Дмитрий Янтарный

Нулевой Атрибут. Начало

Пролог

* * *

Сегодня в клане Джеминид был особенный день. Ибо сегодня его ожидало долгожданное пополнение. И на ребёнка возлагались немалые надежды, ибо, невзирая на тот факт, что все члены клана исправно исполняли супружеский долг, Система очень редко давала возможность зачать ребёнка. Кажется, за последние два года среди всех Двадцати Шести вообще ни у кого не рождалось детей. И вот, наконец, именно клану Джеминид улыбнулась удача. И его глава Адейро не мог нарадоваться тому, насколько им повезло. Юной матерью должна была стать Аола Ондеро, невеста из клана Ондеро. Пять лет назад в знак мирных соглашений клан Джеминид покинула племянница Адейро, Юдара Джеминид, ушедшая невестой в клан Ондеро. Вместо неё же пришла юная Аола.

Рядом же сидел новоиспечённый отец, Месс Гайранос. И, вопреки всеобщему ликованию, он был хмур и мрачен. С тех пор, как он женился на Аоле, в его жизни было мало радости. Именно по причине этого самого брака. Нет, необходимость делить ложе с Аолой его не… напрягала. Хотя любви между ними не было, они оба были достаточно молоды и хороши собой, чтобы доставлять друг другу наслаждение в постели.

Беда была в другом. Месс всю жизнь полагал, что женщину, которая выйдет за него замуж, он заберёт в свой клан и будет жить с ней именно там. Но ему не повезло: в жёны ему досталась, как иногда подшучивали аристократы, “неразменная” невеста. В связи с тем, что Аола уже перебралась из родного клана в клан Джеминид, она не могла из него уйти. И потому Месс вынужден был переехать жить в поместье Джеминид. Радовало только то, что мать Аолы, Вальпа, нечасто радовала зятя своими визитами. Да и вообще, на фоне общей отчуждённости в первое время он даже сумел в какой-то мере сблизиться со своей женой. Но и этого хватило ненадолго. Алкоголь и азартные игры начинали становиться для него всё более привлекательным способом проводить время. И потому так велики были надежды Адейро на будущего ребёнка. Ибо он понимал чувства Месса и не спешил проявлять жёсткость своей воли, рассчитывая, что хотя бы с ребёнком Месс возьмётся за ум.

Наконец, в комнате раздался плач, означающий только одно. Адейро с улыбкой поднял голову, читая послание Системы:

Поздравляем. В клане Джеминид родился новый член.

Месс же, подняв голову, увидел перед глазами своё сообщение:

Поздравляем. У вас родился сын.

— Ну, и как? — спросил Адейро.

— Сын, — со слабой улыбкой сказал Месс.

— Отлично, — довольно потёр руки Адейро, — у нас на него большие планы.

В этот момент из покоев выскочила повитуха в чёрном платье.

— Мальчик, господа, — заявила она, — поздравляю, поздравляю.

— Мы уже знаем, что мальчик, — ответил глава клана, поднимаясь, — можем ли мы…

— Да, конечно, заходите, — засуетилась повитуха.

Адейро и Месс вошли в покои. В кресле в левом углу лежала, раскинув руки, леди Иноке, сестра Аолы, прибывшая из клана Ондеро специально, чтобы ухаживать и присматривать за беременной. И хотя большой необходимости в том не было, ибо в замке, разумеется, хватало слуг, глава клана всё же согласился с тем, что присутствие близкого человека будет полезно для будущей матери, и потому допустил Иноке в поместье.

Сама же Аола, чьи длинные тёмные волосы разметались по постели, лучилась радостью и гордостью. И неудивительно: ведь она подарила клану наследника. Для любой знатной женщины Двадцати Шести кланов это — буквально вершина карьеры, после которой женщина окружается небывалым почётом и уважением. Мало того, теперь кланы Джеминид и Ондеро, помимо обычных мирных соглашений, смогут перейти к переговорам о взаимном доступе благословлений второго уровня.

Ребёнок, которого она бережно к себе прижимала, уже казался ей невероятно смышлёным и вообще самым умным. Ведь он вскрикнул ровно за мгновение до того, как повитуха собралась шлёпнуть его по попке. Теперь же он молча лежал в руках матери, казалось, с интересом оглядывая вошедших мужчин.

Адейро же, подойдя к ребёнку, сделал то, что он мечтал сделать уже очень давно. Подойдя к Аоле и малышу, он вызвал окно Системы.

Как вы хотите назвать нового члена клана? — поступил вопрос.

— Ну, мои дорогие, — мягко обратился Адейро к Аоле и Мессу, который успел присесть рядом с супругой и приобнять её, — на каком имени вы решили остановиться?

Месс с улыбкой посмотрел на Аолу и слегка кивнул. Имя они выбрали очень давно, и оно им обоим очень нравилось.

— Сареф, — с улыбкой сказала юная мать, — мы назовём его Сареф.

— Замечательно, — Адейро снова посмотрел на системное окно, и несколько мгновений спустя увидел подтверждающее сообщение:

Поздравляем вас! К клану присоединился новый член, Сареф Джеминид, отцовская фамилия Гайранос.

Основные атрибуты

Сила — 0

Ловкость — 0,3

Интеллект — 0,5

Не понимая, что происходит, глава клана трижды перечитал список характеристик. Этого просто не могло быть. Характеристики новорождённых всегда колебались от 0,3 до 0,7. Бывали уникумы, у которых один из параметров уже при рождении был равен 0,9, а то и вся единица. Бывали отстающие в развитии дети, у которых основной параметр был равен 0,2 или 0,1. Но чтобы при рождении один из основных атрибутов, на которых будет строиться всё дальнейшее развитие нового члена, был равен нулю? Это просто немыслимо!

— Это… выглядит очень странно, — Месс, тоже просмотревший сообщение о параметрах своего сына, снова помрачнел, — такого ведь обычно не бывает с новорождёнными.

— Обычно — не бывает, — согласно кивнул Адейро, — но не будем спешить с выводами, уверен, это вполне поправимо. Просто при развитии малыша стоит это учитывать. Вы всё равно сделали великое дело, клан Джеминид всегда будет помнить этот день и гордиться вами. Сейчас же давайте вернёмся к своим делам и дадим отдохнуть новоиспечённой матери…

Часть 1

Глава 1

— Госпожа Аола, гости уже прибыли и ожидают вашего присутствия, — робко заявила из-за двери служанка, — вам следует спуститься вниз.

— Спущусь тогда, когда посчитаю нужным, — сердито ответила Аола, — а теперь убирайся!

Быстрый топот удаляющихся башмаков подсказал, что её оставили в покое. Аола же бессильно прикрыла лицо руками, стараясь не смотреть в сторону колыбели, где спал малыш.

Сегодня минуло ровно полгода с тех пор, как Сареф родился. Вот только вся загвоздка состояла в том, что его нулевой атрибут никуда не делся. Мало того, он был прыгающим! То есть в один день ребёнок мог иметь нулевой силу, во второй — ловкость. В итоге малыш, лежащий смирно и неподвижно, когда на нуле была сила, при нулевой ловкости начинал активно ползать по комнате. Но, разумеется, делал он это с такой грандиозной неуклюжестью, что умудрялся опрокинуть даже то, что, казалось бы, при его росте и весе опрокинуть невозможно было в принципе.

Однажды Аола, не проверив с утра параметры своего сына, удалилась на завтрак, когда ребёнок спокойно спал. Когда же она вернулась, то сюрпризом для неё стало то, что сегодня у малыша на нуле был интеллект. И малыш невесть каким образом умудрился выбраться из колыбели и опрокинуть стойку, на которой Аола часто предавалась своему любимому увлечению: собиранию цветных стёклышек. Девушка сама не помнила, как ей хватило выдержки не отлупить тогда своего ребёнка.

Потому что именно в этом состоянии она любила маленького Сарефа больше всего. Именно тогда, когда она брала его на руки, он беспокойно ерзал, прижимался к ней, даже поглаживал по лицу и груди. И если в этот момент было не смотреть в его бараньи и совершенно бессмысленные глаза, то можно было даже представить, что она ласкает обычного ребёнка, которого так ждала и так хотела.

Аола вздохнула. Она потому не хотела спускаться к к гостям, что знала: ничего хорошего её там не ждёт. Ибо к ней приехали гости из родного клана Ондеро, и там наверняка будет Линда, которая обязательно не упустит случая высказаться по поводу ущербности её сына.

Стоило Аоле подумать о Линде, как её руки сами собой сжались в кулаки. Проклятая дура! Её младшая сестра всю жизнь целенаправленно отравляла Аоле существование. И всё потому, что Аола была на порядок красивее Линды. Хотя именно по этой причине Аолу, а не Линду отдали на обмен невестами в клан Джеминид! А эта дура не только за пять лет ребёнка не родила, но, наверное, даже замуж не вышла и до сих пор сидит в девках.

Но делать нечего. Если она настолько сильно опоздает на смотрины — Адейро будет очень недоволен. Он и без того не в восторге от того, что маленький Сареф никак не желает привести свои параметры в порядок (как будто это от него зависит), поэтому лишний раз ему повода лучше не давать. Даром что за завтраком Адейро сказал, что сегодня вечером он желает очень серьёзно с ней поговорить. И ничего хорошего девушка от этого разговора не ждала.

Подхватив малыша на руки, Аола направилась к двери. Сегодня у Сарефа на нуле была ловкость, и ощущение было такое, что она несёт на руках не ребёнка, а небольшое полено. Но она уже к этому почти привыкла. Ещё бы привыкнуть к бесконечным насмешкам от слуг, которые наверняка день-деньской то и дело чесали языками по этому поводу за её спиной.

По пути в гостевой зал Аола встретила горничную, обычно робкую и застенчивую. Та несла перед собой стопу свежевыстиранного белья и, как следствие, сильно далеко дороги перед собой не видела. И для неё стало сюрпризом, когда Аола с ребёнком на руках появилась перед ней. Да таким большим, что бельё полетело на пол только так, и было ощущение, что каждый кусочек ткани закрывал собой поверхность пола.

— Простите, простите, госпожа, — тотчас склонилась перед ней горничная, — я немедленно всё уберу.

Первой мыслью Аолы было отругать девицу за нерадивость. И, учитывая, что впереди её ждала встреча с дражайшими родственниками, следовало эмоционально разгрузиться. Вот только она не до конца забыла науку благородной девушки, которую постигала в родном клане с десяти лет. И поняла, что срываться за свои проблемы на ни в чём не повинном человеке будет ниже её достоинства.

— Ничего страшного, — тихо ответила она, — если полы с утра мыли — то и бельё не должно было испачкаться. Просто убери.

— Да-да, конечно, — снова пробормотала служанка, — сию минуту, госпожа.

Аола же проследовала дальше. И каким же для неё удивлением было то, что перед ней возникло системное сообщение:

Служанка Ризельда: отношение + 25.

Это было большой неожиданностью. С учётом того, что с момента своего переезда ничего подобного никогда не было, хотя дома Аола нередко успешно пользовалась этим даром Полуторного Совершеннолетия. Она думала, что это по причине того, что слуги были настроены к ней настолько негативно, насколько возможно, и по этой причине падения отношения никогда не было.

— Госпожа… простите, что говорю вам это, — служанка Ризельда несмело подошла к Аоле сзади, — но… знайте, ваш малыш очень красивый, и мы все очень любим его. И уверены, что он ещё не раз сумеет нас удивить.

Аола ничего на это не ответила. Потому что девушка никак не могла понять, в какой ситуации хуже оказаться: когда над тобой насмехаются, или когда тебя жалеют.

Войдя в гостевой зал, Аола окинула прибывших метким взглядом. Разумеется, глава клана Уайтхолл, их северных соседей, Виктор по прозвищу Медведь, прибыл собственной персоной, с супругой и маленьким сынишкой. В сторону его сына уже лукаво посматривала Джайна, второй ребёнок клана Джеминид, которой на данный момент было четыре года. Их восточные гости, клан Гайранос, своего главу посылать не стали. Вместо этого от клана был Жирар Гайранос, отец Месса, её мужа. Как раз в этот момент они разговаривали, и разговор у них явно не клеился. Что, впрочем, было и неудивительно: после появления на свет Сарефа Месс, даже не сумевший обеспечить клану достойного наследника, совсем себя забросил, и с тех пор Аола очень редко видела своего мужа в трезвом состоянии.

Ну а от клана Ондеро, который находился от клана Джеминид на юго-востоке и имел с ними единственную приграничную точку, разумеется, приехала Линда. И хотя Аола, стискивая зубы, уже предрекала град насмешек, всё же лучше она, чем матушка Вальпа. Ибо Линда хотя бы ограничится Аолой, а Вальпа обязательно бы ещё и Месса пропесочила.

— Ну что, друг мой, — Адейро тем временем разговаривал с Виктором, — на ваших границах всё так же беспокойно?

— Ой, не напоминай, — огорчённо ответил Медведь, — Зинтерровцы что-то мутят, одно марш-броски своих войск вдоль наших границ. Как будто дразнятся. Хорошо хоть, что Гайраносы тоже на своей границе движение создают, так Зинтерровцы хоть на два лагеря вынуждены контроль и ресурсы выделять. Они хоть со своими вольными благословлениями словно Системой в темя поцелованные, но зараз против двух кланов, как мне хочется надеяться, даже они не рискнут соваться.

— Не двух, а трёх, дорогой друг, — мягко поправил его Адейро, — мы, конечно, прямой границы с Зинтеррой не имеем, но по своей речной границе вполне можем как и вам прийти на помощь, так и им жизнь осложнить.

— Да, на ближайшей Годасте надо будет по экономике им хвост прищемить, глядишь, смирнее будут. Пошлину какую за постоянные пляски около границ. А то больно много о себе возомнили, — почесал затылок Медведь.

— Так до Годасты ещё четыре месяца, — покачал головой Адейро, — и это подожди, они нового амбала на Системные Состязания выставят и ещё на год продлят себе неприкасаемость от решений Годасты. Даже Айоновцы не факт, что с их кандидатом сдюжат. А если и сдюжат — то легче не будет, Эксайл им давно в рот смотрит, будь моя воля — я бы давно вышвырнул их из Приозёрного ковенанта…

— Ничего, прорвёмся, — одобряюще прогудел Медведь, после чего повернулся к подошедшей Аоле, — а вот и наша новоиспечённая мать. Поздравляю вас, моя дорогая, поздравляю, все наши кланы очень рады за вас. И мы очень надеемся, что и ваш дорогой клан наконец-то примкнёт к нашему союзу. Времена настают неспокойные, нам бы стоило держаться вместе…

— Мой батюшка уже вовсю рассматривает этот вариант, — сказала подошедшая в этот момент Линда, одаряя Аолу улыбкой акулы, которая год сидела на вегетарианской диете и ровно в этот момент решила, что с неё хватит, — но, сами понимаете, эта сделка с Айоном… тут нельзя спешить.

— Да, разумеется, — кивнул Медведь, — в таких делах никогда нельзя спешить. Хотя что-то эти айоновцы прямо везде мелькать начали. Тоже недобрый знак. Ну да ладно. Эй, Жирар, ну иди ты уже сюда, хватит Мессу полоскать мозги, он мальчик большой, сам со своими проблемами разберётся.

Жирар, судя по его виду, был крайне недоволен прерванной беседой, но спорить не решился. Он хорошо знал норов Медведя, особенно с учётом его происхождения, и понимал, что тот при необходимости и за шкирку может его притащить.

Когда Жирар подошёл ближе, они с Медведем вежливо посмотрели на Аолу. Та, понимая, что дальше тянуть уже просто некуда, едва слышно выдохнула и подошла ближе. Перед Медведем и Жираром вспыхнуло системное сообщение:

Сареф, член клана Джеминид, отцовская фамилия Гайранос.

Основные атрибуты:

Сила — 0,5

Ловкость — 0

Интеллект — 0,8.

— Что-то, господа, с вашим ребёнком какая-то неувязка, — сказала Линда, стоящая позади Медведя и Жирара и даже не пытающаяся скрыть злорадство во взгляде, — где это видано, чтобы шесть месяцев спустя после родов одна из базовых характеристик, на которых строится всё дальнейшее развитие, была равна нулю?

— Мы в курсе это проблемы, — сказал Адейро, укоризненно посмотрев на Линду, — к сожалению, Система пожелала, чтобы малыш родился именно таким, каким мы его сейчас видим. Но мы, разумеется, приложим все усилия, чтобы устранить этот неприятный дефект.

— Да, но если малыш, — начала было Линда, но в этот момент Медведь, проницательно посмотрев на девушку, поднял руку, и младшая сестра Аолы, по статусу бывшая очевидно ниже главы клана, вынуждена была замолчать.

— Вы обращались в клан Ювенаро? — коротко спросил он, — у меня с ними есть связи. Мы могли бы организовать ребёнку проживание там хотя бы до первых пяти лет, пока Система не дозволит дальнейшее развитие. И не надо спорить, Адейро! — сурово рыкнул он, видя, что глава клана Джеминид собирается возразить, — да, нам это будет стоить свою цену, но разве может иметь цену обеспечить нормальное детство ребёнку, который, да простит меня Система, в таких условиях остаётся калекой?

— Виктор, друг мой, я очень благодарен тебе за предложение, — благодарно улыбнулся Адейро, — но, к большому сожалению, это не имеет никакого смысла. Ибо у этого мальчика каждый день — новый нулевой атрибут. Даже если мы привезём его в Ювенаро, две трети этого времени просто пропадут впустую. А возить ребёнка по всем трём атрибутникам даже у Айона влияния бы не хватило.

— Жаль. Чертовски жаль, — покачал головой Медведь, — ну да если мы сможем хоть чем-то вам помочь — говори, не стесняйся. Ты же знаешь, что мы всегда… Ну-ка, барышня, не против, если я твоего малютку побаюкаю? — участливо спросил он Аолу. Женщина, всё это время простоявшая молча, кивнула, протягивая ему малыша. Всего за несколько минут её мнение о Викторе Уатхолле взлетело на два порядка. Там, где Адейро топтался на месте, Жирар брезгливо посматривал на ребёнка, как на поломанную вещь, с которой непонятно зачем носятся, а Линда была готова источать яд в режиме 24 на 7, он сразу, без предисловий предложил всю возможную помощь. Мало того: он мгновенно просёк, насколько Линда неприятна Аоле, и одним движением руки заставил её закрыть рот. На мгновение Аола даже пожалела, что не попала неразменной невестой в клан Уайтхолл. С таким главой, как Виктор, она бы даже с таким ребёнком чувствовала бы себя, как за каменной стеной.

— Ну-ка, мой хороший, иди к дядюшке Виктору, — ласково прогудел Медведь, принимая маленького Сарефа на руки и поднося к своему лицу. И малыш на удивление не испугался взрослого бородатого дядьки, от которого пахло дымом и ещё чем-то. Наоборот, он засмеялся и радостно замолотил ручками. С учётом же того, что у него на нуле сейчас была ловкость, итогом стало то, что в одной руке у него оказался клочок бороды Медведя, а в другой — верхняя пуговица его жилета.

— Ух, как смышлёный малютка, — с умилением сказал Медведь, с совершеннейшим равнодушием глядя на сообщение Системы:

— Вы получили урон: -3 (Заблокировано клановым усилением)

— Ваша куртка получила износ: 7 %.

— Надо же, как он грамотно пользуется тем, что имеет, — продолжал умиляться Медведь, тем не менее, поспешив вернуть ребёнка Аоле, — уверен, однажды ваш сын обязательно станет гордостью клана Джеминид.

Линда, как раз в этот момент приложившаяся к бокалу с вином, поперхнулась и закашлялась. Медведь, стоявший рядом, с участливой улыбкой хлопнул её по спине один раз. Но Линде этого хватило: судя по выпученным глазам, её дыхательные пути прочистились мгновенно.

— Спа… сибо, — фальцетом протянула она, делая осторожный вдох.

— Всегда пожалуйста, моя дорогая, — добродушно улыбнулся Медведь.

— Да-да, — нетерпеливо мотнул головой Жирар, — это всё, конечно, интересно и замечательно, но у нас ещё остались нерешённые вопросы…

Кивком головы дозволив Аоле идти, Адейро повернулся к Медведю и Жирару. Линда хотела было сказать Аоле напоследок хоть какую-то гадость, но Медведь подозвал и её, и она, будучи всё же представителем своего клана, вынуждена была присоединиться к разговору…

* * *

Месс Гайранос, получив, наконец, свободу от батюшки Жирара, который каждый визит настойчиво выполаскивал ему мозг, поспешил покинуть гостевую залу. Никто из гостей, за исключением, пожалуй, Виктора Уайтхолла, не был ему приятен. Пить спиртное ему запретил Адейро, не поскупившись на этот день выделить для Месса целое Вето главы, запрещающее члену клана делать то или это. При одной только мысли об этом у Месса, выходившего в сад с цветущими яблонями, задёргался глаз. Уже само это состояние, равносильное надетому на тебя поводку, было унизительным, так ещё и он сам дал главе для этого повод. Возвращаясь после очередной своей гулянки, он умудрился перепутать этажи и вместо своей комнаты он завалился в спальню престарелой матери Адейро, мадам Хельги. И хотя мадам Хельга явно была не против компании молодого, хотя и не очень трезвого мужчины, всё испортила служанка, которая в силу возраста и здоровья мадам Хельги ночевала у её постели.

В итоге на следующий день Адейро пропесочил Месса так, как не делал этого ещё никогда, хотя в прошлом явно если не сочувствовал ему, то, как минимум, понимал его положение, и потому закрывал глаза на некоторые его вольности. В итоге было принято решение о допустимости наложения на Месса кланового вето, запрещающее ему употреблять спиртное. И даже проклятая Система признала такое положение вещей приемлемым!

Добравшись, наконец, до укромного уголка, где Месс устроил себе гамак, он сбросил сапоги и принял горизонтальное положение, впадая в полудрёму. Скорей бы эти гости убрались подальше отсюда! Потому что если к нему снова прицепится эта мразь Линда со своим мерзким, но присыпанным сахарком сочувствием, то он не сдержится и отвесит ей оплеуху, на которую она давно уже напрашивается. Что самое смешное, подсознательно он понимал, что его жена будет вовсе не против такого отношения к драгоценной сестрице, но если позволить себе такую вольность по отношению к гостю клана, то Адейро оставит на нём ошейник трезвенника до конца жизни. И потому приходилось терпеть, улыбаться, извиваться, ускользать… Как, в общем-то, и всю его сознательную жизнь.

— Господин, — раздался услужливый голос его верного слуги Карима, — мы всё подготовили для вечерней встречи. Все ваши товарищи уже подтвердили, что придут.

Не открывая глаз, Месс кивнул. Разумеется, он не мог смириться с таким унизительным положением вещей. В итоге, когда служанка мадам Хельги была отправлена встречать продуктовый караван из Райгоса, ближайшего к их поместью городка, Месс навестил её и обстоятельно с ней побеседовал. В итоге мадам Хельга согласилась ослабить втайне от главы клановое вето: отныне в пределах своей комнаты, после захода солнца Месс мог свободно употреблять спиртное, не опасаясь возмездия от вездесущей Системы. Правда, в обмен на это Мессу пришлось пойти на определённую жертву, но, как он сам себе говорил, иногда нужно заниматься и благотворительностью. Что до Аолы, то если Мессу и раньше дела было до неё немного, то после того, как она родила ему настолько ущербного сына, её отношение к нему перестало волновать мужчину раз и навсегда…

Глава 2

С добрым утром. Система желает вам приятного дня.

Всплыло перед глазами маленького Сарефа, едва он открыл глаза. Потянувшись в кровати, мальчик уже сделал вывод, что у него хотя бы интеллект сегодня не нулевой, что уже хорошо. Потому что, по рассказам слуг, которые мальчик уже прекрасно воспринимал, когда у него был равен нулю Интеллект, он становился настоящим стихийным бедствием.

Один раз его едва успели вытащить из пруда, куда он угодил, упав с балкона второго этажа. Второй раз — из-под кипящего котла на кухне, где он вообще непонятно как оказался. Третий раз он и вовсе очутился в навозной куче, которую слуги должны были разбросать по клумбам. И вся беда была в том, что вместе с нулевым Интеллектом в нём отключался страх, он не понимал, что делает что-то плохое или опасное. Зато на следующий день он всегда помнил, что его снова за что-то наказали и избили. И это было особенно обидно! Он хотел быть хорошим мальчиком, он хотел слушаться старших и хотел, чтобы его хвалили за хорошее поведение. Он даже в силу своего сидячего образа жизни в три года научился читать так, как его сводная сестра Джайна не умеет до сих пор.

Но из-за этой дурацкой Системы каждые несколько дней у него становился нулевым Интеллект. И всё начиналось по новой. Сареф даже честно пытался вспомнить, что с ним происходило все эти дни, но всё, что он помнил — это взрослых, которые ругали и били его. При этом он даже не помнил, за что. Ну почему? Почему всё так нечестно?!

В этот момент дверь его комнаты открылась, и в неё заглянула пресловутая сводная сестра.

— Привет, братик, — ласково сказала она, — хочешь, я тебе сегодня покажу кое-что особенное?

— Иди отсюда, — пробурчал Сареф.

— Ой, ну и уйду, — Джайна ничуть не обиделась, — но ты же понимаешь, что я всё равно приду и завтра, и послезавтра, и ты всё равно пойдёшь со мной…

Приподнявшись на кровати, Сареф схватил книжку со сказками и запустил её в сестру. Та лениво осталась стоять на месте, понимая, что при нулевой силе братец просто не поднял бы книжку так высоко, а при нулевой ловкости он не попал бы в неё при всём желании. Но Сареф целился вовсе не в неё, а в окно, которое ему почему-то захотелось выбрать своей мишенью. И вот, когда его ладонь уже знакомо прокрутилась, не в силах выбрать направление, как книжка пролетела через всю комнату… и, к огромному удивлению Сарефа, впечаталась сестрице в нос.

— Ты… ах, ты, — взвизгнула Джайна, хватаясь за лицо, — да я всё папе расскажу! А он — брат главы клана, понятно?! И он тебя накажет!

— Тебе никто не поверит, дурочка, — фыркнул Сареф, сам не поверивший своим глазам, — весь клан знает, что у меня всегда где-то ноль.

— А ты… а ты… ну ничего, я ещё приду, — и с этими словами она захлопнула дверь. Сареф же окинул взглядом свои характеристики:

Сареф Гайранос-Джеминид

Сила — 1,7

Ловкость — 0

Интеллект — 3,0

Счёту и десятичным дробям мальчика выучили сразу, как только у него интеллект стал подниматься выше двух. В этом плане глава клана, дядя Адейро иногда скупо хвалил мальчика, мол, если где-то убавилось, значит, где-то прибавилось, и нужно развивать мальчишку, чтобы он скорее стал самостоятельным. Поднявшись, наконец, с постели, Сареф принялся одеваться.

На самом деле это было огромной удачей, что он так метко запустил сестре книжкой в нос. Потому что она действительно это заслужила. Ибо, естественно, сестра приходила сюда для того, чтобы отвести Сарефа куда-нибудь и подшутить над ним, если у того нулевым окажется интеллект. И в такие дни она любила устраивать весёлые приключения. Во всяком случае, ей самой в этот момент было очень весело.

Так, один раз она убедила его спрыгнуть в навозную кучу со второго этажа. Мальчик ничего себе не сломал только чудом. Во второй раз она завела его в розовые кусты и оставила там. И это был единственный раз, когда Сареф помнил что-то, когда у него был нулевым интеллект. Он помнил, как плакал и звал на помощь, а его всё время что-то больно кололо. И длилось это, по его ощущениям, очень долго, хотя слуги почти сразу услышали его плач и поспешили вытащить мальчишку.

Но самым противным розыгрышем был тот случай, когда Джайна притащила своего сводного брата на конюшню. Тогда она подтянула брата к одному из коней и убедила дёрнуть его за мохнатый рожок с бубенчиками. Сареф не помнил, что тогда происходило, помнил только, что он потом несколько дней лежал в постели со страшной болью в груди. И все эти дни над ним хлопотала кормилица Мимси, одна из немногих в клане, кого Сареф любил. От неё он узнал, что Джайну за это впервые наказали. Правда, потом выяснилось, что всё наказание заключилось в том, что ей на один день запретили выходить из комнаты, где она весело коротала время за чтением и вышивкой. После этого случая Сареф так обозлился на Джайну, что буквально умолял Систему дать ему хоть один шанс ей отомстить. И сегодня, судя по всему, был великий день, ибо Система услышала его мольбы.

* * *

— Нянюшка Мимси, ну расскажите ещё про Систему, — упрашивал Сареф женщину, которая, крепко держа мальчика под руку, вела его по побережью.

— Ах, Сареф, — устало вздохнула нянюшка Мимси, полноватая женщина со смугло-золотистой кожей, — совсем скоро ты начнёшь учиться, и тогда всё узнаешь и сам. И знаний будет так много, что ты локти потом кусать себе будешь, ибо голова от них пухнуть будет.

— Ну и что, — упрямо возразил Сареф, — а вы всё равно расскажите. Мне же потом легче будет учиться, если я что-то уже буду знать.

— Ох, и хитрюжка ты, мой воробушек, — улыбнулась Мимси, — ну хорошо, здесь можем присесть, и ты аккуратно намочишь ножки в речке. Аккуратно.

— Хорошо, нянюшка, я очень аккуратно, — пообещал мальчик, усаживаясь на излюбленный камушек на берегу, — а вы рассказывайте.

— Ну, хорошо, — сдалась нянюшка, — говорят, когда-то очень давно, когда ни тебя, ни даже меня ещё и на свете не было, люди жили, обладая бесконечными возможностями. Они могли за секунду отправить письмо на другой конец света — и через минуту получить ответ. Они могли за секунды нарисовать любую картинку и поделиться ею со всем миром. Они могли разговаривать с нужным человеком, находясь за тысячи миль от него. А потом случилась беда. Большая беда. Умные люди говорят, что называется она правильно Взрыв Пустоты, но никто не знает, почему так. И тогда пришла Система. Она не позволила беде уничтожить наш мир. Она не могла вернуть утерянных знаний, но зато подарила нам новые. А вместе с ними — и новые возможности. Вот раньше, например, никто не умел знать точно, сколько у него силы, ловкости или ума.

— Может, Интеллекта? — подсказал Сареф, плеская босыми ногами в воде.

— Ох, воробушек, да какая разница? — отмахнулась нянюшка, — как ум ни назови, умом от этого он быть не перестанет. А ещё Система позволяет нам гармонично развиваться. Вот, например, есть у человека склонность к рисованию. И Система будет предлагать ему такие таланты, чтобы он лучше рисовал. И тогда он будет так рисовать, что все будут только ахать от восторга.

— А что, если он не хочет рисовать, — спросил Сареф, — что, если человеку по душе заниматься чем-нибудь другим?

— Ну… если такие и находятся, они переучиваются, — ответила нянюшка, — но Система обычно не ошибается. Наоборот, Система — это аргумент, к которому почти всегда прислушиваются. Вот, например, есть у кузнеца сын. И отец, конечно же, захочет обучить сына своему ремеслу. А тот возьмёт и покажет отцу: папа, смотри, а вот Система предлагает мне таланты садовника. Или торговца. И тогда отец задумается: может быть, пусть лучше его сын станет хорошим торговцем или садовником, чем нерадивым кузнецом? Ну ладно, хватит плескаться, а то простынешь. Пойдём обратно.

— Да, — грустно ответил Сареф, — пойдёмте обратно, нянюшка.

— Что-то у тебя невесёлый вид, воробушек. Устал, небось, гулять-то?

— Да, нянюшка, устал немножко.

— Ну да что с тобой делать, — снова вздохнула женщина, — иди ко мне, на руках тебя понесу.

Безо всяких усилий подхватив мальчишку на руки, она забросила его башмачки себе в карман серенького платья и направилась обратно к поместью, окна которого сверкали в лучах заходящего солнца.

— Нянюшка, а вам не тяжело меня нести? — с беспокойством спросил Сареф.

— Нет, мой хороший, — нянюшка улыбнулась и чмокнула мальчика в нос, — у меня же талант от Системы. Стальные руки. Почти все слуги всегда его берут. Таскать-то много чего всегда по замку надо. Чистое бельё, еду, мусор выносить. И талант у меня серебряного качества, между прочим, — похвалилась она, — и до золотого осталось совсем немножко, потом умение можно будет в архиве закрепить.

— А качество — это как? — спросил Сареф.

— Ну… как бы объяснить. В общем, чем больше ты талантом пользуешься, тем выше шанс, что однажды Система предложит тебе его улучшить. Вот, например, Стальные руки бронзового качества немного увеличивают переносимый вес и уменьшают расход выносливости. И чем выше качество таланта, тем больше он усиливает владельца.

— Нянюшка, — тихо сказал мальчик, — а… а вы можете показать мне, сколько у вас силы, ловкости?

— Ишь, ты, какой хитренький, — улыбнулась Мимси, подмигнув ему зелёными глазами, — нет, мальчик, такое кому попало не показывают. Так что и я не буду, уж не серчай.

— Ну, пожалуйста, нянюшка, — совсем тихо сказал Сареф, — просто очень хочется посмотреть, как оно бывает… когда нормально.

От таких слов Мимси так и застыла истуканом. Разумеется, она знала о беде Сарефа и горячо желала, чтобы однажды Система позволила мальчику залатать эту дыру. Но услышать от Сарефа подобное в таком возрасте…

— Эх, мальчишка, быть тебе языканом, — усмехнулась Мимси, — и пяти лет не стукнуло, а уже любого взрослого на что угодно уболтаешь.

С этими словами Мимси вызвала окно системы. Сареф, порадовавшийся, что уже знает и буквы, и десятичные дроби, увидел следующее:

Мимси. Уровень 7.

Первичные параметры:

Сила — 14,7

Ловкость — 16,1

Интеллект — 12,9

Вторичные параметры:

Телосложение — 15,4

Сила воли — 13,8

Хитрость — 14,5

Запас здоровья — 254

Выносливость — 238

Третичные таланты:

Дела поважнее.

За руку не поймать.

В медицинских целях.

— А что это за третичные таланты? Что они означают? — поинтересовался Сареф.

— А это я тебе расскажу, если ты пообещаешь никому ничего не говорить. Даёшь слово? — спросила Мимси.

— Да, нянюшка, я обещаю, — заверил мальчик.

— Это — особенные параметры. Их ещё называют Параметры Полуторного Совершеннолетия. Как известно, в наших кланах есть два возраста совершеннолетия: 15 и 20 лет. В эти даты Система даёт благословления, которые очень сильно будут влиять на всю твою жизнь. Но есть между ними и полуторное совершеннолетие, когда тебе исполняется 18 лет. В этот день ты можешь сам себе придумать таланты, пользуясь особыми правилами. Вот и я себе придумала. Дела поважнее — очень хороший талант для меня. Потому что с ним взрослые почти не обращают на меня внимания. А если и обращают, то у них всегда в этот момент находятся дела поважнее, и меня лишний раз не дёргают. В медицинских целях… Ну, Сареф, ты всё равно скоро узнаешь, что многие слуги любят выпить… скажем так, крепких напитков. А для здоровья это не шибко хорошо. Так вот с таким талантом до определённого предела крепкие напитки для меня будут даже полезны.

