Роберто Сантьяго - Детективы-футболисты. Тайна семи голов

Литературно-художественное издание

Для младшего школьного возраста

Серия «Детективы-футболисты»

Роберто Сантьяго

ТАЙНА СЕМИ ГОЛОВ

Иллюстрации ЭНРИКЕ ЛОРЕНСО

Заведующая редакцией Т. Мантула

Руководитель направления Т. Долматова

Ответственный редактор Е. Яковлева

Художественный редактор Н. Вдовина

Технический редактор Е. Кудиярова

Вёрстка А. Цуркан

Корректор Д. Суховей

Original title: El misterio de los siete goles en propia puerta

1

Если моё сердце будет биться так сильно ещё хотя бы какое-то время, оно просто выскочит из груди.

Никогда в жизни я не бегал так быстро. Когда мне дают длинный пас, я должен убежать от защитников и перехватить мяч у вратаря, я мчусь изо всех сил, изо всех. Но так, как сейчас, я не бегал ещё никогда.

Я уже даже не помню, с чего всё началось: так долго длится этот марафон. Мои мышцы покалывало от боли, мои лёгкие горели.

Но я не могу остановиться.

Беги, беги, беги!

Я смотрел назад и видел её. Сейчас она догонит меня. Её лицо раскраснелось, она вспотела, тяжело дышала, волосы её были всклокочены, как у сумасшедшей, но ей всё равно. Если уж что взбрело в голову этой женщине, её уже никто не остановит.

– Давай, Франциско, не останавливайся! – кричала моя мама.

Не сбавляя скорости, я бросил ещё один взгляд в её сторону. Никогда ещё я не видел её такой. Красная от напряжения, она бежала, да ещё как! Мамы, оказывается, тоже бегают.

А моя – ещё и сверхъестественно быстро.

Я ускорился, но мама меня догнала. Она неслась так, будто убегала от лавины. И довольно скоро оставляет меня позади.

– Франциско, не расслабляйся, ещё чуть-чуть! – закричала она.

Люди на улице расступились, некоторые из них были напуганы: поосторожнее, кричали они нам, нельзя вот так передвигаться по городу! Ещё немного, и мы снесли бы сеньору, которая толкала продуктовую тележку. В самый последний момент, когда моя мать, как пуля, пролетела мимо, женщина резко отодвинула корзину с покупками в сторону.

Тележка неслась в мою сторону, сейчас она собьёт меня с ног! Я попытался отпрыгнуть, но нога, как назло, попала в колесо. Спотыкаясь, я кое-как вытащил ногу, и в этот момент потерял равновесие. Ещё секунда, и я рухнул бы на землю, но тут появилась мама. Она перехватила меня за мгновение до падения и, глядя на ошарашенную покупательницу, сказала:

– Простите, сеньора.

И мы возвратились к нашей гонке. Я поднял голову и увидел огромные часы на фасаде здания перед нами. На них было почти девять. Мы не успевали.

А тут ещё новое препятствие: детский садик на прогулке. Огромная группа малышей: они шли парами, держась за руки, и занимали весь тротуар. Невозможно было пройти. Мы спрыгнули на проезжую часть и продолжили бежать прямо посреди улицы. Таксист позади нас начал сигналить:

– Вы с ума сошли, сеньора? – закричал водитель, высунувшись из окна. – Улицу нельзя пересекать где вздумается, это что за лихачество такое?

Мама обернулась, похоже, она собралась в очередной раз извиниться.

Но вместо этого она обратилась ко мне:

– Таксист, наверное!

А потом схватила меня за руку и продолжила бежать что есть мочи.

– Давай, давай, – подгоняла меня она.

Таксист ещё несколько раз яростно нажал на клаксон, и, наверное, отругал нас на чём свет стоит. На всякий случай я не смотрел в его сторону.

Мы подбежали к пешеходному переходу. Огромные часы на здании впереди нас показывали без двух минут девять. На светофоре – красный. Мама резко затормозила и сделала ладонью барьер на уровне моей груди.

На улице не было ни одной машины, но мы почему-то стояли и ждали!

– Ну, теперь-то что? – спросил я. – Значит, бежать посреди проезжей части между машинами можно, а перейти на красный, когда на дороге нет ни одного автомобиля, нельзя?

– Светофоры надо уважать, Франциско, – сказала моя мама очень серьёзно.

– Но улица же пустая! – возмутился я.

– Светофор – это святое, – ответила мама. – Твой отец – муниципальный полицейский, и множество людей на свете отдали свою жизнь за светофор. Это одно из величайших изобретений человечества, чтоб ты знал.

– Ну, хорошо, – сказал я.

И вот мы стояли с высунутыми языками и ждали, когда загорится зелёный, хотя на дороге, даже вдалеке, не было ни одной машины.

Чтобы совладать с отчаянием, я начал считать пиканье светофора: раз, два, три, четыре, пи-пи, пи-пи, пи-пи ...

Когда я дошёл до тринадцати, светофор наконец-то поменял цвет, и мы снова понеслись как сумасшедшие.

Одна минута десятого.

Слишком поздно.

Мы ворвались на автовокзал. Он был огромный, там было полно народа, но мы продолжили нестись без остановки. Какая-то семья приезжих с множеством баулов посмотрели на нас осуждающе. В принципе, их можно понять: только что мы чуть не снесли и не растоптали все их сумки. Они закричали нам что-то вслед на своём языке, но я не понял ни слова.

Мы добежали до эскалатора и, перепрыгнув через ступеньки, спустились вниз. Моя мама толкалась и одновременно просила прощения, толкалась и просила прощения. Честно говоря, ей приходится извиняться очень часто.

Наконец, мы на первом этаже, откуда отправляются автобусы. Из-за шума, который одновременно производили множество двигателей, мы почти не слышали друг друга.

Мама закричала:

– Ты посмотрел, какая платформа?

– Конечно, нет, – ответил я, – я же всё время только и делал, что бежал за тобой!

Тут десятки автобусов. Какой из них наш? Хотя наш наверняка уже ушёл: его отправление было в девять, а сейчас девять часов, одна минута и двадцать секунд. Пока мы отчаянно искали нужный автобус, мама достала мобильный телефон.

Я изучал надписи на лобовых стёклах. Мурсия, Валенсия, Саламанка, Сьюдад-Реаль... Где же наш???

– Не отвечают, – сказала мама и положила трубку.

Потерявшие всякую надежду, мы спустились на этаж ниже.

Две минуты десятого. Наш автобус ушёл. Ушёл без нас. И тут я услышал голос позади себя.

– Пакет, ну ты чего!

Йес! Камуньяс! А рядом с ним Томео, Грустный и все остальные...

Они сидели в автобусе. И жестами звали нас.

– Давай, заходи! – сказал Камуньяс.

Мы с мамой сделали последний рывок и запрыгнули в автобус.

Водитель сердито посмотрел на нас.

– Извините меня. Ребёнок проспал, – сказала моя мать.

Ложь, наглая ложь. Это она проспала. Я вообще практически не спал. Я так нервничал по поводу поездки, что не мог сомкнуть глаз.

Наконец, мы заняли свои места. Фелипе и Алисия, наши тренеры, поприветствовали нас.

– Мы уже думали, что вы не придёте, – сказала Алисия.

– Это потому, что Франциско проспал, – повторяла мать свою дурацкую заготовку.

Но меня это уже не волновало, она могла говорить всё, что угодно. Главное, что мы успели. Мы вместе с командой. И мы отправляемся в путешествие.

Я смотрел на Алёну, которая сидела в задней части автобуса, в последнем ряду. И улыбался как дурак.

Наконец, автобус тронулся.

Мы ехали туда, где я никогда не был. В уникальное место. Город с самым большим количеством небоскрёбов во всей Европе. Я смотрел на табличку на лобовом стекле автобуса и читал название, которое даже звучало, как музыка: Бенидорм.

2

Меня зовут Франциско Гарсиа Касас, и я собираюсь сыграть в турнире по футболу 7 на 7 в Бенидорме.

Многие в команде называют меня Пакетом, и хотя поначалу это меня раздражало, теперь мне всё равно, потому что, думаю, это такое же прозвище, как и любое другое.

Для тех, кто не знает, моя команда состоит из Камуньяса (вратаря), Грустного, Томео, Мэрилин (капитана команды), Тони, Алёны-не-путать-с-Еленой, Аниты, Восьмого и меня.

Мы не самые лучшие игроки на планете, но зато у нас есть то, чего нет больше ни у одной команды: секретный договор.

Наш пакт Футбольнейших. Наша команда называется клуб «Сото Альто».

Как поётся в песне:

«Сото Альто», кузница чемпионов,

«Сото Альто», тут нет пижонов.

С детства и до взрослых лет

«Сото Альто» – авторитет.

Наши сердца с тобой,

Ты стал нашей судьбой!

Где бы ты ни был, не забывай:

С «Сото Альто» голы забивай,

«Сото Альто» победит,

Дит-дит-дит,

«Сото Альто» победит,

Дит-дит-дит.

– Ну, как? – спросил отец Камуньяса, закончив петь.

Мы молчали. Отец Камуньяса стоял в проходе автобуса. Судя по всему, он сам написал эту песню. Я посмотрел на его сына, который от стыда целиком вжался в своё кресло. Наверное, в этот момент он думал примерно следующее: «Земля, поглоти меня прямо сейчас, пожалуйста».

– Неплохо, – сказал Фелипе.

– Очень... оригинально, – добавила Алисия.

– Если хотите, можем спеть все вместе, – воодушевился отец Камуньяса.

– Думаю, ни к чему нам сейчас начинать петь ни с того ни с сего всем вместе, – сказала моя мама. – Предлагаю сделать это, когда песня будет окончательно доработана. Вот тогда и наступит самый подходящий момент.

– Так она уже доработана, – настаивал отец Камуньяса.

– Да, да, Кике, но давить на ребят тоже не нужно. Они устали от поездки и, вполне возможно, совсем не хотят петь, – сказала мама.

– Но как они могли устать от поездки: мы отъехали от станции пять минут назад!

Потом мама посмотрела на Кике, то есть на отца Камуньяса, и сказала:

– Чушь собачья.

На этом дело и закончилось. Потому что когда моя мама говорит «чушь собачья», разговор автоматически заканчивается.

Правда в том, что песня была ужасной. И когда отец Камуньяса пел её, стоя посреди автобуса, нам всем было довольно смешно и мы не знали, что сказать. Вполне возможно, в какой-нибудь другой день мы бы начали хохотать изо всех сил. Или даже стали бы плеваться в него жёваными комочками из бумаги и выкрикивать что-нибудь язвительное. Но только не сегодня.

Сегодня отец Камуньяса был нашим героем. И он мог сделать всё, что ему заблагорассудится: спеть ужасную песню на весь автобус или даже совершить что-нибудь ещё более жуткое. И не услышать от нас ничего в ответ.

В чём причина?

А в том, что вся эта поездка была организована благодаря ему.

Кажется, я уже говорил, но повторюсь, если кто-нибудь ещё не понял: мы ехали на автобусе в Бенидорм, чтобы сыграть в футбольном турнире.

В первый раз команда «Сото Альто» участвовала в настоящем турнире!

Во время учёбы мы играли в Лиге Интерсентрос, но это не в счёт, потому что в Лиге Интерсентрос играют все школьные команды на свете. В Бенидорме же должен был состояться самый настоящий турнир, в котором примут участие одни из лучших детских футбольных команд.

После того как мы выиграли последнюю игру Лиги и были спасены от перехода во второй дивизион, отец Камуньяса так обрадовался, что сказал, что сделает нам всем отличный подарок, такой, который мы никогда не забудем. И этим подарком оказалось то, что он записал нас на Международный турнир по футболу среди детей в Бенидорме, более известный как ТИФИБ.

У отца Камуньяса есть своё туристическое агентство в городе, так что он мог организовать такое. Потом, правда, выяснилось, что подарок немного странный, потому что оплачивать поездку должны были наши родители.

– Вот ведь наглость! – воскликнула мама Аниты.

– Не то слово, – сказал отец Грустного.

– Потише, – начал защищаться Кике, отец Камуньяса. – Я добился для наших детей места в самом важном турнире лета, автобус и отель я бронирую по себестоимости. Да я чуть деньги не потерял на этом!

Некоторые родители продолжали утверждать, что Кике бессовестный тип, но поскольку мы уже были зарегистрированы и всем так хотелось поехать, в конце концов взрослые решили раскошелиться.

После долгих обсуждений было решено, что на турнир поедут девять членов команды; Алисия с Фелипе – двое наших тренеров, а со стороны родителей, чтобы присматривать за нами – моя мать и отец Камуньяса.

Итого тринадцать человек. Некоторые говорят, что тринадцать – неудачное число. Но я не верю в такие вещи.

Чего мы не никак не ожидали, так это того, что помимо игры в футбол, во время турнира нам предстояло разгадать тайну куда более запутанную, чем загадка спящих арбитров. Кое-что, что совсем не было детской забавой.

Но обо всём по порядку.

Когда мы приехали в Бенидорм, первым делом мы сделали то, что сделал бы кто угодно на нашем месте. Мы отправились на пляж.

3

Людей на пляже было больше, чем в метро в час пик, больше, чем в любом другом месте, в котором мне приходилось бывать в своей жизни.

Мама сказала:

– Ну, не потеряйтесь.

И мы убежали.

Песок на пляже Бенидорма был белый и очень мелкий, на заднем плане возвышались гигантские небоскрёбы, а вода казалась просто кипятком.

Впрочем, нам так хотелось искупаться, что даже если бы вода была ледяной, мы всё равно бросились бы в неё вперёд головой.

Первыми в воду запрыгнули самые шустрые из команды. Несмотря на то что в жизни Мэрилин и Тони терпеть друг друга не могут, в море они забежали почти одновременно.

Я окунулся последним: не потому, что мне не хотелось, просто я страшно устал от утренней гонки, и бегать ещё в этот день у меня не было совершенно никакого желания. Кроме того, я никогда не запрыгиваю в воду вот так, с разбегу, с головой, как делает мой брат, например. Мне всегда нужно сначала потрогать воду. Такой вот у меня пунктик. Брат говорит, что я веду себя как трус или младенец, но мне всё равно. Я трогаю воду ногой, прежде чем войти, а если это кому-то не нравится, тем хуже для него.

Алёна подошла ко мне и встала рядом. На ней был купальник в чёрно-белую полоску, который, наверное, привёз ей отец из одной из своих поездок в Африку. Она посмотрела, как я окунаю большой палец ноги в воду, и спросила:

– Ты что, боишься что ли?

И улыбнулась. Я посмотрел ей в глаза и вспомнил ночь, когда мы поцеловались. Я уже говорил, что у Алёны самые большие глаза на свете и когда он смотрит на тебя, кажется, что она читает твои мысли.

Да, мы с Алёной целовались. Это случилось однажды ночью на футбольном поле.

Если бы мне пришлось писать автобиографию, как это делают футболисты или актёры, которые издают книги и рассказывают в них всё о себе, я бы сказал, что это была лучшая ночь в моей жизни. Хотя не исключаю, что моим читателям, купившим книгу ради историй про футбол, было бы скучно читать главы про поцелуи. Их, в общем-то, можно понять.

К счастью, в жизни мне не приходится делать выбор между поцелуем Алёны и футболом, потому что это было бы очень сложное решение.

И вот Алёна стояла рядом со мной, смотрела на меня своими огромными глазами, а я думал, что, наверное, она больше никогда в жизни меня не поцелует. И что тот поцелуй был поцелуем-исключением, поцелуем «один-раз-не-считается».

В этот момент мощная волна, ураган, вихрь пронёсся между нами и чуть не сбил нас обоих с ног.

– Берегись!!! – орал Томео, запрыгивая в воду, потому что это был именно он.

Томео – самый крупный в команде, он центральный защитник и обожает воду, как слон.

Он плюхнулся поверх всех, кто уже был в море, и разом потопил сразу четверых: Грустного, Камуньяса, Аниту и Восьмого.

Тут к нашей компании подошел спасатель и сказал:

– Поаккуратнее тут с утоплениями и прочим баловством.

И остался стоять на берегу, не сводя с нас глаз.

– Видела, какой красавчик? – сказала Мэрилин, подойдя к Алёне, и та захихикала. Я собирался предложить Алёне побежать и запрыгнуть в море вместе, но Мэрилин потащила её с собой, и они продолжили болтать о своём, периодически поглядывая на спасателя. Он был очень загорелый, в оранжевых плавках и мог видеть, кажется, на километры вокруг.

Мне захотелось сказать Алёне, что у меня никогда не будет таких мышц, как у этого спасателя. И роста метр восемьдесят тоже никогда не будет. Я даже загореть не смогу, как он, потому что дольше пяти минут не задерживаюсь на пляже. Зато у меня масса других достоинств... До которых сейчас, увы, никому не дела. Да я и не буду говорить о них, потому что у меня нет настроения, хотя они и намного важнее высокого роста, рельефных мускулов и загорелой кожи.

– Говорят, Алёнка верёвки из тебя вьёт.

Я обернулся.

Тони. Тони-выпендрёжник. Он только что вышел из моря, вода стекала с его волос, он небрежно откинул их назад.

– Я просто передаю то, что говорят другие, – добавил он.

– Не понимаю, о чём ты, – удивился я.

– А, ну мне-то всё равно, – сказал он, – но ты будь поосторожнее, потому что все вокруг уже болтают о парне, влюблённом в одну девочку, которой нет до него дела. Беда в том, что он этого не понимает, а когда поймёт, будет поздно, потому что к этому моменту он уже превратится во всеобщее посмешище.

– Хммм, – сказал я.

И посмотрел на ребят из моей команды: они прыгали через волны.

– Понимаешь, я говорю это только ради тебя, – сказал Тони и тоже прыгнул в море.

Тони – главный паразит в нашей команде, но забивает больше всего голов. У него ни с кем нет нормальных отношений, к тому же ясно, что ему нравится Алёна. Но, даже зная всё это, не уверен, что сказанное им меня позабавило.

Да и сама Алёна вела себя очень странно. Много смеялась, мы продолжали дружить, как прежде, но после поцелуя что-то изменилось. Очень трудно объяснить, что именно.

Но мы как будто уже не так сильно доверяли друг другу. Не знаю. Я думал обо всём этом и смотрел на Алёну и Мэрилин.

Они продолжали шептаться, как вдруг кто-то обрызгал меня с ног до головы.

– Давай, Пакет, не тупи!

Это был Камуньяс. Он был в своём репертуаре: плеснул в меня водой и сказал, чтобы я нырял с разбегу, а не стоял тут как истукан.

И я побежал за ним. И вот, наконец, я оказался в море. И на мгновение забыл обо всём: об Алёне. О поцелуях. О Тони. О футболе. И даже о предстоящем турнире. Море словно вымыло всё из моей памяти. Остались только волны и я. И честно говоря, мне это чертовски нравилось. Я плавал уже   довольно долгое время. Как вдруг появился он. Француз.

4

Он был в точности как эти дети из рекламных роликов.

Голубоглазый блондин, высокий (выше меня), с красивой улыбкой и ослепительными белыми зубами. Плавки на блондине тоже были как из рекламы, просто зашибись.

Ему было лет двенадцать на вид. Девочки смотрели на него, открыв рот, как дурочки. И только одна осмелилась заговорить с ним. Конечно, это была Алёна. Алёна стояла и непринуждённо болтала с ним... по-французски.

Минуточку: Алёна знает французский?! Когда она успела его выучить? У нас же в программе английский. С какой стати тогда она знает французский?

Главное, болтая с блондином, Алёна смеялась без остановки. Видимо, французик отличался исключительным остроумием. Но, скорее всего, всё дело в том, что на французском глупости звучат смешнее.

Она разговаривала с ним так, будто знала его всю жизнь.

– Кто это ещё такой, интересно? – спросил я.

– Не знаю, но красавчик, – ответил Камуньяс.

– Да ты-то что в этом понимаешь? – рявкнул я.

– В глаза бросается, – ответил Камуньяс. – К тому же он – француз.

– Ну-ну, – буркнул я.

– Посмотри, как ласково она его трогает.

– Что за дичь ты несёшь.

Томео был прав. Каждый раз, когда французик произносил очередную шуточку, Алёна легонько касалась его руки или плеча. И смеялись они с каждым разом всё сильнее.

– Это не то, о чём ты подумал, – сказал я. – Она просто хлопает его плечу, потому что во Франции есть такой обычай.

– Обычай прикасаться к красивым мальчикам? – съязвил Камуньяс.

– Всё это кончится очень плохо, у меня нехорошее предчувствие, – сказал Грустный.

Только его тут не хватало.

– Почему это должно плохо кончиться? – не выдержал я. – Что вообще такого тут происходит, кроме того, что Алёна проявила вежливость и подошла поприветствовать иностранца, который оказался на нашем пляже один?!

– Ну да, – протянул Камуньяс.

Тут подошёл Тони и встал рядом с нами.

– Нет, вы это видели? – сказал он.

– Что именно? – спросил я, принимая рассеянный вид.

– Ты что, тупой? Алёну с этим лягушатником, конечно.

– Прости, как-то не обратил внимания, – хмыкнул я.

– Зато я обратил, – возразил Камуньяс. – Я таких красивых никогда в жизни не видел.

– Вот и целуйся с ним, – сказал я.

– Вы что, правда не знаете, кто это? – спросил Тони.

– Француз с пляжа, кто ещё?

Тони покачал головой.

– Это Люсьен.

Мы все смотрели на него, пытаясь понять, что он имеет в виду.

– Люсьен, звезда «Кроноса».

Что?!

Но обо всём по порядку.

«Кронос» – лучшая детская футбольная команда в мире. А Люсьен – самый известный ребёнок-футболист всех времен. Он был на обложке «Футбольной Франции» с Месси. И побил все возможные рекорды по голам. Ходили слухи, что он уже подписал миллионный контракт с «Манчестер Юнайтед», который вступит в силу, когда ему исполнится пятнадцать.

Французик оказался тем самым Люсьеном!

– Это плохо кончится, – заныл Грустный.

Мы все молча уставились на Алёну, которая продолжала болтать со звездой футбола.

Тут к ним подошёл высокий мужчина в солнечных очках, тоже блондин, который выглядел очень рассерженным. Он схватил Люсьена за плечо и начал говорить ему что-то очень быстро и очень громко по-французски, так что мы ничего не поняли. Мальчик перестал улыбаться и виновато опустил голову.

А потом сказал что-то Алёне и ушёл с мужчиной. Она посмотрела, как они удаляются. Затем повернулась и подошла к нам.

– О чём это вы там болтали с Люсьеном? – спросил Тони.

– Он очень милый, – сказала Алёна.

– И очень красивый, – добавила Мэрилин.

– А я что говорю, – сказал Камуньяс.

Алёна рассмеялась.

– Он ушёл, потому что ему нужно дать интервью в отеле, – сказала она. – Но мы увидим его завтра на открытии.

– Открытии чего? – спросил я.

– В каком смысле чего? Турнира, конечно, – сказала она. – «Кронос» играют первыми.

В этот момент мы все потеряли дар речи.

«Кронос» будет участвовать в нашем турнире?

– Это очень плохо кончится, – сказал кто-то.

Все обернулись. Но вместо Грустного увидели меня.

– Очень-очень плохо, – повторил я.

5

«Кронос» – это не просто футбольная команда. Это намного больше.

«Кронос» – единственная команда в мире, которая ни разу не проигрывала. Она была создана всего три года назад, но уже успела превратиться в легенду. Она не играет ни за одну страну. И не состоит ни в одной футбольной лиге. В «Кроносе» играют мальчики и девочки из всех стран. Это что-то вроде международного клуба лучших из лучших. Спонсирует его «Дрим», суперкорпорация, производящая всё на свете: телевизоры, компьютеры, мобильные телефоны, планшеты. А ещё «Дрим» – создатели лучшей в мире игровой консоли «Дрим Кронос». Футболисты «Кроноса» получают стипендию и путешествуют по всей планете, участвуя в турнирах, товарищеских матчах и тому подобном. И рекламируя видеоигру, конечно же. У «Кроноса» тысячи поклонников по всему миру: в Испании, Англии, России, Бразилии, Китае... В команду рекрутируют лучших детских игроков. Члены «Кроноса» тренируются каждый день в году, где бы они ни находились. Хотя большую часть времени они живут в Ла Финка, спортивном суперкомплексе на тихоокеанском острове с резиденцией, школой и тренировочными лагерями. Но это ещё не всё. Тренирует их лучший футбольный наставник в мире. Причём это не лучший детский футбольный тренер. Нет. Это лучший взрослый тренер по футболу: Йохан Хабермас – победитель трёх Лиг чемпионов подряд с тремя разными командами. Единственный, кому когда-либо удавалось такое. После этого подвига он ушел в отставку и сказал, что больше никогда не будет заниматься тренерской работой.

Одни считали, что он ушёл, потому что у него больше не было стимула. Победы приелись. Другие – что он ушёл из-за личных проблем.

Хабермас – кумир Фелипе и Алисии. Они много говорили нам о нём. Рассказывали, например, что он живёт на яхте, плавает на ней по всему миру и отказывается останавливаться в отелях. И что он ненавидит компьютеры и всё записывает в блокноты. Что каждый день он смотрит не меньше пяти или шести футбольных матчей. Главное, что после двух лет на пенсии он вернулся к работе, причём самым неожиданным образом. Он вернулся, чтобы тренировать детскую команду! Или точнее, чтобы создать лучшую детскую команду в истории футбола. Говорили, что «Дрим» подписала с ним миллионный контракт.

Кстати, это именно Хабермас утащил Люсьена с пляжа.

Мы все молчали, не зная, что сказать. Нет ни одной команды, даже отдалённо похожей на «Кронос». Потому что они попросту лучшие. Они выигрывали все игры, в которые когда-либо играли. Все.

И вот они приехали сюда.

В Бенидорм.

Приехали, чтобы сыграть в нашем турнире.

В ТИФИБе.

В Ютубе полно видео с играми «Кроноса».

В одном из роликов в игре против Сан-Паулу видно, как они сделали семьдесят три передачи подряд, прежде чем забили гол. Семьдесят три!

Они также одержали рекорд владения мячом в детской игре: девяносто пять процентов. Это означает, что из сорока минут, в течение которых мяч находился в игре, тридцать восемь минут он был у них.

И только две минуты – у их соперников.

– А у нас и двух процентов не будет, если нам придётся играть с ними, – вдохнул Грустный.

– Думаешь, есть шанс, что мы будем с ними играть? – спросил Камуньяс.

– Мне один раз звонили из «Кроноса», приглашали на просмотр, – сказал Тони.

– О, да? – сказал Томео.

– А кто тебе звонил? Кто-то из тренеров «Кроноса»? – спросила Алёна.

– Или один из этих рекрутеров, которые ездят по всему миру в поисках футбольных талантов? – добавила Анита заинтересованно.

– Ну, – сказал он, – честно говоря, это был муж подруги моей матери, он знал, что на стадионе «Комунидад» проходят пробы, и сказал, что очень заинтересован, чтобы я приехал.

– А, так это друг твоей матери, всё понятно.

– Да, но он был очень заинтересован...

– Точно. Сейчас они уволят Люсьена и под-пишут контракт с тобой, – сказал Камуньяс.

Все рассмеялись.

Тони посмотрел на Камуньяса так, как будто собирался дать ему пинка или ещё что похуже, но в этот момент на пляже появился отец Камуньяса. И сказал:

– У нас пропали чемоданы.

6

Кто-то утащил наши чемоданы, вместе со всеми личными вещами и, что самое главное, вместе с футбольной формой!

Футболки, шорты, бутсы... Всё исчезло.

– Я уверена, это какая-то ошибка, – сказала Алисия.

– Не знаю, – протянула моя мама. – Тут вообще много подозрительного народа околачивается.

Мы встретились в холле отеля, и Кике, отец Камуньяса, рассказал, что, пока мы спускались на пляж, он занялся тем, что сдал все чемоданы в камеру хранения отеля.

– Так ты оставил их в камере хранения? – спросила моя мама, как будто это была самая страшная ошибка на свете.

– Сеньора, а где ты хотела бы, чтобы я их оставил? – защищался Кике. – Вы же так спешили на пляж...

– Ну, тогда ответственность за случившееся возьмёт на себя отель, – сказал Фелипе.

– Совершенно верно, – подтвердила моя мама.

– Люди, работающие в отеле, говорят, что их, наверное, по ошибке погрузили в автобус, который отправился в аэропорт с другими гостями, – пояснил отец Камуньяса.

– Итого, – сказала Алисия, – на данный момент у нас нет чемоданов, нет формы, нет вообще ничего, а завтра нам предстоит сыграть первую игру.

