Афанасьев Семён

Размышления русского боксера в токийской академии Тамагава, 4

Глава 1

Белобрысый пацан ворвался внутрь, словно тайфун. Этого не могло быть — но было.

Буквально вбив, словно бильярдный шар в лузу, сразу троих в кабинет, малолетний гайдзин зачем-то ещё и захлопнул двери на специальный сейфовый замок. Самое интересное, что никакого оружия в руках у него не было, как и нейро-концентратора на пальце.

Манабу Ходзё, будучи хозяином этого кабинета (и, по совместительству, главным менеджером одного из направлений концерна), неловко ворочался на полу, будучи сбитым с ног.

Двое из пяти других присутствующих, даром что сотрудники интеллектуального труда, тут же отреагировали на вторжение и мгновенно взяли непонятного визитера в клещи: в отличие от первых троих, сунувшихся к двери на крик секретарши, Хироки и Иппэй остались на ногах и равновесия не потеряли.

— Стоп! — сосредоточенно и по-спортивному скомандовал белобрысый.

Подкрепляя свои слова поднятой вверх правой ладонью, словно футбольный арбитр.

— Я пока просто поговорить! — продолжил он. — Займите свои места за столом для совещаний, пожалуйста!

Хироки и Иппэй, переглянувшись, кивнули друг другу и с нечленораздельными криками с двух направлений бросились на пацана. Разумеется, подчиняться командам не пойми кого Ходзё не собирались, особенно с учётом происходящего.

До этого странного визита в кабинете мерно и размеренно шло совещание. На одном из объектов (в головном офисе, чего уж. Будем сами с собой до конца откровенными…), в силу излишней инициативы представительницы младшей семьи, наметились две мелкие рабочие проблемы, и ещё две — уже гораздо более серьёзные.

Младшая Курата, попытавшись разыграть какие-то собственные карты (казавшиеся ей непобедимыми), привлекла внимание сразу нескольких структур, включая прямой конфликт с группировкой Джи-Ти-Груп. Последствия именно этого инцидента сейчас и обсуждались.

Белобрысый пацан, мазнув взглядом по троим сбитым с ног, отреагировал на крик своеобразно и сам рванул навстречу Хироки. Как-то хитро скрутившись вбок и уклонившись от прямого удара, светловолосый уперся руками в грудь противнику и, словно бульдозер, быстрее чем за секунду дотолкал его до мини оранжереи.

Хироки, врезавшись тыльной стороной коленей в высокую кадку с фикусом, продолжил движение спиной вперёд и кувырком улетел в угол.

Иппэй, не теряя времени, на ходу развернулся и подлетел сбоку к незнакомому дебоширу. После чего вложил все силы в акцентированный удар пяткой.

Европеец, не прекращая своего странного пируэта, каким-то образом изобразил челнок швейной машинки — и успел отскочить назад.

Удар Иппэя вышел скользящим и пришелся на область костей таза пацана (или того, кто пацаном только казался).

Светловолосый тут же сместился и повторил с последним оппонентом то же, что и с Хироки.

— Убью. — Коротко пообещал кто-то, похожий на школьника, в следующий момент всем присутствующим. — Если ещё хоть один из вас дернется — поубиваю. Выслушайте просто для начала, потом биться будем.

Он обвел взглядом тех троих, которых сшиб с ног первыми, и безошибочно остановился взглядом на Манабу:

— Ты здесь главный? Предлагаю ровно минуту для старта поговорить! Перейти к рукоприкладству всегда успеем. Хоть и через ту минуту.

Манабу прикинул про себя: секретарша уже наверняка вызвала охрану. В свете последних инцидентов, особенно после взрыва в головном офисе, охрана прибудет к двери секунд через тридцать.

Получается, нужно просто протянуть время и придумать, как открыть механический замок изнутри: в рамках некоторых несильно афишируемых процедур, такие кабинеты запирались и на невскрываемые снаружи запоры.

— Говори, — коротко предложил хозяин помещения вторгшемуся, затем поднялся окончательно с пола и подошёл к пацану вплотную.

Своего взгляда от светлых глаз гайдзина он при этом не отводил.

— Ты здесь главный? Командовать остальными можешь? — в крайне грубой, оттого издевательской манере продолжил настаивать белобрысый.

С другой стороны, по его внешности было видно более чем достоверно: японцем он не является. Может быть, просто недостаточно владеет языком? Оттого с грамматикой и с формами вежливости проблемы? А что без акцента говорит, так мало ли? В порту где-то долго терся. Годами.

— Командовать остальными не могу, но в кабинете главный я, — сказал чистую правду менеджер.

Построив фразу таким образом, чтобы вызвать дальнейшие вопросы: секунды тикают — охрана приближается. А уж как открыть дверь снаружи, пускай болит голова у них, у безопасников.

— За стол, — необъяснимо уверенно кивнул в сторону сектора для совещаний незваный посетитель.

Естественно, такая наглая и необоснованная команда осталась без реакции со стороны всех пятерых Ходзё.

— По-хорошему не хотите? — вопросительно изогнул бровь гайдзин.

— А ты кто такой? — подал голос из угла Иппэй, перелезая через кадку с фикусом с газона оранжереи обратно.

— Меня зовут Асада, Масахиро, — представился пацан, мгновенно снимая девять десятых всех накопившихся за эту минуту вопросов. — Я — родной брат Ю Асады, которая дважды физически пострадала от вашего вооруженного нападения.

Все пятеро присутствующих менеджеров переглянулись: личность визитера тут же встала на место, как и подоплека его визита.

Хотя-я, теперь возникали вопросы уже другого плана.

Справедливости ради, было сомнительно, что по городу ходит так много голубоглазых и светловолосых европейцев этого возраста, ещё и чисто говорящих по-японски. И рискующих необоснованно называться такой конкретной фамилией.

— Если хотите, дайте сканер, — пацан правильно истолковал повисшие в воздухе сомнения и поднял вверх правую руку ещё раз (растопыривая пальцы и намекая на свою готовность предоставить отпечаток для идентификации).

— Не надо сканера. Пока. — Покачал головой Манабу, с удовлетворением отмечая, что такие нужные сейчас секунды идут и идут. — Говори, что хотел.

Он уже взвесил все обстоятельства данного разговора и пришёл к напрашивавшемуся выводу: пацан без оружия, один. Какие-то расширения на нём явно есть, но применять он их будет в крайнем случае — прямо следует из контекста.

Сам школьник, если только действительно является сыном финансиста упомянутой гуми, похоже, реально имеет что сказать. Во всяком случае, для силового визита семейство его отца и начальство того отца явно зарядили бы коллектив другого плана… а не сына-школьника…

— А сыном своего отца он, скорее всего, всё-таки является, — эту мысль Манабу озвучил вслух, специально для присутствующих родственников.

По негласным, неписаным, но рабочим правилам таких вот встреч, сейчас можно было ожидать жёсткого ультиматума противной стороны. От того, что именно прозвучит в исполнении посетителя, само заявление менее серьезным не станет: голос члена семьи Асада есть голос члена семьи Асада.

А что послали подростка — так это может может быть и тактической хитростью.

Хм, определённая логика есть. Если Ходзё возмутятся — всегда можно будет сдать назад и сказать, что взрослые имели ввиду другое. А если же хозяин кабинета согласится с требованиями, то этот Масахиро со своей ролью почтового ящика или конверта справится полностью.

— Чем докажешь, что ты Асада? — с явно неконструктивным выражением лица прорезался Хироки.

Манабу заскрипел зубами: представляя интересы различных служб внутри концерна, они как раз и занимались тем, что вырабатывали единую позицию. Между собой. Не сказать, чтобы без шероховатостей. Вот до появления этого, хм, гостя.

Как ни смешно, но белобрысый пацан, сказать фигурально, застал вражескую армию врасплох и на марше.

К счастью, все присутствующие менеджеры больше внимания (и слава богу) обращали в данный момент на содержание происходящего, а не на его форму.

— Зайдите на сайт Академии Тамагава, — предложил пацан. — Там есть моё фото, в списке учащихся старшей школы. Как вариант — могу дать свой палец, говорил уже. Как-нибудь пробейте по базам?

— Это Асада, — хмуро заявил Такуро. — Но его фамилия не делает сам разговор с ним приемлемым. Открутим голову малолетнему мудаку, раз сам пришёл?

Светловолосый школьник, направлявшийся было к одному из стульев за столом для совещаний, мгновенно и резко остановился, удивлённо развернулся, сделал шаг — а дальше Такуро просто упал лицом вперёд.

— Не нужно принимать вежливость за слабость, — назидательно заявил старшеклассник, опуская правую руку и разжимая кулак. — Возвращаемся к первому вопросу. Поговорим? Или вас тут без прелюдий поубивать? Дети — вне войны. Если вы нарушаете такие правила…

— Поговорим! — решительно перебил хозяин кабинета и первым направился за стол, ускорив шаг и обходя пацана по дуге. — Что с ним? — Манабу указал взглядом на лежащего без движения Такуро.

Чуть поколебавшись, хозяин кабинета решил, что играть в неуязвимость не стоит. Асада (или называющийся таковым) только что продемонстрировал какое-то расширение, с неясными последствиями в перспективе.

— Жить будет. Сейчас без сознания, — хмуро прокомментировал в школьник, занимая место на противоположном краю длинного стола для совещаний и оказываясь весьма далеко от двери.

Четверо Ходзё переглянулись: посетитель был либо идиотом, либо прозрачно намекал, что уверен в своей неуязвимости. Даже в случае появления охраны здания.

— Цели беседы? — Манабу, не мудрствуя лукаво, на правах хозяина помещения, сразу перешёл к делу.

— Профилактика правонарушений, как говорит наша досточтимая девятка, — вздохнул Асада, имея в виду одно из полицейских бюро. — Вы же не будете отрицать агрессивной и злонамеренной составляющей ваших действий?

— Общая фраза. Под такую формулировку можно подвести что угодно, — высказал общую точку зрения молчавший до этой поры Наото, занимая стул рядом с хозяином кабинета.

Видимо, он сообразил то же, что и Манабу: сейчас просто тянем время. А там посмотрим.

— Моя сестра имела подругу. Которую любила, ценила и которой дорожила, оставляю за скобками моральную сторону вопроса. Я могу очень легко доказать… — молодой Асада обвел тяжелым взглядом присутствующих. — А могу и не доказывать — сразу перейти к действиям. Либо это буду уже даже не я, но тогда ситуация полностью выйдет из-под контроля! Будем валять дурака и играть словами? Или всё-таки пообщаемся серьёзно?

Естественно, последний выпад остался без ответа.

— Мои родственники и Семья… — он на секунду многозначительно прикрыл глаза, — вы понимаете, о чём я… имеют абсолютно определенную точку зрения на перспективы нашего с вами диалога. Частично, их позицию вы собирали в совок вместе с полицией возле входа в один интересный ресторан. После взрыва. У меня чуть другая точка зрения, за этим я тут.

— Ты можешь говорить от имени семьи? — не сдержался хозяин кабинета.

В принципе, ответ на этот вопрос и был ключевым. Для всего дальнейшего общения.

Незваный посетитель с такой интересной фамилией и внешностью не успел открыть рта для ответа: из коридора приглушенно ахнула пиротехника — и входная группа, подорванная в нужных точках, сложилась внутрь кабинета.

Хлынувшие прямо в дымящийся провал охранники на бегу образовали два ручейка, обтекая стол с разных сторон.

Глава 2

— Говорить от имени семьи могу, — как ни в чём ни бывало, ответил на последней прозвучавший вопрос Асада.

После чего удивлённо поднял взгляд на бегущих к нему охранников.

Слегка дезориентированные взрывом и грохотом двери об пол, четверо Ходзё отреагировали не сразу. Манабу, например, только промаргивался, когда сотрудники из подразделения повышенной физической активности пронеслись мимо него, устремляясь к школьнику.

За какую-то долю секунды он, впрочем, сообразил: физзащита явно под ускорениями и усилениями, тут без вариантов. А качеством расширений уж кто-кто, но Ходзё точно могут поспорить со всем, что есть сегодня на рынке.

Значит, с одним пацаном всяко справиться должны.

Манабу, в принципе, имел возможности и полномочия прямо сейчас прекратить движение бойцов по собственному кабинету (поскольку являлся его хозяином). Но, как грамотный специалист, решил побыть какое-то время в роли футбольного судьи: а пусть охранники секунду-другую попинают незваного гостя? Вроде как по инерции?

Этот зазор по времени всегда можно списать на неразбериху и сумятицу, возникшие вследствие нештатной ситуации.

А вот когда этому долбаному старшекласснику прямо сейчас, в процессе оного "недоразумения", чуть обомнут бока и физиономию — глядишь, и ультиматум Семье в его нахальном исполнении будет выглядеть чуть иначе. Да и за моральное неудобство и унижение пусть его малость приструнят.

Манабу Ходзё прокрутил эту неожиданную коррекцию собственного плана в течение долей секунды. На подсознательном уровне решив вмешаться буквально после трёх-четырёх ударов по пацану, он набрал было в легкие воздуха — чтобы не упустить ключевой момент — и тут же неожиданно и надсадно закашлялся. Искренне, до слёз, чуть не выплевывая легкие.

Какая-то долбаная крошка (или взвешенная частичка не пойми чего в воздухе?), влетев ему в полураскрытый рот, вызвала необыкновенно сильное першение.

Белобрысый тем временем проворно вскочил со своего стула и спиной вперёд изобразил краба, скачками отступив в угол.

Трое родственников, присутствовавших за столом помимо хозяина кабинета, наконец проморгались, но в себя всё ещё не пришли: они старательно вертели головами, стараясь сообразить, как именно сейчас себя вести.

Охранников, прибывших на вызов в кабинет менеджера, было шестеро. Три пары. По идее, этого должно было хватить за глаза.

Асада, однако, хитро занял стратегически выгодный угол, прикрываясь с одной стороны фикусом, а с другой — стеной. Кроме этого, вторая тройка откровенно мешала первой, поскольку развернуться рядом с мини-газоном было негде.

Самый первый охранник первой же тройки, не думая долго, приблизился и выбросил вперёд руку с таззером.

Белобрысый пацан каким-то немыслимым пируэтом проскользнул под гарпунами, несущими заряд тока — пропуская их над головой за спину и изображая головой в воздухе подобие маятника (это если рассматривать траекторию движения его лба, что Манабу отметил автоматически, как физик по образованию).

Гарпуны бессильно цокнули в стену за спиной пацана. Сам он, опять уподобляясь челноку швейной машинки, коротко подшагнул или прыгнул вперёд — едва уловимо мелькнул кулак — и охранник с шокером в руках упал лицом вперед, прямо в газон.

Именно в этот момент вторая тройка, обогнув стол по более длинной дуге, присоединилась наконец к первой и, что называется, "переплелась локтями".

Манабу, в чьём ведении отчасти находился вопрос программного обеспечения Семьи, ревниво и озадаченно наблюдал, как Асада, не теряясь и не комплексуя, без паузы затевает размен ударами с первой парой охранников, которая находилась ближе.

Самое интересное, бойцы семьи по нему попали, по разу. Оба раза — кулаками, в голову.

Школьник в ответ проявил в полной мере потенциал своего, видимо, нового нейро-приложения, не реагируя на стесывающие кожу ему на скулах набитые костяшки противников.

Какое интересное расширение, отстраненно заметил про себя в фоновом режиме хозяин кабинета. И ведь стоит на школьнике, хм… Интересно, это Джи-Ти-Груп сами додумались и разработали? Или что-то неизвестное и новое на рынке?

А дальше в воздухе снова мелькнули кулаки — и уже второй охранник повалился вбок; а первый, потеряв ориентацию, запнулся подошвой ботинка о бордюрчик газона. В следующий момент он не удержался на ногах и, обламывая кусты, оказался в середине не предназначенной для этого клумбы. Заворочался, поднялся на четвереньки, но из боя выбыл.

— С китайским расширением не справитесь! — отстраненно и громко выдохнул на всё помещение белобрысый. — Положу всех, по…!

"Потом примусь за тех, что за столом", — продолжил Манабу мысленно и поторопился перебить вслух:

— СТОП! ПРЕКРАТИТЬ! У НАС ПЕРЕГОВОРЫ!

Вторая тройка охранников замерла в нерешительности, не выпуская из виду непрошенного посетителя.

Последний боец первой тройки, однако, команду проигнорировал — за что и был тут же наказан.

Что сделал пацан в ближнем бою, от стола видно не было. Кажется, всё тот же удар кулаком, только короткий и сбоку, стоя вплотную.

Штатные расширения не помогли и третьему представителю Семьи: его голова дернулась вбок, а сам он, скрутившись в коленях по спирали, присоединился к первым двум товарищам.

Манабу, на правах хозяина кабинета, лихорадочно замазывая собственную оплошность, тут же развил бурную деятельность. Вскочив со стула, он растолкал охранников, протискиваясь к пацану:

— Прекратить! Прекратить!..

Оказавшись рядом с непрошенным гостем, менеджер демонстративно закрыл его своей спиной, замахал руками представителям физзащиты:

— Ситуация под контролем! Благодарю за оперативную реакцию, но ваше вмешательство больше не требуется!

* * *

Цубаса лихорадочно кусала ногти. Мысленно.

Так-то, её маникюр стоил весьма недешево, чтобы обходиться с ним подобным образом.

В отличие от Масы, она искренне считала, что добросовестное планирование — не просто ключ к успеху, а его неотъемлемое слагаемое.

Маса же, как и подобает северному раздолбаю, удивительно безответственно полагался на свое национальное авось: "Справлюсь! Вот увидишь!".

На её категорическое неприятие такой позиции, он лишь обнял её и прижал к себе, запустив свои ладони за пояс её штанов на её же ягодицы: "Хорошо. Давай сделаем, как ты считаешь нужным. Но только так, чтобы не повредить моему плану, окей? Генеральная цель остается без изменений".

И вот теперь она, почти закусывая ногти, лихорадочно следила за происходящим с ним.

Перца в суп добавлял тот момент, что одноклассник категорически отказался брать с собой как стандартный смартфон, так и любой нейро-концентратор: "Смазывает план!".

Хорошо ещё, что благодаря профильному образованию и кое-каким старым запасам (тс-с-с…), она была готова и к этой ситуации.

К её величайшему сожалению, дорожка шагов, которую её парень продавил в их импровизированном совещании, была извилистой, ненадежной и зачастую покоилась на самых натуральных соплях. Это по его собственным словам, если что…

Маса, несмотря на всё это, излучал на этапе планирования столько нездорового оптимизма, что даже сумел на короткое время убедить и её.

А сейчас, оставшись в одиночестве, красноволосая напрягала все имеющиеся ресурсы (включая мозги, резко просевшие нервы и нейро-концентратор), чтобы более-менее достоверно воссоздавать происходящее с ним в режиме реального времени.

Хм. А ведь охрану на входе он прошёл, как и планировал. Она ещё в этот момент призадумалась: ну как можно строить планы на таком тупом допущении?

Оказалось, что можно. Маса заржал тогда и выдал: "Авантюра — это план, который и строится-то в расчёте на промах противника! Словарь иностранных слов. У меня такие планы обычно получаются, правда!"

С секретаршей в приёмной он воевать не стал, а в кабинет тоже прорвался. Второй раз хм.

Там кому-то пришлось врезать, но это как раз планом предусматривалось, и здесь она не волновалась: с теми менеджерами, к которым шёл, Маса должен был справиться. Не бойцы они, и никогда ими не были — кем бы себя ни воображали.

Во всяком случае, в сравнении с ним не бойцы. А её подстраховка и на этом этапе не потребовалась.

Затем, если верить смоделированной ею ужасного качества картинке, в кабинете появились охранники. Это, в принципе, ими где-то тоже предусматривалось, но здесь бывшая курсант напряглась больше всего: было из-за чего.

Мордобой с охраной всё-таки состоялся. И козлы-Ходзё, сидевшие за столом, отозвали своих бойцов явно не сразу. Это был самый трудный момент её нынешнего ожидания и она едва не ошиблась, чуть не сыграв тревогу раньше времени.

К счастью, и эта фаза рассосалась буквально за несколько секунд.

Поглядев на себя в зеркало, вытерев пот со лба, Цубаса грязно выматерилась своему отражению, клятвенно пообещав продублировать тираду и Масе. Когда всё закончится.

Потому что, хотя кому-то и везёт сказочно, но всему есть предел: любой девчонке седые волосы в шестнадцать лет ну совсем не нужны.

Не смотря на отсутствие опыта, красноволосая отлично понимала: ничего ещё не закончилось. Расслабляться лично ей рано, хотя и очень хочется.

Как говорил сам Маса, на текущий момент прошли только первые два раунда, из неизвестного количества.

* * *

Никогда не считал себя любителем авантюр. С другой стороны, когда работаешь с любым реальным противником в полный контакт (неважно, какого рода — даже в шахматы), спрогнозировать всё невозможно в принципе.

Цубаса, искренне беспокоясь обо мне, чуть не высверлила мне мозг, доказывая, что так дела не делаются.

А прав оказался всё равно я, хе-х.

Если честно, когда мы это всё разрабатывали, было какое-то предчувствие, сродни эйфории. И оно сработало.

Вызванные из-за поднятой суматохи охранники, впрочем, успели несколько раз махнуть кулаками — но этого я опасался меньше всего. В силу самых разных причин.

Манабу Ходзё (откровенно позже, чем мог!) изобразил наконец рефери в ринге — и вроде как оградил меня от потенциальной расправы их охранников. Хотя, тут ещё вопрос, кто кого.

Он так смешно делал вид, что закрывает меня от них своей грудью, что, кажется, даже сам поверил в собственный героизм.

После этого всего мы вернулись за стол. Я только собирался перейти к тому, для чего сюда явился, когда атмосфера резко изменилось.

Не знаю по именам никого, кроме хозяина кабинета; но вот взгляд второго и третьего за ним типов мне очень не понравился. Именно в этот момент.

Переглянувшись, они дождались, пока выйдут охранники, хотя это мало что меняло: дверей-то в помещении всё равно уже не было.

Один из этой пары даже придержал хозяина кабинета за руку, перебивая его и перехватывая слово:

— А давайте перейдем в другую комнату?! Я так понимаю, серьёзный разговор никуда не делся? — Он демонстративно оглянулся на провал за своей спиной. — Пойдёмте ко мне?

Манабу ещё порывался что-то сказать, но его остановил уже второй тип, сидящий рядом, взяв за другую руку:

— Правда, идемте?! Тут два шага пройти, но зато не будем сидеть, как на вокзале?! Да и ты распорядись прямо сейчас, чтобы тебе двери восстанавливали?! Можешь пока до завтра остаться у меня…

Именно в этот момент я мысленно и поклонился в ноги Цубасе: такой вариант хотя и приходил мне в голову, но до конца отработан бы не был. Если бы не она.

К сожалению, наша с ней связь сейчас носит исключительно односторонний характер: она меня слышит и, местами, видит, плюс окружность метров пять вокруг (хотя тут ещё вопрос, насколько далеко и качественно).

А вот я могу хорошо только молиться, поскольку обратная связь программой операции не предусматривается.

Специально провоцируя местную братву на действия, покладисто киваю и первым направляюсь к дыре в стене, еще недавно бывшей дверями.

Оборачиваюсь к ним на ходу, уже из приёмной:

— Вы что, так и будете за этим столом сидеть? Куда дальше-то идти?

Сидящая прямо на столе в приёмной секретарша явно попирает этим своим действием местный этикет. Она выглядит как-то взъерошенно и нервно сверлит взглядом своего босса, будто требуя чего-то, без слов.

Хм, это ещё не криминал. Её я как раз понимаю.

Выхожу в коридор и рассеяно таращусь по сторонам, разводя руками:

— Так куда шагаем?

Глава 3

В коридоре, куда Ходзё выбираются вслед за мной, ничего не происходит. Мы дружной толпой преодолеваем местный запутанный клубок переходов, совершаем пару замысловатых поворотов и, ещё через несколько дверей, наконец оказываемся на месте.

Один из той сладкой парочки отстраняет всех и прикладывает палец к маленькому стеклянному окошку на стене — сканер.

Удобно, что ещё сказать. Всё-таки, технический прогресс — это здорово. Я, откровенно говоря, поначалу думал, что и такие сканеры проходятся: например, в пиковой ситуации палец нужного человека можно и отрубить… Хотя это и крайняя мера.

Чуть поразмыслив, сменил мнение: датчик, или как он тут называется, может сканировать не только папиллярные линии, а и температуру тела. И даже нейро-импульс, поскольку показания с нервной системы в этом мире в это время снимаются давно (и со скоростью звука).

Цубаса, кстати, похихикав, подтвердила правильность догадки. Попутно, прошлась по тому, насколько я дремучий.

Открыв дверь и пропустив нас вперёд, хозяин уже второго по счету кабинета в этом здании, абсолютно буднично подходит к офисной стенке (она же — этакая зона создания комфорта) и включает электрочайник. Затем, покачавшись на носках ботинок, обращается к своим:

— Кофе кто-нибудь будет?!

— Да! — излишне рьяно изображает энтузиазм тот, что сидел рядом с ним.

Манабу вроде как порывается что-то сказать всё это время, но так и не решается.

Хозяин кабинета клацает выключателем кофемашины, которая тут же начинает гудеть.

Я ровно на секунду выпускаю его из виду, поскольку, чтобы не сбиться с ритма и не выпасть из роли, выдвигаю из-под большого стола для совещаний самый обычный стул со спинкой.

В эту секунду свет передо мной и гаснет.

* * *

Масу вырубили чем-то более чем капитальным. Цубаса даже приблизительно не смогла определить, что это могло быть: проклятый мужлан, являющийся её парнем, отправившись на поиски приключений без нейро-концентратора, как следствие, лишил её почти всей телеметрии своего тела.

Ровно мгновение назад он ещё дышал и двигался, даже собирался разговаривать. А теперь бац — и лежит без движения. Слава богу, определить хотя бы это разрешающей способности используемой ею техники хватало.

Выждав две или три секунды, чтобы убедиться в точности собственного диагноза, красноволосая тут же схватилась за смартфон своего парня. По ряду причин, следующий звонок лучше было делать именно с этого гаджета.

Ткнув в заранее выведенный на экран номер, она мысленно похвалила себя за предусмотрительность — чтобы сразу за этим почувствовать, как земля уходит из-под её ног.

"Абонент не может быть вызван".

— Твою мать, — в панике простонала младшая Кимишима.

Чувствуя, что седых волос у неё явно прибавляется, несмотря на подростковый возраст, Цубаса, добросовестно исполнила собственные протоколы и попыталась соединиться ещё раз. Чтобы исключить даже незначительный шанс погрешности.

"Абонент не может быть вызван".

— Ёб же твою, белобрысая скотина, мать. — Произнесла она абсолютно бесцветным и спокойным голосом.

Очень нехорошо спокойным. Тягуче и тоскливо глядя на стенку и мечтая умереть прямо в эту секунду.

Инспектор Садатоши не мог быть недоступен по этому оперативному номеру сегодня. Просто не мог, на то были свои причины, ей известные.

Не мог — но был.

Давя в зародыше панику, Цубаса глубоко вздохнула — и набрала другой номер.

Уже со своего гаджета, понимая, что обратной дороги не будет.

* * *

Ватанабэ наслаждался запланированным вечером, как в анекдоте: жене он сказал, что идёт в спортклуб. В спортклубе сказал, что ещё не до конца пришёл в себя после известного семинара.

Сам же отправился в весьма определённый массажный салон, услуги коего были недешевы даже для комиссара полиции, пусть и в непоследнем отделе.

Зазвонил тот самый рабочий номер, который он поднимал в любой ситуации.

Хиротоши задумчиво выждал два или три гудка в надежде, что всё рассосется — и окажется, что абонент просто ошибся номером.

Аппарат не унимался.

Комиссар вздохнул, отстранился от рук массажистки, мягко и уважительно хлопнул её чуть пониже талии и ответил на вызов:

— Очень быстро!

В воздухе мгновенно соткалась голограмма красноволосой подруги того пацана, с которым он не справился в рукопашной на семинаре.

Во время последних событий они стали не то чтобы не чужими, скорее, просто поближе познакомились. Его номер у девчонки, понятно, остался — в том числе, в результате кое-каких мероприятий. Но должно было случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы она вот так, в это время… Целому комиссару полиции…

— Согласна сесть. Все "таблетки" сдам лично. Только помогите, — выдала замогильным тоном девчонка, требовательно глядя перед собой и закусывая нижнюю губу. — Пидор Садатоши недоступен, на оперативном номере тоже. Иначе вас бы не потревожила.

— Таблетки — это то, что я подумал? — мгновенно напрягся Хиротоши. — Выйди! — неожиданно для себя заорал он на массажистку, которая была ни в чём не виновата.

Красноволосая, вполне в духе курсанта её бывшего учебного заведения, дисциплинированно подождала, пока абсолютно раздетая сотрудница салона покинет комнату, а полицейский активирует виртуальный генератор помех.

— Да. Имитатор нейро-концентратора, с усеченным набором функций. Краденый. Мной, лично. — Подтвердила его подозрения несостоявшаяся военнослужащая. — Армейский. Прототип, старый.

— Ты понимаешь, что это не просто залет? И в свете нашего предыдущего вчерашнего разговора, с тюремным сроком я тебе теперь не смогу и не захочу помочь? Уже. — Уточнил Ватанабэ.

Упомянутая девчонкой связка аппаратного и программного обеспечения была насквозь незаконна, по целому ряду параграфов. Предназначенное для использования исключительно вооруженными силами оборудование, как и нейро-расширения для него, годились в очень узком перечне ситуаций, часто были не безвредны и вообще их использование в армии лимитировалось приказами. С грифами классификации.

— Ты согласна, что очень грубо нарушила закон? Настолько, что… — продолжил вносить ясность слуга закона.

С одной стороны, звонившивая была где-то не совсем чужой. Местами.

С другой стороны, Хиротоши очень хорошо знал, как вести себя в этой ситуации. В том числе потому, что долг есть долг.

— Признаю всё заранее, — хмуро подтвердила красноволосая, не отводя взгляда. — Сяду. Только помогите: они Масу вырубили за ноль-ноль-ноль секунды, практически мгновенно… И он сейчас без сознания.

А в следующий момент девица, продолжая смотреть ему в глаза, молча залилась слезами.

— Рассказывай, быстро. — Недовольно поморщился Ватанабэ, нажимая на панели кнопку завершения сеанса массажа и быстро проходя к шкафу с одеждой.

* * *

— Вы не должны были так делать. — Манабу категорически не соглашался со случившимся.

Иппэй пнул ногой лежащее на полу тело, затем повернулся к родственнику:

— Ты что, не слышал? У пацана китайские расширения. Ты видел, как он со взрослыми бойцами разделался? — один из Ходзё вздохнул и убрал обратно под кофемашину пистолет.

— Да. Я это всё видел не хуже тебя. И слышал. Ты не должен был так поступать. — Манабу в упор сверлил взглядом своего собеседника.

— Хочешь откровенно? — с половины оборота завёлся двоюродный брат. — Давай! У выскочки из второсортной гуми прямо на теле есть продукт, которого нет ни у кого! Да, ты всегда за неспешное обдумывание, тра-ля-ля, трам-пам… Ты не первый! Ты один из нас! У меня такое же право голоса, как и у тебя!

— Люди делятся на тех, у которых пистолет есть — и на тех, у которых его вовремя не окажется, — поддержал Иппэя Хироки. — Кстати, ты его не насмерть хоть?

— Да нет вроде, — стрелявший ещё раз задумчиво пошевелил носком туфли руку пацана. — Пуля резиновая. Правда, в голову, но тут уже без вариантов было: вы же видели, какой он резкий? А те приложения, что на нём есть, я и с бессознательного откатаю.

— Если кровоизлияние в мозг? — подал голос четвёртый присутствующий.

— Неприятно, — вздохнул Иппэй. — Лишь бы не в нужной доле мозга. Ну что, хватайте его под руки? Потащили на стенд?

Трое, игнорируя Манабу, дружно подхватили не такое уж тяжёлое тело белобрысого европейца и направились к лифту в конце коридора.

— Хорошо, что ты его со спины врасплох застал, — заметил уже в лифте Хироки. — Не дай бог бы пацан дернулся. Интересно, он нас и правда поубивать мог?

— Вот на стенде и узнаем, — недовольно пробормотал Иппэй. — Я с китайскими расширениями пока не сталкивался. Интересно, он о них специально брякнул?

— Да ну, скажешь тоже, — скривил на секунду лицо третий. — Что-то вы слишком хорошо о малолетке думаете. Ну свезло ему; ну родился в той семье… Вернее, усыновили. Ну поставил на деньги папочки интересный продукт, о котором как-то пронюхал — а потом поймал звезду заявился к нам. Права качать. Я, кстати, с перестраховкой Манабу тоже не согласен…

* * *

— Вы очень зря это всё затеяли. — Было видно, что слова даются пацану с трудом. — Я даже не буду говорить, что всё ещё можно отыграть назад: уже нельзя.

— Ты не слишком ли много на себя берёшь, животное? — Хироки с наслаждением всадил кулак в живот зафиксированного на стенде белобрысого гайдзина. — Не подумай, что мне это доставляет удовольствие, — продолжил он. — Просто ты сделал больно мне. Я сделаю больно тебе. В расчёте.

— Отойди, — тихо попросил сзади Иппэй, затем обратился к школьнику. — Моё тебе очень хорошее предложение. Добровольно и сам сдаёшь мне опорные точки нейросети твоего китайского расширения. Потом спокойно идёшь домой. Всё.

— Можно будет даже продолжить этот разговор, который так и не завершился в кабинете Манабу, — бесом-искусителем отозвался из-за спины третий Ходзё. — Дорасскажешь нам свой ультиматум. Только расширение сдай?

— Щ-щас! — светловолосый плюнул перед собой.

Видимо, резиновая пуля всё-таки что-то ему повредила, поскольку слюна далеко не улетела и повисла у него же на груди.

— Ну давай, себя сам загадь, — развеселился Хироки сбоку.

— Да могу вообще здесь всё загадить, убирать-то вам, — философски вздохнул висящий на нейро-проводимой растяжке пацан. — Кстати, вопрос на четыре миллиона. Долго я так висел?

— Я бы не думал о вопросах на твоём месте, — безукоризненно вежливо ответил Иппэй. — Ты же понимаешь, что китайское приложение я из тебя всё равно достану? Давай не будем…

— Интересно, а почему они так долго не едут, — не обращая внимания на японцев, сказал сам себе гайдзин.

Глава 4

К одному из офисных зданий, принадлежащих концерну Ходзё, подъехали сразу три минивэна.

Двое из них, наглухо заблокировав главные ворота, встали первый напротив второго. Высунувшиеся в окна водители принялись осыпать друг друга отборной бранью, доказывая, что первым подъехал каждый из них.

Их третий коллега, появившийся буквально на несколько секунд позже, ошалело понаблюдал за этой сценой, после чего без затей включил аварийку и направился к выносному посту охраны, бдящему перед въездом:

— Здравствуйте. Мне необходимо попасть к вам на территорию и абсолютно нет времени ждать; а вы даже этих двоих пока не пускаете. Могу поинтересоваться, в чём дело?

Оценив взглядом этого вроде-как-водителя (напоминающего внешним видом скорее выпускника университета), охранник проговорил в микрофон, стоящий на столе:

— К сожалению, ближайшие полчаса-час не смогу впустить ни их, ни вас.

Внешний динамик озвучил сказанное практически без задержки, выдавая очень высокое качество оборудования поста.

— У меня график по маршруту движения! — искренне изумился мужчина с повадками выпускника столичного вуза. — Не имею ничего против ваших дел и регламентов, но это недопустимая ситуация! — он даже заозирался по сторонам, словно в поисках поддержки у несуществующих свидетелей.

— Я понимаю, — с той же досадой поморщился охранник. — Это наше внутреннее, вы здесь вообще ни при чём…

— Если не секрет? — сотрудник явно какого-то непростого офиса (видно по одежде), казалось, теперь излучал не нервозность, а лишь любопытство.

— Особый режим на территории, до часа займёт. — Коротко пояснил человек в униформе с обратной стороны усиленного стекла. — Наши моменты, с внешними никак не связано. Кое-какие работы. Пока просто никого не выпускаем и не впускаем внутрь.

Водитель минивэна, одетый в не самые дешёвые галстук, рубашку и брюки, словно что-то прикинул, сверяясь с внутренним интерфейсом своих гаджетов.

— Не смогу ждать, — словно с сожалением констатировал он.

— Ваше дело, — равнодушно уронил охранник, теряя интерес к необычному посетителю.

— Вы не поняли, — всё так же безукоризненно вежливо продолжил хозяин галстука от Kenzo. — Смотреть только на меня. Глаза не опускать. На пульте ничего не трогать!

Водители двух первых вэнов, на какое-то время прекратив спорить, не сговариваясь, с интересом уставились на происходящее.

Кажется, один из них понимал в происходящем более второго, поскольку озадаченно пробормотал себе под нос:

— Боевые расширения!..

— Что? — вскинулся тот, который спорил с ним.

— Этот в галстуке! Он концентратором охранника управляет! — самый первый спорщик сказал вслух далеко не всё, что подумал, переходя на изумленный свистящий шепот. — Голосовой ввод! Каким-то образом перехватил управление! Охранник, вон, даже пошевелиться не может!

В следующий момент из микроавтобуса упомянутого выпускника университета, словно горох из разбитой банки, посыпались вооружённые полицейские. Некоторые из них тащили снаряжение, выходившее за рамки обыденности и подозрительно напоминавшее штурмовые щиты, штурмовые же лестницы и подавители стандартного оборудования периметров.

— Е… — успел заикнуться вслух первый водитель, после чего оказался заброшен внутрь своего минивэна.

Второму повезло чуть меньше. Видимо, он относился к какой-то родственной Ходзё компании, поскольку попытался поднять тревогу (рванул зигзагами к открытой отстоявшей на два десятка метров калитке, на ходу доставая смартфон).

Случайным прохожим было невдомёк, что произошло. Но ровно через две секунды и он запнулся одной ногой о вторую, повалился навзничь прямо на асфальт, после чего принялся выбивать ногами дробь, роняя при этом хлопья бело-красной пены на собственную рубашку из прокушенной губы.

Микроавтобус полицейских (теперь стало ясно, что это именно они), казалось, был безразмерным. Ещё одна пара обладателей специальных защитных жилетов с маркировкой токийского департамента, соткавшись в воздухе из ниоткуда, подхватила его под руки с асфальта и, будто прыжком, переместилась обратно, забрасывая тело уже в полицейский транспорт.

— Всем оставаться на своих местах! Токийский департамент полиции! Не оказывать сопротивления и не мешать проведению операции! — из полицейского минивэна, откуда-то из-под днища, казённый голос разносился сразу на пару кварталов вокруг.

Псевдо-водитель в галстуке стоимостью с четверть зарплаты сидящего напротив охранника принялся исполнять в воздухе пассы руками, словно волшебник из детского мультфильма. Если бы кто-то понимал, что он делает, то опознал бы работу сразу с несколькими виртуальными клавиатурами одновременно.

* * *

Ватанабэ удерживал себя внутри микроавтобуса исключительно силой воли и собственным уважением к дисциплине.

Если целый комиссар департамента, презрев собственный статус, будет скакать в самой первой фазе вместе с "сапогами", это однозначно скажется на результате. Да и профессионализм — это когда ты делаешь то, что должен (а не то, что хочется).

Поднять своих на операцию оказалось несложно. Молодой Асада, даром что из своей семьи, семинар накануне провел более чем вовремя. Определенную популярность он приобрёл, в том числе среди так нужных сейчас подразделений.

Хиротоши, прикидывая варианты, отписал поначалу вообще в неформальный чат, провентилировать: ну а чего огород городить, если даже на официальные приказы профильные службы быстро людей не выделят?

А буквально через три минуты он был сам удивлён энтузиазмом коллег из тех самых смежных структур, потому что они согласовали два первых необходимых шага за следующие сто двадцать секунд. Без бюрократии.

Не последнюю роль, конечно, сыграли и последние процедурные нововведения. Сейчас, если имелось одно только подозрение на терроризм (а преступления против несовершеннолетних явно шли по одному с ним ранжиру), из-за особенностей региональной политики разрешался такой алгоритм: вначале — делается; потом — согласовывается.

Считалась, что предохранительным клапаном от полицейского произвола, кроме прочего, будет механическая сложность согласований между параллельными структурами в таких ситуациях.

Ватанабэ только слил в чат фрагмент из своей беседы с красноволосой, плюс личный комментарий — и задал вопрос "Будем спасать?".

Понятно, что белобрысого спасли бы и так, но явно не с такой скоростью мобилизации резервов.

Попутно: интересно, а на что рассчитывали пацан с девчонкой, когда затевали эту авантюру? Сама красноволосая пробормотала что-то насчёт Садатоши, но комиссару из подразделения по борьбе с нейро-контрафактом все равно было неясно, каким образом отдельный чин из девятки спасал бы молодого якудзу. Силовая-то поддержка всё-равно требует времени на мобилизацию…

Профильный сотрудник, работающий на стыке департамента Хиротоши и "сапогов", весьма удачно вписался в склоку, возникшую абсолютно естественным образом.

Вроде как затеяв разговор с охранником по делу, он, как на учениях, перехватил управление нейро-концентратором противника — низового боевика Ходзё. Прочее было делом техники. Естественно, гаджеты сотрудников на таком посту были напрямую завязаны и с локальными сетками.

На личный монитор Ватанабэ поступил доклад, что камеры и каналы связи из этого сектора контролируются в режиме реального времени (хотя и вручную).

Полицейский достаточно редкой специализации (уникальной, даже на сегодняшнее время), правда, вынужден был слегка дешифровать себя — когда принялся наяривать на нескольких виртуальных клавиатурах прямо перед входом в комплекс зданий. Другое дело, что особого вреда от этого тоже не было — и комиссар поудивлялся сам себе в очередной раз.

Такое впечатление, младшему Асаде словно бог ворожит.

Ворота и калитку удалось разблокировать менее чем за четверть минуты, спасибо всё тому же перехваченному контролю над гаджетом незадачливого охранника.

Рванувшие по открывшемуся проходу "сапоги", такое впечатление, действовали расслабленно и как на учениях.

Первый же их порыв мгновенно охладился автоматизированными системами охраны, которые тоже рассчитывались не дураками. За воротами зазвучали выстрелы какой-то стационарной турельной установки.

Опять же, по последним веяниям, обеспечение безопасности даже частных объектов допускало использование подобной техники (спасибо соседу-Поднебесной, которая больше в пятнадцать раз — и оборона против которой потенциально расчитывается по территориальному принципу. В том числе, с опорой на ресурсы частных корпораций).

"Сапоги" молниеносно перестроились и показали, что рис свой едят не зря: прикрывшись парой штурмовых щитов, две тройки активировали профильные расширения (это Хиротоши видел со своего командирского пульта).

Через какое-то время турель наглухо замолчала.

Внутренний план здания секретом не являлся. Когда ещё через несколько минут от нужной подгруппы пришел очередной доклад, Хиротоши выдохнул с облегчением и торопливо выпрыгнул из микроавтобуса.

Наплевав на стереотипы, комиссар тут же перешел с шага на рысь и уверенно понесся хитросплетениями местных коридоров.

* * *

— Допрыгались… — Манабу через силу сказал это вслух, сверившись с показателями программы-индикатора на собственном смартфоне.

Если бы было можно, он бы с удовольствием промолчал, ткнув родственников (и по совместительству коллег) носом в их же дерьмо.

Белобрысый, кстати, весьма удачно для себя потерял сознание на нейро-растяжке и заставил их потерять кучу времени, пока его приводили в чувство.

Расширение, производное от общей программы мониторинга периметра, чётко донесло: судя по анализу косвенных данных, на одном из участков происходит небезуспешная попытка проникновения.

— Интересно, сколько у нас ещё есть времени? — Манабу не удержался и подлил масла в огонь тревоги, всколыхнувшейся во взглядах родственников.

Будь они неладны.

— Его хватились?! — Иппэй тревожно указал взглядом на школьника, пускающего слюни и прибывающего явно в неадекватном состоянии.

— Похоже, — Манабу вздохнул. — Наверное, минут десять всё же есть, пока сюда будут добираться.

Без какого-либо перехода, по ушам всех присутствующих ударила инфра.

Ходзё присели и ошарашенно замотали головами.

Стена плюнула в их сторону крошками бетона, штукатурки и дверями (вместе с рамой). Включая сейфовые замки, которые, теоретически, не должны были дать входной группе упасть даже в случае подрыва с той стороны — вот как сейчас.

В проём хлынули какие-то фигуры, но четко их присутствующие менеджеры не видели: нейро-концентратор каждого из них, вопреки усилиям владельца, отказывался подчиняться командам и блокировал любые действия, находясь под внешним принудительным контролем.

"Полиция", — догадался Манабу несмотря на отключившееся зрение, перед тем, как потерять сознание.

* * *

— Вы согласны, что это подстава? — младший Асада, не мигая и игнорируя абсолютно всех вокруг, твердо смотрел в глаза Садатоши.

Ватанабэ с любопытством наблюдал за происходящим, отстранённо прикидывая, а что на это все потом скажет прокуратура.

— Обеспечение, выйти! — принял какое-то решение Хидэоми и обратился ко всем без исключения присутствующим.

Семеро коллег дисциплинированно подчинились.

— Хиротоши, пожалуйста, верните Цубасу обратно? — белобрысый впился взглядом в комиссара.

— С какой это стати? — абсолютно нейтрально даже в ус не подул главный борец с нейро-контрафактом.

— Да ни с какой, — как-то слишком легко согласился школьник.

Ватанабэ рефлекторно напрягся.

— Если у вас нет никаких совместных операций с девяткой, ни сейчас ни в перспективе, то можете, конечно, меня и не слушать, — пожал плечами Асада. — Ладно, давайте сэкономим время… Если я со своей похвальной грамотой завтра попрошусь на прием к директору департамента всего Токио, меня примут? Как вы думаете? И не поедем ли мы втроем с вами вслед за Цубасой? А, ну или женская тюрьма стоит в префектуре отдельно?

Глава 5 (не уверен. Перечитаю через пару часов)

Садатоши запнулся на полуслове.

Теоретически, пацана следовало бы осадить. Если бы он был совсем чужим.

— Знаете, я не набиваюсь к вам ни в друзья, ни в приятели. Но лично мне всегда казалось, что-то какая-то взаимная симпатия уже является основанием как минимум для порядочности и аккуратности во взаимоотношениях, — легко закрепил свой успех младший Асада. — А пороть такие бока, не соблюдая договоренностей… ну, не знаю. Досадно было так ошибитися в людях.

Ватанабэ с разгорающимся любопытство отметил, что его коллега почему-то воспринял слова пацана всерьёз. Комиссар решил прийти на помощь товарищу по службе:

— А тебя не учили, что смешивать служебное и личное — не самый лучший путь для достижения успеха? Попутно: не слишком ли ты вольно трактуешь обстоятельства в свою пользу?

Ватанабэ собрался пройтись насчёт неотвратимости возмездия в случае тяжелых преступлений, но был тут же перебит:

— Хиротоши, а вы вообще не в курсе! Когда мы договаривались с инспектором, вас рядом и в проекте не было! — легко сбрил аргумент старшего школьник. — Не сочтите, что затыкаю вам рот; но вы сейчас просто не владеете вопросом. Лучше бы согласовали позицию друг с другом перед тем, как лезть в чужой разговор со своими апдейдами…

— Ты что, рассказал ему об операции?! — Ватанабэ, наплевав на условности, вытаращился на представителя девятки прямо при гайдзине. Иного объяснения наглость последнего не имела. — Он что, — тычок в сторону светловолосого, — в курсе обо всем?!

Главного специалиста по борьбе с нейро-контрафактом сейчас подвел именно что слишком высокий уровень оперирования некоторыми специфическими приложениями, в сочетании с катастрофической нехваткой практического опыта живого общения (на оперативной работе). Что ни говори, он был в первую очередь инженером и кабинетным работником.

Хиротоши, после сворачивания беседы в сторону острых камней взаимных обвинений, на автомате активировал аналитический блок для контроля физиологических реакций собеседников — опираясь на безграничные ресурсы техники, в такие моменты он чувствовал себя намного увереннее. Весьма солидная часть смоделированной на скорую руку нейросети сразу завопила ему: светловолосый откуда-то владеет тем сегментом информации, который хорошо известен двоим полицейским, но не доводился до школьника.

Ватанабэ логично, как ему казалось, предположил: Асада полез в здание не наобум, а вследствие каких-то договоренностей с Хидэоми. Ему самому неизвестных. Теперь вот пацан сыплет своими претензиями.

— А-а-а, так вы меня ещё и в тёмную разыграть хотели?! — мгновенно сориентировавшись, вцепился в последнюю фразу комиссара школьник, будто бы весело переводя взгляд с одного старшего на другого. — Ну-у-у, господа-а-а… Некрасиво-то как, — малолетний пацан имел вид умудренного сединами деда.

И глядел на непоследних полицейских чинов, словно школьный учитель, поймавший пару малолеток за непотребством.

— Идиот… — не сдержался Садатоши в адрес коллеги, хмуро опуская взгляд и надолго задерживая дыхание, чтобы успокоиться.

Кого он имел в виду, было кристально ясно без дополнительных уточнений.

Ватанабэ, ощущая дикую неловкость и мгновенно краснея, мазнул взглядом по внутреннему контуру аналитического блока концентратора: шестьдесят процентов информированности Асады переместились с уровня прогноза и догадки на достоверно подтвержденную цифру, близкую к сотне.

При этом, на острие этого анализа, в качестве источника информации указывался он сам.

Если верить технике, он только что лично подтвердил собеседнику его догадки.

— Ай, да и к чёрту, — решительно махнул рукой борец с нейро-контрафактом, принимая одно неприятное для себя решение. — Теперь уже что… В общем… — он решительно поднял взгляд на учащегося академии.

— Ты. Ему. Только. Что. Нас. Сам. Заложил. — Выплюнул раздельно злой Садатоши, перебивая старшего по званию и пренебрегая правилами этикета.

— Э-э-э, как некрасиво, — Асада мгновенно сориентировался повторно, расплываясь уже в уверенной и довольной улыбке. — Господа, вы же оба играете в шахматы? Вы только что прозевали фигуру в дебюте, согласны?

— При этом ухитрившись не выиграть в позиции, а проиграть, — еще больше мрачнея, не стал спорить Ватанабэ. — Но это всё же не шахматы. — Полицейский решительно поднял взгляд на белобрысого и теперь твердо смотрел перед собой. — Есть преступность. И ты, вместе со своей девчонкой, ее неотъемлемая часть. Да, сложно спорить, что ты достаточно обаятельный на личном уровне! И где-то даже располагаешь к себе… Но у настоящего профессионала эмоции никогда не влияют на исполнение долга. Улавливаешь, к чему клоню?

— Закон один для всех, — так же мрачно и твердо оскалился в ответ пацан. — Если вы думаете, что вы — избранная каста, это говорит только об одном. Ай, да ну вас… — светловолосый пренебрежительно махнул рукой. — Не знаю, какой там у вас опыт лично, но приобретён он явно не на ниве инспектора Садатоши. Вы случайно не кабинетный сотрудник? Из тех, которые шикарно обо всем осведомлены в теории; но в поле, м-м-м, как сказать поделикатнее "хрена голого не видели"?

— Ты сейчас о чем? — Хиротоши не уловил мысли собеседника, даже несмотря на закипающее от нагрузки аналитическое приложение своего непростого концентратора.

Попутно, выясняя отношения, он решил не обостряться и не отвечать на оскорбления.

— Как аукнется, так и откликнется, — легко пожал плечами Асада. — Хидэоми, поясните коллеге? Чтобы вообще уж гротеск не устраивать? А то к моим словам он будет настроен слишком критично. Меня, как ментора, он не воспринимает. Из-за возраста, видимо.

* * *

За некоторое время до этого.

Садатоши вышел с совещания, длившегося несколько часов, здорово вымотанным: внутренняя безопасность абсолютно необоснованно посчитала, что её гениальности (в сочетание с программной поддержкой) будет достаточно, чтобы вывести крота в их бюро буквально в течение одного такого незапланированного мероприятия. За несколько часов.

Лично у него было своё особое мнение на тему таких вот кавалерийских наскоков, но его-то спросить и забыли. Все средства связи, разумеется, по требованию командования были предварительно оставлены за пределами территории.

Неожиданный наезд на девятое бюро был оформлен в самых лучших традициях Поднебесной: это там у сотрудников очень много обязанностей, но абсолютно нет прав, если говорить о взаимодействии с прокуратурой либо с вышестоящими структурами.

Минуты три побродив после всего по миниатюрному парку на территории, чтобы успокоиться, Хидэоми решительно направился на выход. Его смартфон, выданный ему обратно из специальной ячейки, только что не дымился от пропущенных вызовов.

Когда он открыл список звонивших абонентов, его сердце тут же ухнуло в пятки: итого, желавших его видеть было около десятка. Некоторые из них вполне были в состоянии подождать.

Но вот красноволосая подруга младшего Асады могла звонить только в единственном случае.

У инспектора в голове сразу сформировалась нехорошая догадка: недавний разговор с пацаном, во время которого они заключили вроде бы шуточное соглашение, похоже, шуткой только представлялся, и только поначалу.

С замирающим сердцем Садатоши набрал девчонку в ответ — чтобы упереться на том конце провода в одного из рядовых сотрудников собственной организации:

— Девятое бюро, инспектор… — далее Хидэоми представился по форме, дисциплинированно включая свою цифровую идентификацию личности, должности и номера жетона.

Через минуту общения с коллегой он выяснил, что сама красноволосая арестована с подачи его же товарища, Ватанабэ, причём по экстраординарной процедуре: без оформления государственного обвинения, ввиду особой опасности совершенного.