— А за руку не поймать что означает? — поинтересовался Сареф.

— Ну… это… ну, — замялась нянюшка, — в общем, когда ты идёшь по городу в свой выходной, гуляешь, отдыхаешь… Бывает такое, что к тебе пристанет какой-нибудь мужик пьяный. За руки хватать будет, целоваться полезет, мерзости всякие предлагать. Вот, чтобы от такого отцепиться было проще, и есть талант За руку не поймать. Ну а если и этого не хватит — на худой конец, есть умение Стальные руки. Или ещё каким-нибудь умением воспользоваться.

— А какие ещё у вас есть умения? — поинтересовался Сареф.

— Нууу, это ты уже, воробушек, клюв раскрыл будь здоров, — рассмеялась нянюшка, — нет, такое никому никогда не показывают. И ты, когда будешь взрослым, заруби себе на носу: умений своих и талантов лишний раз никому не показывай. Чем меньше о тебе знают — тем лучше для тебя. Я хоть и старая, глупая нянька, но жизнь прожила и кое-что, да понимаю. И да, мой мальчик, — уже тише сказала она, пересекая ворота поместья, — помни, что ты обещал никому ничего не говорить.

— Я помню, нянюшка Мимси, — серьёзно кивнул Сареф, спускаясь с рук и натягивая протянутые башмачки, — я запомню ваши слова. И я никому ничего не расскажу.

Глава 3

— Тётенька Мирта, а расскажите ещё что-нибудь интересное, — попросил маленький Сареф, прокравшийся на кухню. Повариха Мирта, взглянув на обустроенный угол, где любил лежать, свернувшись калачиком, мальчишка, улыбнулась.

— Ах, Сареф, ну что я тебе ещё могу рассказать, — сказала она, сноровисто работая скалкой по тесту.

— Да про Систему конечно, — сказал мальчик, — она ведь такая непонятная… и такая интересная. Про неё столько всего знать надо. Вот, например, что такое клановое усиление, о котором все постоянно говорят?

— Это благословление, которое получают все жители, находящиеся на территории данного клана. Вот, например, в клане Мэндрейк, откуда мы с сестрой родом, у людей быстро заживают раны. А если какое-то время не есть мяса — то здоровье восстанавливается ещё быстрее. И, как уроженки этой земли, мы будем обладать этой способностью, где бы ни оказались. Мимси, кстати, этим отлично пользуется: она не любит мяса. А я мясо уж очень люблю, так что у меня это свойство не всегда хорошо работает. А вот в клане Джеминид это — улучшенное зрение. Людей этого клана труднее ослепить, и они лучше видят по ночам.

— Так это получается, что Мимси — ваша сестра? — удивился Сареф, уже прикарманивший из радиуса доступности сладкий бублик и увлечённо им хрустевший.

— Да. Хотя непохожи, правда? — снова улыбнулась Мирта, — у неё кожа смуглая, и роста она невысокого. А у меня кожа белая, и ростом я повыше. Но у нас обеих чёрные волосы и зелёные глаза. От мамы, — с нежностью добавила повариха.

— А где ваша мама жила? Её там не обижали?

— Да там же, на землях клана Мэндрейк. А насчёт обижали… хороший же вопрос ты задал, мальчик мой. Чуйка у тебя огого, войдёшь в свой пик силы — ещё всему Севроганду дашь фунт лиха понюхать, ох, чувствую… Верно, ведь клан Мэндрейк находится аккурат на границе Каганата Пустынных орков. И они знай себе лезут и лезут на нашу территорию. Вот и до поселения, где моя мать жила, добрались. Всех там убили. Только моя мать и ещё две женщины спаслись.

— И как же они спаслись? — затаив дыхание, спросил Сареф.

— А в этом и весь секрет, — горько улыбнулась Мирта, подходя к печи, из которой пахнуло жареной корочкой, и вытаскивая очередной кругляш хлеба, — в том, что моя мать и женщины были беременны. А Система очень жестоко карает тех, кто осмеливается причинить вред беременным. Начиная от огромных штрафов к характеристикам и заканчивая вето на перерождение после смерти. А орки очень, очень гордятся своими силой и ловкостью. Ради лишней капли параметра мать родную не пожалеют. А тем, кто беременным помогает, Система, наоборот, благоволит. Вот орки и сопроводили мою мать и ещё двоих женщин до ближайшего города. Близко, конечно, подходить не стали, последние пару миль шли своим ходом… Так вот и спаслись.

— Да это как же вообще так? — с ужасом воскликнул Сареф, — эти орки перебили всех их родных и близких, сожгли их дом! И потом они должны были терпеть их рядом с собой и идти…

— Ну, ну, мальчик мой, не всё так печально, — ласково сказала Мирта, — Система, да пребудет она с нами вечно, никому не даёт умереть просто так. Все наши мужики и прочие в ближайшем городе земель Мэндрейк возродились. Конечно, параметров урезало, да и имущества жалко… Но куда деваться? — снова печально улыбнулась Мирта, — жить-то хочется. А детей сохранить — так тем более. Да и в безопасности они были, как ни крути. Ходят легенды, что одного посмевшего убить беременную женщину Система превратила в пару сапог. И вроде как сейчас они стоят бешеных денег и находятся у одного из гномьих коллекционеров. Второго такого неудачника превратила в сиденье для унитаза.

— И теперь на него каждый день садится несколько десятков задниц, чтобы справить нужду? — Сареф, несмотря на юный возраст, уже умевший хорошо соображать, захихикал, — достойное наказание.

— Верно. А ещё одного — превратила в крышку от кастрюли, — добавила Мирта.

— Ну… это-то ерунда, — сказал Сареф, — ну, подумаешь, крышка от кастрюли.

— Да не скажи, — возразила женщина, — почти наверняка к такому проклятию в довесок пошло чувство вечного голода. И вот представь: каждый день ты, умирая от голода, чувствуешь десятки ароматных запахов блюд, которые ты никогда не попробуешь. Так что вот тебе два урока, мальчик. Первый — никогда не нужно недооценивать Систему. Потому как она всё о тебе знает, и коли будет нужда, ударит по самому больному. И участь стоять парой сапог на витрине ещё покажется не самой незавидной. И второй — всегда будь осторожен с беременными. Встретил такую — не обижай её ни словом, ни делом, если просит о помощи — постарайся помочь, Система за это вознаградит, если не можешь помочь — молча ступай своей дорогой.

— Спасибо, тётя Мирта, — тихо сказал Сареф, — я запомню эти уроки.

— Это ж тебе уже завтра исполняется пять лет, верно? Я ничего не путаю? — пробормотала повариха больше для себя, снова отворачиваясь к котлам.

— Нет, тётя Мирта, всё правильно.

— Волнуешься? — участливо спросила повариха.

— Очень, — признался Сареф, — так хочется, чтобы Система дала мне возможность стать… нормальным.

— Система никогда ничего не делает просто так, — уверенно сказала Мирта, — обещаю, мальчик мой, ты ещё достигнешь своего пика силы. Ну что ж, на твой счёт мне никаких особых распоряжений не поступало, но если будет время — приходи завтра вечером, уж мы с Мимси постараемся сделать тебе что-нибудь вкусненькое.

— А что такое особые распоряжения? — поинтересовался Сареф.

— Ну, торт там, сладости всякие… — рассеяно ответила повариха и тут же захлопнула рот. Но было уже поздно.

— А почему так, тётя Мирта? — тут же грустно спросил мальчик, — почему моей сестре Джайне всегда пекут торт, дарят много подарков? А я никогда не получаю ничего?

— Наверное… наверное, взрослые думают, что ты просто ещё слишком мал, чтобы осознать, что это твой день рождения, — поспешно сказала Мирта, отворачиваясь к котелку, в котором что-то булькало, — уверена, что когда ты начнёшь учиться — тогда и у тебя всё обязательно будет. Ну да ладно, а теперь ступай, ступай. А мне ещё к ужину завершить всё надо…

* * *

Когда на следующее утро Сареф открыл глаза, его уже ждало приветственное сообщение.

С добрым утром. Система поздравляет вас с днём рождения и даёт возможность сделать первый шаг в развитии. Пожалуйста, дождитесь вашего официального опекуна, чтобы он мог подтвердить выбор.

Сареф вздохнул. Значит, даже решать, в какую сторону ему развиваться, должны другие. Почему? Почему так? Почему так нечестно? Это его жизнь, почему другие должны решать, как он должен жить?

Мельком окинув взглядом свои параметры, он увидел, что сегодня у него на нуле опять сила. Это значит, что приходилось ждать Мимси, чтобы она пришла и одела его. Потому что когда у мальчика на нуле была сила, его руки не могли даже удержать одежду. Но при этом, когда одежда была одета, она почему-то не мешала ему ходить и даже бегать. Как же всё-таки странно была устроена эта Система.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Мимси, а за ней — глава Адейро и мать с отцом. И если Аола смотрела на ребёнка со слабой надеждой, то Месс откровенно зевал и всем своим видом давал понять, что у него есть дела поважнее, чем поздравлять своего сына с пятилетием. Сарефа это не огорчало… почти. Единственный раз в жизни Сареф пожаловался им на то, что Джайна постоянно над нам издевается. В итоге его только лишний раз наказали. Тогда было чудовищно больно и обидно, и несколько часов мальчик проплакал в подушку. Но потом как-то стало легче… В этот момент Адейро вышел вперёд и с воодушевлением в голосе сказал:

— Ну что, мальчик мой, сегодня для тебя очень важная дата. С сегодняшнего дня ты делаешь первый, самый важный шаг в своём развитии, и весь клан смотрит на тебя с радостью и ожиданием, в надежде, что однажды ты станешь достойным его членом. Давай же посмотрим, что за дары тебе предлагает Система сегодня.

Когда Адейро подошёл, системное сообщение перед Сарефом замерцало. А вслед за ними появилось ещё два предложения:

Статус-эффект владение телом. Пользователю больше не нужна Сила для владения опорно-двигательным аппаратом, Ловкость для сохранения чувства баланса и Интеллект для поддержания инстинкта самосохранения.

Статус-эффект конец неожиданностям. Пользователь отныне сам выбирает, какой атрибут у него будет нулевым.

— Мда уж, — мрачно сказал Адейро, — я, конечно, надеялся, что Система позволит закрыть это… это недоразумение, но будем надеяться, что в дальнейшем тебе будут доступны такие возможности. Что до нынешнего выбора… Я думаю, ты, мальчик мой, согласишься, что второй эффект намного полезнее. Больше не будет всех этих выходок, связанных с тем, что ты не понимал, что делаешь. Ты со мной согласен?

— Да, дядюшка Адейро, — послушно кивнул мальчик. Ведь, в самом деле, если уж Система не даёт возможности заполнить нулевой атрибут, то куда разумнее сделать так, чтобы он хотя бы сам мог его выбирать.

— Значит, решено, — кивнул Адейро, выбирая второе предложение. Перед Сарефом возникло новое сообщение:

Поздравляем! Вы получили статус-эффект конец неожиданностям. Теперь каждый день вы сами выбираете, какой атрибут у вас будет равен нулю.

Вы получили доступ к благословлению клана Джеминид первого уровня. Вас на 25 % труднее ослепить. Радиус обзора ночью увеличен на 25 %.

— Сегодня ты можешь гулять, где захочешь и сколько захочешь в пределах поместья. Мимси, — он повернулся к нянюшке, — я, разумеется, на тебя рассчитываю.

— Конечно, конечно, — угодливо закивала нянюшка, — вы же меня знаете, если мальчик уж под моей опекой, то ничего с ним не станется.

— Ну да, конечно, — проворчал Адейро, — вот только Джайна постоянно умудряется куда-то завести его.

— Ну так она же с утра всегда приходит, мне же надо ещё и помочь сестре кухню вымыть, и воды наносить… Не успеваю я сразу утром. А если бы и успевала, — внезапно тихо добавила она, — я простая служанка в замке, магистр Адейро, и против дочки брата главы клана мне как-то всё же не с руки идти.

— Так, уважаемая, знаете что, — недобро начал было Адейро…

— Дядюшка Адейро, — внезапно сказал Сареф, — а можно мне сегодня в город съездить?

— В город? — глава клана, уже собравшийся было отчитать обнаглевшую служанку, от такой просьбы даже растерялся, — ну… наверное, хорошо, что ты такой любознательный. Но только…

— Адейро, вы просили напомнить, что к вам сегодня делегация стревлогов приезжает, — зевнул Месс, — интересно, на что у них на этот раз фантазии хватит…

— Хорошо, хорошо, — сердито сказал глава клана, — Сареф, ты можешь поехать сегодня в город. Мимси, скажешь Кариму, что на сегодня он завербован в качестве кучера. И смотри у меня, впредь следи за тем, что говоришь. Иначе я с тобой потолкую, — с этими словами глава клана уже выскакивал из комнаты.

— Ах, мессир, вы всё обещаете, да обещаете, — ласково пропела Мимси, впрочем, предусмотрительно дождавшись, пока Аола и Месс покинут комнату сына вслед за Адейро, — да вот только у вас всегда находятся дела поважнее. Почему оно так — уму непостижимо. Ну что, мальчик мой, — она обратилась к Сарефу и подмигнула ему, — одевайся. Обещаю, сегодня у тебя будет самый лучший день рождения.

Когда Мимси, одев Сарефа, шла с мальчиком вниз, им, разумеется, повстречалась Джайна, которая уже вовсю разнюхивала, что братцу перепало от Системы в этот день.

— Ну что, братец, — с мерзкой улыбочкой спросила Джайна, — что тебе сегодня подарила Система?

— Джайна, иди займись своими делами, — строго сказала Мимси.

— А ты мне не указывай, старая нянька, — с вызовом сказала Джайна, — я уже большая, мне уже девять лет, что хочу, то и делаю. Ну так что, братец, — она снова лукаво посмотрела на Сарефа, — Система уже дала тебе костыль, чтобы ты не был таким ущербным?

— Лучше попроси Систему, чтобы она тебе на десятилетие подарила костыль для мозгов, — внезапно для самого себя ответил Сареф, — может, хотя бы тогда читать научишься.

— Ах, так?! — обозлилась Джайна, — а ты… а тебе зато подарки не будут дарить, понял?!

— Я еду сегодня в город. Вот это мой подарок, — спокойно ответил Сареф, — а ты иди к себе в комнату и балуйся там со спицами. На большее тебе мозгов всё равно не хватит.

— А… а… а торт тебе всё равно не испекуууууут! — донеслось Сарефу в спину. Мальчик же позволил себе грустно вздохнуть только тогда, когда Мимси вывела его во двор.

— Не огорчайся, воробушек, — ласково сказала нянюшка, — обещаю, сегодня ты попробуешь такие сладости, какие твоя сестра в жизни не пробовала и никогда не попробует.

Глава 4

Ехать в карете было жутко интересно. Сареф то и дело перебегал от одной стороны кареты к другой. И неудивительно: ведь они ехали вдоль речки, где иногда встречались корабли, а с другой стороны — роща с соснами, которые ровными рядами росли перед дорожкой, и в глубине которых было темно и ничего не видно, хотя вовсю светило солнце.

— Нянюшка Мимси, а как называется эта речка? — спросил Сареф.

— Пёсий нос, — с улыбкой сказала Мимси.

— Какое смешное название, — улыбнулся мальчик, — а почему его так назвали?

— А вот так получилось, — улыбнулась нянюшка, — дело в том, что речка эта берёт своё начало в южных горах, на границах кланов Парсент и Ондеро, откуда, между прочим, родом твоя матушка. И вот там эта река называется Пёса. Ну а дальше она на две речки поменьше расходится. И вот долго не знали, как назвать эти две речки, чтобы всем запомнились. Сначала хотели Пёса большая и Пёса меньшая, да так и не поделили, где там больше, а где меньше, потом ещё как-то замудрёно называть пытались. А простой народ, ему оно надо, голову над этим ломать? Раз Пёса, и в две разные стороны расходится, значит, будут Пёсий Нос и Пёсий Хвост. Уж как благородные потом ни пытались название поменять на какое-нибудь более благозвучное, затем уже даже Система подтвердила за реками, как их называть. Очень уж это знати не понравилось, но, как говорится, против Системы идти — уже себе дороже.

— А почему знати это не понравилось? — удивился Сареф, — какая разница, если название хорошо приложилось?

— А потому и не нравится, юный княжич, — фыркнул кучер Карим, который, как оказалось, прекрасно слышал их разговор, — потому что для знати должно быть так, чтобы как они сказали, так и стало. А когда большинство простых людей выбрали другое, вопреки мнению знати, то это им что серебряным молоточком по темечку. Потому что знать что должна делать? Властвовать. А если простые люди увидят, что они и без всякой знати могут управлять своей жизнью, то они начнут задаваться вопросом: а зачем им такая знать на шее?

— Ты, Карим, язык-то прикуси, — вскинулась Мимси, — думаешь, раз ты постоянно таскаешь выпивку Мессу, так теперь и за словами своими следить не надо? Да и какой из него княжич, в пять-то лет?

— А кто ещё, голубушка моя, — фыркнул Карим, — будто сама не знаешь, что дочку Исмарка балуют, потому что когда она вырастет, её невестой выкинут туда, куда будет выгодно. А от Озмунда толку и того меньше. Дары Системы у него слабые, сам он только и горазд, что на флейте своей наигрывать. Адейро, конечно, рад бы своего сыночка на своё место посадить, да только если даже глупые слуги вроде нас понимают, что Озмунд клан меньше, чем через год развалит, то Адейро это тем более должен понимать. А этот мальчишка — самое то, что надо. Ты хоть одного ребёнка в своей жизни можешь вспомнить, у которого в пять лет интеллект хотя бы на двоечке был?

— Карим, ради святой Системы, заткнись, пока тебя твой язык до виселицы не довёл, — прошипела Мимси, — а ты, Сареф, забудь всё, о чём мы тут говорили, — уже куда ласковее сказала она мальчику.

— Я никому ничего не скажу, — хитро улыбнувшись, ответил Сареф, снова выглядывая на речку, где плыл очередной небольшой кораблик, — а почему вы говорите так про кузена Озмунда? Ему нравится командовать, я сам видел.

— Командовать и управлять — это немного разные вещи, маленький княжич, — отмахнулся кучер, одёргивая свою серую куртку и начиная искать что-то в левом кармане.

— Карим, — предупреждающе прошипела Мимси, — если ты начнёшь курить свою дрянь при ребёнке — полетишь прямо с козлов рожей в пыль! Я тебя предупредила! Приедем в город, я пойду гулять с мальчиком — тогда хоть обкурись своей дрянью!

— Ну и мымра! — огрызнулся Карим, убирая руки из куртки, — вечно не даёшь расслабиться. Ехать-то скучно.

— А чтобы не было скучно, расскажите, пожалуйста, какую-нибудь интересную историю, — внезапно попросил Сареф.

— Меньше будешь знать — крепче будешь спать, — пробурчал Карим, — я тебе в рассказчики не нанимался.

— Ну вот, — надулся Сареф, — а это правда, что вы с моим батюшкой спиртное пьёте? Ему же глава клана какое-то вето наложил, чтобы он не мог пить крепких напитков, я сам слышал.

Карим обернулся и с яростью посмотрел на Мимси, которая сейчас почему-то съёжилась и стремилась как будто стать меньше.

— Прикуси язык, прикуси язык, — прорычал он, и в этот момент карета, наехавшая на упущенный камень, ощутимо подпрыгнула, — лучше бы сама лишний раз промолчала!

Однако уже через секунду лицо Карима стало каким-то вялым и несчастным, после чего он отвернулся и негромко пробормотал.

— Пять лет, мать. Нет, ну ты это видишь? Ему всего пять лет, а он уже так может за яй…

— Цыц! — прикрикнула Мимси.

— Схватить, что ни шагу в сторону сделать, — наверное, пропустив какое-то нехорошее слово, продолжал бурчать Карим, — что же он будет творить со всем континентом, когда вырастет? Да все Двадцать Шесть будут под его дудку плясать и радоваться, что вообще живы.

— А ничего страшного, — ответила Мимси, — Сареф хороший мальчик, и он не станет нас огорчать, правда, мой воробушек? Ты же не станешь никому ничего говорить, о чём тут болтают глупые слуги? А интересную историю тебе расскажу я. Про твою сестрицу. Про то, как она старшему брату иголок в стульев натыкала, а тот ей за это сделал так, что она потом весь день в туалет добежать не могла, одно панталоны себе марала… хочешь?

— Да, да, хочу, расскажите! — глаза Сарефа загорелись, — обещаю, всё, что я здесь услышу, я никому не расскажу!

* * *

В город приехали через час. Сареф с удивлением смотрел, как перед ними опускают мост, как Карим перебросился парой слов со стражниками, после чего они вместе посмеялись, а в ладони одного из них что-то блеснуло. Однако Сареф почти сразу про это забыл. Потому что перед ним возникло сообщение от Системы:

Добро пожаловать в город Райгос. Вы находитесь на мирной территории зелёной категории. Уважайте закон и соблюдайте порядок.

— Тётушка Мимси, а что такое зелёная категория? — спросил Сареф, когда Мимси помогала ему выбраться из кареты.

— Это, если так можно выразиться, степень допустимости применения грубой силы, — пояснила нянюшка, крепко держа Сарефа за руку и ведя его по улице, — зелёная категория означает, что драться и применять силу на этой территории нежелательно. Но можно, если необходимо постоять за себя или своих спутников. Ну, или если тебя оскорбили, ты имеешь право вызвать на дуэль и защитить свою честь. Жёлтая категория — это территория внегородских поселений. Там законы Системы слабее, но если случится убийство, то контракт на убийцу всё равно может появиться в тавернах. Оранжевая категория — это территория за пределами городов и поселений. Патрулируется стражниками, но, в общем и целом, находиться там уже опасно. Красная категория — это леса и пещеры, полностью безлюдные. Там живут опасные монстры, но нередко туда ходят искатели приключений за редкими сокровищами или компонентами для зелий. И там законы Системы не действуют совершенно — не имеет значения, кто тебя убил, ему ничего за это не будет. Ну, только если ты не решишь отомстить.

— А в другую сторону радуги? — поинтересовался Сареф, — есть голубая категория, синяя…?

— Разумеется, — кивнула Мимси, — голубая категория — это здания, где работает местная власть. Ратуша, здание суда, казарма стражников. Синяя категория — это все таверны города. Там силу дозволено применять только охранникам, и то — очень осторожно, калечить никого нельзя. В общем, таверны в городе — это очень важные заведения, и одни из самых безопасных.

— А почему так? — спросил Сареф, — почему таверна важнее, чем здание ратуши или здание суда?

— Потому что это основное место, где люди ищут себе работу, а так же после этой самой работы отдыхают. Через одну таверну за день может пройти несколько сотен людей. Поэтому это очень важное место. Человек может всю жизнь прожить и ни разу не прийти в здание суда. А таверны — это артерии города, без которых он и существовать не сможет.

— А фиолетовая категория есть? — поинтересовался Сареф.

— Есть, у единственных зданий на всём континенте, — с благоговением сказала Мимси, — Храмы. В Храмах запрещено любое, абсолютно любое насилие. Даже насмешки и издевательства Системой строго караются. Лично видела, как две сплетницы пришли в Храм, обмениваясь новостями, и едва они сделали несколько шагов, как у них, представь себе, пропал рот. Я тогда чуть в обморок не упала.

— И что с ними потом случилось? — поинтересовался мальчик, с любопытством глядя во все стороны торговой улицы, на которую они вышли.

— Через сутки обратно вернулся. Но страху они, конечно, натерпелись, — рассеяно сказала Мимси, подводя Сарефа к прилавку, где призывно блестели, как он догадывался, сладости, — ах, да, и ещё беременные, разумеются, распространяют вокруг себя небольшую фиолетовую ауру. Так, вот, держи, — кивнув рыжеволосой торговке и протянув ей несколько монет, она получила бумажный кулёк и достала из него первое лакомство, — это семечки в меду. Обещаю, тебе понравится.

Нянюшка была права. Едва Сареф откусил первый кусочек, как у него в голове, ни много, ни мало, взорвался целый фейерверк. Ничего вкуснее он в жизни не пробовал! Поспешно проглотив лакомство, Сареф хотел было попросить добавки, но внезапно задумался и спросил:

— Тётушка Мимси, а мне ваша сестра Мирта рассказывала, как ваша матушка… ну, в общем, когда орки захватили вашу деревню, а потом вашу матушку провожали… Ведь поселения — это жёлтая категория, правильно? Почему же тогда на неё можно нападать?

— Ну, во-первых, нападение представителя другой расы немного смягчает все правила, — ответила Мимси, явно не обрадованная тем, что мальчику так много известно, — ну и, во-вторых, в Боржке, ну, в том городе, где тогда убитые возродились, появились контракты на орков-убийц. А что толку? У кого хватит глупости лезть в земли Каганата за ними? Так, небось, до сих пор и висят.

— Так а почему тогда так вообще оно происходит? — возмутился Сареф, — вот взяли бы все двадцать шесть кланов, да как объединились бы, да как наступили бы в пустыню, к этим злобным оркам, да как разбили бы их!..

В этот момент Мимси захохотала. Да так громко, как Сареф ещё не слышал. Даже прохожие, до того особо не обращавшие на них внимание, начали оборачиваться. Но уже через несколько секунд нянька прекратила смех и с нежностью посмотрела на мальчика.

— Объединить все Двадцать Шесть… Ох, мальчик мой, нет такой силы, которая смогла бы провернуть подобное. Кланам интересно только на Годастах орать про свои права и на Состязаниях пыжиться и кичиться своими совершенными бойцами.

— А что такое Годаста? — просил Сареф, получивший новую сладость из пакета, булочку с шоколадным кремом внутри.

— Ежегодное собрание глав кланов, — ответила нянюшка, — там они решают, если просто, денежные вопросы. И денежный вопрос — один из тех, из-за которых клану Мэндрейк никто не хочет помогать.

— Как это? — растерялся Сареф.

— Да что ж ты такой любопытный, воробушек мой, — вздохнула Мимси, — ну, так этого не объяснить. Если совсем просто — клан Мэндрейк единственный, кто имеет прямой выход и к Вёсельному морю, и к Чёрному океану. И это очень выгодно, так как их торговцы могут не платить деньги за то, что пересекают границы других кланов. Тем это, понятное дело, не слишком нравится. И все они дружно сошлись во мнении, что для клана Мэндрейк будет очень полезно, если орки Пустынного Каганата будут регулярно трепать их за загривок с южной стороны. Чтобы не зажирались.

Сареф задумался, переваривая услышанное. И едва он снова обратил внимание на то, что происходит вокруг, как перед ним возникло Системное сообщение:

Вы не стесняетесь задавать вопросы, чтобы лучше понимать окружающий мир. Получено достижение: Любознательность — +0,5 к Интеллекту (неактивно, если Интеллект равен 0).

— Ну что, воробушек, — ласково спросила Мимси, когда они подходили к каруселям, при взгляде на которые у Сарефа просто загорелись глаза, — хочешь спросить что-то ещё?

— Да, одну хочу, — сказал Сареф, когда они подошли к очереди за билетами, где дети без конца теребили взрослых за рукава, требуя купить билет быстрее, — а какая категория безопасности у клановых поместий? Зелёная? Или синяя?

— Да мой же ж ты умница, — Мимси погладила мальчика по голове, — какой хороший вопрос. Ну что ж, раз ты его задал, то заслуживаешь и ответ. Никакая.

— Как это — никакая? — растерялся мальчик.

— Ну, вот так. Никакая, — с улыбкой подтвердила нянюшка.

— То есть это получается, любой может прийти и захватить клановое поместье, и ему ничего за это не будет? — удивился мальчик.

— Ну… в теории это, конечно, возможно, но на практике вряд ли найдётся хоть один идиот, который рискнёт провернуть подобное.

— Почему? — удивился мальчик.

— Об этом ты узнаешь, когда тебе исполнится десять лет, — покачала головой Мимси, — а пока я, к сожалению, ничего сказать тебе не могу. Не имею права. Мне очень жаль. Ну да ладно, — в этот момент подошла их очередь, и Мимси, не скупясь, купила сразу десять билетов, — карусели тебя уже ждут мальчик. Так что оставь вопросы на другой раз — сегодня у тебя день рождения, а, значит, время хорошенько повеселиться…

Глава 5

Мимси не обманула: это, действительно, был лучший день рождения в его жизни. Помимо фантастических сладостей и не менее фантастических каруселей он узнал за день столько нового и интересного. И Система уже даже начала вознаграждать его. Какой замечательный подарок: плюс 0,5 к интеллекту. Теперь его параметры выглядели так:

Сила: 1,7

Ловкость: 0

Интеллект: 3,5

И это при том, что У Джайны интеллект до сих пор не мог подняться выше значения в два. А ведь это очень важно, с гордостью думал Сареф, потягиваясь на следующее утро в постели, чтобы быть очень умным. Тогда… Может быть, если однажды он станет достаточно умным, то сможет придумать и так, чтобы однажды и нулевой атрибут у него навсегда пропал.

В этот же день глава Адейро снова пришёл к мальчику и сообщил ему, что с завтрашнего дня он начинает учиться. Через несколько минут к нему заглянула Джайна, но маленькая дрянь, ищущая весёлых приключений, была послана в известном направлении.

Но при этом Сарефу пришла в голову интересная мысль. Кажется, Джайна не знает, что теперь он всегда сам выбирает себе нулевой атрибут. И это наверняка можно будет использовать в своих целях.

* * *

— Ну что ж, Сареф, проверим, насколько много ты усвоил за эти три месяца, — сказал глава клана Джеминид, решивший сегодня лично проверить, как продвигается обучение Сарефа, — подходи сюда.

Сареф поднялся со стула и аккуратно подошёл к висящей на стене учебной карте без названий. По пути он, со своей нулевой ловкостью, разумеется, зацепил и уронил коробок с карандашами, да и сам по пути чуть не споткнулся. Адейро лишь чуть слышно вздохнул. Зато Джайна, сидевшая рядом, захихикала, за что тут же получила подзатыльник.

Подойдя к доске с картой, Сареф обернулся. Помимо главы клана Адейро и Джайны со своим батюшкой Исмарком на аттестации присутствовали в том числе и его мать с отцом. Он с надеждой смотрел на них, но Аола взирала на происходящее потухшим, отсутствующим взглядом, а красные глаза Месса, которые он без конца тёр кулаком, ясно говорили о том, что он сейчас рад быть где угодно, где никто не станет мешать ему спать. В отчаянии он посмотрел в угол, где, почтительно наклонив голову и сцепив перед собой руки, стояла Мимси. И та, словно уловив его взгляд, подняла голову и чуть заметно улыбнулась. И эта маленькая улыбка вдохнула в мальчика силы. Он повернулся к главе кланов, ожидая вопросов.

— Итак, Сареф, — начал Адейро, — как называется это континентальное озеро, хотя по размеру некоторые моря бывают меньше?

— Экс, — ответил Сареф.

— Какие кланы вокруг него расположены?

— Домино, Ексайл, Андерраст, Сэйна, — показывая пальцем на все четыре области, перечислил мальчик.

— Какие они имеют клановые благословления? — продолжал допрос Адейро.

— Члена клана Домино труднее сбить с ног. Член клана Эксайл лучше прячется, и его труднее найти. Член клана Андерраст, — на этом моменте мальчик чуть вздрогнул, но уверенно продолжил, — имеет постоянную прибавку к атрибуту Сила, и Сила не может быть меньше этого значения. Член клана Сэйна имеет больший запас сил. И меньше расходует этот запас сил, когда сражается с оружием в руках.

— И всё? — скептически спросил Адейро.

— Ах, да, если член клана Сэйна волшебник, то он имеет больший запас магической энергии и тратит на заклинания меньше этой самой энергии.

— То-то же, — кивнул Адейро, — нужно помнить все мелочи, мальчик мой. Потому что ситуация в любой момент может сложиться такова, что нам придётся вступать с ними или в союз, или в конфликт. Всегда важно учитывать ВСЁ. Понятно?

— Да, глава Адейро, — кивнул мальчик, — я всё понял.

— Отлично. Дальше. Где находится наш клан?

— Вот здесь, — Сареф указал на земли клана Джеминид.

— С какими кланами мы имеем наземную границу?

— Уайтхолл, Сэйна, Парсент и Гайранос, — ответил мальчик, перечисляя кланы и указывая, где находится каждый из них.

— Точно? — снова спросил Адейро.

— Да… То есть, нет, — поспешно сказал Сареф, — клан… Да, с кланом Гайранос у нас речная граница.

— Так-то лучше, — хмуро сказал Адейро, — всегда внимательно слушай вопрос, который тебе задают. В вопросе явно прозвучало: Наземная граница. Ну да ладно. Назови клановые благословления всех этих кланов — и на сегодня с тебя достаточно.

— Так, клан Сэйна я уже назвал, — начал было Сареф.

— Повтори ещё раз. Ты не сказал правильно о благословлениях этого клана с первого раза, — настойчиво повторил Адейро.

— Воины и волшебники обладают большим запасом сил, и в бою меньше расходуют этот запас сил, — послушно повторил Сареф.

— Хорошо. Гайранос? — продолжил Адейро.

— Усиливающие эффекты держатся дольше, а ослабляющие проходят быстрее, — чётко произнёс мальчик, украдкой поглядывая на отца. Но тот, совершенно никак не отреагировав на название родного клана, продолжал мутным взглядом смотреть в пустоту.

— Парсент? — спросил Адейро.

— Член клана Парсент обладает повышенной устойчивостью к огню, а оружие, зачарованное на огонь, или огненные заклинания действуют сильнее.

— Прекрасно. И Уайтхолл, наши первые союзники?

— Член клана Уайтхолл игнорирует урон по себе, если он слишком маленький, — без запинки выдал мальчик.

— Именно. И благодаря тому, что мы находимся в союзе с ними, этот эффект распространяется и на нас.

— И на меня тоже? — спросил мальчик.

— Нет, Сареф, — Адейро со слабой улыбкой покачал головой, — на тебя пока нет. Но когда тебе исполнится десять лет, ты получишь и благословление родного клана второго уровня, и благословление клана-союзника. Что ж, на этом всё. А вы, барышня, — он повернулся к Джайне, — поменьше бы хихикали, да побольше занимались делом. Через год вам будет десять лет, и далеко не весь положенный объём знаний вы усвоили полностью.

— А зачем ей знания, — внезапно даже для самого себя сказал Сареф, — она же будет невестой. Зачем ей думать? Её дело — детей рожать.