– В общих чертах так, – сказал Кике.

– И что нам теперь делать? – простонала Алисия.

– Ну, пока что надо срочно собираться на жеребьёвку турнира, которая начнётся через десять минут.

Если бы жеребьёвка начиналась не через десять, а через двадцать минут, отца Камуньяса было бы уже не спасти. Потому что лицо у моей мамы было в точности такое, как когда она готовилась вступить в спор с моим отцом.

В конце концов, старшие приняли решение: отец Камуньяса и моя мать пойдут в спортивный магазин, чтобы купить форму для первой игры, на случай если наша не найдётся, а Фелипе и Алисия будут сопровождать нас на жеребьёвке.

Жеребьёвка проходила в Гранд Отеле Бенидорма, в актовом зале, и мы на неё чуть не опоздали, потому что у Гервасио, водителя автобуса, сломался навигатор, и мы заблудились. Но в конце концов мы нашли дорогу и добрались. А там был весь свет.

Организаторы турнира.

Спонсоры.

Какие-то местные политики, которых легко было распознать, потому что они улыбались больше всех.

Журналисты непрерывно фотографировали участников турнира, особенно из команды «Кронос».

Присутствовали игроки всех команд. Было потрясающе видеть их всех вместе, вживую. Тут, например, были итальянцы из миланского «Интера» в своих фирменных чёрно-синих спортивных костюмах. Миланский «Интер» – один из самых важных клубов в истории футбола. Он трижды становился чемпионом Европы и восемнадцать раз – чемпионом Италии.

На жеребьёвке присутствовали, конечно, не взрослые спортсмены, а детская команда. Но это всё равно был самый настоящий «Интер».

– Какие элегантные! – сказал Камуньяс.

Девчонки закивали.

– Итальянцы очень красивы и элегантны, это всем известно, – добавила Алёна.

– Хватит разводить демагогию. Давайте сосредоточимся на футболе, – вмешался Фелипе. Его, видимо, раздражали взгляды, которые тренер «Интера» бросал на Алисию из своего кресла.

Там была ещё африканская команда-чемпион из Йоханнесбурга «Стреккер», в которой было два огромных форварда, братья-близнецы Мусала, которых называют Пиланесбергскими львами. Когда я их увидел, то не мог поверить, что им по одиннадцать лет.

– Они на полторы головы выше нас, – сказал Камуньяс. – На вид им по восемнадцать, не меньше!

– Уверен, они уже бреются, – продолжил Тони.

За «львами» сидели ещё две знаменитые команды. «Хуан Ши» из Китая, в которой играли Ли Хан и Мао Е, два самых быстрых вингера в мире. Эти двое, не переставая, ёрзали в своих креслах, пока не пришёл тренер и не отвлёк их.

И «Сан-Эстебан» из Аргентины с самыми сильными защитниками в мире: Эриче и Кинтана. Говорят, что за всю карьеру они нанесли травмы большему количеству людей своего возраста, чем многие профессионалы.

Хотя я считал, что это дурацкие слухи, чтобы напугать соперников.

К тому же вблизи они вовсе не казались какими-то особенно плохими или жестокими. Они просто подкалывали друг друга и заигрывали с довольно симпатичными девчонками из «Хуан Ши». Полагаю, для того, чтобы увидеть их на деле, нам придется дождаться игр.

Ближе всего к нашим местам сидели португальцы из «Риаш Боаш».

Кроме того, в турнире в качестве приглашённых играла местная команда «Колчи де Бенидорм». Впрочем, внимание всех было сосредоточено на команде куда более известной, чем все остальные вместе взятые. Я говорю про «Кронос». Лучшую детскую команду мира. Это просто не укладывалось у нас в голове.

– Два дня назад я резался в «Дрим» с Люсьеном, а теперь он тут, живой, настоящий, – произнёс Восьмой задумчиво.

– Самый лучший в мире, – сказал Камуньяс.

– Да, да, мы уже знаем, можешь не повторять, – сказал Томео.

– Чушь собачья, – проговорил я мамину волшебную фразу, надеясь, что они заткнутся.

Но никто почему-то не обратил на меня никакого внимания.

– Что сказал тебе Люсьен, Алёна? – спросила Анита.

– Он очень милый. Он спросил, как мы доехали, и ещё говорил, что ему очень нравится Бенидорм, – сказала Алёна, и, увидев самого Люсьена, помахала ему рукой.

– Конечно, ему нравится Бенидорм, он всем туристам нравится, – сказал Грустный.

– Это правда, что они летают частным самолётом? – спросила Мэрилин.

– И что их кормят всем, о чём бы они ни попросили, в любое время суток? – продолжил Томео.

– И что у них есть специальные классы, на которых они играют в «Дрим»? – вставил своё слово Камуньяс.

– Тихо, жеребьёвка сейчас начнётся, – сказала Алисия.

В центре сцены располагалась ваза с восемью шарами, рядом с ней стояли мэр Бенидорма и очень симпатичная девушка, актриса из какого-то сериала, уроженка Бенидорма, кажется.

Они оба много улыбались и всё время повторяли, каким серьёзным и ответственным является этот момент и как они оба взволнованы.

– Мы очень взволнованы, – говорила девушка.

Но шары из вазы они почему-то не спешили доставать. Затем они произнесли речь о том, как красив Бенидорм, и что это крупнейший туристический город в Испании и мире, и что миллионы людей посещают его каждый год. И что пляжи Бенидорма самые лучшие...

И опять, что они очень взволнованы и про эмоциональность момента, и бла-бла-бла... Шары между тем так и продолжали лежать в вазе. Я думаю, они специально тянули резину, чтобы заставить всех нас нервничать ещё больше.

– Так будет жеребьёвка или нет? Мне уже есть хочется, – сказал Томео.

И когда они в третий раз сообщили всем о своём восторге и волнении...

...наконец-то дошло дело до шаров.

Актриса достала один и перевернула. Камера располагалась прямо рядом с ней, и когда она поднесла шар поближе, название команды высветилось на экране огромными буквами.

«Сото Альто», – было написано на шаре.

– «Сото Альто», – сказала девушка.

В этот момент по залу пробежал ропот (и, кажется, смешок), а мы все заёрзали на своих местах.

– Просто всем очень хочется сыграть с нами, – сказал Грустный.

– Что ж, посмотрим, придётся ли им потом выслушивать шуточки от своих коллег за то, что продули нам, – добавил Тони.

– Конечно, придётся, – сказал я.

Кстати, произнёс я это совершенно спокойно.

Пока мы разговаривали, девушка достала следующий шар. С именем нашего соперника.

Итак...

Первую игру мы сыграем против команды, которая была чемпионом Европы. И мира.

7

Девушка выкрикнула со сцены:

– «Интер» Милан!

Фелипе и Алисия оцепенели, ни один мускул на их лицах не дрогнул. Мы тоже замерли.

А ребята из «Интера» казались очень счастливыми. Они улыбались и смотрели на нас, как бы говоря: «Ну, держитесь».

– Я хочу домой, – сказал Грустный.

– Важны не победа или Поражение, – сказал Фелипе. – Мы приехали сюда, чтобы повеселиться, получить новый опыт и удовольствие.

Правда, интонация у него была какая-то не очень убедительная.

– Скажите это любому из участников, и вас поднимут на смех, – заметил Тони. – Здесь все собрались с одной целью – выиграть турнир.

По правде говоря, глядя на футболистов «Интера», действительно не казалось, что они приехали получить удовольствие. Скорее было похоже, что они настроены разгромить нас подчистую. И, полагаю, им это не составит большого труда.

Пока мы обсуждали случившееся, на сцене продолжали вытаскивать остальные шары. Каждое название сопровождалось ропотом и аплодисментами.

Остальные пары оказались такими:

«Кронос» – «Хуан Ши».

«Риаш Боаш» – «Стреккер».

«Колчи» – «Сан-Эстебан».

И, как вам уже известно:

«Интернационале» Милан – «Сото Альто».

Мы играли с миланским «Интером» в первом туре. Турнир проводился по системе плей-офф. Победитель переходит в следующий раунд. А проигравший выбывает.

– Нам выпал тот, кто нам выпал, – сказала Анита. – Понятно, что мы поедем домой, зато там мы сможем рассказывать всем, что играли против самого «Интера».

– Это правда, – сказал Камуньяс, пытаясь подбодрить себя. – Они такие стильные...

– И такие профессионалы, – добавил Восьмой.

– И такие высокие... – заметила Мэрилин.

– Хватит, – вмешалась Алёна. – Вы забываете, что, скорее всего, они нас победят, причём сделают это запросто.

– Всё правильно, – сказал я. – Скорее всего, они нас обыграют, может быть, даже разгромят всухую. Вполне возможно, это будет скандальная победа, которая войдёт в историю. Но мы всё равно не собираемся сдаваться без боя.

– Очень хорошо сказано, Пакет, – улыбнулась Алисия. – Мы небольшая команда, но у нас есть шанс продемонстрировать всем, что побеждают не только сильные мира сего.

Тут мы все начали подбадривать друг друга и говорить, что будем драться до последнего, и что надо попробовать.

– Но у нас даже нет футболок и бутс, – сказал Грустный.

– Это правда, – кивнул Фелипе, – но у нас есть кое-что куда более важное...

Мы все посмотрели на него.

Что же это? Достоинство? Гордость? Командный дух?

– У нас есть целых два тренера, а у них только один, – сказал Фелипе и рассмеялся.

8

– Что это? – спросил Тони, показывая на то, что держал отец Камуньяса.

В руках у Кике была футболка с рисунком пальмы и надписью: «Я люблю Бенидорм».

– Это единственное, что у них нашлось вашего размера, – ответила мама.

– К тому же со скидкой, – добавил Кике.

Мне кажется, более уродливых и безвкусных футболок я в жизни не видел.

– Очень красиво, – сказала Алисия, – но футбольную форму-то вы купили?

Моя мать и отец Камуньяса посмотрели друг на друга, не понимая.

– Это и есть футбольная форма, – сказала мама.

Что!?

Они были не просто уродливы.

Обнаруживалась ещё одна деталь: нам предлагалось играть в них в футбол!

– Но это же футболки для туристов! – воскликнула Мэрилин.

– Я знал, что нам не нужно было приезжать, – выдохнул Грустный.

– Зато они отлично подходят к этим штанам, – сказал Кике.

И достал из сумки спортивные трусы – жёлтые в чёрный горошек. И тут мы просто дар речи потеряли.

– Вы уж меня простите, пожалуйста. Я понимаю, что вы сделали это исключительно из добрых побуждений, – сказал Фелипе. – Но если закрыть глаза на то, что эти вещи страшны как смертный грех... Меня, прежде всего, смущает, что это не футбольные майки или штаны. Это плавки и пляжные футболки для туристов.

– Футболки мне не кажутся такими уж уродливыми, – сказал Камуньяс.

Но кажется, его никто не услышал.

– Выставить себя дураками во время игры – это ещё куда ни шло, – сказал Тони, – но в этих шмотках мы будем казаться идиотами, даже не начав играть.

– Может быть, так они не заметят, как плохо мы играем, – сказала Анита.

– О, боже, – сказал Грустный и изобразил тяжкий вздох.

– На этот раз я полностью согласна с Фелипе, – сказала Алисия. – Конечно, самое главное не форма... Но в такой форме мы попросту не сможем выйти на поле.

И тут мы все заголосили одновременно. Что это катастрофа. Что все будут над нами смеяться. Что несерьёзно играть против миланского «Интера» в таком виде... А потом кто-то гаркнул:

– Хватит молоть чушь!

Мы разом замолчали. И посмотрели на того, кто умеет добиваться тишины в любых обстоятельствах: на мою мать.

– Можно поинтересоваться, что с вами происходит? – спросила мама возмущённо. – Вы путешествуете с друзьями, мы привезли вас на пляж, вы собираетесь участвовать в одном из самых важных детских футбольных турниров в мире, и единственное, что вас сейчас волнует, это футболки?

– Плавки ещё, – сказал Томео.

– Хватит выпендриваться, – рявкнула мама. – Честно говоря, я не знаю, заслуживаете ли вы того, чтобы находиться здесь. Вы вообще знаете, чего стоит зарегистрироваться на этот турнир и добиться, чтобы вас приняли? Вы можете себе представить, сколько мальчиков и девочек со всего мира были бы счастливы оказаться на вашем месте? А теперь скажите: будете вы вести себя как избалованные маменькины сынки, или воспользуетесь возможностью, которую мы вам даём, и сыграете в футбол, как настоящая команда, не обращая внимания на то, достаточно ли красивая майка на вас надета?

Моя мама вдруг показалась мне другим человеком. Кем-то, кто очень хорошо знает, что говорит, и верит в свои слова.

Мы переглянулись.

– Всё верно, Хуана, простите нас, – сказала Алёна.

– Действительно, – сказала Анита. – Какое значение имеют футболки и плавки? Мне вообще всё равно, в чём выходить на поле.

Мама была абсолютно права.

– И, кроме того, есть ещё кое-что, о чём бы я хотел вам сообщить, – добавил Кике не без нотки самодовольства, – на плавки была акция, и вся партия обошлась нам очень недорого, что тоже немаловажно.

Мы обнялись и решили, что с этого момента перестанем беспокоиться о чепухе и отнесёмся к нашей поездке более серьёзно.

– Всё это очень мило, – сказал Тони, – а бутсы кто-нибудь купил? Или мы будем играть в шлепках?

Точно. Ведь в потерянных чемоданах были не только футболки и штаны, но и бутсы.

А все знают, что без них в футбол не играют.

– Я рад, что ты задаёшь этот вопрос, – сказал Кике.

– Я тоже, – сказала мама.

И они переглянулись.

– К сожалению, на данный момент бутс у нас нет, – сказал Кике. – Значит ли это, что вы будете играть босиком? Нет. Значит ли это, что мы собираемся потратить целое состояние на новые бутсы для вас? Это было бы слишком просто, нет. А что, если у меня уже есть решение, что нам делать? Честно говоря, его пока нет. Но оно точно появится завтра перед игрой.

Алё? Что имел в виду отец Камуньяса?

– Короче говоря, у нас нет бутс, и мы даже не знаем, будут ли они у нас, – сказал Грустный и вздохнул.

9

Это были самые невероятные футбольные бутсы, которые я когда-либо видел в своей жизни.

Не знаю, были ли они сделаны из углеволокна, как костюмы космонавтов, но, похоже, что были.

С внешней стороны на них было нашито несколько слоёв ткани разного цвета, кроме того, у них были особые подошвы с амортизаторами, которые создавали ощущение, будто бежишь по подушкам.

Я даже не знаю, как их описать.

Это были лучшие футбольные бутсы в мире.

Огромная надпись на ботинках гласила: МЕЧТА.

– Для нас большая честь отдать эти кроссовки команде «Сото Альто», – человек, который произнёс эти слова, говорил по-испански с сильным шведским акцентом.

Гризельда Гюнарссон была директором по связям с общественностью компании «Дрим Кронос». У неё были очень светлые волосы и плотная фигура. Одета она была в пиджак и юбку.

Госпожа Гюнарссон произнесла свою коротенькую речь, и каждому из нас были выданы новенькие футбольные бутсы «Мечта».

– А это бесплатно? – осторожно спросила моя мать у Кике.

– Конечно! Просто сфотографируемся в этих бутсах и всего делов, – сказал он. – Раз они такие милые...

– Поосторожней с этим, – хмыкнула мама, – мы приехали сюда не для того, чтобы товары рекламировать. С бутсами будем считать, что проехали, но больше чтобы такого не было, договорились?

– Договорились, – сказал отец Камуньяса.

И тут же принялся жать руку госпоже Гюнарссон, и журналисты сфотографировали сначала их, а потом и нас, как мы глупо улыбаемся, принимая бутсы.

– Они потрясающие, – прошептал Томео.

– Я боюсь их испачкать, – сказал Грустный. Бутсы нам вручали сами игроки «Кроноса». Нас разбили по парам. Один футболист из «Кроноса», другой из «Сото Альто». Спортсмены «Кроноса» должны были вручить нам бутсы, а мы – принять их, улыбаясь перед объективами фотоаппаратов.

Мне было нелегко улыбаться. Девочка, которая передала мне бутсы, оказалась турчанкой по имени Нихал, её взяли в команду в этом году. Нихал была смуглая-пресмуглая с очень тёмными глазами, она смотрела этими глазами так, словно собиралась вот-вот толкнуть меня, а не подарить мне бутсы. Конечно, это не она лично мне их дарила. Но в любом случае, передать мне их должна была она.

– Вот тебе бутсы «Мечта», они чтобы играть в футбол, а не бегать по пляжу, – сказала она очень серьёзно.

– Да, да, – ответил я тоже на полном серьёзе.

– Я пошутила, – сказала Нихал.

– Ой, извини, не дошло, – ответил я и немного покраснел.

Так что на фотографиях я вышел красным, как помидор, в отличие от турчанки, которая улыбалась на камеру так, будто делала это миллион раз.

– Улыбнись, дружище, улыбнись же, – попросил меня один из папарацци.

И я старался, как мог, но у меня вышла только кривая гримаса. После этого фотографы переключились на другие пары.

Не знаю, случайно это вышло или нет, но Алёне достался Люсьен. Когда их снимали, вспышек фотографий и шума было гораздо больше, чем в нашем случае. Фотографам они казались «очаровательной парой».

– Оба такие симпатичные, – сказал один.

– Глаз радуется, – сказал другой.

И они снова принялись их фотографировать.

А поскольку для Люсьена фотосессии были обычным делом, и он вообще умел вести себя на публичных мероприятиях, в какой-то момент он взял и поцеловал Алёну в щёку. Все начали аплодировать, а вспышки камер засияли так, что мы чуть не ослепли. В этот момент мимо меня прошёл Камуньяс и сказал:

– Идеальная пара.

И начал от души хлопать. Я переглянулся с Тони. Он угрюмо смотрел на происходящее. Похоже, Тони тоже не очень-то нравился Люсьен. Впервые мы с ним в чём-то совпадали.

В общем, мы торчали там, пока фотографы не устали. Но главное, у нас теперь была спортивная форма.

Футболки «Я люблю Бенидорм».

Желтые плавки в черный горошек.

И сверхзвуковые бутсы «Мечта».

Оставалось только дождаться начала матча.

10

В ту ночь мне приснилось, что мы играли против миланского «Интера». И победили.

И хотя это был просто сон, но ощущения классные. Я забил решающий гол на последней минуте. Меня унесли с поля на руках. Я проснулся с огромным желанием играть в футбол. Встал с постели и увидел, что Камуньяс, мой сосед по комнате, спал. Я собирался разбудить его, но потом увидел время на будильнике: 6:15.

Я слишком рано проснулся. Чересчур. Но возвращаться в постель мне уже не хотелось. Поэтому я оделся, чтобы пойти позавтракать в ресторане.

Что мне больше всего нравится в больших отелях, так это шведский стол. Куча всякой еды, которую можно брать в любом количестве. И главное, никто не будет заставлять тебя съедать всё до конца. Захотел – оставил половину порции на тарелке и пошёл пробовать что-нибудь другое. Я хотел бы, чтобы каждое утро моей жизни начиналось со «шведского стола».

– Ты идёшь на завтрак? – спросил я Камуньяса перед тем, как выходить из номера.

Камуньяс что-то пробормотал во сне и перевернулся на другой бок. Я оставил его в номере и пошёл один. Поднялся на последний этаж и подошёл к двери ресторана.

Завтрак «шведский стол» ещё не начался. Ресторан открывался в семь. А так как делать мне было нечего, я решил подождать.

Я сел в огромное кресло у двери и начал думать об игре. И в этот момент кое-что привлекло моё внимание.

– Я не уверена! – говорил женский голос.

– Но почему? – спрашивал мужской.

Голоса были мне знакомы.

Я встал, повернул за угол, сделал несколько шагов и остановился. Прямо передо мной на небольшой террасе с видом на море сидели двое. Это были Фелипе и Алисия. Я знаю, что шпионить нехорошо, особенно за взрослыми. Но мне нечем было заняться. Поэтому я прижался к стене и стал слушать, о чём они говорят.

– Мы не можем делать такие вещи без его ведома, – сказала Алисия. – Мы несём ответственность перед командой.

– Но они так ждут этого. Они столько трудились, чтобы всё прошло идеально! Мы должны воспользоваться возможностью, – ответил Фелипе.

– Если мы сделаем это, а они потом узнают, это сильно их разочарует.

– А деньги? Это же огромная сумма. Хотя бы раз подумай о нас.

Сказав это, они встали и направились вглубь террасы, и я перестал их слышать.

О чём они говорили? Что они так опасались делать? Почему они боялись нас разочаровать? О каких деньгах шла речь? У них были проблемы?

Я ничего не понимал. В одиночку с таким количеством вопросов мне точно было не справиться. Поэтому я решил спуститься вниз, разбудить Камуньяса и рассказать ему всё, что я услышал.

– Не понял. Ты о чём сейчас? – спросил он, выслушав мой рассказ.

– Об Алисии и Фелипе. Они втайне ото всех обсуждали что-то, говорили странные вещи, про какую-то возможность, которую надо использовать, про деньги...

– И?

– Что «и»? Тебе не кажется это подозрительным? – спросил я.

– Не знаю, что тут может быть подозрительного.

Иногда Камуньяс не хочет вникать в то, что ему говорят.

– Да всё, всё подозрительно! – вспылил я. – Почему встречались тайно ни свет ни заря? Какие деньги они имели в виду?

Камуньяс посмотрел на меня сверху вниз и сказал очень спокойным тоном:

– Слушай, Пакет, мне кажется, у тебя паранойя. Одно дело история со спящими судьями, но не везде же нужно искать заговор. Алисия и Фелипе встречаются, верно? Вероятно, они обсуждали свои личные дела.

Я хотел ответить Камуньясу, но не знал – что. Поэтому я сказал:

– Идём завтракать?

Камуньяс улыбнулся.

– Хорошая идея!

11

Все матчи турнира проходили на открытом воздухе. В спортивном комплексе «Арена Бенидорм».

Наш матч был назначен на вторую половину дня. Так что с утра мы могли посмотреть, как играют другие команды.

В первом раунде «Кронос» выступал против «Хуан Ши». И вот что произошло в первой игре турнира.

Люсьен сделал пас Нихал, она перебросила его назад, на линию защиты.

Защитник перехватил мяч, не дав ему коснуться земли. И в следующую секунду нанёс ошеломляющий удар. Сначала мяч двигался по дуге: он поднимался и поднимался...

А потом – классический «сухой лист» – внезапно обрушился вниз. И вошел в ворота «Хуан Ши».

1:0 в пользу «Кроноса».

Время на всё про всё: четыре секунды.

Невероятно!

Как будто смотришь игру на приставке, только с настоящими футболистами.

Китайцы были очень хорошо организованы, к тому же у них Ли Хан и Мао Е, два супербыстрых вингера. Они были чемпионами Азии, и наблюдать за их игрой было вообще приятно.

– Вы посмотрите, какие быстрые передачи, мяча даже не видно, – сказал Фелипе восхищенно.

Но китайцы всё равно ничего не могли сделать. Они играли против «Кроноса». В результате счёт оказался 4:0 в пользу «Кроноса»... в первом тайме.

Люсьен забил три из четырех голов. Последний гол, забитый как раз перед перерывом, был одним из лучших, какие я когда-либо видел в своей жизни. Правый защитник Миккельсен сделал китайскому защитнику «сомбреро» и не глядя навесил мяч к линии штрафной. После чего Люсьен «ножницами» направил мяч в ворота. Не знаю, как ему это удалось, потому что мяч летел очень высоко, но факт в том, что удалось.

Мяч влетел прямо в ворота, как реактивный снаряд. И попал прямо в «четвёрку». В этот момент все будто с ума посходили. Футбольные комментаторы, публика, запасные со скамейки «Кроноса»... Даже на скамейке «Хуан Ши» кто-то не удержался и начал аплодировать. Это было очень красиво.

А потом Люсьен повернулся в нашу сторону. И посвятил свой гол Алёне. Она страшно занервничала и засмеялась, не зная, куда себя деть. Ещё бы! Лучший футболист мира на глазах у всех посвятил ей гол.

– Слушай, Алёна, я хочу задать тебе один вопрос, – сказал я.

– Да?

– Как давно ты знаешь французский?

– Да сто лет, – сказала она, как будто знать французский было самой естественной вещью на свете. – У моих дяди и тёти дом в Биаррице, я каждое лето туда езжу.

– А, не знал.

– Ничего страшного, Пакет, – сказала она с улыбкой. – Ты много чего не знаешь.

Тут она встала, чтобы поаплодировать Люсьену и всей команде «Кроноса», которые вернулись на поле, чтобы сыграть второй тайм.

Мне это всё порядком надоело, поэтому я решил уйти.

Я прошёл мимо Фелипе и Алисии, которые казались очень спокойными и не обсуждали ничего странного.

Я отошёл в угол поля и остался там один, думая о своём. Мне не хотелось слышать, как Алёна, Мэрилин и Камуньяс аплодируют «Кроносу» и восхваляют Люсьена и его коллег.

Во втором тайме футболисты «Кроноса» немного расслабились, но всё равно забили еще три мяча.

Итог игры: «Кронос» – 7 : «Хуан Ши» – 0.

У Фелипе и Алисии отвисла челюсть, когда тренер Хабермас начал отчитывать своих подопечных, вместо того чтобы поздравить их. Он был больше похож на сержанта, чем на футбольного тренера, и так кричал и брызгал слюной, что ребятам приходилось отодвигаться в сторону, слушая его.

Он говорил, что интенсивность нельзя снижать даже в том случае, если выигрываешь. И что нужно всегда играть со стопроцентной отдачей.

– Как будто это тракторы какие-то, а не дети, играющие в футбол, – сказала моя мама.

В итоге, выиграв матч со счётом 7:0, футболисты «Кроноса» ушли с поля чуть ли не в слезах.

Впрочем, когда на них наводили камеры и брали интервью, слёзы в их глазах чудесным образом осушались, и они улыбались, как ни в чём не бывало.

Следующими играли португальцы из «Риаш Боаш» против южноафриканцев из «Стреккера». По словам журналистов, это была тактическая игра. Но на самом деле, это было то ещё шоу.

– Я не понимаю, как они могут играть так сдержанно, имея в команде этих своих львов, – сказал отец Камуньяса.

Действительно, было немного странно видеть братьев Мусала, таких огромных и сильных, не атакующими, а запертыми позади, на линии защиты. Потому что каждый раз, когда они принимали мяч, это напоминало давку.

Люди на трибунах ревели, а братья Мусала сносили всё и вся впереди себя, пытаясь овладеть мячом. А потом произошла совсем уж невероятная вещь.

В угловой части поля португалец Марселиньо налетел в прыжке на Ибрагима Мусалу, который был старшим из двух близнецов.

Марселиньо был самым маленьким из португальцев. Его даже прозвали Чечевичка. Когда эти двое столкнулись в воздухе, люди схватились за головы, опасаясь, что Чечевичка получит травму или что похуже. Но Чечевичка оказался очень умным: во время столкновения он умудрился заехать своим бедром под зад Мусале, в результате чего тот потерял равновесие и упал. А Чечевичка встал на ноги и продолжал играть как ни в чем не бывало. Падая, Мусала сильно ударился о землю, да ещё и четыре или пять раз перевернулся, прежде чем встать. После этого случая братья Мусала уже не казались такими страшными, а португальцы атаковали увереннее.

Но всё же игра закончилась со счётом 0:0. Хотя португальцы и выиграли по пенальти. Вратарь Тейшейра, отбивший три пенальти, был великолепен. Неудивительно, что его хотела переманить себе какая-то важная команда, чуть ли не сам «Кронос».

Южноафриканцы же бросились на землю и начали рыдать, и они рыдали так сильно, что заразили своими слезами всех, кто был на поле: и своих матерей, и матерей португальцев, которые плакали сначала от радости за своих детей, а потом из солидарности с южноафриканцами.

И все обнимались и продолжали плакать, и столько людей вокруг ревело, что это было похоже на мыльную оперу.

Так закончилось утро.

А днём дебютировали мы. И тут начали происходить странные, очень странные вещи.

12

Команды-хозяева почти всегда хорошо выступают в своих турнирах.

Англия выиграла свой чемпионат мира. И Франция выиграла, и Аргентина, и Италия, и Германия (в первый раз, по крайней мере). Даже Уругвай.

Но не Испания. Мы, наверное, выиграем его потом, но сейчас это не имеет к делу никакого отношения.

К чему я это говорю: а к тому, что когда команда играет дома, она почти всегда хорошо справляется. Даже Южная Корея вышла в полуфинал чемпионата мира, когда он проходил у них в стране.