Низовой сотрудник, говоривший с ним сейчас, относился к подразделению, занимавшемуся (кроме прочего) подобными задержаниями и арестами; всей подоплеки происходящего он, разумеется, не знал и знать не мог:

— … у нас личный приказ комиссара Ватанабэ! — закончил он доклад, бодро глядя на инспектора.

— А саму девчонку куда дели? — уточнил на всякий случай Садатоши, хмурясь ещё больше и готовясь к худшему.

— Пока у нас посидит, — пожал плечами офицер. — В изоляторе, в тридцатке. Заказчик процедуры занят на выезде. Мы к оформлению государственного обвинения доступа не имеем же; только догоняем и ловим… Можем подержать у себя сколько-то часов, пока дознание всё не оформит в суде.

— Спасибо. — Коротко поблагодарив (коллеги имели все права и не отвечать на его вопросы — но не стали этим правом злоупотреблять), Хидэоми тут же набрал Хиротоши.

Выяснил детали.

Выругался про себя и понесся, проклиная стечение обстоятельств, в это самое офисное здание Ходзё: Ватанабэ, закусив удила в преддверии замаячивших наград (за проявленные профессионализм и непоколебимость), разруливать инцидент по телефону категорически отказался.

Поскольку провокация (условия которой с ним так дотошно обсуждал Асада-сын накануне), как тот и говорил, началась "в любой момент". А сам борец с якудзой выпал на несколько часов из жизни по вине долбаной внутренней безопасности.

Пропустил Садатоши немного, если говорить о подвигах "сапогов" в здании Ходзё под руководством Ватанабэ. Успел он практически к тому моменту, когда чрезмерно активного школьника специальное подразделение токийского департамента доставало из самого натурального незаконного заключения (осуществлявшегося руками вообще частной структуры — ну да, комиссара можно понять: такая рыба в руки кабинетных гениев попадает нечасто. Естественно, Хиротоши мысленно уже примерил и генеральские эполеты, и не только их).

Всё бы ничего. Садатоши был не против успеха коллег, даже на делянке, окученной им собственноручно.

Проблема всплыла, откуда не ждали: оказывается, заброшенная белобрысым удочка "насчет кое-каких нарушений закона, но во благо справедливости" была вовсе не фигурой речи. И не сказкой для красного словца, когда подростки добирают ложной значимости в глазах взрослых.

Его красноволосая подруга, обеспечивая его кулачный рейд, разошлась не на шутку и подростки использовали… а вот тут лучше остановиться, даже мысленно. И не думать, что именно.

Вместо вырывания волос на собственной голове, лучше сосредоточиться на мысли, как из этого всего теперь выпутаться.

— Хидэоми, поясните коллеге? Чтобы вообще уж гротеск не устраивать? А то к моим словам он будет настроен слишком критично. Меня, как ментора, он не воспринимает. Из-за возраста, видимо. — Будто низовому боевику своего отца, свысока уронил Асада.

Справедливости ради, крыть в ответ представителю девятого бюро было нечем.

— А чего вы его от нейро-растяжки не отвяжете?! — чтобы потянуть время и выиграть секунды на раздумия, задал второстепенный вопрос Садатоши.

— Инсульт, — хмуро бросил в ответ Ватанабэ, сверяясь с показаниями своего рабочего планшета. — Они ему в голову резиновой пулей выстрелили, с короткой дистанции. Сосуд лопнул, хорошо, что небольшой.

— Нейро-растяжка выполняет роль протеза, — охотно подключился к объяснению пацан. — Эта таблетка, которую меня Цубаса проглотить заставила перед всем, в миллион раз круче стандартного нейро-концентратора: и может больше, и управляется легче.

— Не лучше она, — мрачнея на глазах, возразил комиссар. — Функции гораздо уже, но много глубже. И интерфейс, к-хм, скажем, весьма упрощен. Чтобы сформулировать мягко и никого не оскорблять…

— Повреждения организма третьей степени?! — без разбега вспотел Садатоши, машинально формируя в голове собственную картину. И прикладывая ее поверх своей же репутации.

То, что он не принял школьника всерьез изначально, не отменяет того результата, к которому тот пришёл: согласованная ответная провокация от Джи-Ти-Груп удалась. Семья Ходзё проявила себя по полной; нарушила такие параграфы, что мама не горюй…

Сам школьник при этом использовал хоть и запрещённые инструменты, но лично его в известность о том поставил заранее. Согласовал, так сказать.

Другое дело, сам Хидэоми и помыслить не мог, что у славной парочки (белобрысого и красноволосой) имеется в загажниках такая снаряга… и вообще что-то получится.

Что, опять же, не отменяет никак его личных обязательств в адрес пацана. Данных пусть и устно, но вполне серьёзно.

— Перед тем, как дружно заставлять друг друга жрать землю, давайте очертим полностью круг проблем? — сердясь на самого себя, предложил присутствующим инспектор. — Маса, что у тебя со здоровьем? Я так понимаю, кровоизлияние не самое приятное?

Борцу с якудзой было понятно: никакие ссылки на внешние обстоятельства не являются оправданием, если ты не исполнил обязательств в адрес партнера.

Даже если партнер твой — желающий жить по своим правилам сынок финансиста якудзы. Даже если ты сам просто не принял его всерьез, слушал с пятого на десятое и на совещании тебя потом придержало собственное руководство.

— Полноценный такой инсульт, даже не микро, — ответил вместо школьника Ватанабэ, ещё раз сверяясь с одним из гаджетов. — Я на всякий случай к его таблетке подключился. Со своей станцией, — он многозначительно поиграл бровями.

За кадром осталось упоминание о том, что симулировать и искусственно усложнять диагнозы у белобрысого не получится.

— Чем чревато? — уже не ожидая ничего хорошего, чисто по инерции, уточнил Хидэоми.

— Парализация местами, — пожал плечами Хиротоши. — Большими местами и такими же фрагментами. Вплоть до немоты. Это пока он на нейро-растяжке — и ходит гоголем. Всё-таки аппаратная поддержка солидная… А если отключить — тут же превратится в овощ.

— Е**ть-колупать, — не сдержался в сердцах борец с якудзой.

И, не задерживаясь больше, огляделся по сторонам. После чего подошел к ближайшей стене, сел на грязный пол и прислонился пиджаком дорогого костюма, куда придётся.

— Э-э, ты чего?! — мгновенно отреагировал комиссар. — Так он что, не свою пассию выгораживает?! Вы с ним что, и правда это всё запланировали?!

— Он же вместе с тобой присутствовал при том подрыве в переходе, — отстранённо пожал плечами Садатоши, запрокидывая голову назад и прижимаясь затылком к прохладной стенке. — Ходзё действительно вышли за всякие границы. В рамках некоторых неафишируемых процедур девятки, в которых младший Асада ориентируется не в пример обычным школьникам, мы с ним обсудили варианты. Я, если честно, решил, что он шутит. Но да — принципиально планировали.

Упомянутый в третьем лице школьник сердито насупился, хотя вслух ничего не сказал.

— Я подумал, ему подростковый энтузиазм после грамоты директора департамента вскружил голову — и он себя сверхгероем возомнил, — продолжил Хидэоми. — А оно вон как повернулось…

— СТОП. — Ватанабэ неверяще закрыл глаза вслед за другом и замотал головой. — Ты хочешь сказать, что его проход сюда — действительно согласованная с тобой акция?! Спланированная провокация?! Для нейтрализа…

— ДА! — рявкнул представитель девятки, перебивая старшего по званию. — С одной поправкой: я ему под рукопожатие вроде как зелёный свет дал. По телефону. Да сам его всерьез тогда не принял — оттого оформлять не торопился…

Ватанабэ изумлённо захлопал глазами, открывая рот и молча его захлопывая, раз за разом. Напоминая извлеченную из воды рыбу.

— А еще я здоровье потерял до состояния овоща, — задумчиво отозвался Асада со своей нейро-растяжки. — Слушайте, бравые служители закона… Мне эта таблетка говорит, что я уже типа как растение. Надо чуть не сердце заставлять принудительно биться — в мозгу кровь что-то там сдавила. Но я же разговариваю? Это как?

— А тебе запросы на разрешение нейро-протезирования от системы приходят? — профессионально поинтересовался в ответ комиссар, вскидываясь и поворачиваясь на голос.

— Не знаю, что приходит; но когда очнулся здесь, на этом стенде — да, говорить не мог, — подтвердил Асада. — Система запросила доступ к неким директориям на концентраторе, а потом заявила, что концентратор не обнаружен.

— Потом? — Ватанабэ излучал незамутненный интерес энтомолога, обнаружившего неизвестный вид какой-нибудь мошки.

— А потом я мысленно провел от него линию стрелочкой к папке "Физиология". Эта фигня изобразила молнию, проникающую в папку — мне тут же стало легче, — школьник озадаченно свел брови.

Кажется, и до него дошла серьезность ситуации.

— Теперь понятно, почему я его с растяжки не снимаю? — обратился Хиротоши к младшему по званию коллеге.

— Бля-я-я… — Садатоши, не открывая глаз, с силой стукнул затылком в стену три раза подряд.

— В этой связи, господа офицеры, актуален вопрос! — мелким бесом напомнил о себе Асада. — Что дальше-то делаем? На всякий случай, напоминаю: Хидэоми, лично я с вами всё согласовал! Пусть и схематично. Цели операции достигнуты! Вы согласны, что на Ходзё у вас более чем достаточно материала теперь?!

Представитель девятки молча кивнул с закрытыми глазами.

— По итогам согласованного между нами мероприятия, вы в выигрыше! — задумчиво принялся перечислять подросток. — Ходзё в глубокой жопе. Их взяли с поличным и на горячем. Ух ты, и правда пальцы не шевелятся… — светловолосый задумчиво покосился на руку. — Но наш бравый комиссар арестовал мою Цубасу! За то, что она успешно обеспечивала нашу с вами операцию. Инспектор, а как бы вы это всё назвали на моём месте?!

Вместо ответа, Хидэоми раскрыл наконец глаза и грустно поймал взгляд старшего коллеги.

— Отпустить человека с боевой снарягой?! Взятого с поличным, подписавшего всё без принуждения?! — искренне изумился Ватанабэ. — После того, как именно мой департамент всё здесь хлопнул?! — он демонстративно огляделся по сторонам. — В хорошем смысле этого слова…

— Ты же понимаешь, что он в моём лице договаривался с полицией Токио. А не с ведомством внутри ведомства.

— А как ты его спасать собирался-то? — задал вопрос на второстепенную тему главный борец с нейро-контрафактом. Ему тоже захотелось выиграть несколько секунд, чтобы обдумать непростое положение. — Я "сапогов" знаешь сколько вызванивал?! Или ты один, с энтузиазмом наперевес, собирался здание на приступ брать?

— Зачем так? Позвонил бы, кому надо, в городской иерархии, — вяло ответил инспектор. — Описал бы обстоятельства. Есть ведь в префектуре Семьи и посерьёзнее Ходзё…

Садатоши не стал договаривать: иногда именно его службе достаточно просто пригрозить всей якудзе грядущими неприятностями.

Нарушителей равновесия не любит никто.

Сама угроза объявления войны девяткой сработала бы в среде столичных кланов, как предохранительный клапан: головы виновных из Ходзё, вместе с интересными материалами (чтоб задобрить полицию) другие гуми приволокли бы в ведомственное здание не хуже собственных сапогов.

— Расскажешь потом. — Хиротоши абсолютно разумно не стал выяснять непонятные ему детали у коллеги при младшем Асаде.

— Давай вначале тут всё порешаем, — по-прежнему уныло напомнил коллега в ответ.

Продолжая подпирать затылком грязную стену.

* * *

— В принципе, есть один вариант, — не по рангу бодрым голосом напоминаю о себе.

Поскольку бравые полицейские, уйдя по уши в собственные проблемы, обо мне каждые тридцать секунд забывают.

Садатоши, дай бог здоровья его престарелым родителям, не сделал и половины того, что мне обещал.

А я, по неопытности, искренне рассчитывал на дотошность японской нации. И её же полиции.

С-сука, ещё и Цубаса арестована. Причём с таким обвинением, что…

— Отключаете меня от этой нейро-растяжки, — продолжаю, как ни в чём ни бывало, обводя глазами по орбите (поскольку, кроме глазных яблок и языка, в организме больше ничего не шевелится). — Я, так понимаю, если и не врежу дуба в тот же момент, автоматом стану овощем? Нет человека — нет и проблемы, а?

К моему несказанному облегчению, на лицах служителей закона отображается суровое неприятие вперемешку с категорическим осуждением.

Слава богу. Я думал, Ватанабэ ради замаячивших на горизонте генеральских звёзд, готов за них сражаться, не оглядываясь ни на что. И топать если не по трупам, то уж по людям точно.

— Так а что с его головой дальше? — как-то невпопад задает следующий вопрос Садатоши, обращаясь к своему товарищу.

— Ну-у-у, я не врач, — моментально сдувается тот. Видимо, корпоративная солидарность токийским полицейским не чужда. — На растяжке пока нейродегенерация не прогрессирует. Я не врач! Бригаду вызвал. Специальную. Из нашего госпиталя, — он выделяет интонацией ключевое слово. — Видимо, с растяжкой и повезут.

— Уже и изъятие оформил? — Хидэоми имеет абсолютно потухший вид.

А нейро-растяжка, кажется, является или дорогим оборудованием, или подлежит какому-то специальному учету.

Самое интересное, что эта таблетка, которую меня перед событиями заставила проглотить Цубаса, лично для меня в управлении гораздо проще, чем все дорогие и хвалёные нейро-концентраторы.

Ватанабэ только что сказал — из-за упрощенного интерфейса.

Ну и ладно. Как бы ни было, этот армейский девайс четко и однозначно предлагает: ресурс моего организма, включая архивный опыт архивных же нейросетей, ремиссию позволяет.

Разумеется, я никогда не скажу об этом полицейским; но мушки перед глазами у меня уже были. И бывали. В той жизни.

Из-за них я и бросил бокс. Той медицине до местной было далеко и невропатологи на глаз утверждали: не брошу выступать — инсульт случится как-нибудь прямо в ринге. Или не в ринге. Но обязательно случится.

Видимо, старый организм как-то самостоятельно латал сосудистые повреждения в мозгу. Ну а тут ещё и нейро-протезы есть в помощь. Вот какая-то программа в мозгу и всплыла, на уровне клеточного рефлекса.

— Цубасу отпустите?! — возвращаюсь к ключевому для меня вопросу, поскольку двое бравых друзей молча переглядываются и таращатся друг на друга, словно жена на любовницу.

Как назло, именно в этот момент свет в здании мигает.

Моя нейро-растяжка, кажется, имеет автономный аккумулятор. Но он изрядно подсел за время штурма помещения (или по его итогам).

Огоньки оборудования, на котором я закреплен, вспыхивают ярко-ярко перед тем, как погаснуть окончательно.

Вслед за ними гаснет и моё сознание.

* * *

— Бл#!!! — Садатоши взвился в воздух с пола, на котором без затей сидел задницей, обтянутой дорогими костюмными штанами. — Ты можешь что-то сделать?!

Голова пацана, неожиданно лишенная подпитки чем-то-там от стационарного оборудования, резко упала на грудь. Изо рта тут же потекла слюна.

— С хуя-ли?! — зло отозвался товарищ.

Затем, не хуже мастера по киберспорту активировав сразу четыре виртуальных клавиатуры, он закатил мало не симфонию.

— Может, и правда сделать, как он говорит? — отстранённо забормотал Ватанабэ, наяривая целые пакеты асинхронных команд (понять это познаний Садатоши еще хватало). — Вон, растяжка сама отключилась… Мы ни при чём! Нет человека — нет проблемы. И за бабу его красноволосую поощрений, как воды в душе, будет… Помер и помер…

— Ага. — Покладисто и с отчаянием в голосе согласился инспектор. — Заодно я помолюсь, чтобы он оказался джентльменом. И наши с ним договорённости насчёт будущей совместной провокации Ходзё нигде не оставил. Отцу там, матерям своим, родственникам…

— Да не пыли. Шучу я… — Зло выдохнул старший по званию товарищ и коллега, продолжая сражаться с клавиатурами.

Четвёртую комиссар только что свернул, оставив три.

Голограмма, висящая в воздухе рядом с его служебным комплексом, демонстрировала какие-то сообщающиеся сосуды: из верхнего, под влиянием гравитации, жидкость норовила перетечь в нижний.

А чья-то виртуальная рука, испуская непонятной природы волны, выталкивала эту жидкость обратно.

— Скажешь, что происходит? — представитель девятого бюро утратил последние капли терпения через три минуты наблюдения за импровизированными "песочными часами".

— У этой модели таблетки, оказывается, есть внутренний генератор. — Отрывисто пролаял Ватанабэ. — Стабилизация процесса. Я не врач. Не военный. Медицинских расширений нет. Качаю из сети и ставлю на ходу то, что подходит. Кажется, тромб создал успешно: кровотечения нет.

— А как давно ты бригаду-то вызвал? — с неожиданным спокойствием поинтересовался Садатоши, вспомнив о врачах.

— Через двадцать минут должны быть. Они у меня сразу его нейро-профиль качнули. Набивают машину оборудованием. Потому задержка.

— Так ты его и сам спасать собирался? — сообразил Хидэоми. — А то я подумал, что он какие-то твои мысли угадал. Когда предложил его от системы отключить и списать на потери по вине хозяев здания…

— Ты меня за кого держишь?! — комиссар обиделся всерьез и даже на мгновение оторвался от своих сложных манипуляций. — Да, красноволосую отпускать не хотелось бы, — Ватанабэ порывисто и протяжно вздохнул, со свистом выпуская воздух через уголки плотно сжатых губ. — Но… — он, не закончив мысли, перепрыгнул вместо неё на другую. — Слушай, а тебя он чем взял? С какого перепугу ты в эту авантюру подписался?!

— Китайцы. Он сказал, что знает, как китайцев вытащить на свет. Которых моё бюро пока не видит — но они есть.

— И ты поверил? — видимо, комиссар уже оседлал ситуацию, потому что в последнем вопросе ухитрился изобразить даже оттенки иронии.

— А он аргументы перечислил, — спокойно парировал Садатоши. — И потом, я не думал, что он так с места в карьер рванет сюда воевать. — В голосе полицейского прозвучали нотки вины. — Я думал, обсуждаем задел на будущее. Что он что-то такое узнал, но не прямо же сейчас начнёт подошвы на ходу отрывать.

— А он с тобой технично договорился — ты ему принципиально подтвердил устно — и он сразу сюда рванул?! — домыслил недостающие фрагменты мозаики главный борец с нейро-контрафактом. — Отчаянно, — хохотнул Ватанабэ.

— Ну да. Я вот сейчас тоже не понимаю, какая вожжа ему под хвост попала, — тоскливо завершил сотрудник девятого бюро. — Такое впечатление, что у него какой-то свой оперативный план. Как часть стратегического. Девку-то его отпустишь?

— А если нет? И кстати, давай, пока медицина едет, этот вопрос между собой быстро порешаем?! Ты понимаешь, что сейчас у меня из горла вырываешь сразу три показателя? От которых, кстати, моё подразделения и финансово по итогам периода что-то получить может?!

Садатоши промолчал, уводя взгляд в сторону и тягуче фокусируясь на пейзаже за окном.

— Ты договорился за моей спиной. Ловить, помимо прочего, вы собирались и нейро-контрафакт, так? То есть, меня в известность ты должен был поставить! — Безжалостно принялся перечислять Хиротоши. — Вместо этого, с твоей подачи, пара дебильных тинейджеров вовсю машут налево и направо боевой снарягой. А я должен прикрыть глаза (второй раз за сутки с небольшим!); и сделать вид, что ничего не было? Я ничего не упускаю?! — припечатал Ватанабэ, резким хлопком в ладоши сворачивая все три клавиатуры и впиваясь взглядом в коллегу и товарища. — Так пацан прав! Это подстава! Только он думал, что одна — а их целых две. Ты понимаешь, что ты и меня подставил?!

— А тебя когда? И с чего? — слабо возразил Хидэоми.

— А пацан — наш с тобой общий ресурс. — Хмуро напомнил комиссар, сверля в товарище дырки взглядом. — В согласованном между подразделениями мероприятии. О котором ты ему, видимо, намекнул между строк. Невольно или специально.

— Э-э, стой, так ты что, уже всё оформил?! — представителя девятого бюро прострелила нехорошая догадка. — А почему я никакого согласования в системе не видел?!

— Вас же внутренняя безопасность сейчас трясёт, — неподдельно удивился главный борец с нейро-контрафактом. — Все классифицированные документы — вам с задержкой. Я потому тебе на личный ящик продублировал, что мне согласование от прокуратуры пришло!

— Бля-я… — Садатоши поднял безумные глаза на товарища. — Так это от тебя сообщения в личном ящике вторые сутки трезвонят?! Я же его не открываю! А я думаю, кого там черти надирают… И почему меня на номер не наберут…

— Ты дурак?! — преобразившись, настороженно поинтересовался Ватанабэ. — Ты что, даже не открываешь личную почту?!

— Да кому она нужна была! — в сердцах выплеснул раздражение Хидэоми. — По службе только ты и пишешь! А на личное просто времени не было…

— Пи***ц. — Брови комиссара, казалось, сейчас минуют лоб и уползут на затылок. — Инспектор девятки, ведущий столько тем, не проверяет почту?! Хидэоми, — он резко справился с собой и обратился к другу без тени эмоций на лице. — А тебе на внеочередную диспансеризацию не пора? На внеплановый психоанализ?!

— Давай, поскачи на моих костях, — слабо огрызнулся инспектор. — Ну да. Не гляжу я почту… Мне и в голову не могло прийти, что ты туда отправишь — а мне и слова не скажешь!

— Так мы всё обговорили! Я всё согласовал! Вам, из-за внутренней безопасности, уведомления задерживаются! Потому я отправил дубль тебе на почту! — теряя терпение, начал заводиться Ватанабэ. — И сейчас у нас на руках почти труп, заявленный живым элементом операции! — он зло сплюнул прямо на пол, в сторону нейро-растяжки. — А ты не читаешь почты! Бля-я-я… А ведь сопляк прав. Подстава так подстава. И врачи, с-суки, копытами еле шевелят…

Глава 6

В себя прихожу словно рывком:

— Сколько меня не было?

Ватанабэ и Садатоши на момент моего возвращения в сознание вяло переругиваются. Такое впечатление, что они о чем-то договорились — но исключительно в рамках компромисса.

Само же решение ни одному из них не нравится до конца.

— Две с половиной минуты! — борец с нейро-контрафактом и Цубасой, Хиротоши, откровенно демонстрируя облегчение, подчёркнуто внимательно отворачивается от своего товарища и поворачивается лицом ко мне. — Медицина едет! Как себя чувствуешь?!

Попутно он сверяется сразу с несколькими голограммами, удерживаемыми перед ним его же концентратором.

Смешно, но последний час (с таблеткой Цубасы) дал лично мне в этом вопросе больше, чем всё предыдущее время. Потом надо будет обдумать, почему так.

С высоты текущего владения вопросом понимаю, что полицейский демонстрирует если и не высший пилотаж, то, по крайней мере, более чем мастерский уровень владения и техникой, и специализированными расширениями.

— Оу, оу, полегче! — я хотел было сморщиться ему в ответ, но мышцы лица мне не подчиняются (потому что совсем не ощущаются). — Моя текущая конфигурация говорит, что имеет место ещё какая-то утрата контроля нервной системы! Ещё сколько-то там процентов за эти две минуты. Чувствую себя пропорционально рапорту девайса, что у меня в брюхе… на эти же проценты хуже.

— Видимо, тромб с места сдвинулся внутри сосуда или рядом, — закусывает губу комиссар с виноватым видом. — Кровь и течёт…

Не понял. Он что, всерьёз за меня переживает? Ни за что бы не подумал…

— Я вижу только по косвенным, не медик. — Продолжает он. — Свет мигал в здании, твоя растяжка отключалась.

— Так вроде она и сейчас не работает? — скосив глаза, наблюдаю потухшие индикаторы и погасшее диалоговое окно сложной техники. — Но что-то же помогает?

— У тебя таблетка со своим блоком питания. Очень мощным, — нехотя и после паузы делится информацией старший полицейский. — Я взял под свой мониторинг ее параметры. Когда свет отключился, я запустил через твою таблетку зеркало последних десяти минут. Приказывать напрямую прибору не могу, но гонять по кругу готовые программы пока получается.

Шут его знает, что именно он имеет ввиду. Надо будет спросить у своей половины. Такое впечатление, что это просто механическая перезапись программ нейро-растяжки, которые техника Хиротоши воспроизводит, не понимая их содержания.

Последняя, как я уже выяснил, используется в том числе для принудительного контроля собеседника с работающими нейро-расширениями. Цубаса, кстати, что-то упоминала вскользь о подобной технике — в привязке к своему несостоявшемуся военному образованию.

— Интересно, не воткну ли. До приезда этих ваших врачей… Инспектор, а Ходзё вы теперь точно прищемите?

Садатоши как-то виновато, с видом побитой собаки и тоской во взгляде, вопросительно смотрит на Ватанабэ.

— Слушайте, я сейчас не в том состоянии, чтобы философски за вами наблюдать! — закипаю, поскольку взрослые ведут себя как дети. — Коллеги, что происходит?!

— Наши врачи в пробке, — вслед за инспектором, в сторону отворачивается и комиссар. — Их доставка сюда может затянуться.

— И?

— Растяжку сами не запустим. Без неё я только гоняю по кругу имеющиеся программы. — Рублеными фразами отвечает Хиротоши, вслед за своим товарищем старательно избегая смотреть в мою сторону.

— А имеющегося запаса программ не хватает?! — доходит до меня с запозданием.

— Да.

— Ух ты… — на пару секунд замолкаю вслед за ними.

Не то чтобы я хотел жить вечно, но после появления в моей жизни красноволосой уходить отсюда так резко почему-то не хочется.

* * *

Ватанабэ разрывался между двумя разнонаправленными векторами.

С одной стороны, ему очень хотелось преподать урок Садатоши. Получить причитающееся с текущего триумфа. Набрать очки для неизбежного теперь генеральского чина. Именно в таком порядке.

Это, в свою очередь, требовало принципиальной позиции здесь и сейчас.

А с другой стороны, пацан был не самым плохим. Лично комиссару ничего плохого не сделал. Если же говорить об использовании таблетки, то младший Асада являлся, с точки зрения медицины, скорее жертвой (что не исключало его ответственности): подобная армейская техника расходует ресурсы организма без оглядки на перспективу долгожительства своего реципиента.

— … А имеющегося запаса программ не хватает?! — белобрысый задал на удивление правильный вопрос, с учетом его текущего состояния.

Они по волоску в секунду теряли пацана. Своя специальная медицина, приедь она вовремя, способна была развернуть процесс вспять (и не таких вытягивали) — но счёт сейчас шёл на минуты. А дорожная пробка, даже с учётом коррекции работы светофоров, могла затянуться надолго… На пару часов точно.

У комиссара, несмотря на дымящиеся от нагрузки гаджеты (включая личный концентратор повышенной мощности), где-то в подсознании висело ощущение, что он сейчас недорабатывает — но поймать за скользкий хвост ускользающую мысль не выходило.

— После возбуждения всегда идёт релакс, — некстати пробормотал он вслух. — Я о процессах в коре головного мозга! — поспешно оговорился полицейский, пока собеседники не подумали чего нехорошего.

— Да оно без разницы, если ваша медицина задержится, — спокойно и отстраненно констатировал подросток, тоже думая о чём-то своём. — Мужики, времени нет. Ну, или его может не быть, согласны?! Моя внутренняя конфигурация говорит: при таком падении давления, и его роста на других участках, через девятнадцать минут могу слить воду. Хиротоши, с вашими данными коррелирует?!

— Да. — Ватанабэ отбросил недостойное малодушие и решил отвечать только правду.

— Первое. Если меня не вытянете, себя не казните. На всё воля аллаха, — разразился взрослыми инструкциями школьник.

— При чем тут… — спохватился, выныривая из своих размышлений, уже инспектор Садатоши.

— Неважно. Поговорка с родины… Второе. Цубаса говорила, таблетка у меня в животе на коротких промежутках времени заменяет компьютер атомной электростанции. Автоматизированную систему управления ею, — уточнил подросток, скосив глаза на комиссара. — Почему, по вашим словам, оно тогда уступает в производительной мощности этой дурацкой нейро-растяжке?!

Полицейские озадаченно переглянулись.

— Что она ещё говорила? — подобрался Ватанабэ.

Если честно, этот вид оборудования он знал с позиции сторожевого пса. Не эксплуатанта.

Его задачей было ловить пользователей таких таблеток (с целым рядом дополнительных условий и допусков). Но чтобы эксплуатировать такую технику, и эксплуатировать её грамотно, требовалась подготовка совсем иного типа.

— Говорила перечень оборудования, который такая таблетка заместить не сможет, — уверенно ответил школьник, не отводя взгляда.

Да он и не может сейчас отвернуться, напомнил сам себе Хиротоши. Поскольку кроме мышцы глаз и языка с гортанью ничего не контролирует…

Его собственная техника не могла лечить, но могла пока точно ставить диагнозы.

— Что за перечень оборудования? — на автомате вырвалось у полицейского.

Ещё через десятую долю секунды он мысленно выругал сам себя за цинизм и прагматизм.

— Нейро-растяжки в этом списке нет, — многозначительно хохотнул Асада, ухитрившись подвигать бровями. — Комиссар, уже восемнадцать с половиной минут. Минус тридцать секунд. Без обид: то, что мне говорила Цубаса, она говорила мне, а не вам. Суть: вы сейчас как-то не так используете потенциал таблетки.

— Уверен? — озадачился специалист по нейро-контрафакту.

То, что ему сейчас сообщал молодой якудза, не выбивалось за рамки логики.

Просто до сего момента не входило в сферу интересов комиссара (поскольку задачи полиции и министерства обороны на данном поприще расходились, как луна и солнце).

— Да, — лениво опустил веки белобрысый. Затем всё же снизошел и добавил после вздоха. — Кимишима говорила: в их учебном заведении, бывшем, кто-то из предыдущего выпуска с такой таблеткой на учениях справился с атомной электростанцией. Исключительно за счёт вычислительного ресурса самой таблетки. Хотел бы сейчас похлопать себя по животу, но не могу.

— Как?.. — синхронно ахнули полицейские.

— Вам подробности? Каким-то образом заблокировал охлаждающие стержни. Они не опускались и не охлаждали. Делящиеся компоненты в активной зоне реактора начали выдавать мощность по экспоненте. Э-э, это симулятор был! — окрик подростка вывел мужчин из ступора. — Никого в реальности не подрывали! Просто иллюстрация возможностей техники! Хиротоши, почему сейчас моя таблетка не воспроизводит нужных мне программ? Если у нее такой потенциал?!

Ватанабэ громко икнул и виновато опустил взгляд.

— Быссссстро! — зловещий шепот представителя девятого бюро, казалось, был способен двигать мебель. — Ответттть!

— Я её принудительно заблокировал, — сознался комиссар. — На автомате, в первый момент контакта. Профессиональный рефлекс. На несанкционированное оборудование такого плана.

— Разблокируй? — напряжённо предложил Садатоши.

— Не могу, — с непонятной злостью в голосе ответил специалист по нейро-контрафакту. — Если наши рабочие станции давали бы возможность эксплуатации такого оборудования нам же…

— … Прямой путь к коррупции? — понимающе перебил подросток. — Можете только блокировать? Не запускать?

Похоже, его мозг подключал сейчас все возможные ресурсы в борьбе за жизнь.

Ватанабэ кивнул.

— Ладно. А кто может разблокировать гаджет? — как ни в чём ни бывало, продолжил Асада. — Э-э, чего вы на меня так смотрите?! Любая армейская техника, в любой части мира, должна иметь возможность как быстрой блокировки — вот как сейчас… Так и мгновенного запуска! В том числе, на случай многократного перехода из рук в руки, свои и противника. Это мне Цубаса объясняла!

— Она что-то говорила об активирующих пакетах команд? — казалось, голос комиссара состоит из фрагментов льдинок, замораживающих воздух вокруг.

— Да, — искренне удивился школьник. — Там что-то по стандартному протоколу эксплуатации!

— Это засекреченные протоколы, — лихорадочно перебирая варианты, закусил нижнюю губу Ватанабэ. — Так… Не мешайте, думаю… Запрос в их министерство, пусть срочно — минута. Скорость прохождения до их профильного сервера — пускай ещё столько же… — он машинально сверился с экраном. — Ч-чёрт, и пробка не двигается!..

— А зачем вам на их сервер? — не в первый раз перебил старшего школьник. — Именно от моей таблетки Цубаса знает, где взять коды. Ей я нужен живой, — "в отличие от вас" вслух не прозвучало, но явно подразумевалось.

Садатоши первый раз в жизни среагировал в такой ситуации быстрее товарища. Он мгновенно вывел на экран своего смартфона номер красноволосой:

— Офицер, мы с вами разговаривали недавно!

— Да, помню, — соткавшаяся в воздухе голограмма сотрудника специального подразделения доброжелательно улыбнулась. Смартфон Кимишимы был сейчасу него. — Но мы же всё обсудили?

— Где сейчас находится задержанная вами Кимишима, Цубаса?!

— Э-э, инспектор, извините! Заказчиком является комиссар Ватанабэ!

— Да вот он рядом стоит! — Хидэоми явно проглотил рвущиеся наружу ругательства, разворачивая смартфон.

— Приветствую ещё раз, — коротко кивнул начальник отдела по борьбе с нейро-контрафактом. — Где она?

— Комиссар, мои извинения. — Брови сотрудника на том конце провода решительно сошлись над переносицей. — Пожалуйста, свяжитесь со мной в соответствии с регламентом. Отбой в канале.

Глава 7

Выругавшись в сторону, Ватанабэ активировал одну виртуальных клавиатур. Исполнив быстрее чем за секунду несколько необходимых манипуляций, он связался уже со старшим нужной ему группы.

— Как спинным мозгом чувствовал, — спокойно кивнул "сапог" в ответ. — Мы ее и не увозили пока. Она сейчас на первом ярусе, в машине, в отсеке для задержанных. А у вас что-то по медицинской линии, небось?

— Как догадался?! — мгновенно насторожился Хиротоши.

— Ну я просто твой план вдумчиво пересмотрел, когда ажиотаж энтузиазма схлынул, — пожал плечами собеседник. — Ты же как на пожар звал? Уведомил только нас, директора своего департамента и технарей? А в медицинский сектор даже не постучался — у тебя на их зоне жирный прочерк в форме… Хотя на такую операцию, типа освобождения заложника, медицину обычно подтягивают в первую очередь. И не городскую, а пару бригад из нашего госпиталя… Пару — это как минимум, — представитель силового блока параллельно с разговором жестами указывал кому-то куда-то в сторону, затем поднял вверх указательный палец и покачал им в воздухе вперёд-назад.

Фоновым звуком раздался топот чьих-то ботинок.

— Да. — Ватанабэ резко поплохело от осознания собственной залепухи. — Да… так ты поэтому догадался, что девчонку пока придержать стоит?!

— Шутишь? — удивился здоровяк на другом конце провода. — Где тонко, там обычно и рвётся. Никакого волшебства, просто любите устав. Медицину ты не вызываешь! С твоим заложником непонятно что вытворяли, но ориентируемся мы на сигнал его персональной таблетки! — сапог предусмотрительно не стал упоминать об авторстве министерства обороны над данным девайсом. — А спектр ее возможностей я знаю получше тебя, — угрюмо добавил он. — Если вдруг медицина всё же понадобится, таблетка — самый первый спаситель. Она, кстати, кроме прочего, для этого и разрабатывалась! А кто из присутствующих с ней способен разобраться? Только тот, кто является её хозяином… ты это, не дави на девчонку? — без перехода завершил короткую лекцию человек в защитном снаряжении.

Комиссар вздохнул, сцепив зубы, и ничего не сказал. Хотя со стороны недовояк имело место форменное хамство, пусть и в закрытом канале.

Силовые подразделения полиции последние лет двадцать не просто тренировались по программам министерства обороны (в целом ряде случаев), а и набирались зачастую из военных, особенно на командные должности.

Япония — очень маленькая страна в окружении достаточно больших соседей. С точки зрения оборонной доктрины, инструменты двойного назначения (включая кадровый состав) были идеальным решением по сочетанию цена-качество.

Буквально через пару секунд в кадре возникло изображение самой красноволосой, бегущей рысью по бетону многоярусной парковки нижнего яруса комплекса зданий.

Рядом с ней, нога в ногу, рысил какой-то штурмовик с нашивками офицера и в неполном комплекте снаряжения.

* * *

Примечание.

В полиции Японии существуют следующие полицейские ранги: генеральный суперинтендант, старший комиссар, комиссар, помощник комиссара, суперинтендант, старший инспектор, инспектор, сержант, старший офицер полиции, офицер полиции.

Офицер в Токио — в нашем понимании офицер только по названию. Не по функционалу и не по полномочиям.

Высшей должностью в полиции является Генеральный комиссар НПА.

* * *

Девчонка переговаривалась с полицейским на бегу, как ни в чём ни бывало. Зрелище вообще не было похоже на конвоирование кого-то особо опасного.

— Через минуту будут у тебя! — помахал рукой в кадре, привлекая внимание к себе, сапог.

Хиротоши задумчиво перевел взгляд с бегущей пары на него:

— А вы не боитесь вот так…?

— Я тебя учу делать твою работу? — вежливо наклонил голову к плечу старший специальной группы, перебивая коллегу.

Хотя он был младше по званию, по вертикали подчинения относился скорее к министерству обороны. То, что его люди сегодня отработали качественно, было исключительно его личной заслугой и жестом доброй воли. Не следствием полицейской иерархии.

— А если она здесь нас сейчас всех положит?! — Ватанабэ, вопреки здравому смыслу, словно клещ, впился в острую тему.

— У тебя стресс? — подчёркнуто участливо продолжил держать голову налоненной силовик. — Я тебе делаю доброе дело, уже сделал вернее… Твой говноплан наверх докладывать не стал, даже уведомительным порядком. Хотя и должен. А ты меня застроить решил?! Я правильно понимаю ситуацию?!

Подскочивший к комиссару представитель девятого бюро воткнул товарищу кулак в бок и сунул свою голову в фокус прибора связи:

— У комиссара тяжёлый день! Извиняюсь за него! Отбой!

Хлопнув по виртуальной клавише окончания разговора, Садатоши тяжело уставился на друга:

— У тебя что, и правда стресс?!..

Какое-то время они мерялись взглядами.

За кадром остались буря эмоций, масса недосказанного и многозначительные авансы на будущее (не факт, что позитивные).

— Кстати, коллеги! — напомнил сзади о своём существовании белобрысый пацан. — А ведь этот громила прав!

— Какой громила? — Ватанабэ мгновенно развернулся на новый голос, сводя вместе брови.

Его перегруженные расширения сейчас жрали ресурс не только концентратора, но даже и родного мозга.

— Этот, которому вы звонили. Который на уголовника похож. Не то чтобы я нарывался, но не могу не поинтересоваться: а как вышло, что вы пошли меня освобождать, не имея даже скорой помощи под рукой?!

— Он не уголовник, — с досадой поморщился комиссар, косясь на место погасшей голограммы.

— Я не в теме по обеспечению, — зачем-то поторопился откреститься инспектор. — Я и на твоей дамы-то звонки ответил с опозданием! Сюда принёсся — всё уже закончилось.

— Хм, не бандит, а лицом похож на боевика небольшой гуми, — задумчиво проговорил младший Асада. — Откуда-нибудь с востока префектуры, ближе к морю…

В проёме, оставшемся от вынесенных дверей, появилась вначале красноволосая, затем сопровождающий её полицейский. Последний, оглядевшись по сторонам, молча сориентировался в сторону чистого места у стены (вытертого недавно костюмом Садатоши). Не говоря ни слова, придирчиво прицелившись, он уселся на пол и прислонился к стене на небольшом, относительно чистом, пятачке.

Затем, попирая часть правил, крепыш воткнул себе в уши автономные наушники и прикрыл глаза, будто бы выпадая из реальности.

— Они там все анархисты, что ли? — буркнул сам себе Ватанабэ.

— А ты б медицину заранее планировал — и чужая анархия бы тебе не навредила, — без намека на пиетет, не раскрывая глаз, подал голос в ответ сапог от стены.

Демонстрируя, что наушники и закрытые глаза наблюдать за происходящим ему никак не мешают.

Ватанабе крякнул, сверля недовольным взглядом представителя силового блока, но вслух ему ничего не сказал. Вместо этого он повернулся к старшекласснице:

— Инсульт, — комиссар коротко кивнул в сторону неработающей нейро-растяжки. — Твою таблетку я заблокировал на старте. Растяжка отключилась в момент перепада напряжения. Тромб в сосуде сдвинулся, медицина непонятно когда подъедет из-за пробок. Активировать таблетку заново сможешь?

Красноволосая коротко и молча кивнула, глядя сквозь комиссара, после чего развернулась на каблуках. Затем плавно, за доли секунды, перетекла парой шагов к пацану и опустилась рядом с ним на колени.

— Отвернитесь, — бросила через плечо бывшая курсант инспектору и комиссару.

А сама принялась деловито расстёгивать на себе куртку и то, что находилось под ней.

— Делайте, что говорят! — невежливо и даже где-то зло продублировал силовик от стены, не раскрывая глаз и не меняя положения. — У нее, видимо, активация через деликатные нервные контуры! НЕ ПЯЛЬТЕСЬ НА ДЕВЧОНКУ! Я И БЕЗ ВАС КОНТРОЛИРУЮ!

Садатоши решительно сделал шаг в сторону и накрыл ладонью глаза Ватанабэ, одновременно с этим закрывая свои.

Цубаса, стремительно раздевшись по пояс, упёрла правую молочную железу в щеку своего парня. Через секунду перед ней активировалась виртуальная клавиатура.

Бывшая курсант, глядя в глаза светловолосому, коротко поцеловала воздух перед собой и принялась споро набивать команды.

— Какую ты прикольную процедуру придумала, — как ни в чём ни бывало, весело хохотнул школьник со своего места.

— Зато никто без подсказки не угадает, — слабо улыбнулась в ответ младшая Кимишима, не отрываясь от работы. — Ну и, привязки активации на тактильный контакт — они самые надёжные.

— А я было подумал о твоей озабоченности, — продолжил развлекаться школьник.

— Если бы, — вздохнула его спутница, выдерживая какую-то технологическую паузу между вводом блоков команд. — Нет, всё чисто по теории. У меня именно тут нервные окончания… — она запнулась, припоминая порядок ввода.

Ее руки зависли над голограммой клавиатуры, как кисти пианиста — над инструментом.

— А если бы ты была мужиком? На какую часть тела ты бы тогда контур замыкала? — с деланой опаской в голосе поинтересовался светловолосый.

Подростки дружно хохотнули, не обращая внимания на окружающую обстановку.

— Локти и предплечья. Обеих рук, — подал голос сидящий спиной к стене представитель силового блока. — Не тем, на что ты намекаешь. Малолетний извращенец…

— А я только хотел спросить, что будет, если травматическая ампутация, — пояснил свой нездоровый интерес пацан. — Руки там всей, или кисти.

Ему, похоже, было в этот момент просто скучно.

— Вот потому и грудь, чтоб без ампутаций, — вздохнула Кимишима. — Мужикам, кстати, то же самое рекомендуется. Но вы ж стеснительные — вот и ставите на предплечьях.

— Нам больше делать нечего, только в бою друг к другу сиськами прижиматься. Мужскими, — проворчал конвоир вполголоса. — Сразу две руки не оторвет, ещё и из плечевых суставов. А если кому-то вдруг такое даже и нарисуется… Этот уже точно ничью таблетку не активирует. Никакой частью тела. По техническим причинам.

— Грудь обычно же под защитным жилетом. Или под аналогичной снарягой, — невпопад завершила пояснение Цубаса. — Девчонки на нее обычно ставят. Хотя женские сиськи скрывать больше смысла, чем мужские…

Вернув на себе на место кое-какие части нижнего белья, застегнув рубашку, она воровато оглянулась по сторонам и впилась в губы белобрысого:

— Дождёшься?..

В её взгляде плескалась молчаливая и бездонная тоска.

— Не волнуйся, — спокойно улыбнулся школьник. — Обнять в ответ не могу — но просто поверь на слово. Всё будет хорошо.

* * *

Без её присутствия быстро и точно локализовать положение Масы в таком огромном комплексе зданий могло не получиться.

Народ из силовой поддержки борцов с нейро-контрафактом, кстати, даже после объявления положения школьницы волком на неё не косился: сказался статус ее предыдущего учебного заведения.

Когда она безошибочно привела группу к дверям, за которыми держали её парня, возбуждённые грядущим успехом "черепа" сдали её на руки поддержки — и словно на время забыли.

А старший группы силового блока, уточнив предыдущую подноготную, даже не стал надевать наручники. Вместо этого, он демонстративно пробил доступ к её нейро-концентратору и достаточно вежливо поинтересовался:

— Шутить не будешь?

Она отрицательно покачала головой.

Масу или сейчас спасут, или уже спасли (кстати, перемещаясь по коридору на парковку под конвоем, она слышала глухой хлопок сработки пиротехники). Всё остальное значения не имело.

В легкобронированном модуле силовой поддержки её посадили в отсек для задержанных, но даже этого отсека двери блокировать не стали. Так и оставили открытыми.

Улыбчивый водитель протянул из портативного холодильника банку газировки:

— Сиди тихо. Босс сказал, ты своя?

— Информационная Академия. Математическая обработка, — уныло кивнула она с благодарностью, открывая воду. — Но это в прошлом. На той неделе окончательно расстались.

— Неважно, — легко махнул рукой парень на водительском сидении и повернулся к ней затылком.

У Цубасы даже на какое-то время возник разрыв шаблона, пока она не припомнила, что многие из ребят, которые ездят на этом транспорте, тоже вояки в прошлом.

На сердце было неспокойно. Как оказалось, не напрасно.

Через какое-то время принёсся еще один крепыш и коротко ввёл её в курс проблем заложника.

— Бегом со мной! То самое помещение! — коротко подвел он итог, переходя в галоп.

В помещении, где был Маса, её конвоир и вовсе, попирая уставы, демонстрировал полнейшее пренебрежение к "черепам".

Таблетка Масы, отключенная профильным полицейским департаментом принудительно (по крайней мере, все нефоновые активные функции), хоть и не с полпинка, но завелась.

Цубасе ужасно хотелось разреветься. Но и заставлять Масу нервничать тоже не хотелось.

Сдержавшись, она лишь поцеловала его, пользуясь возможностью.

А он, словно не принимая ситуации всерьез, как ни в чём ни бывало, сказал, что всё будет хорошо.

После чего обратился к деликатно зажмурившимся Ватанабэ и Садатоши:

— Господа, мне система говорит, есть ресурс для ремиссии. Оно вроде бы даже уже работает. Ну что? Скандалить дальше здесь будем? Или вам более интимная обстановка нужна?

— Ты о чем? — Хиротоши, видимо, ещё не переключился с форсированного режима концентратора, потому налету мысли собеседника явно не ловил.

Красноволосая про себя отметила, что на уровне нейро-манипуляций он сделал для её парня за эти минуты не так уж мало. С учетом своего дилетантского багажа.

— Ну вы же не думаете, что живыми людьми свою обосравшуюся жопу прикроете? — как обычно, манеры рядом с Масой даже не ночевали.

В любой другой ситуации Цубаса, попирая правила и этикет, сама хлопнула бы его ладонью по губам. Потом долго извинялась бы перед старшими.

Но подлец Садатоши, при ней выдав обещания очень определенного толка, судя по всему, сейчас взял свои слова обратно.

Да и на связи он отсутствовал, когда категорически не должен был этого делать. Его круглосуточная доступность оговаривалась отдельно, она присутствовала при этом.

— Слова. Выбирай. — Ледяным тоном процедил Ватанабэ в ответ.

— Моего законного представителя сюда, раз. — Светловолосый словно пожал плечами с нечитаемым выражением лица, хотя и был сейчас парализован ниже шеи (это Цубаса видела через свой концентратор. Думать в эту сторону было вообще ужас как страшно). — Представителя бюро по несовершеннолетним из префектуры сюда же, два: я не доверяю полиции в вашем лице. Представителя прокуратуры сюда, три. СЕЙЧАС. Но не из отдела общественного обвинения, а из надзора за законностью в правоохранительных органах. Хиротоши, я прямо обвиняю вас в личной заинтересованности, которая порождает конфликт интересов. Хидэоми, официально для вас: Цубаса Кимишима является членом моей семьи либо приравнена к таковому. Считаю, в вашем лице девятка допустила либо непрофессионализм, либо сознательное нарушение наших с вами негласных договоренностей.

Маса перевёл дух и продолжил:

— Сейчас сюда должен прибыть либо мой отец, либо его вторая жена. Они озвучат позицию штаба партии: лично мне всё происходящее очень напоминает недобросовестную конкуренцию перед выборами. Вы явно в коррупционной спайке с недобросовестными конкурентами.

— Ты с ума сошел? — только и смог сказать Ватанабэ, широко раскрывая глаза от удивления.

— А с вами нельзя договариваться, — спокойно ответил подросток, не мигая и глядя перед собой. — Суд и прокуратура разберутся! Я не знаю, как так получается; но посмотрите на всё моими глазами. Я загреб весь жар своими руками, так? О физических потерях пока молчу… У меня были договоренности с девяткой, так? Это всегда имело силу закона. А что в итоге? Я чуть коньки не отбросил, а вы нацелились арестовывать мою будущую жену. "Защищай слабых, борись с сильными". Мне больше нечего вам сказать. Да я и не хочу с вами разговаривать. Вы бесчестные люди.

— Я буду снаружи! — сидящий на полу крепыш, кажется, не открывая глаз, перетек в вертикальное положение.

После этого он бесшумно и деликатно исчез в дверном проеме.

* * *

Ватанабэ почувствовал, что закипает.

Садатоши, методически грамотно дождавшись ухода нижнего чина, крепко прихватил его за кисть руки:

— Погоди!

— Чего тебе?! — мгновенно окрысился комиссар в адрес товарища.

— Ваш сильный бицепсом коллега, который конвоирует Цубасу, нас же всё равно слышит? — как ни в чём ни бывало, подал голос со своего места младший Асада.

Полицейские сверлили друг друга взглядами, не обращая на него внимания.

— Да, — многозначительно сжала губы красноволосая, подвигав бровями. — Ему ж доступ к моему нейро-концентратору передали; иначе как бы он меня контролировал?

— Так я же не в курсе этих ваших возможностей прогресса. — Лицо Масы с усеченной версией мимики смотрелось пугающе. — Уважаемая полиция Токио! — он обратился ко взрослым. — Теперь вы понимаете, как я себя чувствую? Хиротоши, обращаюсь в первую очередь к вам. Это была иллюстрация, если что.

— Ты не слишком ли далеко заходишь? В наглядных примерах? — Ватанабэ, прекратив меряться взглядами с инспектором, наконец обратил внимание на школьника.

— По главному пункту не спорите? То есть, вы согласны, что это подстава? Забегая вперёд: я вам со своего места, разумеется, ничего не сделаю. Можете расслабиться…

— Да? — бровь комиссара скептически изогнулась вверх.

Его взгляд остался холодным.

— Только собственные выводы. — Вздохнул старшеклассник. — Если вам все равно, что о полиции и вас лично будет думать безвестный школьник, можете промолчать. И спустить дело на тормозах в том смысле, в котором вы явно собрались рубить палки отчётности на моей Цубасе.

— Откуда у тебя таблетки? Сколько их всего? — Ватанабэ без перехода перевел взгляд на красноволосую.

— Три, — пожала плечами та, легко выдерживая взгляд полицейского. — Откуда — не скажу. Вы должны понимать, почему.

— Получала что, легально, что ли? — нахмурился полицейский. — Потом просто не сдала?

Не совсем… Личный подарок… — неожиданно потупила взгляд красноволосая.

— Это ж с какого уровня?! — Хиротоши искренне удивился, даже почесал затылок. — Ты что, с министром обороны дружишь, что ли?! Ну а у кого ещё может быть такая неучтенка? — пояснил он ход своих мыслей для Садатоши. — Так, чтобы пропажа прошла без следов? Потому что вояк трясли бы первыми, особенно причастных. И на неё бы так или иначе вышли.

— Нет. Не с министром. И уже не дружу. — Хмуро ответила школьница, разглядывая носки собственной обуви.

— Почему тогда сказала, что украла? — продолжил недоумевать борец с нейро-контрафактом.

Недавнее напряжение, казалось, частично рассеялось.

— Инспектор обещал. Не выполнил. Масу вырубили чем-то страшным, сейчас оказалось — вообще кровоизлияние в мозг. Действовать надо было быстро. Вы — друг инспектора. Решила заинтересовать вас любой ценой. Надеялась, потом рассосется.

— У заместителя министра обороны сыновья-близнецы тоже в Информационной Академии учились! — раздался из коридора голос конвоира. — Они на север распределились! На этапе разработки прототипа, компания-производитель образцы многим так раздавала, для демонстрации. Обратно могли не сдать, потому что закон позже приняли! А закон обратной силы не имеет!

Ватанабэ, не мигая, продолжал смотреть на бывшую курсанта.

Цубаса шмыгнула носом и промолчала.

— Не понял. Ты что, с этими мужиками встречалась?! С двумя сразу?! — не к месту напомнил о себе светловолосый.

— Нет! — школьница будто подпрыгнула на месте. — До этого не дошло! Так, период ухаживаний…

— Хороши ухаживания… Вы понимаете, что это всё ненормально?! — комиссар обвел тяжелым взглядом всех присутствующих.

— Я ничего не слышу! — раздалось из коридора.