Реакция на это была неожиданной. Ну, то есть то, что Джайна зашипит, как рассерженная кошка, а её отец посмотрит на мальчика со злобой, было ожидаемо, но с такой же злобой на него посмотрели и Месс с Аолой, и даже сам Адейро недовольно приподнял брови.

— Не тебе решать мальчик, кому и в какой степени нужны мозги, — сурово сказал он, с силой опуская на место вставшего брата, — то, что ты хорошо учишься, ещё совершенно не даёт тебе право указывать другим, какими они должны быть! Я ясно выражаюсь?

— Но, дядя Адейро, — удивлённо сказал Сареф, — вы же сами это говорили, когда…

— Прошу прощения, мессир, — сказала из своего угла Мимси, — но я напоминаю, что меньше, чем через час в наше поместье прибывает член клана Айон. Вы просили меня напомнить.

— Да… да… да, конечно, — Адейро, хотевший накинуться на Сарефа, взял себя в руки, — хорошо, спасибо. Значит, так, — коротко сказал он, поднимаясь, — выступил ты неплохо, но я передам твоему учителю, чтобы он лучше заострял твоё внимание на мелочах. И будь любезен держать язык за зубами, молодой человек. Задатки в тебе, может, и есть, но до полноценного члена клана и до момента, когда твоё мнение будет иметь вес, ещё ой как далеко. Быстрее, Исмарк, нас ждут! — с этими словами он уже выходил из комнаты.

— А, может быть, этого момента и вовсе не случится, — мстительно сказала Джайна, всё же убедившись, что Адейро с Исмарком ушли достаточно далеко, — ты урод и калека, и это никогда не изменится. А в клане такие не нужны. И ты здесь никому не нужен.

Сареф без особой надежды посмотрел на мать и отца, которые как раз выходили из комнаты. Неужели даже сейчас… Но нет, ни один, ни другая не то, что не вступились, но даже не обернулись в его сторону! В отчаянии он посмотрел на Мимси и увидел, что, хотя нянька и смотрит в пол, но губы у неё дрожат. Собрав в кулак всю силу воли, Сареф выпалил:

— В твоём возрасте у некоторых куриц больше ума, чем у тебя, милая кузина. Так что я бы тоже сильно не рассчитывал на то, что твоё мнение будет хоть кому-то интересно.

— Я — часть этого клана, сопляк, — с ненавистью прошипела Джайна, — твоя же мать — неразменная подстилка из одного чужого клана, а твой отец — неудачник из другого чужого клана. А мой отец — брат господина Адейро, второе лицо во всём клане. Так что закрой рот, выродок, тебя здесь держат лишь из жалости.

— Так это хорошо, что мои родители из других кланов, — с достоинством ответил Сареф, изо всех сил держа себя в руках и тщательно повторяя слова, которые нянюшка Мимси заставила его выучить как раз для таких случаев, — клану нужна свежая кровь, тогда в нём будут рождаться такие умные, как я. А если свежей крови не будет, то будут рождаться только такие тупицы, как ты.

— А ты… а ты… Ну, ты ещё за это заплатишь, — выкрикнула Джайна и выбежала из комнаты. Сареф с злорадством отметил, что по пути она зацепила острый угол тумбы, и её красивое зелёное платье разошлось чуть ли не до пояса. Мгновение спустя из-за двери раздались ругательства вперемешку с истеричными воплями, после чего кузина помчалась к себе, не прекращая истошно вопить. Сареф же подбежал к нянюшке Мимси и зарыдал, уткнувшись к ней в передник.

— Поплачь, мой мальчик, — тихо сказала она дрожащим голосом, — не держи горе в себе. И тебе полегчает, честное слово.

— Почему так, нянюшка, — сквозь слёзы сипел Сареф, — мама меня не любит, папа меня не любит, Джайна меня ненавииидииииит. Почему я никому не нужен, почему я такой плохой?

— Сареф. Посмотри на меня, — ласково сказала Мимси. Сареф взглянул на неё.

— Запомни раз и навсегда: ты НЕ плохой. Ты хороший, ты самый лучший, ты тот, кто ты есть. И это самое главное. Просто пока ты маленький — это не так хорошо видно. Но посмотри сюда.

Она подвела мальчика к доске, сорвала с неё пустую карту и отшвырнула в сторону, после чего взяла мелок.

— Вот, смотри, — она нарисовала маленький кружок, — это просто семечко. Никто не знает, что из него вырастет. И на вид оно неказистое и скучное. Но если дать ему время, если проявить терпение и настойчивость, — с этим словами он снова поднесла мел к доске, и Сареф подивился тому, насколько красивый цветок появился всего через несколько секунд. Тюльпан, подобный тем, что росли в аккуратных грядках в саду поместья, был почти как настоящий. На мгновение мальчику показалось, что Мимси нарисовала его без мела: он просто вышел из-под её руки.

— То тогда это семечко покажет себя во всей красе. Так и ты, мальчик мой, — она ласково прижала к себе Сарефа, — ты ещё мал, но, поверь, в тебе тысячи возможностей. Терпение с твоей стороны — и шанс проявить себя не заставит долго ждать. Система обязательно даст тебе этот шанс. Она даёт его каждому. Каждому в своё время. И так будет обязательно. Обещаю…

Глава 6

— Сареф, милый братик, хочешь, я покажу тебе кое-что интересное? — раздался уже знакомый голос. Сареф, лежавший в своей постели и успевший поставить себе нулевую ловкость, тихонько хмыкнул. Все эти две недели, что прошли с момента проверки его знаний, Джайна исправно приходила каждое утро, чтобы проверить, не стал ли у любимого кузена нулевым интеллект. Сначала Сареф хотел, как обычно, послать Джайну куда подальше, однако в этот момент ему пришла в голову куда более удачная мысль. А что, если… подыграть ей? Притвориться, что у него на нуле интеллект, и посмотреть, что она захочет выкинуть. А в самый ответственный момент… сделать всё по-своему.

— А что ты хочешь мне показать? — нарочито глупым голосом спросил мальчик. Джайна со скучающим выражением лица, уже приготовившаяся к очередному посылу, аж подпрыгнула от радости.

— О, тебе понравится, — сказала она, входя в комнату, — давай, скорее вставай, надо спешить, а то потом слуги унесут, и будет уже поздно.

Сареф послушно поднялся и принялся натягивать на себя одежду, изо всех сил стараясь, чтобы это выглядело достаточно неуклюже. Однако, когда он стал зашнуровывать ботинки, то решил подыграть ещё, чтобы у кузины даже подозрений не возникло.

— Не получается, — пожаловался он, перебирая в пальцах шнурки, — я никак не могу запомнить, как правильно.

— Ничего, ничего, я тебе помогу, братик, — ласково прошелестела Джайна, наклоняясь и завязывая Сарефу ботинки, — ну вот, мы готовы, идём, скорее, идём!

Когда они вышли из комнаты, Джайна взяла Сарефа за руку и потащила его по этажу. Сареф, изо всех сил прикидывающийся тупицей, постоянно спрашивал, куда они идут, но Джайна лишь постоянно обещала кое-что жутко интересное.

По пути им встретилась служанка. Увидев Джайну, которая тащит за руку Сарефа, она нахмурилась:

— Леди Джайна, куда вы тащите вашего кузена? С ним всё в порядке?

— Поди прочь, грязная служанка, — выпалила Джайна, — а если ещё будешь лезть в мои дела, я нажалуюсь отцу, что ты подрала пол в моей комнате, и тебя отсюда выкинут на улицу!

Побледнев, служанка поспешно отошла в сторону. Чтобы не раскрывать себя, Сареф вынужден был молча пройти мимо.

“Гадина. Какая же ты гадина. Из-за тебя никто меня не любит. Из-за тебя никто за меня не вступится. Ну, ничего, сегодня ты за всё ответишь!” — с яростью думал он. Момент был слишком важный, впервые у мальчика появилась возможность полноценно отомстить, и он не собирался её упускать.

Наконец, они вышли на балкон, который выходил на сад поместья. И сегодня здесь стоял не слишком приятный запах. Сареф знал, почему это происходит. Потому что слуги в это время года привозят удобрения для деревьев. Так ему нянюшка Мимси говорила. И в эти дни они обычно на улице не гуляли.

— Вот, смотри, — Джайна перегнулась через перила балкона и указала на смердящую коричневую кучу внизу, — это — большая-пребольшая куча шоколада. Представляешь?

— Шоколад? Шоколад, — глупо повторил Сареф.

— Тебе нужно в него прыгнуть, братец! Он мягкий и вкусный! Будешь весь в шоколаде!

— Шоколад… Мягкий и вкусный… — глупо повторял Сареф.

— Давай, братец, это весело, — говорила Джайна, — становись на перила и прыгай!

— Шоколад… Весело… — бубнил Сареф, после чего внезапно сказал, — вот раз весело — сама и прыгай!

С этими словами он наклонился и, схватив кузину за ноги, перекинул её через балкон, прямо в кучу “шоколада”. И та со сладким для ушей мальчика визгом полетела вниз.

ПЛЮХ!

Перегнувшись через балкон, Сареф увидел, что Джайна барахтается в куче навоза и визжит так, как не визжала ещё никогда.

И в этот миг Сарефу стало так хорошо, так сладко, так весело, что он засмеялся. Он смеялся, смеялся, смеялся и никак не мог остановиться. Наконец-то всё стало так, как надо! Джайна хотела над ним подшутить — и она получила по заслугам! Как же сладок и прекрасен был этот миг.

В самом прекрасном расположении духа мальчик направился к себе в комнату. И сегодня был первый день в его жизни, когда его нисколько не огорчил тот факт, что по пути к себе он дважды споткнулся и упал на ровном месте.

Придя к себе в комнату, Сареф стал собирать своим карандаши и записи: занятия для мальчика начинались сразу после завтрака, и он брал все принадлежности с собой.

Однако едва он аккуратной стопкой сложил свои записи, как дверь в его комнату с треском распахнулась. На пороге стоял Исмарк, отец Джайны, с бешенством смотревший на Сарефа.

— Ты что себе позволяешь, грязный выродок?! Да как ты посмел тронуть мою дочь? А ну, иди сюда!

С этими словами он больно схватил Сарефа за руку и повалил его на кровать животом вниз. После чего сдёрнул с него штаны, короткий свист — и он ощущает страшный и болезненный удар по своей попе…

— Ай! Прекратите! — кричал Сареф, безуспешно пытаясь вырваться, — за что?! Ваша дочь так постоянно делала! Почему тогда её никто не наказывал?

Но Исмарк этого или не слышал, или ему до этого не было дела. Силы слишком быстро покинули маленького Сарефа. В какой-то момент удары перестали причинять боль. А ещё какое-то время спустя услышал женские крики, и очередной шлепок, который он почему-то не почувствовал, а затем его поглотила темнота.

* * *

Когда Сареф очнулся, то первое, что он почувствовал, это боль. Ужасная боль во всей задней части тела, начиная от спины и заканчивая коленями. Он попытался пошевелиться — и в следующий момент заскулил: настолько было больно. Внезапно рядом с ним кто-то закряхтел, а в следующий момент перед ним показалось знакомое лицо одной из служанок.

— Очнулся? Молодец. Пойду, извещу главу клана. Он скажет, как быть с тобой дальше, маленький хулиган.

— А… а почему вы… а где Мимси? — прохрипел мальчик. Женщина с завитыми в локоны серыми волосами обернулась и злобно захихикала.

— А свою Мимси ты больше никогда не увидишь, мальчик. Потому что эта дура позволила себе недопустимое поведение — и её сослали в рабство на овощные плантации. И поделом. Мне эта полукровка-южанка никогда не нравилась.

Служанка вышла, а Сареф заплакал. Всё было ещё хуже, чем он мог представить. Мимси, единственного человека, которого он любил, выгнали отсюда навсегда. И Сареф догадался, что это было за недопустимое поведение. Мимси хотела заступиться за него, и она попыталась ударить господина Исмарка.

Внезапно дверь в комнату скрипнула. Даже не поворачивая головы, Сареф понял, что это Джайна. Она, конечно же, не могла не прийти, чтобы поглумиться.

— Вот так с тобой и надо поступать, маленький гадёныш, — прошипел знакомый ненавистный голос, — тебя надо постоянно пороть, чтобы знал своё место.

— Тебя тоже надо было разок головой в навоз макнуть, — просипел Сареф в ответ, — потому что однажды твоё место будет именно там. В куче навоза.

— Ах ты, ублюдок, — прошипела Джайна, — да я тебе сейчас такое сделаю…

Но Джайне было не суждено что-либо сделать с Сарефом сегодня. Потому что в этот момент её схватили за руку. Обернувшись, девочка увидела главу клана, который бесшумно проскользнул в комнату через приоткрытую дверь. А в следующую секунду ей по лицу прилетела оглушительная оплеуха. Невзирая на боль, Сареф повернулся, чтобы лучше видеть.

— А сейчас, девочка, ты пойдёшь к своему отцу и скажешь ему, чтобы он немедленно поднялся в мой кабинет! Ясно?!

— Да, — неприязненно прошипела Джайна.

— ДА, ГЛАВА АДЕЙРО! — прорычал глава клана, отвешивая ей вторую оплеуху.

— Да, глава Адейро, я поняла, я всё передам, — захныкала Джайна. Отпустив её, Адейро дождался, пока она выскочит, после чего закрыл дверь и повернулся к Сарефу.

— Ты сам виноват в том, что с тобой это случилось, — холодно сказал Адейро, глядя на мальчика, — если бы ты просто не давал ей повода, она бы рано или поздно перестала к тебе приходить. А ты вместо этого решил позабавиться. И вот результат.

— Это нечестно! — заплакал Сареф, — Джайна постоянно издевалась надо мной много раз, и никто никогда её не наказывал! Почему же меня всего за один раз так наказали?

— Не задавай лишних вопросов. Издеваться над девочками недопустимо для благородного молодого человека, которым тебе однажды предстоит стать. А сейчас — твои занятия никто не отменял.

Он поднял руку, и из неё вышло голубоватое сияние. Этот странный свет окутал Сарефа, а через несколько секунд перед ним возникло системное сообщение:

Касание главы клана. Вы полностью исцелены.

Эффект травма убран.

Эффект ранение убран.

Эффект усталость убран.

В тот же момент Сареф ощутил, что боль и ломота полностью ушли. Поднявшись на ноги, он понял, что полностью здоров.

— Давай, быстро пойди поешь — и на занятия. Я не для того плачу твоему учителю, чтобы он тут за плату бездельничал, — сухо сказал Адейро, — а с Джайной и Исмарком я сам разберусь. Ты, главное, сам к ним не лезь, и они больше не доставят тебе проблем.

— Да я и так не лезу к ним никогда, — не выдержал Сареф, — это Джайна сама ко мне постоянно лезет.

— И не ной, — добавил Адейро, — будущий мужчина должен быть сильным, и он не имеет права ныть. Всё, за дело.

Дверь за главой клана закрылась. А Сареф подумал о том, как же сильно он ненавидит Джайну. За то, что она всегда имела всё, что захочет, и за неё, когда надо, всегда заступаются. А Сареф даже собственным матери и отцу не нужен. И то, что сделал Адейро, ничего не значило. Он просто навёл порядок. А ещё они выгнали Мимси. Навсегда. И Мирта, конечно же, будет думать, что это всё из-за него, и тоже больше не захочет его видеть. Он остался один, совсем один. В этот момент Сареф понял, насколько он хочет побыстрее вырасти. И тогда каждый получит по заслугам. Рано или поздно это обязательно случится…

Часть 2

Глава 1

Сареф просыпался медленно и неохотно. Эта привычка у него появилась за последний год, ибо он уже устойчиво знал, что во время бодрствования его не ждёт ничего хорошего. Всё одно и то же: учёба, учёба, учёба. Насмешки Джайны, которым он, впрочем, противостоял всё лучше и лучше, косые взгляды остальных членов клана, жалостливые и сочувствующие взгляды слуг… Сареф уже не ждал от жизни ничего хорошего. Аола и Месс давно стали для него чужими людьми, и он не мог бы честно вспомнить, когда в последний раз говорил слово Мама или Папа.

И всё же… сегодня ему исполнялось десять лет. Его дни рождения по-прежнему были унылы и скучны и ничего не отличались от остальных серых дней. Поездка в город на пятилетие была единственным ярким пятном во всём его беспросветном существовании. Это воспоминание словно принадлежало кому-то другому и было украдено. Сладостей и подарков Сареф по-прежнему не получал, вот только теперь он понимал, с чем это на самом деле было связано. И не обижался на Мирту за то, что она тогда сказала ему неправду. Он был маленький и просто не понимал этого… Но за прошедшие пять лет он значительно, значительно вырос и поумнел. Особенно в отношении с Джайной.

Та, разумеется, никак не могла оставить Сарефа в покое, особенно после того, как за длинной чередой безнаказанности внезапно её макнули башкой в навоз, а потом дали две хорошие оплеухи. Но и Сареф, успевший услышать от Мимси достаточно интересных сведений про любимую кузину, успел осчастливить Джайну своей информированностью определённого периода её отношений с Озмундом и дать ей прозвище Ссыкунья, которое очень хорошо сочеталось с памятным происшествием. И хотя данное прозвище приводило Джайну просто в неконтролируемую ярость, кидаться на младшего брата с кулаками она больше не решалась. Видать, даже до её куриных мозгов дошло, что привлекать внимание главы клана к таким вещам нежелательно. Ну а поскольку Сареф так же не распускал рук в адрес Джайны, то и у её отца, Исмарка, тоже не было повода прицепиться к Сарефу. Но мальчик не был намерен ничего прощать и забывать. И Джайна, и её отец однажды расплатятся по всем счетам. Уж об этом он позаботится в первую очередь, едва представится шанс.

Дверь в его комнату открылась, и в неё вошёл глава Адейро. Сегодня Аола и Месс даже не потрудились прийти, чтобы поздравить сына с десятилетием. И ничего, кроме лёгкой досады, мальчик по этому поводу не ощутил.

— Что ж, юный Сареф, поздравляю тебя с десятилетием, — важно объявил глава клана, — я очень доволен и твоим усердием на занятиях, и тем, что твоё поведение больше не вызывает проблем. Ты быстро учишься — и это не может не радовать, учитывая, что на тебя мы возлагаем немалые надежды. Что ж, хочется надеяться, что Система так же отметит твоё усердие и наградит тебя щедрыми характеристиками.

Под внимательным взглядом главы клана Сареф вызвал Системное окно.

Поздравляем. Вам исполнилось десять лет. Выберите персональную награду:

— Статус-Эффект Баланс. Нулевая ловкость больше не мешает вашему чувству равновесия при ходьбе и беге.

— Статус-Эффект Взаимодействие. При нулевой силе вы можете продолжать взаимодействовать с предметами, вес которых не превышает ваш собственный на 10 %.

Адейро огорчённо вздохнул, Сареф же даже не повёл бровью. Он давно вывел для себя важное правило: не ждать от жизни ничего хорошего. Тогда и поводов огорчаться тоже не будет.

— Мда… досадно. Кажется, Система не оценила твоих стараний и, наоборот, только ещё больше тебя ограничивает, — бормотал Адейро, — Озмунд в это время получил прибавку к ловкости, Джайна — к интеллекту. Признаться, я рассчитывал, что и у тебя будет нечто в этом роде. Что ж, Сареф, в данном случае не принципиально, что ты выберешь. Что тебе больше нравится, то и бери.

Подумав, Сареф выбрал статус-эффект Взаимодействие. Постоянно выбирать нулевую Ловкость ему уже осточертело, а с данным статус-эффектом Сила ему будет не так уж и нужна. Поднимать лёгкие вещи, одеваться и открывать дверные ручки он теперь сможет и сам. Если, конечно, дверь не будет слишком уж тяжёлой. На несколько секунд мальчик заколебался. Ведь на самом деле выбор очень важный: Система предлагает ему оставаться или с нулевой силой, или с нулевой ловкостью, как минимум, следующие пять лет. Но в следующий момент сам себе кивнул и уверенно выбрал нужный эффект. Привыкнет, как и всегда привыкал до этого.

Поздравляем. Вы выбрали статус-эффект Взаимодействие. Вы можете взаимодействовать с предметами до 10 % вашего веса.

Ваши параметры:

Сила — 0

Ловкость — 4,2

Интеллект — 8,6

Поздравляем! Вам открыты вторичные параметры:

Сила воли — 4,3

Телосложение — 2,1

Хитрость — 6,4.

Поздравляем. Вам открыты запас здоровья и запас сил:

Здоровье — 121.

Запас сил — 143.

Поздравляем. Вам открыто усиление клана Джеминид второго уровня:

Вас труднее ослепить на 50 %. Вы видите ночью дальше на 50 %.

Поздравляем! Вам доступно усиление союзного клана Уайтхолл второго уровня:

Вы игнорируете урон от вражеских атак, если они не превышают 4 % от вашего здоровья.

— Замечательно, — мягко сказал Адейро, — что ж, не помешает проверить, как хорошо ты успеваешь по занятиям. Ну-ка, расскажи, как формируются вторичные параметры.

— Сила воли — это среднее значение Силы и Интеллекта. Хитрость — Интеллекта и Ловкости. Телосложение — Силы и Ловкости, — ответил мальчик.

— Правильно, — кивнул Адейро, — а как формируются здоровье и запас сил?

— У каждого человека есть базовые здоровье и запас сил, равные 100. При этом каждый пункт силы воли дополнительно повышает запас сил, а каждый пункт телосложения — запас здоровья на 10 единиц, — без запинки выдал Сареф.

— Прекрасно, — кивнул Адейро, — в честь твоего дня рождения занятий у тебя сегодня будет меньше. Кроме того, сегодня у нас собираются важные гости. Я рад знать, что теперь ты можешь спокойно присутствовать на этом мероприятии без посторонней помощи. Надеюсь, ты покажешь себя достойно. А теперь — у меня много дел. Увидимся вечером.

* * *

— Системные Состязания — это одно из важнейших событий в жизни наших кланов, — важно вещал преподаватель Амикус, изредка посматривая в сторону Сарефа, чтобы тот успевал всё записывать, — победить в таком турнире — великая честь и великое благо. На Состязания допускаются люди, начиная с двадцати лет, то есть достигшие полного совершеннолетия и открывшие в себе все стартовые эффекты, предложенные Системой.

— Как же на Состязаниях сражаются? — спросил Сареф.

— Как я уже сказал, туда допускаются люди, достигшие совершеннолетия. К этому времени у всех открываются способности, которые при развитии могут быть улучшены или объединены.

— Например, — задумчиво спросил Сареф.

— Ну, вот, например, возьмём меня. У меня есть способность, которая называется Плеть. Выглядит она вот так.

Учитель Амикус достал из-под стола небольшое соломенное чучело и поставил его посреди комнаты. После чего отошёл чуть в сторону и вскинул в его сторону руку. И в тот самый момент, когда его ладонь остановилась, от неё словно пошла какая-то рябь, а мгновение спустя из ниоткуда появился кнут, который, словно продолжая движение руки, взметнулся дальше. Щелчок — и чучело разлетелось по комнате пучками соломы.

— Если мы говорим об усилении способностей, — продолжал учитель, щелчком пальцев восстановив чучело, — то Система при развитии может предложить мне либо увеличить дальность удара, либо снизить задержку его использования, либо уменьшить запас сил, который на это тратится. Ну и, очевидно, увеличить силу удара. Если же мы говорим об объединении способностей…

Он снова вскинул руку в сторону чучела. На этот раз плеть, продолжившая движение его руки, светилась ярким пламенем. Щелчок, вспышка — и пучки горящей соломы разлетаются в разные стороны.

— То в таком случае идёт комбинирование с другими способностями, — продолжал учитель, щелчком пальцев убрав остатки чучела, — например, с огненной стихией. Вариантов масса. Волшебники могут использовать усиление от молний, ото льда. Могут выбрать кнут, который будет передавать хозяину отнятое здоровье или запас сил. Воины могут улучшить плеть так, чтобы она сбивала врага с ног или оглушала его. Могут сделать так, чтобы плеть атаковала сразу несколько противников или чтобы она останавливала стрелы в воздухе. Система всегда щедра на варианты, и можно усиливать способности так, как тебе нравится. Однако стоит помнить, что перевыбрать впоследствии не получится. Единожды выбрав плеть, которая будет сбивать с ног или которая будет замораживать врага, ты будешь идти с этим навыком дальше. Можно будет только ещё больше его улучшить или объединить с чем-то ещё.

— Но… учитель, вы же сами только что мне показали сначала обычную плеть, а потом огненную, — растерялся Сареф, — как же вы это сделали? Если у вас есть огненная плеть, значит, обычной быть не должно.

— Хорошее замечание, — одобрительно кивнул учитель Амикус, — но проясню я его чуть позднее. Сейчас же запомни: при достижении последнего совершеннолетия у человека — да и, подозреваю, у эльфов и гномов с орками то же самое — появляется восемь способностей, которые он выбирает себе сам. Например, это может быть…

— Стальные руки? — подсказал Сареф, с чувством приглушённой горечи вспоминая нянюшку Мимси, которая и познакомила его с этим талантом.

— Верно, — с удивлением сказал Амикус, — ты уже многое знаешь, юный Сареф. Да, это очень полезный талант, но в последнее время знать им пренебрегает. Мол, не пристало человеку благородных кровей брать себе таланты черни. А зря. Очень полезная способность. Во-первых, она пассивная…

— Это как? — не понял Сареф.

— Это значит, что она работает всегда и не требует расход маны или выносливости, — пояснил Амикус, — пассивные способности очень ценятся. Во-первых, они, в отличие от активных, могут остаться навсегда, если успеть усилить их до золотого качества. С активными такой фокус не проходит. Если у тебя заполнены все ячейки для способностей, и Система предлагает тебе что-то новое, что ты хотел бы взять, тебе придётся отказаться от чего-то старого. Таким образом Система поощряет прогресс. Потому что предлагаемое всегда чем-то лучше того, что уже есть. Так вот, возвращаясь к твоему вопросу. У жителей Системы, как я уже сказал, таких ячеек восемь. Но — я преподаватель, который не занимается больше ничем, кроме как преподаванием. Поэтому у меня кроме восьми обычных ячеек способностей есть восемь учебных. Там я держу старые навыки именно для вот таких демонстраций. Но они доступны только во время учебных процессов, ну или если мне по пути будет грозить опасность. Если же я пойду в поход за сокровищами или захочу принять участие в Состязаниях, то эти способности будут Системой заморожены.

— Возвращаясь к теме Состязаний, — важно продолжал преподаватель, — на них участвуют представители всех Двадцати Шести. А так же имеется шесть мест для вольных участников, в кланах не состоящих. Таким образом, всегда в Турнире имеется тридцать два участника. И состязания идут по выбыванию. После первого тура остаётся шестнадцать претендентов, потом восемь, четыре, два, и в финале побеждает сильнейший. Клан победителя получает преимущества на следующей Годасте. В частности, право вето на любые вопросы и инициативы: торговля, дипломатия, военные действия…

— В смысле — военные действия, — Сареф, внимательно слушавший учителя, снова растерялся, — клан-победитель может запретить другим воевать?

— Да, — кивнул учитель, — если сможет доказать Системе, которая участвует в качестве, если так можно выразиться, судьи-наблюдателя, что их интересы от этих военных действий пострадают. И не только во время самой Годасты, разумеется.

— А если победит представитель вольных участников, — поинтересовался Сареф, — как его тогда награждают?

— Ну, в этом случае он может попроситься в тот Клан, который ему хочется. И Кланы, как правило, соглашаются пополнить свои ряды таким сильным членом. Если я не ошибаюсь, Виктор Уайтхолл именно так и попал в своё время в этот клан. Хотя тогда он, разумеется, носил совсем другую фамилию. Как можно видеть, это было явно удачное решение для клана Уайтхолл, если Виктор меньше, чем через десять лет сумел этот клан возглавить. Да и глава Адейро очень ценит союз с этим кланом. Если же вольный победитель не заинтересован во вступлении в клан, то Система награждает его или деньгами, или какой-нибудь редкой экипировкой — дай бог памяти, около десяти лет назад один из победителей вытащил Браслет Предвечных, который позволяет смещаться назад во времени на несколько секунд. Конечно, его след очень быстро пропал. Надо думать, браслетик себе выцепили или клан Айон, или клан Зинтерра. Они за подобные штуки готовы очень дорого платить. В любом случае, недовольных своей наградой никогда не было. На крайний случай Система может предложить усилить сразу несколько способностей в обход обычному развитию. Но подобное берут редко: одну способность ты, как победитель, и так сможешь улучшить. Это гарантированный приз. А вот редкие вещи получить удаётся далеко не всегда. Поэтому предпочтение отдаётся именно им. Хотя, конечно, бывают некоторые исключения.

— Но самое главное, — продолжал учитель, — это Великие Всесистемные Состязания. Они проводятся между всеми расами раз в четыре года. Место проведения всегда выбирает Система, и это место на время Состязаний получает категорию безопасности божественного храма. Здесь уже участвуют всего шестнадцать участников — по четыре от каждой расы. Как ты можешь догадываться, эти четыре участника — это четыре победителя родных Системных соревнований. Длится это мероприятие две недели, потому что каждый день проходит только один поединок. Но, как правило, он настолько зрелищный, что никто не жалуется. Ещё бы, ведь на нём соревнуются лучшие из лучших.

— И какие же награды бывают там для победителя? — затаив дыхание, спросил Сареф.

— Ну, во-первых, победитель объявляется другом всех рас. Отныне для него открыты пути в любые земли, которые он пожелает посетить. Во-вторых, высококачественную экипировку тоже никто не отменял. Разумеется, победитель может выбрать должность главы любого клана, возникни у него такое желание, своей расы, разумеется. Ну и самое, наверное, главное… это умения. Как правило, у умений бывает четыре качества: обычное, которое даётся на старте, бронзовое, серебряное и золотое. Но!.. Это не предел. Бывает ещё Радужное качество. И… Звёздное качество. Так вот таланты Радужного качества можно получить только в награду от Системы при победе в своих родных Системных Состязаниях. Если же и бывают исключения, то истории они неизвестны. Умения же звёздного качества, как ты наверняка уже догадался, может получить только победитель Великих Всесистемных состязаний.

— Ладно, — покровительственно сказал Амикус, — на сегодня с тебя достаточно, мой ученик. Глава клана сообщил мне, что сегодня у тебя вечерний приём в связи с днём рождения. Прими мои поздравления, надеюсь, Система была к тебе благосклонна в этот день. Что ж, если у тебя больше нет вопросов…

— На самом деле есть один, учитель Амикус, — тихо сказал Сареф, явно волнуясь. После чего быстро спросил:

— А кем лучше быть: воином или волшебником?

Учитель Амикус на это лишь рассмеялся.

— Мой юный мальчик, ты задал вопрос, ответ на который ищут и никак не могут найти уже многие и многие поколения, — посмеиваясь, снисходительно пояснил он, — наверное, по той причине, что нет идеального пути развития. Система, конечно, позволяет сменить этот базовый класс, если условный воин всё больше и больше отдаёт предпочтение магическим навыкам. В этом случае всего его воинские умения заменяются на магические. Но опыт подсказывает, мальчик мой, что большого проку в этом нет. Всегда придётся из чего-то выбирать и чем-то жертвовать. Но, в конечном счёте, важно не то, магические или физические умения ты для себя выбираешь, а то, насколько грамотно ты смог их собрать и сбалансировать так, чтобы добиваться своего.

— Спасибо, учитель Амикус, — тихо поблагодарил Сареф наставника, — я запомню ваши слова…

Глава 2

Сареф недоверчиво смотрел на отражение в зеркале. Мальчик казался себе донельзя смешным и нелепым. Чуть вздёрнутый нос, зелёные глаза, коротко стриженные тёмные волосы. Лицо вытянутое, уши хоть и не торчат в разные стороны, как лопухи, но явно могли бы быть ближе к голове, чем сейчас. Выданная ему форма была неудобной и сидела не очень хорошо. Ему в ней было тесно. Конечно, потому, что его последний раз замеряли полгода назад. Вон, к его сестре Джайне портные каждую неделю бегали. Наверное, следили, чтобы она не разжирела с того количества сладостей, которые пожирает каждый день.

Дверь в его комнату открылась. Вошла новая нянька по имени Авелин, которая присматривала за Сарефом с тех пор, как выгнали Мимси. Сарефу она не нравилась: по сравнению с Мимси она была вялая, равнодушная и вечно чем-то недовольная. Но Сарефа уже в возрасте пяти лет слишком хорошо научили ни на что не жаловаться. Так что и он никогда ни с чем не спорил и недовольство своё держал при себе. И Авелин, в общем и целом, была довольна своим беспроблемным воспитанником.

— Хватит у зеркала торчать, — ворчливо прогундосила нянька, — выглядишь сносно. В обморок от твоего обаяния, конечно, никто не упадёт, но и пальцем тыкать тоже не будут. Пошли, гости уже собрались.

Сареф молча кивнул и позволил Авелин увести себя из комнаты. Подойдя к лестничному пролёту, они принялись спускаться. Комната Сарефа была на четвёртом, самом верхнем этаже их поместья. Комната Джайны раньше была на том же этаже, но после того случая, когда кузина единственный раз в жизни получила то, что заслуживает, её перевели в покои на втором этаже, намного богаче и роскошнее. И, надо было отдать должное, это возымело эффект. То ли Джайне было лень бегать на четвёртый этаж, чтобы регулярно напоминать любимому кузену, как сильно она его любит, то ли даже Джайне была неохота связываться с Авелин, которая, как догадывался Сареф, по статусу была значительно выше Мимси, но та, наконец, оставила его в покое. Нет, при встрече она, конечно, не упускала возможности обменяться любезностями, но даже это было намного, намного лучше, чем просыпаться в своей постели по утрам и знать, что с минуты на минуту в дверях покажется мерзкая прыщавая рожа, которая испортит тебе настроение на весь день.

Гостевая же зала находилась на первом этаже. Слуги целых три дня до этого приводили её в порядок. Сейчас же оттуда доносились смех и звон бокалов, а так же неторопливая музыка.

Войдя в залу, Сареф увидел, что источником музыки является его старший кузен Озмунд. Он наигрывал на флейте замысловатую весёлую мелодию, а гости вежливо на него смотрели. Вообще надо было сказать, что Озмунд, собственно, в силу своей специализации, очень хорошо играл на флейте. Только, к сожалению, он очень редко позволял кому-нибудь это послушать. Но здесь, вероятно, отец потребовал сыграть для гостей хотя бы раз, и тому пришлось согласиться.