Хозяином нашего турнира была команда «Колчи Бенидорм». Свою первую игру они играли против аргентинцев из «Сан-Эстебана», которые были чемпионами Южной Америки среди детей. Победитель этого матча должен стать нашим соперником в полуфинале. Это при условии, что мы обыграем «Интер». Вероятность этого, как сказал бы мой учитель математики Слепень, один на миллион.

«Колчи» – хорошая команда, но они ни разу не чемпионы и играют в турнире просто потому, что они из Бенидорма, а хозяин турнира всегда играет.

Факт в том, что, хотя на них никто не делал ставок, выступили они отлично. Играли с большим энтузиазмом, и видно было, что ребята готовились к этому матчу очень давно и боролись за каждый мяч, как если бы он был решающим.

А ещё у них было одно важное преимущество, которого не имел больше никто: поддержка публики, она не переставая кричала и аплодировала своим и оказывала огромное давление на аргентинцев каждый раз, когда те завладевали мячом.

Там была ещё местная группа поддержки, «Паэльяс Колчи», которые пришли на поле с пустыми сковородками для паэльи и били по ним половниками. Без остановки. На протяжении всей игры. Более пятидесяти сковородок, если долбить по ним одновременно, производят много шума.

Незадолго до перерыва в очень быстрой контратаке мяч достиг центрального нападающего «Колчи» Пачеко, и тот забил решительный гол в ворота «Сан-Эстебана».

Сковородочники просто с ума посходили. Как будто это был финал Лиги чемпионов. После перерыва аргентинцы казались напуганными шумом, криками и больше всего, наверное, концертом с посудой. Думаю, они никогда в жизни не видели ничего подобного.

Правда в том, что я тоже.

С этого момента было ощущение, что самая важная часть игры происходит на трибунах, а не на поле. Голов ни одна команда больше не забивала. Так что хозяева поля, не совершив ничего выдающегося, выиграли матч со счетом 1:0.

Я бы сказал, результат был таким:

«Паэльеры Бенидорм» – 1 : «Сан-Эстебан» Аргентина – 0.

«Колчи», местная команда, выбила одного из фаворитов, чемпиона Южной Америки! Это невероятное событие лишило всех рассудка. Сковородочники выскочили на поле, принялись танцевать и ходить паровозиком, приглашая нас присоединиться.

Но у нас не было времени на такую ерунду.

Наш матч должен был начаться с минуты на минуту.

13

Правда, в итоге наша игра задержалась, потому что нужно было дождаться, пока с поля уберутся сковородочники и все остальные.

Избавиться от них было нелегко: эти люди праздновали триумф «Колчи». А на наш матч с «Интером», им, думаю, было абсолютно наплевать. Настолько, что последних сковородочников пришлось уводить с поля с помощью муниципальной полиции Бенидорма. И вот вышли мы. И, наверное, впервые осознали, где на самом деле находимся.

«Арена Бенидорм» оказалась самым большим футбольным полем, на котором мы когда-либо играли. Трибуны были такие гигантские, что возникало ощущение, будто публика смотрит на тебя сверху.

Положа руку на сердце, сами мы ни за что не стали бы здесь играть, нас заставили это делать. Да ещё и против миланского «Интера».

Я взглянул на Камуньяса и всю нашу компанию: ребята казались напуганными не меньше меня. А Грустный выразил то, о чём мы все думали, двумя очень точными словами:

– О, мама.

Мы вышли на поле в наших футболках и плавках для туристов.

И хоть вид у нас был совершенно идиотский, мы понимали – это исторический момент. Предстояло сыграть важнейшую игру в истории «Сото Альто».

И тут произошло кое-что очень странное. Я наклонился, чтобы получше завязать шнурки на дримовских бутсах, которые мне оказались немного велики. А когда выпрямился и увидел ребят в этих дурацких футболках, Камуньяса и остальных... сам того не желая, начал смеяться. Камуньяс посмотрел на меня как на сумасшедшего. Но в следующую секунду он сам перевёл взгляд на Томео, такого нелепого в этой футболке, которая оказалась ему ещё и мала, так что складки на животе и боках торчали наружу, и тоже расхохотался.

И так, один за другим, мы все стали смеяться. Картина маслом: на одной стороне поля миланский «Интер». Идеально одетые, построенные в шеренгу, серьёзные и сосредоточенные. А на другой – семь мальчиков и девочек в плавательных трусах и футболках с дешёвого рынка, надрывающие животы от смеха.

К реальности нас вернул рефери.

– Начнём игру или так и будем продолжать смеяться, господа? – спросил он.

Матч наконец начался.

И тут произошли две вещи, которых не ожидал никто. Даже мы сами.

Удивительная вещь номер один. Увидев наши футболки с надписью: «Я люблю Бенидорм», сковородочники, которые ещё не успели уйти со стадиона, внезапно прониклись к нам участием и остались, чтобы поддержать нас.

– Ребята, давайте!

– Надерите уши итальянцам! – кричали они, без устали стуча по сковородкам.

Так, сами того не ожидая, мы получили целую компанию преданных фанатов.

Вторым примечательным событием оказалось то, что два нападающих «Интера» отняли у нас мяч буквально сразу после того, как он был введён в игру с центра поля. При этом один игрок пулей помчался к нашей штрафной, а второй сделал ему идеальный продольный пас, после чего тот встал напротив Камуньяса и забил нам гол, так что мы даже понять ничего не успели.

Гол «Интера»!

Это оказалось не так быстро, как в случае с «Кроносом. На этот гол ушло семь секунд. Семь секунд – и мы уже проигрывали 1:0!

В общем, дела шли неважно.

«Интер» Милан – 1 : «Сото Альто» – 0.

Но, по крайней мере, на нашей стороне были сковородочники.

– Они подбадривают нас, потому что, если мы выиграем, нам придётся играть против их команды, и у тех будет больше шансов дойти до финала, – сказал Грустный.

– Какая разница. Главное, что они поднимают нам настроение, – сказала Мэрилин.

– Вот именно, – согласилась Алёна. – Нам надо быть более сосредоточенными, давайте играть, всё очень серьезно.

Фелипе и Алисия яростно жестикулировали, стоя у боковой.

– Ничего страшного, продолжаем, – показывала знаками Алисия.

– Не теряйте позиции! – кричал Фелипе. – Мы ещё можем всё исправить.

Итальянцы были лучшей командой, против которой мы когда-либо играли.

И, возможно, лучшей, с кем мы когда-либо сыграем в своей жизни. Мы начали с центра поля, Тони завладел мячом, но в этот момент крохотная футболистка «Интера» под номером 7 с дикой скоростью ринулась в его сторону и отобрала мяч. Не теряя ни секунды, итальянцы устроили очень быструю контратаку, и прежде чем мы успели отреагировать, бац!

Ещё один гол. Второй гол «Интера»!

Камуньяс лежал на земле и причитал.

Вторая минута матча.

Милан «Интернационале» – 2 : «Сото Альто» – 0.

Вечер переставал быть томным.

Моя мама выскочила на поле и громко выкрикнула:

– Что, забыли, как играть в футбол?

Рефери, увидев её, попросил, чтобы она немедленно покинула поле.

Но моя мама – человек упрямый, и если ей что взбредёт в голову, её уже не остановишь. Не обращая внимания на судью, она продолжила, обращаясь к нам:

– Вы со своими шуточками, шмотками и сковородочниками, кажется, совсем забыли, что это футбольный матч и что перед вами «Интер», который сделает всё, чтобы добиться победы.

Рефери стал очень серьёзным.

– Сеньора, либо вы уйдёте с поля прямо сейчас, либо я вызываю полицию.

Кике с трибун начал делать знаки моей матери.

– Хуана, хватит, бога ради, – выкрикнул он.

Сковородочники, между тем, продолжали стучать изо всех сил, подбадривая... мою мать. Видимо, их позабавила дама, стоящая в центре поля и кричащая на игроков. А может, они просто использовали любой повод пошуметь и постучать половником по сковородке.

Мама сделала какой-то неопределённый жест в сторону трибун, как бы говоря: «Хорошо, хорошо». А потом посмотрела на нас и, уже собираясь уходить, сказала:

– Сейчас я сяду на место, но вы, пожалуйста, сконцентрируйтесь и начните играть в футбол.

Пробираясь к трибунам мимо тренерской скамейки, мама столкнулась с Фелипе:

– Большое спасибо за участие, Хуана, но на случай, когда ребятам нужно будет что-то сказать, здесь есть тренеры, – сказал он.

– Чушь собачья, – отрезала мама.

И не говоря больше ни слова, уселась на трибуну рядом с отцом Камуньяса.

Меньше чем через две минуты нам придётся снова начинать с центра поля. Мы переглянулись. И принялись делать то, что нам нравится больше всего на свете: играть в футбол.

На самом деле, никакой особой игры поначалу не было, мы только бежали за мячом, который носился на огромной скорости от одного игрока «Интера» к другому. Но, по крайней мере, мы сосредоточились на игре. Томео очень быстро стал мокрый, как мышь.

– У меня кружится голова, Пакет, у меня кружится голова. Наверное, сахар упал или что-то в этом роде, – бормотал он, задыхаясь. Кто-нибудь может принести мне пару пончиков, пожалуйста?

– Заткнись и беги! – заорала на него Мэрилин, строя из себя настоящую капитаншу.

Мы бежали изо всех сил, но сдерживать итальянцев у нас всё равно не получалось.

Шли минуты, противники давили на нас всё сильнее. Создавалось впечатление, что это они проигрывали, а не мы: так отчаянно они атаковали. Они устроили нам настоящую лавину. Хорошо хоть голов в следующие несколько минут нам больше не забивали.

Камуньяс в поте лица выбивал мячи. Их было так много, что временами казалось, из него и вправду получился бы неплохой голкипер. Чем сильнее и точнее был бросок, тем лучше Камуньяс останавливал мяч и тем дальше отправлял его в сторону от наших ворот.

– А он не так плох, как кажется, – сказал Тони.

Но даже Камуньяс в свой лучший день был бессилен против чемпиона Италии.

Мы продолжали проигрывать со счётом 2:0.

Всё это должно было закончиться очень плохо. Первый тайм близился к завершению. И тут ситуация резко изменилась.

14

Последняя минута, первого тайма. Мы продолжали проигрывать со счётом 2:0. Сейчас арбитр даст свисток на перерыв.

Итальянцы тянули время, пасуя друг другу, болтая и спокойно ожидая окончания первого тайма.

Сковородочники устроились за воротами «Интера» и продолжали оглушительно долбить.

– Хватит! У меня уже болит голова!

Между тем, Пиранделло передал мяч левому защитнику Буонаротти, и тот навесил мяч в направлении ворот. Не глядя.

И следовательно, не зная, что Габриэле, вратарю, сейчас немного не до того.

– Перестаньте!

– Габриэле, что ты делаешь??!

– Мяч, Габриэле!!

– Габриэле, осторожно!!

Но Габриэле ничего не слышал, потому что он стоял спиной и потому что сковородочники совершенно оглушили его своим концертом.

– Габриэле!!!

Всё вокруг начинало происходить как в замедленной съёмке. Мяч мягко двигался в сторону ворот, о чём Габриэле даже не догадывался.

Сковородочники же, которые были уже в курсе того, что происходит, начинали стучать ещё к сильнее, чтобы привлечь внимание голкипера.

Мы стояли как вкопанные, боясь дышать.

И… гол в свои ворота! 2:1

15

Теперь нам можно было возвращаться в Севилью-ла-Чику с высоко поднятыми головами.

Мы забили гол самому миланскому «Интеру».

По правде говоря, они сами себе его забили.

Но это не важно. У нас был один гол в нашу пользу. Пару минут назад мы о таком даже мечтать не могли. Моя мать и отец Камуньяса на трибунах сходили с ума от радости. Местные сопровождали наш гол так, как будто это был гол «Колчи».

Сковородочники кричали, пели, стучали поварёшками и хохотали, надрывая животы. Их, в общем, можно было понять. Этот гол был забит во многом благодаря им. И они это знали. Не удивительно, что во втором тайме их стало ещё больше. И они стали производить ещё больше шума.

Мы не забросили ни одного мяча в сторону ворот. Но это было не важно. Мы проигрывали 2:1. И главной нашей задачей было вцепиться в этот результат зубами и ногтями и не сделать его хуже.

Во время перерыва Фелипе и Алисия сказали нам, что мы должны защищаться не на жизнь, а на смерть. От противника нас отделял всего один гол. И пока дела обстояли так, а не хуже, у нас была возможность.

Главное, что нужно было сделать: не допустить, чтобы они забивали ещё.

– Но нам самим тоже нужно забить хоть один гол! – возмутился Тони.

В кои-то веки выпендрёжник был прав.

– Всему своё время, Тони, – сказала Алисия. – Сейчас самое главное играть организованно и быть собранными.

Под этим девизом мы и начали второй тайм. Мы защищали каждый мяч так, будто он был самым главным.

Что касается футболистов «Интера», то они, похоже, не на шутку разозлились. Особенно зол был их тренер. Он отправил вратаря Габриэле и левого защитника Буонаротти на скамейку запасных за их позорное поведение во время гола. Кроме того, он начал высказывать судье своё возмущение по поводу безобразия, которое устроили сковородочники. Ещё он сказал, что мы бессовестные типы, потому что видели, что происходит, но молчали и ничего не сказали.

Нет, ну а что он хотел, чтобы мы сказали? Они сами забили себе гол. Мы тут ни при чём.

В общем, рефери предъявил тренеру «Интера» жёлтую карточку за повышение голоса. И тут этот итальянец совсем с ума сошёл. Он начал очень быстро что-то кричать на своём языке, его даже пришлось удерживать, потому что он двинулся на рефери, будто хотел его ударить.

Чем больше он распалялся, тем спокойнее казался судья и тем больше происходящее веселило сковородочников на трибунах.

В итоге арбитр удалил итальянского тренера. Он предъявил ему красную карточку, и, поскольку тот не успокоился, полиция вывела его с поля.

Игра продолжилась.

Итальянцы прессинговали нас уже не так сильно, как в первом тайме. И дело не в том, что мы стали атаковать, ничего подобного; просто мы начали играть более организованно.

К тому же, казалось, что недавний инцидент выбил итальянцев из колеи. Это было обычное невезение. Но они, видимо, приняли его близко к сердцу. Кроме того, они остались без тренера.

Первые несколько минут не происходило ничего особенно интересного. Они больше нас владели мячом, но создавалось впечатление, что единственное, чего они ждут – чтобы матч поскорее закончился, и они забыли бы обо всём как о страшном сне.

Публика была всецело на нашей стороне. И по правде говоря, мы неплохо старались.

Алёна была на высоте: она добежала с мячом до штрафной, но не смогла ударить, потому что два защитника взяли её в коробочку, и в итоге мяч ушёл в небо.

Но самое невероятное произошло сразу после этого. Был назначен угловой удар в нашу пользу. Первый за всю игру. Мяч был у Тони.

Алёна, Томео и Грустный, самые высокие из всех, приготовились бить по воротам. Мэрилин и я встали позади, чтобы обеспечить защиту. Томео самый высокий в команде, и он постоянно рвался принимать угловые всё то время, пока играл в «Сото Альто». По правде говоря, ему ещё ни разу не удалось не то что забить гол с углового. Да он даже принять угловой как следует не мог. Наверное, это такой антирекорд. Но в тот день для Томео всё изменилось.

Тони навесил с угла по диагонали, как он привык обычно делать. Но мяч пошёл слишком высоко, над головами всех, кто ожидал у штрафной. И тут, за боковой стойкой футбольных ворот, куда мяч вообще-то не должен был лететь, но полетел, оказался Томео. Он как всегда стоял не на своём месте, но только сейчас это было идеальное место, не знаю, понятно ли я объясняю.

Увидев мяч, летящий в его сторону, Томео мог бы приготовиться бить по воротам. Но с непривычки он не успел сориентироваться и испугался.

И вместо того, чтобы ударить по мячу... сам получил удар мячом в затылок. Мяч отскочил от Томео, и пока тот кряхтел и потирал голову, полетел дальше. Он поднимался и поднимался...

И тут центральный защитник «Интера», Леонардо, совершил умопомрачительный прыжок и изо всех сил ударил по мячу головой. Но вместо того, чтобы вылететь из штрафной, зоны, мяч полетел в обратном направлении. К воротам «Интера»!

Тото, запасной вратарь с повадками гепарда, выбросил в сторону правую руку, чтобы остановить мяч.

Мяч коснулся кончиков его перчаток...

И...

Влетел в ворота «Интера».

Он прошёл прямо по центру.

Так что вратарь уже ничего не мог поделать.

Гол «Сото Альто»!!!

Ещё один раз итальянцы забили в свои ворота! Это было невероятно. Центральный защитник «Интера» забил наикрутейший гол головой... в собственные ворота.

Игра близилась к завершению. Текущий результат был:

2:2

Мы все ринулись к Томео, который стоял с открытым ртом и плохо понимал, что происходит, и стали его обнимать.

– Эй, что вы делаете, не толкайте меня... У меня голова болит, – начал ворчать он, потирая больной затылок.

Но мы не слушали его, а просто навалились на него всей, толпой. Это был настоящий праздник! Мы сыграли вничью с самим миланским «Интером»! Сковородочники устроили сущее бесилово. Вокруг раздавались крики, смех, стук поварёшек по сковородкам, – в общем, это было похоже на что угодно, но только не на футбольный матч. Два мяча в свои ворота, да ещё и в течение одной игры, – лично я такого никогда не видел.

Да что там я.

16

Лучше сказать это сразу, не откладывая: в истории футбола не было ещё такой команды, которая забила бы два автогола за одну игру. Ни разу!

Я не знаю, догадывались ли об этом сковородочники, но то, что они были исполнены энтузиазма – это факт.

Они кричали:

– Ещё, ещё, ещё, ещё, ещё!..

Видимо, им хотелось, чтобы «Интер» забил ещё один гол в свои ворота.

Времени, между тем, почти не оставалось. Игра подходила к концу. По правилам ТИФИБ, если в конце матча оказывается ничья, автоматически назначается пенальти. Никакого дополнительного времени. Пенальти и всё. Итак, все наши ставки были на серию штрафных. Может, нам снова повезёт, и мы обыграем «Интер». «Интер» Милан вылетит из турнира, продув «Сото Альто»! Даже сама мысль об этом была похожа на сон.

Но игроки «Интера», кажется, не собирались сдаваться. Мы едва успели начать игру с центра поля, как они принялись вихрем нас атаковать.

Итальянцы хотели закончить игру поскорее, не дожидаясь пенальти. Логично, чего уж там. Они были объективно сильнее. Но им не повезло.

«Интер» играл стремительно; маленькая футболистка под номером 7 выполнила удар подошвой из пределов штрафной площади.

Камуньяс преградил мячу путь, тот попал прямо ему живот... и остановился! Его отец как сумасшедший зааплодировал с трибун.

– Это мой, мой мальчик! – кричал он.

Правда, сразу после этого Камуньяс сделал слишком долгий пас, и мяч немедленно перешёл к «Интеру». До конца матча оставались считаные секунды. 11-й номер «Интера» обошёл сначала Грустного, затем Томео и, оставшись один перед Камуньясом, ударил по мячу изо всех сил.' Камуньяс закрыл глаза и остался стоять посреди ворот, не решаясь пошевелить ни одним мускулом.

Мяч шёл мощно и ровно... Но в последнюю секунду врезался в Камуньяса и отскочил. На этот раз он остановил его своим лицом! И упал. Распластанный на земле, с красным от удара лицом и, кажется, с головокружением, Камуньяс бормотал:

– Я остановил его, я остановил его...

Хотя на самом деле, он, наверное, даже не понимал, что говорит. Отскок был настолько сильным, что мяч долетел почти до центра поля... и оказался у меня.

Я был на передовой. Я видел Тони и Мэрилин позади, на флангах обороны, и подумал, что, может быть, стоит передать им мяч, чтобы выиграть время. Но в следующее мгновение я подумал, что не хочу выигрывать никакое время. Я хотел забить гол. Я выдохнул и побежал с мячом к воротам: «Интера». Передо мной стояли два защитника и вратарь. Возможно, это был мой последний шанс в этом матче. Я бежал на пределе своих возможностей.

Один из защитников выпрыгнул вперёд, выполняя подкат: он выбросил ноги перед собой и начал стелиться по земле, пытаясь отобрать у меня мяч. Я подумал: «Сейчас или никогда». И перепрыгнул через него! А затем продолжил бежать. Продолжая контролировать мяч. Зрители на трибунах повскакали с мест. Воцарилась тишина. Даже сковородочники впервые за долгое время отложили в сторону свои поварёшки. Игра подходила к концу.

А мяч всё ещё был у меня. Передо мной были только центральный защитник и вратарь. Я подумал о том, чтобы выполнить удар издалека. Но потом передумал и двинул по направлению к крайнему защитнику.

Защитник побежал за мной. Я попытался обойти его, но он оказался намного быстрее меня. В итоге мы столкнулись. И оба упали на землю. Голкипер молниеносно бросился за мячом. Картинка словно замерла у меня перед глазами: мяч лежал перед нами. Вратарь нёсся в его сторону.

А мы нелепо распластались на земле. Если бы я приложил большее усилие, возможно, смог бы добраться до мяча и направить его в сторону ворот, лёгким касанием забив гол. Я, в общем-то, пытался это сделать. Но итальянский защитник был крупнее меня и не давал пошевелиться. Наконец, мне удалось поменять позу. Я потянулся к мячу... Но защитник тут же угадал мои намерения, немного привстал и ударил раньше меня.

Крайний ударил по мячу просто для того, чтобы я по нему не ударил. И так как сделал он это из лежачего положения, удар получился так себе. В итоге, вместо того, чтобы лишь отодвинуть мяч от меня, он послал его... к своим воротам.

Вратарю Тото, который был уже совсем близко от нас, оставалось только смотреть, как мячом завладевает защитник его команды. И как направляет его к своим воротам.

И... Да!

Мяч входит в ворота «Интера»!

Го-о-о-о-о-о-ол!

Гол! Гол! Гол!

Третий гол в свои ворота.

Счёт 3:2.

Это был мировой рекорд.

И в этот момент арбитр дал финальный свисток. Мы выиграли у миланского «Интера». И самое невероятное: мы выиграли, не забив ни одного мяча в их ворота.

Зрители как с цепи сорвались. Моя мать и отец Камуньяса обнимались, как ненормальные. Ребята, а вместе с ними Фелипе и Алисия набросились на меня сверху, как будто собирались задушить. Сковородочники устроили страшный грохот в нашу честь и вопили, что приглашают нас на паэлью в Бенидорм в любой день, когда нам будет удобно.

Лежа на земле, посреди всего этого ликования, я краем глаза заметил, что на трибунах оставался ещё кое-кто. Это были футболисты «Кроноса», которые издалека наблюдали за происходящим. Там был Люсьен и другие. Турчанка Нихал смотрела на меня довольно недружелюбно.

Ещё там была Гризельда, специалист по связям с общественностью команды, легендарный тренер Хабермас, а двое пожилых мужчин, которые на тот момент были мне незнакомы, но совсем скоро мы с ними познакомимся, и ещё как.

Но сейчас было не время думать о «Кроносе». Мы обыграли миланский «Интер»! А на следующий день нам предстояло сыграть с местной командой «Колчи». Едва ли этот матч окажется лёгким: ведь теперь сковородочники вряд ли будут на нашей стороне.

17

Вечеринка проходила в отеле у бассейна. Нам принесли газировку и разрешили заказать пиццу, гамбургеры и мороженое. Отец Камуньяса почему-то больше не казался таким счастливым, как на трибунах.

– Чего грустишь, Кике? – спросила его моя мама.

– Всё это очень ответственно. Я переживаю.

– Не переживай. Ребята довольны.

– Да, конечно, но, понимаешь, этот отель и всё вокруг... Для них это такое искушение... Я начинаю думать, что может, было бы лучше поселить их в каком-нибудь тихом месте, где они были бы более сосредоточенными. Где-нибудь за городом...

– Это прекрасный отель, ребятам здесь хорошо, они наслаждаются общением, что ещё нужно? К тому же ты сам его выбрал, Кике, не выдумывай, – сказала моя мама.

– Как скажешь, Хуана...

Мама посмотрела на Кике очень внимательно.

– Есть что-то, о чём ты не решаешься мне сказать? – спросила она.

В конце концов, отцу Камуньяса пришлось рассказать, что на самом деле его расстроило.

– Скажу прямо: у нас не забронировано больше ночей в отеле, – сказал он. – Я думал, что мы проиграем первый матч, и домой... А теперь мне придётся оплачивать ещё одну ночь и продлевать поездку... А это чёртова уйма денег.

– Но я полагала, что ты оплатишь больше ночей на случай, если нам придётся остаться. Кажется, именно это мы с тобой обсуждали, Кике, – сказала моя мама строго.

– И да, и нет, – сказал отец Камуньяса.

– Что ты хочешь сказать?

– А то, что со всеми этими непредвиденными делами, покупкой новой формы, оформлением страховки, организацией ужина... я был очень занят, и совершенно забыл про отель.

– Не понимаю.

– Ну что же тут непонятного, Хуана? – сказал отец Камуньяса. – У нас нет больше гостиницы.

Мать посмотрела на него очень серьёзно.

– И дальше что? Ты предлагаешь нам переночевать на пляже?

Кике сглотнул.

– Нет, конечно, нет, – сказал он. – Хотя если подумать, одна ночь, проведённая на пляже, ещё никому не повредила...

– Кике!

– Ладно...

Отец Камуньяса выглядел смущённым.

– Обещаю разобраться с этим как можно скорее, – сказал он.

А потом развернулся и пошёл.

– Можно узнать, куда ты собрался?

– Мне сказали, что поблизости есть недорогой пансионат, – сказал он. – Я попросил перенести туда наши вещи, как только они найдутся. Сеньора, не переживай. Это временно.

Чемоданы, между тем, пока так и не прибыли. Итак, у нас не было ни чемоданов, ни гостиницы. Но так как мы выиграли, нам на это было, в общем-то, наплевать. Мы уже собрались в холле, готовые отправиться в пансионат. Но тут отец Камуньяса решил пойти поговорить с директором отеля. Через несколько минут Кике вернулся.

– Ребята, я поговорил с директором гостиницы...

Вид у него был очень серьёзный, поэтому мы ждали самого худшего.

– Мы едем в дешёвый клоповник с тараканами, это я уже понял, – сказал Грустный. Но отец Камуньяса только улыбнулся.

– Я всё устроил. В этой гостинице нет мест, но нас отвезут в другой отель, намного лучше!

Мы все закричали и зааплодировали.

– Моя работа. «Камуньяс-Трип» всегда заботятся о своих клиентах! И ещё одно: на этот раз я продлил бронь до воскресенья на случай, если мы выиграем турнир!

Мы посмотрели на него с недоверием. Но отец Камуньяса не успокаивался.

– Скажите, я когда-нибудь подводил вас, ребята? А?

Через несколько минут отец Камуньяса и Гервасио повели нас к автобусу, и мы покинули отель.

Нам всем было очень любопытно узнать, что за гостиницу нашёл для нас отец Камуньяса. За исключением самого Камуньяса, который выглядел очень уверенным.

– Вот увидите, мой отец привезёт нас в классное место... Скоро вы всё увидите, – повторял он.

По правде говоря, каждое его «вот увидите» звучало всё более ненадёжно, чем предыдущее.

Мы проехали несколько самых известных небоскрёбов Бенидорма: Торре Кобланка, Торре Бенидорм, Торре Леванте...

– Круто было бы оказаться в одном из этих отелей, правда? – мечтательно произнесла Алёна.

– О, нет, нет, нет... Я туда точно не хочу, я боюсь высоты, – немедленно отозвался Грустный

Похоже, он был единственным, кто не хотел бы денёк-другой провести в небоскрёбе. Поэтому, когда автобус Гервасио остановился перед самым невероятным из всех небоскрёбов Бенидорма, мы чуть дар речи не потеряли.

– Прибыли, ребята, – сказал Кике.

Мы сидели на своих местах и не решались пошевелиться.

18

Отель «Бали» имел высоту сто восемьдесят шесть метров и был самым высоким в Европе. Или, может, даже в мире, я точно не знаю.

Мы стояли у центрального входа, ломая шеи и что есть мочи задирая головы: верхний этаж утопал в облаках, а сам отель казался бесконечным. Открыв рты, мы зашли в вестибюль, похожий на огромное футбольное поле. Отец Камуньяса улыбался во весь рот и надувал грудь, как павлин.

– Что я говорил, а? Ну, что я говорил?