— Хидэоми, я без вас не объяснюсь с вашим товарищем. — Маса обратился к инспектору. — Давайте, вы своего лучшего друга сами обработаете? Либо скажите мне здесь прямо: наша с вами договорённость не стоит даже воздуха, потраченного на её обсуждение.

* * *

Несмотря на то, что Ватанабэ вроде бы готов к компромиссу, препираемся ещё добрых полчаса.

Вначале Садатоши пытается выяснить у меня, что мне известно о китайском следе. Затем комиссар с инспектором дружно и глубоко интересуются состоянием моего здоровья (мы с Цубасой их частично успокаиваем, но по ней вижу, что она себе места не находит).

Потом не пойми откуда появляется какой-то чин из прокуратуры. Почти одновременно с ним прибывает, наконец, и медицинская бригада из полицейского госпиталя — и меня везут в больницу.

Параллельно, комиссар настаивает, что для Кимишимы ничего не закончилось, но у него нет времени заниматься этим сейчас. Поскольку некстати приехала прокуратура, у него не согласована позиция с девяткой; и ему вообще не до дрязг в песочнице.

Я не силён в юридической стороне вопроса сейчас и здесь, но личный опыт говорит, что дальше особо можно не опасаться. Тем более что Цубасу отпускают со мной.

Кстати, полицейские врачи поначалу не хотят её брать, но она их переубеждает в итоге. Ключевым аргументом становится эта таблетка у меня в брюхе, с которой лучше неё никто не справится. В ближайшие минуты.

Ватанабэ напоследок уточняет у медиков, где он сможет забрать девайс после того, как тот покинет меня естественным образом.

— Пардон за натурализм, — говорю я ему напоследок, удаляясь на каталке вместе с бригадой скорой помощи.

Несущаяся рядом вприпрыжку Цубаса имеет вид радостный и пришибленный одновременно. Кажется, она серьезнее всех присутствующих воспринимает мою временную недееспособность.

* * *

— Батя, а давай пиар к твоим выборам согласуем — Маса, наконец, соизволил вспомнить об отце и отзвониться.

Ватару по инерции какое-то время дописывал до точки и только потом поднял взгляд на голограмму.

— Ты где?! — он моментально забыл обо всём, кроме сына.

— В полицейском госпитале. Меня тут немного парализовало, но ты не переживай: процессы обратимые.

— Что с тобой?! — финансист впервые в жизни почувствовал, что не знает, что предпринять. — Кто это сделал?!

— Ходзё. Они уже пострадали. Батя, там пятерых прямо при мне арестовали! Я затем и звоню, чтобы у тебя козыри были! Вернее, чтобы ты их разыграл.

* * *

Там же, через некоторое время.

— … А мне твой бизнес тоже не нравится. Как и тебе не нравятся мои взгляды. Давай как-нибудь договоримся? Как насчёт общего знаменателя между отцом и сыном? — Маса, будучи парализованным ниже шеи, кажется, не воспринимал ситуацию всерьез.

Ватару почувствовал, что за эти несколько минут разговора потерял килограмма три веса.

— Я сейчас приеду, — решительно заявил он, искренне собираясь перевести разговор из телефонного формата в реальный.

Рассказанное сыном было настолько невероятно, что просто не укладывалось в голове.

— Вас сюда не пустят, — подала голос его красноволосая подруга. — Но вы не волнуйтесь: я здесь за ним присмотрю.

— А ты туда как попала? — не дал себя сбить с толку финансист.

— А у меня ключи от его терапевтического оборудования, — на голубом глазу заявила девица. — Но вы можете попытаться. Мы действительно в полицейском госпитале.

— Батя, ты правда можешь подъехать, — добавил сын. — Но, во-первых, к тебе сейчас едут из прокуратуры — там целая стопка документов будет. Лечить меня быстрее ты местным врачам всё равно не поможешь! А вот если из данной ситуации выжать всё, что можно…

* * *

Завершив такой непростой разговор, Ватару ещё минут пять бессмысленно глядел на стенку перед собой.

Затем, всё же обуздав неконструктивные эмоции, он решительно набрал пиар-отдел.

— У меня сын в больнице, — без предисловий сообщил он модели с хорошо подвешенным языком и отличным образованием. — Сегодня и завтра в госпитале полиции, но затем, вроде бы, его перевезут в клинику. — Он сказал название. — Нужно сделать вот что…

Глава 8

— Ты что-нибудь понимаешь из того, что происходит? — спрашиваю у Цубасы через четыре часа странных манипуляций.

— Да, — коротко роняет она, не отрываясь от экрана моего гаджета.

Как оказалось, госпиталь полиции не просто оборудован по последнему слову техники, а где-то и опережает это самое слово.

— Тебе объяснить? — красноволосая наконец снисходит до меня и сворачивает какие-то приложения (сути которых я всё равно не понимаю).

Не дожидаясь моего ответа, она пружиной соскакивает со стула (стоящего рядом с моей кроватью) и, потягиваясь, становится на цыпочки, жалуясь:

— Четыре часа в одном положении. — Затем как-то странно смотрит на меня и добавляет. — Впрочем, парализованному всё равно не понять: у тебя же ничего не затекает, хе-хе.

— Сделай одолжение, — ворчу ответ. — Поясни. И вообще, смеяться над больными — грех.

Когда я шёл к Ходзё, свой смартфон я оставил ей. Мой нейро-концентратор вообще у Икару.

Гаджеты Цубасы забрал себе злобный Ватанабэ, уж не знаю, из каких соображений. На вопрос, когда вернет, лично мне в мессенджере он так и не ответил (сам вопрос, разумеется, набирала она).

К счастью, на мою технику строгости дознания, которое он то ли изображает, то ли симулирует, не распространяются. Мой смартфон очередной крепыш из спецподразделения полиции приволок прямо сюда, мне в палату. После того, как я попросил местный персонал срочно связать меня с собственным родителем. Либо, если не получится, сразу звать сюда начальника службы специальных прокуроров — вместе с судебными исполнителями. Поскольку к полиции у меня накопилась масса вопросов.

— В общем, у них тут действительно завтрашний день в плане оснащения, — начинает просвещать меня Кимишима, формируя в воздухе какую-то картинку в виде голограммы. — Ч-ч-чёрт, до чего же плохо без родного концентратора… Смотри. Это — проекция твоего сосуда. Вот — место разрыва и тромб. А вот тут оно давит тебе на мозги, из-за чего ты сейчас и овощ…

— Пока понятно. И кстати, ничего я не овощ. Могу вон и разговаривать, и глазами шевелить, и уже даже гримасничать потихоньку. ПАРДОН, ЧТО ПЕРЕБИЛ.

У неё последние несколько часов какая-то болезненная реакция на то, что я её прерываю. Возможно, из-за стресса.

— Это — модулятор межмолекулярной диффузии, — продолжает она сердито, указывая пальцем на красную ниточку в середине схемы.

— А из чего он состоит, этот модулятор?

— Сигнал. Электромагнитная природа. Подаётся роботом, который в тебе сейчас орудует, помимо прочего, что он делает… Вот под влиянием этого сигнала, на узком участке твоего обмена веществ, процессы ускорены во много раз. Чтобы через диффузию, с кровотоком, вывезти лишнюю срань — и сформировать там новую ткань. Тебе, кстати, повезло, что мозг не повредился! По большому счёту. Только так, сосудик по мелочи, — задумчиво констатирует она перед тем, как начать вращать голограмму в трех проекциях перед своими глазами.

— Звучит несложно. Черт, пожал бы плечами — но пока не дано.

— Вообще ничего не чувствуешь? — она тщательно маскирует разочарование.

— Будешь смеяться, но время от времени кажется, что большой палец на правой ноге замёрз.

— А чего ты молчишь?! — взвивается в воздух Цубаса. — На какой ноге?! Правая или левая?!

— Правая.

Дальше мне говорить не дают, потому что моя половина вызывает местного дежурного специалиста, мгновенно нажимая кнопку рядом с кроватью.

Явившейся на вызов женщине средних лет красноволосая мгновенно вываливает новости о моём пальце, после чего они долго спорят о допустимой скорости каких-то там процессов.

Я бы с удовольствием поучаствовал в разговоре, но этап обсуждения терапии просто пропустил мимо ушей — сразу после поступления сюда, мне было чуть не до того. Как говорится, справиться бы с лишними неконструктивными эмоциями.

А потом и моя подруга, поймав волну и строго соблюдая инструкции персонала, то ли помогала местной технике "вручную" разбирать завалы у меня в голове, то ли следила, чтобы всё шло штатно. Думаю, всё же второе — насколько я ориентируюсь в реалиях госпиталя.

Итогом подхода женщины-медика к моему телу становится изменение режима на этой установке, что стоит рядом с моей кроватью.

— Мозги чешутся. Изнутри. — Добросовестно докладываю через какое-то время.

— Это нормально, — заторможено отзывается Цубаса, продолжая наблюдать за параметрами процессов. — У тебя здоровье позволяет, врач усилила тебе работу модуляторов. Хм, всегда знала, что в спорте есть свои плюсы. Но не думала, что настолько…

Её следующее объяснение сводится к следующему.

Чтобы удалить сгустки крови из тканей мозга, сегодня и здесь необязательно вскрывать череп. Через бедренную артерию, по системе кровообращения, к нужному месту головы изнутри подгребает этот самый местный робот, о котором говорила Цубаса (на самом деле, там какая-то управляемая нано колония, но по факту она является единым инструментом).

Моё естественное кровообращение, плюс этот загадочный электромагнитный сигнал, плюс этот робот в сумме каким-то образом то ли дробят сгусток крови, то ли ещё каким образом трансформируют — но в итоге выводят его долой.

Таблетка армейского концентратора, всё ещё путешествующая по моим кишкам, является замыкающим компонентом (частично дирижирующим процессом и обеспечивающим это самое ускорение).

— В общем, спать! — то ли командует, то ли подводит итог Цубаса.

На моих глазах залезая в виртуальное меню таблетки и решительно погружая меня в сон.

* * *

— А кто-то ещё не понимал, зачем нужна благодарность от директора департамента. — Цубаса, добросовестно пронаблюдав за процессом на полчаса дольше, снова быстренько размялась.

В её пристальном наблюдении за терапией не было никакой необходимости. Но, во-первых, наблюдать собственными глазами, как виртуальная гора мусора постепенно рассасывается, было легче, чем просто сидеть и терзаться.

Во-вторых, существовала микроскопическая вероятность смещения робота, куда не надо, внутри кровеносной системы. Что внутри мозга было чревато.

Местные врачи, моментально проверив её личный уровень в вопросе по единому реестру военнослужащих (допуски и результаты тестов по медицине из него никуда не трутся, даже после увольнения; а её данные были вообще свежими), без вопросов разрешили ей выступить в роли сиделки и добровольной медсестры (во-первых, квалификация позволяла; а во-вторых, платить ничего не нужно).

Вопреки самым тяжёлым опасениям, ситуация с её, к-хм, несанкционированной техникой разрешилась, как нельзя лучше.

Садатоши оказался не подлецом, а искренним разгильдяем. В некоторых вопросах.

Ну, конечно, может и правда у него были какие-то форс-мажоры — но специально зла он в любом случае не желал. И проворонил её звонки искренне, без какой-либо подоплеки.

Личные отношения есть личные отношения. Вмешательство близкого друга, хоть и не сразу, но погасило пожар служебного рвения Ватанабэ. Тот, сохраняя лицо перед узким обществом, что-то такое ворчал ещё насчёт туманных перспектив дознания по таблеткам — но здесь она было полностью солидарна с Масой.

Если поезд ушёл, ловить второй раз его никто не будет.

Правда, две оставшиеся таблетки пришлось оформить отдельным заявлением, как добровольную выдачу. Как только закончится эпопея с инсультом парня — надо будет войти в специальное приложение и вызвать сотрудников Ватанабэ на адрес. Приедут, заберут…

С другой стороны, успокоившись, она признала задним числом: проблем её парень, если вдуматься, мог доставить полиции по самое горло. Попутно: интересно, как это он сумел вытащить у инспектора обещание содействия по первому звонку в ходе того полусерьёзного разговора? Похоже, чистая риторика. Хм, интересно. И ведь приложений никаких не надо, тем более что по телефону они не работают…

___

Что его травма, при условии своевременного вмешательства, устраняется сегодня достаточно легко, она знала из теории.

— А ведь в медицину действительно потянуло, — с удивлением констатировала сама себе младшая Кимишима, проанализировав свои эмоции за эти сутки и продолжая наблюдать за показаниями на мониторе. — Блин, может, это у меня талант и призвание? Оттого и в армии не сиделось?

В предыдущей академии, упражнения через концентратор на собственный обмен веществ (и прочие, медицинской направленности) давались ей легче, чем всей остальной группе. Вместе взятой.

Но одно дело — теоретические представления о возможном. А совсем другое — когда твой парень лежит, парализованный, и только от мастерства специалистов госпиталя зависит: будет ли он жить дальше нормально? Или…

К её величайшему облегчению, лечащая врач здесь приняла её всерьез, сразу после сверки с единым реестром. Объяснив, что будет делать техника, визуальный присмотр за комплексной программой вручили Цубасе:

— Все равно не хуже автоматической сиделки будет.

В принципе, такими темпами, через несколько часов Маса будет, как огурец. В хорошем смысле этого слова.

Чувствительность на пальце ему не померещилась. Спасибо углубленной специализации местного нейрохирургического отделения, именно благодаря ей в это время даже кровоизлияние в мозг можно устранять без последствий.

Где-то на заднем плане мелькнула мысль: а ведь попади новый одноклассник Сэй Нагано сюда же, возможно, и его подлатали бы быстрее, лучше и эффективнее.

Ну уж тут, как говорится, кто на что учился.

* * *

Какое-то время Ватару не находил себе места.

Именно в такие минуты и понимаешь, что близкий человек, так сильно и часто напрягающий тебя одним своим существованием в повседневной жизни, вдруг оказывается не совсем уж и чужим. И вовсе не обузой.

Когда вдруг вплотную замаячит перспектива его навсегда потерять, в том или ином виде.

Красноволосая подруга сына, хоть и рассеяв частично самые страшные опасения отца, полностью тревогу не убрала.

К ощущению банального страха время от времени прибавлялась горечь от родительской несостоятельности.

Зазвонивший неожиданно смартфон вырвал финансиста из сомнамбулического состояния:

— Господин Томиясу? Нам надо поговорить.

Ватару тут же подобрался:

— Нет, это Асада. На телефон господина Томиясу отвечаю пока я. Как мне к вам обращаться?

Звонок шёл хотя и с самого обычного номера токийского оператора, но осуществлялся в голосовом режиме, по-старинке.

Кое-какие подозрения у Ватару мелькнули и тут же подтвердились:

— Это Ютака Ходзё.

Старый дед, знакомый старшему Асаде заочно, наконец-то справился с виртуальной клавиатурой со своей стороны.

В воздухе соткалась голограмма более чем преклонного старика и Ватару из вежливости активировал видео и со своей стороны.

Самый старый Ходзё замялся. Затем махнул рукой:

— Хорошо, давайте поговорим с вами…

Глава 9

У Ватару в голове словно что-то замкнуло.

— Не нужно делать мне одолжений, — помедлив, он на какие-то секунды включил изображение со своей стороны.

Не из вежливости. Из абсолютно детского духа противоречия.

Всё с тем же ребячьим удовлетворением он отметил про себя, что выглядит, как надо: небритость, круги под глазами, взгляд исподлобья.

Осунувшиеся и аскетичные черты лица человека, который готов идти до конца.

— Не понял? — дед на противоположном конце линии, видимо, просто по инерции оказался не готов к тому, что с ним могут разговаривать подобным образом.

— Вы же наверняка записываете разговор? — пожал плечами финансист. — Потом отмотаете на самое начало и внимательно послушаете ещё раз — что именно, и кому, вы задвигаете со старта беседы. Удачи…

Окончание своей тирады он пробормотал под нос, демонстративно отворачиваясь и разрывая соединение.

Этот звонок был предсказуемым с любой стороны. Жаль только, ему сейчас было чуть не до того — и без подготовки окунаться в работу банально не хотелось.

Ватару секунд пятнадцать задумчиво погипнотизировал смартфон взглядом. Аппарат, как и ожидалось, тут же зазвонил во второй раз.

Он отстранено хмыкнул сам себе, против воли выпуская наружу улыбку. Тоже самому себе.

— Да, — демонстративно вздохнув, ответил он секунды через четыре.

— Давайте поговорим. — Ютака Ходзё говорил спокойно, смотрел перед собой уверенно.

Видимо, активировал какие-то расширения, индивидуальные, сконструированные персонально под себя — сообразил старший Асада.

Всё-таки патриарх клана Ходзё, хотя и на этапе возрастной деградации. Может позволить и не такое.

Вслух же финансист выдержал паузу, недовольно вздернул верхнюю губу, свел брови вместе и снисходительно уронил:

— А ЗАЧЕМ?

Пару секунд дед удивлённо таращился на собеседника, согревая душу Ватару и наполняя её таким целебным злорадством.

— Я вам не друг и не родственник. Сейчас чуть поздновато. У меня молодая и новая жена, планы на вечер и собственные дела, — продолжил заместитель Томиясу по финансам.

Он увидел по выражению лица старика, что все его шпильки безошибочно попали, куда надо.

С Ходзё мало кто разговаривал подобным образом (ещё меньше кто мог себе это позволить безнаказанно).

— Лично мы друг с другом не знакомы, — продолжил Асада, неожиданно для себя впадая в благостное и расслабленное состояние. — Раньше не пересекались, разве что заочно. Вы всё ещё усматриваете какие-то основания для беседы? — финальная нота сарказма получилась, как надо.

Ты смотри, насколько иногда мало нужно для счастья, подумал финансист про себя в фоновом режиме. Всё-таки, в низменных эмоциях иногда есть и очень величественные плюсы.

— У нас может быть очень мало времени на урегулирование… м-м-м… — дед без комплексов пожевал нижнюю губу, — некоторых недоразумений. А если мы сейчас не договоримся между собой, то вышедший из-под контроля неуправляемый процесс может опрокинуть… — старик снова запнулся.

— М-да. Тяжело, видимо, заниматься делами, когда альцгеймер и склероз в четыре руки наседают на тебя с двух сторон, — словно ни к кому не обращаясь, издевательски заметил Ватару. — Видимо, во время сильного стресса стандартное расширение уже не годится — потому что не справляется. Думаю, какая-то сосудистая реакция и прилив крови к голове интерферируют, — заботливо завершил он, участливо склоняя голову к плечу и с любопытством передавая ход звонившему. — Цугцванг, — вежливо сдвинул брови вверх-вниз финансист в ответ на вопросительно поднявшийся подбородок Ходзё, передавая ход противнику (удачное слово подбросил сын, который неизвестно как ещё и шахматами заинтересовался. Ты смотри…).

От старшего Асады, разумеется, не укрылся тот факт, что дед задышал чаще и глубже и пару секунд назад покраснел, стараясь обуздать предсказуемые и понятные эмоции.

— Я настоятельно прошу вас отнестись к моим словам серьёзно, — покатал желваки Ходзё по имени Ютака. — В противном случае, мимо вас может пройти что-то очень важное.

Ватару с ничего не выражающим лицом поощряюще опустил и поднял подбородок.

— Вы наверняка в курсе, что ваш сын имел определённые конфликты кое с кем из нашего руководства, на нашей же территории, — бойко заговорил звонивший. — Предполагаю, что вы не можете не знать и о том, что за этим всем воспоследовало. — Дед впился взглядом в более молодого собеседника, тщательно ловя нюансы его мимики.

А ведь он сейчас по-старинке общается, откуда-то абсолютно уверенно догадался Ватару. Никаких расширений из ментального списка — только личный опыт и чисто физиологические впечатления. Расширения, если какие и есть, у него сейчас только от альцгеймера работают.

Хм. Как Маса совсем. Тот тоже вот так же таращится в беседе, демонстративно не имея на руке концентратора.

— Ваши выстрелили ему в затылок из пистолета, — безукоризненно вежливо качнул головой старший Асада. — У него сосуд в голове из-за этого лопнул. Его полностью парализовало. Затем ваши закрепили его на запрещённой законом нейро-растяжке. Говорят, сегодня это эффективнее, чем кости ломать и просто бить — боль гораздо больше, — с интересом добавил финансист, выдерживая покерфейс. — Я ничего не упускаю?

— Вы снисходительно недоговариваете о некоторых интересных обстоятельствах его появления у нас! — с неуловимым возмущением возразил патриарх.

После чего разразился коротким, но очень ярким рассказом.

— Ну, в ответ на вашу экспрессию могу поделиться своими сложностями. Рассказать вам, как моя дочь в психиатрию загремела по вашей вине? Или напомнить, что с ней собирались сделать ваши люди в вашем ресторане, уже позже?

— Если мы будем фехтовать взаимными обидами, то ни к чему не сможем прийти, — бесстрастно предположил Ютака, ровно глядя на собеседника.

— А вы сейчас решили мною поруководить? Как и что я должен говорить? — Ватару даже не изображал удивление, которое получилось естественно и непринужденно. — СТОП! — не дал он вставить и слова. — Вы звоните мне хотя и не среди ночи, но в достаточно позднее время. Вы покалечили моего сына необратимо, затем пытали его. Может быть, даже убили — это пока неясно, — он сознательно чуть сгустил краски. — В госпитале департамента полиции сейчас с этим разбираются… Перед этим вы без малого убили мою дочь, дважды. Я же ничего не упускаю?! — повторил он. — И вы мне сейчас что-то говорите о фехтовании эмоциями?!

— Во-первых, на вашу дочь никто не покушался, — засопел старик. — Это был не более чем эксцесс исполнителя, за который я с самого начала твёрдо собираюсь извиниться. Как бы ни развился дальше наш разговор… Ваша дочь — не план нашей организации. Исключительно инициатива девочки из младшей семьи, с которой ваша Ю абсолютно случайно учится вместе.

Ты смотри, даже имя знает и не забыл, весело фыркнул про себя Ватару.

Финал разговора перестал быть очевидным, а сама беседа где-то начала его интересовать.

Вслух же финансист сказал:

— Благодарю. От того, что покушение было вами неконтролируемым, и исходило от вашей младшей семьи, а не от старшей, мне сразу стало легче. Это в корне меняет моё отношение к случившемуся, как отца девочки! — Ватару картинно задрал подбородок, гротескно выпучил глаза и подчёркнуто внимательно приоткрыл рот (не мигая и не сводя взгляда с собеседника).

— Вы что, просто дурачитесь? — Ходзё непроизвольно подался назад.

— Ну должны же быть и у меня какие-то плюсы от нашего с вами, э-э-э, общения, — пожал плечами старший Асада, возвращая на лицо выражение невозмутимости. — Но вы продолжайте, продолжайте. Вначале вы чуть не угробили мою дочь. Затем угробили сына. Сейчас вы звоните сказать мне о том, что мы с вами не контролируем какую-то гипотетическую ситуацию. Я внимательно слежу за ходом вашей мысли!

— Мы приносим глубочайшие извинения за, хм-м-м, наши недопустимые эскапады в адрес Асады Ю. Вне зависимости от вашей реакции на наши попытки извиниться, мы искренне сожалеем о случившемся. В одностороннем порядке заявляем: это больше не повторится! Что и как бы ни происходило между нашими организациями дальше.

— Первый пункт беседы понятен, — финансист, разумеется, заметил очевидное противоречие и сейчас продолжал развлекаться. — У меня только один вопрос в этой связи.

Старик к этому времени уже справился и с лишними эмоциями, и с удивлением. Потому лишь коротко кивнул.

— Если первым пунктом ваших намерений были извинения за Асаду Ю, почему вы звоните на телефон Гэнки Томиясу? Клянусь: он хотя и видит периодически мою дочь, но между собой они не общаются, — дружелюбно и приязненно поделился соображениями Ватару. — Даже согласись он говорить с вами от имени меня, в личном-то вопросе!.. вряд ли эти заявки на прощение можно было бы назвать адресными. Согласны?

— Если я буду звонить не первому лицу вашей организации, по такому поводу, это не будет соответствовать общепринятым правилам, — спокойно парировал Ютака.

Искренен, машинально отметил финансист.

Другое дело что правила, к которым сейчас апеллировал дед, скорее остались в прошлом, в его поколении.

— Принимается, — озвучил вслух Ватару. — Альцгеймер иногда бывает чертовски выгоден. Как минимум, более чем достоверно свидетельствует о возрасте, когда правила действительно были немного другими.

— Вам доставляет удовольствие издеваться надо мной? — задумчиво и искренне поинтересовался Ходзё, явно ломая какую-то свою, заранее запланированную, схему разговора.

— Боже упаси! — на язык сама собой выскочила фраза Мивако, обожавшей христианство (и, кажется, даже захаживавшей время от времени в их церкви). — Чистого удовольствия нет. Просто пока что счёт четыре-ноль в вашу пользу. А я пока даже приблизительно не представляю, как его сравнивать. Вот и несу, что бог на душу положит (черт, снова обороты Мивако. Или Масы?).

— Как вы смотрите на то, чтобы мы перестали пикироваться и проверять друг друга на прочность? — ровно предложил патриарх не дружеского клана. — Предлагаю воспользоваться стандартной схемой для такой беседы. С учетом того, что в кресле номер один вашей организации сейчас находитесь вы, собственной персоной.

— Протокол намерений? — лениво поинтересовался старший Асада в ответ. — С каждой стороны? Затем — протокол разногласий?

— Да.

Финансист на короткое мгновение задумался.

— Знаете, Ютака, — невежливая форма обращения вырвалась сама собой, на автомате. — У меня есть определённый соблазн согласиться, чтобы выяснить ваши планы. Но это было бы где-то непорядочным. А мнением о самом себе я весьма дорожу. Потому скажу так: у моей организации, а также семьи, отсутствуют вообще какие-либо декларируемые намерения в ваш адрес.

— Ой ли? — недоверчиво изогнул бровь старик. — Хотя и выглядит как правда. Судя по вашему лицу…

— Так правда и есть потому что, — равнодушно ответил Асада-старший. — Тут такой фокус: мы с вами абсолютно не пересекаемся географически, с сегодняшнего дня. Вы просто не знали об этом.

Ходзё мгновенно напрягся. В его возрасте было бы странно не уловить главного подтекста.

— Вы — люди большие, уровень префектуры, метите на национальный. А мы — малыши-коротыши, нам и нашего муниципалитета много, — продолжил Ватару спокойно. — Вне зависимости, буду ли я в кресле, или Гэнки быстро поправится, стратегия Джи-Ти-Груп не изменится. Мы любим свой дом; нас устраивают его границы и расширяться мы не будем. Ну, географически, по крайней мере. В отличие от вас, лавры Потрясателя Вселенной нам не нужны. Нам хватает и чашки риса с куском рыбы; мы не амбициозны.

— Вы сейчас оставляете за кадром тот момент, что такие планы могут быть у нас, — теперь старик глядел на оппонента уверенно, с видимым облегчением принимая смену тональности беседы. — И как-будто демонстративно заявляете: наши планы вас вообще не интересуют. А что, если они краем задевают и ваши?

— В нашем муниципалитете? — многозначительно и насмешливо поднял бровь старший Асада, выделяя местоимение интонацией. — Ваши планы? Я вас умоляю. Как бы тут сказать поделикатнее… Вы не обидитесь, если я скажу, что в моём доме ваших интересов нет? — он снова выделил слово тоном.

* * *

Ютака тяжело посмотрел на то место на столе, над которым еще минуту назад висела голограмма правой руки Томиясу.

— Ну что? — подал голос в тотчас открывшуюся дверь старший сын.

Он оставался снаружи потому, что знал: отец подобные дела ведет исключительно, как встарь. Во время разговора, в комнате не должно быть никого.

— Томиясу действительно не у дел, — закусывая нижнюю губу, сообщил старик. — Его вызовы принимает заместитель, Асада.

— Ну, мы это знали, — деликатно напомнил вошедший.

— Война, — без предисловий ответил сразу на все вопросы патриарх. — Мне действительно было нечего ему предложить.

— А когда ты намекнул ему, что мы можем поговорить и с позиции силы?

— А он сказал, что в своём муниципалитете они никакой силы не боятся. А наружу дергаться не собираются, по крайней мере, в этом поколении.

— Война. — Задумчиво проговорил и сын через долгие полторы минуты полного молчания.

— Да. Собирай на завтра народ по первому списку. Эти Джи-Ти-Груп хоть и коротышки, если сравнивать с нами, но я пока абсолютно не представляю, как их выковыривать из их раковины.

— У них настолько сильные позиции в муниципалитете? — старший сын большинство времени занимался другими проблемами и был не в курсе политических раскладов.

— Он, видимо, имеет какие-то козыри в связи с выборами, — предположил представитель почти ушедшего (в силу возраста и естественных причин) поколения руководителей гуми.

Глава 10 (перечитаю через пару часов)

Говорить с Ходзё с позиции силы оказалось неожиданно приятно.

Мивако, присутствовавшая при окончании беседы (хотя и не попадавшая в кадр), опустилась перед ним на колени, положила руки ему на промежность и вопросительно подняла взгляд.

Ватару подвигал бровями, глядя сквозь погасший экран, затем, не говоря ни слова, поднялся и пошёл на кухню.

— Что-то не так? — секретарша и, по совместительству, вторая жена быстро догнала его в коридоре.

— Чуть не по себе. Пока общались, всё было нормально. А как договорили — уже думаю: а не слишком ли я круто загнул, — откровенно поделился соображениями глава семьи.

В роли первого лица синдиката он выступал первый раз. До этого момента, финансист искренне считал: для успешного руководства достаточно всего лишь высоты лба. Ну-у-у, опыт и определенный склад характера тоже имеют значение — но не так сильно, как мозги.

Его точка зрения изменилась ровно минуту назад.

— Оказывается, ответственность за принятие решений — не такая уж весёлая штука, — вздохнул Ватару на кухне, включая чайник. — Если речь не о нашем секторе, а обо всей организации.

— А что было-то? — младшая супруга обняла его сзади, второй раз цепко хватая между ног.

— Не надо! — старший Асада нервно поморщился, убрал её руки и неожиданно запрыгнул на кухонный стол, усаживаясь вопреки устоявшимся привычкам и неосознанно копируя приёмную дочь. — Не хочу!.. Отвлекаешь!.. Ходзё звонил. Старший.

— Я застала, — мягко улыбнулась Мивако. — Но только самый конец разговора. Пока не понимаю, что заставляет тебя напрягаться.

— Да по отдельности, вроде бы, всё в норме, — задумался Ватару. — Но чего-то мозги на раскоряку: и туда думать надо, и туда. В разные стороны, в общем.

— Поделись? — поколебавшись, предложила новая супруга.

После чего уверенно опустилось на колени ещё раз, оказываясь лицом напротив ног мужа. Она решительно положила ладони на его левую ступню и принялась разминать ногти, подушечки пальцев, пятку, щиколотки.

— Да Маса как-то непонятно себя ведёт, — после некоторой паузы сформулировал Ватару. — Знаешь, когда с ним говорим — вроде бы, всегда и всё логично. У меня не возникает ни отторжения, ни вопросов, ни сомнений. А вот когда закончим говорить — волосы дыбом. Уже не первый раз, кстати.

— Что не так? — профессионально сделала стойку на ключевой момент в разговоре сестра оябуна.

— Сказал же уже, — сердито поморщился муж. — По отдельности вроде бы всё в пределах нормы. Но мозаика в сумме непривычно выглядит.

— Тогда чего хмурый? — искренне удивилась Мивако, прицеливаясь к точке в геометрическом центре ступни и с силой вдавливая в неё большой палец.

— Ну смотри. Сижу на телефоне, пока Гэнки не с нами. Звонит старый Ходзё. Отпрыск, оказывается, родил свою схему: притворился курьером, пролез в один из их ключевых офисов, устроил там такое… Чем ещё занимается — боюсь предположить! — поймал наконец ускользающую мысль за хвост старший Асада. — Так-то, вроде всё неплохо получилось. Ходзё на ровном месте замазались по самое не могу; старый пердун Ютака вообще первым позвонил…

— Денег не просил? — неожиданно напряглась вторая жена.

— Кто?! — опешил Ватару.

— Сын, — досадливо поморщилась секретарша, переключаясь на вторую ногу.

— Денег не просил.

— Знаешь, тогда это всё неплохо, — уверенно сказала Мивако. — У тебя мозги из-за стресса, м-м-м, не туда смотрят, — тактично обошла она острые углы. — Просто ты первый раз заменяешь Гэнки на таком уровне! — Она деликатно не упомянула, что муж всю жизнь привык быть на вторых ролях в организации. — Давай пройдемся по всем пунктам? Рассказывай.

— Ну, Маса не просто изображает из себя курьера. Он действительно ныряет в одной артели, на старой лоханке. Так что, получается, трудится не в семье и не на первых ролях.

— Вообще не вижу проблем. "У нас особенных нет. Когда надо платить за учёбу, даже дети уважаемых родителей меняют костюм на робу и идут разносить рыбу беднякам!" — мгновенно отреагировала секретарша.

— Там не бедняки, — поморщился Ватару. — Ресторан был.

— А неважно, — загораясь идеей, возбудилась Кога. — Я так понимаю, ты кругов на воде боишься?

— Не боюсь, — рассердился супруг. — Опасаюсь, что не все успею просчитать и проконтролировать! Выборы; Маса пока парализован, а до этого из дома ушёл. И от рук отбился. Нозоми на месяц не у дел…

При упоминании первой жены, Кога огорченно вздохнула: её старшая партнерша по семье действительно значила для их мужа немало.

— Гэнки подстрелен — и мы понятия не имеем, что происходит, — увлекшись, продолжил тем временем финансист. — Подрядчика нового торгового центра убили — а на нас теперь на три десятка миллионов обязательств сверх плана.

— Ещё? — молодая спутница безошибочно уловила недосказанное.

— В случае с убийством подрядчика, я вообще только благодаря Масе выпутался.

— Помню.

— Сейчас он к Ю тоже первым успел в ресторане! Его экспромт в роли курьера вообще за гранью добра и зла. Хотя и снова не без выгоды! На предвыборной кампании размажем и конкурентов, и Ходзё! Которые явно нацелились на наш муниципалитета.

— Пока не улавливаю, — призналась Мивако.

— Ну Маса сегодня слово сказал: выигрыш за явным преимуществом. Вот в случае с выборами я уже в выигрыше не сомневаюсь. Но явное преимущество — снова благодаря ему! — Ватару задумчиво смотрел сквозь стену и упустил момент, когда пальцы молодой женщины таки проскользнули под его халат и сомкнулись на гениталиях.

— Получается, Масы стало слишком много? — сделала парадоксальный вывод секретарша.

— Не в том смысле! — раздражённо поморщился глава семьи. — Он мне всё-таки сын! И он сейчас парализован ради моего дела, которое лично он ненавидит! Как мне кажется. Судя по его некоторым оговоркам во время нашей последней беседы…

— Что не так? Тремя словами? — младшая жена не оставила попыток докопаться до источника беспокойства мужа.

— Я не контролирую ситуацию ни по одному направлению, — не стал скрывать Ватару. — Гэнки — в коме. Сын — от рук отбился. Война с Ходзё — самоходом началась. Из-за моих детей. Вначале — дочь, потом — сын. Самый главный проект, если говорить о финансовой стоимости — застройка нового центра. Вот там вообще подрядчика ключевого оформили, и мы чудом выпутались… И в каждом эпизоде Маса — в роли волшебной палочки.

— Кстати, а ведь он и с Гэнки общий язык легко нашёл, — задумчиво припомнила Мивако. — В больнице твоей дочери, когда его красноволосая сиделкой осталась работать… Ты уже что-то придумал? — по выражению лица мужа было видно, что вопрос можно развить. — Предпринял?!

— Да. Будешь смеяться, — неожиданно хохотнул финансист. — Перед старым пердуном Ютакой, Маса звонил мне. Предложил пару интересных мыслей — я не стал отказываться…

* * *

Там же, через некоторое время.

— … получается, мы и тут удерживаемся на вершине струи фонтана? — озадаченно пробормотала Кога.

Услышанное требовало спокойного осмысления.

Как назло, стараясь расслабить, она только что наоборот возбудила мужа. И он теперь недоумённо смотрел на неё, застывшую на половине дороги — в ожидании продолжения.

Не дождавшись реакции супруги, Ватару решительно положил ладонь ей на шею с силой пригнул её голову вниз.

— Давай, быстрее! — нетерпеливо поторопил он её, преодолевая задумчивое сопротивление и, разумеется, добиваясь своего.

* * *

Ватару, получив нужное очень быстро, не стал настаивать на втором раунде.

Спрыгнув со стола, он довольно растянулся на стоящем у стены диване и мгновенно уснул.

Глядя на свое отражение в зеркале, старательно полоская рот в ванной, Мивако задумалась.

С одной стороны, план действительно выглядел рабочим. Не будь это так, она бы первая вмешалась даже в действия мужа (хоть и не прямо, и с позиций сестры кумитё).

В этом как раз не было необходимости. Но одна загвоздка всё же существовала, и это был даже не Маса.

То, что белобрысый приемный сын стремительно вырос и повзрослел, её вообще не парило. Если разобраться, в пацане была масса привлекательного. Они между собой, если что, раньше более чем чудесно ладили — до появления Цубасы в жизни парня.

Также, она не видела ничего плохого в его инициативах (от которых и семья, и организация пока только выигрывали).

Проблемой могло стать в перспективе одно наметившееся тактическое решение.

Вака Коюме, та самая профильная пиар менеджер, была без преувеличения секс-бомбой.

Рано выскочив замуж (в девятнадцать с половиной), разведясь через восемь месяцев, не заимев детей, Вака сегодня являлась слишком яркой феминой (и слишком успешным специалистом).

Мивако категорически не могла позволить этой хищнице крутиться возле мужа бесконтрольно. Хотя и по абсолютно законной служебной надобности, но с такими откровенными перспективами.

— Эта дырка отмечается на каждой кегле, — недовольно проворчала вслух Кога, сплевывая в раковину ополаскиватель для рта. — Да и Ватару порой, к-хм… тоже не прочь…

Коюме, невзирая на потрясающий профессионализм в офисе, в личной жизни была несдержана до неразборчивости.

— Была б мужиком, говорили бы — трахает всё, что шевелится. А так даже непонятно, что о ней сказать. — Хмуро завершила короткий разговор с зеркалом секретарша.

Пройдя на кухню, Мивако скользнула взглядом по спящему мужу и решительно направилась в прихожую.

Через несколько минут, переодетая, она уже выруливала с парковки, уверенно набирая номер:

— Сейчас приеду! Никуда не уходи! — решительно бросила она появившейся в воздухе голограмме. — А что, некоторые проблемы лучше решать до их наступления, — вздохнула Кога уже самой себе, разорвав связь. — Лучше сейчас просто поговорить, чем потом…

* * *

— Ты же ничего нехорошего не замышляешь? — секретарша финансового директора с порога пошла в наступление.

Даже не стала утруждать себя вежливостью — и не поздоровалась.

— Стой там! Не топчись! — Вака Коюме недовольно оторвалась от монитора. — Я работаю! У тебя что-то срочное?! Или просто попи**еть зашла?!

Мивако, в дополнение к родству с самым первым человеком организации, ухитрилась ухватить за… одно матримониальное место и финансиста Асаду. Теперь, видимо, испытывала приступ звёздной болезни.

Кога, на удивление подчинившись окрику хозяйки кабинета, заозиралась по сторонам.

На полу, тут и там, бессистемно валялись бумажные листы с непонятными рисунками.

— Это у тебя что происходит?! — озадачилась гостья, сбавляя напор и пытаясь расшифровать хотя бы часть записей.

— Планирую кампанию. — Вака подхватила ещё одну стопку бумаг из принтера и, сверяясь с содержимым каждого листа, быстро разбросала вторую порцию схем между фрагментами первой. — Кажется, что-то вырисовывается, — задумчиво продекламировала она самой себе, игнорируя неожиданную посетительницу. — Нужен только один запасной вариант. М-да-а-а…

— Какой запасной вариант? — уязвленно отозвалась Мивако, замершая на незанятом участки пола.

В принципе, на Коюме с ее огромными сиськами можно было и наплевать — и пройти к креслу для посетителей прямо по ее же бумагам. Но вторая жена Ватару Асады слишком трепетно относилась к любому рабочему процессу, чтобы выказывать неуважение таким образом.

— На случай, если у них свой герой всплывет. Уровнем круче нашего, — охотно пояснила пиар-менеджер, задумчиво меняя на полу несколько листиков местами. — Фишка нашего позиционирования понятна. Ключевое преимущество тоже, оно же — главный акцент кампании. Запасных вариантов масса, потому что пока непонятно, какой будет основной… — обладательница безразмерного декольте, о котором мечтало большинство мужчин в компании, не прервала своего рабочего процесса, несмотря на вторжение коллеги.

Мивако ненадолго задумалась. По большому счёту, играть в деликатность смысла не было.

Аккуратно выбирая свободные места на ковровом покрытии, она, словно по островкам, пропрыгала до кресла у стены:

— Ватару поручил тебе задачу, — вторая жена пристально ловила малейшие оттенки эмоций на лице собеседницы.

— Мне регулярно кто-то что-то поручает. Каждый член совета директоров, босс, теперь вот финансист, — отстраненно ответила та. — Чего приперлась?

— Что?! — брови Коги сами собой поднялись высоко-высоко.

— Милочка, разрешите поинтересоваться! Какова цель вашего визита?! — саркастически выплюнула хозяйка кабинета. — Или вам дома не спится?!

— Нарываешься?! — сообразила Мивако.

— Боже упаси! Просто соображаю хорошо… Твой благоверный в порыве энтузиазма подбрасывает задачу. Срочно, настолько, что до утра теперь спать не придется. Следом прилетаешь ты. Какой вывод?

— Я тебя сразу предупреждаю. Протянешь хоть один ноготь к Ватару — и я сделаю всё, чтобы ты пожалела. — Секретарша решила не ходить вокруг да около, тем более что Коюме её сейчас откровенно провоцировала.

— Да нужен мне твой старый перд… новый муж! — неподдельно оскорбилась пиар-менеджер. — Ему же уже лет под полтинник! Ты серьёзно?!

Мивако, ничего не отвечая, озадаченно уставилась на Ваку.

— Рот прикрой — а то влетит что-нибудь ненужное. — Скаламбурила хозяйка кабинета. — Э-э, так ты что, только за этим и ехала?! — дошло до неё с опозданием. — Муа-ха-ха-ха-ха…

Вторая жена Асады почувствовала себя последней идиоткой. Внезапно ей стало стыдно и неловко: такое впечатление, что на идиотизм её решений каким-то образом влияла беременность.

— Выдохни, — покровительственно уронила Коюме, подходя к креслу для посетителей прямо по бумагам.

— Документы же? — стараясь вернуть контроль над ситуацией, напомнила ей Мивако. — Ты прямо по ним прошла!

— Мне можно. — Вака, не останавливаясь, по-хозяйски запустила обе ладони под одежду гостьи.

Сжимая их на молочных железах посетительницы.

— Я не сплю ни с кем старше двадцати трёх, — нейтрально сообщила она, впиваясь губами в губы Коги. — Если из мужчин. Повеселимся четверть часика? — как ни в чём ни бывало, спросила она через пять секунд.

Всё это время секретарша финансового директора, безумно вращая глазами, дергая в воздухе ногами, вжималась в спинку кресла и пыталась оттолкнуть от себя более рослую менеджера по коммуникациям.

— И чего ты ко мне тогда среди ночи шла? — озадачилась последняя, отступая на шаг и глядя на гостью, как на диковинку. Внезапно в ее глазах мелькнуло понимание. — Так ты не би, что ли? Ай, да брось…

* * *

Выруливая на бешеной скорости с многоярусной подземной парковки, Мивако имела вид извлеченной на воздух глубоководной рыбы.

Её выпученные глаза невидяще смотрели перед собой, а растрепанные волосы периодически норовили попасть в рот.

— Ё*нутая дура! — раз за разом повторяла она себе, не прекращая и не успокаиваясь.

Отъехав на несколько километров, припарковавшись на специальном съезде с трассы, секретарша ошалело задрала свою юбку и усставилась себе между ног: помимо того, что на ней сейчас не было нижнего белья, возле одного деликатного место наливалась багровым свежая царапина.

— Ё*нутая дура! — пришиблено повторила Мивако.

Достаточно дорогая нижняя часть белья осталась в руках Коюме. Та, не приняв всерьёз искренние мотивы неожиданной посетительницы (и принимая всё происходящее за шутку), сорвала с Коги трусы за доли секунды, собираясь каким-то образом это реализовать.

— И ведь не расскажешь никому, — с глазами филина, глядя на своё отражение в боковом стекле, с удивлением констатировала Мивако. — Бл*, вот ведь ё*нутая дура!!! Интересно, как с ней Маса сработается…

Глава 11 (не уверен. Перечитаю)

Маса так смешно заорал, когда, раскрыв свои глаза, обнаружил её зрачки на расстоянии считанных миллиметров от своих.

— Я тебе фокус поменяла, пока спал! — жизнерадостно поделилась она удовольствием от того, что он пришел в себя. — Не нервничай. Глаза сейчас сами придут в норму.

Впрочем, справился с собой он тоже быстро:

— Чего творишь? — буркнул Маса без перехода, ровно через секунду, кося глазами влево-вправо.

Последнее, скорее, больше по привычке и от незнания новейших изменений в обстановке.

— Прикольно же получилось! — не согласилась с его хмурым настроением Цубаса и тут же весело чмокнула парня в кончик носа. — Это я с настройками игралась, — пояснила она, указывая взглядом на местное стационарное оборудование. — Зрительный нерв, мышцы глаза, вся фокусирующая обвязка — самое простое, на чём можно было проверить… результат.

Подготавливая сюрприз, в последний момент красноволосая сдержала себя и не проговорилась раньше времени.

— Результат чего? — озадачился мгновенно Маса.

— Ну-у-у, во-первых, что нейро-проводимость у тебя восстановилась без проблем. После аппаратного вмешательства.

— И такое могло быть?! — по инерции завращал глазами он.

— Быть могло всякое… Но это не главное. Эх-х, ладно; добрая я! — сдалась во внутреннем диалоге с собой Цубаса. — В общем, можешь не косить, как муха. Как минимум, голова у тебя уже поворачивается! — Она решила многозначительным намёком приоткрыть часть произошедших за это время изменений.

— О! Голова вертится! — оживился её недогадливый товарищ.

— Блин, тормоз он и есть тормоз, — вздохнула бывшая курсант ещё раз. — Ладно, поупражняйся пока в сообразительности…

— А с чего это мухи косят? — видимо, мышление товарища всё же включилось после медикаментозного сна, но пока ещё не в ту сторону.

— Реакция должна быть не только быстрой, а и правильной! — хохотнула младшая Кимишима, цитируя парню его же самого. — А у мух просто обзор на все триста шестьдесят градусов. По крайней мере, у многих из них.

Абсолютно не таясь от парня, она вывела виртуальное меню в виде голограммы и отбила несколько последовательных команд.

— Э-э-э, ты это чего? — обеспокоенно заворочался Маса, в своей привычной манере не оценивая происходящего в режиме реального времени.

— ТОРМОЗ! — еще больше развеселилась Цубаса, наваливаясь на него сверху грудью и впиваясь в губы.

Мужской организм отреагировал мгновенно, правда, чуть ниже линии их соприкосновения.

— У тебя под футболкой ничего нет! — мгновенно сориентировался светловолосый (как обычно, опять не в ту сторону).

— С чего там быть чему-то? Если мы с тобой вдвоём в палате? А в отделении — вообще никого? Не считая врачей, — младшая Кимишима, мысленно заливаясь смехом в истерике, соскочила на пол и полезла под медицинский комплекс, служивший в том числе и кроватью. — А с другой стороны, отложенное удовольствие — продленное удовольствие, — философски заметила она уже снизу.

Больничная простыня над Масой очень характерно приподнялась в том месте, где соединялись ноги.

Сам товарищ, как обычно, запаздывал со скоростью обработки информации. И привычно радовал её красным цветом спелого помидора.

— А чего ты туда полезла?! — в недоумении он раскрыл глаза ещё шире и даже свесился с кровати.

— Три… два… один… — дисциплинированно посчитала снизу красноволосая.

На последнем счёте скрипнула кровать — и одноклассник мешком повалился на спину.

— А того, что ты — тормоз! — весело фыркнула Цубаса, выбираясь обратно с герметичным контейнером в руках.

— Я только что двигался! И всё чувствовал! — лицо друга выражало высшую степень работы мозга.

Старшеклассница опустила контейнер на пол и картинно хлопнула в ладоши несколько раз подряд:

— Бинго! Вот за это я тебя и люблю, — непоследовательно добавила она, снова целуя парня в нос. — Твоя сообразительность иногда может соперничать, эм-м-м… только с твоей красотой!

— Главное, чтобы человек был хороший! — теперь уже философски возразил он. — А внешность для мужика не главное!

— Это обычное ваше гайдзинское заблуждение. Могла бы поспорить, но не буду…

— Слушай, я понял! У меня чувствительность на время возвращалась! А отчего сейчас как отрезало?!

— А с другой стороны, если ты мысль ухватишь — то уже с неё не слезаешь, — уверенно покивала школьница в ответ. — Ты в порядке! Работу система закончила. Внутри сосуда у тебя небольшая заплатка, но и она со временем рассосется. Заодно, нано-колония вроде как укрепила твои сосуды в голове в целом.

— Типа, если стрельнуть ещё раз, можно не бояться? — живо заинтересовался Маса.

— Типа того. Но лучше, конечно, чтобы не стреляли, — не стала спорить она.

— Стоп. Так а куда эта чувствительность испарилась, если только что она у меня была?!

— А я тебе её отключила, — Цубаса мстительно указала взглядом на виртуальную клавиатуру возле установки. — Чтоб не дергался, пока я за тобой убираю.

— Что убираешь?! — Маса снова весьма убедительно изобразил озабоченного неожиданными новостями филина.

— Калоприёмник! — искренне удивилась бывшая курсант. — Плюс резервуар для иных физиологических жидкостей! А ты что, думаешь, из тебя всё добро почти сутки как-то иначе испарялось?

— Бл#… Немедленно отвяжи меня! — Асаде было явно неловко. — Я сам всё за собой помою! НЕ СМЕЙ!

— Не-а. Не помоешь, — Цубаса, весело наклонив голову к плечу, поцеловала перед собой воздух и добавила. — Знаешь, ради такого твоего взгляда стоит жить! Хи-хи-хи-и-и…

* * *

— Немедленно отвяжи! Я сам всё за собой помою! НЕ СМЕЙ!

К сожалению, когда у тебя из аргументов один лишь командирский голос, очень часто своего добиваешься не полном объеме.

Я сразу и не подумал: а ведь действительно, куда-то же продукты жизнедеятельности должны были удаляться.

Вполне естественно, что такая продвинутая установка оборудована и местом для их сбора.

Цубаса, коварно отключив меня на время уже принудительно, показывает мне язык и сообщает:

— Я тебя очень люблю. Но скорость твоей адаптации меня категорически не устраивает. Считай, что это от меня тебе подарок — лёгкий стресс, на память. Чтобы в следующий раз ориентировался быстрее.

— Давай я всё же сам это помою?! — делаю последнюю попытку. — Если, как ты говоришь, я уже полноценный? И меня удерживает только блокировка этого твоего аппарата?

— У тебя сейчас трубки из тела выводятся, — уже серьезно поясняет она. — Я потому и отключила тебя на время. Так-то, у них есть определенный люфт и гибкость. Но лучше уж полежи с гарантией, не дергаясь… Кстати, врачи бы точно также действовали!

Вместо вопроса, скашиваю взгляд на одну деликатную часть своей анатомии, прикрытую больничной простыней.

— Катетер убрала в первую очередь, до того, как тебя будить! Тогда же, когда твоё зрение фокусировала перед пробуждением, — хихикает она, задерживаясь перед дверями в санузел. — Если совсем серьёзно, восстановление репродуктивной функции именно в твоём случае — действительно важный индикатор. Так что, не дуйся: смысл в моих действиях тоже есть.

— А какие ещё трубки из меня выходят? Кроме одной, в голову ничего не идет.

— Лимфа под коленкой, — пожимает она плечами, продолжая движение к двери. — Кровь там же. И артериальная, и венозная. Ещё есть по мелочи, но это уже вдоль позвоночника.

— Странно. Я никаких трубок не почувствовал, когда в себя сейчас приходил.

— Так я тебе фрагментарно чувствительность вернула. А ты с кровати свешиваться принялся. — Она скрывается за дверью.

Оттуда раздается шум открытой воды, затем её голос продолжает:

— Рассказать анекдот? Как раз на эту тему? А то мы с тобой самую главную функцию ещё и не проверили до конца…

— Почему у меня чувствительность исключительно в одном фрагменте тела?! — перекрываю шум воды и не даю сбить себя с толку.

— А я специально оставила! Так вот, анекдот! После войны госпиталь собрал всех женщин в окрестностях: "Мы войну проиграли, потому наших героев-инвалидов надо пристроить в семьи. Мы уверены, что решительные японские женщины не оставят без поддержки попавших в трудное положение мужчин!"

— Нифига себе, анекдот, — бормочу под нос, а в санузле меня предсказуемо не слышат.

— "Первый! Имя-фамилия такие-то… Нет правой руки!" — продолжает Цубаса из-за стенки. — Одна женщина выходит из шеренги и забирает его к себе. — "Второй! Имя-фамилия такие-то… Нет левой ноги!". Ещё одна женщина, уже постарше, тоже забирает ветерана.

— Ну у вас и анекдоты! — кажется, в этот раз мне удаётся перекричать воду, потому что в ответ моя половина смеётся.

— Ты в Японии! Ну вот… Наконец остается самый последний мужчина: всё на месте, не заикается, вообще выглядит здоровым. "Не способен только к размножению! Боевая травма. Руки-ноги на месте, работать может руками!" — Цубаса из местного туалета заливисто хохочет над собственным рассказом.