Спустя две минуты Озмунд завершил мелодию, после чего с улыбкой, больше похожей на жуткую маску, посмотрел на гостей. Сареф, неплохо знавший кузена, хорошо помнил, что бывает, когда у Озмунда появлялось такое выражение лица. Вернее, что будет после того, как дело пойдёт не так, как Озмунду хочется. Но гости зааплодировали его старшему кузену, и, кажется, делали это вполне искренне. Сарефу уже хватало ума, чтобы различать дежурные, картонные хлопки, которые длятся от силы секунд пять, от искренних. И Озмунду аплодировали почти двадцать секунд. Тот, посчитав такую реакцию приемлемой, сухо кивнул и удалился с подмостков, позволив нанятым бардам и дальше выполнять свою работу.

— Дорогие гости, — звучно обратился ко всем глава Адейро, уже подошедший к Сарефу и Авелин, — позвольте представить — юный член нашего клана Сареф Гайранос-Джеминид. Сегодня ему исполнилось десять лет. Уже совсем скоро он вступит в наши ряды полноправным участником.

Гости вежливо похлопали мальчику. Сареф, не привыкший быть в центре всеобщего внимания, смутился. Но уже через секунду заставил себя поднять голову и всем улыбнуться. Никто не должен знать, как ему сейчас было плохо.

И его усилие было вознаграждено. Гости смотрели на мальчика не со скукой и неприязнью, как он обычно привык от членов своей семьи, а с вежливым интересом и даже любопытством. А в следующий момент из толпы вышел огромный черноволосый дядька, напоминавший богатырей из сказок, которые ему в детстве читала Мимси. При этом Сареф отметил, что ему тоже явно было тесно в парадном костюме: мускулы рвались на волю, натягивая ткань до предела, и непонятно было, как она до сих пор не разошлась по швам.

— Здравствуй, здравствуй, юный Сареф, — прогудел он, — как же, как же, хорошо помню, как я тебя ещё крохой на ладони держал. Надеюсь, мальчик мой, Система была к тебе благосклонна в этот день?

— Спасибо, дядя Виктор, — Сареф догадался, кто это был, — да, была.

— Сареф, — сурово сказал Адейро, — что за фамильярность? Не дядя Виктор, а господин Виктор Уайтхолл…

— Ой, Адейро, да брось ты эти занудствования, — отмахнулся Виктор, — некоторые меня и Медведем называют, так что ж теперь, вешаться из-за этого что ли? Ну, мальчик, ты уже оценил все достоинства возраста в десять лет?

— Да, дядя Виктор, — кивнул мальчик, — у вас очень хорошая клановая способность. Наверное, хорошо, когда нечаянно ударился обо что-нибудь или зацепился мизинцем за угол тумбочки, а тебе и не больно совсем.

— Ах ты, мой маленький чертёнок, — Медведь совершенно внезапно подхватил Сарефа на руки и прижал его к себе, — как ты меня хорошо понимаешь! Ах, эти проклятые тумбочки, как же я их ненавижу, сколько раз мне потом приходилось лечить пятки после них. Адейро, ты вправе гордиться таким членом клана, вон, какой он у тебя проницательный, как соображает хорошо. Тебе смена растёт, не иначе.

— Да, — кисло сказал Адейро, натягивая на лицо улыбку с таким трудом, словно это причиняло ему страдания, — да, Сареф старается и достойно справляется… Но всему своё время, а нам сейчас надо ещё кое-что обсудить. Дай всем сигнал, пусть подойдут за подмостки…

Опустив мальчика на землю и ещё раз хлопнув его по плечу, Виктор поспешил за Адейро. Одновременно с этим несколько мужчин по всему залу, прервав свои разговоры, поспешили следом за ними. Наверное, это были главы остальных кланов, и им требовалось что-то обсудить.

Предоставленный самому себе, Сареф огляделся. Авелин уже обреталась около подмостков, где барды, получив перерыв, подошли к столику для слуг выпить и перекусить. Её внимание явно привлекал красавец бард в красных шёлковых штанах и красной же безрукавке, которая прекрасно подчёркивала мускулистое тело. Тот же страдальчески смотрел на Авелин, которой уже явно было нечем похвастать в плане красоты, но, не имея возможности от неё отделаться, терпеливо выслушивал пресные льстивые комплименты.

По залу так же разгуливали члены остальных кланов. Насколько Сареф мог уловить из разговоров остальных слуг, это был первый раз за последние годы, когда вместе собиралось столько кланов. Помимо их обычных соседей, Уатхоллы, Парсенты, Сэйны и Гайраносы, сегодня ещё прибыли члены клана Вальмонт.

Взгляд мальчика скользил по людям в зале. Вот Месс и Аола, его родители, разговаривают с двумя женщинами. Первая была почтенная дама с седыми буклями и пенсне, вторая — женщина помоложе, даже, наверное, Аолы, личико у неё было миловидное, но Сарефу оно показалось отвратительным. Ибо на нём было то самое выражение сладкой гадливости, какое он часто видел на лице Джайны. Может быть, это её мама? Ведь, если задуматься, он никогда не видел маму Джайны. Впрочем, подходить ближе он не стал. Зато…

Совсем недалеко от них за столиком сидела сама Джайна и незнакомый молодой человек. Тот явно был заинтересован Джайной, и они увлечённо о чём-то беседовали. При этом Сареф, хорошо знавший кузину, видел, что та явно волнуется: говорит и смеётся тоном выше, чем она привыкла это делать. Да и, если на то пошло, раз в пять чаще. Неужели ей понравился этот мальчишка, и теперь она хочет произвести на него впечатление?

План сложился в голове сам собой. Разве мог он позволить ей спокойно жить и наслаждаться жизнью после всех тех гадостей, что она ему делала? Да ни за что!

Сареф направился к столику. При этом ему всё-таки пришлось пройти мимо Аолы, Месса и двух женщин, что с ними разговаривали.

— Сареф, — внезапно окликнула его Аола, — сынок, подожди.

У Сарефа от этого обращения потемнело в глазах. Да как смеет эта женщина, которой было плевать на него все эти годы, называть его сыном!

— Сареф, да постой же ты! — кинулась следом за ним Аола.

Сареф же, поравнявшись со столиком, за которым сидела Джайна, наклонился и тихо, но так, чтобы её услышал мальчик, с которым она говорила, произнёс:

— Как дела, Ссыкунья?

После чего бросился дальше. Как он и ожидал, Джайна с грохотом отодвинула стул, чтобы выскочить и дать Сарефу по голове. Но мальчик неожиданно получил возможность насладиться куда более дивным зрелищем. Ибо стул неожиданно преградил дорогу Аоле, которая продолжала бежать за Сарефом. Та споткнулась об него и с грохотом повалилась на землю. При этом бокал с красным вином, который она держала, полетел из её рук, и напиток оставил яркий красный штрих на белоснежном платье Джайны и даже на её лице. В довершение всего Аола, пытаясь удержаться, ухватилась второй рукой за платье Джайны, и то с треском разошлось по швам, развалившись и оставив девушку в одной сорочке и панталонах.

Сареф злобно и обидно расхохотался, наблюдая, как две самые ненавистные ему женщины в мире стали таким посмешищем. Джайна пронзительно завизжала, прикрывая себя руками, Аола же с ругательствами, недостойной дамы благородных кровей, поднималась на ноги.

Но у мальчика не зря уже в таком юном возрасте был такой развитый Интеллект. Понимая, что для него праздник на сегодня закончен, и что он и так получил куда больше, чем мог рассчитывать, Сареф припустил обратно в свою комнату. И, искренне наслаждаясь тем, что он может вольно сохранять чувство баланса и открывать не очень тяжелые двери, Сареф готов был искренне поверить в то, что Система была благосклонна к нему в этот день.

Поднявшись в свою комнату, Сареф тотчас заперся. Несколько минут спустя в дверь забарабанили с гневными воплями, в которых он различил и Джайну, и Аолу. Но открывать он им разумеется, не собирался, и только злобно хохотал из своей комнаты, наслаждаясь тем, что ему удалось устроить. Наконец, спустя десять минут гневные вопли стихли. Судя по звукам, Аола увела Джайну, но нельзя было сказать, что Джайна уходила спокойно. Наоборот, Аола получила массу обвинений в том, какого ублюдка она породила, и как он теперь портит жизнь всему клану. Звучный хлопок, который, как искренне надеялся Сареф, был очередной оплеухой Джайне, заставил любимую кузину, наконец, заткнуться. Раньше подобные оскорбления возмущали Сарефа, но теперь он чувствовал лишь глубокое моральное удовлетворение. Разница в возрасте уже не так пугала, а Интеллектом на данный момент Сареф превосходил свою скудоумную кузину едва ли не вдвое. Да то ли ещё будет…

Однако спустя несколько минут дверь в комнату открылась. Привстав с кровати, мальчик увидел, что в комнату вошёл Адейро. Это стало неприятным сюрпризом для Сарефа: оказывается, глава клана в пределах поместья мог открывать любые двери. Но, тем не менее, он храбро встал на ноги, готовясь защищать себя до последнего. Потому что уже в возрасте десяти лет мальчик твёрдо знал, что никто, кроме него самого, за него не вступится.

— Ну и что ты такое устроил? — с лёгким укором спросил Адейро, — так унизить собственную мать, любимую сестру, да ещё в присутствии такого количества гостей… как тебе не стыдно?

— Я их и пальцем не тронул. Они сами виноваты, что неуклюжие, как коровы! — звенящим от гнева голосом произнёс Сареф, с трудом удерживаясь от того, чтобы не плюнуть в Адейро за то, что он назвал Джайну “Его любимой сестрой”. Да видал он их обеих в гробу!

— Но ты спровоцировал Джайну, — возразил Адейро уже куда более суровым голосом, — зачем ты это сделал? Девочка сейчас проходит сложный подростковый период, ей нужно учиться знакомиться с мальчиками, не чувствовать себя скованно в их присутствии.

— То есть, по вашему, после всего, что Джайна мне сделала, я должен просто позволить ей жить и наслаждаться жизнью?

— Довольно, — резко сказал Адейро, — мне хватало происшествий предыдущие десять лет. С меня достаточно этой головной боли! В общем, если я узнаю ещё раз, что ты оскорблял или унижал Джайну…

— Дядя Адейро, вы — подлый человек! — не выдержал Сареф, — пока я был слабым и беспомощным, и Джайна надо мной без конца издевалась, всех всё устраивало, и никого не надо было наказывать! Но как только я вырос и научился давать сдачи, как вы мне приказываете держаться от неё подальше! Это всё потому, что она — дочка брата главы клана? Да? Отвечайте! ДА?!

— Значит, я подлый человек? — Адейро на удивление сдержанно отреагировал на слова мальчика, — посмотрим, что ты скажешь через пару дней. Что ж, продолжим твоё обучение. Как ты уже, разумеется, знаешь, клановые поместья не имеют категории безопасности. Связано это с тем, что каждое клановое поместье имеет Хранителя, который день и ночь оберегает покой своих обитателей. Членов клана всегда знакомят с ними в возрасте десяти лет. Настала пора и тебе познакомиться с нашим Хранителем. Геом! — рыкнул Адейро.

Шар с магическим светом, освещавший комнату мальчика, замерцал. А в следующую секунду в комнате возник…

Наверное, больше всего ему подходило название Стеклянный человек. Ибо очертания он имел человеческие, но при этом был совершенно прозрачен и едва слышно звенел при движении.

— Это — Хранитель нашего поместья, — сурово сказал Адейро, — название нашего Клана происходит из древнего языка, которым раньше называли драгоценные камни. Соответственно, наш Хранитель выглядит именно так. И выглядит значительно презентабельнее, чем хранители клана Мэндрейк или клана Эксайл. Хотя, конечно, все они одинаково смертоносны. И это, мой мальчик, и есть твоё наказание. Геом! Сарефу запрещено на один день покидать пределы своей комнаты. Не давать ни еды, ни воды, не выпускать ни под каким предлогом.

— Слушаюсь, глава Адейро, — глухим стеклянным голосом повторил Хранитель, — не выпускать, еды и воды не давать…

— А… а… а если мне в туалет надо будет? — спросил Сареф. Адейро лишь вопросительно посмотрел на Геома. Тот сделал неуловимое движение руками, и через мгновение от них отделился алмазный горшок, аккуратно приземлившийся возле постели мальчика.

— Неудобств не будет, — мягко улыбнулся Адейро, — если ведёшь себя как маленький непослушный ребёнок — то будешь сидеть без еды и ходить на горшок. И по-хорошему тебя прошу, Сареф — да, если ты уже сделал вывод, что я — подлый человек, то ты должен понимать, что вот это — ещё по-хорошему. Оставь Джайну в покое. Не внемлешь голосу разума — с тобой будет совсем другой разговор.

Адейро вышел. Следом за ним к двери подошёл Геом и… растёкся по двери, полностью её запечатав алмазной массой, не оставляя возможности ни кому-либо войти, ни кому-либо выйти.

— Я вас всех ненавижу, — прошептал Сареф, опускаясь обратно на свою постель и уже начиная чувствовать жажду, — клянусь, как только я смогу, я уйду отсюда навсегда. Навсегда!..

Глава 3

— Сареф, ты даже не представляешь себе, как ты мне надоел, — устало выдохнул Адейро. Они с Сарефом снова находились в его комнате примерно год спустя, — почему ты просто не можешь оставить Джайну в покое?

— Потому что это справедливо, — хладнокровно ответил Сареф, державшийся на удивление спокойно для мальчишки одиннадцати лет, — Джайна и без того получала на свои дни рождения подарки, и все её прихоти исполнялись по щелчку пальцев. А я никогда ничего не получал, если только добросердечные слуги не сунут мне тайком какую-нибудь сладость. Но ей же этого было мало! Она без конца издевалась надо мной, разыгрывала меня, когда у меня был нулевым Интеллект — и никто не считал нужным сказать ей, что так нельзя. Зато теперь, когда я вырос и научился давать отпор — вы почему-то решили начать воспитывать меня.

— Твои действия постоянно подрывают авторитет клана Джеминил, — прошипел Адейро, — эти выходки постоянно доставляют головную боль всему твоему клану, и мне — в первую очередь! По-твоему, это тоже справедливо?

— Джайна постоянно считала нужным мне напомнить, что я — ублюдок от неразменной подстилки из другого клана, — так же спокойно ответил Сареф, — моей скудоумной кузине, которая с обычной программой обучения справляется лишь потому, что Система над ней сжалилась и подбросила недостающий Интеллект, никогда бы сама не додумалась до таких слов. Следовательно, она их от кого-то услышала. Значит, она их услышала или от вас, или от вашего брата. Ну а если вы не посчитали нужным заткнуть своему брату рот — то справедливо, что у вас сейчас из-за этого болит голова.

— С меня довольно, — прошипел Адейро, сжимая кулаки, — ты не будешь выходить из своей комнаты три дня, понял?! Ни еды, ни воды, ходить на горшок. Раз по-другому не понимаешь!

— Валяйте, — равнодушно махнул рукой Сареф, — всё равно через сутки выпустите. Ведь через месяц Системные Состязания, верно? А кандидат от клана Джеминид не может позволить себе участвовать со штрафом в 25 процентов ко всем параметрам. Ну, если, конечно, в его планы не входит опозорить клан и занять последнее место.

— Откуда ты это знаешь? — недоверчиво спросил Адейро, после чего удивлённо вскинул брови, — ты уже читал Кодекс Кланов? У тебя что, Интеллект уже больше десяти?

— Точно, — усмехнулся Сареф, с неприязнью глядя на Адейро, — так что можете больше не рассказывать мне сказки о том, как вы меня облагодетельствовали, вырастив в клане. Это ваша обязанность — вырастить ребёнка, если уж вы его завели. Так что можете наказывать меня, как угодно. Хуже, чем со мной обращались всю мою жизнь, со мной обращаться всё равно не будут. А чем сильнее вы меня наказываете — тем хуже это впоследствии будет для Джайны. А теперь можете приказать Геому избить меня кнутом или на что у вас там фантазии хватит.

Впервые в жизни Адейро не нашёлся, что ответить. Гневно сверкнув глазами, он развернулся и покинул комнату Сарефа, громко хлопнув дверью. Мальчик же довольно опустился на свою постель.

Порой он и сам удивлялся тому, насколько много он знает, и как грамотно используется свои знания в столь юном возрасте. Джайна в это время была занята только новыми нарядами, новыми сладостями и новыми поездками. Ну, вероятно, каждому по уму и развлечения будут.

Сареф вызвал свои характеристики. За последний год изменений было немало:

Первичные параметры:

Сила — 0

Ловкость — 6

Интеллект — 10,4

Вторичные параметры:

Сила воли — 6,2

Хитрость — 8,2

Телосложение — 3

Запас здоровья: 130

Запас выносливости: 174

Чуть двинув окно, Сареф окинул взглядом свой список достижений:

Любознательный — вы не стесняетесь задавать вопросы об окружающем мире — +0,5 к Интеллекту (неактивно, если Интеллект равен нулю)

Одарённый — вы достигли значения Интеллекта выше 10 и прочитали Кодекс Кланов до того, как вам исполнилось 15 лет — Сила воли даёт на 20 % больше маны или выносливости.

Гадкий утёнок — вы не привыкли жаловаться, даже если окружающие относятся к вам плохо и несправедливо — +3 % устойчивости к любому типу урона.

Отчаянная борьба — Зная, что, скорее всего, проиграете, вы всё равно десять раз вступали в спор со старшими — +1 к Силе воли.

Сареф был доволен своими успехами. Но он так же знал, что должен раскачиваться дальше. Чтобы в тот момент, когда ему придётся уходить — а с каждым днём он всё более убеждался в том, что уходить всё равно придётся — он был полностью готов. Конечно, сейчас мысль об этом ужасала, но… в конце концов, вольные люди тоже как-то живут. И даже принимают участие в Системных Состязаниях.

В этот момент в его комнату постучали. Сареф так растерялся, что несколько секунд не мог выдавить из себя ни слова. Глава Адейро, когда он приходил в комнату Сарефа, никогда не утруждал себя стуком, даже если дверь была заперта. Остальные же… Взрослые члены клана держались от мальчишки подальше, Джайна, которой он сегодня самым чудесным образом испортил пятнадцатилетие, казалось, была готова на всё, что угодно, лишь бы Сареф держался от неё подальше. Слуги же… мальчик с каждым разом убеждался в том, что слуги натурально его боялись. Раньше Сареф думал, что слуги так к нему относятся, потому что из-за него из замка выгнали Мимси. Мимси была очень доброй, и остальные тоже наверняка её любили. Но нет… завидев мальчика, слуги всегда отступали в тень, подальше от него. В его комнате убирали тогда, когда мальчик был на занятиях, или когда он вечером выходил в сад, чтобы перед сном подышать свежим воздухом. И даже сейчас Сареф не уставал наслаждаться тем, что он может свободно ходить, держа равновесие и не заботясь о том, чтобы натянуть на себя одежду или самому себе открыть дверь.

В дверь постучали повторно. Сареф, в очередной раз увлекшийся своими мыслями, от этого подскочил. Поняв, что как-то среагировать придётся, Сареф ответил:

— Войдите.

Дверь открылась, и через секунду в неё вошла… его мать. Аола. Хотя до того за всю его жизнь можно было по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда она приходила повидать своего сына сюда.

— Что тебе нужно? — хмуро спросил Сареф, — ты пришла сюда по приказу Адейро? Если да, то уходи.

— Нет, — покачала головой Аола, ничуть не удивившись такому холодному приёму, — я пришла сюда сама. Потому что хочу поговорить с тобой.

— Почему ты думаешь, что мне это нужно? — ещё более неприветливо спросил Сареф, демонстративно откинувшись на кровати и уставившись в потолок.

— Потому что… потому что я знаю, что всё равно нужна тебе, — мягко сказала Аола, почему-то обернувшись на дверь. И эта мягкость в голосе взбесила Сарефа ещё больше, чем если бы Аола, подобно Адейро, принялась бы разглагольствовать о долге перед кланом. Но он не позволил себе раскричаться. Его слишком хорошо научили держать удар.

— Ты мне нужна была раньше. Ты мне нужна была тогда, когда больше собственной матери меня любила старая нянька. Ты мне нужна была, когда Джайна называлась меня ублюдком от неразменной подстилки, а ты отворачивалась и старательно делала вид, что ничего не происходит. Ты мне нужна была, когда я, маленький глупый мальчишка, лежал и плакал в подушку, когда Джайна снова повеселилась, заведя меня в очередное место, а я не понимал, почему со мной так можно поступать, а с ней — нельзя.

— Мне очень жаль, Сареф, — покачала головой Аола, — но здесь я ничем не могла тебе помочь. И не потому, что Джайна — дочь Исмарка, а он — брат главы клана. А потому что это — одно из воспитательных положений Системы. Дети сами должны учиться взаимодействовать друг с другом, чтобы потом им было легче адаптироваться к взрослой жизни.

— Да что за ложь?! — Сареф потерял самообладание, вскакивая с постели и бросая в мать подушкой. Вернее, попытавшись это сделать, ибо, не сумев вложить в бросок силу по причине её отсутствия, он просто уронил подушку себе под ноги, — где же ты тогда была, когда Исмарк меня избивал за то, что один раз в жизни эта тупая курица получила по заслугам?! Почему же в ЭТОМ случае Исмарку было дозволено вмешаться?!

— После этого случая Система на целый месяц вдвое порезала ему запас здоровья и выносливости, — ответила Аола, — он очень жестоко заплатил за свой срыв, уж можешь мне поверить. А глава Адейро, как ты помнишь, Джайну тоже наказал. И, как ты, возможно заметил, Исмарк больше ни разу не поднял на тебя руки. Хотя поводов ты давал ему предостаточно.

— И, тем не менее, он вступился за свою дочь, — прошипел Сареф, — хотя он знал, что Система его за это накажет, он, тем не менее, за неё вступился. Вот так должны вести себя родители. И глава Адейро надавал оплеух Джайне не потому, что она затеяла, наверное, сотый по счёту розыгрыш. А потому, что он был вынужден тратить своё драгоценное время на то, чтобы лично с этим разбираться. Не трать понапрасну время, я уже прекрасно понимаю, что Адейро главное, чтобы клан выглядел презентабельно в глазах других. А на то, что чувствуем и думаем мы все, он плевать хотел. Равно как и ты с Мессом всю жизнь плевать на меня хотела. Так что я решительно не понимаю, зачем ты пришла сюда, тётя Аола. Уходи, мне неприятно твоё общество.

— Как ты смеешь, — губы Аолы задрожали, — я твоя мать. Я дала тебе жизнь! Как ты можешь так со мной говорить?

— Ну да, — фыркнул Сареф, — и по этой причине я тебе всю жизнь должен, так, что ли? Не нужно этой лжи, тётя Аола, я уже читал Кодекс Кланов. Если ты заводишь ребёнка, то вырастить его — это не благодеяние, которым ты его одаряешь, а обязанность, которую ты должен исполнить. А для того, чтобы называть женщину мамой, человек должен испытывать к ней хоть какие-то чувства. А я к тебе ничего не испытываю. Ты для меня пустое место. Уходи, я тебе не рад.

Сареф отвернулся к стене, показывая, что разговор окончен. И он не видел, как Аола в отчаянии попыталась к нему подойти, подняв руку, и как на запястье её руки появился алмазный браслет, который больно сдавил женщине руку. Аола опустила голову, сдаваясь, после чего покинула комнату сына.

Перед Сарефом же вспыхнуло Системное сообщение.

Поздравляем. Вы отвергли попытку матери наладить с вами отношения. Вы получили достижение:

Сирота при живых родителях. Попытки убеждения других в своей правоте облегчаются на 5 %.

Сначала Сареф созерцал сообщение и пытался убедить себя в том, что он радуется тому, что получил новые бонусы. Потом он вспомнил свой подарок любимой кузине на день рождения. Он знал, что ей, как обычно, испекут огромный торт. Знал, на каком столике его привезут в общую залу. Знал, что Джайна любит опираться на него обеими руками и всем своей жирной тушей, чтобы задуть свечи. Всего-то и нужно было, что чуть-чуть подпилить две ножки у столика и потом наслаждаться зрелищем, когда Джайна опирается на столик, он надламывается, и та падает прямо лицом в свой любимый торт.

Но даже это чудесное воспоминание не смогло заглушить непонятной тоски в сердце. Мальчик закрыл глаза и бессильно прошептал:

— Ненавижу… если бы вы только знали, как я вас всех ненавижу…

* * *

— Я жду от тебя объяснений, Аола, — рыкнул Адейро, когда та, подчиняясь зову алмазного браслета, пришла к нему в кабинет, — что ты забыла в его комнате? Мне кажется, мы всё это обговорили ещё десять лет назад. Я же тебе запретил…

— Я не могу, — в отчаянии прошептала Аола, — я не могу больше смотреть, как он мучается. Если вы будете продолжать растить мальчика в такой ненависти — ничем хорошим это не кончится.

— А мне и не нужен член клана, который будет ежесекундно ныть, едва перед ним возникнет первое же препятствие, — невозмутимо ответил Адейро, — если отбросить в сторону все его выходки, я на самом деле доволен его развитием. Собственная нулевая его совершенно не беспокоит, он и без находит способ реализовать свои сильные стороны и добиться своего

— Это ты-то доволен? — рявкнул Исмарк, у которого от злости тряслись руки и который с ненавистью всё это время смотрел на Аолу, — это после того, что этот сучёныш устроил на праздник моей девочки? По-вашему…

— Исмарк, — глава клана посмотрел на брата, — я тебе уже двести раз говорил: я не нанимался работать для вас нянькой. Это твоя дочь, и как ты её воспитывал — такой она и выросла. Мне надоело выслушивать его жалобы о том, что Джайна никогда не наказывалась за своё поведение. Вот раз ты такой недовольный — то ты пойди и доходчиво объясни ему, почему он должен оставить Джайну в покое.

— Да это потому что вы его вообще не воспитывали, — прорычал Исмарк, тыча толстым пальцем в Аолу и Месса, который, не обращая ни на что внимания, подрёмывал на диванчике позади, — вы его вырастили таким подлючим, мелким, ничтожным гадёнышем!

— А вы вырастили свою дочь взбалмошной, капризной и недалёкой девицей, — хладнокровно парировала Аола, — и не считали нужным её воспитывать. Вы думаете, я не догадываюсь, из чьих уст Джайна услышала выражение Неразменная подстилка? Так какие у меня могли быть права?

— Достаточно, — поднял ладонь Адейро, — у меня много работы. Если вам есть, что предложить — предлагайте. Если вам нужно проораться — выберите для этого место подальше от моего кабинета.

— Да плетей ему надо дать! — прорычал Исмарк, — чтобы шрамы на всю жизнь остались!

— Дерзай, — хмыкнул Адейро, — вот только если Система снова порежет тебе параметры в четыре раза, я больше не буду ослаблять этот эффект. Потому что вы все до смерти мне надоели! Почему вы все такие тупые?! Почему вы просто не можете друг с другом договориться?! Почему вам надо без конца собачиться?

— У меня есть, что предложить, — сказала Аола, в отчаянии глядя на главу клана Джеминид, — чем дольше Сареф тут находится, тем больше он ненавидит здесь всё и вся. Ему надо сменить обстановку. Хотя бы ненадолго. Виктор ещё очень давно предлагал организовать ему поездку в клан Андерраст. Надо воспользоваться этим предложением.

— И прекратить его обучение на целый год? — недовольно сказал Адейро, — чтобы он стал безмозглым овощем? Не говоря уже о том, что это услуга, за которую…

— Да, да, вторую Джайну нам сюда не надо, — пьяно захихикал Месс на своём диванчике, — одной тупоголовой курицы более, чем достаточно.

— Ах ты, выродок, — прорычал Исмарк, кидаясь к нему, — так это твой гнилой род довёл до того, что мальчишка вышел пожизненным инвалидом.

— Это у меня-то гнилой род, — Месс на удивление храбро поднялся ему навстречу, — да это у тебя в роду все мозги старшему брату ушли, а ты безмозглая медуза, и дочь твоя такая же…

— Достаточно, — Адейро щёлкнул пальцем, и в кабинете возник Хранитель Геом, держа за шкирку обоих драчунов, — выкини их туда, где они смогут спокойно набить друг другу морды, ничего не испортив.

— Исполнено, — сказал Геом, испаряясь в воздухе и увлекая за собой Исмарка и Месса.

— Вот за что мне, несмотря ни на что, нравится Месс, — хмыкнул Адейро, глядя в пустоту, — так это за то, что он в любом состоянии всегда отдаёт себе отчёт в том, на кого можно гавкать, а на кого лучше не стоит.

— Но вернёмся к теме, — он снова посмотрел на Аолу, — повторяю, мне не нравится то, что мальчик так долго не будет учиться.

— Вы же сами говорите, что Сареф очень быстро учится, — мягко сказала Аола, — ничего страшного не будет, если в его обучении произойдёт небольшой перерыв. Мальчик увидит новые земли, познакомится с новыми людьми. Для него это будет полезно. Он отдохнёт от нас — и мы все от него тоже. Джайна в том числе.

Адейро нахмурился. С одной стороны, он не хотел выпускать Сарефа из-под своего чуткого контроля. Невзирая на свою ущербность, мальчишка всё равно выходил слишком ценным членом, который, не в последнюю очередь благодаря ежовым рукавицам воспитания, очень быстро раскачивался и в перспективе явно будет уметь многое. Но несколько месяцев вожделенного покоя всему семейству… И учитывая, что уж кто-то, а Медведь не будет с мясом и когтями требовать за это ответной услуги…

— Хорошо, — сдался, наконец, Адейро, — я поговорю с Виктором. Надо убедиться, в силе ли его предложение. В конце концов, больше десяти лет прошло, все связи и союзы могли пять раз измениться.

— С атрибутниками стараются не разрывать отношений, — мягко сказала Аола, — да и Медведь не из тех, кто бросает сказанных слов на ветер, даже если и было это очень давно. Я уверена, что всё сложится…

— Но в обмен на это, — сурово сказал Адейро, — я ожидаю от тебя благоразумного поведения. Чтобы ситуаций, подобных сегодняшней, больше не было.

— Разумеется. Я даю слово, — с несчастным видом кивнула Аола…

Глава 4

Сареф впервые в жизни находился в кабинете главы Адейро. Раньше его сюда никогда не приглашали: все вопросы о запретах и наказаниях Сарефа решались в пределах комнаты мальчика. Каким бы бесчувственным пнём не был Адейро, в одном ему нельзя было не отдать должное: он никогда никого не распекал публично. Кто бы что ни натворил, кто бы в чём ни провинился — все вопросы всегда решались за закрытыми дверями, и даже проклятая Джайна последние несколько лет была лишена возможности совать нос в дела Сарефа.

Кабинет главы не отличался большой роскошью. Письменный стол из тёмного дуба, на котором лежали бумаги. Причём изредка бумаги вспыхивали и исчезали, а на их месте появлялись новые. Так же перед его столом было два стула для посетителей, слева — небольшой уютный диванчик и шкаф для бумаг. На правой стене единственным украшением была полка со стеклянной статуеткой. Однако, едва Сареф на неё посмотрел, как перед ним вспыхнуло Системной сообщение:

Сердце хранителя клана Джеминид.

— Это, получается, любой может проникнуть сюда и похитить сердце Хранителя нашего клана? — спросил Сареф главу. Адейро, оторвавшись от бумаг, непонимающе посмотрел сначала на Сарефа, потом на статуетку. После чего усмехнулся и сказал:

— Я всё время забываю, какой ты уже стал умный. Нет, это стоит здесь потому, что так пожелала Система, а не потому, что кто-то из наших предков нашёл и принёс сюда эту статуетку. И если у какого-то идиота хватит глупости прикоснуться к этой вещи, это будет последняя глупость в его жизни.

— И даже вы не можете? — уточнил Сареф.

— Слишком много вопросов, — сухо обрубил Адейро, — я тебя сюда не болтать позвал.

— А зачем тогда вы меня позвали? — спросил Сареф, — отругать за что-нибудь, чего я ещё не делал?

— Не дерзи мне, мальчик, — пригрозил Адейро, — сейчас тебе, конечно, кажется, что все вокруг плохие, а ты весь такой бедный, несчастный и недопонятый, но когда ты вырастешь, то поймёшь, что ни одно из своих наказаний ты не получил просто так.

— Но ты меня снова отвлёк, — поспешно продолжил Адейро, не дав Сарефу вставить слова, ибо понимал, что тому жаловаться — как с горы катиться, — мы с твоими родителями подумали… и я решил, что тебе пора сменить обстановку. Сейчас весна, скоро будет лето, и тебе там наверняка понравится.

— Куда я еду? — тут же спросил Сареф.

— В клан Андерраст, — ответил Адейро.

— Андерраст, — тихо переспросил Сареф, не веря своему счастью, — это значит, что…

— Да, ты всё понял верно, — кивнул глава клана Джеминид, — там ты, наконец, ненадолго позабудешь о своём… несовершенстве.

— Я… это… спасибо, глава Адейро, — Сареф вскочил на ноги и подбежал к дяде, — я… я…

— Благодарить будешь не только меня, но и Виктора Уайтхолла, — сказал Адейро, мягко, но непреклонно отстраняя Сарефа, — дипломатическая связь с этим кланом есть только у него. Вот на следующем клановом собрании подойдёшь к нему и лично поблагодаришь. Понял меня?

— Да, да, дядя Адейро, — восторженно сказал Сареф, — я понял, я всё понял, я обязательно ему это передам.

— В таком случае — не вижу смысла тянуть. Я уже связался с ними, и они готовы тебя принять. Так что — ступай собираться. Авелин поедет с тобой и проследит, чтобы всё было в порядке.

* * *

— Да, мой мальчик, это они правильно сделали, что устроили такую поездку, — задумчиво сказала Авелин, когда они с Сарефом в экипаже ехали по землям клана Джеминид. Собственно, этот клан имел точечную границу с кланом Андерраст, и именно туда они и направлялись. Конечно, из уроков географии Сареф помнил, что была туда и прямая дорога, но тогда им бы дважды пришлось пересекать земли клана Сэйна, что означало необходимость заплатить пошлину за пересечение границы. И хотя с кланом Сэйна у Джеминид были вполне нейтральные отношения (как знал из истории Сареф, кланы, имевшие между собой обширные сухопутные границы, очень редко осмеливались начинать военные конфликты), дядя Адейро очень не любил лишних расходов. Ибо зачем платить, когда можно не платить? Даже если это выльется в необходимость лишние два дня ехать в экипаже.

Но Сареф не жаловался. Впервые вырвавшись из кланового поместья, он ощущал такой сладкий и долгожданный запах свободы, что ничто не могло омрачить его радость. Даже если бы ему пришлось проехать земли остальных двадцати пяти кланов прежде, чем он доедет в клан Андерраст.

Поездка была достаточно однообразной, но Сарефа сейчас ничто не могло огорчить. Пользуясь своим Интеллектом со значением выше десяти, он извлёк из Системы карту, по которой внимательно изучал, сколько им ещё ехать. За два дня они сделали две остановки на постоялых дворах, где ужинали, проводили ночь, завтракали и потом ехали дальше.