Но самой лучшей новостью было то, что прямо в центре вестибюля, на тележке, красовались наши чемоданы! И мы тут же побежали забирать их. Когда я вытаскивал свой чемодан, то краем глаза заметил в нём что-то странное, но я был так счастлив, что, наконец, получил его обратно, что схватил его и потащил в лифт, не задумываясь.

Лифт был панорамным, с прозрачными стенами, так что, поднимаясь, мы могли видеть море и весь город как на ладони.

Грустный повернулся к стене, бледный от ужаса.

– Мы упадём, мы разобьёмся! – бормотал он.

Мы не обращали на него никакого внимания: прижавшись лицом к стеклу, мы жадно смотрели, как город по мере нашего подъёма становился всё меньше и меньше.

– Тридцатый, тридцать первый, тридцать второй, тридцать третий... – считал этажи Томео.

Хоть этого никто и не знал, но Бенидорм – второй город в мире с наибольшим количеством небоскрёбов на квадратный метр после Нью- Йорка. И все эти небоскрёбы были под нами. Мы продолжали проезжать мимо высоток и увидели перед собой море.

– Шикарно! – сказал Фелипе, изо всех сил обнимая Алисию, которая тоже боялась высоты.

– А я что говорил, ребята? А? Ну что я говорил? – повторял отец Камуньяса снова и снова.

Молчала только моя мама. Что было немного странно, потому что она обычно никогда не молчит. Наконец, мы остановились на 44-м этаже, который не был самым высоким, потому что самый высокий здесь 52-й, и оказались у дверей нашего номера.

Кике зачитал список.

– Камуньяс, – удивительно, но даже родной отец называл его Камуньясом, – Пакет, Грустный, Томео, Восьмой... и Тони, здесь.

– В смысле? Вшестером в одной комнате? – спросил я.

– Я должен буду спать с этими? – запротестовал Тони.

Но когда мы открыли дверь, мы поняли, в чём дело. Это были апартаменты: номер в отеле, похожий на квартиру. Там была гостиная с обеденным столом, диванами и креслами, а также огромным телевизором со светодиодной подсветкой. Две спальни. Две ванные комнаты. С джакузи в каждой из них. Раньше мы такое только по телевизору видели. И никогда не думали, что когда-нибудь сами окажемся в таком месте. В одной спальне было три кровати, а в другой одна двуспальная и одна односпальная.

Камуньяс подсуетился и первым занял односпальную, которая стояла ближе к окну, так что мне пришлось делить кровать с Грустным.

Грустный – один из моих лучших друзей, и у него много прекрасных качеств. Но спать с ним в одной постели – это полный отстой. По ночам ему снятся кошмары, и если вы планируете отоспаться, рядом с ним у вас это точно не получится. Кроме того, он битый час готовится ко сну, потому что он три раза чистит зубы. И потом ещё полощет рот – тоже три раза. Но хуже всего то, что он храпит, как слон.

– Это семейное. Моего отца в некоторые гостиницы вообще не пускают, – извинился он.

Мы ещё не успели разложить свои вещи, как получили сообщение на телефоны. Это было видео, в котором Алёна, Мэрилин и Анита прыгают на суперкровати в своём люксе. Кровать девочек была не такая огромная, как самая большая наша, но тоже потрясающая.

Отец Камуньяса и моя мать ещё не ушли и осматривали комнату, вытаращив глаза. В конце концов, моя мать не выдержала. Она подошла к отцу Камуньяса и спросила его очень тихо:

– Кто платит за апартаменты, Кике?

– Но Хуана, что ты, в самом деле? «Камуньяс-Трип» всё уладил.

– Кике...

– Нисколько. Эти апартаменты не будут стоить нам ни цента. Ну, разве что сделаем несколько фотографий и дадим пару интервью и...

И они ушли по коридору, продолжая спорить. Последним, что я услышал, было замечание отца Камуньяса:

– Сейчас ты увидишь свою комнату. Ты сможешь одна купаться в джакузи, только представь.

Тем временем мы побежали открывать свои чемоданы. Наконец-то! Но мой чемодан почему-то не открывался.

19

Мой чемодан был совсем простым: нажимаешь две кнопки – они щелкают и открываются, кроме того, к нему имелся ключ. Я хранил его в надёжном месте. Но на этот раз чемодан никак не хотел открываться.

– Я думаю, вода попала в механизм, – сказал Камуньяс.

– А может, чемодан бросили и повредили замок, – предположил Грустный.

В общем, мы довольно долгое время пытались открыть его всеми возможными способами.

Даже пробовали прыгать на нём, что, по словам Камуньяса, иногда срабатывает. Сначала он попробовал один, но вскоре мы уже вчетвером дружно скакали на чемодане.

– Можно узнать, что вы тут делаете? Мы идём в бассейн или нет? – спросил Тони, который был уже в плавках и выражал крайнюю степень нетерпения.

– У нас проблемы. Чемодан Пакета не открывается, – сказал Восьмой.

Выражение лица Тони стало очень серьёзным. Он подумал мгновение и сказал:

– Дайте мне. Я знаю, что надо делать.

Он взял чемодан и пошёл с ним на балкон.

– Что ты собираешься делать? – спросил я его, начиная нервничать не на шутку.

– Я собираюсь открыть твой чемодан, Пакет.

И он начал толкать его ногами к краю балкона, как будто собирался выбросить его вниз.

Я глазам своим не верил.

– Ты что, правда собираешься сбросить мой чемодан вниз? Здесь больше сорока этажей...

– Я уверен, что он откроется от удара, – сказал Тони спокойно. – Я делаю это для тебя, Пакет.

Все смотрели на него со смесью испуга и ожидания.

Хватит ли у него духу сделать то, о чём он говорил? Думаю, что в глубине души Камуньяс и компания хотели, чтобы это произошло. Я смотрел на него, почти не дыша. Тони поднял чемодан... А потом случилось то, чего мы все ожидали меньше всего. Мы услышали щелчок. И чемодан открылся сам собой. Мы с Тони посмотрели друг на друга.

– Он открылся, – сказал я.

– Я вижу, – ответил он разочарованно.

И поколебавшись с минуту, поставил чемодан на пол.

– Значит, в следующий раз, – сказал он и пошёл в комнату.

А я схватил свой чемодан, который чуть не потерпел авиакатастрофу, упав с сорок четвёртого этажа. И наконец-то его открыл.

– Что это? – спросил я, когда увидел его содержимое.

– Что это? – присвистнул Грустный, показывая пальцем на что-то внутри чемодана.

Я взял первую вещь, которая попалась мне под руки. Это было бикини.

– Пакет, почему у тебя в чемодане девчачья одежда? – спросил Томео.

– Пакету нравится носить девчачью одежду, – сказал Восьмой.

– Нет, мне это не нравится, – возразил я.

– Ничего страшного. На вкус и цвет, – сказал Камуньяс. – Каждый может носить то, что хочет...

И они начали по-идиотски хихикать. А я бросил купальник в чемодан и закрыл его.

– Хватит смеяться! Это не мои вещи! Кто-то перепутал чемоданы.

– Уверен? – спросил Камуньяс.

– Давай, надень своё любимое бикини и пошли на пляж, – отрезал Тони.

И они отправились на пляж, продолжая смеяться. А я остался в номере, пытаясь снова закрыть чемодан.

Я думал о том, что мне очень не повезло, и это была ужасная несправедливость, что все получили свои вещи, а я – нет. Так что я взял чужой чемодан, сел в лифт и поехал вниз. Мне нужно было отнести его на стойку регистрации и спросить, в чём дело. На 30-м этаже двери лифта распахнулись, и кто-то вошёл. Это была Нихал. Она была одета в тренировочный костюм. Чёрные-пречёрные волосы её стягивала резинка. «Кронос» что, остановились в том же отеле, что и мы?

– Не смотри на меня, – сказала турчанка.

– Вы тоже здесь? – начал я.

– Не разговаривай со мной, – прервала меня она.

– Ты очень хорошо говоришь по-испански!

– О чём я сейчас попросила? – сказала Нихал, не глядя на меня.

Лифт продолжал спускаться. Я стоял, не смея ни говорить, ни шевелиться.

– В Ла Финке мы учить английский, испанский и французский, – сказала она, наконец, – потому что это языки, которые должен знать все профессиональные футболисты. И перестань на меня смотреть.

– Я не смотрел на тебя.

– Смотрел.

– Хорошо, я смотрел на тебя, потому что тут больше никого нет, и мы с тобой разговариваем. Куда мне деть глаза, по-твоему?

Она сделала шажок в мою сторону.

– Смотри на стену, – серьёзно сказала она.

Я был в полном замешательстве. На следующем этаже лифт остановился, Нихал вышла и ринулась по коридору бегом. Последнее, что я слышал, было:

– Не смотри на меня!

Я был в полнейшем шоке. Что не так с этой девочкой? Почему она так странно себя ведёт? Что я ей сделал? И тут я вдруг понял одну вещь. Несмотря на крайне неприятное первое впечатление, которое осталось у меня от общения с Нихал... Она мне нравилась. Не знаю, как это лучше объяснить. Но это именно то, о чём я подумал в тот момент.

20

Когда я подошёл к стойке регистрации с чемоданом, то увидел маму, которая уже стояла там и во всю спорила с администратором.

Мама кричала, что история с перепутанным багажом была самым настоящим скандалом.

– Это просто скандал, – сказала мама.

– Но, сеньора, ошибку допустили в другом отеле... – оправдывалась администратор.

– Даже не начинайте, – прервала её мама. – Сначала они теряют наши вещи, а теперь ещё вместо чемодана моего ребёнка подсовывают неизвестно что. Я этого не допущу! Думаете, раз мы провинциалы, значит, не знаем своих прав?!

Администратор, казалось, была сбита с толку лавиной упрёков, которую обрушила на неё моя мама.

И тут заиграла песня Алехандро Санса, которая лично мне кажется довольно пошлой, но моим родителям, видимо, нравится, потому что они слушали её, когда только начинали встречаться, а у мамы она даже стоит звонком на телефоне и играет каждый раз, когда звонит папа.

Я сгораю от стыда, когда слышу её.

– Поговори, пожалуйста, с отцом, Пакет, – сказала мама.

Она протянула мне телефон и тем временем продолжала спорить с девушкой-администратором.

– Франциско, ты хорошо себя ведёшь? – спросил меня отец. – Ничего не ломай, в этом году у меня не будет надбавки.

– Не волнуйся, пап, – сказал я.

На заднем плане послышался голос моего брата Виктора.

– Что, Пакет, поймали халяву? Посмотрим теперь, как «Колчи» разделают вас под орех!

Виктор считает себя умнее всех и вечно пристаёт ко мне просто потому, что он старший.

Отец сказал:

– Не обращай внимания на брата. Помни вот что. Никогда не бей соперников, Франциско. Даже если ты получишь конкретного пинка. Даже если они забьют вам восемь, девять, четырнадцать голов. Неважно. Главное, не пускать в ход физическую силу. Ты должен подавать пример, играть по-честному и держать лицо, что бы ни произошло.

– Может, мы ещё выиграем, пап. Никогда не знаешь, – сказал я.

– Конечно, конечно, – сказал отец, которого мои слова, кажется, не очень убедили. – Да, и спроси, пожалуйста, маму, где она хранит запасные кассеты к бритвенному станку, у меня уже трёхдневная щетина, а это портит имидж сил правопорядка.

– Сейчас я тебе её передам, пап...

Пока я говорил с отцом, кое-что привлекло моё внимание. В углу холла, в креслах сидели две женщины и спорили. Одна – высокая, очень красивая и элегантная, была мне совсем не знакома. Зато другую я знал очень хорошо: это была Гризельда Гюнарссон, блондинка со странным акцентом, которая помогла нам решить проблему с бутсами в первом матче. Директор по связям с общественностью «Кроноса».

Было похоже, что спор у них разгорелся нешуточный. Как только высокая барышня заметила, что я на них смотрю, она что-то коротко сказала Гризельде, а потом встала и ушла.

– Франциско, ты ещё здесь? – послышался голос отца в трубке.

Тут пришла мама, она улыбалась и выглядела очень счастливой.

– Франциско, угадай, что мне сказали на ресепшн? Мы можем выбирать всё, что хотим, в магазине отеля, пока не найдётся наш чемодан! Все расходы они берут на себя. Это как шведский стол, только с одеждой, представляешь?!

– Круто, – сказал я. – Теперь, значит, мне придётся идти по магазинам, а это вторая вещь, которую я ненавижу больше всего на свете!

Первая моя самая нелюбимая вещь – это когда брат даёт мне подзатыльники на глазах у всех, впрочем, сейчас это не имеет к делу никакого отношения.

– Вот чего можно добиться словами, – сказала мама, очень довольная результатом своих переговоров.

– Папа хочет что-то тебе сказать, – сказал я и сунул ей телефон.

Она взяла мобильный и начала пересказывать папе историю с чемоданами и другие новости, о которых, уверен, она ему уже говорила, но это же мама, а ей нравится повторять одно и то же по нескольку раз.

Мне не хотелось это слушать, и я двинулся в противоположный угол вестибюля.

– Да-да, иди пока посмотри, где что есть, я скоро подойду, – крикнула мне мама, продолжая говорить по телефону. Я улыбнулся ей.

– Да, да, мам, – сказал я.

Честно говоря, я вовсе не собирался осматривать витрины. Я прошёл до конца холла, где начинались бутики. И там я увидел Гризельду и женщину, с которой та спорила пару минут назад. Они стояли в магазине подарков и одежды. И разговаривали с каким-то ребёнком.

Казалось, они обе говорили ему что-то очень важное, потому что лица у них были крайне серьёзные. Я присмотрелся к мальчику сквозь стекло бутика и узнал его.

Это был... Люсьен. И что самое невероятное, он плакал! Люсьен, суперзвезда футбола, один из самых известных детей в мире, стоял посреди магазина и обливался слезами.

Я думал, что такой ребёнок, как Люсьен, должен быть абсолютно счастлив: ведь он может заниматься любимыми делами дни напролёт. Но, судя по всему, он был счастлив не вполне.

Женщины продолжали что-то ему говорить.

Я подошёл к двери магазина и заглянул внутрь, притворившись, что рассматриваю футболки. Взглянув на троицу краем глаза, я заметил, что высокая женщина очень похожа на Люсьена. Может быть, это была его мать. К сожалению, толку от того, что теперь я мог слышать их разговор, не было никакого. Потому что говорили они по-французски. Мне пришло в голову, что в последнее время вокруг что-то очень часто звучит французский. Может быть, настал момент записаться в языковую школу, если я хочу быть в курсе происходящего.

Люсьен всё ещё плакал, а две женщины продолжали говорить что-то с серьёзными лицами.

И тут... Кто-то положил руку мне на плечо. Я вздрогнул и обернулся.

– Ты уже выбрал футболку?

Это была мама.

– А?

– Футболку выбрал? – повторила мама.

– Эта, – сказал я.

И не глядя, схватил первую попавшуюся.

– Уверен?

Я посмотрел на футболку. Она была ярко-оранжевая, с пальмочками. Я пожал плечами.

21

В тот же день «Кронос» сыграл в полуфинале против «Риаш Боаш».

Люсьен забил восемь голов. Я повторю, если вдруг кто-то не понял. Люсьен забил восемь голов в матче. Четыре в первом тайме и четыре во втором. Восемь голов за одну игру! Наверное, это был рекорд для детского турнира. И, возможно, для любого международного.

«Кронос» обыграл португальцев со счётом 13:0. Это было настоящее футбольное шоу. Может, это и покажется кому-то смешным, но лучшим из «Риаш Боаш» был голкипер Тейшейра. Если бы не он, игра могла закончиться со счётом 25:0.

Он сделал несколько потрясающих сейвов. Нихал забила два мяча.

Все игроки «Кроноса» были великолепны. Они играли идеально слаженно. Хабермасу удалось создать несокрушимую команду. В конце игры «Кронос» приняли участие в нескольких фотосессиях и дали много интервью.

Гризельда организовывала всё и контролировала. Зачем-то же нужна была команде пиар-служба.

А ещё там были двое мужчин в костюмах, которых я заметил во время первого матча, и которые смотрели на происходящее, как два филина.

Алёна спустилась на поле и поздравила Люсьена. Они начали смеяться. И опять стали хлопать друг друга по рукам и плечам, как тогда на пляже.

Но на этот раз вместо того, чтобы рассердиться и уйти, я решил подойти поближе. Я встал рядом с Алёной, посмотрел на Люсьена и сказал:

– Congratulations.

Что, как всем известно, по-английски значит «поздравляю». Люсьен взглянул на меня, улыбнулся и сказал:

– Thanks.

А я, почувствовав, как мой английский крепнет с каждой секундой, продолжил:

– Where are you from?

То есть, я спросил его, откуда он.

Он снова посмотрел на меня и сказал:

– From Paris.

– Ah, Paris, very nice.

Я ни разу в жизни не был в Париже, но то, что Париж очень большой и очень красивый город, знают все. Затем я улыбнулся. Задержал дыхание. И сказал:

– Have you a girlfriend in Paris?

Глаза Алёны расширились, как будто я спросил какую-то дикость.

Люсьен рассмеялся.

На самом деле я спросил, есть ли у него девушка в Париже. Ну, что-то в этом роде. Потому что, откровенно говоря, мой английский не очень хорош.

Но я думаю, Люсьен прекрасно меня понял.

– О, ла, ла, – сказал он.

Я уставился на него, пытаясь понять, что он имеет в виду.

«О, ла, ла»: понятия не имею, что это значит.

Это может означать: «Я не буду тебе отвечать».

Или может: «У меня есть все девушки, которые мне нравятся».

Или даже: «Это не твоё дело».

А может, это вообще ничего не значит. Дело в том, что он больше ничего не сказал и ушёл.

Алёна посмотрела на меня.

– Что это было? – спросила она.

– А что, тебе одной можно разговаривать с Люсьеном? – спросила я.

Взгляд у Алёны был какой-то странный.

– Он отлично играл, я хотел его поздравить и немного поболтать, – добавил я. – Тебя это беспокоит?

– А чего мне беспокоиться?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю.

– Ну и ладно.

– Ты очень странный, Пакет.

– Я? Это я странный? – спросил я, открыв рот.

Алёна почти не обращала на меня внимания.

Она провела день, разговаривая с Люсьеном, Тони, со всеми, кроме меня. И тут выясняется, что я странный.

– Странный? Я странный? – спросил я ещё раз.

Алёна покачала головой и тоже ушла. Я смотрел ей вслед. И думал, что мне не нравится, что она так хорошо ладит с французом.

Но теперь мне нужно было забыть о Люсьене и сыграть матч.

Полуфинал турнира.

22

Ещё несколько дней назад мы были в Севилье-ла-Чике, нашем городе и, как всегда в это время года, спокойно готовились к отпуску.

И вот внезапно у нас появилась возможность выйти в финал одного из самых важных детских турниров в мире. В финал!

Нам оставалось только обыграть хозяина турнира – «Колчи». Правда, если положить руку на сердце, это было практически невозможно, совершенно невозможно.

Потому что у «Колчи» было объективно больше шансов. Они играли дома. К тому же у них была мощная поддержка в лице сковородочников.

Кажется, на этот раз любителей паэльи стало ещё больше. Они устроили нам оглушительное приветствие, начав неистово звенеть своей посудой. Создавалось впечатление, что сейчас здесь начнётся самое масштабное кулинарное шоу в мире.

«Бенидорм Арена» преобразилась к матчу. Тут были не только все зрители нашей первой игры, но и многие другие, которые пришли, потому что хотели увидеть местную команду в финале. На трибунах сидели тысячи людей. Больше, чем всё население Севильи-ла-Чики, вместе взятое. Я думал, что оглохну от этих бесконечных бом, бом, бом сковородочников. Кроме них, на стадионе было ещё много людей с рожками, трещётками, стучалками...

Когда обе команды вышли на поле, они выбросили с трибун тысячи листовок.

– Это финал чемпионата мира, что ли? – пошутил Фелипе, который был весь на нервах, хотя и пытался это скрыть.

Атмосфера была потрясающая. Даже мурашки бежали.

Мы ведь были просто детьми, которые собираются сыграть в футбол, и конечно, сильно волновались.

– Видали мы поля и похуже, ребят, да? – попыталась пошутить Алисия.

– Да уж, – выдохнули мы хором.

– Я никогда не видел ничего подобного, – искренне сказал Грустный.

– Для многих тысяч болельщиков на трибунах мы всего лишь семеро против семерых. Такие же, как и все остальные. Не забывайте об этом, – сказал Фелипе.

Тренер был прав. Если мы смогли обыграть миланский «Интер», то почему мы не сможем сделать то же самое с «Колчи»?

– Давай, «Сото Альто»! – крикнула моя мама с трибун, сидя рядом с отцом Камуньяса.

Но среди всего этого шума, думаю, только я услышал её слова. Судья дал свисток. И игра началась. «Колчи» как с цепи сорвались буквально с первой секунды. Они словно хотели выиграть матч за пять минут.

Мы едва могли дотронуться до мяча. Как только мы получили его обратно, уже двое игроков противника были на нашей половине поля и приближались к штрафной.

Тренер «Колчи», пожилой мужчина с огромными усами, стоял на газоне и выкрикивал указания, страшно размахивая руками, как огородное пугало на ветру. Местные болельщики зовут его Усатый Гарсия, он тренер взрослой команды «Колчи», которая играет в лиге Сегунда Б. В Бенидорме он что-то вроде кумира, люди его обожают. У них даже есть про него песня. Которая нам всем показалась очень забавной.

Усатый, Усатый

Гарсия Усатый,

Сделает «Колчи»

На чемпионов богатой!

– Жаль, не успел нашу песню отшлифовать, пригодилась бы, – сказал Кике моей матери.

Недалеко от того места, где находились моя мать и отец Камуньяса, в VIP-ложе, сидели «Кронос» во главе с Хабермасом.

Немецкий тренер внимательно наблюдал за происходящим и всё время делал записи в своей знаменитой чёрной тетради. Каждый раз, когда у него брали интервью, Хабермас говорил, что ненавидит компьютеры и вообще технику и записывает всё от руки в чёрный блокнот.

– Люди разучились писать со всеми этими компьютерами, – говорил обычно он.

И демонстрировал всем свой чёрный блокнот. У «Кроноса» был Хабермас, лучший тренер в мире. Видимо, поэтому «Колчи» решили, что они не хуже. И попросили Усатого Гарсию поднатаскать детскую команду «Колчи» к этому турниру.

Он согласился.

Судя по всему, они тренировались в течение месяца каждый день за закрытыми дверями.

А сейчас тренер был там, с ними: он то садился на скамейку, то вставал, то снова садился. Он был очень подвижный, этот Усатый. Время от времени он дотрагивался до своих усов. А потом снова принимался вскакивать с места, кричать и размахивать руками.

Томео попытался увести мяч подальше от наших ворот. Но сделал это в своей обычной манере. А именно: пнул мяч ногой со всей дури, не думая о том, куда он попадёт. Мяч отлетел в сторону тренерской скамейки и попал Усатому Гарсии прямо в лицо.

Тренер «Колчи» так и сел. Наверное, ему было довольно больно. Потому что закричал он будь здоров. Трибуны замерли в молчаливом ожидании.

По-видимому, все ждали, что он поднимет шум или сразу набросится на Томео. Но вместо этого тренер встал, потрогал свои усы и сказал:

– Всё в порядке!

И сердито посмотрел на Томео, как бы говоря: «Ты у меня ещё получишь».

Зрители от души зааплодировали. Любители паэльи так застучали по своим сковородкам, словно собирались расколоть их пополам. И, конечно, всё это сопровождалось пением:

Усатый, Усатый

Гарсия Усатый,

Сделает «Колчи»

На чемпионов богатой!

Впрочем, хотя Усатый и казался главным героем матча, он всё-таки не играл в футбол.

На поле были мы, и именно нам предстояло выдержать этот матч до конца.

– Я, я... я просто хотел выбить мяч подальше. Клянусь! – запричитал Томео, который, казалось, был до смерти напуган.

С этого момента каждый раз, когда мяч проходил рядом с Томео, даже если он не завладевал им, зрители на трибунах выкрикивали ему всякие издевательские колкости. В один из таких разов Томео не выдержал и жалобно посмотрел на Фелипе, как бы спрашивая: «Что делать-то?»

Фелипе сделал ему жест рукой.

– Держись, Томео, держись, – сказал он.

И игра продолжилась.

С ещё большими криками. И оглушительным аккомпанементом сковородочников. Хотя шума в первом тайме было более чем достаточно, ничего особенно важного за его время не произошло. Они нападали. Мы защищались, как могли. И ждали чуда. И так со счётом 0:0 мы добрались до перерыва.

23

– Вперё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ёд!

Тренер «Колчи», оказывается, успевал не только усы трогать, он ещё кричал и подбадривал своих игроков. Встав со скамейки, он прижал одну руку к уху, а другой жестом призывал фанатов на трибунах проявлять активность.

– Этот человек больше похож на болельщика, чем на футбольного тренера, – сказала моя мама.

Факт в том, что люди и вправду заметно воодушевились.

Сначала публика, а потом и сами игроки «Колчи». Которые, в свою очередь, заводили публику, заставляя её кричать всё громче и громче. Чем дальше мы играли, тем больше криков и давления было со стороны «Колчи». Через несколько минут «Колчи» полностью загнали нас в угол. А мы даже свою половину поля покинуть не успели. Нам оставалось только смотреть друг на друга и бодриться. То, что они могут забить нам в любой момент, было любому младенцу понятно. Тем не менее, мы держались.

Весь второй тайм мы играли слаженно, сдерживая атаки: нам были не страшны ни самые сильные удары, ни самые длинные выбросы. Когда до конца матча оставались полторы минуты, произошло то, что должно было произойти. После семи отскоков и семи попыток выбить мяч за пределы опасной зоны, мяч оказался у игрока «Колчи» под номером 5, Макси, который встал с ним на точку пенальти.

Камуньяс валялся на земле, ошарашенный предыдущим ударом. Пятый приготовился бить по пустым воротам. А публика – кричать «гол».

Но в момент, когда мяч должен был попасть в наши ворота... Какая-то тень подлетела к нему и схватила обеими руками прямо на линии ворот. Кто-то спас нас в последнюю минуту. Загвоздка в том, что это был не Камуньяс. Это был Томео. Он всё ещё держал мяч в руках, когда арбитр указал ему на точку.

– Мне жаль, – сказал он, опуская руку в карман.

И достал красную карточку. Пенальти и исключение. Томео даже запротестовать не мог. Судья был прав. Это был бесспорный пенальти. Времени совсем не оставалось. Было обидно. Ведь мы отчаянно боролись. И выдержали почти до самого конца.

Томео ушёл с поля очень грустный. Мы все поздравляли его, когда он проходил мимо нас: в конце концов, он отразил гол, пусть и руками.

Тысячи зрителей, поддержавших «Колчи», вновь заревели как сумасшедшие. Оставалось меньше минуты.

И фортуна явно была на их стороне.

24

– Давай, сынок, ты остановишь его! Я не шучу, он его остановит!

– Кике, прошу тебя! Ой, я не могу смотреть на это!

Сви-и-и-и-и-и-и-и-ист!

Но в последнюю секунду…

Макси сделал финт, который бразильцы называют «парадинья».

Имея вратаря, лежащего на земле, Макси достаточно было просто направить мяч в ворота. Легко и непринуждённо. Но он решил сделать всё наоборот. И ударил по мячу изо всех сил.

В итоге потерпел неудачу: пенальти. Игра продолжалась.

25

Тони завладел мячом и пулей устремился к воротам «Колчи».

Футболисты «Колчи» были настолько потрясены историей с пенальти, что даже не сразу отреагировали на происходящее.

Пройдя линию полузащиты, Тони отправил мяч к правому флангу. Там располагались Мэрилин и компания. Мы с Алёной тоже побежали туда, преследуемые игроками «Колчи».

– Забегание, сделайте забегание! – заорала Алисия со скамейки.

Забегание – это игровой приём, когда один нападающий с мячом уводит защитника в одну сторону, а другой делает забегание в свободную зону и получает мяч.

Забегание удалось: игрок «Колчи» номер 3, опекавший меня, направился за Алёной, и я остался один. Я знал, что Мэрилин будет целиться к дальней штанге, поэтому двинулся к соответствующей части штрафной. Я смотрел на мяч. И был готов забивать. Если мяч окажется у меня, это однозначно будет гол. И тут я почувствовал руку на своей спине. И удар сзади под колено. Это был Макси, самый быстрый из «Колчи». Опять он! Внезапно я понял, что начинаю смеяться.

