угодил генералу? Да, в общем-то… несколько раз с ним спорил, позволил себе неуставные отношения с кадетом Радосской, почти три недели откладывал выполнение задания, обошёл прямое распоряжение, усомнился в информации…

— Юлиан, а в чём, собственно, проблема? Почему ты считаешь, что я где-то проштрафился?

Брат явно не хотел отвечать на мой вопрос, но, помолчав немного, всё-таки неохотно сказал:

— Киар, дело в том, что совсем недавно на Техоре была секретная операция, которую провалил адмирал Даффи. Сразу после этого провала он был отстранён от службы… а ещё совершенно случайно от нашего дока я узнал, что Даймонду по прилёту сделали серию операций за счёт космофлота. Дориан сам не оперировал, но видел документы на искусственные рога-импланты, титановый шип, а также наращивание клыков. Ты понимаешь, о чём всё это свидетельствует?

Я передёрнул плечами, представив, что нужно сделать с цваргом, чтобы ему потребовалось всё это. Одна потеря рогов — органов, позволяющих чувствовать и питаться эмоциями других, — делает цварга неполноценным. А тут ещё и спиленные клыки, и выдранный шип… Повезло, что вообще остался жив.

— Повезло, что вообще остался жив, — эхом на мои мысли откликнулся Юлиан. — К сожалению, подробности мне неизвестны. Так что, Киар, заклинаю тебя, зачем бы тебе ни пришлось приземляться на эту адову планету, сделай так, чтобы свидетелей твоего пребывания просто не существовало. Как хочешь, так и делай! Техорцы очень опасны. Подчёркиваю, очень!

Я хмуро пообещал, что буду осторожен, завершил связь с Юлианом и посадил корабль в густые лианы. К счастью, в этом полушарии Техора ещё не рассвело, и маловероятно, что местные меня заметили.

/кадет Анестэйша Радосская/

Ну и за каким кратером они приземлились на этой горе?! Был бы здесь Анчоус, давно бы взмыл вверх и присмотрел бы для меня оптимальный маршрут до места приземления истребителя…

Я зло пыхтела и разговаривала сама с собой, периодически останавливаясь, чтобы убрать фильтр-маску и вытереть пот со лба. Несмотря на лёгкий ночной мороз, ещё час назад я выставила в настройках умного костюма режим термоотдачи. Судя по остаточному следу в атмосфере, корабль приземлился совсем близко, вот только я всё никак не могла добраться до цели. Мне уже несколько раз приходилось спускаться вниз из-за невозможности забраться по отвесному камню и пробовать пройти в другом месте. Это злило неимоверно, но не столько потому, что я теряла силы, сколько из-за потери драгоценного времени. С внедрением микроботов мой организм стал исключительно выносливым, а вот каждая впустую потраченная минута для меня могла обернуться настоящей бедой.

Я пообещала Лане, что техорцев никто не тронет, но это не отменяло задания генерала — похитить главаря колонистов, вколоть «Биопаузу» и доставить тело на станцию. Осложняло ситуацию ещё и то, что я до сих пор так ничего не сообщила с момента своего отлёта со станции. В пути до Техора не видела смысла, когда приземлялась, меня отвлёк звонком командор Герман Крэн, а сразу после этого коммуникатор и Анчоуса конфисковала Улана.

Что сделают алеф-агенты космофлота по прибытии на планету? Может, они считают, что меня постигла неудача? Согласно официальному рапорту адмирала Даффи, он самостоятельно спасся из плена. Но то цварг с боевой подготовкой и многолетним опытом, а я — всего лишь кадет первого курса… А если из-за этой шварховой горы мы сейчас и вовсе разминёмся с алеф-агентами? Пока я тут ищу путь, они, возможно, уже спустились более коротким путём и напали на поселение…

Последняя мысль заставила меня похолодеть и одновременно придала сил. Присела, подпрыгнула, ухватилась пальцами за край нависающего камня и подтянулась совсем как на скалодроме до колик надоевшего полигона с повышенной гравитацией. Сейчас я была благодарна изматывающим тренировкам капитана Валлуни, потому что он планомерно приучил всю нашу группу к серьёзным нагрузкам, нередко давая те же упражнения, что и кадетам собственного направления. В глаза полетела мелкая каменная крошка и пыль. Я с трудом сдержалась, чтобы не чихнуть, и закинула своё туловище на относительно плоскую поверхность.

В свете звезд горделиво стоял, заглушив все двигатели, небольшой одноместный космический корабль. Вытянутый нос, гладкие блестящие бока, несколько внушительных лазерных установок, огромный лобовой стеклопакет, плавно загибающийся и переходящий в потолок… И никаких эмблем космофлота. В первую секунду я растерялась, увидев скоростной истребитель, а затем дала себе мысленного пинка. Было глупо считать, что алеф-класс использует транспорт стандартной серебристо-синей расцветки космофлота.

Я приблизилась к кораблю, ожидая, что из него вот-вот кто-то выйдет, но вместо этого…

— Мальчик, ты болван! — донёсся грозный каркающий голос, и я чуть не подпрыгнула на месте, лишь в последний момент сообразив, что разговаривают не со мной.

Полгода пребывания в шкуре Станислава Радонежского заставили меня привыкнуть к таким обращениям, как «мальчишка», «эй, парень» и «молодой человек». В каких-то шести метрах справа от меня в горе обнаружилась приличных размеров трещина. Выходит, пилот корабля покинул транспорт и с кем-то сейчас выясняет отношения.

— Вы приехали за разработками, да? Обещаю, я отдам их, только оставьте нас в покое!

А вот голос Рика я узнала сразу. Почему-то он звучал устало, я бы даже сказала бесцветно. Заинтересованная разговором, я стала медленно продвигаться вглубь трещины, которая через несколько шагов оказалась просторной пещерой со сталактитами и сталагмитами. Интересно, с кем именно говорит Рик? Неужели он снизошёл до общения с представителями космофлота? И о каких разработках идёт речь?

Любопытнее всего было то, что речь звучала не на общегалактическом, а на родном человеческом языке. Космофлот прислал таноржца? Занятно…

В ответ на реплику Рика по пещере разнёсся громкий смех. Вначале он казался вполне обычным, но уже через несколько секунд превратился в какой-то дикий, безудержный хохот.

— Что смешного? — с присвистом бросил друг детства.

— А-ха-ха-ха, — неизвестный мне человек смеялся так, будто услышал самую смешную шутку в своей жизни. — Так это ты украл их?!

— Да, я… — голос Рика прозвучал растеряно. — Разве всё это время вы не пытались найти их? Разве космофлот присылал своего агента не за ними?..

Вдали пещеры показался искусственный свет фонаря, вполне человеческая тень на стене, и я опустилась на четвереньки, чтобы меня не заметили. Пол оказался влажным, а вдоль стен росли какие-то игольчатые, обвивающие сталагмиты лианы. Тень незнакомца на этот раз сложило почти пополам от приступа очередной волны ненормального, гомерически-больного хохота.

— Идиоты! А я-то думал, куда они могли пропасть? И, главное, почему по мою душу так и не пришла Межгалактическая Полиция? Считал, что меня вот-вот начнут шантажировать, требовать кредиты или же сдадут правоохранительным органам. Но шли месяцы и ничего, ровным счётом ничего не происходило! В итоге пришлось заново заняться разработкой, благо у меня на серверах хранились резервные копии. Оказывается, все эти годы информация была здесь, а вы даже не удосужились разобраться, что попало к вам в руки!

Ползти на четвереньках оказалось крайне неприятно. То и дело под ладони или коленки попадали особенно острые камешки, и я непроизвольно морщилась от боли. Стараясь двигаться как можно более бесшумно, благо Рик и неизвестный мне гуманоид были слишком увлечены беседой, подползла совсем близко и осторожно выглянула из-за крупного камня.

Как и ожидала, шагах в пятнадцати от меня находился Рик. Он сидел, привалившись спиной к сталагмиту, и связанный по рукам и ногам толстой трос-верёвкой. Таким оборудованием комплектуются космические корабли, чтобы надёжно зафиксировать крупногабаритный груз. Друг детства выглядел изнемождённым. Некогда рыжие волосы имели грязный буро-коричневый цвет, на скуле красовалась глубокая ссадина, в рваной и обугленной дырке на животе наливалась нехорошей чернотой огромная гематома. Теперь мне стало понятным, почему голос друга показался бесцветным: он явно держался из последних сил. Сердце кольнуло нехорошим предчувствием. Я прищурилась и повторно осмотрела пространство вокруг Рика. Всё верно. Никакого оружия рядом. Ни бластера, ни шокера, ни даже ножа… Какого шварха Рик отправился сюда безоружным?!

Перевела взгляд на второго собеседника. Высокий блондин неопределённых лет в дорогом деловом костюме, но при этом с достаточно резкими чертами лица. Крупный нос, круглые глаза, непропорционально большой подбородок, но при этом аристократично тонкие пальцы. Внешность классического захухри, даже не таноржца… Такие в космофлоте точно не служат. Да и одежда — слишком дорогая и непрактичная для специалиста алеф-класса. Что-то отталкивало и в то же время притягивало в незнакомце моё внимание. Я была готова поклясться, что где-то уже его видела, но память решительно буксовала. Блондин сжимал в руке бластер.

— Извини, что не удосужился копаться в твоих грязных делишках, — Рик сплюнул в сторону незнакомца, а его лицо перекосила гримаса ненависти. — Как-то времени не нашлось. Вначале болтался на корабле в открытом космосе, затем пытался выжить на необитаемой планете. Не до этого было!

У меня закружилась голова от услышанного. Рик украл чьи-то разработки? Но чьи?! Откуда? По его словам его заставили работать на Игнара Радосского… Но кто тогда этот человек? И зачем он здесь? Словно услышав мой мысленный вопрос, блондин вновь заговорил:

— Итак, возвращаясь к делу. Я прилетел за своей дочерью, и точно знаю, что она на Техоре. Скажи, где она, и так и быть, умрёшь быстро.

— Повторяю снова, её здесь нет. Вы ошиблись, — сквозь сжатые зубы просипел Рик.

Послышался звук удара, сдавленное «чтобы ты сдох» и сухой кашель. Я вновь выглянула из своего укрытия, судорожно соображая, что могу предпринять в данной ситуации. Длинные тонкие пальцы сжали бластер сильнее. Блондин навёл дуло на Рика.

— Что ж, если её здесь нет, то тебе же хуже.

Этот ледяной взгляд, стальные ноты, пускай и в некрасивом каркающем голосе, слишком крупный нос и подбородок, не сочетающийся с тонкими запястьями, идеально прямая осанка и любовь к дорогим вещам… Неожиданно я вспомнила саму себя, когда покидала Захран. Что я сделала в первую очередь? Правильно, изменила внешность с помощью гиалоурановых имплантов, перекрасила волосы в чёрный цвет, проглотила капсулу модулятора голоса, постаралась выглядеть по-иному… Я делала всё наспех, оперируя не такими уж и большими средствами в сравнении с финансами отца. К тому же я предполагала, что рано или поздно вернусь к своей старой внешности. Но вот бизнесмен и просто богатый человек вполне мог провести полноценную операцию и изменить себя полностью, вплоть до разреза глаз. Опять же, ищут таноржца, а, следовательно, в классическом облике захухри вряд ли кто заподозрит Игнара Радосского. Да что там! Даже я сама, его родная дочь, не узнала его сразу!

Что я почувствовала, когда поняла, что передо мной родной человек? Ровным счётом ничего. Этот человек и мой отец не имели ничего общего. Мой отец умер тогда, когда пытался подчинить мой разум с помощью гипноза и тем самым чуть не убил. Сейчас передо мной стоял лишь опасный преступник по имени Игнар Радосский.

— Анестэйши здесь нет, — подтвердил мою догадку Рик.

Вселенная, что он делает?! Его же сейчас убьют! Сидеть и дальше в своём укрытии я просто не могла.

— Стой! — мой голос разнёсся под сводами просторной пещеры. — Что ты хотел?

Рик дёрнулся, увидев меня, но порвать трос-верёвку с металлическими нановолокнами обычному, пускай и очень сильному мужчине, было не под силу. Лицо рыжеволосого друга детства перекосило отчаяние, а из потрескавшихся губ вырвался стон.

— Малявка, ну зачем?! Беги!

В глазах отца вспыхнуло раздражение. На эмоциях Игнар сделал несколько быстрых шагов к пленнику, размахнулся и наотмашь ударил Рика прикладом бластера. Рыжая голова мотнулась в сторону, глаза закатились. Рик потерял сознание. Затем блондин неопределённых лет спокойно выпрямился и обернулся ко мне:

— Анестэйша! Ты меня узнала? Рад, очень рад. Иди скорей, обними любимого отца!

Игнар широко развёл руки в стороны в нарочито широком жесте. Разумеется, я даже не пошевелилась. Сердце колотилось в груди как бешеное, хотелось сорваться с места и броситься проверить пульс на шее у Рика. Однако я понимала, что до тех пор, пока отец не догадывается о моём отношении к этому человеку, он не может шантажировать меня его жизнью. Что-что, а Игнар Радосский был гением манипуляций, этот урок я усвоила раз и навсегда.

Искусственная улыбка медленно сползла с незнакомого лица, а рука с бластером вновь поднялась, но на этот раз Игнар целился в меня, а не в Рика.

— Эх, жаль, я рассчитывал, что ты мне обрадуешься, — задумчиво почесав щетину на лице, произнёс он.

Я громко фыркнула, стараясь скрыть свой страх.

— У тебя нет актёрского таланта. О каких разработках только что шла речь?

На данный момент это интересовало меня меньше всего, но надо было как-то выиграть время, чтобы понять, в каком состоянии находится друг детства.

— А ты подумай, ты же умная девочка, — оскалился Игнар Радосский.

Я неспешно по окружности перемещалась в сторону пленника, делая вид, что меня нисколько не заботит наставленное в мою сторону оружие. Подчиняясь предложению отца, я стала размышлять вслух:

— Речь шла о модуляции искусственных колебаний, сродни натуральному гипнозу пикси, — ответ пришёл в мою голову сам собой. — Такие вещи не делаются за пару месяцев и требуют тщательной подготовки. Ты вёл разработки много лет, планируя повлиять на Космический Флот и потеснить цваргов в адмиральском составе. Однако бунт в собственной лаборатории, побег шести с лишним десятков людей и угон транспортника отвлекли твоё внимание.

Я сделала ещё несколько шагов в направлении Рика. Пульс бешено стучал в крови, отдавая ударами молотка в висках, я чувствовала, как от нервов вспотели мои ладони, лоб и даже спина. Вселенная! Как ни прискорбно было об этом думать, но я боялась собственного биологического отца, осознавая, что в любой момент он может нажать на кнопку бластера и прервать мою жизнь. Не из злости или ненависти, и даже не из мести, а просто потому, что он считает, что так надо. Всю свою жизнь Игнар Радосский поступал, руководствуясь лишь личной выгодой.

— А когда ты вернулся к своему проекту, то обнаружил отсутствие важной информации. Для тебя это оказалось не критичным, так как на серверах находился бекап. Но именно из-за того, что первое время ты подозревал в похищении разработки бывших работников, ты ничего не сообщил об угоне транспорта в Системную Полицию. Я права?

Мужчина охотно кивнул.

— Сразу видно таноржскую кровь! Ты унаследовала от меня гораздо больше, чем я думал. И всё-таки жаль, что между нами сложилось недопонимание.

Недопонимание?! Хотелось взвыть. Эксперименты с сознанием собственной дочери он называет «недопонимаем»? Но мне оставалось ещё шагов пять или шесть до Рика, а потому я нейтральными тоном задала ещё один вопрос.

— Зачем ты сейчас прилетел? И не говори, что ты хотел попробовать наладить со мной отношения. Я не поверю. Слишком глупо прилетать на Техор ради этого, а глупости не в твоём вкусе. Да и вообще как ты узнал, где я?

Последнее меня действительно заинтересовало. Игнар в разговоре с Риком вёл себя так, будто был уверен, что я на Техоре. И это при том, что даже Натан и Дебора не в курсе того, куда я полетела!

— Скажем так… мне пришло анонимное сообщение, что могу найти на третьей планете от звезды Каллисто сбежавшую дочь. Отправитель даже любезно приложил слепок твоего маршрута, чтобы у меня не осталось никаких сомнений.

Мир покачнулся, но я вовремя схватилась за ближайший камень. Я всё никак не могла понять смысла этого в высшей степени абсурдного задания генерала — привезти тело Рика — а теперь всё словно огромный часовой механизм винтик к винтику, шестерёнка к шестерёнке сложилось в моей голове. На самом деле это задание являлось не чем иным, как завуалированным способом использовать меня в качестве приманки для поимки неуловимого преступника.

«Меня посылают по делам космофлота… на неопределённый срок». Мог ли Киар Леру покинуть станцию сутками раньше, лишь чтобы всё тщательно подготовить? Знал ли он обо всём заранее? Сердце совершило кульбит в груди, но каким-то чудом я удержала маску отстранённой заинтересованности.

— И что теперь? На свою сторону тебя перетянуть меня не удалось. И ты прекрасно понимаешь, что информатор захочет получить вознаграждение.

К этому моменту мы с отцом совершили полную рокировку. Теперь уже он стоял около выхода из пещеры, а я находилась у сталагмита, к которому был привязан Рик. Украдкой бросила на друга детства взгляд, оценивая его состояние. Нездоровая бледность, изо рта течёт тонкая струйка крови, но судя по вздымающейся груди и подрагивающим ресницам, — пока ещё жив.

— Так-то оно та-а-ак… — протянул Игнар Радосский. — Но, видишь ли, Анестэйша, я особенно и не рассчитывал, что ты захочешь играть на моей стороне… А потому скоро найдут тело моей официальной наследницы. Только вот незадача! Окажется, что она умерла раньше, чем суд принял постановление о переводе средств на её счёт. Зато уже сейчас выяснилось, что у меня есть второй наследник — сын Яков. Правда до его совершеннолетия распоряжаться внушительными финансовыми средствами станет его… м-м-м…. скажем, новый отчим. Ну, а с информатором я как-нибудь разберусь.

Я потрясённо смотрела на отца, только сейчас понимая всю хитроумность его плана. Яков был моим ровесником, и даже несмотря на то, что по законам Захрана он являлся совершеннолетним, для того чтобы принять наследство Игнара Радосского, ему придётся обращаться в таноржский суд, а по законам Танорга гражданин получает полные права лишь в двадцать один год… Далее всё ясно как день. Для того чтобы перевести средства на оффшорные счета и в частные банки много времени не надо. День-два, не более. Вот, оказывается, на какой случай Игнар Радосский завёл себе «запасную» семью и наследника. Запасной «аэродром» для вывода своих кредитов, если Межгалактические службы их всё-таки заблокируют.

Одного я не могла понять до сих пор. Неужели он сможет меня вот так просто взять и хладнокровно убить? Да, пускай особо тёплых отношений между нами никогда не было, но всё же я его биологическая дочь. В конце концов, на Танорге он сам не ожидал такого исхода своего эксперимента, а сейчас совершенно другая ситуация. Одно дело ввести меня в искусственный гипноз, а совсем другое — нажать на спусковую кнопку бластера.

— Не смотри на меня так! — неожиданно нахмурился мужчина. — Мне и самому неприятно то, что приходится так поступать.

На миг я даже поверила в слова отца, но лишь на миг. Следующая фраза вернула меня в реальность:

— Я столько времени и собственных сил вложил в тебя, готовил к тому, чтобы ты стала достойной преемницей моего бизнеса… А получилось, что вместо того, чтобы помочь мне, ты развалила всё, что я таким трудом создал! И заметь, я совершенно не злопамятен! Я всего-навсего хочу получить свои деньги через Якова, а потому мне просто требуется гарантия, что суд объявит наследником его, а не тебя. Если бы не твой адвокат, — мужчина поморщился так, будто съел концентрат лимонной кислоты, — то мне бы вообще не пришлось так поступать. Согласно законам Танорга мальчики имеют приоритетное право на наследование, вне зависимости оттого, рождены они в законном браке или нет. Так что ты сама во всём виновата!

— Прошу прощения, я вам не помешаю? — позади отца образовалась крупная фигура цварга.

До боли знакомый спокойный голос заставил меня задержать дыхание и с надеждой всмотреться в лицо Киара. Он пришёл меня спасти или выгодно продать? Сердце зачастило как бешеное. К этому моменту уже начало светать, и на фоне трещины, что служила входом в пещеру, виднелся лишь силуэт командора. Понять по его глазам или мимике, какие чувства испытывает цварг, было невозможно, ну а учуять его эмоции я была просто неспособна в силу своей человеческой природы.

— О, командор, а мы как раз недавно говорили о Вас, — оборачиваясь, сообщил Игнар Радосский. — Анестэйша выразила сомнения, что Вы разрешите мне уйти.

— Да, я слышал конец вашего разговора, — невозмутимо сообщил Киар, а я с силой закусила нижнюю губу, чтобы не закричать. От страха. Игнар явно прицеливался в меня из бластера. — Вы собирались обсудить, какую часть своих денег отдадите мне за молчание о том, что здесь произошло. Но чтобы не было лишних свидетелей, предлагаю покончить с этим побыстрее.

И с этими словами, прежде чем я успела почувствовать боль от луча лазера, яркая голубая вспышка осветила пещеру и врезалась в гигантский сталактит. Дальше послышался шум падения камней. И всё бы ничего, возможно, я бы, даже откашлявшись от пыли и дыма, смогла бы выбраться из-под завала, но идея командора пришлась по душе Игнару Радосскому, и он пальнул из своего бластера наугад по своду пещеры, усиливая камнепад.

Не думая о том, что только что произошло, я бросилась к Рику и накрыла его тело своим.

Глава 21. Возвращение из мира мёртвых

Как же душно и больно… что-то липкое течёт по виску, а во рту железистый привкус крови. Сколько я так уже лежу? Почему отключилась?.. Сознание возвращается толчками, отдавая ноющей тупой болью в затылке и левой руке.

— … я не думал, что всё так закончится. Увидел след корабля, разозлился. Решил, что ты каким-то образом вызвала своих… то есть своего… а после нашего разговора… заревновал, в общем, — Рик глубоко вздохнул и замолчал.

— Ри-ик? — собственный голос прозвучал невыносимо скрипуче, как будто кто-то гвоздём процарапал углубление по гладкому стеклу.

— Стася… ты очнулась?!

Тёплое дыхание пощекотало моё плечо сквозь разодранную ткань костюма. Неподдельное удивление смешалось с лёгкой растерянностью. Друг детства явно не рассчитывал, что я услышу его исповедь.

— Да, очнулась.

А про себя добавила: «я же кадет Космического Флота». И тут на меня обрушилось:

— Стася, глупая… ну зачем же ты закрыла меня собой? Я всё равно связан, и в таком состоянии, что не выберусь отсюда… а вот ты могла бы… Камни перегородили вход, до него теперь не добраться, но там, в глубине пещеры есть ответвление и лаз. Ты мелкая, должна проползти. Должна хотя бы попробовать!..

— Т-ш-ш-ш, — я зашипела куда-то в плечо друга, призывая его помолчать хотя бы минуту.

Голова слегка кружилась, было очень душно, чем-то пахло. Жжёным можжевельником?

— Что это?

— Это гасколия тлеет. Мы же в пещере, а падающие сталактиты частично повредили лианы. Не волнуйся, если ты прямо сейчас попробуешь выбраться, то у тебя есть шанс. Здесь не так много солнечного света и кислорода, сок гасколии будет дымить, но в открытый огонь не перейдёт.

Теперь я уже не только принюхалась, но и осмотрелась. Всматриваясь в темноту, смогла различить тускло светящиеся зелёные лужицы сока, тлеющие корни и сухие ветки рядом. Действительно, от выстрелов бластеров большая часть сталактитов упала, но нам с Риком невероятно повезло. Нас почти не задело. Точнее его не задело, а меня совсем слегка. Лишь левую руку придавило, но… Я зажмурилась от вопящих от боли нервов и сдвинула навалившийся на меня камень в бок. Фу-у-у-х, так-то легче.

— У тебя получилось! Стася, ты молодец! — в голосе Рика прозвучало ликование. — Значит, и выбраться отсюда получится! Только тебе надо поторопиться. Тебе вон туда, где сталактит упал наискось…

Я снова посмотрела на техорца, а затем перевела взгляд на трос-верёвку, что перетягивала его тело и оплетала руки. Недолго думая, просунула пальцы под неё и потянула, что есть силы.

— Ты зря пытаешься, у тебя не получится… — начал было Рик, но изумлённо ахнул, когда веревка с металлическими нановолокнами с лёгким хлопком лопнула в моих руках.

— Как это возможно?

Я проигнорировала вопрос, посчитав его риторическим.

— Сам дойдёшь? — спросила немного грубо, потому что неожиданно на меня нахлынула злость.

Для отца я всего лишь пустое место или, точнее, неудавшийся ребёнок, не захотевший пойти по его стопам. Для Киара… да кто ж его знает, кто я для него? Лишний свидетель? Разум отказывался верить в то, что он купился на деньги Игнара Радосского, однако факты говорили сами за себя. Во-первых, кто-то слил информацию о моём перемещении на Техор, и этот кто-то явно относился к офицерскому составу космофлота, во-вторых, меня использовали как приманку для поимки опасного преступника, и Киар не выглядел удивлённым таким положением дел. Выходит, он знал, что мне угрожает опасность, но не спешил прийти на помощь. Ну, а в третьих, из-за этого цварга нас с Риком запросто могло завалить камнями насмерть! «Но чтобы не было лишних свидетелей, предлагаю покончить с этим побыстрее», — так и звучал у меня холодный голос цварга в голове.

— Дойти-то дойду, но как мы выберемся? — Рик красноречиво обвёл взглядом пещеру.

— Легко, — прервала его, нагнулась к ближайшему сталактиту, крепко обхватила его и отшвырнула в сторону. На фоне повышенного адреналина в крови я даже не почувствовала веса булыжника. — Куда нам?

Рик шокировано сглотнул и ответил осипшим голосом:

— Туда, там есть боковой лаз, он ближе…

Во мне полыхала ярость, ядом расползаясь по венам. Гнев придавал сил. Ещё никогда я не чувствовала себя такой сильной, злой и обманутой. Наверно, мы смогли бы пробраться и через ту трещину, через которую я вошла, однако техорец предложил более короткий и лёгкий вариант. К тому же гасколии чадили нещадно, и уже к моменту, когда я увидела тот самый лаз, горло обдирал сухой кашель.

Я выбралась на свежий воздух и с удовольствием вдохнула всей грудью, затем спохватилась и помогла Рику выбраться. Дыра в горной породе оказалась действительно маленькой для широких плеч друга детства. Он несколько раз попробовал протиснуться, но даже если бы он не имел серьёзных травм, это было бы ему не под силу. Недолго думая, я размахнулась и с силой всадила кулак в горную породу. А затем ещё и ещё, и снова… до тех пор, пока приличных размеров кусок горы не откололся и не упал в сторону. Костяшки жгло, кожа давно слезла в некоторых местах, но я действовала на жгучей смеси эмоций и адреналина. Я чувствовала потрясение Рика, но на этот раз все «охи» и «ахи» он оставил при себе, молча пронаблюдав за моей работой.

Прежде чем успела понять, что делает техорец, и остановить его, Рик собрал несколько сухих веток, подобрал лиану, оторвал листья, выпуская сок растения на ветки, а как только они занялись огнём, бросил внутрь лаза. Ещё несколько ветвей покрупнее полетели туда же.

— Зачем? — устало спросила я.

— Теперь этот лаз достаточно большой, кислорода для растений хватит. Хочу, чтобы наши трупы не смогли найти, если вдруг кто-то захочет вернуться и проверить.

Я хмыкнула. Космофлот использовал меня как наживку, но вряд ли хотел моей смерти. По мне так это было лишним, но да ладно.

Мы аккуратно спустились с горы, поддерживая друг друга. Каллисто уже давно встала, и начинала медленно припекать. Мой костюм оказался повреждённым, в том числе и функция терморегуляции. Я выругалась сквозь зубы, и вновь посмотрела на то место, где ночью приземлился отец. Истребителя сейчас не было видно. Всё верно, Киар с Игнаром покинули Техор. Что им тут остаётся делать?

— Продажный ублюдок! Все они такие! — зло сплюнул Рик, проследив за моим взглядом, а я промолчала. Слова закончились.

До поселения мы дошли в абсолютной тишине. Друг детства ни о чём меня не спрашивал, лишь задумчиво поглядывал на меня из-за полуопущенных рыжих ресниц. От проницательного взгляда светло-карих глаз не укрылось, что я изо всех сил старалась сдерживать бурлящие внутри меня эмоции. Уже перед самим посёлком Рик неожиданно остановился, резко выдохнул и спросил:

— Это был он? Да?

Я раздражённо передёрнула плечами.

— С чего ты это взял?

Рик несколько раз сжал и разжал кулаки, а затем решительно произнёс:

— Анестэйша, у тебя феноменальная выдержка, которой могут похвастать далеко не все мужчины. Ты смогла сохранить спокойствие и трезво мыслить, когда увидела родного отца, что чуть не убил тебя несколько месяцев назад. Ты целенаправленно передвигалась ко мне внутри пещеры под прицелом бластера, заговаривая ему зубы. И тебя совершенно не задели слова Игнара Радосского относительно его планов на наследство. Но твоё дыхание изменилось, как только раздался голос офицера.

— Так ты притворялся, что потерял сознание?! — возмутилась я, всплеснув руками.

Однако Рик всё так же продолжал пристально смотреть на меня, словно ища ответ в моих глазах.

— Я надеюсь, ты теперь понимаешь, что твоя жизнь для него ничего не стоит?

Я закусила нижнюю губу, не зная, что ответить. Вселенная! Я и себе-то не могла признаться в том, что чувствую к Киару. Противоречия буквально раздирали меня изнутри, выворачивали хребет наизнанку. До сих пор мне не верилось, что всё случившееся — правда, а не страшный кошмар.

— Анестэйша, он использовал тебя! — взорвался Рик. — Тебе задурили голову! Уверен, на тебя воздействовали!

— Рик, ты всё не так понял… — я перебила друга, — я сомневаюсь, что Киар сделал это ради денег…

— И он после того, как устроил обвал, под которым ты могла погибнуть, для тебя всё ещё Киар?! Да какая разница, ради чего он это сделал? Тебя использовали! Понимаешь?! Ис-поль-зо-ва-ли! Или скажешь, что ты обо всём знала заранее?! — слова друга ранили сильнее, чем луч бластера. — Из тебя сделали мутанта! Посмотри на себя! Какой нормальный человек может порвать трос-верёвку и сдвинуть глыбу камней в несколько тонн?! Ты уже полностью принадлежишь космофлоту и душой, и телом! Скоро от прежней Стаси, которую я знал, ничего не останется!

— Рик… — слова давались с трудом. — Я уже другая… И да, я не просила об экзоскелете, но я не жалею, что всё так сложилось.

Друг детства резко схватил меня за запястье и дёрнул, разворачивая к себе. От неожиданного движения я практически упала на его мощный торс. Наши разгорячённые тела соприкоснулись через ткань моего тонкого комбинезона и его порванной рубашки. Меня буквально окатило жаром, исходящим от мужской груди. Рик тяжело и рвано дышал, опаляя меня своим дыханием. Я помнила, что у него в районе живота растекается огромная гематома, но он даже не поморщился от соприкосновения наших тел. Медноволосый мужчина взял лицо в свои ладони и несколько долгих секунд смотрел в мои глаза. В его светло-карих радужках плескались бесконечная боль, тоска, сожаление и крохи надежды. Я рассматривала знакомые, но уже возмужавшие черты лица, россыпь веснушек, крупный нос, рыжие ресницы с почти выцветшими кончиками… Прежде, чем я осознала, что задумал мужчина напротив меня, Рик накрыл мой рот поцелуем. Настоящим, глубоким поцелуем.

И ничего не произошло… Даже если быть точнее, я вдруг поняла, что мне неприятно. Неприятно то, что человек, которого я много лет считала своим другом, внезапно позволил себе в моём отношении лишнее. Я почти сразу же оттолкнула Рика.

— Рик, я уже сказала, что не люблю тебя… в том смысле, в котором ты хотел бы, — хотелось закричать, но голос подвёл меня, и получилось произнести эти слова лишь шёпотом.

Карие глаза друга подёрнула пелена ярости вперемешку с глухим страданием.

— А его ты любишь, значит, да?!

От ответа меня спасла Улана, которая, завидев нас издалека, тут же бросилась с громкими криками:

— Фред! Стася! Проклятый астероид! Что с вами случилось?!

Я растерянно посмотрела на стремительно приближающуюся девушку, несколько раз моргнула и произнесла, стараясь не выдать голосом своего состояния:

— Со мной всё в порядке, а вот Рику требуется помощь.

Это было правдой. Несмотря на боль в левой руке и затылке, лёгкое головокружение, заляпанный спёкшейся кровью, порванный и местами обугленный костюм, а также сбитые костяшки пальцев, чувствовала я себя вполне сносно. А вот друг детства держался на ногах из последних сил. Он, конечно же, старался не показывать, насколько сложно ему стоять, ни на что не облокачиваясь. Я подозревала, что особенно сильно пострадало его мужское самолюбие после того, как фактически именно я вызволила его из пещеры.

Лана побежала уже совсем близко, а на её вопли сбежались и те из поселенцев, кто был поблизости. Я продолжала молчать. Матвей и ещё один крупный мужчина постарше подхватили Фредерика под руки и повели в сторону видавшего виды транспортника. Я догадалась, что на нём, как и на любом космическом корабле должен располагаться медотсек.

— Мы ещё не договорили! Не смейте меня уводить! — прикрикнул Рик, выворачиваясь. Матвей с напарником на миг замерли. — Стася, только попробуй мне сказать, что ты его любишь! Это самообман!

Я кивнула Матвею, давая понять, что Рика всё-таки следует увести. Мужчины подхватили сопротивляющегося командира отряда, наверно, впервые в жизни наплевав на его приказ.

— Да этот фиолетовый урод тебя живьём схоронить хотел! Под завалом камней! Да он продажный трус и ублюдок!.. — донеслось мне вслед.

Наконец, Рика увели, и я смогла перевести дыхание. Затем подошла к ближайшему вассеру, умыла лицо и спросила притихшую Лану:

— Где мой робот и коммуникатор?

— Там, — видимо, что-то было в моих интонациях и голове, потому что девушка без пререканий указала пальцем на каменное строение, в котором жил Рик.

Тщательно умывшись, поблагодарила девушку. Вначале зашла в тот дом, где ночевала, собрала сумку с одеждой, переодела разодранный комбинезон на удобные штаны и футболку, расчесала короткие встрёпанные волосы, а уже потом пошла в указанном направлении. Двери здесь было запирать не принято, а потому в дом Рика я зашла без всяких препятствий. Личные вещи нашла почти сразу же, застегнула на руке коммуникатор, нащупала под алюминиевым корпусом кнопку включения Анчоуса.

— Хозяйка! Я так рад видеть Вас живой и…. Анестэйша, Вам нужна медицинская помощь! Это местные дикари с Вами сделали?! — тут же засуетился киберробот.

У техорцев не было зеркал, чтобы оценить свою внешность и количество свежеприобретённых ран и ссадин, но я и так понимала, что после обвала их у меня предостаточно. Но, видимо, сказался остаточный эффект от повышенного адреналина в крови, так как ничего не болело.

Я отрицательно покачала головой.

— Анчоус, всё потом. Поищи, пожалуйста, какую-нибудь флэшку или карту памяти. На ней должны быть разработки, касающиеся искусственных колебаний, сродни тем, что продуцируют представительницы женского пола расы пикси. У тебя мало времени, приступай.

— Понял! — отозвался робот.

Видимо, ради разнообразия в этот раз вместо того, чтобы со мной пререкаться, Анчоус действительно занялся делом, больше не приставая ко мне с расспросами. Я устало опустилась на самодельный деревянный стул, мельком подумав, что на Захране такой стоил бы целое состояние, поставила сумку на соседний и прикрыла веки. Агрессия давно схлынула, как и желание всё крушить, на её место пришла апатия и эмоциональная бесчувственность. В этот момент кто-то зашёл в дом.

Я распахнула ресницы и увидела робко переминающуюся с ноги на ногу Лану. Девушка выглядела бледной, судя по всему, она только что была у Рика. Блондинка скользнула взглядом по моей сумке с вещами, затем тихо поинтересовалась:

— Это правда? Твой… — она сглотнула, подбирая подходящее слово, — мужчина был на Техоре и попытался убить вас с Фредом? То есть вы расстались?

Я невнятно пожала плечами. Можно ли попытку убийства приравнять к расставанию? Да какая теперь разница? Злость, кипевшая в моей крови во время вылазки из пещеры уже унялась, оставив за собой бесконечную усталость. Сейчас я больше чувствовала себя киборгом, чем человеком.

— И что теперь? Ты останешься? Переезжаешь к Фреду?

Губы Ланы дрожали, было видно, что она вот-вот расплачется. Я положила руку на её плечо и произнесла:

— Нет, Лан. Неразделенная любовь так же отличается от любви взаимной, как заблуждение от истины. Рик и я — не пара. И неважно, что Киар бросил меня. Это не имеет значения. Желаю тебе счастья. Думаю, что Рик скоро поймёт, что долгие годы лелеял всего лишь мой образ и наши общие воспоминания, откроет глаза и заметит тебя. Просто будь рядом в нужный момент.

Девушка кивнула, но не сдержала слёз и крепко меня обняла.

— Спасибо, — произнесла она шёпотом, а я так и не поняла, за что она меня благодарит.

Анчоус вылетел из комнаты, мигая зелёными светодиодами. Значит, нашёл. Я подала знак, что поняла его, и предложила Лане:

— Проводишь до шаттла?

Она застенчиво улыбнулась. До истребителя мы шли, говоря о каких-то ничего не значащих вещах. Я ещё раз показала, как пользоваться каплей-переводчиком, поблагодарила за проявленное гостеприимство и пообещала, что как-нибудь обязательно вновь навещу. Уже около шаттла я попросила девушку подождать. Слазила внутрь подсобки, нашла аптечку, обработала все свои синяки и ссадины, а потом передала контейнер Лане.

— Держи. Здесь антисептики, антигистаминные, антибиотики и другие препараты, которые у вас на данный момент в дефиците. Вам нужнее.

Блондинка потрясённо посмотрела на меня, но аптечку взяла.

— С-спасибо.

— А, да и ещё…

Я вновь вернулась в подсобку, но на этот раз за тем самым тёмно-серым мешком с оружием. Так и не посмотрев, что в нём, передала Лане и его.

— Тут шокер и что-то ещё, не знаю, что, — призналась честно. — В любом случае, раз вы решили жить здесь, а брать на Техоре металлы неоткуда, вам не помешает.

— Спасибо, — вновь поблагодарила девушка, ловко закинула на плечо тяжёлый мешок и уточнила. — А тебе точно ничего не сделают… ну, за то, что ты всё это нам отдала?

Я покачала головой, улыбнувшись уголками губ.

— Не беспокойся. И да, — пришлось повысить голос, потому что Анчоус уже завёл стартер и начал прогрев двигателей, — передай, пожалуйста, Рику, что я его простила. Я прекрасно понимаю причины, по которым он не вернулся за мной восемь лет назад. Жизни множества людей важнее, чем одна единственная, пускай и человека, который тебе очень нравится. Он сказал, что стоял перед выбором, я или они, но на самом деле это была лишь иллюзия выбора. Я бы поступила на его месте точно так же. Надеюсь, когда-нибудь он сможет понять и простить меня за то, что я не осталась на Техоре. У меня тоже нет выбора, только его иллюзия.

Шаттл уверенно взмыл в воздух, а Улана так и стояла на опушке со слезами на глазах, прижимая аптечку к себе. Переход из экзосферы в открытый космос дался мне тяжело, даже слегка заложило уши, и вновь замутило, перед глазами поплыли цветные пятна.

— У Вас все признаки лёгкого сотрясения мозга, Анестэйша. Не следовало Вам отдавать аптечку, да и утери оружия космофлот не обрадуется, — начал меня журить Анчоус в привычной манере, а я впервые после событий в пещере неожиданно для себя рассмеялась.

— Что смешного я сказал? — тут же насупился кибернянь.

— Я тоже по тебе очень соскучилась за эти несколько суток, — ответила роботу легко, а он в ответ лишь недовольно вспыхнул диодами.

— Я Вам про здоровье объясняю, а Вы меня даже не слушаете!

Раздался звук входящего сигнала. Я видела какое-то невероятное количество пропущенных вызовов на своём коммуникаторе, но до сих пор у меня не было возможности внимательно просмотреть, от кого они.

— Принять вызов, перевести на бортовой компьютер шаттла.

Прямо передо мной вспыхнула голограмма Эрика Вейсса. Эльтониец как всегда был одет с иголочки, замысловатая причёска из малиновых кос, закреплённых в высоких конский хвост, подчёркивала его немного пижонский, но очень респектабельный вид. Напряжение выдал лишь внимательно-изучающий взгляд золотых глаз.

Эрик осмотрел меня с головы до ног, задержался на мелких порезах на лице, ссадинах на кулаках, а затем широко улыбнулся своей белозубой улыбкой:

— Так и знал, что слухи о твоей смерти несколько преувеличены!

Я так и поперхнулась чаем, который только что услужливо подал мне кибернянь.

— И тебе не хворать, Эрик. В чём дело?

Адвокат нехорошо прищурился.

— В чём дело, говоришь? В чём дело?! Стася, скажи, а ты в курсе, что у Игнара Радосского есть ещё и сын по имени Яков, который по совершенно случайному стечению обстоятельств объявил свои права на наследство миллиардера ровно тогда, когда ты исчезла со всех радаров? Да ты мне чуть инфаркт не устроила! Нельзя же вот так взять и перестать отвечать на звонки любимого адвоката!

Паясничает. Значит, всё не так плохо, как могло бы быть. Вздохнула.

— На звонки любимого я отвечаю, а вот адвоката можно и проигнорировать. И сердце у тебя здоровое, не придумывай. Я лично взломала твою папку о здоровье в архиве космофлота. А про Якова я знала… просто как-то не подумала, что это может быть важным. Он же родился вне брака.

— Вне брака таноржца, моя дорогая, таноржца! А у них там всё с ног на голову поставлено… Мне удалось задержать ход процесса, я выставил встречный иск, требуя доказательств, что Яков Тиморенко на самом деле сын Игнара Радосского. И даже потребовал сделать ДНК-экспертизу в самой медлительной генетической лаборатории Танорга. Но к моему величайшему сожалению, этот засранец действительно его сын. Результаты пришли ровно час назад.

— И что? Больше ничего сделать нельзя? Я ведь жива и здорова…

Как там сказал Игнар? На Танорге приоритетное право наследование имеют мальчики, но, тем не менее, он почему-то видел во мне угрозу, а потому повёлся на явную провокацию со стороны космофлота.

— Я дополнительно апеллировал к законам Захрана, уповая на то, что Яков всю жизнь провёл именно там…. Но сама понимаешь, это лишь затягивает процесс, — неожиданно вдохнул адвокат и потёр переносицу.

Только сейчас я вдруг поняла, что пока с удовольствием проводила время на Техоре, Эрик действительно вкалывал. Стало немного стыдно.

— Что, неужели совсем никакой возможности получить эти кредиты? — уточнила я. — Мне надо не так уж и много, я всё обсчитала, и нашла способ сэкономить. Затраты на очистку орбиты Захрана составят не более двух миллионов кредитов…

— Стась, я всё понимаю. И даже не представляю, зачем этому мальчишке такие деньги… Вот только у тебя намерения, о которых знаешь лишь ты, а у него законное право.

— То есть, если будут какие-то доказательства того, что я действительно смогу очистить орбиту, суд примет другое решение? — я размышляла вслух.

Видимо, надежда столь явственно проскочила в моём голосе, что Эрик серьёзно задумался.

— В целом, да. То, что ты собираешься потратить кредиты на благоустройство целой планеты, конечно же, повлияет на решение судьи. Но доказательства должны быть действительно весомыми. То есть просто расчётов мало, надо…

— Номинация на самое экологичное решение проблемы планетарного масштаба на ежегодном межрасовом симпозиуме научных достижений в сфере космоса подойдёт? — не церемонясь, я перебила Эрика Вейсса.

— Да, подойдёт… — в замешательстве произнёс собеседник, а я уже листала пропущенные сообщения на коммуникаторе в поисках информации от преподавателя по робототехнике.

— Тогда считай, что дело у тебя в кармане. Документы высылаю, а по всем вопросам можешь связаться с командором Германом Крэном или адмиралом Леоном Клео. Они, кстати, сейчас там же, на Танорге.

— Ты попросила командора и адмирала представлять твои интересы на ежегодном межрасовом симпозиуме научных достижений?! — не то ужаснулся, не то искренне восхитился эльтониец, до которого только дошёл смысл моих слов. — А я-то думал, ты только из меня так ловко верёвки вить умеешь!

— Кстати, Эрик, о верёвках, — я задумчиво почесала ноющий затылок, не зная, как сказать то, о чём неоднократно думала на Техоре.

— Вот не нравится мне твоё выражение лица, когда ты так говоришь, — возмутилась голограмма и сложила руки на груди. — Стася, я и так взялся за это дело, хотя изначально не предполагались сложности в виде твоего неожиданно объявившегося брата. Чего ты хочешь от меня ещё?

— Эрик, скажи, а ты можешь помочь мне приобрести официально необитаемую планету в собственность?

Адвокат застонал.

— Стася, у тебя совесть вообще есть?!

— Совесть есть, — откликнулась я. — И она даже ни разу не была в употреблении.

***

/командор Киар Леру/

Какая-то мысль навязчиво крутилась в голове, но я никак не мог поймать её за хвост. То, что генерал точно знает о моих отношениях с Анестэйшей, после разговора с Юлианом мне стало очевидным. Генерал вообще славился весьма экстравагантными способами наказания подчинённых, и я ничуть не сомневался, что поимка Игнара Радосского на Техоре является именно воздаянием за непослушание, а никак не рядовым заданием, после которого меня ждёт повышение по службе.

Словно издёвка, на коммуникатор пришло очередное сообщение от генерала: «Объект требуется доставить на станцию живым».

Забираться по горе было несложно, скорее раздражало то, что пришлось бросить корабль подальше в джунглях. Я сосредоточился на том, чтобы производить как можно меньше шума в тот момент, когда на меня, словно водопад, обрушился целый шквал эмоций. Основной фон занимала болезненная, почти извращённая кисло-сладкая эйфория от радостного предвкушения. Такую испытывают психически нестабильные гуманоиды, такую однажды я уже чувствовал на суде в Танорге. Игнар Радосский, это точно он. Но среди этого фона пробивалась мужская злость и… тонкий букет эмоций Анестэйши. Растерянность, лёгкий испуг, потрясение, решительность…

Я рванул со всех ног, не разбирая дороги. «Наживка больше не нужна», — зашумело в висках. Вселенная! Какой же я идиот! Генерал понял, что я не собираюсь использовать Анестэйшу в качестве наживки, и сделал это сам! Решил наказать, поставив перед выбором: многолетняя служба и звание или Стася. О да, он знал, как нанести удар побольнее!

С разбегу запрыгнул на плоскую площадку, где был припаркован незнакомый космический корабль и бросился к трещине в горе в нескольких метрах от корабля. Все чувства многократно обострились. Я уже издалека расслышал расчётливый план определённого больного гения преступного мира.

Секунда — и я уже стою внутри пещеры, а глаза подстраиваются к враждебной темноте ещё несколько драгоценных мгновений.

— Прошу прощения, я вам не помешаю?

Выпалил первое, что пришло в голову, лишь бы не спугнуть сумасшедшего человека. А как ещё можно назвать человека, который готов пожертвовать собственной дочерью, лишь бы заполучить деньги и власть? Собственная финансовая империя затуманила его мозг настолько, что он даже не понимает, насколько смехотворна его идея занять место отчима Якова.

Сердце забилось в рваном ритме, когда я различил сверкнувший в полумраке бластер, направленный в сторону любимой, и привязанного к сталагмиту человека. Шварх! Вот ведь ублюдок! Я почувствовал, как наливаются кровью глаза, а ярость заструилась по венам. Что делать? Если сделаю хотя бы шаг в сторону подонка, то он гарантированно убьёт её.

— О, командор, а мы как раз недавно говорили о Вас, — оборачиваясь ко мне, сообщил Игнар Радосский. — Анестэйша выразила сомнения, что Вы разрешите мне уйти.

«И правильно выразила, тебе уже никуда от меня не деться. Это понимают все, кроме тебя, больной псих. Вот только убери бластер от Стаси…» Решение, как спасти любимую, пришло неожиданно. Это был огромный риск, но в то же время и единственный выход из сложившейся ситуации.

— …Но чтобы не было лишних свидетелей, предлагаю покончить с этим побыстрее, — эти слова сорвались сами собой, наверное, под действием последнего разговора с братом.

Я даже особенно не думал, что произношу, заговаривал зубы. Молниеносно достал офицерский бластер из кобуры и пальнул по ближайшему к нам сталактиту. Мысленно рассчитал всё так, чтобы лишь закрыло вход, а Стасю и того гуманоида не задело, но… Игнару Радосскому слишком понравилась моя идея, и он стал палить по всему своду пещеры. Прежде, чем я успел его обезвредить, отец Анестэйши успел сделать пять или шесть выстрелов.

Сколько-то времени ушло на то, чтобы в условиях падающих с потолка камней обезоружить ненормального, скрутить и вытолкнуть наружу. Хотелось свернуть подонку шею голыми руками, сломать позвоночник за то, что, быть может, из-за него сейчас Анестэйша лежит там без сознания, но я сдерживался из последних сил, памятуя о приказе генерала доставить преступника живым.

Игнар Радосский сообразил, что я не собираюсь играть по его правилам, а потому стал сопротивляться и даже предпринял попытку к бегству. Пришлось хорошенечко приложить его головой о камень. После этого я долго искал в его корабле трос-верёвку, но так и не нашёл. В итоге плюнул, вырвал кое-какие провода из задней части истребителя, отвечающие за климат-контроль. Если честно, мне уже было плевать, как и в каком виде я доставлю преступника на станцию. Намертво скрутил руки и ноги подонка, заклеил рот во избежание устных команд бортовому компьютеру, крепко привязал тело к сиденью, застегнул на все ремни безопасности и выставил настройки маршрута для автопилота.

Когда прозрачная дверь истребителя автоматически захлопнулась, и корабль медленно взмыл в воздух, облегчения почему-то не испытал. Скорее наоборот, я проклинал себя за то, что слишком долго провозился с заданием. Семь минут, а может, и все десять?… Бросился к уже знакомой трещине и стал разгребать завал. Камней было много, очень много… Прошло не менее получаса, прежде, чем я почувствовал едкий дым. Это подстегнуло меня работать ещё быстрее, не щадя себя, не покладая рук. Вот только в какой-то момент дым стал гуще, а потом и вовсе меня всего опалило огнём.

Глава 22. Генерал

/адмирал Киар Леру/

— … за неоценимые заслуги перед Федерацией Объединённых Миров, выслугу лет и поимку опаснейшего преступника Игнара Радосского командору Киару Леру присуждается звание адмирала! — закончил свою речь генерал, а со всех сторон раздалось дружное: «Ура-а-а-а!!!»

Когда-то я мечтал стать самым молодым адмиралом космофлота. Когда-то я хотел сравняться со старшим братом в чине. Когда-то в другой жизни, до того, как встретил и полюбил Анестэйшу Радосскую. До того, как она исчезла. Врагу не пожелаю испытать те чувства, когда огонь стал опалять мою кожу, и я горел заживо, представляя, что она оказалась в этой ловушке из-за меня. Душу выжигало калёным железом, ломало хребет, выворачивало наизнанку. Кажется, тогда я сошёл с ума. Хотел умереть, но вместо этого сбивал пламя и искал, кричал её имя… Пока, наконец, весь свод пещеры не рухнул окончательно. Пожалуй, единственная мысль, которая так и не дала мне свести счёты с собственной жизнью была о том, что в пещере я не почувствовал эмоций Анестэйши. Внутренний голос твердил, что каким-то чудом она всё-таки смогла спастись.

А потом, словно в забытье, я прибыл на главную станцию космофлота, передал преступника в руки Межгалактической Полиции, отчитался перед генералом. Я ненавидел этого швархова сына и в то же время прекрасно осознавал мотивы поступка старого пикси. Он не терпел неповиновения. Даже награждение чином адмирала в его исполнении выглядело как особо изощрённое глумление.

Как только я передал Игнара Радосского с рук на руки, цифровой помощник оповестил меня о пропущенных входящих звонках Эрика Вейсса. Оказывается, контакт адвоката также попал под категорию «личных связей» и был временно заблокирован.

— Ну, наконец-то, Киар, до тебя не дозвониться! Хуже Стаськи, честное вселенское!

Меня оглушило.

— Эрик… что?!

— Да вот подумал, что ты наверняка не смотришь головизор, а потому решил позвонить тебе и передать лично, что с моей клиенткой всё в порядке. Её уже можно поздравить, отныне она официально входит в ТОП-100 самых богатых представительниц прекрасного пола в нашей галактике!.. — эльтониец как обычно что-то тарахтел с профессиональной улыбкой на лице, но я его почти не слышал.

Огромная каменная плита скатилась с плеч. Жива! Я знал, я чувствовал, всё это время, что она жива!

— А она далеко? Можешь… дать ей коммуникатор?

— Не… — голограмма адвоката пропала из поля зрения на несколько секунд, а затем появилась вновь, — документы подписывает на покупку планеты. Думаю, как освободится, сама позвонит. Ну, всё, мне пора бежать, не кисни там!

В этом был весь Эрик. У меня даже сложилось впечатление, что он позвонил мне, не уведомив саму Анестэйшу. Подозрение лишь подтвердилось, когда спустя сутки Стася так и не набрала меня. Даже не прислала ни единого сообщения. Я почувствовал острый приступ вины… Вселенная! Она же ведь меня ненавидит! Уверена, что я обвалил потолок в пещере, наплевав на неё саму, чтобы выманить Игнара и получить звание адмирала. А ещё та развратная голограмма, пересланная Аврелией Кларк! Уверен, что цварга сдержала своё слово и отомстила мне. Захотелось взвыть от отчаяния. Несколько раз я порывался набрать Стасю, но всякий раз в последний момент пальцы замирали над кнопкой вызова. Я понятия не имел, какие слова подобрать, чтобы оправдать свои поступки. Да и простил бы я сам себя, будь на её месте? Поверил бы? Не уверен.

Теперь, когда Анестэйша получила средства отца, то, скорее всего, она уйдёт из космофлота. В Академии её больше ничего не держит, а теперь она уже, наверное, и сама не захочет остаться.

Генерал приколол к моей форме золотую нашивку точь-в-точь как у старшего брата. Со всех сторон раздались громкие аплодисменты. Офицерский состав оказался столь велик, что ради такого события все собрались на полигоне. Разумеется, функцию повышенной гравитации временно отключили, чтобы собравшимся было комфортнее, но когда я увидел, как двери разъезжаются в стороны, то почувствовал, что меня троекратно придавило силой тяжести.

***

/кадет Анестэйша Радосская, лауреат премии самого экологичного решения проблемы планетарного масштаба/

Дела по принятию наследства и покупке планеты заняли у меня больше недели. Я готова была взвыть от бюрократии Танорга, но Эрик Вейсс лишь посмеялся надо мной, когда я озвучила своё недовольство, и сказал, что это ещё лишь цветочки. Как оказалось, адвокат словно по звёздам читал. Уже на следующий день после того, как суд официально постановил меня наследницей Игнара Радосского, выходы отеля, в котором мы с адвокатом остановились, оккупировали репортёры и корреспонденты всех мастей и информационных каналов. Роботы, киборги, таноржцы… Здесь были все.

О-о-о-о… как мы выбирались из отеля, стало отдельной историей, но благодаря Эрику нам это удалось сделать. Ещё день ушёл на оформление дарственной и юридическое разделение прав на планету Техор на шестьдесят три равные доли. Формально Техор до сих пор считался необитаемым, а как следствие, неприватизированным. Именно благодаря этому нам с Вейссом удалось провернуть ту сделку, о которой я неоднократно размышляла на третьей планете системы Каллисто. Теперь никто — ни космофлот, ни иные представили каких-либо рас — не могли приземлиться на Техоре без одобрения собственников планеты. Эрик одобрил мои действия, но за то, что ему пришлось поработать на меня ещё немного, стребовал оплату. Разумеется, оплата кредитами этого прохвоста не устроила. За свою помощь он настоял, чтобы я рассказала, каким образом смогла победить его в армреслинге на станции космофлота. Я подумала… и сообщила всю правду про космический рейд, последующий паралич и микроботов. С недавних пор я стала доверять малинововолосому эльтонийцу абсолютно и безгранично.

А прямо перед отлётом с Танорга Натан прислал мне сообщение, что Киару Леру присвоили звание адмирала и через несколько дней пройдёт официальное мероприятие в его честь. Признаюсь, я психанула. Попросила Эрика Вейсса оформить для меня лицензию на личный транспорт, и купила самый лучший таноржский истребитель класса «Тигр», ровно такой, какой когда-то угнала из гаража своего отца. После этого попросила адвоката отогнать шаттл на станцию космофлота, а сама вместе с Анчоусом полетела на родной Захран. В душе царил ураган противоречивых чувств, я не знала, чему верить, и больше всего мечтала увидеть собственную маму, которую не видела уже более полугода. Воображение рисовало не самые радужные картины, у неё и раньше-то было плохое здоровье, а с переживаниями из-за отца я боялась, что она совсем перестала вставать с постели.

Каково же было моё неподдельное изумление, когда бодрая, свежая и помолодевшая Иллария Радосская, словно юная девушка, выбежала в сад, куда я посадила своего «Тигра».

— Мама?! — я не могла поверить, что это она.

Лёгкий румянец на щеках, золотистый загар на обычно бледной коже, задорный взгляд и искренняя улыбка! Вселенная, да я подумала бы, что передо мной киборг, а не родная мама, если бы не крепкие объятия и еле слышимый цветочный аромат её любимых духов.

— Стася? — голос Илларии прозвучал слегка растеряно.

Было видно, что она очень мне обрадовалась, но в то же время почему-то встревожилась и бросила украдкой взгляд через плечо на входную дверь дома. От меня не укрылся лёгкий испуг, промелькнувший в её огромных синих глазах.

— Мам, что случилось? — напряглась тут же и я. — Ты меня не ждала?

— Нет, нет, я тебе очень рада! По головизору показали последние новости… то есть я думала, что ты на Танорге, а потом снова вернёшься в космофолот, — мама говорила путанно и сбивчиво, её мысли скакали, как атомы при броуновском движении. — Стася, как же ты изменилась! А волосы всё-таки обрезала… Дай посмотрю на тебя!

И тут мы обе услышали мужской голос.

— Ларочка, кто там?

Я медленно повернулась к входной двери, не веря своим глазам. Несколько секунд стояла полнейшая тишина, а затем дядя Грегор широко улыбнулся:

— У-у-у-у, да это же моя маленькая хулиганка! И долго ты там стоять будешь? Между прочим, я тебя уже почти пять лет не видел!

Против воли на глаза навернулись слёзы. Грегор Тарнеш, который каждый день рождения дарил мне огромных плюшевых зайцев, и которого когда-то отец засадил за решётку якобы за продажу наркотиков, стоял на пороге нашего дома. Я разбежалась и со всего размаху влетела в объятья дяди Грегора, тем самым чуть не сбив его с ног. Он сдавленно охнул и рассмеялся.

— Вроде уже выросла, а всё такая же маленькая! Я, между прочим, подготовился к твоему дню рождения и привёз подарок!

— Как?! — я шокировано посмотрела на него, затем увидела на обочине его аэрокар и домашнего робота-дворецкого, с трудом достающего из транспорта гигантского зайца.

Почему-то на душе стало невероятно тепло. Уже позднее, когда мы все вместе стали пить чай, я спросила:

— И давно вы вместе?

Мама залилась краской, уставилась в свою чашку чая и забормотала:

— Стась, ты же знаешь, Грегор всегда был другом нашей семьи и деловым партнёром твоего отца. Четыре года назад, когда он узнал о нарушениях нормы объёма переработки радиационного мусора и объявил, что выходит из бизнеса, Игнар подстроил его арест… на самом деле, Грегор ни в чём не был виноват…

Я положила руку на подрагивающее от волнения запястье мамы. Чувствовалось, что она оправдывается за свой поступок.

— Мам, я ни в чём тебя не обвиняю. Ты неправильно поняла мой вопрос. Я рада, что ты и дядя Грегор вместе, честное слово, — я постаралась улыбнуться как можно более искренне.

За маму я действительно радовалась всей душой, а вот на собственной — скребли кошки. Родительница облегчённо выдохнула и заметно расслабилась. Дядя Грегор задорно подмигнул мне:

— Ну вот, я же говорил, что хулиганка всё поймёт, а ты заладила, что она посчитает меня предателем.

— Ну что Вы, дядя Грегор! Тот, кто вылечил мою маму, достоин лишь уважения и почитания с моей стороны. Вон, как у неё глаза горят. Я ещё никогда не видела её такой живой и счастливой, как сейчас.

— Спасибо, Стась. Счастливой — да, это беру на свой счёт, а вот что касается здоровья, то тут надо благодарить твоего друга.

— Какого друга? — я перевела взгляд на маму и неожиданно перестала улыбаться. Сердце пребольно кольнуло в мятежном предчувствии.

— Ну как, какого? — непонимающе ответила мне мама. — Несколько раз ко мне прилетал мужчина с тёмно-фиолетовой кожей, обсидиановыми глазами и витыми рогами. Высокий, мощный такой. В первый раз я до жути его испугалась и упала в обморок, а потом… он прилетел снова, но на этот раз с лекарствами. Поставил какую-то капельницу, объяснил, что мой организм сильно отравлен радиоактивными металлами и провёл… как её…

— Очистку, — подсказал дядя Грегор, ободряюще беря маму за руку. — Он сказал, что это всё последствия пребывания на Захране вблизи от перерабатывающей промышленности.

В груди похолодело.

— И как его звали? — еле ворочая внезапно онемевшим языком, спросила я, но ответ уже знала и так.

— Киар… Киар Леру…

Ложка со звоном выпала из моих пальцев.

— Простите, я должна лететь. Срочно.

* * *

/кадет Анестэйша Радосская, лауреат премии самого экологичного решения проблемы планетарного масштаба/

Автоматические двери бесшумно разъехались в стороны, и я вошла в полигон. Было непривычно ступать по знакомому напольному покрытию, но уже без дополнительной гравитационной нагрузки. С другой стороны, я уже настолько привыкла к микроботам, что даже если бы она и была, прошлась бы по полигону так же легко и стремительно.

— А теперь, когда торжественная часть окончена, прошу всех разойтись! — закончил свою речь генерал.

— Служу Федерации! — громогласным хором грянули офицеры, отдавая честь, и одинаковыми группами слажено стали покидать просторное помещение.

Вначале полигон покинули лейтенанты, за ними майоры и капитаны, после них командоры и шаутбенахты, а последней была группа адмиралов. Всё это время я стояла с идеально ровной спиной по центру помещения и неотрывно смотрела на генерала, прекрасно зная, что Киар Леру так и не двинулся со своего места. Я кожей ощущала его невыносимо тяжёлый взгляд, пронизывающий меня насквозь, и чувствовала, что если посмотрю на него сейчас, то уже не смогу собраться с силами, чтобы сделать задуманное.

— Генерал, прошу прощения. Мы могли бы поговорить наедине? — такое обращение к высшему чину от лица кадета считалось в космофлоте дерзостью, но я уже не боялась гнева пикси.

В конце концов, это я ему нужна, а не он мне.

— Да, конечно. Ко… адмирал Леру, покиньте нас, пожалуйста.

Киар резко дёрнулся, словно от пощёчины, но без возражения вышел. Лишь взгляд чёрных глаз обжёг моё лицо, плечи, а затем и спину.

— Рад, Анестэйша Радосская, что Вы наконец-то прибыли на станцию, — первым заговорил генерал, когда в огромном зале остались только мы вдвоём. — Я, признаться, ожидал, что Вы не вернётесь.

«А точнее, надеялись на это».

— Прошу прощения, генерал. Но я смею надеяться, что всё ещё являюсь кадетом космофлота и прошу обращаться ко мне согласно Уставу Академии.

— Да-да, разумеется, кадет Радосская, — генерал и бровью не повёл на моё замечание. — Ваш шаттл пригнали несколько дней назад, и я был уверен, что этим жестом Вы показали, что больше не хотите служить Федерации. Оно и неудивительно: всё-таки такое огромное наследство, и покупка планеты…

В голосе генерала сквозило едва различимое неудовольствие. Судя по всему, ему уже доложили, что Техор теперь находится в официальной собственности бывших жителей Захрана.

— Я всего лишь навещала родственников и улаживала некоторые проблемы личного характера, — ответила, глядя в льдисто-голубые глаза. — К тому же Вы не указали, сколько времени у меня есть на выполнение поручения, и я решила, что могу позволить себе небольшую увольнительную за качественно выполненное задание.

— Качественно выполненное задание? — эхом откликнулся генерал. — Кадет Радосская, неужели мне неверно доложили, и Вы всё-таки привезли тело главаря диких людей?

В последнем вопросе прозвучала лёгкая заинтересованность.

Я мысленно хмыкнула. «А делал вид, что удивлён моим появлением».

— Генерал, давайте начистоту. Вы прекрасно знаете, что никаких диких людей на Техоре не проживает. Более того, Вы каким-то образом вычислили, что все они — учёные и лаборанты, некогда сбежавшие с Захрана.

По лицу пикси пробежала волна неудовольствия, но он тут же взял себя в руки.

— То есть тело Вы всё-таки не доставили? И задание не выполнили?

Я сделала несколько шагов в сторону пикси, сокращая расстояние, и остановилась лишь тогда, когда между нами осталось не более двух метров.

— Я качественно сыграла роль наживки, тем самым дав командору… простите, теперь уже адмиралу Леру поймать моего отца. Разве этого мало?

— Вы забываетесь, кадет Радосская! — впервые зазвенел негодованием голос генерала. — Это было задание командора… Шварх! Адмирала Леру! Ваше же заключалось в том, чтобы…

— Чтобы добыть информацию, — перебила я пикси и достала из нагрудного кармана простенькую флэш-карту.

— Что это?

Как бы генерал ни пытался скрыть то, что он понятия не имеет о чём речь, от моих глаз не укрылась испарина, выступившая на поседевших висках, и резко расширившиеся зрачки. Он прекрасно знал или догадывался, что именно я держу в руках.

— Игнар Радосский долгие годы исследовал Вашу расу, генерал. Именно он первым обнаружил, что женщины-пикси умеют оказывать влияние на мужчин. Природная способность искажать волновое излучение более слабых разумных существ, с точки зрения мозговой деятельности, и родила в его голове идею о синтетических колебаниях.

— Чем бы это ни было, — фыркнул генерал, — личные лаборатории Игнара Радосского уже как несколько месяцев заморожены. С чего Вы, кадет, решили, что меня это заинтересует?

— В современных лабораториях отца последней разработкой стали продуцирующие синтетические искажения роботов, которые вызывают у цваргов формирование неправильных эльта-частиц вместо столь необходимых им бета-частиц. Последнее в свою очередь смертельно опасно для их расы. Я совсем не удивилась, когда узнала, что Цварг, входящий в состав Федерации Объединённых Миров, настоял на полном уничтожении всех разработок Игнара Радосского. Пока что ещё длится судебный процесс и вся эта волокита, но мы оба понимаем, какое решение будет принято. Разработки ни за что не передадут в чьи-либо руки, даже если их запросит Космический Флот. Дело касается о выживании целой расы.

Генерал отчётливо громко скрипнул зубами.

— И что Вы, кадет Радосская, хотите за эту флешку?

Я пожала плечами. Разумеется, я проверила информацию на найденной флешке заранее. Рик с коллегами по лаборатории покинули Захран слишком давно. На тот момент ещё не существовало разработок, касающихся цваргов, лишь исследования особенностей нейронных связей женских особей пикси.

— Генерал, я хочу немногого. Выучиться в Академии на механика, со временем стать офицером. А также хочу, чтобы Вы больше никогда не совали свой нос в мои отношения с адмиралом Леру. Вы пойдёте мне навстречу?

Мужчина задумчиво почесал свой подбородок, изучающе скользнув по мне взглядом с головы до ног. Он смотрел на меня так, будто увидел впервые.

— А что касается нашей предыдущей договорённости?

К этому вопросу я подготовилась заранее.

— Я разрешу медикам изучить слияние микроботов с моим костным мозгом, это не проблема. Что касается заданий раз в год… увы, — я развела руками. — Моё лицо сейчас крутится на всех каналах головизоров галактики и показывается на каждом втором билборде Танорга. Боюсь, секретный агент из меня выйдет так себе.

Генерал фыркнул.

— Шумиха о Вашем наследстве скоро спадёт. Во вселенной постоянно происходит что-то интересное. И Вам ли не знать, что внешность легко изменить?

Я кивнула.

— Изменить легко, но есть ли в этом смысл? Теперь я лауреат премии самого экологичного решения проблемы планетарного масштаба. Уверяю, ближайшие годы всё своё свободное время я потрачу на очистку орбиты Захрана, и у меня ещё неоднократно возьмут интервью и засветят лицо на голокамерах. К тому же у нас с командором Германом Крэном и адмиралом Леоном Клео на днях родилась ещё одна интересная мысль…

— Я понял, — оборвал мою речь генерал, замахав на меня сразу шестью руками. — Ну что ж, я рад, что мы смогли договориться на этом. Пояснений мне не требуется.

Я молча передала флэшку, сделала несколько шагов в сторону выхода и, поддавшись порыву, обернулась.

— У меня лишь один к Вам вопрос, генерал. Как Вы догадались, что беженцы обосновались на Техоре? И почему Вы были уверены в том, что исследования находятся у них?

Пикси криво усмехнулся, услышав мой вопрос.

— Космофлот сотрудничал с Игнаром Радосским ранее и передавал часть отходов на утилизацию. Я знаком с Вашим отцом лично, Анестэйша. Однажды он похвастался мне, что планирует купить третью планету в системе Каллисто для собственного отдыха, мол, надоело летать на Зоненн и довольствоваться лишь одним островом. И даже показал мне транспортник, на котором планировал перевести туда всё необходимое. Однако в следующий мой приезд транспортника в ангаре не было… ровно, как и заявлений в Межгалактическую Полицию об угоне космического корабля. Это натолкнуло меня на определённые умозаключения.

Я понятливо кивнула и едва уловимо улыбнулась. Удивительно всё сложилось. Планета, которую отец хотел приобрести для личных целей, таки была приобретена на эти самые средства, но теперь принадлежит людям, которые раньше на него работали.

— На флэшке информация, касающаяся только расы пикси. Про цваргов там ничего нет, — произнесла я зачем-то.

— Я знаю. Иначе бы Вы её мне не отдали, — совершенно серьёзно подтвердил генерал.

Я повторно пожала плечами, так окончательно и не поняв, зачем ему требовалась эта флэшка. Уже подходила к автоматическим дверям полигона, когда в спину мне донеслось:

— И да, Анестэйша, чтобы Вы там ни думали обо мне, но я поручил Вам отправиться на Техор потому, что был уверен: лишь человек может справиться с этим заданием. Что касается роли приманки… просто так сложилось. По опыту моих лет знаю, что отношения между офицерами разных рангов ни к чему хорошему не приводят. Так что постарайтесь поскорее дослужиться до адмирала, лейтенант Радосская.

Я ошеломлённо уставилась на генерала, чтобы убедиться, что он не шутит. Но он действительно не шутил. Лейтенант?! На первом курсе Академии и уже больше не кадет? Лейтенант? И что это за фраза «отношение между офицерами разных рангов»? Как бы то ни было, Аврелия Кларк всё равно майор, и она гораздо выше меня по званию, а следуя логике генерала, лучше подходит Киару Леру… Пикси как будто понял, о чём я думаю.

— Чтобы стать адмиралом, нужно иметь колоссальную силу. Не только физическую, но силу духа. Она у Вас есть, Анестэйша, и Ваши поступки говорят красноречивее любых слов, — произнёс генерал, и впервые в жизни я увидела на его губах лёгкое подобие тёплой улыбки.

— А чтобы стать генералом? — не знаю, как этот вопрос вообще сорвался с моих уст, и как я не умерла от наглости, стоя прямо там, на полигоне.

Лицо мужчины посерьёзнело, на лбу проявилась глубокая морщина, а взгляд льдисто-голубых глаз переместился на флэшку в его ладони:

— А чтобы стать генералом, нужно не иметь слабостей. Вообще никаких.

Я молча кивнула, принимая ответ. Всё верно. Никаких слабостей. Видимо, даже на такого мужчину как генерал нашлась женщина, способная оказать влияние. Теперь понятно, зачем ему информация об исследованиях Игнара Радосского.

Меня всё ещё немного потряхивало, когда я вышла с полигона. Мысли хаотично скакали, я не могла поверить, что теперь являюсь лейтенантом и генерал смирился с нашими с Киаром неуставными отношениями!

Со всего размаха я врезалась в чью-то твёрдую грудь, подняла взгляд и утонула в чёрных, как космос, глазах.

— Киар… — в горле мигом пересохло, слова закончились, в глазах предательски защипало.

За то время, что я не видела цварга, он изменился. Под глазами залегли иссиня-чёрные тени, кожа на руках, шее и лице частично почернела, будто он получил множество ожогов, но не стал лечиться в реабилитационной капсуле, бросив заживление ран на самотёк. Я охнула, осознав, что он бросился в огонь пещеры, чтобы спасти меня после обвала, и таким образом наказал сам себя за то, что не нашёл.

Киар сжал меня своими огромными руками с такой силой, что его адмиральская нашивка впилась в мою ключицу.

— Анестэйша… Стася… прости меня! Эта голограмма с майором Кларк… всё не так, как ты думаешь!

А я… с трудом удержалась оттого, чтобы не разрыдаться. Положила голову на его грудь и так же сильно сжала его в ответ.

— Я знаю.

— И Техор… я не хотел тебе говорить про задание не потому, что планировал использовать тебя… я не хотел тебя волновать.. — Киар говорил с придыханием, сумбурно, непоследовательно.

Мужские пальцы погладили мою спину сквозь тонкую ткань форменного комбинезона, чувственно сдавили основание шеи, а затем зарылись в коротких светлых волосах.

— Я знаю.

— И тот обвал потолка… я хотел лишь завалить вход… я не думал, что всё так получится… я вернулся за тобой…

— Я знаю.

— Я так по тебе скучал… не верил, что ты захочешь вернуться… после всего… и это наследство…

Киар судорожно выдохнул, одним пальцем подцепил мой подбородок и стремительно поцеловал меня. Глубоко, жадно, бесконечно… Наши языки соединились воедино и стали неистово ласкать друг друга. Вот сейчас, ощущая его голод, дрожь и желание, я всё-таки не выдержала. Солёные капли потекли у меня из глаз.

— Ты плачешь? Стася, но почему? — Киар отвлёкся, почувствовав влагу на моих щеках. — Это из-за того, что я теперь адмирал? Стася, клянусь, мне всё равно на звание, я хочу быть лишь с тобой. Если хочешь, прямо сейчас вместе вернёмся на полигон, и я скажу генералу, что ухожу из космофлота? Хочешь?

Я вновь всхлипнула и, наконец, ответила.

— Не надо отказываться от звания. Я тоже скучала. Пойдём… к тебе?

Мы ввались в личный бокс теперь-уже-адмирала Киара Леру, жадно целуя и лаская друг друга. Вещи оказались разбросанными по всему полу, но ни одного из нас это не волновало. Нас вообще больше ничего не волновало. Ни голограмма Аврелии Кларк, ни задание генерала, ни разница в званиях, ни моё финансовое состояние, ни-че-го. Остались лишь наши чувства. Неподдельные, искренние, настоящие. Нежность и страсть. А ещё мои слёзы. Я впервые в жизни плакала от счастья, от понимания, что вот он, мужчина, который способен ради меня на всё. Способен отыскать в бескрайнем космосе, способен пойти наперекор генералу Космического Флота, способен броситься в открытый огонь, чтобы спасти меня и отыскать лекарство для моей матери.

Послесловие

Дорогие мои читательницы и читатели!

Вот и подошла к концу история Анестэйши Радонежской, о сильной девушке, родившейся на планете с синдромом Кесслера, но при этом мечтающей о далеком космосе. Эта книга появилась благодаря отдельным ярким образам, возникшим в моей голове.

Девушка, которая является наследницей финансовой империи, но не хочет ею руководить. Раса сверхлюдей, умеющих чувствовать и понимать чужие эмоции, но при этом имеющая свои уязвимые точки. Планета, где роботов больше, чем людей. Танорг и Захран во многом противоположны друг другу, это две стороны одной медали, одного будущего нашей Земли. А ещё в мыслях был успешный адвокат-красавчик с тяжёлым прошлым. И, конечно же, Космическая Академия. Место, где встречаются люди и нелюди самых разных рас и характеров, и становятся друг другу настоящей семьей.

История об Анестэйше и Киаре подошла к концу, но это не значит, что Вы ничего больше не услышите о героях. Жизнь в далёком тридцать первом веке продолжается. Анестэйша Радонежская возьмётся за очистку родной планеты и создаст ещё немало совместных изобретений с командором Германом Крэном и адмиралом Леоном Клео. Киар Леру всё-таки сделает предложение Стасе, прочно и навсегда вошедшей в его ближний круг.

Натан Танеко выучится на переводчика-синхрониста и станет одним из самых высокооплачиваемых специалистов, а после рекомендаций Эрика Вейсса его возьмут на должность атташе на Эльтоне. Дебора Даффи влюбится в адмирала Юлиана Леру, который нашёл её капсулу в туманности Кийото. Ведь именно старшему брату Киар передал координаты капсулы цварги. У Юлиана будет целых десять лет, чтобы растопить сердце ледяной красавицы, ведь он в отличие от импульсивного младшего брата не станет нарушать Устав Академии. Но оно и к лучшему. Деборе потребуется как минимум пара лет, чтобы осознать, что её круг расширился ещё на одного цварга. Иллария Радосская вскоре выйдет замуж за Грегора и благодаря лечению Киара сможет родить здорового мальчика. Аврелия Кларк в ближайший месяц будет уволена со службы и выслана на Цварг. Она сама в запале ссоры на этаже кадетов так и не осознала, что фактически призналась во взломе электронного послания капитану Стивену Валлуни. А генерал таких вещей не прощает. Техорцы во главе с Риком получат известие о том, что планета теперь принадлежит им. Пройдёт ещё несколько лет, прежде чем Рик обратит внимание на Улану и полюбит её за преданность, честность, открытость и искренность. Совсем по-другому, не так как когда-то полюбил белокурую девочку, отчаянно нуждающуюся в друге и защитнике.

Я благодарю Вас за то, что были на протяжении всей этой истории с моими героями. Для тех, кому понравился мир тридцать первого века, я делаю подарок — бонусный рассказ «Художница на Танорге», а также приглашаю прочитать историю «Космических приключений Ивара». Это трогательная история о цварге по имени Рэй и мальчике Иваре, мечтающем стать пилотом.

Конец

Content

Селина Катрин
Академия Космического Флота: Иллюзия выбора

Глава 1. Возвращение на станцию

Глава 2. Спарринг с Эриком Вейссом

Глава 3. Ужин на Меклисе

Глава 4. Секрет адмирала Даффи

Глава 5. Туннель в систему Каллисто

Глава 6. Техор и его обитатели

Глава 7. Ближний круг цварга

Глава 8. Драка

Глава 9. Правда

Глава 10. Стратегия и тактика

Глава 11. Космический рейд

Глава 12. Паралич

Глава 13. Встреча

Глава 14. Не все ошибки можно исправить

Глава 15. Голограмма и новое задание командора Леру

Глава 16. Предложение, от которого нельзя отказаться

Глава 17. Сделка с генералом

Глава 18. И снова Техор

Глава 19. Улана

Глава 20. Незваные гости

Глава 21. Возвращение из мира мёртвых

Глава 22. Генерал

Послесловие