И эти постоялые дворы произвели на Сарефа неизгладимое впечатление. Он тут же вспомнил, как нянюшка Мимси когда-то давно ему говорила: таверны и постоялые дворы — это вены и артерии нашей страны, в которых всегда кипит жизнь. Сареф, уже начинавший изучать биологию, сейчас понимал, что венами и артериями было бы разумно назвать дороги, а таверны и постоялые дворы скорее стоило бы назвать нервными узлами. Но в том, что здесь всегда кипит жизнь, Мимси не обманула. По вечерам люди здесь всегда смеялись и веселились, официантки с усталыми глазами сновали между клиентами и улыбались им, каждые несколько минут был слышен звук откупориваемой бутылки.

К сожалению, Авелин не одобряла всего этого, по её словам, безобразия. Каждый раз она заказывала ужин и завтрак в снятую комнату, и цепко следила, чтобы Сареф всегда находился в поле её зрения. А мальчику так хотелось лишний раз посмотреть на этих людей. Да и нелюди среди них тоже встречались. В первый раз он увидел двух гномов в богатых одеждах, которые явно отмечали выгодную сделку. Во второй раз оказалось, что охранником в таверне работал орк. Авелин была этим неприятно удивлена, и остались они в этой таверне только потому, что и так задержались в пути на целый час, и искать другую таверну уже просто не было времени.

А наутро Сареф впервые увидел стревлога, представителя расы разумных рептилий, о которых он до того только читал. Когда они с Авелин покидали таверну, мальчик уставился на ящера. На удивление, его коричневая одежда почти не отличалась от той, что носило большинство увиденных им мужчин. А двойной шрам под левым глазом придавал ему грозности. Стревлог же, как ему показалось, дружелюбно на него посмотрел и даже чуть улыбнулся, но Авелин, казалось, только сейчас увидев, куда Сареф так пристально смотрит, громко выдохнула и, схватив мальчика за руку с такой силой, что стало больно, потащила его к экипажу.

— Нянюшка Авелин, а почему вы так испугались? — спросил Сареф, когда таверна осталась далеко позади.

— Ты что, мальчик, с ума сошёл? — выдохнула Авелин, — это же стревлог! Хитрее и коварнее их во всём мире не сыщешь. От них надо держаться подальше!

— Но… но мы ведь находились в пределах таверны, — разумно возразил Сареф, — вряд ли он осмелился бы причинить вред женщине и маленькому мальчику на территории синей категории безопасности.

Авелин с неудовольствием посмотрела на мальчика. Это был едва ли не первый раз за шесть лет, когда тот решился с ней спорить. И, что самое главное, возражение-то было по существу. Ей было совершенно нечего бояться, а она испугалась, как и тогда, двадцать четыре года назад…

— Значит так, молодой человек, — сурово сказала Авелин, — у меня есть право от главы Адейро немедленно вернуться назад, если ты вдруг начнёшь скверно себя вести. И я обязательно воспользуюсь этим правом, если ты продолжишь умничать. Тебе всё понятно?

Угроза возымела действие. Мальчишка поспешно извинился и уставился в окно, больше не докучая ей своим голосом. Но легче Авелин не стало. Ничего, она не будет об этом думать. Она будет думать о том, как всё стало хорошо, когда она прибыла в клан Джеминид, и как Хельга Джеминид, жена бывшего главы и мать Адейро, приютила её, сопливую девчонку, успокоила её и дала ей работу. И она всю жизнь служила клану Джеминид, и это были самые лучшие годы всей её жизни…

* * *

— Подъём, господа, — крикнул им кучер, — приближаемся к четвертухе.

— Что за четвертуха? — сонно спросил Сареф. Последние сутки они не останавливались в тавернах, так как их банально не было по пути. Трактирщики, несмотря на синюю категорию безопасности от Системы, редко отваживались строить свои заведения вблизи от границ.

— Это точка, где пересекаются границы четырёх кланов, — так же сонно ответила Авелин, — вставай, сейчас будет досмотр. Так всегда бывает при пересечении границы.

Когда они затормозили и вышли из экипажа, то Сареф увидел перекрестье двух дорог. И между каждой дорогой было по едва заметной мерцающей линии.

— Тебе не кажется, — Авелин проследила взгляд мальчика, — если ты что-то там видишь, то это границы земель других кланов. Их видят только пограничники и жители Системы с высоким Интеллектом. Ты, однако, молодец. Я и не знала, что ты уже так прокачал свой…

— Добрый день, мэм, — раздался вежливый, чуть шипящий голос сзади. Повернувшись, они увидели спешившегося кучера, около которого стоял пограничник. Вот только пограничник был… стревлогом. Авелин так и застыла статуей.

— Могу ли я узнать цель вашего прибытия, мэм, — так же вежливо спросил пограничник, на синей куртке которого был вышит герб клана Джеминид: коричневая сова на жёлтом фоне. Авелин же смотрела на него так, словно вот-вот упадёт в обморок.

— Мы едем погостить, — сказал Сареф спустя ещё двадцать секунд неловкого молчания, поняв, что Авелин не выдавит из себя ни слова.

— Куда? — так же радушно осведомился стревлог.

— В клан Андерраст, — ответил мальчик.

— Понятно. Краш! — он обернулся и крикнул куда-то себе за спину, — иди сюда!

Сареф осторожно заглянул ему за спину. Возле каждой дороги стояло по небольшому домику. Но рядом с одним домиком был устроен навес, под которым стояли стол и четыре стула. За тремя другими стульями сидели ещё три стревлога и играли в карты. Во время окрика пограничника один из ящеров поднялся и направился к ним. Подойдя, он вежливо спросил:

— Да, Хако, зачем звал?

— Засвидетельствуй. Гости едут из клана Джеминид в клан Андерраст, — сказал пограничник.

— Гости в клан Андерраст, — второй стревлог поднял руку, вызывая системное окно. На его рукаве Сареф заметил нашивку клана Андерраст: зелёную семиконечную звезду на сером фоне, — основания?

— Разрешение друга клана Андерраст Виктора Уайтхолла, который так же является другом клана Джеминид, — слабым голосом выдавила Авелин, сумев хоть как-то взять себя в руки. Хотя вид у неё был такой, словно она готовилась упасть в обморок.

— Разрешение Уайтхолла, — монотонно повторял стражник, разглядывая информацию, выданную Системой, — да, есть такое. Вы, молодой человек, вероятно, Сареф? А вы его сопровождающая Авелин?

— Да, сэр, всё так, — кивнул мальчик.

— В таком случае, подождите минутку, — сказал пограничник клана Андерраст. Он направился в домик на своей границе. Через несколько секунд стревлог вышел оттуда, держа что-то в руке.

— Дайте мне руку, молодой человек, — сказал он. Сареф подчинился. Ящер осторожно взял за руку мальчика — Авелин при этом едва не заплакала — осторожно оттянул рукав и надел ему на запястье верёвочный браслет. Кожа у ящера была прохладной и упругой, очень приятной на ощупь.

— А зачем это? — удивлённо спросил Сареф.

— Это — личная просьба Виктора Уайтхолла, — сказал пограничник Краш, — с этим браслетом наше клановое благословление будет действовать для вас на третьем уровне.

— А… ага… спасибо, — пробормотал Сареф.

— Не забудьте вернуть его, когда будете возвращаться обратно, — равнодушно сказал пограничник, — оставлять себе на память бесполезно, за границами клана Андерраст он потеряет свою силу. Вы можете проезжать, желаем вам приятно провести время на территории нашего клана.

После этих слов стревлог отвернулся и направился за стол под навесом. Авелин, казалось, ждавшая этих слов больше, чем чего-либо ещё, тотчас схватила Сарефа за руку и волоком затащила его в экипаж. Он даже не успел попрощаться с пограничником своего клана. Через несколько секунд карета тронулась.

— Благослови Система Виктора Уайтхолла, — тихо простонала Авелин, — что это была его личная просьба. Если бы нас стали обыскивать, я бы сошла с ума! Стревлоги! Стревлоги на службе кланов! Я, наверное, вижу конец света…

Сарефу такое показалось ужасно несправедливым. Они им не сделали ничего плохого. За что было так грубо о них отзываться? Но он помнил, как она отреагировала на то, что он думает. Но всё же не смог удержаться от своих комментариев.

— А вот прабабушка Хельга, — осторожно сказал Сареф, — всегда говорила, что тот, кто хочет служить клану Джеминид, должен служить клану Джеминид, даже если у него кожа другого цвета, клыки или когти…

— Ещё одно слово! — взревела Авелин, уже, казалось, бывшая на грани нервного срыва, — и мы едем назад!

— Да, конечно, — Сареф, уже привыкший к тому, что на него всё время орут, противно захихикал, — снова проедем мимо пограничников. Уверен, дяденьки ящеры с удовольствием с нами пообщаются.

Следующие несколько секунд ничего не происходило. Сареф был уверен, что Авелин его сейчас ударит. Но вместо этого она горько разрыдалась, спрятав лицо в ладонях. Сареф опешил. Ему нравилось доводить до слёз Джайну, ибо она была главной причиной того, что заставляло его плакать в детстве. Ему нравилось доводить до белого каления Адейро, бесчувственность которого к собственным членам клана была достойна легенд. Но Авелин… она за всю жизнь не сделала ему ничего плохого. И сейчас, наблюдая за тем, как она рыдает, он впервые в жизни почувствовал что-то… как будто что-то не так. Он так редко испытывал это чувство, что даже не смог сразу его опознать. А потом вспомнил. Ему было жаль Авелин. Так же, как ему когда-то было жалко Мимси, которую из-за него выгнали из клана, так же ему было жаль Авелин.

— Нянюшка Авелин, — Сареф внезапно показался себе ужасно неуклюжим, — я не хотел… извините…

— Не надо, мальчик, — всхлипывая, ответила Авелин, — ты не… пожалуйста, не надо… просто ничего не говори… и я сама…

Сареф послушно замолчал. Впервые в жизни на него не накричали, его не отругали — его вежливо попросили. Это чувство было таким новым и странным, что мальчик поражался. Вот так и должно быть всегда. Надо просто вежливо попросить — и тогда все будут довольны, и никому не надо будет ругаться.

Внезапно мальчик обратил внимание, что обзор над его глазами начинает мерцать красным. Это означало, что появилось много Системных сообщений:

Добро пожаловать! Вы находитесь на территории клана Андерраст. Ваша Сила повышена на 0,7.

Вы получили Браслет Гостя. Повышение силы увеличено до 2,5.

Вы покинули территорию клана Джеминид. Благословление клана понижено до первого уровня: вас на 25 % труднее ослепить, ночью вы видите на 25 % дальше.

Вы покинули территорию клана Джеминид. Благословление клана-союзника понижено до первого уровня: Вы игнорируете урон, если он не превышает 2 % от вашего уровня здоровья.

Сила — 2,5

Ловкость — 6

Интеллект — 10,4

Вторичные параметры:

Сила воли — 7,5

Хитрость — 8,2

Телосложение — 4,3

Запас здоровья: 143

Запас выносливости: 190

Достижения:

Любознательный — +0,5 к Интеллекту (неактивно, если Интеллект равен нулю)

Одарённый — Сила воли даёт на 20 % больше маны или выносливости.

Гадкий утёнок — +3 % устойчивости к любому типу урона.

Отчаянная борьба — +1 к Силе воли.

Сирота при живых родителях — попытки убеждения других в своей правоте облегчаются на 5 %.

Получено новое достижение: Юный путешественник. Вы посетили земли другого клана до достижения возраста 15 лет. Расход выносливости уменьшен на 5 %.

Сареф смотрел и не верил своим глазам. Его нулевой атрибут пропал! Он попытался приподнять увесистую корзинку с едой, что стояла у него под ногами… и у него это получилось! Он ощущал её приятную тяжесть и не мог поверить, что он действительно стал… нормальным. Нет, воистину, это будут его лучшие каникулы за всю жизнь. И когда будет следующий сбор кланов, он скажет дяде Виктору самые тёплые, самые благодарные слова, какие только сможет подобрать…

Глава 5

Им пришлось ехать в экипаже ещё целые сутки. Нянюшка Авелин, уже пришедшая в себя после неприятной истории на границе, терпеливо отдавала мальчику всё съестное из корзинки. Сама она при этом к еде не притрагивалась, хотя намётанный взгляд мальчика и подмечал, с каким вожделением она смотрит на корзину.

— Ты, мальчик, кушай, — с лёгкой улыбкой сказала нянька, — я взрослая, я потерплю, а вот тебе расти надо, тебе силы нужны. Ничего, к вечеру уже приедем в Аржок, там и устроимся, и отъедимся.

Сареф только грустно кивал, поглощая остатки булочек. С момента той самой истории он почувствовал какую-то странную близость к своей няньке. И это было для него непривычным чувством. Вообще Сареф отметил про себя, что ему никогда особо не нравилась Авелин. Во-первых, потому что она была вместо Мимси, которую мальчик очень любил и которую до сих пор помнил. Во-вторых, с Авелин совсем нельзя было повеселиться. Только бесконечные надо, должен, делать, учиться, опрятно выглядеть и так далее и так далее. После этого мальчик внезапно понял, что Авелин никогда не выговаривала ему за все его проделки с Джайной. Ну, это как раз понятно, она очень долго служит в замке, и она видела, как бессовестно обращалась Джайна со своим братом, пока тот был маленьким, но поскольку она служанка, то она не имеет права что-то говорить членам клана. Но так Сареф впервые для себя понял, что молчание тоже может быть очень мощным инструментом поддержки… Он чувствовал, что Авелин стала ему ближе за эти два дня. И ему не нравилось, что ей приходится голодать.

— Ах, да всё границы эти окаянные, — сказала, наверное, в десятый раз Авелин, махнув рукой в сторону правого окошка, — вон, как раз аккурат вдоль границ Сэйн едем. Не хотят строить трактирщики свои здания у самых границ. Да оно и понятно. Ежели с другой стороны границы тебе может кто-то бочонок с порохом в окно забросить — кто тут что будет строить? Оно, конечно, и главы кланов уведомления сразу получат, что границы нарушены, и разбираться приедут, да только когда ещё это случится. А то и вовсе — договорятся промеж собой, а что человек без крыши над головой и средств к существованию остался, им и дела нет…

— А как же синяя категория безопасности? — возмутился Сареф, — зачем же она тогда нужна? Почему Система не может нормально защитить трактирщиков?

— Во-первых, мальчик, прояви больше уважения к Системе. Она и без того даёт нам великое благо, вырывая из хватки смерти, если твоё время ещё не пришло. Но… эх, мадам Жизель выдрала бы меня за эти слова, но какая разница, если это правда… Так вот, мальчик, за свою жизнь я сделала один удивительный и печальный вывод одновременно. Если есть закон — значит, всегда существует и способ его обойти. А синюю категорию обойти проще простого, если умеючи. Находишь дурачка, говоришь ему, что надо, платишь денежки, а иногда даже и не платишь — и вперёд. Система, конечно, накажет того, кто посмел нарушить правила синей категории. Но люди опытные рук сами обычно не пачкают. А исполнитель… Ну даже убьёт его Система, и дальше что? Всё равно возродит обратно, пусть и с порезанными характеристиками. Есть даже люди, которые сознательно занимаются подобной грязной работой. Повидала я их на своём веку. Все, как один, на рожу страшные, некоторые легендарные монстры Севроганда покрасивее их будут. Ну да Система шельму метит, тут уж никуда не денешься.

— А так это получается, что умереть вообще нельзя? Система всё равно даст вторую жизнь? — поинтересовался Сареф.

— Увы, даже Система не всемогуща, — грустно улыбнулась Авелин, — от старости всё равно люди умирают. Система может вернуть тебе то здоровье и те силы, что у тебя оставались на момент непредвиденной смерти, но новых она тебе дать не сможет. И самоубийцы… страшный, тяжкий грех, но если человек решил свести счёты с жизнью сам, по своей воле, то возрождения для него тоже не будет. Есть ещё вроде бы легенда, что слишком часто умирать тоже нельзя. Один охотник за сокровищами пытался убить легендарного зверя, но он был слишком силён, а охотник слишком жаден до добычи, чтобы попросить помощи. В итоге он умирал, возрождался и снова спешил к раненому зверю, чтобы его добить. Однако после шестой смерти он пропал, и больше его никто не видел. Одни говорят, что Системе не хватило сил, чтобы вернуть его. Другие, что Система посчитала это самоубийством и не стала его возрождать. И об этом нужно помнить, юный Сареф. Система даёт нам великое благо, спасая наши жизни, но всегда следует помнить, что даже этот ресурс не бесконечен.

— Спасибо, нянюшка, — тихо сказал Сареф, — я запомню ваши слова.

* * *

Как Авелин и обещала, они приехали в город к вечеру. Совсем недалеко от города Сареф успел увидеть огромное озеро, то самое озеро Экс, которое по размеру больше иных морей, и величественный замок клана Андерраст, где, собственно, и жили члены знатной фамилии. Но замок Сарефа мало интересовал. Множество гостей, что ему доводилось видеть на бесконечных приёмах, были до того одинаковы, что мальчик делал вывод, что и жили они в таких же замках, богатых, огромных, холодных и совершенно пустых.

А вот город Аржок встретил их совершенно иначе. Едва экипаж пересёк городские ворота, как к ним тотчас подскочила девушка, у которой на подносе были ароматные пирожки. Кучер и Авелин сразу взяли себе по три штуки, ещё один дали Сарефу.

— Это так, голод сбить, — Авелин, при въезде в город веселевшая на глазах, улыбнулась Сарефу, — сейчас устроимся, пойдём в город — и вот там наедимся.

— К бабушке Мив пойдём? — спросил кучер через приоткрытое окошко.

— Разумеется. Как можно приехать в Аржок и не навестить бабушку Мив?

Сареф же вовсю смотрел в окно. Сейчас, когда был вечер, мимо шли мужчины и женщины. Они смеялись, разговаривали, спорили. Повсюду то и дело шныряли группы по несколько ребят. Вот они проехали мимо улицы, где был торговый ряд, и мальчик ахнул. Там было столько оружия: луки, топоры, арбалеты, щиты… ему захотелось немедленно выбежать из кареты, чтобы посмотреть и потрогать всё, что только можно было, но Авелин с коротким смешком удержала его руку.

— Терпение, мальчик мой, — мягко сказала нянька, — ты здесь до самого конца лета. Обещаю, мы побываем в каждом месте этого города, куда тебе захочется пойти.

Наконец, спустя несколько минут экипаж вырулил на очередную улицу. Здесь были большие усадебные участки, на которых буйно зеленели фруктовые деревья. На каждом участке находился небольшой домик.

— Вот. Номер двадцать девять, — сказала Авелин кучеру, — останавливайся, мы приехали.

Едва кучер остановился, как ворота участка номер двадцать девять сами открылись. Кучер, казалось, только этого и ждавший, завернул экипаж внутрь дворика.

— Вы заставили меня ждать. Мне сообщили, что ваш экипаж прибудет в восемь, — сказал чей-то надменный голос, едва Авелин открыла дверь и вышла из экипажа. Вылезший за ней Сареф увидел высокого мужчину в серебряно-зелёной ливрее. На его голове были высокие залысины, а остатки белых волос собраны в полукруг на макушке. В итоге мужчина со стороны был очень похож на одуванчик, на который кто-то один раз дунул.

— Приношу извинения, — Авелин сделала грациозный реверанс, — нас задержали на границе.

— Вы прибыли по приглашению самого Виктора Уайтхолла, и вас задержали на границе? — сурово переспросил, как догадался Сареф, дворецкий, — я уточню этот вопрос. Недопустимо, чтобы наших почётных гостей так долго терзали на границах. Я надеюсь, они хотя бы вам выдали Браслет Гостя, молодой человек? — обратился он к Сарефу.

— Да, сэр, — кивнул тот, показывая верёвочный браслет. Одновременно он бросил осуждающий взгляд на Авелин. Ему не понравилось, что она зря наговорила на пограничников, хотя те проверяли их, самое большее, десять минут. Но ему очень не хотелось ссориться с Авелин сейчас, когда он только начал проникаться к ней симпатией. Поэтому Сареф промолчал.

— Хотя бы здесь не напортачили, — пробормотал тем временем дворецкий, — ладно. Адия, — громко позвал он. Со стороны домика к ним подошла девушка в костюме горничной той же расцветки, что и костюм дворецкого: серебристо-зелёной.

— Познакомьтесь. Это Адия, ваша помощница. Она будет готовить для вас завтрак и обед, а так же будет следить, чтобы в домике было чисто. Вы можете просить её сопровождать вас за покупками в город, но прошу помнить, что рабочий день у неё заканчивается в три часа пополудни. На этом всё, желаю вам приятно провести время в нашем городе, — рассеянно говорил заученные фразы дворецкий; Сарефу казалось, что мыслями он уже был в другом месте, — возможно, господин Кирран захочет вас повидать и пришлёт приглашение.

— Большое спасибо, господин Алуди, — снова чуть поклонилась ему Авелин. Это было странно, Сареф не припоминал, чтобы дворецкий представлялся. Тем временем Авелин уже повернулась к Адии, которая стояла, скромно уставившись в пол и держа руки перед собой, — дорогая Адия, я так рада с вами познакомиться! Уверена, что мы с вами подружимся.

Адия приветливо ей улыбнулась, потом посмотрела на мальчика и его тоже одарила улыбкой. Мальчик остался глух к этим знакам внимания: он прекрасно знал, что и Аола, и Джайна могут улыбаться с истинно ангельским выражением лица, и способность женщины растягивать губы в улыбке для него ещё ничего не значила. Но всё же он заставил себя улыбнуться в ответ и поспешил к домику. Кучер уже устроил лошадь в небольшой пристройке около домика и теперь переносил коробки с вещами.

Уже зайдя в домик, Сареф сразу выбрал себе комнату. Она находилась дальше всех, в ней было целых два окна и столик со стульями. В шкафу были книги. Сареф был уверен, что его ждёт лучшее время, какое только было в его жизни. Только, наверное… это будет завтра. Три дня непрерывной езды в экипаже, даже по достаточно ровным клановым магистральным дорогам всё равно изрядно его утомили. Есть ему не хотелось: всего один сытный пирожок с мясом и сыром надёжно перебил голод. Сейчас ему хотелось только спать, а завтра… а завтра он узнаёт всё и побывает везде, где только захочет…

* * *

Сареф вынужден был признать, что сейчас началось самое лучшее, самое весёлое время в его жизни. По утрам их кормила вкусностями Адия, после чего он с Авелин отправлялся в город. И чего там только не было. Улицы с рынками, на которых можно было купить, наверное, всё, что угодно, фонтаны, парки, где росли деревья и где гулял, наверное, весь город. По выходным дням в Аржке открывалась ярмарка, и там было всё, что может пожелать мальчишка одиннадцати лет от роду: балаганы, карусели, выступления трюкачей, палатки, где разряженные гадалки предсказывали будущее.

Стоило при этом отдать должное Авелин: она всегда ходила туда, куда захочется мальчику, безмолвно поощряя его любопытство, которое тот, наверное, единственный раз в жизни получил возможность полноценно утолить. Они возвращались в домик на обед, потом у них был тихий час, затем они снова шли гулять в город. Вечером они выбирали место, где поужинать, после чего возвращались обратно.

На третий день пребывания они заглянули в таверну к той самой бабушке Мив, о которой Авелин и кучер упоминали по приезду в город. Её таверна была расположена в незаметном на первый взгляд проулке, а чтобы попасть в неё, нужно было углядеть ещё более неприметную дверь. Поначалу Сареф удивился: как же посетители тогда приходят в таверну бабушки Мив? Ведь если не знать, где её таверна, то ты её в жизни не отыщешь. Когда же он задал этот вопрос Авелин, она с улыбкой пояснила:

— А сюда и не приходит кто попало. Сюда приходят только те люди, которых бабушка Мив рада видеть. Большие шумные таверны, стоящие на главных улицах, собирают больше посетителей и приносят больше дохода, это правда. Но бабушка Мив уже давно не гонится за богатствами. Ей куда важнее приятные люди и уютная атмосфера. И она всё это получает.

Авелин была совершенно права. Помещение было не очень большим, наверное, десять столиков на сорок человек. Но обстановка… окна были занавешены зелёными бархатными шторами, по стенам висели коврики, такие же зелёные, с разными узорами. Жёлтый магический светильник давал ровно столько света, сколько нужно, чтобы было приятно глазу. Сареф был просто поражён. Дело в том, что новая комната Джайны тоже была отделана в зелёном цвете. Сареф знал это, так как регулярно наведывался в комнату сестрицы и подкладывал ей в кровать какую-нибудь гадость, чтобы она тоже не забывала, как сильно он её любит. И разница была ошеломительна. Когда он заходил в комнату Джайны, ему казалось, что он находится в склепе. Здесь же было ощущение, что он на вечерней лесной лужайке.

Посетителей почти не было. Зато рядом со стойкой, где делались заказы, стояло кресло-качалка, в котором старушка что-то вязала, изредка бросая полный любви взгляд в зал. Сареф догадался, что это и есть бабушка Мив.

— Авелин, дорогая, — старушка, подняв голову, расцвела в улыбке, — уж три года тебя не видела. Как я рада, что ты всё же смогла меня навестить. А этот молодой человек…

Старушка окинула взглядом Сарефа. И тот на мгновение ощутил странное и не очень приятное чувство, как будто ему кто-то бегло ощупал голову.

— Вай, — всплеснула руками старушка, удержав, однако, в них вышивку, — какой умный молодой человек. Уже и чувствует, когда о нём что-то узнать пытаются, уже прям и неприятно ему. Шустрый мальчик, шустрый… О, святая Система…

Старушка внезапно перестала улыбаться. Потом достала из складок платья очки и водрузила их себе на нос.

— Неужели… Мальчик, ты сын Аолы и Месса?

Как всегда, при упоминании родителей в Сарефе вспыхнула злость, но сейчас он очень быстро её подавил. Он находится в самом лучшем месте и проводит время самым лучшим образом. А что до этого… Аола и Месс его родители, это биологический факт, с которым ничего нельзя поделать. Но скорее небо обрушится на землю, чем он обратится к ним мама или папа.

— Да, мадам, — сдержанно ответил он.

— Ого, да мне польстили, — хихикнула старушка, кокетливо махнув своей вышивкой и как-то странно быстро сливая тему про родителей мальчика, — раз уж я мадам, то, может, меня кто и на свидание ещё позовёт. Ладно, мальчик, присаживайся, где тебе захочется, тебе сейчас принесут покушать. А ты, Авелин, иди ко мне, да расскажи, как у тебя дела.

Сареф вынужден был отдать должное: накормили его здесь просто отменно. Такого вкусного жаркого, такого чудесного слоёного пирога он ещё не пробовал нигде. Под конец ему даже захотелось остаться здесь на ночь. Так было тихо, уютно, хорошо… ему ещё нигде и никогда не было так хорошо. А домой, в клан можно не возвращаться аж до самого конца лета…

Когда Авелин вела полусонного мальчика домой, тот всё же сумел вспомнить приветствие бабушки Мив. И он спросил:

— Нянюшка Авелин, а почему бабушка Мив спросила меня про родителей?

Авелин нахмурилась. Отвечать на этот вопрос ей явно не хотелось, однако всю жизнь та придерживалась порядка, что раз уж кто-то задал вопрос, значит, готов получить на него ответ.

— Потому что её сестра, Нина, происходит из клана Гайранос. И Нина — мать твоего отца.

От этой информации с Сарефа мгновенно спала сонливость.

— Значит, она моя двоюродная бабушка?

— Да. Она не взяла с нас за еду ни монетки, хотя я желала заплатить. Подозреваю, что именно поэтому.

— А… а как же она оказалась тут? Она же жила в клане. Она была богата и обеспечена. Как она оказалась тут?

Авелин нахмурилась ещё сильнее и молчала целую минуту. Но потом всё же сказала:

— Я отвечу тебе на этот вопрос, если ты дашь слово, что этот разговор останется между нами.

— Я даю слово, нянюшка Авелин, я никому ничего не расскажу, — пообещал Сареф.

— Потому что она ушла из клана Гайранос.

— Ушла? То есть из клана можно уйти? — не поверил своим ушам Сареф. Разрозненные факты внезапно начали складываться в единую картину. Постоянное нудение Адейро о том, что Сареф должен гордиться тем, что он член клана Джеминид, что он должен быть благодарным, что родился в благородной и состоятельной семье…

— Да, можно. Если член выплатит клану долг за своё взросление, то начиная с возраста Полуторного Совершеннолетия он может покинуть клан.

— А что такое долг за взросление? — спросил Сареф.

— Я точно не знаю всей процедуры, — сказала Авелин, продолжая вести Сарефа за руку, — вроде как член клана должен изъявить главе своё желание уйти. После этого идёт совместное обращение к Системе, которая выставляет члену клана его долг. Всей формулы не знаю, она, говорят, очень большая и состоит из нескольких частей. Вроде бы расходы до первых пяти лет не учитываются полностью, расходы с пяти до десяти лет режутся в десять раз, расходы с десяти до пятнадцати в три раза, и расходы до двадцати лет нужно возместить в полном объёме.

— Ага. То есть, допустим, на ребёнка в год тратится 30 золотых, и ему исполнилось двадцать лет. Получается, клан на него потратил 600 золотых. Первые 150 золотых сгорают, вторые 150 режутся на 10 и становится 15, третьи делятся на 3 и получается 50, четвёртые 150 остаются полностью. Итого 0+15+50+150 выходит член клана должен возместить 215 золотых за своё взросление?

— Всё правильно, юный математик, — фыркнула Авелин, — а теперь пошли, давай, я сейчас сама от стряпни бабушки Мив как упаду, да как усну мёртвым сном…

Глава 6

На следующий день Сареф и Авелин отправились на ярмарку. Причём на этой ярмарке они ещё не бывали, так как та была в другом конце Аржка. Но Сарефу так нравился этот шумный, живой город, что он был готов гулять по нему часами, лишь бы исходить его весь и разведать каждый уголок. А здесь… невероятно, но сегодня на ярмарку даже прибыло несколько оружейных палаток. Сареф с восторгом рассматривал оружие, в котором он пока совершенно ничего не понимал, но которое уже производило на него огромное впечатление.

— Сареф, пошли лучше на карусели, — интерес мальчика к оружию явно не пришёлся няньке по душе, — пока народу немного, везде успеешь. А как дневная норма кончится — тогда можно будет сколько угодно ходить да любоваться.

Сареф хихикнул. Дневной нормой была та сумма денег, которую Авелин считала допустимым потратить на сегодняшний день. Когда деньги кончались, она говорила Сарефу: “Норма вышла”, и это означало, что на сегодня покупок больше не будет.

Сегодня Сареф успел покататься на каждой карусели. Ведь сегодня, как сказала ему Авелин, закончились занятия в школах у младших учеников, и в честь этого именно сегодня цены на все аттракционы дешевле.

— А почему так? — удивился Сареф, — если бы я знал, что сегодня придёт особенно много желающих покататься, я бы, наоборот, цены поднял бы.

— Вот потому, мальчик мой, и не спеши ругать Великую Систему, даже если тебе порой будет казаться, что что-то в ней неидеально. Идеального в мире не бывает ничего, — назидательно сказала Авелин.

— Так а если хозяин карусели всё-таки поднимет цены? — спросил Сареф.

— Ну, во-первых, почти все желающие покататься уйдут на другие карусели. Во-вторых, у хозяина упадёт репутация. А дом-то у него тоже в городе находится. А люди с низкой репутацией часто имеют обыкновение обнаруживать, что им или камень в окно кинули и стекло разбили, или дверь измазали го… чем-то не очень приятным. Кому оно надо? Никому не надо. Так что никто с Системой предпочитает и не связываться.

После каруселей Сареф внезапно испытал желание посетить палатку гадалки.

— Ну, коли тебе так хочется, — покладисто сказала Авелин, — зайди. Только сразу тебе говорю: не особо верь тому, что услышишь. Они здесь в первую очередь для того, чтобы людей развлекать и деньги зарабатывать. Так что чем больше денег дашь — тем более красивую сказку тебе расскажут.

Вооружённый этим наставлением и серебряной монетой в руке, Сареф вошёл в синюю палатку. Там сидела почтенного вида темноволосая дама, перед которой на красной блестящей подставке стоял мерцающий хрустальный шар. Увидев посетителя, дама улыбнулась и сказала:

— Заходи, мальчик, заходи. Всю судьбу тебе, как на ладони, поведаю. Хочешь?

— Да, госпожа провидица, хочу, — ответил Сареф, присаживаясь на стульчик для посетителей и выкладывая серебряную монету. Несколько секунд дама смотрела на монету оценивающим взглядом. Ей явно хотелось получить больше, но и серебряная монета — это тоже было немало. В конце концов она кивнула, и монета, прикрытая длинным рукавом самое большее на мгновение, пропала со стола.

— Обычно Яска берёт больше за свои услуги, — степенно кивнула она, — но так и быть, раз ты, мальчик, вместо того, чтобы потратить эту монету на карусели, пришёл сюда… И раз ты так вежливо обратился к Яске и сделал ей приятно… то и Яска сделает для тебя исключение. Давай руку.

Сареф покорно протянул гадалке руку. Та взяла его ладонь в свою, и в этот момент хрустальный шар засветился немного ярче.

— Сирота, да, мальчик? — с сочувствием спросила гадалка, — линия жизни поначалу рваная, слабенькая… матери не знаешь, отца не знаешь, с чужими людьми растёшь, нет любви от чужих людей, чужие всегда чужие…

Мальчик гулко сглотнул. Настолько точное попадание… гадалка так чутко передала все те ощущения, которые он испытывал, проживая в клане Джеминид.

— Ладно, ладно, — гадалка, испытующе поглядывая на мальчика, ласково сказала, — не будем, не будем о плохом. Яска знает, Яска хорошо знает, как тяжело жить с чужими, без любви. Сейчас найдём что-нибудь хорошее. Вот, смотри, — длинный ноготь, выкрашенный в красный цвет, снова прошёлся по ладони мальчика, — дальше у тебя линия жизни выравнивается. Будут возможности проявить себя, заняться любимым делом… Друзья будут, приключения будут. Линия ума у тебя, мальчик, замечательная, но вот посмотри на этот волнистый узор вокруг. Что у тебя на уме — сразу к языку не пускай, старайся придержать язык. Не придержишь язык — погубить себя можешь, все близкие отвернутся, совсем один останешься.

— А… про любовь там есть что-нибудь? — спросил Сареф, уже совсем забывший про наставления Авелин. Он был искренне уверен, что это настоящая гадалка, из тех, что действительно имеет силы и может видеть.

— Прости мальчик, — гадалка покачала головой, — на любовь гадают, когда исполняется хотя бы 15 лет. Пока вижу только, что сердце у тебя непростое, нелегко будет той, кто решит связать с тобой судьбу.