Когда меня бьют под колено, оно автоматически сгибается, а на меня нападает смех, что тут можно поделать? Короче говоря, я рухнул на землю. Но никто этого не заметил! Это случилось как раз в тот момент, когда Мэрилин собралась бить в сторону ворот.

– Штрафной! – крикнул я с земли, но меня, кажется, никто не услышал.

Все смотрели на мяч и ждали удара Мэрилин. А потом это случилось. Мяч попал под ноги Макси, того самого, который устроил пенальти и уложил меня на землю. И он выбил его. Изо всех своих сил. Но ему не повезло, и мяч попал в меня. Оттолкнулся и вернулся обратно.

Осознав свою ошибку, Макси попытался повторить удар. Но удачный момент уже прошёл. Их вратарь был далеко и не успел вернуться на позицию.

Так что мяч «Колчи»... Влетел в свои ворота.

Го-о-о-о-о-ол.

Публика на трибунах замерла, а вся команда двинулась ко мне. Я всё ещё лежал на земле, не в силах поверить в происходящее, а мои товарищи сделали такую кучу-малу на мне, что я чуть не задохнулся. Даже Тони был там.

– Эй, я не могу дышать, – прохрипел я.

Но они меня, кажется, не слышали.

Они были так взволнованы, что думали только об этом голе. Я, конечно, тоже думал о нём. Но кроме этого, я заметно зеленел, пока они все лежали на мне.

– Ты в порядке, Пакет? – спросил Камуньяс, который первым понял, что происходит что-то не то.

– Не-е-е-ет, – сказал я. – Я задыхаюсь...

Все поднялись, и я наконец-то смог глотнуть воздуха. Я увидел свою мать, которая жестикулировала мне с трибун. И Фелипе с Алисией, которые горячо обнимались. Время матча совсем вышло.

«Колчи» хотели начать с центра поля, но арбитр сказал, что игра окончена, и дал финальный свисток.

Они ещё довольно долго спорили, но факт оставался фактом: игра закончилась.

Больше говорить было не о чем.

«Сото Альто» – 1 : «Колчи» – 0.

Мы прыгали и кричали как сумасшедшие.

Вот теперь – да. Мы выиграли.

Минуточку...

Мы выиграли матч!

– Мы в финале, мы в финале! – орал Томео, который тоже выбежал на поле, чтобы обнять нас. Несмотря на то что он был большой и довольно полный, мы водрузили его на плечи и дали с ним круг почёта вокруг стадиона. Он ничего не сделал, и вдобавок его удалили, но это не имело сейчас никакого значения. Потому что мы были в финале. Единственным, кто не прыгал, был Грустный.

– Может, лучше в раздевалке порадуемся? А то нас тут убьют сейчас!

И, чёрт возьми, он был прав. Потому что именно в этот момент болельщики «Колчи» и сковородочники ринулись на поле всей толпой. На мгновение мне показалось, что они идут к нам. Но нет, они двинулись за арбитром. Я не знаю, почему.

Судья назначил пенальти в их пользу. Он исключил Томео. И вообще не сделал ничего странного. Но фанаты явно держали на него зуб.

Так что арбитр еле ноги унёс, спрятавшись с помощью полицейских в раздевалке, под аккомпанемент криков и оскорблений.

Посреди всей этой неразберихи я заметил на заднем плане тренера «Колчи». Усатый Гарсия прохаживался один по бровке. Он трогал свои усы, и разговаривал сам с собой. Его подопечные проиграли неизвестной команде. Не забив ни одного мяча. Тут Камуньяс хлопнул меня по плечу, и мы побежали в раздевалку.

Мы были в финале!

26

Очень скоро о нас заговорили на всех телеканалах и во всех газетах.

Две победы без единого забитого мяча!

Против миланского «Интера» и против хозяев турнира. Такого ещё не случалось ни в детских, ни во взрослых турнирах, никогда. Выиграть две игры подряд, не забив ни одного гола!

Репортёры взяли интервью у Мэрилин, которая была капитаном команды. У Алёны, которая стала очень популярной с тех пор, как поучаствовала в фотосессии с Люсьеном. У Тони, который был лучшим бомбардиром команды в Лиге. У Камуньяса, который отразил много голов. У меня интервью не брали, но я не расстроился. Всё равно я очень нервничаю перед камерой.

Тем вечером мы все собрались за ужином в лобби отеля. Отец Камуньяса включил телевизор и сказал, что сейчас наши тренеры будут давать интервью в прямом эфире. Моя мама попросила всех присутствующих не шуметь, чтобы мы могли послушать беседу.

Это была программа на городском телевидении Бенидорма: Фелипе и Алисия сидели напротив ведущего, который был одет в красный пиджак и много улыбался. Ведущий представил своих гостей, и перед тем как дать им слово, предложил телезрителям внимательно посмотреть на экран. Там демонстрировались кадры автоголов, которые сделали наши соперники: миланский «Интер» и «Колчи».

Один, два, три и четыре. Четыре автогола!

– Это мировой рекорд, – сказал ведущий, ни на секунду не переставая улыбаться.

Алисия и Фелипе сказали, что они очень рады таким результатам, что команда играла очень сосредоточенно, и что если мы продолжим в том же духе, то обязательно забьём гол, это просто вопрос времени. Затем ведущий спросил их, планируем ли мы выиграть турнир, не забив ни единого гола. Алисия ответила, что не в этом дело.

– Нас это не волнует, – сказала она. – Важно, чтобы ребята играли в команде и получали от этого удовольствие.

– Да, да, но пока что вам очень везло, – настаивал журналист. – Планируете ли вы делать ставки на удачу, играя в финале против лучшей команды мира, «Кроноса»?

Фелипе сначала немного запнулся, прежде чем ответить...

– Это... да... нет... это... не совсем вопрос удачи, – сказал он наконец.

– О, нет?

– Вы знаете, что такое удача? – спросил Фелипе.

Ведущий покачал головой.

– Что ж, удача, – очень серьёзно начал Фелипе, – это когда хорошая подготовка и счастливая возможность объединяются. Мы были готовы к игре. И в этом турнире нам представилась возможность выиграть. Мы используем шанс, который заслужили. Это и есть удача.

Не могу сказать, что я до конца понял, что имел в виду Фелипе, но мне нравилось слушать, как он говорит о нас в интервью. Я уже сказал, что Алисия и Фелипе в последнее время вели себя немного странно.

Затем ведущая спросила их, нормально ли, что жених и невеста тренируют футбольную команду.

Тут они немного покраснели и сказали, что это личный вопрос и что они пришли поговорить о футболе.

Когда им задавали этот вопрос, мы все захихикали. И тут интервью закончилось.

– Пойдёмте ужинать, – сказала мама и убавила громкость.

После ужина мы вышли поиграть в сад. А я на минутку поднялся в номер за фотоаппаратом, который забыл взять. Не успел я пересечь порог комнаты и закрыть за собой дверь, как кто-то постучал.

– И-и-иду-у-у.

Не успеешь зайти, и на тебе: стучат.

Кто это мог быть? За секунду в моей голове промелькнуло множество вариантов. Возможно, это был Камуньяс, который всегда появлялся, когда его меньше всего ожидали. Или Томео. Или Грустный. Или даже Тони, который мог прийти, чтобы в очередной раз докопаться до меня.

На мгновение мне представилось, что это могла быть Алёна, которая пришла, чтобы, наконец, поговорить наедине. Впрочем, с таким же успехом это могла быть и моя мать, которая явилась сказать, что я опять что-нибудь забыл.

Но я не угадал. За дверью стоял человек, которого я меньше всего мог представить на пороге своего номера. Я упёрся в него взглядом и не знал, что думать. Это был он. В спортивном костюме «Кронос», со светлыми волосами. Люсьен.

– Разве это не комната для девочек? – спросил он с очень сильным французским акцентом.

Минуточку. Что тут делал Люсьен? Он что, говорил по-испански?

– Ты говоришь по-испански? – спросил я.

– Немного, – ответил он.

– Тем лучше.

– Я искал Алёну. Её здесь нет?

– Нет-нет, это комната мальчиков, – сказал я. – Она внизу в бассейне, вместе с остальными.

– А-а-а, – протянул он разочарованно, как будто ему было лень идти к бассейну.

И некоторое время продолжил стоять на пороге, ничего не говоря. Я тоже не знал, что сказать.

– Да... – проговорил я, просто чтобы не молчать. – В воскресенье сыграем в финале. Круто.

– Да, да, очень круто, – сказал он.

– Посмотрим, сколько голов вы нам забьёте, – пошутил я, пытаясь казаться милым. Люсьен выглядел обеспокоенным.

Он вошёл в комнату и закрыл за собой дверь.

– Пакете, я должен кое-что тебе сказать.

– Пакет.

Люсьен странно огляделся.

– На самом деле, меня зовут Франциско, – добавил я. – Хотя все и называют меня Пакетом. Ну, не все, многие. Сначала они звали меня так, чтобы просто посмеяться, но потом это превратилось в кличку, такую же обыкновенную, как Рыжий или Каланча, или как одно из тех прозвищ, которые дают футболистам и которые поначалу кажутся смешными, но потом их повторяют все и оказывается, что звучат они совсем неплохо... Ты, кажется, хотел мне кое-что сказать, да?

– Я должен тебе кое-что сказать, – повторил он.

– Что-то насчёт Алёны?

– Нет, нет.

– А, нет?

– V нас нет времени, – сказал он, покосившись на дверь номера, как будто она могла открыться в любой момент. Потом мы услышали, как подъехал лифт и чьи-то сандалии зашлёпали по ковру.

– Люсьен? – позвал голос, и Люсьен очень испугался.

Это был голос Хабермаса, его тренера. Люсьен взял меня за плечи, он выглядел очень серьёзным.

– Послушай, – сказал он. – Вы выиграете финал.

– Ага, что ж, мы попробуем, – забормотал я. – Наш тренер сказал, что у нас есть возможность, и, не знаю, что-то ещё вроде бы.

Шаги всё приближались.

– Люсьен? – снова позвал Хабермас.

– Без шутка. «Сото Альто» выиграть турнир. Кто-то хочет... Вы должны победить.

– В каком смысле должны победить?

– Мы проиграть, вы выиграть. Всё уже решено, – сказал он.

И пошёл к двери.

– Но эй... кем решено? Не уходи так...

Но француз открыл дверь и убежал, не сказав больше ни слова. В коридоре раздавались голоса. Кажется, один из них принадлежал Хабермасу, но я не уверен. Я аккуратно высунул голову из дверей номера. Посмотрел в одну сторону, потом в другую. Люсьена нигде не было.

– Люсьен? – негромко крикнул я.

Но ответа не было. Я почувствовал, как по коже начинают бежать мурашки. Коридор был пуст и тих.

– Люсьен? – снова позвал я.

Ничего. Как он мог так быстро исчезнуть? И почему он сказал мне, что мы выиграем? Что вообще происходило? Я постоял на пороге несколько секунд, ожидая, что что-то произойдёт. И тут кто-то набросился на меня сзади.

– У-у-у-у-у-у-у-у-у!

Я чуть не заорал от ужаса.

Это был Камуньяс.

– Поосторожнее, приятель, так пугать людей вредно для здоровья, – охнул я.

Камуньяс засмеялся.

– У тебя такое лицо... Что ты там делал? – спросил он. Я посмотрел на него.

– Произошло кое-что невероятное!

– Приехали, – ухмыльнулся он.

– Нет-нет, на этот раз всё серьёзно.

– Ну, ты расскажешь мне или нет?

Я подумал секунду. И сказал:

– Нет.

27

Срочное собрание Футбольнейших. Я всем отправил сообщение с таким текстом:

«В 12 часов ночи на пляже, напротив отеля».

Первыми пришли мы с Камуньясом. Он весь вечер приставал ко мне, чтобы я выложил ему, что случилось. Но я сказал, что расскажу всё Футбольнейшим. Всем сразу.

Вскоре подошли и остальные.

– Фелипе чуть не застукал меня, когда я выходил из комнаты, – сказал Грустный.

– Так застукал или нет? – заволновался я.

– Нет, но почти. Это было ужасно. А потом, на ресепшене, я наткнулся на двух мужчин в костюмах, ну такие, знаете, которые шастают тут повсюду и всё что-то высматривают.

– Они тебе что-нибудь сказали?

– Нет, но думаю, они наблюдали за мной.

– Послушай, Грустный, вечно тебе что-то мерещится, – бросил Камуньяс.

Итак... Полночь. Пляж Бенидорма. Собрание Футбольнейших.

– Ну, рассказывай, – поторопила меня Мэрилин.

– Выкладывай, что стряслось? – спросил Тони.

– Пока не могу, – сказал я. – Нужно всех дождаться.

Мы посмотрели друг на друга. Нас было восемь человек. Не хватало одного.

– Алёны нет, – сказала Анита.

– Точно.

– Может, с ней что-то случилось, – сказал Грустный.

– Почему с ней что-то должно было случиться? – удивилась Мэрилин.

– Я не знаю, – сказал Грустный.

– Хорошо, но ты хоть намекни что ли, – сказал Томео. – Какая тема собрания?

– Он сказал, что случилось что-то очень странное, – сказал Камуньяс.

– Так ты уже в курсе что ли? – спросил Восьмой.

– Нет, нет, он не захотел мне ничего рас-сказывать.

Тони сделал шаг вперёд.

– Ну, теперь всё в порядке, – сказал он. – Алёна сейчас подойдёт. А теперь сделай одолжение, скажи, зачем ты нас позвал.

Я почувствовал, как в этот момент на меня в упор смотрят четырнадцать глаз.

– Хорошо, – сказал я. – Мы выиграем финал.

– Чего?

– Это что, шутка?

– Тебе вещий сон что ли приснился, Пакет?

– И ты вызвал нас среди ночи для этого?

– Минутку, пожалуйста, – сказал я. – Вы меня не поняли. Дело не в том, что я думаю, что мы выиграем финал. Кое-кто сказал мне об этом.

– И кто, если не секрет? – спросила Мэрилин.

– Люсьен!

Что? Кто это сейчас сказал? Голос раздавался со стороны дороги. Мы все разом обернулись. И увидели Алёну.

– Люсьен! – кричала она, подбегая к нам. – Люсьен уехал!

– В каком смысле он уехал? – спросил Тони.

– В прямом: он уехал домой, в Париж, и больше не собирается играть за «Кронос», – сказала Алёна. – Только что в новостях по телеку сказали. Поэтому я опоздала.

Алёна добежала, наконец, до пляжа. Она выглядела очень расстроенной.

– Никто не знает, в чём причина, – продолжила она, – но с этого дня он больше не играет за «Кронос». Одни говорят, что он записался в профессиональную команду, и будет играть со взрослыми. Другие, что он вообще уходит из футбола. Ясно одно: здесь его больше нет.

– Но ведь это... – начала Мэрилин.

– Это очень хорошая новость! – сказал Тони. – Значит, он не будет играть с нами в финале.

В такой формулировке новость действительно казалась хорошей. И тут мы заговорили одновременно. Что да, это всё было очень странно. Что Люсьен собирался подписать многомиллионный контракт. Что нам жаль, что мы не сыграли против него, но так будет лучше.

Когда все немного поутихли, Камуньяс повернулся ко мне и спросил:

– Ладно. Ну а ты, Пакет, что хотел нам сказать? Почему ты решил, что мы выиграем финал?

– Ты сказал, что мы выиграем финал? – спросила Алёна удивлённо.

– Вообще-то это не я сказал, – начал объяснять я.

– А кто?

– Ну, тот, кто уехал в Париж...

– Люсьен сказал тебе, что «Кронос» проиграет в финале, а мы выиграем?

– Вот именно.

28

Все замолчали и уставились на меня. А потом на меня обрушился шквал вопросов.

– Как мы обыграем «Кронос», если они лучшие в мире? – спросил Камуньяс.

– Когда он тебе это сказал?

– Откуда он знает?

– Он что, думает, что если он не будет играть, то мы обязательно победим?

– И вообще, почему ты решил, что Люсьен сказал тебе правду? Может он просто решил над тобой подшутить? – предположил Тони.

– Не знаю, – сказал я и пожал плечами.

– Но что именно он тебе сказал? – спросила Алёна.

– Он сказал мне, что мы выиграем финал. Что это решено.

– Кем решено? – спросил Камуньяс.

– То же самое я спросил у него, – сказал я.

– И что он тебе ответил?

– Ну... ничего. Он ушёл, не сказав больше ни слова, потому что тренер Хабермас поджидал его в коридоре, и вообще он очень нервным выглядел, этот Люсьен.

Похоже, моя история не очень-то вдохновила ребят.

– Посмотрим, правильно ли я понял, – сказал Тони. – Ты вызывал нас посреди ночи, чтобы сообщить, что этот француз, перед тем, как свалить в Париж, сказал тебе, что мы выиграем финал?

– Да, – подтвердил я.

– Важное известие, нечего сказать.

Все, похоже, были согласны с Тони. То, что сообщил мне Люсьен, казалось не таким уж и важным. Возможно, он сказал это, потому что думал, что если он не будет участвовать в матче, то мы победим. А может, это была просто идиотская шутка.

– Я думал, что-то более серьёзное окажется, – расстроился Камуньяс.

– И я, – добавил Томео.

Алёна посмотрела на меня и, поняв, что с моим мнением тут никто не считается, сказала:

– Минуточку. Если Пакет созвал Футбольнейших, значит, у него есть на то веские основания.

И снова все уставились на меня.

– У тебя есть основания? – спросила Мэрилин.

– Думаю, да, – сказал я, но не очень уверенно.

– Ну, выкладывай.

Я посмотрел на ребят. И подумал, что, пожалуй, пришло время рассказать обо всём, что творится у меня в голове.

– Во-первых, мы дважды подряд одержали победу над командами, которые были намного сильнее, нас. Во-вторых, оба матча мы выиграли, не забив ни одного гола. В-третьих, теперь нам предстоит сыграть против лучшей команды мира. В-четвёртых, звёздный игрок этой команды говорит, что мы победим, и уходит. Многовато совпадений, вам не кажется? Ну и пятое... Фелипе и Алисия прячутся, чтобы поговорить о каких-то деньгах и других непонятных вещах, – выдал я. – Мне лично всё это кажется как минимум странным.

– В твоей версии, да, выглядит странновато, – сказала Алёна.

– Эй, эй, мы не забили гол, зато я сделал несколько сейвов... – сказал Камуньяс.

– И я думаю, что мы сыграли неплохо, – буркнул Томео.

– Да никто и не говорит, что мы сыграли плохо, – сказал я, – просто всё это очень странно, и есть ощущение, что кто-то заинтересован в нашей победе.

– Ты имеешь в виду кто-то, кроме нас?

– Вот именно.

– И при чём тут Алисия и Фелипе?

– Понятия не имею.

И снова все заговорили одновременно. Что это какая-то чушь. Что наша победа не может быть нужна кому-то, кроме нас. Что между Фелипе с Алисией и Люсьеном не может быть ничего общего. А потом Мэрилин сказала одну вещь, от которой мы все чуть дар речи не потеряли. Для тех, кто не знает, Мэрилин живёт в Севилье-ла-Чике, как и все мы, но родилась она в Колумбии.

Так вот: она сказала, что однажды в её стране арестовали профессиональных футболистов за то, что они забили автогол и позволили сопернику выиграть.

– Полиция арестовала их всех, – сказала она.

– За то, что они сами себе забили гол? – спросил Томео озабоченно.

– За то, что позволили себя победить.

– А почему они позволили себя победить? – спросил Тони.

– Ну, очевидно, они были фаворитами, а в ставках на спорт в случае проигрыша такой команды выплачивают много денег, – объяснила Мэрилин.

– То есть они намеренно позволили себя обыграть, чтобы получить деньги, – сказала Алёна.

Мэрилин кивнула. Мне вдруг показалось, что на пляже стало заметно холоднее. Что, если другие команды тоже сознательно позволили нам победить? Возможно ли что-то подобное?

– В детских играх нет ставок, – возразил Тони.

– Что ж, нужно всё это уточнить, – сказала Алёна. – А ещё нужно поговорить с игроками «Колчи» и «Интера».

Дело принимало серьёзный оборот.

– Может, лучше пойдём в полицию? – предложил Грустный.

– Но мы ведь до сих пор не знаем, что происходит. И у нас нет никаких улик, – покачал головой Камуньяс.

– Я хочу есть, – заныл Томео.

– Хорошо, – сказал я. – Предлагаю провести своё расследование и понять, что за всем этим стоит. А потом будем решать, что делать.

– Может, хватит уже расследований? – заныл Грустный. – Я приехал в Бенидорм, чтобы играть в футбол и купаться, а не играть в детективов.

Разумеется, на его слова никто не обратил внимания.

– Ну, с чего начнём? – спросил Камуньяс.

– Завтра они отвезут все команды в Терра Митику, – сказала Алёна. – Неплохое место для начала нашего расследования.

Так закончилась первая встреча Футбольнейших в Бенидорме.

29

Рассказываю по порядку.

Что такое спортивная ставка? На самом деле это не больше и не меньше, чем то, о чём говорит её название: ставка на спорт.

Поначалу ставки делались на скачках: на лошадей и борзых. Но постепенно они распространились на все виды спорта: на теннис, баскетбол... и, конечно же, футбол.

Если, например, в матче очень хорошая команда играет против очень плохой, ставки почти всегда делают на хорошую команду.

Но если вдруг происходит неожиданность и побеждает плохая команда, по ставкам выплачивается намного больше. Может быть, вдвое больше, чем вы поставили. Или втрое. Или даже больше. Всё зависит от того, насколько неожиданной была эта победа, и от того, как мало людей на неё поставили.

Не знаю, понятно ли я объясняю.

Как говорит Мэрилин, иногда бывают случаи, когда футболисты жульничают и позволяют противнику выиграть матч, чтобы поставить на себя и забрать ставку. Если такое вскрывается, полиция вмешивается, чтобы арестовать мошенников. Всё дело в том, что до сих пор, насколько известно, в детском футболе ничего подобного не происходило.

Начать с того, что делать ставки на виды спорта, в которых играют дети, запрещено.

Мы с Камуньясом сидели в лобби отеля за компьютером, как вдруг обнаружили то, что заставило нас остолбенеть. Мы искали информацию, связанную со ставками на футбол. И наткнулись на страницу со следующим текстом:

«Финал ТИФИБ в Бенидорме, первая детская игра в истории, включённая в букмекерские списки».

Как такое могло случиться? Люди со всего мира могли делать ставки на наш матч? А нам даже не сообщили?

«Кронос» – «Сото Альто» – экспериментальный проект по ставкам на спорт.

Судя по всему, мы были экспериментальным проектом. То есть наши догадки подтвердились: на нашу игру могли ставить в букмекерских конторах!

Всё это дурно пахло. Может быть, Грустный был прав, и нам нужно было пойти в полицию и всё рассказать.

– Но с чем мы пойдём, мы же ещё ничего не знаем, – сказал Камуньяс, продолжая рыскать по сети.

– Мы знаем то, что сказал мне Люсьен... – возразил я.

– Точнее: то, что ты говоришь, Люсьен сказал тебе.

– В смысле?

– У Тебя даже нет доказательств, что Люсьен сказал тебе это.

– Мне не нужны доказательства, я точно знаю, что он мне сказал, когда и где! – возмутился я.

– Если ты обратишься в полицию, тебе понадобятся доказательства, – покачал головой Камуньяс.

И он был прав.

Если мы хотели что-то понять, нам сначала нужно было расследовать всё самостоятельно. Это был единственный выход.

На следующее утро мы встали очень рано. Нас ждала Терра Митика.

30

Терра Митика – огромный тематический парк. Расположен он в нескольких километрах от Бенидорма. А все достопримечательности в нём вдохновлены людьми, населявшими берега Средиземного моря много лет назад.

Визит был организован спонсорами турнира и команды «Кронос», компанией «Дрим». «Дрим» собирались презентовать в парке новую игру и пригласили для этого игроков из четырёх команд. Тех, кто собирался сыграть в финале, и тех, кто уже выбыл из гонки за первое место, но собирался побороться за третье и четвёртое.

Нас всех усадили на специальный корабль под названием «Секер» и устроили водную экскурсию мимо всех аттракционов. На борту крутили видео, в котором рассказывалось о богах и героях древности, и о том, что все достопримечательности в парке основаны на их подвигах. Но мы не слушали и говорили только об одном. Действительно ли мы выиграли матчи, или другие команды просто сыграли с нами в поддавки? Мы решили начать расследование с самого начала. С миланского «Интера». И принялись бродить по кораблю в поисках вратаря Габриэле, того самого, который зазевался, когда был забит первый автогол. Судя по всему, Габриэле был сыном знаменитого голкипера Габриэле из взрослой сборной Италии.

– Ну и что из того? – спросил Томео.

– А то, что Габриэле-старший был вратарём трёх команд, которые выиграли Лигу чемпионов под руководством Хабермаса, – сказала Алёна, которая знала о футболе больше всего.

– Итак, Хабермас и вратарь «Интера» знают друг друга, – сделал вывод Тони.

– Похоже на то, – сказал я.

История обрастала новыми совпадениями. Честно говоря, их было уже чересчур. Мы смотрели друг на друга. И все думали об одном и том же. Что, если сказанное Люсьеном окажется правдой, а результаты матчей действительно были сфальсифицированы? Мог бы Хабермас приказать Габриэле пропустить гол? Если так, то мы столкнулись с чем-то очень серьёзным. Нужно было срочно поговорить с Габриэле. Посмотреть ему в глаза. И прямо спросить, нарочно ли он позволил забить мяч в свои ворота. Вот что нужно было сделать.

Если бы мы пошли все спрашивать его об этом, он бы наверняка испугался и не захотел бы отвечать. Поэтому была назначена делегация в лице меня и Камуньяса.

Мы довольно быстро его нашли на носу. Я имею в виду нос корабля. Ту часть, которая находится спереди. Нос – впереди. Корма – сзади. Больше я не знаю деталей.

Габриэле сидел на скамейке у перил. И смотрел на достопримечательности, которые проплывали перед глазами.

Не раздумывая, мы двинулись в его сторону. Мы уже почти подошли к нему, как Камуньяс вдруг обеспокоенно посмотрел на меня.

– Минутку, Пакет. Ты вообще знаешь, как проводят допросы?

– Эй, ты чего? – сказал я, не понимая, к чему он ведёт. – Мы не собираемся его допрашивать, мы просто зададим ему несколько вопросов и всё.

– То есть как – зададим несколько вопросов и всё? Нужно же сначала подготовить свидетеля, провести небольшую психологическую атаку, – продолжил Камуньяс.

– Я не понимаю, о чём ты вообще.

– Вот именно, ты не понимаешь, – нахмурился Камуньяс. – Свидетель может не захотеть отвечать. Или проявить враждебность. Или начать ходить вокруг да около. Доверь это дело мне.

– С какой это стати тебе? – возмутился я. – У меня отец полицейский, ты вообще представляешь, сколько людей он допросил?

– Муниципальный полицейский. Твой отец – муниципальный полицейский. А они только штрафы выписывают, – сказал Камуньяс. – И к тому же, я, как и Габриэле, голкипер, а значит, между нами есть особая связь. Нужно, чтобы он не понял, что его допрашивают, чтобы это было похоже на обычную беседу.

Я посмотрел сначала на итальянца, а потом на Камуньяса.

В конце концов, у вратаря «Интера» был очень плохой характер, он спорил и с рефери, и со сковородочниками. Даже с футболистами из своей команды он препирался. Так что мне не особо хотелось испытывать на себе его дурной нрав.

– Хорошо, поговори с ним. Я буду рядом на всякий случай, – сказал я, делая шаг в сторону.

– Вот увидишь, он ни о чём не догадается, – заверил меня Камуньяс.

Он подошёл к скамейке и присел рядом с итальянцем. И сделал такое особое лицо, которое делают, когда хотят что-то скрыть, покер-фейс называется. На самом деле, я не думаю, что он хотел что-то скрыть, скорее, наоборот. Габриэле удивленно посмотрел на него и спросил:

– Что с тобой?

– Со мной? Ничего... Воздухом подышать решил...

– Просто мне показалось, что ты на меня смотрел, – настаивал итальянец.

– Я? В смысле? Я на всё смотрю, может, и на тебя немного. Слушай, не смотрел я на тебя!

Некоторое время оба сидели молча. Камуньяс продолжал «покерфейсничать». А Габриэле, казалась, чувствовал себя всё более и более неуютно. В конце концов, он встал и сказал:

– Увидимся.

И направился к другой части корабля.

– Пока, – сказал Камуньяс.

На этом всё и закончилось. Когда Габриэле ушёл, я подошёл к Камуньясу.

– Ты видел, а? – спросил Камуньяс.

– Что именно?

– Ну, допрос... Габриэле ничего не заподозрил.

– Но как он мог заподозрить что-то, если ты ничего у него не спросил?

– Я же сказал тебе, что главное, чтобы он ни о чём не догадался...

– Но о чём он может догадаться, если мы не спрашиваем его ни о чём?

– Мы должны действовать постепенно.

Я покачал головой. У нас не было времени на ерунду. Я подошёл к Габриэле. Он стоял ко мне спиной, и я осторожно похлопал его по плечу.

Он обернулся.

– В чём дело?

Я задумался на секунду, а потом решил прыгнуть с места в карьер.

– Габриэле, извини, что беспокою, но... кто-то заставил тебя пропустить первый гол в свои ворота? Это был Хабермас?

Вратарь, казалось, был шокирован моим предположением.

– Что??? Что ты сказал?

– Дело в том, что в последнее время произошло много странных вещей, и если ты нарочно позволил забить этот гол, лучше скажи это как можно скорее.

– Слушай ты, гномик, – сказал Габриэле, – я никогда в жизни не сделал бы такого, кто бы меня ни попросил... Хабермас, спонсор, кто угодно... Вам очень везло, но «Кронос» скоро разорвёт вас в клочья, даже не сомневайся. И не подходи ко мне больше, если, конечно, не хочешь оказаться за бортом.

Сказав это, он развернулся и ушёл.

– Что за манера называть меня гномом, прямо как мой старший брат, – протянул я.

– Вот теперь он догадался, что это был допрос, – недовольно сказал Камуньяс.

Я посмотрел на него, но не успел ничего сказать, потому что нас прервал громкий мужской голос.

– Можно узнать, что вы здесь делаете? Мы ищем вас по всему кораблю! – кричал Кике, отец Камуньяса.

Он сказал, что мы не можем шляться, где вздумается, и что нам нужно сделать несколько фотографий со спонсорами, которые пригласили нас в парк развлечений. И мы вернулись к остальной команде. Мы сразу рассказали ребятам, что сказал Габриэле.

– Я ему верю, – подытожил я.

– Ну-ну, – улыбнулся Тони.

– Что ну? У тебя есть основания думать, что он прикидывается? – спросил я.

– Если он позволил забить автогол нарочно, с какой стати он тебе в этом признаётся, – произнёс Тони уверенно.

– Не знаю, он выглядел таким рассерженным, – сказал я. – Мне кажется, он говорил искренне.

Алёна предложила продолжить опрашивать свидетелей, а потом уже делать выводы. Следующим в списке значился тот, кто забил автогол в полуфинале. Номер пятый из команды «Колчи»: Макси.

31

Там была огромная сцена. На гигантских экранах крутили рекламу «Кроноса-3» и новых игр. На большинстве кадров был, конечно, Люсьен, забивающий голы.

Во время трансляции на сцене игроки «Кроноса» раздавали автографы и подписывали обложки видеоигр для своих поклонников.

Нихал, которая тоже находилась здесь, пересеклась со мной взглядом. Не знаю, была ли это именно улыбка, но, кажется, она была рада меня видеть.

Гризельда Гюнарссон, директор по связям с общественностью, командовала парадом: она говорила, где кому стоять и передвигала игроков, словно они были игрушечными солдатиками. Рядом с ней, но немного в стороне, стоял, нахмурившись, тренер Хабермас. Он что-то записал в свой чёрный блокнот и сказал:

– Хм-м-м-м-м.

Игроков из остальных команд согнали в одну кучу, и, видимо, единственное, что от нас требовалось, это стоять и дебильно улыбаться.

– Когда мы уже пойдём на аттракционы? – спросил Тони.

– А обед у нас будет? – заныл Томео.

– Сделайте одолжение – потерпите, – нахмурилась мама.

Футболисты «Колчи» находились очень близко, буквально в нескольких метрах от нас. Среди них был и Макси. Мы смотрели на него и молчали. И думали, что самый подходящий момент поговорить с ним, пожалуй, настал. И тут нас позвали на сцену. Заиграла музыка, и мы вдевятером поднялись. Ведущий мероприятия пошутил про финал так: «Да это просто Давид против Голиафа... если бы Голиаф был размером с Трансформер!». Все очень смеялись.

Мы тоже улыбнулись для приличия, совершенно не представляя, что нам теперь делать и что говорить. Хотя, видимо, нам ничего не нужно было делать и говорить. А надо было просто стоять и слушать околесицу ведущего.

– Смотри, они уходят, уходят, – взволнованно зашептала Алёна.

«Колчи» уже разделались с фотосессиями и радостно отчаливали. Судя по всему, они собирались покататься на аттракционах.

– Можно мы тоже пойдём? – спросил я отца Камуньяса.

Но тот сделал очень серьёзное лицо и сказал, что мы должны оставаться на сцене, чтобы сфотографироваться с «Кроносом», как в тот день, когда они подарили нам бутсы.

– В конце концов, вы – финалисты турнира, – сказал он.

Когда мы закончили, Макси и остальная часть местной команды окончательно пропали из виду.

– И что нам теперь делать? – спросила Мэрилин.

– Мы должны их найти. Может, у нас больше не будет шанса поговорить с Макси, – сказала Алёна.

– Парк огромный. У вас есть навигатор или что-нибудь в этом роде? – съязвил Тони.

Я посмотрел наверх. И тут мне в голову пришла одна мысль.

– Навигатора нет, зато я знаю место, откуда видно абсолютно всё, – сказал я.

И показал рукой на аттракцион: Синкопа [Sincope(исп.): обморок].

– У меня кружится голова от таких вещей, – запротестовал Грустный. – Я пойду лучше сладкой ваты пока куплю, увидимся.

– Я с тобой, а то у меня сахар скоро упадёт, – сказал Томео.

– И я, – выпалил Восьмой.

– Пакет, вы тогда с ребятами сходите на аттракцион, а нам потом расскажете, – сказала Анита и пошла за ними.

В итоге нас осталось пятеро: Алёна, Мэрилин, Камуньяс, Тони и я.

– Идём?

– Идём.

Синкопа – это гигантский маятник. Конструкция у него такая: длинный стержень, к стержню подвешен диск. Вы садитесь на диск, и стержень качает вас из стороны в сторону. Причём амплитуда у маятника ого-го: в самой высокой точке вас поднимает на сорок метров над землёй, откуда виден весь парк.

– Смотрите хорошенько. Они должны быть где-то здесь.

Мы сидели на этом диске впятером. И во все глаза смотрели по сторонам, не обращая внимания на высоту. Наконец, мы достигли вершины, и Камуньяс начал активно показывать куда-то вниз.

– Вон, вон!

– Ты их видишь? – спросил я.

– Нет, но я вижу моего отца!

Кике Камуньяс и вправду был там: он стоял рядом с Гризельдой, блондинкой из пиар-службы «Дрим», они что-то обсуждали и смеялись.

– Ну и что? – спросила Мэрилин.

Камуньяс пожал плечами.

– Смотрите, вот и «Колчи»! Они собираются войти в Лабиринт Минотавра! – закричала Алёна.

Оранжевые спортивные костюмы «Колчи» выдавали их с потрохами.

– Молодец, Алёнка, глазастая, – обрадовались мы. – Сейчас будем спуска-а-а-а-а...

Маленький совет. Никогда не садитесь на аттракцион, если вы до конца не уверены, как он работает. Того, что нас внезапно начнёт наклонять и крутить со страшной скоростью, мы совершенно не ожидали. Выяснилось, что диск, на котором мы сидели, вращается со скоростью девяносто километров в час. Причём делает он это одновременно с маятником, который продолжает качаться взад-вперёд, пока вы не окажетесь почти перпендикулярно земле.

Через несколько секунд картинка у меня перед глазами расплылась, а содержимое моего желудка было готово вырваться наружу. Мне казалось, это никогда не закончится. Я чувствовал себя помидором, который перемалывают в блендере, чтобы приготовить томатный сок. А когда ты находишься в блендере, в голове возникают множество мыслей. Да что там. В какой-то момент у меня буквально вся жизнь промелькнула перед глазами: Алёна.

Нихал.

Мой отец, сидящий в полицейской машине.

Детская площадка возле моей школы.

Мяч, летящий прямо в ворота.

Ещё один мяч...

И ещё один.

Мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание. К счастью, Синкопа остановилась. Наконец. Мы впятером вывалились из неё бледные, как простыни, на подкашивающихся ногах. Зато мы теперь знали, где искать Макси!

32

Лабиринт Минотавра – это такая комната страха, а точнее, коридор, с мифическими чудовищами.

– Ну что, заходим? – спросил Камуньяс.

– Они слишком далеко ушли, – сказала Алёна. – Лучше разделимся на две группы. Одни пройдут лабиринт с начала, а другие с конца.

– Мне кажется, легче будет просто постоять у выхода и подождать, когда выберется Макси, – предложил Камуньяс.

– А что, если они решат развернуться и выйдут там же, где заходили? – запротестовала Мэрилин.

– С чего бы им это делать? – спросил Тони.

– Я не знаю, но думаю, что нам будет легче допросить Макси внутри, не дожидаясь, пока он убежит, – сказал я.

– Отлично. Тогда ты, Камуньяс, оставайся у выхода и наблюдай, – сказала Алёна. – Мы с Мэрилин пойдём к началу. А Тони с Пакетом пройдут лабиринт с конца. Так у Макси точно не будет шансов от нас ускользнуть.

– Чего?! – возмутился я.

– У тебя какие-то проблемы? – спросил Тони. – Боишься проходить лабиринт с конца или просто не хочешь идти со мной?

Я посмотрел на него и подумал, что меньше всего на свете мне хотелось проходить коридор страха в компании с Тони-выпендрёжником. Не важно, с какого конца.

– Нет... Мне всё равно... Идём, – сказал я.

– Ну и идите тогда, – сказала Алёна.

Когда мы вошли в первую комнату лабиринта, с потолка обрушился гигантский дракон и чуть нас не раздавил.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – хором закричали мы с Тони, прижавшись друг к другу. Дракон полежал секунду на полу, а потом поехал назад на потолок, к которому он был привязан верёвками. Мы расцепились.

– Это игрушечный дракончик, – сказал я.

– Я не боюсь этой фигни, – сказал Тони. – Бывает, конечно, что они застают врасплох, и тогда ты вздрагиваешь от неожиданности. Но это вовсе не из-за страха.

– Конечно, конечно, – сказал я.

Мы продолжали осторожно продвигаться вперёд: было очень темно и ничего не видно на расстоянии вытянутой руки или даже ближе.

– Тони, – позвал я.

– В чём дело? Ты боишься?

– Немного, но вообще я хотел о другом тебя спросить.

– О чём?

– Как ты думаешь, Алёна и Люсьен?..

– Что?

– Ну... Они пара или как?

Тони какое-то время помолчал, а потом сказал:

– Знаешь, что я думаю?

– Что?

– Что Люсьен сейчас в Париже, а Алёна здесь.

– Это верно.

– Ну вот.

Тони мне не нравился. Но в одном он был прав: Алёна была здесь, с нами, а Люсьен был далеко. И это радовало.

Мы продолжали свой путь в кромешной темноте.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а! – закричал я.

– Ну сейчас-то что происходит? – спросил Тони.

– До меня кто-то дотронулся, – произнёс я нервным шёпотом.

– Это был я, прости, – буркнул он.

– Ты?

– Я чуть не упал в темноте и ухватился за тебя. Тебе жалко что ли?

– Нет, нет, – сказал я. И продолжил медленно идти вперёд.

Мы с Тони шли плотно друг за другом и, думаю, оба были довольно сильно напуганы. Впервые в жизни я поймал себя на мысли, что мы с ним не такие уж и разные и что однажды, наверное, могли бы стать друзьями. Может быть.

Наконец мы подошли к логову Минотавра.

– Вот они, – сказал Тони.

Внутри логова, окружённые факелами, стояли игроки «Колчи». Все, включая Макси: он находился рядом с пещерой, с края. Момент настал.

33

– Привет, – сказал я, как будто здороваться с незнакомым человеком в коридоре страха было самым естественным делом на свете. Макси смотрел на меня, не понимая, в чём дело.

– Ты кто? – спросил он.

– Я – Франциско, номер 7 из «Сото Альто», я не знаю, помнишь ли ты меня, – сказал я, – все зовут меня Пакетом.

– Я – Тони, номер 9, лучший в команде. Очень приятно, – представился Тони.

И встал рядом со мной. Мы оба улыбнулись и сделали милые лица. Макси посмотрел на нас сверху вниз как на сумасшедших.

– Минотавр сейчас выйдет, – сказал он.

– Это да. Просто... Мы хотели задать тебе пару вопросов, – сказал я.

– Сейчас?

– Нам только кое-какие мелочи уточнить, – сказал я.

– Ближе к делу, Пакет, – подтолкнул меня в бок Тони.

– Не торопи меня, Тони, – сказал я. – В этих делах лучше не спешить, чтобы не пугать людей.

Макси смотрел на нас широко раскрытыми глазами.

– Что вы несёте? Это шутка, или вы психи?

Остальные игроки «Колчи» находились в логове чуть в стороне от нас, впереди. Хорошо, что они не могли нас слышать.

– Нет, у нас просто очень деликатный вопрос, – сказал я.

Тони ещё раз толкнул меня локтем в бок.

– Да сейчас я, сейчас... Хорошо: Макси, когда ты забил гол в свои ворота, тебе не повезло? Или тебе кто-то сказал так сделать?

– Чё?!

Макси явно занервничал.

– Ты залез в этот лабиринт, чтобы найти меня и спросить об этом?

– Нет, – быстро ответил я.

– Нет, нет, нет, – зачем-то трижды повторил Тони.

– Ну, в каком-то смысле да, – признался я, наконец. – Понимаешь, происходят очень странные вещи, и мы должны знать правду, Макси. Расскажи, пожалуйста, что на самом деле случилось с голом?

– Я уже рассказал этим двоим всё, что знал, – сказал Макси.

– Каким ещё двоим? – спросил я.

– Ну, этим двум парням, которые ходят в костюмах и сидят на всех играх. Такие, на сов похожи, – сказал он.

Минуточку. Макси говорил о тех типах в костюмах, которые смотрели все матчи и которых мы видели в отеле.

– Они допросили тебя?

– Кто они?

– Чего они хотели?

– Я не знаю, кто они. Отец сказал поговорить с ними, я и поговорил. Они тоже спрашивали о голе, который я забил в наши ворота, – сказал Макси.

Нам нужно было срочно узнать, кто такие эти двое.

– А, ещё они интересовались вашими тренерами, – сказал Макси.

– Они спрашивали тебя об Алисии и Фелипе?

– Они спросили, разговаривал ли я с ними до или после игры.

– Ты говорил с Алисией и Фелипе? При чём тут они?

В этот момент оглушительно зазвучал рог. Звук был просто адский. Загорелся красный свет. И появился Минотавр.

Существо с телом человека и головой быка.

Все, кто в этот момент находился в логове, бросились наутёк.

Футболисты «Колчи». Макси. Тони. Туристы. И я, конечно.

Минотавр гнался за нами и кричал как бешеный, в руках у него была огромная палка и он колотил ею по всему, что движется. Поскольку было очень темно, я несколько раз споткнулся и потерял всех из виду. Я бежал и думал, что в жизни больше не сунусь в такой лабиринт. Добравшись до входа в грот, я снова споткнулся. И на кого-то упал. А когда открыл глаза, то увидел её. Нихал.

34

Нихал была не похожа ни на одну из девочек, которых я знал до этого. У неё была очень странная манера смотреть. Будто она на тебя сердится. И всё же она мне нравилась. Не знаю, как объяснить.

– Осторожней, – хмыкнула она.

– Да, да, извини, – ответил я.

Я пялился на неё как дурак.

– Ты собираешься вставать или так и будешь лежать весь день?

– О, да, конечно, – опомнился я. И встал. Я смотрел на неё, не зная, что сказать.

– Тебе нравятся комнаты страха? – спросил я просто чтобы что-то сказать.

– Честно? – спросила она.

– Честно.

Нихал подошла поближе. Посмотрела по сторонам, как будто боялась, что её кто-то услышит. И сказала тихим голосом:

– Я не любить ни комнаты страха, ни лабиринты, ничего.

– О, нет?

– Но ещё меньше я любить фотографии и журналистов, – вздохнула она. – Так что я прятаться здесь.

Нихал очень хорошо играла в футбол. Она не любила фотографов и журналистов. И умела смотреть и говорить так, что у тебя мурашки начинали бежать.

И вот мы стояли здесь. У входа в Лабиринт Минотавра.

– Хочешь, я пойду с тобой? – спросил я.

– Но разве ты не собираешься выходить?

– И да, и нет. Понимаешь, я начал с конца, и немного запутался... Мне было бы интересно пройти с тобой ещё раз этот маршрут. К тому же, я знаю, где тут драконы с потолка падают и всё такое, и я смогу предупредить тебя... Но ты, наверное, не боишься этой ерунды, верно?

Нихал улыбнулась. Наверное, впервые за всё время.

– Ты плохо играешь футбол, но ты смешной, – сказала она.

В первый раз девочка сказала, что я смешной. Мне было приятно это слышать. Правда, ещё она сказала, что я плохо играю, с чем я в корне не согласен, но полагаю, она это выдала, не подумав.

– Наверное, тебе лучше пойти со своими друзьями, они ждут, – сказала Нихал.

– С какими друзьями?

– С теми, – и Нихал показала на вход в лабиринт.

Там действительно стояли восемь моих товарищей. Тони, Алёна, Мэрилин, Камуньяс, Томео, Грустный, Восьмой и Анита. Они стояли и молча смотрели на меня. Я бы не заметил их, если бы Нихал не сказала.

– Ой да, кажется, они правда меня ждут, – подтвердил я.

– Ну пока, – улыбнулась она.

И зашла в лабиринт.

– Пока, – сказал я, чувствуя небольшое разочарование. Я смотрел, как она удалялась по коридору, а потом исчезла. И тут ко мне подошли мои друзья.

– Что случилось?

– Что ты тут делал с девчонкой из «Кроноса»?

– Тони говорит, что вы разговаривали с Макси?

– С тобой всё в порядке, Пакет?

Я посмотрел на них и пожал плечами.

– Со мной всё в порядке, – сказал я. – Я её допрашивал.

– Ясно, – покачал головой Грустный.

И мы ушли оттуда. У нас было много дел. Ещё столько предстояло выяснить.

Когда мы выбрались из парка, Алёна, которая шла немного поодаль, посмотрела на меня. Ничего не говоря. Это был странный взгляд. Наверное, примерно так я сам смотрел на неё, когда увидел, как она разговаривает с Люсьеном. Не знаю.

35

Алисия и Фелипе тренировали нас с тех самых пор, как я пришёл в «Сото Альто». Всегда находились родители, которые возражали против того, чтобы пара, а тем более официальная, тренировала команду. Но мне они очень нравились.

Фелипе, с этой его бородой и высоким ростом, всегда очень нас вдохновлял и защищал, если у нас возникали проблемы. А Алисия много знала о футболе и рассказывала нам истории о других футболистах и командах.

Я думаю, что из них получилась хорошая пара. К тому же последние несколько недель они находились в официальном статусе жениха и невесты. Это не было ни хорошо, ни плохо. По их собственным словам, это была «личная жизнь». Но сейчас происходили очень странные вещи. И нам пришлось присмотреться и к тренерам тоже. Как если бы они не были нашими наставниками, а были бы просто посторонними людьми.

– Я считаю, что Алисия и Фелипе невиновны, – сказала Алёна.

– Никто и не говорит, что они виновны, – отрезал Тони, – но по словам Макси, эти два парня в костюмах спрашивали про них. Кроме того, Пакет подслушал, как они тайком раз-говаривали о деньгах и каких-то непонятных вещах.

– Может быть, нам лучше взяться за тех типов в костюмах? – спросил Томео.

– Мы не можем этого сделать, потому что не знаем, кто они, – сказал Камуньяс. – Сначала надо выяснить другое.

В общем, мы решили проследить за Алисией и Фелипе после тренировки.

Мы видели, как они вышли из отеля и взяли такси. Было похоже, что они очень торопились. Куда они собрались? Почему они так торопились? И самое главное: как мы собирались преследовать их, если у них было такси, а у нас – только наши ноги? И тут Камуньяс хлопнул себя по лбу:

– Гервасио!

Гервасио был водителем нашего автобуса. По счастью в этот момент он как раз находился у дверей гостиницы и мыл автобус.

– Гервасио, вы должны нам помочь, – обратился Камуньяс к водителю, которого, видимо, знал через туристическое агентство своего отца.

Он попросил Гервасио последовать за такси. И пообещал порекомендовать отцу, чтобы тот побольше нанимал его для других поездок. Гервасио рассмеялся: было очевидно, что он не принимал Камуньяса всерьёз и не нуждался в рекомендациях какого-то сопляка.

– Что ж, я могу отвезти вас, но с одним условием, – сказал он.

– С каким?

– Если забьёте гол в финале, посвятите его мне.

Мы переглянулись.

– По рукам!

Мы сели в автобус и поехали. Гервасио был человек пожилой, разговаривал мало. Но он мне нравился, потому что когда он тебе нужен, он всегда оказывался рядом. А ещё, похоже, он постоянно пребывал в хорошем настроении.

Мы проследовали за такси до порта. На пристани была табличка с надписью: ПАРОМ ТАБАРКА.

– Ты знаешь, что такое Табарка? – спросил Томео.

– Табарка – самый маленький населённый остров в Испании. Он находится в нескольких километрах от Бенидорма и привлекает множество туристов, – сказала Анита, которая лучше всех в Севилье-ла-Чике разбиралась в географии.

– Они едут провести там день, позагорать и погулять по острову. Все так делают. Не знаю, к чему такая конспирация, – сказал Гервасио.

Мы испуганно посмотрели на него и попросили никому не рассказывать о нашем деле.

– Обещаю, что мы посвятим вам гол в финальной игре, и весь мир увидит это по телевизору, – сказал Камуньяс.

– А как насчет рекомендаций? – поинтересовался Гервасио.

– Я думал, вам это не интересно.

– Ну, учитывая то, как обстоят дела... Интересно, конечно, интересно. Если ты сможешь организовать мне больше поездок, будет хорошо.

– Договорились, – сказал Камуньяс.

И они пожали друг другу руки, как будто оба были взрослыми.

Мы выбежали из автобуса.

– Будьте осторожны, не попадите в неприятности, – крикнул Гервасио.

Мы видели Фелипе и Алисию, которые уже сели на паром.

– У нас нет денег, чтобы купить билеты, – сказал Тони.

– У меня что-то есть, – сказала Алёна.

– И у меня немного, – постучала по карманам Мэрилин.

И все скинулись. Даже Томео, который всегда носит с собой немного мелочи на сладости, мороженое и тому подобное, дал несколько монет.

Всего нам удалось наскрести на два билета.

– Кто пойдёт?

– Я договорился с Гервасио, поэтому иду я, – сказал Камуньяс.

– Но ты не скидывался, – возразил Тони.

– Вообще, это была моя идея последовать за Фелипе с Алисией, – напомнил всем я.

– Я тоже хочу поплыть, – подала голос Алёна.

На мгновение я подумал, что меня бы обрадовала перспектива поехать на Табарку вместе с Алёной.

– Вы забыли, кто здесь капитан? – возмутилась Мэрилин.

– Но это не имеет ничего общего с командой, – сказал Томео.

– Конечно, имеет.

И мы продолжили спорить.

– С удовольствием уступлю своё место, не люблю паромы... – сказал Грустный.

В конце концов, мы решили устроить голосование. Те двое, кто получит больше всего голосов, отправятся на Табарку за Алисией и Фелипе.

– Давайте скорей, паром сейчас уйдёт.

Единственное правило голосования заключалось в том, что нельзя голосовать за себя. Я отдал свой голос за Алёну. И оказалось, что не я один. За Алёну проголосовали все, кроме Камуньяса. Который проголосовал за Тони.

– С какой это стати ты проголосовал за Тони, а не за меня? – спросил я.

– Захотелось, – ответил он. – А ты, кстати, почему не проголосовал за меня? Если честно, я думал, что тебе можно доверять.

Тут он был прав. Я тоже не голосовал за него.

– А ты за кого голосуешь, Алёна? – спросил Тони.

– Мне без разницы. Но раз у тебя уже есть один голос, тогда за тебя! – сказала она.

В итоге, Алёна и Тони отправились на Табарку вдвоём. А мне оставалось только стоять и смотреть, как они уходят. И садятся на паром.

– Следите за ними в оба, – крикнула Мэрилин вслед ребятам.

– Не беспокойся, – произнёс Тони уверенно.

Через несколько секунд паром вышел из порта с Тони и Алёной на борту. Они держались за перила и махали нам рукой.

– Хорошая пара, ничего не скажешь, – сказал Камуньяс.

– Даже слушать тебя не хочу, – сказал я.

Я не смог поехать на Табарку, чтобы последовать за Фелипе с Алисией. И вдобавок ко всему должен был наблюдать, как Алёна и Тони уплывают вместе. От грустных мыслей меня отвлёк телефон. Звонила мама.

– Пакет, можно узнать, куда ты опять пропал?

И тут мне в голову пришла одна идея.

– Мама, хочешь поехать на Табарку?

36

Остров Табарка занимает площадь тридцать гектаров, среднегодовая температура составляет семнадцать градусов, количество жителей в настоящее время – шестьдесят один человек. Так написано в брошюре, которую вам выдают, когда вы прибываете на остров.

В итоге мы сели на следующий паром. Нас было девять: моя мать, отец Камуньяса и семь членов команды.

– А почему Алёна и Тони уехали одни? – спросила мама.

– Потому что нам хватило денег только на двоих, – ответил я.

– Ты что, раньше не мог позвонить? – удивилась мать. – Я дала тебе мобильный на случай ЧП, но в таких ситуациях ты тоже можешь звонить мне, Пакет.

– Главное, что мы здесь, сказал отец Камуньяса.

– Это точно, – согласился я.

Я подумал, если расскажу маме всю правду, она решит, что мы сошли с ума.

Как только паром доплыл до острова, мы пулей выскочили на берег.

Моя мать и отец Камуньяса остались в единственном ресторане.

– Поосторожней с солнцем, – крикнула мама.

– И не бегайте, – добавил Кике.

Больше мы их не слышали. Потому что убежали.

– Мы должны найти их, пока не станет слишком поздно, – сказал я.

– А почему должно стать поздно? – спросил Камуньяс.

– Ну, потому что нехорошо оставлять их надолго наедине, – сказал я, не задумываясь.

– Но Алисия и Фелипе и так проводят много времени наедине, они же давно встречаются...

И тут Камуньяс замолчал.

– Минутку, – сказал он. – Ты говорил не про Алисию и Фелипе.

– Конечно, про них, что за чушь.

– Ты про Алёну с Тони. Ну точно.

– Понятия не имею, почему тебе такое в голову пришло.

Но Камуньяс не отступал.

– Ты ревнуешь к Тони?

Я засмеялся.

– Да, чувак, ревную. Ха-ха-ха, только этого мне не хватало.

Камуньяс пожал плечами.

– Ты ревнуешь, – сказал он.

– Они там! – крикнула Мэрилин, которая была впереди нас, с остальной частью группы.

– Кто? – спросил я.

– Что значит кто: Алисия и Фелипе, – удивилась она.

Табарка – очень маленький остров. Так что, мне кажется, заблудиться на нём невозможно. Мы ходили по острову в поисках Алисии и Фелипе. Ну, и Алёны и Тони, разумеется. И вот они были перед нами. Мы спрятались за камнями. Было заметно, что наши тренеры очень нервничают: они оглядывались по сторонам, будто боялись быть застуканными. Алисия и Фелипе вышли из маленькой церкви. И теперь стояли на пороге и разговаривали с очень низким, лысым мужчиной с чрезвычайно острым носом.

– Церковь? Что они делали в церкви? – спросил я.

– Самые большие преступники в мире заключают сделки в церквях, – сказал Томео.

– Откуда ты взял такое? – спросила Анита.

– Из фильмов про мафию, – ответил он очень уверенно, как если бы был экспертом в этих делах.

Затем Алисия вынула из сумки конверт и отдала его мужчине. Лысый взял конверт и заглянул внутрь.

– Это деньги, – сказал Томео.

– Это может быть всё, что угодно, – возразил Восьмой.

– Может, они не делают ничего плохого. С каких это пор ходить в церковь стало считаться преступлением? – сказала Мэрилин.

– А конверт?

– Что конверт? Может, это пожертвование.

– Или шантаж.

– Или плата за нашу победу в финале, – сказал я.

Все посмотрели на меня. Не знаю, почему я так сказал. Это было первое, что пришло мне в голову.