А я, кажется, догадываюсь, чем история закончится.

— Ни одна из женщин не выходит! — подтверждает мои подозрения она. — "Кому такой инвалид нужен?! От него же толку никакого?!" — разочарованно гудит женский строй. ТАК! Я тут разбирать сейчас всё начинаю и отмывать, будет пахнуть неаппетитно! Полежи минуту в одиночестве! Выйду — продолжим! Во всех приятных смыслах!

Не успеваю ей ничего возразить, как дверь в санузел захлопывается с её стороны окончательно.

* * *

Ватару проснулся так же неожиданно, как и заснул.

Он сел на диване в студии первого этажа, протёр глаза и в сумраке огляделся по сторонам: Мивако рядом не было.

На всякий случай он поднялся по лестнице, заглянул по очереди в каждую из комнат — и никого не обнаружил опять.

Дочь предупреждала, что поедет с другим факультетом куда-то на побережье — припомнилось ему через секунду.

— Но где моя жена, черт побери?! — раздражённо пробормотал глава семьи и принялся хлопать себя по карманам в поисках смартфона.

Гаджет отыскался на столе в кабинете.

— Ты где?! — старший Асада в изумлении уставился на младшую супругу, имевшую растрепанный вид и припарковавшую машину на техническом съезде с трассы.

— Еду домой, — уклончиво ответила та, отчего-то опуская взгляд и избегая смотреть мужу в глаза. — Буду через четверть часа.

Время ожидания Ватару скрасил, налив себе газировки с сиропом.

Когда его по совместительству секретарша появилась в прихожей, он решительно подошёл к ней и поднял ее подбородок, ловя взгляд:

— Куда ты ездила?

Ему не понадобилось ментальных расширений, чтобы увидеть: она запнулась, занервничала и затянула с ответом.

— Где. Ты. Была. — Раздельно, по словам, повторил финансист, наливаясь нездоровым багрянцем. — БЫСТРО ОТВЕТИЛА!

Поскольку Мивако и дальше ничего не сказала (лишь закусила нижнюю губу, видимо, подбирая слова), Ватару решительно рванул сумочку из её рук:

— Где твой смартфон?!

На пол полетели ключи от машины, какая-то косметика по мелочи, ещё — ежедневные прокладки…

Добравшись до вожделенного гаджета, мужчина грубо дёрнул младшую жену за руку, прикладывая её большой палец к сенсору, чтобы разблокировать себе доступ.

— Нет! — Кога отчего-то вцепилась второй рукой в свою первую, при этом отшатываясь назад.

И выбивая неловким движением аппарат из рук супруга.

Ватару с удивлением смотрел, как его жена, несмотря на беременность, изображает кошку, которая в броске ловит мышь или крысу.

— Не трогай мой телефон! — вскрикнула Мивако практически с пола.

Её юбка при этом закономерно обнажила верх ног — и финансист с тревогой и изумлением обнаружил, что на жене нет нижнего белья.

— Хорошо. Смартфон трогать не буду, — обманчиво покладисто тут же согласился он, отступая на шаг.

— Правда? — жена поднялась с колен и, косясь на него, первым делом запихнула гаджет назад, в подобранную сумочку.

Мелочевка так и осталась лежать на полу.

— Скажи лучше, — абсолютно спокойно спросил Ватару, подходя к супруге. — Это что?

Быстрым движением он задрал на ней юбку.

— Чего-о-о-о?! — проревел он ровно через мгновение, наклоняясь поближе к царапине в самом низу живота.

Настолько внизу, что это уже было неприличным. И очень много о чём говорящим.

— Это не то, что ты подумал! — Мивако стремительно побледнела, рефлекторно сделала шаг назад и повторно закусила губу. — Я не могу тебе ничего объяснить! Просто поверь мне…! Это не то, что ты подумал! — казалось, она сейчас заплачет.

Ватару надвигался на свою вторую половину с очень нехорошим взглядом:

— Или ты сейчас же объяснишь мне, что происходит. Или… — он не договорил.

В ответ, жена только плотнее вонзила зубы в нижнюю губу и отчаянно замотала головой:

— НЕТ! НЕ СПРАШИВАЙ!

Финансист, не теряя рассудительности, огляделся по сторонам и коротким движением схватил Мивако за талию.

Подняв болтающую ногами и сопротивляющуюся супругу в воздух, он легко сделал с грузом два шага к дивану — затем бросил её на мягкое, лицом вниз.

Повторно задравшаяся юбка неожиданно переключила его мозги совсем в другую сторону.

* * *

По-хорошему, Мивако и сама была не против того, что сейчас должно было случиться.

Рассказывать правду о таком идиотском визите к пиар-менеджеру было немыслимо (и невыносимо).

Промолчать — тоже не вариант. Во всяком случае, текущий настрой мужа исключал данную опцию, как явление в природе.

А хорошего решения, как бы тему замять, в голову пока не приходило.

Ватару, судя по звукам, свои брюки рванул на себе с мясом — дальше наваливаясь на неё со вполне понятными намерениями.

Несмотря на парадоксальность ситуации, Мивако искренне хотела его, именно в этот момент — возможно, как компенсацию за пережитое с этой ё*нутой дурой Коюме.

— Да… — тихо прошептала она в тот момент, когда супруг навалился на неё сверху. — А-А-А! НЕ-Е-ЕТ! НЕ ТУДА!.. — закричала она, что было сил, ровно через половину секунды.

Бессильно скребя пальцами по кожаному покрытию дивана и пытаясь вжаться глубже. Чтобы неожиданная боль сзади стала хотя бы чуть меньше.

Буквально через четверть минуты ритмичных вздрагиваний она уже очень сильно пожалела а собственной податливости (или о нежелании рассказать, где была — тут смотря как посмотреть):

— Пожалуйста, прекрати!.. — попросила она сквозь слёзы. — Возьми хотя бы смазку в спальне?! ЭТО БЫЛА ВА-А-АКА-А-А..! И У НАС С НЕЙ НИЧЕГО НЕ-Е-Е БЫЛО-О-О…!

— Три…! Два…! Всё!

Муж, с абсолютно идиотским выражением лица, повалился на диван рядом с ней, заглядывая ей в глаза:

— Не понадобилась смазка! Это… правда, что ли? Ты у Коюме была?! — в отличие от жены, ему сейчас было совсем неплохо.

Его взгляд не выражал ничего, кроме сдержанного любопытства и полного удовлетворения.

— Да!.. — всхлипывая, Мивако вывалила на него за пару секунд весь нелицеприятный багаж своего последнего визита в офис.

Ватару, как последний мужлан, заржал молодой лошадью. После чего похлопал жену по ягодице:

— Кому расскажи, и не поверят ведь…

Казалось, рассказ его абсолютно не тронул.

— Только попробуй! Даже не думай о ней! — неожиданно для себя, на автомате, прошипела девушка.

— Зачем? — финансист недоуменно поднял взгляд.

Она с удовлетворением отметила, что он искренен и говорит правду.

— Мне и с тобой хорошо! — продолжил мысль супруг, как-то странно подглядывая на её ягодицы.

— Что? — по инерции озадачилась Мивако, лихорадочно пытаясь расшифровать не к месту задумчивое выражение лица своей половины.

— Хочу второй раунд! — Ватару красноречиво указал взглядом вниз, в сторону своих ног.

— ТОЛЬКО СО СМАЗКОЙ! — без перехода завопила Кога, со сноровкой заправского спринтера стартуя галопом в направлении спальни.

* * *

— Извращенец! — сердито пробормотала она примерно через минуту, ритмично вздрагивая уже в спальне, лицом вниз.

— Три минуты! — неразборчиво прохрипел Ватару за спиной.

— Да хоть четыре, — мстительно проворчала она, демонстративно протягивая руку вперёд и активируя экран на стене. — Я пока музыку послушаю…

Муж ничего не ответил, продолжая раз за разом вдавливать её в мягкие подушки двуспальной кровати.

— Со смазкой — другое дело, — задумчиво вздохнула Мивако самой себе, переключая каналы в поисках клубной музыки.

* * *

Отстранённо вращая на указательном пальце тоненькие полосочки модельных стрингов новоиспеченной жены главного финансиста, Вака задумчиво следила за собственным движущимся ногтем.

— Видимо, переработала, — констатировала она через долгие три минуты.

Что ни говори, но лезть на Когу (еще и не обращая внимания на её встречные трепыхания!) было не самой лучшей идеей.

— К тому же, сестра оябуна, — пиар-специалист подвела жирную черту под собственными опасениями.

Серьёзных последствий она не опасалась, но и лишнего шума тоже не хотела: Гэнки Томиясу был единственным человеком в компании, который знал её тайну.

Она достаточно плотно сидела на нейролептиках. Её психотическое расстройство, хотя и прорывалось время от времени наружу, было полностью контролируемым и дальше безудержной физиологической страсти никуда не заходило.

Слава богу, в современный век, медицина любого человека делает практически полноценным членом общества.

Единственная тонкость — её ежедневный восьмичасовой сон был священной коровой. Нарушать правило регулярного отдыха ей категорически воспрещалось.

К сожалению, карьерный рост вкупе с сегодняшними обязанностями регулярно вели к игнору предписанного режима (и, как следствие, к таким вот бессонным ночам).

— И черт её дернул припереться, — подосадовала Вака собственному отражению в зеркале.

Ее желание замазать инцидент хотя бы в собственной памяти было всего-лишь защитной реакцией психики — это она тоже понимала.

— Ай, и на поводу у собственных слепых пятен иногда тоже надо идти!

Коюме, перебрав несколько интересных вариантов, с разгорающимся весельем обнаружила: Масахиро Асада, её будущий партнер по одной из линий текущей кампании, уже четверть часа как стартовал с выходом из медикаментозного сна.

Допуск к протоколу его лечения ей выдал сам Асада-старший, когда ставил задачу.

— Если верить полицейской медицине, пацан через полчаса придёт в себя! — менеджер искренне порадовалась подвернувшейся возможности.

Мгновенно поднявшись, она собрала в сумочку вещи и решительно направилась по коридору, в сторону лифтов, чтобы спуститься на парковку.

Её расчёт был прост: если наладить с парнем взаимодействие прямо сейчас, то даже распусти Кога утром перед мужем сопли (дескать, другая баба чуть не изнасиловала) — сама Вака всегда может оговориться, что неудачно пошутила.

— Так-то, я с вашим сыном вообще без сна работала! — порепетировала она яркую фразу, старательно поворачиваясь уже перед зеркалом лифта.

Что у неё получится убедить шестнадцатилетнего пацана стать её лучшим другом, она даже на секунду не сомневалась: Коюме отлично знала, где у пацанов в этом возрасте находится "управляющая точка". Плюс, польза для дела.

Да менеджер и сама, если честно, именно в этот момент была крайне непротив сбросить напряжение.

Приёмный сын финансиста годился на эту роль ничуть не хуже, чем любой другой человек на его месте.

"А ведь он европеец!" — запоздало вспомнила специалист по пиару после того, как, преодолев положенные рубежи полицейской и медицинской охраны, бесшумно вошла в палату младшего Асады.

У её партнёра по текущей задаче, в силу особенности расы, одна деликатная деталь организма здорово превосходила её же — но у её коренных земляков.

— Сейчас посмотрим, насколько, — пропела весело Вака вслух, сама себе, нацеливаясь на откровенно оттопырившуюся над промежностью пацана простыню. — Привет! Я Вака! — представилась она, сдёргивая тонкую ткань с тела парня.

— Тебе чего?! — вроде как изумился тот. — Ты кто?!

— Я — пиар-менеджер, от твоего отца, — честно ответила брюнетка, распахивая на себе кардиган со встроенным корсетом и обнажая солидных размеров полушария.

Следующим движением она уверенно схватила ту самую часть тела сына финансиста, которая за это короткое время внушила ей уважение вперемешку с любопытством.

— Всё-таки, у вас и правда больше, — констатировала она в следующее мгновение.

* * *

Когда Цубаса отправилась мыть контейнер из-под, г-хм, некоторых деликатных продуктов моей жизнедеятельности, мне, естественно, стало не по себе.

К сожалению, быстро исправить такое непотребство возможности не было: моя хитрая вторая половина предусмотрительно заблокировала мне саму возможность шевелиться. Оставив только, опять же к-хм, мужскую систему размножения.

В этом возрасте, в силу гормональной специфики, само прикосновение женского тела работает, как выключатель.

Естественно, моя красноволосая не отказала себе в удовольствии — и "включила" у меня то, что не надо.

Перед тем, как закрыть за собой двери в санузел.

Над рассказанным ею оттуда анекдотом я даже какое-то время посмеялся, а потом в палате появилась очень яркая фемина. Бесшумно, уверенно и целеустремленно.

Я, честно говоря, в первую секунду струхнул: если это кто-то нехороший, то пусть лучше Цубаса и дальше моет контейнер.

Говоря цинично, если это киллер — то пусть поскорее исполнит меня и валит. Не думаю, что у неё будут основания задерживаться в палате полицейского госпиталя даже лишние секунды.

Теоретически, это могла быть и сотрудница от отца (оговаривалось). Но какого чёрта в такое время? Попутно: а как она сюда попала? И как меня нашла?!

Кстати. Не будь в моей жизни Цубасы, на некоторые достоинства этой не по-японски рослой и фигуристой брюнетки я бы и сам с удовольствием любовался. Причём, вовсе не платонически.

— Сейчас посмотрим, насколько, — заявляет неожиданная посетительница в следующее мгновение, словно ведёт диалог сама с собой.

С другой стороны, тут, когда кто-то общается с удаленным абонентом по нейро-концентратору, оно тоже выглядит так.

— Привет, я Вака! Пиар-менеджер твоего отца! — дружелюбно представляется незнакомая обладательница минимум четвертого размера, мгновенно снижая градус напряжения.

Чтобы тут же поднять его с другой стороны.

Она решительно подходит к моей кровати, также решительно вываливает наружу свои молочные железы и, сдернув с меня простыню, уверенно хватается за те самые мои мужские репродуктивные системы (так некстати активированные у меня Цубасой перед тем, как та направилась в сортир, отмывать местный калоприемник из-под моего говна).

— Всё-таки, у вас и правда больше, — как ни в чём ни бывало, выдаёт это создание с безразмерными сиськами, настойчиво теребя мою анатомию.

А самое смешное — остального тела я даже не чувствую.

Могу только вертеть головой, напрягать мышцы лица и голосовые связки.

Глава 12 (утром перечитаю)

Видимо, она просто не услышала затравки разговора из-за шумящей рядом воды.

По интонациям она уже давно научилась определять его эмоциональный тон, даже и без нейро-концентратора.

Сейчас Маса вопил в искреннем возмущении, но без тени страха либо иного, аналогично серьезного, опасения:

— Убери оглобли! Эй, корова, отошла от меня! Мотай отсюда, я кому сказал!

Цубаса от удивления разинула глаза на ширину, как у своего парня. Затем, не мешкая (и почему-то не выпуская злосчастного контейнера из правой руки), рванулась в палату.

Над её одноклассником возвышалась немалых размеров девица, с соответствующими достоинствами. Достоинства были размера эдак…

Додумывать мысль бывшая курсант информационной академии не стала.

Брюнетка с огромными сиськами, видимо, не ожидала застать в палате кого-то ещё. Потому, на появление красноволосой из-за внутренней двери среагировала не сразу (можно сказать, вообще не среагировала).

Профильные расширения, хотя и из открытого списка, раскрылись у школьницы сами собой.

В госпитале полиции никого чужого быть не могло по определению — это младшая Кимишима понимала на уровне рефлекса.

А с другой стороны, никто из своих не вызвал бы у Масы такой нездоровой реакции. По идее, когда тебя в шестнадцать лет хватает за хобот такая вот тёлка, отбиваться от неё ты точно не будешь. Ну, она бы на его месте не стала.

А Маса вот весьма активно возражал, в меру своих более чем скромных сейчас возможностей.

Значит, эта баба всё-таки не до конца своя.

Цубаса, конечно, держала фоном в голове: с утра её парень ждёт кого-то из менеджеров отца — для доработки, согласования и уточнения некоторых пиар-ходов. Но в визит именно этого сотрудника, в такое время суток, верилось с трудом.

Жирную точку в её недостойных колебаниях поставил повторный вопль светловолосого:

— Мотай отсюда!..

Он явно собирался что-то добавить ещё, но сквернословить при своей половине поостерёгся.

— Приятно, — за долю секунды отметила сама себе старшеклассница.

Когда твой мужчина ради тебя сдерживает даже такие естественные и понятные, м-м-м, ну пусть будет словесные конструкции — это всегда приятно.

Кимишима без лишних разговоров подлетела к совмещенному с кроватью стационарному блоку и с силой впечатала правую пятку под колено неожиданной посетительнице.

Нога той, естественно, подломилась.

Сама девица, всплеснув в воздухе руками, выругавшись сердито, предсказуемо обрушилась на пол.

Содержимое контейнера, разбавленное до жидкой консистенции водой из крана, щедро и весело плеснуло по палате, не разбирая ни правых, ни виноватых.

К величайшему удивлению Цубасы, брюнетка с неприлично огромными буферами как-то очень плавно перекатилась в кувырке назад через левое плечо — и снова оказалась на ногах.

— Хуясе, — по-прежнему удивлённо подал голос Маса, сверкая на всю палату неприкрытым и напряжённым достоинством.

Возвышающимся на манер древнего идола.

Бывшая курсант информационной академии восприняла происходящее как сигнал опасности: менеджер, которого они ждали, должен был работать с информацией.

А такое вот чересчур прыткое катание по полу в облик книжного червя не вписывалось. Опять же, странная баба на весь полицейский госпиталь сверкала голыми сиськами.

Понимая, что разница в весе не на её стороне, Цубаса не позволила более крупной противнице разорвать дистанцию.

Подлетев вплотную (и скопировав для этого шаг самого Масы — он в бою перемещался по-своему, на таком ограниченном пространстве — самое оно), Цубаса, обозначив удар левой ногой, на самом деле ударила вперёд пяткой правой.

Брюнетка, принимая удар наредкость твёрдым прессом, отлетела, тем не менее, назад. Спиной врезалась в стену. Удержалась на ногах и, как светловолосый в ринге, словно спружинила в обратном направлении.

Красноволосая мысленно прокляла себя последними словами: не оставь она своего парня без движения, его помощь сейчас оказалась бы очень кстати. Дурацкая шутка…

Незнакомка, используя инерцию удара об стену, к счастью, была теперь на целую секунду ограничена в траектории.

Кимишима, мгновенно сориентировавшись, не прерывая движения вперёд, со всего маху заехала той калоприемником по голове.

Содержимое медицинского сосуда взметнулось в ограниченном пространстве палаты ещё раз в воздухе — и мелкой взвесью покрыло всё вокруг себя.

Глаза брюнетки затуманились.

Закрепляя результат, Цубаса ударила ещё раз. И ещё.

Когда незваная гостья наконец затихла на полу, первым делом старшеклассница вернула подвижность своему парню:

— Извини! — выдохнула она коротко, успокаивая дыхание и деактивируя виртуальную клавиатуру. — Была неправа! — затем потянулась к стеклянной коробочке на стене.

— Эй, охрану звать не надо! — Маса, проявив несвойственную ему обычно сообразительность, удачно среагировал на её желание хлопнуть по тревожной кнопке. — Это от бати фемина! Моя пиар-менеджер!

— Эм-м-м…? — Цубаса запнулась на полуслове.

Озадаченно опустила взгляд на тело под ногами.

— Всё нормально! — поспешил ее успокоить парень, самостоятельно садясь на кровати. — Она — это она; но хватать меня за эти самые места всё равно не стоило! Даже ей. Набери моего отца?! — на удивление спокойно попросил он, указывая взглядом на лежащей на тумбочке гаджет.

* * *

Ватару лежал на кровати в спальне, подложив под голову руки. Он весело насвистывал вполголоса, глядя в потолок.

Мивако старательно приводила себя в порядок в ванной. Третий раз за этот час.

— Как в молодые годы, — уважительно дал оценку самому себе финансист, воровато оглядываясь по сторонам.

Откровенно говоря, больше всего на свете он боялся возрастного снижения тестостерона.

Судя по последнему часу, нейро-концентратор работал как надо — и для тревоги по этому поводу причин не было.

Неожиданно зазвонивший смартфон заставил его мгновенно собраться.

К счастью, следом высветился номер сына.

— Чего не спишь? — нейтрально поинтересовался старший Асада.

Без разбега потея и тут же поднимаясь с кровати: палата Масы была похожа на…

В приличных местах о таком вслух не говорят.

— Батя, ты бы не мог срочно подскочить сюда? — озадаченно попросил сын.

— Сейчас буду, — уже на бегу ответил отец, прямо в домашних тапочках и домашних же шортах устремляясь к машине.

По ночному времени, благодаря пустым улицам, дорога заняла считанные минуты.

Полицейский госпиталь, несмотря на ведомственную принадлежность, в системах безопасности был значительно скромнее даже собственного офиса. Или у них тут негласные системы контроля?

У Ватару даже не спросили документов. Охранник в мини-кобане на входе только мазнул по лицу взглядом — и коротким кивком указал на двери за своей спиной.

Может, сканер сетчатки дистанционный?

* * *

Вопреки ожиданиям, в палате отпрыска было относительно спокойно.

Сидевшая у стены, привалившаяся спиной к ней, Вака смотрелась гротескно: расстегнутый кардиган, обнажённая грудь, синяки и кровоподтеки на лице.

Одежда и волосы брюнетки, помимо прочего, были укрыты чем-то весьма дурно пахнущим.

— Что у вас тут было?! — усилием воли удерживаясь от неконструктивного крика, почти вежливо спросил Ватару.

Он уже подозревал, чем именно укрыта палата — но сознанием пока отказывался верить в такую дичь.

— Говно, — пожал плечами сын.

В принципе, подтверждая такие нелепые подозрения.

Маса уже вполне самостоятельно сидел на кровати, свесив ноги вниз и болтая имя в воздухе. Слава богу, хоть его здоровье шло на поправку.

Его красноволосая подруга, как и он сам, выглядела скорее озадачено, чем встревожено.

В пересказе школьников рассказ не занял и минуты.

Финансист попросил повторить всё ещё раз, чтобы убедиться, что понял правильно.

После этого, неестественно выпрямив спину, он сумел сдержать и такой неуместный сейчас сейчас смех, после чего обратился к своей сотруднице:

— Прокомментируешь?..

— Я местной охране уже всё прокомментировала, — хмуро отозвалась Коюме, продолжая опираться спиной об стену. — За уборку помещения и мелкий ремонт пусть вычитают из моей зарплаты… с вашей помощью.

— М-да. Видимо, вопрос, как вы будете работать над пиаром дальше вместе, сейчас несколько неуместен, — тактично предположил вслух Асада-старший.

— Если именно работа — то не вижу никаких препятствий! — поспешил огорошить его собственный отпрыск. — Но только без этих интимных поползновений!

— Он у вас чертовски патриархален. — Вежливо опустила ресницы его красноволосая пассия. — Ватару-сан, вы воспитали сына чертовски выгодным мужем: любое прикосновение к своему… кхм, вы поняли… он истолковывает однозначно как продолжение чувств. Исключая чистую физиологию напрочь.

Финансист уже знал эту особенность своего сына, потому вслух виду не подал (да, Маса, в соответствии с обычаями своей варварской родины, искренне считал, что секс всегда равно отношения).

— Да откуда я мог знать…! — тут же с досадой вскинулся приемный ребёнок. — И вообще! Да! Массаж хобота между делом я массажем не считаю!

Старший Асада задумчиво переглянулся вначале с пиар-менеджером, затем с подругой сына.

Последняя смотрела прямо в глаза, дерзко и вызывающе. Выглядела при этом победоносно.

— Ладно. Что нужно с меня, чтобы этот инцидент не получил огласки? — второй человек Джи-Ти-Груп впился взглядом в собственную сотрудницу.

Любой шум по такому поводу был более чем нежелателен.

Честно говоря, он лично совсем не возражал бы против её тесных отношений с Масой. Оно и для дела было бы полезно, и вообще…

Но не говорить же об этом вслух при красноволосой.

* * *

— Бредовое утро, — констатирую часа через полтора после ярких событий, когда нас переводят наконец в другую палату.

На том же этаже, без стационарного блока (последний мне уже не нужен) — но в чистую и не пахнущую ничем.

— Твой отец — молоток, — уверенно заявляет Цубаса, падая на одну из двух кроватей спиной вперёд. — Здорово всё разрулил. Иди сюда, — она уверенно хлопает ладонью рядом с собой и начинает стаскивать с себя одежду. — Буду выплачивать тебе штрафные санкции…

* * *

Отец, вопреки опасениям собственной сотрудницы, без разговора оплатил достаточно интересную сумму на счёт госпиталя (по требованию кого-то из местных сотрудников). Он так и сказал потом:

— Деньги за такое веселье смешные. Пусть.

А дальше долго давился смехом и требовал каких-то непонятных мне объяснений от этой Ваки.

Я так и не понял, чем брюнетка успела досадить Мивако. Но Цубаса, дождавшись ухода отца, буквально вцепилась в обладательницу роскошного декольте:

— Можешь считать себя в команде! За Когу — мои тебе респект и уважуха!

* * *

Коюме задумчиво шла по направлению к парковке. В госпитале полиции последняя находилась на самом краю территории, практически у самого забора.

Гротескная история закончилась на удивление спокойно (травмы лица и головы не в счёт): старший Асада предъявлять не стал, только похихикал. К тому же, благородно заплатил за ущерб, даже не заикаясь о компенсации с её стороны. И не поднимая вопроса о Мивако (ну, почти не поднимая).

Вака чуть задержалась после него — исключительно чтобы помочь Масе переехать в новую палату, хотя это и было чистой формальностью.

Внезапно в конце аллеи она увидела идущую навстречу знакомую фигуру.

— Опять ты?! — закономерно удивилась менеджер.

— А тут ты что делаешь?! — отпрыгнула назад только поднявшая глаза Кога.

— Иду с работы, — равнодушно пожала плечами брюнетка. — Ты приемного сына проведывать?

— Да. — По секретарше было видно, что общению она рада несильно.

— Его в другую палату перевели, — посчитала своим долгом сообщить Коюме, не углубляясь в детали.

— Проводишь? — младшая жена финансиста, помявшись, будто на что-то решилась. После чего подхватила Ваку под руку:

— Слушай, насчёт того недоразумения между нами…

* * *

Успокаивать меня у Цубасы получается очень хорошо. К сожалению, завершить процесс спокойно у нас не выходит.

Ну или выходит, это как посмотреть: буквально через секунду после того, как…, двери уже новой палаты распахиваются по новой.

— Какой-то проходной двор, — вырывается у меня.

Замершая в дверях Мивако судорожно сглатывает слюну и выплевывает в сторону красноволосой:

— Ты…?!

— А, да, он же не один был, — буднично ворчит у неё из-за спины моя новая пиар-менеджер.

* * *

— Чего ты её… не стал? — без какого-либо двойного подтекста, искренне лучась любопытством, поинтересовалась Цубаса.

Абсолютно идиотская ночь закончилась также непредсказуемо: вместе с брюнеткой, Кога потащила их всех в частный и недешевый онсен. Вроде как помириться и расслабиться после глупого стресса.

Даже лететь туда пришлось на дорогом вертолёте-такси.

Вака, явно пытаясь искупить вину, тёрлась об Масу там и так, и эдак.

В принципе, сама старшеклассница была бы не против посмотреть на технику в исполнении этой менеджера — но не с Масой такой номер мог бы пройти.

Любое прикосновение к своим деликатным местам он трактовал исключительно как интимное — и категорически отказывался воспринимать национальную культуру.

— С ума сошла?! — неподдельно возмутился вопросу одноклассник, выныривая из полусна.

Обратно им двоим заказали отдельную машину, поскольку Мивако с длинной остались париться дальше. Хе-хе.

— Ты интересный, — мурлыкнула Цубаса, залезая на заднее сиденье с ногами и сворачиваясь калачиком на коленях своего парня. — Ладно, лень языком болтать. Но я тебе говорила: я была не против. Если буквально разок, при мне — и чисто для разрядки…

Повеселившись для порядка над очумевшим взглядом спутника, она закрыла глаза и усилием концентратора погрузилась в сон.

Ехать обратно было достаточно долго — поспать точно получится.

* * *

Офис частной компании. Присутствующие говорят по-китайски.

— … такие вот проблемы между соседями. Участки номер… — вообще без присмотра. Вот перечень интересных нам объектов…

Глава 13

— Слушай, теперь можешь объяснить, как это меня из госпиталя так просто отпустили?

— А ты сейчас о чём? — Цубаса спросонья включается не сразу.

Вместо ответа, многозначительно хлопаю себя по животу.

— А сколько я спала? — не к месту спрашивает она. Затем, видимо, сверяется со своим нейро-концентратором. — О, пятнадцать минут всего…

Водитель перед нами вроде бы внимания на нашу беседу и не обращает, но я очень хорошо помню ещё старые служебные инструкции, совсем из другого времени и мира. Когда некоторые служебные вопросы в том же общественном транспорте, например, обсуждать просто запрещалось.

— Там как раз всё понятно, — без перехода отвечает красноволосая. — От твоего товарища-каратиста извлекать из тебя что-либо принудительно команды не было. В противном случае уж достали бы, поверь… А естественным путем просто не успела выйти.

— И что дальше? — какое-то время мнусь, задумчиво глядя на затылок таксиста.

— Да не парься ты, — отмахивается младшая Кимишима, немного поерзав затылком на моих коленях. — Развивайся давай, чего сказать хотел? Если бы токийские таксисты хотя бы где-то рассказывали даже одну сотую того, что слышат или видят… У них даже специальный пункт есть — в профессиональном кодексе. Из салона — ни слова наружу.

— У меня с этой таблеткой намного лучше кое-что получается, чем с собственным предыдущим дорогим её предшественником.

— Конкретнее? — Цубаса, несмотря на легкомысленное положение тела, уже полностью проснулась и серьёзно включается в разговор.

— Содержание кислорода в крови, стратегия долгосрочной коррекции обмена веществ, — начинаю загибать пальцы. — Раз. Оптимизация мышечной массы, два. Допуск активировался не на секунду, в процессе тренировки, как раньше — а вот прямо сейчас. По мысленному желанию. Могу типа программу на мышцы и связки в пассивном режиме наметить и запустить. С длительным многоступенчатым исполнением, на клеточном уровне.

— Дома договорим, — словно бы спокойно отвечает моя половина, прикрывая глаза.

Но её левая рука, просунутая под моё бедро, впивается пальцами мне в тело, сигнализируя, что она вовсю обдумывает ситуацию. И просто не хочет сейчас её обсуждать в этой обстановке, несмотря на своё заявление об индифферентности таксиста.

— К твоему вопросу. Лично я бы тебе советовала обратиться к нашему общему влиятельному знакомому напрямую, — иносказательно и после трехминутной паузы сообщает она. — К тому, кому это всё сдавать по идее нужно. У тебя действительно какой-то резкий прорыв пошёл. Хотелось бы зафиксировать результат и не прерывать процесс на половине дороги. Особенно после твоего неизбежного похода в туалет… Когда ты, как порядочный человек, обязан будешь доложить своему товарищу. И в прямом, и в переносном смысле, — она глумливо хихикает.

— После сегодняшнего, мне уже нечего стесняться перед тобой, — пожимаю плечами. — Как говорится в иных местах, понарушали все правила, которые нельзя.

С запозданием до меня доходит, что всё это время через тактильный контакт со мной она что-то анализировала. Снимая данные от моей таблетки напрямую.

— Что обнаружила?! — не могу не поинтересоваться в в следующую секунду.

— Три характеристики вижу у тебя в свежеоткрытых. Против круглого ноля накануне.

— Три — это хорошо или плохо?

— Сегодняшний максимум. Предыдущие поколения, — она указывает взглядом на концентратор на пальце водителя, — давали качать только одну.

— Интере-е-есно… Может, аппаратные ускорения на этой медицинской технике, когда спал, повлияли? — начинаю лихорадочно перебирать в голове всё необычное и нестандартное за последние сутки-двое.

— Или на тебя бабы так влияют? — всерьёз добавляет Цубаса, открывая глаза и глядя сквозь меня. — Рядом в онсене, голые? А чё, тоже своего рода бустер…

— Было бы неплохо. Но, боюсь, всё же нет. Так зачем обращаться к каратисту, говоришь?

— Такой прогресс, — она хлопает меня по запястью, — вещь интересная сама по себе. Если у тебя с конкретным прибором получается лучше, чем без него или с другим аналогом, почему бы не попробовать на время сохранить скорость этого прогресса?

— Ты думаешь, если я надену другой концентратор, мои нынешние ощущения пропадут?! — кажется, ей удалось меня встревожить.

До последней минуты я искренне и свысока считал, что все эти электронные приблуды — ненужная роскошь. Где-то местами вредная.

А сейчас, сравнивая ощущения даже мышечного тонуса с тем, что было…

— Угу, — коротко кивает Кимишима. — У тебя пакеты вижу в модульном открытом режиме. Почему-то не сохранились на уровне нейросети… Скажем, лично я бы не рисковала. Это как в спорте: начал бегать как чемпион — будет очень неприятно потерять результат и скатиться на допотопный уровень.

— А что сказать этому товарищу?

— Да сформируй отчет за сутки с таблетки — его и сбрось, — предлагает она. — И честно скажи: всю жизнь на сухую жил, даже семинар вон голыми руками провёл! А сейчас первый раз за всё время "взяло". Поиграться дайте?

— Думаешь, проканает?

— А что ты теряешь? Если есть возможность и если он захочет — сам предложит довести коррекцию программ до конца.

Какое-то время молчим.

Кстати, самый главный вопрос, беспокоившийся меня, только что нашёл свой логический ответ, спасибо объяснениям моей половины.

Поначалу мне было искренне непонятно: каким образом Коюме проникла ко мне в палату? Если за пару часов до этого даже родного отца вполне официально не собирались пускать?

Оказывается, местная умная техника, подлатав меня изнутри, после вывода из медикаментозного сна автоматически сменила режим с реанимации на терапию (или что-то в этом духе).

Фигуристая пиар-менеджер, даже не подозревая, без затей протопала по территории режимного объекта ко мне аккурат после смены режима.

* * *

— Откуда деньги? — Цубаса была искренне удивлена.

Маса по дороге домой попросил водителя высадить их возле огромного круглосуточного салона связи. Не говоря ни слова, он за руку протащил её до ближайшего бутика и предложил выбрать любой смартфон из последних моделей. Присовокупив к нему соответствующего уровня нейро-концентратор.

Он, конечно, уже начал зарабатывать этой своей ловлей в море — но явно не такие суммы. По крайней мере, пока что.

— Вака поделилась, — откровенно смущаясь, признался товарищ. — Сбросила мешок денег на карту. Говорит, всё согласовано и в рамках легенды. Дескать, на время каких-то стратегических пиар-мероприятий я должен быть тем, кем являюсь.

— Сыном миллионера? — коротко улыбнулась бывшая курсант.

Она сейчас искренне размышляла, как бы отказаться от подарка, не обидев спутника.

— Да. — На полном серьёзе ответил парень. — Не в таком ракурсе, но да. Там идея такая: несмотря на то, что я ни в чём не нуждаюсь, все свои долги перед обществом исполняю старательно и аккуратно.

— При чем тут смартфон? — не сразу сообразила младшая Кимишима. — Я, честно говоря, более чем уверена: твой друг-каратист в течение пары суток вернет мне мой родной. Там просто разделение труда и скорость прохождения команд в департаменте. Плюс — чисто механическая работа… Курьер будет полдня по городу круги нарезать, раздавая по списку таким, как я…

— Хочу сделать тебе приятное, — нейтрально ответил Маса. — Плюс, эта модель новее. Плюс, без гаджетов сейчас как без рук. Если уже даже я всерьез задумываюсь о том, чтоб в туалет попасть как можно позже!

— Таблетка работает? — искренне полюбопытствовала старшеклассница, переключаясь с одной мысли на другую.

— Как зверь, — подтвердил светловолосый. — Хоть на чемпионат мира заявляйся. Где-нибудь через недельку, после окончания всех обменных процессов… Смотри!

Его правый кулак мелькнул молнией вперед-назад, практически не оставив следа в воздухе.

— Начинаю бояться сам себя, — завершил пояснение он. — Действительно, серьезная техника… — парень задумчиво погладил себя по животу круговым движением.

— Я не считаю возможным делать такие покупки, ещё и из упомянутого тобой источника, — Цубаса с этими словами крепко поцеловала Масу в губы и прижалась к нему всем телом. — Спасибо за заботу; но давай потерпим пару дней?

Вообще-то, ходить на двоих с одним смартфоном было идеей так себе. Но и такие вот расточительства…

— Не согласен. — Коротко и спокойно возразил светловолосый. — Должны же у тебя быть хоть какие-то плюсы от встреч с якудзой?

— Можно вернуть через два дня! — продавец салона винтом вклинился между ними. — Извините, случайно стал свидетелем вашего разговора! — ненатурально покаялся он. — Если молодой человек так желает позаботиться о своей спутнице, есть абсолютно современный вариант! Оформляете покупку, — сверившись со взглядами старшеклассников, он продолжил уже гораздо увереннее. — В течение десяти дней после покупки, имеете право сдать обратно, если возьмёте смартфон в комплекте с концентратором!

— Бесплатный прокат?! — поразился искренне Маса. — Ну, по факту-то так получается?

— Хм, вроде того, — озадачился следом за ним продавец. Затем признался. — Если честно, то бонусы лично мне начисляются посуточно. А возврат вами товара относится на счёт недоработок компании-производителя: если вернули рабочую вещь, значит, вам чем-то не зашёл функционал изделия. Качество моей работы продавца ни при чём.

* * *

— Летает… — сдержанно поблагодарила Цубаса на улице через четверть часа, прислушиваясь к собственным ощущениям. — Всё-таки, новая модель есть новая модель.

— Ну, должно же у нас быть что-то позитивное, — неожиданно сварливо ответил товарищ. — После всех-то приключений…

— Какие дальше планы? — красноволосая подхватила одноклассника под руку. Настроение стремительно шло вверх. — Давай прогуляемся? Потом в метро, без такси?

— Сперва заедем в офис к моему родителю, ещё разок выясним отношения, — вздохнул Маса. — Он сейчас там… Потом наступит пристойное время — сразу наберу Ватанабэ. Вывалю на него твой файл из таблетки и кое-чем поинтересуюсь…

В этот момент зазвонил его смартфон.

— Ух ты, батя! — удивился светловолосый. — Лёгок на помине! Ало…

— Ты сейчас где? — требовательно и нетерпеливо спросила голограмма Ватару Асады, соткавшаяся в воздухе.

— Иду по улице, — недоуменно ответил Маса.

После чего повертел головой по сторонам и сообщил название.

Цубаса красноречиво вздохнула в сторону: еще не все функции таблетки, в сочетании с доступом к базам через смартфон, товарищем использовались рационально.

— Маса, помоги…? — его отец как-то пронзительно и странно посмотрел на сына.

— Что-то случилось? — мгновенно встрепенулся светловолосый.

— Через четыре квартала от тебя, в районе индивидуальной застройки, есть двухэтажная вилла. Ты бы не мог просто пройти мимо — и перезвонить мне, что видишь?

— Какие там заборы? — деловито уточнил Асада-сын.

— Фигасе, какая неожиданная сообразительность, — уязвленно пробормотала младшая Кимишима. Затем обратилась уже к старшему Асаде, подвигая друга в сторону и влезая в кадр. — Я через свои расширения спектрограмму сделаю! Там же не каменные стены?

— Нет, зелёная изгородь, — уверенно заявил почти что родственник. — Сама вилла — строительная бумага. Внешняя обшивка, по крайней мере.

— Ну, значит, мои расширения будут работать, — спокойно кивнула Цубаса, возвращая слово своему парню.

— Сделаем, — кивнул светловолосый. — Интересно, что бы это значило? — обратился он уже к подруге после того, как разорвал связь с родителем.

— На месте посмотрим, — флегматично отозвалась бывшая курсант, хлопая спутника ладонью по ягодице. — Хм, да ты и правда ожил с таблеткой… погнали бегом? Раз твой батя так кипятится среди ночи?

* * *

Этот "массажный" салон был одним из многих как в муниципалитете, так и в городе (и даже в стране).

Его единственной особенностью были иностранки: очень многие мужчины, невзирая на возраст и род занятий, регулярно хотят экзотики. Вот местные сотрудницы, все родом с материка, так и набирались в штат, чтобы происходить из других народов.

В нынешней смене, с учетом дня недели и времени суток, было четыре массажистки и одна администратор.

Вообще-то, администратор тоже могла исполнять эти самые функции — но основными её задачами были всё же пригляд за происходящим и обеспечение процесса.

Именно её добросовестность в итоге и позволила ей выиграть две секунды там, где они были жизненно необходимы.

В конце ночи, ближе к началу рабочего дня, клиентов не было. Двое независимо позвонивших (и явившихся следом) мужчин, казалось, были друг с другом не связаны.

Каждый из них выбрал себе мастера, добросовестно прошагал в свой массажный кабинет, принял душ и растянулся на специальной кушетке.

Ровно через минуту, в соответствии с инструкцией, рядом с каждым из посетителей появилась его мастер.

По идее, на этом функции администратора-наблюдателя и заканчивались. В большинстве случаев.

Нынешняя же блондинка, будучи иностранкой, исполнила инструкцию буквально и до конца: если взгляд за что-то цепляется, наблюдение не прекращается.

Она так и не поняла, что в итоге привлекло её внимание поначалу — но примерно через четверть часа это стало и неважно.

Двое поздних (или ранних?) клиентов на удивление синхронно перевернулись на спину — и мастера-массажистки рухнули рядом с кушетками, как подрубленные.

Мужчины, абсолютно не стесняясь своего вида, всё так же синхронно двинулись каждый по своему коридору.

Администратор с захлебывающимся от испуга сердцем, тем не менее, всё сделала правильно.

Вначале она отправила видеофайл дежурному в управляющую компанию. Затем убедилась, что копия доставлена подрядчикам, которые отвечают за охрану.

В коридоре уже звучали тихие шаги страшных визитеров, когда она закончила удалять специальной программой весь видеоархив заведения (попади последний в руки шантажистов — … В эту сторону даже думать было страшно. Такого не простили бы, ей в том числе).

Дверь в администраторскую распахнулась без стука. Она испуганно подняла глаза на вошедшего незнакомца.

* * *

— Погоди! — Цубаса останавливает меня, придержав за локоть. — Тут периметр небольшой, должна достать, — поясняет она в следующий момент и начинает как-то странно щуриться. — Шестеро на территории. Нет, всё-таки семеро… Так, эти без сознания… или трупы? Не остывшие. Интересно, а эти что делают… Я не тебе. Блин, далеко; сердец не вижу…

Двухэтажная вилла — это батя сказал слишком громко.

Длина живого забора из кустов — едва ли десять метров. Правильный квадрат, выходящий на улицу одной стороной.

Судя по бормотанию моей подруги, стены "виллы" и правда из бумаги.

Цубаса уже почти заканчивает прояснять обстановку, когда с территории женским голосом зовут на помощь.

По-русски.

* * *

Задание было несложным, даже для двоих.

Начать с того, что на территории объекта были лишь бабы. Пятеро.

Все они были иностранками — соответственно, перед поднятием шума будут долго и неуместно колебаться. Иного при их роде занятий и быть не может — неприятности с законом никому не нужны.

Бо даже был в курсе, что у патронирующей организации определённые проблемы с охраной: подмога из его местных "коллег" будет добираться из другого района, и только после проверки сигнала (а последнего можно попытаться не допустить).

К сожалению, лупоглазая и белобрысая дура с материка, подвизавшаяся в роли администратора, успела на удивление много.

Кроме того, даже после пары затрещин она продолжала утверждать, что всё удалила по инструкции.

А потом вдруг неожиданно бац — и во весь голос что-то проорала. После того, как он расчетливо ударил её, куда надо.

Заливаясь слезами мгновенно, хрипя — но всё же крикнула.

Его напарник тут же появился в дверях помещения и спросил встревоженно:

— Помощь нужна?!

Как назло, на родном языке. Хотя говорить по-китайски и не следовало, это оговаривалось заранее.

— Нет, — односложно процедил Бо в ответ.

А в следующий момент они удивленно переглянулись: в звонок на воротах кто-то позвонил с улицы.

Хотя этого и не должно было быть, по всем прикидкам.

К счастью, такой сценарий тоже учитывался.

Бо, без затей вырубив местную администраторшу ударом кулака в голову, уселся за видеонаблюдение.

Товарищ, дождавшись подтверждающего кивка, направился открывать калитку — изображая местного администратора.

На улице обнаружились какие-то молодые пацан и девка.

У Бо при виде европейской внешности первого звякнул было звоночек тревоги — но тут же затих: по-японски пацан говорил, как на родном языке.

— Мы на массаж, парой. Вы обещали, это должно быть что-то незабываемое.

— Да, и нам общий массажный стол! — девчонка-японка нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. — Мы должны лежать рядом!

Бо промолчал и задумался: шуметь в любом случае не вариант.

Напарник, не получив никакой команды, трактовал происходящее единственно возможным способом:

— Проходите! — он посторонился, давая неожиданным визитерам втянуться на территорию.

Видимо, изобразить японца у него не вышло, потому что красноволосая девчонка тут же удивленно переспросила:

— А вы тут давно работаете?!

Бо чертыхнулся себе под нос и активировал боевые расширения.

Параллельно с этим, вознося мысленно хвалу самому себе за предусмотрительность, он через концентратор и смартфон отдал команду группе подстраховки — двигаться сюда и следить, чтобы никто не вышел наружу.

А сам, тихо распахнув окно, через мгновение спрыгнул прямо со второго этажа и зашагал к непрошенным клиентам по миниатюрному газону.

Глава 14

— Упс. — Цубаса, наблюдая за обстановкой далеко не одними невооружёнными глазами, впечатлилась спрыгнувшим со второго этажа мужиком чуть ли не быстрее, чем тот долетел до земли.

Маса среагировал с похвальной быстротой, в присущей ему манере: в воздухе тут же без разговоров сверкнул кулак — и старающийся казаться японцем, открывавший им ворота, иностранец повалился на траву газона.

Красноволосая, не теряя даже сотых долей секунды, буквально пожирала глазами тем временем прыгуна сверху:

— Опасно! — выдохнула она со скоростью звука, как только обработались первые пакеты информации.

В принципе, как сказал бы её светловолосый товарищ, внимательному человеку техника здесь была не нужна. То, как двигался незнакомец, не оставляло сомнений: он был явно на расширениях. Тех самых.

А дальше, вознося хвалу всем богам, прямо через концентратор (чтобы и тут не терять времени), бывшая курсант уже лихорадочно вызывала одного знакомого полицейского комиссара, планировавшего в ближайшем будущем стать генералом.

Сейчас даже подумать было страшно: а если бы Маса не купил среди ночи ни смартфона, ни концентратора?

Когда явные чужаки, находящиеся в одном из массажных салонов якудзы, притворяются его сотрудниками и ведут себя так — в полицию надо звонить как можно скорее.

И не в ближайший участок либо уличный кобан — но это из присутствующих понимала только бывшая курсант Информационной Академии.

* * *

Несмотря на тщательно проработанный план, что-то пошло не так.

Во-первых, доступ к изначальной цели визита пока так и не открылся. Бо начал было действовать по худшему сценарию — но вмешался случай. Оттого, и это во-вторых, прямо сейчас приходится отвлекаться на внешний фактор, которого по расчетам не должно было быть.

Не допуская унизительной поспешности или суеты, Бо тем не менее стремительно шагал навстречу двум непрошенным гостям.

По правде сказать, приземляясь, он отвлекся на какие-то доли секунды — рефлекторно, контролируя свой контакт с ударившей в ноги землёй.

За это время потерялся его напарник.

Ну, как потерялся; пацан его приложил каким-то образом. На заднем плане мелькнула мысль: неужели у того тоже какие-то серьёзные расширения? Не должно бы? В этой-то стране? Во-первых, подросток; во-вторых…

Бо мысленно выругался: если бы не полученная инструкция, можно было бы просто захватить с собой ствол. Как раз на этот случай. А теперь вот приходилось, прислушиваясь к звукам с улицы (чтоб не пропустить появление собственных страхующих!), светить лишний раз откровенным контрафактом, запрещённым на территории островов.

Или отправить этих местных японцев вслед за массажистками-иностранками? Последние ещё живы, но это только по инерции. Если подумать, особо хуже ситуацию это не сделает…

Долбаное начальство решило рискнуть — и запустило крайне авантюрный план, с ним в главной роли.

Понятно, что сидя далеко отсюда и в спокойном вместе, риски допускаются много легче — рискуешь-то не собой. А что для резидентов Поднебесной расходный материал типа него? Пыль под ногами.

В следующий момент ему неожиданно стало не до отвлеченных мыслей: светловолосый пацан-европеец, изображая краба, очень странно двинулся к нему. Абсолютно пустой взгляд светлых голубых глаз словно вылил на Бо ведро холодной воды: этот лупоглазый был или искренне сумасшедшим (с таким-то взглядом!), или…

Китаец расчетливо ударил первым, пяткой в переднее колено противника, на пробу.

Белобрысый псих (судя по выражению лица и отсутствию взгляда во взгляде; чёрт, какая дурацкая словесная конструкция получается — но иначе и не опишешь) синхронно уподобился челноку или любому аналогичному приводу: остановил движение, перенес центр тяжести на заднюю ногу, а переднюю приподнял на манер цапли.

Пятка Бо, чуть не со свистом рассекая воздух, лишь самым краем задела в лучшем случае свободно болтающуюся в воздухе подошву пацана вместо того, чтобы надежно вырубить ему колено.

Тайский кулак, что ли? Да ну, откуда здесь… Ещё и с такой рожей. Явно не тайской.

Полетевший в его голову в следующий момент левый крюк противника китаец на всякий случай воспринял серьёзно: Бо, не уходя до конца от удара, под костяшки подставил верхнюю правую четверть лба, стремительно сокращая дистанцию и оказываясь вплотную к такому шустрому "клиенту массажного салона".

Или всё же какая-то подстава? Но как? И кто?

Что за удар был вторым, он так и не понял. Успел только заметить, что будто бы проекция кулака противника резко возникла откуда-то снизу, под самым подбородком.

Не ожидавший происходящего, обладатель материковых специализированных расширений вынужденно лязгнул зубами — теряя сознание и откусывая себе кончик языка.

* * *

Ватанабэ на удивление не спал. Что ни говори, но возраст есть возраст — даже такой относительно молодой.

Поднявшись ближе к утру в туалет, он не удержался и прошагал после на кухню. Где абсолютно недостойно (с точки зрения здорового образа жизни) напластал себе рисового хлеба, накрыл его куском отваренной в специях говядины и щедро полил соусом.

Вкус еды и вид из окна небоскреба на город неожиданно погрузили его в отстраненное и благостное состояние. Именно в такие минуты и понимаешь, что имели в виду под созерцанием предки-самураи — комиссар, тщательно пережевывая, довольно покивал самому себе.

Рабочий гаджет, оставленный на тумбочке в спальне, взвизгнул противной трелью, информируя о срочном входящем пакете.

Хиротоши отлично узнал тип пришедшей информации по рингтону, потому, давясь бутербродом, со всех ног припустил обратно в спальню.

Он как раз успел скользкими от соуса руками разблокировать экран, вчитываясь в кодировку отправленного с концентратора сообщения, когда обозначился уже второй вызов, нормальный.

— Доброе утро, — с незнакомого номера звонил светловолосый младший Асада.

Вместо пояснения, пацан быстро повёл камерой вокруг себя:

— Массажный салон, отец просил посмотреть. Цубаса говорит, двое по вашей части. — Камера выхватила очертания двух тел в траве. — Говорит, дело срочное.

— Что за номер? — казалось, рот Хиротоши озвучил свой первый вопрос автоматически, без участия хозяина.

— Цубасы новый. Только что купили, вместе с аппаратом. Вы ж ей родной пока не вернули. Мой вдребезги — этот деятель как-то вскользь задел нагрудный карман вместе с телефоном. Когда сражались…

— Сама она там чем занята? — собирая информацию, тут даже перетек мыслями в активное состояние полицейский.

— Второй дебил язык себе откусил. Она вон там что-то ему как-то прижигает, я не в курсе… От пьезо зажигалки. Чтоб кровью не истек…

Легкая на помине красноволосая чёртиком из табакерки появилась в кадре откуда-то снизу:

— Комиссар! У них китайский вирус! И контрафакт по вашей части!

Ватанабэ не сразу понял, что она имела ввиду:

— Ну звони медицине?!

— ВиЭнЭс, — бешенно сверкая глазами, злобно выпалила малолетняя фурия. — При чем тут медицина?! Мы внутрь не ходили! Там скорее всего людей надо откачивать! Если не поздно!

— Да ну? — Хиротоши наконец сообразил, что до него хотели донести, но почему-то не сразу поверил. — Уверена?! — ему категорически не хотелось сейчас решительно отказываться даже от мысли о бутерброде с мясом, ожидающем его на кухне.

* * *

А ещё через пару минут, в чём был, он уже несся по парковке здания к своей машине.

VNS, иначе говоря виртуальный нейро подавитель, кое-где в мире уже мелькал. Но до островов еще не добирался, это главный борец префектуры с профильным нейро-контрафактом знал точно.

В нынешний технологический век подобные напасти всплывали время от времени то тут, то там. Если это действительно оно (а красноволосая не должна ошибиться — с оставшимися при ней после первой-то академии программами-диагностами), то визит комиссара первым на место происшествия был не просто логичным, но и абсолютно необходимым — с точки зрения служебной добросовестности.