— И это всё? — разочарованно спросил Сареф.

— К сожалению, всё, — развела руками гадалка, — впрочем, есть один способ узнать больше. Но предупреждаю: будет немного больно. Хочешь

— Да, госпожа провидица, хочу. Я потерплю, — кивнул Сареф со всей серьёзностью.

— Ишь ты, какой, — усмехнулась гадалка, — за такое я уже пять серебряных монет беру. Но откуда ж я знала, что ты боли не боишься. Ладно, никто меня за язык не тянул, сама предложила… дай руку и сиди смирно.

Сареф снова протянул ладонь. Гадалка взяла в одну руку ладонь мальчика, в другую — свечу и три раза капнула ему на ладонь воском. Сначала ладонь колола боль, но очень быстро проходила. Затем гадалка аккуратно забрала с ладони мальчика восковые капли и по одной стала бросать их в чашу.

— Дорога жизни твоя длинная и извилистая, мальчик, — выдохнула гадалка, — слабые у тебя родовые корни, нету их почти что. Не быть тебе счастливым там, где ты живёшь, куда бы ты ни ушёл — всяко счастливее будешь.

Вторая капля воска упала в воду.

— Скрыты в тебе, мальчик, огромные силы. Чем сильнее пружина натягивается, тем сильнее она выстрелит, когда придёт её время. Твоя пружина возможностей натянута до предела, мальчик, и когда придёт твоё время — ты не пожалеешь о том, что тебе пришлось ждать.

Третья капля воска падает в воду.

— Надо же, — удивилась гадалка, — быть тебе, мальчик, желанным женихом во многих знатных домах. Много девушек на тебя глаз положат, много кто захочет привязать тебя к себе. Бойся чужих сетей, счастье в руки само не приходит, за счастье бороться надо.

Сказав это, гадалка выдохнула:

— Ладно, мальчик, достаточно я тебе сказала. Ступай. И мне отдохнуть надо — много я на тебя сил потратила.

— Спасибо, тётушка Яска, — сказал Сареф, поднимаясь.

— Топай, давай, — ворчливо сказала гадалка, поднимаясь на ноги и доставая из-под столика табличку с надписью “Перерыв”, - ишь, шустрый какой, уже и тётушка я…

* * *

Выйдя из палатки, Сареф направился к Авелин, которая поедала шоколадное мороженое.

— Ну, и как? — усмехнулась нянька, — всё узнал, что хотел?

— Да, нянюшка, — кивнул Сареф, — и мне кажется, что она… ну, что она на самом деле кое-что умеет.

— Да все они кое-что умеют, — хмыкнула Авелин, протягивая Сарефу его порцию лакомства, — Система же ведь их провидческий дар питает. Поэтому то, что было, они всегда могут в общих чертах рассказать. А потом клиент уши развесит и уже во всё, что угодно поверит. Говорила же, не принимай близко к сердцу. Развлёкся — и хорошо.

Они гуляли ещё целый час. И когда Сареф последний раз заходил на карусели, которые в этот раз были парными, рядом с ним на соседнюю лошадку села девочка с чёрными волосами. Украдкой Сареф на неё посмотрел и залюбовался. Девочка была хороша тем, что не имела ничего общего с Джайной. У кузины был вздёрнутый курносый нос, прыщавая рожа, наглые зелёные глаза и рыжие волосы с противным жирным блеском. Девочка же имела гладкие чёрные волосы, маленький, почти миниатюрный аккуратный носик и синие глаза. Внезапно Сареф понял, что девочка тоже на него смотрит. Он поспешно отвернулся, и услышал, что она захихикала.

— Ты тоже ничего, — донеслось до Сарефа, — меня зовут Яника. А тебя?

— Сареф, — выдавил мальчик, удивлённый тем, что девочка пожелала с ним разговаривать. С другой стороны, она же совсем не похожа на Джайну. Значит, наверное, и дразнить его она тоже не будет.

— А ты откуда здесь? Я не припоминаю, чтобы видела тебя раньше.

— А я сюда в гости приехал, — нашёлся Сареф.

— Откуда же? — поинтересовалась Яника.

— Из клана Джеминид, — сказал мальчик, и тут же прикусил себе язык.

— А зачем же было пересекать границу? — поинтересовалась Яника, — обычно не любят пересекать границу, если только не период Системных Состязаний, конечно.

— У меня здесь… тётка по делам приехала… навестить двоюродную бабушку, — причудливо сочетая правду с враньём, начал объяснять Сареф, — вот и меня взяла с собой.

— А где твои родители? — поинтересовалась Яника.

— Они далеко… и они очень заняты, — нехотя сказал Сареф.

— Но ты хотя бы иногда их видишь? — спросила Яника.

— Иногда. Очень редко, — сказал Сареф, втайне очень довольный своими ответами. Он не сказал ни слова неправды — и при этом скрыл самое главное.

— Повезло тебе. А я вот своих родителей совсем не помню, — грустно сказала Яника, поправляя развевающиеся на ветру волосы, — когда я была маленькой, маму и папу увели. Мне потом тётка рассказала, что кланы Айспик и Домино начали военное столкновение, но Система почти сразу его прекратила, объявив виноватым клан Домино. И тот должен был отправить служить в клан Айспик сорок мужчин и сорок женщин. Но клан Домино не хотел платить только своими жителями, и поэтому запросил помощи у остальных приозёрных кланов. Кланы Сэйна, Эксайл и Андерраст тоже отдали в услужение клану Айспик по 10 мужчин и 10 женщин. Среди них были и мои родители…

— Мне… очень жаль, что так вышло, — выдавил Сареф. Как раз в этот момент карусели остановились, и они слезли со своих лошадок.

— Да, — грустно сказала девочка, — хорошо хоть, в клане Айспик добрые господа. Они разрешают писать домой письма. Мама с папой мне каждые полгода пишут. Но всё равно… эти противные кланы… решают свои проблемы за счёт обычных людей… ненавижу их! — выпалила девочка. Сареф задумался. С одной стороны, он тоже родом из клана. Но, с другой — он терпеть не может свой клан, и это их объединяет… Нет, наверное, лучше пока ничего не говорить. Ведь всё так хорошо начинается… А про это он ей как-нибудь потом расскажет.

— Эй, Сареф, что это за милая барышня около тебя нарисовалась? — с усмешкой спросила Авелин, дожидающаяся своего воспитанника около каруселей.

— Это Яника, — сказал Сареф, — Яника, а это Авелин, моя няня и тётушка.

— Как мило, — Авелин удивлённо подняла брови, когда Сареф назвал её тётушкой, но потом, видимо, о чём-то догадалась и решила подыграть, — а ты откуда будешь, милое дитя?

— Меня тоже воспитывает тётушка, — ответила Яника, — она — хозяйка аптечной лавки.

— Достойная профессия, — кивнула Авелин, — людей врачевать — особый труд, тут дар Системы нужен…

Сареф их не слушал. Они снова проходили мимо оружейных прилавков, и внимание Сарефа привлёк один небольшой арбалет. Сделанный из неизвестного светлого дерева и украшенный синими руническими узорами, по сравнению с остальными самострелами этот выглядел почти что игрушечным. Он лежал на самом краю прилавка, из-за своих размеров такой невзрачный, что на него, и в самом деле, никто не смотрел.

— Добрый господин, сколько стоит эта вещь? — спросил мальчик.

— Сареф, — строго одёрнула его Авелин, — на сегодня наша норма вышла! И мы не будем покупать оружие, даже и не проси!

— А даже если бы и не вышла, мальчик, — сурово поддакнул торговец, — этот арбалет не продаётся. Кроме того, я иду обедать. И вообще, рано тебе ещё с такими игрушками играть.

Последние слова особенно разозлили Сарефа. Да как смеет этот торгаш указывать ему на его маленький возраст? Да и не всё ли равно, кто ему платит деньги? Но мальчик, вспомнив совет гадалки Яски, заставил себя успокоиться. Чтобы добиваться от людей нужного — с ними надо правильно разговаривать. Авелин сама преподала ему этот урок, когда вежливо попросила его не напоминать ему о встрече со стревлогами-пограничниками.

— Но ведь вы выставили этот товар на прилавок, — возразил Сареф, — значит, желающий получить эту вещь должен иметь возможность её получить. Иначе зачем выставлять тогда этот товар?

Торговец, уже собравшийся уходить на свой перерыв, сердито посмотрел на Сарефа. Но уже через несколько секунд усмехнулся.

— Надо же. Сколько тебе лет, пацан? — снисходительно спросил он.

— Одиннадцать. Сэр, — подумав, добавил Сареф вежливое обращение.

— Одиннадцать лет — и уже такой грамотный. Ну, хорошо. Этот арбалет не продаётся, потому что он принадлежал моей дочери. Это особая вещь, редкая, стреляет сгустками воздуха, так что с ним даже и играть можно безопасно. Но он не продаётся. Я его отдам только тому, кто отгадает три моих загадки. И без подсказок со стороны. Думать будешь сам. Понятно?

— Да, сэр, — кивнул Сареф.

— А если не угадаешь — неделю будешь работать на меня и помогать мне в лавке, — с усмешкой добавил торговец.

— Почему так? — возмутился Сареф.

— Потому что это честно. Если ты хочешь что-то получить — то должен быть готов отдать взамен нечто равноценное. Мой дед так мне говорил, — с улыбкой пояснил торговец, проводя пальцем по длинным чёрным усам, — впрочем, это слишком длинно. Я говорю так: если хочешь что-то выиграть — то ты должен чем-то рисковать. Не бойся, до кровавого пота гонять не буду. Будешь оружие чистить, за выпивкой мне бегать, почту моим клиентам носить… да и тебе полезно будет, всяко и опыта, и знаний наберёшься…

Сареф снова разозлился. Этот торговец так уверен, что его загадки никто не разгадает, что уже прикидывает, как будет гонять его, Сарефа, и в хвост, и в гриву. Какая наглость!

— Сареф, может, лучше не надо? — тихо сказала Яника, — в нашем городе уже почти все мальчишки за три года в услужении у него пробегали. Никто не мог разгадать его загадок.

На мгновение Сареф заколебался. Но потом снова бросил взгляд на арбалет. Он хотел это оружие. И он был готов рискнуть семью днями своих каникул ради этого.

— Я попробую. И я согласен на ваши условия, — выговорил Сареф.

— Ох, господин торговец, вы хоть сильно его не гоняйте, — со вздохом сказала Авелин, понявшая, что переспорить Сарефа сейчас уже не получится, — оно, конечно, будет ему полезно, но он же ещё совсем мальчишка. Хоть на обед его домой отпускайте.

— Да вы не переживайте, мадемуазель, — торговец ослепительно улыбнулся Авелин и даже подмигнул ей своими карими глазами, — мне нагоняи к репутации от Системы не нужны. Да и мальчишке это на пользу пойдёт. Вот, как раз за едой мне сейчас и сбегает…

— Да прекратите! — возмутился Сареф, — я ещё не проиграл!

— Ишь ты, какой задор, — ухмыльнулся торговец, — ну что, ж мальчик, давай первую загадку. Я реки без воды, я горы без камней, я город без домов, я страны без людей. Что это?

Сареф с трудом удержался о того, чтобы не улыбнуться. Теперь понятно, почему городские дети не могли отгадать его загадок. Но здесь ему хоть немного пригодилось то, что он воспитывался в клане.

— Это карта, сэр.

— Неплохо, — хмыкнул торговец, — но первую загадку Эрбока много, кто отгадывал. Вот тебе следующая. Я за тобою каждый миг иду, я позади и в радость, и в беду, лишь в полдень на мгновенье пропаду, но после всё равно тебя найду. Что это?

Сареф задумался. В мире было много вещей, которые следуют за ним постоянно. Например, пристроенная к нему нянька. Или занудствования дядюшки Адейро о том, как мальчик должен гордиться тем, что он часть клана Джеминид. Но… Ничего из этого не пропадало в полдень. Может, это… Что пропадает в полдень? Сареф опустил взгляд, и тут до него дошло.

— Это тень, сэр, — с улыбкой ответил он.

— Правильно, — теперь торговец Эрбок следил за мальчиком уже безо всякой улыбки, — вторую загадку уже мало кто отгадывал. Но, чтобы получить мой арбалет, этого всё равно недостаточно. Что ж, вот тебе последняя загадка. Уставший отдыха со мной вкусил, и он свою мечту во мне найдёт, пока везде темно — я полон сил, но яркий солнца свет меня убьёт. Что это?

Сареф крепко задумался. С кем может вкусить отдыха уставший человек? С красивой женщиной? Но женщина красива и ночью, и днём. Да и женщину яркий свет солнца убивать не должен. Может быть, это вампир? Вроде бы подходит! Он может очаровать жертву, и той будет казаться, что она отдыхает в объятиях того, кто пьёт её кровь… И вампир, на самом деле, ночью полон сил, а вот яркий свет солнца для него смертелен. Вроде бы всё сходится… Вот только смущала вторая строчка, там, где было про поиск мечты. Сареф сомневался, чтобы у кого-то из людей была мечта закончить свои дни в лапах вампира и отправиться пустышкой без сил в вечный сон… вечный сон… Да вот же оно!

— Это сон, сэр, — с замирающим сердцем выпалил Сареф.

Несколько секунд торговец буравил мальчика взглядом. Потом пробормотал:

— Ничего не понимаю. У меня же каждый раз новые загадки! Как ты мог всё это угадать?

— Ну… я догадался, — с улыбкой ответил Сареф.

— Это был риторический вопрос, — ещё более строго рыкнул торговец. Впрочем, он быстро взял себя в руки и с усмешкой сказал, — что ж, уговор есть уговор. Арбалет твой, мальчишка. Забирай.

С замирающим сердцем Сареф взял в руки оружие. Он спиной чувствовал, как на него с восхищением смотрит Яника, ощущал недовольство Авелин, но ему до этого не было дела. Едва арбалет лёг ему в руки, как сердце Сарефа словно наполнилось неведомым теплом. Оружие словно было живым, и оно приветствовало своего нового хозяина.

— Ишь ты, какая рожа довольная, — ворчливо сказал Эрбок, — признало тебя оружие, теперь верно будет служить тебе. Если сможешь управиться с его норовом — так оно и расти вместе с тобой будет, и усиления от Системы тоже будет получать. Ну, наверное, это честно. Скучно ему тут, небось, было день-деньской лежать, пора бы ему уже и в дело пойти. Ладно, пацан, топай отсюда. Ты и так сегодня сделал меня на одну памятную вещь беднее.

Сареф, прижимая к груди арбалет, повернулся было, чтобы уходить, даром что Адия наверняка уже приготовила обед, как вдруг обернулся. Он… Сареф не знал, почему он так поступает, но чувствовал, что это будет правильно.

— Господин Эрбок, — неловко сказал мальчик, — если вы не против… я бы всё равно хотел бы неделю помогать вам в лавке. Я хотел бы узнать больше об оружии… и другие полезные вещи. Если вы дозволите.

С десять секунд торговец испытующе смотрел на мальчика, а потом его лицо расплылось в добродушной улыбке.

— Нет, ну каков мальчишка, — с ноткой восхищения сказал Эрбок, — вместо того, чтобы гордо задрать нос и уйти со своей победой, стоит тут и смиренно просит научить его полезным вещам. Ну, теперь душа моя спокойна, ибо память о моей дочери попала в надёжные руки. Ну, хорошо, мальчишка. Приходи завтра, в девять утра. Посмотрим, на что ты сгодишься. А теперь ступайте, а то мой желудок сам себя слопает.

— Сареф, — тихо спросила Яника, — а ты после обеда не хочешь прийти с нами поиграть?

— Да… я бы не против, — Сареф посмотрел на Авелин, — нянюшка, можно?

— Можно, — кивнула та, — это хорошо, что ты с другими детьми подружишься. Но — без арбалета!

— Но это мой арбалет, я его честно выиграл! — обиделся Сареф.

— Оружие — опасная игрушка, — непреклонно заявила Авелин, — мне совсем не нужно, чтобы ты кого из детей поранил, и у нас потом были проблемы. Так что игры с арбалетом — только в нашем дворе, под моим присмотром, — с этими словами она предупреждающе подмигнула Сарефу. Тот же насупился. Если пригласить Янику с ним во двор, она очень быстро догадается, кто такой Сареф и откуда. И только возненавидит его. Нет, он что-нибудь придумает потом.

Сейчас же Сареф и Авелин спешили домой, и мальчик с вожделением смотрел на то, как мерцает красным полоска над его глазами. Неудивительно, после такого события у Системы для него много сообщений. Но Сареф подождёт, предвкушая новые достижения. Сначала он придёт домой, поест, потом уляжется в постель на тихий час. И тогда всё-всё-всё посмотрит…

Глава 7

После того, как Адия, накормив Сарефа и сопровождающих его взрослых отменной похлёбкой, попрощалась и ушла до завтрашнего дня, а Авелин и кучер, имени которого Сареф так и не узнал, решили вздремнуть, сам мальчишка и не думал спать. Нет, он наконец-то получил вожделенную возможность увидеть, как вознаградила его Система за этот день. И он в предвкушении вызвал системное окно:

Получение достижение Арбалетчик. Своим первым оружием вы выбрали арбалет. Вы не получаете штрафа к скорости передвижения, когда пользуетесь арбалетом.

Получено достижение: Не упускающий ничего. Из ситуации с риском вы извлекли для себя все возможные выгоды. Хитрость +1.

Получено достижение Взгляд в будущее. Вы получили полное предсказание от гадалки девятого уровня. Усиление параметра Полуторного совершеннолетия по вашему выбору на один уровень (заблокировано на текущий момент).

Получено достижение Общительный. Вы завели друга и произвели на него впечатление за один день. Попытки убеждения других в своей правоте облегчаются на 2 %

Как много всего! Воистину, сегодня Система была особенно щедра к нему. Сареф хотел было посмотреть свои обновлённые параметры, но передумал. Ничего там кардинально не поменялось. Ну, Хитрость выросла на единичку. Нет, он, конечно, посмотрит параметры, но сейчас ему хотелось исследовать своё арбалет. Не просто же так он ощутил воодушевление, когда первый раз взял его в руки. Он снова вызвал окно Системы и навёл его на своё новое оружие.

Арбалет Зефир.

Скорострельность 0,4.

Замедление при использовании 14 %.

Снаряды отсутствуют. Урон без снарядов 4–6 (воздух)

Шанс сбить с ног 14 %.

Даёт способность Заряженная атака. Атака заряжается до 4 секунд, каждая секунда увеличивает урон на 100 %. Каждая секунда заряда расходует 5 маны/выносливости. Можно использовать в движении.

Это было просто невероятно! Сареф испытал жгучее желание немедленно опробовать эту способность. Взяв в руки арбалет, мальчик потихоньку направился к выходу. Прокрадываясь мимо комнаты, где храпел кучер, Сареф своим чутким носом уловил запах немытого тела и скривился. Надо будет намекнуть Авелин, чтобы она заставила кучера сходить в баню.

Хотя вообще стоило признать: запахи стали для него значительной ложкой дёгтя в бочке мёда под названием Свобода. Гуляя по городу, можно было наткнуться на совершенно любой запах. При всех заскоках его горячо любимых родственников ни кто-либо из них, ни кто-либо из слуг поместья никогда не выглядел неопрятно. Джайне так вообще каждый день мыли голову. Правда, ей это не очень помогало.

Выйдя на улицу, Сареф стал выбирать себе мишень. Мишенью стал небольшой куст, аккуратно выстриженный по ровно линии. Сначала Сареф просто выстрелил из своего арбалета. Куст колыхнулся, как от очень сильного порыва ветра, и снова застыл на месте. Сареф проверил свою выносливость: 191. Странно, было же 190. Значит, у него чуть подрос Интеллект. Но это он посмотрит потом. Сейчас же ему хотелось провести усиленную атаку. Вот только как это сделать? Сареф снова вызвал Системное окно, но никаких подсказок не обнаружил. Изучив свой арбалет, он тоже не нашёл ничего нового. Описание так же содержало характеристики арбалета и даруемой способности. Но ни слова о том, как эту самую способность использовать. Может, надо просто подождать эти четыре секунды перед выстрелом? Сареф перезарядил арбалет через механизм натяжения, после чего прицелился в куст, нажал на спусковой крючок и представил, как энергия собирается в арбалете. Затем отсчитал четыре секунды и совершил выстрел. По кусту снова прошёлся упругий поток воздуха, но мальчик не ощутил разницы. Снова проверив выносливость, он увидел, что она опять находится на максимальном уровне. Да почему же не получается? Сареф разозлился и хотел было швырнуть арбалет на землю, а потом вспомнил…

Ну, конечно, как он мог забыть? Учитель Амикус же предупреждал, что способности открываются только при достижении двадцати лет. И пока он не достигнет этого возраста, то ничего сделать с арбалетом он не сможет. Ну, помимо обычных выстрелов, конечно.

— Всё равно ты самый лучший, — тихо сказал Сареф арбалету, прижимая его к себе. Ему даже на секунду стало стыдно, как некрасиво он только что хотел с ним поступить. В этот момент из его глаза выкатилась маленькая слезинка, которая упала точно на рукоять оружия. Оно, мгновенно впитав в себя капельку влаги, засветилось синим светом. Сареф увидел это свечение даже сквозь закрытые глаза. Он поражённо уставился на своё оружие, но оно уже погасло. А потом мальчик догадался вызвать Системное окно.

Арбалет Зефир.

Скорострельность 0,44.

Замедление при использовании 16 %.

Снаряды отсутствуют. Урон без снарядов 5–7 (воздух)

Шанс сбить с ног 16 %.

Шанс вызвать болевой шок 16 %.

С минуту Сареф поражённо наблюдал за тем, как его оружие только что получило прибавку к силе. А потом снова прижал его к себе и прошептал:

— Да, мой хороший. Ты будешь расти вместе со мной. Ты будешь самым сильным, самым лучшим оружием на всём Севроганде. И однажды… однажды я с тобой выиграю Всесистемные соревнования. Я я попрошу у Системы… попрошу, чтобы она убрала мне нулевой атрибут. И вот тогда… вот тогда…

Однако в этот момент в доме послышались шум и кряхтение. Сареф, не желая, чтобы Авелин лишний раз видела, как он возится с арбалетом, оббежал дом и влез к себе в открытое окошко. Сареф поймал себя на мысли, что теперь вообще не хочет, чтобы кто-либо, помимо него, смотрел на его новое оружие…

* * *

— Вон он, смотрите, вон он идёт, — Сареф, направляясь на ярмарку после обеда, увидел стайку ребятишек, в которой безошибочно угадывались чёрные волосы Яники, — ничего я не выдумала, это правда тот мальчишка, что у Эрбока все загадки отгадал.

— Да ну всё равно я не верю, что он мог все загадки этого торгаша отгадать, — сказал один из мальчиков, у которого были чёрные волосы и какие-то блёклые синие глаза, — он прямо какая-то ходячая книга загадок.

— А вот и угадал, и угадал, — настаивала Яника, приветственно помахав Сарефу рукой.

— А где же тогда арбалет? — усмехнулся другой мальчик, судя по тому, как он держался, главный в этой стайке, — принёс бы, да показал его нам, тогда бы и вопросов не было.

— Мне тётка не разрешает его с собой носить, — ответил Сареф, подходя ближе и рассматривая ребят. Главный ему не очень нравился: курчавые рыжие волосы и нахальные зелёные глаза придавали ему сходство с Джайной.

— Ну да, конечно, — усмехнулся рыжий, — все так говорят, когда отмазаться надо.

— Можешь пойти к палатке Эрбока и посмотреть. Арбалета там нет, — спокойно сказал Сареф.

— Я лучше завтра утром пойду в его палатку, — хмыкнул рыжий, — если увижу, что ты там на Эрбока спину гнёшь — то и так пойму, что враки всё это.

Сареф ощутил злость. Он уже собрался было действительно развернуться и идти домой, как вдруг увидел красное свечение над своими глазами. Аккуратно, чтобы рыжий не заподозрил, Сареф чуть возвёл глаза, вызывая Системное окно:

— Провокация третьего уровня, — возвестила Система. Вот оно что. Его сейчас явно брали на слабо. Причём, судя по тому, что провокация была серебряного качества, этот рыжий мальчишка уже значительно поднаторел в подобного рода манипуляциях. Ну да ничего. За его нулевую Силу Система вознаградила высоким Интеллектом, который подобные финты пресекает на корню.

— Я действительно завтра буду помогать торговцу Эрбоку. Но потому что я сам того захотел. Он обещал научить меня ухаживать за оружием. Дома меня этому учить никто не будет, — спокойно ответил Сареф, понимая, что это правда. Адейро в жизни не станет тратиться на оружейного мастера для мальчика, который, по его мнению, никогда не сумеет воспользоваться каким бы то ни было оружием.

Рыжий мальчишка продолжал на него оценивающе смотреть. Если тот и ощутил досаду от того, что его провокация не сработала, то Сареф этого не заметил.

— Ладно, посмотрим, — сказал он, — давай знакомиться. Меня зовут Джаспер. Это Оливер, — он указал на блеклого паренька, — это Виктор, — кивка удостоился крепыш, который до того молчал, хотя и не сводил взгляда с Сарефа и Джаспера, — Янику ты уже знаешь. А это Тани, — он указал на светловолосую девушку, которая задумчиво крутила в пальцах какой-то синий цветок с мелкими лепестками. Услышав своё имя, она повернулась и улыбнулась Сарефу. Её глаза оказались такими же синими, как и цветок, что она держала в руках. От её улыбки стало светло и легко, даже лучше, чем когда Сареф в первый раз взял в руки арбалет. Он хотел было улыбнуться в ответ, но снова над глазами замерцало красное сияние. Сареф снова воздел глаза и открыл Системное окно.

— Очарование второго уровня, — сообщила Система. Сареф с трудом удержался от того, чтобы не нахмуриться. Они знакомы всего 2 минуты, но его уже попытались и спровоцировать, и очаровать. Проверяют на прочность, что ли?

— Привет, — Сареф улыбнулся Тани своей коронной равнодушной улыбкой, которую он дома отточил до совершенства, и повернулся к Янике, — спасибо, что пригласила. Мне очень приятно со всеми вами познакомиться. Без товарищей в городе было… довольно одиноко.

А вот обиду Тани можно было буквально пощупать руками. Она с укором смотрела на Сарефа, но тот лишь вежливо смотрел в ответ.

— Ну, хорошо, Сареф. Пойдём с нами, мы тебе покажем место, где обычно играем. Это за городом, — сказал Джаспер.

— А разве за городом не опасно? — спросил Сареф, следуя за остальными, — какая там категория безопасности?

— А ты уже и про категории знаешь? — хмыкнул Джаспер, — какой прошаренный. Не, не боись, безопасно. Умельцы из поместья, — он небрежно махнул рукой в сторону пометья клана Андерраст, — построили за городом несколько лесных сторожек и искусственно растянули границу города. До речки можно спокойно ходить гулять. А вот за речку да, за речку уже нельзя.

Городская стража совершенно равнодушно отнеслась к тому, что несколько детей вышли за ворота и направились к реке. Значит, тут и вправду было безопасно.

— Вот, здесь мы обычно, — Джаспер указал на небольшой овражек, заросший высокой травой, — если спуститься в него, то с городских стен точно не увидят. Мы проверяли. Самое классное место. Вон, смотри!

Сареф посмотрел в указанную сторону. Там было свалено несколько камней. Но между ними… оказалось, между ними был проход!

— Давай, туда, — сказал Джаспер, — смелей, не бойся, мы это убежище сами построили.

Сареф, сомневаясь, посмотрел на Янику, но та ободряюще ему улыбнулась.

Внутри оказалась землянка. Но на удивление добротно устроенная. Стены и потолок были тщательно замазаны глиной. Посреди было несколько тряпок, а так же место для костра.

— Нет, костёр мы редко зажигаем, — сказал Джаспер, проследив взгляд Сарефа, — только когда что-то особенное случается. Обычно вот, обходимся.

Из-под одной тряпки он достал светильник и, щелчком пальцев вызвав искру, зажёг его.

— Когда я вырасту, то буду волшебником, как мой папа, и буду знать все приёмы с огнём, — сказал он, — уже даже сейчас кое-что могу. Батя научил, — с нежностью добавил он.

— Разве… в нашем возрасте можно пользоваться способностями?

— Ну, мне уже всё-таки четырнадцать, — гордо сказал Джаспер, — так что да, папа решил, что можно меня паре трюков уже и научить. Ну ладно, давай, показывай.

— Что показывать? — не понял Сареф.

— Характеристики свои показывай! — пояснил Джаспер с видом, словно говорит очевиднейшие вещи, — что умеешь, что знаешь! Нам же тоже, знаешь, как интересно с кем-то новеньким познакомиться.

Сареф неловко замолчал. Ему не хотелось хвалиться своей маленькой Силой. Как же вывернуться, чтобы избежать всеобщего обозрения своей ущербности?..

Глава 8

Сареф, действительно, не знал, как быть в такой ситуации. С самого детства он помнил наказ Мимси не показывать кому попало свои параметры и способности. Но и просто так уходить отсюда ему очень не хотелось. Внезапно ему в голову пришла блестящая идея. А почему, собственно, начинать он должен он?

— Я покажу в том случае, если вы покажете свои, — заявил мальчик, уверенный, что они не станут этого делать. Однако в этот момент перед его глазами проплыло сообщение:

— Попытка убеждения… Успех!

— Хорошо, — покладисто кивнул Джаспер, — наверное, это честно. Давай начнём с меня.

Рыжий мальчишка вызвал своё системное окно.

Джаспер:

Первичные параметры:

— Сила — 6,4

— Ловкость — 7,8

— Интеллект — 6

Вторичные параметры:

— Сила воли — 6,2

— Хитрость — 6,9

— Телосложение — 7,1

Здоровье — 162

Выносливость — 171

Достижения:

Огнеход — устойчивость к огню +15 %.

Вёрткий — уклонение от физических атак +10 %.

Провокатор — шанс успешной провокации +12 %.

Лидер — Уклонение и устойчивость к стихиям для членов вашего отряда +5 %.

Дрессировщик — ваш питомец наносит на 10 % урона больше и получает на 10 % урона меньше.

— Здорово, — искренне восхитился Сареф, попытавшись подавить зависть от того, что перед ним сейчас были нормальные параметры, которые позволяли их хозяину жить полноценной жизнью, — а огнеход ты как получил?

— К бабке в клан Парсент ездили, — ухмыльнулся Джаспер, — там гостей любят удивлять разными фокусами с огнём. В том числе — и хождением босиком по раскалённым углям. Меня батя тоже заставил пройтись. Страшно, конечно, было, думал, все пятки обожгу себе, а оно, оказалось, совсем и не больно было. Даже немного щекотно. Бабка тогда была очень довольна. Целый пир закатили на следующий день. Ну и подарок особый сделали… ну, это неважно уже. Давай, Яника, теперь ты колись. Ты же его к нам привела.

Девочка с улыбкой кивнула, поднялась со своего места и села рядом с Сарефом так, чтобы ему было удобно смотреть. Вызванное системное окно показало следующее:

Яника.

Первичные параметры:

Сила — 4,8

Ловкость — 7

Интеллект — 8,1

Вторичные параметры:

— Сила воли — 6,5

— Хитрость — 7,6

— Телосложение — 7,9

Запас здоровья — 179.

Выносливость — 165.

Достижения:

Неприметность — радиус обзора в режиме скрытности снижен на 15 %.

Сластёна — сладкое восстанавливает в 2 раза больше здоровья и выносливости.

Ундина — скорость передвижения в воде увеличена на 20 %.

Падчерица — телосложение +2, расход выносливости уменьшен на 10 %.

— А как же ты стала падчерицей? — спросил Сареф, — ты же… росла с мамой?

— Да это, — рассмеялась Яника, махнув рукой, — когда мне семь лет было, я уже вовсю маме по дому помогала. Могла и обед сварить, и прибрать, и вообще… вот меня Система и наградила. Мама так потом ругалась на Систему за это достижение, смешно вспомнить. А потом, — уже менее весело сказала она, — когда маму с папой забрали в клан Айспик, оно стало в два раза сильнее работать. Да только лучше бы его вообще не было… только бы маму с папой…

Не выдержав, она отвернулась. Виктор подошёл к девочке и прижал её к себе, осуждающе глядя на Сарефа.

— Сареф, давай ты, пожалуйста, не будешь обижать нас некрасивыми вопросами. Яника нам рассказала, что ты с родителями видишься редко, и что приехал ты сюда с тёткой. Но мы же не спрашиваем тебя, почему, — с укором сказал Джаспер, — уважай и ты, пожалуйста, наши тайны.

— Да, хорошо, простите, — сглотнув, сказал Сареф. Теперь он был просто в панике, ибо понимал, что если эти дети сейчас узнают о его происхождении — они вышвырнут его прочь, и хорошо, если не заплюют и камнями не закидают. А ему этого так не хотелось. Он впервые в жизни общался со своими ровесниками… и ему это так нравилось! Нет, он отдаст всё, только бы они не узнали позорную правду!

— Оливер, давай, поведай и ты о себе, — сказал Джаспер. Оливер, про которого Сареф каким-то образом умудрился позабыть, хотя тот и мельтешил рядом всё время, вышел вперёд и присел перед Сарефом на корточки, вызывая своё системное окно.

Оливер.

Первичные параметры

Сила — 5,2

Ловкость — 6.

Интеллект — 8,8

Вторичные параметры.

Сила воли — 7

Хитрость — 7,4

Телосложение — 5,6

Здоровье — 164

Выносливость — 170.

Достижения:

Крепче, чем кажется — телосложение даёт на 15 % больше здоровья.

Уклонение по цепочке — каждая успешная атака по вам увеличивает шанс от уклонения следующей.

Мазохист — каждые потерянные 5 единиц здоровья восстанавливает единицу выносливости.

Тень — прыжки с высоты и кувырки выполняются бесшумно. Радиус обзора в режиме скрытности снижен на 25 %.

— А… мазохист — это за что? — удивлённо спросил Сареф.

— Пьяный батя любит руки распускать, — коротко бросил Оливер.

— Я… прости.

— Да не, не всё так страшно на самом деле, — неожиданно мягко сказал Оливер, поднимаясь и возвращаясь на своё место, — просто он на двух работах работает… Ну и, наверное, надо это ему. А так, когда он не пьяный, то он ещё и ничего. Месяц назад даже на ярмарку меня брал с собой. Но так-то да, когда у него взгляд только падает на какое место, где выпивку наливают — начинать прятаться лучше уже в этот момент.

— Тани, дорогая, твоя очередь, — мягко сказал Джаспер. Оливер, которого достаточно бесцеремонно прервали, равнодушно пожал плечами и отошёл в сторону, Тани же грациозно выплыла вперёд и изящно встала рядом с Сарефом на колени, вызывая своё Системное окно.