– Если бы они хотели купить игру, они бы не пошли в церковь в Табарке, – сказала Мэрилин. – Какой смысл.

– Если ты хочешь, чтобы тебя никто не увидел, церковь в Табарке – идеальное место, – возразил Томео.

Пока мы разговаривали, Фелипе и Алисия попрощались со своим собеседником и направились к пристани. Всё? И в этот момент... Когда нам казалось, что больше здесь мы ничего не откроем... Случилось последнее, что мы могли себе представить. Из церкви вышел ещё один человек. Человек, которого мы все очень хорошо знали. Это был Йохан Хабермас.

37

Хабермас, Фелипе и Алисия вместе на острове Табарка! Ровно за день до финала. Встречаются в затерянной церкви, где их никто не мог бы увидеть. Происходило что-то странное, теперь это всем было ясно. И это не было случайностью.

Хабермас шёл, разговаривая по мобильному телефону. Он помахал лысому на прощание и скрылся из виду.

Что они задумали? Неужели наши тренеры предали нас? Что бы там ни происходило, нам нужно было это выяснить. Да, и ещё одно. Куда, скажите на милость, подевались Тони и Алёна? Они должны были следить за Фелипе с Алисией, но их тут не было. Они что, пошли искупаться и съесть мороженое? Как это понимать?

Уже у пристани, перед тем, как ехать обратно, мы, наконец, увидели их. Насквозь мокрых.

– Что вы здесь делаете? – удивилась Алёна.

– А вы? Где вы были? Почему вы мокрые?

– Мы следили за Фелипе и Алисией, они вошли в церковь, мы остались подождать их на скалах у моря и уснули, – объяснил Тони.

– Это было очень смешно, – сказала Алёна.

– Что смешного в том, чтобы задрыхнуть посреди расследования? – спросил я.

– Мы спали, и тут нас как окатит волной, – сказала Алёна.

И они оба начали смеяться.

– Хорошо, хоть мы не спали, – сказал Камуньяс. – Мы обнаружили, что Фелипе и Алисия встречались с Хабермасом.

Алёна и Тони посмотрели на нас широко раскрытыми глазами.

– Они встречались на Табарке с Хабермасом?

Это была очень важная улика.

– Можно узнать, что вы тут делаете мокрые? – спросила моя мать.

Она выглядела очень рассерженной. Сказала Тони и Алёне, что это был последний раз, когда они пошли куда-то одни без разрешения. И что теперь они заболеют пневмонией. И что если они снова убегут, пусть пеняют на себя.

– Хуана, скорей, не успеем, – закричал Кике.

И мы все побежали. Обратный паром приготовился отчаливать. Это был последний рейс за день. С Алёны и Тони капало, такие они были мокрые. Хотя их ругали, казалось, что они отлично провели время. Всю обратную дорогу они молчали. Только смотрели друг на друга время от времени и улыбались. Они не выяснили ничего особенного. Но им, похоже, было на это наплевать.

38

Некоторые футбольные команды тренируются за закрытыми дверями. Чтобы соперник не видел их тактики и подготовленных стратегий. Особенно, когда предстоит важный матч. Ребята из «Кроноса» никогда не тренируются за закрытыми дверями. Они всегда открыты для публики. Они настолько хороши, что могут открыто демонстрировать свои тактики, стратегии, приёмы, способы восстановления игры и так далее, и при этом повторять их снова во время игры и выигрывать. Каждая такая тренировка – это шоу. На тренировках «Кроноса» почти всегда больше зрителей, чем на официальных матчах некоторых других команд.

Пока наши соперники готовились к матчу на основном поле с сотнями людей на трибунах, мы делали то же самое на поле куда меньшего размера. Без трибун и без зрителей.

Они были «Кроносом». Самой знаменитой командой в мире.

А мы – обычной командочкой из маленького городка.

Это была, пожалуй, самая странная тренировка в нашей жизни. Фелипе и Алисия заставляли нас разучить кучу приёмов. Мы бежали. Отрабатывали приём. Снова бежали. И снова отрабатывали. Они кричали: «Ещё, ещё, ещё». И дальше шёл ещё один приём. И снова: «Ещё, ещё, ещё». Закончили мы совершенно выдохшимися.

– Не знаю, хорошо ли так бегать за день до игры, – сказал Томео, который был таким красным, что казалось, вот-вот взорвётся.

– У меня голова кружится, – пожаловался Грустный.

– У тебя всегда голова кружится. Это не в счёт, – сказала Мэрилин.

Честно говоря, во время подготовки мы больше думали о Фелипе с Алисией, чем об игровых приёмах и тактиках. Что они задумали? Что делали на острове Табарка вместе с Хабермасом? Почему выглядели такими нервными?

После тренировки мы отправились в раздевалку, чтобы переодеться. Мы еле стояли на ногах, почти ползком пробираясь по коридору, и тут заметили дверь.

В общем, это была дверь как дверь. Зелёная.

На двери был написан номер: 8. Но главное: она была открыта.

– Смотри, – сказал я Камуньясу.

– Что?

– Дверь, – показал я на дверь, – открыта.

– Ну и дальше что, – пожал он плечами.

– Ты что, не врубаешься?

– Во что?

– Это же раздевалка «Кроноса»!

Камуньяс посмотрел на дверь, потом на меня, и наконец до него дошло.

– Раздевалка «Кроноса»! – воскликнул он.

– Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш, – зашипел на него я, чтобы он говорил потише.

Мы приняли рассеянный вид, и пока остальная часть команды вместе с Фелипе и Алисией добралась до раздевалки, мы прошмыгнули в дверь номер 8. Вообще-то такое не разрешалось делать. Но мы же не собирались ничего красть. Мы просто хотели отыскать доказательства.

– Доказательства чего? – спросил Камуньяс.

– Чего угодно, – сказал я.

В раздевалке «Кроноса» царил идеальный порядок. Не то что в нашей, с разбросанными повсюду одеждой и обувью. Логотип «Дрим» красовался повсюду: на рюкзаках, на одежде, развешанной на плечиках... Напротив шкафчиков даже был экран, на котором на бесконечном репите крутилось видео с «Дрим».

– Шкафчики! – громко зашептал Камуньяс при виде их.

В шкафчиках обычно хранят особенно ценные вещи.

– Да, да, – сказал я, – только говори ещё тише, пожалуйста, если не хочешь, чтобы нас застукали.

И мы начали каждый со своего конца один за одним открывать шкафчики «Кроноса».

– Может, найдём чёрный блокнот Хабермаса, – сказал Камуньяс. – Говорят, он записывает туда всё.

– Но мы даже не знаем, какой из шкафчиков принадлежит тренеру, – возразил я. – Если у него вообще есть свой шкафчик, к тому же, может, он хранит свою записную книжку совершенно в другом месте...

– Есть! – воскликнул Камуньяс.

– Что есть? – спросил я.

– Всё есть!

В руках у Камуньяса был чёрный блокнот. Блокнот Хабермаса!

– Как тебе удалось найти его так быстро?

Камуньяс немного потянул время, чтобы набить себе цену, а потом сказал:

– А ты посмотри на этот шкафчик.

На дверце было написано: ТРЕНЕР. Да, это и вправду оказалось не таким сложным делом.

– И что теперь? Что будем делать?

Я посмотрел на блокнот, и уже готов был что-то ответить, как вдруг в коридоре послышались шаги. Наверное, это «Кронос» возвращались с тренировки.

– Бежим, – шепнул я.

Мы бросились к двери. И прямо в лоб столкнулись с ней...

– Что делать здесь? – спросила она.

Мы с Камуньясом посмотрели на Нихал и улыбнулись. Это была, конечно, она.

– Что делать в раздевалке нашей? – повторила Нихал свой вопрос.

– Что делаем... – сказал Камуньяс, пытаясь импровизировать. – Скажи лучше ты, Пакет, что мы тут делаем.

– Мы просто... ничего... – сказал я. – Мы просто ошиблись дверью. Мы искали свою раздевалку, и...

– Раздевалка ваша маленький, наша большой. Невозможно перепутать, – сказала она.

– Это да, – сказал я.

Я не знал, что ещё сказать. Камуньяс сглотнул. Похоже, у него тоже не было идей. Мы с Нихал переглянулись. Я уже говорил, что у неё очень тёмные глаза, и когда она серьёзно на тебя смотрит, становится страшно. Я не знал, что делать. И что говорить. Если Нихал настучит своим, у нас будут очень большие проблемы. Вдалеке послышался шум. Остальные члены команды спускались по лестнице. И тут я сделал это. Не думая. Не зная, почему. Я подошёл к Нихал... и обнял её.

Нихал парализовало. Кажется, это было последнее, чего она ожидала в этой жизни. Я посмотрел на неё и пожал плечами.

– Тебе было неприятно?

Нихал не ответила. Камуньяс толкнул меня вбок.

– Надо идти, – сказал Камуньяс. – Пойдём.

И потянул меня за руку.

– До свидания, – сказал я.

Нихал слегка кивнула. И мы с Камуньясом умчались, пока не пришли остальные.

– Вы с ней встречаетесь? – спросил Камуньяс.

– Не говори ерунды, – ответил я. – Я обнял её, чтобы отвлечь внимание.

– Ага, – кивнул он.

Наконец, мы вбежали в нашу раздевалку. С чёрной записной книжкой Хабермаса.

39

Записная книжка вся была испещрена схемами расстановок и рисунками. Ещё там были какие-то номера и пароли. Множество страниц, исписанных и разрисованных от руки. Была только одна проблема.

– Тут всё на немецком! – воскликнула Алёна.

Мы столпились вокруг чёрной записной книжки, словно это был магический объект. В результате было решено отправиться в гостиницу, чтобы спокойно в номере посмотреть, сможем ли мы обнаружить на этих страницах что-нибудь полезное.

– Кто-нибудь знает немецкий? – спросила Мэрилин.

– Я знаю английский, – сказала Анита, у которой всегда были пятёрки по английскому.

– А я – французский, – сказала Алёна.

– Я – галисийский немножко знаю, – сказал Томео, который уже достал нас своими рассказами о том, как в августе он поедет к бабушке и дедушке в Галисию.

– Ну и к чему нам галисийский? – спросил Камуньяс.

– А ни к чему, – сказал Тони. – И книжка эта, по ходу, нам совершенно бесполезна.

По правде говоря, чем дольше мы смотрели на исписанные немецким страницы, тем яснее становилось, что иметь блокнот Хамермаса и не прочитать его равносильно тому, чтобы не иметь его вовсе. Мы находились на сорок четвёртом этаже отеля «Бали». Солнце било через окна. Внизу призывно блестело море.

– Могли бы сейчас спокойно на пляже валяться вместо того, чтобы тратить время на эти дурацкие расследования, – сказал Грустный.

И он был прав, чего уж там. Думаю, в тот момент мы все немного расстроились. На следующий день нам нужно было играть в финале. В самом главном матче в нашей жизни. А мы тратили время на расследования, которые пока ещё никуда нас не привели.

– Смотрите, смотрите, – воскликнул Восьмой, показывая на экран телевизора, который кто-то уже успел включить.

Показывали Люсьена. Похоже, это были новости. Я взял пульт и увеличил громкость. На экране демонстрировались архивные кадры с Люсьеном, а диктор тем временем говорил, что после таинственного ухода знаменитого футболиста из «Кроноса», распространяется всё больше слухов о том, что Люсьена завербовала одна из крупных футбольных команд. И что он может стать самым молодым игроком, дебютировавшим в профессиональной лиге. Среди команд, которые могли переманить к себе Люсьена, назывались «Реал Мадрид», «Манчестер» и даже команда его родного города – «Пари Сен-Жермен».

Хотя, по правде говоря, всё это были только слухи, и никто не знал, что же на самом деле стало причиной его ухода. Потом ведущий перешёл к другим новостям футбола. Алёна выключила телевизор. Казалось, она ужасно сердилась на Люсьена.

– Ну так... С блокнотом-то что будем делать? – спросил Камуньяс.

– Можно попробовать поискать переводчика, – сказал я.

– И где, интересно знать, мы найдём сейчас человека, который знает немецкий и согласится нам помочь?

Мы все задумались. И тут в дверь постучали. Кто это мог быть? Возможно, тот, кто разрешит наши проблемы. Или совсем наоборот. Я медленно подошёл к двери и открыл её. Увидев, кто стоит на пороге, я чуть в обморок не упал. Это был мой отец. И он пришёл не один.

40

Рядом с отцом стояли Алисия и Фелипе.

И моя мать.

И отец Камуньяса.

А позади всех... Хабермас.

– Папа, – сказал я, – когда ты приехал? Что ты здесь делаешь?

– А ты как думаешь? – спросил отец и прошёл в номер в сопровождении всех остальных.

– Пакет, как ты мог? – сказала мама.

И посмотрела на меня так, будто я совершил преступление.

– Что вы себе позволяете? – воскликнул мой. отец.

Мы вдевятером стояли посреди номера, не зная, что сказать.

– Папа, – сказал я наконец, – нам нужно поговорить... наедине.

– Для чего? – спросил он очень сердито. – Хочешь объяснить мне, зачем ты залез в чужую раздевалку, рылся в шкафах и украл личную вещь незнакомого тебе человека? Или, может, скажешь, зачем следил за своими тренерами, обманным путём вынудив свою мать поехать на остров? Или для чего покинул гостиницу посреди ночи, не сказав взрослым ни слова? И подкупил водителя автобуса, заставив его гнаться за такси? Почему тебе понадобилось говорить со мной наедине? Франциско, ты собираешься объяснить мне что-то из этого?

Мгновение я молчал. Когда мой отец называл меня Франциско, это было не к добру. Им всё было известно. Или почти всё.

– Где есть моя записная книжка? – недовольно сказал Хабермас.

Камуньяс достал из кармана чёрный блокнот и протянул его тренеру.

Мой отец покачал головой.

– Я приехал в Бенидорм, чтобы сделать тебе сюрприз, посмотреть завтрашний финал, – а тут такое. Как это возможно? Я очень, очень разочарован, Франциско.

– Я тоже, – сказал Кике, отец Камуньяса.

– Можно узнать, какая муха вас укусила? – спросил Фелипе.

– То, что вы сделали – это преступление, вы понимаете? – продолжал мой отец. – Этот сеньор, Йоган Хабермас, может заявить на вас в полицию, если посчитает нужным.

– Йохан, – поправил его Хабермас. – Я не заявлять пока в полиция, потому что ваш отец казаться хороший полицейский.

– Хотели узнать стратегию для финального матча? – спросил Хабермас.

– Не совсем, – сказал я.

– Нам нужны были улики, – сказал Камуньяс.

– Что есть за улики? – спросил Хабермас.

– Ну, вы как раз прекрасно понимаете, что за улики, – сказал Камуньяс, – то, что объяснит нам происходившее в последних матчах.

– Эта записная книжка – очень серьёзная улика.

– Единственная проблема: она на немецком, и мы понятия не имеем, что в ней написано, – сказал Томео.

– Улика? Какая улика? – спросила Алисия. – О чём вы вообще говорите?

– Вы прекрасно знаете, о чём, потому что оба замешаны в истории, – Камуньяс гневно показал на тренеров пальцем.

– Во-первых, пальцем не показывают, а во-вторых... Ты что, свихнулся? – спросил Камуньяс-старший Камуньяса-младшего.

– Хорошо, – сказал я. – Тогда слушайте внимательно.

Времени скрывать происходящее больше не было. Так что я выложил всё. Рассказал им о секрете, который открыл мне Люсьен в этом самом номере перед своим отъездом, и о том, что мы обнаружили, опросив игроков «Интера» и «Колчи». И когда преследовали Фелипе с Алисией. И о ставках на спорт. О том, что нам собираются позволить выиграть финал. А также о заговоре между тренерами обеих команд.

– Нет сомнений, что дело очень серьёзное, хотя мы пока не смогли закончить расследование, – сказал я.

Мой отец взглянул на меня и некоторое время не отводил глаз. А потом произнёс:

– Хм-м-м.

Фелипе и Алисия посмотрели на нас. Наконец Фелипе сказал:

– Что ж, раз это вышло из-под контроля, мы всё вам объясним.

Алисия кивнула. Фелипе посмотрел на Хабермаса, потом на меня, и сказал:

– Пакет, мы вчера ездили на Табарку не для того, чтобы договориться с Хабермасом о матче, мы ездили туда, чтобы уладить...

– Лучше ты, – сказал Фелипе.

Алисия понизила голос, словно ей было неловко говорить то, что она собирается:

– Чтобы уладить вопросы с нашей свадьбой.

41

Взрослые принялись перешёптываться. А мы просто стояли, открыв рот.

– Вы собираетесь обвенчаться в церкви Табарки?

– Как романтично! – сказала моя мама. – Ну и скрытные же вы, ребята.

– Мы хотели устроить сюрприз после матча, – сказала Алисия.

– А что насчёт конверта, который вы дали тому человеку? – спросил я. – И почему вы говорили, что матч будет стоить больших денег? И, в конце концов, какое отношение имеет Хабермас к вашей свадьбе?

– Я буду шафером, – сказал Хабермас. – Они попросить меня, и я согласиться.

– Сеньор Хабермас – лучший тренер в мире, – сказал Фелипе. – Вот мы и попросили его стать нашим шафером.

– А что касается денег, о которых ты услышал, подслушав нас с Фелипе разговор, то имелись в виду деньги за свадьбу, свадьба – это дорого, и мы не могли решить, устраивать церемонию только для нас двоих или звать гостей, – объяснила Алисия. – Но в итоге решили: гулять так гулять.

– То есть в воскресенье, после матча, все едем на Табарку, – сказал Кике.

– Большой будет праздник? – спросила моя мама.

– Свадьба, – сказала Алёна. – Как мы не догадались?!

Тут все принялись говорить о свадьбах, и о том, какой красивой должна быть церемония на Табарке, и стали поздравлять Алисию и Фелипе...

В общем, ощущение было такое, что, кроме готовящейся свадьбы, других вопросов просто не существует.

– Извините, сеньоры, но мы собрались здесь по другому вопросу, – сказал мой отец.

В номере снова воцарилась тишина. Лицо у моего отца было очень серьёзное.

– Свадьба – это прекрасно, – сказал я. – Но что случилось с Люсьеном? На него давили, чтобы изменить результаты матча? Почему он сказал, что мы выиграем финал? Почему он так резко уехал?

– Бога ради... – начал Хабермас. – Люсьен – большая звезда, его пригласить крупная команда, и он согласиться, его решение. Я и мои коллеги просить его остаться в «Кронос», но он не хотеть. Если он сказать, что мы проиграть финал, это его проблемы. Я не знать, почему он сказать так.

– Люсьен сказал, что мы выиграем финал, – не сдавался я. – И конечно, с таким количеством автоголов, мы подумали, что нам нарочно дают победить, чтобы провернуть мошенничество со ставками.

– Молодой человек, похоже, что Люсьен просто злился на «Кронос», но, поверь, этого недостаточно, чтобы предъявлять какие-либо обвинения, – сказал мой отец. – Пока что ясно только одно: вы всё себе напридумывали.

В этот момент в дверь опять постучали. Мой отец открыл и принялся разговаривать с кем-то, кто стоял по ту сторону. Мы, затаив дыхание, ждали.

Наконец дверь полностью распахнулась, и в комнату вошли двое мужчин в костюмах – те самые, которые бродили тут везде с самого начала турнира.

– Филины, – сказал Грустный, понизив голос.

Мы все сделали шаг назад, готовые к самому неприятному. Но эти двое представились, как ни в чём не бывало. По всей видимости, их звали Каррьер и Шёлль.

– Каррьер к вашим услугам, – сказал Каррьер.

– Шёлль, – сказал Шёлль, – также к вашим услугам.

Они объяснили, что представляют Комитет по спортивной этике компании «Дрим». И что их миссия заключается в том, чтобы производить надзор и гарантировать чистоту всех спортивных мероприятий, в которых участвует «Кронос».

– Мы что-то вроде футбольных детективов, – сказал Каррьер.

– Детективов чистой игры, – добавил Шёлль.

– Почти как мы, – улыбнулся Камуньяс.

Но он тут же замолчал, потому что отец пронзил его взглядом.

– Компания поручила нам провести тщательное расследование, когда стало известно, что финальную игру будет контролировать букмекер.

– Мы запустили расследование, когда возникла эта история с автоголами, – сказал Шёлль.

«Прямо как мы», – подумал я.

Но ничего не сказал.

– Так эти автоголы... – начала Алёна.

– ...были не более чем просто голами в свои ворота, – продолжил Шёлль.

– Нет никаких доказательств, что кто-то организовывал их специально, – добавил Каррьер.

И это всё?

– Мы смотрели записи матчей, – объяснил Шёлль, – разговаривали с участниками, провели анализ всех матчей, но не обнаружили ничего странного. Похоже, это была чистая случайность.

– Вот видите, – сказал мой отец.

И тут взял слово Хабермас.

– Вы попали в финал не только благодаря автоголам и удаче, но и потому, что были настоящая команда. Я пока не сообщать о вашей краже, но взамен хотеть попросить вас о чём-то.

Мы все посмотрели на него.

– Чего вы хотите? – спросила Мэрилин, которая была капитаном команды.

Что Хабермасу могло понадобиться от нас? Мы с Камуньясом обменялись быстрыми взглядами. Что он собирается у нас попросить?

– Я хотеть просить, чтобы вы играть финал как команда, – сказал Хабермас. – Я хочу хорошую игру, мне не нужна быстрая победа.

Хабермас словно в другого человека превратился. В кого-то, кто по-настоящему интересовался футболом. А не только кричал и командовал.

– Хорошее предложение, – сказал мой отец. – Что скажете?

Поскольку все молчали, я сделал шаг вперёд и сказал:

– Мы согласны.

Мои товарищи закивали.

– Согласны, – сказали Мэрилин и Камуньяс и все остальные.

– Извините за то, что мы украли ваш блокнот, – сказал я.

Хабермас положил мне руку на плечо:

– До встречи на игре завтра.

42

Вечером я отправился с родителями в ресторан отеля.

Ужин прошёл молча. На следующий день нам предстояло играть финал. Но, тем не менее, настроение у всех троих было так себе. В конце концов, родители приняли решение, что я сыграю в финале, но независимо от результата матча, сразу после него я сяду в машину и вернусь с ними в Севилью-ла-Чику. И никаких торжеств.

Никакой свадьбы. Никакого больше бассейна и пляжа. И в качестве бонуса: остаток лета мне придётся провести над учебниками.

– Передашь мне хлеб? – попросила мама.

Отец передал ей хлебницу, не сказав ни слова. Возможно, у него были причины, чтобы сердиться. Но я вообще не об этом хочу сказать. Несмотря на всё, что произошло, несмотря на все объяснения, оставалось кое-что, что не укладывалось у меня в голове... Почему Люсьен сказал, что мы выиграем финал? Чтобы отомстить «Кроносу»? Чтобы поиздеваться над нами? Нет ответа. Сейчас мне нужно было сосредоточиться на игре и забыть обо всём остальном. Но я всё равно никак не мог перестать об этом думать.

Мы ужинали в тишине, я думал о своём, и тут заметил, что кто-то машет мне рукой из-за фикуса. Было плохо видно, и я не сразу понял, кто это.

Но потом присмотрелся.

Это была...

Нихал.

Она стояла за кустом и делала мне знаки, чтобы я подошёл поближе.

Я посмотрел на родителей.

Мне нельзя было идти с Нихал. Я был наказан... Но она продолжала делать мне знаки.

Тогда я поспешно откусил два ломтика от стейка, который лежал у меня на тарелке, проглотил их, не жуя, и сказал:

– Я закончил. Можно я пойду в свою комнату?

Мама кивнула.

– Иди, если хочешь.

– Надеюсь, ты хорошо усвоил урок, – сказал отец.

– Да, конечно, – вздохнул я.

Я встал из-за стола и медленно поплёлся, волоча ноги, чтобы никто не сомневался, что мне очень грустно и я глубоко раскаиваюсь...

Но стоило мне повернуть за угол, откуда родители уже не могли меня видеть, я пулей рванул к тому месту, где была Нихал.

– Привет! – сказал я, глядя ей в глаза.

– У меня для тебя есть сюрприз, – сказала она. – Пойдём.

Нихал зашагала по коридору, а я за ней. Куда она меня вела? Может быть, она хотела поговорить о том поцелуе. В таком случае, я даже не знаю, что ей сказать. Но дело было совсем не в этом.

Мы всё шли и шли по коридору, пока, наконец, не дошли до комнаты, в которой стояло много компьютеров. Видимо, это был бизнес-центр отеля. Нихал встала перед одним из компьютеров и нажала на клавишу.

– Иди сюда, – сказала она.

Я подошёл.

Сначала всё казалось размытым. Но спустя какое-то время я видел его уже абсолютно чётко. Он смотрел на нас с экрана компьютера и улыбался. Люсьен.

43

– Люсьен! – воскликнул я. – Где ты сейчас?

– В Париже, – ответил он из компьютера, спокойно так ответил, со своим типичным французским акцентом.

– Это скайп, – сказала турчанка, словно я дикарём каким-то был.

– Ясно, что скайп, – сказал я, хотя, честно говоря, никогда им не пользовался, только видел несколько раз, как брат болтал с друзьями и девушкой по компьютеру в своей комнате.

Факт в том, что там был Люсьен.

Это единственное, что имело сейчас значение. Все журналисты мира добивались интервью с ним, а он в это время находился прямо перед моим носом.

– Я отвечу на один твой вопрос, – сказал Люсьен.

– Только на один? – спросил я.

– Да, – ответил Люсьен очень серьёзно.

– Люсьен сейчас очень занят, – сказала Нихал и улыбнулась мне.

– Я спешу, Пакете. Подумай хорошенько и задай мне вопрос, – сказал француз. – Я отвечу честно, обещаю.

Один-единственный вопрос! Да что вообще такое с Люсьеном? Почему один? Он что, возомнил себя самым важным ребёнком на Земле? Ну, хорошо: на данный момент он и вправду был самым важным и самым знаменитым ребёнком на планете. Но раз уж он разговаривает со мной, мог бы, по крайней мере, ответить на три или на четыре вопроса.

– Ну, давай свой вопрос, – сказала Нихал.

– Да, да, сейчас, – ответил я.

Я подумал, что мог бы спросить, в какой футбольный клуб он перешёл. И почему он так резко покинул «Кронос». Это правда, насчёт «Пари Сен-Жермена»? Или это «Манчестер»? Или «Реал Мадрид»? Если это «Реал Мадрид», то значит, теперь мы соседи: Севилья-ла-Чика находится очень близко от Мадрида, достаточно сесть на автобус или на поезд, и через двадцать пять минут вы уже в столице.

Если бы тут были журналисты, они наверняка спросили бы у него что-нибудь из серии:

«В какую команду ты перешёл?»

Но я не был журналистом...

И тут мне в голову пришёл именно тот единственный вопрос, который я должен был задать: «Почему ты сказал мне, что мы выиграем финал?» «У тебя были какие-то доказательства или ты просто так это сказал?» Вот какой вопрос я должен был ему задать. Вполне возможно, что, услышав ответ, я разом бы узнал, было в этих автоголах что-то подозрительное или нет.

Я посмотрел на Нихал.

Посмотрел на Люсьена.

И у меня в голове пронеслись тысячи мыслей. Сам не зная почему, я подумал об Алёне-не-путать-с-Еленой. И о том, как она хорошо ладила с Люсьеном. О том, как они сюсюкали на пляже. И на футбольном поле. И в отеле. И много где ещё. Времени на раздумья больше не было.

– Так ты будешь задавать вопрос или нет? – сказал Люсьен.

– Да, – произнёс я очень уверенно.

Я вдохнул побольше воздуха и спросил:

– Алёна – твоя девушка?

Вот такой вопрос я задал Люсьену. Из миллиона вещей, которые можно было бы спросить, я предпочёл узнать, не встречается ли он с Алёной. Думаю, найдутся люди, которые не поймут, почему я так сделал. Что ж, им я могу сказать одно. Если бы они лично знали Алёну-не-путать-с-Еленой и если бы она хотя бы раз посмотрела на них своими нереальными глазами, самыми большими глазами в мире, тогда, возможно, они бы меня поняли.

Нихал рассмеялась. Люсьен сделал очень удивлённое лицо. Но в конце концов ответил.

– Когда я быть в Бенидорме, я спросить Алёна, не хочет ли она стать моей девушкой, – сказал Люсьен.

– Так я и знал, – сказал я.

– Но Алёна отвечать, что не может, – продолжил Люсьен, – потому что она любить мальчика из её команды.

Что?! Мальчика из её команды?

– Какой мальчик любить? – быстро спросил я, – то есть, какого мальчика любит Алёна?

Люсьен пожал плечами.

– Прости, Пакете, только один вопрос, – сказал он. – До свидания, удачи.

С этими словами он приблизился к экрану, нажал кнопку и исчез. Экран компьютера погрузился в черноту.

– Ты довольный? – спросила Нихал.

– Чего? Почему я должен быть доволен?

– Потому что все знают, что тебе очень нравится Алёна, – сказала она, – а теперь ты знать, что она не встречаться с Люсьен. Ты довольный.

Как это все знают, что мне нравится Алёна? Это что, новость, которую обсуждают во Франции, в Турции и во всех частях света?

– Нет, нет... Ну, нет, – сказал я, не зная, что сказать.

– Молчать, – сказала Нихал.

А потом подошла ко мне. И обняла. Накануне я обнял её в раздевалке «Кроноса». А теперь она целует меня в бизнес-центре отеля. Я почувствовал, что краснею. Что со мной происходит? Кто мне нравится? Алёна? Или Нихал? Я ничего не понимал.

– Увидимся завтра на матче, – сказала Нихал.

И убежала.

44

В ту ночь мне приснилось, что мы выиграли матч.

Я забил три гола.

Один.

Два.

И три.

Третий гол я забил в последнюю секунду. «Ножницами». Меня наградили как лучшего игрока турнира. Вручала приз Нихал.

– Ты лучший в мире, Пакет, – сказала она.

И обняла меня. Только это была уже не Нихал, а Алёна. И она тоже меня целовала. Я уже сказал, что это был сон. А во сне, как всем известно, может происходить всё что угодно. Даже полная бессмыслица. Поэтому неудивительно, что произошедшее потом во время матча не имело с моим сном ничего общего.

Я не забил трёх голов. Мне не вручили награды как лучшему игроку. А, и ещё одно. Хотя это и может показаться невероятным после всего, что уже было, кое-кто забил гол в свои ворота и в этот раз.

45

9 апреля 2001 года сборная Австралии по футболу обыграла сборную Американского Самоа со счётом 31:0. Я повторю: тридцать один – ноль.

Мы завтракали, а в это время на спортивном канале крутили кадры этого матча. Комментаторы задавались вопросом, сможет ли «Кронос» побить этот рекорд в игре против «Сото Альто».

Другими словами, вопрос стоял не в том, кто выиграет, а в том, с каким количеством голов победит «Кронос». Комментаторы говорили, что несмотря на отсутствие Люсьена, разница между нашими командами была чудовищная.

– Чудовищная разница, – сказал один.

– Настоящая пропасть, – подтвердил другой.

В конце репортажа они показали нескольких лучших игроков «Кроноса», таких как центральный защитник Бен Аффа, бразильский нападающий Коутиньо (которого все звали Скотиньо) и турецкая полузащитница Нихал. После этого на экране появилась надпись огромными буквами: «Самая лучшая команда в истории против самой везучей команды в истории».

В конце было сказано, что матч будет транслироваться по телевидению в прямом эфире.

Мы сидели в зале для завтраков и не знали, что сказать. Первым нарушил молчание Грустный.

– Они забьют нам тридцать один гол? – спросил он и вздохнул.

– Это получается гол каждые две минуты, – подсчитал Камуньяс.

В зал зашёл Фелипе и выключил телевизор.

– Они не забьют нам тридцать один гол. Это глупости, которые говорят по телеку, чтобы запугать нас, – сказал он.

– Мы же снова можем выиграть, правда? – спросил я.

Все посмотрели на меня. Никто не отвечал.

– Разумеется, можем, Пакет, – сказала, наконец, Алисия, которая вошла в зал вслед за Фелипе. – Мы можем у них выиграть.

– Конечно, – сказал Тони.

После этого Фелипе и Алисия объявили, что они много думали и решили, что несмотря ни на что, вечером они устроят праздник в честь своей свадьбы. После матча мы все были приглашены на Табарку. Ещё Фелипе и Алисия сказали, что как бы ни сложился матч, добраться до финала уже было огромным достижением.

– У нас был отличный турнир, ребята, – сказал Фелипе.

Кое-кто зааплодировал. Честно говоря, мы все так нервничали из-за матча, что единственное, чего мы хотели в тот момент, было начать поскорее.

Но стоило нам добраться до «Арены Бенидорм», как настроение резко изменилось. Нас ждал большой сюрприз. Нечто совершенно особое. Нам устроили самую настоящую торжественную встречу. Там были родители Грустного, Восьмого и Мэрилин. И ещё мой брат Виктор, который, конечно, тот ещё засранец, но тогда я рад был его видеть, потому что мы неделю не виделись, и я начал скучать по его выходкам.

Родители, друзья, родственники всех членов команды арендовали автобус и приехали в Бенидорм, чтобы посмотреть финал и поддержать нас. Мой отец уже знал об этом накануне, но ничего мне не сказал. Это был настоящий сюрприз!

Взрослые и дети принялись обниматься и подбадривать друг друга, и вдруг посреди всеобщего оживления кто-то, думаю, мама Алёны, воскликнул:

– Да здравствуют жених и невеста!

Все засмеялись. Я посмотрел на маму: у неё по-прежнему было очень серьёзное лицо.

Кого совсем нигде не было видно, так это моего отца, хотя он точно находился где-то поблизости. Потому что одно дело наказать меня и не поехать на свадьбу и совсем другое – матч. Его папа ни за что бы не пропустил.

– Ну, Пакет, посмотрим, сможешь ли ты забить хоть один гол в своей жизни, – сказал Виктор прямо при всех, не переставая при этом ржать как конь.

Он пять минут пробыл в Бенидорме и уже хотел вернуться домой.

Приезд близких изменил настроение в команде, и, переодеваясь к матчу в раздевалке, мы много шутили и смеялись. После разминки, когда до матча оставались несколько минут, Фелипе и Алисия собрали нас вместе. Фелипе сказал:

– Ребята, у нас с вами скоро появится уникальный шанс...

Но Алисия его оборвала. Она сказала:

– Послушайте, не будем разводить дискуссии. Мы просто хотим напомнить вам, что они лучшие в мире, но мы тоже не лыком шиты. Представьте, что этот матч – вечеринка. Выходите на поле, чтобы повеселиться и получить удовольствие.

– И победить!! – выкрикнул отец Камуньяса, который тоже был тут.

– И победить!! – закричали мы все.

– Да, именно, победить, – закончила Алисия. И мы вышли, радостно крича и подпрыгивая. Поле «Арены Бенидорм» выглядело потрясающе. Трибуны были полны народа. Мест хватило не всем, и многие стояли. Собралось более двадцати тысяч человек. Кроме того, там были журналисты и телевизионщики.

Увидев такое количество людей, мы немного испугались. Но тут Алёна заметила одну вещь.

– Смотрите, – сказала она, – футболки!

И действительно: многие зрители были одеты в наши футболки.

Но это не были футболки с надписью «Сото Альто». Это были футболки «Я люблю Бенидорм»! Если присмотреться, там были тысячи зрителей в таких футболках.

Ещё там были сковородочники, которые не успели мы выйти на поле, начали стучать своими поварёшками как ненормальные.

Публика была с нами! Это нас немного взбодрило. С одной стороны, команда, составленная из лучших мировых игроков, принадлежащая корпорации, которая воротила миллионами. С другой – команда из небольшого посёлка. Думаю, логично, что люди поддерживали нас. Конечно, мы понимали, что одной только поддержкой публики и сковородочников тут было не обойтись. Нам нужно было сыграть на пределе своих возможностей, выпрыгнуть из штанов, чтобы по крайней мере, не получить гол в свои ворота.

Арбитр дал свисток к началу матча. И не успели мы начать игру, как я сделал то, чего не ожидал никто.

46

Нам выпало начинать с центра поля. Тони передал мяч Алёне. Алёна посмотрела на меня своими огромными глазами и пасовала мне. Я завладел мячом и решил сделать кое-что необычное. Что-то, чего «Кронос» точно не ожидал. Я даже толком не думал. А просто сделал это. Шла пятая секунда матча. На трибунах было полно народу. Я с мячом находился в центре поля.

И нормальным в такой ситуации было бы пасовать мяч кому-нибудь из моих товарищей. Но вместо этого я собрался и ударил по воротам «Кроноса» изо всех сил. Прямо из центра поля. Думаю, я никогда ничего подобного не делал. Это был мощнейший удар. Я всю душу в него вложил. Мяч полетел в сторону ворот. Пулей просвистел между двумя игроками «Кроноса»... И если бы они были чуть менее внимательными, возможно, вошёл бы в ворота.

Голкипер, который находился на границе штрафной, вынужден был сделать два шага назад и выставить кулаки вперёд, чтобы выбивать. Зрители закричали:

– У-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!

Вратарь «Кроноса», Ларссон, кажется, был удивлён происходящим не меньше моих товарищей. По правде говоря, я и сам был удивлён. И тут Камуньяс-старший поднялся со Своего места и начал петь:

«Сото Альто» победит,

Дит-дит-дит,

«Сото Альто» победит,

Дит, дит, дит.

И вдруг на трибунах раздались овации. И двадцать тысяч голосов запели:

«Сото Альто» победит,

Дит-дит-дит,

«Сото Альто» победит,

Дит, дит, дит.

Стук сковородочников разносился на километры отсюда. Я заметил, что сам Хабермас, сидящий на скамейке «Кроноса», смотрел на меня с удивлением.

На трибунах сидели Гризельда Гюнарссон и руководство «Кроноса», и все остальные молча уставились в мою сторону с широко раскрытыми глазами. Этот удар продемонстрировал всем, что мы приехали не для того, чтобы поглядеть, как играет «Кронос». Мы приехали играть в футбол, и играть по-настоящему. Это было хорошее начало. Но потом положение дел несколько изменилось. По сути дела, нам больше не удалось завладеть мячом на протяжении всего первого тайма. Единственным, кто касался мяча, был Камуньяс, который то и дело выбивал его от ворот. «Кронос» устроил нам массированную атаку. Они нападали и нападали, пока совершенно нас не прижали. Это была настоящая бомбардировка. Они били отовсюду, и чудо, что в первом тайме мы не получили восемь голов.

Мы защищались как могли. Стараясь прикрывать опасные зоны. Но они настигали нас повсюду. Алисия и Фелипе не переставали кричать. Но мы правда ничего не могли поделать. Казалось, что мяч был их собственностью. Они никак не хотели выпускать его. Весь первый тайм мы держались как могли. И вот, прямо перед перерывом случилось то, чего не хотел никто из нас.

Ни они.

Ни мы.

47

Тони завладел мячом. Зажатый у боковой Беном Аффой, он сделал короткий пас Грустному.

Грустный в этот момент был один. Но всё равно казался напуганным.

Он как мог выполнил навесной удар и направил мяч к штрафной «Кроноса».

Мы с Мэрилин бегом рванули туда.

Но ни защитники, ни мы двое не смогли прибежать вовремя, потому что откуда ни возьмись вдруг выскочила Нихал и ринулась к мячу, чтобы выбить его.

Нихал бежала так быстро, что забыла, как тормозят.

Она уже приготовилась выбивать, но из-за своей гонки сделала неверное движение, и мяч попал ей прямо в голову.

Тот отскочил и прошёл мимо вратаря Ларссона, который находился на выходе, и влетел в ворота «Кроноса» так, что голкипер ничего не мог поделать.

Не может быть. Ещё один гол в свои ворота? Мы смотрели друг на друга, не зная, что делать и что говорить. Мы даже не знали, радоваться ли нам. Это было уже чересчур.

Я поискал глазами Нихал. Но она меня явно избегала. Она повернулась. Закрыла лицо руками. И закричала. Казалось, она была очень рассержена.

Трибуны утонули в воплях удивления и восторга.

Хабермас стоял на боковой и глазам своим не верил.

Фелипе и Алисия тоже. Они выглядели очень серьёзными.

Все, кто в этот момент находился там, думали об одном.

Это была ещё одна случайность?

Ещё один случайный гол в свои ворота?

И главная новость: впервые за всю свою историю «Кронос» кому-то проигрывал!

«Сото Альто» – 1 : «Кронос» – 0.

Вот с такими мыслями и таким результатом мы подошли к тайм-ауту.

48

Во время перерыва команды отправились в раздевалку.

В одну раздевалку. Вместе. Неслыханное дело, чтобы две соперничающие команды переодевались бок о бок. Но тренеры обеих команд решили, что ничего страшного, к тому же всем нужно было поговорить.

Было заметно, что и Хабермас, и Фелипе с Алисией сильно переживают из-за произошедшего. Ещё там была Гризельда Гюнарссон и отец Камуньяса, и моя мать, и ещё куча людей из комитета по организации турнира. И все говорили без остановки, как будто случился какой-то ужасный скандал.

Как такое могло случиться? Ещё один гол в свои ворота? Что происходило?

Я молчал. У меня перед глазами стояло лицо Люсьена, а в ушах звучали слова, которые он произнёс в моём номере: «Вы выиграете финал».

Значит, это была правда?

– Можно узнать, что происходить? – спросил Хабермас. – Нихал, этот гол – случайность?

Мы все замолчали и посмотрели на Нихал.

Девочка пожала плечами.

– Не повезло, – сказала она.

Но она не казалась до конца уверенной в том, что она говорит. Сеньора Гюнарссон наклонилась к Нихал и заговорила с ней мягким и ласковым тоном.

– Кто-то что-то сказал тебе перед матчем, милая?

Нихал некоторое время смотрела ей в глаза, а потом сказала, что нет. И повторила:

– Не повезло.

Тут Хабермас сказал что-то на немецком, и Гризельда принялась спорить с ним на французском или на английском, или ещё на каком-то языке. В любом случае, я ничего не понял, потому что говорили они очень быстро, по-видимому ругались.

Пока они спорили, дверь раздевалки открылась, и появились два филина, Каррьер и Шёлль, в сопровождении моего отца. Я не видел его со вчерашнего вечера. За ними шёл судья матча и группа ещё каких-то людей, которых я не знал. Во главе группы шагал мужчина с огромной бородой и лицом, выражавшим крайнюю степень недовольства.

– Добрый день, – сказал бородач. – Я комиссар Феррада, начальник полиции Бенидорма.

Хабермас продолжал распаляться. Похоже, приход полиции его не очень впечатлил. Мой отец подошёл к Алисии и сказал ей что-то на ухо. После этого Алисия взяла Камуньяса за руку и отвела его в сторонку.

– Камуньяс, можешь выйти со мной на минутку? – спросила она, продолжая тянуть его за рукав.

Когда они вышли из раздевалки, мой отец направился к Хабермасу и спросил, не мог бы он замолчать на минуту. Хабермас аж крякнул. Видимо, он не привык, чтобы его просили замолчать. Он посмотрел на моего отца. Потом на Каррьера и Шёлля, которые стояли рядом с ним. И на комиссара Ферраду, с его, как я уже говорил, крайне недружелюбным лицом. И в конце концов замолчал.

Начальник полиции Бенидорма сказал:

– Сеньоры, прошу вас.

Каррьер и Шёлль сделали шаг вперёд и сказали, что разобрались в произошедшем. На этот раз полностью.

– Наконец-то мы поняли, в чём дело, – сказал Каррьер.

– Именно, – сказал Шёлль.

Мы все смотрели на них очень внимательно.

– Кто-то пытался купить финал, – добавил Шёлль.

Все зашептались.

– Но кто это был? – спросил я.

И сообразив, что о серьёзных вещах так просто не спрашивают, сел на своё место.

– Извините, – сказал я.

Мой отец попросил разрешения у комиссара Феррады и взял слово. Он сказал, что это была очень длинная и сложная ночь, но благодаря моей настойчивости и желанию разобраться, что значили слова Люсьена, они продолжили расследование и обнаружили человека, который стоял за всем этим, и кого они меньше всего ожидали увидеть в этой роли.

– Человек, от которого я совершенно этого не ожидал.

Шёлль и Каррьер развернулись и посмотрели на... отца Камуньяса.

– Кике? – воскликнул Фелипе.

– Сеньор Камуньяс, вы задержаны по обвинению в мошенничестве, попытке взяточничества и фальсификации результата спортивного мероприятия.

Я подумал, что он начнёт всё отрицать. Что будет возмущаться. Но вместо этого он сказал только:

– Мне очень жаль.

Он казался очень расстроенным. У меня внутри всё похолодело. Моя мать смотрела на Кике, не веря происходящему.

– Но как же так, Кике...

Отец Камуньяса начал было говорить что-то, но потом решил промолчать. Он лишь покачал головой и сказал:

– Я должен позвонить своему адвокату.

И его увели.

– Всё из-за денег, – сказал мой отец. – Однако сеньор Камуньяс действовал не один.

И комиссар Феррада направился к кое-кому ещё, кто тоже находился в раздевалке. Он сказал:

– Сеньора Гюнарссон, вы также задержаны по обвинению в мошенничестве, попытке взяточничества и фальсификации результатов спортивного мероприятия.

Гризельда Гюнарссон! Пиращица «Кроноса». Она ответила на английском. Кажется, она говорила что-то о своих правах, но я не очень хорошо понял. Шёлль ответил ей что-то очень серьёзно. И больше они ничего не говорили. Затем Гризельду тоже увели.

Гризельда и отец Камуньяса!

Как такое было возможно?

Как только они вышли за дверь, все, кто оставался в раздевалке, начали перешёптываться и говорить «я так и знал», «сразу было ясно, что здесь что-то нечисто» и тому подобные вещи, хотя на самом деле, ни я, ни кто-либо ещё представить не могли, что сеньора Гризельда, и особенно отец Камуньяса, были замешаны в мошенничестве с фальсификацией результатов.

– А сейчас, пожалуйста, ещё минуту внимания, – сказал мой отец. – Благодаря содействию комиссара Феррады, начальника полиции Бенидорма, и комитета по этике компании «Дрим», сегодня утром мы имели возможность поговорить с Люсьеном и его семьёй. Они, по всей видимости, многим обязаны Гризельде. Это именно она открыла его как футболиста и способствовала его записи в «Кронос». На этой неделе она попыталась воспользоваться своим влиянием, чтобы сфальсифицировать результаты. Но Люсьен и его мать наотрез отказались и покинули Бенидорм, как вы уже знаете. Поначалу они не хотели сообщать в полицию, они решили просто собрать чемоданы и уехать.

– Вот почему Люсьен сказал мне, что мы выиграем финал! – воскликнул я. – Они пытались купить его, чтобы он намеренно проиграл.

Наконец-то в этой истории появился какой-то смысл.

– Точно, – сказал мой отец. – В ставках на спорт можно выиграть много денег, если точно знать результат предстоящего матча. Таким образом все доказательства ведут к тому, что сеньора Гюнарссон и отец Камуньяса заключили договор, чтобы повлиять на результаты. А так как договориться с Люсьеном у них не получилось, они решили подкупить других членов команды.

Мой отец посмотрел на Нихал.

Та отвернулась.

– Мне просто не повезло, – сказала она.

И снова повторила, что не делала этого нарочно.

– Мы знаем, что Гризельда разговаривала с тобой и с твоей семьёй, – сказал Каррьер со смесью серьёзности и грусти в голосе. – Ты должна пойти с нами, чтобы сделать признание. Не беспокойся: если ты скажешь правду, ничего плохого не будет.

И они пригласили Нихал пройти с ними. Она пожала плечами и вышла из раздевалки в сопровождении Каррьера и Шёлля.

Перед тем как выйти, девочка бросила на меня быстрый взгляд.

Если она и вправду забила тот гол специально, это, чёрт возьми, была очень хорошая работа. Я в жизни не встречал кого-то похожего на Нихал.

Итак, девочка вышла. А я заметил, что Алёна смотрит на меня. Я сделал невинное лицо, как будто понятия не имею, почему это Нихал на меня взглянула. Конечно, это было моё личное дело, но Алёна такой человек... Иногда возникало ощущение, что ей всё известно.

Каррьер и Шёлль покинули раздевалку вслед за Нихал. Откровенно говоря, мы все были немного шокированы.

– Простите, можно вопрос, – сказал Томео.

– Давай, – разрешил мой отец.

– Значит, два первых матча мы выиграли сами? И автоголы «Интера» и «Колчи» были чистой случайностью?

Это был хороший вопрос.

Из объяснения полиции следовало, что отец Камуньяса и Гризельда были задержаны за попытку фальсифицировать результаты финального матча. Но что тогда насчёт первых игр?

– Нам известно лишь только то, что они собирались купить финал, – сказал мой отец. – Верно, комиссар?

– Два первых матча не были в списках букмекеров, так что те автоголы точно были случайностью, – сказал комиссар Феррада. – Более того, вполне возможно, что идея сфальсифицировать результаты финального матча пришла им после того, как они увидели, что творится на первых играх.

– Ну точно, я так и знал! – сказал Томео, очень довольный.

И снова все присутствующие начали говорить одновременно.

– Это всё, конечно, очень интересно. Но что теперь будет с финалом? – спросил Тони.

Комиссар Феррада почесал бороду. Мой отец потрогал лоб.

– Расследование продолжится, пока мы не получим конкретных фактов о случившемся. Мы пока не знаем, есть ли в этом деле ещё причастные, мы даже не знаем, о какой сумме идёт речь, – сказал отец. – Что касается сегодняшнего матча, то на мой взгляд, гол, который забила Нихал в свои ворота, более чем сомнителен.

– Пока нет официального судебного распоряжения, я не могу аннулировать гол, – сказал арбитр.

– Там снаружи двадцать тысяч человек ждут окончания игры, – сказал кто-то из организаторов. – Мы не можем отменить матч. Нужно продолжать...

– Пусть отменят ставки, а не матч, – сказал Хабермас. – Я тоже хочу играть.

– И я, – сказала Алисия.

– И я... и я... – закричали футболисты обеих команд.

– Сеньоры, минуту, пожалуйста, – сказал комиссар Феррада. – Это нужно хорошо обдумать.

Арбитр сказал, что игру можно продолжить при условии, что обе команды будут согласны. К тому же это поможет расследованию: ведь по окончании матча будет видно, предпринимались ли какие-то действия в отношении результата.

Мой отец и комиссар Феррада поговорили ещё немного и остановились на том, что для общественной безопасности гораздо лучшим выходом будет завершить игру.

– Продолжим матч, – сказал комиссар.

– Тогда – за дело, – воскликнула моя мать.

– Но что делать с голом? – спросил Хабермас.

– Я уже сказал, что не имею права аннулировать гол. Если вы хотите продолжать, вам придётся сохранить этот результат, – развел руками рефери.

– Но это нечестно, ведь гол был сделан нарочно, – сказал Хабермас.

С этим было трудно поспорить.

И тут поднялся я и сказал:

– У меня есть идея.

49

Тони сделал длинный пас Мэрилин. Она остановила мяч подошвой и ловко пасовала пяткой. Мяч перешёл к Тони.

Вот это была игра! Лучшая игра «Сото Альто» за весь турнир.

Мяч полетел в сторону боковой, куда тут же направилась Алёна. Алёна завладела мячом. Она сделала идеальный навес с фланга в штрафную. Мяч сделал великолепную дугу.

Я тем временем ждал на точке пенальти. Когда мяч оказался немного позади меня, я повернулся спиной к воротам. Выпрыгнул, поднявшись параллельно газону, и подняв ноги наверх, ударил по мячу. Это были идеальные «ножницы» через себя. Мяч вошёл прямо по центру ворот. Лучший гол в моей жизни! И это не был сон. Я забил на самом деле!

Одна только загвоздка. Никто меня почему-то не поздравлял. По крайней мере, поначалу.

На трибунах воцарилась абсолютная тишина. Потому что на самом деле я забил гол... в собственные ворота. Я забил автогол! В первый раз за весь турнир «Сото Альто» забили гол. Хоть и в свои ворота.

Идея, которую я изложил в раздевалке, состояла в том, что если «Кронос» забили себе, то и мы должны сделать то же самое. Таким образом, мы сможем начать игру с ничьей. Через пару секунд после гола футболисты «Кроноса» начали нам аплодировать.

И Хабермас зааплодировал.

И Фелипе с Алисией.

И мои родители.

Даже мой брат.

Телевизионный комментатор сказал, что это был беспрецедентный случай в истории спорта. Сковородочники начали долбить с невиданной силой. Отовсюду раздавались крики, смех и аплодисменты. Зрители поняли, что мы сейчас сделали. И начали скандировать вместе с нами.

«Сото Альто» победит

Дит-дит-дит!

Мы шли со счётом один-один. Вот теперь должна была начаться настоящая игра.

Мы начинали с центра поля. Тони, Алёна и я приблизились к центральному кругу. Я смотрел на них, они смотрели на меня.

Алёна сказала Люсьену, что ей нравится мальчик из её команды. Это был Тони? Или я? Возможно, сейчас был не самый подходящий момент для таких вопросов.

– Пакет, – сказала Алёна.

– Что?

– Это было мощно, – сказала она и улыбнулась.

– Спасибо, – улыбнулся я в ответ.

– Ладно, хватит глупостей. Надо начинать, – сказал Тони.

Шум и крики заполнили «Арену Бенидорм». Ребята из группы поддержки колотили по сковородкам поварёшками, руками, всем, чем придётся. Уверен, они даже головы свои пускали в ход. Болельщики на трибунах делали волну и пели. Они отлично проводили время.

А я слушал, как в моей голове раздаются удары сковородочников, и вспоминал обо всём, что случилось с нами в Бенидорме.

Люсьен, лучший футболист в мире, предложил Алёне стать его девушкой... И она отказалась.

Алисия и Фелипе, наши тренеры, собирались пожениться сегодня вечером. На острове Табарка.

Меня дважды обняла девочка из команды противников.

Отец Камуньяса может отправиться в тюрьму.

Результаты нашего матча пытались сфальсифицировать. А единственный гол, который нам удалось забить, был забит в собственные ворота.

Несмотря на это, у нас был ещё весь второй тайм, чтобы сыграть в настоящую игру. В финальную игру турнира. Против сильнейших в мире футболистов. Нет сомнений, что у нас больше никогда не будет такого шанса. Поэтому мы должны будем играть на пределе своих возможностей. Слаженно. Мы будем стараться забить гол. И желательно, чтобы это был гол в ворота противника.

Судья дал свисток к началу тайма. И матч, настоящий матч начался.

А, чуть не забыл. До окончания турнира произошло много чего ещё интересного. И кстати, был забит ещё один гол в свои ворота. Но это уже совсем другая история.

Отзывы экспертов

Максим Шаповалов, 12 лет

ПРОФЕССИОНАЛЬНО ЗАНИМАЕТСЯ ФУТБОЛОМ

Так здорово, что есть продолжение «Тайны спящих арбитров»! Если про футбол будет появляться больше книг – больше людей его полюбят, узнают правила и будут играть.

Я много читаю в свободное время, и хотя тренировки и школа отнимают много времени, я стараюсь прочесть все интересные мне книги. Здорово, что эта книга про моё главное увлечение!

На этот раз, кстати, она посвящена выездным соревнованиям и многим другим командам, что тоже очень интересно. Обычно на тренировках о других командах никогда не думаешь, но представить, кто может быть твоим соперником на поле, интересно.

Денис Павленко, 12 лет

ПРОЧИТАЛ БОЛЬШЕ 100 КНИГ

Книга очень интересная, настоящие приключения и путешествия под одной обложкой со всякими интригами и футболом. Герои (особенно главный персонаж) похожи на моих друзей и меня – то, что интересно им, часто интересно и нам.

Только всё происходит в Испании – тут испанские города и многое другое, но так похоже на наш город.

Паша Андреев, 8 лет

ЗНАЕТ ВСЕ ФУТБОЛЬНЫЕ ПРАВИЛА И САМ УЧИТСЯ ИГРАТЬ

Вы представляете, что в футбол можно выиграть, вообще не забивая голов! Я хорошо знаю, как играют в футбол, но никогда даже не думал о таком!

А вот в книге как раз описывается, как футбольная команда выигрывает, не забивая голов.

Очень необычно читать подобный сюжет, становится понятно, что выиграть можно по-разному.

Кристина Солопова, 11 лет

ПРОЧИТАЛА БОЛЬШЕ 65 КНИГ

Меня увлекла серия про детективов-футболистов. Я прочитала вторую книгу и думаю, что она точно понравится всем, а не только мальчикам (как и первая). Кроме того, среди мальчишек тут всё ещё есть персонажи Алёна, Елена и Анита.

Все вместе они отправляются в поездку, чтобы поучаствовать в крупных футбольных матчах.

Но книга ещё и про дружбу, любовь, море, мечты. Очень интересно!

Content

Роберто Сантьяго - Детективы-футболисты. Тайна семи голов

Литературно-художественное издание

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

Отзывы экспертов