Кстати, заодно вопрос с тремя "лишними" таблетками надо будет окончательно дорешать. А то, кажется, тинейджеры что-то не торопятся вернуть государству причитающееся…

Ватанабэ по запаре упустил из виду, что младший Асада буквально накануне овощем валялся в полицейском госпитале. И первая из трёх таблеток работала по своему прямому назначению.

* * *

— Объясняй, что происходит, — максимально спокойным тоном предлагаю своей половине после того, как она осуществляет свой истеричный (местами) звонок комиссару Ватанабэ. — Что за эмоции? Обычно ты спокойнее…

Вместо ответа Цубаса хмуро берёт меня за руку и тащит в здание.

— Этих не боишься тут оставлять одних? — удерживаю её за руку и не даю сойти с места, указывая взглядом на два тела под ногами.

— Первый — очень острая чээмтэ, — всё так же нелюбезно сообщает она. — Второй, если не ошибаюсь, скоро сам воткнет…

— Откуда знаешь?!

— У тебя таблетка работает. Я свой концентратор с ней в сеть объединила. У неё очень серьёзные возможности, если уметь пользоваться… Я умею, — со вздохом сообщает она, неожиданно разворачиваясь обратно и прижимаясь ко мне всем телом.

Вопреки первому порыву, входить в дом ей на самом деле не особо хочется. Лично мне это заметно очень хорошо.

— Можешь кратко сориентировать по обстановке? Чего ждать? И что вообще происходит?

— Virtual Neuro Supression. Новое веяние технологии. Ладно, пошли, вдруг ещё можно кому-то помочь… хотя чем?

Внутри салона, на который снаружи просил глянуть отец, в течение следующей минуты мы обнаруживаем первые два трупа массажисток.

Неестественно синие лица, выпученные глаза, расцарапанные собственными ногтями шеи.

— Оно как-то угнетает нейро функции? — делаю предположение, не приближаясь к телам.

— Угу. Типа компьютерного вируса, но подсаженного в нейро-концентратор и нервную систему. У кого дыхание заблокирует, кому связь мозга с телом забьёт… Надо смотреть настройки конкретного продукта, — Цубаса вдруг начинает всхлипывать. — Но это по части твоего друга каратиста…

— Оно что, от касания рукой, что ли, запускается?! — не могу поверить услышанному.

Ничего себе. Как такое возможно?

— Девчонки, видимо, этих мудаков массажировали какое-то время. Если у гостей собственные концентраторы мощные, или вообще китайские импланты — могли и успеть подстроиться. Либо доступ взломать. Ну и, в таких салонах персоналу всегда левые расширения ставят — чтобы повысить нервную чувствительность. — Выдавливает из себя красноволосая. — Отца своего распроси на досуге. И в глаза пусть тебе смотрит, когда отвечать будет…

— Зачем? — туплю скорее по инерции и чтобы не выходить из образа.

— Дурак…? — вскидывается одноклассница. — Для более глубокой проработки мудака клиента. Если у девчонок так и было, им вообще погибель сразу от випиэса…

— А что такое китайский имплант?

— Это как твоя таблетка, только навсегда. Не извлекается. У нас запрещено законодательно, как и клонирование человека.

Моя половина говорит коротко и явно через силу.

— Интересно, что это всё могло бы значить, — бормочу себе под нос, поскольку добиваться от неё детали сейчас будет лишним.

Следующих двух массажисток находим возле лестницы с первого этажа на второй.

— Кулаком в висок, — Цубаса сереет лицом ещё больше, хотя, казалось, уже некуда. — Видишь, кости черепа сбоку проломлены?

— Нет. Отсюда не вижу. А ты как поняла?

— Таблетка. Умею смотреть. Знаю, какие программы использовать… — обычно веселая школьница сейчас похожа на привидение самой себя.

В комнате администратора обнаруживается та самая последняя обитательница здания, которая и кричала по-русски. Во всяком случае, если судить по её внешности.

— Не жилец, — выдавливает из себя младшая Кимишима. — Я на улице постою. Минуты две у тебя еще есть, можешь пообщаться…

— Вообще ничего сделать нельзя? — спрашиваю через пять секунд бесконечной и гробовой тишины.

— В стационаре можно, типа того, где ты вчера был. В реальных условиях доставить обычно не успевают.

Выходя наружу, красноволосая тактично прикрывает за собой дверь.

— Я Валера, — говорю, чтобы что-то сказать.

— Ты откуда? — очень слабо и невыразительно спрашивает блондинка, подогнувшая под себя ноги на полу и скребущая ногтями циновку.

— Неважно… Что-то кому-то надо передать? Сделать?..

* * *

Наш разговор на удивление продолжается долгих четыре с половиной минуты, время я засек через концентратор.

В течение беседы я узнаю очень много для себя интересного, но оказываюсь вынужден прервать общение, не договорив до конца: с улицы, откуда-то из-за открытых ворот, доносится громкий крик Цубасы.

А я тут же соображаю, что двое иностранцев могли иметь и группу подстраховки.

Глава 15

Видимо, бог всё же есть. По крайней мере, на улице она оказалась исключительно под влиянием порыва, который не объясняется.

Цубаса решила тактично дать своему парню поговорить с соплеменницей — и вышла за калитку. После чего молча присела на корточки, привалилась спиной к живой изгороди (та амортизировала, как подушка) и тихо заплакала.

В отличие от светловолосого, она уже посмотрела на ситуацию выпукло и увидела ровно на одну проблему больше, чем он.

Очень большую проблему, чреватую весьма серьезными последствиями. Для их отношений, в первую очередь.

Якудза — не рыцари в белых перчатках, как бы они сами ни старались себя подать. И продать.

Якудза — это, грязь, мразь и мерзость, в какие контейнеры это ни упаковывай. Оттого, что ты находишься на вершине их пирамиды (и лично с дерьмом почти не сталкиваешься), из реальной жизни оно никуда не девается.

Пятеро девчонок, превратившихся в трупы чуть не на их глазах, были тому отличной иллюстрацией. Скажем прямо, в смерти "форели" (кажется, имено так назывался род занятий погибших на жаргоне организации отца Асады) были виновны сразу несколько социальных явлений. И все они проистекали от…

Несмотря на полный душевный раздрай, бывшая курсант контроля за обстановкой рефлекторно не отпускала.

С физической смертью лично она сталкивалась, можно сказать, в первый раз. Но хорошее образование тем и ценится, что вбивается в тебя на уровне рефлексов и никуда потом не девается.

Две группы по три человека неслись по улице к этому земельному участку с такой скоростью, что казались появившимися из ниоткуда. Эти шестеро уже не маскировались и выглядели откровенными иностранцами с материка. Похожи на китайцев, что ли?

Холодный расчёт, частично покинувший школьницу, так и остался витать где-то в облаках. Вместо продуманной реакции, она поступила чисто по-женски: громко и истошно заорала на всю окрестность.

Через долю секунды красноволосая уже захлопывала высокую декоративную калитку изнутри и неслась по коротенькой лужайке к дому, понимая, что такая преграда нападающих долго не задержит.

Её вопль, как ни смешно, оказался самым грамотным и точным тактическим решением из возможных. Во-первых, тут же с невозможной скоростью на пороге возник Маса — настроенный абсолютно правильно, потому что тоже испугался, из-за её крика.

Во-вторых, обитатели соседних строений вопль наверняка услышали. Район был тихим, потому в местный участок полиции в течение минуты наверняка позвонят. Тем более что назначение данного дома ни у кого из соседей не вызывало сомнения — к бабке не ходи. А к людям, промышляющим интимными услугами, служителей закона вызывают быстро и охотно.

— Что?! — дико сверкая глазами, спросил одноклассник, подлетая к ней из дома.

— Ещё шестеро! — выдохнула она, усиленно пытаясь взять себя в руки и придумать, что делать. — Подкрепление, к этим двоим!

Как назло, грамотных решений не находилось. Разве только…

— Бежим?! — выдала самый первой пришедший в голову вариант красноволосая девчонка, у которой сейчас совсем не получалось быть циничной, несгибаемой и твердой духом.

— Нельзя, — Маса махнул рукой в сторону второго этажа. — Пока жива. Таблетка говорит, есть варианты. Что-то даже поправила, вроде бы.

Цубаса с замиранием сердца сообразила, что в своём ситуационном анализе не учла возможностей редкого армейского прибора. Видимо, под влиянием стресса.

С частью нейро-наводок, своих либо соседа по подразделению, таблетка действительно могла справиться, давая возможность дотянуть до приезда медицинской помощи.

Над калиткой на секунду появилась голова. Времени на размышление осталось чуть меньше.

— Как в меню вошёл? — младшая Кимишима уже справилась с лишними эмоциями и теперь придирчиво выясняла, что смог сделать Маса.

— Да там "диагностика" окно. Затем помочь или нет, да-нет. Я мысленно стрелочку к нужному окну протянул…

Видимо, армейский интерфейс очень своеобразному однокласснику оказался действительно более удобным, чем человеческий. Бывает же.

Цубаса снова на какие-то доли секунды зависла, выбирая, как быть. Но ее порой нескладный товарищ, кажется, впервые в жизни сориентировался лучше неё:

— Запрись и держись! — Маса решительно втолкнул её в дом и шлепнул по попе сзади.

Красноволосая ошарашенно оглянулась, пытаясь найти причины не согласиться.

— Может, чем-то пятой поможешь! — продолжил тем временем одноклассник, кивая в сторону второго этажа. — Или полицию быстрее вызовешь! — младший Асада, копируя её, поцеловал воздух перед собой и решительно захлопнул снаружи входную дверь перед её же носом.

— Толку немного, — сварливо проворчала себе под нос Цубаса, вприпрыжку отправляясь по лестнице на второй этаж и имея в виду защиту от нападающих. — Всё равно стены бумажные…

Наверху, буквально через три секунды, она сделала сразу три вещи.

Во-первых, запустила все возможные виды записи с таблетки в брюхе Масы, попутно транслируя их напрямую Ватанабэ. А чего мелочиться?

Во-вторых, как следствие и чисто по инерции, с удивлением обнаружила, что её собственная связь с таблеткой никуда не делась: домик был действительно крошечным, а его материалы простыми. Сигнал проходил.

В-третьих, присев возле тихо подрагивающей на полу представительницы народа своего парня, Цубаса добросовестно запустила анализатор нейро-ошибок и нейро-наводок. Через шину в виде её гаджета, приложение работало не сильно здорово, но пока тянуло.

* * *

Никогда не находился в роли буриданова осла.

Возникшая из ниоткуда виртуальная надпись выступает в роли той самой хрестоматийной морковки и ведерка с водой:

УСИЛИТЬ ЛИЧНУЮ НЕЙРОСЕТЬ?

С одной стороны, принять предложение прибора будет логичным, если учесть, что сейчас придется драться с шестёркой мужиков. К сожалению, трупы за спиной трактовать перспективу иначе не позволяют.

А с другой стороны, работает только то, что ты знаешь на уровне рефлекса. Без усиления нейросети я и сам представляю, что делать.

А вот если в самый интересный момент перед носом начнут появляться такие вот надписи… уточняющие, что куда направить по сосудам или нервам… Скажем, момент для снижения фокуса может выдаться крайне неподходящий.

Твердой рукой нажимаю отложить вопрос и бегу к калитке.

Как ни смешно, но японцы знают толк в извращениях. Какие-то нелепые на первый взгляд кусты, выполняющие роль ограды, действительно просто так не форсируешь.

По факту, прибывшему подкреплению остаётся только сделать живую "подставку" и по одному перекидывать друг друга через высокую сплошную металлическую калитку.

Смешно.

Когда первый их красавец приземляется передо мной на четвереньки, я ему просто не даю с них подняться. Был соблазн изобразить футболиста, но бить ногами эффективно я пока не умею. В отличие от местных.

Всаживаю кулак ему в голову и с удовлетворением отмечаю, что даже повышенный кислород в тканях способен творить чудеса. Особенно в сочетании с усилением нейро импульса.

Скорость удара с помощью этой таблетки увеличивается, если по простому. Еще вроде концентрация, но у меня и родная в порядке.

Впрочем, радоваться не тороплюсь, поскольку у каждой медали есть своя темная обратная сторона. Такая вот резко возросшая скорость в маневренном бою весьма чревата заносом и проваливанием.

Над воротами появляется ещё одна голова и тоже удивленно оценивает происходящее.

Со своей стороны, чётко понимаю: время надо тянуть любой ценой.

Неожиданной эврикой приходит парадоксальное: весело улыбаюсь этому типу и делаю приглашающий жест рукой, указывая на свободное пространство лужайки:

— Давай! Тут места много!

На всякий случай, дублирую сказанное по-русски и по-английски. То, что гости — не японцы, видно даже мне.

Мужик над забором озадаченно замирает и начинает советоваться со своими соратниками по борьбе.

Китайцы. Теперь слышу. Языка не знаю, но на звук его ни с чем не перепутаешь.

Как ни парадоксально, но расклад именно этой секунды меня устраивает полностью: чем дольше они между собой поболтают на той стороне калитки, тем меньше мне с ними воевать. А там и Ватанабэ, глядишь, на что-то сподобится. Например, добраться до сюда и хотя бы тупо задержать тех, кого надо. Именем закона.

* * *

Если всё начинается гладко на первом этапе, на втором точно жди беды.

Вэй был не то чтобы суеверным, но где-то в глубине души знал: иногда приметы работают.

Бо с напарником без проблем вошли внутрь, прошли первую фазу. На чём-то споткнулись во второй — но уже тут их двум тройкам никто ничего в подробностях докладывать не будет, оно и понятно.

Может, пароль на архиве оказался сложным. Может, нужных местных, чтобы дать доступ, не было. Хотя, какие они к чёрту местные. Вэй не был в курсе дел начальства, но дураком тоже себя не считал: персонал таких салонов — всегда иностранки. Не просто работающие нелегально, а часто даже и в стране находящиеся вопреки местному законодательству.

Любимый контингент для его организации. Тот, кто стоит вне закона, и проблем с законом по определению доставить не может.

Что пошло не так внутри дома, теперь уже не определишь: Бо вызвал их в качестве подкрепления и отправился разбираться.

Безуспешно.

Белобрысый западный кретин (это если судить по внешности) каким-то образом исхитрился не просто поломать все планы, а ещё и заблокировать весь процесс!

Номер первый самой первой тройки перемахнул через ограду на ту сторону — и как в воду канул. Они с этой стороны услышали только шум короткой драки.

Дальше Вэй уже сам оседлал ворота — чтобы зависнуть на них в недоумении.

Какой-то ну очень молодой лаовай, с волосами цвета жёлтого риса, победоносно возвышался над тремя телами и приглашающе звал жестом у себе. Попутно озвучивая что-то на разных языках.

Вэй спрыгнул с плеч товарища на землю и коротко сообщил остальным обстановку:

— … у кого-то есть идеи, как туда перемахнуть одновременно?! С разных сторон?!

— Доски нужны… веревка… крюк…

Через четверть минуты оказалось, что хорошего решения не было.

— Время поджимает, — щелкнул зубами оставшийся за старшего командир второй тройки. — Становитесь ступенькой. Мы вдвоём — через кусты. В разных местах. Должны прорваться, авось не зацепимся… Пока мы его вяжем дракой, вы перелезаете через ворота. Добиваем пацана — заканчиваем работу Бо.

— А там же ещё какая-то девка японка? — напомнил некстати второй номер.

Вэй не удостоил ответом последнее замечание.

* * *

Из наспех составленного плана удалась только часть. Сам Вэй, удачно поставив ногу на подушку кустарника сверху, сумел оттолкнуться и приземлиться уже по ту сторону забора. Перекатившись и быстро поднявшись на ноги.

Его второй номер, к сожалению, оказался не столь ловким. Либо, как вариант, кусты под его ногами не спружинили, а провалились либо подломились.

Второй, зацепившись ногой за какую-то ветку на высоте пары метров, сверзился неловко головой вниз и чуть не повис, удерживаемый за ногу в течение секунды, растением.

Вэй, давая время товарищу распутаться и встать, решительно бросился на белобрысого.

Пацан-европеец стилем движений напоминал выпившего краба. Идиотизм.

Китаец, не поддаваясь на такую откровенную провокацию, аккуратно ударил ногой в бедро — и не попал.

Противник двигался смешно, но тем не менее слишком стремительно. Впору было заподозрить местные нейро усиления. Концентраторы, как они тут говорят.

Вэй был достаточно неплохим специалистом своего дела, поэтому машинально отметил: никакого носимого концентратора (или схожего оборудования) на парне не было. Местные, если что, оформляют эту технику в виде перстней, колец; гораздо реже — в виде браслетов.

На блондине не было даже цепочки. Значит, концентратор исключался. Личная подготовка? Шустро…

Вэй, в соответствии с профильным расширением как раз для такого случая, в броске вперёд, кажется, даже выбросил подошвой назад пучок травы из газона вперемешку с землёй.

Европеец прикрылся локтем, тоже прыгнул вперёд.

А в следующую секунду в голову китайцу словно сбоку ударила кувалда.

* * *

Хиротоши доехал до места на удивление быстро. Спасибо муниципальным дорогам, пустым в это время суток и позволяющем ехать двести километров в час и больше.

Он бы не гнал, как на пожар, если бы не странное предчувствие.

Ватанабэ не был чистым опером, оттого в анализе ошибся и сейчас.

Тот же Садатоши на его месте, во-первых, наверняка оповестил бы все нужные смежные службы. Во-вторых, младший по званию, но старший по такому опыту, товарищ точно вызвал бы и какое-то подкрепление.

Сам же комиссар, подъехав в нужное место, обнаружил распахнутые ворота — и Асаду-младшего, активно воюющего с четырьмя противниками.

Что-то профессиональное всё же взяло верх в полицейском, являвшемся больше кабинетным работником. Хиротоши мазнул тестом по происходящему — и ему сразу поплохело.

Мало того, что вместо двух тел на газоне лежало четверо. Это бы еще можно было пережить.

И даже четверо наседавших на пацана, по большому счёту, могли быть лишь досадным недоразумением.

Если бы у него с собой было хоть какое-то оружие.

И если бы у этих четверых не работали те расширения, которые сейчас у них работали.

Ватанабэ лихорадочно зашарил взглядом по машине.

Схватив из бардачка старую петарду, он сломя голову бросился в сторону потасовки:

— Токийская полиция! Никому не двигаться! Всем оставаться на местах!

Подброшенная им в воздух и хлопнувшая через секунду петарда должна была, видимо, подтвердить серьезность сказанного.

Вопреки ожиданиям, от сражающейся группы отделились пару человек, которые молча бросились к комиссару.

Глава 16 (не уверен. Утром перечитаю)

Происходящее не укладывалось у Хиротоши в голове.

В нынешнее время, в Токио, в этом веке… Какие-то оборванцы с материка, словно у себя дома, несутся на целого комиссара полиции! С весьма определенными намерениями и такими же расширениями. Активированными никак не для поцелуев или обнимашек.

В глубине сознания даже мелькнуло сомнение в реальности происходящего — а не снится ли такое?

— Смертники, что ли?! — впустую сотряс воздух полицейский.

А ровно через четверть секунды ему стало не до отстранённых умствований.

* * *

Смешно. Но из первой двойки, попавшей на территорию дворика поверх кустов, более опасным оказался не первый (приземлившийся благополучно и сразу бросившийся атаковать).

Второй.

Можно было бы даже заподозрить, что это он специально сделал вид, что зацепился за кусты: пока я разбирался с тем, шустрым, именно второй успел наворотить целую кучу дел.

Во-первых, распутался и оказался на земле. Во-вторых, не бросился сразу помогать товарищу, временно выпадая у меня из поля зрения. В-третьих, первым делом он открыл ворота — и впустил внутрь остальных подельников.

И рисунок ситуации мгновенно изменился.

С другой стороны, на моей стороне были инициатива и время (чем дольше возимся, тем им же хуже: я-то дома, а вот они…).

По тактике всё было кристально ясно: вытягивать их в одну линию, не пускать никого за спину (равно в дом). Кстати, крайне ограниченное пространство микроскопического японского дворика тоже было на моей стороне.

Таблетка в животе оказалась зверем. Проинформировав меня в автоматическом режиме о каком-то там бусте (привет, то самое долбаное объявление перед глазами в ненужный момент), невзрачный на вид приборчик, по ощущениям, наделил меня способностью летать.

Понятия не имею, на какие расширения грешила в адрес этих китайцев Цубаса, но даже вчетвером они за мной сейчас банально не успевают. Физически. Ни в маневре, ни в анализе.

А казалось бы, всего-то кислорода добавить, и мощности в сигнал.

В шахматах ситуация называется патом. Они, приближаясь ко мне ближе, попадают в зону действия моих кулаков. Которых опасаются не на шутку. А я не могу достать никого из них — поскольку в этом случае у кого-нибудь активного появится шанс зайти мне за спину. Из-за их численного преимущества, сманеврировать могу просто не успеть, даже с учетом ускорения.

На каком-то этапе появляется Ватанабэ. Повергает меня в шок.

Вначале он к чему-то призывает откровенных уголовников, апеллируя к имени закона. Затем, в подтверждение своих слов, взрывает в воздухе петарду.

У меня даже мелькает сгоряча мысль, что мой местами товарищ (ну, хороший знакомый — точно) повредился разумом и сейчас неадекватен.

В следующий момент его замысел, кажется, становится понятным: двое наседающих на меня головорезов бросаются к нему. Как следствие, нагрузка на меня падает вдвое.

Коротко рявкнув вслух слова благодарности комиссару, понимаю, что нужно обостряться. Меняю тактику и прилипаю к своим двоим вплотную.

После считанных секунд жёсткого размена ударами в ближнем бою, на ногах остаюсь только я.

Бокс есть бокс, а голый кулак есть голый кулак. Особенно если к нему прилагаются локти и кое-какой личный практический опыт.

И таблетка.

Один из иностранцев дважды по мне попал. По его лицу было видно, что оба раза заранее расслабился.

Но концентратор, булькающий у меня в животе, оказывается тем самым подавляющим преимуществом, которое всё и спасает.

Кажется, я теперь понимаю почему такая техника считается оружием: сотрясения от его попаданий даже близко не ощущаются. Несмотря на лопнувшую и кровящую кожу головы, снижения собственной боеспособности не наблюдаю ни на ноготь.

У Хиротоши за эти же две секунды положение ухудшилось ровно настолько, насколько оно улучшилось у меня.

Освободившись от своих, без разговоров сбиваю ближнего ко мне типа, наседающего на него, ударом кулака в затылок. Если получилось слишком сильно, надеюсь, комиссар отмажет. Потом.

Последнего деятеля нивы беззакония добиваем уже с ним сообща.

* * *

Так непредсказуемо начавшаяся чехарда заканчиваться и не собиралась.

После того, как самый обычный школьник помог целому профильному комиссару полиции запинать китайскую команду (на которую, по-хорошему, полагалось вызывать специальных людей), прибыл первый полицейский наряд. Видимо, вызвали местные жители — потому что коллеги первую минуту только ошарашенно хлопали глазами.

Хиротоши в две секунды представился, указал глазами на тела китайцев и очень быстро ввёл местных в курс дела.

Патрульные только занялись сортировкой тел, как одновременно с этим раскрылось окно второго этажа домика.

Ватанабэ собирался, дежурно и профильно, ради порядка, потребовать уже в более спокойной обстановке у белобрысого отчёт об использовавшихся им в бою предложениях — но высунувшаяся наполовину красноволосая успела первой:

— Маса, бегом сюда! Твоя таблетка весь ресурс на драку пустила, этой опять плохо!

Хиротоши вовремя вспомнил, что такой невзрачный на вид школьник в животе сейчас имеет полностью интегрированный боевой армейский концентратор.

— Нет худа без добра, — удивлённо признал вслух сам себе полицейский.

Без этой таблетки, случись повторить недавнее, их дела могли бы стать намного хуже — уж с собой можно быть откровенным.

Если даже он, законный второй дан, чуть не пострадал сверх всякой допустимой меры — то на тему способностей старшеклассника испытывать иллюзий и вовсе не стоило. Какой он там ни спортсмен.

Одно дело — мирный семинар, даже и на жесткую тему. В условиях ринга или татами, с оговоренным количеством противников.

И другое дело — такой вот реальный бой. Когда противник твой тебе не друг и видит тебя мёртвым, желательно поскорее. А его никак не законные импланты эту перспективу только приближают.

Таблетка же объясняла всё. И каким образом младший Асада справился с первой четверкой, один; и как со второй он вначале продержался, а потом и выиграл. Вместе с ним.

— Они что, сразу на вас бросились? — Ватанабэ, поддаваясь чувствам, приобнял пацана за плечо и вместе очень быстрым шагом направился в здание. Поглядеть, что там у красноволосой. — Кроме как биться, вариантов не было?

— Ответ на второй вопрос: в доме была Цубаса. И ещё одна девчонка, — хмуро ответил белобрысый, покосившись на чужую ладонь поверх своего плеча. — Надо было этих в дом не пустить любой ценой.

— Согласен… А что с первым вопросом? — шутливым тоном, пытаясь разрядить обстановку, напомнил комиссар.

— А сейчас сами увидите.

Четыре свежих трупа в доме, плюс пятый человек, нуждающийся в реанимации, мгновенно сняли все вопросы.

— Вы от меня что, пакет даже не посмотрели? — с претензией в голосе поинтересовалась у старшего Кимишима.

— Не глядел, — честно признался Ватанабэ и полез за гаджетом.

Следующие пять минут он занимался привычной работой инженера и специалиста. По мере погружения в ситуацию, его лицо всё больше заострялось.

* * *

Ватанабэ, конечно, мужик местами нормальный. Где-то даже свой.

Но его приезд сюда, без преувеличения, лично у меня вызывает ассоциацию со словом "турист". По крайней мере, поначалу.

Справедливости ради, мы его тоже позвали не на мордобой с неизвестными боевиками, а совсем по другому поводу.

По мере погружения в ситуацию, он теряет изначальный задор и мрачнеет, мрачнеет, мрачнеет. А потом и вовсе решительно поворачивается к нам, словно рассчитывая найти одобрение:

— Надо звонить директору департамента!

Цубаса, что характерно, воспринимает эти слова, как само собой разумеющиеся. Она даже порывается как-то прокомментировать, но вовремя спохватывается и прикусывает язык.

Зачем здесь нужен целый директор всей токийской полиции, я не знаю. Но встретить высокого чина первыми у нас и не получается: прибывает медицина, из уже знакомого лично мне заведения.

Какое-то время мы заняты погрузкой блондинки, поскольку та удерживается на этом свете исключительно за счёт ресурсов моего концентратора. Контакт прерывать нельзя.

Наконец, врачи фиксируют её внутри реанимационного вэна — и нужда в моём личном присутствии отпадает.

По территории к этому времени вовсю снуют, как я понимаю, сотрудники Хиротоши: после того, как мордобой оканчивается, вместе со своим начальником он мобилизует и подчинённых (слышу по интонациям и содержанию).

Полицейские из местного участка перемещаются за забор и выполняют дальше роль оцепления.

Китайцы на каком-то этапе испаряются, как их и не было.

Ватанабэ просил нас подойти к нему, как закончим со скорой помощью — что мы и делаем.

Как назло, попирая все японские традиции, попадаем на выяснение отношений:

— … незарегистрированный оборот из-за рубежа! — экспрессивно разговаривающий дядечка, являющийся боссом нашего комиссара, как будто что-то ему и выговаривает.

Мельком взглянув на меня, на Цубасу, самый главный полицейский окрестностей продолжает:

— И как у вас вообще несовершеннолетние оказались втянутыми в это всё?! Вы что, успели собрать все визы на плане операции? Включая прокуратуру и суды?!

Ватанабэ хмуро косится в нашу сторону и опускает взгляд, ничего не отвечая.

У меня мелькает парадоксальная мысль: могут меняться миры и страны, но стиль руководства неизменен.

Вместо того, чтобы вникать срочно либо поощрять (и ведь есть за что!), всё без исключения руководство в первую очередь трясётся за личную шкурку. Всегда и везде.

— Я не посторонний несовершеннолетний, — подаю голос со своего места.

Меня дергает за рукав Цубаса, потому ей просто отвечаю вслух:

— Комиссара надо спасать!

Затем поворачиваюсь к директору:

— Вы меня сами поощряли, лично. Затем, насколько понимаю, вашей визы должны были потребовать и финансовые документы: счета от госпиталя полиции. Я уже и так вовлечен в деятельность департамента. И не возражаю.

— Представься? — сосредоточенно предлагает большой полицейский начальник, наводя фокус на меня и лихорадочно что-то прикидывая в уме.

— Асада, Масахиро.

Для ускорения контакта, лезу за смартфоном — чтобы активировать голограмму похвальной грамоты за его подписью.

Естественно, обламываюсь: вместо смартфона в кармане только хлам. Спасибо активной физкультуре в течение последнего часа.

На помощь неожиданно приходит Цубаса. Оказывается, копия грамоты есть у неё.

— Даже так? — самый старший шериф округа задумчиво барабанит ногтями по стенке. — И твои родители не будут иметь претензий к нам?

— Дайте мне буквально пару часов — и я отвечу на ваш вопрос абсолютно точно. — Наблюдая непонимание в его взгляде, продолжаю. — Связаться с отцом сейчас не смогу, да и не захочу отсюда: мой аппарат разбит, а с чужого такие разговоры не ведутся. Съезжу к нему быстро; поговорю — и сразу дам знать вам.

— Дороги пустые, метро пока тоже, — Цубаса, явно попирая правила, влезает в мужской разговор. — Это моя таблетка в нём! Если бы не она…

* * *

Ватару не находил себе места.

Было отчего.

Когда наконец входная дверь распахнулась, он ровно через мгновение стоял перед ней — чтобы с облегчением выдохнуть при виде сына:

— Что там произошло?! Почему твой телефон был недоступен?!

Вместо ответа, Маса схватил его за горло левой рукой и припер к ближайшей стенке:

— А вот мы с тобой это сейчас и обсудим. Дать бы тебе по пузу, старый ко… но мы вроде как родня…

Вслед за сыном в прихожую просочилась и его красноволосая подруга. Та захлопнула дверь и сказала, косясь на финансиста:

— Маса, погоди! Проверь, что в доме никого не было… Ну или чтоб спали все.

Глава 17

За некоторое время до этого.

Все силы Ватанабэ сейчас тратил на то, чтобы даже тень эмоций не прорвалась в его мимике либо жестах.

Смешно — но директор департамента из всего списка расширений обожал лишь ментальный блок. Комиссар через свой отдел ставил ему в своё время кое-какие интересные программы на концентратор, затем обучал (тут уже лично), оттого знал: поживший бюрократ, находясь почти на вершине пищевой цепочки, личную эмпатию прокачал чуть не до чтения мыслей. По крайней мере, в части общения с непосредственными подчиненными.

Ну и физической силой боссу работать уже не было нужды, ни в какой роли.

Сейчас очень большой полицейский начальник пытался применить эти расширения на незнакомом ему школьнике.

Получалась, судя по тому, что наблюдал Хиротоши, крайне спорно.

— Значит, ты искренне считал, что это — согласованная операция? — директор ни к месту, ни в тему разговорился со школьником.

Который сейчас демонстративно недоумевал — а почему это большие люди шумят? Обо всём же договорились, хотя и не оформили.

— Не совсем, — тактично поправил его блондин. — Я, являясь сыном своего отца, о сложности ваших согласований могу только догадываться. По аналогии с нашим концерном: знаете, сколько нужно сил, чтобы согласовать банальный чемпионат по фул контакту? Финансы, маркетинг. Медицина, аренда залов, персонал, включая судейство…

Начальник заинтересованно и вежливо хлопал глазами, прикидывая потенциальные дивиденды от участия в процессе сына финансиста одной из гуми.

— Предполагаю, что и у вашего девятого бюро, чтобы свести воедино разрешение от моих родителей, добро от прокуратуры, вашу ещё визу наверняка… В общем, куча сил потребуется. — Технично закруглил углы Асада. — И такая же куча времени. Я потому и позвонил сразу комиссару Ватанабэ: мы с ним знакомы через семинар, а Цубаса вообще из армии. Её оценка произошедшего у меня сомнений не вызвала. И лично мне показалось, что происходящий бред надо исправлять срочно. И любыми средствами. — Маса перевёл дух. — Просто мы не полицейские и не предполагали, что у бандитов-иностранцев может быть ещё и помощь на подстраховке. Я, конечно, не специалист — но искренне считал, что и в Токио понимают, что такое негласный аппарат. Уж оттуда могли б иметь сигнал…

Пацан простодушно посмотрел на собеседника.

Тема же, которой он сейчас коснулся, с демонстративной наивностью не вязалась никак. Осведомители — вообще тема скользкая.

Хиротоши, внешне изображая ленивую расслабленность, мысленно таращил глаза и про себя поражался оборотистости школьника.

Понятно, что весь этот разговор мальчишка затеял исключительно ради таблетки. Ну, он бы действовал именно так на месте юного мафиози.

Кстати, после всего случившегося он бы и сам, даром что полицейский, готов был посмотреть на конкретный частный случай сквозь пальцы. Какие-то послабления светловолосый честно заслужил… Хотя-я-я, надо не забыть поднять вопрос ещё пары таблеток, которые зависли у его пассии!

Старшеклассник же видимо решил технично проскользнуть в приоткрывшееся на мгновение окно редких обстоятельств. И теперь, настаивая на полнейшем профессионализме самого комиссара, пытался пропихнуть идею: всё было спланировано, на всех этапах.

Времени оформить не хватило просто. Возможно, до директора департамента чисто технически не всё довели — мало ли, какие бумаги лежат непрочитанными на углу стола такого большого человека?

Ну и, у девятки же могут быть свои отношения с его старшими — ни для кого не секрет. О таких отношениях вообще в документах не пишут…

Потому, дескать, на комиссара наседать не надо, по крайней мере, в его, Асады, присутствии.

Он сам, и Семья его, закон чтут свято. Но если полицейское начальство между собой будет вести себя таким вот образом — он дико извиняется. Не его собачье дело, но как равноправный партнер по операции, представляемый им коллектив Джи-ти-груп может начать испытывать недоумение.

Крякнув мысленно еще раз, главный борец префектуры с нейро-контрафактом решил пока не вмешиваться и оставить всё, как есть. Тем более что всегда приятно, когда тебя защищают так напористо.

К его растущему удивлению, в следующий момент вопрос таблетки пацан поднял сам:

— И у меня армейский концентратор же интегрирован! — Асада-младший, будто вспомнив о мелочи, многозначительно похлопал себя по животу. — Индивидуальная подготовка, слава богу, тоже на уровне ваших специалистов из того двухэтажного зелёного здания, что на трассе Томэй.

— Да ну? — неудачно попытался стряхнуть часть лапши с ушей директор.

А ведь как складно звучит!

— Ну да, — не моргнув, подтвердил школьник. — А как бы мы, по-вашему, вдвоём с комиссаром тут управились?! Он, если что, больше кабинетный работник, несмотря на свой второй дан!

Смятая трава двора и давно отправленные куда надо китайцы молчаливо подтвердили достаточно рискованный тезис.

Ватанабэ мысленно хмыкнул: его руководителю и в голову не пришло задать вопрос, а законно ли была интегрирована та самая таблетка.

— Кстати! — повторно спохватился блондин. — Вот этот турнир, о котором я говорил, будет городским! Вот увидите, я его выиграю! В общем, не было у нас двоих никакого риска…

— А выступать от кого будешь? — неожиданно заинтересовался главный полицейский босс агломерации абсолютно посторонней темой.

— Могу и от вашего департамента заявиться, — легко пожал плечами подросток. — Мне разницы нет. Опять же, лично от вас грамоту уже имею; вопросов ни у кого не возникнет, почему так. Мало ли, как развлекаются малолетние друзья полиции?

В этом месте Ватанабэ и чертыхнулся, и восхитился одновременно (про себя, разумеется): на должности его шефа специалистом быть мало. Нужно быть ещё и политиком.

Директор, как тот хрестоматийный генерал с каким-то там жезлом в рюкзаке, искренне метил и дальше вверх, в министерство. Карьера есть карьера.

Белобрысый, наверняка случайно, забросил наживку именно на ту рыбу, на которую надо. И в нужном месте.

Рыба, что характерно, мгновенно проглотила предложенное — и теперь трепыхалась на крючке, сама того не замечая.

Хиротоши, конечно, хотелось осадить не в меру прыткого пацана. Но это можно будет сделать и потом, наедине — а пока школьник был чертовски прав. По содержанию, как минимум (шут уж с ней, с не той формой).

— … и когда такие события происходят рядом с моим домом, лично мне на закон плевать, — жёстко и патетично резал правду голубоглазый блондин, поймав взгляд старшего полицейского и имея вид истового христианского миссионера. Века так десятого. — Если иностранцы начинают убивать нас, на нашей земле, это надо останавливать любой ценой. Мой возраст никак не отменяет национальных интересов Японии! Мой отец меня учил: когда в опасности близкие, согласовывать нужно потом. Вначале — действовать.

Прозвучавшие лозунги были хорошими, чего уж. И уместными по большому счёту.

О китайцах с боевыми имплантами на островах до этого момента читали исключительно в сводках криминальной разведки министерства внутренних дел. В зарубежных их экземплярах…

Будущий великий политик, а сейчас просто начальник городской полиции, важно и солидно кивнул, соглашаясь с услышанным.

Ватанабэ, что интересно, непроизвольно кивнул тоже: со сказанным было трудно спорить логично.

Впрочем, он уже неплохо изучил парня и теперь с любопытством ждал: сумеет ли тот закончить разговор на нужной себе ноте?

Ватанабэ прикинул: шеф, если разобраться, и правда ничего не терял: да, преступление имело место. Но погибли от рук иностранцев исключительно иностранцы. Полиция Токио вовремя выявила инцидент и вмешалась.

Нужные меры принимаются.

Формально — департамент со всех сторон зайчик и молодец. Говоря цинично, хорошо, что выявили опасность на этапе, когда своих граждан еще ничего не касается. Ну а дальше посмотрим, поскольку тему теперь работаем.

А если участие несовершеннолетних (и всё с этим связанное) вообще останется за кадром, то и поводов для беспокойства нет. Совсем.

На помощь гайдзину очень вовремя пришла его вторая половина, которая в политике разбиралась на полголовы выше своего одноклассника:

— Господин директор, семья моего парня полностью поддерживает его в любом решении! Случившееся ведь правда выходит за все рамки, нет? Нам, японцам, не нужно объяснять, как исполнять свой долг перед страной. Сколько бы лет нам ни было.

Белобрысый, лупоглазый, с носом картошкой, европейского типа "японец" по фамилии Асада непреклонно, сурово и подтверждающе кивнул, опуская правую ладонь вместо талии на ягодицу красноволосой. И сжимая ладонь на таком интересном месте. Бестрепетно глядя перед собой.

"Можете рассчитывать на нашу конфиденциальность в любом сценарии" — перевёл для себя на простой язык слова девчонки комиссар.

Его начальник тоже с облегчением вздохнул, попутно косясь в расстегнутую на две верхние пуговицы рубашку Кимишимы, содержимое которой своими размером и формой заставляло сглатывать слюну даже их, мужчин не первой молодости.

В следующей части разговора они обсуждали уже иные детали.

* * *

Садатоши нагло использовал служебное положение.

Ну, то есть, за услуги салона он честно заплатил, не забывая дополнительной благодарности тем, кто с ним работал! Но вот сам факт его визита сюда…

О том, чтоб поспать перед работой, речь уже не шла. А в офис ехать было ещё рано.

Тем больше было его удивление, когда ему позвонил Ватанабэ.

— О, ты уже собрался и едешь? — то ли скаламбурил, то ли на полном серьёзе спросил товарищ.

— Ага, несусь так, что подошвы отрываются, — недовольно проворчал инспектор. — Чего тебя черти в такую рань подняли? Или случилось что? — предположил он скорее по инерции, поскольку ведомству товарища авралы были явно не по профилю. Если в норме.

— Помнишь, ты операцию не знал, как согласовать до конца?

— Ну почему не знал, знал. Даже уже зарегистрировал, где надо, — не согласился Хидэоми.

— Можешь стирать все свои регистрации из системы, — великодушно разрешил борец с нейро-контрафактом. — Потому что только что ещё одну операцию, поверх твоей, другие люди согласовали. За нашим с тобой участием. По тому же самому профилю.

— Кто?! — Садатоши замер на месте, прекратив шагать.

— А вот, полюбуйся, — комиссар сделал что-то на своём планшете.

И перед представителем девятки возникла тепловая проекция собеседников, а также голоса директора департамента и одного чертовски пронырливого старшеклассника.

— Да ну! — изумленно резюмировал борец с якудзой через какое-то время. — Ну да… И что теперь?!

— Отменяй. Отзывай. — Уже более жестко ответил Ватанабэ. — Я, конечно, не думаю, что Дед с ним прямо дружить домами начнёт, но…

— Но лично они познакомились, — подхватил Садатоши. — Угу. Как бы в анналы не загреметь… Только не сердись сейчас! Такой вопрос: а с самой темой-то что?!

— А сама тема вышла на чуть более высокий уровень, — спокойно и буднично изобразил удивление комиссар. — Самоходом, без нас с тобой. На, гляди.

Следующим роликом шли трупы, драка с китайцами, приезд реанимации для последней пострадавшей.

— Хуясе. — Ошеломленно икнул инспектор. — Так оно уже вовсю крутится? С этого же начинать надо было, когда ты мне позвонил!

Видимо, он имел ввиду реальную угрозу из-за моря, которую они только собирались начинать нащупывать.

— По моей линии — дальше уже некуда, — хмуро заявил борец с нейро-контрафактом и принялся загибать пальцы. — Боевые импланты. Нападение с ними в городе. Трупы штабелями. Для полного счастья, теперь не хватает только японского погибшего! Эти-то иностранцы… Слушай, как я себе дальше всё вижу…

* * *

— … Только проверь, чтобы в доме никого не было! Или все спали! — как у себя дома, распорядилась красноволосая в прихожей.

Видимо, с порядочностью у неё было ещё не всё потеряно, потому что в следующий момент она резко одернула своего парня:

— Маса, это твой родной отец! Пожалуйста, веди себя пристойно при мне!

— Не совсем родной, — хмуро возразил Маса. — Потому что приёмный.

— Это ничего не меняет с моей точки зрения, — отрезала его подруга.

— Это МОЙ дом! — подал голос Ватару со своего места, хватая сына за кисть руки, державшей его горло. — И в этом доме есть только один хозяин! Я сейчас не знаю, что с тобой сделаю, если ты не вернёшься в нормальное состояние!

— Ну пошли, поговорим. — Сын равнодушно пожал плечами, повернулся спиной и направился к дивану в студии.

* * *

— Батя, а как ты дашь определение слову "рабство"? — спрашиваю уже в гостиной, после того, как страсти чуть-чуть схлынули.

— Ты это к чему? — искренне недоумевает в ответ отец.

Хм. Странно. И ведь не изображает, а искренне удивляется.

— Вопросом на вопрос отвечают не японцы… Окей, я тебе скажу. Под рабством понимаются такие отношения, когда в адрес живого человека осуществляются полномочия, характерные для права собственности.

— Откуда формулировка? — заинтересованно поднимает бровь мой местный родитель.

— Из международной юриспруденции. С англоязычного сайта перевел… Батя, а давай поговорим о тех девушках, массажный салон с которыми ты меня послал осматривать?!

— А что с ними не так? — он вежливо спрашивает взглядом, буду ли и я кофе вместе с ним.

Ты смотри. По местным меркам, серьёзный шаг навстречу…

К сожалению, принять предложение не вариант, в свете того, что разговор ещё не закончен.

Отрицательно качаю головой и отвечаю:

— Давай загибать пальцы. Расширения у девчонок стояли левые, что само по себе незаконно. Я не особый сторонник глубокого полицейского контроля, и вообще демократ, но… батя, именно их усиленная нервная чувствительность отправила на тот свет четверых из пятерых. И неизвестно ещё, выберется ли пятая.

— Обычное дело в таком бизнесе, — спокойно говорит мой местный родитель. — Я о повышении чувствительности. Но давай ты досчитаешь свой список до конца, а я отвечу потом: возможно, на несколько твоих пальцев у меня будет один-единственный аргумент.

— Отобранные у них паспорта. Это, конечно, не проблема — но и возни с восстановлением через посольства изрядно. Реши они уехать без вашего разрешения. — Отгибаю второй палец от кулака. — Отсутствие медицинской страховки, запрет на перемещения, огромная система штрафов…

— Я был прав. На все твои вопросы отвечу одним словом: в мои дела сверх меры не лезь. У меня встречный вопрос: а внутрь забора ты с чего полез?! Я не просил!

Голос отца сух и невыразителен.

— Так на моём родном языке на помощь звали. Ты можешь мимо пройти в такой ситуации? Я — нет. К тому же! Если бы я знал, проблемами какого бизнеса ты озаботился, я бы в жизни не пошёл в этот дом! Ты меня втёмную использовал!

Отец опускает взгляд и ничего не говорит в ответ.

— Хорошо. Давай представим, что я не лезу в твои дела. Можешь ответить абстрагированно? Зачем в принципе паспорт отбирать? Зачем угрожать расправой закона, если попробуют куда-то уехать? Это же обращение, как с… согласен?

— Они не японцы. — Отец поднимает глаза и смотрит на меня с какой-то глубокой тоской во взгляде.

— Так и я не японец. Технически. И я очень хорошо знаю, что надо делать, когда одни люди начинают считать других вторым сортом.

— Мы не контролируем тот бизнес напрямую, — через силу выдавливает из себя мой родитель. — Да, формально они под нашим зонтиком, но к управлению там мы не имеем никакого отношения. Кадровая политика прописывается совсем другими людьми, мы лишь получаем долю за охрану. Ладно… Мне не очень приятно это обсуждать, но могу добавить: никого из работниц туда насильно никто не тянет. Они изначально знают, в каких условиях будут работать.

— Пап, а ты бы хотел, чтоб Ю на каникулах подрабатывала в таком салоне? — изображаю искреннее любопытство, наклоняя голову к плечу. — Или Мивако?

— Чего ты хочешь? — сердито сопит отец.

— Много чего… Вопрос номер один. Если пятая выживет, она может прожить здесь?

— Где? — удивляется отец, широко раскрывая глаза.

— Пусть она в моей комнате поживет? Опять же, при условии, что для неё ещё всё хорошо закончится.

— Нет, — твёрдо отрезает он. — В моем доме такой контингент жить не будет.

* * *

Ватару задумчиво смотрел на дверь сквозь наполненный стакан. Виски переливался искрами и источал божественный аромат.

Проблемы в отдельно стоящем массажном салоне были далеко не единственными (и не самыми крупными за сегодня).

Говоря своими словами, он обстановку больше не контролировал.

Ещё сильнее раздражало резюме беседы с отпрыском:

— Не хочу иметь ничего общего с людьми, занимающимися этим! — Маса именно так и сказал, хлопая дверями.

Перед этим демонстративно вернул ему все деньги со своей карты, которые буквально накануне получил от Ваки.

— Почему со второго субсчёта не возвращаешь? — по инерции хмуро спросил отец, заметив, что у сына есть и небольшой загашник.

— А это — мой честный заработок на креветках. Тьху, на гребешке… Плюс аванс.

Опустошив не премиальную квадратную бутылку с красной этикеткой, финансист решительно потянулся за смартфоном.

Младшая жена ответила буквально через секунду, несмотря на то, что находилась в воде.

Глава 18 (перечитаю чуть позже)

— Не падай духом, мой герой, — хихикающая сбоку Цубаса, воровато оглянувшись по сторонам, припечатывает свою ладонь мне пониже ремня брюк сзади.

Мы как раз выходим из моего подъезда, в полной тишине пустующего утреннего города.

— Даже и не думал, — отвечаю ей искренне. — С чего взяла?

— Ну, мало ли, — нейтрально пожимает плечами она, оставляя правую ладонь на месте. — Вдруг ты гораздо сильнее японец, чем кажешься? Я на всякий случай поинтересовалась… Может, у тебя психологическая травма. Из-за разрыва с родителями. И тебя нужно срочно спасать.

— Я бы не переоценивал роль этнопсихологии в гармоничном развитии личности, — наверное, имидж умудренного старца из меня всё же прорывается.

Потому что моя подруга в следующий момент недовольно хмурится, сильнее сжимая свою ладонь:

— Умных слов нахватался?! — затем моментально добавляет спокойным тоном. — Такой вопрос: сейчас куда двинем? А то вроде как в школу ещё рано, а другие места по этому времени суток почему-то в голову не лезут.

— Пф-ф, и этот кто-то ещё учит меня пользоваться концентратором! Икару же.

Цубаса широко раскрывает глаза и озадаченно открывает рот:

— Ух ты. А ведь и правда… Что-то я, видимо, перенервничала. И точно, память отшибло. Похоже, тебя я люблю всё-таки больше… Если о ней забываю.

— А я всегда говорил: эти ваши протезы для мозга и разума — одно баловство, — назидательно поднимаю вверх указательный палец. — Я вот одно время даже телефонной книгой не пользовался! В смысле, списком контактов, — перевожу на современные реалии привычный мне в другом времени блокнотик. — Вот это память была! Один раз стал телефон и записывать — всех за несколько лет вспомнил.

— Так у тебя раньше и друзей не было, — фыркает красноволосая, прижимаясь на ходу ко мне бедром и ещё больше вдавливая ладонь в мои, кхм, мышцы. — Говорят, это ты сейчас воспрял, словно феникс. А был… — она снова озадаченно замолкает, будто задумываясь. — Слово не подбирается! Хотела сказать, задрот — но ты же и учился на уровне собаки среднего ума! Если верить табелю успеваемости вашего гуманитарного отделения. А задрот — он всё-таки как минимум по учёбе успевает.

— Слушай, логичен вопрос, — не на шутку заинтересовываюсь. — А помнишь, ты меня в столовой практически сама склеила?! Самый первый раз? Причём, мужской частью школы ты уже однозначно воспринималась как сексбомба. В чём был подвох?

— Ну-у-у, на меня произвело впечатление твоё выступление в дуэльном зале, мр-р-р. — Цубаса легко и весело улыбается безмятежной улыбкой счастливого ребёнка. — Накануне. А потом, тогда, в столовой, ты как-то с таким любопытством посмотрел вокруг… м-м-м, не знаю, как сформулировать… В общем, у тебя был необыкновенно чистый взгляд искреннего человека. Незамутненное любопытство. Без гадостей на заднем плане.

— И что? Это как-то пересилило всю мою предыдущую репутацию? — мне сейчас действительно интересно.

— Так ты не забывай, откуда я к вам попала! — возмущается она. — Я всё-таки не девочка-одуван с вашего гуманитарного отделения! Которая за свои шестнадцать или семнадцать лет хуя голого не видела в реале, сорри! Но перманентно его пыталась себе представить… в цветах и красках.

Впечатлившись образностью сравнения, спотыкаюсь на ходу о собственную ногу.

Моя вторая половина, как обычно в таких случаях, оказывается на высоте и поддерживает меня под локоть абсолютно машинально.

— А при чём тут твоя армия? Женщинам в армии что, больше нравятся задроты? Ну или на кого я тогда похож был.

— Идиот, — Цубаса без перехода заливается искристыми колокольчиками. — Но — мой идиот, — хозяйственно поправляется она через мгновение. — Нет. В армии у задрота ещё меньше шансов, по целому ряду причин, хе-хе. Со мной — так точно. Просто я, из-за предыдущего образования, привыкла смотреть на мир своими глазами. Если что, в Информационке именно этому в первую очередь и учат, моя тормознутая вторая половина.

Она каким-то образом подпрыгивает на ходу, изворачивается в воздухе, целует меня — причём проделывает это всё, не отпуская рукой мою задницу.

— Не понимаю, — сознаюсь в следующую секунду.

— Ну я только перевелась на тот момент. Естественно, первый день-два присматривалась только к местным альфачам. — Поясняет она. — При этом, держала в голове, что декларируемый и общепризнанный список лидеров может не совпадает с моими личными приоритетами.

— И что?

— Начнем с того, этот Сэй — откровенно нехороший человек, — вздыхает красноволосая. — По глазам же видно! Это только ваши гуманитарии, я сейчас о бабах, могли видеть в нём что-то сексапильное — и не замечать откровенного говна во взгляде.

— Ух ты…

— Ну вот, — увлекается мыслью она, убирая наконец руку с моего филе и вполне пристойно прихватывая меня под локоть. — А теперь смотри дальше. Ты в рейтинге был где-то на задворках социальной иерархии, согласен? До того самого дня, когда в ринге оказался тигром, а не тушканчиком?

— Видимо, да, — безмятежно щурюсь в сторону горизонта.

— И тщательно скрывал свою маскулинность, — меня снова целуют в прыжке на ходу. — А потом в столовой, когда Нагано на тебя достаточно некрасиво попер, у тебя ещё и чувство юмора вылезло! И самооценка всем на зависть! Знаешь, сейчас слово подберу… — одноклассница чешет за ухом. — В общем, ты тогда всех взглядом так обвел, будто старый дед трехлетних малышей в детском садике. Меня это и проняло. И потом, я же тогда просто познакомилась! Аванс на будущее, так сказать. Не ноги же на на столе при всей столовой раздвигать начала.

— Хм. Приятно…

— А то! Со мной тебе всегда гарантированы высокая самооценка, оздоровительный массаж, дополнительные занятия по математике и качественный секс без ограничений! — последние слова она шепчет мне на ухо, щипая меня за спину.

— Звучит, как предложение дьявола, — смеюсь в ответ. — Так и тянет спросить: в чём подвох?

— Да нет подвоха, — философски вздыхает Кимишима. — Просто лет нам с тобой мало. А лично я к тебе уже присохла не по-детски, вот и думаю на перспективу.

— Не понял? Опять.

— По статистике, если отношения или брак начинаются до двадцати, у них потом более девяноста процентов разводов. Вот я сейчас, на этом этапе, вырабатываю оптимальную тактику — как нам строить отношения в динамике. Чтобы оставаться для тебя интересной и дальше.

В этом месте я предсказуемо зависаю.

И ведь не скажешь ей, что мужик в сорокет оценивает одну и ту же свою подругу совсем иначе, чем пацан в шестнадцать.

Как говорится, гормональный шторм уже не так влияет на мозги. Да и ответственность в четыре десятка лет не та, что в полтора. Включая внутреннюю дисциплину.

— Знаешь, делаем так, — принимаю спонтанное решение. — Включай эту твою программу по достоверности. И внимательно смотри мне в глаза, правду ли говорю.

— Дурень, — фыркает Цубаса, поднимая вверх мою ладонь в своей. — Уже давно настроилась. И не по глазам, а через активный контакт. Оно так точнее выходит. Вещай давай.

— Я абсолютно искренне считаю, что мои мысли сейчас равны мне сорокалетнему. У меня есть основания полагать, что не ошибаюсь.

— Какое странное объяснение в любви, — задумчиво изрекает Кимишима минуты через полторы молчания, размахивая моей ладонью в своей, на манер детей младшей школы. — И ведь не подкопаешься, хм… о чём не договорил? Тревожность именно сейчас почему повысилась?

— А вдруг ты и дальше вопросы какие ненужные задавать будешь? — Со своей ладонью в её руке, на фоне её активного концентратора, лучше говорить чистую правду и подолгу перед ответами не задумываться.

— А нафига? — философски замечает она. — От добра добра не ищут. Меня всё устраивает на текущий момент. А лишние дотошные вопросы только убивают женскую сексуальность в глазах мужика… Чмок.

— Ты тоже какая-то слишком покладистая для шестнадцатилетней малолетки, — не вижу смысла скрывать того, что само просится на язык. — И мудрая не по годам.

— Природные данные, видимо, — важно ведёт бровями вверх-вниз Цубаса. — Хе-хе. Если честно, просто за старшей сестрицей регулярно наблюдаю. Поговорка есть: умный учится на чужих ошибках.

— Всё равно странно видеть в старшекласснице мудрость пожившей бабки.

— Женские форумы для самообразования, — смущаясь, раскалывается моя вторая половина. — Там бабы постарше, которым за тридцать, иногда очень умные вещи говорят. Надо просто фильтровать — это раз. А потом — образ себе идеальный создать под партнера, и дальше ему следовать. Это два.

— Фигасе, — впечатленный услышанным, чуть не растягиваюсь на земле, наступив на свой развязавшийся шнурок. — Прямо научный подход, слушай?!

— А ты в каком веке живёшь?! — неподдельно удивляется Цубаса в ответ. — Сейчас всё нужно делать профессионально! И если я держу в голове, что моё юношеское шестнадцатилетнее увлечение, со своей стороны, искренне и по-взрослому намеревается встретить со мной и пенсию — то стратегическое планирование надо без ошибок делать сейчас!

— Это ты что именно собралась планировать? — уточняю, как могу, аккуратно.

— Поддержание твоего неослабевающего интереса ко мне, — не задумываясь, отбивает подруга, не выпуская моей ладони. — Секс быстро приедается, если в твоём возрасте и с одним партнёром. Ну, мужику быстро приедается, — тут же поправляется она. — Вот я на сорок лет крючки влияния на тебя и разрабатываю.

— Хуясе…

— Информационная эпоха. Всё нужно делать профессионально, — напоминает она. — Ну и с вами, кобелями, расслабляться нельзя: а то бац — и ты лет в тридцать, заделав своей первой молодой подруге троих детей, уже живёшь с её младшей сестрой.

— Хренасе…

— Случай из жизни. Ничего не придумываю, — равнодушно сообщает моя половина.

— Так у тебя, для начала, сестёр младших нет!

— Сейчас нет, а вдруг появятся? Родители ещё не исключают такого поворота, теоретически… Ну и, двоюродные есть же? Там и побольше моих сиськи встречается… жопы тоже ничего.

— Иногда ты чертовски быстро меняешь образ старухи на ту самую малолетку. Хм, хотя всё равно обаятельную.

— У меня распланированы несколько образов на ближайшие тридцать лет, — доверительно сообщает Цубаса шёпотом. — Я их по очереди тренирую и иногда непроизвольно между ними переключаюсь. Отсюда и контраст.

— Мне уже интересно, — констатирую, чуть подумав. — Снижения личного интереса к тебе пока не прогнозирую, даже в двадцатилетней перспективе.

— Знаю, — легко роняет моя половина, поднимая мою же ладонь к моим глазам. — Но планирование в динамике — надёжнее. Чем в шестнадцать положиться на голую обещалку гормонально развитого одноклассника. Хе-хе. Чмок.

* * *

— Интересно, а она ещё не спит, случайно? — запоздало спохватился Маса, когда они уже шагали по парку, прилегающему к территории клиники.

Вместо ответа, свободной рукой она постучала пальцем по нагрудному карману, где лежал её смартфон.

Болтать языком почему-то не хотелось. Отпускать правой рукой его левую ладонь не хотелось тоже.

Маса только что так трогательно расспрашивал, как это у него получилось её зацепить в самый первый день, что она еле удержалась от того, чтоб не втолкнуть его в кусты и не проследовать туда за ним следом.

При всём его потенциале, поправки на культурные различия он периодически не делал. Скатываясь время от времени к восприятию своей исторической родины.

Ну не говорить же ему, что она пропала в тот самый момент, когда он лишь весело скользнул по ней взглядом этих голубых глаз?! Очаровательно похлопав при этом светлыми ресничками. Под светлыми же бровями и волосами… м-р-р-р, хр-р-р…

После всего случившегося сегодня, поход с ним за руку через четверть города оказал на неё какое-то умиротворяющее влияние. Попутно, пережитый стресс требовал срочного выхода. Бывшая курсант информационной академии повторно скользнула взглядом по парковой растительности, всерьёз прикидывая, а не уединиться ли там действительно на тройку минут. Благо, на ней была надета юбка, не брюки… по-быстрому — самое то…

Напоминание о страдающей Икару заставило её вздохнуть. И отложить реализацию чувственного компонента на некоторое время. Тем более что некоторые планы на мужские достоинства парня у неё были вот прямо на следующие полчаса, если принимать во внимание полученные мессаги от Иоки.

* * *

Икару на больничной кушетке именно что возлежала.

— Как успехи? — поинтересовался Маса, входя внутрь вторым и тихонько прикрывая за собой дверь.

— Кожей чувствую всё, — дисциплинированно ответила больная. — Сейчас инфузия закончится — и до вечера всё, — она покосилась на собственную руку. — Ещё маман и лечащий врач на пару терроризировали часа полтора вечером.

— На тему? — уточнила Цубаса, выкладывая из пакета яблоки на тумбочку.

— Э-э-э! Не доставай! — занервничала одноклассница.

— Кажется, даже задергалась на кровати, — констатировала младшая Кимишима, дисциплинированно убирая яблоки обратно. — Ты смотри… Мышечный тонус не по дням, а по часам… Сказать-то что хотела? Почему не выкладывать? — она вопросительно подняла на уровень плеча пакет с фруктами.

— Мне сегодня в школу предложили съездить, — смущенно ответила брюнетка.

— Как? — разинул рот Маса.

— На коляске, — фыркнула красноволосая, изгибаясь в талии и двигая его бедром в бедро. — Наша принцесса теперь вот стесняется: а как она в школе, в таком виде.

— Стесняюсь, — обречённо согласилась Икару.

— Ну мы-то с тобой, — флегматично заметила Кимишима, проходясь взглядом по палате. — А шмотки где? Переодевать тебя во что?

— Вон там, в шкафу, — нечитаемо стрельнула глазами в сторону отличница.

— Ладно, давайте начистоту, — внутренне веселясь, предложила бывшая курсант. — Маса, у неё сейчас самооценка в глубокой жопе. Не в том плане, что такая же красивая; а в смысле, глубоко внизу. С одной стороны, по текущей картине, в школу ей нужно бегом. В том числе для адаптации.

— А с другой стороны…? — сообразительно продолжил мысль одноклассник.

— Что нужно сделать, чтобы поднять самооценку ослепительно красивой девчонке, на время оказавшейся в трудном положении? — ответила вопросом на вопрос красноволосая.

Подходя к упомянутому шкафу и извлекая из него одежду с бельём.

— Мужской интерес? — искренне и неподдельно задумавшись, предположил Маса.

Широко открывая глаза при виде нижнего белья Икару.

Та, в отличие от парня, наблюдала за происходящим с тщательно скрываемым интересом. Вроде равнодушно внешне, но на самом деле внимательно фиксируя детали мимики Асады.

— Умница, — искренне похвалила парня Цубаса, сдергивая одеяло с одноклассницы. — Помогай, вначале раздеваем. Потом одеваем.

— А мы ничего не повредим? — как всегда, Маса принялся притормаживать, где не надо.

— Там нано-корсет уже сформировался, по типу временного протеза, — поторопилась сказать Икару, старательно глядя на подругу и избегая смотреть на одноклассника. — Я, в принципе, даже чуть шевелиться могу! Руки вон вообще работают…

— Так. Тут установка должна быть, для фиксации тебя в промежуточных положениях, — принялась распоряжаться бывшая курсант, обходя кушетку.

Она на секунду вышла из палаты и вернулась, уже толкая перед собой специальное кресло на колёсиках, оставленное специально под конкретного пациента персоналом больницы.

— Как-то дико, — поежился Маса, примериваясь к выдвижному сегменту кровати. — Я думал, эти манипуляции специальный персонал должен делать?

— Не должен, — хмыкнула Кимишима. — У неё ремиссия такими темпами, что они прогресса боятся. Смещения в месте перелома можно не опасаться: нано-протез. Потом рассосется, когда всё восстановится… А прочая двигательная активность ей только на пользу. В том числе, потому, что при хорошем настроении и динамика процессов повышается. И общий тонус.

— Да всё равно как-то непривычно… — продолжал тормозить единственный парень в палате.

Цубаса была уже недалека от того, чтобы вывести его в коридор и сообщить: всё происходящее между ней и подругой согласовано заранее.

Плюс, её сестра Мию потратила накануне черт-те сколько сил (и средств!), убеждая и мать Икару, и дежурную сиделку этажа (!) не соваться сюда именно в этот момент. И дать им попытаться собраться в школу самостоятельно.

Подруга, несмотря на позитивный процесс излечения, психологически пребывала в объяснимом раздрае.

И Маса ей тоже нравился. По крайней мере, здесь и сейчас, как мужская поддержка.

Не став тянуть кота за хвост, Цубаса в лоб предложила Иоке то, что и так собиралась предложить (но позже) — и та согласилась.

А светловолосое чудо вот замерло — и таращилось на аппетитную фигуру математички, сглатывая слюну и не говоря ни слова.

— Еще чуть-чуть — и всё испортит, — со вздохом пробормотала бывшая курсант.

После чего решительно потянула с подруги пижамные штаны:

— Мы тебя переоденем сами. Ты не против? А уже перегружать в кресло можем и позвать кого-то.

— Не против, — пискнула Икару, напряженно ожидая действий парня.

— Маса. — Не оборачиваясь, позвала Цубаса.

— А?! Что?! — заполошно отозвался за спиной блондин, выныривая из каких-то своих ментальных дебрей.

— Перед тобой — красивая тёлка, которая тебе нравится. По крайней мере, внешне и на уровне физиологии… Если ты хоть половиной слова дашь понять, что она тебе тоже нравится, её сегодняшний день в инвалидной каталке в школе будет ею воспринят много легче! — просветила светловолосого младшая Кимишима, привычно наплевав на деликатность.

И деловито расстёгивая на подруге верх ее пижамы.

— Хренасе, — шумно сглотнул Маса в адрес открывшегося зрелища, оставаясь за спиной. — Вот вы не стеснительные!

— Нравится? — нарочито спокойно спросила красноволосая, протягивая назад пустую руку.

— Да. — Хрипло выдавил из себя одноклассник. Затем добавил, не удержавшись. — Хуясе… Кому рассказать… Твоя собственная девчонка светит тебе сиськами своей подруги… Для поддержания общего тонуса…

— Это Япония, детка! — не сговариваясь, хохотнули вслух обе одноклассницы.

— Мы еще и в один онсен вместе пойдём, когда она ходить начнёт, — пообещала Цубаса. — И вообще… Во вторые жёны ее взял бы?

— Когда выздоровлю и ходить начну! — не сдержавшись, поспешно выпалила отличница.

Мгновенно жалея о своих словах и тут же прикусывая язык.

К счастью, правильная реакция у Масы время от времени обгоняла его не самые быстрые по сегодняшним меркам мозги.

— Да! — вообще без паузы (и без недостойной задержки или колебаний) удивлённо возмутился он в ответ. — Она классная же!

Цубаса чуть ревниво отметила про себя, что не смогла отличить, стоя спиной: он, как обычно, ляпнул и не подумал?

Или наоборот? С таблеткой в брюхе, в три сотых секунды оценил обстановку и сказал, что надо?

Икару волшебным образом расцвела хризантемой за какие-то доли секунды:

— Одевайте меня быстрее и погнали отсюда?!

— Маса, я — трусы, ты — лифчик. — Кивнула красноволосая, незаметно поторапливая парня щипком. — Считай, что это часть профилактики твоему близкому человеку. Вне зависимости от далекого будущего.

* * *

Икару не покидало ощущение, что в животе у неё поселился целый рой бабочек.

Началось всё со смешного выяснения отношений с подругой. Как порядочная, она честно сообщила Цубасе, что тоже любит Масу. Как только сама поняла, что это так.

После этого отличница математического отделения сдержано поблагодарила оторву Кимишиму за участие в своей судьбе и предложила сделать перерыв в отношениях — чтобы не плодить двусмысленности.

И не переходить дорогу более удачной сопернице, которую искренне считала близким другом.

Безбашенная Цубаса, задав ровно полдесятка вопросов в течение четверти минуты, только презрительно фыркнула в итоге, пожав плечами.

И выдала пятнадцатиминутную лекцию о полигамности мужиков; о непрочности ранних браков; о свободе собственных взглядов; о второй (и не факт, что последней!) жене отца одноклассника.

— Давай договариваться друг с другом, — пожала плечами в итоге красноволосая, предлагая научиться уживаться втроём.

— Ты не против?! — тихо поразилась Иока.

— А ты думаешь, что наше чудо всю жизнь будет тыкать только в одну-единственную бабу?! Как бы он её ни любил?! — неподдельно изумилась в ответ несостоявшаяся военная. — Икару, малыш! Да будь ты реалистом! Ты что, на гуманитарном раньше училась?! Или у тебя тоже в предках числятся волосатые носы севера?! С их оторванностью от реальности?!

— Не числятся, — вежливо свела брови вместе Икару.

Переваривая изменения обстановки и новости.

— Но всё равно, очень неожиданно. — Призналась она дальше. — Настолько, что даже где-то пугает.

— Договаривай? — решительно предложила подруга.

— Не ожидала, что ты согласишься подвинуться, — не удержалась от откровенности математичка.

— А я не подвигаюсь, — возразила красноволосая. — Я просто умею профессионально работать с информацией и цифрами. И на жизнь смотрю реально, а не сквозь розовые очки фиолетовых соплей гуманитарного отделения. Влияние физиологии на отношения с возрастом слабеет! Но чтоб такой мужик, с шестнадцати лет, и корчил глазки только одной бабе всю жизнь…

— Я согласна! — вырвалось тогда у Икару, против всякого её желания. — По крайней мере, здесь и сейчас согласна! Если ты не против.

— Я не против, — уверенно и по-взрослому подтвердила безбашенная Кимишима. — От того, что идиотки с гуманитарного не учитывают гормоны и не умеют с ними работать, законы природы же не меняются. Тогда договоримся так…

* * *

— Да ну?! Какое метро?! — искренне возмутился Маса за воротами клиники, толкая перед собой кресло Иоки. — Цубаса, набери Рюсэя?! Со своего телефона?

Всю дорогу от корпуса по аллее подруги, хихикая, незаметно переглядывались между собой и стеснялись сказать парню: у кресла есть автономный привод.

На горло Икару можно было налепить специальный сенсор — и передвижное средство на колёсиках двигалось бы от мощного встроенного аккумулятора. Повинуясь голосовому управлению.

Но Асада так по-рыцарски встал у руля, что японки просто постеснялись исправлять действия своего решительного северного товарища.

— А что Рюсэй? — дежурно поинтересовалась Цубаса, дисциплинированно выполняя то, о чём просили.

— А у него сейчас транспорта куча в распоряжении. Должны же у меня быть какие-то плюсы от родни-якудзы… выручит по себестоимости.

Микроавтобус с логотипом одного из заведений Джи-ти-груп действительно появился возле клиники минут через пятнадцать.

Он был оборудован встроенным подъемником, потому кресло с брюнеткой оказалось внутри уже через половину минуты.

— Я оплачу стоимость поездки, — зачем-то пояснил Маса подругам.

— Да нам-то что? — махнула рукой красноволосая. — Это твои дела…

— А что у вас с родителями?! — мгновенно среагировала далеко не глупая Икару, впиваясь взглядом в одноклассника.

* * *

Там же, через некоторое время.

— … поэтому микроавтобус, — Асада закончил вываливать на Иоку такие интересные детали последних суток. — Если такое творится в городе, а я ещё и родственник своего бати… В общем, пока ты в коляске, лучше мы на таком транспорте поездим. А то, если что, даже убежать не сможем.

— Ещё надо за физкультурниками приглядывать, — вздохнула отличница, припоминая о собственных проблемах. — Мозгами понимаю, что не должно быть повторений, но всё равно страшно.

— Поэтому впятером в школе всё время, — равнодушно передернула плечами Кимишима. — Уж как-то справимся. Я о тех идиотах помню, с них станется.

* * *

Офис одной из китайских компаний.

— … почему не справились на этом объекте? Чем именно он отличался от прочих? В других местах такого провала не было.

— Мы выясняем. Из девятого бюро прямого контакта нет — только через отдельное здание, — говоривший имел ввиду совместные контртеррористические подразделения обеих стран. — Нашему человеку ставят задачу выяснить детали, вот прямо сейчас. Но он не сможет действовать резко, чтобы не привлечь лишнего внимания. Займёт время.

— И что, всех восьмерых потеряли?

— Да. Вот то, что стало известно до обрыва связи…

Глава 19

Когда они на вэне, присланном от Рюсэя, подъехали к школе, Канако и Сора их уже ждали, прогуливаясь возле ворот. Несмотря на относительно раннее время.

Маса, словно ощущая себя капитаном корабля, вид имел донельзя серьёзный и подъёмником орудовал лично.

Спустив и выкатив кресло на специальную парковочную площадку для инвалидов, он поблагодарил водителя и рассеянно полез за гаджетом.

— Твой разбит вдребезги. Нового пока не купили, — напомнила Цубаса, технично протягивая парню свой смартфон.

Вопреки некоторым собственным правилам, она настроила личную технику на допуск и ему, по отпечатку его пальца.

Маса, очень напоминая повадками начальника тыла разросшейся бригады в середине дня, созвонился со своим товарищем, после чего защелкал по виртуальным кнопкам онлайн-банка, совершая какой-то платёж.

Подруги-математички, они же новые одноклассницы, Конно и Камихата, вначале со смехом расцеловали Икару, которая на удивление лучилась позитивом. Затем по очереди прилипли к самой красноволосой и к Масе.

Последний был явно ошеломлен таким обилием женского внимания, к тому же он неуверенно косился на свою половину в процессе не совсем дружеских обнимашек.

— Я не возражаю, — сразу сняла вопросы парня Кимишима. Затем повернулась в другую сторону. — Так, дамы. Во-первых, приводим гардероб к единому стандарту. Мужиков не касается.

Девочки дружно расстегнули по три пуговицы на школьных рубашках.

— А вы точно школьницы? И в школу сейчас собираетесь? — не в первый раз за утро сглотнул слюну искренний светловолосый товарищ. — У меня глаза разбегаются! Ощущение, как будто попал в агентство моделей — а они как раз перед дефиле одежду меняют…

— Порно моделей! — весело отозвалась Сора.

— Включая нижнее бельё, — задумчиво хохотнула Канако. — Типа того, угу… Нормально смотрится?! — уточнила она уже серьёзно, поворачиваясь у Масе полным фасадом и чуть наклоняясь вперёд.

— И у меня?! — мгновенно повторила движение Сора.

— Бл#, это ненормально! — зашипел Асада, испуганно озираясь по сторонам и напоминая цветом лица отвар свеклы. — Девчонки! Вы что затеяли?! Это школа, а не стриптиз-бар! И вы школьницы тут, — он выделил последнее слово. — А не там — … — в этом месте светловолосый запнулся, потому что сходу не подобрал нужного слова.

Чтобы определить род занятий либо профессию.

Четверо девочек переглянулись, взялись за руки, чуть переместились, образовывая круг вокруг парня — и дружно заржали.

— Объясняйте ему сами! — кивнули в сторону гайдзина Конно и Камихата. — А то он, кажется, даже вас стесняется. Не то что нас.

— Эй, вы чего затеяли?! — повторно зашипел самцом кобры Маса, продолжая испуганно таращиться на редких школьников и студентов, идущих сквозь ворота внутрь. — Что мне надо объяснять?

— Какую главную проблему нам сегодня надо решить? — спросила Цубаса, не прекращая похихикивать отнюдь не про себя.

— Икару. Должна чувствовать себя, как дома. И не должна чувствовать неловкости. — Твердо оттарабанил Асада с лицом императорского знаменосца.

— А кто наш щит — от любого и всякого негатива? — продолжила пояснения вопросами бывшая курсант.

— Мужчина. Я.

— Короля играет свита, — завершила объяснять красноволосая. Затем, не удержавшись, задала каверзный вопрос. — А кто на математическом отделении первая красавица?

Сора и Канако заинтересованно раскрыли глаза пошире и весело уставились на парня, ожидая дальнейшего развлечения.

Икару даже прикусила язык в предвкушении, жизнерадостно подняв брови и сверкая глазами.

Асада на удивление не сплоховал:

— Первого места нет. Вас четверо, если говорим технически и исключительно о внешних данных.

— Мы ему точно нравимся? — серьёзно переспросила Цубасу Камихата. — Накладок не будет?

— Встал, — коротко проинформировала присутствующих красноволосая. Затем, не увидев в глазах подруг понимания, ничуть не стесняясь, расшифровала. — На вас у него только что тоже встал. С мужиками проще же: если девчонка ему не понравится, он и возбудиться не сможет. Так что, самый надёжный тест… Да, вы ему тоже нравитесь, — Кимишима, прижимаясь к своему парню вплотную, по-хозяйски цапнула его всей пятерней за промежность. — Компетентно подтверждаю. Приложение, кстати, тоже работало нормально…

Маса ойкнул, разинул глаза шире и чуть подпрыгнул в воздух от неожиданности.

— Расслабься! — уверенно предложила ему Камихата, подхватывая одноклассника под правую руку. — Ты должен выглядеть нашим королём, и смотреться в этой роли естественно. Вводная: тебе с нами комфортно и приятно.

— Может, ему массаж сделать в четыре руки? — неуверенно предложила следом Конно, обнимая парня со своей стороны и решительно просовывая ладонь под его левый локоть.

— Здесь, что ли? — на полном серьезе озадачилась Цубаса, рассеяно оглядываясь по сторонам. — Оно б неплохо, конечно… Тактильный контакт — он такой, сближает и расслабляет, но…

Договорить у неё не вышло.

— Да идите вы нахрен! — повторно взвился в воздух Асада.

— На расслабленность не похоже, — вздохнула Сора, не отпуская руки светловолосого. — Запорет весь спектакль.

— Цубаса, сделай с ним что-нибудь?! — удивлённо свела брови вместе Канако. — Чего он подпрыгивает, как живой угорь на сковородке?! Если мы ему действительно нравимся?! Ну какой из него король?! — зашипела Конно на полтона тише, демонстративно прижимаясь к локтю блондина грудью. — Он у тебя напряженный, как гитарная струна! Вот-вот лопнет!

— Маса. Слышал? — бывшая курсант взяла парня пальцами за подбородок и уперлась лбом ему в лоб. — Не позорь ни меня, ни девчонок! Быстро расслабился! И начинай тащиться…

— Да стесняюсь я! — сконфуженно признался Асада, расфокусированно глядя перед собой.

— Завязывай стесняться, — серьёзно предложила Камихата. — Мы тебя ещё периодически руками мять будем. Пальцами. При всех. А если ты сейчас стесняешься, тогда тем более будешь неестественно выглядеть.

— Как это — мять? — мгновенно насторожился Асада.

— Вот так! — подключилась с противоположной стороны Конно.

Заходя парню за спину и опуская пальцы обеих рук на его плечи.

Канако старательно и профессионально принялась разминать дельтовидные мышцы одноклассника:

— Иллюстрация, — мурлыкнула она ему на ухо.

— Фигасе. Приятно. — Без перехода впечатлился стеснительный Маса, перетекая лицом из пришибленного выражения в озадаченное. — Но что скажет Цубаса?

— В четыре руки ещё приятнее, — спокойно заметила Сора, расстегивая пару пуговиц и запуская руки под рубашку Асады спереди.

Впиваясь подушечками пальцев уже в его грудные мышцы.

— Бл#, я вперёд идти сейчас не смогу, — почти спокойно сообщил одноклассник, стоя солдатиком, с закрытыми глазами.

— Почему?! — Искренне заинтересовались обе массажистки, не прекращая работы.

— Стоит у него потому что, — простенько пояснила Кимишима. — Блин, у нас такая дикая ночь была, мы с ним шпокнуться так и не успели! Ни разу. Он сейчас просто стесняется. А без терапии эту выпуклость на его штанах просто так не уберёшь. Вопро-о-ос…

— Короля играет свита, — многозначительно напомнила Сора, не прекращая работу руками под рубашкой Масы спереди.

— Ну не здесь же?! — Цубаса озадаченно и возмущенно заозиралась по сторонам.

— Можете объяснить, зачем всё это нужно? — подал голос блондин, не открывая глаз и стоя по стойке смирно. — Я действую гораздо эффективнее, осведомленный об общем плане.

— Маса, что чувствует парень, когда его обхаживают три такие тёлки? — вежливо и спокойно спросила Икару.

— Царь. Я — царь. — Отстранённо ответил одноклассник.

— Вот. А ты, как царь, должен сегодня пожирать глазами Икару. В свою очередь. Весь день, не сводя с неё взгляда, — хлопнула парня по ягодице красноволосая. — Цели ясны?

— Угу…

— С задачей справишься?

— Уже не стесняюсь… Уже не стесняюсь… Уже не стесняюсь…

Присутствующие старшеклассницы дружно прыснули.

— Погнали, в общем, — подытожила Кимишима, сдвигая парня в сторону бедром и пристраиваясь сзади коляски Иоки. — Так. Ведите этого тормоза под руки. Я — с Икару. Вперёд.

— А что, я уже и не против. — Маса, так и не открывая глаз, увлекаемый под руки с двух сторон, двинулся к воротам. — Просто непривычно…

— Ты в Японии! — пропели хором четыре его спутницы, быстро переглянувшись перед этим.

И удовлетворённо задержав веки на мгновение в опущенном положении.

* * *

М-да. Антон Павлович Чехов не зря в своих дневниках японскую культуру выделял эмоционально и искренне.

Несмотря на реальную возрастную разницу в мою пользу, мои здешние несовершеннолетние одноклассницы в две минуты устраивают то, что грубо можно выразить словами "дали прочухаться".

Таким идиотом я даже не уверен, что когда-либо себя вообще раньше чувствовал.

Впрочем, за эту самую пару минут некая слаженность в наших действиях всё же наступает.

В ворота мы заходим действительно королевской процессией.

Меня вполне закономерно терзает такой непонятный момент: Цубаса то собственница в мой адрес (и здесь я с полным пониманием), то — как сейчас — покладистая рабыня из гарема, одна из многих.

Плюнув на условности, задаю ей этот вопрос в лоб.

— Люди делятся на своих и чужих, — удивляется в ответ она. — Девчонки — свои. Те были чужими.

Сора и Канако, прислушиваясь к её словам, прижимаются ко мне на ходу ещё сильнее.

Цубаса, перебрасываясь с ними вопросами на тему какой-то новой серии косметики, спокойно катит коляску с Икару.

— Бля. — Нейтрально констатирует моя половина, сбрасывая скорость. — Внимание на правую аллею.

С указанной стороны шагают Муроя, Уэда и ещё пара физкультурников, имен которых я не знаю.

— Да и х#й с ними, — нейтрально предлагает Икару, оглядывая всех нас и вопросительно поднимая бровь.

— О! Кошка, прыгнувшая в окошко! — без перехода ржёт Уэда, указывая пальцем на коляску.

Виснет неловкое молчание.

Аккуратно отсоединяю от себя чужие руки и, ускорив шаг, успеваю к месту слияния аллей первым:

— Это ты о ком только что? — загораживаю им дорогу так, что обойти меня можно только по песку сбоку.

* * *

Когда Маса двинулся к этим идиотам, девчонки напряглись.

— Спокойствие, — проворчала Цубаса. — Всё под контролем. Мы этого и ждали.

— А всё равно страшно, — поёжилась в своём кресле Икару.

Бывшая курсант с удивлением отметила про себя, что поясница у той работает совсем не так, как у парализованной.

— Ты смотри, — удивилась шёпотом Кимишима, не выпуская из виду правую аллею.

Маса тем временем задал свой вопрос, завел руки за спину и принялся перекатываться с пятки на носок.

— Да иди ты нахрен, — жизнерадостно предложил Уэда.

Асада без разговоров отступил в сторону — и неожиданно по футбольному махнул в воздухе ногой.

Подъём его ступни с громким хлопком впечатался в зад старосты спортивного отделения. Оставив на том пыльный след.

— Как насчёт дуэли? — тут же вежливо предложил блондин, наклоняя голову к плечу. — Зал открыт два раза в неделю. Расходы беру на себя, в любом сценарии.

— Да иди ты в жопу, — недовольно проворчал регбист, не отвечая на предложение по сути.

Учащиеся сразу нескольких старших классов, а также кое-кто из средней школы, внимательно наблюдали за развитием событий, замедляя ход и даже останавливаясь.

— Если хоть один, — Асада упер палец в грудь Уэды, — из вашей спортивной команды кабанов-переростков, хоть посмотрит косо в её адрес…

— Маса, они поняли! — весело и громко заявила Икару, покачиваясь в кресле корпусом вперёд-назад. — Спасибо! Иди обратно! Встану на ноги — с меня любое извращение! — Иока, копируя Цубасу, поцеловала воздух перед собой.

Асада удовлетворённо кивнул и развернулся на пятках.

— Волку среди баранов легко, — неожиданно раздалось с боковой дорожки. — Даже если бараны жирные и крупные. Но однажды ведь и на тигра можно нарваться.

— Что за тип? Что за странный акцент? — Маса, флегматично мазнув взглядом по говорящему, подставил локти под ладони одноклассниц.

— Из Китая, по обмену, — добросовестно припомнила Конно.

— А почему я его впервые вижу? — светловолосый наконец вошёл в роль царя и теперь смотрелся в ней очень органично и непринужденно.

— Правовой колледж, — ответила за подругу Камихата. — Они с нами на одной территории, формально как будто сами по себе. По факту — тоже Тамагава. Но официальное объединение то ли в следующем семестре, то ли вообще на тот год.

— Понятно, — мгновенно посерьезнел лицом блондин, выпутываясь из сплетения рук подруг.

Подходя к незнакомцу вплотную и глядя ему в глаза.

— Ты не в курсе моей культуры. Я русский по происхождению. Наш национальный символ — не волк, а тогда уже медведь, — Маса широко и демонстративно улыбнулся с абсолютно холодными глазами. — Я вообще больше по траве, как и те твои бараны. Ну, малина там, мед — мясо только из-за форсмажора.

Китаец коротко сплюнул себе под ноги.

— Вытри, пожалуйста. — Не прекращая улыбаться, попросил Асада. — Или я вынужден буду вытереть это тобой. Ты в Японии. У нас люди не срут на улице. Бегаю хорошо, не сбежишь. — Добавил Маса ровно за мгновение до того, как учащийся юридического колледжа раскрыл рот, чтобы что-то ответить.

— Не с твоим арсеналом со мной так говорить, — насмешливо фыркнул китаец. — Я видел твою дуэль. Ты — большой технический ноль. Это на фоне футболистов ты герой. Брысь в сторону.

— Лучше бить лучше всех в мире один удар, — отстраненно улыбнулся Асада. — Пардон за тавтологию. Чем сотню разных ударов — но пятисотым. А еще лучше — знать, как ты держишь пропущенное. И знать это не в теории, а на практике. Можем сравнить. Здесь и сейчас.

Китаец плавно отступил назад, словно перетекая из одного положения в другое.

Маса флегматично хмыкнул и развернулся под углом сорок пять градусов.

Его левая рука, как в своё время с Нагано, выстрелила вперёд, неожиданно попадая по губам собеседника.

— Левый прямой. Передняя рука — разведчик, — сказал светловолосый, начиная изображать ту самую свою "голову кобры".

Ноги Асады уже секунду как зажили своей жизнью.

— Похоже на челнок старой швейной машины, — задумчиво подала голос Камихата. — С произвольно меняющимся шагом хода.

* * *

Сяо действительно видел тот дуэльный бой лаовая, о котором потом было столько разговоров.

Не впечатлило.

Разбитая только что губа заныла, напоминая о досаде из-за пропущенного шлепка.

Белобрысый, как заведенный, изображал левой рукой ту самую присную голову кобры.

Сяо ожидал драки (так как сам её и провоцировал), потому включился ещё до её начала.

Техника лаовая действительно была примитивной. Он увидел это тогда — так было и сейчас.

Но вот точность работы… и скорость… и дистанция…

Это был явно не деревенский самопал. Что-то откровенно канонизированное. Только где? И что за канон?

Собственная идея проверить на вшивость наглого зазнайку и дурачка уже не казалась такой интересной.

Как назло, среди зрителей девчонок было больше, чем парней.

Ладно. Из двух противников всегда побеждает лучше подготовленный.

А вот это вот однообразное убожество хорошей подготовкой не назовёшь.

Глава 20

Белобрысый лаовай хотя и упомянул только что своего родного национального медведя, в реальности гораздо больше походил на пса.

И размерами. И рисунком тактики.

Сяо не сразу сообразил, что именно вызывает у него такую ассоциацию, но затем в фоновом режиме сопоставил: дистанция и укус.

Этот "Маса", или как там его на самом деле, словно собака с более крупным противником, держался на дистанции. Если дистанция сокращалась, верхняя половина туловища европейца, включая руки, начинали жить своей жизнью. Совсем как пасть собаки.

В действенности кулаков белобрысого китаец не сомневался, потому лишний раз подставляться не хотел.

Бродячий пёс, наседая на кого-то более солидного, ведёт себя также: изматывает с недосягаемого расстояния, а затем подло кусает, улучив момент и проскользнув в нижней полусфере к ногам.

— Пес! — выплюнул шанхаец после очередного секундного сокращения дистанции, дважды поразив кулаками воздух.

Светловолосый ничего не сказал в ответ, лишь сплясал ногами свой очередной странный танец. Добросовестно запутывая соперника.

Хм. Все элементы примитивной техники лаовая по отдельности, если разобрать, никакой критики не выдерживали. Можно сказать больше: такого недоученика выгнали бы из любой клубной школы месяца через три обучения. Потому что это танец, цирк, шоу — что угодно, но не реальный контактный бой.

Но вот когда с ним дерешься, он только издевательски скалится; а ты, сбивая концентрацию и расходуя силы, раз за разом поражаешь пустоту.

Ладно. Посмотрим, что ты на это скажешь… тварь…

* * *

Несмотря на каменную маску на лице, Цубаса очень нервничала.

Во-первых, долбаного хрена с материка, в качестве противника Масы, лично в её планах не было. Противника с неучтенным потенциалом.

А школа у китайца за плечами сквозила более чем солидная.

Вспоминая предыдущее учебное заведение, она даже не сразу предположила, кто бы с ним гарантированно справился из старшекурсников. Так, чтоб минута — и точняк.

Во-вторых, непонятно, с чего это юридическому колледжу лезть во внутренние дела старшей школа Тамагава. Ну с какого перепугу? Что-то изменилось в неписаных правилах заведения?

А в-третьих, если конфликт действительно выходит за годами очерченные рамки старших классов, то неизвестно, какие ещё участники этого конфликта нарисуются в будущем.

Всё это ей срочно переставало нравиться. Уравнений с неконтролируемым числом неизвестных не хотелось бы. Особенно когда их молодая семья (наедине с собой можно быть откровенной), ещё и в расширенном составе, выступает в роли одного из участников происходящего.

Покрутив ситуацию с трех сторон, она, не сдерживаясь, хлопнула себя по лбу ладонью: не надо множить сущности. Просто один скрытый альфа, тоже иностранец, решил приподняться в рейтинге за счет противника, которого, как он думал, убедительно превосходит.

Ну мало ли, что китаец? С чего именно быть какому-то тайному следу? Может, обычные разборки пацанов? Как и везде в мире.

Мужики везде норовят изобразить баранов на мостике. Суть натур такая.

В следующий момент красноволосая усилием воли успокоилась и, наблюдая за развитием боя, принялась старательно оцифровывать сравнительные потенциалы сторон.

"Не можешь участвовать — смотри и анализируй".

Лишних знаний не бывает. К тому же, как знать? Для подготовки Масы к этому турниру сгодится любая инфа.

* * *

Уэда, сохраняя на лице спокойствие, в душе радовался и ликовал: всегда приятно, когда выскочку и козла настигает справедливое возмездие. А если оно осуществляется ещё и чужими руками…

Хоть танцуй при всех.

После всех событий он установил себе сразу два расширения. Даже пошёл в один из тренировочных залов каратэ — и сейчас ежедневно бьёт свои законные семь сотен ударов в сутки. Глядишь, и сам когда-нибудь чего-то достигнет… Без отрыва от основного вида спорта.

Может, даже Асаде при всех наваляет.

Нынешние же расширения, помимо прочего, именно сейчас давали ему возможность отслеживать происходящее профессионально.

Центр тяжести китайца. Центр тяжести долбаного русского якудзы. Скорость удара рукой одного. Второго. Предположительная энергия удара рукой. Доступные связки и комбинации из данного положения…

В последнюю строку он вошёл напрасно. Открывшаяся директория запестрела таким количеством вариантов, что с непривычки начало рябить в глазах.

Программа, выдавая профессиональную развёртку, крутнула сразу десяток одновременных движений, и это только из первого положения.

Староста спортивного отделения быстро захлопнул лишнее окно.

Если базироваться на программном анализе, конкретный выходец из Поднебесной превосходил блондина тактическим арсеналом в восемь или девять раз.

Уэда задумался. Если ты играешь в карты на деньги, и у тебя в кармане в десять раз больше монет, то, повышая ставку, ты очень быстро заставишь противника вскрыться.

Просто потому, что потенциал финансового ресурса несоизмерим.

Если у тебя в девять раз больше игроков в команде, кто выиграет матч, тоже понятно до его начала.

С одной поправкой. Если игроки и карты на руках хотя бы примерно соизмеримы.

Спортсмен отлично понимал, в каком случае трое игроков всухую могут вынести другую команду, состоящую из целого десятка: если игровой класс тройки на порядок выше.

Получается, у Асады его крайне бедный арсенал настолько выше качеством? Хм… Как это возможно? Его ж кто только не чморил все время, как минимум периодически. Раньше.

Запись боя уже велась, и сразу с нескольких точек. Сердобольных и любопытствующих перед занятиями в этой части академии с утра хватало.

Уэда выделил в памяти троих, которых знал лично и у которых запись потом можно будет скачать, попросив об этом вежливо.

Пусть Сэй посмотрит на досуге. Это же он — великий боец.

А сам, похоже, зря заливал платные приложения: никакого логического объяснения происходящему в драке они, по факту, не давали. Эх.

* * *

Горе от ума. В пору рассмеяться, но момент к тому не располагает.

Этот Сяо (имя катаканой на нагрудном бедже — как у иностранного учащегося), судя по моему субъективному впечатлению, банально не может подобрать тактический рисунок поначалу: его дрыгания ногами слишком инерционны, с учетом моей текущей скорости. А то, что в ближний я входить умею, он уже, видимо, видел.

Техника рук начинается со средней дистанции, но именно на неё он боится заходить. Почему-то. Да и не конкурент его (их?) руки рукам профессионального боксёра. Простите, все местные адепты…

Из потенциально для себя опасного, помню назидания Цубасы: бросковая техника, я в ней плаваю. Но для бросков нужно вообще войти в ну о-о-очень ближний бой — в котором я и сам отлично знаю, как ставить точку одним ударом (ладно, двумя).

Ещё есть какие-то комбинированные техники, на той самой средней дистанции: это когда захваты ты сочетаешь с ударами. Я даже запомнил название южно-китайской школы: винь-чунь.

Опасная школа. Лично для меня — очень опасная. Хорошо, что у меня есть добросовестная Цубаса. Объяснив мне в своё время принципы, плюс дав видео-иллюстрации к ним, она настоятельно предложила обдумать собственные тактические ответы таким вот неудобным противникам. На всякий случай.

Я обдумал. И даже на скорую руку доставил себе в технике кое-что из арсенала тайцев (периодически по три сотни повторений в день делаю, для автоматизма).

Сидней Львович в своё время, в Ташкенте, говоря о старом профессиональном боксе ещё без перчаток (в средневековую эпоху), локоть тоже акцентировал: в старом английском боксе локоть, колено и бросок через колено не запрещались.

По послевоенному времени, кто у него тренировался добросовестно, культуру работы теми локтями в ближнем очень неплохо представлял (и умел) — но у тайцев, положим руку на сердце, эта система проработана много шире и гораздо глубже.

Плюс — закалка ударных частей, и всего организма. А тот самый локоть, если разобраться, это уже как готовый стальной кастет-набалдашник, повышенной пробивающей способности.

Улучшенный кислород в тканях, кроме прочего, позволяет быстрее думать. Ну и идиотом я не был, особенно до попадания сюда (по крайней мере, до докторской диссертации честно доисследовался).

В отличие от кусающей губы Цубасы, для меня ситуация кристально понятна и где-то очень привычна.

Пацаны есть пацаны. Битва за лидерство в таких коллективах была всегда — и будет всегда.

За спиной китайца стоит какая-то очень глубокая, судя по первому впечатлению, школа.

Хорошо, что в прямом встречном размене ударами рулит не только и не столько арсенал, сколько некие другие, менее очевидные, аспекты подготовки.

Ну и опыт. По парню видно, что на улице без ограничений он если и дрался, то… м-м-м, это была какая-то другая улица.

Приучив его за несколько итераций, что со средне-дальней я всё время разрываюсь на дальнюю, при очередном повторении неожиданно для него меняю направление челнока.

И резко сокращаю дистанцию. Входя в ближний.

Я очень внимательно запомнил его комментарий насчёт несоизмеримости арсеналов. Обязательно, как смогу глубоко, проработаю этот вопрос. Профессионально. Потом.

Но чем хороши прикладные (а не академические) школы, так это стопроцентной эффективностью самого усечённого, и небольшого весьма, арсенала.

Нырок под его руку. Возврат на одну стопу назад. Вынырнуть из-за его локтя, не забывая при этом прикрываться передней рукой. Всадить в разрез его локтя правый кулак.

Всё. Можно добивать.

В принципе, здесь не война и не те его земляки-убийцы. Достаточно лишь вышибить дурь из головы разок, хватит и нокдауна.

Обычное выяснение подростков, кто сильнее.

Как говорит Цубаса, чья альфа круче.

Если б не Икару, я бы, скорее всего, вообще пропустил реплику этого деятеля мимо ушей: себе я давно и всё доказал, в том числе по этому поводу.

А демонстрировать что-то прилюдно, или искать признания у малолеток…

Но для девчонок происходящее важно.

Как ни парадокс, но жить жизнью (и эмоциями) подростка оказывается временами интересно. Прикольно, как говорит красноволосая.

Наклонившись, забираю из нагрудного кармана китайца носовой платок. Возвращаюсь на несколько метров в сторону и вытираю асфальт:

— Я убрал за тобой. Пожалуйста, не нужно гадить в моей стране.

Платок отправляется туда, откуда я его вытащил.

Я уже почти возвращаюсь к своим, к-хм, "дамам свиты короля", как говорят они сами, когда мой недавний противник прогибом спины резко вскакивает на ноги.

Хренасе.

Рефлекторно выбрасываю из головы все лишнее и разворачиваюсь к нему обратно.

Таблетка, добросовестно молчавшая всё это время по моей команде, выдаёт во внутреннем интерфейсе предупреждающую красную табличку:

"У противника активированы условно боевые расширения! Классификации по системе… Nihon… не поддаются! Осторожно! Веду сбор данных об обнаруженных расширениях! Первый массив… второй массив…"

Смахиваю уведомление в сторону и, искренне удивляясь происходящему, иду обратно.

* * *

Противника нельзя недооценивать никогда. Сяо, позор ему, позволил себе забыть одно из ключевых правил.

И тут же за это поплатился, оказавшись на земле, сбитый с ног ударом в висок.

Боги, как стыдно… Какой-то малолетка, шестнадцать лет, из местной старшей школы. С арсеналом уличной дворняги…

Боги, как стыдно.

Справедливости ради, доселе новый тип перемещения белобрысого заслуживал отдельного внимания. Пожалуй, единственное что у этого бесцветного носатого дебила можно взять на вооружение.

Того, как дистанция в его руках становится оружием, в будущем надо очень опасаться.

К счастью, практически в момент контакта кулака противника со своей головой, шанхаец успел в самый последний момент активировать одно интересное расширение.

Программный продукт был родом с родины и предназначался именно на этот случай: японцы, тупые островитяне, испокон веков мыслили шаблонно. В боевых расширениях они предпочитали качество, при этом всегда плевали на количество.

Как и с оружием, личным составом, и во многих других аспектах.

А Поднебесная всегда была богата именно что разнообразием наличествующих вариантов.

Активированная им сейчас программа местными тестерами как боевая не распознавалась (по крайней мере, в этом году) — но ситуацию меняла в корне.

Сяо не стал спешить и торопиться, а дождался полной активации всех задействованных систем.

Для последнего, демоны дери белобрысого, пришлось даже безропотно снести вытирание собственного плевка своим носовым платком.

Наконец, "совсем не боевое" расширение доложило о готовности к работе.

Не говоря ни слова, китаец перетек из лежачего положения в вертикальное.

Белобрысый, надо отдать ему должное, среагировал мгновенно. И, так и не добравшись до своих баб, тут же развернулся в обратную сторону.

Жаль: один поджопник хотелось отвесить сзади, незаметно. На боевые качества соперника не повлияет, но частично компенсировало бы понесенный моральный ущерб.

В следующий момент Сяо уже без разговоров атаковал эту противную светловолосую собаку.

* * *

— Что?! — Икару, державшая за руку подругу всё это время, тут же уловила резко возросшую тревогу Цубасы.

— Пидор китайский, — хмуро ответила Кимишима, сжимая пальцы до белой кожи.

— Эй, не дави меня! — громко прошептала Иока, красноречиво подняв брови. — Объясняй, что там?

— Какие-то расширения. Явный контрафакт. Видимо, какая-то китайская лабуда, рассчитанная именно на обход наших программных сканеров, — ещё больше мрачнея, ответила красноволосая. — Просрал лоб в лоб; пока валялся — запустил приложуху. Тварь…

— Надо же всем сказать?! — задергалась в кресле отличница, заполошно вертя головой и ожидая поддержки со стороны подруг.

— Угу. Щ-щас, — тоже хмуро уронила Конно. — Мужики дерутся, а бабы начнут истерить: спаси-и-ите! Помоги-и-ите!

— Это будет не тот имиджевый эффект для нашего короля, — нейтрально пояснила подруге Канако со своей стороны. — Даже если он победит, это полностью обесценит его победу.

— Во-первых, само расширение мутное, — после неуловимой паузы сообщила Цубаса. — Если оно — то, что я думаю, то в нашем списке запрещённого его может и не быть. Для начала.

— А вмешайся бабы в конфликт — репутация нашего вождя может пострадать, — сосредоточенно добавила Конно. — Нет уж. Молимся и смотрим молча…

— Маса должен справиться, — неуверенно предположила Кимишима.

— Что? Как? Чего ты нам не сказала?! — подруги молниеносно отреагировали на наметившийся намёк.

— Это теперь и мой парень тоже! — Икару требовательно уперла указательный палец в живот бывшей курсанта.

— Фигасе! Мышцы рук и плечевого пояса вон как заработали! — красноволосая, мгновенно позабыв о продолжающемся поединке, удивлённо подняла брови, таращась на сидящую в кресле подругу. — И пресс со спиной! — добавила она, продолжая изумляться.

— Ой! — голос Иоки дал сбой, а рука непроизвольно скользнула вниз, из-за случайного мышечного спазма в одной из плоскостей.

— Бля… — Конно шириной глаз тут же изобразила удивлённую или напуганную сову.

Палец Икару ткнул куда-то в промежность красноволосой.

Та крякнула, чуть согнулась и сердито прохрипела:

— Мать! Ты пальцами поаккуратнее!.. бля… больно…

Канако хрюкнула и накрыла рот рукой.

— Бля. — Всё ещё сипло, но уже спокойнее сказала через секунду Цубаса, глядя перед собой.

Подруги развернулись.

Китаец, повредив ударом ноги колено Асады, наносил уже второй удар тому в живот.

Глава 21

Усилившись благодаря расширению, Сяо, за счёт резко возросшей подвижности, вначале обездвижил переднее колено белобрысого. Не давая противнику опомниться, пробил в живот.

Такой рывок был местами рискованным, но риск себя полностью оправдал: его соперник абсолютно не владел ногами (если не считать этих его перемещений). Как следствие — недооценивал потенциала использования ног на нижнем уровне.

Ну да. Даже полностью разбитый коленный сустав, на первый взгляд, жизненой безопасности непосредственно не угрожает.

До тех пор, пока тебя не продолжит атаковать более мобильный противник.

Развивая успех, Сяо плавным подшагом сократил дистанцию.

Где-то на краю сознания он тщательно и дисциплинированно фиксировал мимику блондина, выражение его глаз.

Одноногому, с крайне ограниченным арсеналом, привыкшему от острого размена защищаться исключительно маневром на ногах, этому Масе осталось только помолиться. В течение сотых долей секунды.

По лицу Сяо пронеслась тень искренней мимолетной улыбки.

А в следующий момент какой-то молот ударил его в лицо: блондин просто боднул вперёд лбом.

Шанхаец на одном рефлексе отпрыгнул назад — но европеец уже схватил его левой рукой за одежду, выдергивая на себя.

Странно! Он же никогда не использовал ни одного захвата?!

На расширениях время порой растягивается до невообразимой величины. За сотые доли секунды перед глазами китайца пронеслись столетия.

Он уже знал, что последует дальше — только хорошего ответного решения почему-то не находилось.

Китайское расширение усиливало оговоренный список параметров, но было абсолютно бессильно в ситуации, когда у его владельца в личной или импортированной нейросети отсутствовал собственный, апробированный, наработанный тактический ответ. Готовый ответ.

Правый кулак белобрысого врезался в лицо, ломая скуловую кость.

Гаснущим сознанием Сяо успел ужаснуться, подумав: неужели у белобрысого, несмотря на отсутствие концентратора на руке, всё-таки работают какие-то свои приложения?! Как?! И как он обезболился, чёрт побери?!

В следующий момент свет перед шанхайцем погас.

* * *

— Бля…!

Красноволосая, опередив всех подруг, рванула с места метеоритом.

— Я в порядке! — Маса, удивленно подняв глаза, обнял её в ответ, хлопая по спине.

— Шевелите жопами! — жизнерадостно прошипела Икару, наплевав на маскировку и быстро шлёпая себе на шею липучку пульта управления коляской. — Ща подъеду следом! Массовка, вперед!..

— Угумс, — сосредоточенно кивнула Сора, обходя кресло по дуге и присоединяясь к Цубасе.

Канако же, неуверенно покачавшись на носках, провела пальцем по причёске Иоки:

— М-м-м…?

Вместо ответа, отличница ущипнула её за переднюю часть бедра и гневно подняла брови.

Конно выпучила глаза в бесшумном крике, молча хлопнув подругу по плечу.

Через три секунды Асаду обнимали сразу три одноклассницы, в расстегнутых почти до пупа рубахах, не стесняясь сжимать свои ладони ниже его пояса и целуя его никак не дружески.

— Эй, подвиньтесь!.. Дорогу!.. — донеслось ещё через пару секунд на уровне пояса.

— Икару?! — мгновенно взволновался ответственный Маса, дергаясь в сторону больной, прямо из рук обнимающих его спутниц.

— Целуй её, — очень-очень тихо подсказала Кимишима.

— А? Что?! — Заполошно обернулся на голос одноклассник.

— Ц Е Л У Й! — беззвучно, одними губами, проартикулировала Сора, чьи губы находились сейчас прямо перед лицом светловолосого.

— А… Да. Щас, — мгновенно засобирался Маса.

Канако еле слышно хихикнула:

— Рука-лицо… Маса! Это не прополка риса! Можешь на одно колено встать! Не гнись бамбуком!..

Асада наконец сообразил, чего от него ждут — и таки опустился перед Икару на то самое колено.

— И травма не помеха! — вполголоса заржала Конно, указывая на свежеушибленную конечность товарища.

— Не говори, — подняла-опустила ресницы Цубаса.

Иоку, в отличие от Масы, ничему учить было не нужно. Губы блондина, повинуясь её обхватившей шею парня руке, уже слились с её собственными.

— Чей язык у кого в рту орудует — снаружи непонятно. — Флегматично пробормотала Конно сбоку.

— К-хм, — оживилась с любопытством Камихата, указывая взглядом вниз. — О как! — её брови тоже красноречиво запрыгали туда-сюда.

— Фигасе прогресс, — присвистнула Кимишима. — Ладно, пойду поучаствую… Изображайте массовку.

Одна ладонь блондина, повинуясь легкому нажиму рук Икару, уже была просунута ей под юбку. И активно орудовала где-то в районе ягодиц отличницы.

Инвалидное кресло и неудобная посадка помехой, видимо, не являлись.

Вторая рука одноклассника уже находилась в разрезе её школьной рубашки, сжимая одну из выпуклостей.

Цубаса, примерившись половчее, присела на корточки рядом.

Левая рука Масы, тотчас вынырнув из рубашки Икару, молниеносно скользнула под юбку красноволосой.

Кимишима впилась губами в шею парня и оставалась в таком положении, пока секунд через пять на дорожке не раздался топот ботинок бегущей охраны.

— Разойтись! Дорогу!

— Как всегда, — недовольно заворчал Асада, когда руки Канако и Соры, подхватив его подмышки, помогли ему выпрямиться и встать на ноги из неудобного положения.

— Ты о чем? — заинтересовались искренне все четыре одноклассницы, не сговариваясь.

— Охрана всегда появляется, когда всё уже окончится, — философски вздохнул блондин. — Личный опыт. Эй, служивый, не надо меня лапать! Сейчас твое начальство сам наберу…

Цубаса, игнорируя команды обитателей местного кобана, тут же ввинтилась между полицейским и своим парнем, чтобы в следующий момент услужливо протянуть ему свой смартфон.

Её расстегнутая рубашка, из нагрудного кармана которой она доставала гаджет, от неловкого движения распахнулась ещё шире.

Маса, затравлено оглянувшись по сторонам, первым движением торопливо запахнул блузу красноволосой обратно, и только затем взял из рук телефон.

Толпа из учащихся всех зданий начала медленно рассасываться.

* * *

— Первый акт по плану. — Цубаса, весело насвистывая, лихорадочно составляет на ходу и вручную послание для Ватанабэ.

Оказывается, меня всё это время дурачили. Ну, как дурачили… скорее, постеснялись ставить в неловкое положение — это со смехом объяснила Иока.

Её техника имеет свои автономные привод, аккумулятор, несколько вариантов дистанционного управления.

Самая обычная круглая чёрная резинка, которую наша пострадавшая налепила себе на шею, является одним из вариантов пульта: Икару даже не шепчет, а только беззвучно напрягает голосовые связки — и космически технологичная вещь везёт её сама, куда надо.

Блин. Надо глубже изучать местную технику. Чтобы не чувствовать себя старпёром и кретином в одном флаконе.

— Нога точно в порядке? — Канако, заботливо поддерживая меня под локоть с левой стороны, сверлит взглядом моё колено сквозь брюки.

— Да вроде топает, — задумчиво отвечает ей за меня Сора, висящая на мне справа.

На самом деле, конечно, не висящая: тоже поддерживающая.

— Маса, ты как?! — Икару, беззвучно шевеля губами, пилотирует свою инвалидную коляску лучше, чем некоторые в мои годы водили автомобили.

Девайс отличницы то выезжает вперёд, то разворачивается на одном месте; то, повернувшись к нам лицом, едет спиной вперёд.

Сама Иока при этом беззаботно треплется с нами, время от времени пробует болтать в воздухе ногами — вообще не оглядываясь по ходу движения, чтоб "следить за дорогой".

Цубаса, видимо, ловит мой испуганный взгляд пару раз подряд, потому что наконец отвлекается от экрана своего гаджета:

— Не напрягайся! Она же не пешком идёт.

— Если наеду на препятствие, коляска просто остановится, — завершает пояснение Икару.

— Тормоз, — выдыхает восхищенно Канако мне в ухо, которая только сейчас поняла, чего я тревожусь.

Ну не говорить же, что я из другого времени. И когда парализованная старшеклассница катит спиной вперёд, ещё и быстрее, чем иной велосипедист…

Ну да, не сообразил.

— А ям на территории нет, — раздаётся от Соры. — Колись давай, нам интересно: как твоё колено?!

Вопросительно сверлю взглядом Цубасу.

— Таблетка? — отстраненно уточняет она, не отрываясь от сообщения.

— Угу.

— Как?

— Оно заранее предупредило, что у типа условно боевые расширения активировались. Ну я и ждал какой-то подляны, — пожимаю плечами.

Икару весело и многозначительно хлопает широко раскрытыми глазами, прикусывая язык и не говоря ни слова.

Сам я, без разрешения своей половины, о концентраторе в животе тоже рассказывать, естественно, никому не буду. Даже пусть и нашим ближайшим подругам.

— А что за таблетка? — неуверенно переглянувшись, Конно и Камихата смотрят по очереди то на меня, то на красноволосую.

— Концентратор. Армейский. Старые запасы. Маса его сожрал, всё по процедуре. Он теперь у него из аппендикса наяривает, — односложными фразами описывает ситуацию Цубаса. — Видимо, суставы на время боя усилились автоматически…

— Да, мелькало что-то такое в фоновом режиме, — подтверждаю. — Ну и я колено чуть согнуть успел: он не на излом ударил, а в тупой угол. Сквозь штаны, вам снаружи не видно было.

Поскольку все вокруг математики, больше вопросов не возникает. Как действует проекция сил, тут объяснять не надо.

Возникшие, когда всё окончилось, местные полисмены развивают бурную деятельность.

Я, предъявив с телефона Цубасы свою грамоту от директора департамента, вызываю уважение в их взгляде и набираю Садатоши. Коротко излагаю ситуацию.

После этого мы отправились дальше на занятия, а "китайского тигра" (это он сам себя так назвал) потащили в местный медпункт.

— Я б сказала, что не первый. — После паузы заявляет рассудительно Икару. — Сразу два акта.

— Первым были спортсмены? — догадывается Сора.

— Угумс…

— Какие дальше планы? — это Канако.

— Сейчас зайдём на вызов к президенту, все вчетвером. Затем досидим, что останется, из занятий. Затем с Масой отвезем кое-кого в больницу, — Цубаса на мгновение отрывается от гаджета и звучно целует Иоку в макушку. — Потом, видимо, будем искать, где бы приземлиться.

Все уже в курсе моей размолвки с родителем, потому Канако неуверенно предлагает:

— Можем на недорогой отель скинуться?

— Не надо, — решительно отвергает руку помощи красноволосая. — На то у нас и самих есть.

— В крайнем случае, они у меня в палате успешно ночуют, — торопится добавить из кресла отличница.

* * *

Кабинет и должность начальника образовательного процесса старшей школы временно вакантны: Кавасима, взятый под стражу прямо в зале суда при мне, из тюрьмы пока так и не появился. Во всяком случае, в академии.

А другого человека пока или нет, или не планируется.

Когда меня вызвали после третьего урока к директору всего заведения, Цубаса недовольно заметила:

— Началось…

— Вместе пойдем, — решительно подняла на красноволосую глаза отличница. — Уж я найду, что сказать!

— Только рубашки застегните, — на всякий случай напоминаю я.

В административный корпус, под кабинет директора, так и прибываем вчетвером, вместе с Икару в каталке.

— Я же звал сюда только одного человека? — удивляется Фурухаси при виде нашей процессии.

— Я сегодня не могу далеко отходить от Асады! — поднимает руку Иока. — Он сопровождает меня от больницы и обратно, в рамках десяти часов исправительных работ!

— Каких работ?! — педагог, естественно, не держит мелких деталей в голове.

Это ещё в том случае, если он их знает.

— Когда Кавасиму при мне сажали за служебный подлог, мне впаяли десять часов общественно полезного труда, — вежливо поясняю со своего места. — Я их отбываю медбратом, при Икару. Учимся вместе; в классе тоже вместе… Всё логично, как по мне.

— То, о чём я хотел бы поговорить, для чужих ушей не предназначено. — Президент и директор в одном лице преисполнен решительности.

— Господин Фурухаси, не сочтите за наглость. Если вы собрались меня воспитывать, то этим в рамках профилактических мероприятий сейчас официально занимается полиция Токио. Они так и сказали: вы можете официально обратиться в девятое бюро — и получить от них подтверждение. Они уже в курсе сегодняшнего инцидента.

— Как?! — директор даже очки снимает.

— Я первый отзвонился в девятку и сам заявил.

Преподаватель удивленно поднимает правую бровь и что-то записывает на электронном планшете указательным пальцем.

— А если у нас какие-то другие цели, то я бы крайне не хотел отнимать ваше время понапрасну, — продолжаю не выходить из образа. — Могу спросить? Какая цель нашей встречи?

— Сегодня обычные школьные конфликты впервые на моей памяти вышли за рамки вашей школы. И коснулись уже даже других учащихся, — тщательно обдумывая каждое слово, обозначает тему Фурухаси. — Я пока никак не квалифицирую произошедшее, но не могу и игнорировать всего. Как минимум, мне нужно поговорить с каждым из вас — хотя бы, чтобы понять, что происходит! И чего ждать дальше.

Я только открываю рот, как нестройный хор четырех одноклассниц начинает наперебой излагать вариации случившегося.

Директору это надоедает буквально через четверть минуты — и он с размаху перепечатывает ладонью по крышке стола:

— ТИХО!

— … а над инвалидом они всегда поиздеваться горазды! — ничуть не смущаясь, завершает из кресла Икару. — К тому же, давайте вообще на учебный рейтинг посмотрим! Директор, кому верите больше?! Мне?!! Или спортсменам?!

Я уже в курсе, что Иока, кроме прочего, находится в негласном рейтинге лидеров математического направления не только префектуры, а и как бы не города. Попутно, в рамках школьного кружка, она заменяет преподавателей с малышами из младшей школы, в местном аналоге продлёнки. Еще какую-то общественную нагрузку тянет…

В общем, удар ниже пояса.

— Мне показалось, что китайца стоит дополнительно протестировать на законность расширений, — дождавшись своей очереди, веско заявляет Цубаса.

— А я б вообще иначе поставил вопрос, — раз идёт такой банкет, не мне оставаться в стороне. — Директор, а это вообще нормально, что какой-то гайдзин из-за моря наезжает на японцев в Японии?..

Виснет неловкая тишина.

— Зачёт, — с нечитаемыми интонациями роняет моя половина.

До меня с опозданием доходит, что в глазах президента я от своего оппонента особо не отличаюсь. В лучшую сторону.

— Ну, у меня хотя бы фамилия японская, — добавляю сконфуженно, опуская взгляд.

Вначале начинает смеяться Икару. Затем к ней присоединяются Сора и Канако.

Цубаса, скептически поведя бровями, два раза хлопает в ладоши.

* * *

А когда мы наконец, еще через четверть часа, выкатываемся дружно из административного корпуса, Кимишима, виновато глядя на меня, даёт мне прочесть свой экран:

"Мама сегодня дома".

— У меня ночевать не получится, — вздыхает она. — По крайней мере, сегодня. Если хочешь — плюну на всё и буду с тобой, где ты! — её глаза смотрят отчаянно и решительно. — Хоть под мостом!

— Не надо, — говорю, подумав. — Если честно, у меня свои дела с Рюсэем были. Не срочно, но как раз и порешаю, пользуясь оказией.

— Можешь у меня в палате остаться! Вторую кровать поставят! — молниеносно реагирует Иока, цепко хватая меня за руку теплой ладонью. — Ну или приходи, когда твои дела окончатся?!

— Ты не один!

— Что-то придумаем! В крайнем случае, ночуем с вами в больнице!

Это Конно и Камихата дружно подхватывают меня под локти в качестве ситуативной компенсации.

— Я ни против чего не возражаю! — почему-то торопится сообщить Цубаса, обнимая за плечи всех стоящих. — Маса, и это я тебе в первую очередь! Это у тебя мозги своеобразно варят! В плане морали… северной…

— Кажется, жить в приятном коллективе — это хорошо, — резюмирую не задумываясь, купаясь в лучах всеобщего внимания.

— Шаришь. — Канако жизнерадостно хлопает меня между лопатками.

* * *

— Что думаешь? — Сора поехала с одноклассницей на метро.

Потому что Маса и Цубаса повезли Икару в больницу на каком-то служебном вэне Джи-ти-груп; и развозить их по домам было просто не по маршруту.

А пострадавшей подруге требовалось соблюдать график оговоренных процедур.

— На ночь из дома точно отпрошусь. Тем более, если заночуем у Икару, — уверенно ответила Канако. — По деньгам пока не очень: на отель точно не наскребу. Даже трети.

— Да я не о том, — с досадой поморщилась подруга, оглядываясь за спину на старика, в толпе задевшего её локтем. — Как тебе наши метаморфозы?

— Норм, — равнодушно пожала плечами Конно. — Пока все устраивает. Интересно, приятно, безопасно, познавательно и весело в одном флаконе.

* * *

— Хиротоши, как бы пересечься поболтать? — младший Асада, пользуясь знакомством, опять набирал его с аппарата своей пассии.

— Что-то важное? — бросил пробный шар Ватанабэ.

Если честно, он абсолютно не ждал, что блондин позвонит первым.

Собравшись дождаться девяти часов вечера, комиссар планировал напомнить тому о себе лично: как минимум, решить вопрос пары таблеток. Которые красноволосая подруга пацана грозилась добровольно сдать вот буквально сегодня.

— Все важное, — невежливо (впрочем, как обычно) ответил подросток. — Во-первых, Цубаса сдаёт вам две таблетки. Примите файл… Во-вторых, вот моё заявление: ходатайствую о вашем разрешении третью пока придержать у себя. Сделаю, как скажете, — пацан вопросительно уставился на собеседника.

— Договорились по последнему пункту, — неожиданно для самого себя, буднично кивнул Ватанабэ. — Только тебе установочный пакет позже направят: синхронизируй все базы с нашим сервером.

— Это чтоб они были уверены, что ты ничего противозаконного не творишь, — грамотно ответила на невысказанные вопросы школьника его красноволосая пассия сбоку.

— Точно, — кивнул главный борец с контрафактом. — Еще что-то?

— Мелочь одна. Сегодня с одним китайцем дрался, в школе. Он мне, кстати, чуть колено не сломал. Вот что Цубаса через таблетку записала…

* * *

Хиротоши разорвал соединение и задумчиво посмотрел в окно.

Разумеется, сигналы от школьников были коммуникацией никак не его уровня. С другой стороны, и младший Асада с подобными заявлениями официально в жизни обращаться бы не стал — хотя бы затем, чтоб дураком не выглядеть.

А вот по дружбе, знакомому…

О том, что целые массивы пакетов в китайской диаспоре циркулируют бесконтрольно, его ведомство и так знало. Ничего нового мальчишка не сообщил.

Просто ещё один раз подтвердил: у гостей из-за моря нейро-контрафакт стал уже массовым явлением. И проник в самые широкие социальные группы и слои, включая учащихся престижных учебных заведений. Перестав быть уделом исключительно деклассированного элемента и люмпенов.

— Такое впечатление, что понятия "помойка" для этого народа не существует, — задумчиво пробормотал комиссар.

* * *

Глава 22

За некоторое время до этого, ещё ночью.

— Да? — Мивако вежливо и предупредительно подняла бровь, отвечая супругу прямо из онсена.

— Ух ты, как у вас там интересно, — рефлекторно сглотнул слюну Ватару, увидев рядом с женой в облаках пара и пиар менеджера.

Последняя пребывала в весьма определённом настрое. Вака, вежливо кивнув ему, тактично отвернулась в сторону, продолжая курить длинную сигару. Хотя слышать беседу ей это, конечно, не мешало.

— А ты прямо со смартфоном в воду залезла? — спросил финансист, почему-то растягивая время и отодвигая переход к основной теме.

— А что ему будет? — удивилась Кога. — Амфибия, противоударный. — Она вопросительно наклонила голову к плечу, соблюдая вежливость и не задавая дальнейших вопросов.

Вслух сказано не было, но в воздухе явно повисло: "Чего звонишь?".

Вака потянулась к бортику естественного бассейна, чтобы сбить пепел. Некоторые части её анатомии слегка дрогнули и качнулись в воздухе.

— Интересно-то как у вас, — озадаченно родил рефрен самому себе старший Асада.

Секретарша и, по совместительству, вторая жена, проследив за его взглядом, насмешливо предложила:

— Мы до обеда здесь всё оплатили. Этот двор — полностью за нами. Хочешь — присоединяйся?

— Что, вы там только вдвоём? — вопрос мужа был абсолютно риторическим.

Мивако уже набирала воздух, чтобы ответить что-нибудь искрометное, на грани шутки и провокации, когда пиар-менеджер её перебила:

— Разумеется! С нами ещё был ваш сын, с девушкой; но они давно уехали!

— Да я, собственно, именно о нём и хотел поговорить… — Финансист, заметив ироничный взгляд жены, поторопился увести глаза в сторону от Ваки и непроизвольно потупился.

— Это что-то в моей компетенции? — мгновенно включилась в работу Коюме. — Или там ваше семейное дело? Спрашиваю потому, что по Масахиро вы и мне задач нарезали.

— Да тут не разберёшь, — раздосадованно и искренне дернул щекой Ватару. — Видимо, тот случай, когда семейные раздоры могут повлиять и на работу.

Вака вопросительно подняла левую бровь, повторно вытянула руку с сигарой за пределы бассейна и выжидательно подняла подбородок, сверля взглядом уже свою спутницу.

— Ну, может, ты нам в общих чертах объяснишь? — предложила младшая супруга мужу. — И обозначишь круг вопросов? Раз звонишь, значит, нужно что-то делать. А пока ты не объяснил, как нам отсюда угадать, кому из нас подключаться?

— … примерно так. — Старший Асада без утайки сообщил все детали женщинам.

— Какой вопрос ключевой? — вежливо поинтересовалась менеджер. — Из указанных?

— С одной стороны, не хочу идти у него на поводу. Да это и невозможно… С другой стороны, я не контролирую ситуацию с родным сыном, ещё и перед выборами.

— Я бы чуть иначе ставила ключевой вопрос, — скептически заметила Мивако. — Я бы, на твоём месте, в первую очередь подумала: а что скажет Нозоми? Когда выйдет из больницы?

— А что она скажет? — напрягся Ватару, нервно глядя на пустой стакан в своей руке.

— Что ты за тот месяц, пока её не было, выжил из дому сына. Потерял старшего друга и начальника, хотя тут ещё неточно. Выпил больше, чем за предыдущую жизнь, — безжалостно подытожила секретарша. — Какой вывод?

— Какой? Ч-чёрт, кажется, и правда не стоило пить столько…

— Выводы она сделает свои, — мудро пообещала Мивако, окатывая скептическим взглядом бутылки на заднем плане. — Но один вопрос себе точно задаст.

Финансист, не говоря ни слова, рассеяно глядел между женщинами.

— А по-прежнему ли сильный мужчина с ней? Или уже какой-то обрюзгший старый слизняк? Не способный управлять даже личным ребёнком?

— Ты перегибаешь, — зло уронил Ватару, неприязненно глядя на младшую жену.

— Тебе не стоит сейчас оставаться одному, — неожиданно мягко предложила та. — Приедешь к нам? Или мы быстро соберёмся и поедем к тебе?

— Скоро буду, — проворчал финансист, разрывая соединение.

— Ты ж говорила, мне надо держаться от него подальше? — как ни в чём ни бывало, с любопытством поинтересовалась Вака. — А сама тащишь его сюда? При мне? — она задумчиво провела свободной ладонью от шеи до живота, намекая новой приятельнице на вполне определенные нюансы.

— А ничего не будет, — уверенно заявила Кога. — Между вами, сейчас… Вот увидишь.

* * *

Там же, через некоторое время.

— Вот ты хитрожопая, — нейтрально констатировала Коюме, сбрасывая с себя хлопковый халат онсена и открывая шкафчик с одеждой в специальной комнате.

— Я умная, — довольно прикрыла глаза Мивако, удерживая в руках одежду Ваки. — Растерянность. Чувство вины. В такие моменты из него можно веревки вить. Просто я его знаю… Справишься?

— Да кто ж его знает, — вздохнула пиарщица. — По идее, парень не давал повода думать, что может наплевать на договорённости.

— Ну, отцу же перед выборами заявил, — фыркнула секретарша, с нечитаемым взглядом наблюдая, как её собеседница застегивает спереди одежду.

— А у кого друг перед другом обязательств больше? У отца перед сыном? Или наоборот? — парировала менеджер.

— М-м-м, смотря с какой стороны, — мгновенно задумалась Мивако. — Если с точки зрения морали, то, конечно, у сына перед отцом. А вот…

— А вот если с точки зрения закона, то вовсе даже и наоборот, — многозначительно подняла бровь более высокая Вака. — И этот сынишка ваш, насколько я его поняла, с точки зрения закона, по своим европейским правилам, мыслит как бы не чаще!

— Бог в помощь! — открещиваясь, подняла вверх пустые ладони Кога. — Если ТЫ знаешь, как подступиться к проблеме…

— Ну, не убедить шестнадцатилетнего парня будет совсем уж грустно, — непритворно вздохнула Коюме. — Тем более, демонстрируя ему свою искреннюю симпатию. К-хм.

— Он тебе нравится?! Или для карьеры?! — мгновенно вцепилась в последнее слово младшая сестра оябуна.

— Карьера у меня в любом месте будет удачной и стремительной. Согласна? — Вака улыбнулась как-то неожиданно мудро и по-взрослому.

Настолько, что Мивако, насупившись, тут же отвела взгляд.

* * *

— Спасибо! — сияющая Икару похлопала себя по животу и откинулась на подушки.

— Ой, да завязывай, — недовольно нахмурился Асада. — Было бы за что…

— Самооценка? — отличница весело кивнула подруге, глазами указывая на парня. — Занижена? Из-за предыдущего жизненного периода, нет?

— Местами, — Цубаса, с хрустом разгрызая третье яблоко, согласилась лишь отчасти. — Но это не оно.

— Да ну?!

— Угу, — компетентно кивнула красноволосая, поворачивая яблоко перед собой и примеряясь, чтобы укусить его с другого боку. — У него заниженная самооценка регулярно компенсируется самоиронией. Я прям как запала — до сих пор тащусь.

— Хм. А ведь да, — Иока по-новому и задумчиво посмотрела на блондина. — Я сформулировать не могла! Он действительно как-то по-взрослому, без пены изо рта, всё это воспринимает! Не доказывает никогда ничего никому. Ну, почти. Хм?

— Мудрость приходит с годами и с проигранными сражениями, — философски вздохнул Асада, продолжая разделывать очень узким и маленьким ножом средних размеров кальмара.

Стараясь не забрызгать при этом пространство вокруг крошечной раковины.

— Уверен? — Кимишима, забросив в рот остатки яблока вместе с огрызком, нависла над плечом одноклассника. — Давай я?!

— Не-е-е, мне надо практиковаться, — не согласился тот. — Вы-то и так сумеете. А я в жизни не делал. Вкусно? — он оценивающе посмотрел на несколько пакетов с морепродуктами.

По его звонку, коллеги с рыболовного промысла отправили ему круглосуточным курьером несколько наименований, отчёркнутых в списке Цубасой.

Буквально по половине килограмма, но сразу несколько пакетов: кальмар, лосось, тунец, осьминог…

Бывшая курсант информационной академии, пока везли еду, не доверяя никому, через забор клиники сбегала до ближайшего гипермаркета.

Несколько приправ, саморазогревающийся рис, одноразовые палочки и такие же плошки — и трое учащихся Тамагава ужинали прямо в палате.

— Никогда не ел столько сырой рыбы, — заметил Маса, бросая несъедобные остатки головоногого в специальный пакет.

— Зря, — синхронно пожали плечами девочки.

— Вкусно. Полезно. Недешево. — Продолжила Цубаса, задумчиво выбирая между ещё одним яблоком и упаковкой с финиками.

— Ты просто не настолько японец, каким искренне себя считаешь, — деликатно обозначила намек Икару. Затем махнула рукой и, не сдерживаясь, заржала вслух. — Это всё большую часть жизни коренные японцы так и едят не термообработанным!

— Угу, — Кимишима решительно выхватила из пачки самый большой финик. — Так вот и сыпятся иностранные шпионы, неудачно притворяющийся японцами!

Маса, по личной простоте и складу характера, решительно исполнил заказ девочек на морепродукты (и щедро добавил к единственному наименованию от них многое от себя).

Но после этого, доведя подруг до колик в животе из-за смеха, он минут десять порывался проявить техническую смекалку — и, за счёт миниатюрной разделки, нажарить всё полученное на электролампочке (в палате медицинского учреждения, помимо энергосберегающих, были и два сета со старыми добрыми лампами накаливания — это светловолосый каким-то образом приметил с ходу).

— Просто я технически грамотный и мало ел сырого, — неуступчиво нахмурился парень. — А жарить в больнице, кроме лампочки, больше не на чем.

Икару и Цубаса, переглянувшись, захихикали очередной раз.

— Мы тебя и такого любим, — напомнила красноволосая.

— А что. Экзотика, решительность, нестандартность — прикольно же! — сквозь всхлипы добавила отличница. — А если серьёзно, то большое спасибо.

— Да ладно, — довольно прищурился блондин. — Это мой мужской долг, ага.

— Народ, мне уже домой пора, — виновато вздохнула Цубаса, с тоской глядя на настенные часы.

— Маса, ты со мной ночуешь? — Икару указала взглядом на вторую кровать.

Медицинская техника, в сочетании с пятиэтапной программой концентратора, позволили ей сейчас уже полноценно сидеть на кровати.

— Да я к Длинному на беседу, — задумчиво ответил подросток. — Там не знаю, как пойдёт.

— Можешь вернуться в любое время, — решительно дёрнула подбородком Иока. — Через заборы вы отлично лазаете и по ночам; а в моей палате для тебя всегда есть место.

— Ладно, тогда на метро вместе? — Кимишима, явно преодолевая внутреннее сопротивление, хлопнула себя ладонями по коленям и решительно поднялась со стула.

— Э-э-э, а это куда всё?! — Асада задумчиво глядел на море продукты на своих коленях. — Я думал, всё сожрем?

— Не за один раз, — рассудительно сказала отличница. — Брось вон в холодильник?! А завтра, если что, в школу с собой возьмём на перекус? Одноразовых контейнеров там, на нижней полке, тоже хватает. Вы же за мной утром заедете?

— Тогда ночью точно вернусь, — сообразил что-то на ходу Маса. — Да. Угу. Я про утро и не подумал.

— Я первым вагоном метро буду, — кивнула следом за парнем Цубаса.

* * *

Офис одной китайской компании.

Человек, официально числившийся логистическим клерком, в реальности выполнял и много других функций.

Сейчас он старательно, чат за чатом, просеивал ежедневные новости диаспоры: большинство свежей и актуальной информации сегодня добывается именно из таких источников.

Кто-то шёл по улице, что-то заметил, сфотографировал — и отправил в чат. С кем ещё, как не с земляками, делиться горячими впечатлениями?

А у кого-то случилась неожиданная радость или беда. Как таким не поделиться?

В одной из директорий второй десятки несколько ханьских студенток, окружив хмурого парня (судя по интерьеру — явно больничная палата), вовсю щебетали о том, как даже тигр, случается, может потерпеть поражение.

Студентки были самыми обычными, своими.

Парень же, которого они проведывали, постигал тонкости юриспруденции в одном из ключевых колледжей агломерации по специальности. Сидящий за столом человек за студентом наблюдал давно: юридический колледж, пока существующий вроде как автономно, буквально в течение учебного года должен стать официальной частью Академии Тамагава.

Глава 23

Когда это произойдет, самый обычный парень-китаец, по факту, будет учиться со столичными японцами. Которые, в свою очередь, после столичного же юридического факультета попадут…

Не важно, куда. В любом случае, не улицы подметать. Куда-нибудь, да попадут.

Студент, как и симпатизирующие ему землячки, тоже был самым обычным. Бы. Если бы не кое-какое спортивное прошлое на родине — это сидящий за столом выяснил давно (спасибо современным профилям в социальных сетях).

Случай был не ахти какой важный, но всё же из общей канвы выбивался. Да и мимо пройти — не совсем вариант. В сети вроде как приятели.

Если же отбросить работу, то даже чисто по-человечески интересно: а кто это ему лицо-то начистил? До сего момента, Япония таким не баловалась. Ко всем учащимся по обмену относились подчёркнуто корректно.

* * *

Сяо валялся на больничной кровати после визита подруги с подругами.

Эх, был бы местным — можно было бы и полуофициально с остальными тёлками замутить. К сожалению, на материке взгляды строже, как и обычаи.

Мог бы выписаться даже сегодня — но в этом случае лицо ещё длительное время будет украшать идиотская наклейка. Чего не хочется.

Здесь же лечащий доктор откровенно сказал: два варианта протокола (лечения). Первый: перелом соберём, в смысле кости; дальше — ходи балдей. Лечись консервативно. Сам молодой, кости нормально срастаются.

Второй вариант: запускаем нано-колонию. Методика новая, нанниты тоже. Результат гарантируют более быстрый, но двое суток отсюда — ни ногой.

Из плюсов — гарантированное полное восстановление косметического эффекта. Иначе говоря, на лице ничего заметно не будет. В отличие от первого варианта.

Из минусов — солидная стоимость. Вы, дорогой Сяо, иностранец; и от заявления в полицию, несмотря на откровенную криминальность вашей травмы, почему-то отказываетесь.

Сяо отлично понял жаргон собственной профессии, но всё равно переспросил: а причём здесь криминальность травмы?

Ответ внушил: оказывается, островитяне очень скрупулезно относятся к тому, что считают своими обязательствами.

Если бы он написал заявление в полицию, там зафиксировали бы перелом лицевой кости, как результат преступления.

В этом случае, стоимость его лечения полностью попадала бы под программу государственной страховки островов.

Блин. Или правда надо было на этого дурачка заявление написать?

С-сука. Бабла жаль, спору нет. Но обращением в полицию, в рамках дальнейшего пребывания внутри Тамагава, зачморишь сам себя: на какой-либо авторитет дальше даже рассчитывать не стоит.

С учётом того, что белобрысый школьник — вообще малолетка.

Нет… Мы пойдём другим путём… Пара штук не стоят такого позора, и — главное — потери перспективы.

Никого из японских тёлок, учащихся на территории академии и университета, после такого не склеишь. Чтобы жениться и дальше абсолютно законно получить гражданство.

Долбаные островитяне, что те варвары: любые новости разносятся со скоростью звука, до самых стен заведения.

Нет уж. Лучше чуть-чуть перетерпеть и напрячься финансово — а с белобрысого потом как-нибудь взыщется. Найдём способ.

Когда позвонил земляк, с которым общались в некоторых своих форумах, Сяо вначале удивился, потом обрадовался: делать ещё больше суток было особо ничего, а тут хоть какое-то развлечение.

Слово за слово, поболтали больше часа.

Незаметно для себя, студент колледжа в подробностях рассказал о собственном конфузе.

— А ты с ним на сухую дрался? — между делом, завуалированно поинтересовался знакомый.

Даже разговаривая на родном языке, они предпочитали некоторые деликатные моменты из области нейро-концентрации называть иносказательно.

— Если бы! — выдохнул обреченно будущий студент юридического факультета университета Тамагава (после колледжа). — Я и "сетку" активировать успел! Не помогло!

— Во как! — искренне посочувствовал земляк. — А с кем дрался? Можно подробнее? Ну, я же не умею драться, — стеснительно пояснил товарищ. — Мало ли, кого тут опасаться надо? Если вон, говоришь, пятнадцатилетний малолетка может нашей "сетке" навалять? Ещё и в твоём исполнении! — он со значением поднял в воздух палец.

Последнее не было лестью: биография Сяо на родине ни для кого из земляков секретом не являлась. Наоборот, он гордился собственными достижениями, которые фигурировали во всех его профилях.

— Блин, шестнадцать ему. Не пятнадцать. Наш, школьник. Старшая школа Тамагава. Да ничего особенного… так, сын кого-то из местной якудзы. Причём не из самых крутых гуми. Кстати! Он уже на местных аналогичным образом отметился! С ним тут местный второй дан учился, да и учится; ещё местных регбистов валял…

Буквально через пять минут разговора Сяо уже и сам начал задумываться о причинах такой удачливости злосчастного школьника на том, что считал собственной нивой.

Товарищ ни на чем не настаивал, только задавал вопросы. Только вот в итоге учащийся колледжа перестал верить в случайность — и искренне заподозрил у белобрысого какие-то технические хитрости.

И как сам не догадался? Ну и что, что в Японии за нейро-контрафакт сажают в тюрьму? Якудза же! Мало ли, что могут.

Надо будет навести справки. И надавить на малолетку ещё раз тоже надо будет — а вдруг что и получится…

Поблагодарив земляка за уделенное время, Сяо опять растянулся на кровати, предаваясь мечтам: блондином надо будет вытереть все унитазы в сортире. Тем более что товарищ, дай ему бог здоровья, обещал через неделю помочь с более продвинутой версией даже и не "сетки", а совсем другого продукта.

* * *

— Привет, Длинный! — Маса звонил со смарта своей красноволосой подруги.

— А что с родным номером? — закономерно среагировал Рюсэй. — Опять сражался?

Последнее он ляпнул наобум, но неожиданно попал.

— Угу. А батя тебе что, не рассказывал?

— Да мы с ним как-то не обсуждаем твои драки, — удивился маркетолог. — С чего бы мне знать?

— Так то не мои драки, как раз-таки ваши, — многозначительно хмыкнул младший Асада. — Я думал, ты в курсе.

— Навскидку ничего в голову не приходит из того, что мне по подведомственности, — подумав, честно сказал менеджер. — У нас с твоим отцом шестьдесят процентов работы не совпадает вообще, департаменты разные. А что там было?

— Да оно бы лучше не по телефону, — замялся старшеклассник. — Я заодно об одном человеке хотел попросить… Пересечься бы?

— Ну так подгребай?! — Рюсэй сказал название заведения.

— А это разве наша точка? — удивился более молодой товарищ. — Фигасе, мы крутые! Я и не знал…

— Не наша. — Маркетолог развеселился от искренней непосредственности школьника. — Но я не только в наших точках бываю и работаю. Сегодня — здесь. — Увидев, что товарищ колеблется, он добавил. — Приезжай! Тут много чего интересного! Заодно добьем все наши вопросы.

Ровно через секунду менеджер местами пожалел о собственной откровенности, потому что рядом с другом находилась и его пассия. К счастью для Рюсэя, молодая красноволосая оторва о таких заведениях слыхом не слыхала (соответственно, ничего дурного не подумала).

— А как я тебя там найду? — уже соглашаясь, спросил Маса.

— А на входе назовёшь мою фамилию и попросишь передать мне спуститься. За три минуты спущусь.

* * *

Заведение, куда меня приглашает Рюсэй, на деле занимает несколько этажей внутри небоскреба. С первого по пятый, если совсем точно.

Охрану на входе абсолютно не смущает мой возраст. Услышав фамилию, они ровно кивают и просят погулять снаружи.

А через три минуты товарищ забирает меня и проводит внутрь. Несмотря на законодательные возрастные ограничения.

— Как целое футбольное поле, — оглядываюсь по сторонам в огромном зале, всё пространство которого установлено столами.

Посередине каждого из них вмонтирована специальная жаровня.

— Ты ж фанат кулинарии. Специально для таких, как ты, любителей экзотики: можешь заказать себе сырых продуктов по прайсу, — пожимает плечами Рюсэй. — Сам себе сготовишь. С тем вкусом, который хочешь.

Присматриваюсь — и возле каждой жаровни замечаю вмонтированный в стол ящичек для специй и приправ. И инструментов.

— Погнали! Который из столовой наш? — потираю руки в предвкушении.

— Выбирай любой, — смеётся маркетолог. — Из свободных, разумеется.

Часть мест действительно занята парочками, компаниями. Но почти половина свободна.

— Давай вначале о делах? — раздаётся у меня над ухом, когда я только погружаюсь в перечень доступных ингредиентов. — Я вообще-то пошутил! Я думал, ты по меню что-нибудь готовое закажешь?

Чёрт. В отличии от девчонок в больнице, я почти не ел и абсолютно не наелся: ну не сырой же рыбой брюхо набивать! Пускай даже это кальмары или осьминоги…

Цубаса и Икару, догнавшись рисом, наоборот с превеликим удовольствием съели заказанные моей половиной дары моря от Ёсиоки. Ещё и меня пытались агитировать.

Раздразнив аппетит (и нормально вечером не пожрав), голый рис я есть не смог, даже с имевшимися многочисленными приправами. А сырые морепродукты почему-то не полезли.

Не моё.

Вздохнув, отодвигаю в сторону такое привлекательное меню:

— Вопрос первый. Есть русская девчонка, она сейчас в полицейском госпитале. Когда выйдет, ей будет некуда податься. Можешь помочь пристроить?

— А где она до госпиталя обитала? — Нейтрально интересуется Рюсэй, выбрасывая официанту на пальцах заказ, чай и сок.

Блин. И ведь не скажешь, что очень есть хочется. Кстати…

— У меня пока смартфона нет, расскажи, как я тут расплатиться смогу?

— Разбогател? — весело вскидывается товарищ. — Нет ничего проще. Но ты вначале о девице своей расскажи: мне будет гораздо проще придумать, куда её пристроить, если я хотя бы имя узнаю.

* * *

Там же, через некоторое время.

… - ну так позвони — и спроси?! — мой товарищ искренне не понимает, а в чём затык. — Сам. Её. Лично. Какие секреты?! Ещё и на её прошлой работе?

— Куда? В госпиталь полиции? — изобразить сарказм получается, но Рюсэя это не убеждает.

— Судя по тому, что ты рассказал, твой знакомый комиссар должен быть в курсе, — пожимает плечами Рюсэй.

— Да ну… неудобно…

— Ты как не японец.

— Знаешь, который раз по счёту за сегодня ты мне это говоришь?

— Так если оно так и есть? — он продолжает недоумевать. — Время ещё относительно пристойное. Твои знакомые служивые точно не спят. И ты же не о кабаке его спрашиваешь! А о соотечественнице, попавшей в беду! С точки зрения этикета, вполне себе нормально.

— Телефон дай, — протягиваю руку через стол, напоминая, что мне не с чего звонить.

* * *

Там же, через некоторое время.

— … как умерла?

— Мои тебе искренние соболезнования. — Кажется, Ватанабэ сейчас не отбивает дежурную программу, а искренне испытывает какие-то эмоции. — Там всё очень плохо было. Наши врачи сделали всё, что могли. Просто поверь: было без вариантов.

— А…

— Нет! — комиссар повышает голос, не давая мне заикнуться о таблетке вслух. — Там нейродегенеративные процессы пошли каскадом. То оборудование, которые ты использовал в условиях улицы, это как полиэтиленовый пакет на корабельную пробоину. Дало исключительно временный эффект, за счёт внутренних резервов организма. Маса, мне искренне жаль, но подобное пока не лечится.

— Как же так…

— Она ещё слишком долго продержалась, — нейтрально замечает полицейский. — Ты же помнишь других…?

— Да. А почему мне раньше не сказали?

— А ты что, новый гаджет купил?! — искренне удивляется Ватанабэ. — Куда я тебе сообщу? Лично приехать с докладом?!

— Извините…

— Уже молчу, что формально ты не являешься ни родственником какой-либо очереди, ни просто близким человеком. — Он говорит сварливо по инерции. — Она тебя, по крайней мере, в числе близких не упомянула! Мы всегда о таком спрашиваем в подобных случаях.

— Спасибо…

— Мои соболезнования. — Комиссар, вежливо кивнув, отключается.

Я с запозданием вспоминаю, что забыл поднять тему зависшего у него в департаменте смартфона Цубасы.

Сейчас этот телефон бы очень сгодился: чтоб не покупать нового себе, я б мог побегать с ним. У моей половины всё равно новый.

* * *

— … как ты говоришь, проще чищенной морковки.

Выдержав подобающую паузу после разговора пацана с полицейским, Рюсэй вернулся к делам.

— Держи, — он протянул младшему товарищу пластиковую банковскую карту из своего бумажника. — Моя запасная, но я сейчас на ней обнулю остатки. Переводи на неё баланс со своего счёта…

Казалось, младший Асада был действительно убит горем — поскольку не соображал элементарного.

С одной стороны, ту девку он видел первый раз в жизни (и последний, как только что оказалось).

С другой стороны, он так искренне описал собственные эмоции, когда услышал родной язык…

Эх. Ладно.

Воскрешать мертвых маркетолог не умел, но отлично знал, как решить текущую утилитарную проблему.

Под его диктовку, Маса активировал своё приложение банка на его смартфоне — благо, в наше время достаточно аутентичного отпечатка пальца.

Затем сын финансиста, абсолютно не ориентирующийся в профильных инструментах родного отца, с третьего раза перевёл себе же, на эту выданную маркетологом карту, собственные деньги, с личного счёта.

Маса так смешно тормозил, не понимая, что отпечаток пальца заменяет сообщение на личный телефон (который он честно расколотил накануне).

В итоге, дружными усилиями справились.

— Карта твоя, — кивнул другу менеджер. — Когда станет не нужна, просто разломай на две половинки и выбрось в любую мусорку. Моих денег на ней уже нет, а я себе новую потом закажу.

Он немного слукавил: конечно же кое-какую сумму на счёте он оставил. Как и настроил, на всякий случай, неснижаемый остаток. Но говорить об этом не обязательно — парень сейчас явно денег не возьмёт.

Младший Асада, после неприятной новости, стал каким-то серым и угрюмым.

В качестве развлечения на ближайший час, он заказал на их столик сырой картошки, лука и мяса свиньи.

— Можешь водки заказать? — по-прежнему хмуро спросил школьник минут через пять, когда клубни картошки очищенными лежали в небольшой раковине, рядом со столом.

— Да тут в меню её нет, — Рюсэй, по роду занятий, в этом заведении бывал регулярно.

Барную карту помнил на память: национального напитка светловолосого товарища в заведении отродясь не водилось.

— А что есть? — равнодушно спросил старшеклассник, очищая лук.

— Ром. Джин. Текила. — Добросовестно перечислил маркетолог товарные группы алкоголя. — Вина неплохие! Коньяк. Арманьяк. Виски. Бренди. Сакэ…

— Трава, можжевельник, кактус…? РОМ.

— Цени, — буркнул менеджер, усилием воли сдерживая морали, которые старший сейчас должен был бы прочесть младшему.

Что ни говори, но глушить спиртное здесь, будучи несовершеннолетним… войдя по пропуску самого Рюсэя….

Ладно. Пусть.

Маркетолог принял решение не спорить — а молча посодействовать.

Раз у пацана даже с родным отцом общего языка найти не получается.

— Для твоего спокойствия, закажи мне мало. — Маса словно угадал мысли друга. — Без тебя мне больше не продадут, насколько я вижу по заведению. Допью заказ — и всё.

— Мало — это сколько? — машинально уточнил менеджер.

— Ну, триста грамм, — даже не задумался на мгновение школьник.

Очищенная луковица заняла своё место рядом с картошкой.

— А ром у них какой? — всё тем же замогильный тоном спросил Асада.

После недолгого обсуждения производителей, Рюсэй уже не был так уверен в правильности своего решения: всё-таки, триста грамм крепкого, семидесятипятиградусного, терпкого пойла — для одного школьника могло быть и многовато.

— Не жмись, — грустно улыбнулся Маса, верно оценив сомнения товарища. — У нас вон, ведро картошки с мясом на закуску… будет.

На самом деле, больше половины разделочной доски занимало не мясо, а чистый жир свиньи. Но спорить менеджер не стал.

— Есть не буду, — покачал он головой. — У меня куча дел в этом заведении, весь вечер с тобой сидеть не смогу. Подходить время от времени буду — но балдей сам. Извини.

— Без проблем. Так даже лучше, — Асада-младший неожиданно воспрял духом, заинтересованно посмотрел на кувшинчик с алкоголем и принялся орудовать ножом в два раза быстрее.

Глава 24 (не уверен. Утром перечитаю)

— Что-то я уже начинаю опасаться, — поёжившись, передернул плечами маркетолог через пару минут.

— На тему? — Маса вопросительно поднял бровь, но не голову.

Нож так и мелькал по разделочной доске, пластая белый жир свиньи на очень тонкие короткие полоски. Мяса старшеклассник пока почему-то не касался.

— Ты, когда узнал, что сам с собой бухать будешь, каким-то совсем уж нездоровым образом возбудился, — хохотнул менеджер. — А доза у тебя такая, что и взрослого убрать можно. Если на одного. Вот я и думаю…

— Да ну?! — Асада-младший стремительно вытер руки салфеткой и поднял в воздух небольшой цилиндрический сосуд из прозрачного стекла. — Длинный, не гони! Честные триста миллилитров! Вшивые. — Он скептически поморщился и поставил ром на стол. — И нет, не алкаш я.

— А чего тогда глаза заблестели? — нейтральным тоном поддел товарища Рюсэй.

— Как бы тут поточнее сформулировать. Знаешь, а у меня совсем нет приватности в жизни! — в голосе школьника послышалось удивление.

— Да ну?

— Ну да! Я только сейчас понял! Смотри. Живу по расписанию; даже не по часам, а вообще по секундам… Постоянно какие-то сплошные обязательства: учёба, родителю помоги, а то выборы плохо закончатся… Подругу долбо*бы с балкона третьего этажа выбросили — там хорошо, что успел подключиться… Девятка — семинар, ну там и ты присутствовал…

Асада перечислял ещё минуты две.

— Я тебе искренне сочувствую, — жизнерадостно заржал маркетолог, дождавшись окончания списка. — Но смею заверить: так большая часть страны живёт. По крайней мере, те, кто желает кем-то стать в будущем.

— А нахрена нужна такая жизнь? — озадачился Маса, на мгновение отрываясь от свинины и удивленно таращась на собеседника. — Как матрос первого года службы?

— Э-э-э??? — Рюсэй понял все слова по отдельности, но смысл фразы от него ускользнул.

— Никаких прав — одни обязанности! — блондин взмахнул рукой с зажатым в ней ножом. — Ай, не бери в голову… В общем, это я не возбудился. Скорее, пытаюсь и в плохой ситуации найти свои позитивы. — Он задумчиво и многозначительно смерил взглядом темную жидкость, поданную с бара минуту назад.

— Только не бесись, — хмыкнул маркетолог. — Я чуть постарше тебя, и вот тебе моё наблюдение. Те люди, особенно твои соотечественники, которые позитивы стараются найти здесь, — Рюсэй два раза стукнул ногтём по стеклу тары, — очень часто сворачивают не туда.

— Я понимаю, о чём ты! — неожиданно весело отреагировал Маса, словно что-то припоминая. — Угу. Есть такой момент. Можно даже сказать, местами национальная проблема моей исторической родины. Но у меня есть оправдание, оно же — прогноз.

Включив на полную подогрев под полукруглой чугунной глубокой сковородой, школьник вывалил с доски на ее дно мелко нарезанный жир свиньи.

— Что это будет? — неожиданно для себя заинтересовался менеджер, отодвигаясь на всякий случай чуть-чуть подальше.

— Сейчас сам увидишь, две минуты…

— А что ты там собрался прогнозировать? Чтобы меня успокоить попутно?

— А вот когда я начну тебя просить купить мне ром чаще, чем один раз в три месяца… Или больше, чем в этом наперстке, — Маса тоже цокнул ногтем по посудине. — Вот тогда и будем бить тревогу. Согласен?

— Более-менее…

Маркетолог, немного подумав, решительно подвинул к себе один из высоких стаканов. Поднял бутылочку, он набулькал на дно на один палец, щедро добавил льда и поспешно выпалил (Асада как раз возмущенно открывал рот, чтобы что-то сказать):

— Я оплатил! Оно вообще моё! Имею право!

— Да пей, хоть всё выпей! Я не о том! Подожди три минуты — хоть картохой закусишь! С ней совсем другой вкус! Ром всё-таки.

— Я в два раза старше тебя, — удивился менеджер, разглядывая стакан на свет.

Кубики льда, вместе с коричневой маслянистой жидкостью, смотрелись как минимум интересно в клубном свете.

— Я управляю несколькими заведениями такого плана, — продолжил старший. -

— И что? — уважения в голосе подростка, как обычно, не было.

— Ты — первый, кто предложил ждать какой-то картошки в этой ситуации, — Рюсэй сделал маленький глоток и довольно зажмурился. — При том, ты вытворяешь какую-то дичь с жиром свиньи на абсолютно чистой сковородке. Странным не кажется?

— Ай, что бы ты понимал! — обиделся Асада-младший, помешивая содержимое чугунка деревянной лопаточкой. — О-о-о, а ты говоришь…

Вслед за жиром свиньи на дно сковородки отправились кубики её же мяса и лук.

— По идее, надо бы на разных сковородках обжаривать, — доверительно сообщил Маса. — У мяса и картохи время жарки разное. Уже молчу о луке…

— Пахнет вроде бы нормально, — честно прокомментировал маркетолог, принюхиваясь.

Старшеклассник щедро отсыпал щепоть соли:

— Тут печка греет, как мартен у сталевара! Только успевай поворачиваться!

— А ты хотел, чтобы в таком заведении люди по два часа каждую порцию готовили?! — развеселился управляющий аналогичными точками. — Хм, логика, конечно есть: пока ждут — больше выпьют.

Маса хихикнул.

— Но нет. То есть, да: готовиться тут будет очень быстро. — Завершил пояснение старший.

— Я очень мелко нарезал, — кивнул школьник. — А тут и печь в порядке…

Буквально через три минуты следом за луком и мясом в сковороду последовала картошка.

— Ай, да ну его! — Маса решительно вытер руки салфеткой во второй раз и накрыл готовящееся блюдо специальной стеклянной крышечкой. — Вау, она даже не запотевает! Видно, как готовится!

Рюсэй только снисходительно цокнул языком: приятно, что товарищ быстро перестроился и перестал убиваться по безызвестной землячке.

Блондин цапнул такой же стакан, как и сам маркетолог, но рому себе налил пальца на три.

Льда тоже класть не стал.

Рюсэй заинтересованно наклонил голову к плечу, демонстративно наблюдая за происходящим.

Глоток. Второй. Третий.

Содержимое стакана, словно это был лимонад, без затей исчезло в животе учащегося Тамагава.

— Уф-ф-ф! — Маса, вооружившись европейской вилкой, вонзил её в кольцо лука, оставшегося после разделки на доске.

Затем, недолго думая, впился в луковицу зубами.

Рюсэй широко открыл глаза и молча покачал головой.

— Ну а чего? Ждать, что ли? — попытался оправдаться школьник. — Хм, а ты прав. Для моего молодого тела — штука слишком забористая. М-да. Видимо, не все нужные нейросети сейчас со мной… со старого места…

С происходящим менеджера частично примирило то, что его более молодой друг тут же заказал пару газированных напитков и литровый пакет сока:

— Буду разбавлять! И хватит надольше, и пищевод не так обжигает!

Буквально через пару минут подогрев сковороды был выключен.

— Не рано ли? — засомневался маркетолог.

— Горячее сырым не бывает, — дежурно отмахнулся белобрысый. — На, пробуй!

Зачерпнув содержимое посудины широкой сервировочной лопаткой, Маса жестом заправского повара рассыпал его на две тарелки. Доли, что интересно, на глаз смотрелись одинаковыми.

— Одна порция! Выход — триста грамм! Двести грамм картошки, сто грамм свинины! — на глазах веселея, объявил младший Асада.

— Большая лопатка, — нейтрально согласился Рюсэй, аккуратно накалывая такой же вилкой то, что получилось. — Хм…

Меньше чем через пять минут сковорода показала дно.

— Хм… — старший вопросительно посмотрел на пустую посудину из-под рома в собственной руке.

— А я говори-и-ил! — Асада, изображая комический персонаж мультфильма, назидательно поднял указательный палец. — Уже молчу, что ты из моих трехсот больше половины в одно горло уничтожил!

— Неправ. Я был неправ. — Чуть нетрезво согласился менеджер, тут же повторяя заказ. — Сейчас исправлю. Хм… Но есть почему-то всё равно хочется.

— А я говори-и-ил! — победоносный вид Масы навевал совсем не дружеское желание дать ему подзатыльник. — Но у хорошего специалиста всегда есть резерв. Ща ещё поджарим…

— Могу только морально поддержать. И ром заказывать. Жарить не буду — в твоей кухне я не силён. Хм. А ведь поначалу думал, столько жира свиньи — прощай, печень.

* * *

Там же, через некоторое время.

— … так что, децентрализация и так грядет, рано или поздно. Ну смотри. От голода никто не пухнет, верно?

— Я бы не был столь категоричен. — Покачал головой высокий японец.

— О физическом выживании речь в любом случае не идет! Общая выборная система держит в узде правящую верхушку, она же местами элита, так?.. Внутри самой элиты — очень нехилая ротация, в том числе по принципу профессиональной компетенции.

— Мы не сильно ли с тобой в политику удаляемся? — чуть приподнял бровь Рюсэй. — Я в том смысле, что начинали с утилитарной проблемы тотализатора. Хорошо, что успели обсудить!

— Не сильно. Там, откуда я родом, у нас вообще нормально за бутылкой о политике говорить. Примерно три четверти всего времени общения, хе-хе.

— Странно вы расслабляетесь, — заметил маркетолог. — Но мне очень интересен ход твоих мыслей. Продолжай. Что заставляет тебя думать, что управление из столицы, централизовано, скоро утратит свою актуальность?

— Я чуть не так сказал. Я сказал, если будет допущено снижение уровня жизни, то самый обычный народ — кучей доступных сегодня инструментов — моментально сделает жизнь элиты намного труднее. И элита вынуждена будет стремительно идти на уступки. Я бы даже сказал — заискивать, как это ни назови.

— Э-э-э, пожалуй. А на чём базируется, с твоей точки зрения, этот твой будущий компромисс между всеми социальными слоями?

— Так у нас даже на уровне муниципалитета получаются сообщающиеся сосуды! Вот прямо в нашем с тобой районе! Элита себя во власти, конечно, не забывает — есть и воровство, и коррупция. — Маса перевёл дух и щедро отхлебнул из своего стакана с ромом. — Но есть и сложившиеся исторически минимальные уровни допустимого перформанса. Конкуренты зазевались, украли чуть больше — и следующие выборы выиграет мой батя и его начальник. Мы-то с тобой знаем.

— Если следовать букве закона, то Джи-ти-груп там ни при чём, — педантично отметил менеджер.

— "Что в имени тебе моём?" — передернул плечами младший Асада. — Ну пусть официально другой тип. Кто там подставное лицо, от их имени, с более чистой репутацией?

— Тс-с-с… — Рюсэй чуть расфокусировано повел взглядом по залу.

— Да хоть тс-с, хоть не тс-с! То же самое справедливо и на уровень выше. И ниже! Если кабинет министров, или даже мэр или глава заштатной сельской администрации, в качестве своего государственного управления падают ниже этого минимального допустимого уровня — они сразу перестают быть!

— Или не сразу, — покладисто кивнул маркетолог. — Но тогда уже им самим хуже. Хм… Сам дошёл? Своим умом?

— А чего тут доходить? — искренне удивился блондин. — Всё и так на поверхности. К тому же, я нахожусь в некотором роде внутри системы. Многое вижу без прикрас.

— Какой для себя делаешь стратегический вывод? — абсолютно трезво спросил старший, внимательно глядя на более молодого собеседника.

— Время дробления на более мелкие системы, — пожал плечами школьник. — Кто сейчас свои маленькие ниши застолбит — тот следующие два десятка лет и будет кашу наяривать. Самой большой в своей рыночной нише ложкой. В приоритете по отношению к остальным.

На сцене, сменяя предыдущих исполнителей, появился очередной дуэт.

Современное оборудование заведения позволяло регулировать громкость в пределах виртуальной кабины, образуемой одним таким посадочным столом.

Маса, услышав объявляемый номер, замер с вилкой на половине дороги ко рту:

— Хуясе!

— Что? Что не так? — мгновенно встревожился Рюсэй.

— Откуда они знают?! — казалось, кроме зазвучавшей песни ничего другого для светловолосого сейчас не существовало. — Это же сёстры Ито пели!..

— В каком веке? Прошлом? — перебил маркетолог. — Позапрошлом? Да старье какое-то. Ретро времен моей прабабушки, только аранжировка современная. Кстати, я побежал. Буду на ярус-два выше. Наслаждайся.

Возле выхода из зала он обернулся на младшего товарища и покачал головой: Асада-младший выглядел так, как будто встретил привидение.

Рюсэй неодобрительно покачал головой, когда старшеклассник, не глядя на свои руки, не дожидаясь официанта, налил себе добрую половину стакана и выпил залпом.

— Что-то нашёл в этой песне? — Рюсэй, по инерции недоумевая, аккуратно прикрыл за собой двери, направляясь по коридору к лестнице.

* * *

Примечание:

https://m.youtube.com/watch?v=NLx8-bYdB4U

* * *

— А не рано ли тебе пить одному, малыш? — Рейко с весёлым наслаждением отметила, как дёрнулся светловолосый гайдзин при звуке её голоса.

Парень, махнувший за время весьма посредственного исполнения старого ремейка добрую пару порций, удивленно таращился на неё своими огромными глазами:

— Милочка, разрешите полюбопытствовать? Какова цель вашего визита?! — блондин говорил по-японски чисто, без акцента, словно это был его родной язык.

А уж текст, в её-то адрес (!), из уст подростка (!) и вовсе звучал дико.

Он её что, не узнал?! Да ну нафиг… Или правда совсем не смотрит "фильмов"?! Быть того не может! Чтоб малолетка, в наше время, и не интересовался топом самой новой видеопродукции для взрослых?

— М-м-м, а если меня заинтересовало зрелище явного несовершеннолетнего? Глотающего алкоголь вопреки законам, при виде песни времен молодости моей прабабки? — продолжила развлекаться одна из самых популярных актрис ну очень взрослого жанра, из студии, крышуемой кое-кем из большой четверки якудза.

Парень, нахмурив брови, задумчиво сверлил её взглядом, словно пытался сообразить: а кто она вообще такая? И как тут оказалась?

— Ты меня что, правда не узнаешь? — двадцатидевятилетняя женщина решила идти напролом, раз уж подошла.

— А должен? — ещё больше нахмурился подросток.

Дуэт на сцене, закончив третий по счету номер, раскланялся, прощаясь.

— Я ведь могу и уйти, — пригрозила брюнетка. — Останешься за своим столом один! И будешь дальше хлебать… — она протянула руку к клубной таре и сделала глоток прямо из горлышка. — Хм… свой ром. Кстати! Это пойло пьют только те, кто себя сам не уважает! — она решила зайти с другой стороны, раз лобовая атака успехом не увенчалась.

— Я крайне неамбициозен и непритязателен! — вздохнуло голубоглазое светловолосое чудо, открещиваясь с таким видом, словно секс-бомба за одним столом его напрягала. — Возвращаясь к моменту вашего появле… нашего знакомства. Вы вообще КТО?!

— Шутишь? — теперь Рейко чувствовала настоящую злость. — А так не узнаешь?!

Оглядевшись по сторонам, она распахнула верх своей одежды.

— У вас с головой всё в порядке, мадам? — скептически наклонил голову к плечу малолетка, будто в упор не узнавал самую высокооплачиваемую (в этом году) порноактрису страны.

— Тяжёлый случай, — вздохнула брюнетка сама себе, запахивая обратно кордиган от Кензо и без разрешения усаживаясь на соседний стул. — Ладно. Знакомимся заново. — Она испытывающе посмотрела на пацана, пытаясь уловить искры узнавания во взгляде. — Поклянись, что понятия не имеешь, кто я! — идиотизм ситуации её напряг настолько, что она окончательно наплевала на все приличия.

— Да чтоб я сдох! — Парень искренне и прочувствованно приложил правую ладонь к левой половине груди. — Вижу впервые в жизни! А мы что, всё-таки раньше где-то пересекались?.. Или были каким-то образом знакомы?..

Рейко глубоко и медленно вздохнула, взяла себя в руки.

Затем, как и подобает воспитанной женщине, потянулась к заварочному чайнику и налила себе и ему чаю.

— Студия Хей… — она отчётливо и тщательно произнесла название первого видеопроизводителя взрослого контента. — Кто там модель года номер один?

— Да понятия не имею! — искренне взвился в воздух белобрысый чудак. — Что за идиотские ребусы?! И вообще, как система зала вас за мой стол пустила?! Длинный говорил, никто не может сесть, пока я первый не приглашу. Врал, хм?

— А с другой стороны, так даже интереснее… — Философски прокомментировала сама себе первую часть услышанного Рейко. — Что до последнего вопроса: скажем, в этом городе есть что-то типа профсоюза, хотя он и не афишируется. К твоему столу я смогла подойти исключительно благодаря своему профсоюзному билету.

— Что за профсоюз? — оживился малолетний любитель рома, чисто говорящий по-японски и не имеющей с Японией, судя по внешности, ничего общего.

— Разные есть задачи у этого профсоюза, — уклончиво ответила женщина, разливая и ром в две маленькие рюмки, следом за чаем. — В том числе, чтоб держать монопольные единые цены на ночную жизнь. В масштабах префектуры. Как тебя зовут, о симпатичный маленький дикарь?

— Маса. Тебя?

Увидав алкоголь в руках неожиданной гостьи, необычный посетитель заведения отчего-то заметно оживился.

Быстро подхватив вторую рюмку, он тут же звякнул ею в ту, которую держала сама Рейко.

От неожиданности она вздрогнула и чуть не выпустила из рук посуду.

— Мой национальный обычай, — мгновенно смутился подросток. — Пардон… Обрадовался, что хоть кто-то есть за столом: а то даже выпить не с кем.

— Я — Рейко, — усилием воли успокаиваясь и дальше, решила представиться самая известная современная японка нации.

Ну-у-у, среди мужчин до шестидесяти — точно самая известная. Наверное.

Этот молодой гайдзин не в счёт. Ещё неизвестно, есть ли в нём что-то японское, чтоб считаться частью народа островов.

* * *

Многие, если не все из присутствовавших в заведении, знали Рейко в лицо, но никому в голову не пришло бы спать с ней или даже просто заигрывать: было широко известно, что покровительствовавший актрисе владелец студии, хоть и не собирался делать серьёзные шаги на тему брака с ней, но за отсутствием кавалеров мужского пола вокруг неё следил тщательно.

Помимо собственных амбиций и реноме, это работало ещё и на кассовость её образа: пожертвования от фанатов на личном сайте действительно нетривиальной женщины порой за квартал достигали стоимости небольшой квартиры. В Токио.

— Ичиро, сообщи кому там надо из ваших! Рейко с каким-то гайдзином в специальной кабинке! У всех на виду!.. — Администратор восточного сектора главного зала, тихо говоривший сейчас по телефону, не был плохим человеком.

Но этот клуб тоже работал не просто так, у всего в мире есть хозяева.

Хозяева именно этого заведения отлично ладили с Семьёй, хозяину которой, по факту, принадлежала девица (не прямо, но какая разница?).

Не скажет админ про Рейко тому же Ичиро — скажет кто-то другой.

Не сейчас, так через час.

Как говорится, вопрос не в том, доложат ли — а в том, кто доложит первым.

А так, администратор и очки в глазах сильных мира сего набирал, и зарезервировал услугу на своё имя. Мало ли, когда что понадобится…

Глава 25

— … что-нибудь односолодовое! — фигуристая японка за моим столом, холодно улыбаясь сотруднику бара, сверкает белыми зубами в дежурной улыбке. Возжелав виски. — Так, чтобы шло в букете именно с этим элем! — она поднимает на уровень глаз высокий, запотевший, почти литровый бокал.

Присоединившаяся ко мне без разрешения дама конкретно этого моего тела старше чуть не в два раза (что не делает её, справедливости ради, менее привлекательной. Если говорить о чисто физиологической стороне вопроса).

Ситуация настолько же идиотская, насколько и смешная. Жалко, я без телефона: чисто ради прикола, сфотографировать бы её в тот момент, когда она при всём честном народе своё неглиже демонстрировала.

На весь зал зал.

Впрочем, это не мои мысли, да и некорректно так делать. Наверняка эта тупая идея навеяна текущим состоянием алкогольного опьянения плюс подростковыми гормонами.

Когда она только появилась, слово за слово, пара каких-то непонятных мне пикирований с её стороны (как будто я обязан знать каждую бабу в двадцатимилионном Токио!) — и вот она уже пьёт мой ром и мой чай.

Кстати, чай с крепким алкоголем я всегда полагал именно нашим, русским, изобретением. Судя по тому, как пьёт она, ошибался.

Когда ёмкость с ромом показывает своё дно, мадам подзывает сотрудника в жёлтом (оказывается, еду носят одни официанты, а напитки с бара — другие). Эль ей приносят сразу же, а вот виски она долго выбирает.

В принципе, компанию для пьянки она составляет неплохую — неглупа, непосредственна, общаться есть о чём (особенно в этом состоянии). Только слишком уж сильно полагается на физиологический эффект своих внешних данных, хм.

С другой стороны, будь в моём текущем теле его "родные" мозги, могло бы и сработать.

Волновавшие меня поначалу пустые карманы в итоге не являются препятствием для полноценного отдыха.

Проблема отсутствия денег непосредственно в кошельке в этом мире, оказывается, решается очень легко: тут карты берут везде.

Приложение моего банка, настроенное на мой отпечаток пальца, на телефоне Рюсэя пускает меня к счёту даже с его аппарата — лишь бы палец совпадал.

К сожалению, когда моя непрошенная за стол спутница заказывает свои пиво и виски, счёт за это грозит проделать неизлечимую брешь в моих финансах.

Чёрт.

А с другой стороны…

— Ты не сказала, как тебя зовут, — напоминаю, когда она мелкими глотками начинает цедить своё густое пиво.

— Рейко, — удивлённо отрывается от занятия она. — Хм. А ведь и правда, похоже, не врёшь… Бывает же!

— У тебя же приложения активированы, — пожимаю плечами.

Спасибо таблетке, не прекращающей обработку информации ни на секунду. Вне зависимости от моего текущего состояния.

— Я вообще бухой, — продолжаю. — А судя по стоимости твоего ювелирного сета, и приложения на концентраторе у тебя будут ему под стать: недешевые. Если б я врал, оно б тебе сказало…

— Сет тут ни при чем, — делает вид, что обижается, она. — Сет — вообще подарок, я не выбирала. А расширения себе всегда настраиваю самостоятельно! Будешь?

Не дожидаясь моего ответа, она льет своё пиво из бокала прямо в мой стакан, из которого я до этого пил сок.

Следом за пивом, в другую ёмкость, мне споро наливают того самого виски, который уже стоит на краю стола.

— Хотя это и противозаконно, — задумчиво сводит брови вместе она, отпивая из своей посуды.

Ладно. Рюсэй-то здесь. Если не хватит денег на карте, чтобы закрыть счёт, одолжусь у него.

— Это всё очень интригует, но был бы тебе крайне признателен, если бы ты всё же объяснила причину своего появления.

— Тебе правду? Или проехать по ушам? — весело поднимает она правую бровь.

Затем, не давая мне вставить и звука, продолжает:

— Поначалу просто увидела необычное лицо в нашем заведении. Ещё и блондин с голубыми глазами! А когда ты отморозился, это задело уже профессиональное самолюбие. Где-то. М-хм… Скорпионы такого не спускают!

Не понял. Она что, сумасшедшая?

Или я уже напился — и чего-то недопонимаю?

Видимо, что-то отражается на моём лице, потому что дальше она замечает:

— Я по зодиаку скорпион! Хм, да ты и правда из диких земель… не знать меня? Дату моего рождения?

— Просто кое-кто слишком зависим в самооценке от мнения окружающих, — смеюсь в ответ. — То, что у нас с тобой флюиды не совпадают, тебя почему-то зацепило так, что на нас уже даже все окружающие пялятся.

— Ладно. По какому поводу пьянствуешь? — вежливо и мягко интересуется она, чуть меняя интонации и грамматику.

Ух ты. А вот так происходящее мне нравится гораздо больше.

— Человек умер. Сегодня. Я только что узнал. — Неожиданно для себя говорю, чуть помолчав. — Ну и с утра достаточно неприятные моменты были. Скажем, местами я в эмоциональном шоке.

— Помогает? — она односложно и заинтересованно кивает на ёмкость с алкоголем.

— Как сказать… Национальные традиции, как-никак. Хотя я отлично понимаю, что это не лечение, а только временная анестезия.

— Близкий человек был? — уже серьёзно и без тени наносного интересуется она, тоже немного помолчав.

— Первый раз утром увиделись.

— Не понимаю, — Рейко (или просто назвавшаяся этим именем) вопросительно склоняет голову к плечу. — Интригуешь почти профессионально! В смысле, заинтриговал! Если не хочешь — не отвечай. Но интересно же: пацан-школьник бухает в этом заведении, один за столом. Оттого, что помер кто-то, кого он увидел первый раз в жизни утром. М-м?

— Это был первый человек на моей памяти здесь, который говорил со мной на одном языке. Моём родном. Тебе не понять.

— Как раз наоборот. Теперь стало понятнее… Ладно! — дама решительно хлопает себя по коленям весьма странным для неё мужским жестом. — Твою картошку с кристаллизовавшимся жиром мы есть не будем. Но из депрессии ребёнка надо вытягивать, — меня панибратски хлопают по спине. — Оставляем за скобками вопрос, а кто тебя сюда пустил? И кто тебе бухло продал? — японка на всякий случай пару секунд сверлит меня взглядом, затем подзывает официанта, ответственного за продукты.

— Ты здесь своя? Ориентируешься на всех этажах? — спрашиваю после того, как она делает достаточно обширный и недешёвый заказ.

— Да. А что ты хотел? — внезапно настораживается Рейко, которая заняла место рядом со мной вообще по собственной инициативе.

— У меня друг где-то на ярус-два выше. Тот, который по бару сделал заказ, — поясняю. — Смартфона у меня нет, позвонить ему не смогу. А ты сейчас заказала на такую сумму, которой у меня на карте нет. Или может не быть.

Глаза моей собеседницы резко загораются неподдельным интересом; настолько, что кажется — из них вот-вот могут посыпаться искры.

— Ты собрался платить за мой заказ?! — в искреннем любопытстве она даже чуть подаётся вперёд.

— Шутишь?! — вытаращиваюсь в ответ.

— Какая пре-е-еле-есть, мр-р-р, — она резко наклоняется вперёд и неожиданно трется о мою щеку своей. — Хм… Приятно. Но успокою: об оплате моих заказов кем-то ещё не может быть и речи. Видимо, ты действительно обо мне ничего не знаешь, — относительно взрослая тётка неожиданно смотрит как-то наивно и беззащитно.

К счастью, сразу двое человек начинают в этот момент разгружать на стол пластиковые поддоны с заказанными ею продуктами.

Двусмысленная ситуация рассасывается сама-собой: обижать её и указывать дистанцию не хочется, но и лапать меня она начала как-то слишком уж по-хозяйски.

Цубасе бы это не понравилось.

Наверное.

* * *

Паренёк оказался прикольным. Непонятно, из какого дикого леса он вырвался — но как минимум с мозгами и с чувством юмора у него был порядок.

Местами.

Даже в откровенно нетрезвом состоянии.

Её мимолетные опасения (о его неслучайном тут присутствии — уж слишком заинтересовал) рассеялись в тот момент, когда он искренне собрался платить за её заказ.

Три ха-ха… Мальчик, да у тебя денег на карте не хватит. При всём уважении. Даже если это карта — твоего папаши.

Разумеется, этого вслух она не сказала — вместо этого ухитрившись расспросить его поподробнее о причинах пребывания тут.

Оказывается, он вроде как кого-то потерял. Незнакомого и почему-то близкого одновременно.

Загадочно… Ладно, если вдруг они сойдутся поближе — потом будет повод выяснить детали.

На данный же момент, в ней абсолютно неожиданно взыграли материнские чувства. Они вдвоём напились, что ли ли?

Приготовив сразу три сорта весьма непростой рыбы, жареный рис и кое-что из овощей, Рейко принялась кормить его своими руками, при помощи палочек: европеец-блондин по имени Масахиро уверенно пользовался только приборами своего народа.

Хм. А на языке говорит чисто.

Интере-е-есно…

Беседа зашла на второй круг; опять слово за слово — и она выяснила личность того, кто его сюда привел.

Один из членов одной не самой известной в народе организации маркетологов. Лично с таким плебсом она, разумеется, никогда не была знакома — но название финансовой группы кое о чём говорило. Середнячки, ближе к низу, если говорить об уровне префектуры.

Ладно. Сам-то парень реально прикольный — что-то в нём есть. Опять же, экзотика…

* * *

— Расслабься и не напрягайся, — весело фыркнула Рейко своему несовершеннолетнему напарнику по застолью, когда после двухсот пятидесяти тысяч иен заказа официант попросил обнулить счёт. — Здесь такое в норме. Когда алкоголь льётся за столиком нашими с тобой количествами, — она кивнула на несколько пустых посудин в углу стола, — счёт просят закрывать через каждые четверть миллиона. Внутренняя инструкция заведения.

— А-а-а…? — Маса, удивлённо раскрыв глаза, вопросительно покивал на бумажный счёт, под которым она быстро поставила свою подпись.

— Эквивалентно оплате, — не стала вдаваться в детали женщина. — Конкретно в данном случае, моя роспись равна деньгам. Именно в этом заведении.

— Ещё бабы за меня в кабаках не платили, — нахмурился молодой гайдзин и решительно полез за своей банковской картой.

— Э-э-э! — неподдельно возмутилась Рейко. — Ты что, думаешь, что я уселась за стол к молодому пацану, чтобы не платить самой?! — параллельно, она сделала решительный взмах рукой официанту, который дисциплинированно испарился, словно его и не было.

— Так. Кажется, наши социокультурные коды не совпадают. — Маса решительно положил ладони на стол. — Давай, пока я не начал пороть горячку, вначале на словах разберёмся?

Рейко посмотрела на него с честным и искренним восхищением, покачав головой.

— А и ладно… — пробормотала она самой себе.

А потом искренне и счастливо заржала.

— Я не над тобой! — поторопилась уточнить она в перерывах между всхлипами. — Я от умиления! Со мной ещё ни разу в жизни никто из мужиков не пытался разницу социокультурных кодов выяснять! Обычно другим интересовались!

Видимо, необычное общение — вкупе с абсолютно новыми эмоциями — расслабило её сверх всех приличий.

Потому что она абсолютно упустила момент, когда в зоне их стола появился Хамагуси:

— Рейко, боссу позвонили, где ты. Собирайся.

Она, тут же прекращая веселиться, с досадой закусила нижнюю губу:

— Отстань!

Разумеется, у одного из начальников охранных смен был свой приказ.

Но и подчиниться вот так, здесь и сейчас ему — для нее было тоже слишком унизительно.

Кажется, её отношения с хозяином концерна действительно зашли слишком далеко… или это по пьянке мысли?

Внезапно она почувствовала необъяснимую горечь — из-за отсутствия личной свободы вот уже больше пары лет.

И горечь эта даже самыми большими деньгами, к сожалению, уже давно никак не окупалась.

— Пожалуйста. Просто встань. И просто иди за мной. — Сквозь зубы процедил Хамагуси ещё раз.

А в следующий момент самая высокооплачиваемая актриса года во всей Японии решительно выдала:

— МНЕ НАДОЕЛО! Передай тому, кто тебя послал, что между нами всё закончено! Фух, я это сказала наконец! — она удивленно повернулась к блондину. — И давно на языке вертелось! Но почему-то не решалась!

— Быстро встала! — не хуже болотной гадюки зашипел Хамагуси. — И пошла!..

Наблюдая полнейший игнор с её стороны, начальник смены охраны решительно схватил её за запястье.

На глаза Рейко тут же навернулись слёзы: долбаный прихлебатель активировал кое-что из прикладных расширений. Ей сейчас было очень больно.

А в следующий момент небо поменялось местами с землей.

Ее несовершеннолетний собутыльник и товарищ по застолью словно протёр глаза; и быстрее молнии оказался рядом, в положении стоя, обогнув половину стола:

— Пошел на*уй отсюда, урод!

Видимо, Маса действительно много сегодня выпил либо не ориентировался в реалиях заведения (и его клиентуры).

Хамагуси, естественно, лишь пренебрежительно скользнул взглядом по подростку, отвлекаясь на долю секунды.

— За мной иди. — Процедил охранник ей, утрачивая всякий интерес к блондину.

Рейко, в силу особенностей личной нейросети (профессиональная версия, расширенное восприятие видеосигнала), успела заметить сам удар.

Кулак ее нового знакомого очень-очень быстро, совсем несерьезно, лишь коснулся впадинки между носом и верхней губой на лице Хамагуси.

Казалось.

И последний, выпустив ее запястье, кулем рухнул на пол.

Рейко, широко открыв глаза, тут же накрыла ладонью рот и зашлась в беззвучном крике.

Двое сопровождавших начальника смены охраны (такие же здоровенные жлобы) стояли чуть поодаль — чтоб не слышать нюансов беседы.

Мгновенно среагировав на падение начальства, пара без слов рванулась к столу.

Произошедшее следом, казалось, случилось во сне и не было реально: короткое мелькание шести кулаков — и двое мордоворотов присоединились к начальнику.

Сам подросток, схватив ведерко со льдом со стола, приложил его к собственной скуле и хмуро предложил:

— Рассказывай. Что за клоуны? — он кивнул на три тела на полу. — Какого хрена они с тобой, как с вещью? И что дальше делаем?

— Е*ать-колотить, — будучи не в силах сделать вдох, на выдохе просипела Рейко. — Я б лучше пофантазировала на другую тему!

— У меня девушка есть! С которой мы любим друг друга! — на ровном месте оскорбился старшеклассник.

— Пхы-хы-хы-ы-ы… — японка, откинувшись на спинку стула, даже не стала пытаться изображать приличия. — Я чуть в другом смысле!

А в следующий момент она вывалила на нового знакомого все подробности собственной биографии за последние три года:

— … одна из четырёх гуми. — Завершила короткий рассказ теперь уже явно бывшая модель. — Так-то — да, формально — рабства нет. Но по факту, пойди ослушайся!

— Ну и страна, — передернул плечами школьник.

На полу заворочался Хамагуси.

Блондин без перехода подскочил со стула, размахнулся и широким футбольным ударом врезал по голове недавнему противнику.

— А почему охрана заведения спит и нам не помогает? — поинтересовался Масахиро, возвращаясь за стол.

Все присутствовавшие в зале демонстративно отворачивались и не смотрели в их сторону.

— Охрана заведения формально сотрудничает с этой охраной, — Рейко озадаченно кивнула себе под ноги. — А Хамагуси — типа как начальник. Охрана заведения сейчас выясняет, что делать: с одной стороны, клиенты неприкосновенны. А с другой стороны…

— Понятно, — проворчал светловолосый. — У тебя смартфон есть?

— Да, а что? — теперь уже наверняка бывшая звезда экрана протянула собеседнику свой гаджет. — Блин, интересно: это я только решилась? Или по пьянке накуролесила? И завтра буду очень жалеть, что осталась без работы? Зачем тебе мой телефон? — она с любопытством заглянула через плечо парню, посмотреть, куда он будет звонить.

— Отца наберу, — пробормотал Масахиро. — И не хочется, но без его мозгов сейчас просто не обойдусь.

* * *

Мивако, положив подбородок на руки и опираясь локтями о бортик джакузи, задумчиво смотрела на куст акации перед собой, выложенный плиткой в виде узора на стене.

Её тело ритмично сотрясалось от толчков сзади: Ватару, будучи нетрезвым, маниакально пытался добиться результата, который в его нынешнем состоянии был сомнительным.

Когда зазвонил её смартфон, лежащий между локтями, супруг только крякнул. Но глаз не открыл и ничего не сказал. Продолжая двигаться.

Номер вызвавшего был незнакомым.

Поколебавшись ровно полторы секунды, Мивако ответила в режиме голосового звонка, не активируя камеры:

— Да?

Ватару, не останавливаясь, на эти мелочи даже внимания не обратил.

— Привет. — Хмуро проговорил голос приемного сына. — Не могу дозвониться отцу. Я тут, кажется, в переплет попал. Посоветоваться бы?

Глава 26

— Ты звонишь, чтобы помощи попросить? Или пытаешься мне что-то доказать? — Ватару, сконцентрировавшись усилием воли, подключился к беседе сына с младшей женой.

— Ни то, ни другое. — Подросток скептически сжал губы в узкую полоску. — Батя, ты что, сейчас тоже синий?! — пиетет в интонациях ребёнка явно и не ночевал. — Поня-я-ятно… Ты сейчас переоцениваешь свои воможности применительно ко мне. Разрулить я и сам здесь всё могу, на раз-два. Я по другому поводу…

— Тогда зачем ты нас побеспокоил? — Мивако не упустила возможности вставить слово.

Пытаясь попутно занять главенствующее положение в беседе и напомнить супругу о своём присутствии рядом.

— А чтобы согласовать маневры двух сторон — вас и меня. Лично ты можешь считать, что я позвонил исключительно из человеколюбия, — Маса смотрел на размытую голограмму на месте родителей, философски бросая в рот какие-то сушёные фрукты.

Младшая жена, соблюдая приличия, видеосвязь со своей стороны всё же включила — но не в режиме чёткой картинки.

— Как будешь всё разруливать самостоятельно? — финансист, решительно придержав супругу за руку, чуть подвинул её в сторону, за пределы фокуса камеры.

— А у меня свои отношения с департаментом полиции же, — хохотнул сын. — Накануне даже с их директором общался! Сейчас банально отправлю, куда надо, уведомление: по такому-то адресу, на нетрезвого несовершеннолетнего (попутно — привет, законодательство), неадекватные взрослые, предположительно якудза из большой четверки, при всём честном народе, агрессивно и с запрещёнными расширениями… — он не стал завершать фразу. — Им тут быстро хоботы пооткручивают, причём со стороны сразу двух бюро.

— Ты правда лично знаком с директором департамента?! — секретарша отреагировала гораздо живее своего босса.

Профессионально вычленяя главный элемент сообщения.

— Угу. Именно в том месте, куда вы меня попросили наведаться, встретились. И где я пересекся с нашими друзьями, обитающими на материке. — Маса многозначительно осклабился. — Он на место происшествия выезжал — а мой знакомый меня далеко от себя не отпускал. Так и поболтали с минутку.

— Гхм. Хорошо, давай согласовывать наши взаимные маневры, — Ватару снова задвинул Мивако, норовящую занять собой половину кадра. — Давай я тебе сформулирую свои пожелания — потом ты свои? И уже от намерений переходим к согласованиям?

* * *

Через две минуты.

— Так вы что, так там и сидите за столом?! После всего случившегося?! — отец, с одной стороны, был искренне заинтересован такой непредсказуемой компанией сына.

Откровенно говоря, женщину в кадре он знал. Очень-очень хорошо знал, хотя и заочно… В виде изображения с экрана.

С другой стороны, то, что ребёнок до сих пор находился на месте того инцидента с охраной кое-кого из большой четверки, спокойствия тоже не добавляло.

— Батя, — Маса снисходительно наклонил голову к плечу. — Ты смотришь со своей позиции. Это эгоистично.

— А с твоей что, просматривается больше вариантов? — огрызнулся отец.

— Отвечу словами Цубасы, — тихонько гоготнул отпрыск. — Такая тёлка, — он по-хозяйски похлопал по руке вежливо кивнувшую в экран Рейко (подумать только!). — Сама приземлилась за мой стол, без разрешения. Готовит, наливает, бухает больше тебя. Пьянеет при этом меньше… Собеседница, опять же, интересная! Батя, "а ты бы ушел от такой женщины?"?

Маса опять что-то процитировал, судя по грамматической конструкции фразы, но Ватару не смог на ходу припомнить источник.

— Полиция — не вариант, — решительно покачал головой старший Асада. — Не в этом случае.

— Да? А мне показалось, наоборот — самый что ни на есть профиль девятки. — Не согласился сын. — Одна гуми, откровенно нарушая закон в общественном месте, преднамеренно задевает другую. В моём лице. В адрес последней, в свете понятных тебе событий с Гэнки, уже не первые сутки работают вполне определённые процедуры той самой девятки, нет? Известный тебе инспектор вцепится, как бульдог: разнимать пора! А то как бы чего не вышло!

Финансист недовольно поморщился: называть оябуна по имени было не лучшим тоном, хотя для иносказательности и годилось. С учётом ситуационного контекста.

— Ты меня окончательно запутал, — потряс головой Асада-старший. — Я сейчас вообще не понимаю, чего ты хочешь! От меня: лично я настроен срочно позвонить в одну известную тебе компанию, ты с её представителями однажды в метро уже работал… — родитель красноречиво повел бровями вверх-вниз. — Они просто приедут — и заберут тебя! А с хозяевами твоей новой знакомой я буду разговаривать с утра, как протрезвею. Лично.

— Я так и думал, что не договоримся, — вздохнул Маса. — Батя! Я не прошу твоих инструкций или помощи! Давай просто маневры согласуем, э?! И не может быть у живого человека хозяев! Люди — не рабы!

Рейко с откровенным любопытством следила за разговором.

— Мой прогноз, — продолжил ребёнок, как ни в чём ни бывало. — Охрана этого заведения решительно заявит, что никаких беспорядков на территории не будет. И займёт нейтралитет, не давая никому барагозить, уже минуты через две.

— Согласен, — чуть поспешнее, чем следовало, поторопился кивнуть финансист.

— В центре города я и сам ничего не опасаюсь! Но завтра кое-где наверняка появятся фотографии, как мы с ней тут пели и танцевали, — Маса смущенно заерзал на стуле. — А у неё, это уже она сама говорит, начнётся очень болезненный процесс увольнения с текущего рабочего места…

— Ей и самой есть куда пойти после увольнения, — грубовато и сердито ответил Ватару, опуская взгляд и попирая все каноны вежливости.

— Уже некуда. — Сын спокойно глядел в экран. — Она, если верить вашим национальным обычаям, с сегодняшнего дня, вот прямо сейчас, уже и безработная, и бездомная. По крайней мере, пока через суд себе что-то там не разблокирует. Но дело не в этом — она в твоей помощи уж точно не нуждается…

На глазах удивлённого отца, Рейко мягко положила свою ладонь на руку сына, вклиниваясь в беседу:

— Ватару-сан, извините, что вмешиваюсь! Пожалуйста, просто дослушайте своего ребёнка!

Мивако, отвоевывая себе место перед гаджетом, засопела сбоку раненым вепрем.

— Говори, — по инерции кивнул Ватару, недовольно косясь на жену.

— У меня к тебе только один вопрос и был, — словно скучая, через силу, вздохнул ребёнок. — Тебе медиа-скандал не повредит?

— Какой скандал?! — мгновенно напрягся отец, не успевая мыслями за галопом событий.

— На тему того, что ваш сын, будучи не совсем трезвым, находился в моём обществе в подобном месте, — Рейко повела рукой вокруг себя, деликатно опуская взгляд. — Что он имел конфликты с представителями организации, название которой вы знаете, а я сейчас просто говорить не буду. Что сам конфликт оказался банальным мордобоем. Ваш сын говорит, вы готовитесь к выборам? Это была моя идея — убедить его набрать вас! Приношу личные глубочайшие извинения за доставленные неудобства, — актриса поклонилась из положения сидя, выполняя все возможные ритуальные тонкости. — Когда я цепляла голубоглазого и светловолосого пацана в этом заведении среди ночи, мне менее всего пришло в голову, что это ровно через полтора часа может отразиться на японских муниципальных выборах! — по ней было видно, что она говорит в порыве откровенности и абсолютно не задумываясь.

— Не стоит вашего беспокойства и извинений! — мгновенно засуетился Ватару, лихорадочно подыскивая аргументы целыми пакетами.

Хм, занятно. Неужели и он через сына лично познакомится с Рейко? Впрочем, последнюю мысль при Мивако лучше даже не думать, не то что не озвучивать.

— Извините, что вмешиваюсь! Я — вторая приёмная мать Масахиро! — Мивако всё же изловчилась втиснуться между супругом и камерой гаджета. — Сейчас к вам направляется наша пиар-менеджер! Я могу попросить вас обозначить границы будущей темы совместно с ней?! Она ездит очень быстро, скоро наверняка будет у вас!

— О, и Вака сюда едет?! А как она меня здесь отыщет? — недоуменно вскинулся блондин.

— А я ей сейчас номер отправлю, с которого вы звоните, — решительно тряхнула волосами в воздухе Кога. — Она с вами свяжется — и вы ее наведёте! Заодно, она знает, кому и что сказать! Включая тех людей, с которыми ты дрался!

* * *

— Привет! Извини, что разбудила! — здоровенная верзила Коюме, на самом деле нисколько не сожалея (видно по нахальной роже!), оставив обувь в прихожей, как к себе домой, потопала в комнату мелкого.

— Э-э, ты чего?! — Ю даже не успела среагировать на такую наглость, будучи отодвинутой в сторону гораздо более крупной гостьей.

— Тебе отец писал в мессенджерах! Проверь смартфон! — Вака, по-хозяйски открыв сдвигающуюся вбок дверцу шкафа уже в комнате, подняла ладонь на уровень своего плеча и задумчиво пошевелила пальцами. — Какой же взять?..

— Нафига тебе костюмы мелкого?! — оправившись от изумления, Ю Асада неподдельно возмутилась.

— Мне они нужны примерно также, как и зубы в… — наглая стерва назвала не самую пристойную часть тела. — Но если придётся фотографировать твоего младшего брата, в свете случившегося, то на фоне того заведения лучше бы ему быть в костюме! — Менеджер отцовского концерна на мгновение оглянулась, смерив взглядом студентку. — А не в кедах. А фотки надо сделать самим и превентивно: чтоб на наших ресурсах инфа первой засветилась. Ай, классика рулит…

Вака решительно сняла с фиксатора тёмно-синий костюм в мелкую полоску:

— А туфли у него где хранятся?

— Какие тебе еще туфли? — недовольно переспросила Ю, внутренне закипая.

— Мне — никакие, — покладисто не стала спорить Коюме. — Мне и туфли его нужны также, как костюм. Но если сын твоего отца на фотографиях будет в пиджаке от Кензо — и одновременно в кроссовках за сотню иен — то твой родной отец может быть недоволен. — Высокая грудастая брюнетка смотрела сверху вниз и насмешливо. — Или босиком. Но в том же костюме.

Асада-младшая, недовольно фыркнув, прошла в угол и из встроенного в стену шкафа извлекла пару темных туфлей:

— На!

— Носки? — Безукоризненно вежливо попросила менеджер, протягивая вперёд левую руку. — Его чистые тёмные носки?

— А еще что?! В попу тебя не поцеловать?! — сварливо огрызнулась студентка технологического университета, окончательно теряя остатки терпения.

— Валяй, — лениво разрешила специалист по пиару. — Но сперва носки дай? И мне их твоему брату отвезти надо. Потом — целуй, куда хочешь.

— А где этот маленький стервец сейчас? — не удержалась Ю. — А то вроде как из дома свалил, самостоятельный — а ему целая менеджер типа тебя носки таскает! Отсюда, с доставкой! Уже боюсь спросить, что вы дальше задумали, — дочь финансиста со значением смерила собеседницу взглядом с головы до ног.

— Мимо цели! — некуртуазно заржала Вака. — Я там не котируюсь, — она картинно шмыгнула носом и вытерла несуществующую слезу. — Он сейчас не со мной задумывает. Чуть с другой женщиной. До нее мне, как…

— На и вали. — С изрядной долей яда прошипела младшая Асада, извлекая носки из ящика для белья и протягивая их верзиле.

На самом деле, терзаясь догадками: а что ж там за тёлка с мелким?! Если сама секс-бомба Коюме не канает?!

— Благодарю. — Вака спокойно и вежливо поклонилась, зажимая всю одежду мелкого подмышкой и попутно цапая из шкафа пару рубашек.

— А это зачем?! — исключительно по инерции возмутилась Ю.

— Дура?! Он костюм на голое тело наденет, по-твоему?!

Провожать противную Коюме старшая сестра Масахиро не пошла.

Входная дверь хлопнула и без её участия.

Вместо этого, подумав, Ю решительно набрала сообщение в мессенджере для красноволосой:

"Ты не знаешь, где это мой брат ошивается? Дома не ночует, я думала, он с тобой! ВОЛНУЮСЬ! Но только что такая сотрудница отца за его вещами заехала, что я даже не знаю, что и думать дальше!".

Ответ Цубасы Кимишимы пришёл на удивление через несколько секунд:

"Подробности будут? Что за сотрудница? Имя назвать можешь?"

"Коюме, Вака" — младшая Асада мстительно воткнула в конце сообщения растерянный смайлик эмодзи.

— Отправить, что ли, ссылку на корпоративный профиль сиськастой? — задумчиво спросила сама себя студентка.

В последнем, однако же, не возникло никакой потребности: ее смартфон ещё через несколько секунд завибрировал, принимая ответ.

"Знаю такую. Спасибо за ориентир!".

— А теперь можно и спать, — Ю Асада с чувством выполненного долга решительно направилась в свою спальню.

* * *

Несмотря на приезд родной матери с вахты, Цубаса дома откровенно маялась.

Семейный ужин хотя и создал некую теплоту, всё равно был не тем, чего ей хотелось прямо сейчас.

Все уже легли спать, а она еще ворочалась, листая в сети книги и видеоролики. Несколько часов подряд.

Когда пришло позднее сообщение от так называемой "сестрицы" Масы, красноволосая только грустно хмыкнула.

Обменявшись с Ю несколькими сообщениями, Цубаса уставилась в зеркало:

— Неужели настолько по уши втрескалась? — решительно констатировала она самой себе и снова потянулась за гаджетом.

Подруга ответила, словно тоже не спала:

— Да?

— Икару, Маса у тебя? — без предисловий задала вопрос Кимишима.

— Не-а, — растерянно ответила отличница. — Если честно, сама жду: вдруг ночевать всё-таки явится? Вставать на ноги всё это время пробовала, почти получилось, — добавила застенчиво Иока. — А что, позвонить ему мы совсем не можем?

— Так он без смартфона. Только он и может ходить с голой жопой в этом веке… — Цубаса имела ввиду исключительно отсутствие средств связи в кармане своего парня.

Одноклассница поняла её правильно.

Ещё через половину минуты, перебрав мысленно варианты, бывшая курсант набрала их общего знакомого, Рюсэя Обути:

— Привет, Длинный! — она обратилась фамильярно, но ей почему-то было не до выбора выражений. — Маса вроде бы к тебе собирался, нет?

— Да, он здесь, — вежливо и спокойно ответил старший товарищ светловолосого.

— А место — часом не…? — Цубаса произнесла название заведения, которое услышала случайно от своей половины, став свидетелем разговора по телефону.

— Да. Первый этаж. — Всё с тем же олимпийским спокойствием кивнул менеджер. — Хочешь подъехать тоже, что ли?

— Да, — кивнула красноволосая хмуро. — Внутрь проведешь? Его отыскать на этажах поможешь?

— Отыщешь сама. Он в нижнем "кухонном" зале, у тебя ж зрение стопроцентное?

Младшая Кимишима коротко кивнула.

— А чтоб ты пройти могла, прими кьюар-код. Могу быть не в состоянии тебя встречать, — пояснил Рюсэй. — Есть причины… На охране просто дашь просканировать — и тебя запустят.

— Ты — самый лучший друг, — уверенно заявила бывшая курсант, благодарно кивая. — Надеюсь, он там не с бабами оттопыривается, — добавила она, как по наитию.

— Он даже если и с бабами, я бы на твоём месте не волновался, — неожиданно многословно удивился вслух маркетолог, отключаясь.

По контексту было понятно: удивлялся он явно собственным мыслям.

Через несколько минут, вытряхнув из кошелька разбуженной и возмущённой старшей сестры необходимые деньги, Цубаса уже ехала в такси в сторону круглосуточного статусного заведения.

Глава 27 (утром перечитаю)

Начильник смены охраны "Лотоса", выдернутый срочным вызовом на первый этаж, с инцидентом разбирался недолго:

— Кто начал первым?

— Хей… — прозвучало название одной из киностудий и, по совместительству, одноимённой организации. — В принципе, пацан вообще сидел, никого не трогал. Поначалу.

— Правила на этот счёт однозначны, — подключился к разговору второй из сотрудников, отвечавших за порядок в заведении. — Но я…

— Правила — правилами. Политика — политикой, — уклончиво покачал головой босс, перебивая. — А давайте посмотрим в записи?

Присутствующие не обманулись его демократичным тоном.

— Хм. И правда, не к чему прицепиться… — Старший по объекту озадаченно потёр собственный затылок через минуту. — Пацан никого не трогал. Рейко к нему заявилась сама, он от неё даже честно отделаться пытался. Хм…

— Сёгун обязательно спросит: а куда смотрели вы? Когда моя женщина…? — самый старший из охранников в других местах считался бы пенсионером.

Потому здесь он мог себе позволить больше остальных.

Сёгуном звали бенефициара и закулисного владельца студии, которой принадлежали эксклюзивные права на видеопродукцию с участием Рейко.

Самый возрастной сотрудник знал, какие клавиши нажимать.

Кто-то, знавший его меньше, предположил бы его ограниченность и плохое образование. Те же, кто знал чуть больше, сообразили бы: подача была крученой и попала, куда надо.

— А Сёгун здесь не командует. При всём уважении, — старший по объекту среагировал рефлекторно.

Он вообще говорил быстрее, чем думал, в тех случаях, когда решение зависело от его профессиональной компетенции.

— Правила есть правила, — начальник смены продолжил увереннее, укрепляясь на спонтанно избранном курсе. — Есть клиент. Этот клиент, несмотря на всю спорность ситуации, аккуратно платит за свой заказ и неприятностей не доставлял.

— Выпил немало. Не по возрасту. Нарушение, — односложно напомнил еще один из сотрудников большого зала.

— Это не вопрос компетенции Сёгуна или его людей, — спокойно покачал головой старший по объекту. — Неважно, кто клиент. Если мы позволим нарушать приватность, особенно в большом зале — завтра вместо уважаемого заведения национального масштаба здесь будет помойка. Кто-то из нас желает работать на помойке?

— Я выполню любой приказ, — самый старый охранник, нарушая все традиции, опять подал голос, когда его не спрашивали, и сделал шаг вперёд. — Ри, если нужно проучить эту троицу — поручи мне? Пожалуйста?

Более молодые коллеги после этих слов неловко потупили взгляды: драка, затеянная прямо в зале достаточно близкими (во всех смыслах) коллегами, требовала наказания.

С одной стороны.

А с другой, наказывать предстояло почти родственную структуру. Еще и как бы не более высокую в иерархии.

— Правила наших заведений, — начальник выделил местоимение, — создаются не за тем, чтобы их нарушать.

— Лозунг "Лотоса": в зале равны все, и особенных нет. До тех пор, пока клиенты добросовестно оплачивают свои счета. — Напомнил всё тот же пожилой сотрудник. — Вы молодые, не застали. А я, когда был такой, как вы, ещё общался со стариками. Раньше сюда даже премьер-министр не гнушался заходить! Они помнили…

— Это когда большая четвёрка ещё здесь заседала? — удивлённо подал голос кто-то из молодых.

— Именно, — удовлетворенно прикрыл веки старик. — Премьер и ходил-то сюда именно за тем, чтобы кое с кем из них пообщаться. Они в детстве на одной улице росли, знакомы еще со времен младшей школы были.

— А ты это к чему? — не сходу уловил посыл старший по объекту.

— Традиции заведения возникли не на пустом месте. Во всяком случае, задолго до того, как Сёгун стал самим собой. — Простенько пояснил ветеран. — Мне кажется, вопрос стоит не в том, обидим мы партнёров или нет. Главный вопрос — а стоит ли чего-то наша традиция? И готовы ли мы ее защищать? Или наши правила со стороны могут корректировать все, кому не лень?

Старший инстинктивно напрягся: напрашивающееся волевое решение автоматически означало ответственность лично для него.

— Я сам накажу, — ещё раз напомнил самый возрастной сотрудник. — Если что, тебя не было. Я сам принял это решение, я его и исполнил.

* * *

Хамагуси скрипел зубами: мало того, что он не смог выполнить приказ.

Их ещё и очень унизили, не просто избив, а изорвав одежду и отобрав транспорт:

— Машины получите завтра, когда за вас оплатят полагающийся штраф. — Какой-то выживший из ума дед, казалось, откровенно кайфовал от расклада.

Извращенец, что ли? В том смысле, что садист, повернутый на жажде власти?

Такие вот мелкие сошки, не дослужившиеся выше уровня рядового, когда от них что-то зависело, были горазды на любые бессмысленные жестокие действия.

Его людям сломали по руке. Ему самому… Чёрт, об этом даже думать не хочется.

— Такси ждёт, — дед кивнул на самое обычное жёлтое муниципальное такси. — Счет оплачен, можете не переживать.

Хамагуси стиснул зубы ещё крепче: старый козёл не унимался, продолжая издеваться. И унижать.

* * *

Когда через некоторое время Хамагуси лично докладывал Сёгуну о происшедшем, ему и в голову не пришло утаить какие-либо детали случившегося. Даже самые на первый взгляд незначительные.

— На сегодня свободны. Лечитесь. — Вопреки ожиданиям, никаких кар не последовало.

Хамагуси, набирая штатную медицину, слышал краем уха, как босс вызывает собственный транспорт и сопровождение:

— Надо лично съездить посмотреть, что там происходит. И с чего это Рейко совсем позабыла о благодарности.

* * *

Глотая рюмку за рюмкой, она старательно гнала от себя панический страх: если протрезветь, то сомнения в правоте своих действий начнут терзать с новой силой.

Рейко, как и её светловолосый собутыльник, в основном смотрела на сцену.

— Ты не забываешься ли? — прозвучало из-за спины. — Или этот придурок рядом с тобой внезапно стал тебе дороже меня?

При виде Сёгуна у нее даже дыхание перехватило.

— Пошёл на*уй отсюда, уродец. — Маса, мазнув взглядом по бывшему чемпиону сумо, не замедлил с ответом и на миг.

Затем он проглотил остатки текилы на дне своего стакана.

— Заткнись и исчезни, — бенефициар и основной владелец концерна не собирался тратить своего времени на старшеклассника.

— Три. Два. Один. — Кивнул блондин сам себе.

Вопросительно посмотрел на незваного визитера.

После чего подлетел к непрошенному гостю.

А дальше Рейко, как в замедленном повторе, увидела то же самое, что и раньше: кулак подростка словно на мгновение легко коснулся носогубной впадинки уже не совсем здоровяка, но ещё и не гиганта.

Сёгун на прямых ногах упал на спину. Вес почти двухсоткилограммового тела, казалось, даже качнул пол под ногами всех присутствующих.

— Охрана! Вы что, решили сегодня изобразить футбольных судей?! — нимало не стесняясь, Маса громко заорал на весь зал. — У вас тут что, деревенский сортир?! Проходной двор?! Бля, какие же вы ссыкливые уроды, местная охрана…

В зале висела такая тишина, что её, по мнению Рейко, можно было резать ножом и накалывать вилками.

— Мы приносим извинения. — Появившийся неизвестно откуда старик, глубоко поклонившись перед блондином, выбил дробь на электронном табло их стола.

— Весь сегодняшний вечер — за счёт заведения, — совсем пожилой человек в форме местной охраны поклонился ещё раз. — Ваши уже уплаченные деньги будут переведены обратно на те счета, с которых поступала оплата. В течение часа. — Затем он повернулся к актрисе. — Ваши росписи на чеках аннулированы.

— А этого борова кто убирать будет? — сварливо отозвался школьник, указывая пальцем на тело под ногами. — Поди две сотни кило? Лично я не подниму. А сидеть до утра и терпеть это свиное рыло рядом — увольте.

— Сейчас все исправим.

По сигналу старика, четверо охранников мгновенно утащили единственного мужчину в мире, которого Рейко боялась.

— Вы позволите пять секунд старческого брюзжания? — ветеран местной охраны смотрел на Масу чистым незамутненным взглядом просветленного.

— Внимательно слежу за ходом вашей мысли, — блондин даже вежливо поклонился в ответ.

— Ты смотри. Что-то в горах сдохло! — раздался голос из прохода.

И какая-то красноволосая девчонка (тоже откровенно несовершеннолетняя!), к величайшему удивлению Рейко, хлопнула её нового знакомого прямо по заднице.

— Не ждал, прелюбодей? — загадочно улыбаясь, продолжила девица.

— Цуба-а-а-аса! — блондин по имени Масахиро мгновенно расплылся в идиотской улыбке.

Затем, к неудовольствию актрисы, повторил жест этой красноволосой малолетки и, схватив ладонями её ягодицы, впился ей в губы.

— Хм. Вот так всегда. — Рейко, забыв о собственных тревогах, ревниво огляделась по сторонам и щедро хлебнула из высокого стакана с пивом.

— Я бы на вашем месте опасался того момента, когда упомянутый вами боров придет в себя. — Старик, бесстрастно наблюдавший за происходящим, всё-таки закончил свою мысль.

— Да я уже тоже так подумал, — вздохнул светловолосый, прекращая свое интересное занятие и извлекая язык изо рта подруги. — Но всё равно спасибо.

— Хорошего вечера. Больше вас не потревожат.

— Пьёшь? — Рейко, честно выждав три минуты подростковых обнимашек, обратилась к красноволосой напрямую.

Занося графинчик с текилой над чистым стаканом.

— Нет, — фыркнула неблагодарная девица, тут же поворачиваясь обратно к блондину. — Маса, а где ты её срезал?! И что вообще между вами было?!

— Да. Мне тоже интересно, — раздалось со стороны второго прохода, уже технического, предназначенного для персонала.

— О, Вака?! — кажется, Масахиро знал и эту девицу.

Рейко, придирчиво оглядев высокую брюнетку с таким размером…, что хоть вместо себя в фильмы зови, неожиданно загрустила и заскучала.

— Я не поняла. Если бы я не приехала, ты бы с этими тёлками втроём оттопыривался? — красноволосая в искреннем изумлении попыталась отстраниться.

— Выдохни! — не удержалась Рейко и тут же непоследовательно и грустно выдохнула сама. — Он меня только что нахуй при всех не послал — из-за своего стола гнал минут пять! Всё о тебе вспоминал, кстати…

— А меня вообще его отец прислал! — фигуристая Вака, мгновенно сориентировавшись, подняла в воздух пустые ладони. — И потом! Мы относительно недавно расстались…! Ты чего?!

— Рассказывай. Что у тебя тут стряслось? — красноволосая, оглядевшись по сторонам, освободила стул для Ваки.

А сама мгновенно перебралась на колени Масы.

— Она сама меня клеить начала, — блондин, положив ладони на талию подруги, невежливо указал взглядом на актрису. — Ещё полчаса напирала, что я ее знать должен. Как будто я ей и правда что-то должен…

— Ты откровенно нетрезв, хе-хе, — с растущим любопытством констатировала старшеклассница. — Это раз. А ты что, правда её не знаешь?!

— А я должен знать всех баб в двадцатимилионном Токио?! — даже на мгновение не задумавшись, парировал единственный мужчина за столом.

Вака хрюкнула и поперхнулась чаем, который успела налить в чистую пиалу.

Content

Афанасьев Семён Размышления русского боксера в токийской академии Тамагава, 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5 (не уверен. Перечитаю через пару часов)

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10 (перечитаю через пару часов)

Глава 11 (не уверен. Перечитаю)

Глава 12 (утром перечитаю)

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16 (не уверен. Утром перечитаю)

Глава 17

Глава 18 (перечитаю чуть позже)

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24 (не уверен. Утром перечитаю)

Глава 25

Глава 26

Глава 27 (утром перечитаю)