Тани.

— Сила — 4

— Ловкость — 9

— Интеллект — 8

Вторичные параметры

— Сила воли — 6

— Хитрость — 8,5

— Телосложение — 6,5.

Здоровье — 165

Выносливость — 175

Достижения:

Упёртость — сила воли даёт на 25 % больше выносливости.

Куколка — попытки очаровать собеседника увеличены на 15 %

Баланс — Ловкость +1, шанс устоять на ногах +15 %.

Умелица — запас одежды, сшитой своими руками, увеличен на 10 %.

— Ну как? Надеюсь, ты на меня не обиделся за то, что я попыталась тебя очаровать? — усмехнулась Тани, поднимаясь и возвращаясь на место, — кстати, а ты не промах, мальчик. Ты первый за много времени, с кем мне это не удалось. Вит, давай, ты один остался.

— Не называй меня так, — пробурчал Виктор. Впрочем, большого недовольства в его голосе Сареф не заметил. Крепыш подошёл и, тяжело усевшись, вызвал своё Системное окно.

Виктор.

Первичные параметры:

Сила — 11

Ловкость — 4,9

Интеллект — 5,5

Вторичные параметры

Сила воли — 8,3

Хитрость — 5,2

Телосложение — 8

Здоровье — 204.

Выносливость — 183

Достижения:

Бык — ближний урон по неподвижным целям увеличен на 25 %.

Тягач — расход выносливости уменьшен на 25 %.

Здоровяк — Телосложение даёт на 30 % больше здоровья.

Монолит — шанс оказаться сбитым с ног уменьшен на 40 %.

Хранитель — еда в вашей сумке хранится в 2 раза дольше.

— Ух ты, — искренне восхитился Сареф, — а последнее достижение как ты получил?

— Так я же тут самый сильный, — довольно осклабился Виктор, — вечно за этими обжорами еду таскаю. Вот, значит, Система меня и наградила. Батя говорит, Система любой труд всегда вознаграждает.

— Ну что ж, Сареф, — протянул Джаспер, молчавший последние несколько минут, — мы честно показали тебе, кто мы и из какого теста. Твой черёд.

Сареф понимал, что деваться ему некуда. Либо он покажет им свои параметры, и они его прогонят, либо не покажет… и они его всё равно прогонят. Тогда лучше уж показать. Чтобы сдержать слово.

Но едва Сареф вызвал системное окно, как перед ним зажглась надпись:

— Вы собиратесь показать другим ваши системные характеристики. Уровень чужого доступа?

— Первый уровень. Показать только первичные параметры.

— Второй уровень — показать вторичные параметры и запас здоровья и выносливости.

— Третий уровень — показать достижения.

Только второй уровень, решил Сареф. Незачем им знать его достижения, по ним могут сделать совершенно неправильные выводы.

Остальные же тем временем уставились в Системное окно Сарефа.

Сареф.

Первичные параметры:

Сила — 2,5

Ловкость — 6,1

Интеллект — 10,7

Вторичные параметры:

Сила воли — 7,6

Хитрость — 9,4

Телосложение — 4,3

Запас здоровья: 143

Запас выносливости: 191

— Ну, теперь понятно, почему ты на моё очарование не повёлся, — снова усмехнулась Тани, — кто ж мог знать, что ты свой Интеллект уже так раскачал?

— Ну, так… а достижения? — растерянно спросил Джаспер.

— Нету у меня достижений, — угрюмо сказал Сареф, — не наградила меня Система.

Перед глазами вспыхнула надпись:

— Попытка убеждения… Провал!

Джаспер подошёл к Сарефу и аккуратно положил ему руку на плечо.

— Сареф, — тихо сказал он, — обещаю, мы не будем смеяться или дразнить тебя. Мы не изнеженные клановые детки, которые мнят о себе чёрти что, потому что у нужной мамки родились. Мы понимаем, что жизнь тяжела, и у каждого свои трудности. Иногда Система называет некоторые способности очень обидно. Но даже такое происходить не зря. Потому что всегда нужно помнить…

— Мы же тебе доверились, Сареф, — Яника, у которой в глазах всё ещё стоял подозрительный блеск, повернулась к Сарефу и посмотрела на него, — доверься и ты нам.

И Сареф уступил. Он не ждал ничего хорошего, он знал, что сейчас его прогонят прочь… Но ведь не стали же они смеяться над его маленькой силой? Да это просто потому, что они не знают, что даже это — жалкий костыль! Но всё же… на миг Сарефу так сильно захотелось открыться другим. Открыться — и не быть за это осуждённым или осмеянным.

— Разрешить доступ третьего уровня, — обречённо приказал он своему системному окну.

Достижения:

Любознательный — +0,5 к Интеллекту (неактивно, если интеллект равен нулю)

Одарённый — Сила воли даёт на 20 % больше маны или выносливости.

Гадкий утёнок — +3 % устойчивости к любому типу урона.

Отчаянная борьба — +1 к Силе воли.

Сирота при живых родителях — попытки убеждения облегчаются на 5 %

Юный путешественник — Расход выносливости уменьшен на 5 %. (минимальная экономия 1 единица маны или выносливости)

Арбалетчик — нет штрафа к скорости передвижения с арбалетом в руках.

Не упускающий ничего — Хитрость +1.

Взгляд в будущее — Усиление параметра Полуторного совершеннолетия по вашему выбору на один уровень (заблокировано на текущий момент).

Общительный — Попытки убеждения облегчаются на 2 %

Ну, вот и всё. Теперь только дурак не догадается, в чём дело. Сейчас они спросят: а у тебя что, Интеллект бывает равен нулю? И всё поймут. И засмеют его. Он поднял глаза… и увидел, что Джаспер улыбается.

— Ну, теперь верю, что арбалет у Эрбока выиграл, — ухмыльнувшись, сказал он, — раз арбалетчика уже получил.

— Сирота при живых родителях, — прошептала Яника, — значит, ты поэтому…

— Да, — Сареф испытал просто колоссальное облегчение от того, что они сконцентрировались именно на этом, — я сочувствую тому, что тебя разлучили с родителями, но, по крайней мере, они тебя любят, ты им нужна, и ты это знаешь. А я…

Сареф не стал ничего договаривать и отвернулся. И через секунду ощутил, как его сзади обнимает Яника. Это было новое и совершенно внезапное чувство. Ему было стыдно, неловко, всё его тело словно окоченело. Даже Мимси в моменты ласки очень редко обнимала мальчика, не говоря уже об Авелин, которая такое поведение считала просто недопустимым. Он хотел было отстраниться, хотел сказать ей, чтобы она перестала… но какая-то крошечная часть внутри мальчика желала, чтобы Яника никогда больше его не отпускала.

— Плюнь на них, — глухо сказал Джаспер, рука которого странно дёрнулась, словно он хотел положить её Сарефу на плечо, но в последний момент передумал, — вот просто плюнь на них. Если хочешь — когда приедешь обратно, скажи им, что уходишь, и приходи к нам. Ты уже вон, какой умный — председателю управы знаешь, как такие люди нужны? Интеллект до десятки в твоём возрасте раскачивает один из тысячи. Даже Оливеру, который среди нас самый умный, это пока не удалось. И председатель только и делает, что каждые 3 месяца у всех детей Интеллект замеряет, одарённых ищет. Тут тебя и научат, и таланты твои пристроят… и друзья у тебя тут будут. А даже если и не отпустят тебя… То ничего. Ты, главное, хотя бы Полуторки дождись, а дальше тебе уже никто не указ. Ты… да ты… да ты ещё даже в Системных соревнованиях победить сможешь, если как следует в волшебника раскачаешься. И тогда твои родители пожалеют, что отказались от такого сына…

Час спустя дети, расположившись около светильника и занавесив выход, чтобы не долетал свет, рассказывали друг другу страшные истории. Виктор порылся в своих бездонных карманах и вытащил каждому по сладкой булочке и бутылку с персиковым соком, которую они все и распили. А Сареф лежал на старом шерстяном одеяле, смотрел на них и думал:

Я бы всё отдал, чтобы только никогда отсюда не уходить…

Глава 9

Как торговец Эрбок и обещал, помощь ему в лавке была делом совершенно необременительным. С утра мальчик получал стопку листков, которые он должен был разнести по адресам по всему городу, чтобы сообщить клиентам, что их заказы готовы, и они могут прийти их забрать. В процессе этого дела ему всегда помогала Яника. И Сареф был ей за это очень благодарен, ибо сам он город знал плохо. Но с ней он умудрялся находить самые заковыристые адреса, дома по которым порой находились в таких запутанных лабиринтах, что даже бывалый горожанин может проискать их не один час.

Была от Яники и другая польза. Сареф нередко встречал других подростков, которые явно испытывали к пареньку определённый интерес. Но стоило им завидеть Янику, как они тотчас отступали.

— Это потому, что они видят, что ты со мной, а, значит, с Джаспером, — пояснила Яника после первой такой встречи, — потому и не связываются. И хорошо. Я раньше была с Уиллом Развязником. А Тани — у Стива Ярого. Но Уилл — трепло и на чужие вещи падок. А за Стива само его имя говорит. Его хлебом не корми — дай подраться с кем-нибудь. Да и гонору из-за происхождения немерено. С Джаспером намного лучше.

— А у Джаспера какое прозвище? — поинтересовался Сареф.

— Ну… прости, я не могу тебе сказать, — смутилась Яника, — лучше он пусть тебе сам расскажет. Тем более, что с этим связана довольно красивая история.

— Ну, скажи, пожалуйста! — попросил Сареф, — мне, правда, очень интересно.

Попытка убеждения… Провал!

— Нет, Сареф, прости, — девочка покачала головой, — Джаспер по твоей реакции догадается, что тебе уже сказали. Он всегда догадывается. Да и история красивая, обещаю, ты получишь большое удовольствие.

После того, как листовки были разнесены, Сареф возвращался в оружейную лавку, где Эрбок рассказывал ему тонкости обращения с оружием. Торговец в первый же день потребовал показать ему характеристики, впрочем, ограничившись первым уровнем параметров. И, увидев нужное, вынес вердикт:

— Силой тебя Система, к сожалению, обделила, так что ящики таскать не будешь. Уронишь, поранишься, или, того хуже, товар мне испортишь. Лучше будешь мою науку слушать. Эрбок любит, когда его слушает тот, кто умеет хорошо учиться.

В итоге после того, как Сареф возвращался, доставив все записки, самой большой его обязанностью было сторожить лавку, пока торговец сходит по нужде. Однако, к своему удивлению, Сареф понял, что учится не только тому, как правильно обращаться с оружием.

В лавку приходили самые разные люди, и смотреть, как торговец с ними общается, было не менее интересно, чем слушать о том, как правильно ухаживать за оружием. Одни люди были хмурые и немногословные, которые сразу говорили, что им нужно, и если этого не было, то они молча уходили. С ними торговец был так же немногословен, и любезности в свой голос добавлял самую малость, потому что, как он сказал потом Сарефу, совсем без любезности в торговле никак.

Другие позволяли себе покапризничать, выбирая то или это. И Эрбок как-то сразу понимал, кто в его лавке что-нибудь купит, а кто только зря тратит время и всё равно ничего не возьмёт. С первыми он проявлял просто чудеса дипломатии, раскручивая их не только на покупку оружия, но и на чехлы или ножны, а так же давая напутствие возвращаться к нему в лавку, так как любое купленное оружие Эрбок в первый раз всегда чинит бесплатно.

— А зачем же чинить бесплатно? — удивлённо спросил Сареф.

— А это, мой мальчик, торговая хитрость, — любезно пояснял Эрбок, — мне нужно, чтобы за первой починкой мои покупатели всегда возвращались ко мне. Так я веду учёт, сколько и в каких условиях прослужило моё оружие. Если клинок, с которым ходят на легендарных монстров, прослужил десять лет, я буду знать, что сделал оружие качественным. А если какой дворянин спустя год принесёт мне сломанную шпагу, которую он за год-то единственный раз достал из ножен, то так я пойму что поставщик металла на эту шпагу дал мне дрянной материал, и больше я с ним дела иметь не буду.

Покупатели тоже были самые разные. Были гномы, которые отдавали предпочтение молотам или булавам, были стревлоги, которые больше любили изящные и неприметные кинжалы. Хотя, конечно, бывали и исключения. Был гном, низенький даже по меркам своей расы, с чёрными маслянистыми глазками, при этом полностью выбритый. Ни усов, ни бороды, ни волос — голый череп, да ещё и с довольно уродливым клеймом, отдалённо напоминающим кальмара, на левом виске. Сареф этому так удивился, что потерял дар речи. Эрбок же был с ним предельно любезен, сразу открыл коробок с лучшим оружием и предложил тому несколько пар кинжалов. Гном долго цокал языком, придирчиво колупая ногтем каждый клинок, после чего вздохнул и с видом, будто он делает величайшее одолжение, взял одну пару и выложил за неё увесистый мешочек. После чего, не прощаясь, без лишних слов побрёл прочь.

— Почему вы были с ним так любезны? — недоуменно сказал Сареф, убедившись, что гном ушёл достаточно далеко, — он не сказал ни единого слова. По-моему, он просто грубиян.

— Ах, Сареф, не говори так плохо, Система может наказать тебя за клевету, — всполошился Эрбок, едва не хватаясь за сердце, — это же Бреннен Кожеголовый, легендарный воин. Раньше он был одним из лучших преступников, но Системе неугодны те, кто наносит ни в чём не повинным жителям столько вреда, и его, разумеется, поймали. И очень жестоко наказали: отрезали язык и обработали всю голову раствором, от которого перестают расти волосы. Ты же видел, у него даже ресниц не было. А для гнома лишиться возможности носить бороду — невероятное унижение. Но он не сдался, выступил на гномьих Состязания в качестве вольного участника — и победил на них. Свидетели говорят, что для всей гномьей расы не было момента в истории унизительнее: когда заклеймённый преступник стоит победителем Системных Состязанием и с презрительным снисхождением смотрит на остальных. После этого он написал на бумажке несколько слов: Однажды я выиграю Всесистемные Соревнования, и тогда я верну себе всё.

— И вот этот легендарный воин ходит ко мне в лавку. И он приходит сюда уже пятый раз за год. Значит, мой, и только мой товар отвечает его требованиям. Вот как это важно, мальчик мой. Твоя репутация в торговле — это твоё всё. Одно неверное движение — и всё, никто не станет иметь с тобой дела.

— Почему же он тогда так часто к вам ходит, если вы ему продаёте своё лучшее оружие? — спросил Сареф.

— Кто его знает, — пожал плечами Эрбок, — может быть, с легендарных монстров ремесленные материалы собирает. На иных монстров аккурат такая пара кинжалов и уходит. Главное, что оружие он покупает у меня. А что он с ним делает — уже не моего ума дело.

В другой раз к ним пришёл огромный, наверное, на целых две головы выше самого Эрбока, стревлог. Это было самое большое существо, которое Сареф видел в своей жизни. Он тоже был не сильно многословен, но Эрбоку и не требовались от него слова. Он молча выложил перед клиентом три двуручных меча. И даже неопытный Сареф успел углядеть, как жадно блеснули глаза ящера при виде добротной стали. Тем более, не укрылось это и от Эрбока, который тут же принялся нахваливать каждый клинок. И, как Сареф и ожидал, торговец сумел дожать клиента. Уходя же с покупкой, ящер внезапно посмотрел точно на Сарефа… и криво усмехнулся. Сарефа это так напугало, что он даже не мог понять, что это была за усмешка: знак одобрения или знак угрозы.

— А это кто был? Тоже победитель Состязаний? — тихонько поинтересовался Сареф у торговца.

— Нет, мальчик мой, что ты. Стревлоги не участвуют в Системных Состязаниях. Ну, почти. Нет, это Элиош Рубин, один из лучших мастеров владения двуручным оружием. Молчит он потому, что носит траур по недавно погибшему напарнику. Из-за неосторожности его поглотил Молох Чёрной бездны, и потому для него нет возрождения. Перед настолько мощными тварями даже Система бессильна.

— А почему стревлоги не участвуют в Состязаниях? — поинтересовался Сареф.

— Как, разве ты не знаешь? — удивился Эрбок, — стревлоги раньше были Судьями, и судили все Системные Состязания. Говорят, это право они когда-то унаследовали от драконов. Но прошло время, ящеры стали злоупотреблять своим положением и даже влиять на результаты. За это Система лишила весь их род этих прав и привилегий. Единственное, что они могут — это выставлять по одному участнику в год от каждой расы. То есть если кто-то из гномов, орков, людей или эльфов добровольно откажется от своего места в Турнире, то его место может занять стревлог. Поэтому каждый год от стревлогов по всем континентам ездят богатые делегации ящеров с целью выкупить себе место на Соревнованиях.

Теперь картинка для Сарефа начала складываться более чёткая. В частности, почему дядю Адейро каждый год донимали делегации ящеров, некоторых из которых мальчик видел лично. Оказывается, для того, чтобы попытаться выкупить место клана Джеминид в Состязаниях.

— И вот там, мальчик мой, и идёт настоящая торговля, высшего уровня, — мечтательно, с ноткой благоговения продолжал Эрбок, — с одной стороны, место в Состязаниях ящеры могут выкупить всего одно, и конкуренция довольно высока. С другой стороны, даже просто участие уже само по себе почётно, не говоря уже о том, что получает победитель. Так что вот там уж торгуются — будь здоров. Там бедному Эрбоку и делать нечего: сожрут с потрохами, косточки выплюнут и даже не поперхнутся.

Собственно, до обеда Сареф торговцу Эрбоку и помогал. После же обеда мальчик был совершенно свободен. И он охотно бежал играть со своими новыми друзьями, до сих пор не до конца веря, что они у него действительно появились.

Яника не обманула: история получения прозвища Джаспера действительно оказалась невероятной. Оказывается, когда мальчик получил своё первое достижение под названием Огнеход, бабушка на следующий день не просто закатила по этому поводу пир. Оказывается, в тот же день мальчик получил в своё пользование семейного питомца — огненную ящерицу, которая могла приходить на его призыв — но только в том случае, если рядом был источник пламени. И за прозвищем среди остальных ребят дело не стало. Саламандр.

— Пока я не могу призывать её надолго, — огорчённо говорил Джаспер, когда они снова собрались в пещере, и лидер продемонстрировал им своего питомца, — выносливости требует немерено, две минуты — и всё, силы кончились. Но уж когда я вырасту, когда мне исполнится двадцать — вот тогда я уже развернусь.

— Знаешь, Джаспер, с твоей стороны это не очень-то честно, — немного обиженно сказал тогда Оливер, — мне ты своего питомца целый год не показывал.

— Ну, так ты целый год у Сидри был, — хмыкнул Джаспер, — сейчас я в тебе уверен, друг, но вот тогда… сам понимаешь.

* * *

На четвёртый день, когда Яника утром помогала Сарефу доставлять письма, случилась весьма неожиданная встреча. Как и обычно, им попадались другие мальчишки и девчонки, и они, как обычно, уходили в сторону, едва завидев Янику. Но не в этот раз. Мальчик, наверное, лет пятнадцати, с длинными каштановыми волосами, совсем не собирался уступать им дорогу, хотя и на драку тоже явно не был настроен. Он был очень худой — но при этом очень жилистый, и безрукавка на тонком меху только это подчёркивала. Глаза же у него были странного цвета, нечто среднее между красным и коричневым.

— Стив, — хмуро произнесла Яника, — твои тебе давно должны были доложить, что Сареф с нами. Нечего к нам лезть, иди своей дорогой.

— Яни, дорогая, я и не собираюсь претендовать на вашего новичка, — ухмыльнулся Стив (во рту у него недоставало одного зуба с верхней левой стороны), — но могу же я с ним хоть познакомиться? Вы вот не дали ему познакомиться ни со мной, ни с Уиллом, ни с Сидри. Это тоже, знаете ли, не очень честно. Ну что, новичок, — он дружелюбно осклабился в сторону Сарефа, — познакомимся?

— Вообще-то я спешу, — ответил Сареф, — я работаю на Эрбока, мне надо письма разнес…

— Ой, ещё один арбалет его себе захотел, — захихикал Стив, — что, Эрбок и тебя на неделю к себе запряг?

— Можно и так сказать, — лаконично ответил Сареф, не став уточнять деталей. Стива они явно не интересовали.

— Ну а я и недолго, — хмыкнул Стив, — даже вот с себя начну, чтобы тебе так неловко не было.

Сареф украдкой посмотрел на Янику. Та явно была не в восторге от этой встречи, но пока молчала. Значит, ничего страшного пока не происходило, и можно было представиться друг другу. Сареф повернулся к Стиву, который уже вызвал своё Системное окно.

Стив

Первичные параметры:

Сила — 9,6

Ловкость — 8,8

Интеллект — 8,4

Вторичные параметры:

Сила Воли — 9

Хитрость — 8,6

Телосложение — 9,2

Здоровье — 192

Ярость — 190

Достижения:

Гнев предков — запас выносливости превращается в запас ярости. Атакующие умения расходуют в 2 раза меньше ярости. Защитные умения расходуют в 2 раза больше ярости.

Весы берсерка — каждые потерянные 10 пунктов здоровья восполняют 1 пункт ярости. Каждые потраченные 10 пунктов ярости регенерируют 1 пункт здоровья.

Предсмертный барьер — каждый недостающий процент здоровья переходит в сопротивление любому типу урона, вплоть до 80 %.

По праву памяти — +1 к восполнению ярости в бою.

Предвечная кровь — +2 к регенерации здоровья для всех союзников.

— Ну, дружок, вот я, перед тобой, как на ладони, — довольно сказал Стив, испытующе глядя на Сарефа, — и как тебе?

— А почему у тебя вместо выносливости ярость? Это вообще возможно? — неверяще спросил мальчик.

— А это потому, что у меня дед был победителем во Всесистемных соревнованиях, — Стив, казалось, именно этого вопроса и ожидал, — всех соперников, и других людей, и гномов, и орков, и эльфов раскидал. А ему всю жизнь на его гневный характер пеняли. Вот он и пожелал себе в награду, чтобы у него и его потомков по мужской линии ярость была неотделимой частью. И кому это не нравится — тот сразу может катиться ко всем чертям. Потому что и я, и мой отец, и мой дед — мы такие, какие мы есть, и под чьи-то нужды меняться не собираемся.

Сказано это было так ровно, без запинки, и таким гордым и довольным тоном, что Сареф сразу понял: именно ради этого Стив эту встречу и затеял. Чтобы произвести на новичка впечатление своими необычными характеристиками.

После этого Сареф показал Стиву свои характеристики, уже не страшась, что Стив станет над ним смеяться за его маленькую Силу. Как он уже понял, дети бедных семей в этом городе относились друг к другу на удивление чутко. Даже услышав о том, что в городе, помимо банды Джаспера есть ещё минимум три, ни разу он не слышал, чтобы они между собой дрались.

И он оказался прав и здесь. Увидев его достижения, Стив как-то странно хмыкнул, и когда он заговорил, в его голосе не слышалось жалости и сочувствия (этого Сареф как раз бы не потерпел), но спеси и самодовольства в голосе слегка поубавилось.

— Понятно. А арбалетчик у тебя откуда? — спросил он.

— А ты догадайся, — улыбнулся Сареф. У Стива вытянулось лицо.

— Неужели Эрбок тебе арбалет отдал? Ты что, разгадал его загадки? А чего ж ты тогда мне лапшу на уши вешал?

— А я тебе ничего и не говорил, — с улыбкой парировал Сареф, — ты сам сказал, что раз я работаю на Эрбока, значит, продул ему в его загадки. А мне, признаться, уже надоело это доказывать каждому встречному. Пусть каждый верит, во что хочет — мне-то какая разница? А на Эрбока я решил поработать сам, чтобы знаний у него набраться.

— Здравый подход, — одобрительно кивнул Стив, — мозги у тебя хорошие, так тебе и знания никакие лишними не будут… Ну так что? Может, ты ещё подумаешь, к кому примкнуть? А то Джаспер, огненный змей, сразу тебя приметил, да в свою свиту допустил…

— Стив, — угрожающе прошипела Яника, — если Джаспер об этом узнает — тебе мало не покажется! Это против всех правил!

— Против всех правил у других народ тягать, — возразил Стив, — а этого вы, считай, на улице подобрали, и недели ещё не прошло.

— Спасибо, — прекратил их спор Сареф, — но я лучше останусь с Джаспером. А теперь прошу простить — но меня ждут клиенты.

— Ну, ступайте, — хмыкнул Стив, уступая им дорогу, — но у тебя ещё будет возможность передумать. Скоро же ваша очередь принимать гостей, помнишь, Яника?

— Помню, — ледяным тоном ответила девочка, — и у Джаспера там будет с тобой очень серьёзный разговор.

— Жду не дождусь, — ухмыльнулся Стив напоследок и зашагал своей дорогой.

— Не обращай на него внимания, — презрительно бросила Яника, когда они с Сарефом пошли дальше, — он вечно всех задирает. И, как ты видишь, хлебом не корми — дай только своим знаменитым дедом да своей яростью похвастаться.

— А как по мне — весьма сомнительный талант, — задумчиво сказал Сареф, — экономия в атаке не покрывает затрат по защите. Если атакующий удар и защитный приём стоят по 10 единиц выносливости… или ярости, то он на атакующий потратит 5 единиц ярости, а на защитный — целых 20. Итого 25 единиц. В чём же выгода?

— Ему защитные приёмы не нужны, — поморщившись, ответила Яника, — его Весы и Барьер поддерживают лучшей всякой защиты. Никто ни разу не смог побороть его один на один.

— А что за свиты, про которые он говорил? — спросил мальчик.

— Сареф, меньше его слушай, — отмахнулась Яника, — это у него свита. А у Джаспера — друзья. Естественно, он не только с нами общается. Есть ребятишки и шести, семи, восьми лет, которым он покровительствует, и которые бегут к нему за помощью, если в ней есть нужда. Но когда всё в порядке, они играют сами по себе. Мы для них уже взрослые, им с нами не интересно. А вот я, Тани, Оливер и Виктор — мы всегда вместе с Джаспером. Тани, между прочим, два года назад от Стива ушла. Хочешь — расспроси её, почему. Чтобы если Стив снова станет звать тебя к себе — ты знал, чего ждать…

Глава 10

Так и продолжалась простая и незатейливая жизнь Сарефа. Авелин была очень довольна тем, что Сареф так быстро нашёл себе компанию, и ей теперь не нужно было день-деньской следовать за ним. Сареф подозревал, что она проводит время у бабушки Мив, но его не сильно это интересовало. Даже сама бабушка Мив уже мало его интересовала, хотя, как оказалось, она и была его родственницей. Но с любовью к родственникам у Сарефа в жизни как-то не сложилось.

Спустя положенную неделю отработки, отпуская мальчика в последний день, Эрбок с гордостью ему сказал:

— Ты молодец, маленький Сареф. Всё, что я мог тебе показать и чему научить на данный момент — я это сделал. И твоя помощь на этой неделе была мне большим подспорьем, так как по утрам я мог не тратить время на беготню по городу, а наладить новые поставки. И за это я хочу тебя отблагодарить. Не деньгами, нет, у Эрбока, к сожалению, не так много денег, чтобы просто так раздавать их всем подряд. Но и не обижу тебя, уж поверь.

— Дядя Эрбок, но вы ведь совершенно не обязаны, — запротестовал Сареф, — я ведь сам вызвался вам помогать, да и вы многому меня научили.

— И всё же, — сурово сказал Эрбок, — отец меня учил, что всё доброе всегда должно вознаграждаться. А у тебя, мальчик, есть и скромность, и доброе сердце. Так что вот…

Покопавшись в одном из коробков, он вытащил кусочек серебристой ткани и протянул её Сарефу. Мальчик взял её: лоскут был очень приятным на ощупь, но он совершенно не понимал, что с ним делать.

— Это… это какой-то образец эльфийского шёлка, сэр?

— Эльфийский шёлк? — Эрбок захохотал, — нет, мальчик мой, если бы Эрбок торговал эльфийскими шелками, то он бы нежился в объятиях роскошных девушек в самом богатейшем из дворцов, а не прозябал на этом рынке, раскланиваясь перед невеждами, большая часть из которых недостойна даже смотреть на товары Эрбока. Нет, мальчик мой, это особое сукно, а им тоже не грош цена, и не на каждом шагу они валяются.

— Хорошо, сэр, но всё-таки, что мне с ним делать? — нетерпеливо спросил Сареф.

— Попроси какую-нибудь служанку, чтобы она тебе пришила этот кусочек ткани с внутренней стороны куртки, — любезно объяснил Эрбок, — и тогда у тебя будет особый пространственный карман для оружия. Арбалет-то у тебя есть? А носить ты его как будешь, не подумал? Ходить всё время с арбалетом наперевес? Так до первых патрульных стражников доходишься. А на спине таскать — перевязь особая нужна или чехол. Из чехла арбалет доставать неудобно, долго, да и рвутся они быстро, даже самые лучшие чехлы лет пять максимум тянут. А на перевязи таскать: будешь через какую чащу пробираться — так и тетиву порвёшь. А с этим кармашком только арбалет за спину сунул — и всё, он всегда под рукой, и в то же время за спиной не мешается.

— Это… это просто невероятный подарок, — Сареф, поняв, что ему только что подарили, испытал просто невероятный всплеск воодушевления, — спасибо, дядя Эрбок, больше спасибо! — с этими словами мальчик подбежал и обнял торговца.

— Ну, будет, будет, — притворно ворчал торговец, впрочем, не слишком скрывая, как он был доволен тем, что сумел так угодить с подарком, — а теперь беги, мальчик, беги, перед тобой вся жизнь впереди, и что-то мне подсказывает, что все мы о тебе ещё услышим. И если будешь когда в наших краях — заходи, Эрбок всегда даст тебе самую лучшую скидку.

* * *

Служанка Адия, к сожалению, уже ушла, и потому Сареф не мог попросить её, чтобы она пришила ему пространственный кармашек. Обращаться же с этой просьбой к Авелин ему не хотелось: та и без того с неодобрением относилась к тому, что мальчик уже обзавёлся хоть и неполноценным, но достаточно опасным оружием. Она бы тем более отказалась способствовать тому, чтобы мальчик всюду таскал с собой свой арбалет. Но ничего. Он завтра специально придёт домой пораньше, чтобы её застать, и чтобы Авелин не было дома. Проходя мимо комнаты, где храпел кучер, которого, стоило отдать должное няньке, та гоняла его в баню каждые три дня, Сареф подумал, что, возможно, стоило бы обратиться к нему. Но потом передумал. Во-первых, не факт, что у него такие навыки имеются. А, во-вторых, он мог рассказать об этом Авелин. Нет уж, рисковать не стоило.

Пока Сареф шёл к пещере, где его дожидались друзья, он только сейчас обратил внимание, что над его глазами снова мерцает знакомое красное сияние. Вызвав Системное окно, он прочитал:

— Поздравляем. Вы получили достижение: Ученик торговца. Попытки убеждения облегчаются на 2 %.

— Поздравляем. Вы получили достижение: Ученик оружейника. Износ оружия и брони сокращается на 2 %

Сареф довольно кивнул. Это было очень хорошо. Потихоньку, помаленьку, но его параметры продолжали расти. И пусть пока это всё выглядело незначительно, но в будущем обязательно сослужит ему службу. Особенно его радовали бонусы в плане того, что было легче убеждать других в своей правоте. Учитывая, что один из параметров у него всегда будет равен нулю, вступать в драки для Сарефа было очень нежелательно. И потому разумнее договариваться.

Друзья уже ждали его в пещере. Когда Сареф вошёл, Джаспер весело спросил:

— Ну, что? Окончена твоя работа на Эрбока?

— Да. И он даже сделал мне отличный подарок. Жаль, что я сегодня им не сумею воспользоваться.

— А что хоть за подарок?

Сареф показал им лоскут серебряной ткани. И, к своему неудовольствию, увидел, что они прекрасно поняли с первого взгляда, что это такое. Получается, что обычные городские дети были смышлёнее и грамотнее, чем те, кто воспитывались в кланах. Или, что более вероятно, дядя Адейро не желал вкладывать много ресурсов в развитие такого ущербного члена семьи, как Сареф.

— Вот уж Эрбок расщедрился, так расщедрился. Бесплатно тебе пространственный карман подарил. Видать, очень ты ему понравился, — с явной завистью проговорил Оливер.

Сареф и сам уже понимал, что подарок был не из самых дешёвых, и что Эрбоку дешевле было бы просто дать ему немного монет. Но, вероятно, Эрбоку действительно понравилось, как Сареф вместо гордой победы попросил торговца научить его своей науке, хотя бы немножко. И хотя Сареф в тот момент чувствовал себя не очень хорошо, ибо в своём клане делал всё, чтобы никто лишний раз к нему не лез и не смел им командовать… Но сейчас он внезапно для себя понял, что иногда быть скромным, может, и не очень приятно, зато очень выгодно.

— Так, а зачем тебе ждать служанку? — поинтересовалась Тани, — давай, я тебе этот карман пришью.

— А ты сумеешь? — усомнился Сареф.

— Конечно, — Тани улыбнулась, — думаешь, я просто так уже получила достижение Умелица?

Кивнув, Сареф принялся снимать куртку. Тани же отошла в угол пещеры и откинула в сторону кусок старой брезентовой ткани, на который Сареф ранее не обращал внимания. А под ним оказалась хоть и старенькая, но ещё вполне целая тумбочка с несколькими выдвижными ящиками. Открыв средний, Тани вытащила небольшой свёрток и вернулась на своё место к костру, вытаскивая из свёртка разные вещи.

— Это у тебя что, куклы? — со смешком спросил Оливер, заглянув Тани через плечо.

— Да, это у неё куклы, — негромко, но с явной угрозой сказал Джаспер, — и если тебе хочется похихикать по этому поводу, то скажи об этом мне!

— Джаспер, не ругайся, — равнодушно сказала Тани, извлекая, наконец, мешочек, в котором были несколько катушек ниток и подушка для иголок, — я потому их и не доставала с тех пор, как Оливер пришёл к нам, потому что знала, что он будет смеяться.

Судя по вытянувшемуся лицу Оливера, это откровение его изрядно задело. Но он всё же промолчал. Тани же взяла в руки куртку Сарефа, лоскуток кармашка и, надо отдать должное, весьма сноровисто, красивыми стежками пришила кармашек на внутренний оборот.

— Вот, — протянула она куртку Сарефу, — всё готово. Самое главное запомни: когда будешь менять куртку, если вырастешь или поновее купишь, распарывать нитку надо вот тут, здесь все крепёжные узлы. Тогда и кармашек не повредишь.

— Спасибо, — искренне сказал Сареф, забирая куртку, — было бы здорово испробовать его прямо сейчас.

— Вот, можешь попробовать с этой палкой, — Оливер протянул ему довольно увесистый дрын, который обычно лежал у входа в пещерку.

— Да что с тобой сегодня, — Яника ударила Оливера по руке, пока Сареф ещё не успел взять в руки палку, — не слушай его, Сареф. Ты должен в первую очередь положить в этот карман свой арбалет, если хочешь носить его с собой. Этот карман, скорее всего, привязывается к первой вещи, которую туда положат. Универсальные пространственные карманы — роскошь не про нашу честь. Так что используешь дома.

— Ну, спасибо, — Сареф гневно посмотрел на Оливера, — а если бы я испортил свой карман?

— Не испортил бы, — отмахнулся Оливер, — другие тебя бы всё равно остановили.

— Оливер, у тебя что-то случилось? — спросил Джаспер, — раньше я не замечал за тобой такого желания пакостить другим.

— Если ты так и будешь дальше шутить, то добьёшься только того, что тебе никто больше не станет верить, — мстительно добавил Сареф.

Попытка убеждения… Успех.

Оливер со злостью посмотрел на Сарефа и отвернулся.

— И нечего рожи корчить, — сказал Джаспер, — тебе много раз об этом говорили. Ладно, не об этом надо думать. Через две недели летнее солнцестояние. Нам гостей принимать, надо что-нибудь придумать насчёт еды.

— Опять, — Яника застонала, — Джаспер, ну зачем мы вообще это делаем? Я не хочу видеть ни этого противного Сидри, ни кого-либо из его оборванцев. Ты помнишь, как мы к ним гости зимой ходили? Да мне даже вспоминать противно!

— Ничего, — сурово сказал Джаспер, — как смогли, так и приняли. Сама знаешь, что они по портовым трущобам хозяева, и какого достатка люди там живут.

— Ну, так и пусть живут там дальше, — продолжала упорствовать Яника, — сюда-то им зачем ходить?

— Потому что они тоже люди и тоже живут в нашем городе, — теперь Джаспер рассердился уже не на шутку, — я уже много раз вам говорил — нигде никогда не должно быть отщепенцев! Каждый должен знать, что он всегда может обратиться к другим за помощью. Тогда и задирать никто никого не будет. И мнения своего я здесь не изменю!

Сареф же с восторгом смотрел на Джаспера, повторяя про себя: “Нигде никогда не должно быть отщепенцев”. Теперь ему уже было стыдно, что он при первой встрече сравнивал его с Джайной.

— Джаспер… а откуда ты уже такие умные вещи знаешь? — осторожно спросил мальчик.

— У меня дед при высшей школе клана Парсент преподавал политическую историю, — скромно ответил Джаспер, — он мне подарил пару книжек. И там очень много вещей написано про то, как общество устроено. Очень полезные книжки. Ну да речь не об этом. Гости к нам придут — и точка. И ты, Яни, по крайней мере, изобразишь равнодушие в адрес гостей на один день. Ради меня. Хорошо?

— Ладно, — кисло согласилась Яника.

— Вот и хорошо, — кивнул Джаспер, — а теперь надо придумать что-то насчёт еды.

— Ну, — Сареф улыбнулся, — думаю, тут я могу помочь…

* * *

Две недели спустя Сареф направлялся к пещере, в которую через час должны были прийти гости. Как уяснил мальчик, это были ещё трое лидеров местных детей: Стив Ярый, разумеется, Уилл Развязник, про которого вскользь упоминали, и Сидри Скорпион, про которого не упоминали совсем. О прозвище Скорпион он вообще узнал только сегодня утром.

В руках Сареф нёс большой куль, в котором было около полусотни пирожков с мясом. Сначала Сареф выпросил у Авелин несколько серебряных монет, сказав, что сегодня у них будет игра, включающая в себя пир, и нужно что-нибудь купить. Потом Сареф направился к Эрбоку, и тот любезно подсказал мальчику, где можно взять много еды по не самой высокой цене. И вот мальчик, провернув сию нехитрую манипуляцию, мчится к пещере, заметно волнуясь. Ведь наверняка ему придётся знакомиться и с Уиллом, и с Сидри. Хотя Стив вроде тоже не стал над ним смеяться. И всё же…

Когда Сареф вошёл в пещеру, Джаспер не смог сдержать восхищённого вздоха.

— Сареф, чертяка ты такой, где тебе удалось раздобыть эдакое богатство?

— Эрбок подсобил, — коротко сказал Сареф, не желая вдаваться в подробности, — что-нибудь ещё нужно?

— Ты и так сделал для этой встречи больше, чем мы все, — хмыкнул Джаспер, — садись, отдыхай. Только одно предупреждение. И Уилл, и Сидри захотят с тобой лично познакомиться. И если Уилл ещё ничего, то Сидри… ну, таить не буду, он немного больной на голову. Но ты, главное, ничего не бойся и ничему не удивляйся. Он тебе ничего не сделает.

В этот момент в пещеру пришёл Виктор с ведром, накрытым крышкой. Из ведра пахло сладким сиропом. Посмотрев на куль с пирожками и понюхав воздух, Виктор с одобрением посмотрел на Сарефа. А уже через несколько минут пещеру пожаловали первые гости.

Придирчиво осмотрев прибывших, Сареф пришёл к выводу, что это и есть дети из портовых трущоб. Одежда на всех была такая старая и рваная, что Сареф, всю жизнь имевший одежду если и не самую новую, то, уж во всяком случае, приличествующую его положению, с трудом удержался от того, чтобы не сморщить лицо. Обувь вообще была только у одной невзрачной девочки с белёсыми волосами, вошедшей последней. Все мальчишки были босиком. При этом, стоило отдать должное, пахло от них вполне сносно. Но, оглядывая гостей, Сареф нашёл объяснение и этому. Если у мальчишек волосы были сухие, то с волос девочки капала вода. Вероятно, Сидри перед походом в гости заставил своих хотя бы ополоснуться в воде.

— Приветствую, Джаспер, — коротко склонился старший, вероятно, тот самый Сидри.

— Приветствую, Сидри, — доброжелательно кивнул Джаспер.

— Ого, какую ты сегодня приволок прорву еды, — Сидри остановил взгляд на огромном пакете с едой, — решил сегодня угостить нас от души?

— Голодным не останется никто, — с такой же радушной улыбкой ответил Джаспер. Даже Сареф в этом ответе уловил лёгкую насмешку, мол, голодными не останутся даже ребята Сидри, которых наверняка труднее было досыта накормить, нежели остальных. Нет, не зря, ой, не зря Джаспер получил своего лидера. С другой стороны, Система никогда ничего не делает зря. Но тогда, получается, не зря Система сделала ему нулевой атрибут? Но Сареф быстро свернул эти мысли. В этой ране лишний раз ковыряться не стоило. Время исправить это досадное недоразумение ещё придёт.

— А это, значит, и есть тот самый новичок, которого ты так быстро сделал своим Приближённым? — Сидри уставился на Сарефа взглядом, в котором странным образом сочетались любопытство и… нет, Джаспер не преувеличивал, у Сидри, кажется, на самом деле не всё в порядке с головой. А в следующий момент Сареф понял, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Даже моргнуть не мог.

— Ну, давай же познакомимся поближе, — Сидри подошёл к Сарефу и присел на корточки, ни на секунду не прерывая зрительного контакта. Его лицо оказалось так близко, что Сареф мог бы различить каждую пору на его крупном горбатом носу. Да почему Джаспер ничего не делает?! В этот момент Сидри даже высунул язык, вероятно, слишком усердно изучая Сарефа. Тот уже окончательно запаниковал, как вдруг понял, что снова обрёл способность двигаться. Над глазами мелькнула надпись:

Оцепенение третьего уровня… отклонено.

Подняв руку, Сареф осторожно отодвинул от себя Сидри.

— Не надо так близко. Я и так тебя прекрасно вижу.

Сидри, казалось, был оскорблён до глубины души. Он с таким укором смотрел на Сарефа, что, казалось, вот-вот заплачет. Но уже через секунду весело взглянул на Джаспера, который, хоть и не вмешивался, всё же ни на секунду не сводил с них глаз.

— Вот так просто взял и сбросил моё оцепенение? — спросил он, — да, Джаспер, глаз у тебя всегда был намётанный. Такое сокровище себе заграбастал. Ну да ладно, новичок. Раз ты уж такой умелый — давай представляться чин по чину.

Он вызвал своё Системное окно.

Сидри.

Первичные параметры.

Сила — 6,9

Ловкость, — 12,8

Интеллект — 5,2

Вторичные параметры.

Сила воли — 6,1

Телосложение — 9,9

Хитрость — 18

Здоровье — 199

Выносливость — 280.

Достижения:

На грани — Хитрость удваивается.

Там, где выгодно — Хитрость определяет запас выносливости, если она превышает Силу воли.

Хорёк — шанс и сила критического удара увеличены на 10 %.

Медитация выживания — чувство голода восстанавливает выносливость.

Боевое помешательство — ваши союзники имеют дополнительный шанс в 10 % уклониться от физической атаки.

— Вот, как-то так, — Сидри, увидев, что Сареф закончил чтение, насмешливо поклонился, — вот такой вот житель нашей великой Системы. Не самый благочестивый, но уж, какой есть. Такие ей, наверное, тоже нужны.

Сареф тоже показал Сидри свои параметры.

— Да уж, — с уважением хмыкнул Сидри, закончив читать, — великой силы тебе, наверное, стяжать не суждено, зато путь в языканы ковровой дорожкой под ноги стелется. Много Система тебе даёт, верно говорю: вложишь достаточно усилий — и твой язык тебе любые двери открывать будет. А что до сироты, — Сидри равнодушно махнул рукой в сторону своих подопечных, — нас тут половина таких. Какой-нибудь мелкий дворянюк с мамкой развлёкся, родилось дитё, которое не нужно ни мамке, ни дворянюку. Мамка пьёт и с другими в постели кувыркается, а дворянюк давным-давно сгинул неведомо куда. Но ничего, жить можно, и даже иногда получать от жизни удовольствие.

После этих слов Сидри чуть насмешливо кивнул и вернулся к своим подопечным, которые, явно не обладая выдержкой своего лидера, уже голодным взглядом пожирали мешок с пирожками. При этом Сареф обратил внимание, что девочка с белёсыми волосами неотрывно смотрит на него. Казалось бы, ничего необычного, наверное, в число приближённых лидеров детских банд попасть непросто, вот она и любопытствует. Но Сарефу почему-то очень не нравился этот взгляд. Казалось бы, ничего особенного, но интуиция всё равно подсказывала недоброе. Сареф отвернулся, а когда через тридцать секунд снова посмотрел в её сторону, то увидел, что она о чём-то перешёптывается с Оливером. И злорадство вкупе с гаденькой улыбочкой, которые буквально расцвели на лице последнего, не предвещали Сарефу ничего хорошего…

Глава 11

В этот момент у выхода снова послышался шум, после чего через несколько секунд показались новые гости. Их предводитель, к удивлению Сарефа, был полностью выбрит, ни единой волосинки. Но вороватый, Сареф даже сказал бы, жуликоватый взгляд цепко оглядывал всех присутствующих, пока не остановился, наконец, на Сарефе.

— Значит, вот он тот новичок, про которого мне столько рассказывали, — протянул Уилл, приветственно кивнув Джасперу и давая знак остальным рассаживаться вокруг костра, — и умный весь из себя такой, и арбалет у Эрбока увёл, и загадки все его разгадал, прям такой весь из себя…

Сареф ощутил лёгкое раздражение. Вот как раз Уилл по поведению был очень похож на Джайну, которую хлебом не корми, дай кому-нибудь гадость сказать.

Красное мерцание над глазами показало:

Провокация второго уровня. Отклонено.

Нет уж, подумал про себя Сареф, если уж даже Джасперу при первой встрече не удалось его спровоцировать, тем более это не получится и у Уилла. Тот же совершенно равнодушно кивнул, словно он совершенно точно знал, что именно так и будет. Но для них, наверное, такая проверка на прочность — это своеобразная традиция.

— Что ж, новичок, давай знакомиться, — мягко сказал Уилл, вызывая своё Системное окно.

Уилл.

Первичные параметры:

Сила — 9

Ловкость — 9

Интеллект — 6,6

Вторичные параметры.

Сила воли — 7,8

Телосложение — 9

Хитрость — 7,8

Здоровье — 190

Выносливость — 178

Достижения.

Равновесие — Сила и Ловкость растут с одинаковой скоростью и имеют одинаковое значение.

Двигатель — Любое обездвиживание может быть отклонено с шансом в 25 % и проходит на 25 % быстрее.

Истец — шанс успешного убеждения или провокации увеличен на 10 %.

Теневик — шанс уклониться от критического удара 50 %.

Стальная кожа — любой урон для вас и ваших союзников снижен на 10 %.

— Вот, как-то так, — улыбнулся Уилл, — может я, конечно, и не самый лучший собеседник, но, по крайней мере, мои ребятки за мной, как за каменной стеной. Что ж, новичок, твой черёд.

Сареф в очередной раз вызвал своё Системное окно, искренне надеясь, что он делает это в последний раз, ведь Стив с ним уже знакомился. Ему было очень неприятно раскрывать всю свою Системную подноготную, хотя, надо было отдать должное, изучать чужие параметры и достижения было жутко интересно. А что у всех Сила такая большая, так это ничего. Зато до десяти Интеллекта никто больше не докачался.

Наконец, спустя несколько минут прибыл и Стив со своими товарищами. Коротко кивнув всем, ребята заняли оставшиеся свободные места. После этого Джаспер пустил по кругу мешок с пирожками. Ребята Джаспера, Уилла и Стива взяли себе по пирожку, после чего отдали мешок ребятам Сидри. Те, давно уже ожидая угощения, схватили свои пирожки и с наслаждением в них вцепились. Пара ребят проглотили свои меньше, чем за несколько секунд, и теперь тянулись к следующим. И что-то подсказывало Сарефу, что мешок с пирожками так возле группы Сидри и останется. Но он был не в претензии. Ему самому не понаслышке было известно, что значит голодать: дядя Адейро часто практиковал это наказание, лишая Сарефа еды на целый день. Если же этим ребятам приходится голодать просто потому, что не повезло в такой семье родиться, так пусть хоть здесь наедятся.

— Как вам известно, — мягко сказал Джаспер, убедившись, что большинство гостей насытилось, — сегодня день летнего солнцестояния. И, начиная с сегодняшнего дня, ночь неуклонно начнёт забирать права на свет солнца всё больше и больше. Сейчас, конечно, можно гулять и веселиться, но всегда стоит помнить о завтрашнем дне. И, как и всегда, я напоминаю вам, всем вам, что вы всегда можете прийти сюда и попросить о помощи. И вам всегда помогут.

— Спасибо, Джаспер, — хрипло сказал Сидри, — ты один как-то умел нас всегда связывать. Так бы мы давно уже, наверное, в глотки друг другу вцепились. А ты молодец, не сдаёшься… вот реально уважение тебе, брат. И что корешок у меня к тебе ушёл, — он коротко посмотрел на Оливера, — не осуждаю. Значит, были причины. Значит, есть, чему поучиться.

— Да, конечно, всегда есть причины, — хмыкнул Стив, — особенно если…

— Стив, — угрожающе прошипела Тани, — если ты сейчас собрался при всех рассказывать эту историю, то имей в виду, я молчать тоже не бу…

Она застыла на полуслове. После чего недоверчиво посмотрела в сторону выхода и прошептала:

— Что это за странные звуки?

Сареф в это время смотрел на белёсую девочку, которая, сделав перерыв на еду, снова принялась перешёптываться с Оливером. Но после слов Тани он тоже стал прислушиваться к звукам. И спустя пару секунд пробормотал:

— Что… что это за кваканье?

В самом деле, казалось, что где-то далеко квакает великое множество лягушек. Но ужаснее было другое. Этот отвратительный квакающий гул… он неумолимо приближался.

— Система милосердная, — испуганно выдохнул один из мальчишек Сидри, указывая на выход из пещеры. Там, полностью перекрывая выход, живым ковром прыгали десятки, сотни ядовито-зелёных лягушек… и они явно лезли в пещеру…

— Да чтоб вас, — прорычал Стив, вскакивая на ноги, — проклятые квакши! Надо их убрать отсюда.

— Назад! — рыкнул Сидри, тоже вскочив и замахав на всех руками, — все мои — назад! Вы их босыми ногами тронете — а мне потом вас выхаживать! Назад, я сказал!

Все ребята, как один, подскочили и отбежали к дальней стене пещеры. Даже Виктор, явно не привыкший отступать и отсиживаться за чужими спинами, безропотно подчинился.

— Стив, ты знаешь, что нужно сделать. Сейчас по-другому не получится, иначе они нас всех перетравят, — Джаспер сохранял полную невозмутимость.

— Да чтоб тебя черти разорвали, змеюка подколодная, — прорычал Стив, — действуй, только спаси наших!

Он схватил Джаспера за руку, а в следующий момент их сцеплённые ладони засветились красным светом. Сареф с удивлением понял… Что Стив перекачивает в Джаспера свою Ярость. Джаспер же секунду спустя махнул рукой в сторону костра. И в следующий момент оттуда выскочила уже знакомая саламандра. Вот только размером она была раз в пять больше. Без страха ринувшись в сторону лягушек, который заполонили уже половину пещеры, она стала взрываться небольшими огненными всполохами. Лягушки жалобно квакали, но по какой-то причине не могли повернуть назад. Саламандра же, зачистив пещеру, сделала прощальный огненный плевок в сторону выхода из пещеры, полностью расчистив её от лягушек, после чего пропала. До Сарефа донеслась отвратительная вонь горелого мяса. Стив и Джаспер, совершенно вымотанные этим совместным манёвром, осели на землю, а в следующий момент рухнули без сознания, так и не расцепив рук.

— Пошли, Уилл, — коротко бросил Сидри, осматривая поле боя, — Джаспер и Стив ради наших ребяток все силы отдали. Надо докончить начатое.

— Я иду с вами, — сказал Сареф, изо всех желая хоть как-то помочь.

— Исключено, — рыкнул Уилл, — во-первых, с такими проблемами всегда разбираются старшаки. Во-вторых, тебе всего одиннадцать лет, у тебя нет и быть не может ни одного активного умения. Ты ничем не сможешь помочь, даже если бы захотел.

— У меня, в отличие от вас, есть оружие! — возразил Сареф, доставая из пространственного кармашка свой арбалет.

Попытка убеждения… Успех.

— Нет времени спорить, пусть идёт с нами, — махнул рукой Сидри, — его проблемы, что Джаспер ему потом голову проломит. Сейчас главное — остальных защитить. Кинь ему группу!

Приглашение в группу… Принять!

Получен эффект Стальная Кожа — весь входящий урон понижается на 10 %.

Получен эффект Боевое помешательство — шанс уклониться от атаки увеличен на 10 %.

Трое ребят выскочили из пещеры.

— Если это действительно квакши, — прохрипел Сидри, — значит, их сюда в таком количестве могли призвать только вигги. Надо их найти и убить. Тогда остальные жабы сами разбегутся. Скорее всего, они сидят где-нибудь в трясине. Вот только проискать их так можно очень долго, у меня это кваканье до сих пор в ушах стоит. А найти их надо срочно. Иначе они вызовут вторую волну, и с ней мы уже просто не сдюжим.

— Но как они сюда попали? — тяжело дыша, спросил Сареф, — я думал, здесь городская черта, жёлтая категория, и тут безопасно. Их сюда что, подбросили?

— Вопрос, конечно, хороший, — прогундосил Уилл, — но ответ на него искать придётся потом.

— Ничего не потом! — лицо Сидри просветлело, и он даже хлопнул Сарефа по плечу, — новичок, ты гений! Действительно, их могли сюда подбросить. Там у нас вроде граница с кланом Эксайл. Вперёд, вперёд!

Догадка их не обманула. Спустя несколько сотен метров они обнаружили небольшой овраг, в котором, в самом деле, сидели три больших существа с синей пупырчатой кожей, очень похожие на раздутых жаб. Вместе они напевали, вернее, выквакивали какие-то звуки, складывающиеся в определённую мелодию.

— Зовут новых! — рыкнул Сидри, — вперёд! Да руками осторожнее, они ядовитые, как моча моей пьяницы-мамаши!

Он с Уиллом, вооружённый длинными зазубренными камнями, бросились в овраг. Сареф же прицелился из своего арбалета и выстрелил. И с удивлением заметил, что воздушный снаряд содержит в себе ещё и маленькие молнии.

Вигга, в которую попал снаряд, оглушительно квакнула, и мелодия, выводимая тварями, прервалась. Одновременно с этим над виггой вспыхнула цифра 26. Не успел Сареф подумать, что так, наверное, Система отображает урон в бою, как все три вигги бросились на Уилла и Сидри. Атаковали они очень просто: огромными прыжками пытались упасть точно на мальчишек, чтобы придавить их, да стреляли своими длинными чёрными языками.

К сожалению, зазубренные камни мало что могли сделать крепкой и скользкой лягушачьей шкуре. Несмотря на то, что Сидри и Уилл демонстрировали чудеса ловкости и уклонения, сами они тоже не нанесли виггам ощутимого вреда. Но арбалет Сарефа оказывал на тварей просто губительное воздействие. Каждое попадание заставляло очередную жабу громко квакать и подрыгивать в воздух от боли, что всегда сопровождалось цифрой в диапазоне от 20 до 30. И это было бы даже смешно, если бы не двое мальчишек, которые отвлекали основное внимание на себя.

— Ах ты, ччёрт! — взвизгнул Сидри. Посмотрев в его сторону, Сареф увидел, что одна из жаб поймала его за лодыжку. Не задумываясь, он выстрелил жабе точно в язык.

Критический удар! — вспыхнула надпись перед глазами Сарефа. Одновременно с этим над виггой вспыхнула цифра 90, куда ярче и крупнее предыдущих. Вот это ничего себе! Но времени восторгаться не было. Судя по тому, как вскрикнул Сидри, его электрический заряд тоже зацепил, но всё же он смог освободить ногу и тут же с размаху всадил камень в язык, который огромная жаба не успела убрать.

Уилл же очень грамотно теснил двух остальных жаб, не подпуская их близко к Сидри и Сарефу. Вигги упорно не сдавались, словно обладали разумом и отказывались верить, что их сейчас уделали трое малолеток. Но после того, как Сареф, вооружённый полученным опытом, засадил по одному снаряду в рот каждой из них, попутно выбив ещё пару критических ударов, вигги развернулись и поскакали прочь, к границам клана Эксайл.

Сареф, поняв, что бой окончен, опустил арбалет и подошёл к Сидри, который с едва слышной руганью осматривал свою лодыжку.

— Извини, — сказал мальчик, — я не хотел тебя поранить…

— Не мямли, — фыркнул Сидри, — ты всё правильно сделал. Даже больше: твой разряд выжег большую часть яда этой дряни. А с остатками я и сам справлюсь. Меня убить трудно. Лучше поджарь этой твари язык ещё раз.

Полностью обессиленная жаба лежала на брюхе с высунутым языком, прибитым к земле, и тяжело дышала. По глазам Сареф видел, что ей было очень больно.

— Так, а зачем? — удивлённо спросил он, — убьём её, да и всё.

— Ты как маленький, — захихикал Сидри, — представь на её месте кого-нибудь, кто тебе особенно неприятен. Например, какая-нибудь сестра. У тебя же наверняка есть сестра, у которой нет достижения Сирота при живых родителях?

Сареф уже не видел Системного сообщения, которое говорило о том, что у Сарефа не получилось отклонить провокацию. Он представил на месте этой жабы Джайну. Да что там, он представил, что это и есть Джайна, ибо это было точным её воплощением: огромная, противная жаба. Пелена злобы заволокла его глаза, после чего он поднял арбалет и выстрелил ей в язык. И получил неимоверное наслаждение, увидев, как жаба задёргалась от боли. И он выстрелил ещё. И ещё. И ещё. И ещё…

— Эй, эй, новичок, хватит, хватит, — словно издалека услышал он голос Сидри. Очнувшись, Сареф с удивлением понял, что жаба не просто издохла, но и испарилась от его бесконечных выстрелов, и он несколько секунд ещё стрелял в пустоту. На месте вигги остался лежать сиреневый мерцающий камушек.

Сидри проковылял к месту, где была жаба, и поднял камушек.

— Надо же, — пробормотал он, вглядываясь в добычу, — Аметист второго качества выпал. Свезло тебе, — он протянул камень Сарефу.

— Да… может, себе оставишь? — предложил Сареф.

— Бери, — раздражённо фыркнул Сидри, — если бы не ты и твой арбалет — мы с Уиллом так бы тут и остались. Значит, это твоё!

Сареф хотел было возразить, что за деньги с этого камня Сидри сможет кормить свою банду не один месяц. Но, взглянув на Сидри, понял, что если он скажет это вслух, то ему расквасят нос. И потому благоразумно промолчал.

— Вот-вот, лучше помалкивай, — казалось, Сидри прекрасно знал, что Сареф хотел сказать, — о себе беспокойся, вояка. За нас беспокоиться не надо, мы сами о себе позаботимся.

Как раз в это время вернулся Уилл.

— Ускакали в земли клана Эксайл, — сообщил он, — точно видел, до самой границы проследил.

— Ну, ускакали и ускакали, — равнодушно махнул рукой Сидри, — с такой подставой спасибо, что вообще живы остались. Сареф, дуй вперёд и скажи нашим, что всё безопасно. Мы с Уиллом тебя нагоним.

Сареф послушно отправился назад, на всякий случай решив пока не убирать своё оружие и внимательно глядя по сторонам. Уилл же помог Сидри подняться на ноги, поддерживая за плечо, и тот, убедившись, что Сареф отошёл достаточно далеко, тихо сказал:

— А всё-таки хорошо, что этот мальчишка к Джасперу попал. Благодарю покорно, мне и своих психов в банде хватает…

Глава 12

Когда Сареф вернулся в пещеру, остальные ребята уже привели в чувство Стива и Джаспера. Выслушав отчёт Сарефа, Джаспер сказал:

— Скорее всего, так и есть. Этих вигг сюда подбросили. Сами эти монстры никогда бы не забрели на территорию с жёлтой категорией безопасности.

— Да ну что за чушь? — прохрипел Стив, который жадно пил сироп кружку за кружкой, — Приозёрный ковенант Деус уже больше тридцати лет держит союз. С чего бы клану Эксайл устраивать своему соседу и союзнику такие подлянки?

— Тридцать лет — это период смены поколений, — возразил Джаспер, — за это время наверняка сменилось руководство всех четырёх кланов. И если прежние главы поддерживали союз, то нынешние могут уже и не видеть в нём большой необходимости. Плюс нельзя забывать, что Эксайл могли просто подставить. Не забывайте, что за соседи у нас с южной стороны.

— Да, конечно, в этом есть смысл, — прохрипел Сидри, которого Уилл дотащил до пещеры, — Айон. Никто не знает, на что они способны. Они вполне могли такое провернуть.

— Айон? — рассмеялся Стив, — эти озабочены только грызнёй с Зинтеррой и участиями в Турнирах. Я бы уже скорее поверил, что это твоих рук дело, Сидри.

— Сломал бы тебе за это нос сейчас, урод, если бы ты только что моих ребят не защищал, — с ненавистью прошипел Сидри, — но не волнуйся, Стив, при следующей встрече я тебе обязательно припомню эти слова.

В этот момент он скривился от боли и, прихрамывая, уселся на своё место, пересчитывая глазами остальных ребят. После чего принялся осматривать свою лодыжку. Несмотря на его заверения о том, что заряд арбалета Сарефа выжег большую часть яда, она всё равно начала распухать. Яника, тоже внимательно смотревшая на Сидри, достала из кармана пару пузырьков.

— Сидри, я вижу, что с тобой не всё в порядке. Давай я тебе помогу.

— Ой, Канарейка, ты-то не лезь, — раздражённо отмахнулся Сидри, — уж мне-то известно, как ты от наших нос воротишь. Так что не утруждайся.

— Так, а ну замолчи немедленно! — рассвирепела Яника, — ты наших защищал? Защищал! И тебе всё равно было, кому ты нравишься, а кому нет. Так и мне дай сделать своё дело, понял?!

Сидри, совершенно не ожидавший такого отпора, только молча смотрел, как подошедшая девочка замазывает какой-то мазью его опухоль. И когда она закончила и отошла на своё место, он посмотрел сначала на мазь, а потом — на Джаспера.

— Может ты, друг, не зря так из кожи вон лезешь? — пробормотал он, обращаясь скорее к себе, — может, даже для нас в этой жизни не всё ещё потеряно…

Остальные ребята, убедившись, что опасности больше нет, успокоились и вместе вынесли лягушачьи шкурки из пещеры, стараясь не касаться их голыми руками. Старшие что-то тихо обсуждали в углу. Час спустя Сидри сказал:

— Ладно, наверное, будем расходиться. Дел у нас на сегодня ещё много.

— Лучше отложи их на завтра, — хмуро сказала Яника, — сегодня тебе много лучше не ходить.

— Я приму это к сведению, — без тени издёвки ответил Сидри, — а вам, ребята, надо бы послать кого из своих, чтобы они страже об этом доложили. Они вам, конечно, скорее всего, не поверят, но лишний раз будут настороже. Конечно, мне бы надо пойти да ожог им показать… но, извиняйте, не те у нас со стражниками отношения.

— Не сомневайся, — заверил его Джаспер, — мы всё передадим.

— Ну, тогда бывайте. И, как обычно, если будете в портовом районе — не поленитесь разыскать меня или кого из моих. И куда вам будет надо — туда мы зелёный свет и проложим.

Взглядом попросив разрешения взять мешок с остатками пирожков, Сидри скомандовал своим топать на выход. Когда все вышли, он ещё раз кивнул оставшимся и тоже покинул пещеру.

Сареф же, сжимая в кармане трофейный аметист, смотрел вслед уходящему Сидри, всё больше убеждаясь в том, что он совершенно его не понимает. На этот аметист он, наверное, мог бы запастись едой для своих до конца лета. Но гордость ему взять этот аметист не позволила. А теперь он, наперекор своей гордости, просил разрешения забрать этот мешок, в котором еды хватит, в лучшем случае, на один раз. И это пугало Сарефа. Он хотел дружить и общаться со своими сверстниками, но с каждым разом он понимал, что они мыслят совершенно не так, как он привык. И, что было ещё более страшно, именно по этой причине они рано или поздно догадаются, кто он такой… со всеми вытекающими из этого последствиями.

* * *

О случившемся Сареф и Джаспер рассказали стражникам. И те, к их удивлению, не только им поверили, но и попросили показать место, где они сражались с виггами. Вести пришлось Сарефу. Двое стражников очень долго изучали низину, куда их привели. Потом Сарефу задавали много вопросов, сначала на месте битвы, а потом в караулке в городе он повторно отчитывался сурового вида капитану восточного района города. И даже показал им выбитый аметист. И, как ни странно, именно камень окончательно развеял все сомнения.

— Кажется, я догадываюсь, в чём здесь дело. Бруно, подойди сюда!

Из бараков несколько секунд спустя вышел полный стражник с добродушным лицом, обрамлённым светло-коричневыми волосами.

— Взгляни, — скомандовал капитан, протягивая ему камень, — у тебя же дядька ювелиром работает? Что ты можешь сказать про этот драгоценный камень?

Стражник Бруно взял камень и посмотрел на него через свет, одновременно вызывая своё Системное окно.

— Это не драгоценный камень, капитан, — ответил он минуту спустя, — это просто сиреневая стекляшка. Ценности никакой, только на какое-нибудь украшение или просто на память, — он вернул камень капитану.

— Но как это возможно? — огорчился Сареф, — я же, правда, убил эту огромную жабу. И из неё выпал этот камень. Это же добыча с монстра, разве нет?

— Извини, мальчик, но нет, — с сочувствием улыбнулся капитан, — добычу можно получить с монстров естественного происхождения, которых создала Система. Этих же вигг, похоже, вырастили или вызвали специально. Второе вероятнее всего: трудно представить, чтобы кто-то в здравом уме решился выращивать этих тварей. Вот их и призвали, и для призыва использовали этот самый аметист. Который, собственно, перестал быть аметистом, отдав все свои свойства в действие призыва. Теперь это просто красивая стекляшка. Можешь оставить её себе… на удачу.

Увидев, что Сареф приуныл, капитан мягко добавил:

— Но вы молодцы, что справились. Хотя вам очень повезло, что под рукой оказался арбалет, стреляющий зарядами воздуха. Всё могло кончиться совсем иначе, если бы тебя с твоим оружием там не оказалось. Так что не вешай нос, парень, вот вам за труды, — капитан достал из кармана две серебряные монеты и протянул их Сарефу, — это очень хорошо, что мы об этом узнали. Теперь будем знать, с какой стороны ждать гадостей.

* * *

На следующий день случилась новая неожиданность. Сарефа пригласил к себе глава клана Андерраст господин Кирран. Именно такую новость с утра принесла им Адия, выглядевшая очень встревоженной и нервничающей.

— Наверное, он хочет узнать больше про диверсию, которую вы раскрыли, — закончила свою речь служанка.

— Диверсию? — удивилась Авелин, — какую ещё диверсию?

Сареф вздохнул. Ему не очень хотелось рассказывать об этом Авелин, но теперь, похоже, придётся. Проклятые вигги! Даже будучи побеждёнными, они до сих пор продолжают доставлять проблемы!

Авелин от услышанного пришла в ужас.

— Сареф, — сурово сказала она, — я отпускала тебя одного поиграть с другими детьми, потому что была уверена в твоей благоразумности! Если же ты ведёшь себя так безответственно, то я буду вынуждена снова ходить вместе с тобой.

— Нянюшка Авелин, но это нечестно, — обиделся Сареф, — мы не искали этих жаб специально. Они сами напали на нас, мы только дали сдачи.

— Тогда вы тем более не должны гулять по таким опасным местам! — безапелляционно заявила нянюшка, — что это за безобразие?! Тогда вообще будешь сидеть дома!

— Мне кажется, госпожа Авелин, что это лишнее, — рассеянно сказала Адия, — городские границы после этого инцидента снова перенесли за стены города. Теперь детей выпускать не будут. А в городе точно безопасно, можно быть уверенным.

— Никогда, ни в чём нельзя быть полностью уверенным, — проворчала Авелин.

— Госпожа Авелин, ну зачем вы так говорите? — укоризненно спросила Адия, — Система же всегда защитит.

— На Систему надейся, да сам не плошай, — отрезала Авелин, — свою голову на плечах тоже иметь надо. Ладно, быстро ешь, и пошли. Негоже заставлять главу клана ждать, у него и без нас наверняка хватает забот…

* * *

Поместье клана Андерраст оказалось не таким уж и большим. Большую часть территории занимал роскошный сад. Уже знакомый им дворецкий Алуди, встретив Сарефа и Авелин у ворот, повёл гостей к главе.

Между тем, на территории было явно неспокойно. