Селина Катрин

Король Лжи

Глава 1. Благотворительное мероприятие

— Берни, ещё раз возьмёшь такое дело, я тебе шею сверну! Да лучше ночевать на помойке среди смрадных отбросов, чем заниматься настолько убогим шлаком! — прошипел сквозь зубы, осматривая собравшееся общество.

Несколько десятков размалёванных пустышек. Просто удивительно, как толстенный слой штукатурки до сих пор не отвалился с их лживых лиц! Кричащие платья с перетягивающими талию кожаными портупеями и низкими корсетами, выставляющими прелести на всеобщее обозрение. Я никогда не имел ничего против оголяющихся женщин, скорее наоборот, даже «за», но не тогда, когда они пытаются выдавать себя за тех, кем не являются на самом деле. Куклы-официанты, явно взятые в аренду в самой дешёвой магтехнической лавке, наверняка с просроченной лицензией. Как иначе объяснить то, что я несколько раз попросил принести нормальный виски, но вместо этого всякий раз мне усердно подсовывают прогорклое вино?

— Кай, если бы ты меньше кутил, то нам бы не пришлось браться за это. И вообще, не понимаю, чему ты возмущаешься? Хороший дом, множество красивых женщин, алкоголь рекой, всё как ты любишь.

Поморщился. Берни, конечно, неплохой секретарь, но поразительно, что за столько лет совместной работы он так и не увидел разницу между моими вечеринками и вот этим. И уж тем более я никогда не прикрывался благотворительностью, стараясь заарканить на свой вечер наиболее богатых и влиятельных людей Лорнака.

Стоявшая в нескольких метрах девушка в воздушном, как сахарная вата, платье потянулась к блюду с крошечными канапе. Прижимаемый тонким локотком ридикюль со шлепком упал на пол, а дамочка тем временем нацелилась на добавку. Берни подошёл к худощавой незнакомке, наклонился и вежливо вернул владелице крохотную сумочку. Незнакомка удивилась, затем улыбнулась и горячо поблагодарила, протянув в ответ карточку с именем. Довольный помощник вернулся, сияя, как начищенный свиным салом ботинок.

— Зря лыбишься, — фыркнул не в силах смотреть на самодовольную рожу напарника. — Она всё это подстроила и ждала того момента, когда ты посмотришь в её сторону, чтобы выронить свой чемодан.

— Кай, ты просто параноик и завидуешь тому, что мне девушки оказывают внимание без всяких твоих штучек, — раздражённо отозвался Берни. — Лучше скажи, ты дело сделал? Девидсон уже весь изнервничался.

Бросил взгляд на организатора мероприятия. На холёной и розовой, как у поросёнка, физиономии каждую секунду пробегали микровыражения паники и страха. Мелкие, как пуговки, глубоко посаженные глазки постоянно осматривали фигуры гостей, а руки жили своей собственной жизнью. Пухлые и изнеженные, как у юной девицы, кисти то мяли салфетки, то поправляли потёртые запонки в виде золотых часов, то нервно одёргивали рукава старомодного двубортного фрака. Жалкое зрелище. А ведь когда-то Джерри был уважаемым человеком, унаследовавшим от отца целый концерн самоходных повозок.

— Зови. — Кивнул, опрокидывая в себя бокал отвратительного алкоголя с характерным привкусом ацетона. — А насчёт той пираньи в розовом платье… её удивление, когда ты подошёл, было фальшивым. Рот округлился, но надбровные дуги не шелохнулись. Очевидно, она ищет себе кого-то богаче, и приняла тебя за одного из этих денежных мешков.

Указал бокалом на джентльменов, которые развалились за карточным столом и лениво перебрасывались в бридж. От резкого движения остатки вина вылились, кровавым пятном растекаясь по бежевому ковру.

— Гнилое отродье! — тихо выругался. — Это было единственное пойло, что можно употребить в этом притоне, не боясь отдать концы.

Берни осуждающе сжал губы в тонкую линию, молча покачал головой и развернулся, направившись к Джерри Девисону. Я громко фыркнул. Лучше бы «спасибо» мне сказал. Конечно, я немного перегнул палку, сообщая напарнику, что та пигалица хотела лишь вытрясти из него деньги. Судя по тому, как явственно проступила жилка на хрупкой шее, сам напарник понравился девице не меньше, чем его потенциальный размер средств на банковском счёте. Впрочем, это и неудивительно. Берни с его крупным квадратным подбородком, чуть вьющимися светлыми волосами и искренней улыбкой всегда производил на девушек неизгладимое впечатление. А если взять в расчёт то, что подавляющее большинство присутствующих мужчин обладало небольшим брюшком и залысинами, Берни выглядел и вовсе лакомым кусочком.

— Добрый вечер, господин Ксавье.

Джерри Девисон снял с головы цилиндр и протянул пухлую, мокрую от пота ладонь для рукопожатия. Я выразительно приподнял левую бровь.

— Рад, что вы всё-таки не пренебрегли приглашением и смогли выкрасть время для моего вечера, — затараторил Джерри, пряча руку обратно. — Ваш секретарь сообщил, что вы всё-таки взялись за задание. Стоит ли мне познакомить вас с присутствующими джентльменами? — и, понизив голос, добавил: — Вы точно сможете определить их финансовое состояние по тому, как они двигаются и разговаривают? Я понимаю, ваша репутация бежит далеко вперёд, но всё-таки ситуация очень щекотливая, мне важно не ошибиться.

Джерри Девисон дёргался. Конечно, от того как много из друзей его отца найдёт себе за вечер жён или хотя бы постоянных любовниц, зависит его финансовое состояние. И в какой момент единственный наследник самого прибыльного бизнеса в Лорнаке скатился до того, чтобы быть свахой?

— Берни, Девисон уже выплатил необходимую сумму? — проигнорировал вопрос заказчика.

— Да как вы смеете сомневаться в моей платёжеспособности! — Полноватое лицо Джерри исказила гримаса праведного гнева, вот только руки дрогнули от испуга.

Усмехнулся. Гнев и страх — вещи несовместимые. Даже напарник заметил игру заказчика, но лишь бросил вопросительный взгляд на меня. Качнул головой. Нет, помощь не потребуется, сам справлюсь.

— Смею, господин Девисон. Как минимум потому, что вижу — вы на мели. У вас нет денег, даже чтобы устроить сносный благотворительный вечер. И вы боитесь, что ваши так называемые друзья узнают об этом. Насколько в цене упали акции концерна самоходных повозок? На десять процентов? Двадцать? Пятьдесят?

Рот Джерри слегка приоткрылся, а зрачок резко сузился.

— Понятно, на пятьдесят процентов. И судя по вашей реакции, вот-вот они обесценятся окончательно.

— Вы правы, господин Ксавье, мой концерн самоходных повозок претерпевает не лучшие времена. — Хозяин дома сделал попытку сохранить лицо. — К сожалению, последняя модель автомёбиусов от Гарри Хинчина оказалась куда комфортабельнее и быстрее, но я уверен, что это лишь временные проблемы. Вернёмся к делу. Мне провести вас по залу и познакомить с джентльменами лично или же вы пройдётесь сами?

Крохотные блестящие глазки уставились на меня с такой надеждой, что самому стало противно. Почему Берни вообще взялся за это дело?

— Не надо. Мне не нужно знать имена приглашённых, чтобы определить их материальное состояние. Дела в гору идут у тех троих джентльменов в твидовых костюмах, что играют в бридж. Мужчина с тростью проиграл уже как минимум двести фэрнов и ничуть не расстроился. Кроме того, явно чувствуют себя расслабленно те двое около инсталляции с паровым двигателем первой самоходной повозки. Они уделили заметно больше времени изучению модели, чем любой из присутствующих. Уверен, что помимо металлических счётов у них ещё и крупные пакеты акций в конкурирующей фирме по производству автомёбиусов. А вон тот техномаг в тройке цвета баклажан, что всякий раз морщится, когда наступает на левую ногу, абсолютно нищий. Он пришёл на это мероприятие, надеясь найти спонсора для своих экспериментов, потому что последний закончился трагедией для одной из его конечностей и текущий партнёр разорвал с ним деловой контракт. Все остальные имеют стабильное финансовое состояние. Не сказочно богаты, но и не бедны. На этом, Джерри, я считаю, что задание выполнено, мы с помощником уходим. Можете смело напустить на карточных игроков и членов правления фирмы «Гарри Хинчин» своих дам полусвета. Через полгода-год они разведутся, хапнув половину состояния мужа и щедро выплатят вам вознаграждение за сводничество.

— Кай! — предупредительно одёрнул Берни, но меня уже понесло.

— А знаете что, Джерри? Мне вот даже интересно, в какой момент вместо того, чтобы заниматься и развивать бизнес, оставленный отцом, вы решили обворовывать его друзей, подсовывая под них продажных женщин?

— Господин Ксавье, я не понимаю ваших грязных инсинуаций! — Розовое лицо хозяина дома пошло некрасивыми красными пятнами. — Здесь только уважаемые дамы, актрисы, поэтессы, владелицы текстильных лавок и бывшие супруги влиятельных людей…

— И все эти характиристики не отменяют того факта, что они продажны. Спасибо, что позвали. Было скучно, вино просто омерзительно, а картина на той стене висит верх ногами. Если ничего не понимаете в искусстве, то не стоит строить из себя тонкого ценителя. — С этими словами швырнул пустой бокал на поднос ближайшего механического официанта и развернулся с целью раз и навсегда покинуть дом Девисона.

В спину донёсся шипящий и уже неподдельный гнев хозяина:

— А не зря судачат, что вы продавший душу дьяволу ублюдок. Все знают, что в постели уважаемого господина Ксавье побывала половина Лорнака. Вы лжец, Кай, и лжёте в первую очередь себе, считая себя лучше других. А ведь то, что делаете вы, омерзительнее, чем то, что делаю я. Из-за вашей правды распадются семьи, рушатся чьи-то жизни, а некоторые вообще кончают жизнь самоубийством. Все гости в моём доме находятся по собственному желанию, и если кто-то с кем-то сойдётся, найдёт себе спутницу жизни или просто подругу, я буду искренне рад. Да, возможно, я получу с этого что-то в финансовом плане, или же у меня появится доступ к нужной информации, но это не преступление.

Резко остановился и обернулся на Джерри Девисона. Он сложил руки на груди в защитном жесте, а на его лице с жидкой порослью то и дело кривились уголки в презрительной усмешке. Он больше не боялся. Действительно, чего ему бояться? Пришедшие толстосумы, как выяснилось, действительно «всё ещё на плаву», девушек в зале много, и если не одна, так другая заинтересует нужных людей, а Джерри получит с этого прибыль. А касаемо договора с нами, Девисон знал, что Берни подписал от моего имени магическое соглашение о неразглашении информации. Даже при огромном желании я ничего и никому не смогу рассказать о задании, которое он мне дал.

Ухмыльнулся. О задании-то не смогу…

— Минуту внимания! — произнёс громко, и разговоры резко затихли. — Наверное, некоторые из присутствующих меня здесь знают. Я Кай Ксавье, специалист по языку тела. Многим я известен как Король Лжи. Так вот, не рекомендую пользоваться услугами присутствующих здесь женщин…

По залу пробежали шепотки, на лицах мужчин отобразилось полнейшее изумление. Усмехнулся. Разумеется, Джерри Девисон представил как минимум половину из дам в качестве состоятельных дальних знакомых или покупательниц эксклюзивных моделей самоходных повозок.

— У шести я обнаружил признаки хламидиоза, а также слишком часто пользовалась отхожим местом леди в алом платье.

Крупнейший акционер кантонального банка Лорнака, что держал в этот момент кисть дамы, резко отшатнулся от неё как от прокажённой. В наступившей абсолютной тишине указал напарнику на выход:

— Пойдём, Берни, наше дело сделано.

— Кай, зачем ты это сделал?! — воскликнул напарник, когда мы оказались на улице. — Неужели тебя настолько задели слова Девисона? Я ни на стоун не поверю…

— Берни, тебя это не касается, — резко прервал секретаря, отгоняя призраки прошлого.

Тогда я был ещё слишком наивным зелёным юнцом, свято верящим, что всем нужна правда. Я искал её настолько остервенело, непонятно кому стараясь доказать, что не существует безгрешных людей… А в итоге проиграл самому себе. Оказывается, далеко не всем нужна правда. Для некоторых ложь предпочтительнее. Когда я понял, что из-за моих слов убитая горем женщина покончила жизнь самоубийством, было уже слишком поздно. С силой сжал кулаки. Это был жёсткий урок, но я его усвоил раз и навсегда.

— … Зачем ты унизил девушек?! Кай, они ведь этого не заслужили! Теперь о них подумают духи знает что! Ты одной своей тирадой растоптал репутацию той леди в алом платье… — тем временем продолжал возмужаться помощник, выдернув меня из воспоминаний о прошлом.

Ох, мой простодушный благородный Берни… Когда же ты уже повзрослеешь?

Оглянулся в поисках фурмана или хотя бы возничего. Как назло оставленные у стен особняка Девисона автомёбиусы дожидались своих хозяев, а общественные экипажи и самоходные повозки, видя количество частного транспорта, в поисках клиентов уже давно переместились в другую часть города. Что ж, видимо, придётся пройтись пешком. Какого проклятого духа Берни отпустил нашего фурмана? Ах да, тот попросил задаток за ожидание, а у секретаря не было ни фэрна…

— Неужели непонятно? — с раздражением прервал обличительную тираду секретаря. — Этот званый вечер — полнейший фарс. Девисон действительно нанял публичных девок, приодел их и подарил шанс найти подходящего покровителя.

Секретарь даже споткнулся о булыжник на мостовой, так огорошили его мои слова.

— Публичных девок? — эхом повторил он.

— Да, шлюх, честных давалок, ночных фей…

— Да понял! — перебил Берни, стремительно краснея. — Просто они были такие…

— Одетые? — не удержался, чтобы не поддеть помощника.

Мне всегда нравилось, как воспитанный и галантный Берни всякий раз смущается или краснеет, словно монастырская девица, когда я вот так открыто тыкаю его носом в суровую реальность. Какое-то время мы шли молча. Лишь гулкое эхо наших шагов раздавалось на брусчатке.

Мы пересекли реку по горбатому мосту и вошли в рыбацкий квартал. Двух- и трёхэтажные дома жались друг к другу, как перепуганные чумазые сироты из городского приюта. Уже закрывшиеся лавки и дешёвые питейные заведения щерились тёмными провалами глухих ставень и обитых тяжёлым железом дверей. В воздухе воняло сырой плесенью, сажей, протухшей требухой и скопившимся за день навозом ездовых лошадей. В бедном рыбацком квартале лишь малая часть населения могла себе позволить самоходные повозки, остальные же пользовались услугами извозчиков. Редкие газовые фонари, отбрасывающие бардовые кровоподтёки на кирпичные стены, не столько освещали дорогу, сколько служили приблизительными ориентирами.

— Что в этом плохого? — неожиданно нарушил тишину Берни. — В том смысле, что если девушкам повезёт, и они смогут выйти замуж, то им больше не придётся работать в той сфере… То есть я понимаю, что Девисон обманывает друзей своего умершего отца, и то, что он задумал, гадко, но… — В возбуждённом голосе напарника явно угадывалось сожаление. Похоже, он думал о той «сахарной» красотке в розовом платье.

Бескрайняя наивность моего секретаря начинала уже порядком раздражать.

— А плохого то, что Девисон сейчас для них создал поддельное прошлое и документы, подарил шанс якобы на счастливое будущее. На самом же деле самых удачливых или неудачливых, тут как посмотреть, он будет доить как отелевшихся бурёнок, постоянно шантажруя и держа в страхе, что раскроет правду. Сейчас эти пустышки работают на себя или на какие-то бордели, а он станет их личным сутенёром, — грубо прервал опасные рассуждения секретаря.

Ночные тени сгустились. Из ближайшей подворотни нас окатило зловонием немытых тел. Где-то вдалеке послышалась пьяная ругань матросов. Под ногами захлюпало, и мне даже не хотелось думать о том, во что только что ступил. Смрадная труха! Надо всё-таки было найти автомёбиус…

— Я всегда знал, что ты здорово умеешь распознавать враньё по лицу. Скажи, а как ты понял насчёт хламидиоза? Неужели есть какие-то признаки? — внезапно полюбопытствовал напарник.

Посмотрел на него раздосадованно. И зачем ему только что всё подробно объяснил? Чему, спрашивается, учу его все эти годы?

— Конечно же, нет! Если бы они существовали, то врачеватели не зарабатывали бы столько денег на диагнозах! Помолчи уже, у меня от твоих вопросов уже голова болит.

В чём нельзя было отказать Берни, так это в умении заткнуться тогда, когда его об этом просят. Разумеется, голова у меня не болела, но вот ещё одно отдалённое эхо шагов, которое я услышал после того, как мы миновали подворотню в доки, напрягало. Ровно тогда, когда мы проходили между двумя газовыми фонарями, где тусклый свет от первого уже едва облизывал наши ботинки, а в медный круг второго мы ещё не вступили, я сложил пальцы в привычном заклятии стазиса и метнул в Берни. Приятель по-рыбьи широко открыл рот и смешно округлил глаза, собираясь возмутиться, а затем замер как мраморная статуя. Ещё один миг — и я спешно толкнул секретаря в канализацию. Как раз вовремя. В свете дальних фонарей обозначилась массивная фигура амбала с дубинкой, по которой так и бегали белые всполохи.

Обычно такими дубинками снабжали представителей правопорядка Лорнака, чтобы при желании жандармы вне зависимости от своего магического потенциала могли задержать любого преступника. Чем ярче полыхал металлический ствол, тем больше энергии аккумулировалось в нехитром оружии, и тем больше зарядов мог послать жандарм в спину убегающего нарушителя. Но был у этих дубинок очевидный, прямо-таки вопиющий минус. Они слушались всякого, кто брал их за рукоять-основание. Несмотря на то, что по стали отчётливо бегали белые светлячки, я сложил руку в привычную щепоть в кармане. У меня тоже имелись свои трюки.

— Так-так-так, а где второй? — гулким басом заявил громила. — Я слышал два голоса.

— Не знаю, о чём вы, уважаемый, но я здесь один, — с издёвкой протянул в ответ. — Люблю, знаете ли, вслух общаться сам с собой. Хороших собеседников так сложно найти.

И вынул руку из кармана с мощным пульсаром, который формировал всё то время, пока говорил. К моему удивлению, амбал даже не пошевелился, оставшись стоять так, как стоял — с дубинкой на перевес. А вот сзади неожиданно насмешливо раздалось:

— Знаем-знаем, уважаемый господин Кай Ксавье, что вы редко снисходите до нас, простых смертных. Но, боюсь, в этот раз вам придётся поговорить с нашим шефом.

Стремительно обернулся и увидел с противоположной стороны троих людей. Они стояли как раз под фонарём. В погребально-охровом свете хорошо виднелись латаные и драные пальто, накинутые поверх грязных тельняшек, спутанные волосы, перчатки с обрезанными пальцами, неопрятные брюки с множеством сальных пятен. Двое мужчин старались прикрыть лица короткими полями неуместных цилиндров. Третья же, определённо девушка, переодетая в мужскую одежду, стояла чуть поодаль от света фонаря и явно усмехалась, глядя на меня. Уголки изящных губ нет-нет да и поднимались вверх на какие-то доли секунды. Все трое навели на меня механические пистоли. Я мысленно выругался. Против такого оружия, да ещё и трёх штук, боюсь, моего магического запаса просто не хватит.

— Сдавайтесь, Кай Ксавье, вы всё равно не выстоите против трёх пуль и заряда из дубинки жандарма, выпущенных одновременно, — произнёс тот из мужчин, что стоял по центру, метнув короткий взгляд на свою подругу. — Рассейте пульсар, и мы доставим вас к нашему шефу, не причинив вреда. Здесь, к счастью, поблизости.

— Помнится, в последний раз с Одноглазым мы всё решили. Он признал, что мой долг был полностью покрыт, — ответил громко и демонстративно сделал кистью круговой жест, катая пульсар по пальцам в перчатке из телячьей кожи.

Если метну его сейчас, то жандармы не смогут отследить мою ауру. Это понимаю как я, так и нападающие. Вот только в самом лучшем случае энергетическим шаром смогу парализовать двоих мужчин, но никак не девушку. Остаётся заряд дубинки, от которого можно попробовать увернуться, и пуля из третьего пистоля. Вот на неё моего внимания и сил уже не хватит. С другой стороны, по статистике женщины стреляют из механических предметов реже…

— Одноглазого больше нет, — тут же любезно сообщили мне. — Теперь у нас новый шеф. И он хочет познакомиться со всеми…

Хм… вот как. Окончание фразы повисло в воздухе. «…со всеми, кто когда-либо пользовался услугами криминального сообщества Лорнака». Не сказать, что я относился к оному, скорее наоборот, к моми услугам чаще всего прибегали «ищейки» и официальные структуры, но в далёкие времена однажды сложилась ситуация, когда мне пришлось прибегнуть к помощи Одноглазого. К сожалению, плата за эту помощь оказалась слишком велика, и я зарёкся обращаться к сильнейшим криминального мира.

Шик-шик. Где-то вдалеке послышалось характерное жужжание подметальщика — специального самоходного экипажа, выкупленного властями города и переоснащённого таким образом, чтобы счищать грязь улиц Лорнака в канализацию. Ввиду неповоротвости подметальщиков и их крупных габаритов магтехническое изобретение запускали по ночам, чтобы оно не мешало жителям города, не сталкивалось с частными повозками и автомёбиусами.

Шик-шик.

Перекатил пульсар снова и усмехнулся. Городские подметальщики из-за нехилой стоимости все без исключения оснащены детекторами всплеска боевой магии, громких хлопков и автоматическим вызовом конного отряда жандармерии.

— Рассейте пульсар, и мы доставим вас к нашему шефу, не причинив вреда. Здесь, к счастью, поблизости, — напряжённо повторил мужчина под фонарём и облизал сухие губы.

— Оп-паньки, кажется, к нам мусорщик пожаловал. Какая жалость! — произнёс, довольно растягивая слова и наблюдая за реакцией нападающих.

Шик-шик. Громила позади продолжал стоять неподвижно, прегрождая путь к отсуплению. А вот троица повела себя странно. Мужчины растерянно переглянулись, продолжая направлять на меня пистоли, а вот девица смачно выругалась, да так, что я восхитился её богатым лексиконом, кувыркнулась и бесшумной тенью материализовалась за моей спиной, прикладывая дуло оружия к виску.

— Дёрнешься — мозги вынесу, — произнесла она тихо, но настолько уверенно, что я понял: не блефует. — И потуши пульсар… от греха подальше.

Шик-шик. Подметальщик появился из-за угла ближайшего здания, а я торопливо раздавил комок энергии в кулаке. Девица, всё ещё угрожая пистолем, заставила подойти меня к стене ближайшего покосившегося дома. Остальные последовали её примеру и тоже торопливо убрались с пути огромной самоходной машины. Шик-шик. Шик-шик. Неторопливый экипаж приближался, мётлы синхронно чиркали по кривой брусчатке, скидывая в широкий водосток канализации навоз, рыбью требуху, помои… Колёса на тонких медных ободах без рессор громыхали. Подметальщик приближался.

— Если выкинешь какую-нибудь глупость… — угрожающе зашипела девушка в ухо, недвусмысленно надавливая пистолем на висок.

Она стояла так близко, что через вонь улицы я смог почуять и вдохнуть её собственный аромат. Весьма приятный, кисловатый с ноткой обжигающе острого перца. К сожалению, лица девушки я всё ещё не видел, так как она стояла за моей спиной. Мне требовалось увидеть её мимику, чтобы сделать для себя определённые выводы.

— А смысл? — ответил, хмыкнув.

— Смысл?! — Не такой реакции ожидала преступница от Кая Ксавье.

— Да. Ты же хотела меня видеть.

Чистильщик поравнялся с нами, шум от его колёс и мётел перешёл в откровенный грохот. Девица с недюжинной силой крутанула меня, прикладывая затылком о кирпичную кладку дома, а дуло пистоля упёрлось в грудную клетку. Смрад и гниль! Мне вообще-то нужна моя голова! Я ей зарабатываю на жизнь в отличие от этих плебеев. Зашипел сквозь зубы от гулкой боли, но дёрнуть рукой, чтобы размять затылок, не решился. Двое мужчин и амбал с дубиной, хотя и не слышали нашего разговора из-за лязганья экипажа, внимательно наблюдали, готовые в любую секунду применить оружие.

— С чего ты так решил?! — почти закричала незнакомка мне на ухо.

Теперь, когда я видел её напряжённое смуглое лицо и чёрные, как обсидиан, глаза, мне стало значительно легче. Предположение, брошенное почти наугад, оказалось верным. Об этом свидетельствовали раздувшиеся ноздри и залёгшая между бровей складка.

— Ты ошибаешься, шеф не я, — произнесла девушка и невольно дёрнула левым плечом, в котором держала пистоль.

Я наклонился к её уху, чтобы не кричать, и спокойно произнёс:

— А твоё тело отрицает только что произнесённые слова. Возможно, ты не в курсе, но односторонее пожимание плечом — самый яркий пример того, что человек врёт. А ещё ускоренное поверхностное дыхание говорит о волнении. Итак, я весь внимание. Чего ты от меня хотела?

— Кто тебе сказал? Кто крыса? — ожесточённо произнесла девушка, зло сверкнув глазами.

Подметальщик уже удалялся, поэтому она больше не кричала. Я рассматривал её необычное лицо. Прямой нос, чуть раскосые глаза, острые скулы, слишком художественно и симметрично перепачканные сажей. Просто поразительно, что девушка смогла занять столь высокое положение в иерархической лестнице криминального мира. Наконец, пожал плечами.

— Твой подчинённый. Он посмотрел на тебя, словно искал одобрения, приказывая рассеять пульсар. К тому же, когда я не выполнил его требования, а ситуация стала выходить из-под контроля, он занервничал и повторил слово-в-слово: «Рассейте пульсар, и мы доставим вас к нашему шефу, не причинив вреда. Здесь, к счастью, поблизости». Обычно повторяются, когда заранее заучивают ложь. В этой фразе выбор оказался небольшим. Либо меня всё-таки собирались пристрелить, что как-то не вяжется с тем, что нападающие заранее знали имя жертвы и явно от неё что-то хотели. Либо подвох таился в последнем предложении: «Здесь, к счастью, поблизости».

Незнакомка медлено убрала дуло пистоля, не отводя взгляда от меня.

— А вы действительно Король Лжи, Кай Ксавье. Не ожидала. Грейс Про́клятый Кинжал.

Имя Грейс подходило этой девушке так, как не подошло бы ни одно другое. Рычащее, стремительное, короткое и резкое, как удар хлыста. Но вот прозвище…

— Проклятый Кинжал?

Я прекрасно знал, что в криминальном мире мало кто пользуется настоящими фамилиями, скорее вымышленными сочетаниями букв или характеристиками людей как: Одноглазый, Хромой, Потрошитель, Вдова и прочими. Но «Проклятый Кинжал» действительно странное прозвище, тем более для особы женского пола.

Грейс усмехнулась и виртуозным движением заменила пистоль на удлинённый нож с широким лезвием. Подкинула его в руке и так же молниеносно убрала в голенище высого сапога.

— Проклятый для тех, кто встречается с моим любимцем, — пояснила девушка.

Медленно кивнул, принимая ответ. На тёмной стороне Лорнака в принципе больше любят кулаки и холодное оружие, чем механическое и магтехническое. На последние два нужна лицензия, да и отследить его жандармам проще.

— Иногда требуется просто и тихо перерезать глотку без привлечения лишнего внимания, — ухмыльнулась преступница, угадав, о чём я думаю.

— Так зачем я тебе понадобился, Грейс? — повторил, всматриваясь в хищные черты лица.

— Уже не зачем, — девушка хмыкнула и отступила в темноту, дав знак своим спутникам следовать за ней.

— То есть это была проверка? — уточнил, чувствуя очередной подвох.

— Конечно, Король Лжи. Должна же я была проверить, насколько ты хорош. Не волнуйся, когда понадобишься, я дам тебе знать. — Вся четвёрка растворилась в ночи.

А я почувствовал, что вступил в очередную лужу дерьма. И обыкновенной чисткой ботинок на этот раз не обойдётся. Постоял несколько секунд, смотря на канализацию. А ладно, стазис всё равно будет действовать ещё до утра.

Уже заходя на территорию собственного родового особняка, чуть не споткнулся о худое тело мальчишки.

— Мэтью?

— Я не спал, господин, не спал! — Сонный конопатый мальчишка четырнадцати лет усиленно делал вид, что всё это время он лишь неподвижно сидел на ступеньках, привалившись к ограде.

Но врать Мэт не умел, впрочем, почти как любой в этом городе.

— Ты что здесь делаешь? — спросил грубее, чем хотелось. Сказалось напряжение от последней встречи с Грейс и её подопечными.

Мальчишка пожал своими худыми плечами, шмыгнул носом, после чего вытер под ним рукавом своего безразмерного плаща.

— Так вы не отпускали, господин. Я вас ждал. — Честные глаза уставились на меня.

Беззвучно выругался.

— Ты что, всё это время ждал меня здесь? На улице?

По нашему договору для Мэта я выделил дальнюю пристройку на территории особняка, в котором он мог оставаться на ночь. Иногда мальчишка ночевал, иногда нет. По обоюдному молчаливому согласию я никогда не расспрашивал, где живут его родители и почему отпускают так надолго. Просто платил ему два фэрна в месяц и не сдавал властям, а Мэтью выполнял для меня мелкие поручения. По закону Лорнака дети до шестнадцати лет не имели права работать. Мальчишка уверенно врал, что ему уже исполнилось шестандцать вёсен, а я делал вид, что верю ему.

— А двери дома я дёргал. Вы перед уходом закрыли их на магический замок. Если бы на обычный, то я бы открыл, — невозмутимо сообщил мне этот маленький домушник.

— Так, Мэтью, чтобы больше на ступенях не слонялся! Твой сарай я вообще не трогаю, вот и проваливай туда, если меня нет дома. Понял?

— Понял. — Мальчишка снова шмыгнул, но на этот раз почему-то постеснялся вытирать раскрасневшийся нос. — Вы очень добры, господин.

— Вот не надо этого! Не придумывай тут! — Напустил в голос побольше строгости. — Ты своим бездомным видом в рванине всех потенциальных клиентов отпугиваешь. А если заболеешь, то потом мне придётся самому, что ли, за автомёбиусами бегать? Нет уж, от работы не отвертишься. А теперь, раз уж меня здесь столько ждал, ноги в руки и бегом до ресторации «у Билла», возьми стейк с кровью да самый лучший. И забеги к мадам Жозефине. Попроси прислать Ришу или Фиону. Часов через шесть с первыми лучами солнца лови экипаж и поезжай в рыбацкий квартал на Сырую улицу. Найдёшь там злого, воняющего и поносящего меня матом Берни. Тащи его ко мне. Всё ясно?

— Ясно-то ясно, — пробурчал мальчишка поёжившись. Видимо, глубоко уснул, пока меня ждал. А затем внезапно деловито поинтересовался: — Господин Лэнгфорд опять напился до беспамятства и уснул в канаве?

— Что-о? Ты где такого наслушался, Мэтью?! — искренне возмутился я.

Мэт тут же опустил подпородок, пошёл пунцовыми пятнами и промямлил невнятно:

— Ну, так сам господин Лэнгфорд говорит про вас… когда вы… ну…

— Надо говорить: напился до поросячьего визга и прилёг рылом в смрадные отбросы. Всё, шпана, а теперь вали побыстрее и без стейка не возвращайся.

Глава 2. Леди Джейн Оллроу

Риша громко стонала, я же вбивался в неё, не обращая внимания на то, что фея тянет ко мне руки. Лишь тогда, когда она распахнула полы сорочки, обнажив застарелые шрамы на груди, я сердито дёрнул щекой, перехватил тонкие запястья и грубо перевернул девушку на мягкий живот. Кудри цвета ржавого железа разметались по массивной столешнице, ножки добротного письменного стола загромыхали в такт движениям.

— Да, Кай, да-а-а, — не то захныкала, не то закричала фея, привычно оттопыривая и подставляя мне свой рабочий зад.

Я сделал ещё несколько глубоких размеренных движений и кончил. Затем вышел из девушки и застегнул ширинку брюк.

— Почему вчера вечером не ушла? — бросил хмуро.

— Ты хотел сказать ночью? — Рыжеволосая фея сладко потянулась, оправляя складки юбки. — Ты же сам знаешь, уснула…

Ну-ну, уснула она. Как же. Скорее притворилась спящей. Надо быть полным идиотом, чтобы не понимать, что мадам Жозефина строгая женщина и устраивает девочкам нагоняй, если они возвращаются от клиентов слишком рано. Хитрая лиса Риша давно смекнула, что может задаром оставаться на ночь в особняке Ксавье, благо спален с десяток, и все пустуют. Вот только вместо того, чтобы с зарёй незаметно выскальзывать из дома, она завела отвратительную привычку будить меня по утрам, сообщая, что хочет повторения. Что любопытно, как раз насчёт последнего она никогда не врала. Действительно почти всегда хотела меня и крайне редко изображала фальшивые оргазмы. Наверное, именно из-за этого я просил Мэтью чаще всего приводить именно Ришу или Фиону. Обе феи были искренни со мной во всём, что касалось горизонтальной плоскости. Ну, и мои шрамы не вызывали на их лицах гримасу отвращения, что тоже засчитывалось девушкам в плюс, хотя я редко утруждал себя снятием одежды.

— Чтобы больше не засыпала. Ещё раз так сделаешь — будешь убирать весь дом в качестве наказания.

Девушка засмеялась.

— Люблю, когда ты такой бука, — произнесла она, хлопая ресницами и тщетно подтягивая низкий лиф развратного платья. — Почему ты так редко снимаешь свою сорочку? Это из-за шрамов? Но ведь шрамы, как говорится, украшают настоящего мужчину.

— Не твое дело, — резко перебил.

Во теперь настроение действительно испортилось. К ранней побудке добавилось ещё и напоминание о не самом радужном прошлом, побоях вечно пьяного отца и обращении «ничтожество», которое по детской наивности первые шесть лет жизни я считал своим именем. Надо быстрее выставлять Ришу из особняка, пока она не разбередила во мне ещё какие-нибудь ненужные воспоминания.

Развернул девушку, полезшую ко мне целоваться, хлопнул по заду и произнёс:

— Всё, крошка, твоё время закончилось. У меня на сегодня ещё ворох работы.

— Кай, Кай, — Риша покачала головой и крепко обняла меня за талию, — а ещё называешь себя Королём Лжи. Стыдоба! Ты за что фэрны-то с клиентов берёшь?

— Ты не поверишь, но примерно за то же, что и ты, — ответил фее совершенно беззлобно. — За удовлетворение их ожиданий.

Так, не то перешучиваясь, не то завуалированно говоря о серьёзном, мы спустились в главный зал, который из-за моей лености одновременно выполнял функции гостиной и столовой. И только сейчас я заметил, что за огромным столом, оказывается, сидели красные, как варёные раки, Берни и какая-то девушка, а в дверях с пламенеющими оттопыренными ушами топтался Мэтью.

— Мэт, проводи Ришу, — произнёс парню и обернулся к гостям.

Если присутствие Берни я ещё мог понять: сам же попросил мальчишку привести того пораньше, — то наличие гневно сверкающей глазами леди стало неприятным сюрпризом. Идеальная, уложённая волосок к волоску причёска, надменное выражение хорошенького личика, строгое графитово-серое платье со стойкой-воротничком и, клянусь, миллиардом крошечных пуговок-жемчужин. Интересно, она их каждое утро сама застёгивает?

— Кай, доброе утро. Мы тебя вообще-то уже заждались, — с упрёком сказал Берни, стараясь не коситься в сторону изрядно помятой и непричёсанной, но крайне счастливой Риши. — Неужели ты не прочёл мою записку о том, что нас сегодня утром ожидает новое дело?

Я перевёл взгляд с уточнённой леди на фею и отчего-то внутренне развеселился. Эти две девушки являлись ровесницами, но при этом смотрелись полной противоположностью друг друга, начиная от социального статуса, который явственно читался во внешнем виде, и заканчивая эмоциями, отражающимися на лицах и в движениях тела. Неприкрытое возмущение в облике незнакомой блондиночки отчего-то сделало её похожей на воробушка. Маленькую негодующую нахохлившуюся птичку, которую окатили градом брызг, а она так и продолжает смотреть на мир, сидя на тонком прутике. Неожиданно поймал себя на жгучем желании подразнить её.

— Риша, малышка, погоди, — окрикнул я фею. — У тебя там юбка задралась, надо одёрнуть, а то весь Лорнак узнает, что ты ходишь без нижнего белья.

— А, где? — совершенно искренне заинтересовалась рыжеволосая девушка и попыталась обернуться. При этом движении и без того низкий лиф съехал ещё ниже, непристойно оголив грудь с крупным соском такого же рыжеватого оттенка, как и её всклокоченная шевелюра.

Блондиночка словно филин забавно округлила свои огромные глазища. Я мысленно поставил ставку на то, что она задохнётся от собственного негодования, но нет. Клиентка лишь сжала руки в кулачки и шумно выдохнула воздух через нос. Берни, привлечённый моей репликой, спешно отвернулся и закашлялся, а Мэтью наоборот завис, не спуская с ночной феи взгляда.

— Всё, уже всё, одёрнула. И лиф подтяни. Ага, вот так, — отдал я Рише последние указания и дал Мэту щелбан по носу, чтобы не глазел.

— Ай, больно! — возмутился парнишка.

— Проваливай, давай, — указал кивком головы на дверь.

В абсолютной тишине посыльный мальчишка и рыжая фея покинули особняк. Раздался громкий хлопок входной двери, после чего незнакомка, с трудом сдерживая гнев, обратилась к секретарю:

— Господин Лэнгфорд, это просто возмутительно! Да как вы смели меня вообще пригласить в этот притон?! Это и есть ваш знаменитый Кай Ксавье, высококлассный специалист по мимике и языку тела? По-моему, это неудовлетворённый похотливый мужлан, что до полудня предаётся разврату с женщинами сомнительного поведения!

Нижняя губа незнакомки подрагивала, а вот взгляд прилип к вырезу моей сорочки, сквозь который виднелись застарелые шрамы. Раздосадовано дёрнул за шнурки, затягивая горловину.

— Простите, а вы как определили, что у данной особы поведение сомнительное? — ответил, внезапно рассердившись. Эта дамочка увидела то, что ей не полагалось видеть.

— Кай, ты всё-таки не прочёл записку, — тихо и как-то обречённо застонал секретарь, прикрывая глаза ладонью.

— Какой же вы всё-таки хам! Я до последнего надеялась, что вся эта сцена — недоразумение, но судя по всему, ошиблась. — Она обернулась к моему секретарю: — Простите, господин Лэнгфорд, но я поищу другого частного детектива. До свидания и спасибо, что уделили время и внимание. С вами, в отличие от вашего коллеги, мне было приятно пообщаться.

Воробушек нахохлилась ещё сильнее, приподняв шуршащие юбки с турнюром, и изящно выпорхнула из-за стола, а затем и из гостиной.

— Кай, ты чёртов кретин! — зло произнёс Берни после повторного хлопка входной двери.

— Ты сам настаивал на том, чтобы я экономил. Вот я и сэкономил на чарах звукоизоляции, всё равно в этом доме живу один. — Невинно пожал плечами, в упор не замечая полыхающего ненавистью взгляда секретаря.

Помощник поднялся со стула и гневно ударил ладонью по столешнице.

— Я не спрашиваю тебя, почему сегодня утром проснулся в сточной канаве. Не предъявляю претензий, какого дьявола ты жарко совокупляешься с ночной феей тогда, когда у нас назначена встреча с клиенткой. Я всегда беспрекословно исполняю твои самые идиотские просьбы, как: среди зимы найти цветущие фиалки или в кратчайшие сроки раздобыть яйцо императорского пингвина. Кай, я выполняю абсолютно все причуды твоего гениально-свихнувшегося мозга! Единственное, что от тебя сегодня требовалось, — это хотя бы извиниться за опоздание и молча выпроводить Ришу. Почему ты не способен сделать даже самого малого?!

— О, я так и знал, что ты завидуешь тому, что у меня есть Риша!

— Агр-р-р! Не завидую!

— А вот и завидуешь, — поддразнил, улыбаясь во весь рот. — Ты сказал «жарко совокупляешься». Кстати, что за слово ты вообще используешь? Оно же древнее, как моя прабабка. Надо говорить «трахаешься».

— У тебя нет прабабки…

— Вот и я о чём!

— Кай, да прекрати ты себя вести как ребёнок! — наконец рявкнул выведенный из себя Берни. — Да, хорошо, я завидую! Завидую тому, что у тебя талант от бога, который ты предпочитаешь пропивать, находясь на пороге нищеты! Завидую тому, что на тебя обращает внимание любая из женщин, которой ты вскользь заинтересуешься, а не только потому, что они считают тебя денежным мешком! Но всё равно поступать так, как ты, не буду. Я считаю, что нельзя удерживать около себя женщину, если не собираешься сделать её счастливой.

— А кто говорит про «удерживать около себя»? Так, использовать пару раз… Опять же, судя по фее и той блондиночке, что ты привёл, Риша выходила из этого дома более счастливой.

Берни прикрыл глаза и шумно задышал через нос. Он всегда так делал, чтобы успокоиться. Я внутренне усмехнулся. От медленного доведения приятеля до белого каления я всегда получал особое моральное удовольствие сродни изысканному деликатесу.

— Я сейчас выйду и попытаюсь уговорить леди Джейн Оллроу вернуться и рассказать о своём деле. Она хочет найти человека и готова заплатить за информацию триста фэрнов. Всего лишь за информацию, понимаешь? Пожалуйста, возьми себя в руки и сделай на полчаса вид, что ты не последний засранец в этом городе. Если тебе настолько противно играть роль джентльмена, то подумай хотя бы о Мэтью. Ты должен отдать залог за особняк в этом месяце, и если не отдашь, то у тебя его отберут вместе с землёй. Мэту будет негде жить!

Громко фыркнул.

— Ладно, зови свою зазнобу… как там её…

— Леди Джейн Оллроу, и не притворяйся, будто та фамилия тебе ни о чём не говорит. Ты, конечно, тот ещё интроверт, но я просто не поверю, что ты ни разу не слышал об этой семье.

Пожал плечами, делая вид, что мне всё равно. Берни стремительным шагом пересёк гостиную и вышел из дома, а я задумался. Разумеется, фамилия Оллроу была в Лорнаке на слуху. Чете принадлежало несколько зданий в фабричном квартале, крупнейший стеклоплавильный цех, а также добрая треть пакгаузов в рыбацком квартале. Я лично ни разу не пересекался с членами этой семьи, но неоднократно читал заметки в ежедневных бумажных листках о господине Вилмаре Оллроу. И что удивительно — о нём писали только хорошее. Возможно, в этом и крылся ключ к загадке о том, почему я до сих пор не встречался ни с кем из представителей этой семьи. Короля Лжи обычно приглашали туда, где была грязь. Когда требовалось узнать, кто из сотрудников обворовывает хозяина техномагической лавки. Кому из наследников внезапно погибшего богача была выгоднее всего смерть оного. Кто из обитателей удалённого поместья взял бесценную реликвию рода и так далее.

Интересно, что могло потребоваться дочке Вилмара Оллроу? Судя по возрасту девушки, это определённо его дочь, ведь братьев и сестёр у бизнесмена нет. И почему он не пришёл сам? Либо дело настолько деликатное, что он боится запятнать своё имя, подсылая ко мне дочку в качестве доверенного лица, либо, что вероятнее, это её собственная инициатива. В последнем случае, скорее всего, девушка пришла ко мне без ведома отца.

Дверь скрипнула, послышались голоса.

— Ещё раз приношу свои глубочайшие извинения, леди Джейн. Вы же понимаете, Кай Ксавье — гений, а как все гении он немного не от «мира сего».

— Берни, вам не за что извиняться…

Ого! Уже «Берни», а не «господин Лэнгфорд». Мысленно присвистнул и восхитился чисто женскими способностями девушки. Быстро она окрутила моего секретаря, однако.

В гостиную вновь вошла леди Оллроу. Она больше не напоминала мне нахохлившегося воробушка. Грациозная, неприступная в этом дурацком платье с высоким воротником, стремящаяся выглядеть спокойно, и даже неподозревающая, что я вижу насквозь всё её напряжение в слишком ровной спине, прямых до последних фаланг пальцах и неестественно правильном повороте головы.

— Господин Лэнгфорд убедил меня поговорить с вами ещё раз, — бросила девушка, покусывая нижнюю губу.

Мне так и хотелось ответить на эту фразу что-то колкое, но Берни послал предупреждающий взгляд исподлобья. Я молча указал на широкий диван и сел в кресло напротив. На миг девушка удивлённо вскинула брови, а затем по бледно-розовым губам пробежала усмешка. Девушка явно подумала, что я экономлю на клиентах и не прошу сесть за обеденный стол, потому что не хочу угощать её чаем со сливками, как это положено по этикету. Мне было плевать на то, что думает обо мне эта воспитанная до мозга костей леди. Я указал на диван, потому что хотел видеть всю её фигуру целиком. Сядь она за высокий стол, и от меня скроются её ноги, а может быть, даже и руки. Чашка с пресловутой жидкостью даст ей возможность отгородиться, сконцентрировать внимание на предмете, вместо того чтобы погрузиться в рассказ и пережить эмоции заново. Конечно, горячий напиток помогает снять стресс, но кто сказал, что я хочу помочь леди Оллроу расслабиться? Напротив, мне нужны искренние эмоции, то, о чём умолчит она сама, но расскажет её тело.

— Я вас внимательно слушаю, — произнёс, когда девушка расположилась на диване, словно статуэтка на пюпитре для коллекционных фарфоровых кукол.

— Меня зовут леди Джейн Оллроу, — начала девушка с представления, как это предписывает культура общения.

Не удержался и громко фыркнул. Неужели она действительно думает, что Берни до сих пор не сообщил мне её имя?

Клиентка стрельнула в меня рассерженным взглядом, но тут же взяла себя в руки.

— Меня зовут леди Джейн Оллроу, — повторила она как ни в чём не бывало. — И я пришла к вам по делу. Мне необходимо отыскать пропавшую сестру.

Оп-паньки! У знаменитого Вилмаре Оллроу, оказывается, две дочери? Почему тогда в прессе всегда упоминалась лишь одна? И всё любопытнее: а знает её отец о том, что леди Джейн обратилась за помощью к частному детективу?

Очевидно, леди ожидала массу вопросов, так как сделала преднамеренную паузу. Но я лишь насмешливо приподнял левую бровь.

— Мою сестру зовут Милинда, — спустя некоторое время продолжила клиентка. — Она замечательная. Добрая, весёлая, озорная. Мы очень дружили в детстве, много играли и общались. Последние годы она провела в другом городе, Глокшире. Это даже и не город, так, небольшая деревенька к северу от реки Райн. Раз в год я к ней приезжала, а остальное время мы переписывались по магографу или через обычную почту.

Девушка перевела дыхание и облизала сухие губы. Секретарь тут же направился к бару и подал клиентке стакан воды. Та в ответ поблагодарила его кивком головы.

— Милинда всегда мечтала посмотреть Лорнак, считая этот город более живым, интересным и технологичным. Пройтись по многочисленным улочками, насладиться архитектурой и зайти в ресторации, которых нет в Глокшире.

— Ага, подышать тошнотворными газами многочисленных автомёбиусов и усладить взор замусоренными мостовыми от отходов производств, — резко вставил своё слово.

— Она находила Лорнак более романтичным, — уверенно возразила клиентка.

— И отчего же тогда всё это время вы ездили к ней, а не наоборот?

— Она хотела. Но я как старшая уехала из Глокшира раньше, поступила в университет. Когда пришло время Милинды для учёбы, тяжело заболела бабушка, и она не смогла покинуть Глокшир.

— И надо понимать, что все эти годы старая кошёлка не хотела отдавать концы, поэтому ваша сестра была привязана к бурёнкам и овцам где-то к северу от реки Райн. Но недавно случилось чудо, оковы Милинды пали, и она решила направить свои стопы в Лорнак. Так?

— Вы выражаетесь очень грубо, господин Ксавье. — Ни один мускул на лице Джейн не сократился. Браво! Она просто виртуозно умеет держать себя в руках, правда, когда речь заходит не о ночных феях. — Мы обе очень любили бабушку и скорбим о её смерти. Но если говорить по сути, то вы правы. Милинда в последнем письме сообщила, что собирается в гости. По моим расчётам она должна была прибыть на корабле ещё два месяца назад, вот только так и не объявилась, и с тех пор не ответила ни на одно моё письмо.

Я смотрел на леди Оллроу и никак не мог усмирить нарастающее глухое раздражение. Такая правильная, такая идеальная. Лицо расслаблено, на губах вежливая полуулыбка при воспоминаниях о сестре, глаза… блестят. Даже кожа у девушки отличается благородной фарфорово-аристократической белизной. Почему-то этот факт разозлил окончательно. Я всегда чувствовал фальшь в любом её проявлении. Очень хотелось содрать с девушки налёт цивилизованности и увидеть настоящую леди Джейн.

Я развалился на кресле и совершенно неприличным образом закинул ноги на подлокотник. Но даже такое откровенно пренебрежительно-хамское поведение по отношению к девушке не вызвало у неё на этот раз негодования. Помощник укоризненно посмотрел на меня и покачал головой, поджав губы.

— То есть вы хотите, чтобы я нашёл девушку, которая может быть даже не в этом городе, неизвестно как выглядит и всё, что известно о ней, что она была два месяца назад в какой-то глухомани под названием Глокшир?

— Я уверена, что она собиралась в Лорнак. Она никогда бы не стала мне врать, — убеждённо ответила леди Оллроу. — К тому же у меня есть её изображение.

Демонстративно громко фыркнул.

— Неужели вы думаете, что по картинам живописцев, которые безбожно врут, стараясь угодить своим клиентам, можно действительно опознать человека? Это же бред чистой воды. Или это картина, нарисованная штатским графистом жандармерии?

— Нет-нет, господин Ксавье, это не картина. Это снимок, сделанный на последнюю камеру-гармошку, всё очень достоверно.

Клиентка зашевелилась и достала из ридикюля небольшую фотокарточку размером с ладонь. Я сел чуть ровнее и небрежно взял снимок указательным и средним пальцами. С изображения на меня смотрела удивительно похожая на саму леди Джейн девушка. Такой же миндалевидный разрез глаз, брови вразлёт, светлые волосы, маленький рот и аккуратный, чуть вздёрнутый носик. Отличия с той девушкой, что сидела передо мной, были минимальны: глаза карие, а не тёмно-бирюзовые, да волосы обрезаны по плечи и слегка вьются. Я хмыкнул, переведя взгляд на клиентку.

— Да, знаю, нас в детстве порой даже за близнецов принимали, — понимающе ответила девушка.

— Хм-м-м… — Я вновь откинулся на подлокотник. — Вы знаете, наверное, всё-таки мне это неинтересно. Боюсь, вынужден вам отказать.

Берни протестующе зашевелился на своём кресле, но в разговор лезть не стал. Неужели я всё-таки смог его хоть чему-то научить за столько лет?

— Я готова заплатить триста фэрнов за то, что вы достанете свежую информацию о местонахождении моей сестры, — предприняла клиентка ещё одну попытку заинтересовать, бросив неуверенный взгляд на Берни.

Секретарь подбадривающе улыбнулся девушке, а я нахмурился. Касательно Берни, всё-таки ошибся. Ничему я так и не научил этого благородного дурня. Перевёл взгляд на леди Оллроу. Пуговицы-жемчужинки, дорогостоящие кольца на руках и тонкая браслет-цепочка с непонятными, но явно отлитыми из золота фигурками. Судя по лёгкому магическому фону — явно какой-то мощный артефакт. То, что для этой леди триста фэрнов — не такая уж и большая сумма, было понятно без слов.

— Не интересно, — бросил коротко, поднимаясь.

— Но… но…

— Вы вполне могли бы обратиться с официальным запросом в жандармерию, если ваша сестра потерялась. Вы это делали? Что они сказали?

— Да что я могу предъявить? Что думаю, будто с моей сестрой что-то произошло? Сами понимаете, они поднимут меня на смех!

Девушка вскочила с дивана.

— Очень жаль, леди Джейн. Значит, вам не повезло, ибо я тоже отказываюсь браться за ваше дело. — Подхватил гостью за локоток и силой повёл к входной двери.

— Но почему?!

— Потому что считаю, что вы со мной не до конца откровенны.

— Но я же вам не врала! — упрямо воскликнула клиентка, а на её бледных щеках наконец-то заиграл румянец волнения.

Похоже, она до сих пор всерьёз считала, что из-за озвученной суммы гонорара ни один сыщик в здравом уме не откажется от её дела. Вот только леди явно просчиталась.

— Не врали, — подтвердил спокойно, — но и не были абсолютно честны. Я считаю, что вы что-то умалчиваете. Что-то действительно важное. Например, почему все эти годы ваша сестра жила в Глокшире, а вы в Лорнаке.

— Но я же объяснила! Бабушка заболела, и ей пришлось остаться… Я так хочу её найти… Пожалуйста! — в интонациях леди Джейн послышались неприкрытые нотки отчаянной мольбы.

Я даже краем глаза увидел, как дёрнулся мой секретарь, но метнул в него разъярённый взгляд, и тот остановился. Сжал губы.

— Да-да-да, — нудным голосом прервал повторный рассказ гостьи, стремительно выпроваживая её из дома. — Больная бабушка, слезливая история о младшей сестрёнке. У меня всё в порядке с памятью. А теперь до свидания.

К этому моменту я снял с вешалки женское пальто, буквально всучил его в руки остолбеневшей от моего неприкрытого неуважения девушки, и вытолкнул её за дверь.

— А знаете что, господин Кай Ксавье?! Вы грубиян, какого ещё не видывал свет! Вы пожалеете, что отказались от моего дела…

— Непременно. Если вдруг надумаете рассказать мне всю правду, вы знаете, как со мной связаться. До свидания.

И с этими словами громко захлопнул дверь перед носом изумлённой леди Оллроу.

— Кай, ты рехнулся?! Так же нельзя! Теперь я понимаю, почему ты никак не можешь выплатить долги! Ты только что нахамил интеллигентной, образованной и утончённой леди, грубо обошёлся с потенциальной клиенткой, которая не только может заплатить огромные деньги за плёвое дело, но ещё и привести других выгодных клиентов, а также дать рекомендацию!

Демонстративно зевнул и привалился к косяку.

— Что, она тебе так понравилась? Захотелось трахнуть её? Учти, я почти уверен, что она будет лежать в постели с таким же постным выражением лица, как сидела тут на диване.

— Ты чёртов извращенец, который готов галантно вести себя с… с … ночными феями, но при этом оскорбляешь воспитанных женщин! — внезапно разорался на меня Берни.

Его щёки покраснели, на висках выступили капельки пота. Ого, а, кажется, Берни действительно понравилась эта леди Джейн Оллроу. Что ж, придётся напомнить помощнику, кто из нас действительно распутывает дела.

— Твоя ненаглядная Джейн — настоящая врушка и актриса. Она негодовала, когда увидела Ришу, так как это было для неё неожиданностью, выбило из колеи. Но когда пришла второй раз, сыграла роль как по нотам.

— Это не говорит о том, что она врушка! То, что ты не нашёл признаков вранья в её рассказе, лишь подтверждает, что она действительно нуждается в помощи. А Риша… Знаешь ли, не каждая интеллигентная дама, пришедшая на заранее оговоренную встречу к детективу ожидает битый час проторчать в приёмной, выслушивая страстные крики и стоны, а затем столкнуться с ночной феей лично.

— Она говорила так, будто заранее заучила ответы, — настоял на своём. — Чётко, без лишних деталей. Единственная фраза, которая не закладывалась в рассказ изначально — про близнецов.

— Ну и что тут такого? — пожал плечами напарник. — Вероятно, она уже обращалась к другим детективам или просто подготовилась к встрече, продумала, что будет говорить. Обычные люди так иногда поступают, Кай.

Усмехнулся. Неужели Берни считает леди Джейн обычной? Занятно…

— А то, мой недоучка, что если ты обратил внимание, то между девушками точно есть разница, как минимум год, а скорее всего все три. Как ты думаешь, можно ли принимать за близнецов двух маленьких девочек с такой большой разницей в возрасте? Ты вообще представляешь себе, как выглядят, к примеру, трёхлетняя малышка и шестилетний ребёнок?

— Э-м-м-м…. — Берни вспыхнул, когда я его назвал «недоучкой», но тут же погас, услышав продолжение фразы. — Я думал… что… чёрт, я не понял этого!

— Проехали. Извинения приняты, — оборвал его грубо, так как не собирался дальше тратить время на секретаря.

Безумно хотелось есть. Из-за Риши, а потом этой блондиночки, так ничего с утра ещё и не перехватил. Оттолкнулся от косяка двери, но в неё вновь постучали. Вот же проклятый дьявол! Неужели эта идеальная до зубного скрежета леди не поняла с первого раза? Сердито распахнул дверь, ожидая увидеть на пороге девушку в графитово-сером платье, но вместо неё взор наткнулся на синий с серебряными отличиями мундир жандарма и низкий шлем-котелок с эмблемой восьмиконечной звезды.

Глава 3. Инспектор Шейн Теренс

— О, инспектор Шейн Теренс собственной персоной! Не могу сказать, что рад вашему приходу, но бывают гости и похуже.

Довольно потянулся и потёр руки. Так-так-так, жандармерия прислала не просто магограмму или письмо, а своего человека. Значит, услуги Короля Лжи им требуются и весьма срочно.

— Ваша чрезмерная искренность как всегда подкупает, Кай, — хмуро отозвался инспектор. — Может, уже пригласите в дом? На улице идёт дождь, если вы не заметили.

Я посторонился, пропуская в дом инспектора Шейна, и с удовольствием наблюдал, как мимолётно перекосило лицо моего секретаря, когда от резиновых сапог Теренса на лакированном паркете остались огромные серые лужи. С инспектором Шейном у нас были настолько давние счёты, что он не упускал даже малейшего шанса продемонстрировать своё неуважение. Скажу честно, меня это не заботило ни капельки. Но я находил действительно забавным, что Берни всячески отстаивал мои интересы и пытался поставить инспектора на место, хотя когда мы оставались наедине, не раз высказывал всё, что думает о моём неподобающем поведении.

— Вообще-то здесь не свинарник, могли бы вытереть ноги при входе, — холодно отпустил замечание помощник.

— Да? Что-то не заметил ковра в прихожей. Я подумал, что господин Ксавье его продал за пару синнитов, чтобы наскрести на бутыль очередного дешёвого пойла, — не остался в долгу жандарм.

Поморщился. Нет, ну что за люди? Даже хамить толком не умеют, что Берни, что Шейн. Разве так оскорбляют? Право, на такие вещи может обидеться разве что благовоспитанная девица вроде леди Джейн.

— Итак, инспектор, давайте ближе к делу. Я сегодня ещё не завтракал, а потому не в духе. Какая нелёгкая вас привела ко мне?

Видимо, что-то промелькнуло в моём голосе, так как Шейн тут же скрипнул зубами, но произнёс без ёрничества:

— Меня послал к вам комиссар Маркус…

— Знаю-знаю, — невежливо перебил, — он настоятельно просил вас прислушаться к моему экспертному мнению, иначе бы ноги вашей в этом доме не было. Дальше, инспектор.

Жандарм поджал губы, но произнёс:

— Комиссар Маркус настаивает на вашем присутствии на одном важном деле. На мой взгляд, всё кристально ясно. Погибший господин Фредерик Ньюэлл жил крайне уединённо в своём поместье, гости у него бывали редко, слуг — раз-два и обчёлся. Своё состояние старик завещал любимому слуге — дворецкому. Сегодня утром его тело было найдено на первом этаже около центральной лестницы. Всё обставлено так, будто господин Ньюэлл оступился и переломил себе хребет на ступенях, но на теле найден лёгкий магический след от вмешательства дворецкого. Собственно, Эрл Брегг отрицал причастность к убийству хозяина и настаивал на несчастном случае лишь до того момента, как мы нашли этот след. Преступник уже во всём сознался сегодня утром. Думаю, комиссар ещё просто не успел прочесть рапорт, а потому не отменил задание связаться с вами.

Инспектор Шейн надул щёки и задрал подбородок. Я едва не расхохотался. Неужели этот слабоумный идиот действительно думает, что может провести мегя настолько детской уловкой? Дело распутано? Впрочем, судя по мимике, Теренс искренне верил в то, что преступник уже найден. Глупый болван, который считает себя умнее комиссара. С другой стороны, по-настоящему проницательные люди в жандармерии не задерживаются.

— Что ж, а дело обещает быть интересным! — Хлопнул себя по коленям и решительно поднялся. — Берни, ты не помнишь, куда Мэт дел моё пальто и котелок?

— Вы всё-таки собираетесь ехать в участок? — Брови Шейна взлетели вверх.

— Кай, ты сума сошёл! — одновременно с ним воскликнул секретарь. — Нам предлагают заняться делом за триста фэрнов, а сколько тебе заплатит жандармерия? Двадцать или тридцать? И за что? За то, что ты поедешь дьявол знает куда, в какое-то поместье под Лорнаком в эту непогоду… Да аренда автомёбиуса и топливные кристаллы нам могут выйти дороже!

Демонстративно закатил глаза. Ух, как же он мне надоел со своими деньгами! Отказываюсь от дела — бесится, соглашаюсь — снова бесится. Может, стоит сменить секретаря на более тихого и зашуганного, чтобы не смел мне перечить? Как же было здорово работать с Берни в наш первый год знакомства. Вечно испуганное выражение лица, восторженно открытый рот, заискивающая речь с придыханием, а смотрел на меня и вовсе как на какое-то божество.

— Вообще-то семнадцать фэрнов. — Уголки губ инспектора опустились книзу, а глаза чуть сузились.

«Но ты бы не заплатил мне и фэрна за это дело….»

— Ваша беда, Теренс, что в характере сочетаются откровенная глупость и надменность. Вот если хотя бы одно из этих качеств, то на повышение ещё можно было бы надеяться, а так… Сколько вы уже ходите в инспекторах? Два года? Три? Хотя постойте-ка, по-моему, все четыре.

Кровь бросилась в лицо мужчине, он набрал полные лёгкие воздуха, чтобы достойно ответить, но я жестом указал ему замолчать.

— Берни, я собираюсь заработать семнадцать фэрнов, так как не далее как полчаса назад ты взывал к моей совести. И я уверен, что смогу распутать это дело, лишь поговорив с дворецким. Мне не потребуется ехать в поместье.

Я, наконец, нашёл пальто, которое разгильдяй Мэтью бросил на спинку стула. Просунул руки в рукава и оглянулся в поисках головного убора. Не то чтобы я любил одеваться согласно этикету, скорее наоборот, вот только мокнуть под дождём совершенно не хотелось.

— Ксавье, вы отвратительны! Вы только что оскорбили служителя правопорядка, — наконец взорвался инспектор, стремительно багровея.

— Не оскорбил, а сказал правду. Но, видимо, ваше скудоумие находится в ещё более плачевном состоянии, чем я думал. Не спешите, одевайтесь, я подожду вас на улице. Берни, — секретарь в отличие от инспектора был куда проворнее и уже успел накинуть на себя верхнюю одежду и цилиндр, — захвати мою трость-зонт. Кажется, я оставил её в кабинете.

Стремительным шагом пересёк гостиную и холл, вдохнул влажный воздух Лорнака и махнул водителю самоходной повозки, на дверце которой красовался герб городской жандармерии.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— О, Клаус, как здорово, что ты меня ждёшь, — поздоровался с фурманом. — Ну что, погнали?

— Добрый день, господин Ксавье, — совершенно искренне обрадовался парень, которому едва-едва исполнилось двадцать лет. Последнее время жандармерия набирала кого помладше в качестве фурманов, чтобы сэкономить на жаловании. — А разве нам не надо подождать господина Теренса? А ваш секретарь? Сегодня вы без него?

— Совершенно верно, — ответил, заведя кисти за спину и наспех сплетая энергетические нити. В конце концов, незаметно накладывать шумоизоляционые чары не было моей специальностью. — Инспектор и мой помощник займутся бумажными делами. Трогай в жандармерию, дружище, нас ждут великие дела!

— Так точно, господин Ксавье, — отозвался Клаус и потянул за ручки, соединённые с двигателем повозки.

Машина затряслась, затарахтела, но резво тронулась с места. Разумеется, фурман не услышал гневных проклятий, брошенных нам вслед от разъярённого инспектора Теренса, выбежавшего на улицу как раз тогда, когда мы отъехали от особняка. Следом за ним за изгородь вышел Берни с тяжёлым зонтом-тростью. На его лице промелькнуло разочарование, он покачал головой, а затем развернулся и побрёл прочь. Я усмехнулся, отворачиваясь от заднего стекла. Настроение вновь стало улучшаться.

* * *

— Повторяю ещё раз, я толкнул господина Ньюэлла, как раз когда он собирался спускаться по лестнице. Фредерик упал и сломал себе шею. Я применил слабое магическое воздействие, чтобы убедиться, что он мёртв, после чего вызвал сотрудников жандармерии.

— То есть вы утверждаете, что специально толкнули своего работодателя?

— Да, специально. У меня был мотив — деньги.

— И вы хотите сказать, что узнали о том, что наследство целиком и полностью записано на ваше имя лишь недавно? Судя по записям законоведа, завещание уже не менялось пять лет.

Молодой мужчина с густыми каштановыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой шумно сглотнул. За время нашей беседы он несколько раз одёргивал жилет, поправлял манжеты на тонких кистях и чесал вспотевшую шею.

— Да, узнал лишь недавно, — воскликнул дворецкий, а его голос дал петуха. — Что вы от меня ещё хотите? Я уже во всём признался!

Я вышел из-за стола, не утруждая себя задвинуть стул, и взглядом позвал комиссара. Маркус Лейк небрежным жестом набросил на подозреваемого идеально ровный и чёткий кокон шумоизоляции. При этом на широком породистом лице не дрогнула ни одна мимическая мышца. Очевидно, комиссар даже не задумывался о том, что делает. Мне осталось лишь мысленно присвистнуть тому, насколько огромен его магический потенциал.

— Ну что, Ксавье, есть мысли? — спросил Маркус хмуро.

Комиссара Лейка многие ошибочно считали добродушным толстяком, которого легко обвести вокруг пальца. Широкая улыбка, внушительный из-за пристрастия к элю живот, всегда расслабленная походка. Я прекрасно знал, что часть подчинённых Маркуса, таких как тот же Шейн, в грош не ставят аналитические способности начальника, но мирится с его кандидатурой из-за мощного магического резерва. Меня же блестящая актёрская игра комиссара не обманывала, но и сам Лейк ни разу не пытался изобразить из себя дурачка, высоко ценя мои способности.

— Твоё чутьё тебя не подвело, — кивнул, глядя в проницательные глаза Макруса. — Сплошная ложь, от начала и до конца, хотя он повторил её столько раз, что уже поверил в какие-то части рассказа.

— Ты уверен?

Фыркнул.

— Разумеется, уверен. Он даже сбился и назвал своего хозяина по имени, что говорит о доверительных отношениях между убитым и вашим псевдоубийцей. Эрл Брегг не сталкивал старика с лестницы, но очевидно, покрывает того, кто это сделал.

— Вот и я почувствовал, что что-то не так, — признался Маркус. — Но, хоть расщепи меня магией, не могу понять, что именно. Вроде такая ладная история, мотив, возможность, остаточный след на трупе… Ты можешь заставить его признаться?

Ещё раз окинул взглядом Эрла, отыскивая его слабости. Молодой мужчина, лет двадцать пять, не больше. Судя по выговору — приезжий. Видимо, приехал или приплыл из какой-нибудь глухомани, устроился на непыльную работу и так и осел в поместье господина Ньюэлла. Узкие плечи, тонкие пальцы, густые волосы, пухлые как у девицы губы. Женщины в Лорнаке очень падки на таких вот смазливых юношей, причём, как и его ровесницы, так и дамы постарше лет на десять, а то и пятнадцать. Вероятнее всего за годы работы у Ньюэлла Эрл уже получал предложения сомнительного рода, и, судя по тому, что он так и не поменял место работы, они не пришлись ему по вкусу. Что ж, на этом и сыграем.

— Конечно.

Комиссар жестом развязал узелки нитей, и кокон опал. Дворецкий недоумённо перевёл взгляд с меня на Маркуса и обратно и вновь одёрнул жилет. Он ничего не слышал из нашего разговора, но определённо мой оскал ему не понравился. Я улыбнулся ещё шире и попросил нарочито официальным тоном:

— Господин Лейк, будьте добры, оставьте меня с подозреваемым наедине.

Маркус медленно кивнул, испытывающе глядя на меня. «Кай, только без мордобоя, хорошо?» — откровенно читалось в его глазах.

Когда дверь за жандармом закрылась, я обошёл стол и опёрся ладонями на подлокотники кресла подозреваемого, буквально-таки навалившись на него. Парень шумно сглотнул, постаравшись вжаться в спинку как можно сильнее.

— Слушай сюда, ты, Эрл. Знаешь, сколько лет тебе грозит за преднамеренное убийство? А как проходит жизнь в застенках? Думаешь, тебя просто бросят в каменный мешок? Как бы ни так. Днём ты будешь добывать руду или укладывать монорельсы, а по ночам тебя будут навещать… — наклонился ещё ниже и практически прошептал на ухо, — всякие. Посмотри на себя. Таких, как ты, любят не только дамочки постарше, но и многие мужчины не могут отказать себе в желании удовлетворить потребности. А бородка? Может, ты специально её отращивал, потому что старому извращенцу Ньюэллу так нравилось? От меня не укрылось, что ты назвал бывшего господина Фредериком. Признайся, между вами были близкие отношения. — На виске Эрла образовалась крупная капля пота, а я продолжал запугивать его, смакуя каждое слово:

— В застенках тебе придётся ой как не сладко. Моё сердце кровью обливается, когда я думаю, что таким красивым мальчиком будут пользоваться направо и налево. Но Маркус — мой старинный друг. Если ты захочешь, то могу замолвить за тебя словечко, и мы договоримся с ним так, что ты будешь жить в отдельной камере и отрабатывать свою повинность… исключительно на меня.

Кровь отхлынула от лица Эрла, губы затряслись от страха, вцепившиеся в подлокотники пальцы побелели до костяшек.

— Что за гадости вы говорите?! Я не из этих! Господин Ньюэлл не был хрычом… он взял меня к себе на работу без рекомендаций… Он относился ко мне как к собственному сыну….

— И почему же ты решил тогда его убить?! Подносы слишком тяжёлыми оказались? Дверь слишком часто открывать приходилось? — Я навис, усиливая психологическое воздействие. Между нашими лицами осталось менее десятка сантиметров.

Эрл громко всхлипнул и сдался.

— Это была случайность… Аннита задержалась в тот день. Обычно она уходит до обеда…

— Аннита?

— Приходящая кухарка, — сквозь слёзы пояснил дворецкий. — Но, уверен, что Аннита не хотела ничего плохого! Когда раздался крик, а затем грохот… я не успел прибежать. Фредерик уже лежал на полу в неестественной позе. Я до последнего надеялся, что он жив… Господин Ньюэлл был так щедр с нами! Он обещал приданое Аните на свадьбу… — Эрл приложил руки к лицу, узкие плечи содрогнулись в беззвучных рыданиях.

Вот и благородный убийца, называется. С какого-то перепугу взял ответственность на себя, чтобы отвести подозрения от девчонки. Всё-таки любовь делает из мужчин полнейших кретинов. Теперь наказание коснётся не только Аниты, но и его как лжесвидетеля, покрывающего настоящего преступника. И, разумеется, наследства господина Ньэлла он также не увидит.

Тем временем комиссар вновь вернулся в допросную. Удивительно, как бесшумно он передвигается при своём весе и габаритах! Мне стоило большого труда не вздрогнуть, когда он обратился:

— Должен признать, что всегда поражался твоим методам, Кай. Если бы не многочисленные счета в борделях, то я был бы готов поверить, что ты действительно хочешь заключить со мной сделку.

То, что управляющим жандармами подслушал наш разговор, не стало для меня открытием. Я безразлично пожал плечами. Методы как методы. Любым способом вывести на истинные эмоции, заставить человека говорить правду, вот и всё. После минутной паузы Маркус добавил:

— Что ж, поздравляю, теперь дело действительно раскрыто! Ты так красочно рассказывал о том, что происходит в застенках, как будто сам там неоднократно побывал. — Комиссар хохотнул и похлопал меня по плечу, но его глаза чересчур внимательно уставились на моё лицо.

Ухмыльнулся одной половиной рта. Не-ет, такое со мной не прокатит.

Сколько раз Маркус пытался выяснить природу моих способностей. Узнать, кто меня научил разбираться в эмоциях с тем, чтобы в дальнейшем обучить своих людей. В какой-то момент это даже переросло в какой-то нездоровый спортивный интерес, но до тех пор, пока господин комиссар делал это ненавязчиво, я лишь забавлялся. Мы оба понимали, что в тот момент, когда Лейк заиграется и натравит своих ищеек, я исчезну из поля зрения жандармов, а может быть, и из самого Лорнака. Между нами установилось неписаное правило: пока комиссар считал, что мой талант приносит жандармам пользы больше, чем моё сомнительное прошлое, он не лез в мои дела, а я помогал по мере возможности.

— А ты хитрый старый лис. О моём прошлом мало кто знает, и я не собираюсь ничего менять. — Покачал головой, давая понять, что попытка провалилась. — Про застенки всё, разумеется, блеф. Уверен, что бравые сотрудники жандармерии не допустят того, чтобы преступники измывались друг над другом.

На миг лицо Маркуса стало серьёзным. Он отчаянно вглядывался, пытаясь понять: соврал я на этот раз или нет? Затем качнул головой и вновь превратился в добродушного толстяка.

— Ладно, премия поступит на твой банковский счёт, а законовед свяжется с Берни, чтобы оформить все бумаги по этому делу. Спасибо тебе, Кай. Твои услуги как всегда неоценимы.

— Ещё как оценимы, — хмыкнул, накидывая пальто. — Жду двадцать фэрнов.

— Не наглей, семнадцать!

— Двадцать. Если столовая находится на первом этаже поместья, то это была действительно случайность. Если на втором, то кухарка специально столкнула старика, рассчитывая, что её будущий жених обогатится.

— Девятнадцать, и ни фэрном больше, — не то смеясь, не то серьёзно ответил Маркус. — И да, не обманывай больше Клауса. Он находится по положению гораздо ниже Шейна. Мы оба понимаем, что ты просто задурил парнишке голову, но инспектор обязательно накатает на фурмана жалобу. Если не в этот раз, то в следующий.

Глава 4. Вежливые похитители

Вышел из главного здания жандармерии и глубоко вдохнул. В воздухе застыла мельчайшая взвесь воды — не то туман, не то поднимающийся пар от земли, так с ходу и не разберёшь. Высоко поднял ворот пальто и прошёл мимо молчаливых барельефов и мраморных колонн главного участка жандармерии, как обычно задержав взгляд на скульптуре обнажённого мужчины, из последних сих сражающегося со змеёй.

Аспид обвил каменный торс и мускулистое бедро человека, целясь впиться ядовитыми клыками прямо в горло своей жертве. Большинство жителей восхищались этим барельефом, наивно считая, что он олицетворяет жандармов Лорнака — смелых, сильных, до последнего вздоха сражающихся с повышенной преступностью портового города и защищающих их спокойный сон. Но лишь единицы были способны увидеть и понять подлинные эмоции, застывшие на суровом лице воина. Страх и отчаяние. Решимость идти до конца. Борьба притворства и безумия. Нет, данная скульптура определённо появилась здесь раньше, чем открылся городской участок, и олицетворяла она совершенно иное.

Змея ещё в древних временах воплощала самый главный из человеческих пороков — ложь. Именно ложь постоянно извивается, как скользкое тело пресмыкающегося, обвивая нас с головы до ног. Она не бывает прямой. Люди постоянно сражаются, бесконечно обманывая самих себя. Они ведут тщетные бои, глупо радуясь фальшивым победам, ведь любая победа — это всего лишь особо удачный обман. И некоторые, как этот праведный мученик на барельефе, в конце концов, захлёбываются в собственной лжи.

Ещё одна насмешка этого мира, которую я открыл для себя всего лишь десятилетие назад: общество хочет быть обманутым. Они выдумали множество градаций и совершенно нелепых объяснений лжи, прикрываясь расхожими до тошнотворности фразами: «Она просто фантазёрка», «Он всего лишь слукавил», «Да разве это враньё? Так, умолчал», «Он не хотел её расстраивать»… Если бы я вёл дневник всех объяснений лжи, с которой мне доводилось сталкиваться, то он бы весил как этот мрамор.

Эрл солгал комиссару, чтобы выгородить свою невесту. Я обманул дворецкого, чтобы вывести его на чистую воду. Победил я или проиграл самому себе? Время покажет.

Влага, словно испарина, осела маленькими капельками на мёртвой скульптуре мужчины, придавая ей будоражащую реалистичность.

Пожалуй, искусство — это ещё один особенный вид лжи. Идеальной. Совершенной. Каждый видит в нём именно то, что хочет, каждый обманывается ровно настолько, насколько хочет быть обманутым. И дело даже не в том, как именно трактует зритель ту или иную композицию. Дело в том, что общество может смотреть на обыкновенную мазню на желтоватой холстине, небрежно натянутой на кривые рейки, и кричать: «Великолепно! Браво! У живописца талант!» Но при этом пройти мимо и не обратить внимания на настоящий шедевр. На высокие шпили мрачных домов, которые расплывающимися призраками отражаются на блестящем граните всеми оттенками серого. На художественно поросший сфагнум поверх разбухших от влаги деревянных скамеек, горбатого виадука и брусчатой мостовой. На капли дождя, что звонко бьют в раструбы медных стоков, создавая неповторимую рапсодию.

Я шёл по улице, проклиная фурманов, что проезжали мимо меня, обдавая холодной жидкой грязью, но при этом даже не делали попыток притормозить. Я был сейчас согласен даже на телегу, запряжённую старой инфантильной кобылой, но, к сожалению, в такую погоду никто не рвался подвести промокшего прохожего. Наверное, именно поэтому, когда небольшая ржавая, но крытая самоходная повозка с визгом остановилась в ярде от моих сапог, я облегчённо выдохнул и забрался в тёплое нутро.

— В особняк Ксавье на Большую Аметистовую! — крикнул фурману и откинулся на жёсткое сидение, неумело обитое прошлогодним войлоком.

Липкая противная влага пробралась внутрь ботинок, ноги уже давно закоченели, а голова гудела от нарастающего голода. Завтрак я пропустил из-за леди Джейн, а обед миновал в стенах жандармерии, но только сейчас, впервые за день расслабившись, почувствовал болезненные сжатия желудка. Конечно, можно было бы просушить себя магией, но она забирает слишком много сил и истощает организм, когда маг чувствует себя голодным и не выспавшимся. Именно по этой причине дворовые мальчишки и шлюхи вроде Риши обладают минимальными зачатками магии. Вынужденные часто мёрзнуть и жить впроголодь, они быстро выгорают. Их жизненной энергии просто не хватает на сносное плетение чар, даже если они родились с неплохим потенциалом. «Лучше бы заехать в ресторацию, дома всё равно нет ничего съестного. А, ладно, пошлю Мэтью за ужином…»

Я настолько задумался о том, что буду делать, когда приеду в особняк, что не сразу понял: в нос уже давно бьют миазмы рыбацкого квартала. Удушающий смрад от рыбьей требухи, вонь от немытых тел пьяных матросов, прогнившие доски кораблей, зашедших в доки на дешёвенький ремонт.

— Эй, куда ты меня привёз? — гневно окрикнул мужика, что старательно дёргал рычаги двигателя. — Я тебе сказал на Большую Аместистовую!

Фурман вжал свою лысеющую голову в дряблые плечи и, бросив на меня затравленный взгляд, ответил:

— Не серчайте, господин Ксавье, умоляю! Привёз, куда приказано было начальством — в главный порт Лорнака.

— И кто твое начальство? — спросил не без раздражения, рассматривая уродливое лицо фурмана.

— Не велено говорить… — робко ответил мужик.

— Проклятый кинжал, — не столько вопросительно, сколько утвердительно произнёс я, наблюдая, как стремительно белеет лицо моего спутника.

Ржавая повозка повернула за сорокафутовый морской контейнер и со скрипом остановилась. Лишь в последний момент я успел выставить руки перед лицом, чтобы не сломать себе нос о спинку переднего сидения.

— Да что б тебя черти в огненной геенне растерзали, криворукий водила…

Мужик побледнел сильнее, хотя казалось, что это невозможно. Я хотел припечатать его ещё парой крепких выражений, но именно в этот момент дверца с жалобным стоном распахнулась, и низкий басовитый голос пробубнил:

— Добро пожаловать в Логово, Кай Ксавье. Прошу, следуйте за мной.

В голосе, а затем и в фигуре незнакомца я почти сразу же узнал того самого громилу с дубинкой жандарма. Выпрыгнул из кабины повозки и с неудовольствием отметил, что за прошедшую ночь этот шкафообразный детина не только не уменьшился, но как будто ещё немного подраздался в плечах. М-да, и жезл у него явно заряжен магией, вон как сверкает, словно королевский дирижабль в канун празднования снежного года.

— Хм-м-м, какое интересное приглашение в гости от вашего руководства. Или мне стоит расценивать это как похищение? — пробормотал, особенно не надеясь на ответ.

— Что вы, господин, вы здесь гость, — флегматично сказал громила и жестом показал, чтобы я следовал за ним.

— То есть я могу вот прямо сейчас отказаться от приглашения и отправиться восвояси? — уточнил с неприкрытой иронией.

Место было отвратным, но ещё меньше мне нравилось то, что никто понятия не имеет, где я нахожусь, а главное — даже не хватится пропажи. Фурман слишком запуган преступниками, чтобы обратиться в жандармерию. Комиссару Маркусу услуги специалиста по языку тела теперь понадобятся нескоро, Берни наверняка обиделся на мою последнюю выходку и как минимум ещё сутки или двое не появится на пороге особняка. Что до Мэтью, то парнишка давно привык к частым и продолжительным отлучкам хозяина. Он тоже достаточно долго будет молчать, искренне полагая, что всё в порядке. Может, всё-таки попробовать убежать?

— В таком случае мне придётся воспользоваться оружием. Жалко будет ваши мозги, — всё так же ровно ответил детина. Я немного завис, переваривая своеобразный комплимент, но реальность оказалась куда прозаичнее. — Потом долго их придётся оттирать с бетона. Начальство не любит грязь у Логова.

Он повернул огромную металлическую ручку-штурвал на двери грузового контейнера. Поворотный механизм оглушительно и как-то особенно трагично щёлкнул. Или мне это показалось?

— Вам сюда, сэр. Прошу.

Внутри неожиданно оказалось сухо, душно и… тесно. Несколько тусклых газовых светильников коптили спёртый воздух, отбрасывая кровавые отблески на сланцево-серые с рыжей ржавчиной стены. По центру помещения стояло три стула, на каждом из которых сидел связанный мужчина. Двое брюнетов и один блондин. У каждого фингалы под глазами, разбитые губы, свежие и не очень ссадины, сальные волосы, местами изорванная одежда. Пленников стерегли двое коренастых и плечистых мордоворотов. В углу контейнера располагался ещё один косоногий стул, который оседлала Грейс, сложив на высокую спинку скрещенные руки. На ней, как и в предыдущую нашу встречу, была надета мужская одежда, и она чувствовала себя в ней явно вольготно.

— Здрасьте-здрасьте, а мы вас уже заждались, Кай Ксавье, — протянула она, насмешливо приподняв кончиками пальцев цилиндр. — Гром, что же ты так долго встречал дорогого гостя?

Дверь позади захлопнулась. Амбал с краденым магическим жезлом невозмутимо пожал плечами и встал, пресекая даже малейшие намёки на бегство.

— Приветствую, Грейс, — хмуро отозвался, мысленно прикидывая, на что хватит моего магического запаса.

Внезапный, но очень болезненный хук по скуле пришёлся как раз тогда, когда я размышлял, представляют ли опасность связанные люди. Я покачнулся, чудом устояв на ногах. Во рту разлился мерзкий привкус крови, а в глазах промелькнули звёзды. Челюсть вернулась на место с отчётливым хрустом.

— Повежливее. Для тебя она Грейс Проклятый Кинжал или просто Проклятый Кинжал, — прорычал мордоворот с проплешиной на голове и носом-картошкой.

На его лице не промелькнуло и тени эмоций, одна лишь скука. По-видимому, «учить вежливости» входило в обязанности этого амбала, и было для него настолько рутинным занятием, что удар вышел автоматическим. Второй же охранник, чуть менее грузный, но, судя по внимательному взгляду, более опасный, усмехнулся, растягивая губы в хищной ухмылке. Ему явно доставляло удовольствие наблюдать за моим унижением, а также за тем, как мне пришлось сплюнуть на пол кровавый сгусток и вытереть рот рукавом пальто. Его глаза предвкушающе блеснули, когда я сложил пальцы щепотью, и уже спустя секунду мне стало понятно почему.

Если бы я применил что-то мощное, как атакующие чары или хотя бы заклятие стазиса, то отражённые от стен нити заклинания попали бы в колдующего. Мордоворот явно ожидал этого, предвкушая, как я с силой ударю по самому себе. Признаться, я так и хотел поступить в первое мгновение, но выражение лица бугая заставило в последний миг передумать. Вместо боевого плетения из-под моих пальцев вырвалась единственная нить-лассо, которая, не долетев до неприятного типа, на глазах растаяла и впиталась в пол.

— Что, не работают твои штучки-дрючки, слабак? Контейнер изготовлен на заказ из специального сплава. Тут действует лишь единственный закон. Закон сильнейшего!

Бугай показательно ударил кулаком в раскрытую ладонь и недвусмысленно двинулся в мою сторону.

— Мальчики, не ссорьтесь, — внезапно вмешалась в наш «разговор» Грейс, одёргивая своих людей. — Плешь, я думаю, господин Ксавье не хотел меня обидеть. Он просто не знал наших законов. Пожалуйста, не бей его больше, даже если наш гость оговорится. Он мне нужен в здравом рассудке и твёрдой памяти.

— Да я не со зла, шеф, вы же знаете. Так, поучил уму-разуму, — забубнил первый бугай, внезапно покраснев до кончиков ушей.

— А ты, Мо́рок, будь добр, не задирай Кая Ксавье. Мы все знаем, как ты любишь подраться, но я пригласила этого господина сюда не за этим.

Второй охранник мгновенно остановился. На его лбу образовались морщины, но почти сразу же разгладились. Очень тихо он выговорил: «всё понял», — и вернулся обратно на место.

— Итак, Кай, — Грейс с грацией пантеры встала со своего стула и лениво прошлась к трём стульям, на которых сидели избитые и связанные мужчины, — твоё задание на сегодня: определить, кто из этих троих крыса. К сожалению, стандартными методами выяснить не получилось.

— Я дорого беру за свои услуги и, как правило, вперёд, — мрачно ответил, понимая, что вновь вляпался в криминальный мир.

И вот же казалось: давно закончил дела с Одноглазым, сполна расплатился за свой долг, — ан-нет, его преемница снова вынуждает меня ступить на скользкую дорожку.

— Твоя жалкая шкура сойдёт за оплату? — вновь влез в разговор Морок, демонстративно поигрывая внушительными кулачищами.

Он мне нравился всё меньше и меньше. Не сказать, что я влюбился в писаного красавца, когда переступил порог этого гостеприимного заведения, но пока бугай молчал, он казался мне куда… радушнее, что ли?

— Сойдёт, — произнёс, с интересом отмечая, что Грейс заломила смоляную бровь и послала многозначительный взгляд охраннику. — Один из этих троих, значит?

В полнейшей тишине обошёл все три стула и заглянул в лица связанных. Блондин с отсутствующим взглядом смотрел куда-то в угол, один из брюнетов гневно кривил уголки губ вниз и брезгливо наморщил нос, когда я наклонился слишком близко, а последний нахально уставился мне прямо в глаза, облизывая разбитую губу. Определённо, тот ещё извращенец и любитель крови. М-да, нелёгкая мне предстоит задача.

— Они говорить могут? — уточнил вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.

Грейс пожала плечами.

— Языки не вырывали, чары здесь не действуют. Физически вполне могут, но захотят ли — неизвестно.

— Мне надо точно знать, в чём именно заключается крысятничество. С чего ты решила, что кто-то из твоих людей доносит?

Где-то позади Плешь издал глухой утробный звук. Ему определённо не понравилось, что я назвал Грейс на «ты», но он заткнулся сразу же, как девушка бросила на него гневный взгляд.

— Несколько последних сделок сорвалось. Все корабли досматривались жандармами с особой тщательностью, и наш хм… специфический товар был конфискован. Несколько раз подряд.

Дьявол, если Маркус узнает, что я раскрыл его агента, помогая криминальным личностям, то меня упекут в каменный мешок на добрый десяток лет. А если не выполню свою работу, то не увижу даже тюрьмы. Совсем ничего не увижу.

Ещё раз внимательным взглядом окинул собравшийся сброд и решил начать с крайнего блондина, что с полнейшим равнодушием изучал металлическую стену. Я даже обернулся посмотреть, мало ли, чего-то не заметил при входе?

— Ты сливал информацию о поставках Проклятого Кинжала?

Блондин не пошевелился. Я грубо ткнул его в плечо, а в ответ он медленно перевёл на меня затуманенный взгляд.

— Что вы с ним сделали?! — обратился со злостью, но уже к Грейс. — Вкололи лошадиную дозу наркотиков? Я не могу работать с одурманенным человеком.

— Это всего лишь обезболивающее, — возразила девушка.

Скрипнул зубами. Обезболивающее?! Это ж как много его нужно было принять, чтобы реакция замедлилась так сильно?

— Любая анестезия притупляет сигналы, которые мне нужны, чтобы определять правду и ложь. Лицевые мышцы слишком расслаблены, периферическая нервная система работает едва-едва, — разозлился не на шутку.

Очередной удар в почку я успел заметить, но, к сожалению, не смог увернуться.

— Ты это… давай-ка поуважительнее к шефу, — пробормотал Плешь, кидая извиняющийся взгляд на девушку.

Та в ответ лишь закусила нижнюю губу, а вот Морок, неожиданно шумно выдохнул.

— Может, этот знаменитый Король Лжи на самом деле, как его… смешило? Врёт всё и ничего не умеет?

— Нет, он не клоун, — покачала головой брюнетка. — Кай, не расстраивай меня и ребят. Что насчёт тех двоих?

Мысленно проклял вчерашнюю ночь. Если бы не взялся за Джерри Девисона, то не пошёл бы пешком через рыбацкий квартал. Не пошёл бы пешком — не встретился бы с этими отморозками. Хотя кого я обманываю? Конечно, встретился, и всё равно в итоге оказался бы здесь. Мотнул головой, заставляя себя сосредоточиться на деле.

Тот, что с вызовом уставился, не может быть крысой. Человек на его месте должен испытывать либо страх, что его раскроют, либо стыд от содеянного. В конце концов, из-за его действий избили ещё двоих и меня — постороннего. Опять же, если он сболтнул что-то синемундирым по глупости, то его должна мучить совесть перед Грейс. А второй, что кривит губы…

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Морок и больно ткнул меня кулаком в другую почку.

— Дьявол, а избивать их меньше вы не пробовали? У этого глаз затёк, у того губа порвана. Из-за ваших побоев у подозреваемых ограничена мимика. Я не умею читать мысли!

Я вскинул взгляд на охранника, на лбу которого мимолётно собрались горизонтальные морщины, а затем вновь перевёл взгляд на Грейс. Она смотрела напряжённо, но не на подозреваемых, а на меня. Втянула щёки, что сделало её черты лица ещё более сухими и жёсткими, сжала кулачки. Определённо, в эту секунду она испытывала смятение с лёгкой долей вины. А я почувствовал себя последним идиотом! Перевёл взгляд на рванину, в которую были одеты подозреваемые. Так и есть! Одежда аккуратно порезана острым предметом, края ровные, но при этом на телах нет ни кровоподтёка!

— Среди этих троих лжецов нет. Солгала ты, — произнёс уверенно.

И в эту секунду на меня обрушилось сразу два сильных удара с обеих сторон. В глазах на миг потемнело, я оглох и ослеп, острая боль пронзила рёбра, затем спину. Морок и Плешь били ногами, не чураясь грязных выражений.

— Стойте, стойте! — донёсся до меня испуганный голос Грейс.

— Он сполна получит за оскорбление нашего шефа, не волнуйтесь!

Ещё удар. Дьявол, как же дышать тяжело! Кажется, из меня сделают хорошую отбивную. Попытался из последних сил сформировать простенькие чары, ухватил одного из охранников за грязный сапог и повалил на землю, но в ответ на меня обрушилась новая серия ударов. Дьявол, у них там, что ли, подковы прибиты?

— Морок, да остановись же уже!

— Но как же…

К моему немалому изумлению избиение всё-таки закончилось, и я, отхаркивая багровую жидкость на металлический пол, с трудом поднялся на четвереньки. Страшно мутило, хотелось блевать кровью и собственными внутренностями. Впервые за день порадовался тому, что сегодня так ничего не ел, а то сейчас бы точно оконфузился. С другой стороны, можно ли считать рвоту в гостях конфузом, если до такого состояния довела приглашающая сторона? Не уверен. Но мой секретарь точно не одобрил бы.

— Слушай своего шефа, мясник, авось поумнеешь, — ответил Мороку, параллельно проверяя, сломана ли челюсть. — Среди этих троих нет крысы. Проклятый Кинжал прекрасно знает, что нагрянувшие проверки никак не связаны с тем, что кто-то доносит на ваше дело. Это всего лишь стечение обстоятельств. Неприятное, но стечение. Жандармерия в последние годы всё туже и туже закручивает гайки, вот и до городского порта добралась. А эти трое — лишь спектакль. Их избили-то лишь по лицу, больше стараясь произвести впечатление на меня. Это всего лишь очередная проверка моих умений.

— Шеф? — Плешь растерянно переводил взгляд с меня на Грейс и обратно.

Сказанное потрясло его до глубины души.

— Всё верно, — хмуро подтвердила глава преступного мира мою догадку. — Плешь, Морок, развяжите этих и отпустите восвояси. Гром, помоги мне донести господина Ксавье до каюты.

— Но шеф! — хром воскликнули двое избивавших меня охранников.

— Никаких «но». Он вон кровью истекает, и, не дай Миродержец, в любую минуту отправится в обитель блаженных… ну или в огненную геенну. Всё, Гром, хватай и неси!

Дальше помню, как огромные ручищи Грома попытались меня поднять на руки. Почти сразу же отбрыкнулся:

— Я тебе не обморочная девица, — зло произнёс и опёрся теперь уже на предоставленное плечо.

Чувствовал себя преотвратно, голова кружилась, а земля предательски ускользала из-под ног.

— У вас тут кривой пол, — заключил, когда всё-таки споткнулся и чуть не упал на Грейс, шедшую впереди.

Девушка хмыкнула и покачала головой.

— Здесь почти всё кривое, но что-что, а пол как раз ровный. Я его лично зачаровывала на впитывание магии.

— О, так это тебя надо благодарить за то, что меня избили? Хотя, что это я?! Конечно тебя! Ведь это же ты приказала фурману похитить меня и устроила весь этот цирк со своими людьми!

Гром предупреждающе сжал моё предплечье. В отличие от «воспитателя» Плеши, он не бросался колотить меня за «тыканье» своему шефу, но я прекрасно понимал, что и у него есть предел терпения. В конце концов, если смотреть правде в глаза, не Грейс отдавала приказы бить меня, скорее я со своим поганым характером нарвался.

Тем временем мы вышли из контейнера, прошли несколько десятков метров до пристани и остановились около невзрачной, но достаточно крупной трёхмачтовой шхуны. Судя по разобранной и ремонтируемой корме, она здесь стоит уже не первый месяц.

— Спасибо, Гром, дальше я сама. — Девушка ловко подхватила меня с противоположной от громилы стороны.

Всё ещё испытывая иррациональную злость на эту пигалицу, я навалился на неё с такой силой, что любая воспитанная дама точно охнула и упала бы. Но брюнетка оказалась значительно крепче и выносливее, чем я ожидал.

— Шеф, вы уверены?

— Уверена-уверена, — заявила девушка настолько отвратительно бодрым голосом, что даже я ей поверил.

— Я могу быть чем-то ещё вам полезен? — Гром продолжал топтаться около входа на трап корабля.

— Да, — немного подумав, ответила Грейс, — закажи ужин на мою Ласточку, побольше мясного и графин эля. Кажется, с обеда ещё остался запечённый гусь и яблочные лепёшки. Принеси всего.

Ого! А неплохо они здесь питаются!

— Будет сделано, — громила поклонился с такой грацией, что мне даже стало завидно.

— Эх, ему б в балет, — прокомментировал, провожая Грома взглядом.

Грейс шикнула на меня, рассерженно добавив что-то про то, что мне отшибли последние мозги, хотя она искренне сомневается в том, что они вообще когда-то присутствовали в этой «бедовой башке». Я же ускорился, увидев застеленную кровать через приоткрытую дверь в каюту. Ноги уже давно наливались свинцом, а мир то и дело норовил закружить в безумной пляске. С облегчением упал на покрывало, мысленно отмечая, что оно чистое.

— Куда в ботинках?! — возмутилась Грейс.

Промычал в ответ что-то невнятное, что могло трактоваться и как «мне плевать», и как «раздень меня, если хочешь, только принеси саквояж с фармокотекой как можно скорее».

Девушка медленно подошла к изножью кровати, стянула с меня левый ботинок, затем правый. После сняла с себя гловетты, сбросила прямо на пол высокий цилиндр, потёртое пальто, жилет. Нарочито лениво развязала завязки на мужской сорочке, обнажив волнующую ложбинку между грудей. Мне понравилось то, что представилось взору, хотя острая боль в правом подреберье не давала покоя. Закралось подозрение, что мы с Грейс понимаем совершенно разные вещи под словом «лечить». Нет, в любой другой ситуации я был бы не против, а даже скорее очень «за», но не тогда, когда сломанное ребро норовит в любой момент порвать моё лёгкое.

Мимолётное движение — и черные, как смоль, волосы каскадом рассыпались по плечам девушки, отвлекая от ноющей боли в грудине. Аналитическая часть меня машинально отметила, как сильно преобразилась Грейс. Конечно, с самого первого нашего знакомства я увидел в ней девушку, вот только тогда она больше напоминала опасную и хищную кошку с собственным прайдом. Сейчас же что-то неуловимо изменилось. Нет, она не перестала быть опасной, вот только томная поволока в тёмных глазах и порозовевшие щёки сделали её более женственной. Грейс с наслаждением тряхнула головой, соблазнительно облизала губы и аккуратно поставила колено на кровать.

Шумно сглотнул. Разорви меня демоны! В висках громко застучало, а к паху резко прилила кровь. Столько женщин побывало подо мной, надо мной, и в других многочисленных позах, но эта жгучая брюнетка, королева преступного мира, несмотря на моё удручающее состояние, вызвала вполне определённое желание. Мужское желание.

— Король Лжи и королева рыбацкого квартала, — словно прочитав мысли, с лёгкой насмешкой протянула Грейс Проклятый Кинжал.

Чувствуя себя последним придурком на грешной земле, сказал:

— Детка, ты шикарна и всё такое. Я бы тебя с удовольствием на себе покатал, вот только сейчас не очень в форме. Голова болит, недомогание, ну или как там все женщины отмазываются от исполнения супружеского долга? В общем, у меня всё и сразу.

С неудовольствием отметил, что к моему дыханию присоединился подозрительный присвист.

Соблазнительница игриво усмехнулась и провела рукой по своей груди. Тонкая батистовая ткань натянулась, очерчивая привлекательные холмики и не оставляя простора воображению.

— Хочу тебя вылечить. Я маг среднего потенциала, правда, исцеляющие чары — не моя стихия.

Она поставила второе колено на кровать и крепко оседлала мои бёдра.

— Может, тогда начнём с обезболивающего? Я не возражаю против той дряни, которой накачали блондинчика, лишь бы помогала, — прохрипел, цепляясь за сознание из последних сил.

Грейс проворно стянула с себя сорочку через голову. Матерь Миродержца! Какая у неё, оказывается, восхитительная упругая грудь с маленькими сосками-вишенками! Так бы и втянул их губами в себя… если бы был в состоянии пошевелиться.

— Я же уже сказала, что маг. Если ты сейчас закроешь свой рот и выполнишь намерение покатать, то я отдам тебе столько магии, сколько получится. А ты уже сам себя исцелишь. Неужели так ни разу не делал?

Захотелось проклясть себя за скудоумие. Разумеется, я так ни разу не делал! Шлюхи, которых я снимал, были настолько часто используемые, что от магии в них остались одни лишь крохи. А что касается тех женщин, которые, по словам Берни, так и вешались на меня пачками, то чаще всего им просто требовались услуги знаменитого Кая Ксавье. Они считали, что таким образом делают мне приятное или достойно благодарят за выполненную работу. Вот только большинство из них не могло скрыть на лице омерзения или откровенного ужаса, когда они видели исполосованное шрамами тело. Разумеется, ни о каком энергетическом обмене во время такого рода близости не шло и речи. Какое-то время я принимал оплату своих услуг таким способом, но достаточно давно отказался от него. Секс с леди, считающими, что делают мне одолжение, и насквозь фальшивые улыбки были откровенно противны. Я быстро пришёл к выводу, что гораздо честнее по отношению к самому себе будет снимать ночных фей.

Грейс иронично заломила бровь:

— Неужели у легендарного Короля Лжи в постели побывали одни лишь шлюхи Лорнака?

Она произнесла это с насмешкой, как будто уличила в том, что я предпочитаю пить разбавленный эль. В который раз мысленно отметил, насколько нестандартно мыслит эта девушка. Любая другая наверняка бы уже обозвала бы меня грязным мужланом. С другой стороны, только такая, как Грейс, могла подмять под себя целый преступный мир.

Она поставила ладони по обе стороны от моих плеч, и ноздри защекотал яркий мускусно-пряный аромат женского тела с еле уловимой ноткой кислинки. Острые коготки царапнули щетину. Возбуждённые тёмно-вишневые соски потёрлись через грубую ткань. Я приподнялся на локте и с неизвестно откуда взявшейся силой привлёк девушку к себе. В висках бешено стучало не то от клекочущего желания, не то от адской боли, до судорог скручивающей внутренности. Я набросился на Грейс, жёстко сминая красивые пухлые губы и с ошалелым торжеством ощущая, как пока ещё тонкий магический поток робко протягивается от неё ко мне. Нащупывает мой резерв, мягко прикасаясь. Как игривый котёнок, нашедший клубок шерстяных ниток, разматывает его, не зная, куда повернёт шарик в очередной раз. Я с упоением пил её поцелуй, её энергию, одновременно избавляя от остатков одежды и желая большего.

Проклятый Кинжал не была бы собою, если бы в какой-то момент не укусила за разбитую губу. Но это ничуть не сбило, скорее наоборот, завело ещё больше. В ответ до синяков сжал её ягодицы и хлёстко шлёпнул. Пульсация в напряжённом члене уже доставляла дискомфорт куда больший, чем внутренние кровоизлияния.

— Надо снять с тебя штаны и сорочку, — произнесла девушка, глотая влажный воздух.

Вибрирующие нотки в её голосе прокатились роем раскалённых искр по моему телу. Её руки уже нащупывали завязки.

— Просто расстегни молнию и садись сверху, — хрипло ответил, накрывая тонкие запястья ладонью.

Грейс перевела на меня укоризненный взгляд.

— Ты же маг и прекрасно знаешь: чем теснее мы будет друг к другу, тем легче и безболезненнее пройдёт передача резерва.

Сжал запястья сильнее и отрицательно качнул головой. Грейс несколько секунд ёрзала на мне, причиняя удовольствие на грани боли, а затем маняще улыбнулась и потянулась к молнии брюк. С этого момента мы больше не разговаривали. Животная страсть охватила нас обоих. Я упивался ощущением магии, которую впервые вот так получал на добровольной основе, тут же сплетал из неё корявые, но действенные заплаты исцеления. Ещё ни с одной ночной феей или пожелавшей отблагодарить клиенткой не ощущал такого неподдельного экстаза. Восхитительно страстная девушка извивалась в моих руках, бесстыдно лаская свою грудь и царапая ногтями мои бёдра. Горячая и влажная. Опасная и дикая, когда речь касается претворения собственных желаний. Пантера, чёрная пантера.

Вкус крови во рту смешался с её собственным, пряным и острым, как жгучий перец. Магия струилась толчками. Она обжигала нутро, царапала, вызывая внутри сладкие горячие спазмы. Боль и наслаждение.

Толчок, ещё толчок. Живительная магия напополам с пьянящим удовольствием бурным потоком течёт по венам, обжигает. Я захлёбываюсь в ней, словно юнец, который только учится плавать, и с трудом успеваю трансформировать в целительные нити. Но остановиться в такой момент кажется настоящим святотатством. Ещё толчок.

Громкие женские стоны впервые за долгое время не вызывают отвращения. Я даже заслушался симфонией и почувствовал себя сумасшедшим извращенцем. Всегда ценил опытных женщин, точно знающих, чего они хотят в постели, не то, что эта чопорная леди Джейн… Какого дьявола она вообще пришла мне на ум?

Сжал упругие ягодицы Грейс и перекинул её на спину, шумно дыша и наваливаясь сверху. С рыком вошёл на всю глубину. Толчок, ещё один… Мощный поток магии уже буквально разрывает мои вены. Ни с чем не сравнимое ощущение. Наслаждение, которое сменяется болью. Боль, которая приносит облегчение. Разве так бывает?

Ускорился и не без удовлетворения отметил, как прикрылись длинные ресницы, отбрасывая густую тень, и закатились чёрные глаза. Как раскрылся красивый рот в беззвучном крике. Как крупная судорога волной прокатилась по телу брюнетки, даря мне очередную порцию обжигающего магического оттока. Закусил губу и с яростью вбился ещё глубже, ещё сильнее, мучительно предвкушая разрядку. Она не заставила себя долго ждать. Такая же яркая и острая, как и сама Грейс. Мощная и выматывающая, но определённо принёсшая долгожданное облегчение.

Тяжело выдохнул и откинулся на лопатки. Это был шикарный секс, один из лучших в моей жизни, вот только многочисленные травмы, принятие чужой магии и вынужденная концентрация на исцеляющих нитях вымотали до предела.

Грейс всё продолжала лежать на подушках, запрокинув голову назад. Она тоже устала, но разве что чуть сильнее, чем при обычном сексе. Как правило, донор магии не испытывает дискомфорта или боли, для него отдача сродни сильному колдовству, разумеется до тех пор, пока он делится энергией в разумных количествах. Это частично похоже на донорство крови. До тех пор, пока у пациента берут кровь, ему всё равно — пакетик или два её выкачают, он не заметит разницы. Но если взять и откачать из пациента разом пять или даже семь стандартных порций, то ему станет очень плохо. С реципиентом дела обстоят несколько иначе. Тот, кто пополняет свой резерв, испытывает полный спектр неприятных эмоций даже от малейшего вмешательства чужой магии. Соответственно, чем больше он возьмёт, тем тяжелее ему будет «переварить» одолженное. Однако, судя по тому, что я не сдох от болевого шока, магия Грейс мне в целом подходит.

Какое-то время мы просто лежали, приходя в себя. Потом я севшим голосом спросил:

— Почему я?

Девушка бросила на меня косой взгляд и внезапно громко расхохоталась.

— А мысль, что просто понравился, ты не допускаешь?

Безмятежное лицо Грейс не отображало ни одной негативной эмоции. Расслабленный лоб и щёки, томный взгляд, обкусанные влажные губы, едва заметный румянец. Она выглядела как сытая и удовлетворённая кошка. Весьма потрёпанная, надо заметить, кошка.

— Я думаю, что ты лжешь, — протянул, наблюдая за изменениями на лице девушки.

Большинство людей, когда их обвиняют во лжи, приходит в негодование или тщательно изображают оное, из-за чего достаточно легко понять, врёт человек или нет. Девушка вновь повела себя нестандартно, шумно фыркнув и неожиданно серьёзно посмотрев мне в глаза.

— Ну, так скажи, Кай, в чём же я вру? Ты мне понравился с первого взгляда, и чутьё меня не обмануло. Ты оказался шикарным любовником, даже несмотря на то, что нахально выкачал на своё исцеление почти весь резерв. Я всё равно повторила бы.

Кивнул на всё сразу и машинально ощупал сросшиеся рёбра.

— Ты не лжёшь конкретно в этом, собственно как и не лгала в том чёртовом контейнере, что жандармы перехватили последние морские поставки с особым грузом. Но ты лукавишь, не рассказывая всей правды. А судя по тому, как раскрепощённо чувствуешь себя в постели, отбоя от желающих оказаться в ней быть не должно. Что возвращает к логичному вопросу: почему я?

Несколько долгих секунд Грейс внимательно смотрела на меня, а затем откинула прилипшие ко лбу волосы и еле уловимо пожала плечами, словно говоря самой себе: «А какая разница? Всё равно он рано или поздно догадается…»

— Ты себе не представляешь, что такое стоять во главе криминального мира, где царят очень жёсткие законы. У меня несколько сотен людей и добрая половина из них только и ждёт момента, когда я оступлюсь. Я не могу никого приблизить к себе, потому что в моём мире, если женщина спит с мужчиной, то она находится под ним. Переспать с кем-то ради удовлетворения, сиюминутного желания — означает дать повод пошатнуть свою власть. Я не для того столько лет выгрызала себе место, чтобы так глупо лишиться её. И поверь, дело не в тщеславии или жажде правления. Просто здесь либо тебя уважают, либо ты никто и звать тебя никак.

— Отсюда твой маскарад и ношение мужской одежды, — задумчиво закончил мысль. — А приблизить к себе мужчину из обычных смертных тебе не позволяет совесть, да и твои мордовороты съедят его живьём.

Грейс усмехнулась.

— Всегда любила умных мужчин, Кай.

— Ты поэтому решила меня похитить и дать на растерзание своим людям? — не без иронии уточнил я.

Девушка фыркнула.

— Я не ожидала, что ты окажешься настолько проницательным. По задумке ты должен был указать на одного из троих парней. Любого! И я объявила бы его крысой, после чего мы уединились бы в моей каюте. Это был заранее продуманный спектакль для всех, кто на меня работает. Но ты, как назло, действительно попытался выполнить задание!

— И что, тебе было бы совсем-совсем не жаль того, на кого бы я указал пальцем?

— Не-а. — Девушка потянулась и встала на кровати на четвереньки, оттопырив свои шикарные ягодицы. Она искала одежду, которую мы сбросили в пылу страсти на пол. — Отметелили ли бы его, да и только. Убивать никто бы не стал. Дураки, что ли, отстреливать агента жандармерии? Так, заказ на чистку памяти организовали бы, и дело с концом.

«Чистка памяти, и дело с концом». Неприятный осадок горечью остался где-то на языке. Что ж, спасибо хотя бы на том, что Грейс сейчас абсолютно честна.

— А я? — Собственный голос прозвучал непривычно хрипло.

— А что ты? — Девушка наконец подняла свою одежду и натянула жилет прямо на голое тело.

— Не будет мучить совесть, что твои амбалы меня где-нибудь прикопают? Всё-таки я не отношусь к вашему брату, скорее уж наоборот, оказываю частные услуги комиссару.

Грейс рассмеялась так, будто я сказал что-то действительно смешное.

— Нет, Кай. Все в курсе, что у тебя были дела с Одноглазым. Многие даже побаиваются способностей Короля Лжи, так как в народе ходят слухи, что ты продал душу дьяволу, чтобы читать чужие мысли и потаённые желание. Не-е-ет, из-за тебя моя совесть будет спать крепким сном. Собственно, после сегодняшнего большинство ещё сильнее уверится в том, что ты ненормальный. Сама Проклятый Кинжал устроила тебе проверку, связав троих невиновных, а ты раскусил её коварный замысел. — Она весело подмигнула. — Ну, а ты, Кай, какие секреты хранишь?

Девушка выразительно посмотрела на белёсые шрамы, виднеющиеся в разрезе сорочки. Я резко встал с постели в поисках брюк. Вот сейчас начнётся эта слезливая жалость, которая мне совершенно не нужна. Пора убираться отсюда, прихватив с собой парочку яблочных лепёшек и гусиную ногу.

— Ладно, не хочешь — не отвечай. — Грейс легко пошла на попятный. — Но учти, я не напыщенная леди с тонкой душевной организацией, меня такими уродствами не напугать. А моё предложение насчёт того, чтобы всё повторить, остаётся в силе.

Усмехнулся, но больше над собой. Штаны нашлись достаточно быстро, как и пальто, а вот ботинки пришлось поискать.

— Уродствами? Одна моя знакомая сказала, что «шрамы украшают мужчин». Ты разве так не считаешь?

— Считаю, что ты ей слишком много платишь. — Грейс издала громкий смешок. — Шрамы никого не украшают, но делают нас сильнее.

Она демонстративно перекинула длинные вороные волосы на одно плечо, обнажая нежную кожу за ухом. Там, где начиналась аккуратная раковина, зияла ужасная рытвина. Она тянулась прямиком по задней стороне шеи, там, где рос нежный пушок волос, и заканчивалась симметрично за другим ухом. Имея богатый жизненный опыт, я прекрасно разбирался в природе шрамов. Это выглядело так, будто кто-то пытался снять скальп с девушки тупым ножом. Неоднократно. Дожидался, пока кожа хоть чуть-чуть зарастёт и вновь повторял омерзительный поступок. Я сглотнул, стараясь не думать о том, что пережила эта девушка.

— Ты знаешь, тот, кто это сделал…

— Меня это не интересует, — специально как можно грубее перебил девушку, чтобы она даже не вздумала мне жаловаться. — Я не рыцарь в белых доспехах, ты меня с кем-то спутала. Если хочешь, чтобы кто-то отомстил за тебя, то у тебя есть свора ублюдков. А если тебе нужна жилетка, чтобы поплакаться…. У тебя опять же есть свора ублюдков.

Я ожидал, что девушка взорвётся негодованием, но она лишь прикусила губу и отвернулась. Наверное, именно поэтому, чтобы как-то сгладить неприятное прощание, я добавил:

— И присмотрись к Мороку. Он слишком радостно набросился на меня, пытался дискредитировать, а самое главное, я видел на его лбу морщины. Страх и стыд по своей сути очень похожи. В контейнере чадил газовый светильник, рассмотреть его лицо внимательно, к сожалению, не удалось, но что бы он ни испытывал, — страх перед раскрытием или стыд за предательство — ни то ни другое не пойдёт тебе во благо. Скорее всего, речь о чём-то не шибко серьёзном, но всё же.

Уже в дверях, когда переступал порог, до меня донеслось:

— Спасибо, Кай.

Глава 5. Тайны леди Джейн

С посещения рыбацкого квартала прошла целая неделя. Придя домой, я почти сразу же открыл бутылку виски, чтобы забыть всё, что произошло в проклятом контейнере и после него. Мэтью, увидев хозяина особняка наутро, резко побледнел и бросился за Берни. И дело было не в том, что я набрался, как последняя свинья, хотя и это тоже сыграло определённую роль, дело было в том, что я взял у Грейс меньше магии, чем мог бы. Вылечил внутренние повреждения, дал рёбрам срастись и на этом всё. Основная «красота», — заплывший глаз, ссадины на скуле и лбу, порванная губа, отёки — показались мне недостаточным поводом, чтобы выжимать девчонку до последней капли. Выгорание ещё никому на пользу не шло.

Берни пронёсся в дом, даже не сбросив уличной одежды. Одним цепким взглядом оценил моё состояние и потребовал ответов, как это могло произойти. Я лишь пожал плечами, усмехнулся и произнёс что-то вроде «неудачно встал ночью с кровати и ударился о тумбочку». Помощник рвал и метал, требовал от меня нормального ответа. Я так и не смог у него выяснить, что он подразумевал под словом «нормальный». Можно подумать я дал ему какое-то сверхъестественное объяснение случившегося.

На следующий день повторилось всё то же самое. И на последующий…

Потёр заспанное лицо, посмотрел на себя в зеркало. Синяки и ссадины уже практически рассосались, лишь порванная губа напоминала о дурацком похищении, устроенным Грейс. Попытался наложить целебную нить, чтобы подлатать губу, но в итоге сделал только хуже. Раздраженно сорвал магический сгусток и раздавил его в кулаке. Плюхнулся на диван. Последние две ночи он служил мне и кроватью, и кабинетом. С тем, как я набирался алкоголя, подниматься в спальню опасался, потому что мог в лёгкую свернуть себе шею на старинной лестнице особняка Ксавье.

— Мэт, тащи бутылку виски! — крикнул мальчишке, прекрасно зная, что он ошивается где-то поблизости.

Так и оказалось. Худой нескладный подросток с взъерошенными волосами выскочил со стороны кухни. На веснушчатом лице застыл испуг.

— Так закончилась, господин, а больше в доме нет…

Как нет? Что за ерунда, вчера же в баре видел ещё как минимум две пузатых бутыли с тёмно-янтарной жидкостью.

— Ну, сбегай к Биллу, возьми у него, что как маленький?! Неужели всему тебя учить надо?

Мэт вспыхнул до кончиков ушей. Вот это «как маленький» он считал высшим оскорблением на свой счёт, и мы оба знали: потому что так оно и было. Если кто-то узнает, что четырнадцатилетний мальчик живёт сам по себе, то его в тот же день заберут специальные службы.

— Господин ресторатор сообщил, что пока вы не оплатите текущий долг, он не будет отпускать вам алкоголь впрок, — начал оправдываться посыльный, но был перебит.

— Ну, тогда не к Биллу, а к кому-нибудь ещё. Я не поверю, если ты скажешь, что на весь Лорнак всего одна ресторация.

— Да, но…

Внезапно в гостиную вошёл Берни, всё с той же кухни. Нет, он поселиться в моём доме, что ли, решил? Возмутительная наглость!

— Кай, прекрати третировать Мэтью. Это я дал распоряжение не погашать счета за алкоголь. Ты пьёшь уже целую неделю, не можешь принимать клиентов.

— Ты?! — В один миг моя злость сконцентрировалась на помощнике. — Я вообще-то тебе плачу за то, что ты выполняешь обязанности секретаря. И погашение счетов к ним относится, прочитай рабочий контракт!

— А нажираться как последний матрос входит, надо полагать, в твои обязанности? — с вызовом ответил Берни.

— Мне это не мешает принимать клиентов!

— Конечно, не мешает, ты же ведь их даже не слушаешь.

— Что-о? Ты сейчас вообще о чём?

— О том, что ты заснул два дня назад ровно на этом диване, когда я привёз господина Тривэлли, переживающего, что кто-то из прислуги крадёт его позолоченные переносные светильники.

— Господин Тривэлли?

Я напрягся и схватился за виски, пытаясь припомнить. Берни решил, что мой запой связан с отсутствием интересных дел, а потому последние три дня приводил клиентов с самыми идиотскими историями.

— Это тот сухенький маразматичный старикашка с белой бородой и кривыми бакенбардами? — уточнил у помощника, пытаясь сообразить, о ком он говорит.

Кажется, именно на рассказе этого нуднейшего типа я действительно уснул. Даже не притворился. Каюсь, и такое периодически со мной случается, когда не остаётся сил спорить с Берни.

— Да, — секретарь ответил таким тоном, что было очевидно, что он думает о моей характеристике клиента, — он предложил целых двадцать фэрнов за то, что ты найдёшь светильники из гарнитура.

— А, ну так забирай деньги, — я потянулся, — и вели купить мне ящик виски на них. Весь антиквариатный хлам господина Тривэлли находится в туалетной комнате, примыкающей к спальне, которую он использует лишь по ночам. У него не только проблемы с памятью, но и с мочевым пузырём. Каждую ночь он просыпается по естественным надобностям, хватает ближайший светильник и там его и оставляет. Прислуга тут ни при чём.

Берни поджал губы и сел на край дивана. Подушки прогнулись под немалым весом моего помощника.

— Кай, ты точно не хочешь мне ни о чём рассказать? Что случилось в тот день, когда ты обманом избавился от меня и отправился в участок жандармерии? Я не стал вызывать врачевателя исключительно потому, что он был бы вынужден отослать заключение о нападении в жандармерию.

— А я тебя со свету сжил бы за такое. Уже ж рассказывал, — произнёс нарочито бодро. — Приехал к комиссару, мы славно поболтали, я распутал дело и выбил ещё парочку фэрнов в качестве премии, после чего вернулся домой.

— И всё? — Берни многозначительно поднял левую бровь.

— И всё, — ответил с нажимом.

А что ещё мне было ему ответить? Не поведать же историю об одной маленькой и хрупкой девочке, которую нещадно избила жизнь и всякие твари? Девочке, которая стала королевой преступного мира не потому, что хотела этого, а потому, что в противном случае, скорее всего, умерла бы. Тот жуткий шрам на её шее — след изощрённой пытки садиста. Мне ли такое не знать? Одно дело, когда видишь шрамы на мужском торсе. Что ни говори, а всё-таки есть что-то в словах ночной феи. Увечья на мужском теле смотрятся… нормально. Непривлекательно, но от них и не проходит мороз по коже. Мужчины создавались природой как более сильный пол, как воины или защитники, те, кто будут охотиться, сражаться с противниками, оберегать семью. А вот шрам на тонкой женской шее, да и ещё такой застарелый… Тот человек, кто мучил Грейс, получал неподдельное удовольствие. Разумеется, я прекрасно знал, что хотела произнести девушка: «Ты знаешь, тот, кто это сделал, уже мёртв». Прочёл это по её сузившимся глазам, по жёстким складкам, на мгновение сформировавшимся вокруг рта. Порой я ненавидел себя за то, что способен понять так много. Сколько было маленькой девочке, которая отобрала клинок и всадила его в шею своего мучителя? Судя по огрубевшему рубцу, лет двенадцать или тринадцать, не больше. И готов биться об заклад, что прозвище Проклятый Кинжал родилось не просто так. А сколько людей ей пришлось убить, чтобы не ложиться под них?..

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Тринадцать лет…

Девочка, которой пришлось стать сильной.

Разумеется, ни при каком раскладе я бы не стал рассказывать Берни про Грейс и её ребят. В первую очередь потому, что мой секретарь воспитан слишком правильно: он не приемлет насилие ни в каком виде. Сейчас он лишь догадывается, где я мог получить травмы, а если будет знать наверняка, то тут же бросится в жандармерию писать заявление от моего имени. И никакие объяснения и увещевания его не остановят.

Посмотрел на Берни. Внезапно отметил, что на нём кремовая жилетка и новенький ремень брюк из модной телячьей кожи, а судя по запаху, мой голубоглазый друг обзавёлся ещё и одеколоном от «Эрика Лермана».

— А не много ли ты тратишь наших денег на собственный гардероб в последнее время? — неожиданно спросил вслух, всматриваясь в лицо блондина.

Как и следовало ожидать, Берни вначале смутился, а затем расправил плечи и произнёс, чётко глядя в глаза:

— Я потратил исключительно свою часть гонорара.

Хмыкнул, ещё раз окидывая его долгим взглядом.

— Новая парадная одежда, значительные траты на парфюм. Очевидно, что ты захотел произвести впечатление на какую-то даму. А если приплюсовать неизвестно откуда взявшиеся фэрны… Ты всё-таки взял дело леди Оллроу. — Хлопнул в ладоши, потирая руки.

Щёки Берни заиграли таким же ярким румянцем, каким алеют невинные девицы, когда они впервые узнают, откуда берутся дети.

— Кай, но это всё-таки целых триста фэрнов…

— А ещё смазливая мордашка, огромные невинные голубые глаза в обрамлении белокурых локонов и внушительная грудь, размеры которой не скрыла даже убогая серая хламида. Если бы она тебе предложила каких-нибудь жалких пять синнитов, ты всё равно взялся бы за это дело, в глубине души рассчитывая на возможность оттрахать её как следует.

Лицо помощника, который не любил, когда я произношу грубости, залило краской. Верхняя губа дрогнула от еле сдерживаемого гнева, а щёки надулись.

— Не говори так! Леди Оллроу в отличие от… — он сделал паузу, подбирая слова, — тех женщин, с которыми ты привык общаться, умна и хорошо образованна. Твои предположения оскорбительны, как в отношении меня, так и в отношении неё!

Я от души наслаждался тем, как моего помощника буквально потряхивало от негодования. Глаза метали яростные молнии, кулаки сжимались и разжимались. Ну же, Берни, давай, нахами мне в ответ! Помощник набрал было воздуха в лёгкие, но затем приосанился, шумно выдохнул и торжественно произнёс:

— Любое качественно выполненное задание — это хорошая реклама.

Громко фыркнул, показывая, что ни на унцию ему не поверил.

— Ты бы видел, как у тебя зарделись уши, когда речь зашла о леди Оллроу. А ещё участилось дыхание, и расширился зрачок. Определённо, ты запал на эту чопорную ледышку с миллионом пуговок-жемчужин. Но по большому счёту мне абсолютно всё равно, какие отношения тебя связывают с клиенткой. Но действительно интересно, что ты успел узнать в городском управлении по делам приезжих? — Я зевнул и стал наклонять затёкшую шею то вправо, то влево, старательно разминая её. Миллион тонких иголочек вонзилось в ноющие мышцы. Определённо, спать на диване — не моё. В следующий раз напиваться надо будет сразу в спальне.

Берни явно ожидал от меня дальнейших нелицеприятных слов о леди Джейн, поэтому, когда я перевёл разговор на деловой лад, тот охотно переключился. Вопросу он ничуть не удивился. Всё-таки он работал на меня уже несколько лет и привык, что первым делом я всегда посылаю Мэтью в официальные структуры за сбором информации. Очевидно, что, действуя в одиночку, он последовал привычной схеме.

— В городском управлении по делам приезжих сообщили, что дороги близ Лорнака размыло вышедшей из берегов рекой ещё в позапрошлом месяце, а в связи с выбором нового мэра все средства города ушли на организацию мероприятия…

— Дальше, Берни, дальше, — я поморщился, — ни для кого не секрет, что правящая верхушка забирает себе столько денег, сколько может. Самоходные повозки сейчас по дорогам не пройдут, а на общественные автомёбиусы у города как всегда нет фэрнов. Да и я сомневаюсь, чтобы в той глухомани, где жила Милинда, водится такой вид транспортного средства. Всё-таки им нужны очищенные топливные кристаллы.

Секретарь кивнул.

— Я тоже так подумал, а потому исключил этот вариант. На дирижаблях перемещаются исключительно королевские персоны и их приближённые, что это же исключается как само собой разумеющееся. Монорельс в сторону Глокшира на ремонте уже как полгода. Я специально съездил на вокзал и попытался купить билеты. Мне дали объездной маршрут аж с четырьмя пересадками, одна из которых составляет целых двое суток в каком-то злачном местечке. Самый приличный заезжий дом там называется «Берлога койота». На месте юной дамы я не стал бы пользоваться столь сомнительным способом передвижения.

Задумчиво кивнул. Да, на месте девушки, которая выросла и провела всю жизнь в тихой деревне, я бы тоже постарался бы выбрать что-то более приличное.

— Остаются только порталы и корабли.

— А вот тут сложнее. — Берни вздохнул. — В официальных списках использующих порталы нет Милинды Оллроу, но это не исключает того, что девушка при желании могла дать фэрн-другой досмотрщику, и её бы вписали под другой фамилией.

— Однако она не преступница и скрываться от закона или родственников ей незачем. — Я отрицательно качнул головой. — Это возможный вариант, но маловероятный. А что с морскими путями?

— Перерыл все карты и пересмотрел записи о рейсах, что проходили по Райну около Глокшира. За последние два месяца их было всего три. Пассажирский паром на двести пятьдесят кают, но среди купивших билеты не было никого с именем Милинда. Двухмачтовый бриг «Эллиот» и частный паровой катер «Морена». В документах и того, и другого заявлено, что они везут обычный груз, а на борту нет посторонних кроме членов экипажа.

— Хм-м-м…

— Вот-вот, я тоже пришёл к выводу, что это очень странно.

— А с леди Джейн ты уже говорил по этому поводу?

— Говорил, — Берни удручённо выдохнул, — она вначале расстроилась, а потом попросила переписать ей список приезжих с парома. Почему-то пребывает в уверенности, что её сестра прибыла на нём и просто зарегистрировалась в городе под другой фамилией. Пытается вычислить.

— А вот это уже крайне интересно!

Я вскочил на ноги и подбежал к секретеру с писчими принадлежностями. Опустил механический стержень в чернильницу, набирая иссиня-черную жидкость, и быстро застрочил на бумаге.

— Что именно?

— То, что леди Джейн уверена, что её сестра воспользовалась пассажирским паромом, а не одним из городских порталов. Ведь списки прибывших через оные она не потребовала?

— Нет, но мало ли, у Милинды непереносимость телепортаций, и её старшая сестра об этом знала…

Ага, а потому умолчала от нас такую важную информацию, понимая, что мы будем её искать. Ну-ну. Берни выглядел растерянным. Очевидно, ему самому в голову такая мелочь не пришла. Пока я дописывал письмо, он широкими шагами мерил мою гостиную и несколько раз засовывал свои руки в густую пшеничную шевелюру, а затем стремительно их отдёргивал.

— И что будем делать? — неуверенно спросил он, видя, как я запечатываю конверт.

— Мы — ничего. У тебя же сегодня с леди Джейн свидание?

— Да, — секретарь вновь покраснел, — в ресторации «Райские сады». Но это ничего не значит, просто деловая встреча. Я пригласил её, потому что Дженни выглядела такой подавленной… к тому же хотел вместе с ней ещё раз пересмотреть списки пассажиров прибывшего недавно парома. Послушай, Кай, это, наверное, какое-то недоразумение…

Ого, уже «Дженни». Берни явно оговорился, но из-за нахлынувшего волнения даже не заметил этого. О том, что в ресторацию «Райские сады» приводят лишь тех девушек, на которых хотят произвести впечатление, я и вовсе умолчал.

— Вот ты сегодня придёшь на свидание и утешишь её, а я просто понаблюдаю со стороны и задам пару вопросов. Мэтью!

Вихрастый парнишка появился на пороге гостиной.

— Держи письмо для старины Стэна. Скажи, что ответ мне нужен срочно.

Очевидно, Берни взялся за это дело из-за личной симпатии. Наивный болван явно пропустил мимо ушей всё то, что я говорил ему о леди Оллроу, или же эта девушка — в высшей степени первоклассная актриса и интриганка, что смогла запудрить ему мозги в кратчайшие сроки. А ведь я неспроста выставил девушку за дверь, рассчитывая, что она рано или поздно вернётся и расскажет правду. Что ж, придётся исправлять ошибки помощника, добывая информацию о клиентке самостоятельно. Посмотрим, во что впутал нас Берни на этот раз. Надеюсь, архивариусу из центрального книгохранилища хватит нескольких часов, чтобы запросить по магографу информацию из Глокшира. Конечно, получение информации такого рода без соответствующего ордера жандармерии незаконно, но у старого паука передо мной весомый должок. Что-нибудь придумает.

Берни, всё это время молчаливо наблюдавший за моими движениями, дождался, когда Мэт покинет гостиную, и тихо попросил:

— Кай, а может, лучше я просто уточню у леди Оллроу, почему её не заинтересовали перемещения порталами? В этом же должна быть какая-то логика… я не верю, что такая девушка, как Дженни, могла замыслить что-то плохое.

Не удержался и съязвил:

— Ага, и она, конечно же, бросится тебе на грудь и расскажет всю правду.

* * *

С Бернардом Лэнгфордом я познакомился спустя три года, как стал достаточно известным специалистом по языку тела. Он на тот момент учился на четвёртом курсе психологического отделения Главного Лорнакского Университета и активно искал себе место для прохождения практики. Услышав, что мне требуется секретарь, Берни обрадовался настолько сильно, что сразу согласился на все мои условия. Не торгуясь. Так я фактически приобрёл личного раба на три летних месяца. Меня забавляло, с каким неприкрытым восторгом и обожанием помощник смотрел на меня, впитывал каждое произнесённое мною слово и записывал всё в блокнот, чтобы не упустить ни единой важной мысли.

Если уж говорить совсем честно, то Берни я взял не столько из-за его образования, сколько из-за его родителей. Мне тогда нравилось использовать на побегушках единственного и горячо любимого отпрыска богатой четы Лэнгфордов, которые, кстати, были против его практики у взбалмошного Кая Ксавье. Я давал Берни ворох бесполезных заданий, подтрунивал, а время от времени даже откровенно унижал. Начиналось всё с еле заметного, но неприятного, царапающего как прилипчивый колючий кустарник, чувства. Лэнгфорды всегда с гордостью говорили о сыне, а их улыбки в его адрес были по-настоящему искренними. Родители Берни оплатили ему учёбу в элитнейшем университете Лорнака, надеясь, что рано или поздно их сын станет успешным психологом на королевском жаловании. Я же в его возрасте даже не думал о том, чтобы получить высшее образование. В эти годы просто пытался выжить на улице, хватаясь за любую работёнку, за которую сулили пару синнитов или хлебную лепёшку.

Но чем чаще заглядывала леди Лэнгфорд с корзинкой пирожков, тем сильнее я понимал, что допустил огромную ошибку, взяв Берни к себе. А в тот день, когда старший Лэнгфорд лично зашёл в особняк Ксавье, чтобы пожать мне руку и поговорить о делах, я понял, что пора прекращать этот цирк. Вызвал секретаря и поставил ему условие: если он и дальше хочет работать у меня, то должен бросить университет. Разумеется, его родители отнеслись с неприязнью к моему ультиматуму и всеми силами пытались уговорить сына не делать глупостей. Я неделю изводил секретаря замечаниями и придирками, оскорблял, требовал переделать одну и ту же работу, отказался от прибыльных заказов и взялся за совершенно невыгодные и неприятные. Чистюле и домашнему мальчику пришлось выкапывать полусгнившие трупы на кладбище, искать утерянные предметы в вонючей сточной канализации, сидеть почти сутки в загоне со свиньями. Я сделал всё, чтобы Берни бросил неудачника-шефа и продолжил учёбу в престижном заведении. Но спустя неделю помощник пришёл и сообщил, что отныне он больше не числится учащимся.

За годы совместной работы я мог бы много чего сказать про Берни, но единственное, в чём его нельзя было упрекнуть, так это в том, что он никогда не менял своего мнения. Так, однажды согласившись стать моим помощником, он ни разу не говорил о том, что жалеет об этом поступке. Хотя прекрасно знаю, что его до сих пор очень сильно волнует то, что он так и не доучился в университете. Теперь это уже невозможно, время давно упущено. Работа на Кая Ксавье также сказалась и на репутации в обществе, и на отношениях с родителями. Не сказать, что Лэнгфорды стали хуже относиться к сыну, ни в коем случае. Они по-прежнему рады были его видеть, но я знал, что всякий раз, когда Берни навещает родителей, нет-нет, да и вспыхивают скандалы. Ещё бы, богатый отпрыск работает за какие-то жалкие проценты, чуть ли не побирается, в то время как мог бы открыть собственную практику. Но Берни упрямо стоял на своём, что ему «есть чему поучиться у знаменитого Короля Лжи».

Вот и сейчас, когда мой секретарь взялся за поиски пропавшей сестры леди Джейн, я почувствовал, что он не отступится. И дело было не в деньгах, и даже не в том, что эта чопорная ледышка ему понравилась. Дело было в том, что Берни имел до отвращения правильное воспитание. Он был тем самым треклятым благородным принцем, который чувствовал себя обязанным спасти любую попавшую в беду принцессу. А на данный момент принцессой стала не кто иная, как леди Джейн Оллроу.

Самоходная повозка остановилась около ярко освещённого газовыми фонарями здания с изумрудной вывеской «Райский сад». Я повращал пальцами десять синнитов и кинул вознице.

Ловкий сухой мужик с выбитым передним зубом проворно схватил серебряную монетку и спрятал в карман, после чего низко поклонился и забормотал:

— Ваше высокоблагородие, а на чай не подкинете? У меня две дочки дома да жена беременная, а работа возницей так мало приносит, да больше половины прибыли приходится в машину вкладывать, чтобы не развалилась.

Я задумчиво достал два синнита из кармана и уточнил:

— А сколько приходится вкладывать в повозку, чтобы она ездила?

— Дык кристаллы топливные почти половину заработанных денег съедают, а ещё на запчасти уходит часть внушительная. Сколько точно — не скажу, я этих… процентов не знаю, не обучен.

Мужчина говорил вроде бы искренне, явных признаков лжи я не заметил, но в то же время глубоко посаженные карие глаза сияли с неприкрытой алчностью, следя за очередной серебрушкой в моей руке.

— И, наверное, каждый вечер ты в таверну наведываешься, чтобы пропустить стаканчик-другой эля?

— Хех, не без того конечно. Но кто ж не грешен в наши дни? — широко улыбнулся мужчина, демонстрируя ещё несколько дырок во рту и два золотых зуба.

— Хм-м-м… а как, говоришь, зовут твоего старшего сына?

— Так Воланом назвали, — не моргнув и глазом сообщил мужик.

Я усмехнулся, сунул монету обратно в карман и молча выпрыгнул из повозки. Терпеть не могу, когда мне лгут в лицо.

— Эй, а как же на чай? — донеслось в спину.

— Непременно. Как только отрастишь яйца и заведёшь настоящую семью, а не воображаемую.

Вслед мне понеслись ругательства, но я их уже не слушал. Толкнул массивную деревянную дверь с медными вставками и начищенной до блеска ручкой-кнобом. Ресторация встретила меня душным и влажным воздухом, несколькими рядами одинаковых квадратных столов с накрахмаленными белыми скатертями, многочисленными экзотическими деревьями и цветами в кадках. Тихая музыка граммофона смешивалась с громкими репликами гостей и превращалась в какое-то раздражающее шумное гудение. Впрочем, судя по довольным лицам посетителей, раздражало оно только меня. В нос резко ударило дикое сочетание запахов: духи и одеколоны от приторно-сладких до горьковато-мускусных, смесь сырой листовы и дерновой земли, ароматы жареной оленины с чесночной подливой и шоколадных конфет.

— Добрый вечер, господин! Рад вас приветствовать в «Райском саду». Подскажите, вы заказывали столик? Позвольте ваше пальто? Цилиндр?

Резво подскочивший метрдотель растянул губы в заученно-подобострастной улыбке, а его цепкий взгляд уже впился в мою одежду, внимательно изучая и прикидывая её стоимость. Как правило, на должность встречающего гостей ставят именно таких наблюдательных типов. Если по туалетам женщин практически сразу можно сказать, к какому слою общества они относятся, то чтобы определить состоятельность джентльменов, нужен намётанный глаз.

Поморщился. И почему горожане Лорнака считают «Райский сад» элитным и фешенебельным заведением? Неужели они не видят, как их буквально раздевают догола при входе и взвешивают, а затем обливают презрением, если посетитель одет, по мнению метрдотеля, недостаточно богато? Кстати, именно последним и занимался мужчина с тонкими ластящимися усиками и такой же узкой вертикальной бородкой. Он уже заметил несколько потёртостей на моём пальто и отсутствие головного убора.

— Вы совершенно мне не рады, лгун из вас паршивый. И да, меня ждут, не смею задерживать, — проигнорировал протянутую руку и прямо так, как был в верхней одежде, прошёл в зал.

Я уже нашёл взглядом нужный мне столик в самом отдалении и уверенно двинулся к нему. Берни всё в той же парадной кремовой жилетке сидел ко мне лицом. Накрахмаленная рубашка, галстук-бабочка в тон жилету и уголок батистового платка в кармашке. Он мог бы заметить, но всё его внимание концентрировалась на блондинке напротив. Высокая вечерняя причёска, открывающая лебединую шею, элегантное платье благородного винного цвета, что выгодно оттеняет молочную кожу, делая её ещё нежнее, изящные запястья, на правой руке тонкий золотой браслет. И будоражащий запах. Почему-то в этой дикой какофонии запахов я был готов поклясться, что различил именно её. Не духов, не цветов или папоротников в горшках, а именно её аромат.

По центру белой скатерти на столе стояла ваза с шикарным букетом нежно-розовых роз и горело несколько тонких свечей, создавая обстановку романтического вечера.

— Ничего страшного, Берни, я уверена, что у вас получится отыскать Милинду. Вы очень внимательный и ответственный…

На щеках блондинки играл румянец. То ли она флиртовала с моим секретарём, то ли ей было душно.

— А ещё глупый наивный дурак, — припечатал я, опускаясь на стул. — Добрый вечер леди О-оллр-о-оу.

Я нарочито тягуче прокатил на языке известную фамилию, смакуя реакцию самозванки. Девушка кинула на меня взгляд испуганной лани, а Берни на миг смутился, но почти сразу же расправил плечи.

— Кай, здравствуй. Я уточнил у нашей клиентки про Милинду. Оказывается, она просто не любила порталы, а леди Джейн забыла упомянуть об этом.

— Ты не спросил про самое важное, Берни. — Откинулся на спинку и положил ноги в грязных сапогах на стул напротив, намеренно толкнув под столом девушку и испачкав подол платья. — Что скрывает наша заказчица? Я отправил запрос в Глокшир. Представь моё удивление, когда архивариус того захолустья сообщил, что на всю деревню не проживает ни одной Милинды Оллроу. Более того, леди Джейн Оллроу зарегистрирована лишь тогда, когда ей исполнилось девять лет. До этого дня девочку звали Джейн Паркер, и она числилась воспитанницей местного сиротского дома. Однако здесь, в Лорнаке, согласно записям центрального книгохранилища, тоже уже как двадцать пять лет проживает некая Джейн, дочь четы Оллроу. Мне кажется, или у вас намечается раздвоение личности? Или раздвоение тел? Право, даже не знаю, какие слова здесь следует подобрать.

Когда я толкнул девушку ботинком, краска бросилась в её лицо, но после моего упоминания о Глокшире она так же стремительно побледнела, а бледно-розовые губы приоткрылись в немом «о».

— Но откуда вы знаете? Корнелиус не мог сообщить такой информации… — пробормотала она сбивчиво, а затем её осенило. — Вы получили её незаконно!

Невозмутимо пожал плечами.

— А кто сказал, что я получил её законно? В любом случае, леди Джейн, я уверен, что вы нам слишком многое не рассказали при первой встрече. И пока вы не объяснитесь, ни я, ни мой помощник не пошевелим и пальцем, чтобы найти вашу сестру Милинду. Конечно, если она вообще существует, в чём я уже конкретно сомневаюсь.

Девушка вцепилась в салфетку до побелевших кончиков пальцев.

— Это не моя тайна, я не имею права рассказывать, но поверьте, Милинда существует. Да, признаю, у неё другая фамилия. Пришлось немного соврать, чтобы вы помогли.

Жестом показал, чтобы леди Джейн говорила дальше.

— Её зовут Милинда Блэр, и она тоже бывшая воспитанница сиротского дома. Всё остальное, что я говорила, — правда. Она жила в Глокшире, два месяца назад собиралась отправиться в Лорнак. С тех пор я потеряла с ней связь.

— Рассказывайте дальше, леди Оллроу. Или к вам надо обращаться леди Паркер?

Леди Джейн зашипела разгневанной кошкой.

— Тише, господин Ксавье! Я же уже сказала, что это не моя тайна. Тем более я не собираюсь её рассказывать здесь.

— Как знаете, — произнёс с полнейшем безразличием, — тогда мне ничего не остаётся, как плотно поужинать и вернуться домой.

Знаком показал подавальщику, что хочу сделать заказ.

— Бараньи рёбрышки на гриле и никакого чеснока! Не люблю, когда им маскируют тухлятину.

На миг за соседними столиками наступила тишина, где-то упал поднос, раздался противный звук бьющейся посуды, кто-то из посетителей громко закашлялся. Ещё бы, я пришёл в элитное заведение Лорнака и заявил, что у них подают несвежую пищу. Подавальщик возмущённо засверкал глазами, не зная, как реагировать, а к нему поспешил тот самый метрдотель, одна рожа которого лично у меня перебивала весь аппетит.

— Простите, господин Лэнгфорд, — обратился он, глядя исключительно на Берни, — вы заказывали столик как можно в более уединенной части зала. Я так понял, что у вас свидание с этой чудесной леди. Мне стоит вызвать охрану и выпроводить данного мужчину?

Теперь тип с тонкими усиками и куцей бородкой перевёл взгляд на мои ботинки на соседнем стуле, с которых стекала грязь прямо на обитое пошлым бархатом сиденье.

— Э-э-э-м, — неуверенно проблеял мой помощник. Я буквально видел, как на его лице боролось желание избавиться от шокирующе невоспитанного Кая Ксавье, и в то же время он слишком хорошо понимал, что без моей помощи в деле леди Оллроу он не сдвинется с места.

— Да не, зачем же выгонять? У нас свидание на троих, вы всё правильно поняли, — произнёс я после заминки помощника. — Нынче у леди такие вкусы пошли, м-м-м, такие вкусы… Вы не переживайте, мы без вас сообразим всё как-нибудь. Только рёбрышки принесите поскорее. И да, запишите на счёт моего друга.

Где-то вновь с грохотом упал поднос.

— Ай-ай-ай, а ещё элитной ресторацией себя считают! Кого только в подавальщики набирают? — цыкнул языком и покачал головой.

Зал отмер, за соседними столиками послышались нарочито громкие голоса, граммофон заиграл новую песню, только на этот раз мощность инструмента явно усилили магически.

— Что это было, господин Ксавье?! — прошипела сквозь зубы леди Джейн.

Она уже не была красной, нет, её лицо полыхало багровыми пятнами, а руки подрагивали от еле сдерживаемого гнева напополам с презрением.

— Вы решили меня унизить таким образом, посчитав, что расположите к себе и заставите раскрыть чужие тайны?! Господин Лэнгфорд, а вы почему промолчали? Это же просто возмутительно!

Помощник гулко сглотнул слюну.

— Кай, на этот раз ты действительно перегнул палку…

Раздражённо шикнул на него, чтобы он заткнулся, снял ноги с сидения напротив и наклонился к хорошенькому, алеющему ушку леди Джейн, предварительно заправив за него локон цвета белого золота.

— Я только что сделал так, чтобы люди за соседними столиками потеряли к нам интерес. Сейчас для всех в этом зале мы с Берни — два избалованных шалопая, что решили вскладчину снять одну очень дорогую ночную фею. С современными тенденциями такими вкусами никого не удивить. Теперь вы можете смело рассказывать свой ужасный секрет и быть уверены, что нас не подслушают, — произнёс насмешливо.

— То есть я ещё и поблагодарить должна за это… это… — Она судорожно глотала воздух. Я ожидал особо изощрённых грязных ругательств и даже приготовился их запоминать, но леди Джейн разочаровала: — Это вопиюще оскорбительное поведение?!

— Ага, всё так и есть.

Подцепил двумя пальцами пионовидную розу из вазы и притянул к себе, чтобы рассмотреть внимательно. Крупный нежно-персиковый бутон в тон всё той же пресловутой жилетке. Красивый, но безумно скучный букет. Да-а-а, не подходит он леди Джейн, как ни крути. Ни по характеру, ни по аромату.

Девушка же уставилась невидящим взглядом куда-то за левое плечо Берни. Она машинально сжимала и разжимала кулаки и кусала нижнюю губу, о чём-то глубоко задумавшись, а затем неожиданно резко разжала пальцы и опустила плечи.

— Я хотела бы рассказать вам правду… но это не моя тайна, понимаете?

Взгляд влажных дымчато-голубых глаз, казалось, смотрел прямо в душу. Медвежий помёт и зловония геенны! По этой блондинке явно плачет не один театр! А главное, как искренне сказано, с каким надрывом в голосе…

— Кай, — подал голос до сих пор молчавший секретарь, — ты же видишь, она не врёт. Чёрт, каким жестокосердечным надо быть, чтобы требовать ответов о прошлом Дженни? Ты же видишь, что она искренне хочет найти свою… подругу.

— Я не буду браться за это дело, Берни, до тех пор, пока не буду знать всё, что мне полагается. И если леди Джейн возомнила себе, что я буду просто выполнять то, что она попросит, как посыльный на побегушках, то она явно ошиблась с выбором сыщика.

Девушка внезапно вскинула подбородок и решительно сверкнула глазами.

— Хорошо, я скажу, хотя считаю, что это не имеет никакого отношения к делу, — произнесла она, и вся шелуха язвительного шута слетела с меня в один миг. — Как вы уже поняли, господин Ксавье, Я и Милинда — бывшие воспитанницы приюта в Глокшире. Мы с ней очень похожи, поэтому в детстве нас многие ошибочно принимали за сестёр. Помню, что подружилась с Милиндой в самый первый день, как попала в сиротский дом. Я горько плакала. Мне только сообщили, что родители погибли, потому что с гор неожиданно сошла гигантская лавина снега, и проходящий в это время поезд просто снесло с монорельса.

Кончик носа Джейн покраснел, а глаза подозрительно заблестели. Берни с явным неудовольствием поёрзал на стуле и метнул в меня недовольный взгляд. Я ответил ему предупреждающим: «Не смей перебивать». Девушка же нашей игры в гляделки не заметила, она слишком глубоко погрузилась в переживания о прошлом.

— Я очень боялась. Какие-то незнакомые люди ворвались в дом, где я играла с няней, что-то громко кричали и трясли голубыми бумагами перед её лицом. Потом без объяснений покидали первые попавшиеся вещи из шкафа в саквояж, затолкали меня в повозку и привезли в полусырое здание с прогнившими в полу досками. Никто не собирался мне ничего разъяснять. А незнакомая маленькая девочка, как две капли воды похожая на меня саму, подошла, взяла за руку и предложила свою куклу, лишь бы только я не плакала. С тех пор мы даже день рождения праздновали с Милиндой в один и тот же день.

Джейн улыбнулась, но улыбка вышла печальной. Она шумно выдохнула и продолжила:

— Вы знаете, Кай, как сложно найти друзей в приюте?

Покачал головой. Прекрасно догадывался, но говорить об этом не стал.

— А я вам скажу, — внезапно жёстко произнесла она. — Это почти невозможно. Только кажется на первый взгляд, что это очень просто. На самом же деле старшие подростки частенько отбирают еду, красивую одежду и игрушки у младших групп. Воспитатели не замечают этого, потому что устают, няньча на руках целый день совсем крошечных малышей, а к вечеру валятся с ног и орут на тех из детей, кто смеет прервать их короткий отдых. Время от времени приют навещают красивые леди с мужьями. Они ходят по комнатам и общаются с детьми, выбирая, кого усыновить или удочерить. Разумеется, это тоже порождает распри и зависть, особенно когда становится понятно, кого они выберут. В такие моменты все воспринимают счастливчика как общего врага и ополчаются. Дразнят, высмеивают, ставят подножки, толкают в проходах, портят личные вещи, подбрасывают дохлых жуков и мух в кашу…

Я кивнул, прекрасно понимая, до чего может довести зависть и наплевательство со стороны взрослых. Да что уж там говорить, когда-то я и сам был таким вот подростком.

— Но мне повезло дважды. Во-первых, я с первого дня подружилась с Милиндой, а во-вторых, когда мне исполнилось девять, а ей семь, в приют приехала богато одетая молодая пара из самого Лорнака. Когда мужчина увидел нас с Милиндой, то тут же позвал воспитательницу Клариссу, и они о чём-то долго шептались в кабинете. Потом позвали нас. Валетта Оллроу постоянно всхлипывала и говорила, что мы безумно похожи на её дочь, а её супруг Вилмар тем временем достал из кармана перстень с огромным рубином. Он попросил нас по очереди надеть украшение. Когда я примерила кольцо, то камень остался практически того же насыщенного алого оттенка, лишь самую чуточку потемнело, а вот на пальце подруги стало почти чёрным.

— То есть чета Оллроу по каким-то неизвестным причинам потеряла свою настоящую дочь и приехала в глушь, чтобы найти ребёнка, максимально похожего на их девочку. А когда неожиданно нашлось сразу два похожих ребёнка, то Вилмар Оллроу решил ещё и выбрать наиболее одарённую, — со злостью прокомментировал рассказ девушки.

Джейн кивнула и ответила удивительно спокойно:

— Да, уже после удочерения я узнала, что их родная дочь погибла от пневмонии. Простудилась, слегла с температурой, а врачеватели долго не могли понять, в чём дело, потому что болезнь наложилась как раз на тот период, когда у девочки стал раскрываться магический потенциал. Как известно, он часто сопровождается внезапной лихорадкой и болями в грудной клетке. Прожив почти восемнадцать лет в семье Оллроу, я понимаю, почему они так поступили. Скрыли все следы того, что Джейн умерла. По иронии судьбы у меня совпало имя с бедняжкой. — Девушка хмыкнула. — Семья Оллроу очень богата. Очень. И у таких людей наследство всегда передаётся по прямой линии. Валетта призналась, что больше не может иметь детей. У неё были крайне сложные роды и врачеватели сообщили, что следующие её просто убьют.

— Ну, можно же было просто удочерить или усыновить любого ребёнка из приюта, — недоумевающе вставил своё слово Берни. — Зачем же было вот так гадко перекраивать судьбу маленькой девочки, заставляя его по сути всю жизни прикидываться другой личностью?!

— Ты не понимаешь, о каких деньгах идёт речь, мой наивный друг, — произнёс я, иронично усмехаясь. — Фабрики, цеха, пакгаузы… Да если бы кто-то узнал, что родная дочь Вилмара погибла, то грызня и делёжка имущества началась бы ещё при его жизни между многочисленными двоюродными и троюродными племянниками, а также внебрачными сыновьями. Этот трусливый крыс просто обеспечил себе спокойную старость.

Бирюза в радужках Джейн на миг потемнела.

— Не говорите так о моём приёмном отце! Он замечательный человек и никогда бы не опустился до адюльтера! А что касается того, что мне пришлось жить согласно правилам и привычкам другой девочки… что ж, это не такая большая цена за счастливую семью.

Я фыркнул, но оставил собственное мнение при себе. Богатый и симпатичный мужчина ни разу не изменял своей жене? Ну-ну. А что до «счастливой семьи», то здесь перед этим словосочетанием определённо надо вставить эпитет «фальшивой».

— Очень жаль, что вы привыкли видеть в людях только худшее, — отозвалась девушка, по глазам прочитав то, что я не высказал вслух.

Почему-то от этого её «только худшее» по телу пробежались мурашки. Опустил взгляд на шею Джейн и вновь только сейчас заметил миллион пуговок-жемчужин точь-в-точь как на том старомодном платье, в котором она приходила в мой дом неделю назад. Корсет туго обтягивал её талию и грудь, а чёртовы молочные пуговички смотрелись возбуждающе порочно на тёмно-красной ткани. Как кровь с молоком. Зря она выбрала эти пуговички. Кажется, эта девочка с глазами испуганной лани сама не понимала, насколько низменные мысли и инстинкты будит её вид. Соблазнительные формы в глухом наряде, нежная шея, широко распахнутые глаза и классическое платье глубокого винного оттенка. Неудивительно, что Берни так легко запал на малышку.

— Так, давайте ближе к делу, дорогая Дженни. Почему выбрали никчёмную вас, а не Милинду, раз её потенциал оказался выше? — нарочито развязно произнёс, вгрызаясь зубами в бараньи рёбрышки. Жир брызнул и щедро потёк по моим рукам и подбородку. После услышанной истории есть уже не хотелось, но я не мог показать, что история меня хоть сколько-то тронула. На лице девушки проступила такая гримаса, что я еле сдержался, чтобы ещё и не зачавкать.

Справа сдавленно зашипел Берни:

— Кай, ну как ты так можешь?..

Пнул помощника ногой под столом, чтобы тот заткнулся.

— Я для вас никакая не Дженни, — девушка сердито сверкнула глазами, — леди Джейн или леди Оллроу! И с чего вы взяли, что я никчёмная? Прошло почти восемнадцать лет, я вполне могла развить потенциал за это время.

— Однако не сделали этого, раз до сих пор сидите с пятном на подоле платья. Я испачкал вас, когда сел за стол, но вы не применили чары, чтобы вывести пятно. А это, между прочим, элементарная бытовая магия.

Щёки девушки вспыхнули, Берни укоризненно воскликнул «Кай!» и тут же сплёл небольшую энергетическую сеть, предназначенную для чистки вещей.

— И мои ботинки ещё от гряф-ф-и почисть, — кинул помощнику, смачно обсасывая одно из рёбрышек.

Берни молча расширил сеть.

— Выбрали как раз Милинду, — после некоторой паузы произнесла леди Джейн. Девушке уже принесли лёгкий салат и горячее, но она не притронулась ни к тому, ни к другому. — Я была внешне чуть больше похожа на погибшую дочь Оллроу, но Милинда идеально подходила по возрасту и оказалась значительно одарённее меня. Господин Вилмар со своей женой оставили документы для оформления удочерения и в то же время заплатили местному архивариусу, чтобы дело не предавалось огласке, а личная карта Милинды Блэр была со временем утеряна. Они планировали забрать Милинду утром следующего дня. Клариссе тоже было приказано молчать. Но каким-то образом мальчишки из соседней группы обо всём прознали. Они, в общем-то, всегда всё знали заранее… и когда приют будут навещать высокие гости, и администрация города, и когда воспитатели уходят в отпуск. — Девушка невесело усмехнулась, вспоминая прошлое. — Ночью они пробрались в спальню для девочек и каким-то образом в темноте смогли вычислить, где лежу я, а где Милинда. Понятия не имею, как им это удалось, потому что достаточно часто мы менялись с ней местами или вовсе спали вместе. Моя кровать стояла ближе к окну, а Милинды — к стене, но в ту роковую ночь подруга так переволновалась, что я уступила ей место у форточки. До сих пор думаю, что вся моя жизнь сложилась бы иначе, если бы я не предложила поменяться местами…

Уголки губ Джейн опустились, а глаза подёрнуло дымкой. Она замолчала.

— Так что же случилось ночью? — совершенно невежливо спросил, выдернув девушку из воспоминаний.

Она подняла на меня взгляд влажных глаз и несколько секунд явно не понимала, о чём я спрашиваю.

— Ночью? А…. мальчишки очень завидовали тому, что богатая пара искала себе именно девочку. Они раздобыли откуда-то ведьминский порошок и посыпали им спящую Милинду.

Берни тихо присвистнул, а я с трудом удержался от восклицания. Ведьминский порошок? Однако неплохо ребята в приюте развлекались. Эта дрянь так называется потому, что её используют лишь крайне обидчивые и злые женщины. Если порошок из ведьминской травы посыпать на волосы, то они практически сразу выпадают. При соприкосновении с кожей у большинства людей начинается сильнейшая аллергическая реакция, но самое главное, если человек какое-то время будет дышать или принимать внутрь вытяжку из подлой травы, то он на неё быстро подсядет, как на наркотик. Пару десятков лет назад среди отвергнутых любовниц это средство было крайне популярно в качестве оружия отмщения. Женщины передавали рецепт из уст в уста, и по Лорнаку среди мужского населения буквально прокатилась волна тяжёлой зависимости от этого наркотика. Разумеется, после этого во всём Лорнаке был введён строжайший запрет на продажу ведьминского порошка и травы, из которой он делается.

— В Глокшире всем плевать на законы, — с усмешкой ответила Джейн, в который раз поразив меня своей проницательностью. — Наутро Милинда проснулась практически лысая и с огромными красными пятнами на всей правой половине рта. Разумеется, воспитатели даже не поняли, что это такое, мальчишки не сознались, и Кларисса на свой страх и риск подменила документы Милинды на мои. Так я потеряла лучшую подругу.

Лицо Джейн вновь закаменело. Девушка явно испытывала вину, но вот вопрос: за что? За то, что поменялась с подругой кроватями или за то, что устранила более удачливую девочку ведьминским порошком?

Я откинулся на спинку стула, потянулся с громким хрустом в позвоночнике и протянул:

— Ой, вот не надо говорить, что вы сожалеете о том, что произошло. Уж кто-кто, а я не поверю, что дом богатейших людей в Лорнаке вам пришёлся по вкусу меньше, чем приютские харчи.

Я специально провоцировал леди Джейн. Эта женщина всю жизнь прикидывалась другим человеком. Ещё по первой встрече я понял, что лгунья из неё отменная. Сейчас мне надо было знать точно, сколько правды в её словах.

— Кай!!! — Меня буквально оглушил рёв помощника, но я не обратил на него внимания.

На миг зрачки и ноздри девушки расширились, из приоткрытого рта вырвался пар, а между бровями пролегла вертикальная морщина. Всего на какой-то миг, а затем чёртово аристократическое воспитание взяло верх над гневом.

— Я и не сомневалась, господин Ксавье, что вы не в состоянии понять, что такое потеря друга, хотя бы потому, что у вас его никогда не было и не будет, — произнесла Джейн с такой стужей в голосе, от которой могла бы насмерть замёрзнуть и стая перелётных птиц.

Острая игла неприятного чувства вонзилась мне прямо под кожу и ядом растеклась по венам. Обычно мне всё равно, что думают обо мне клиенты. Обычно… но почему-то не с этой воспитанной до мозга костей блондиночкой, которая бесит одним своим видом. Бесит тем, что я её оскорбляю, а она в ответ надевает маску благочестия и ограждает все свои эмоции. Бесит этими многочисленными пуговками-жемчужинками на глухом воротнике-стойке. Бесит своей правильностью. Да просто… Бесит.

— И от чего же, простите, уважаемая леди Джейн сделала такие далеко идущие выводы? — Я изо всех сил старался, чтобы мой голос звучал максимально непринуждённо и насмешливо.

— Да потому, что вы ни в грош не ставите даже своего секретаря.

— Дженни, ты всё поняла не так… — Умник-Берни почему-то решился вступиться за меня, а не за клиентку.

На этот раз уже леди Джейн посмотрела на моего помощника, и он умолк. Я откашлялся.

— Возвращаясь к нашим баранам… то есть к вашему рассказу. Правильно ли я понял, что мальчишки изуродовали внешность Милинды, в итоге вместо неё удочерили вас, а она за это вас возненавидела?

Девушка удивлённо мигнула.

— Приблизительно так, но не совсем… Милинда очень сильно расстроилась из-за всего произошедшего. Разумеется, она испугалась. Никто из взрослых не понял, что это за средство было, а потому не ручался сказать, отрастут у девочки волосы или нет, станет ли кожа вновь ровной и светлой.

— А вы, стало быть, уехали в Лорнак?

— Да, на следующий день меня забрали. — Джейн кивнула.

— Хм-м-м… как-то это не вяжется с тем, что вы рассказывали нам в первый раз о тёплой дружбе и постоянно переписке, — отметил задумчиво.

Девушка с жаром возразила.

— Да, мы не общались почти десять лет. Я писала Милинде, но она почему-то не отвечала. Потом, сильно позднее я узнала от Клариссы, что моя подруга тяжело перенесла облысение. Её волосы отрастали почти три года, а кожа приходила в норму все пять. Конечно, можно было бы и быстрее, будь у приюта деньги на хорошего врачевателя… Я даже предлагала Клариссе, что попрошу их у приёмных родителей и отошлю, но воспитательница убедила, что в Глокшире всё равно не проживает нужного по силе мага.

— И как же вы вновь стали общаться с Милиндой? — На этот раз вопрос задал Берни.

— Восемь лет назад, когда мне исполнилось девятнадцать, а Милинде, соответственно, семнадцать, она сама впервые написала мне. Сказала, что не держит зла, сообщила, что из-за испорченной внешности её так никто и не удочерил, но к этому времени уже всё прошло. Она также рассказала, что Кларисса стала совсем старой, и теперь уже не воспитательница присматривает за детьми, а она сама работает сиделкой у пожилой женщины…

— Так вот кого вы имели в виду, говоря о бабушке! — воскликнул секретарь, а я закатил глаза.

— М-да, Берни, с такими поражающими аналитическими способностями ты ещё не скоро станешь частным сыщиком.

Помощник покраснел до ушей и уставился в собственную тарелку, а я повернулся к леди Джейн.

— Так вот кого вы имели в виду, говоря о бабушке?

Девушка иронично заломила жемчужно-пепельную бровь.

— Да, именно о Клариссе я и говорила. Она растила и меня, так что я очень к ней привязана и отношусь как к бабушке.

— Хм-м-м… И это всё? Вы начали переписываться с Милиндой, после чего прошло ещё восемь лет, и она вдруг собралась приехать в Лорнак?

На секунду на лице девушки отразилась борьба эмоций, и я понял, что попал в цель.

— Ну же, Джейн, расскажите уже всё. Секретом больше, секретом меньше. Вы же хотите найти свою подругу?

Девушка с неудовольствием посмотрела на меня. Я явственно видел, как она приготовилась ответить мне что-то резкое и нелицеприятное, но в разговор вновь вмешался помощник.

— Дженни, вы даже не представляете, сколько по статистике случаев, когда заказчики что-то не рассказывали жандармам, считая это незначительным или неважным, но в итоге выяснялось, что именно эти детали и сыграли основную роль в расследовании.

Глава 6. Фальшивые груди

Девушка поджала пухлые губы, а затем неуверенно кивнула.

— Хорошо, я расскажу, раз уж вы думаете, что это важно. Мы с Милиндой переписывались… Я поинтересовалась, как она теперь выглядит, и подруга послала свой портрет. Оказалось, что наше поразительное сходство осталось при нас. Милинда в письмах неоднократно жаловалась, что не представляет, как дальше ей жить в Глокшире и зарабатывать на жизнь. Сами понимаете, образования там нет никакого, доить коров и ощипывать кур она не хотела, оставаться воспитателем в приюте — и подавно. В качестве сиделки при Клариссе она понимала, что может работать ещё сколько-то лет, но потом её услуги не понадобятся. Придётся искать работу. Без знаний, без образования и необходимого опыта. Примерно в это же время на меня очень сильно стали наседать приёмные родители. Они хотели, чтобы я одновременно училась и на искусствоведа в Главном Лорнакском Университете, и появлялась на деловых встречах вместе с Вилмаром, и активно занималась конным спортом.

— И вам, разумеется, пришла в голову замечательная идея подменить себя Милиндой? — усмехнулся я.

— Ну… можно и так сказать. Мы решили, что осень, зиму и весну в Лорнаке провожу я. Учусь на специалиста по искусству, бываю на приёмах и торжествах, куда приглашают семью Оллроу в полном составе, а на лето, когда в университете каникулы, а у жокеев, наоборот, сезон, приезжает Милинда, а я вместо неё отдыхаю в родном Глокшире.

— И за все восемь лет никто не заметил подмены? — искренне удивился. Либо из этих псевдоблизняшек просто потрясающие актрисы, либо люди в окружении Оллроу ещё тупее, чем я думаю.

— Никто, — Джейн грустно усмехнулась, — хотя я и очень благодарна приёмным родителям за то, что они забрали меня из приюта, но по-настоящему близка с ними так и не стала. Близких подруг у меня нет, а прислуга приучена держать язык за зубами. Даже если они что-то и заметили странное, они ни за что не осмелились бы задавать вопросы. А что касается уровня магии, то я давно привыкла делать вид, что её у меня несколько больше, чем есть на самом деле.

Она подняла в воздух запястье с тонкой цепочкой, на которой висели причудливые золотые фигурки. В первый раз, когда я увидел странный браслет на леди Оллроу, подумал, что это артефакт. Обычно всевозможные перстни, серьги и ожерелья зачаровывают особым образом, чтобы вовне просачивалось как можно меньше магии, а владелец украшения мог воспользоваться ею по предназначению. Чем меньше «текучка» магии у изделий, тем более умелым и квалифицированным считается ювелир. Я прищурил глаза, вглядываясь в силовые линии и присвистнул. Данный браслет можно было смело назвать дрянным артефактом, если бы не виртуозная структура поля. Нити складывались удивительным образом, чтобы постепенно и равномерно отдавать магию… наружу.

— Подвески на нём приходится регулярно менять и заряжать, — пояснила клиентка, — зато благодаря его фону никто не подозревает о моём уровне магии.

— И неужели вам было не жаль отдавать такой кусочек жизни Джейн Оллроу? — наконец спросил, отрываясь от разглядывания женского украшения.

Несколько золотых фигурок уже опустели, их пора было заменить на новые. Отдельно привлекла моё внимание горгулья из медной проволоки. Судя по всему, это была единственная немагическая фигурка на всём браслете.

— Ни капельки. — Девушка пожала плечами. — Я побаиваюсь лошадей. Мне кажется, что они очень своенравные и непредсказуемые… А к тому же мне их жалко. Думаю, родители настаивали на конном спорте из-за воспоминаний об их родной Джейн. Она, будучи ребёнком, подавала большие надежды, а вот мне верховая езда не даётся совершенно.

Хмыкнул. Интересная, однако, картина вырисовывается…

— Так почему Милинда вдруг собралась в Лорнак? Вы сказали, что она приезжала на лето, а сейчас немного не тот сезон, — бросил выразительный взгляд за окно, где моросил колючий дождик.

Несколько озябших возниц с красными от холода носами столпились у входа в элитную ресторацию, с завистью поглядывая на фурманов, которые предпочитали греться в тепле крытых автомёбиусов. Мелкие капли падали на раскалённые железные капоты и тут же паром поднимались вверх, смешиваясь с сизым туманом.

Леди Джейн поёжилась.

— Я сказала правду. В конце лета Милинда вернулась обратно в Глокшир, но в месяц листопада умерла Кларисса, и подруга написала, что её больше ничего не держит в родном городке. К тому же она за эти годы неплохо научилась держаться в седле и планирует переехать в Лорнак, чтобы попробовать себя как учителя верховой езды для юных барышень. Она хотела начать новую жизнь. В Глокшире у аристократии нет фэрнов на личных учителей, а вот в столице Милинда могла бы попробовать. Многие родители так сильно переживают за нравственность своих дочерей, что всё чаще и чаще нанимают преподавателей исключительно женского пола.

Я постучал пальцами по столу, обдумывая сказанное.

— А как же цвет глаз? — неожиданно заинтересовался Берни материальной стороной истории. — Как вы менялись друг с другом? Я помню фотографию, у Милинды карие глаза, а у вас голубые, как топазы.

Раздражённо фыркнул. Неужели он считает банальное сравнение цвета глаз с полудрагоценными камнями романтикой? П-ф-ф… Тоже мне. Однако Джейн чуть наклонила голову и послала мужчине лёгкую улыбку.

— Благодарю за комплимент, вы очень любезны.

Ох, ещё чуть-чуть, и сдохну от этой слащавой обстановки и никому ненужных расшаркиваний!

— Берни, когда ты последний раз бывал в дамских магазинах? Сейчас в лавках продаются и капли для смены радужки, и накладные уши, и фальшие груди… Ах да, ты же не покупаешь девушкам подарки, у тебя их нет. Совсем запамятовал.

Помощник вспыхнул как факел.

— Вообще-то есть, я просто не интересовался этими…

— Грудями?

— И ими тоже.

Я выразительно посмотрел на секретаря, и он сообразил, что только что ляпнул. Его цвет лица сровнялся с алеющим фитилём, залив краской и лоб, и уши.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Э-э-м-м… простите, леди Джейн… я не то имел в виду, — тут же начал он извиняться.

Однако девушка меня удивила в очередной раз. Вместо того чтобы смутиться или покраснеть как мой помощник, она с упрёком посмотрела на меня.

— Господин Лэнгфорд, вы ни в коем случае меня не обидели. Мне даже отчасти приятно, что вы не шастаете по женским магазинам и не примериваете на себя искусственные груди. В отличие от господина Ксавье.

Вот же язва! Один-ноль, леди Оллроу, один-ноль в вашу пользу.

Конечно, можно было бы развивать тему разговора и дальше, но я чувствовал, что Джейн только что сообщила что-то важное. Какая-то мысль мелькала скользкой рыбёшкой, не давая ухватить себя за хвост. Что-то важное…

— Итак, Милинда каждое лето приезжала в Лорнак и занималась верховой ездой в то время, когда вы, наоборот, покидали столицу ради деревенской обыденности, вонючих коров и разбитых дорог?

Девушка усмехнулась.

— Я покидала Лорнак ради свежего воздуха и отдыха от напряжённого учебного года, а также с целью дать время Милинде освоить профессию жокея. Что касается вони, то не соглашусь. По-моему, в некоторых кварталах столицы пахнет значительно хуже. — Это она так тактично выразилась о рыбацком квартале? Да там стоит такой смрад от канализации, что даже армия чистильщиков не справится! — Теперь вы удостоверились, что эта информация ничуть не приоткрыла завесу, где может быть моя подруга?

— Отчего же, она очень даже многое приоткрывает, — протянул, с удовольствием наблюдая, как вытягивается от удивления хорошенькое личико блондиночки. — Понял, что вы, леди Джейн, та ещё любительница запудрить мозги. Милинда никогда не была вашей настоящей сестрой, а значит, не носила фамилию Оллроу, и вряд ли имела деньги на портал или автомёбиус. Вы хотя бы понимаете, что заставили моего помощника тратить время и проверять варианты, которые можно было бы откинуть заранее? Вы понимаете, что ходили вокруг да около из-за какой-то ерунды, намеренно дали неправильную информацию, и мы из-за этого потеряли целую неделю?

Девушка чуть побледнела, нижняя губа задрожала.

— Я пыталась помочь, как могла! Сразу сказала господину Лэнгфорду, что искать стоить среди тех, кто прибыл паромом, раз вариант с монорельсом невозможен.

Берни, знавший меня лучше других, разволновался:

— Кай, ты что-то понял? Где может сейчас находиться Милинда или как она прибыла в Лорнак?

Качнул головой. Мысли ещё не до конца оформились, но я уже понимал, в каком направлении стоит рыть землю. Благодаря рассказу Джейн радикально изменился психологический портрет пропавшей девушки. Найти надо было далеко не дочь Вилмара Оллроу, по прихоти оставшуюся в Глокшире, чтобы ухаживать за любимой бабушкой. Мы искали бывшую озлобленную приютскую девочку. Почему я так думал? Да потому, что только святая не позавидовала бы более удачливой подруге, а то, что придумала Джейн, — обмен личностями на лето — наверняка от года к году лишь распаляло зависть Милинды. Каково это — приезжать на три месяца в шикарный дом, где у тебя есть родители, слуги, знакомые, личные комнаты, красивая одежда и обед из четырёх перемен блюд? Где приглашают в театры и другие увеселительные мероприятия? А затем прощаться со всем этим, чтобы вернуться обратно в захолустья, где никому до тебя нет дела, и с трудом хватает денег, чтобы сводить концы с концами.

Собственный опыт и голодное детство подсказывали: кто бы тебе ни протянул руку и ни подал пшеничную лепёшку, ты всё равно будешь в душе завидовать ему. Потому что пускай сейчас и набьёшь желудок, но вечером его вновь скрутит от режущей боли. А этот красивый господин или леди в тёплом пальто с отороченным мехом лисицы отужинает в ресторации.

Мысли в голове пролетали стремительно и хаотично. Теперь, зная о том, что связывает Джейн и Милинду, чутьё кричало, что последняя находится в Лорнаке инкогнито. Вот только зачем она заранее сообщила подруге о своём приезде? Что ж, спрошу её об этом, как только найду.

Я резко встал, стул позади с шумом упал на пол, но никто в ресторации не обратил на нас внимания. После того шоу, что я устроил в начале ужина, наш стол уже особо никого не удивлял.

— Леди Джейн, вы готовы прямо сейчас принять участие в поиске своей подруги?

— Да-а-а… — От волнения глаза девушки увеличились ещё больше и теперь напоминали озёра.

Голубые озёра с дымкой тумана. — Что, прямо сейчас?

Я достал и кармана часы-луковицу и прикинул время. Десять часов вечера. Пожалуй, если поторопимся, то успеем к самому началу.

— Да, прямо сейчас. — Решительно кивнул и указал головой на метрдотеля. — Надевайте ваш плащ, мы сейчас подойдём.

Леди Джейн, несмотря на то, что так ничего не съела за весь ужин, без возражений ласточкой вспорхнула со своего места и направилась к гардеробной. Я перевёл взгляд на Берни и с неудовольствием заметил, что он уже успел расплатиться за еду и сейчас отдавал указания насчёт несъеденных блюд.

— Да-да, заверните и это, пожалуйста, с собой. Как можно быстрее.

Подавальщик расторопно собрал их с Джейн тарелки на поднос. Чёрт, почему так быстро?

— Кай, так что ты придумал? Куда мы поедем?

Мы? Нет, мой дорогой, туда, куда я собираюсь притащить леди Оллроу, никаких «мы» не будет. Как минимум потому, что это действительно опасно.

— У меня есть одна мысль, но она пока неточная, — уклончиво ответил. — Кстати, постарайся в следующий раз, когда позовёшь девушку на свидание, придумать что-то менее пошлое, чем ужин при свечах в ресторации «Райские сады» и букет нежно-розовых роз. — Выразительно посмотрел на цветы, что стояли на столе.

— Пошлое? — В глазах секретаря промелькнуло недоумение.

— Да, такой банальщиной можно произвести впечатление разве что на шлюху, я уже не говорю о том, что букет ей совершенно не понравился.

— Но она улыбнулась и сказала, что цветы красивые!

— Из вежливости, мой наивный друг, из вежливости. И как ты мог заметить, букет она забыла на столе.

Теперь уже Берни выглядел совсем потерянным. А я дождался, когда подавальщик скроется из зала на кухне и хлопнул помощника по плечу.

— Ладно, хватай еду и попроси собрать букет с собой. Мы ждём тебя в ближайшем автомёбиусе.

Я спокойно вышел на улицу, схватил переминающуюся с ноги на ногу леди Джейн и свистнул ближайшему вознице.

— А? Куда мы? Где Берни? — изумлённо пробормотала девушка, когда подхватил её под локоток и практически силой затолкал в первую подъехавшую самоходную повозку.

— Сейчас придёт, не мокнуть же нам под дождём. К тому же у меня даже нет зонта, — улыбнулся я, а затем крикнул: — Трогай!

Глава 7. Золотой браслет

Если взглядом можно было прожигать дыры, то на мне уже давно бы задымилось моё многострадальное пальто. Глаза Джейн сверкали негодованием, она пыхтела, словно ёжик, и при этом умудрялась одновременно совершенно уморительно задирать подбородок и всячески демонстрировать, что я ей противен.

Блондиночка, к сожалению, оказалась вовсе не глупой курицей и быстро сообразила, что к чему. Она не стала задавать мне идиотских вопросов вроде: «А как же господин Лэнгфорд? Неужели он передумал ехать с нами?» — и даже не устроила скандала. Последнее, к слову, меня немного покоробило. Неужели я теряю форму, и мои поступки уже не воспринимаются как хамство? Прямо даже как-то обидно!

— Ну и куда мы едем, господин Ксавье? Обязательно было похищать меня из-под носа мужчины, пригласившего на свидание? — наконец выдала красавица, когда я уже мысленно ставил ставки, сколько ещё она будет молчать и строить из себя оскорблённую невинность.

Хмыкнул.

— Мы едем, дорогая, в мой особняк.

Джейн неожиданно вспыхнула до ушей.

— В ваш особняк? На ночь глядя? Вы издеваетесь или наметили себе целью меня скомпрометировать?

Возница, судя по напрягшимся плечам, явно прислушивался к нашему разговору и то и дело бросал взгляды в небольшое зеркальце, что висело прямо перед ним.

— Конечно, — ответил я нарочито громко, — как только увидел вас с господином Лэнгфордом, то тут же воспылал ревностью и решил похитить прямо из-под его носа. Прошу, не отказывайте безнадёжно влюблённому в вас мужчине! — я широко улыбался, глядя в её полные негодования глаза и патетично добавил: — Обещаю, эта ночь навсегда останется в вашей памяти!

Леди Джейн неожиданно прищурилась и медленно кивнула.

В полной тишине мы доехали до моего особняка, я расплатился с возничим и провёл блондиночку в дом, приобняв за талию.

— Что это было за представление? — тут же зашипела она и отпрыгнула на добрый ярд, как только захлопнулась входная дверь.

— Эх, а я уже на полную страсти ночь рассчитывал, — ответил, стремительно проходя в спальню.

Девушка, что удивительно, пошла за мной.

— Я внимательно слушаю вас.

Поморщился. Нет, всё-таки перехвалил её за сообразительность.

— Возница знал адрес, а вы ещё и вслух назвали мою фамилию. Я решил, что пускай он лучше будет считать, что подвозит любовников, чем подозрительных людей, явно что-то замышляющих. У нас будет алиби или что-то вроде этого.

Забрался на кровать прямо в ботинках и отодвинул картину. Аккуратно покрутил железную ручку. Три щелчка вправо, семь влево, опять вправо… два или четыре? Дьявол, не помню.

— Какое ещё алиби?! Что вы делаете? — Девушка обошла кровать и только сейчас увидела, чем занимается знаменитый сыщик.

— Взламываю собственный сейф, разве не видно?! — огрызнулся в ответ, прислушиваясь к щелчкам.

Чёрт, не два и не четыре. Так сколько же? Кажется, недельное возлияние алкоголем погано сказалось на памяти. Попробовал ещё раз, и всё равно ничего не получилось. После чего выругался и потребовал:

— Дайте свой браслет!

— Держите…

Девушка была настолько обескуражена, что безропотно подчинилась, протянув мне тонкую цепочку с запястья. А я взял всю энергию, что была в браслете, и со всем ожесточением и силой ударил в дверцу сейфа. Будь у меня лишь мой потенциал, то я бы не смог взломать металлическую коробку. Сам, когда устанавливал её, требовал, чтобы мне установили мощную защиту от взломщиков. Раздался громкий «бум», яркая вспышка на миг ослепила, завоняло гарью, но самое главное, что дверца медленно открылась, повиснув на одной из петель. Голова резко закружилась от сильного выплеска магии, но я добился того, чего хотел.

— А говорили, что его невозможно взломать! — прицыкнул и покачал головой. — Оказывается, всего один накопитель магии и вуаля — нет никакого сейфа.

Протянул браслет девушке обратно.

— Вы… вы… потратили мой артефакт?!!

Леди Джейн была ошеломлена случившимся. Огромные глаза с изумлением смотрели то на меня, то на золотую цепочку, губы подрагивали, ресницы трепетали, а кровь отхлынула от её лица.

— Вы негодяй, господин Ксавье! — наконец выкрикнула она, переставая себя сдерживать и обеими руками схватилась за голову. — Вы хоть подумали, что я после этого скажу родителям? Вы хотя бы представляете, сколько здесь было магии?

Пожал плечами.

— Судя по тому, что заряда хватило на этот сейф… Таннитов тридцать, может, тридцать пять?

— Вот именно! — Она отдёрнула руки от головы. — Здесь был месячный запас магии! Что я теперь скажу родителям? Куда она делась?! Вы хотя бы представляете, сколько фэрнов берёт артефактор, чтобы зарядить такой браслет? Ах… а мне ещё надо как-то будет пройти на территорию дома, чтобы никто ничего не заподозрил.

Она всхлипнула, а я ещё раз пожал плечами и достал из ниши картечный пистоль. Ореховая рукоятка, бронзовый ствол на тринадцать дюймов. Кремниевый замок и спусковая скоба, а сама рама украшена серебряной змеёй. Когда-то я потратил все имеющиеся деньги до последнего синнита, чтобы купить это совершенное оружие.

Девушка позади сдавленно икнула.

— Вы потратили всю мою магию, чтобы взять это?

Очевидно, леди Джейн разбиралась в стволах. Картечные пистоли, в отличие от обыкновенных, давно были запрещены в Лорнаке. Это оружие… даже не для убийц, нет. Для настоящих психов. А как ещё можно охарактеризовать оружие, из которого невозможно прицелиться? Один выстрел — и множество маленьких, но смертоносных пуль рассеивается в ту сторону, куда направлено дуло. Оно способно зацепить до десятка людей одновременно, но самое опасное в нём то, что даже хороший маг не способен выставить полноценный щит, чтобы отбить разом все пули.

— Ага, — произнёс я, поворачиваясь к девушке. — Правда, он хорош? А теперь раздевайтесь.

— Что-о-о?!

Кровь отхлынула от лица леди, и огромные дымчато-голубые глаза наполнились влагой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Гнилая требуха каракатицы, это не то, что вы подумали! — я подпрыгнул к девушке и со всего маха дал ей оплеуху, когда она начала падать в обморок. — Джейн, у нас нет времени на все эти женские штучки, да очнитесь же вы, наконец!

Как я ни старался, леди Оллроу безвольной куклой осела на пол. Громко выругался. Да что ж они все такие впечатлительные?! Стоило показать оружие и приказать раздеться, как сразу в обморок!

— Ну, Дже-е-ейн, не расстраивайте меня так!

Может, ей дышать нечем? Попытался расстегнуть пуговички на глухом вороте, но в итоге неудачно рванул горловину, и жемчужинки веером рассыпались по полу. Очередное неприличное ругательство слетело с языка, но девушка так и не пришла в себя. Даже щёки не порозовели. Провёлся пальцем по соблазнительно-нежной коже в образовавшемся вырезе, вздохнул. Взял с тумбочки графин с водой и выплеснул его в лицо гостьи…

— Кхе… кха-кха… — тут же начала откашливаться девушка. — Что вы сделали? О, моё платье…

— Не переживайте, вам всё равно надо переодеться в другое. — С этими словами я покопался в шкафу и таки нашёл наряд, забытый Ришей.

Ну, как забытый… я просто предусмотрительно попросил вещицу у неё вот для такого случая. Как будто предвидел. А ей отдал свои штаны и рубаху.

— Переодевайтесь, жду в гостиной, — бросил напоследок и удалился из комнаты.

Прошла минута или две, прежде чем Джейн мокрой разъярённой фурией буквально скатилась по лестнице на первый этаж, потрясая одеянием ночной феи в правой руке. Вода капала с рукавов и платья на паркет, небольшие лужи оставались позади. Красивая причёска развалилась и спутанным неаккуратным клубком лежала на правом плече. Её глаза блестели от ярости и наливались тёмной бирюзой, а обкусанные коралловые губы приоткрывались в невысказанных оскорблениях.

— Кай, ты совсем сдурел? — От избытка чувств ледышка впервые назвала меня по имени и на «ты», сама того не заметив.

Я хмыкнул, оценивая скульптуру «злая и мокрая леди Джейн». Определённо, вот такая живая она мне нравилась куда больше, чем та чопорная леди, которая впервые переступила порог моего дома. А если ещё и взять в расчёт то, что открывало мне теперь платье с разодранной горловиной, то я и вовсе не отказался бы провести с малышкой ночь.

— Я не надену это убожество! Где ты вообще его взял?! Его же носят… феи! Тебе мало того, что ты меня представил доступной девкой в ресторации, теперь хочешь окончательно потоптаться на моём самоуважении?!

Она, наконец, заметила, куда я смотрю, вспыхнула и стянула ворот свободной рукой. Я вздохнул.

— Нет, Дженни, мне дела нет до твоего самоуважения и репутации, вот честно. Я хочу, чтобы ты надела платье Риши потому, что туда, куда мы пойдём, так будет безопаснее. Если в тебе увидят воспитанную леди, то просто так не отпустят. А шлюх у них и своих подавно будет. Охочая до интима девка их не заинтересует, в отличие от наследницы богатого дома Оллроу. Это для твоего же блага.

Девушка осеклась и вновь посмотрела на меня. Как-то нехорошо посмотрела. Мне даже неуютно стало под таким тяжёлым взглядом.

— Хорошо, я переоденусь в это, — ответила она с вызовом. — Но ты мне всё объяснишь.

— Идёт. — Хлопнул в ладоши и вновь посмотрел на карманные часы. — Давай только быстрей, а то мы уже опаздываем.

Спустя полчаса мы уже тряслись в самоходной повозке по направлению к рыбацкому кварталу. Леди Джейн Оллроу тщательно куталась в плащ и недобро поглядывала в мою сторону, однако молчала. Из-под полы верхней одежды выглядывала полоска полупрозрачного шифонового платья ночной феи. Бледно-жёлтого, светлого, как мёд, с низким квадратным вырезом на лифе. Девушка всякий раз вспыхивала и плотнее собирала полы плаща, когда хотя бы кусочек этого непристойного, по её мнению, одеяния показывался наружу. Светлые волосы были наскоро переплетены в самую обычную косу, но почему-то мне показалось, что эта причёска подходит Джейн даже больше, чем строгий тугой пучок.

Повозка проехала мимо центральной улицы, над которой висел старинный часовой механизм. Гигантские шестерёнки, колеса, муфты и рычаги двигались сами по себе без всякой магии. Прикреплённые к стальным рельсам, переброшенным между двумя соседними домами, часы, казалось, парили над площадью. Когда длинная и тонкая медная стрелка достигла своих более медленных латунных собратьев на самой вершине, закрутилось маленькое колёсико, передавая импульс вращения во множество жердей. Зазвонили массивные бронзовые колокола, отмеряя полночь. Бом — бом — бом!

Поморщился. Ну вот, к открытию уже точно не успели. Перевёл взгляд на притихшую попутчицу и немало удивился тому, что она сидела, закрыв глаза, и что-то быстро-быстро говорила про себя. Когда девушка распахнула ресницы, я демонстративно вскинул левую бровь.

— Я загадывала желание. Есть старое поверье, что если проехать в полночь под часами мастера Лурье, то оно исполнится. Сам механизм построен из обыкновенных металлических деталей, но чтобы вдохнуть в него жизнь и заставить работать, господин Лурье согласно легенде спускался в огненную геенну, в которой выплавил сердце для своих часов. — Девушка стушевалась и добавила: — Думаю, вы тоже можете что-нибудь загадать.

Я тоже в своё время изучал историю главного памятника Лорнака. За триста лет эти часы ни разу не сломались, не требовали ремонта, подкручивания заклепок или замены пружин. Удивительная вещь в своём роде, которая также уникальна и известна тем, что её создал мастер, совершенно не обладающей магией. Ни на таннит. Из чистого любопытства я перерыл немало книгохранилищ Лорнака, чтобы выяснить, как именно устроены данные часы. Общая схема была представлена во многих книгах, но нигде не сообщалось, как именно Лурье заставил часы работать.

Громко фыркнул, высмеивая слова леди Джейн.

— Ты действительно считаешь, что я верю во все эти бредни? И прекращай меня называть на «вы». Там, куда мы едем, это будет смотреться странно. К тому же не забывай, что ночные феи редко выкают своим клиентам.

Девушка насупилась и отвернулась к окну.

— Кстати, об этом. Ты обещал мне всё объяснить. Рассказывай. Куда мы едем? Зачем тебе картечный пистоль, и почему я должна была обрядиться в эти вульгарные тряпки?

Выразительно поднял обе брови.

— Не припоминаю, чтобы я обещал всё объяснить сегодня. Или завтра. Или вообще в этом году.

Не передать словами, как меня порадовало то неописуемое выражение, что на несколько бесконечно долгих секунд проступило на симпатичной мордашке этой до зубного скрежета правильной леди Оллроу.

— Что-о?! Ты меня обманул? Или с самого начала ничего не собирался объяснять?! — На последнем слове выдержка леди всё-таки изменила ей, и голос дал петуха. — Возница! Возница, остановите немедленно!

Я поморщился, чувствуя, как весёлое настроение меня покидает. А так ведь славно ехали до сих пор. Клиентка молчала, я думал о своём, дождик ненавязчиво барабанил по крыше…

— Фея передумала и просит остановить повозку? — тем временем переспросил глуховатый возница.

— Нет, всё хорошо! Поезжайте дальше. Фея просто набивает себе цену, — крикнул в ответ.

— А, ну это они часто так делают, в борделе цена одна, а когда выбрал и домой везёшь, то тут уже половина оговоренного дополнительными услугами считается, — со знанием дела посочувствовал мне мужик. — Ну, вы это, господин, я же вижу, что из благородных. Если хотите, остановлю, прям здесь наглую бабу и проучим. А то нечего знатных господ обманывать.

Щёки и уши Джейн налились багрянцем. При любом другом случае я был бы и рад посмотреть на негодование девушки, но сейчас понимал, что она набирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы устроить скандал. Не нашёл ничего лучше, чем решительно положить руку на затылок девушки и прижаться к соблазнительным коралловым губам. Очевидно, мой поступок настолько потряс леди Джейн, что она даже не стала меня отталкивать. Девчонка опешила. Забыла, что собиралась сделать. Я же нагло воспользовался этим моментом, чтобы втянуть пухлую нижнюю губу в себя, пробежаться кончиком языка по кромке зубов и в следующий миг углубить поцелуй. Мои пальцы зарылись в мягкие, словно сотканные из лунного света волосы, пробежались по нежной коже открытой шеи. Кажется, я расслышал женский стон. Ноздри защекотал умопомрачительный аромат. Что-то свежее, с нотками сандалового дерева и кошачьей мяты. Да я сам почувствовал себя одуревшим котом, нализавшимся этой самой треклятой мяты. Забылся, откровенно забылся, чувствуя, как в паху просыпается острое желание изучить не только влажный и порочный рот неприступной леди Джейн. В следующую секунду болезненная пощёчина вернула меня в нутро повозки.

— Да что вы себе позволяете, господин Ксавье?! — рассерженно прошипела леди Джейн.

— Позволяешь, Дженни. Что ты себе позволяешь, — произнёс я, с неудовольствием потирая щёку. — Мне показалось, что ты решила устроить скандал, и я всего лишь принял стандартные превентивные меры, чтобы заставить тебя замолчать.

Девушка с омерзением вытерла рукавом плаща губы, испепеляя меня взглядом.

— Я тебе не ночная фея, — произнесла она гордо. — Внимательно слушаю твой план или в противном случае потребую возницу повернуть обратно.

С тоской взглянул в окно. Мы как раз только-только свернули на улицу, ведущую к морскому порту города. Леди Оллроу проследила за моим взглядом, а затем вновь вопросительно уставилась.

— Ты же сама пришла к выводу, что твоя сестра приплыла на корабле, так? — нехотя начал рассуждения. Джейн кивнула, закусив губу. — Вы с Берни искали Милинду среди пассажиров с парома, но я считаю, что вариант с уютной каютой за пятнадцать фэрнов должен был быть отброшен с самого начала.

Джейн вскинулась, чтобы возразить, но я жестом остановил её:

— Не забывай про разницу в зарплатах в Лорнаке и Глокшире, я уже не говорю о том, что Милинда работала сиделкой для бывшей воспитательницы сирот.

Девушка опустила плечи.

— Да, ты, наверное, прав. Я несколько раз предлагала Милинде деньги, но она постоянно от них с негодованием отказывалась. Я как-то… и не подумала о том, что паром может быть слишком дорогим средством передвижения. Но что же тогда остаётся?

Покачал головой. Милая наивная леди Джейн. Остаётся ещё масса вариантов, из которых выделяются два самых правдоподобных.

— Берни упомянул о двухмачтовом бриге «Эллиот» и частном паровом катере «Морена». Милинда вполне могла наняться в экипаж или заплатить треть цены, чтобы её провезли в грузовом отсеке.

Серо-голубые глаза Джейн широко распахнулись, зрачок увеличился почти вдвое, а губы слегка приоткрылись.

— В грузовом отсеке? Но там же грязь, вонь и крысы…

Я не стал говорить о том, что хорошо прожаренная крыса, между прочим, может быть вполне себе сытным ужином. Судя по неподдельному ужасу, промелькнувшему в глазах девушки, она сама перемещалась до сих пор лишь порталами, что, впрочем, неудивительно, ведь её удочерила сама чета Оллроу. К этому моменту Джейн передёрнула плечами и отвернулась.

— Скорее всего, ты прав, Кай. Я действительно очень давно не общалась с Милиндой по душам… Обычно она спешила занять моё место, а мне ничего не оставалось, как пожелать удачи и воспользоваться одним из городских порталов. Я была настолько плохой подругой, что даже ни разу не спросила, как именно она добирается до Лорнака. Сейчас я анализирую наши редкие разговоры и переписку и понимаю, что Милинда всегда говорила уклончиво, больше о погоде или приюте, каких-то ничего незначащих вещах, задавала мне вопросы. Каково учиться в академии и как здоровье у моих приёмных родителей, что было на последнем мероприятии, куда меня пригласил Вилмар по делам семейного бизнеса. Я отвечала ей подробно и обстоятельно, думая, что эта информация является для неё хоть каким-то развлечением в Глокшире.

Я хмыкнул. У меня были свои мысли насчёт того, зачем Милинда расспрашивала так подробно о жизни леди Джейн, но я предпочёл их оставить при себе.

— Но я не понимаю, зачем мы едем в порт, да ещё и среди ночи? — неожиданно задала вопрос девушка.

— Чтобы потолковать с капитанами и получить честные ответы. И сейчас, кстати, самое время, когда можно задать им вопросы.

— И ты для разговоров засунул картечный пистоль за пояс штанов?!

Не удержался от издёвки:

— О-у, тебя так сильно волнует, что находится в моих штанах?

— Да! То есть нет! Не в этом смысле, Кай! Ты невыносим, я не понимаю, как Берни вообще может с тобой работать. — Щёки девушки порозовели, а руки сложились в кулачки. — Отвечай, немедленно, ты собрался кого-то убить?

Нет, убивать я никого не собирался. Это элементарная мера безопасности, когда собираешься общаться с подвыпившими матросами, только и всего.

— Обещай, что ты не втянешь нас в неприятности!

Глава 8. Ночные развлечения матросов

Подвыпившие и заросшие многодневной щетиной рожи скалились, потасканные девицы в расхристанных корсетах призывно улыбались и махали руками, подбадривая, в голове было пусто и гулко. Толпа улюлюкала и требовала крови. Бледная и испуганная Джейн куталась в пальто и с каким-то странным выражением смотрела на меня, закусив губу.

Я даже на миг задумался: что же это за эмоция написана на её лице? Наверное, я всё-таки слишком много выпил… и выложился в драке с теми придурками, что приняли Дженни за местную шлюху. Какой идиот только додумался нарядить её в полупрозрачные тряпки? Голова адски раскалывалась, как будто кто-то постоянно стучал по ней крохотным железным молоточком, словно по гонгу.

Бум-бум-бум.

О-о-х, да выключите уже кто-нибудь этот мерзкий звук! Я прочистил ухо и с удовлетворением обнаружил, что звук прекратился.

— Спасибо за ваше внимание, господа! — объявил какой-то мужчина в замызганной тельняшке с курчавой рыжей, напоминающей мочалку, бородой и отложил металлофон в сторону. — Ставки сделаны, ставки больше не принимаются!

— Кай, Кай! — Кто-то схватил меня за рукав порванной в нескольких местах сорочки. — Ты уверен? Ты же с трудом стоишь на ногах!

Мы приехали в то место, где ночью, как правило, собирается сброд самых разных мастей. Достаточно быстро я выяснил у местного попрошайки, что экипаж частного катера «Морена» любит проводить время на свежем воздухе. Наивная до колик в печёнке Джейн обрадовалась, что ей не придётся больше дышать вонючими отходами рыбацкого квартала. Каково же было неподдельное изумление блондиночки, когда до неё дошло, что под «свежим воздухом» понимается закуток с одной лишь покосившейся крышей без стен на заднем дворе таверны «Старый лось». Именно здесь, во внутреннем дворе «полосатые» искали покупателей на запрещённый товар, брали новые сомнительный задания, а также спускали пар, устраивая подпольные бои.

Я как раз разговаривал с одним из матросов «Морены», ну или точнее пропускал энную по счёту кружку низкопробного эля, втираясь в круг его доверия, когда позади послышался истошный визг Джейн. Этой зануде, видите ли, надоело строить из себя мою личную ночную фею, и она решила отправиться в дамскую комнату. Разумеется, бедовая леди не смогла пройти и двух десятков метров без приключений на свою аппетитную пятую точку.

— И это ты сейчас говоришь? — огрызнулся я. — Может, не надо было разбивать об его голову кружку с элем?

— Кай, он меня схватил и принялся лапать! Я до смерти испугалась! Что мне было делать?! — возмутилась Джейн.

— Сделать вид, что ты на всё согласна, обойти и огреть деревянным стулом по голове, — процедил сквозь зубы. — Тогда бы у нас не было таких проблем.

— Ну, вот тогда иди и огрей его… стулом или чем хочешь, — произнесла девушка, нервно теребя браслет на руке.

Бросил взгляд через плечо. В противоположной части расчищенного круга стоял по пояс обнажённый мужчина. Жёсткие курчавые волосы покрывали его спину и грудь, делая похожим больше на мощного зверя, чем на человека. Высокий, сильный, как и все те, кто львиную долю времени проводит в море, с развитой мускулатурой рук и плеч. С этой горой мышц моё жилистое телосложение не шло ни в какое сравнение. Однако и у меня были свои маленькие секретики, и даже в таком пьяном состоянии я вполне мог ими воспользоваться.

Волосатая горилла — назвать капитана «Морены» человеком у меня не повернулся бы язык — увидела, что на него смотрят, тут же оскалилась и, не сводя взгляда с Джейн, сделала бёдрами недвусмысленное движение вперёд-назад, придерживая в воздухе воображаемую партнёршу. Фу, какая банальщина, мог бы что-то и поинтереснее придумать. Вновь посмотрел на леди Джейн, её закушенную уже до крови губу, затравленный вид и белое, как полотно, лицо. После демонстрации ублюдка, что он сделает с Джейн, когда разберётся со мной, девушку и вовсе заколотило крупной дрожью. Нет, так дело не пойдёт. Девчонка испугана почти до смерти, ещё чуть-чуть — и в обморок грохнется, пока я драться буду. А вдруг кто её оприходует за это время или вовсе уволочит? Такой расклад меня не устраивает.

— А ты, между прочим, могла бы и согласиться на предложение здоровяка. Всё-таки капитан частного катера. Заодно и сама бы выспросила у него всё про свою псевдосестру. Глядишь, у него в постели язык бы и развязался.

— Что-о-о?! Да как ты смеешь? — И прежде, чем я успел отпрыгнуть, хлёсткая пощёчина обожгла мою щёку.

Зал загоготал, капитан в противоположном конце зала сложился от хохота в три погибели, но самое главное — Джейн наконец очнулась от шокового состояния. Так-то лучше. Я мрачно потрогал скулу.

— А у тебя неплохой хук правой. Вместо меня на ринг выйти не хочешь?

— Ой…. Прости-прости, Кай! — Блондиночка тут же прижала обе руки к груди и шмыгнула носом. — Я не знаю, что на меня нашло… просто…

— Просто ты решила, что справишься и без меня. — Я намотал косу девушки на кулак и с силой притянул хорошенькую светленькую головку к своей груди. Для всех со стороны это выглядело так, будто я решил наказать строптивую фею за пощёчину.

Лёгкий аромат сандала и мяты пробился сквозь отвратительный запах таверны. Лживые прислужники геенны, как же она восхитительно пахнет! Огромные дымчато-голубые глаза с изумлением уставилась на меня. Я мысленно дал себе подзатыльник.

— Значит так, слушай сюда, Дженни, повторять дважды не буду. Сейчас я положил в левый карман твоего плаща пистоль. Да, тот самый, что взял из дома. Бой я не проиграю, обещаю. Ты же в меня веришь? А вот пистоль — это всего лишь страховка на всякий случай. Ты должна стоять на этом месте и дожидаться. Если со мной всё-таки что-то случится, то, не поднимая головы, серой мышкой прошмыгиваешь на улицу, ловишь ближайшую повозку и мчишь отсюда. Всё поняла? Кивни, если поняла.

Очень медленно девчонка кивнула, не сводя с меня взгляда. Наверное, будь я чуть менее пьяным и имей время в запасе, то обязательно поразмыслил бы над эмоцией, которая плескалась на дне тёмно-бирюзовых радужек.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ты не проиграешь, я верю в тебя.

Бум-с!

Противный гонг прозвучал ещё раз. Время закончилось. Я неохотно отпустил косу Джейн и развернулся к громадине, что с гомерическим хохотом ударяла кулаком правой руки в ладонь левой, демонстративно показывая, как размажет меня словно масло. Я прищурил глаза, наблюдая за тем, как капитан «Морены» разминает шею, плечи, руки, делает шаг по направлению ко мне.

Эх, хотелось бы и мне верить в то, что не проиграю. Что я там наплёл Джейн?

— Напоминаю, господа! — завопил рыжебородый, перекрикивая науськивание толпы. — Оружием пользоваться запрещено, артефактами — запрещено, магией — запрещено. Бой будет длиться до тех пор, пока один из соперников не признает себя поражённым… ну или не сможет подняться.

Я усмехнулся, слушая краем уха стандартные правила боёв среди матросов. Благодаря Одноглазому в таких развлечениях я участвовал не в первый раз, правда, раньше чаще использовали мои мозги, а не кулаки. Бывший король воров и попрошаек быстро смекнул, как можно использовать талант специалиста по языку тела. Несколько лет назад в мои обязанности входило консультирование Одноглазого и прогнозирование ставок на бойцов.

До рези в глазах, до звона в ушах я всматривался в микровыражения на лице капитана, мельчайшие морщинки вокруг глаз, раздувшихся крыльев носа и на лбу, одновременно взывая к внутреннему магическому резерву. Кстати, весьма уже потрёпанному из-за взлома сейфа, потасовки с пульсарами около дамского туалета и постоянной частичной нейтрализации выпитого алкоголя с того момента, как мы зашли в «Старого лося». Матросы — народ простой, пока не опрокинешь с ними хотя бы кружку эля, говорить не станут, а чтобы получить хоть сколько-то важную информацию, необходимо основательно подружиться. Дружба начинается приблизительно от трёх кружек эля, а совсем крепкие отношения — от пяти. Разумеется, так как моей целью были поиски Милинды, а не накачивание алкоголем, приходилось незаметно тратить силы, чтобы хоть как-то отрезвляться.

Сейчас же я дополнительно пустил внутренние силы на то, чтобы очень медленно, миллиметр за миллиметром наложить поверх себя иллюзию. Местный необразованный люд под магией в первую очередь имеет в виду боевые чары и парализующие сети. Большинство морских волков — обыкновенные люди. Кто хоть что-то умеет, давно ушёл в лавочники или торговцы, пристроился на государственную службу или занял место во флотилии короля. Итак, сейчас моей целью было постепенно нарастить вокруг себя чуть больше мышц на груди, чуть шире спину и больше ноги. И не затем, чтобы произвести впечатление, а чтобы сбить противника с толку. Когда человек бьёт, то он ориентируется на расстояние до цели и вкладывает всю мощь, сжимая кулак крепче в точке, куда хочет нанести удар. Но вот если отодвинуть цель всего на несколько сантиметров, то взрывного эффекта удара уже не получится. Очень хорошо это видно по шанхорским монахам, которые способны ребром ладони сломать глиняную дощечку, но стоит хоть чуть-чуть передвинуть эту самую дощечку, как перелом руки обеспечен.

Капитан-горилла приблизился ко мне, даже не пытаясь пригнуться или как-то защитить корпус. По пьяному лицу явно читалось, что он не считает меня опасным противником. По одобрительному гулу посетителей бара стало понятно, что они считают точно так же. Мы закружили. Я мысленно отметил, что мозоли на правой руке у противника крупнее, а значит, более мощные удары прилетят ко мне слева. А вот ноги… Шаг правой ногой был существенно короче левой. Хм…

В этот момент пришлось пригнуться, чтобы пропустить боковой удар над головой.

— Далась тебе это фея? Неужели действительно драться из-за неё собрался? Можно же было поделить по-человечески, — пробасил капитан, вновь предпринимая попытку сделать из меня отбивную.

Я ловко увернулся, ухватив стул из-за соседнего стола, и подставил в то место, куда должен был прийтись очередной джеб. Раздался хруст дешёвой мебели.

— У-у-ух, — вырвалось из уст здоровяка.

— А я вот не люблю делиться своим. Сегодня я снял эту малышку, а у тебя уже был шанс её опробовать.

— Чего-о? — протянул громила озадаченно, а я ловко скинул ближайшего свистуна со стула и вновь подставил несчастную мебель под удар.

Толпа галдела. Доносились осуждающие выкрики вроде: «Эй, вы драться-то собираетесь?!» Кто-то махал зажатыми в грязных руках ассигнациями и пытался уговорить рыжебородого на дополнительную ставку. Некоторые подавальщицы «Старого лося», давно насмотревшиеся на различные бои, всерьёз заинтересовались тем, как «такой хиляк» всё ещё стоит на своих двоих. Кто-то недовольно пророкотал низким хриплым басом, что пора бы запретить использовать подручные предметы.

Пот тонкой струйкой стекал с моего лба за шиворот рваной сорочки. Организм работал на пределе, в висках громко стучало. Было невероятно трудно одновременно удерживать и наращивать иллюзию, следить за мимикой противника, анализировать его движения и ускользать из-под тяжёлых кулаков-молотов.

— Ну как же, она же тебя сразу узнала, потому так громко и заголосила, — крикнул я, ничуть не заботясь тем, что нас услышат. В том шуме, что царил сейчас в таверне, наш диалог можно было бы назвать практически приватным. — Совсем недавно зайцем приплыла вместе с твоей командой. Жаловалась, что один волосатый урод приставал каждый божий день. Разве это был не ты?

— Чего-о-о?! — На этот раз ярость диким огнём вспыхнула в глазах моего противника, и он сделал целую серию ударов.

От первых двух я успел увернуться, а вот третий застал врасплох. Лишь благодаря тому, что на мне была иллюзия, кулак здоровяка вскользь прошёлся по многострадальным рёбрам, а не сломал меня пополам. Доля секунды — и капитану пришлось резко выбросить ногу вперёд, чтобы удержать равновесие. Со стороны всё смотрелось так, будто он по инерции шагнул вперёд, но я отчётливо увидел на миг проскользнувшую гримасу боли, когда ему пришлось навалиться всем весом на правую ногу. Вот оно! То, ради чего я его разозлил!

К сожалению, хук оказался гораздо более ощутимым, чем я рассчитывал, и меня буквально отбросило на толпу. Чьи-то руки поймали, нос учуял нежный аромат сандала.

— Кай, ты точно справишься? — обеспокоенно зашептала Джейн мне на ухо. — Мне страшно!

— Точно, — прохрипел, сплёвывая кровь на грязный пол. — Я уже выяснил, что он не видел Милинду. Осталось всего лишь выиграть бой.

С этими словами повернулся, чтобы дать сдачи, но очередной апперкот догнал меня раньше, чем я сообразил, что за мою короткую беседу с клиенткой противник успел переместиться. Вновь помогла иллюзия. Благодаря выпирающей фальшивой челюсти, лишь пара костяшек огромной ручищи капитана пришлась по моему настоящему лицу. Правда и этого хватило, чтобы в глазах заплясали звёздочки, в ушах зашумело, а меня вновь откинуло, но уже на чей-то стол. Развернулся, отёр пот со лба, направляя остатки силы в иллюзию и на самоисцеление. Целительная магия всегда давалась мне паршиво, но всё же я чувствовал, что без этих крох просто не протяну.

Здоровяк удивлённо захлопал глазами и перевёл взгляд со своего кулака на меня.

— Не пойму, эй, ты чё, магией, что ли, пользуешься? — протянул он растерянно.

— Нет, конечно! — возмутился я так искренне, что поверил бы сам себе. — Разве я похож на какого-то там чаровника? Может, ещё скажешь, что я и на «синемундирых» работаю?!

Последнее, к слову, в среде уличных отбросов считалось чем-то действительно ругательным.

— Не, я это… не хотел оскорблять, так, просто к слову пришлось.

С подбородка упало несколько капель алой крови на пол. Я стёр рукавом кровь, мрачно отмечая, кто как-то слишком много её выступило всего лишь от пары пропущенных ударов. Неужели старею? Пожалуй, надо заканчивать этот цирк. В глазах, вон, уже двоится.

— Лови. — Бросил схваченную со стола вилку, целясь в лицо здоровяку, и одновременно выплетая воздушное лассо.

Тонкое, практически невидимое, если специально не приглядываться. Никто не обратил внимания на то, что моя рука, метнувшая вилку, зависла в воздухе чуть дольше. Ровно настолько, насколько мне потребовалось, чтобы набросить лассо на правую ногу противника. В следующее мгновение случилось сразу несколько вещей: капитан катера поймал брошенный в него столовый прибор и поднял ногу, чтобы шагнуть вперёд, а я со всей силы дёрнул лассо на себя. Магическая верёвка моментально натянулась, и не сориентировавшийся противник начал заваливаться. Я подпрыгнул и, целясь каблуком сапога, всем своим весом ударил в коленную чашечку здоровяка. Жалобный хруст потонул в воплях беснующейся толпы, до моего слуха долетел лишь невнятный скулёж, и мужчина с грохотом упал на пол.

Я хмыкнул. Болезнь суставов среди тех, кто большую часть жизни проводит в море, питаясь одними сухарями и вяленым мясом, — распространённое явление. Тут вопрос лишь в том, откуда организм будет черпать недостающие минералы. У кого-то в первую очередь болят фаланги пальцев или локти, у кого-то «вымывает» все необходимые элементы из позвоночника, а вот у этого типа «полетели» колени.

— Всё-всё, признаю победу за этим ревностным охранителем фей, — крикнул капитан «Морены», корчась от боли.

Я сплюнул скопившуюся кровь и опёрся на край ближайшего стола. Вокруг раздалось недовольное гудение, толпа разочарованно зашумела.

— Хотел посмотреть нормальный бой. Вначале невнятный вальс со стульями был, а потом вот так, — с досадой прокомментировал какой-то мужик представление, глядя в сторону капитана «Морены». Команда уже окружила его и помогала подняться.

— Ну, извини. В следующий раз сам выходи на ринг, раз такой умный, — зло ответил.

Мужик испуганно перевёл взгляд на меня, вжал голову в плечи и отступил назад. Я презрительно фыркнул. Тоже мне высокий ценитель боёв без правил нашёлся.

— Кай, слава Небесной Старице, ты жив! — произнесла Джейн, подбегая ко мне. — Двуединая простит, я думала, тебя размажут по этому полу, но ты не сдался из чистого упрямства!

Признаться, я тоже так думал.

— Вот, мокрая ткань, у тебя кровь из носа идёт.

Девушка засуетилась вокруг меня, пытаясь одновременно усадить на стул и приложить тряпку к лицу.

— Дженни, не неси ерунды. Я всего лишь выяснял информацию. Опасности не было, — ответил, стараясь не морщиться от боли.

Выхватил тряпку из рук леди Оллроу, приложил к носу и чуть не замычал от удовольствия. О-о-о-о… как же это приятно!

— И вообще, если бы ты вела себя нормально, то и вызова на бой можно было бы избежать.

— Нормально?! — тут же взъярилась леди Оллроу. — Прости, а это как? Напомнить, кто меня феей нарядил? Кто притащил в этот притон?

— Вообще-то я имел в виду не шастать по дамским туалетам, — ответил с лёгким раздражением.

Голова гудела так, будто кто-то надел сверху медный колокол и как следует постучал по нему сверху выдернутым язычком. Нос подозрительно опух, с полотенца уже начала капать кровь на пол. Дыхание затрудняла подозрительная боль в рёбрах.

Мы с Джейн уставились друг на друга. Не знаю, что она высматривала на моём лице, но лично я ожидал, как минимум, извинений. Нашу молчаливую битву взглядами прервал звонкий голос подавальщицы.

— Сэр, ваш выигрыш. — Небольшой мешочек опустился на столешницу рядом с моей рукой.

Я окинул взглядом молоденькую чернявую девчонку. Лет шестнадцать, не больше, а уже широко улыбается, носит корсет с низким вырезом на манер старших подавальщиц и старается во всём угодить клиентам, чтобы ей оставили монету на чай. Вон, даже «сэром» меня назвала, хотя и последнему пьянчуге в этой таверне понятно, что никаких сэров здесь и в помине не водится. Девушка вновь улыбнулась, невзначай потрогала корсет и стала очень медленно протирать стол, скорее размазывая на нём грязь, чем делая его чище. Всё это она проделывала, мастерски кидая на меня кокетливые взгляды и игнорируя леди Джейн. Видимо, она просто ещё не знала, как вести себя с другими женщинами, а старшие подавальщицы не спешили поделиться опытом.

Я криво усмехнулся, развязал мешочек и высыпал монеты на ладонь.

— Три фэрна пятнадцать синнитов, — со значением произнёс, глядя на Дженни.

Леди вспыхнула и отвернулась. Ещё бы, только что я рисковал своими рёбрами и носом из-за жалких трёх фэрнов. Возможно, для матросов это и достаточная сумма для того, чтобы выйти на ринг, но мы-то знали, что мои услуги стоят дороже.

— Это стандартная сумма за победу в бое, — тут же вмешалась девчонка, бросив своё занятие. — Обычно, правда, участники ещё сами на себя ставят, и тогда больше получается, но вы же не ставили, — она закончила, отчего-то понизив голос и смутившись.

Три фэрна пятнадцать синнитов за победу в бое! М-да, даже боюсь спросить, сколько тогда полагается капитану «Морены». Неудивительно, что он так быстро признал поражение. Стимулом сражаться для него явно были не деньги, а мимолётно понравившаяся леди Джейн. Однако травма колена тут же напомнила ему, что ни одна даже очень опытная ночная фея не стоит таких усилий.

Подавальщица задержала взгляд из-под чёрных ресниц на моей ладони. Я вновь мельком глянул на неё. Потрёпанный подол, грязная мордашка, лицо пошло размалёвано яркой краской, чтобы казаться старше, огромный вырез на груди. Только сейчас приметил аккуратный шов на корсете вдоль рёбер. А ещё нашитый поверх карман из более грубой ткани, хоть по цвету и совпадает с юбкой. Совсем незаметный. Платье явно одолжено с чужого плеча и наскоро перешито под тощую фигурку подростка. При всём том, что девчонка старалась выглядеть соблазнительно, лично у меня она вызывала лишь одно чувство — жалость. Видимо, не только у одного меня, раз её ещё не тронули. Знай она, на что напрашивается, точно не вела бы себя так с незнакомым мужчиной.

Неприятное колющее чувство зародилось где-то в груди. Интересно, сколько этой чернявой платят в «Старом Лосе»? Пару фэрнов? Полтора? Почему она вообще подалась в этот вонючий трактир в рыбацком квартале? Для подавальщицы три фэрна — целое состояние, на которое можно купить и хорошее новое платье, и питаться пару недель пшеничными лепёшками с маслом. Огромные глаза на перепачканном личике смотрели на меня с плохо скрытой надеждой. Я выругался про себя. Вот честное слово, никогда не страдал благотворительностью и прочей дребеденью.

Демонстративно отсчитал пятнадцать синнитов, остальное убрал в бархатный мешочек.

— Эй, красавица!

— Да, сэр, — тут же просияла подавальщица, приближаясь.

— Держи на чай за радостную новость. — Я одной рукой вложил в крохотную ладошку пятнадцать синнитов, а второй одновременно обвил худенькую талию, притягивая девушку к себе, и незаметно кинул мешочек в тот самый карман платья, что только что рассматривал.

Наклонился совсем близко к уху подавальщицы и произнёс:

— Чтобы сегодня же уволилась из этой дыры. На деньги в кармане купишь приличную одежду, смоешь с себя всю краску и попросишься помощницей швеи на Кленовой аллее. Там целых семь конкурирующих ателье, зайдёшь в каждое по очереди, покажешь, что умеешь, и согласишься на то предложение, которое тебе дадут первым. Поняла?

Девчонка вначале испуганно замерла, глядя на меня широко распахнутыми глазами, а потом в глазах пронеслась искренняя радость. Она резко, как болванчик, закивала и уже была готова начать благодарить, как я резко её одёрнул.

— Давай, пошевеливайся, быстро-быстро! — и когда девушка бросилась к двери в подсобное помещение, я крикнул вдогонку: — И помыться ещё не забудь!

Повернулся и…

— Кай, что это было?!

Джейн смотрела на меня с неприкрытой брезгливостью и отвращением. Пожал плечами.

— Нашёл себе девку за пятнадцать синнитов, — улыбнулся так же широко, как только что улыбкой одаривала меня подавальщица. — Правда, не люблю грязных. — Подхватил леди Джейн за локоток, отбрасывая пропитавшуюся кровью тряпку. — Пойдём отсюда, нам пора.

Многие в таверне кидали на нас уже откровенно недобрые взгляды. Ещё бы! Из-за того, что я не проиграл бой, как рассчитывали эти убогие, их кошельки изрядно полегчали. Но леди Джейн явно не понимала, когда стоит заткнуться и выполнять то, что ей сказано. Ни с того ни с сего она решила проявить свой гонор.

— Пятнадцать синнинтов?! Кай, она же ещё ребёнок!

— Ничего не знаю, мне сказала, что восемнадцать есть, — соврал, не моргнув и глазом, и таща упирающуюся леди Оллроу на буксире.

Леди задёргалась, заколотила кулаками по моему плечу как раз с той стороны, где ныли рёбра. Кто-то из местной пьяни засвистел нам в след. Зло рванул Джейн на себя и зашипел на ухо:

— Прекрати вести себя словно кобыла необъезженная, на нас все смотрят!

— Да плевать я хотела, что на нас смотрят! Не хочу никуда идти с таким извращенцем!

— Тебе напомнить, что это ты пришла в мой дом и потребовала взяться за дело? Думаешь, кто-то сможет найти твою ненаглядную Милинду, кроме меня? Скажи ещё, что вы с Берни за неделю сдвинулись с мёртвой точки!

— Нет, не сдвинулись, но… — По характерному сокращению мимических мыщц блондиночки было очевидно, что внутри неё отчаянно борются два чувства. Отвращение к любителю молодых девочек и… вина? О, лживые приспешники геенны, она чувствовала себя виноватой по отношению к Милинде и считала, что во чтобы то ни стало должна найти её!

Краем глаза я заметил, как бармен что-то говорит подозрительному типу в многочисленных татуировках и указывает рукой в нашу с Джейн сторону. Чтобы ни хотел тот незнакомец, я чувствовал, что не перенесу ещё одного «разговора» с представителем рыбацкого квартала.

— Пойдём, Дженни, пойдём, — я почти заорал в ухо клиентки.

Но то ли звёзды сегодня сошлись на небе неправильно, то ли просто день оказался не моим, то ли я сильно просчитался насчёт леди Оллроу, но неожиданно она резко прильнула, уперев что-то твёрдое в мою грудь.

— Ты забыл, у меня твой пистоль, Кай. Пообещай мне сейчас же, что отпустишь ту девочку-подавальщицу! То, что ты собираешься сделать, — омерзительно даже для такого, как ты! Да ты ей в отцы годишься!

О-о-ох… такая ярость плескалась в серо-голубых омутах, что даже меня пробрало. Вот, казалось бы, стоим среди откровенного свинарника, леди Джейн выряжена в тряпки ночной феи, её провожают откровенно сальными взглядами, ведь что ни говори, но фигурка этой фурии хороша, а эта девушка больше всего на свете волнуется за судьбу какой-то абсолютно незнакомой ей подавальщицы. «В отцы годишься…. в отцы годишься» эхом пронеслось у меня в голове. А что, если? Догадка поразила стремительной молнией, но почти сразу же я её отбросил. Нет, о своём приёмном отце Вилмаре Оллроу Джейн говорила исключительно с уважением. Странно, тогда кто? Хм…

— Кай, поклянись…

Дуло пистоля надавило на мою гематому, и я с трудом удержался, чтобы не заорать от боли. Сжал зубы и выхватил пистоль из подрагивающих рук девушки.

— Я тебе его дал зачем? Чтобы ты в меня им тыкала или защищалась на случай, если меня положат на ринге?! — зарычал на неё, плохо контролируя свой голос.

— Уважаемая, вам этот мужчина досаждает? — раздалось позади.

Чёрт.

Крутанулся на каблуках, пряча оружие за ремень брюк, вот только от внимательного взгляда незнакомца в татуировках моё движение не укрылось. Он сощурился и произнёс уже утвердительно:

— Он угрожал вам картечным пистолем.

— А… — начала было Джейн, но я наступил ей на ногу, приобнимая за талию.

— Мы всего лишь спорили о цене, но уже договорились. Девушка на эту ночь занята. А вы, собственно, кто такой?

Мужчина был всего лишь на полголовы выше и незначительно крупнее. Но его цепкому взгляду, хищно расширившимся крыльям носа и складкам у рта можно было поспорить на всё что угодно, что противник из него более серьёзный, чем неповоротливый и туповатый капитан частного катера. Да и череп, который был вытатуирован на левом предплечье незнакомца вместе с якорем, не внушал доверия.

— Владелец брига «Эллиот», Гриир Кровавый Якорь, — хмуро отозвался собеседник, рассматривая Джейн. — Бармен передал, что вы меня искали. Вот только он говорил о порядочном джентльмене, который готов заплатить за информацию, а не о неудачнике, что даже в ночных фей тычет пистолем, чтобы они согласились на сделку.

В принципе всё, что требовалось узнать, на данный момент я уже узнал. На лице Гриира не было написано и капли узнавания, когда он смотрел на леди Джейн. А я взял её с собой специально, понимая, что живая девушка, как две капли воды похожая на пропавшую Милинду, обязательно должна вызвать хоть какие-то эмоции у того, кто общался с последней.

У меня не было никакого желания лезть в очередную драку, и я предпочёл пропустить мимо ушей оскорбление. Сейчас надо было как можно ловчее убраться из «Старого лося» и ещё раз обдумать имеющиеся факты. Но не тут-то было. До сих пор молчавшая леди Джейн влезла в разговор:

— Ох, а вы капитан «Эллиота»? Я так много о вас слышала.

Чёрт, чёрт, чёрт! Джейн, что ты делаешь? Кто тебя просил? Совсем дурная?! Это не тот, кого мы ищем…

— Вы? Обо мне? — Мужчина моргнул и перевёл взгляд на мою спутницу.

— Да. — Леди Джейн вырвала кисть из захвата и мягко коснулась рукава незнакомца. — Видите ли… я недавно упала с лестницы и слегка повредила память. События последних месяцев в моей голове кажутся немного смазанными. Но мне почему-то ваше лицо кажется знакомым. Мы точно раньше не встречались?

Чуть не застонал в голос.

Мужчина окинул зажёгшимся взглядом аппетитные прелести блондиночки и криво усмехнулся.

— А знаете, по-моему, я действительно недавно вас видел.

Врал, откровенно врал, явно заинтересовавшись леди Оллроу, а та и рада была услышать, что «её недавно видели».

— Наверное, на вашем бриге? — Она наивно захлопала ресницами, а мне захотелось свернуть красивую шею. Понятно, что девушка рассчитывала раскусить капитана «Эллиота», свято веря, что именно он привёз в Лорнак Милинду. — Вы мне покажете свой корабль? Врачеватели говорят, что если я посещу те места, где бывала, пока со мной не случился неприятный инцидент, то это может положительно сказаться на восстановлении воспоминаний.

— Разумеется, покажу.

— Нет!

— Что? — И Гриир, и Джейн уставились на меня с лёгким удивлением.

— Я имел в виду, что девушка до утра моя, а уж там дальше можете показывать ей свой бриг столько раз, сколько она осилит, уважаемый Гриир Кровавый Якорь, — похабно ухмыльнулся, притягивая светловласку к себе поближе.

Стоять ровно было откровенно тяжело.

— Но я хочу посмотреть на корабль, — внезапно упёрлась Джейн.

— Отпустите девушку. Разве не видите, что ей интереснее провести время с другим клиентом? — произнёс Гриир, а в его интонациях я уловил нотки угрозы.

Зрачки мужчины чуть сузились, жилка на шее забилась быстрее. Дело дрянь, надо срочно что-то придумать. Я лихорадочно соображал, что могу сказать в ответ, с трудом стоя на ногах. В рёбрах подозрительно кололо. Магический резерв плескался где-то между отметками «срочно пополнить» и «ещё немного — и начну выгорать». И прежде, чем я придумал, как отделаться от настырного капитана «Эллиота», этот тип произнёс:

— Не люблю решать дела на кулаках, но иначе порой не обойтись. Предлагаю так: кто выиграет бой, того и девчонка.

Скрестить демонов нижнего мира с выродками огненной геенны, и всё равно они не позавидуют тому шлаку, в котором я оказался! Джейн испуганно отступила, кажется, только сейчас сообразив, что в случае моего проигрыша, на бриге она окажется одна.

— Господин Гриир, может, не стоит? Давай действительно завтра, при свете дня…

Откуда она взялась такая наивная, что думает, что время суток хоть на что-то может повлиять?

— Нет, дорогая, я настаиваю. Если ваш спутник не последний трус, то он не откажется от боя.

Последние слова Гриир Кровавый Якорь произнёс намеренно так громко, чтобы нас услышала вся таверна. Проигнорировать такое оскорбление я уже просто не мог.

Глава 9. Жандармерия

Голова раскалывалась. Хотя нет. Голова болела, а вот рёбра раскалывались. Или уже были расколоты? Дышал тяжело, надсадно, слыша, как с прерывающимся свистом вырывается разгорячённый воздух из лёгких. Правда, помимо собственного ужасающего дыхания слышал ещё и чьё-то бормотание.

— Милостивая Небесная Старица, Двуединая и Миродержец, об одном прошу, сохрани жизнь Каю Ксавье…

— Боги, Джейн, ты что, меня отпеваешь?! — Распахнул ресницы и закашлялся. Видимо, кровь собралась где-то не там, где следовало, пока я валялся на жёстком полу. Огляделся. Так и есть: каменный пол, убогая решётка, узкая покосившаяся железная скамья… Красота, одним словом, да и только! — Где мы? — хрипло спросил у девушки, что дрожала как осиновый лист в тонком потрёпанном платье ночной феи и моём пальто поверх.

— Кай, ты жив! — Всплеснула руками девушка, и чудесная улыбка озарила её лицо.

Аккуратная коса цвета белого золота растрепалась, под припухшими покрасневшими глазами залегли густые тени, губы шелушились. Очевидно, от волнения леди их полностью искусала. Но я поймал себя на мысли, что даже такая, растрёпанная, заплаканная и уставшая, Джейн необыкновенно прекрасна благодаря искренности своих эмоций. А ведь она ещё и единственная наследница рода Оллроу.

На радостях девушка потянулась ко мне, кажется, чтобы обнять, но я почти сразу же выставил руку вперёд между нами.

— Грабли свои от меня убери и объясни, что случилось! — скомандовал, не давая к себе прикоснуться.

На миг в глазах леди Джейн промелькнула обида, губы скривились в непонимании, но она почти сразу же взяла себя в руки и нацепила обычную холодную маску воспитанной леди. Встала с пола, отряхнула платье и села на единственную скамью. Всё правильно сделала, нечего девушкам на холодном камне сидеть.

— Кай, ты действительно ничего не помнишь? — спросила, наконец.

Вообще-то очень смутно я что-то помнил. Например, первый пропущенный удар в челюсть. И то, как наплевал на правила боёв в «Старом лосе» и вычерпал до суха остатки магии, вкладываясь в боевые чары, направленные на Гриира. Кстати, то, что он их сумел частично отразить, выстроив щит, повергло меня в изумление. А ещё помню крики: «облава», «синемундирые жиртресты», «беги, кто может!».

— Если б помнил, то не спрашивал, — огрызнулся, но больше по привычке.

Боль медленной тягучей лавой растекалась по всему телу, и я чувствовал себя куском мяса на разделочной доске. Каждый вдох давался с трудом, а выдох не приносил и капли облегчения. М-да, давненько я не встревал в такие передряги.

— Ты ввязался в драку с владельцем брига «Эллиот», который привёз в Лорнак Милинду, — начала рассказ леди Джейн, но тут же была перебита.

— Я ввязался?! Это ты меня ввязала!

— Ты сам виноват! — не осталась в долгу блондиночка, и я тут же вспомнил о недавнем желании удушить её. Неужели вот эту занозу ещё несколько минут назад я посчитал милой?! — А почему ты не захотел, чтобы я осмотрела корабль? Если Милинда на нём была, то, возможно, я смогла бы отыскать какие-то следы её пребывания там!

— Во-первых, я совершенно уверен, что её там не было…

— Как не было?! Ты же сам сказал, что она приплыла либо на частном катере, либо на бриге! И первый вариант отпал. Монорельс, порталы, автомёбиусы и уютный паром вы с Берни отбраковали ещё раньше. А что касается господина Гриира, то он вспомнил меня, то есть Милинду! — с жаром возразила леди Джейн и даже вскочила со скамьи.

— А что касается Гриира, то он очень захотел залезть под юбку одной хорошенькой ночной феи! Врал он насчёт того, что видел тебя… тьфу, Милинду.

— Как врал? — Изумление на лице девушки было столь неподдельным, что я проглотил колкость, которая вот-вот норовила сорваться с языка. — Но ты же говорил…

— Знаю! — рявкнул и вновь закашлялся. Проклятые бои…

Девушка испуганно посмотрела на кровь на полу, и тут же подбежала к углу нашей каменной клетки, чем-то погремела и принесла мне стакан с водой.

— Выпей, должно полегчать хотя бы чуть-чуть.

Ох, вот так бы сразу! Жадно припал к кособокой железной кружке и опустошил её полностью. Вода! Кажется, я не пробовал ничего вкуснее в жизни… А когда опустил посудину, увидел на лице леди скорбную гримасу и до бела закушенную губу. Пускай Джейн и не хотела этого, но её мимика чётко передавала эмоцию жалости. Это-то и взбесило. Ненавижу, когда меня жалеют.

— Ещё принеси. И поживее! — грубо потребовал, с трудом удерживаясь, чтобы не закашляться повторно.

Удивительно, но леди Оллроу не стала возмущаться, что ей помыкают словно служанкой. Молча кивнула, вновь наполнила кружку из какого-то уродливого графина и безропотно протянула. Когда она передавала воду, наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Какая-то доля секунды — и Джейн тут же отдёрнула руки, будто ошпарившись. Мысленно усмехнулся. Вот теперь леди Оллроу стала более похожей на тип женщин, с которыми до сих пор доводилось иметь дело: пока не заплатишь, сами не дотронутся.

— Итого, во-первых, Милинды на бриге «Эллиот» не было, — произнёс через какое-то время, утолив мучащую жажду. Говорить было всё ещё тяжело, но по крайне мере, вырывающийся из лёгких воздух больше не приносил острого дискомфорта. — А во-вторых, чем ты вообще думала, когда соглашалась осмотреть корабль?!

— Ну, как чем… — Щёки девушки неожиданно опалил румянец, и она отвернулась. — В ту секунду я думала лишь о том, что должна найти Милинду, а остальное не так важно. К тому же у меня был план, осмотрев бриг, признаться, что я леди Джейн Оллроу. В отличие от того первого капитана частного катера, Гриир мне показался весьма галантным мужчиной. Хорошо одет, чисто выбрит, дорогие лакированные туфли. Он был возмущён тем, что ты наставил на меня пистоль, вежливо разговаривал, как джентльмен хотел вызволить даму из беды, и изначально не собирался драться…

Презрительно фыркнул.

— Галантным?! Дженни, ты вообще о чём сейчас?

— Можно подумать, ты знаешь, что такое галантный мужчина! Кай, больше хама и огрызка я за всю свою жизнь не встречала! А твоё пальто?! — Она демонстративно вывернула карманы. — Ты в курсе, что оно вообще дырявое?

Я прищурился. Пальто, значит, ей моё не нравится, да?

— Ты в курсе, что среди обитателей рыбацкого квартала нет ни одного человека, заслужившего своё прозвище просто так? И Кровавым Якорем называют Гриира не случайно. Обычно всевозможными «Якорями», будь то стальной, железный, чугунный, кровавый, тяжёлый и прочее называют тех людей, кто имеет привычку привязывать провинившихся людей к этой самой части корабля и спускать под воду. К провинившимся в первую очередь относятся те, кто в чём-то обманул или украл у капитана.

— Что? — Джейн машинально приложила руку к груди, а её зрачки расширились, заполнив серо-голубую дымку непроглядной чернотой.

— А вот то, — передразнил, опираясь на ладони и стараясь не кряхтеть, словно рожающая баба. — Думаешь, твоему галантному Грииру было дело до того, кто ты такая? Да отымел бы он тебя со всей своей командой, а затем за враньё спустил бы на морское дно! — зло закончил, наблюдая, как меняется цвет лица светловолоски. — И насчёт пальто. Раз оно тебе так не нравится, то отдай его мне.

— Что?! Кай, но здесь холодно!

— Отлично, — буркнул, посмотрев на измученную девушку. — Мне тоже холодно, а так как я не джентльмен, отдавай.

Джейн несколько секунд смотрела на меня, думая, что я шучу, но, поняв, что слов «это была шутка, оставь себе» не последует, дрожащими от волнения руками начала расстёгивать пуговицы.

— Эй, полегче там, не порви! — приказал, глядя, как мгновенно покрываются гусиной кожей обнажённые плечи.

Я прикинул, что чем более замёрзшей и несчастной девушка будет выглядеть, тем будет лучше для моего плана по вызволению из тюрьмы. Джейн демонстративно быстро и аккуратно стянула с себя моё любимое пальто и швырнула рядом со мной. Я был бы и рад натянуть его на себя, но здраво оценивал свои силы. А потому свернул в несколько раз и подстелил под голову, словно подушку.

Губы леди Джейн округлились в немом «Что-о-о?!», но стоит отдать ей должное, ведь скандалить она не стала. Лишь презрительно посмотрела на меня и вновь грациозно опустилась на скамейку, стараясь незаметно растереть руки.

— Давай, рассказывай. Что дальше-то было? — Переключил внимание сокамерницы на рассказ.

Она пожала плечами и неохотно ответила:

— Да ничего особенного. Вы начали бой, ты применил какое-то боевое заклятие. Гриир отразил, потом применил магию сам. Люди завопили, что это против правил. Видимо, выброс оказался такой силы, что его засекли дежурившие жандармы. Они ворвались в «Старого лося» и стали арестовывать всех подряд. Я успела подбежать к тебе, пыталась привести в чувство, но ты не приходил в себя, а потому нас посадили в этот каменный мешок. Краем уха услышала, что за участие и ставки в подпольных боях грозит наказание административными работами на благо города и крупный штраф. Вот только камер на всех не хватило, так что жандармы заселили арестованных по несколько человек, особо не разбираясь.

Ого, леди Джейн вместо того чтобы самой бежать через задний ход таверны, пыталась поднять нанятого сыщика? Ну что за глупая девчонка… Что-то тёплое разлилось в груди, но я затолкал это чувство как можно глубже. Очевидно, она очень хочет найти свою псевдосестру, а потому бросилась спасать меня. Будь на моём месте кто-то другой, то поступила бы точно так же.

— …жандармы говорили, что людей очень много, в том числе и нуждающихся в целительских чарах. Я слышала, как кто-то из старших отдал приказ вызывать штатного врачевателя по магографу как можно скорее.

Та-а-ак, а вот с этого надо было начинать. Посмотрел в узкую бойницу, через которую уже робко начинало светлеть небо. Прикинул, сколько времени мы провели в «Старом лосе», сколько заняла моя отключка, как быстро до жандармерии доберётся врачеватель и сколько здесь людей, которым может потребоваться его помощь. Задумчиво перевёл взгляд на руки и с удивлением отметил, что ни на мне, ни на Джейн нет антимагических наручников. Так-так-так, спешащие жандармы вязали всех подряд. Видимо, привыкшие к тому, что в рыбацком квартале в основном обитают не-маги и ввиду большой численности арестованных, они нацепили наручники лишь на тех, у кого измерители показали наличие резерва. Но я свой вычерпал полностью, а леди Джейн… золотой браслет полностью разряжен, что касается её собственной магии… Хм, ладно, потом подумаю, куда она её дела, не время.

Кажется, светловолоска ещё что-то говорила, потому что я моргнул и неожиданно увидел девушку с посиневшими от холода губами, сидящую на коленях прямо напротив меня.

— …не скажешь?

— Что не скажу?

— Откуда у тебя эти шрамы. Они… — она робко дотронулась до того, что осталось от моей сорочки, — выглядят просто ужасно.

Перехватил её руку. Гниющие трупы, Джейн действительно замёрзла!

— Зато ты делаешь просто отличные комплименты, — криво усмехнулся, прекрасно представляя, насколько пугающе должна выглядеть сейчас моя улыбка.

Разбитые губы, судя по боли в челюсти — синяк на скуле, запёкшаяся кровь.

— Да я же за тебя волну… — начала возмущаться леди Оллроу, но я перебил.

— Не интересует. Молчи и слушай. У нас нет времени на то, чтобы здесь рассиживаться. Сейчас ты поднимешь свой прекрасный зад, опустишь лиф… нет-нет, не подтянешь, а опустишь, я сказал. Развяжешь эту убогую косу, или как там называется твоя причёска, состроишь милую рожицу и позовёшь охранника. Скажешь ему, что замёрзла, поняла? Попросишь отвести в уборную. Там включишь горячую воду в раковине и будешь греть руки. Дверь не запирай.

— Кай, но зачем? — Огромные дымчато-голубые глаза Джейн изумлённо распахнулись. — К нам уже вот-вот должен прийти врачеватель, он тебя посмотрит, залатает, а заодно и с жандармами поговорим. Объясним, что всё это одно большое недоразумение, драться ты не хотел, но тебя заставили. На худой конец заплатим штраф, ну что там ещё может быть?

— Дже-е-енни, — протянул я нарочито медленно, перекатывая на языке ласкающие звуки её имени, — ты действительно считаешь, что жандармам можно сказать, что мы оказались в «Старом лосе» случайно?

— Ну, если нет, — тут же стушевалась девушка, — то объясним, как есть. Правду расскажем. К тому же неужели ты никогда не оказывал услуги жандармерии? Неужели тебя никто здесь не знает в лицо? Кай, ты же сыщик! Тебе обязательно должны поверить!

Вот то-то и оно, что я сыщик, и слишком многие знают меня в лицо. Я не питаю иллюзий насчёт служителей жандармерии. Ленивых идиотов вроде инспектора Шейна Теренса, которые по тем или иным причинам точат на меня зуб, в участке большинство. Да что там! Некоторые жандармы мечтают о том, чтобы засадить ненавистного Короля Лжи в каменный мешок до конца жизни. А тот же комиссар Маркус Лейк своего не упустит и сдерёт с меня десять шкур взамен на то, чтобы выпустить. Благо под коркой из крови и пыли, со сломанным носом и в порванной рубахе на меня до сих пор никто не обратил внимания. Но леди Оллроу незачем знать о характере моих взаимоотношений с городскими службами.

— А где, кстати, картечный пистоль? — неожиданно поинтересовался.

— Так в кармане твоего пальто. — Девушка обхватила себя руками, тщетно пытаясь согреться. — Меня не обыскивали, а я, когда пыталась тебя привести в сознание, машинально сунула его туда.

— Хм-м-м, — улыбнулся, — то есть у меня под головой сейчас находится запрещённое к использованию и даже хранению в Лорнаке оружие, на котором совершенно точно присутствуют твои отпечатки пальцев.

— Но это же твой пистоль, — неуверенно возразила леди Джейн.

— А может, твой? При открытии сейфа я использовал энергию браслета, то есть магическая экспертиза укажет на остатки твоей ауры, да и отпечатки пальцев при тщательном исследовании подтвердят, что ты держала пистоль в руках и даже целилась из опасного оружия. Ай-ай-ай… — Покачал головой, прицыкивая языком.

Про магическую экспертизу я, конечно, блефовал. Сейф в моём доме был одним из лучших, и это его дверца впитала все эманации. Но сейчас мне было на руку, чтобы девчонка действительно испугалась и исполнила все мои указания неукоснительно. Лицо Джейн вытянулось от удивления и понимания.

— Да-да, крошка, я не брезгую шантажом. Я вообще не брезгливый, — добавил с нажимом.

На долю секунды по лицу леди Оллроу пробежала тень презрения. Уголки губ опустились вниз, кончик подбородка наоборот поднялся, скулы чётко прорисовались. Всё это произошло за какую-то крошечную, ничтожную долю секунды, следом за которой все мышцы лица расслабились, а глаза стали отчуждённо-холодными. Леди медленно встала, демонстративно поправила корсет, подошла к решётке и громко крикнула:

— Эй, кто-нибудь! Мне очень надо в уборную. Пожалуйста! Я замёрзла!

Откинулся на импровизированную подушку из верхней одежды и прикрыл ресницы, стараясь не думать о том, почему так паршиво себя ощущаю. Всё это, разумеется, от ранений. Иначе и быть не может.

Краем уха услышал, как леди Джейн флиртует с охранником и просит провести её в дамскую комнату. Всё правильно, малышка, всё верно. Даже из-под прикрытых век я видел, как метают молнии серо-голубые глаза, как бешено бьётся жилка на тонкой шее, но женский голос при этом остаётся сладким, словно акациевый мёд.

— А вы меня проводите? Да, здесь ужасно холодно…. Ваш жакет? А так можно? Что вы, конечно, я с радостью…

С трудом удержался от того, чтобы не фыркнуть во весь голос. Жандарм загромыхал решёткой, выпустил леди Джейн.

— Эй, а ты что, сдох, что ли? — донесся до меня недовольный мужской голос. — Гм-м, ладно пускай Патрик сам с документами разбирается. И так должен до потолка прыгать от радости, что я взял его смену.

Правильно, проваливай скорее, тебе здесь делать нечего.

Вновь загрохотала решётчатая дверь.

Я продолжал неподвижно лежать на полу и отсчитывать секунды. Досчитав до сорока трёх, а именно столько требовалось, чтобы выйти из общего коридора с камерами, с трудом поднялся со своего места. Голова кружилась, перед глазами плыло, всё тело адски болело. С колоссальным трудом натянул пальто на себя и застегнул на все пуговицы, чтобы рваная сорочка не бросалась в глаза, а затем, шатаясь, подошёл к кованой решётке. Нащупал силу. Резерв за время моего беспамятства почти не пополнился, организм отдавать имеющиеся крохи явно не собирался.

Хм… Придётся зачерпать магию из жизненных ресурсов. Опасно, конечно, в текущем состоянии велик риск выгореть или вовсе свести себя в могилу, но попытаться я просто обязан. На кону стоит слишком многое, а если идиоты на государственном попечении вспомнят, что не обыскали мой полутруп, то, пожалуй, дела обернутся совсем скверно. Прикрыл ресницы, расслабился, чтобы увидеть едва пульсирующий светло-салатовый кокон в районе сердца, напрягся и рывком вырвал тонкую нить, что светилась тусклее остальных. Как сдержался и не завопил от боли — не знаю. По ощущениям это было сопоставимо с отрыванием куска мяса от собственной кости. Как будто кто-то разом под кожу загнал раскалённые иглы, а ты вместо того, чтобы сопротивляться и вынимать их, заботливо вталкиваешь ещё глубже. Безумно болезненно, паршиво, противно и противоестественно.

— Одноглазый, конечно, упоминал, что это неприятная процедура, но я даже не представлял, насколько он брешет, — пробормотал сквозь зубы, хватаясь одной рукой за стену.

Серые мушки — предвестники скорого обморока — заплясали перед глазами. Пришлось немного постоять, чтобы прийти в себя. Крупная капля пота скатилась по лбу, прежде чем я смог преобразовать выцеженную ниточку магии в воздушный поток и засунуть конец в дверной замок.

Дры-ы-ынь. Тихий щелчок — и железная дверь выпустила второго обитателя камеры.

Выскользнул или точнее вывалился кулём с отбросами, стараясь не производить лишних звуков. Несмотря на всё ещё мелькающие пятна, сориентировался быстро. Главное здание жандармерии благодаря частым приглашениям комиссара я знал вдоль и поперёк. В этой части находятся клетки для ожидающих допроса, чуть дальше — сами допросные, потом общий зал работы, из которого ведёт главный выход на улицу, а этажом выше — кабинеты суперинтедантов и комиссара. Ближайший туалет, он же единственный в этом крыле — сразу за допросными.

К моей несказанной удаче и внутренней радости, в коридоре никого не встретил. То ли из-за того, что начиналось ранее утро, и жандармы предпочитали в это время просиживать штаны в общем зале с кружечкой горячего кофе, делая вид, что работают, то ли они просто посчитали, что из надёжных каменных мешков арестованные до прихода комиссара никуда не денутся.

Прислушиваясь к звукам и шагам, ныряя в ответвления, я незаметно добрался до уборной комнаты. Олух, что сопровождал Джейн, стоял, повернувшись ко мне боком. Каштановые с характерной ржавчиной волосы, тёмно-синие форменные штаны, кожаный ремень с креплением для магического жезла, голубая рубашка, под мышкой низкий шлем-котелок с эмблемой восьмиконечной звезды. А с ним разговаривал — вот же невезение и чего ему не спится в такую рань? — инспектор Шейн Теренс.

— Комиссар будет доволен ночным уловом: больше сорока нарушителей в «Старом лосе» взяли. Вот только спать безумно хочется, — оглушительно зевнув, произнёс тот, что был лишь в одной рубашке.

— Да кому нужны эти несчастные рыболовы да матросы? — зло отозвался Шейн. — Ты слеп, как крот, Роджер, если не понимаешь, что настоящее зло — это маги. Вот скажи, среди пойманных есть хотя бы один маг?

— Да вроде бы нет, сам знаешь…

Я мысленно усмехнулся. Откуда такая ненависть к магически одарённым, инспектор Шейн? Уж не завидуете ли вы комиссару? Не метите ли на его место? Разговор дальше слушать не стал. Сжал челюсти, мысленно убеждая себя, что процедура извлечения магии из жизненного запаса не так уж и болезненна, и послал воздушный пинок в головной убор Роджера. Тот в этот момент как раз вновь принялся зевать. Шлем выпал и покатился по полу. Удивлённый жандарм нагнулся за ним, а Шейн отметил:

— Не стоило тебе сегодня заменять Патрика, из рук всё валится.

Я незаметно проскользнул в заветную дверь уборной.

Взору предстали выкрашенные в нейтральный фисташковый цвет голые стены, пара неудобных фаянсовых рукомойников с открученными медными кранами, тонкие фанерные перегородки с хлипкими дверцами. Стандартная уборная для любого общественного места Лорнака за исключением того, что сейчас здесь никого нет. Или всё-таки есть? Сквозь шум мощных струй воды до слуха донеслись тихие всхлипы. Последние были настолько приглушёнными, что я не готов был поручиться, что это не слуховая галлюцинация.

— Джейн?

Шаги сделал по инерции. Светловласка сидела в самой дальней кабинке у новомодного техномагического горшка. К тому моменту, как я подошёл, она уже успела подняться и насухо вытереть кожу под глазами. Лишь красноватые белки глаз и припухлости выдавали то, что она плакала. Вид у леди оставлял желать лучшего, но сейчас меня испугала её нездоровая бледность, синие губы, дрожащие пальцы и отсутствующий взгляд.

— Дьявол, Джейн, почему ты сидела на холодном полу вместо того, чтобы греть руки в горячей воде?!

Лицо девушки исказила горькая усмешка.

— А какая разница, что я делаю? Всё равно ты повесишь на меня ношение и применение картечного пистоля, и будешь прав. Ведь я действительно угрожала тебе! Приставив дуло к груди! А ещё именно из-за меня тебе пришлось драться с Грииром… и с капитаном частного катера. Мне грозит минимум три года в застенках и курс у мозгоправов, ведь такое оружие используют лишь безумцы. Приёмные родители вытаскивать не станут, потому что в таком случае эта история попадёт в газеты и испортит репутацию семьи Оллроу. Гораздо проще им будет сделать вид, что на их дочь отправилась в длительное путешествие посмотреть мир. В антимагических кандалах резерв уменьшается с каждым днём, сам знаешь, а у меня магии сейчас так мало, что я даже не могу зажечь искру, чтобы согреться! Через три года я стану самым обыкновенным человеком. И самое главное — Милинда! Теперь получается, что все ниточки потеряны, и её больше не найти! Вдруг с ней что-то случилось? Вдруг она прямо сейчас нуждается в моей помощи? Ведь у неё никого нет, кроме меня, а я здесь…

Облегчённо выдохнул и шагнул к девушке. Не обращая внимания на колющую боль в груди, прижал к себе женское тело, пытаясь согреть собственным теплом и дыханием. Дьявол, какая она ледяная! Хоть бы не заболела.

— Я не сержусь на тебя и не верю, что ты нажала бы на курок пистоля, — произнёс куда-то в светловолосую макушку. — Что касается Милинды, то мы обязательно её найдём. А касательно переживаний о заключении, всё это пустое. Задерживаться в жандармерии и тем более отправляться в городскую тюрьму из-за какой-то ерунды не входит в мои планы.

Дженни на миг замерла, а затем подняла на меня изумлённые сего-голубые глаза.

— Как это не входит в твои планы? — моргнула и добавила: — И как ты выбрался из камеры? Стражник же её закрыл, я видела!

Усмехнулся.

— У меня свои секреты. Снимай жакет. Моё пальто теплее и длиннее, скроет твой наряд целиком. К тому же девушка в наряде ночной феи и жакете жандарма определённо привлечёт внимание.

В глазах девчонки мелькнула догадка.

— Так ты специально…

Пожал плечами. Специально её морозил, не специально — какая разница? Расстегнул пуговицы, повёл плечом, стараясь не показывать, насколько тяжело мне даются обыкновенные движения. После второй ниточки, выдернутой из собственного жизненного кокона, перед глазами так и норовили заплясать серые мушки.

— Воротник подними и заколи волосы в пучок, — скомандовал Джейн, после того как сам умылся в раковине. — Тебя должны принять за обыкновенную посетительницу, а меня за служащего.

— Кай, постой, но в центральном зале наверняка много людей, кто-нибудь обязательно нас остановит. Да и как мы пройдём мимо жандарма, что одолжил мне свой жакет? Кстати, к нему направлялся второй, и сейчас их там наверняка уже двое.

— Я их отвлеку, — произнёс уверенно, хотя про себя думал, хватит ли сил на то, чтобы просто доползти до выхода. — А выйти можно и через запасной проход. Он здесь недалеко.

К счастью, мне не пришлось отвлекать Шейна и Роджера магическими трюками. Жандармы настолько сильно увлеклись собственной беседой, что просто не заметили двоих беглецов. Лишь уже около самого выхода я услышал грохот железных подмёток и громкие крики «Эй, постойте!» Толкнул Джейн под локоть и крикнул:

— А теперь побежали!

Глава 10. Последствия

Я приказал вознице довезти Джейн до родового поместья Оллроу и только после этого направился домой. Надо было хорошенько всё обдумать и хотя бы частично восстановить магический резерв. На пороге собственного особняка меня встретил встревоженный Мэтью и очень злой Берни. Несмотря на то, что его движения транслировали крайнюю степень возмущения, я мысленно отметил, что за ночь он успел побывать дома, освежиться и сменить парадный бежевый костюм на обычный тёмно-коричневый, правда, при этом не менее элегантный.

Гнилая каракатица, я вообще забыл про помощника! Если бы знал, что он здесь ошивается, то лучше бы переночевал в первой попавшейся подворотне. Сейчас как всегда начнутся нотации…

— Кай, какого чёрта ты себе позволяешь игнорировать своего напарника… — не разочаровал секретарь, но осёкся, как только рассмотрел моё лицо. — Кай, Миродержец тебя забери, что случилось?! Почему ты в таком виде?

Отвратительно бодрый и громкий голос помощника раздался набатом в ушах, вызывая очередной приступ головной боли и рябь перед глазами. Выжженные маги и магэссы! Да мне бы справиться с тошнотой после дрянных рессор самоходной повозки, а тут Берни истерит, словно обманутая жёнушка.

— Не ори, — стянул пальто и бросил его на пол. Подумал ещё секунду, и остатки рваной рубашки отправились туда же. — А то я отправлюсь не к Миродержцу, а прямиком в огненную геенну к самому дьяволу.

Мэтью бросился всё поднимать, а я, не обращая внимания на изумлённое восклицание Берни, направился в спальню. После пережитых ночных приключений безумно хотелось съесть что-нибудь посытнее и завалиться спать.

— Мэт, сбегай к Биллу…

— Уже, господин Ксавье. Я заказал ужин накануне вечером, чтобы вы могли поесть, как только вернётесь. Признаться, думал, что вы переночуете в особняке.

А мальчишка смекалистый, далеко пойдёт.

— Тогда тащи всё в спальню, там и поужинаю. Ну, или позавтракаю. — Мальчишка шустро ретировался, а я к этому моменту уже успешно пересёк холл и гостиную и добрался до лестницы на второй этаж. Но мой въедливый и очень раздражающий секретарь перегородил путь к заветной спальне.

— Кай, не думай, что одной ничего не значащей фразой ты от меня так просто отделаешься. Да и вообще, судя по твоей потасканной шкуре, у дьявола ты ходишь в любимчиках. Я прошу, нет, я требую, чтобы ты всё мне рассказал! Ты в который раз меня обманул, сказав, что цветы не понравились леди Джейн…

— Но они ей действительно не подходят, — вяло ответил, прекрасно понимая, что это не то, что хочет услышать помощник. Вот только незадача, если он узнает, куда этой ночью я притащил блондиночку, то выпотрошит мозг до последней нервной клетки. Попытался протиснуться между подтянутой фигурой помощника и громоздкой балюстрадой, но Берни вновь завёл свою шарманку.

— Кай!

— Ну что, Кай? Что?! Да чтоб все матросы рыбацкого квартала стали убирать помои за собой! Что ты ко мне прицепился? Иди вон… займись чем-нибудь полезным. Или вообще проваливай из моего дома. Какого рогатого демона ты постоянно здесь околачиваешься? Тебе мёдом, что ли, намазано?

Блондин посмотрел на меня с немым укором. Он набрал полные лёгкие воздуха, видимо, собираясь мне достойно ответить, но затем резко выдохнул и отошёл в сторону.

— Я беспокоюсь за тебя, — неожиданно тихо и серьёзно произнёс он. На лице недоучки-психолога, к моему удивлению, не было ни единого признака лжи. — Неделю назад на тебе не было живого места, однако ты настрого запретил вызывать врачевателя. Потом ушёл в запой, вчера вечером я впервые увидел тебя трезвым за долгие дни и даже обрадовался. Но ты повёл себя в ресторации как последний хам и, подло меня обманув, куда-то увёз леди Джейн, а сам вернулся домой лишь наутро. Или точнее надо сказать, приполз домой лишь на утро. Мало того что избитый, так и с полностью опустошённым резервом, если магическое зрение меня не обманывает.

— Не обманывает, — буркнул я, ухватился за перила и начал медленное восхождение в спальню.

— И всё-таки, Кай, что случилось?! Сегодня нам с Мэтом тоже нельзя вызывать врачевателя? — послышался вопрос в спину.

— Нельзя.

Ступенька. Ещё ступенька. Никогда не замечал, что подниматься по лестнице и говорить одновременно — архисложное занятие. И голос у Берни сегодня какой-то особенно громкий. Он вновь нагнал меня.

— Хорошо, не хочешь говорить, что произошло с тобой, хотя бы ответь, что с леди Джейн? Она в порядке?

Ещё несколько ступенек.

— В полном. Я отвёз её домой, чему она была невероятно рада, — проворчал, вспоминая состояние клиентки.

За прошедшую ночь чопорная леди Оллроу успела изрядно испугаться в «Старом лосе», где-то выложиться в магическом смысле, посидеть в каменном мешке, наступить на горло своим принципам из-за подлого шантажа, обмануть жандарма и сбежать из главного участка. Да, пожалуй, она была действительно рада вернуться домой, и уже даже не переживала, что слуги увидели хозяйку в наряде ночной феи и с разряженным браслетом-артефактом.

Последняя ступенька.

— Слава Небесной Старице, а то я уже испугался, что ты с ней что-то сделал, — облегчённо вздохнул секретарь. — Вот только не понимаю, зачем…

На этих словах я раздражённо толкнул дверь в спальню, и Берни неожиданно замолк. В принципе, удивляться было чему. Над кроватью в стене чёрным зевом зиял раскуроченный сейф, сама постель разобрана. Пока я пытался взломать магическую коробку, то изрядно по ней потоптался. Покрывало и вовсе сползло на пол.

— Кай, тебя ограбили! — воскликнул Берни, хватаясь за голову.

— А, что? — от возгласа секретаря у меня в ушах зазвенело, и на пару секунд я дезориентировался.

— Сейф! Кай, смотри, пока тебя не было, кто-то влез в твой дом…

— Ах, это… — Махнул рукой и направился к кровати. Хорошо бы снять обувь, но раз я уже потоптался на одеяле, то в принципе можно и не снимать. — Не парься, это мы с Дженни развлеклись. Да что ты на меня так смотришь, она сама дала…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍На щеках Берни вспыхнул яркий румянец, меж бровей залегла глубокая вертикальная складка, а ноздри расширились. Ого! Да мой помощник, оказывается, умеет злиться? Вот уж не думал.

— Кай, — внезапно жёстким голосом перебил Берни, — я прекрасно понимаю, что у тебя потрясающая харизма и обаяние, ты можешь заполучить любую женщину, какую захочешь. Вот только… — он отвёл взгляд ясных синих глаз в сторону, — ты был прав. Я влюбился в леди Джейн. Она остроумная, красивая и талантливый искусствовед… Когда всё закончится, я хотел бы за ней ухаживать. У меня самые серьёзные намерения в отношении неё. Если для тебя это всего лишь очередная… — Он сжал зубы и мотнул головой. — Пожалуйста, оставь леди Джейн в покое.

— Да и в мыслях не было, — произнёс я, почему-то чувствуя горький осадок на языке. — Не знаю, что ты себе надумал, но мы взламывали мой сейф. Только и всего. Я воспользовался её артефактом. Кстати, у самой леди Джейн магический резерв весьма скудный. Да и вообще она совершенно не в моём вкусе — слишком холодная, заносчивая и наивная, играет в благородную леди и к тому же единственная наследница рода Оллроу. Как по мне — только одни минусы.

Берни вновь перевёл тяжёлый взгляд на меня. Несколько секунд он молчал, а потому я не мог разобрать, поверил он мне или нет. Нашу игру в гляделки прервал запыхавшийся Мэтью с подносом. На небольшом медном кругу стояло блюдо, источающее аппетитные запахи жареного мяса.

— Господин Ксавье, а вот и ужин! То есть завтрак.

— Ну, наконец-то! — воскликнул я нарочито бодро. Разговор с Берни меня порядком напряг. — Мэт, ты медленнее, чем деревенская кляча. Такими темпами сведёшь меня в могилу от голода! Давай живее сюда.

— Простите, я разогревал… — тут же начал оправдываться мальчишка. — Там в плите кристалл тусклый совсем, надо бы заправить его. Ах да, ещё в дверь звонил жандарм, но я не открыл, сами понимаете.

Кивнул. Конечно, понимал. Если Мэтью увидят в моём доме, то им непременно заинтересуются синемундирые.

— И что? Он там продолжает стоять?

— Да, господин. Под дверь записку просунули. Вот.

Рыжий мальчишка шустро передал мне сложенный вдвое голубой листочек бумаги.

— И что, сам не читал? — спросил я насмешливо.

— Что вы, господин! Как можно? Это же дела благородных господ, да и читать я умею лишь печатные буквы, как в новостных листках пишут! — Мальчишка всю речь держал пальцы сцепленными, а под конец тирады всплеснул руками.

Я криво усмехнулся.

— В следующий раз, когда будешь врать, Мэт, учти, что жесты рук должны сопровождать устную речь или опережать её, но никак не отставать. При ярких эмоциях, таких как возмущение или гнев, люди обычно всплёскивают руками, а уже потом выдают недовольную тираду.

Нос и уши мальчишки пристыженно заалели в тон огненной шевелюре. Разумеется, любопытный сорванец прочёл записку несколько раз, прежде чем отнести хозяину.

— Г-господин Ксавье, простите, я всего лишь хотел…

Остановил поток извинений жестом.

— Мэт, мне не нужны твои извинения, но вот ложь в своём доме я не потреплю. Ещё раз соврёшь, выставлю за порог. Понял? А теперь брысь на кухню или из особняка через задний ход, чтобы жандарм тебя не заметил.

Плечи мальчишки опустились, взгляд потух.

— Слушаюсь, господин Ксавье.

Когда рыжая шевелюра исчезла из поля зрения, Берни перевёл на меня задумчивый взгляд.

— Жёстко ты с Мэтом общаешься. А я его, между прочим, застал в четыре утра на пороге особняка. Он тебя всю ночь дожидался и спать не ложился.

— Угу, — промычал в ответ, больше не слушая помощника.

Так, что там у нас…

«Уважаемый Кай Ксавье,

В жандармерии есть для вас небольшое, но важное дело, пожалуйста, приезжайте как можно скорее. Вознаграждение двадцать фэрнов. Прислал за вами Клаусиса. Комиссар Маркус Лейк»

Ух, чует моя печёнка, что это «небольшое, но важное дело» напрямую связано с арестованными матросами, которые успели рассмотреть моё лицо этой ночью во всех ракурсах. Вонючая слизь! Мне туда нельзя ни при каких обстоятельствах.

— Что там пишет жандармерия? — Берни выхватил листок из моих рук, увидев, что я нахмурился. Пробежался по записке. — Как можно скорее, конечно, ты не сможешь приехать, но я могу договориться на вечер.

— Никакого вечера. Отказывайся от этого дела от моего имени, — жёстко отрезал.

— Но двадцать фэрнов на дороге не валяются… ты думаешь, что выторгуешь больше?

— Нет, Берни. Даже если они предложат тридцать или пятьдесят фэрнов, отказывайся, понял? Да хоть сотню. И ни слова о моём состоянии. Наплети с три короба всё, что хочешь, только отмажь меня от жандармерии на ближайшие пару недель. В конце концов, ты мой секретарь. Вот и скажи, что я очень занят.

— Кай, ты уверен? — встревоженно переспросил помощник.

— Уверен.

— И ты ничего не хочешь мне рассказать? — Берни свёл брови.

— Ничего.

Несколько секунд помощник испытующе буравил меня взглядом, а потом тяжело вздохнул, покачал головой, сунул листок в карман и вышел из спальни. Я обрадованно схватился за вилку. Ну, наконец-то поем и лягу спать. Краешком сознания вспомнил, что Берни смотрел куда-то в сторону, когда говорил о леди Джейн и своих чувствах к ней. Машинально повернул голову и увидел в самом углу около шкафа платье благородного винного цвета. То самое, в котором Дженни была на свидании накануне вечером.

— Да провались всё к демонам! — зашипел сквозь зубы.

Зло отбросил вилку и устало откинулся на подушки, прикрывая веки.

* * *

— Кай… К-а-ай… — Чей-то мягкий женский голос выдернул меня из дрёмы.

— Риша, отстань, — сонно протянул, не разлепляя век.

Кисловатый запах щекотал мои ноздри, убаюкивая. Все демоны прееисподней, как же я устал… Мелодичный смех окончательно меня разбудил, и я распахнул ресницы, с удивлением обнаружив рядом с собой… Грейс Проклятый Кинжал. Черноволосая красавица сидела на покрывале моего одеяла в какой-то причудливой позе со скрещенными лодыжками и идеально ровной осанкой. Как всегда в невзрачной мужской одежде, плотном платке и высоком цилиндре. Достанется же Мэтью за то, что он пускает ко мне кого ни попадя!

— Риша? — Девушка насмешливо вскинула левую бровь, ничуть не обидевшись, что её назвали чужим именем. — Слухи не врут, и знаменитый Кай Ксавье действительно тот ещё бабник? А я-то думала, что с твоими шрамами у тебя я буду единственной, — протянула она иронично. — Или это та самая знакомая, которой ты платишь?

Громко фыркнул.

— Не смешно, Грейс. Зачем пришла?

Брюнетка повела плечом, задумчиво меня рассматривая. Только сейчас сообразил, что заснул без рубашки, и незваная гостья имела достаточно времени, чтобы рассмотреть мои уродства. Ну и к чёрту! Решительно отбросил одеяло и встал с кровати, скрестив руки на груди.

— Так зачем ты пришла?

— Почему ты считаешь, что я не могла просто захотеть навестить тебя? — вопросом на вопрос ответила королева воров, сверкнув антрацитовыми глазами и по-кошачьи мягко поднимаясь с постели. — Знаешь, мне очень понравилась наша последняя встреча.

Красотка облизала свои губы.

— Средь бела дня? — Демонстративно кивнул головой в сторону окна. Судя по ещё не наступившим сумеркам, которые в это время года сгущаются уже в четыре, я проспал всего несколько часов, вряд ли больше. — Мне казалось, что ты очень… занятая личность.

Я даже поймал тот миг, когда из чёрных, как непроглядная тьма, глаз улетучилось игривое настроение. Лицо Грейс вмиг окаменело, а вокруг пухлых губ и на идеально ровном лбу залегли глубокие складки, выдавая тревогу.

— Кай, ты даже проницательнее, чем я думала. Не зря бывшие прихвостни Одноглазого поговаривают, что с Королём Лжи нельзя ссориться.

— Мне плевать, кто и что обо мне говорит.

Грейс кивнула, словно именно такого ответа и ожидала.

— Что ж, скажу прямо. Есть дело. Так сложилось, что один из моих людей попал в главный участок жандармерии. И у него моё оружие. Ты должен его вынести.

То ли скудный резерв, то ли отсутствие полноценного сна, то ли использование жизненных сил, но что-то отразилось на моих умственных способностях. Потому что мне потребовалось целых две секунды, чтобы воскликнуть:

— Что?! Грейс, ты с ума сошла? Я не буду этого делать!

Девушка подошла совсем близко и склонила голову к плечу, рассматривая меня. От этого движения мужской платок сместился в сторону, открывая кусочек шеи с уродливым шрамом.

— Кинжал слишком долго находился у меня и насквозь пропитался магией. Если жандармы найдут его, то смогут выйти и на меня.

Я вновь фыркнул.

— Почему ты так уверена, что они ещё не нашли оружие? И с чего вообще решила, что я буду тебе помогать?

Грейс сделала ещё один шаг, и теперь между нашими телами сложно было просунуть и лист бумаги. Она запрокинула голову назад и приблизила своё лицо так, что терпкое тёплое дыхание защекотало скулу.

— Не нашли, — тихо, но чётко произнесла она. — А помогать ты мне будешь, во-первых, потому что должен, во-вторых, это в твоих же интересах. Мне доложили, какие невероятные ставки сорвали прошедшей ночью везунчики в «Старом лосе», поставив на одну тёмную лошадку. Кстати, твой помощник уже мчится сюда на личном автомёбиусе начальника жандармерии. Ну, так что? Кай, ты слишком умён, чтобы не согласиться на моё предложение.

Грейс говорила намёками, но её тело рассказало даже больше, чем мне требовалось. Невзначай оголённая шея и застарелый рубец. Кинжал, пропитанный магией, — легендарное личное оружие воровки, за которое ей и дали это прозвище. Судя по всему, именно этим клинком она когда-то убила того ублюдка, что исковеркал её жизнь, и с тех пор таскала его с собой. Не удивлюсь, если же им она пришила и Одноглазого. А вот если жандармы найдут кинжал, то обязательно заинтересуются сильными эманациями смерти, а там уже и до самой Грейс недалеко.

При упоминании личного автомёбиуса комиссара Лейка уголки пухлых губ нет-нет, да и тронула мимолётная усмешка. Так улыбаются люди, которые уверены в исходе событий. Похоже, Грейс уже точно знает, что Берни мчится сюда, чтобы взять меня за шкирку и отвести в жандармерию. Очевидно, у моего секретаря так и не получилось отделаться от настойчивого приглашения комиссара. Допустим, я поеду на очередное дело. Но почему Грейс так уверена, что я вынесу для неё кинжал? Похоже, у неё есть туз в рукаве.

И всё-таки я не привык, чтобы мной вот так распоряжались.

— И почему же я тебе должен? — хмуро спросил, прищурив глаза. — По-моему, ты спасла мне жизнь после того, как твои же мордовороты её чуть не отняли.

— Фу, как грубо! — Девушка поморщилась. — Я предложила стать тебе моим постоянным любовником, а ты отказался. Так что я записала свою «благотворительную акцию» в список оказанных услуг.

Она говорила нагло, не скрывая циничной ухмылки. Воровская привычка — не выдавать своих истинных чувств, делать вид, что ты сильнее обстоятельств и не боишься даже тогда, когда страшно до колик в животе и до судорог пальцев.

— Кроме того, — как бы невзначай уронила Грейс, отступая назад, — если ты это сделаешь для меня, то клянусь, ни один из арестованных в «Старом лосе» не «узнает» тебя в стенах жандармерии. — Девушка обернулась и бросила на меня прищуренный взгляд. — Судя по твоей ауре, тебе это ой как не помешает. Но решать тебе.

«Сам знаю, что не помешает», — с неудовольствием отметил я.

Время утекало так же стремительно, как впитывается пенная волна в пологий песчаный берег. Миллиарды пузыриков с шипением лопаются, подгоняя громче, чем размеренное тиканье хронометра. Секунда бежит за секундой. Понятия не имею, как Грейс за такой короткий промежуток времени выяснила столько информации, а главное, как может передать указания даже в каменные мешки жандармерии. Определённо у неё очень хорошая сеть осведомителей. На улице раздался характерный звук работы двигателя автомёбиуса. Кажется, он остановился практически под моими окнами. И я, наконец, решился.

— Кто? — спросил, зная, что Грейс меня поймёт. И она поняла.

— Плешь, — так же коротко ответила девушка, обрадованно встрепенувшись.

Кивнул, принимая ответ. Того мордоворота, что бил меня, стоило хоть чуточку проявить неуважение к его шефу, я запомнил хорошо. Отчётливо хлопнула входная дверь особняка, раздались стремительные шаги. Грейс, однако, продолжала медлить. Она плавным движением достала из глубокого кармана пистоль и положила его на край одеяла. Мой картечный пистоль. Дьявол! Да эта девушка умудрилась обыскать весь дом, пока я спал! Куда вообще смотрел Мэт?

— Не оставляй больше оружие в кармане пальто в прихожей, — произнесла воровка, с удовольствием наблюдая, как меняется выражение моего лица.

— И позволь спросить, зачем ты взяла мой пистоль, а затем его же мне возвращаешь?

Заскрипели ступени на лестнице. Кошмар, как громко. Это Берни плотно пообедал, или они настолько старые?

— А ты попробуй, догадайся! — Девушка неожиданно подмигнула и вскочила на подоконник.

А в следующую секунду уже ничего не напоминало о том, что в спальне побывал кто-то кроме меня. Лишь слабо шевелящиеся от дуновения ветра шторы да поблёскивающая ореховая рукоятка пистоля говорила о том, что короткий диалог с новым шефом приступного мира мне не приснился. Я успел накинуть покрывало на оружие ровно в ту секунду, как дверь в мою спальню распахнулась:

— Кай, прости, я не справился! Говорил, что ты болен, но комиссар Лейк выписал официальный ордер, что ты обязан явиться в жандармерию! Говорит, без тебя совсем никак, зато я сторговался аж на восемьдесят семь фэрнов! — воскликнул запыхавшийся Берни с порога, а затем с удивлением посмотрел на распахнутое окно.

* * *

— Что вы там делали? — по третьему кругу допрашивал служащий.

Я со скучающим видом откинулся на спинку неудобного стула и положил ноги прямо на казённый стол. Констебль в идеально отглаженной униформе бросил на меня осуждающий взгляд, но замечания делать не посмел. Видимо, он был предупреждён об эксцентричном характере сыщика, нанятого руководством. Впрочем, в задачу жандарма входило лишь задавать вопросы и делать соответствующие пометки механическим стержнем на длинной клетчатой бумаге, заправленной в полиграф. Я же свою самую важную задачу уже выполнил.

— То же, что и все. Смотрел бои, — в третий раз ответил Плешь, заметно нервничая.

— И кто же из арестованных в «Старом лосе» участвовал в бою? Демонстрировал боевую магию? — Констебль лёгким пассом руки провёл по одной из стен допросной, делая её прозрачной.

Простейшая магия для этого места, заложенная ещё строителями. Вот только для меня сейчас недоступная, потому что те крохи резерва, которые у меня успели скопиться за несколько часов сна, я медленно, но верно тратил на поддержание тонкой иллюзии. Выпрямил сломанный нос, убрал синяки под глазами, заставил исчезнуть ссадины от ударов кулаков. Лишнее внимание жандармов мне сейчас ни к чему.

Плешь сделал вид, что всматривается в несколько десятков хмурых людей, что подпирали своими спинами каменную стену. Кто-то лыбился, прекрасно догадываясь, что на них сейчас смотрят, кто-то со смаком ковырялся в носу, какой-то умник замотался в грязный дырявый плед и устроил себе лежбище прямо по центру каменного мешка. Дерущихся не было, что занятно. Неужели магия? Или всё-таки у матросов хватило ума, чтобы завязывать драки?

— Не могу разобрать, но, кажется, там нет бойцов, — ответил громила, старательно не смотря в мою сторону.

Громоздкая машина из железа и меди начала что-то быстро-быстро рисовать на бумаге своими паучьими лапками. Соединённые тонкими цепочками перстни на руках Плеши засияли радужными цветами. Допрашиваемый потел, его щёки уже давно по цвету сравнялись с варёной свеклой, несмотря на то, что в помещении царила скорее прохлада, чем жара. Молодой жандарм обречённо сделал несколько пометок на бумаге и вновь бросил взгляд на меня. На этот раз вопросительный. Я нарочито небрежно пожал плечами, особенно не рвясь раскалывать знакомого мордоворота. Всё, что мне было интересно, я уже услышал, а вот некоторые мои вопросы могли бы навести констебля на определённые нежелательные мысли. Оно мне надо?

— Странно как-то, — пробормотал служащий, — не могу понять, в чём дело. Переспрашиваю одно и то же у свидетеля, ответы одинаковые, а аппарат мне показывает то ложь, то правду. Наверное, сломался…

«Да потому что ответы отличаются. Там бойцов нет, а здесь есть», — мысленно усмехнулся, проследив за озадаченным выражением на лице жандарма.

Оглушительно зевнул, не утруждая себя прикрыть рот ладонью, демонстративно достал из кармана пальто часы-луковицу и посмотрел на циферблат.

— Время-то уже позднее, да что-то скучно у вас, — протянул, вставая со стула. — А ваш свидетель, очевидно, выпил слишком много эля этой ночью, вот полиграф и сбоит. Давно говорил, что данное магтехническое изобретение — полнейшая придурь, и ничем не лучше моргентума.

— Простите, господин Ксавье? — удивленно ответил констебль.

Я закатил глаза. И кого только в жандармы теперь берут? Неужели они вообще ничего не знают?

— В древней Аксании подозреваемому в тяжёлом проступке давали графин с ядовитой вытяжкой из ягод моргентума, — охотно пояснил Берни, сидящий неподалёку. — Если он боялся и выпивал всего лишь чуть-чуть, то умирал, так как яд моментально проникал в кровеносную систему. А если подозреваемый был уверен в своей правоте, то щедро вливал в себя жидкость, отчего его тут же начинало тошнить, и он оставался в живых. В наши дни, конечно же, понятно, что это крайне варварский и ненадёжный способ определить, врёт человек или нет. Хотя бы по тому, что у всех организмы разные, те же маги чуть более устойчивы к ядам, чем не-маги, а если у подозреваемого ярко выраженные целительские способности, то это уже третья история. Вытяжка может быть разной концентрации, ягоды недозревшие или перезревшие. Опять же очень многое зависит от массы человека. Очевидно, что та порция, что убьёт худенькую девушку или подростка, может практически никак не отразиться на хорошо упитанном или тучном мужчине.

— О, как… понятно, — протянул жандарм, потирая переносицу рукой, — но почему вы считаете, что полиграф ошибается?

Устал. Отлично. Самое время, чтобы свалить, а то ещё немного, и у меня совсем не хватит сил даже на скудную иллюзию.

— Да потому что вы скачете около этого полиграфа, как аборигены вокруг кустов с ягодами моргентума! Кто его вообще настраивал? И как? Неужели вы считаете, что все допрашиваемые врут одинаково?

— Что вы, господин Ксавье! Я много слышал о делах, которые вы раскрыли, и бесконечно уважаю ваш талант определять ложь по языку тела. Но смею уверить, что данный аппарат я настраивал лично после того, как закончил соответствующие курсы при факультете магической техники Главного Лорнакского Университета. Это очень сложный механизм, который учитывает и сердцебиение свидетеля, и температуру кожи, и массу других показателей, которые невозможно сымитировать.

— Если ваш свидетель не напился эля или ромашкового отвара, не замёрз в каменном мешке и имеет железные нервы, — невежливо перебил я жандарма, поднялся со стула и протянул руку. — Ну что же, господин э-э-э…

— Младший констебль Ботт, — автоматически ответил молодой человек, подавая мне ладонь для рукопожатия.

— Младший констебль Ботт, было приятно с вами познакомиться, но я не вижу, чем могу помочь.

Я энергично потряс руку опешившего от напора служащего, а затем на его же глазах взял бумагу из полиграфа и очень тщательно вытер об неё каждый палец. Как будто пожал руку не чистоплотному государственному служащему с идеально отглаженными стрелками на форменных брюках, а подзаборному бездомному побирушке с перепачканными по локоть ручищами в смрадных отходах Лорнака.

— Кай! — зашипел Берни.

Странно, я думал, он уже привык к моим выходкам.

— Да, Берни? — Я высоко приподнял брови и скомкал то, что осталось от записей констебля, тонкой трубочкой, чтобы не менее старательно вытереть промежности между пальцами.

— Стойте… а как же… а что же мне делать… — Констебль побелел от страха, видя, что я сделал с его многочасовой работой.

— А, это? Да зачем вам эти закорючки. — Отмахнулся. — Свидетель не врёт, среди этого сброда нет того, кого вы ищите. Ну, всего доброго.

И с этими словами сунул остатки бумаги в карман пальто и вышел из допросной.

— Кай! Кай! — Берни вовремя опомнился и бросился вдогонку за мной.

— М-м-м-м?

— Кай, ну нельзя же так! Ладно я, но этот констебль! Почему ты его унизил?

— А что, я его унизил? — Остановился и сделал огромные глаза, якобы совершенно не понимая, о чём идёт речь.

— Нельзя же быть настолько невоспитанным хамом! Теперь я понимаю, почему тебя ненавидит как минимум половина жандармерии, а вторая просто тихо мечтает дождаться смерти Кая Ксавье! Если ты так общаешься со всеми…

Берни явно заготовил для меня целую обличительную речь, но завидев направляющегося в нашу сторону инспектора Теренса, я громко его перебил:

— Шейн Те-е-е-ренс, какая встреча!

Что я действительно ценил в своём помощнике, так это понимание, когда действительно нужно заткнуться.

— Добрый вечер. Господин Ксавье, господин Лэнгфорд, — холодно и предельно официально поздоровался с нами инспектор.

Берни обменялся с жандармом рукопожатиями, а я с неподдельным интересом стал рассматривать решётку ближайшей камеры.

— Гхм-м-м, — прокашлялся инспектор.

— Да-да, я вас заметил, но руку пожимать не буду. Только что вытер её, а я, знаете ли, очень чистоплотен.

По лицу инспектора пробежала гримаса гнева, а руки на миг сжались в кулаки, но он почти сразу же успокоился.

— Я от комиссара Маркуса. Он, к сожалению, сейчас очень занят. Велел найти вас и спросить, удалось ли что-то выяснить. Был ли среди бойцов маг?

— Нет, к сожалению, ничего не удалось узнать.

— Вот так? — Мужчина поднял брови и впился в меня взглядом. — Просто ничего не удалось узнать? И это говорит знаменитый Король Лжи?

Я поморщился от нарочитого пафоса в словах господина Теренса, но взгляд выдержал, а затем максимально спокойно, делая паузы, ответил:

— Да, представляете, ничего не узнал. Так бывает.

— Хм-м-м… — Инспектор явно искал подвох в моих словах. Несколько секунд он помолчал, а затем окинул меня задумчивым взглядом с ног до головы. — А знаете, господин Ксавье, у вас очень интересный фасон пальто. Мне почему-то кажется, что я уже видел это пальто сегодня утром. На девушке.

Шейн Теренс не умел блефовать. Он явно шёл ва-банк со своим предположением. Как много людей в Лорнаке поздней осенью носят пальто? Каждый второй. Есть ли что-то действительно особенное именно в моей модели? Понятия не имею. В тряпках не разбираюсь. И всё-таки меня проняло. По позвоночнику пробежала неприятная колючая волна, а если добавить к этому, что вот прямо сейчас в моём кармане лежал кинжал Грейс, любое подозрение на мой счёт рисковало обернуться действительно крупными проблемами. И не только для меня одного.

— У вас очень специфические вкусы, если вам нравятся девушки в мужской одежде, инспектор Шейн.

— А мне показалось, что вы напряглись.

Теренс не знал наверняка, но точно подозревал. И надо было срочно с этим что-то сделать. Я прищурился и сделал шаг по направлению к мужчине.

— А знаете что, инспектор? У меня такое странное, прямо-таки зудящее ощущение, что вы кого-то упустили при аресте всех этих людей. Очевидно, что среди них нет магов, то есть упущение сделано либо тогда, когда вы нагрянули с проверкой в таверну, либо уже здесь. С учётом того, что ваши камеры, как я только что убедился, закрываются на обыкновенный немагический замок, у меня складывается настойчивое предположение, что вина кроется в халатности жандармов внутри стен этого отделения. И ещё, судя по тому, как заметно помята ваша одежда… это же ваша смена была сегодня утром, я верно говорю? А комиссар Лейк знает, что это именно вы виноваты в упущении магов?

Жандарм плотно сжал зубы и сделал шаг назад.

— Можете быть свободны, господин Ксавье. Ваши услуги в этом деле больше не нужны. Господин Лэнгфорд, до свидания.

В гробовой тишине мы с Берни вышли на улицу. В отделении мы провели по меньшей мере часов пять или шесть, и за это время на Лорнак опустилась непроглядная темнота. Небо заволокло грузными свинцовыми тучами, и даже белёсый свет месяца не мог пробиться сквозь водянисто-ватную занавесь мрака. Лишь несколько одиноких газовых фонарей делилось скудным нутром, отбрасывая кроваво-красные блики на мрачные стены жандармерии, множество копьевидных пинаклей и оскаленных горгулий. Последние при дневном свете служили декоративным украшением сливных желобов, но сейчас их распахнутые каменные пасти больше напоминали оскал голодных и замерших в ожидании своих жертв хищниц.

Секретарь поёжился и махнул рукой ближайшему фурману, задремавшему на кожаной оплётке рулевого колеса. Я мысленно усмехнулся и подумал, что если бы не Берни, то с удовольствием прошёлся бы до особняка пешком.

Так же в полном молчании мы сели внутрь душной кабины. Секретарь понял меня без слов и сразу же заработал шарнирной ручкой, чтобы опустить запотевшие стёкла и впустить влажную прохладу позднего вечера. И лишь после того, как автомёбиус тронулся, Берни повернулся и очень тихо спросил:

— Кай, насчёт помятой одежды, это же блеф, да? Нельзя определить по степени помятости, как долго одежда находится на человеке.

— Ага, — неохотно подтвердил, облегчённо откинувшись на спинку сидения. Мне больше не требовалось поддерживать иллюзию на лице, и я наслаждался тонкими ручейками магии, которые струились по венам. По ощущениям это было очень похоже на то, когда ты изо всех сил напрягаешь мышцы, чтобы поднять груз, а спустя невыносимо длинный промежуток времени неподъёмный груз внезапно становится лёгким, словно пёрышко. — Гляди-ка, а ты всё-таки чему-то смог у меня научиться за годы безделья.

Берни несколько секунд хранил молчание, переваривая мой комплимент-оскорбление, но потом всё-таки не выдержал и добавил:

— А что касается того угрюмого типа по прозвищу Плешь… Мне показалось, что он действительно врал. И ещё кидал странные взгляды в твою сторону.

— Если что-то кажется, значит, надо провериться на магическое внушение. Я всё-таки тебя перехвалил. Тебе ещё учиться и учиться. Зачем ты вообще бросил университет?

Это было подло. Я прекрасно знал, насколько Берни переживает из-за своего неоконченного образования. Всегда, когда речь заходила об учёбе, он плотно сжимал челюсти, а по скулам начинали ходить желваки. Вот и сейчас, когда я напомнил помощнику, от чего он отказался ради того, чтобы работать на меня, его мысли тут же свернули в другое русло. Ну и хорошо, сейчас это главное.

Мы мерно двигались по брусчатой дороге, тихо жужжали топливные кристаллы, а багрово-красные отблески фонарей деловито заглядывали внутрь кабины через открытые окна. Уже давно стемнело, однако Лорнак продолжал жить своей жизнью. Где-то хлопнули ставни, кто-то крикнул что-то неразборчивое, навстречу проехался новенький бронзовый автомёбиус, принеся с собой смесь густого дыма и характерный запах жжёного сахара. Так пахнут исправно работающие кристаллы.

Берни сидел напротив, глубоко уйдя в себя. Он постоянно хмурил пшеничные брови, затем поджимал губы и вновь расслаблял высокий лоб.

— Кай?

— М-м-м-м?

— А откуда ты знаешь, что это были маги?

— Что?

— Ты сказал «именно вы виноваты в упущении магов»? С чего ты взял, что их было несколько?

Вопрос не в бровь, а в глаз. Я посмотрел на задумчивого блондина напротив и понял, что за те годы, что Берни исполнял роль моего секретаря, он как-то незаметно вырос. И здесь дело не только в его раздавшихся вширь плечах и поселившейся в глазах уверенности вечно робкого студента психологического факультета. Дело в его возросшей наблюдательности и умении делать правильные выводы.

— Там в отделении, — я неясно мотнул головой куда-то в сторону, переводя тему, — ты хотел знать, почему я так веду себя с жандармами. Да и не только с ними. Ты всё ещё хочешь это узнать?

— Конечно. — Он кивнул. — Я знаю тебя слишком долго, чтобы понять, что ты делаешь это специально. Когда-то я думал, что унижение других людей доставляет тебе извращённое удовольствие, и это просто дурацкая черта характера, которая встречается у большинства гениальных личностей. Но в последнее время мне всё чаще кажется, что всё не так просто.

Я усмехнулся. Всё правильно.

— Видишь ли, Берни, на лице человека есть сотни мышц, и любое их сочетание вызывает какое-то выражение, отображает определённую эмоцию. Что-то есть общее для всех людей, что-то разное. Даже тогда, когда ты думаешь, что лицо собеседника расслаблено, десятки мимических мышц всё равно пребывают в сокращении. Чтобы как можно быстрее прочесть человека, мне требуется увидеть хотя бы одну истинную эмоцию на его лице. Люди очень любят носить маски, представляясь не тем, кем они являются на самом деле. Кто-то строит из себя успешного бизнесмена, кто-то чопорную леди, а кто-то религиозную домохозяйку и заботливую жену. При знакомстве с человеком я стараюсь вывести его на настоящие эмоции, выбить из глубокой колеи фальши. Неподдельное изумление, ярко-выраженное презрение или промелькнувшая плохо сдерживаемая ярость — неважно, главное чтобы чувства были искренними. Я играю в эту игру уже так много лет, что просто забыл, как ведут себя обычные люди.

Берни медленно кивнул, принимая мой ответ. В синих глазах отразилось понимание.

— И что, ты считаешь, что все вокруг постоянно врут?

— Врут. И порой так виртуозно, что велик соблазн поверить.

Глава 11. Итан Редли

Дни потекли своим чередом. Магический резерв медленно, но неуклонно пополнялся, ссадины бесследно затянулись, синяки почти полностью рассосались. Прошло две недели с тех пор, как меня срочно вызывали в жандармерию. Берни больше не задавал неудобных вопросов, полностью сосредоточившись на работе. Леди Джейн к моему несказанному удивлению так же на горизонте не объявлялась. Я подозревал, что Берни держит её в курсе дела, но меня устраивало, что она не мешается под ногами, а потому я ни о чём не спрашивал помощника.

Грейс за кинжалом так и не пришла, что поначалу меня сильно напрягло, но, поразмыслив, я пришёл к выводу, что рано или поздно воровка объявится. То, что оружие с чётким магическим следом её ауры больше не находится в стенах жандармерии, ей непременно передали. Ну, а решение на какое-то время оставить кинжал в моём доме… значит, её всё полностью устраивает. Клинок с изящной рукояткой, изготовленный явно под женскую ладонь, отправился в отремонтированный сейф вместе с картечным пистолем. Я же полностью сосредоточился на деле об исчезновении Милинды Блэр.

Прокрутив в голове все отчёты помощника и обе драки в «Старом лосе» и сделав ещё пару запросов через городского архивариуса, я пришёл к единственному неутешительному выводу: Милинда не покидала Лорнак. Я попросил Берни выяснить у леди Джейн, были ли последние письма пропавшей девушки отправлены обычной почтой со всеми штемпелями или же через магограмму. Ответ, как и ожидал, получил почти сразу — все записки Милинда отправляла магически, а значит, она могла это сделать как из Глокшира, так и из соседнего дома поместья Оллроу. Чем больше я думал обо всей этой истории, тем сильнее она мне не нравилась.

На какие средства могла жить в шумной столице юная симпатичная девушка, не получившая нормального образования и не имеющая опыта работы? Согласно рассказу леди Джейн, Милинда хотела попробовать себя в роли преподавателя верховой езды для дочерей богатых аристократов. Конечно же, я отправил Берни в книгохранилище перечитывать все новостные листки, начиная с месяца листопада, но особого результата не ждал. Помощник принёс в особняк целую стопку газет, тщательно обведя механическим стержнем подходящие заметки о поиске учителей. Несмотря на то, что в самом Лорнаке уже давно большинство представителей голубых кровей использовали самоходные повозки или же вовсе обзавелись автомёбиусами и личными фурманами, как оказалось, очень многие хотели научить своих дочерей верховой езде. Это считалось чем-то вроде игры на фортепиано или в крокет — как по мне, так вещи абсолютно бесполезные, но считающиеся необходимыми минимум для спесивых представителей благородного сословия, кичащихся своим происхождением.

Ежедневно Берни выписывал несколько адресов из газет и с раннего утра уезжал на первой попавшейся повозке, чтобы вернуться разочарованным лишь поздно вечером. «Да, эта семья действительно искала преподавателя по верховой езде своей дочери, но девушка, похожая на леди Джейн, на собеседование не являлась». Примерно такие слова он говорил, вычёркивая очередное объявление из новостного листка.

Я лишь усмехался, понимая, что скучная и монотонная работа секретаря — суровая необходимость, с большой вероятностью не являющаяся ключиком к нахождению леди Блэр. И чем более расстроенным и понурым выглядел Берни, тем большую внутреннюю дрожь и азарт у меня вызывали собственные поиски Милинды. Чем же эти две недели занимался я? Посещал все ипподромы Лорнака без разбору, делая ставки в тотализаторах исключительно на женщин-жокеев. Небольшие, но достаточные, чтобы привлечь к себе внимание нужных людей.

Над гигантской овальной площадью прозвучал низкий звук гонга.

— Итак, уважаемые дамы и господа, маги и магэссы, до конца приёма ставок осталось всего три минуты! — Над вытоптанным стадионом раздался голос букмекера, явно усиленный магически. — Может быть, кто-то ещё хотел бы принять участие? Напоминаю, под номером три сегодня участвует чистая аравонская, а жокеем пятой лошади будет легендарный Арчибальд Браун! Шестикратный чемпион в прошлом году, а также явный фаворит сегодняшних скачек! Для тех, кто хорошо разбирается в бегах и хочет пощекотать нервы, напоминаю, можно сделать тройную ставку! Угадайте призёров и получите десятикратный выигрыш! Осталось всего полторы минуты! Поторопитесь!

Благодаря таланту букмекера верхняя площадка с ящиками кишела народом разного сословия и достатка. Люди торопливо подходили к пронумерованным деревянным коробам, обшитым снаружи железом, опускали кто что: фэрны, ассигнации, драгоценности, банковские чеки. В ответ ящики вспыхивали зелёным магическим огнём, подтверждая, что ставка принята. Периодически нет-нет, но находился отчаянный глупец с алчно бегающими глазками, который пытался обмануть систему, скидывая в прорези фальшивое золото. В таких случаях огонь окрашивался буро-фиолетовым, и тут же рядом за неудачливым преступником возникала стража, хватала его под мышки и волокла прочь.

Я откинулся на спинку неудобной скамейки, прищурил глаза и приготовился наблюдать за исходом очередного заезда. В этот раз ставку сделал на номер два — гибкую как тростинка шатенку, скачущую на жеребце помеси аваравонского и кремового кахерского.

Раздался очередной удар гонга, призывающий зрителей занять свои места. Толпа разочарованно вздохнула и словно накатившая волна так же бесследно рассосалась по своим местам. Всё чинно, без драк, хотя и с ощутимыми эмоциями недовольства. Прошло ещё несколько минут, и прогремел мощный выстрел из пистоля. Невысокие кабинки разом распахнулись, и десяток длинноногих лошадей с жокеями на спинах во всю свою мощь ринулись на поле. Толпа взревела от азарта, а я не почувствовал ничего, кроме нарастающей скуки.

— Горячая тушёная капуста! Тушёная капуста! — Где-то позади послышался писклявый мальчишеский голос.

Над ипподромом поднялась густая стена из пыли и грязи, резко запахло лошадьми и характерными маслянистыми отдушками, трибуны заволновались, закричали.

— Пер-вый! Пер-вый!

— Ар-чи-бальд!

— Пришпорь его, давай-давай! Так ему! Не жалей коня! Я на тебя полсотни фэрнов поставил!

— Тушёная капуста, всего пятнадцать синнитов!

Индифферентно пронаблюдал, как номер три — тот самый чистокровный аравонский, — выбился вперёд. С такого расстояния наблюдать за лицами наездников не представлялось возможным, поэтому я просто сидел, прищурив веки и бесстрастно наблюдая за скачками.

— Простите, а здесь свободно? — Молодой человек лет двадцати пяти указал на место рядом со мной на лавочке.

Аккуратно подстриженный, в недорогом, но тщательно отглаженном сюртуке. Вместо начищенных лакированных туфлей — высокие сапоги, спрятанные под штанинами. То, что это именно сапоги, а не туфли, мне стало понятно лишь по одному брошенному мимолётному взгляду. Уж очень явственно проступали жёсткие голенища через ткань штанов. Молодой человек мялся, не смея присесть на скамью без моего разрешения. Голову незнакомца величал несуразный цилиндр, который молодой человек постоянно трогал руками, словно проверяя, не упал ли на землю головной убор.

Я демонстративно спокойно пожал плечами, и незнакомец сел на лавку, облегчённо выдохнув.

На ипподроме скачки набирали обороты. Вороной жеребец под пятым номером неожиданно обошёл на повороте третий, и трибуна справа от нас взревела довольным рёвом.

— Ар-чи-бальд! Ар-чи-бальд! — взорвалась толпа, но почти тут же испуганно смолкла.

Чёрная лошадь споткнулась о какой-то мелкий камушек, сменила аллюр на более медленный и понесла в сторону. Господин Браун успел поймать и выправить своего жеребца, но драгоценные секунды были безвозвратно потеряны. Семь из десяти участников уже обогнали многократного чемпиона прошлого сезона. Очевидно, что номер пять теперь не войдёт даже в тройку лидеров.

Ноздри защекотал запах еды. Шумный мальчишка приблизился к нам с одноколёсной тачкой, всё так же голося: «Тушёная капуста! Кому горяченького?» и одновременно вытирая текущие из носа сопли белоснежным рукавом. Дородная женщина в тяжёлом меховом пальто протянула юному предпринимателю монету и взяла сразу три кулька.

Я засмотрелся на разносчика. Совсем ещё ребёнок, лет тринадцать, не больше. На вид даже младше Мэтью, но при этом спокойно работает в общественном месте. Очевидно, у него есть родители или опекуны, которые подписали официальные бумаги, что не против подработки сына, если это не идёт в ущерб образованию.

Где-то на заднем плане вновь взревела толпа людей.

— А я смотрю, вы совершенно не азартны, — неожиданно отвлёк меня от размышлений сосед по скамье.

— Все мы азартны, просто у каждого это что-то своё. Судя по тому, что вместо того, чтобы смотреть на поле, вы наблюдали за мной, ваша пагубная страсть так же заключается в чём-то другом.

Молодой человек неожиданно рассмеялся и подал мне руку.

— Хорошо сказано. Меня зовут Итан Редли. Я берейтор.

— Кай. — Я кивнул, так и не вынув рук из кармана пальто, и уже внимательнее присмотрелся к новому знакомому. Теперь понятно, почему он носит сапоги, а шляпа для него — что пятое колесо для автомёбиуса.

Однако Итан совершенно не расстроился тому, что я не назвал свою фамилию и не ответил на рукопожатие. Скорее наоборот, воспринял всё будто так и надо. Любопытно.

— И позвольте спросить вас, господин Кай, в чём заключается ваш азарт? — не то шутя, не то серьёзно спросил Редли.

Расслабленная поза, чуть слегка расширенные зрачки, твёрдый взгляд — все признаки искренней заинтересованности на лицо. Когда с соседней трибуны до нас донеслась очередная волна криков и свиста, Итан даже не моргнул. Всё любопытнее и любопытнее.

Очень подмывало ответить, что моим азартом являются расследование убийств и разгадывание чужих эмоций, и посмотреть, как отреагирует новый знакомый, но я быстро откинул эту идею в сторону. Клянусь вонючими потрохами кракена, Итан Редли подошёл ко мне не просто так.

— Да так, всего помаленьку. — Я откинулся на спинку скамейки, чтобы иметь возможность одновременно смотреть и на скачки, и на соседа. — А у вас, господин Редли?

Мужчина пожал плечами:

— Наверное, как у всех. Деньги.

— Вы знаете, шансы их выиграть значительно возрастут, если делать ставки, — отметил я не без усмешки, чем заработал удивлённо-вытянутое выражение Итана. — И судя по тому, что вы ухаживаете за кем-то из этих лошадей, шансы на победу у вас значительно выше, чем у любого на этих трибунах.

Бросил взгляд на ипподром. Пока мы говорили, лошадь под номером семь сравнялась с третьим жокеем. Затем уверенным аллюром шёл первый, а шатенка, на которую я ставил, чуть отставала, заняв четвёртое место. Три четверти круга уже были сделаны.

— Что вы, — замахал руками Редли, — именно потому, что я берейтор, я никогда не делаю ставок. Скачки слишком непредсказуемы. В буклетах вы можете прочитать, сколько лет скакуну, какой он породы, кто будет его седоком. Минимум информации. Никто и никогда не скажет вам, здоров ли жеребец в данный момент, как его кормили последнюю неделю, сколько времени он стоял в стойле, а сколько лиг пропахал накануне. К тому же некоторые недобросовестные хозяева требуют участия скакунов, предварительно обработав травмы животного обезболивающими мазями.

— Но всё, что вы перечисляете, Итан, как человек с доступом к конюшням можете самостоятельно проверить и сделать соответствующие выводы, — отметил я, внимательно наблюдая за тем, как меняется выражение лица молодого человека. Он уже явно и сам был не рад, что разговор свернул на такую опасную тему. — В конце концов, всегда можно поставить на себя.

По лицу молодого человека пробежала судорога. На миг губы и челюсти сжались, он мотнул головой.

— И всё-таки я в тотошку не играю. Только безумцы ставят на себя. Даже если это лучший скакун и лучший наездник, слишком много непредсказуемых факторов…

— Значит, разумные берейторы ставят на других?

— Простите, что? — Итан попытался сделать вид, будто не расслышал моего вопроса, но мимолётно плотно сжатые челюсти и глубокая морщина на лбу сказала мне больше, чем любой подробный рассказ.

— Говорю, будь я жокеем, то делал бы ставку на другую лошадь, а сам бы придержал своего жеребца, да и помешал бы другим участникам в силу возможностей, — испытующе посмотрел на берейтора и понял, что попал в точку.

— Я не осуждаю их, — произнёс Итан, дёрнув плечом. Осуждал, ещё как осуждал. — Все пытаются заработать, как могут. Вы знаете, каков выигрыш наездника за первое место? Десять фэрнов — и всё. А знаете, сколько ест лошадь в день? Пять килограммов овса, а ещё целую прорву сена. Это помимо того, что врачеватель животных требуется гораздо чаще, чем один раз в год. А стрижка копыт? Прививки? Чистка денника?

В этот момент трибуны громко взревели, люди повскакивали со своих мест, кто-то замахал кулаками, кто-то на радостях стал обниматься. Я перевёл взгляд на финишную прямую, за которой топтались уже несколько участников, тщетно пытаясь определить сквозь пыльную занавесу и общую суматоху, кто же пришёл в первой тройке.

— На кого вы ставили, господин Кай?

— На номер два.

— О, на леди Шарлотту Тайлин? Вам повезло, она пришла третьей. Можете забрать свой выигрыш у букмекера.

Я скупо кивнул, прикидывая, что заработал фэрна полтора, вряд ли больше. Встал со скамьи, оглядывая на бурлящую и недовольную толпу на верхней площадке. М-да… Берни с меня три шкуры сдерёт, но погружаться в эту буйствующую массу ради своего выигрыша я точно не буду. Вновь посмотрел на поле, с которого наездники уже под уздцы уводили лошадей. Перевёл взгляд на берейтора, заинтересованно рассматривающего толпу. Особенно тех, кто направлялся за выигрышем. В какой-то миг мне показалось, что в толпе мелькнула знакомая светловолосая головка.

— Приятно было познакомиться, Итан, но, к сожалению, прямо сейчас я должен бежать.

На лице молодого человека промелькнуло разочарование. Судя по всему, он намеривался скоротать вечер в моём обществе.

— Что ж, не буду тогда задерживать, господин Кай, всего вам доброго, — сообщил он, но я уже мчался туда, где видел леди Джейн.

Как она ни старалась низко накинуть глубокий капюшон и натянуть высокие перчатки, я всё равно её узнал. Не по магической ауре, не по запаху, и даже не по походке — по всему вместе.

— Джейн, что ты здесь делаешь?! — Я вцепился в локоть девушки и, пытаясь скрыть захлестнувшее негодование, сразу же повёл её на выход с ипподрома.

Да чтобы Лорнак накрыло морским штормом! Неужели она не понимает, что с её внешностью, один-в-один похожей на пропавшую Милинду, ей просто опасно появляться в таких местах? Да ещё и без охраны! Глупая наивная клуша!

Блондинка, судя по всему, совершенно не удивилась моему присутствию здесь. Она пыхтела, сопела, но проворно переставляла ноги и даже не думала закатывать скандал. Ну, хоть здесь ей хватило мозгов не привлекать лишнего внимания! Уже когда мы вышли на улицу, леди выдернула локоток из моей хватки и зло зашипела, гордо вскинув подбородок:

— Хотела сделать ставку!

Разумеется, я не поверил ей ни на стоун. Дёрнул ручку ближайшего припаркованного автомёбиуса, поспешно втолкнул леди Джейн на заднее сидение, а затем сел сам.

— В особняк Ксавье на Большой Аметистовой! — приказал фурману.

— Нет, в галерею искусств на Старой Осиновой! — тут же крикнула раскрасневшаяся Джейн, а затем добавила тише и уже мне: — Хватит и того, что я была в неподобающее для незамужней леди время в вашем доме и в вашем же обществе приехала домой наутро.

Не удержался от того, чтобы очень громко заметить:

— А я думал, вам понравилось в прошлый раз у меня, леди Оллроу. Вы так спешили, что даже забыли у меня своё чудесное платье.

Лысый затылок фурмана дёрнулся, автомёбиус качнуло.

Красивое личико и молочная шея девушки пошли красными пятнами, правый глаз свело нервным тиком, ноздри расширились.

— Ты… ты…. Кай… я тебя ненавижу! — рассерженной гадюкой прошипела леди Джейн. — Тебе мало меня постоянно унижать, ты ещё хочешь и полностью растоптать мою репутацию?!

К моему величайшему изумлению Дженни бросилась на меня с кулаками. Разумеется, я поймал её руки, но не смог совладать с импульсом. Она упала на меня сверху, завозилась, сопротивляясь и пытаясь вырвать запястья из цепкой хватки. Несколько шелковистых локонов цвета белого золота упали на моё лицо. Лёгкие тут же втянули свежий, почти сумасшедший аромат кошачьей мяты и тонкие сладковато-древесные ноты сандала. Перед глазами мелькнуло маленькое покрасневшее ушко с аккуратным гвоздиком-жемчужинкой и бешено бьющаяся жилка на шее. Так часто бьётся пульс у колайри — маленькой экзотической птички, что пьёт нектар из цветов. Кажется, лизнёшь её кожу, и почувствуешь вкус нектара. Будь всё проклято! Дженни сама как эта хрупкая солнечная птичка! Когда я впервые увидел её, то мысленно сравнил с обыкновенным серым воробушком, но нет, она точно не воробей. Колайри, яркая, красивая и дерзкая колайри!

Мгновения растянулись в вечность. Больше всего хотелось прижать девушку к себе и вдохнуть аромат Дженни ещё глубже, но вместо этого я просто тихо сказал ей на ушко:

— Ещё немного, и я подумаю, что ты действительно хочешь мною воспользоваться и уже не способна продержаться даже до галереи. Кстати, фурман очень заинтересован тем, что происходит на заднем сидении его автомёбиуса.

Моментально осознав, что она практически полностью легла на меня сверху, Джейн тут же дёрнулась, больно ударившись о низкий потолок, сдавленно охнула и прошипела, усаживаясь у противоположенного окна:

— У тебя слишком большое самомнение.

— Обычно дамы не жалуются, когда у джентльмена слишком большой.

Вот понятия не знаю, зачем это ляпнул, колкость вырвалась быстрее, чем осознал, что и кому говорю. Собственно, и поплатился.

Джейн смерила меня уничижительным взглядом.

— Конечно, если дамам платить за это деньги, то они будут восхищаться чем угодно. Правда, такие мужчины лично в моём представлении джентльменами не являются.

Отвернулась и села как подобает истинной леди. Её тщательно убранные косы заметно растрепались, щёки всё ещё казались слегка покрасневшими, но спина сохраняла идеально ровную осанку до конца нашей поездки.

Автомёбиус плавно остановился. Я вышел первым из транспорта, с подозрением оглядывая Старую Осиновую. В этой части города мне приходилось бывать редко. Взгляду открылась длинная аллея с вереницей плакучих осин, красно-бурые кирпичные трёх- и четырёхэтажные дома с маленькими балкончиками, лестницы и низкие заборчики с коваными угольно-чёрными решётками. В целом, Лорнак как Лорнак, ничего особенного. Разве что чище, чем обычно. Похоже, муниципалитет города распорядился ставить новый район в расписание чистильщиков чаще, чем старые. Или же дело в том, что каменные стены ещё не успели пропитаться вечной влагой портового города и покрыться плесенью и сажей? Не знаю.

— Эм-м-м, господин? — подал о себе знать фурман, когда я шагнул в сторону арочных окон, над которыми висела табличка «Галерея искусств леди Оллроу».

Обернулся и увидел, что Джейн уже выбралась из автомёбиуса и, демонстративно задрав подбородок, с грацией королевы направилась ко входу в свою галерею. Тучный мужчина в дешёвеньком, но чистом сюртуке протянул ладонь, откровенно намекая на оплату проезда. Я пожал плечами, и небрежно бросил:

— За проезд оплатит леди. Это же она настояла на данной конечной точке маршрута, я лишь попутчик.

Светловласка сбилась с шага и чуть не споткнулась, затем обернулась и бросила на меня взгляд рассерженной кошки. Её хорошенький ротик скривился в гримасе презрения.

А что ты хотела, крошка? Я же не джентльмен.

Леди Оллроу, громко цокая каблучками по каменной улице, всё с такой же идеальной осанкой вернулась обратно к фурману, достала из кошелька фэрн и протянула мужчине. Он низко поклонился, поблагодарив за оплату, а Джейн резко крутанулась и ещё быстрее зашагала прочь.

— Итак, зачем ты за мной следила? — Я сложил руки на груди и упёрся взглядом в леди Оллроу, как только мы зашли в помещение.

— Я же сказала, что просто зашла сделать ставку на лошадь, — ответила Джейн, с раздражением стягивая длинные гловетты.

Даже при том, что её пальцы подрагивали от негодования, она соврала виртуозно. Плечи абсолютно ровные, никаких повышений или понижений интонаций, чётко поставленный голос. Пожалуй, если бы я не знал мимику этой девушки, то вполне мог бы поверить.

— Врёшь, — отрезал жёстко. — Ты не удивилась, увидев меня. К тому же весьма странный поступок для девушки, которая боится лошадей, не находишь?

Кожаные шнурки на пальто затянулись так туго, что Джейн чертыхнулась и подошла к зеркалу, чтобы их развязать.

— Уж кто бы говорил о вранье, Кай! Ты обещал мне найти Милинду, а сам… а сам…

— Я ищу её!

— Поручил своему помощнику проверять абсолютно бесполезные объявления?! Да даже мне понятно, что Берни там ничего не найдёт! А ты сам проводишь дни напролёт, развлекаясь и делая ставки на ипподроме, а по вечерам напиваясь виски и водя в дом ночных фей!

Ну, предположим, виски я действительно пил от злости на самого себя и то, что не могу нащупать нить в этом деле, а что касается ночных фей, то Риша была у меня всего трижды. И все разы она приходила не по моему желанию, а потому, что ей элементарно негде было переночевать. Я в её проблемы не лез, делая вид, что не замечаю в доме присутствие рыжей вертихвостки. Она же старательно избегала попадаться мне на глаза, ночевала в дальней спальне и убегала раньше, чем я просыпался, словно чувствуя, что буду ей не рад. Но по тому, как лихо краснел Мэтью и старательно отводил от меня глаза за завтраками, я всякий раз точно знал, была ли у меня дома незваная гостья.

— Ты за мной следила, — произнёс очевидное.

— Больно надо. — Джейн дёрнула плечом. — Просто спросила у того милого мальчика, что живёт в пристройке, чем занимается Кай Ксавье последние две недели.

— И он вот так тебе всё рассказал?!

Убью мальчишку.

— Нет, вначале попросил фэрн.

Убью, расчленю и закапаю на заднем дворе. Фэрн?! Всего лишь один фэрн за то, чтобы выдать всё о личной жизни хозяина?!

Джейн побледнела, по моим глазам прочитав намерения относительно Мэтью.

— Кай, не будь с ним так строг. Он хотел есть и попросил денег на еду. К тому же он меня запомнил, ведь я была у тебя… несколько раз. Я сказала ему, что являюсь твоей клиенткой.

Ещё и предам останки церемониальному сожжению. Пускает Ришу, рассказывает всё этой чопорной леди Оллроу. Не удивлюсь, если Грейс даже не пришлось лезть в окно, а он сам перед ней распахнул услужливо двери и предложил обыскать мой особняк.

— Он очень за тебя беспокоился…

— Не важно, — перебил девушку, проходя внутрь галереи.

Кстати, весьма милой галереи. Здесь не было мраморных полов и высоких колонн с безвкусной лепниной, как это можно было бы ожидать от любого музейного помещения. Лишь свежевыкрашенные в белый цвет кирпичные стены, обычный дубовый паркет, скульптуры времён античности и картины в бронзовых рамах. Дальнюю из стен горделиво украшал барельеф, в котором угадывалась рука мастера, создавшего скульптуру с обнажённым аспидом и воином, что находится в стенах главного здания жандармерии. Тонкая и частая паутина украшала экспонат, и лишь вглядевшись, я понял, что он собран из мельчайших осколков.

Опустился в ближайшее кресло, что стояло по центру помещения, не снимая верхней одежды.

— Сейчас речь не о Мэтью, а о тебе. Чем ты вообще думала, когда решила проследить за мной?!

Джейн нахохлилась, словно птичка под мелким неприятным дождиком.

— Я думала о том, куда тратятся мои триста фэрнов, о том, что легендарный сыщик Кай Ксавье на самом деле шут гороховый и эксцентричный хам, выдающий своё неподобающее поведение за черты характера гения, — произнесла она отчитывающим голосом, а затем добавила неожиданно тихо. — И о том, что я боюсь за Милинду. У меня сердце не на месте. Мне кажется, я так виновата перед ней…

Глаза цвета бушующего океана заволокло влажной пеленой. Девушка отвернулась, но я услышал еле заметный, почти сдавленный всхлип. Ох, как же я терпеть не могу женские слёзы… Резко встал, сдернул с ближайшей скульптуры тряпку и швырнул в леди. Джейн испуганно повернулась, снимая с головы тканевый чехол:

— Что это значит?

— А то и значит! Могла бы сделать хоть что-то полезное, тут одна пылища, чехлы вообще-то хоть раз в жизни перестирывать надо. Неужели и студию тоже приёмные папочка с мамочкой подарили, а ты просто делаешь вид, что являешься хозяйкой заведения?

Конечно, я переигрывал. Среди мельком осмотренных мною картин чувствовалась заботливая рука талантливого искусствоведа с хорошим вкусом. А чтобы собрать барельеф, висящий на дальней стене, даже самому опытному скульптору потребуется не менее полугода.

— Да как ты… — Глаза цвета морского ненастья наполнились гневом, зато она перестала испытывать чувство вины перед подругой. И подругой ли?

— Смею, — вновь перебил. — Вообще-то, всё это время я искал твою ненаглядную Милинду…

— На ипподромах? — На этот раз пришла очередь удивляться Джейн.

— На ипподромах, — жёстко ответил. — Тебе не приходило в голову, что леди Блэр могла специально остаться в городе с целью заработать денег? В своём желании как можно быстрее сколотить состояние она связалась не с теми людьми или же намеренно планировала подставить тебя, Джейн, пользуясь вашим необычайным сходством, после чего занять место леди Оллроу. В копилку доказательств последнего идёт то, что Милинда тщательно скрывала своё присутствие в Лорнаке, а затем написала о приезде, воспользовавшись неотслеживаемой магограммой. Она действительно хотела, чтобы ты в определённый день и час пришла её встречать, но потом что-то пошло не так. Радуйся, что сейчас я занимаюсь делом о поиске Милинды Блэр, а не расследованием убийства леди Джейн Оллроу!

Несколько секунд девушка ошеломлённо молча стояла, судорожно комкая льняной чехол, а потом её как будто прорвало.

— Ты, Кай, просто отвратителен в своих низменных подозрениях. Нельзя судить всех по себе! Милинда не такая! Она бы никогда не сделала мне ничего плохого, а уж тем более то, о чём ты говоришь!

— Это ты утверждаешь, опираясь на то, что последний раз тесно общалась с ней, когда вы ещё играли в куклы? — язвительно отметил.

На это Джейн возразить было нечего, и я нутром чуял, что прав в своих догадках. Несколько секунд девушка возмущённо смотрела на меня, а затем её негодование трансформировалось во что-то иное, что я не смог распознать. Не успел, а потому не был готов к удару. Она шагнула ко мне, всё так же держа дурацкую грубую ткань в руках. В туманно-синих глазах бушевал морской шторм.

— А знаешь что, Кай? Я не удивлена, что ты думаешь о людях так плохо. Мне искренне тебя жаль. Это ж насколько должна быть отравлена душа ложью и лицемерием, чтобы вообще никому не верить? Ах да, я совсем забыла, у тебя же нет друзей. Лишь Берни, которому ты платишь деньги за его работу, и женщины для удовольствия… которым ты тоже платишь. Неудивительно, что в других людях ты видишь лишь омерзительно уродливые отображения собственных мыслей. Ты жалок, Кай Ксавье, жалок хотя бы тем, что неспособен испытывать настоящие чувства.

— Будем надеяться, что я оказался не прав, — произнёс внезапно низким хриплым голосом и стремительным шагом покинул галерею искусств.

Леди Джейн удалось сделать то, что до сих пор ещё не сделала ни одна женщина — пробить броню ледяного спокойствия, которую я так тщательно выковывал долгие годы. Пальцы сжимались в кулаки, костяшки чесались, страшно хотелось разнести в щепы галерею, а лучше всё здание сразу. Да, у меня действительно нет друзей. Но я их и не хочу иметь. Друзья, любовь, доверие, привязанности — всё это делает нас слабее, уже не говоря о том, что рано или поздно люди предают. Они с улыбкой говорят, что всё будет хорошо, а потом делают так больно, что хочется сдохнуть. И чем ближе подпускаешь к себе человека, тем больнее будет впоследствии.

Глава 12. Шарлотта Тайлин

Обыкновенные песчаные дорожки центрального ипподрома Лорнака ярко подсвечивались мерцающими зеленоватыми магическими шарами, а трибуны, обычно заполненные лишь на треть, кишели народом, хотя уже давно наступила полночь.

Густая, возбуждённая, шумная толпа в темноте напоминала мрачное взволнованное море перед начинающимся штормом, каждая волна которого превращается в рокочущий вал. Это море хлынуло на площадку с металлическими ящиками для голосований, залило все сидячие места на трибунах и даже стоячие вдоль поля, где вот-вот должен был состояться финальный заезд.

Ослепляюще ярко светила янтарная луна. Словно издеваясь, небесное светило говорило: «Хорошая погода в Лорнаке бывает только по ночам».

Я сидел на прежней скамейке и с безразличием наблюдал за колышущейся массой людей на верхней площадке, которая стремилась успеть сделать последние ставки. Чёрт, неужели я всё-таки где-то просчитался? Неужели Милинда Блэр, оставшись одна в дорогой столице, не соблазнилась на лёгкие деньги благодаря участию в скачках? Итан сказал, что берейторы почти ничего не зарабатывают, но должна же была девушка без образования и из навыков владеющая исключительно верховой ездой хоть как-то себя обеспечивать? Конечно, можно было бы предположить, что леди Блэр устроилась на работу сиделкой к какой-нибудь пожилой состоятельной аристократке, как она ухаживала за воспитательницей, но здесь в Лорнаке совершенно другая конкуренция. Слишком много желающих устроиться на столь тёпленькое место под крышей, и наниматели давно требуют с кандидатов дипломы о целительских курсах и многолетний опыт работы в этой сфере. Да и не вяжется это с характером решительной девушки, в одиночку переехавшей из глуши в столицу, а также уговорившей подругу на авантюру с подменой личности на летние месяцы. Как бы леди Джейн не идеализировала свою подругу, отдельных мелочей из всей этой истории мне хватило, чтобы понять, что Милинда совсем не такая, какой её видит леди Оллроу. Да и та травля ведьминским порошком — огромный удар по неокрепшей психике маленькой девочки. Мало того, что в результате от неё отказались приёмные родители в пользу лучшей подруги, так ещё и сама Милинда наверняка долгие годы думала о том, что останется уродливой навсегда. А ведь внешность для молодых девушек значит безумно много, если не всё. На тот момент у сиротки не было ничего, кроме внешности.

Из состояния задумчивости меня вывел низкий звук гонга.

— Дамы и господа, маги и магэссы! — Раздался уже знакомый звонкий голос букмекера. — Сегодня заключительные скачки этого сезона! Скорее, торопитесь! В забеге участвуют только лучшие из лучших! Те, кто побеждал не менее трёх раз в этом году!..

Я перевёл хмурый взгляд на многочисленные кабинки, из которых вот-вот должны были вырваться участники заезда. Под номером два вновь выступала Шарлотта Тайлин, правда уже не на помеси аваравонского и кремового кахерского, а на каком-то молодом рысаке. Исходя из списка жокеев, даже мне было очевидно, что эти бега ей не выиграть. Более того, в этот раз среди наездников числилось ещё два женских имени. Я долго думал в какой ящик бросить пригоршню монет, но в итоге бросил в ближайший. Как оказалось, поставил на Шарлотту.

— Последняя минута, торопитесь! — продолжал зазывать людей букмекер.

Роса на песчаных дорожках влажно поблёскивала в свете жёлтой луны, а я всё пытался понять, почему мои поиски зашли в тупик. Интуиция подсказывала, что до сих пор я всё делал верно, вот только… ни Милинду, ни упоминаний о ней ни я, ни Берни не нашли. Среди выступающих жокеев в конце лета тоже искал, вот только, как оказалось, добрая половина наездников использовала псевдонимы. В личных делах берейторов информации о лошадях было в разы больше, чем о самих людях. Определить, участвовала ли Милинда в бегах или нет, не представлялось возможным.

Что я делаю не так? Почему след Милинды как будто испарился? Не могла же она действительно просто исчезнуть?! На что жила это время? Чем питалась? Нет, определённо я что-то упускаю из виду. Что-то, что лежит на поверхности. Неужели я теряю нюх?

Кто-то тронул меня за плечо.

— Ох, Кай, как я рад, что вы снова здесь!

С удивлением перевёл взгляд на Итана Редли. Сегодня он был одет проще, чем вчера, на голове котелок вместо цилиндра, да и штаны явно по привычке заправлены в высокие сапоги с жёсткими голенищами. Итан широко улыбался, вокруг глаз образовалась мелкая сеточка морщин. Ни единого признака лжи. Он действительно рад меня видеть.

— И вам доброй ночи, Итан.

— Тут нигде ни одного свободного места, не знал куда приткнуться, дай, думаю, проверю вчерашнюю скамейку. Вдруг повезёт? А тут к моей удаче вы. Позволите присоединиться?

Усмехнулся. Господин Редли явно слукавил. Он целенаправленно шёл именно к этому месту, рассчитывая встретить здесь меня. Подвинулся, освобождая место для молодого человека. Пока двигался, прозвучал ещё один гонг, а затем выстрел из пистоля, сигнализирующий начало скачек.

— Какое хорошее место, отсюда всё замечательно видно, — попытался поддержать разговор словоохотливый господин Редли.

— Угу.

— А вы сегодня тоже на Шарлотту поставили?

— Угу.

Да что он ко мне привязался? Стоило так подумать, как сосед замолчал. Снял с головы котелок и непроизвольно начал вращать его в руках, уставившись на поле, где во весь опор мчались лучшие скакуны Лорнака. Либо я ничего не понимаю в людях, либо…

— А почему вы интересуетесь? Тоже решили изменить своим принципам и на кого-то поставить? — спросил, откинувшись на спинку скамьи и сделав вид, что наблюдаю за скачками.

— Нет, что вы, Кай. Просто Шарлотта… эм-м… моя коллега.

Итан слишком резко повернул в руках котелок, войлоковые поля головного убора выскользнули из пальцев молодого человека. Господин Редли чертыхнулся и нагнулся за предметом одежды. Любой другой человек на моём месте подумал бы, что это случайность, но не я. Так-так-так. А вот это уже становится интересным.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Весьма многообещающая молодая особа, — отметил, прощупывая почву.

Снаряд явно пролетел мимо. Собеседник закивал, соглашаясь со мной.

— Да, очень, очень многообещающий и отличный берейтор. Замечательно ладит с лошадьми, да и просто с животными. Её обожает каждая собака в конюшнях.

— Леди в конном спорте в наше время вообще редкость, — сделал вторую попытку.

А вот теперь попал. Итан заметно расслабился, похоже, он и сам вёл к этому.

— Да, сами понимаете, спорт физически сложный, травмоопасный. К тому же все те, кто дрессирует и воспитывает лошадей, на самом деле живут почти что впроголодь. Как я уже говорил, фэрны полностью расходятся на содержание животных. Скажите, а у вас есть дочь?

— Дочь? — переспросил, чувствуя себя идиотом.

Итан Редли вёл себя странно. Интуиция вопила, что ему что-то от меня требуется, но при этом он практически не врал. Не захотел рассказывать, какие отношения его связывают с коллегой, что, в общем, понятно, но при этом я не чувствовал откровенной фальши. Дьявол, кажется, я действительно старею.

— Ну да, дочь, — охотно кивнул собеседник. — Сейчас среди аристократов мода на то, чтобы дочери умели хорошо держаться в седле. Вы в прошлый раз сделали ставку на Шарлотту, но не забрали выигрыш. Вот я и подумал, что деньги вам не нужны, вы просто хотели привлечь её внимание, чтобы нанять преподавателем…

Вот оно!

— Нет, дочери у меня нет, — произнёс, медленно растягивая слова, и с особой тщательностью наблюдая за лицом собеседника. Микроскопическое сокращение мышц, беглый взгляд, ширина зрачков… Сейчас как никогда было важно не ошибиться. Сказать именно то, что от меня ожидают.

Брови Итана дёрнулись к переносице, и я тут же продолжил.

— Но я очень хотел бы. У меня есть молодая жена, только-только женился, знаете ли, на девушке из пригорода. Она совершенно не умеет ездить верхом.

Пока я говорил, лицо Итана буквально расцветало улыбкой.

— О! Значит, я был прав, и вы всё-таки ищете учителя-девушку по верховой езде?

Кивнул.

— Непременно. А что, у вас есть какие-то предложения?

— Да вот меня как раз послала Шарлотта поискать, кто из зрителей хотел бы воспользоваться её услугами. Так вы согласны?

— Да, разумеется, я согласен.

— Хорошо. — Итан облегчённо выдохнул. — Вы простите, что я так топтался вокруг да около, просто хозяин ипподрома очень строгий и негативно относится, когда берейторы помимо своей работы и выступлений на поле берут ещё и частные подработки.

Прозвучало правдиво. По крайней мере, господин Редли уже больше не дёргался и не ронял свой котелок. Вновь прозвучал гонг, возглашающий о финале скачек. Я бросил мимолётный взгляд на победителей — все трое мужчин. На этот раз фэрны я проиграл, вот только в душе уже разгорался азарт охотника, почуявшего добычу.

Шарлотта Тайлин оказалась молодой подтянутой девушкой двадцати трёх лет. При потрясающей фигуре она обладала достаточно неординарной внешностью с крупной родинкой под правым глазом, круглым личиком и низким лбом. Но когда леди Тайлин увидела Итана, она улыбнулась так широко и искренне, что улыбка полностью её преобразила, и даже слегка желтоватые зубы ничуть не испортили общей картины.

Когда Итан подвёл меня к Шарлотте, девушка как раз занималась тем, что рассёдлывала своего скакуна. Сноровисто и быстро она сняла нагрудник, отпустила подпругу, стащила седло, ухватив обеими руками за обе луки, затем и потник. В пору было восхититься, как ловко она это делает, при её-то небольшом росте. Девушка как раз взяла в руки скребницу, когда мы появились в поле её зрения. У моего проводника еле заметно участилось дыхание, слегка покраснели щёки, а когда он заговорил с Шарлоттой, тембр голоса заметно понизился.

— Шарлотта, здравствуй! Знакомься, это господин Кай. Кай, это леди Шарлотта Тайлин, замечательный инструктор по верховой езде.

Девушка в пыльном трико резко обернулась, и на её лице промелькнула занятная гамма эмоций. Радость при виде коллеги, а затем удивление, граничащее с изумлением при взгляде на меня. Хм, странно, неужели господин Редли соврал, и замечательный берейтор не ищет подработку? Но не мог же я пропустить признаки столь откровенной лжи? Ничего не понимаю.

— Здравствуйте. — Она откинула с лица прядь волос и по-простому, по-мужски протянула мне ладонь для рукопожатия.

Я насмешливо повернул узкую ладошку вниз, поднося пальцы к губам. Девушка вспыхнула в единый миг, поняв, что прокололась. Для «леди» ей явно не хватает курсов этикета. Да и пахло от девушки сеном, старой кожей и по́том.

— Господин Кай, — тем временем продолжал Итан, не заметив секундной заминки между нами, — ищет преподавателя для того, чтобы обучить держаться в седле свою молодую жену.

— Что, простите? — При словах о молодой жене рука девушки заметно дрогнула в моей ладони, но я перехватил её выше запястья и с силой сжал, не выпуская. — Разве не дочь? Обычно эм-м-м-м…. состоятельные люди ищут берейторов женского пола ради образования дочерей.

Зрачки Шарлотты вначале расширились, затем резко сжались. Тук. Тук. Тук. Она всё-таки выдернула руку, но перед этим я успел задержать её в хватке ровно настолько, чтобы сосчитать пульс. Достаточно высокий для девушки, которая просто разговаривает со старым коллегой и возможным нанимателем. Я бы даже сказал чересчур высокий.

— У меня нет детей, — произнёс я, неотрывно глядя в кофейно-карие глаза девушки.

Она нервничала, явно нервничала, но моя фраза неожиданно произвела эффект сродни успокаивающим чарам королевского целителя. Шарлотта неожиданно понимающе кивнула и слабо улыбнулась.

— Да-да, разумеется, с моей стороны вопрос, наверное, прозвучал слишком бестактно. Я прошу прощения, просто впервые… общаюсь с нанимателем. До сих пор денег как-то хватало, и я старалась не нарушать основное правило хозяина ипподрома, сами понимаете. Итан, спасибо, ты можешь идти. Я поговорю с господином Каем и скоро выйду.

Молодой человек пару секунд помялся, на его лице проступало явственное нежелание оставлять нас вдвоём.

— Итан, спасибо, я дальше сама справлюсь, можешь идти, — вновь проговорила девушка, но в её голосе на этот раз прозвучало еле ощутимое напряжение.

Этого хватило.

— А знаете, Шарлотта, он действительно по уши в вас влюблён, — произнёс я, наблюдая за тем, как молодой человек удаляется, украдкой оборачиваясь в нашу сторону. — И безумно боится это вам показать. Считает, что отвергнете.

Девушка вспыхнула, как маков цвет.

— Простите, господин Кай… Я всё понимаю, что вам это может быть неприятно, но со своей стороны уверяю, что данные отношения на моей работе никак не отразятся. Как видите, я даже отослала Итана подальше, чтобы он нам не мешал.

Всё любопытнее и любопытнее…

— Мне, наверное, стоит показать, что я умею? — произнесла Шарлотта робко, почти застенчиво.

— Ну, давайте, — хмыкнул я, ожидая чего угодно.

Шарлотта провела металлической скребницей по крупу рассёдланного скакуна. Жеребец тут же дёрнул ушами и прижал их, замотал головой из стороны в сторону, нервно переступил передними копытами.

— Видите? Гамлет очень не любит, когда его чешут после заезда. Дело в том, что песчаное покрытие на ипподроме далеко не самое лучшее, периодически на дорожках встречается ещё и жидкая глина, которая мгновенно застывает в тепле, а у данного жеребца крайне тонкая кожа. Он боится, что ему будет больно. Предыдущий берейтор был невнимателен и постоянно оставлял глубокие царапины на его боках и животе.

Я кивнул. То, что жеребцу не понравилась щетка с металлическими зубьями, было видно невооруженным взглядом. Кому такое понравится? Мне — точно нет. Девушка устало вздохнула.

— Но присохшую грязь надо удалять обязательно, иначе будут мозоли. Смотрите внимательно.

Шарлотта взяла обеими руками морду животного и зашептала что-то на ушко Гамлету. Я чуть было не проморгал тот момент, когда от рук леди Тайлин поплыли толстые витые нити магии. Золотисто-оливковые, что-то сродни целительским чарам. Они обволакивали животное, успокаивая и погружая его в сонное оцепенение. Когда веки жеребца почти слиплись, Шарлотта вновь взяла щётку и сноровисто провела ею там, где виднелась грязь.

— Фух, ну, вот и всё, — произнесла она, радостно оборачиваясь ко мне.

— Как, и это всё? — эхом отозвался я, всё ещё ожидая чего-то… да понятия не имею, чего я ждал! Чего угодно, только не демонстрации, как надо чесать лошадь.

— Я… я думала, вам будет этого достаточно… — растерялась Шарлотта.

— Магия очевидно сильная, раз вы за такое короткое время смогли усыпить целую тушу мяса, но плетение грубое, — ответил раздражённо, размышляя и от души досадуя на себя.

Неужели я схожу с ума? Комиссар как-то сказал, что все самые талантливые сыщики Лорнака закончили свои дни в специализированном заведении врачевателей душ: помешательство на деле, раздвоение личности, мания преследования, попытки суицида, галлюцинации, навязчивые идеи… Это лишь малый букет всего того, что ждёт меня по мнению Маркуса. Нет, он не хотел меня запугать или заставить бросить заниматься любимым делом, отнюдь. Он лишь предупреждал, мечтая раскрыть мою тайну. Тайну Короля Лжи, умеющего читать эмоции по лицам.

Внутри меня сидит змей и точит, точит и точит ядовитые клыки о мои внутренности. Какая-то мысль зудит в голове и не даёт покоя. Я схожу с ума? Я уже сошел с ума?

Но ведь чувствую, что что-то не так с этими двумя! Итан, понятно, хотел в первый раз произвести впечатление, а во второй уже целенаправленно искал, подумав, что мне интересны услуги Шарлотты. Только вот какие? Неужели и вправду берейторские? Но почему девушка изумилась при виде незнакомца? Не ожидала, что влюблённый мужчина так быстро исполнит её просьбу и найдёт заказчика? Бред какой-то, в новостных листках полно такого рода объявлений… А испуг, когда я сказал о своей «молодой жене»? Он был, совершенно точно был! Я готов поклясться! Так какого дьявола мне демонстрируют, как правильно чесать лошадь?!

Очевидно, что-то поменялось в моём лице, потому что девушка побледнела и тут же залепетала:

— К сожалению, у меня не было возможности учиться в университете, я приезжая. Но, господин Кай, я вспомнила, это ещё не всё! Я могу также распараллелить свою магию на несколько менее габаритных созданий. Пойдёмте на задний двор…

Молчаливо двинулся за Шарлоттой Тайлин и стал свидетелем того, как быстро и ловко она успокоила принюхавшихся и поднявших лай собак.

— Хм… какие полезные чары, — отметил, ни черта не понимая.

— Да. — Девушка смущённо улыбнулась, приняв похвалу за чистую монету. — На охоте удобно, чтобы отогнать собак от дичи. Здесь, в столице, конечно, редко выезжают на охоту, а вот в моей родной деревне каждые выходные те, кто мог себе позволить, устраивали такие развлечения.

Перевёл задумчивый взгляд с сонных собак на Шарлотту и увидел, что она машет рукой Итану, который находится метрах в ста от нас. Судя по фигуре молодого человека, он порывался подойти к нам, но девушка подала знак, что сейчас подойдёт сама.

— Поздно уже. — Она посмотрела на янтарную луну и поёжилась. — К сожалению, господин Биддер считает, что на ночные скачки приходит больше народу, чем на дневные, а, следовательно, увеличивается и прибыль от всего мероприятия.

— Но ведь это так и есть, — возразил, припоминая предыдущие посещения ипподрома.

— Исключительно потому, что сегодня был финал, в который вошли победители. Уверена, устрой он их днём, трибуны были бы заполнены не меньше. — Девушка покачала головой, а потом неожиданно встрепенулась. — Итану надоело ждать меня, он идёт сюда. У нас осталось совсем мало времени. Ну что, господин Кай, вы определились? Я вам подхожу?

Я чуть было не ляпнул: «А для чего?» Потом вспомнил про «молодую жену». Выругался про себя.

— Думаю да, но я ещё подумаю. Где вас можно найти? И вы ничего не сказали о стоимости услуг.

— О, не волнуйтесь, цена стандартная и… если вы всё-таки согласитесь, то приезжайте завтра на Нижнюю аллею, к дому с тёмно-зелёной черепицей. Я снимаю комнату под самой крышей. И… очень прошу, если вы передумаете, не говорите ничего господину Биддеру!

Я задумчиво кивнул и, не прощаясь, развернулся к выходу с прилегающей к ипподрому территорией. К этому моменту зрители уже давно получили выигрыши, а жокеи расседлали жеребцов и отправились по домам. Ещё недавно бурлящий живой массой стадион за короткое время превратился в вымершее и безлюдное поле. Наверное, Шарлотта всё-таки права: люди пришли на эти скачки исключительно потому, что в них соревновались финалисты. Будь это обычные бега, трибуны заполнились бы в лучшем случае наполовину.

Глава 13. Особняк Ксавье

— Будь моей женой.

— Кай, ты окончательно спятил. Я, вообще-то, твой помощник. — Берни произнёс эту фразу машинально, не отрываясь от чтения. Похоже, он подумал, что я шучу. А я не шутил.

— Нет, Берни, ты не понял, мне нужна молодая жена. И в её роли я хочу видеть именно тебя.

На этот раз секретарь всё-таки отложил новостные листки и посмотрел на меня с подозрением.

— Ты пил?

— Нет.

— Курил?

— Нет.

— Риша снова принесла из борделя тот странный голубой порошок?

— Нет.

— Попал под действие запрещённого зелья?

— Снова нет.

— Проиграл в карты?

— Берни, неужели ты думаешь обо мне так плохо?

Секретарь недоверчиво прищурился. А я отметил, что у Берни очень живая мимика, которую, наверняка, могу прочесть не я один. А ещё светлые волосы и насыщенно синие глаза. Пожалуй, из него получится отличная, нет, просто прехорошенькая барышня, которая будет очень мило краснеть, если её на виду у всех щипать за зад.

— И что ты хочешь от меня в качестве твоей жены? Уж, надеюсь, не исполнения супружеского долга? Я как-то наивно полагал, что тебя устраивают наши отношения.

Кадык помощника нервно дёрнулся. Он заподозрил, что я всё-таки не шутил.

— Кай, но у тебя есть Риша или Фиона… Ты разве не можешь попросить их сыграть в твоей очередной больной затее?

— Берни, ты мне нравишься умением вовремя промолчать. А ещё ты очень послушный, и не стал бы ни с кем изменять. И в седле держаться умеешь, если вдруг пойдёт что-то не так… Всё, — я побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, — решено, ты — моя жена, Бернадет. Как тебе имя? До вечера тебе надо успеть съездить в лавку готового платья, купить что-то стильное, но недорогое, заехать к ювелиру, взять пару обручальных колец, ну и, разумеется, потренироваться с иллюзией. Крайне желательно, чтобы ты смог продержать личину сам, а не с помощью артефакта, потому что весьма вероятно последний могут отобрать, или он засбоит в самый нужный момент.

Берни поднёс руки к лицу и устало потёр лоб.

— Судя по тому, что ты отрываешь меня от проверки оставшихся объявлений, это действительно важно. Что ж, рассказывай, я тебя внимательно слушаю.

Слушать помощник умел, вот только я не знал, что ему ответить. Что мне кажется, что я нащупал след Милинды, но доказательств нет, и это может оказаться полнейшей ерундой? Да я первый, кто ещё месяц назад обсмеял бы помощника, скажи мне он такое. «Если что-то кажется, значит, надо провериться на магическое внушение».

Невозмутимо пожал плечами.

— Я просто подумал, как аппетитно бы смотрелась твоя задница в женской юбке с турнюром.

— Кай!!!

От помощника разило таким неподдельным возмущением, что я не удержался от смешка.

— Что «Кай»? Я уже тридцать четыре года Кай.

— Восемь из которых я работаю на тебя, — отрезал Берни, и я с удивлением услышал в его голосе нотки жёсткости. — Объясни мне всё сейчас же. Иначе я больше не играю по твоим правилам!

«Ого! А у малыша Берни прорезались зубки», — с не меньшим изумлением отметил про себя, изучая помощника.

— Хорошо, — кивнул, — виски нальёшь?

— Сам нальёшь. Не отвлекайся, ты хотел рассказать мне про затею с фиктивной невестой.

— Женой, Берни, мне нужна не невеста, а жена.

— Не важно. Я слушаю.

Синие глаза смотрели предельно внимательно. Берни даже сел в кресло, сосредотачиваясь полностью на мне… Ну, а я встал, демонстративно налил себе ароматный тёмно-коричневый виски в бокал, и, лишь устроившись поудобнее, приблизительно пересказал историю знакомства с Итаном и Шарлоттой.

— То есть вся твоя теория строится на том, что и Милинда, и Шарлотта приехали из маленьких городков в столицу, не имеют высшего образования, но обе умеют управляться с лошадьми. Ах да, у них ещё похожие фигуры.

— И уровень магии. Джейн говорила, что Милинда сильная магэсса, ну а Шарлотта при мне успокоила целого коня, — добавил машинально, прокручивая встречу с берейтором.

Берни громко вздохнул.

— Кай, боюсь тебя расстраивать, но на этот раз ты стал жертвой своего мозга.

— Что?

— Я, конечно, недоучка, но некоторые базовые вещи в психологии, такие как предвзятость подтверждения, изучить успел. Это тенденция любого разумного существа искать и отдавать предпочтение той информации, которая согласуется с его точкой зрения. Например, ты считаешь, что большинство мелких нарушений закона и взломов квартир совершается магами, а не обычными людьми.

Я высоко поднял брови. Скорее так считают упёртые бараны в жандармерии наподобие инспектора Шейна Теренса.

— Да погоди, Кай, — тут же отреагировал Берни. — Я понимаю, что ты так не считаешь. Говорю же, к примеру. В таком случае всякий раз, когда тебя… ладно-ладно, не тебя, а сотрудника жандармерии будут вызывать на место преступления, он будет в первую очередь искать признаки магии. «Дверь запиралась на магической замок, а значит, простой человек проникнуть не мог», — напишет жандарм в своём отчёте. И пускай в части случаев это может оказаться действительно правдой, но так будет далеко не всегда. Ведь вором может оказаться обыкновенный человек, обвешанный с ног до головы артефактами. Да, понимаю, что это очень дорого для среднестатистического вора. Но может же такое быть? Может. Или преступник — чрезмерно гибкий и худой циркач, — взломал дверь обычной отмычкой и пролез под защитными нитями по полу, виртуозно не потревожив ни одно плетение. Да, в конце концов, вор вообще мог залезть через окно на чердаке, на которое хозяин забыл повесить заклинание от взлома. Но жандарм на любом из выездов будет подсознательно искать именно те аргументы, которые подтвердят его гипотезу, что вор — маг, и, убедившись, что входная дверь запиралась на магический замок, он даже не станет проверять окно под крышей.

Я задумчиво кивал, слушая стройную и логичную теорию Берни. Даже трёх лет обучения в лорнакском университете ему хватило, чтобы стать хорошим специалистом в своей области. Если бы он получил полное образование, то уже давно бы работал при короле. Но почему-то много лет назад между тёплым государственным местом и мальчиком на побегушках он выбрал второе.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— То есть ты считаешь, что я всё выдумал? — проговорил, отставляя бокал с виски и испытующе глядя на помощника.

Да, у меня вообще не было образования, но в отличие от Берни, я совершенно не комплексовал по этому поводу. К сожалению, мой опыт богаче, чем всё то, что может дать любой из самых престижных университетов. От мыслей о прошлом рука сама собою потянулась к застарелому шраму под сердцем, и лишь в последний момент я вспомнил, что нахожусь в комнате не один, и отдёрнул руку, словно обжёгшись об огонь.

— Не то чтобы выдумал… — Берни задумчиво уставился на камин в кабинете, а потому не заметил моих телодвижений. — Просто сам посуди. Мы ищем молодую девушку, о которой известно, что она не имеет образования, но хорошо умеет держаться в седле. Ты приходишь на ипподром и целенаправленно делаешь ставки исключительно на жокеев женского рода. Очевидно, что среди участников состязания не будет старых матрон. Всё-таки спорт даже при современном уровне целительской магии весьма травмоопасный. То, что Шарлотта оказалась родом из какой-то глуши, — совпадение, но совпадение весьма вероятное. Многие приезжают в столицу в поисках лучшей жизни, и это тоже логично. Здесь другое жалование, другие возможности, другой уровень жизни, в конце концов! Я считаю, что ты попал в ловушку собственного разума.

То, что говорил Берни, звучало стройной теорией, но всё равно не нашло у меня отклика. Что-то было не так с этой Шарлоттой, но что? Я прикрыл глаза, воссоздавая её образ в голове. Шатенка с кофейными глазами, в которых застыл испуг. Страх — вот, что мне не понравилось тогда и что всё ещё не даёт покоя.

— Но и здесь всё очевидно, — сказал Берни, а я понял, что последние мысли проговорил вслух. — Ты сам сказал, что хозяин ипподрома, господин Биддер, запрещает берейторам брать подработки. Это подтвердил и твой знакомый Итан. А значит, девушка всего лишь волновалась о том, что может потерять место работы.

Я покачал головой.

— Берни, ты прав и не прав одновременно. Понимаешь, когда речь зашла о господне Биддере, это был не простая тревога, а настоящий яркий неподдельный испуг. Тут что-то другое…

Помощник натянуто рассмеялся.

— Кай, я тебя умоляю. Я понимаю, что всеми своими, — он сделал неопределённый жест рукой в воздухе, — штучками ты можешь определить, врёт человек или нет. Но оттенки страха? Ты серьёзно? Это уже попахивает либо безумием, либо душой, проданной дьяволу. — Он испытующе посмотрел на меня, ожидая какой-то реакции с моей стороны, но, ничего не дождавшись, вздохнул и добавил: — Но если для тебя это так важно, хорошо, я сделаю всё, что ты просишь.

Берни ушёл, а я подумал, что сейчас не мешало бы хорошо выспаться. Виски́ нещадно ломило, в сон тянуло зверски. Из-за ночных скачек за последние двое суток я спал не более четырёх часов. А из-за планов на посещение Шарлотты Тайлин, судя по всему, ближайшую ночь мне вновь придётся провести далеко от своей постели.

Я почти задремал в кресле, но в соседней комнате что-то громыхнуло, а затем раздался характерный звук женских каблучков. Грязно выругался. Какого демона мой дом превращается в проходной двор?!

— Риша, что ты здесь делаешь?! — Я окинул взглядом одну из гостевых спален своего особняка и краснощёкую фею. Последняя, к слову, почему-то стояла на высокой спинке кресла и тянулась к потолку.

На моих словах девушка ойкнула, горной козочкой спрыгнула с кресла, после чего стремительно крутанулась на месте и тряхнула густой копной рыжих волос.

— Ох, Кай, какой приятный сюрприз!

Я поморщился от слащавых ноток в её голосе.

— Повторяю. Что. Ты. Здесь. Делаешь?

— Дело в том, что я решила завязать с борделем. Мадам Жозефина сказала, что продаёт бизнес, её прижали какие-то крупные шишки и стребовали отдать всех девочек, кто посвежее. Мадам Жозефина хорошая женщина, честно обо всём предупредила заранее, вот я и ушла, а заодно решила попробовать себя в чём-то новом…

Фея тут же сделала огромные несчастные глаза и словно невзначай начала теребить край длинной юбки. Стройная ножка мелькнула в глубоком разрезе, оголилась до самого бедра и тут же исчезла.

Я усмехнулся.

— А что ты делала здесь, конкретно в этой спальне?

— Ну как что, Кай? — Фея бросила на меня жеманный взгляд из-под ресниц, проверяя, в каком я настроении. Похоже, она действительно наивно полагала, что я не в курсе того, что она живёт в моём доме уже третью неделю. — К тебе пришла. Вот, хотела сделать приятно: небольшую перестановку в комнате, занавески те же поменять. Этому особняку явно требуется женская рука, чтобы создать атмосферу тепла и уюта.

Я изумлённо приподнял брови и теперь уже действительно более тщательно осмотрелся. В гостевые спальни обычно не заходил, так как до сих пор мне дела не было до пустых помещений. Спроси меня кто ещё неделю назад, в каком цвете или какой мебелью обставлена та или иная комната, не ответил бы. Но сейчас взгляд неожиданно выхватил передвинутую кровать; свёрнутый рулоном ковёр на шёлковой подкладке с несколькими крупными багровыми разводами; сваленные в кучу коллекционные статуэтки из застывшей лавы, которые собирал ещё мой дед; какую-то вульгарную мазню в пошлых золочёных рамах.

— Нравится? — сияя улыбкой, уточнила Риша. — Я нашла эти чудесные картины у тебя на чердаке и сразу же поняла, что ими непременно надо украсить особняк! А те глиняные камни решила выкинуть, они совершенно бесполезны, совершенно одинаковы и лишь собирают на себе пыль. Я пробовала их отмыть, но в итоге эта ерунда лишь ломается и портится в воде.

— А ковёр тебе чем не угодил? — спросил, скрипнув зубами.

— Ковёр? Какой ковёр? Ах, этот ковёр. — Фея покраснела и стала раздражающе накручивать локон на палец. — Да старый он какой-то, к тому же в эту комнату не подходит по цветовой гамме.

— А может, потому что ты разлила на него бутылку вина? — мрачно произнёс.

Стеклянная тара, кстати, обнаружилась совсем недалеко.

— Ну, и это тоже, — не стала отпираться рыжая бестия. — Да ладно тебе, подумаешь какая-то половица, у него вон даже ворса нет нормального. Зато смотри, какие занавески я тебе повесила!

Шторы и вправду заслуживали отдельного внимания. До сих пор я настолько увлёкся разглядыванием преобразившейся комнаты, что каким-то образом не заметил отвратительных кричаще-оранжевых штор.

— Риша, — девушка и дальше порывалась щебетать о том, сколько всего полезного она успела сделать, но я её успел вовремя одёрнуть, — чтобы сегодня же вернула всё так, как было. Статуэтки обратно в стеллаж, эту убогую мазню можно и вовсе на помойку, и это оранжевое недоразумение… в общем, ты меня поняла. Чтобы через пару часов всё было ровно так же, как и раньше. Ковёр даже не пытайся отмыть, только всё испортишь. Скажи Мэтью, чтобы он пригласил бытового мага.

— Тебе не нравится? — Риша вскинула на меня удивлённый взгляд.

Наверное, по меркам борделя эта комната сейчас выглядела отлично. Но по меркам гостевой спальни родового особняка Ксавье…

— Нет. Интерьеры — это не твоё.

— Ну и ладно, — девушка пожала плечами, — на вкус и цвет, как говорится, мага нет.

Она вновь тряхнула кудряшками и неожиданно быстрым и плавным движением повисла на моей шее.

— Кай, но ты же меня не выгонишь? Нет?

Гнильё, вот за что мне это всё? Неужели я так похож на принца на белом единороге? Хотя в глазах ночной феи любой мытый клиент при фэрнах сойдёт за принца.

— Нет, не выгоню, — проговорил сквозь зубы. Признаться, очень подмывало выставить настырную ночную фею за дверь. В конце концов, с какого лысого демона я должен помогать ей? Помимо меня у неё ещё должен быть с десяток-другой постоянных клиентов.

Не успел я развернуться, как почувствовал, что рыжая красотка толкнула меня в сторону кровати и уверенно забросила ногу на моё бедро. Пышная женская грудь в низком корсете призывно потёрлась о сорочку, горячее дыхание обожгло шею. Мгновение — и мы уже лежим на покрывале. Фея привстаёт на широко расставленных коленях, чтобы дотянуться до завязок штанов.

— Риша, — с трудом перехватил прыткую девушку, — что ты делаешь?

— Как что? Благодарю. Тебе же не понравился мой талант декоратора интерьеров, вот благодарю так, как ты любишь. Я поняла, что натурой тебе нравится больше, — произнесла она низким гортанным голосом с придыханием.

Она вновь порвалась к моим брюкам, но я стиснул её запястья сильнее, раздумывая. Конечно, можно было бы воспользоваться щедрой благодарностью ночной феи, вот только возбуждения ни на грамм. Голова страшно болит от недосыпа, внутри плещется раздражение на фею, что испортила ковёр и часть коллекционных статуэток. Не то чтобы я был к ним привязан, но всё-таки Риша даже не подозревает, что каждая из вещиц стоит дороже, чем месяц безвылазного проживания в борделе средней вшивости.

— Пожалуй, как-нибудь в другой раз. — Я отвёл её руки в сторону и решительно встал с кровати.

— Это всё из-за твоей новой жены, да? — надула губы фея.

Я остановился как вкопанный.

— Моей кого?!

— Жены. Я слышала, когда мимо кабинета проходила, — смутилась фея. — Ты что-то говорил своему другу про образованную молодую жену, что умеет держаться в седле. Она скоро приедет в особняк, да? Кай, мне всё равно, есть у тебя жена или нет… Ты мне очень нравишься, и я тебя ничуть не осуждаю! Наверное, она удивительная, раз ты выбрал её среди стольких женщин!

Хм-м-м… Ночная фея, которая осуждает женатых мужчин за внебрачную связь. Вот это было бы действительно чем-то новеньким. Данная мысль меня повеселила, но вместо этого я ответил жёстче, чем планировал:

— Риша, во-первых, моя личная жизнь тебя не касается, а во-вторых, перестань подслушивать разговоры, иначе вылетишь из этого дома как пуля из пистоля. Ну, и в-третьих, если ты действительно решила сменить поле деятельности, — оглядел её развратный наряд, — советую купить для начала нормальную одежду.

С этими словами я покинул опешившую ночную фею, но не успел пройти и три шага, как столкнулся с Мэтью.

— А тебе что? Мало того, что продаёшь информацию обо мне направо и налево, впускаешь людей в мой дом без спроса, так теперь решил ещё и стать соглядатаем?! — рявкнул на мальчишку.

Подросток побелел от страха и мгновенно съежился, даже рыжие веснушки на носу посветлели. Один раз я уже сорвался на нём, после того как узнал, что он рассказал обо мне всё Джейн, но по какой-то необъяснимой для себя причине с того раза всё ещё не смог остыть. Не знаю почему.

— Про-простите, г-господин Кай, — залепетал мальчик, — я думал она ваша клиентка, и не будет ничего плохо, если…

— И что, значит, можно рассказывать о своём хозяине всё подряд?! Ты неблагодарный маленький врунишка, думаешь только о себе!

— Г-господин Кай, я хотел лишь как лучше…

— А как тогда объяснить, что продал информацию обо мне за фэрн? Мэт, фэрн! Я понимаю, если бы тебе предложили двадцать или хотя бы десять, но фэрн?!

Мэт пятился, не зная, куда деть глаза и дрожащие руки. Его глаза подозрительно заблестели. Не знаю, чем бы это закончилось, если бы с первого этажа не донёсся знакомый женский голос.

— Мэтью, ты куда пропал? Господин Кай? Ау-у!

Мальчишка шумно сглотнул, а я по глазам понял: Мэт не собирался подслушивать мой с Ришей разговор, он пришёл доложить о приходе леди Джейн. Но извиняться за то, что повысил на него голос, я не планировал. Хотя бы потому, что вообще никогда и ни перед кем не извинялся. Не в моих это правилах.

— Брысь с глаз, — шикнул на подростка и, одёрнув рукава сорочки, направился к лестнице в гостиную.

— Добрый день, леди Джейн. Что привело тебя в мой дом? Неужели он больше не порочит твою репутацию? — произнёс заготовленную заранее фразу и резко осёкся.

На первый взгляд леди Оллроу выглядела как обычно: строгое графитово-серое платье с высоким воротником; тщательно убранные в высокую причёску волосы света белого золота; спокойная, сияющая ровным серебристым светом аура, большую часть которой, как я уже теперь знал, составлял браслет на правой руке Джейн. Вот только морщинка на лбу, опущенные уголки рта и растерянность, мелькнувшая во влажных дымчато-голубых глазах девушки, заставили меня замолчать.

— Дженни? — Это имя само собой слетело у меня с губ, когда девушка сделала несколько стремительных шагов ко мне и внезапно замерла. — Дженни, с тобой всё в порядке?

— Нет… то есть да… — Она сделала рукой машинальное движение, будто бы убрала локон с лица. — Не знаю. После того как мы вчера поссорились, я долго не могла прийти в себя и уснуть. А когда сон всё-таки сморил, мне приснился кошмар. Я видела Милинду, она страдала. Корчилась в муках, просила о смерти. Она находилась в каком-то ужасном подвале, где пахнет сыростью и затхлостью. А ещё оплывшие чёрные свечи… И этот сон показался мне таким настоящим, таким неподдельным, кажется, протяни руку — и смогу дотронуться до неё. — Джейн судорожно вздохнула. — Кай, скажите, пожалуйста, что у меня просто разыгралась фантазия! Умоляю!

Огромные влажные глаза смотрели на меня с непередаваемой тревогой. Я бы хотел съязвить что-то привычное о том, насколько юные барышни в наше время впечатлительны. Вот только отчего-то во рту резко пересохло, а язык будто приклеился к нёбу.

— Наутро не выдержала и рассказала всё приёмным родителям, — произнесла леди Джейн тихо, прикусывая нижнюю губу.

— Всё-всё? — только и получилось уточнить.

— Не совсем. — Мимолётная кривая усмешка отразилась на губах девушки. — Рассказала, что обратилась к частному сыщику, потому что беспокоюсь о девушке из приюта, с которой раньше вела переписку. О том, что ходила в наряде ночной феи в рыбацкий квартал и ночевала в каменном мешке в жандармерии, я не рассказывала. Они назвали мои опасения глупыми, не захотели слушать. Пришлось дополнительно выложить правду о том, что каждое лето мы менялись с Милиндой местами. Вот тут разразился настоящий скандал…

— Представляю, — протянул я, прикидывая, как чета Оллроу могла отреагировать на такое сообщение.

Один из богатейших родов Лорнака, который возглавляет бизнес сразу по нескольким направлениям. В этом городе моральный облик и безукоризненное прошлое тех, кто стоит у власти, играют далеко не последнюю роль. Вилмар и Валетта пожертвовали многим, чтобы создать себе идеальную репутацию, взять хотя бы ту же Джейн. Настоящую Джейн Оллроу. Они скрыли ото всех смерть дочери, запечатали собственное горе так глубоко, как только смогли, и сделали вид, будто никакой пневмонии не было.

— Ох, не представляете! — внезапно произнесла Джейн и покачнулась, заламывая руки.

Я подхватил её за хрупкие предплечья, не давая упасть. Мягкий женский локон высвободился из тугой причёски и задел мою щёку, ноздри защекотал приятный тонкий аромат кошачьей мяты и сандала. Бесконечно долгий миг я боролся сам с собой, что совершенно не хочу отпускать девушку, но всё-таки сделал над собой усилие и отпустил.

— Они начали кричать, ругаться, говорить, что дали мне всё: новое имя, новую жизнь, семью, а я — неблагодарная тварь, которая рискует не только собой, но добрым именем и наследством всего рода Оллроу! Если кто-нибудь узнает о подмене, то арендаторы тут же начнут продавливать свои условия. Из-за этого придётся понизить зарплату рабочим, вспыхнут бунты на фабриках и в цехах, конкуренты утроят свои усилия, пакгаузы отойдут Шаттерстоунам… Кай, представляешь?! Для них жизнь Милинды оказалась менее ценной, чем потенциальный скандал и возможная частичная потеря бизнеса!

Светлая головка упёрлась мне в плечо, а затем послышался сдавленный всхлип. Да, демоны меня раздери, да, я представлял себе реакцию четы Оллроу. Более того, скажи мне Джейн, что собирается рассказать всю правду приёмным родителям, я бы предсказал именно такую реакцию. Что можно ожидать от людей, которые даже собственную дочь предпочли похоронить незаметно, заменив другой девочкой? И странное, почти мерзкое ощущение холодными склизкими щупальцами обволокло грудину.

Я слишком хорошо понимал мотивы поступков Вилмара и Валлеты Оллроу, их тщательно выстроенной лжи длиною в десятилетия. С их точки зрения благодаря такому обману все только выиграли: одна несчастная приютская девочка обрела родителей, крышу над головой и хорошее образование, а они в свою очередь укрепили влияние, представив обществу будущую наследницу. Сотни трудящихся рабочих могут спокойно работать изо дня в день, получать стабильное жалование и кормить свои семьи, а всё потому, что у аристократического рода Оллроу есть живая дочь. Кто знает, как бы сложилась судьба этих людей, если бы те же пакгаузы принадлежали не Оллроу, а кому-то другому? Что ни говори, но имя Вилмара ни разу не всплывало в неприятных историях, и даже комиссар Маркус Лейк несколько раз отзывался о бизнесмене как о законопослушном гражданине, честно платящем налоги.

— Они столько всего говорили… я… не хочу этого повторять. Я до сегодняшнего дня думала, что они мной гордятся, даже любят. Я называла их мамой и папой, как меня просили, а выяснилось…

«… а выяснилось, что по-настоящему они любили только ту девочку, что была у них раньше, а эта Джейн Оллроу лишь её жалкая копия, которой они когда-то сделали одолжение…»

— Кай, зачем они так со мной поступили? Почему сказали всё это… сейчас?

Блестящие глаза смотрели на меня с тревогой и искренним непониманием. Настолько искренним, что пришлось ответить.

— Потому что по-настоящему свободен лишь тот, кто может позволить себе не врать. Мы все, Джейн, в чём-то врём. Если не окружающим, то себе. И ты всегда понимала, что твои приёмные родители никогда к тебе не будут относиться так, как относились к своей родной дочери. Но ты упорно видела в них лишь самое хорошее, верила, старалась оправдать ожидания. Проще всего соврать тому, кто стремится быть обманутым.

— И с Милиндой я тоже, по-твоему, хочу быть обманутой? — спросила Джейн, сверкнув тёмно-бирюзовыми глазами.

Упрямая девчонка, которая каким-то чудом пережив смерть родителей, приютские годы, удочерение четой Оллроу, и приспособившись к чужой жизни, всё равно продолжала верить в лучшее.

— Ты была права в галерее искусств. В отличие от тебя, я привык видеть в людях лишь худшее. Да, я действительно считаю, что исчезновение твоей… подруги в данном случае лишь во благо. Не исчезни она, что-то плохое произошло бы с тобой.

Я не умею быть мягким. Говорю правду не потому, что хочу задеть, а именно потому, что не желаю Джейн зла.

— Я полдня гуляла по городу, чтобы как-то успокоить нервы, — внезапно призналась гостья, обхватывая себя руками. — Когда села в автомёбиус, и фурман меня в третий раз спросил, куда ехать, я пыталась вспомнить улицу, на которой живёт Берни, но почему-то в голове крутился лишь один адрес — твой, Кай.

Леди Оллроу посмотрела на меня и порывисто вздохнула.

— Прости… Я понимаю, насколько всё это неуместно. Приехала под вечер, вывалила на тебя все свои проблемы… Не знаю, на что рассчитывала. Наверное, на то, что ты в своей обычной манере высмеешь меня, мои глупые страхи, ссору с приёмными родителями, объяснишь, что я кругом не права. Наверное, мне стоит поехать к Берни.

Берни? Мысли о помощнике и данном ему слове осели на языке налётом горечи. Да, наверное, мой секретарь-психолог лучше бы утешил леди Джейн, чем я. Более того, скорее всего он помирил бы её с родителями, поднял бы настроение, объяснил, что всё случившееся — недопонимание с обеих сторон. Он такой же светлый в душе, как и леди Джейн. Но вместо этого я сказал:

— Его всё равно до поздней ночи не будет дома.

— Да? — Нежно-розовые губы приоткрылись в удивлённом «о», а мне некстати вспомнилось, насколько сладкими они были, когда я целовал Джейн в самоходной повозке.

Девушка будто бы уловила мои мысли, опомнилась и стремительно отступила от меня на несколько шагов назад.

— Прости, Кай, за то, что наговорила тебе вчера. Я была не права. Сегодня, когда гуляла по городу, случайно встретилась с Линой на Кленовой аллее.

— С кем?

— С той девушкой подавальщицей из «Старого лося». Она мне всё рассказала… и про деньги, и про рекомендацию. Сама как увидела меня, подошла, улыбнулась и попросила передать тебе благодарность. Обещала, что как только заработает, вернёт всё до последнего синнита.

Захотелось застонать в голос. Морские демоны, ну зачем, зачем Джейн попёрлась на эту Кленовую аллею? Какого чёрта эта подавальщица ей всё рассказала?!

Машинально проследил за взглядом леди Джейн и неожиданно обнаружил, что она уже давно рассматривает мой шрам, виднеющийся в распахнутой сорочке. Риша за несколько секунд умудрилась развязать завязки, а я и не заметил. Сейчас ткань немного съехала вбок, и несколько застарелых рубцов на груди стали заметны. С горечью рванул за края, стягивая ворот рубашки, и подошёл к ближайшему напольному зеркалу, чтобы накрепко затянуть завязки. Джейн молчала, и это почему-то вдруг резко стало бесить. Неужели и она сейчас в своей головушке нафантазирует из меня принца, который спасает всяких там подавальщиц?

— Что, тоже скажешь какую-нибудь глупость, что шрамы украшают мужчин? — бросил резче, чем планировал. Не знаю, что именно меня вывело из себя… Взгляд, которым смотрела на меня Джейн, или упоминание о Лине. — Или начнёшь жалеть, как тогда в жандармерии?

Джейн покачала головой и прикусила губу, словно собираясь что-то сказать, но в последний момент остановилась. Со злости чуть не оторвав одну из завязок, я всё-таки справился с сорочкой и развернулся всем корпусом к девушке.

— Ну же, давай, не стесняйся, Джейн, — поддел гостью. — Вчера ты сказала мне, что женщины спят со мной лишь из-за денег. Давай, скажи сегодня ещё что-нибудь новенькое.

К моему удивлению девушка резко вскинула голову и посмотрела прямо в глаза.

— Я уже извинилась, Кай, за то, что была вчера резка. Это вырвалось само собой на грязные намёки и предположения о моей подруге. Я признаю, что была не права, но это не даёт тебе права хамить в любой удобный момент. Что касается твоих шрамов, то это ты в первую очередь жалеешь самого себя. Как только ты перестанешь это делать, перестанут так делать и остальные. В истории искусств многие уродства со временем становились эталонами красоты. Всё зависит от твоего внутреннего состояния, от того, как ты сам к этому относишься. Я не знаю, как ты получил эти рубцы, но они сделали тебя таким, кто ты есть. Не надо их стыдиться. Ты думаешь, что кому-то есть до них дело… да всем плевать!

Воздух между нами сгустился настолько, что в гостиной ощутимо запахло грозой. По мере того, как говорила Джейн, её щеки разгорались румянцем. Она дышала часто и поверхностно, а также облизывала губы. Коралловые губы со вкусом мёда. Её слова били наотмашь как хлёсткие пощёчины. Эта хитрая бестия провела запрещённый приём: она воспользовалась моим же оружием. Бросила вызов, раскачала лодку, заставила окунуться в шквал эмоций. Настоящих эмоций.

Я резко сократил расстояние между нами и схватил её за плечи:

— Чего ты хочешь, Джейн? Чего добиваешься?! Я знаю, на что ты потратила всю свою магию в жандармерии. Я долго об этом думал. Твой браслет к моменту нашего ареста был уже полностью разряжен, мой резерв плескался на нуле, но в тебе магия должна была быть. Жандармы однако же её не заметили. Сомневаюсь, что ты думала об антимагических наручниках и том, что сделают с тобой, если определят в тебе мага. Ты просто полностью выложилась, чтобы спасти меня. До последней капли, так же как и я на ринге, но с учётом того, что твой резерв в разы меньше моего, ты очень сильно рисковала выгореть. Более того ты мне сказала не об этом и не попросила ничего взамен, хотя фактически спасла мне жизнь. Я сейчас понимаю, что не дотянул бы до штатного целителя, если бы не твоё вмешательство. Так зачем ты это сделала?

Молчание.

— Зачем?! — Я с силой сжал женские плечи, но Джейн даже не поморщилась. — Ты рисковала навсегда лишиться магии ради какого-то сыщика, который тебя постоянно оскорбляет! Джейн, ответь мне!

Удар сердца. Короткий выдох, обжигающий мои губы, и дерзкий взгляд глаза в глаза. Между нашими лицами какие-то жалкие дюймы.

— Это ты мне скажи, Кай? Чего добиваешься ты? — Сказано низко, с придыханием.

«Смять эти губы, поцеловать, заставить тебя кричать моё имя…»

— Я не понимаю, о чём ты.

Ещё два удара. Усмешка.

— Ты всё прекрасно понимаешь. Ты как-то сказал мне, что прозвища не дают просто так. Что ж, поздравляю, ты настоящий Король Лжи.

Я уже не понимаю, о чём мы спорим, теряюсь в этих туманных глазах. Весь наш разговор с самого начала наполнен двусмысленностями и намёками. Или это мне так кажется? Внутри меня разворачивается клокочущая бездна, над которой раскачиваются качели. Вперёд-назад. Поцеловать Джейн или нет?

Кач-кач. Сказать, что с самой первой встречи я мечтаю сорвать с невыносимо строгого платья все эти крохотные жемчужинки? В этом жестоком мире, который её заставлял врать почти всю осознанную жизнь, она оказалась самым чистым человеком, которого я когда-либо встречал. Как так?

Кач-кач. Нет, этого не может быть, я сделаю большую ошибку. Джейн вложила в меня остатки целительской магии просто потому, что хотела, чтобы сыщик, разыскивающий её подругу, остался в живых, не более того. Это всё выверты моей больной фантазии.

Кач-кач. Тогда зачем? Зачем она сказала про то, что я жалею самого себя? Зачем попыталась вытянуть наружу мои чувства. Почему вообще приехала ко мне, а не к Берни?

Как при сильном толчке меня вжимает в спинку качелей, и ветер отрезвляюще хлещет по лицу, заставляя жмуриться. Берни! Какой бы паскудой меня не считало общество, я не имею права так поступать с ним. Он с самого начала обозначил свои чувства к леди Оллроу, уже не говоря о том, что в отличие от меня он действительно подходит Джейн. Характером, возрастом, привлекательной внешностью, положением в обществе, прошлым… всем.

Тягучая дымка заволокла бирюзовую радужку. Из приоткрытого рта вырвался влажный горячий вздох. Цепи натянулись, меня по инерции качнуло вперёд… И с громким хлопком резко дёрнуло, отбросив обратно.

— Кай, привет! Ты не представляешь, во что мне обошлись сегодняшние покупки, но я сторговался и всё купил, как ты просил.

Мы с Джейн одновременно выдохнули и шагнули назад. Плечи девушки неожиданно поникли, она зябко обхватила себя руками.

— Ого, Дженни, и ты здесь! Дорогая, какая приятная неожиданность. — Мой помощник зашёл в гостиную, радостно улыбнулся, обнял леди Оллроу, поцеловав в висок.

— Берни, здравствуй, я тоже рада тебя видеть, — произнесла она в ответ, но я расслышал фальшь в голосе.

— Ух, не знаю, куда потом платье девать будем, я за него почти два фэрна отвалил… — продолжал разглагольствовать Берни, явно довольный своими покупками.

Он покосился на леди Оллроу, явно спрашивая у меня разрешения рассказать о планах на сегодняшний вечер. Я еле заметно отрицательно качнул головой. Пока не время. Это всего лишь зацепка, в которой я полностью не уверен сам. Не стоит обнадёживать Джейн, ей сейчас и так нелегко.

В этот момент на лестнице раздались спорящие голоса Мэтью и Риши.

— Нет, Каю нравится этот ковёр, он просил найти бытового мага…

— Если засыпать солью, то пятно само сойдёт, так моя матушка делала. А деньги лишними не бывают…

— А если испортишь? Кай мне строго-настрого запретил пытаться вывести пятно самостоятельно!

Две рыжие макушки появились в поле зрения. Недовольный взъерошенный Мэт и вполне себе жизнерадостная ночная фея.

— Платье Рише отдашь, она как раз хотела себе что-то более закрытое, — ответил Берни, мотнув головой в сторону лестницы.

У ночной феи, к слову, оказался поразительно тонкий слух.

— Ох, Кай, спасибо! — крикнула фея, перегнувшись через перила. — Ты у меня самый лучший!

«…клиент, который платит деньги, даёт крышу над головой и дарит одежду», — закончил мысленно.

— Я… пожалуй пойду, — произнесла Джейн, резко выпутываясь из рук моего секретаря.

— Дженни? — растеряно протянул помощник, вопросительно посмотрев на меня. — Я мог бы проводить…

Время до реализации вечерних планов и посещения дома Шарлотты у нас ещё оставалось. Я невнятно пожал плечами, показывая, что решать Берни.

— У меня родители, наверное, уже волнуются, почему меня ещё нет дома. Обещала в галерею лишь на часок заскочить, а сама закрутилась и совсем забыла о времени… — защебетала леди, отвернувшись. На этот раз по её голосу я бы даже не почувствовал ложь. Виртуозно соврала, нет слов, я бы поаплодировал, но, боюсь, Джейн меня не поймёт. — Нет, Берни, занимайся делами, не хочу тебя отрывать от работы.

— Давай хотя бы до автомёбиуса провожу, мне так будет спокойней.

— Да, конечно, до автомёбиуса. Буду признательна.

Джейн с Берни шумно засобирались в прихожей и вышли. Мэт и Риша удалились спорить на второй этаж, а я плеснул себе виски в бокал и утонул в глубоком кресле. Минут через десять вернулся сияющий, как начищенный фэрн, Берни.

— Ох, Кай, кажется, я влюбился без памяти! — произнёс он с порога. — Как только мы разберёмся с этим делом, я сделаю предложение леди Джейн. Она совершенно невероятная девушка! Пока выбирал нам с тобой кольца для сегодняшней авантюры, заодно купил и помолвочное для неё.

Я усмехнулся. Кто бы сомневался, что Берни заранее приобрёл кольцо для помолвки? Наверное, купил с самым большим и прозрачным бриллиантом, который только смог найти у ювелира. Надеюсь, оно понравится Джейн.

Глава 14. Дом Шарлотты Тайлин

Дом с тёмно-зелёной черепицей на Нижней аллее оказался единственным. Высокий, пятиэтажный, что для Лорнака не такая уж и редкость, расположенный в старой части города, где, в основном, хаотично разбросаны трёхэтажки из бурого кирпича. Улочка, на которую въехал автомёбиус, была крайне узкой для движения транспорта, так как по её бокам много места занимали столбы из чернёной латуни со стеклянными колбами и скамейки на витых ножках, в это время суток больше походивших на чьи-то когтистые лапы. Аллею нельзя было назвать ровной, скорее, наоборот зигзагообразной. В те времена, когда Лорнак только начинал застраиваться, ещё не были приняты законы о плотности застроек, высоте зданий и необходимости соблюдать какие-то минимальные расстояния между домами. Все строили так, как им хотелось, а спустя столетия король уже ничего не смог с этим поделать. Не перестраивать же целый район? А если это делать, то куда временно переселять жителей? Так со временем и сложилось, что кривые улочки центрального района в какой-то момент стали визитной карточкой Лорнака, так же как и вечно пасмурная, туманная погода.

Фурман последние полчаса вёл автомёбиус медленнее, чем тащится израненная морская черепаха по песчаному берегу, поминутно вздрагивая, когда слышал какой-то подозрительный скрип. Очевидно, ему не хотелось поцарапать бок лакированного монстра, но и отказать богато одетой паре он тоже не мог. Крупные капли пота поблёскивали на его красной от напряжения шее.

— Всё, дальше не поеду! — с вызовом заявил фурман, глуша двигатель машины.

Я рассеянно кивнул. Леди Шарлотта Тайлин уже пригласила меня к себе домой для обсуждения предстоящей работы, а, следовательно, острой необходимости производить на неё впечатление платёжеспособного респектабельного аристократа нет. Конечно, показать, что мы прибыли на автомёбиусе, было бы неплохо, но вовсе необязательно.

— Это весьма дорогой район, — удивлённо отметил Берни, оглядывая строение, адрес которого мне дала недавняя знакомая. Вдалеке одинокая мужская фигура в форме городского служащего прищелкнула пальцами, зажигая газ под магически закалённой колбой, и подошла к следующему фонарю. — А ты уверен, что берейтор проживает именно здесь? Как-то это не вяжется с тем, что у неё не хватает денег, и она вынуждена тайком от хозяина ипподрома подрабатывать преподавателем верховой езды.

— Это потому, что ты не знаешь цен на верхние этажи, — ответил приятелю. — Шарлотта сказала, что живёт под крышей. Здания строились ещё тогда, когда о подъёмных клетях никто не слышал. Какому аристократу или просто зажиточному гражданину захочется ежедневно подниматься наверх? Поверь мне, это то ещё удовольствие. Чтобы сбегать в любую лавку, на рынок или просто пройти прогуляться, необходимо преодолеть прорву ступеней. Жильё на пятом этаже не стоит и трети по сравнению с квартирами на первом, я уже молчу о перепланировках. Как правило, хозяева зданий, преследуемые алчным желанием максимально увеличить доход, разбивают верхние этажи на несколько тесных комнатушек и сдают их по цене апартаментов в средней гостинице. Что касается фонарщика, то, уверяю, его зарплата составляет меньше, чем еженедельное обслуживание чистильщиков, которые, кстати, убирают даже рыбацкий квартал.

Помощник изумлённо посмотрел на меня:

— Кай, но откуда ты всё это знаешь?

Я лишь криво усмехнулся на резонный вопрос Берни. Говорить о том, что большую часть своей жизни провёл на улице и вернулся в особняк Ксавье лишь со смертью отца, мне не хотелось. Терпеть не могу жалости и расспросов, а эта информация непременно вызовет и то, и другое.

Я ещё раз оглядел Берни, сидящего рядом со мной в просторном и довольно закрытом женском платье. Он явно чувствовал себя неуютно и, к сожалению, иллюзорные чары не влияли на походку и жесты моего помощника. С преобразованием черт лица худо-бедно Берни справился сам, а вот скрыть широкие плечи, чрезмерно крупные для женщины руки и мощную шею, ровно как и изменить голос на более высокий, помогал артефакт — небольшой медальон, что сейчас висел в ложбинке иллюзорных грудей моего помощника. К сожалению, найти за столь короткое время достаточно сильный артефакт у секретаря не получилось, и теперь он время от времени кидал взгляд в своё декольте, проверяя уровень магии. Вот и сейчас, когда Берни задал вопрос, он машинально посмотрел на медальон.

Я усмехнулся и прокомментировал, переводя разговор в более безопасное русло:

— Да шикарный у тебя бюст, моя дорогая Бернадет, не волнуйся. Как только останемся вдвоём, я тебя обязательно потискаю.

Как и следовало ожидать, возмущённый Берни вмиг залился краской, но громко возражать не посмел, потому что осознавал, что фурман прислушивается к нашему разговору.

— Что ж, тогда подожди меня здесь, дорогая. Я постараюсь справиться с делами побыстрее, — сообщил я Берни.

Помощник кивнул, так как обо всём мы успели условиться с ним заранее. Сразу же брать с собой секретаря я не хотел по двум причинам. Во-первых, из-за активного использования медальона, артефакт быстрее разряжался. А восхождение по ступенькам на пятый этаж в женской личине и поддержание вежливого светского разговора как раз относятся к активному использованию. Ну, и во-вторых, где-то в подсознании у меня всё-таки оставалось сомнение, что Шарлотта ждёт меня именно с молодой женой. Мы договорились, если присутствие Бернадет потребуется, то я дам знак снопом искр через распахнутое окно.

Закрывал дверцу автомёбиуса под возмущённо-шипящую речь фурмана.

— Неужели столь благовоспитанная леди позволит своему супругу вот так на ночь глядя отлучаться по делам в частные квартиры…

Усмехнулся. Если Берни не желает высаживать медальон на споры с фурманом, то ему придётся долго краснеть и выслушивать догадки фурмана о цели моего визита. Тряхнул головой, отгоняя ненужные сейчас мысли, и ускорил шаг по направлению к дому Шарлотты Тайлин.

— Господин Кай? — На лице открывшей входную дверь девушки была написана смесь искреннего удивления, неверия, затаённой радости и одновременно печали. — Вы всё-таки пришли?

Я огляделся. Как и предполагал: крошечная мансардная квартира с неровным потолком, из холла видны две приоткрытые двери — в небольшую спальню и на кухню. Потёртый пол, кособокий стул, несколько крючков для верхней одежды. Всё предельно скромно, даже скромнее, чем пристройка, где живёт Мэтью.

— А вы не ожидали, что я приду? Зовите меня просто Кай, — отозвался машинально, осматривая Шарлотту.

С нашей прошлой встречи она неуловимо изменилась. Вместо обтягивающего жокейского костюма и сапог с высокими голенищами — симпатичное зелёное платье и туфли на небольшом каблуке; вместо туго закрученного пучка — распущенные волосы; вместо лёгкого запаха пота, который присутствовал тогда в конюшне, — сильный ванильно-апельсиновый аромат. Я бы даже сказал чрезмерно сильный, что выдало не естественное происхождение запаха и даже не магическое, — это самые обыкновенные искусственные отдушки, с которыми Шарлотта явно переборщила.

Занятно.

— Я просто подумала, что не понравилась вам, и вы не согласитесь на мои услуги, — произнесла девушка растерянно, принимая моё пальто и цилиндр. — Да, действительно, как-то странно вас называть «господином». Ко мне можно обращаться просто Шарль или Лотта, как вам будет удобнее.

Я кивнул. Шарлотта не заметила и даже не стала спрашивать, где же моя молодая жена, а значит, я поступил правильно, не взяв Берни с собой. Вот только что теперь делать?

Кажется, и девушка задалась этим вопросом, потому что она неожиданно застыла, не сводя с меня кофейных глаз. Пыталась улыбнуться, но явно слишком сильно переживала.

— Простите, у меня такое впервые, я не знаю, с чего начинать, — произнесла девушка смущённо.

Интуиция кричала во всю, что речь идёт далеко не о занятиях верховой ездой. Вот только о чём? Как заставить говорить девушку? Судя по побелевшим пальцам и бешено бьющейся жилке на шее, леди Тайлин безумно взволнованна. Надо каким-то образом её успокоить, иначе она может пойти на попятный.

— Предлагаю начать с договора, — произнёс я наобум, больше наблюдая за изменениями на лице девушки.

Я не ошибся. Шарлотта мгновенно стала более собранной и серьёзной, решительно кивнула.

— Да, вы, безусловно, правы, что же это я! Прежде всего надо договориться о деталях и потом давать магическую клятву. Предлагаю заключить договор на год.

Ещё в холле у меня мелькнула мысль о том, что речь идёт о предоставлении услуг интимного характера. Я слышал, что многие приезжие девушки, отчаянно нуждающиеся в деньгах, но при этом не желающие идти в бордель, ищут себе состоятельного покровителя среди аристократов. Но о том, чтобы девушка вот так в лоб сообщила, что будет любовницей какой-то определённый промежуток времени — как-то странно. Да и слишком уж по-деловому Шарлотта подошла к вопросу. Обычно девушки ведут себе в этом вопросе ласковее, что ли? Взять ту же Ришу…

— На год? — переспросил я, всё ещё ни черта не понимая, что происходит.

— Да, обычно такие договоры заключают на год. Сами понимаете, меньший срок — бессмысленно, а больший — ну, в общем-то, можно, но мужчины обычно не любят связывать себя долгими обязательствами.

— Значит, на год… — Сделал вид, что задумался. — И что будет входить в мои обязательства?

— Ну, всё как обычно. Предоставление жилья, определённой суммы фэрнов в месяц. Не беспокойтесь, я не возьму больше, чем господин Биддер. Если ваша жена против того, чтобы я жила в вашем особняке, — девушка замялась, — то могу остаться здесь. Мне, в общем-то, в моей квартире будет и привычнее. Я всё понимаю, жёны по-разному относятся к таким вещам. Кто-то наоборот хочет, чтобы девушка жила рядом, а кто-то не желает видеть её и вовсе. Мне… рассказывали. Судя по тому, что ваша жена решила остаться дома, она не очень-то будет мне рада.

Голова шла кругом от предположений и догадок.

— Она ждёт внизу, в автомёбиусе, — произнёс, не задумываясь.

Шарлотта всплеснула руками.

— Ох! Так она всё-таки приехала? Что же тогда осталась? Надо предложить ей подняться.

— Не думаю, — хмуро оборвал девушку. Догадка о том, какие именно услуги предлагает Шарлотта, у меня уже появилась и, к сожалению, я был этому совершенно не рад. — А Итан Редли точно не будет против? Мне показалось, он испытывает к вам определённые чувства.

Девушка повела плечом, отбрасывая волосы за спину.

— Итан Редли здесь вообще не причём. Прошу, не думайте о нём. Я всего лишь попросила его как коллегу найти кого-то из состоятельных джентльменов, кто бы ставил на меня несколько раз подряд, вот и всё. Забудьте о нём.

Шатенка врала, определённо врала. Итан ей явно был ближе, чем просто коллега, да и не стала бы она доверяться в явно щекотливом вопросе обычному берейтору. Но некому загадочному господину Каю Шарлотта хотела продемонстрировать, что Итан Редли для неё ничего не значит. Защищала.

— Что касается моей карьеры, то где-то три или четыре месяца я ещё буду выступать жокеем, а затем внезапно… Ну, например, неудачно сломаю ногу. Эти вопросы решаемы.

Девушка смотрела на меня выжидающе, невольно прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. Я усмехнулся. Высоко задранные плечи, напряжённый подбородок, нахмуренные брови. Даже сейчас, когда она, по сути, пыталась договориться с возможным работодателем, её тело воспринимало меня крайне враждебно. Из этого странного разговора я узнал уже действительно многое.

— Насчёт господина Биддера. Почему я не должен идти к нему?

Девушка заметно вздрогнула, но умело скрыла реакцию за взмахом руки.

— Конечно, вы можете обратиться к хозяину ипподрома, — произнесла она нарочито небрежно. — Но, во-первых, он берёт слишком высокие проценты за посредничество, а во-вторых, поверьте, я лучшая! Да вы и сами всё видели в конюшне.

Несколько секунд мы молча стояли друг напротив друга. Шарлотта пыталась скрыть волнение, и я ощутил, что вот он, момент, когда надо спросить про Милинду. Более удачного момента уже не представится.

— Лотта, возможно, вы и лучшая, но я слышал также ещё об одной девушке. Хорошо держится в седле, тоже берейтор, похожа на вас внешне и цветом глаз, вот только волосы более светлые. Не знаю точно, под каким псевдонимом она выступала на скачках, но мне рекомендовали её как Милинду Блэр.

Зрачки Шарлотты резко сузились, изо рта вырвался судорожный вздох.

— Понятия не имею, о ком вы говорите.

Соврала. Снова соврала. Боится конкурентки? Или не хочет, чтобы я нашёл Милинду?

— Что ж, в таком случае я съезжу к господину Биддеру лично и уточню у него. Вы не возражаете?

Шатенка нервно повела плечом, поправила волосы, затем улыбнулась мне.

— Нет, Кай, конечно же, вы в своём праве. Поезжайте, посмотрите на других девушек, только, пожалуйста, ничего не говорите хозяину ипподрома обо мне. Хорошо? Я не хочу потерять последнюю работу. Надеюсь, ваше слово в силе?

— Да, конечно, я всё помню. Даже более того, чтобы не «баламутить воду», может быть, вы подскажите, где можно познакомиться с девушками?

Шарлотта бросила на меня взгляд исподлобья, но всё-таки ответила:

— Какая разница, всё равно ведь узнаете. Те, кто не переехал жить к своим опекунам, живут в борделе. Разумеется, это прикрытие, господин Биддер его недавно купил, чтобы не привлекать внимание общественности. Бордель находится на Трясиновой улице, это…

— … соседняя с Большой Аметистовой, я знаю.

— Ну и сам господин Хэнг Биддер временно перебрался туда же. Сезон скачек на ипподроме закрыт, он затеял ремонт в своём особняке, а потому временно переехал.

— Спасибо, Шарлотта, — произнёс, хватая пальто.

Я бежал к автомёбиусу, а в голове крутились слова Риши: «Мадам Жозефина сказала, что продаёт бизнес, её прижали какие-то крупные шишки и стребовали отдать всех девочек, кто посвежее…». А ведь ночная фея раньше работала именно на Трясиновой улице. Выходит, Хэнг Биддер и есть та самая «шишка».

— Кай, что случилось? — воскликнул изменённым женским голосом Берни.

Судя по его красным щекам и шее, за моё отсутствие он успел наслушаться много лестного от фурмана о своём «супруге». Но помощник слишком хорошо меня знал и вместо того, чтобы предъявлять претензии, сразу же почуял неладное.

— Куда теперь направляются господа? — по-деловому уточнил фурман.

— В бордель на Трясиновой, — ответил, просчитывая про себя варианты.

За то время, что я был у Шарлотты, фурман так и не успел развернуть автомёбиус. Вперёд он точно не проедет, а значит, будет сдавать назад и ещё медленнее, чем ехал сюда. Напрямую через рыбацкий квартал прокладывать путь не рискнёт, так как «у него чистая машина, и он не хочет пачкать отполированный корпус об эти сточные помои». А это ещё небольшой крюк и упущенное время. Конечно, можно было бы попробовать поймать повозку, но в такое время большинство возниц уже награждают себя кружкой эля в шумных тавернах Лорнака…

— В борде-е-ель?! Леди, нет, вы это только слышали?! Ваш супруг открыто заявляет, что он направляется в бордель! И вы это спустите ему с рук? — почти взвизгнул фурман, а я вдруг обратил внимание, как он косится на пышную иллюзорную грудь моего помощника.

При весьма закрытом платье Берни пришлось оставить глубокое декольте, чтобы проверять заряд артефакта.

— Ого-го, да я, кажется, упустил что-то интересное! — воскликнул, откровенно смеясь над своим секретарём.

Тот, к слову, хотя уже и вскипал от ярости, энергию медальона явно экономил, и всё то время, что сидел в автомёбиусе, старался молчать.

— Кай, ты об этом пожалеешь, — единственное, что сказал мне приятель, гневно сверкнув синими очами. Они, кстати, вкупе с короткими золотыми кудряшками делали образ Бернадет особенно милым, но я решил об этом ему сказать позднее, без свидетелей. А то и вправду ещё задумает отомстить мне.

Фурман принял высказывание Берни за робкий протест юной неопытной барышни, а потому продолжил «кудахтать», пытаясь меня пристыдить:

— Во-о-от! А я о чём говорю! Господин, вы просто унижаете свою прелестную супругу тем, что вот так открыто вначале шляетесь по любовницам, а затем требуете ехать в бордель. Да где это видно, чтобы…

— Значит так, — резко перебил мужчину, явно испытывающего симпатию к Бернадет, — вы везёте мою супругу в бордель на Трясиновой улице, останавливаетесь напротив входа и ждёте моих дальнейших распоряжений. А если начнёте докучать моей любимой супруге, то за работу получите лишь половину оговоренных фэрнов. Всё понятно?

— Понятно, — хмуро отозвался фурман.

— Кай, а ты? — вновь подал голос Берни.

— Дворами. — Мотнул головой в сторону зигзагообразных переулков. — Так будет быстрее. Нутром чую, у нас мало времени.

К тому же есть ещё кое-что, что я должен успеть сделать.

Глава 15. Бордель на Трясиновой

— Кай, прошу, не надо! Кай, мне страшно! — захныкала Риша, упираясь и пытаясь вырвать свой локоть из моего цепкого захвата.

Я остановился и посмотрел в карие с рыжими крапинками глаза ночной феи. Умные глаза. Риша всегда была хитрой лисицей, и я это прекрасно знал. Отчего же не почувствовал странности в её поведении раньше?

— Ты ведь знала, да?

— О чём ты?! — Девушка попыталась изобразить искреннее изумление, но я уже догадался, что она знала.

— О перестановках в борделе, смене владельца…

— Так я сама тебе об этом сказала. — Риша захлопала длинными каштаново-золотыми ресничками.

— … о беременных женщинах, — закончил перечисление, с удовольствием наблюдая за сменой эмоций на лице ночной феи.

Риша, наконец, выдернула руку из моего захвата, невозмутимо поправила волосы и пошла рядом.

— Кай, ну, а что я должна была сказать тебе? — сдалась она под моим взглядом. — Владельцы заведений меняются, это не редкость, а тем более у борделей. Ты сам знаешь, как азартные люди любят ставить на кон в карточные игры такие вещи, как таверны, поместья, лавки, публичные дома. Мадам Жозефине уже много лет, она вполне могла устать от дел. А что касается беременных, так это вообще частое явление. Нет-нет, но выйдет срок противозачаточного артефакта, попадётся бракованный или его чары срезанируют с какой-нибудь побрякушкой клиента. Да сколько лет работаю в борделе, всегда кто-нибудь из девочек ходил тяжёлой. Это нормально!

— И всё-таки ты предпочла сделать ноги.

— Да, предпочла. И что? Ругать меня будешь? — заявила девушка, гордо вскинув голову.

В этот момент мы как раз свернули с Большой Аметистовой на Трясиновую.

— Не буду. — Отрицательно качнул головой. — Но буду благодарен, если ты мне объяснишь свои мотивы. Почему ты ушла из борделя?

Девушка поёжилась под моим внимательным взглядом.

— Да как-то… беременные и раньше были, — призналась Риша, — но свои девчонки, которых я знала много лет. Все они разные. Разумеется, поначалу никто не доволен тем, что артефакт осечку дал. Костерят мадам Жозефину за скупость, клиентов за прыткость, ругаются много, иногда плачут… Детей, как правило, после родов пристраивают в детские дома, потом навещают, иногда и вовсе с родственниками договариваются. Бывает, совсем редко, конечно, что работу в борделе бросают, и уходят работать в другие места. По-всякому, в общем, бывает. У кого-то жизнь складывается лучше, у кого-то хуже.

— А что не так с теми беременными, что недавно появились в борделе? — подтолкнул Ришу к интересующей меня теме.

— Не знаю, — Риша передёрнула плечами. — Странные они какие-то. Пытаются изображать радость, а в глазах тоска и печаль. Улыбаются, но так бледно и фальшиво, что просто жутко становится. Как будто куклы какие-то… Неправильные они. Раньше их совсем немного было, одна-две, редко три. А недавно почти полтора десятка появилось, как раз тогда, когда мадам Жозефине пришлось продать бордель какому-то…Ха Бриддеру…

— Хэнгу Биддеру?

— Да, точно, ему. Я сама, правда, нового хозяина не видела, он не появлялся, лишь своего управляющего в бордель послал, но и его хватило, чтобы понять, что пора искать новую работу.

— Как же ты имя нового владельца узнала? — спросил не без иронии.

— Так в кабинет управляющего влезла, пока все спали, и в документах посмотрела, — совершенно честно призналась рыжая.

О-о-ох, Риша-Риша… не обмануло тебя твоё чутьё, вот только если бы ты мне раньше всё рассказала…

— Подыграешь? — спросил у девушки, когда мы ступили на полукруглую каменную лестницу.

— Ты ж от меня не отстанешь? — вопросом на вопрос протянула Риша, кривя губы.

— Не отстану, — честно признался.

— Ладно, — она тряхнула головой, — говори, что от меня требуется.

— Ничего особенного. Убеди управляющего, что ты по старой памяти привела очень пьяного и богатого клиента, который готов заплатить какие угодно деньги за…. Хм-м-м… определённого рода причуды. Мол, мне нравятся беременные женщины. Справишься?

Девушка в ответ красноречиво фыркнула, резво застучала каблучками по ступенькам, а ещё через несколько секунд огненная грива скрылась за входной дверью. Я достал из кармана часы-луковицу, прикидывая, сколько времени ночной фее понадобится, чтобы охмурить жирного толстяка, которого наверняка в качестве управляющего поставил Хэнг Биддер.

Начал накрапывать мелкий колючий дождик. Вороны сбились в огромную стаю и чёрными кляксами расселись на ближайшей статуе, возведённой в честь справедливого правления Лайонела Третьего. Правда о том, было ли его правление действительно достойным, король предпочёл никого не спрашивать, а просто при жизни воздвигнуть себе памятник на деньги крестьян. Крупный крылатый лев, коим всегда себя мнил Лайонел Третий, олицетворял королевскую власть и силу, в мощном прыжке вонзал острые когти в испуганную газель.

Когда-то эта улица называлась Кузнечной в честь кузнечных цехов, что здесь располагались в большом количестве. То ли мастерам, изготовляющим памятник, заплатили недостаточно, то ли кузнецов обобрали чрезмерно, то ли в отместку за то, что деньги жителей тратятся на тщеславие короля, но уже буквально через месяц приличный кусок от газели исчез. Отвалился или его отбили специально — неизвестно. И словно в насмешку над королём получилось, что лев не ловит газель, а держит лишь филейную часть дичи. Когда проезжавший мимо в карете Лайонел Третий увидел, что случилось с его статуей, он разгневался и распорядился «привести памятник в порядок». Но денег у мастеров на отлитие новой газели не было, а потому они просто отбили лишние куски бронзы, оставив лишь крылатого льва, пронзающего когтями воздух.

Честолюбивый король остался недовольным, но против такого ремонта памятника возразить ему было нечего. Из-за случая со львом он счёл себя униженным, а потому и вовсе перестал ездить по этой улице. Поняв, что Лаойнел Третий остыл ко льву, изготовленному по его собственным эскизам, за статуей перестали следить, и чистили через раз, как придётся. Бронзовый лев быстро позеленел, а каждое пёрышко на размашистых крыльях приобрело оттенок от яркого-изумрудного до густого тёмно-нефритового. Уже после смерти короля один бард воспел забытую статую и сравнил удивительные крылья бронзового хищника с игрой солнечных лучей на крошечных листках ряски. Так и повелось, что со временем улицу всё чаще и чаще стали называть Трясиновой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Где-то вдалеке мелькнул бледно-жёлтый свет окуляров автомёбиуса. Самый крупный ворон, что оседлал спину льва, сердито каркнул. Почему же Риша так долго?

Я потерял терпение и шагнул внутрь публичного дома. Первой моей мыслью было, что ночная фея явно что-то перепутала. Вместо провокационно раздетых и ластящихся девиц меня встретили вполне приличные девушки в одинаковых невзрачных платьях на запах. О том, что передо мной действительно ночные феи, говорил лишь яркий макияж да наглые взгляды, которые буквально облапали меня со всех сторон и взвесили, насколько клиент платёжеспособен. Натолкнувшись взглядом на высокую худую мадам в возрасте со строгим пучком и очками в металлической оправе и повисшую у неё на руке Ришу, я сразу понял, что наспех составленный план катится в бездну. Слишком проницательны и холодны были серые глаза, что смотрели на меня.

— Спасибо, но нет. Хозяин чётко сказал, что их нельзя тревожить. Ты зря обнадёжила клиента. Можешь передать ему, что они не работают, — сухо произнесла женщина и с ощутимой брезгливостью отцепила пальцы Риши от своего запястья. При этом от меня она взгляда не отвела.

— Вы совершенно правы, мадам, — без приглашения вступил в диалог. Надо было срочно спасать ситуацию. — Я поверенный по делам Хэнга Биддера и пришёл проверить, как обстоят дела.

— Поверенный? — Женщина посмотрела на меня с определённой долей презрительности. — Чем докажете?

— Ничем, — я повёл плечами, делая вид, что не замечаю, как поджались тонкие губы, — сами знаете, в таких делах не может быть доказательств. Риша, оставь нас…

— Да, конечно. — Ночной фее потребовался миг, чтобы понять мой намёк и сообщить, как зовут управляющую. — До свидания, мадам Роуз.

С трудом выдержал, чтобы не выдать себя. Вот эта старая чопорная грымза в коричневой юбке до пят носит мягкое цветочное имя Роуз? Случается же нелепица в жизни…

— Итак, мадам Роуз, я хотел бы видеть девушек, что временно проживают в этом месте.

— И зачем же это вам? — с вызовом спросила женщина, сложив на груди некрасивые худые руки.

Несколько секунд я смотрел на мадам Роуз, впитывая её настроение, мимику, жесты. Она явно была недовольна интересом, проявленным со стороны какого-то богатого и подвыпившего джентльмена, но как только этот интерес стал исходить от поверенного её начальника, женщина и вовсе закрылась. Если первоначально я мог ещё списать её отказ клиенту на элементарную зависть — наверняка у этой карги нет детей, или же она завидует тому, сколько зарабатывают девушки, предоставляя особые услуги аристократам, — то теперь выходит, что ей действительно не нравится сам Биддер.

— Вы знаете, — я снял цилиндр с головы и постарался сделать голос как можно ниже, — у меня на днях случилась серьёзная размолвка с господином Биддером. Я очень хочу уволиться, но согласно нашему договору я должен явиться сюда и убедиться, что с беременными девушками всё в порядке. Это простая формальность, ничего особенного, но я связан магической клятвой. Чтобы освободиться от договора, мне только и нужно, что поговорить с каждой из девушек, услышать из их уст, что им живётся здесь хорошо, и всё. Я свободен. Пожалуйста, мадам Роуз, помогите мне. Уверяю, я не хочу никаких скандалов и выяснений отношений. Если вы не дадите мне возможность переговорить с девушками, я буду вынужден вновь общаться с Биддером…

Сухощавая женщина подозрительно прищурилась и окинула меня ещё одним, теперь уже более долгим и внимательным взглядом. Вокруг рта и на лбу образовались глубокие складки.

— Вы говорите о магической клятве. Странно, но я не вижу на вашей ауре соответствующего оттиска.

А управляющая борделем, оказывается, ещё и магэсса! Однако, мадам Роуз, вы полны сюрпризов… Когда эта женщина открыла дверь, я даже не подумал проверить её уровень. Сейчас же, перейдя на магическое зрение, чуть ли не присвистнул. И зачем такой сильной магэссе оставаться в публичном доме, пускай и на должности управляющей?

— Всё верно. Это же клятва Мерлина. Сами понимаете, такой человек, как господин Биддер, не стал бы лишний раз рисковать.

Я блефовал, откровенно блефовал. Широко известно, что клятвы всегда оставляют хоть какой-то мало-мальски значимый отпечаток на аурах того, кто даёт обещание, и того, кто его принимает. К тому же по цвету и форме вкрапления на ауре можно сделать резонное предположение о том, что значит эта клятва для человека. Обычные деловые контракты и обязательства чаще всего окрашивались в бледно-голубые или сиреневые квадратные заплатки; неразглашение информации о чужом секрете становились жёлтыми пятнышками; а вот что-то, имеющее непосредственное отношение к данному человеку и серьёзно затрагивающее его здоровье или эмоции, — розовыми или даже огненно-красными всполохами. Разумеется, в последнем случае, если обладатель метки подозревается жандармами в чём-то незаконном, он получает дополнительное пристальное внимание со стороны государственных служб.

Клятва Мерлина — единственное исключение из этого правила, которым, к недовольству многих, могут воспользоваться лишь избранные. Ну, или точнее те, кто обладает действительно хорошим магическим резервом. Для большинства же граждан Лорнака — немагов или магов средней руки — такого рода клятва недоступна.

Хозяина ипподрома я ни разу не видел и более того, до сего дня ничего не слышал об уровне его способностей, но сейчас очень надеялся, что он высокоуровневый маг.

Несколько секунд в воздухе стояла оглушительная тишина, а затем она лопнула как мыльный пузырь. Сухая женщина изменилась в лице и медленно кивнула.

— Хорошо, пойдёмте, я вас провожу.

В просторном светлом помещении находилось ровно пятнадцать беременных женщин. Кто-то из них вышивал крестиком, кто-то читал книгу, две девушки шили одежду, но делали это как-то механически. Швы получались вроде бы ровные, но цвету ниток, абсолютно не сочетающемуся с тканью. Я сделал вывод, что занятье их совершенно не радует. Все женщины были на разных сроках, разных типажей и внешности, но кое-что общее было абсолютно у всех — печально опущенные уголки губ и глаз и тщательно скрываемый страх. Что удивительно, на меня девушки не обратили никакого внимания, даже не поздоровались.

Я внимательно осмотрел лица незнакомок и даже проверил их магическим зрением — Милинды Блэр среди них не было, собственно, как и иллюзий. Гнилая требуха морских ежей! По реакции Шарлотты я был готов поставить всё что угодно на то, что Милинду скрывают именно здесь!

— Девушки, пожалуйста, подтвердите, что с вами хорошо обращаются. — Холодный голос мадам Роуз раздался где-то позади.

Ближайшая ко мне девушка лет двадцати с еле намечающимся круглым животиком, соответствующим третьему или четвертому месяцу, вздрогнула и послушно произнесла:

— У меня всё замечательно, с нами хорошо обращаются. — При этом она вцепилась пальцами в книгу до побелевших костяшек.

Эту незамысловатую фразу нестройным хором подхватили остальные четырнадцать невольниц.

— Вот, видите, с ними всё чудесно, — чуть ли не пропела всё та же мадам неопределенного возраста, поправляя на переносице очки. — Теперь вы можете смело подписывать документы об увольнении.

— Нет, не могу, — возразил, лихорадочно придумывая причину, по которой мне требуется задержаться в этой комнате. — Я связан клятвой Мерлина, а не каким-нибудь дешёвым ширпотребом. Она до сих пор висит на мне. Древняя магия считает, что я ещё не выполнил задание. Полагаю, мне необходимо услышать эти слова от каждой девушки лично, а ваше присутствие воспринимается ею как давление со стороны. Не могли бы вы ненадолго покинуть помещение?

Мадам Роуз недовольно вздёрнула кончик подбородка, поджав тонкие светлые губы. Разумеется, она не хотела оставлять незнакомца, пускай и поверенного господина Биддера, наедине с беременными девушками. С другой стороны, она уже впустила меня, и отступление с её стороны выглядело бы глупо.

— Даю вам десять минут, — наконец произнесла она и, подхватив старомодную юбку в пол, вышла из комнаты.

Разумеется, памятуя о том, что мадам является достаточно сильной магэссой, я первым делом наложил на дверь шумоизоляционые чары. Криво, косо, неаккуратно. В общем, как всегда.

— Фух, ну, что ж, у нас с вами крайне мало времени, чтобы всё выяснить. — Я обернулся к девушкам, но на их лицах не отразилось ни грамма радости. Лишь невысказанное изумление при виде наспех состряпанных энергетических нитей.

— Как тебя зовут? — обратился к ближайшей девушке, что читала книгу.

Ответом было мне молчание. Хм-м-м, оригинально.

— Ты не хочешь со мной говорить?

Снова молчание. Девушка беззвучно пошевелила губами, словно хотела что-то сказать, но так и не решилась.

— Ты же не немая, — подбодрил её. — Как тебе здесь?

— У меня всё замечательно, со мной хорошо обращаются, — выпалила она внезапно так быстро, что я поморщился.

Так. А вот это уже действительно любопытно.

— Ты можешь мне не врать. Мадам Роуз ушла, здесь чары шумоизоляции.

Девушка невнятно пожала плечами.

— Зовите меня… Быстрый Ветер.

Та-а-ак.

— А имя ты мне сказать своё можешь? Настоящее имя, а не прозвище твоего жеребца.

Глаза девушки слегка округлились от понимания того, что я знаю о ней больше, чем она думает. Да-да, Быстрый Ветер известный скакун прошлого сезона. О нём много кто говорил на ипподроме, ровно как и о том, что прежний жокей получил сотрясение мозга, неудачно упав на подготовке к соревнованиям по конкуру.

Девушка шумно сглотнула слюну и уставилась на меня почти что затравленным взглядом. Таким, каким смотрит загнанный в ловушку заяц на крупного хищника. Остальные девушки перестали заниматься своими делами и тоже заметно напряглись. Да что с ними такое-то?! Глянул на часы — а время-то стремительно утекает сквозь пальцы! Рогатые жабы и крылатые слизни, я такими темпами ничего не успею выяснить!

— Девушки, я хочу вам помочь. Честное слово, готов прямо сейчас произнести клятву! Но я не смогу, пока вы мне сами не поможете. Я знаю, что вы все так или иначе связаны с господином Биддером, скорее всего, приехали из маленьких городов в поисках лучшей жизни и устроились берейторами.

В женских глазах плескалось столько изумления, что я понял — попал в точку. Вот только ни одна из девушек всё ещё не стремилась заговорить со мной. Что я делаю не так? Я же всё делаю правильно… Они сильные магэссы, и ни одна из них не связана клятвой, чтобы так бояться произнести лишнее слово…

Клятва Мерлина!

Меня осенило так сильно, что я чуть не пошатнулся и тут же ещё раз осмотрел магическим зрением ауры девушек. Яркие, ровные, светящиеся… ну, конечно! Все они были сильнее, чем среднестатистическая горожанка Лорнака. Все они могли чисто физически дать эту чёртову клятву.

— И я знаю, что вы связаны клятвой Мерлина.

Эта фраза произвела фурор среди девушек, если так можно назвать выпавшие в абсолютной тишине книги и вышивки из женских рук. Они всё ещё не произнесли ни единой фразы, но уже очень и очень многое мне рассказали. В голове пронеслась сцена из конюшни, как Шарлотта Тайлин за считанные секунды усмирила лошадь и злых собак. А ведь она тоже сильна магически… Она демонстрировала мне уровень своего резерва, потенциал, который передастся ребёнку, захоти я завести от неё детей.

— Итак, господин Биддер стребовал с вас эту клятву, когда вы согласились на услуги по вынашиванию детей для аристократов. Он тщательно и долго выискивал молодых девушек с хорошим резервом. Итак, дорогие леди, расскажите, что же вас толкнуло на то, чтобы продать собственных ещё не рождённых детей, и что же вы все здесь сидите такие недовольные, словно не выгодный контракт заключили, а сделку с дьяволом?

Говоря всё это, я рассчитывал на две вещи. Во-первых, что из-за моего пренебрежительного тона и откровенной насмешки я выведу беременных женщин из себя, заставлю проявить эмоции. А во-вторых — намёк на то, что я и так всё знаю, даст девушкам возможность говорить открыто. Конечно, шутки с магическими клятвами крайне опасны, но время сейчас играет против меня, а если тот, кто принёс клятву, будет пребывать в полной уверенности, что он не раскрывает информацию, то наказания не последует. Как я и предполагал, мои расчёты оказались верны.

— Да что вы знаете о таких, как мы? — зашипела девушка слева. Та самая, что читала книгу.

— Сами, небось, решили заказать ребёнка «на стороне», вот и пришли посмотреть заранее, как живут матери будущих наследников, — вступилась за неё вторая.

— Знаем мы таких, кто ест золотой вилкой с фарфоровых тарелок с самого рождения! Заносчивые аристократические снобы, привыкшие думать лишь о себе и своих низменных потребностях! Да вы себе и представить не можете, как сложно заработать девушке в наши дни! Работы в сёлах и маленьких городах нет совсем, еду купить не на что, как и тёплую одежду. Артефакты поставляются лишь самые слабенькие или бракованные, а как следствие большую часть урожая либо смывает дождями, либо выкашивают стаи голодных жуков, либо король забирает себе в качестве уплаты налогов! Чтобы охотиться и продавать шкуры животных, нужна лицензия, которая стоит как целая деревня! И даже если наши братья и отцы покупают вскладчину такую лицензию, это приносит горя больше, чем радости. Каждый третий поход заканчивается нападениями нежити, ведь все самые сильные артефакты против этих тварей направлены в столицу! — Из глаз брюнетки, что занималась вышивкой, теперь летели искры.

Исходящую от неё ненависть ощущал буквально кожей, но, к сожалению, не имел права остановиться. Я обещал Джейн найти Милинду, и я всегда выполняю свои обещания, даже если они не закреплены магически.

— И потому вы решили приехать в столицу, чтобы подзаработать натурой?

— И потому я приехала в столицу, чтобы заработать денег на лечение младшего брата, которого покусал упырь. Рана загноилась, деревенский травник ничего не смог сделать, пришлось ампутировать ногу, но не так давно выяснилось, что и этих радикальных мер не хватило. Упырь успел впрыснуть яд в кровь Гарри, немного, но тех капель хватило. К сожалению, достаточно сильного врачевателя у нас в деревне нет, и оказать своевременную помощь брату никто не смог. Теперь одна надежда — собрать денег на мощный артефакт очистки крови.

Я нахмурился. Да, ни для кого не секрет, что если у мага открываются хорошие целительские способности, да даже средние, то зарплата в столице будет в несколько раз выше, чем в любой деревне, уже не говоря о качестве образования. Так и получается, что те, кто хоть что-то умеет, поступают ещё в юности на бюджетные места в Лорнаке, а затем, спустя пять или восемь лет, в зависимости от того, какое конкретно направление выберут, уже совсем не стремятся вернуться домой. В деревнях же остаются лишь слабенькие ведьмы да травники.

Обвёл взглядом остальных девушек. Они негодовали далеко не так сильно, как эта брюнетка, но и в их глазах читались похожие истории. Жизнь ещё не рождённых детей в обмен на жизни близких при условии, что эти дети отправятся жить к отцам — богатым аристократам. У них совершенно точно удачно сложится жизнь, они будут признаны официальными наследниками, да и ко всему будет горячая еда, крыша над головой и образование. Я не знаю, смог бы заключить такую сделку, окажись в ситуации этой брюнетки. Хорошо, что я не родился женщиной.

— И как, получилось собрать хотя бы часть суммы на артефакт? — спросил без задней мысли.

— О-о-о да, — столько злости и яда сочилось в этом ответе, что я невольно передёрнул плечами, — конечно, мы тут все живём в богатстве, фэрны текут рекой!

Тоненькая девушка с пегими волосами и животиком на восьмом месяце неожиданно встрепенулась и произнесла:

— Я работала берейтором почти два года, всё никак не могла наскрести на жизнь, влезла в долги… Никак не представляла, что овёс и прививки для лошадей в Лорнаке столько стоят. Даже при том, что квартиру снимала в самом дешёвом районе, мои финансы таяли на глазах. Вначале работа у мистера Биддера мне казалась золотым билетом, а потом… Я приехала из Градвурда, это к югу от Лорнака, миль триста-четыреста. В отличие от истории Изабелл у меня нет оправдания в виде больного младшего брата или отца. Да у меня вообще никого нет — сирота. Как исполнилось восемнадцать, покинула приют и решила попытать счастье в столице. В нашем городке пока нет автомёбиусов, а самоходные повозки не так популярны, так что я с детства достаточно неплохо держусь в седле. Подумалось, что с этим навыком смогу устроиться преподавателем верховой езды для богатых аристократов, которые считают этот навык нечто вроде этикета. Если честно, завести собственного малыша мечтала давно, а тут такой красивый мужчина неожиданно стал за мной ухаживать, потом господин Бриддер намекнул, что у джентльмена нет наследников, взять в жёны простолюдинку он не может, но признает ребёнка своим законным наследником… О том, что у джентльмена уже, оказывается, есть жена, ровно как и о том, что ребёнка я должна буду отдать и больше никогда не увижу, узнала лишь после того, как скрепила контракт клятвой Мерлина.

Девушка всхлипнула и отвернулась, её маленькие плечи опустились вниз.

— Но вы ведь теперь богатая леди? Всё не так плохо?

— Нет, — девушка всхлипнула ещё громче, — господин Бриддер вычитает из той суммы, которая полагается нам на роды, каждый синнит — за пшеничную лепёшку, осмотр врачевателя, даже за то, что мы живём здесь!

— В борделе? — зачем-то уточнил я.

— Нет, прямо здесь, — вмешалась брюнетка, — в этой комнате. Вечером мадам Роуз разрешает взять нам матрацы, не занятые клиентами, мы перетаскиваем их в эту комнату друг к дружке поближе, чтобы уместиться всем вместе, и спим. Спать в тех комнатах, в которых работают ночные феи, сил нет. Там очень сильно воняет благовониями, сразу тошнота подкатывает.

Голова гудела от количества полученной информации. Выходит, господин Биддер находил девушек с хорошим магическим резервом, давал им работу на ипподроме, а затем медленно и планомерно доводил до состояния отчаяния, платя копейки, чтобы они согласились на совершенно возмутительный по своей сути договор — выносить и продать ребёнка аристократу. Конечно, обычные ночные феи тут не подошли бы. Имея множество клиентов, они уже давно почти выгорели, а девушки передо мной полны сил и передадут магию детям. Коренные жительницы Лорнака тоже не совсем подходят, так как у них в черте столицы наверняка найдутся родственники, которые если не вступятся за девушку, то, как минимум, раздуют скандал. А вот приезжие, не имеющие ни полезных знакомств, ни денег, ни уверенности в себе как раз и стали жертвами Биддера. Судя по всему, Шарлотта Тайлин о многом догадывалась, и потому хотела подыскать будущего отца ребёнка сама, без участия хозяина ипподрома. Она попросила Итана найти ей молодого симпатичного аристократа, который делает на неё ставки…

— А как Бриддер обычно ищет клиентов? Я имею в виду мужчин.

Девушки настолько погрузились в собственные переживания, что не обратили внимания на то, что я задаю вопрос, ответ на который по идее должен знать сам.

— Так элементарно. Запускал своих людей на трибуны, смотрел, кто делает ставки на девушек, сорит фэрнами и не особенно их считает. Дальше кодовой фразой была: «Я ищу учителя верховой езды для своей дочери».

— А если человек действительно ищет преподавателя?

— Вы издеваетесь? — Одна из беременных с тяжёлым вздохом поменяла положение тела. — Если человек действительно ищет учителя для своей дочери, то он даёт объявление в новостные листки, а не приходит смотреть на скачки. Понятно же, что жокей с именем возьмёт больше денег, чем простой учитель, да и смысл? Аристократы хотят просто похвастаться тем, что их дети умеют сносно сидеть в седле, а не участвовать в опасных скачках или соревнованиях по конкуру. Конный спорт весьма и весьма травмоопасен.

«У меня есть молодая жена, только-только женился, знаете ли, на девушке из пригорода. Она совершенно не умеет ездить верхом.…». Перед глазами пронеслось знакомство с Итаном Редли. Я никак не мог понять его странностей, а теперь всё становилось на свои места. Влюблённый берейтор действительно искренне полагал, что ищет обычного клиента для девушки, которая ему понравилась. Слишком радостная улыбка, да и неподдельные переживания, когда Шарлотта попросила нас ненадолго оставить вдвоём в конюшне. Итан не видел разницы между тем, что клиент ищет преподавателя для своей дочери или для жены, а потому привёл после скачек в конюшню. Для него я был просто клиентом, потенциальным работодателем для Шарлотты.

А вот леди Тайлин заметно испугалась, когда я сказал, что у меня жена. «Что, простите? Разве не дочь? Обычно эм-м-м-м…. состоятельные люди ищут берейторов женского пола ради образования дочерей». Шарлотта явно сомневалась, тот ли я, кто ей нужен, так как решилась на такую авантюру впервые, но мне на руку сыграли слова об отсутствии детей. Она подумала, что это и есть прямой намёк на нужду в её услугах. О-о-ох! Если бы не леди Тайлин, которая в обход господина Биддера решила самостоятельно заработать таким же способом, то я бы никогда не вышел на этот бордель.

Внезапно мои размышления прервал стук и глухие рыдания. Курносая девушка, что сидела в дальнем углу на выцветшем кресле, согнулась пополам и сотрясалась от слёз.

— Амели, ну что ты, тише, тише… — Тут же бросились её успокаивать подруги по несчастью.

— У Амели была старшая сестра Адели, — очень тихо произнесла пегая мне на ухо. — Они приехали в Лорнак вдвоём, сироты после пожара в их деревне. Хэнг Биддэр взял обеих вычищать денники и платит им гроши, всего несколько синнитов в день. Адели, как старшая, во всём пыталась защищать Амели, она же первой и согласилась на предложение о вынашивании ребёнка для аристократа. Вот только тот аристократ, когда Адели была на третьем месяце беременности, крупно проигрался в карты и внезапно расторг договор с господином Биддером. Нашёл какую-то лазейку, я не знаю какую, но расторг. Сказал, что больше платить за содержание Адели у него нечем. Разгневанный господин Бриддэр потребовал от девушки, чтобы она избавилась от ребёнка, но та засопротивлялась. Хотела уйти с ипподрома вообще, но не успела. Господин Биддер устроил ей несчастный случай… всего лишь натёртые воском ступени — не доказать, но мы все знаем, что ступени на трибунах, дай Миродержец, хотя бы раз в сезон моются! А тут с воском! Адели выжила, но ребёнка потеряла. Несколько недель она ходила как в воду опущенная, а потом не выдержала и свела счёты с жизнью, бросившись вечером после работы под колёса автомёбиуса. Амели сейчас находится на грани нервного срыва, живёт только благодаря успокоительным. Она винит себя в смерти старшей сестры. Мы очень боимся, что она тоже решится покончить жизнь самоубийством… — Собеседница тяжело вздохнула. — Такое… иногда случается.

— И как часто такое случается? — против воли задал вопрос, на который страшился получить ответ.

Девушка невнятно пожала плечами.

— По-всякому. Иногда мне кажется, что господину Биддеру просто выгодно, чтобы девушки сводили счёты с жизнью после того, как родят. В таком случае ему больше не требуется тратить деньги на наше содержание, нет проблем с жандармерией, так как трупы не разговаривают… Все эти вычитания фэрнов за матрасы и еду, проживание в борделе, где постоянно шляются отвратительные личности, вынужденное заточение, угнетающая атмосфера — всё это делается с одной лишь целью, чтобы довести нас до грани отчаяния и окончательно сломать, когда придётся отдавать ребёнка. Сломанными легко управлять.

Я шумно сглотнул. Было жутко и дико слышать такую речь от молоденькой симпатичной девушки без образования. «Сломанными легко управлять». Я бы понял, если бы услышал эти выводы от своего помощника, который учился на психолога, или от прожжённого политика-манипулятора, много лет потратившего на то, чтобы различными способами заставлять людей делать то, что ему нужно. Но вот такое простое и чёткое признание от жертвы… Это заставляло задуматься о многом.

— Я ищу девушку по имени Милинда Блэр. Ты её знаешь?

Собеседница прикусила губу. Она явно знала эту девушку, но почему-то не хотела о ней говорить.

— Знаю, — наконец, произнесла она. — Была одна такая. Странная. Месяца три или четыре назад была крайне счастливая, будто сорвала большой куш на скачках. А потом пропала.

— Пропала? Просто взяла и пропала?! — изумился я, глядя на девушку. Она явно что-то не договаривала.

Собеседница прикусила губу, явно сомневаясь, имеет она право мне рассказывать известные ей подробности или нет.

— Клятва Мерлина распространяется только на вас и вашего ребенка, — подтолкнул девушку к ответу. — То, что случилось с Милиндой, — лишь ваши догадки.

— Господин Биддер на следующее утро объявил, будто леди Блэр отправилась обратно в свою деревню. Но я увидела у него на шее артефакт, искажающий внешность. Очень простенький, скрывающий царапины и синяки… Ну, знаете, такой используют, когда потратил весь резерв, а к целителю по каким-либо причинам маг обращаться не желает.

Я сухо кивнул. Знаю, ещё как знаю. Сам нацеплял иллюзию на свою физиономию, когда пришлось ехать в жандармерию после драки в «Старом лосе». Вот только у меня полезного артефакта не было, магию приходилось поддерживать своими силами.

— И магии у Милинды было очень много, — добавила собеседница с намёком.

«… а с беременностью должно было стало ещё больше», — закончил про себя. Как там Джейн рассказывала? Когда Вилмар выбирал девочку из приюта, на пальце Милинды кольцо стало почти чёрным ещё тогда в детстве?

— Больше чем у любой из девушек на ипподроме? — зачем-то уточнил я, заранее зная ответ.

— Больше. — Мне кивнули в ответ.

На этих словах я услышал грохот со стороны двери. Наложенные мною чары не давали подслушать разговоры внутри помещения, но пропускали внешние звуки. Я глянул на часы-луковицу. Да, однако, я заговорился с девушками! Просто удивительно, что мадам Роуз ещё не выставила меня из борделя. Вышел из комнаты сам и натолкнулся на спорящих мадам Роуз и Ришу. Рыжая ночная фея с пеной у рта доказывала, что привела клиента, и по договору ей полагается тридцать синнитов, на что управляющая резонно отмечала, что клиент оказался поверенным хозяина борделя, а потому «не считается».

— Как это не считается?! Мужчина? Мужчина! При деньгах? Ещё каких! И, между прочим, аристокра-а-ат, так что я требую свои деньги!

— Какие деньги, Риша?! Ты совсем с ума сошла?

Ай да Риша, ай да молодец! Я мысленно восхитился этой лисицей, своего точно не упустит. В конце концов, мадам Роуз так устала от настырной и наглой ночной феи, что выдала Рише синниты. Не тридцать, лишь пятнадцать, но всё-таки. Монеты моментально скрылись за низким корсажем ушлой вертихвостки, а на лице девушки тут же нарисовалась улыбка.

— Спасибо, мадам Роуз, я поговорил с каждой из девушек. С ними действительно достойно обращаются, всё в порядке. Подскажите, а не знаете, где можно застать господина Биддера?

— Что, прямо сейчас? — удивилась управляющая и красноречиво мотнула головой в окно, за которым плескалась ночь.

— Вы же знаете, какой он неуловимый и как много у него дел. А я хотел бы покончить с делами как можно скорее. Да и сомневаюсь, что господин Биддер сейчас спит. — Я делал ставку на то, что именно хозяин ипподрома настаивал на финальных скачках в полночь, а, следовательно, наверняка сам любит ложиться поздно. Судя по скривившимся губам мадам Роуз — не прогадал.

— Да, вы правы. Сейчас будет лучше, чем заявляться к нему утром. Насколько мне известно, он у себя дома на Купеческой.

— Спасибо. — Я приподнял цилиндр в вежливом жесте. — Что ж, приятной ночи.

— И вам того же.

Глава 16. Милинда Блэр

Фурман изумлённо крякнул, когда я втолкнул прямо на сиденье с «молодой женой» ночную фею, но, памятуя об оплате, благоразумно решил придержать язык.

У меня не было времени объяснять Берни с какой целью и куда мы едем. Я лишь взглянул на его медальон и произнёс:

— Всё время, какое сможешь, ты должен будешь отвлекать Хэнга Биддера. Чтобы ни случилось, постарайся удержать его в гостиной. Можешь прикинуться бедной вдовой без детей и родственников, у которой сильный магический дар и она ищет работу. Никаких клятв не давай, говори, что подумаешь, и затягивай время так долго, как только сможешь.

Берни сосредоточенно кивнул, подтверждая, что всё понял. На его лице отразилась мыслительная работа и колоссальное множество вопросов, что совсем не вязалось с внешностью иллюзорной хорошенькой молодой леди. Ох, к чёрту, Берни, хотя и недоучка, всё же талантливый психолог, иначе я бы не взял его на работу. Он справится, я верю в него.

— Ну, а ты, Риша, — я обернулся к рыжеволосой красотке, состроившей столь невинное выражение, что в пору было только дивиться её талантам, — будешь сидеть в автомёбиусе и ждать нас.

— Но почему мне нельзя с тобой, Кай? — надула губки любительница авантюр.

— Потому что ты нужна мне здесь. Если мы с Берни не вернёмся через час, то тебе надлежит как можно быстрее мчаться в жандармерию и требовать, чтобы они приехали в этот дом. Соври всё что угодно, что тебе послышались крики, почудился дым, кто-то молил о помощи… главное приведи стражей порядка. Поняла?

Риша согласно кивнула, хотя складка на лбу, отражающая недовольство вынужденным бездействием, не исчезла.

Я перевёл дух. На самом деле помощь жандармов потребоваться не должна. Я просто не хотел, чтобы Риша шла со мной. Во-первых, она не маг и будет скорее мешать, а во-вторых, я не был уверен, в каком именно состоянии найду Милинду. Девушка с пегими волосами навела меня на мысль, что леди Блэр была самой сильной магэссой среди всех, кто работал на Хэнга Биддера. Я ни на секунду не поверил в то, что он мог действительно отпустить столь лакомый кусочек. Судя по тому, как господин Биддер тщательно отбирал девушек с магическим даром, не гнушаясь обманывать и запугивать их, Милинда Блэр должна была стать жемчужиной его коллекции.

Где бы я сам держал самую сильную магэссу, которая, судя по девушкам из борделя, наверняка находится в подавленном состоянии и склонна к самоубийству? Разумеется, в собственном доме. Но с учётом того, что к господину Хэнгу Биддеру в любой момент могут прийти гости, я бы поселил Милинду в какую-нибудь соседнюю постройку, дальнее крыло или подвал.

Берни, а точнее Бернадет постучалась в главную дверь особняка, а я уже начал стремительно обходить его по периметру. Никаких дополнительных построек на территории не было, само здание оказалось невысоким и крайне компактным, а подвал имелся. Вход в него я нашёл на удивление быстро, вот только внутреннее зрение подсказало, что всё не так просто. Тяжёлые, тронутые ржавчиной металлические двери были не только закрыты на огромный засов, но и опутывались множеством нитей. Фиолетовые, голубые, красные, чёрные… Да тут магии было больше, чем в жандармерии! Я присел на корточки, пытаясь всмотреться в хитрый узор.

М-да, судя по вложенной энергии, господин Биддер сильный маг, вот только рисунок плетения выглядит странным… Основной кокон составляли тонкие бледно-голубые нити, а уже поверх них крепились более яркие и толстые «верёвки» дополнительных чар. Как будто кто-то более слабый изначально создал основную сеть, а затем через равные промежутки времени другие маги накладывали заплаты. И всякий раз тот, кто приходил позднее, был сильнее предыдущего человека. Чертовщина какая-то, впервые вижу столь странное охранное плетение! Да и глупо было бы предполагать, что Биддер просил дюжину разных магов запечатать его подвал, и ни один из них не проявил интереса, что или кто находится внутри…

Я вновь хмуро оглядел странную конструкцию и, наконец, найдя место слабее, состоящее лишь из тонких голубоватых нитей, ударил боевыми чарами по нему. Увидь такой крупный сноп искр среди бела дня, жители обязательно бы вызвали дежурный патруль, но я действовал среди ночи, да и заклинание подобрал со смертельной составляющей. Конечно, это строжайше запрещено законом, зато окрасило магию в чёрный цвет, и я мог быть практически уверенным, что, даже если кто-то выглянул в этот момент в окно, он всё равно ничего не заметил.

Нити моментально скуксились и перегорели, открывая доступ к засову. Аккуратно, чтобы не повредить оставшуюся часть кокона и сигнальные маяки хозяина, я открыл дверь и проскользнул внутрь подвала. И практически сразу меня с головой накрыла удушливая вонь, смешанная из отвратительных запахов гари, пота и крови. Воняло, откровенно воняло. Но гораздо сильнее, чем запах, меня поразило то, что воздух был буквально пропитан эманациями ненависти и отчаяния. Так бывает только тогда, когда в жестоких мучениях погибает сильный маг.

Я пошатнулся от навалившихся воспоминаний.

— Ты ничтожество, Кай, как и твоя мать!

Длинный, отмоченный в соли хлыст со свистом рассекает воздух, а потом обрушивается на спину. Острая боль пронзает тело, картинка перед глазами мутнеет, черты отца становятся расплывчатыми.

— Жалкий щенок! Ты недостоин носить фамилию Ксавье! Ты недостоин даже того, чтобы жить! Да от любой подзаборной суки толку больше, чем от тебя!

Снова свист. Ещё один удар и боль сливается во что-то непрерывное, единое целое. Ноги подкашиваются, и я падаю на холодный пол, который в данный момент приносит мне облегчение.

— На тебя даже противно смотреть…

Отец отбрасывает хлыст и хватает со стола кривой старый нож. Стремительные шаги эхом раздаются в сырой комнате. Он с силой хватает меня за волосы, одной рукой приподнимая, а второй целится в сердце.

— Твоя гулящая мать наверняка забеременела от какого-нибудь бездарного конюха или грумера, а потом спихнула тебя мне. Я не верю, просто не верю, что у меня мог родиться сын без капли магии! Мне не нужны чужие отбросы!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Металл жидким серебром блестит в луче света, а затем ядовитой змеёй вонзается в грудную клетку. Но прежде, чем тяжёлая рука отца успевает преодолеть крошечное расстояние, я вскидываю руки и кричу от страха. Лезвие меняет траекторию, а помещение застилает прорвавшимся наружу резервом магии.

— Кто здесь? — Хриплый, каркающий, как у вороны, голос выводит меня из состояния оцепенения. — Хэнг, если это ты, то лучше убей. Я больше не могу так…

Я щёлкнул пальцами, чтобы осветить подвал, и шокировано замер. По центру подвала находился огромный плоский валун, на нём лежала распятая девушка в многочисленных синяках и ссадинах. Длинные светлые волосы свалялись некрасивыми колтунами, некогда элегантное платье порвано во многих местах и теперь больше напоминало половую тряпку. Вокруг камня чадили чёрные огарки свечей.

Девушка повернула голову в мою сторону, и огромная толпа мурашек пронеслась вдоль моего позвоночника, а сердце пропустило удар. На миг, короткий миг, мне показалось, что это Джейн. Я сделал шаг к алтарю и понял, что именно мне не нравилось в этом подвале с самого начала. Запах гари, а точнее чёрных свечей. Наверняка это какой-то гадкий артефакт. Действуя скорее интуитивно, чем отдавая себе чёткий отчёт, что делаю, я потушил и отбросил огарки носком ботинок в сторону, лишь после этого приблизился к валуну.

— Всё равно не поможет, — произнесла Милинда почти безжизненным голосом. — А ты кто такой? Тебя Хэнг послал?

— Кай Ксавье, сыщик, нанятый твоей подругой Джейн, — ответил, мрачно осматривая кандалы. Воздух в подвале полностью пропитался едким сизым дымом, и что-то мне подсказывало, что пока он не развеется, магию лучше не использовать.

В ответ на мои слова девушка на алтаре внезапно захохотала злым низким голосом.

— Джейн?! И тут она? Ах, как же я её ненавижу… ненавижу…

— Почему же? Она искала тебя всё это время.

— Она?! Искала?! — Милинда даже прекратила хохотать и посмотрела на меня изумлённо. При этом движении её шея и левая рука выгнулись под каким-то неестественным углом. — Да она ещё ребёнком подговорила мальчишек из приюта высыпать на меня ведьминский порошок, пока я сплю! Эта мерзкая тварь всю жизнь мне завидовала! Это я должна была стать наследницей рода Оллроу, это у меня должно было сейчас быть блестящее образование и собственная галерея! Она отобрала мою семью, а после притворилась нежной пушистой овечкой! Эта дрянь сейчас вместо меня должна была лежать на этом алтаре, но даже здесь Дженни умудрилась обмануть, просчитать всё заранее и вовремя притвориться слабее, чем есть на самом деле!

В процессе пламенной речи Милинда пыталась подняться на локте, чтобы заглянуть в моё лицо. Девушка даже не заметила, что кандалы на дальней руке съезжают по запястью, оставляя кровавые борозды. Пухлая верхняя губа леди Блэр приподнялась, обнажая резцы, миниатюрный нос сморщился, скулы очертились резче. Красивое лицо исказила уродливая гримаса ненависти.

— В каком смысле слабее, чем она есть? — Я не рассчитывал на подробные пояснения, но Милинда так долго находилась в этом подвале одна, что явно стремилась выговориться.

— Я спланировала всё заранее, нашла этого урода Биддера, дала клятву Мерлина от лица леди Оллроу. Я должна была занять место дочери богатых аристократов, а этот ублюдок — получить в свою полную и безраздельную власть крошку Дженни. У меня всё было готово: план, ловушка, письма, отправленные магической почтой, чтобы эта ослица не заподозрила, что я не вернулась в Глокшир… — Милинда говорила очень сбивчиво и скакала с одной мысли на другую. Если бы я не догадывался о большей части истории, то вряд ли смог понять её. — Даже эту ужасную клятву я дала от её лица, прекрасно зная, что сама она не осилит. Вот почему, спрашивается, ей всё, а мне ничего?!

— То есть ты специально заранее всё так спланировала, чтобы на алтарь к Биддеру попала она?

— Конечно! А эта жалкая подделка под благородную леди умудрилась перехитрить меня и тут! Не знаю, сколько золота она отстегнула Хэнгу, но вместо неё он переключился на меня…

Девушка со злостью сплюнула на пол и тяжело опустилась на камень. Эта, казалась бы небольшая речь, явно далась ей с большим трудом.

— Милинда, я тебя разочарую, но Джейн понятия не имела, где ты находишься. Она наняла меня и даже заплатила триста фэрнов за то, чтобы я нашёл её пропавшую подругу детства.

— Не правда! — взвизгнула девушка и почему-то захныкала. — Не правда! Она всё с самого начала знала! Как иначе объяснить то, что этот выродок вместо того, чтобы использовать её в качестве скота для разведения аристократов, решил, что моя магия ему ценнее? Клятва Мерлина давалась от лица леди Джейн Оллроу…

— Милинда, — я дождался, когда затуманенные карие глаза вновь взглянут на меня, — клятвой Мерлина можно связать только того, кто её даёт. Её нельзя давать от чужого имени.

— Тогда почему она подействовала на меня? Почему я не могу уйти отсюда?! Я не Джейн Оллроу, я — Милинда Блэр!

— Возможно потому, что ты в тот момент уже действительно считала себя дочерью Вилмара и Валетты? Ты неоднократно оставалась в поместье Оллроу на лето и играла роль…

— Не правда! Ты врёшь! — отчаянно закричала девушка, неожиданно начав извиваться в кандалах. — Врёшь-врёшь-врёшь! Я читала это в книге, которую… — На этих словах крик превратился в громкие сдавленные рыдания.

Конец неоконченной фразы так и повис в воздухе.

— … которую тебе дал Биддер. Так?

Я отвёл взгляд от лица, столь сильно напоминающего черты леди Джейн. Уму непостижимо, как на свет могли родиться две настолько похожие внешне девочки и так же сильно различающиеся характерами. Леди Джейн до последнего верила в то, что Милинда не могла ей пожелать ничего плохого. Она даже пошла на ссору со мной, отстаивая своё мнение о единственной подруге детства.

Скользнул взглядом по изломанным ногтям и гематомам на теле Милинды, задержался взглядом на абсолютно плоском животе и нахмурился. Девушка по моим догадкам должна была находиться минимум на третьем месяце беременности, но если Биддер обманом стребовал с неё клятву Мерлина не ради того, чтобы она родила какому-то напыщенному болвану наследника, то…

— Почему он тебя здесь держит, Милинда?

От звука своего имени девушка вздрогнула, как от удара хлыста.

— А сам-то как думаешь? — прошипела девушка в ответ, злобно усмехнувшись. — Или ты не такой умный сыщик, каким хочешь казаться?

Я скрипнул зубами, резко нагнулся и потряс девушку за плечи.

— Милинда, я могу вытащить тебя отсюда! Понимаешь? Надо лишь дождаться, когда дым от этих свечей рассеется. Я могу передать тебя самым лучшим целителям, они тебе помогут. Если захочешь, даже притупят боль об пережитых воспоминаниях. Но мне важно понимать все детали этой истории, чтобы не упустить ничего важ…

Впервые вместо гримасы ярости или ненависти лицо девушки исказила боль. Я буквально нутром почувствовал, что только что допустил огромную ошибку, и осёкся на полуслове.

— Притупят боль об этих воспоминаниях? Боль?! Да что ты, сыщик, вообще знаешь о боли?

Несмотря на остатки дыма, меня буквально отшвырнуло эмоциями Милинды от алтаря.

— Тебя ли держали в темнице месяцы напролёт, отбирая магию каплю за каплей?! Самому Биддеру не нужен был от меня ребёнок! Какой смысл в заработанных фэрнах, пускай их будет даже и тысяча, если на них нельзя купить магию? Сыщик, ты пришёл слишком поздно! Где ты был, когда Хэнг понял, что вместо того, чтобы использовать меня как других девушек, он может доить мой резерв?! Эта дурацкая клятва Мерлина… Когда я её давала от имени леди Оллроу, то разрешила ему любые действия над телом и аурой… Если ты доставишь меня целителям, то уже ничего не сможешь изменить. Посмотри на меня вторым зрением и всё поймёшь сам.

Я действительно переключился и чуть не охнул. В районе груди, где должен был находиться салатовый кокон, тускло мерцали тончайшие мшисто-серые нити. Пока они ещё давали свет, но даже ребёнку было бы понятно, что это ненадолго. И по тому, как было тяжело мне потратить хотя бы нитку жизненных сил, я даже представить себе не мог, что пережила Милинда. Выходит, Биддер как мерзкая пиявка сосал из девушки жизнь, а она всё это время билась о камень от боли и ничего не могла противопоставить ему. Даже убежать… Теперь становилось так же понятным и то, почему охранные чары на подвале мне показались такими странными. Их не накладывали разные маги, отнюдь. Их наложил сам Биддер, просто последовательно во времени, всякий раз поглощая магию самой Милинды и становясь сильнее.

— Умоляю, если в тебе есть хотя бы капля сострадания, убей меня! Я не хочу больше так жить.

— Милинда, — собственный голос прозвучал совершенно незнакомо, — я освобожу тебя, доставлю к целителям, дай мне немного времени…

Тёмно-карие глаза уставились на меня. Милинда не высказала возражений, она вообще молчала, но от этого молчания мне не стало легче. Скорее наоборот. За доли секунды я буквально окунулся в её жизнь. Подкидыш и никому ненужная девочка в приюте. Преданная, как она считает, своей единственной подругой. Уродина с обезображенным лицом, годами терпящая насмешки и унижения от сверстников. Даже здесь, в Лорнаке, когда она вылечила своё лицо и получила возможность начать новую жизнь, несчастья вновь настигли её. И сильная магия, возможно, было единственным, чем она гордилась, стала её же чёрной меткой, проклятием. Карие глаза смотрели на меня, а в них плескались лютая ненависть и бесконечная боль.

«Это не Джейн, у них нет совершенно ничего общего. Джейн, несмотря на нехватку магии и вынужденную игру в леди Оллроу, до сих пор видит в людях лучшее, а Милинда — окончательно сломанная магэсса», — промелькнула мысль где-то на задворках сознания.

— Если ты поступишь так, как хочешь, ты лишь продлишь мои мучения, — вновь хрипло заговорила девушка на алтаре. — Уже никакая магия не способна наполнить мой резерв. Он высушен до дна, как и жизненный кокон. Пожалуйста, убей меня. Прошу. Я больше не могу терпеть эту боль.

И было в этой просьбе столько искренности и надежды, что я просто не смог отказать. Положил руку поверх кисти Милинды и прошептал заклинание. Чёрные нити опутали тело девушки, и перед тем, как она успела сделать последний вздох, уха коснулось еле слышное:

— Спасибо, Кай.

Первый и последний раз Милинда назвала меня по имени. Ресницы девушки медленно закрылись, а мышцы лица расслабились. У меня же в груди резко закололо, на лбу выступила испарина. Скользкие незримые щупальца выпили часть магии и из меня. Всё-таки дым от ритуальных свечей полностью ещё не рассеялся, и он, похоже, не только блокировал попытки жертвы к бегству, но и высасывал магию, если жертва пыталась ею воспользоваться. Что за отвратительный артефакт…

Покачиваясь на одеревеневших ногах и не оборачиваясь, я вышел из подвала.

Глава 17. Арест

Влажный ночной воздух Лорнака всегда действовал на меня отрезвляюще. Именно поэтому я предпочёл пошляться по улицам города и лишь на рассвете пришёл на порог собственного особняка. Из-за всего случившегося я настолько погрузился в собственные мысли, что заметил столпотворение жандармов лишь в тот момент, когда меня окрикнули.

— Кай Ксавье, не с места! Соедините ладони перед собой!

Инспектор Шейн Теренс и ещё четверо в форме с символикой служащих правопорядка направили полыхающие голубым пламенем дубинки в мою сторону. Они топтались на лужайке, перед моим домом. Тут же рядом за их спинами я заметил заплаканного Мэтью и рассерженного Берни в привычном образе моего помощника, а также бледную и взволнованную леди Джейн.

— Коллеги, это всего лишь недоразумение… — попытался вставить своё слово Берни, но его тут же оборвали.

— Молчать, господин Лэнгфорд, вам вообще слова никто не давал!

Дьявол, что здесь творится?!

— А мне казалось, что вы приличный человек, инспектор Теренс, и не станете вламываться на территорию дома, чей хозяин отсутствует. Зачем вы вытаптываете мои жасминовые кусты и гиацинты? — Я демонстративно сложил руки на груди.

Двое из жандармов стремительно покраснели и тут же шагнули на дорожку, сделав вид, что только что не пытались взломать охранные заклинания на окнах особняка и вообще вели себя прилично.

— Да как вы смеете! — Лицо инспектора покрылось свекольными пятнами, — Я приказал, Кай Ксавье, соединить ладони вместе!

— И вы это приказали, потому что…? — поддел Шейна, а затем, обернувшись к мальчишке, произнёс уже мягче: — Иди ко мне, Мэт. Они тебе ничего не сделают.

Мэтью шмыгнул носом и сделал пару шагов в мою сторону, но инспектор Теренс грубо схватил его за шиворот и дёрнул на себя. Тонкая курточка громко треснула по шву, мальчик споткнулся, а его лицо побелело ещё сильнее. В душе густой тягучей лавой начал извергаться вулкан гнева. Это что же за моё отсутствие этот идиот наплёл мальчишке, что тот дрожит, словно кленовый лист на ветру?!

— Осторожнее, вы вообще-то обращаетесь с ребёнком! — Я сделал стремительный шаг к жандармам, но голубая вспышка, вспахавшая щебень под ногами, заставила замереть на месте.

— Вот именно! Ребёнок! — с победными интонациями произнёс инспектор. — Господин Ксавье, вы знаете, сколько мальчику лет? Ему нет шестнадцати и, насколько мне известно, у вас нет согласия на работу ребёнка от его родителей! Вы обвиняетесь в незаконном использовании детского труда!

— А я думаю, что ему есть шестнадцать, — произнёс нарочито небрежно. — До тех пор, пока ваши основания не имеют под собой оснований…

— Имеют! На основании имеющегося ордера, — инспектор Теренс внезапно достал из нагрудного кармана свиток с синей лентой и метнул его на мокрую от росы траву; Шейн явно рассчитывал на зрелище, как ненавистный сыщик нагнётся за бумагой, — я забираю мальчика на дознание и настаиваю на магическом освидетельствовании его возраста.

Я услышал собственный скрип зубов. Гнилые каракатицы! Процедура магического освидетельствования подразумевает собой заклинание, которое в присутствии пяти магов считывает сетчатку глаза человека, и на основании уникального рисунка сообщает возраст испытуемого с точностью до месяца рождения!

— … а пока что в виду того, что ребёнку негде жить, он отправится в детский дом!

— Нет! — со слезами выкрикнул Мэт и попытался вырваться из хватки инспектора, но сделал только хуже.

Разумеется, подросток не знал, что если оказывает сопротивление при так называемом аресте и транспортировке в детский дом, то у жандармов есть правило применить к нему весьма болезненные чары смирения. Один из жандармов начал сплетать тот самый узор, и я кинул наперерез ему защитный купол на Мэтью. Заклинания столкнулись в воздухе и вспыхнули яркими искрами, нейтрализуя друг друга, на что оставшиеся жандармы вздрогнули и разом выпустили в меня по боевому заряду из своих дубинок. Три штуки я успел отбросить, а вот от четвёртого не успевал увернуться чисто физически.

Дикая резь в правом боку на миг оглушила, мерзко запахло палёной одеждой и жжёной кожей. Я согнулся пополам, хватая ртом воздух. Отстранённо подумал, что шрамом больше или шрамом меньше на моём теле уже ничего не изменит.

— Ка-а-а-й, нет! — завизжал Мэт, видимо, подумав, что меня смертельно ранили.

Бледная Джейн бросилась к мальчику, но её за руку поймал Берни и что-то спешно зашептал на ухо. Тем временем один из жандармов спеленал магическими путами Мэта, дополнительно наложил чары смирения, потому что тот продолжал отчаянно брыкаться, и поволок к самоходной повозке, на которой сверкал герб жандармерии. Плечи леди Оллроу поникли, было видно, что она хотела броситься за мальчиком вслед, но Берни, кажется, смог найти подходящие слова, чтобы она не вмешивалась в и без того тяжёлую ситуацию.

— Ну и на каком основании, инспектор Теренс?! — тихо зарычал и, превозмогая острую боль, всё-таки принял вертикальное состояние. — Что же написано в вашем ордере? Уж простите, не могу нагнуться и прочитать, так как мне не без оснований кажется, что ваши ребята с удовольствием поджарят меня, если я сделаю хотя бы шаг в сторону свитка.

— Не стройте из себя невинную овечку, господин Ксавье! Вам это не идёт. Вы обвиняетесь в убийстве леди Милинды Блэк! На её теле найдены следы смертельных чар и ваша остаточная аура.

Я прикрыл глаза. Всегда знал, что в жандармерии все, кроме комиссара, — идиоты, но чтобы до такой степени… Уходя из подвала, я дождался Берни и сообщил, что дело закрыто, труп Милинды в подвале, а Биддера необходимо арестовать как можно скорее.

— Но инспектор Терренс, всё не так… — попытался было вмешаться мой помощник, и тут же замолк, как только несколько магических дубинок угрожающе нацелилось в его сторону.

— Поэтому, — продолжал инспектор, — у меня есть полное право проверить ваш особняк и прилегающую территорию и конфисковать всё подозрительное… ну или кого-то подозрительного, — инспектор бросил взгляд в сторону повозки, в которую уже погрузили связанного Мэтью. — Требую снять охранные чары и оставаться на месте, пока мы проверяем ваш дом!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я усмехнулся. Похоже, дежуривший этой ночью Теренс не растерялся и решил обернуть ситуацию на свою выгоду. Из-за плотного сотрудничества с жандармерией слепок моей ауры действительно находился в одном из кристаллов памяти, а сверка с имеющейся картотекой при обнаружении тела — первочередная процедура, которую проводят синемундирые. Инспектор Теренс давно точит на меня зуб, и неудивительно, что как только у него появилась возможность прищепить хвост слишком удачливому на его взгляд сыщику, он этой возможностью непременно воспользовался. Или это было распоряжение комиссара Лейка, давно желающего найти на меня рычаги давления, а инспектор проявил чрезмерную ретивость? Впрочем, теперь это уже неважно.

Слегка повёл пальцами, снимая охранные чары с особняка. Мэт, памятуя о том, как я сердился за него, не поддался на требования жандармерии и до последнего никого не впускал. Храбрый, но глупый мальчишка… Жандармы наконец вошли в мой особняк, а я не выдержал и опёрся рукой на кованный забор. Мелкая противная судорога медленно распространялась от места травмы к ногам и рукам, на лбу выступила испарина, в глазах заплясали надоедливые мушки. Дохлые крысы, чем же они заряжают свои дубинки, если от одного пропущенного удара по телу разливается адская боль?!

— Кай! — Неожиданно я почувствовал на своём теле руки Джейн. — Кай, не двигайся, я сейчас тебя залечу… Я умею совсем немного, магия небольшая, лишь целительская, но хотя бы боль сниму, и шрамов не останется.

Мягкие тёплые ладошки стремительно расстёгивали на мне сорочку и зарывались под обугленную ткань.

— Зачем, Джейн? Уродством больше, уродством меньше… — неумело попытался её остановить и хрипло закашлялся.

Миродержец! Как же приятны её прикосновения! Никогда в жизни я не получал такого удовольствия от женского прикосновения… Либо у меня помутился рассудок, либо я действительно готов ловить заряды казённого оружия этих остолопов, лишь бы нежные пальчики вот так скользили по моему животу.

— Не говори глупостей, Кай, — фыркнула светловласка, продолжая лечить и сосредоточенно прикусив нижнюю губу.

Я попытался поймать её взгляд, но Джейн почему-то упорно на меня не смотрела. Краем сознания я отметил, что Берни вместе с жандармами прошёл внутрь особняка, а ещё оттуда слышались какие-то нарастающие крики…

— Джейн, мне надо тебе кое-что сказать, пока жандармы не вернулись. Это касается Милинды…

— Да, я знаю, — девушка перебила меня. — Она мертва. Меня сегодня известили, что её тело найдено в особняке некого господина Биддера. Пару недель назад, когда я думала, что ты впустую шляешься по ипподромам, а у Берни ничего не выгорит с объявлениями в новостных листках, я написала заявление в главном отделении жандармерии о пропаже человека.

— Подожди, Джейн, это всё не то. Ты слышала, что меня обвиняют в том, что я убил её…

— Кай, да за кого ты меня принимаешь, если думаешь, будто я поверила в эти смехотворные обвинения?! Неужели я, по-твоему, так глупа, что поверю, будто ты её мог убить? Ну, конечно же, я прекрасно понимаю, что жандармы просто завидуют твоему таланту. Между гильдией сыщиков и синемундирыми всегда была неприязнь. Уверена, есть разумные объяснения тому, почему на теле Милинды оказался след твоей ауры…

— Нет, Дженни, это не то, что я хотел сказать…

— Да-да, ты сочувствуешь мне и скорбишь о моей потере, или вовсе не скорбишь. — Она отмахнулась и перебралась пальцами чуть ниже, практически к ремню. Щёки девушки залил лёгкий румянец, а дыхание участилось и стало поверхностным. — Ты говорил, что считаешь, будто дело не чисто… Ужасный сон уже тогда меня предупредил о том, что с Милиндой произошло что-то плохое. Не удивлюсь, если дата смерти моей подруги в заключении патологоанатома совпадёт с той ночью, когда мне приснился кошмар.

— Да послушай же!

Я схватил ладони девушки, вытащил их из-под сорочки и поднёс к губам, чтобы Джейн, наконец, посмотрела на меня. Огромные глаза цвета океана мгновенно заворожили меня.

— Дженни, я должен тебе сказать…

Удар сердца, зрачки девушки медленно расширились, а мягкие розовые губы маняще приоткрылись. Я кожей почувствовал еле ощутимый горячий вздох, сорвавшийся с её обветренных губ. Растрёпанные светлые волосы шёлковым водопадом обрамляли красивое лицо. Какая же она естественная и красивая. Вот такая, какая есть, стремящаяся помочь мне, не верящая в то, что я способен на убийство. Правильная. В ней нет ничего похожего на озлобленную и отравленную собственной ненавистью Милинду. И тем сложнее мне будет признаться и сказать ей правду. Почему же так тяжело сказать ей эту короткую фразу? Неужели потому, что я боюсь увидеть презрение в серо-голубых радужках?

— Я действительно применил…

Мои слова потонули в громком крике инспектора Шейна.

— А ну стоять! Свести ладони вместе или мы будем вынуждены применить оружие!

Совершенно непринуждённой походкой, покачивая бёдрами, из моего особняка выпорхнула жгучая брюнетка в вызывающе-обтягивающем платье винного цвета, а за ней гурьбой выбежали жандармы. Последним вышел Берни и метнул в меня осуждающий взгляд. Джейн мгновенно выдернула свои ладони из моих рук и с изумлением обернулась на красотку. Тем временем незнакомка уверенным шагом двинулась в мою строну.

— Стойте, где стоите! — почти взвизгнул инспектор.

— И не подумаю! — нагло откликнулась девушка. — Вы не имеете никакого права мне что-либо указывать. Ваш ордер на обыск здания, а я — человек. Если Мэтью вы ещё сумели связать по рукам и ногам, выдвинув объявления Каю об использовании детского труда, то со мной у вас такой фокус не пройдёт. — Она прогнулась, изящно показав содержимое декольте. — Поверьте, я совершеннолетняя.

Почти все жандармы стремительно покраснели и опустили дубинки. Разумеется, кроме Шейна Теренаса.

— Вы незаконно проникли на территорию уважаемого гражданина Лорнака! Вы воровка!

— Пф-ф-ф-ф, а теперь он у вас уже «уважаемый»?

Я отмер, наконец, осознав, кто передо мной. Грейс! До сих пор я видел её лишь в мужской одежде и цилиндре, старательно прятавшую свою фигуру и внешность. Какого демона она здесь делает?! Ах да, кинжал… она пришла забрать его.

— Господин Ксавье, вы подтверждаете, что эта девушка находилась на территории вашего особняка законно? Если нет, то мы её арестуем, а если да — то будьте добры пояснить, что она делала у вас дома в отсутствие хозяина!

Одну бесконечно долгую секунду все взгляды на лужайке перед особняком скрестились на мне. Недовольные и злые — от жандармов, порицающий — от секретаря, глубоко потрясённый — от леди Джейн, выжидающий и напряжённый — от Грейс. Я лихорадочно перебирал в голове варианты, и с отчаянием понимал, что у меня их просто нет. Если Грейс заявилась в мой особняк, значит, она уже забрала своё оружие. В случае её ареста и обыска короле воров светит смертная казнь.

Странно, если жандармы уже обнаружили Грейс и тайник в моей спальне, почему они до сих пор не бросились накидывать чары смирения на меня? Всё-таки хранение картечного пистоля — достаточный повод и для моего задержания…

Словно подслушав мои многочисленные вопросы, черноволосая красотка сделала длинный шаг, соблазнительно обнажив ногу в разрезе платья до самого бедра. Для большинства собравшихся это выглядело настолько непристойно, что они остолбенели. Я же, видя мимику Грейс, понял её угрозу совершенно точно: «Оружие у меня под юбкой и только попробуй меня не вытащить из этой передряги».

— Господин Ксавье? — Инспектор Теренс сделал шаг в мою сторону, начиная сплетать чары.

— А что может делать в доме красивая молодая женщина? Она — моя любовница. — Протянул руку к талии девушки, приобнимая и с вызовом смотря в глаза инспектору.

Шейн Теренс даже споткнулся, услышав эти слова.

— Простите, что?!

— Да, моя любовница. Что здесь непонятного? — бросил с раздражением, дёрнул брюнетку на себя и зашипел на ухо: — С какой радости сама Грейс Проклятый Кинжал вдруг решила почтить своим присутствием мою скромную персону? Почему не вышла через окно?!

Со стороны наше общение можно было принять за воркование влюблённых.

— Да потому что твою скромную персону сегодня хочет увидеть весь Лорнак! — огрызнулась в ответ Грейс. — Не успела. Вломились эти… Пришлось импровизировать. Вот нашла какую-то тряпку у тебя в шкафу, обрезала на современный лад. Удивительно, вроде весь город судачит о том, что в койке Кая Ксавье перебывала половина ночных фей столицы, а в шкафу у тебя одеяние монахини. Всё никак не пойму, это сплетники приуменьшают твою мужскую силу, или у тебя завелись наклонности к переодеванию в женскую одежду? Вообще, скажи спасибо за то, что твой пистоль прихватила. Если бы не я, то синемундирые уже добрались бы до него.

Целое мгновение у меня ушло на то, чтобы осознать: это винное платье, которое показалось мне отчего-то знакомым, — то самое платье Джейн, в котором она ходила на свидание в «Райские сады», наскоро обрезанное в некоторых местах и с вырванным воротом. Гнилые потроха, Джейн! Она же тоже наверняка узнала своё платье…

Я стремительно обернулся, но увидел лишь край мелькнувшей серой юбки за углом соседнего дома. Тяжёлой каменной плитой навалилось осознание. Девушка с глазами цвета штормового океана, что только что вылечила мою рану, просто ушла.

Почему же так больно, будто она ушла не со двора моего особняка, а вовсе из моей жизни?

— То есть вы не считаете себя виноватым в смерти леди Милинды Блэр?

Младший констебль Ботт уже в третий раз за допрос переформулировал свой вопрос.

— Не считаю.

Полиграф вяло шевелил паучьими лапками, и не требовалось быть специалистом по магической технике, чтобы понять, что за весь допрос я ни разу не соврал. Утаил — да, но врать напрямую не захотелось. Пускай мои показания будут выглядеть чистыми, как лепестки снежного лотоса.

Младший констебль почесал затылок, пожал плечами и уточнил:

— В целом, господин Ксавье, вы ответили на все вопросы, и у меня нет никаких…. Ах да, вспомнил, ещё отдельно просили уточнить. Правда ли, что с некой леди, которая находилась в вашем доме в момент проверки недвижимого имущества, вас связывают … э-э-э… — Ботт слегка порозовел, — интимные отношения?

— Это с которой? Когда я вернулся домой, на территории поместья было две леди.

Я думал, что поставлю младшего констебля в неловкую ситуацию, ведь жандармы так и не успели спросить имя королевы преступного мира. Более того, они даже не поняли, кто перед ними находится, настолько Грейс была не похожа на себя обычную. Да что уж там говорить, я сам не сразу узнал свою знакомую. Ловкая девушка обвела всех вокруг пальца. Сказав, что хочет попрощаться с Мэтью, она скрылась за самодвижущейся повозкой жандармов, а после её уже никто не видел. Но я просчитался со своим ответом. Жандарм покопался в папке, которую принёс с собой, и пододвинул ко мне изображение, сделанное штатским графистом. Конечно, не фотокарточка на камеру-гармошку, но лицо Грейс вполне узнаваемо. И когда эти ушлые жандармы только всё успевают?

Я уже раздумывал, что ответить на вопрос младшего констебля, когда дверь в допросную открылась, и вошёл комиссар Маркус Лейк собственной персоной. Рядовой служащий ощутимо напрягся, ожидая, что его будут ругать, но комиссар лишь махнул рукой.

— Спасибо, Ботт, можешь идти.

Тучный мужчина подошёл к полиграфу и внимательно посмотрел на идеально ровные строчки на длинной клетчатой бумаге.

— Хм-м-м, Кай, я просто тебе поражаюсь. Ты действительно неподражаем. Пожалуй, эту железяку надо действительно выкидывать.

— Да нет, — усмехнулся, — не все умеют так виртуозно лгать, как я. Оставь, ещё пригодится.

Маркус небрежно шевельнул двумя пальцами, и нас накрыл ровный чёткий кокон шумоизоляции. В который раз я поразился тому, насколько силён этот человек магически, и слегка напрягся.

— Ну и как, какие отношения тебя связывали с этой леди? — спросил он, почти что шутя, вот только выключать детектор лжи не стал.

— Интимные.

— А с другой… рыженькой?

Значит, Берни рассказал и про Ришу. В своём допросе я оставил ночную фею за кадром. В конце концов, ни один человек не обрадуется пристальному вниманию жандармов, а Риша сильно помогла мне с мадам Роуз. Не уверен, что без её помощи я бы так быстро смог договориться с управляющей борделем.

— Тоже интимные, — протянул, из-под прикрытых ресниц наблюдая за комиссаром.

От меня не укрылось, что мужчина на миг нахмурился и бросил беглый взгляд на механические лапки паука. Комиссар далеко не дурак и подозревает, что я не всё рассказал об этих девушках.

— И что, брюнеточка терпела то, что рыжая проживает в твоём доме?

Невозмутимо пожал плечами.

— А ты что, завидуешь?

Маркус хмыкнул, ещё раз посмотрев на клетчатую бумагу.

— Кай, я тебе не завидую, — произнёс он неожиданно серьёзно. — В этот раз ты действительно вляпался по самые уши. На данный момент я тебя отпускаю за неимением улик. Но твоя аура была на теле Милинды Блэр, так что имей в виду: шаг в сторону, какое-то нарушение закона, и тебя будут допрашивать уже не в комфортной допросной, а в камере пыток. На текущий момент на всё твоё имущество налагается арест до тех пор, пока идёт выяснение всех деталей дела. И речь не только о Милинде, но и о тех пятнадцати беременных, которые связаны клятвой Мерлина. Жандармы будут искать их отцов, выяснять, насколько они виноваты в сложившейся ситуации, сами ли выступали заказчиками или всё-таки их каким-то образом уговорил этот мерзкий Биддер.

— Пф-ф-ф, арест на имущество, тоже мне напугал. — Комиссар выключил полиграф, а я проворно стал снимать кольца с проводами.

— Кай, ты не понял, — Маркус на этот раз посмотрел мне в глаза и произнёс максимально чётко: — Я отзываю твою лицензию из Гильдии Сыщиков, ты больше не имеешь права работать таким образом. И, да, так как особняк Ксавье находится под залогом, а выплачивать ссуду тебе теперь нечем, дом конфискуют. Этот бюрократический момент займёт какое-то время, но вопрос уже точно решённый.

Я замер. Комиссар сообщил мне, что лишает жилья и способа заработать деньги. Он явно угрожает кнутом…

— И где же пряник?

— Ты всегда можешь выйти работать в жандармерию в качестве моего подчинённого. Учителем по языку тела. Не зря же тебя называют Королём Лжи.

На этот раз усмехнулся уже я. Комиссар Лейк всегда был умным человеком, а в сочетании с колоссальным магическим резервом, я бы скорее назвал его опасным. И сколько его знаю, его никогда не покидала мысль выяснить, в чём состоит мой секрет.

Память невольно подбросила фразу из разговора с Джейн в моём особняке.

«Я не знаю, как ты получил эти рубцы…»

Эта девушка, что однажды напомнила маленькую и солнечную колайри, сама того не подозревая, раскрыла мою самую страшную тайну. Она единственная, кто меня действительно понял. Почувствовала на уровне неосязаемого. И неважно, что этой фразой она хотела меня задеть, раскачать как парусник на волнах эмоций. Её слова попали идеально в цель.

«…но они сделали тебя таким, кто ты есть».

Когда тебя изо дня в день бьёт кто-то заметно крупнее и сильнее, режет и унижает просто потому, что у него плохое настроение, ты учишься заранее считывать его выражение лица и как можно быстрее. Приспосабливаешься просто, чтобы выжить. Выжить любой ценой. Плевать на гордость или болезненные спазмы желудка. Если у отца опущены уголки рта, если на лбу залегли глубокие морщины, если по скулам гуляют желваки, то лучше всего переждать сутки в неотапливаемой сырой комнате. Лучше голодать и мёрзнуть, но не высовываться. Лучше попробовать выбраться через окно и сорваться с карниза, возможно, даже сломать ногу или руку, только бы не сталкиваться с гневом Ксавье-старшего.

— Итак, Кай?

Комиссар Лейк отбросил личину добродушного толстяка. Сейчас на меня смотрели проницательные глаза мага, на переносице которого образовалась одна тонкая морщинка. Но именно эта морщинка и заставила меня ответить:

— Маркус, я не знаю, о чём ты говоришь, но я всегда действую исключительно интуитивно. Это просто дар от природы или же проданная душа дьяволу, тут как хочешь, но учитель из меня никудышный. Прости.

Комиссар Лейк медленно кивнул, не сводя с меня пристального взгляд.

— Что ж, хорошо. Это твой выбор, Кай. Надеюсь, ты о нём не пожалеешь, а если пожалеешь, то будет ещё не поздно всё исправить. Иди, ты свободен.

Я машинально пощупал пальцы, на которые недавно были надеты металлические кольца полиграфа, сухо кивнул и вышел из допросной. Ох, а как же я надеюсь на то, что не пожалею о своём выборе.

Первым делом после того, как меня, наконец, выпустили из отделения жандармерии, я поймал автомёбиус и крикнул фурману, чтобы он отвёз меня в поместье Оллроу.

Джейн…

Если бы я только мог тебе всё объяснить…

Стройный женский силуэт в тёмном закрытом платье и шляпке с траурной вуалью я увидел сразу же. Даже не увидел, а почувствовал внутренним зрением и обернулся именно туда, где находилась полупрозрачная беседка из тонких кованых полосок чернёного металла. Леди Оллроу занималась чтением. Волосы цвета белого золота были убраны в изящные косы назад и скреплены серебряной заколкой. Вся поза девушки говорила о грусти и печали, но из-за тонкого кружева на лице я не мог разобрать оттенков эмоций.

— Джейн!

Девушка оторвалась от бумаг и посмотрела на меня сквозь вуаль. Маленькая кисть в кожаной черной перчатке переложила листы с коленей на скамейку. Краем сознания я отметил, что не смогу определить злость или волнение девушки по рукам, ведь кожа полностью скрывает их.

— Кай, — холодно уронила девушка моё имя в воздух.

Я чуть было не споткнулся о гравий. Почему-то мне думалось, что Джейн будет рвать и метать, но вместо этого я встретился с равнодушием. Или мне так показалось, ибо вуаль скрывала большую часть лица. Лишь подрагивающие уголки бледно-розовых губ сообщили мне, что Джейн не так спокойна, как хочет казаться.

Я остановился, не зная, с чего начать. Не так я себе представлял разговор со светловолоской, а потому произнёс первое, что пришло в голову:

— Красивая беседка.

Джейн издала тихий, полный горечи смешок.

— Неужели ты решил, как воспитанный интеллигентный человек, начать беседу со слов о погоде и архитектуре? Кай, тебя, конечно, называют Королём Лжи, но я слишком хорошо тебя узнала, чтобы понять, что такие вещи тебя не интересуют.

— Ну почему же? — возразил. — Летом наверняка в изысканный ажурный рисунок металла вплетаются лозы винограда или любого другого вьюна, и беседка становится подлинным произведением искусства на стыке человеческого труда и природы. У Валетты и Вилмора Оллроу тонкий вкус, что редкость в наши дни для людей, имеющих огромное состояние.

Так и не дождавшись приглашения, я аккуратно сел на скамейку напротив.

— Как ты правильно заметил, Кай, это всё случится летом, — с раздражением ответила Джейн и прикусила губу. Я был готов поклясться, что она не ожидала, что я поддержу разговор. — Сейчас же данная беседка — лишь груда мёртвого, холодного и поддающегося коррозии металла, несколько лет назад заказанного по моим чертежам.

Я не мог ориентироваться на выражение лица Джейн, но мне показалось, будто на слове «мёртвого» голос собеседницы едва уловимо поменял тональность.

— Мёртвого металла? — эхом повторил.

— А чего ещё? С ума сойти, Кай, я сейчас сижу на скамейке и общаюсь об искусстве с убийцей девушки, которую большую часть жизни называла своей сестрой!

На этот раз вздрогнул уже я.

— Как? Ты знаешь?!

Джейн невнятно повела плечами.

— Я же говорила, что написала в жандармерии заявление о пропавшем человеке. Комиссар Лейк был так любезен, что переслал магограмму с копией допроса на полиграфе того, кто применил смертельные чары к Милинде.

Смысл слов леди Оллроу доходил до меня с опозданием. Только сейчас я понял, что читала девушка перед моим приходом. О, проклятый Миродержец! Не так, совершенно не так я хотел, чтобы она об этом узнала! Мне показалось, что меня скинули с огромной высоты, и вот я лечу тяжёлым камнем вниз, ожидая смертельного удара. Воздух застрял где-то в районе горла, отказываясь выходить из лёгких. Если бы я не сидел на скамейке, то меня точно пошатнуло бы.

— Дженни… — Одно слово жгучей патокой обожгло нёбо, будто в наказание за то, что я осмелился к ней так обращаться.

Больше всего на свете хотелось обнять хрупкую девушку, которая до сих пор так храбро держалась в моём присутствии, прижать к груди, всё объяснить.

— Кай, не надо. — Она выставила ладонь между нами, словно уловив мои мысли. — Мне и так сейчас очень больно. Прошу, не делай мне больнее.

Промолчал, просто не зная, что сказать. Сердце билось, будто в него загнали шприц адреналина, а между нами образовалась вязкая, словно болотная трясина, тишина. Джейн наклонила голову вниз, и теперь траурное кружево скрывало её лицо полностью. Молчание затягивалось, и оно было ещё невыносимее, чем отвратительный скрежет мела по стеклу.

— Я видела отчёт. — Женский голос прозвучал глухо, но почти сразу же стал громче и звонче. — Ты превосходный лжец, Кай. Я тобой восхищена. Искренне, совершенно честно, восхищена! Ты так ловко обошёл на полиграфе все, что касалось «Старого лося», скрыл свою драку в таверне и наш побег из каменного мешка. Игра словами, недосказанность, фразы с двойным дном, едкая насмешка, за которой никто не подозревает истинное положение вещей… И за весь разговор полиграф не зафиксировал ничего, что можно было бы трактовать как неправду. Кай, ты просто виртуозный лжец! Гений. Перечитывая вопросы и ответы, мне почему-то вспоминался наш разговор в жандармерии. Помнишь? Конечно, я всегда знала, что тебя за глаза называют Королём Лжи, но чтобы так…

— Дженни, я действительно хотел как лучше…

— Молчи! И не смей меня так больше называть! — девушка вдруг резко зашипела на меня. — Я тебе больше не Дженни и даже не Джейн!

Просто кивнул.

Какое-то время мы сидели молча, а потом собеседница вновь заговорила.

— Когда мы проезжали в полночь под часами Лурье, я загадала желание, чтобы ты нашёл мою Милли. Ты заставил меня вырядиться в те дурацкие тряпки ночной феи, во мне кипела злость, и я от всей души пожелала, чтобы расследование закончилось как можно скорее. Чтобы Милинда нашлась, и мне больше не приходилось с тобой общаться.

Внезапно Джейн запрокинула голову и расхохоталась злым хриплым смехом. Шляпка с вуалью слетела с её головы, и моему взору предстало лицо девушки. Припухлые и красные веки, серые тени под глазами, ни грамма макияжа. Эта солнечная колайри долго плакала и пыталась скрыть следы своих слёз.

В первое мгновение Джейн резко дёрнулась, пытаясь поймать шляпку, а потом осознала, что это ей уже ни к чему, и бросила попытку.

— А знаешь, что самое смешное, Кай? — продолжила она, не обращая внимания на то, как налетевший ветер играет с её серебристыми волосами и уносит шляпку ещё дальше. — Желание-то сбылось! Ты действительно нашёл Милинду, и даже первым! Ни Берни, который тебе помогал, ни другие девушки из борделя, ни даже жандармы… Я сама попросила у Небесной Старицы, чтобы это был именно ты…

Грудь будто пронзили тупым ржавым кинжалом.

— Джейн, прости меня… — Вырвалось само собой, и я с отвратительной горечью во рту ощутил, как ужасно прозвучали эти слова. «Прости меня, что убил твою подругу. Прости, что не успел спасти её». Не помню, чтобы мне когда-либо приходилось извиняться, но вот сейчас, когда впервые в жизни действительно захотелось это сделать, я понял, что просто не знаю, что сказать и как поступить.

— Кай, не старайся извиняться, я всё равно тебе не поверю. Ты слишком искусен во лжи, и я просто уже не знаю, каким твоим словам можно верить, а каким нет. Вот, например, ты так легко и нагло заявил жандарму, что та женщина в моём платье — твоя любовница, что я, глупая, подумала, будто это какая-то уловка. Очередная сложная и многоэтажная игра Кая Ксавье в правду. Но… поразмыслив и перечитав магограмму, поняла, что ты не врал. Как и про Ришу. Ведь звуки вашей страстной любви я слышала ещё до того, как увидела тебя впервые. А знаешь, что во всей этой истории самое удивительное? Пока мы искали Милинду, ты стал мне ближе. Порой ты делал настолько меткие и точные замечания и так смотрел, что мне казалось, будто ты меня понимаешь. Будто видишь меня настоящую — ту самую Джейн Паркер, которая исчезла ещё девочкой. Будто ты со мной искренен. Представляешь? Глупая наивная Джейн Паркер, девочка из приюта, привыкшая лгать всю жизнь и изображать из себя умершую Джейн Оллроу, возомнила себе, что может быть интересна Каю Ксавье!

Последнее предложение девушка буквально выкрикнула мне в лицо, а затем резко отвернулась.

— Прошу, уходи. — Эти слова провернули кинжал в груди.

Сглотнул.

— Джейн…

— Ни слова больше, Кай. Я всё равно тебе не поверю, просто уйди.

Глава 17. Месяц туманов

За поисками Милинды Блэр я не заметил, как в Лорнак пришла зима. Тёплая, сырая, слякотная. Редкий колючий дождик сменялся овсяными хлопьями снега, которые, не долетая до земли, оборачивались в крупные холодные капли воды, дразня и обманывая жителей столицы. Из-за близости к морю зима в Лорнаке была всегда именно такая. Мокрая, странная, серовато-сизая.

Начало зимы — месяца туманов — полностью оправдало своё название. Тягучий густой дым днём и ночью клубился на улицах и площадях, толстым одеялом накрывая кирпичные здания, заснувшие деревья, древние статуи и фонтаны. Словно потерянный питомец он ластился к случайным прохожим и испуганно отступал на несколько футов назад, когда на него попадал карминово-охровый свет газовых фонарей или горчично-жёлтый — от окуляров автомёбиусов. Воздух пах бушующим океаном, буйно разрастающимся в это время года сфагнумом и, конечно же, самим Лорнаком.

Несколько дней подряд я пытался ещё раз поговорить с Джейн, но мне это не удавалось. Прислуга в поместье Оллроу растерянно сообщала, что леди нет дома.

Берни тоже некстати куда-то запропастился и с того самого дня, как инспектор Ботт сопроводил меня в жандармерию, я его больше не видел. Информация о том, что моё имущество находится под арестом, а лицензия на частный сыск временно приостановлена, каким-то образом очень быстро распространилась по всему городу. И хотя об этом не писали в новостных листках, гильдия сыщиков уже на следующее утро прислала полное лживого сочувствия письмо о том, что они, так и быть, готовы взять на себя мои обязанности и текущих клиентов. Кредитор, который несколько лет назад дал ссуду под родовой особняк, написал и вовсе гневную бумагу, вся суть которой сводилась к тому, что за эти годы здание потеряло в цене. Теперь ему придётся терпеть ещё и убытки, так как сейчас плохое время для продажи недвижимости и вообще «не мог ли я найти другое время, чтобы попадать в немилость жандармерии».

Риша внезапно собрала все свои вещи и съехала, оставив на столе загадочную записку с множеством орфографических и пунктуационных ошибок, что дизайн интерьеров — это не её, однако она внезапно нашла себя в иной сфере. Почерк скакал, буквы наклонялись то вправо, то влево, а подпись украшали крайне фривольные завитушки и множество сердечек. Я усмехнулся, кидая записку в камин. Из всех девушек борделя мадам Жозефины я обычно просил прислать именно Ришу из-за её непосредственности и искренности. Рыжая ночная фея совершенно искренне занималась любовью, верила в то, что «шрамы украшают мужчин», а затем, получив оплату, легко и непринуждённо забывала о клиентах. Вот и сейчас, неожиданно получив выгодное предложение, она молниеносно собрала саквояж и даже расщедрилась на записку.

Грейс Проклятый Кинжал больше в моём доме не объявлялась, но и пистоль она возвращать не спешила, вновь пропав. Я подозревал, что информация о фотокарточке, созданной штатским художником жандармерии, не обошла её стороной, а, следовательно, в ближайшее время она не станет понапрасну рисковать собой. Более того, совершенно случайно я узнал, что Ласточка ушла в открытое море.

Мэт… Проклятье! При мыслях о веснушчатом мальчишке в груди начинало что-то дёргать. После признания Джейн я думал, что меня уже ничто не способно задеть, но воспоминания о щербатой улыбке наглого подростка приносили почти физическую боль. Особняк Ксавье всякий раз встречал гнетущей тишиной, но я упорно делал вид, что меня всё более чем устраивает. В конце концов, я же сам когда-то жаловался на то, что мой дом напоминает скорее проходной двор.

— За тебя, отец, за то, что ты сделал меня таким, какой я есть, и за то, что этот дом, который ты всегда ценил много больше, чем единственного сына, вот-вот отберут. Ах да, ещё за то, что я оказался тем самым ничтожеством! — Я поднял бутылку с виски и отпил прямо из горла, не сводя взгляда со старинного масляного портрета.

На журнальном столике с мозаичной столешницей, сделанной собственноручно моим пра-пра-пра-дедом, лежали надорванный конверт и официальная голубая бумага, сухо уведомлявшая, что с полуночи родовой особняк Ксавье переходит в собственность моего кредитора. Я достал из кармана рубашки часы-луковицу и посмотрел на циферблат. Без пятнадцати десять. У меня ещё два с четвертью часа на то, чтобы попрощаться со зданием, которое в разные периоды жизни было мне и темницей, и домом.

Виски закончилось подозрительно быстро. Не утруждая себя тем, чтобы отнести тару на кухню, я просто бросил бутылку в камин и, не оборачиваясь, вышел из дома.

Луна подсвечивала ватный туман, и от этого создавалось впечатление, будто идёшь по облаку. Всегда любил Лорнак ночью: старые здания, окутанные мрачной дымкой, будоражили и вызывали ощущение перманентного беспокойства, будто бы в любой момент многоэтажный дом может ожить и поглотить в своём бездонном нутре ничего не подозревающего одинокого прохожего. Прохладный воздух щекотал ноздри, пробирался глубже, острыми когтями царапая органы, что не позволяло даже самому отчаянному пьянице упасть в мягкие сновидения и оказаться на сырой обочине.

Отдалённые сигналы автомёбиусов, неразборчивые голоса, доносившиеся из окон ещё бодрствующих горожан, мелодичный перезвон охранных чар, гул холодного ветра по водосточным трубам — всё это создавало в сознании нечто подобное не очень слаженного, но до боли знакомого оркестра, исполняющего ночные рапсодии, без которых ни один житель Лорнака не сможет заснуть крепким сном. Слабое мерцание звёзд, затмевающееся вечными плотными облаками, манило вечерних странников, призывало их творить безрассудства и, исчезая из виду с первыми лучами солнца, стирало из памяти полуночные странствия. Ночной Лорнак готов встретить путников с распростертыми объятиями, но порой не всегда выпускает из своих цепких лап заблудшие души.

Свежий ночной воздух содрогнулся от ударов медного колокола. Бам-бам-бам… Бам-бам-бам… Ровно двенадцать ударов. Полночь. Поздравляю, Кай, теперь тебе официально совершенно некуда идти.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я стянул ворот пальто чуть сильнее и продолжил прогулку по любимому городу. Несмотря ни на что, я всегда любил Лорнак. Его невозможно не полюбить.

Ноги сами собой куда-то вели меня, а я лишь бесцельно шагал и шагал, разгоняя сгустки тумана и иногда поворачивая то вправо, то влево. Изредка приходилось останавливаться и отходить в сторону, чтобы уступить дорогу одиноким чистильщикам. Странно, уже третий раз за последние полчаса я встречаюсь с этим чудом маготехники. В какой же район я забрёл?

Не успел я додумать эту мысль, как впереди послышались звуки драки и женские крики. Я перешёл с шага на лёгкий бег, пытаясь понять, откуда идёт звук, и всматриваясь в пейзаж. Мне кажется, я уже бывал на этой улице…

— Нет, отстаньте, умоляю… нет!

Раздаётся мужской громкий гогот, который в тишине ночного Лорнака кажется оглушающим.

— Э-э-э, нет, краля, так не пойдёт. Знаешь, почему таких, как ты, называют ночными феями? Потому что вы исполняете желания именно ночью.

— Я не фея, я — леди, вы ошиблись! Уберите руки!

Смутное беспокойство охватывает меня, заставляя ускорить шаг.

— В такое время гуляют только те дамочки, которые ищут приключения на свою хорошенькую пятую точку…

Из-за плотного тумана дальше десяти-пятнадцати ярдов ровным счётом ничего не было видно, поэтому невероятно яркая вспышка боевого заклинания, от которой я чудом успел увернуться, застала меня врасплох. Но она же стала и источником информации. За долю секунды я успел рассмотреть три мужские фигуры и одну женскую приблизительно через три или четыре здания от меня. Неумело сплетённые чары пришлись вскользь по нападавшим и лишь раззадорили их ещё больше. Сердце пропустило удар. Я ещё не знал наверняка, но уже догадывался, кто это, и сорвался на стремительный бег, одновременно формируя в руке пульсар. Ударил бы издалека, но могу задеть Джейн. Слишком близко к ней находятся эти ублюдки. Но как бы быстро ни бежал, я не мог оказаться на месте моментально. За те секунды, что я приближался, двое мужчин грубо схватили девушку, а третий задрал ей подол, пристраиваясь сзади.

— Ух, а магэссы у меня ещё не было, — произнёс он почти радостно.

Девушка резко дёрнулась, выкидывая ещё одну мощную вспышку, но силуэт справа отскочил в сторону, и магия безрезультатно впиталась в землю.

— Ах ты дря-я-янь, — воскликнул он, размахнулся и ударил Джейн.

Именно в этот момент я со всей силы шарахнул пульсарами сразу по трём тёмным фигурам. Гнев и понимание, что Джейн кто-то обидел, застлал глаза. Не ожидавшие нападения мужчины взвыли, кто-то швырнул в меня охотничий нож, но я отбил оружие, не глядя. И так же почти не глядя послал ещё несколько фаеров вслед посмевшим напасть на одинокую девушку уродам. Где-то на периферии сознания я услышал жалобное завывание и угрозы в свой адрес, но всё моё внимание в этот момент было приковано к медленно оседающей на брусчатку Джейн.

Даже переходить на внутреннее зрение не пришлось, чтобы понять, что она вычерпала себя полностью. Частое поверхностное дыхание, испарина на лбу, дрожащие руки… Слабый салатовый кокон тускло светился вокруг её сердца, и при детальном рассмотрении видны многочисленные оборванные нити. Кажется, она успела сформировать ни один и ни два боевых заклинания или же с непривычки вложила весь скудный резерв.

— Какого дьявола, Джейн?! — заорал на девушку, что есть мочи, с ужасом осознавая, что она натворила.

«Какого дьявола ты решила от меня бегать и спряталась на Старой Липовой? Какого дьявола вышла из галереи искусств среди ночи?» За прошедшие дни я неоднократно бывал в поместье Оллроу, но забыл о том, что у девушки есть собственная галерея, а тело помнило, потому и привело меня на эту улицу. Вовремя. Или не очень.

Светлые ресницы девушки дрогнули, но я физически ощутил, как с каждой секундой жизнь капля за каплей покидала её тело. Меня словно отбросило на месяц назад, когда точно так же передо мной лежала Милинда, и я ничего не мог сделать. Высушенная, умирающая, молящая о скорой смерти. Волна безумного страха и отчаяния окатила, заставляя забыть всё на свете.

— Джейн, умоляю, нет! Не смей умирать! Слышишь? Я тебе запрещаю!

Не помню, как мы оказались внутри галереи искусств. Время то ли остановилось, то ли наоборот ускорилось, а в памяти остались лишь какие-то вспышки. Отдельные картинки.

Вот я подхватил на руки почти невесомое тело и занёс в помещение. Кажется, выломал дверь с ноги. Не помню. А вот взвыла отвратительным визгом магическая сирена, предупреждая жандармов района о проникновении на территорию частной собственности, и почти сразу же захлебнулась в жалком «ву-у-у», не выдержав мощного заряда боевых чар.

Болезненная лихорадка накрыла меня с головой, я не мог ни о чём думать, кроме как о жизни Джейн. Следующая вспышка. Её грудная клетка опускается, а меня как будто насквозь прошибает молнией и скручивает внутренности одновременно, чтобы чуть отпустить, когда её грудь поднимется вновь. Дыши, Джейн, умоляю, только дыши! Ты же борец! Ты боролась всю жизнь за место под этой луной, ты боролась за то, чтобы сохранить себя, живя в чужой шкуре. В конце концов, ты боролась за свою подругу!

Секунды растягиваются в чёртовы минуты, нет, в часы. Кровь бьёт в виски, и сердце стучит ещё чаще. Джейн, я отдал бы тебе каждый второй удар собственного сердца, только умоляю, дыши… дыши!

Снова вспышка. Джейн лежит на спине, её светлые волосы разметались по плечам и паркету. Пальцы дрожат от волнения, как назло, не получается сформировать даже простенькой целительской нити. Да какое там! Даже если бы я был настоящим целителем, то не факт, что смог бы восстановить жизненный кокон.

Я дёргаю на себя ворот глухого ненавистного угольно-серого платья. Многочисленные пуговицы-жемчужинки с оглушающим стуком летят на пол, обнажая нежную молочную шею и грудь. В любой другой ситуации я бы наслаждался прикосновениями к бархатной коже, но не сейчас.

Правая рука Джейн судорожно дёрнулась, из последних сил она попыталась прикрыться.

— Не надо, Кай, прошу…

На длинных ресницах крупные и прозрачные, как горный хрусталь, слёзы.

— А что надо? Что?! — не сдерживаясь, кричу я ей прямо на ухо. — Дать тебе сдохнуть надо, да?!

— Кай, я не прощу себе этого…

— А жить ты, значит, не хочешь?!

— Хочу…

Девушка в моих руках начала метаться и бредить. Зелёное плетение тускло мерцающего кокона, словно тесаком перерезанные канаты, стало распадаться на тонкие ниточки. Джейн не просто вытянула одну или две нити, как это сделал я в жандармерии, нет. Она выплеснулась всей своей мощью на обидчиков, опустошила не только скромный магический резерв, но и вычерпала до дна жизненную энергию. Она ступила далеко за грань выгорания. Если сейчас же, сию минуту не наполнить её магией, она умрёт.

Маленькая рука случайно задела вырез моей сорочки, крохотные ноготки царапнули кожу над ключицей у самого основания шеи. Как раз там, где у меня находится самый застарелый шрам.

— Джейн, ты не понимаешь, нет времени объяснять… Так надо.

Дьявол, что я вообще делаю? Пытаюсь договориться с девушкой, находящейся в бреду от истощения резерва!

— Неправильно… неправильно… не прощу… — обкусанные губы прошептали что-то невнятное, некогда яркий салатовый кокон потускнел и окрасился мшисто-серым.

— Чёрт, Джейн, умоляю, дай мне разрешение! Я напитаю тебя своей магией!

От собственного крика заложило барабанные перепонки, но девушка меня не услышала. Её тело начало сотрясаться в предсмертной конвульсии. Я разбил кулак в кровь, ударив об пол рядом со светловолосой головкой, а затем с резким выдохом стал делать то, до чего ещё не опускался никогда в жизни.

С громким треском порвал юбку по швам, кипеннобелые панталоны, одновременно накрывая рот Джейн своим и мысленно прося прощения. Да, милая, будет больно, но зато ты будешь жить. Жить выгоревшим магом лучше, чем быть мертвецом. У Джейн и до этой ночи собственной магии было не так много, а после уничтожения резерва вряд ли останутся даже крохи… конечно, если она выживет.

Не было ни ласк, ни прелюдии, ни признаний в любви. Лишь когда я вошёл в тугое лоно, глаза девушки широко распахнулись, и в них отразилось так много всего, что мне захотелось умереть. На миг показалось, что её боль хлынула по моим венам, так отвратительно я почувствовал себя, взглянув в серо-голубые радужки. Если бы я мог хоть что-то изменить… если бы… Глухо сглотнул и прикрыл веки, сосредотачиваясь на плавных движениях и медленном оттоке магии. Чем медленнее, тем менее болезненно, уж мне ли не знать. Толчок за толчком, ручеёк за ручейком, ниточка за ниточкой. Я сдерживал себя и отдавал постепенно, чтобы Джейн могла успеть «усвоить» магию. Тусклый кокон начал светиться чуть ярче. Неужели я всё-таки успел?

Девушка лежала подо мной, не отталкивая, но и не откликаясь на мои действия. Она с силой стиснула кулаки и закусила губу, а я чувствовал себя последней скотиной, потому что мне нравилось. Пускай после такого моя душа сгорит в огненной геенне, но мне безумно это нравилось. Дьявол, как восхитительно она пахнет кошачьей мятой с масляными нотками сандала. Я конченный извращенец, но стоит лишь прикрыть глаза и увидеть, что жизненные нити Джейн набирают свечение и утолщаются, я продолжаю свои действия, изо всех сил стараясь сдерживаться.

Джейн… как же я был не прав тогда, когда сказал Берни, что она в постели будет холодной рыбиной. Даже при смерти её прерывистое дыхание обжигало мою шею, а тугое лоно оказалось горячим и нежным. Моя Джейн… Моя ли? Боюсь, после этой ночи она даже не посмотрит в мою сторону и будет права.

— Кай…

Полувздох-полустон, от которого меня тряхнуло сильнее, чем от заряда фаера.

— Кай! — В тёмно-бирюзовых глазах отразился морской шторм.

Она наконец-то открыла глаза!

Рука с острыми коготками царапнула мою грудь, задев выпуклые шрамы, но я чуть не засмеялся от счастья. Джейн будет жить! Сердцевина кокона наконец-то вспыхнула насыщенным зелёным светом. Я замер, пульсируя в ней. Так замирают канатоходцы, перед тем как ступить на верёвку, натянутую над пропастью.

— Это всё равно ничего не изменит. — Она облизала потрескавшиеся губы.

Поймал её руку и приложил тыльной стороной к щеке.

— Ещё как изменит. Дженни, ты будешь жить.

— Но теперь я буду тебя ненавидеть.

— Ненавидь.

И это короткое слово стало спусковым механизмом, сигнальным гонгом на ипподроме, что возвещает о старте заезда. Всё изменилось в одно мгновение. Джейн закинула на мою талию свои длинные ноги, я вошёл глубже, она издала протяжный низкий стон. И был готов поспорить на всё что угодно, что это был звук удовольствия. Мы оба сорвались в эту пропасть, даже не попытавшись вступить на канат. Понимая, что захлёбываюсь в упоительных ощущениях, я против воли ускорился, уже входя часто и жёстко. Джейн же с лихвой, словно в отместку, забирала мою магию и латала свой кокон. Она больше не пыталась сказать «нет», не стремилась отдалиться, а наоборот подавала свои бёдра вперёд. С каждый мгновением, с каждым толчком, с каждым стоном он разгорался всё ярче и ярче и уже полыхал, ослепляя. Глаза Джейн горели синим огнём, на щеках разливался румянец, из приоткрытых губ вырывалось прерывистое, но такое горячее дыхание. Я же с трудом удерживался на вытянутых дрожащих руках. Лишь перед самым финалом я сделал несколько длинных толчков и стремительно вышел, изливаясь на её платье.

Только сейчас я обратил внимание на бурые разводы на панталонах. Моё сердце вновь пропустило удар. Ох, Джейн…

— Что, девственниц у тебя ещё не было? Неужели я в чём-то оказалась первой для Кая Ксавье? — язвительно произнесла она, откидывая изорванное платье. — Хотя, впрочем, не отвечай, это всё равно неважно.

— Джейн, я не знал…

У меня не было слов. Да, не знал, но должен был подумать об этом. Леди Оллроу аристократка с безупречными манерами и высшим образованием, единственная дочь Вилмара и Валетты Оллроу. Да, двадцать семь лет, но всё же. Я должен был догадаться.

Девушка понимающе хмыкнула, поднимаясь на подрагивающих ногах. Я хотел было ей помочь, но когда протянул руку, она дёрнулась, словно обожглась.

— Знаешь, не так себе леди представляют свой первый раз. Не на полу с разодранным платьем и мужчиной, что по привычке даже не удосужился полностью стянуть с себя штаны. Так готовы отдаваться лишь ночные феи.

Неожиданно Джейн резко выдернула руку из моего захвата, её губы задрожали, а глаза увлажнились.

— «Если бы ты…», «если бы ты…», Кай, да знаю я, что ты спас мне жизнь! Знаю! И оттого лишь горше на душе! Да не было мне больно ни капли! По крайне мере физически… Ты прекрасно смог оттянуть и забрать всю боль на себя. Поздравляю! Ни один целитель не сделал для меня то, что сделал ты. Я никогда не испытывала ничего подобного, и не уверена, что испытаю. Браво, Кай! Ты замечательно смог показать, каково это быть с тобой… Вот только ты даже не удосужился снять брюки! Для тебя я стала одной из толпы твоих клиенток-поклонниц!

Эпилог

Я подошёл к кованой решётке забора особняка, что когда-то принадлежал мне. Сегодня его должны были продать на закрытом аукционе среди богачей Лорнака. Разумеется, позволить себе его купить я не мог, в моём кармане оставалось всего лишь двадцать фэрнов, однако что-то заставило меня прийти в этот пасмурный день, чтобы посмотреть на дом.

— Кай? Это ты?

Даже не оборачиваясь, я узнал голос Берни. С тех пор, как у меня отобрали лицензию сыщика, секретарь мне больше не требовался, и я был удивлён увидеть его здесь.

— Да, — ответил коротко, наблюдая за тем, как один из участников аукциона придирчиво осматривает стрельчатые окна и жасминовые кусты.

— Кай, как же я рад тебя видеть! — Берни неожиданно нарисовался прямо передо мной. — Жаль, конечно, что при таких обстоятельствах… Я искал тебя.

— Меня? Зачем?

— Ну как… все привыкли, что я твой секретарь. — Он даже растерялся от такого вопроса. — Я добился снятия ареста на твой дом. Суд признал, что в деле о Милинде Блэр ты невиновен. Господин Биддер с помощью тёмного ритуала вытянул из неё всю магию и жизненные силы. Патологоанатом признал, что даже доставь ты быстро Милинду к королевским целителям, она всё равно бы не выжила.

— Вот как? — невесело хмыкнул. — Впрочем, это неважно, ведь денег, чтобы выплатить ссуду за особняк, у меня всё равно нет. Или лицензию мне тоже восстановили?

— С этим сложнее. — Берни отвёл глаза в сторону. — Слишком многим в своё время ты перешёл дорогу. И в жандармерии, и в других официальных структурах. Дело официально не будет завершено, пока не найдут отцов всех пятнадцати беременных девушек и не разберутся, что к чему. А так как ты общался с ними и мог, цитирую, «повлиять на их решение скрыть информацию от жандармов», а также почему-то смог выяснить местоположение Милинды, хотя девушки находятся под клятвой Мерлина, то тебя всё ещё держат в качестве подозреваемого. Условно, конечно, жандармы тоже не дураки, но и не горят желаниям тебе помогать.

— А что Маркус говорит?

— О, а комиссар Лейк был рад меня видеть и даже предлагал место в жандармерии, но я отказался. Я приходил попросить у него за тебя, но он сказал, что перестать заниматься расследованиями — полностью твоё решение. Я ничего не понял, если честно…

— Понятно. — Кивнул. — Маркус прав, не лезь в это, пожалуйста.

— Да, конечно. — Берни растерянно моргнул. — А, возможно, тебе будет интересно, но мадам Роуз, та сухая женщина, что господин Биддер назначил управляющей борделя, оказывается, любовница Хэнга Биддера.

— Да, как интересно… — произнёс машинально, рассматривая, как ещё один участник аукциона простукивает мраморные колонны.

— Да, она сообщила под детектором лжи, что понятия не имела о махинациях супруга и том, что эти беременные женщины дали клятвы Мерлина. Она думала, что это обыкновенные понёсшие ночные феи и одна из них — мать будущего наследника господина Биддера. Именно поэтому она относилась к девушкам чрезмерно строго и крайне сильно ревновала их к любовнику. Ведь в её-то возрасте она уже не могла забеременеть.

— Ясно, — произнёс всё так же скучающим тоном, осматривая некогда принадлежащее мне здание.

— Гх-м-м-м … ну… и ещё кое-что есть…

Я обернулся на Берни, с удивлением отметив, что он как будто смущён.

— Кай, ты не думай… В общем, я безумно тебе благодарен за Джейн… Я давно хотел тебе сказать, но было всё некогда. Тогда, когда я нашёл её платье в твоей спальне, я подумал о тебе и ней плохое, и лишь потом, размышляя, понял, что именно вы с ней бежали из здания жандармерии. То есть предварительно вас арестовали в таверне. А ещё тот срочный вызов и допрос типа по прозвищу Плешь. В общем, я всё понял, и мне безумно стыдно, что я подумал о тебе так низко.

Ох, Берни, ты даже не представляешь, как низко о себе думаю я сам. До недавнего времени я презирал насильников и убийц. Сейчас же выходит, что меня можно отнести к обеим категориям. Никогда не думал, что возьму девушку без её на то разрешения…

У меня не было моральных сил продолжать смотреть в глаза своему помощнику, и я отвернулся. Берни понял это по-своему.

— В общем, я хотел сообщить тебе первому как лучшему другу, что я сделал предложение Джейн, и она согласилась выйти за меня замуж.

В голове зашумело, картинка перед глазами стала мутной, как слюдяной рисунок. Опёрся на забор, сделав вид, что мне интересен аукцион, который только-только начался на газоне перед домом. Хорошо, что я отвернулся. Удержать нейтральное выражение лица у меня вряд ли бы получилось.

— Вот как? Что ж, поздравляю, — произнёс, как только справился с минутным помутнением.

— Спасибо, — совершенно искренне ответил Берни, а потом добавил с лёгкой долей волнения: — Я предположил, что больше тебе не понадоблюсь в качестве секретаря… Ведь это так?

— Так. Ты нашёл себе другое место работы?

— Да не совсем… Джейн уговорила меня получить высшее образование. Я как-то обмолвился, что очень жалею, что в своё время не доучился. Она попросила своих приёмных родителей замолвить за меня словечко, и меня взяли. Представляешь?

— Представляю, — эхом отозвался. — Джейн умная девушка. Пользуйся её советами.

— Да, но и это ещё не всё. Полагаю, что не имею права говорить, но я так рад, так рад…

— Что ещё? — спросил со вздохом. Миродержец, дай мне сил выдержать разговор с этим человеком.

— У меня скоро будет сын. Быстрее, чем я думал.

— ЧТО?! — Я стремительно обернулся на Берни, пытаясь найти на его лице признаки лжи или… хоть какие-нибудь признаки. Да, произнести заклинание в тот момент я не успел, да и сомнительно, чтобы в галерее искусств находились противозачаточные артефакты, но я совершенно точно помню финал нашей интимной связи. Джейн совершенно точно не могла забеременеть… или могла?!

— Мэтью. Благодаря своим связям ей так же удалось оформить опекунство над Мэтом, — продолжил Берни, не заметив, как меня перекосило. — Она его усыновила. Так что совсем скоро у меня будет не только красивая молодая жена, но и сын!

— Ох, поздравляю ещё раз, — произнёс я, уже не стараясь овладеть своим голосом. Хлопнул Берни по плечу и развернулся прочь от Большой Аметистовой.

— Кай, а где мне тебя искать, чтобы направить приглашение на свадьбу? — донёсся голос бывшего помощника мне в спину.

— Я выбираю дом на отложенные средства. Как только найду подходящий и осяду, обязательно пришлю тебе весточку, — крикнул в ответ, не оборачиваясь.

Большая Аметистовая сменилась на Трясиновую, дальше я свернул на Старую Глиняную, потом ноги понесли на Малую Торговую. Похожие дома сменяли друг друга, автомёбиусы сигналили, люди толкались и громко возмущались, Лорнак продолжал жить своей собственной жизнью.

В какой-то момент мой взгляд задержался на цветочной лавке. Буйство роз от бледно-розовых до багрово-алых, ярко-оранжевых и насыщенно-желтых гербер, пышных пионов, сочных лилий и гвоздик… Эта лавка выделялась ярким пятном на фоне землисто-серого здания. Я уже хотел пройти мимо, но внезапно замер. В медном ведёрке в холодной воде стояли аккуратные серо-голубые цветы на нежных стеблях цвета молодой хвои.

— О, господин, вы выбираете цветы для своей дамы сердца? — обрадовался толстоватый продавец с поплывшим овалом лица. Он спешил ко мне, высоко задирая колени и переступая через множество горшков и тазиков. — Позвольте предложить вам вот эти розы, они свежи и прекрасны, как утро…

— Я хочу вот эти, — перебил торговца, указывая на ведёрко. Крошечные шарики, как изысканные жемчужинки, что так любит Джейн, укрывали стебли.

— Мускари? — Мужчина облизал губы. — Позвольте, но это же даже не благородные цветы! А какие капризные… Возьмите лучше хризантемы, смотрите, какие пышные!

— Нет, мне нужны именно эти.

Ведь именно такого оттенка глаза у Джейн, когда она взволнована. И почему-то я уверен, что мускари, в отличие от розовых роз, она не забыла бы в ресторации.

Продавец вздохнул, поняв по моему тону, что переубедить упрямого клиента не получится.

— Хорошо. Вам перевязать лентой или так возьмёте с собой?

— В коробку. Самую красивую коробку, которая только найдётся в вашей лачуге. И отправьте в галерею искусств на Старую Липовую.

— Но позвольте, у меня нет курьера, мы не предоставляем таких услуг! — возмутился мужчина, наклонившись было за ведёрком.

— Так найдите. — Я высыпал все свои деньги на прилавок.

Два десятка золотых фэрнов. Это была огромная сумма для букета цветов, просто-таки колоссальная. На эту сумму можно было бы скупить все цветы в лавке и ещё осталось бы или прожить несколько месяцев в гостинице.

Лишь когда я уже дошёл до конца улицы, меня настиг крик опомнившегося продавца:

— Господин, господин, а что написать в записке к цветам?

— Ничего. Пускай будет анонимная.

Конец первой книги.

Content

Селина Катрин
Король Лжи

Глава 1. Благотворительное мероприятие

Глава 2. Леди Джейн Оллроу

Глава 3. Инспектор Шейн Теренс

Глава 4. Вежливые похитители

Глава 5. Тайны леди Джейн

Глава 6. Фальшивые груди

Глава 7. Золотой браслет

Глава 8. Ночные развлечения матросов

Глава 9. Жандармерия

Глава 10. Последствия

Глава 11. Итан Редли

Глава 12. Шарлотта Тайлин

Глава 13. Особняк Ксавье

Глава 14. Дом Шарлотты Тайлин

Глава 15. Бордель на Трясиновой

Глава 16. Милинда Блэр

Глава 17. Арест

Глава 17. Месяц туманов

Эпилог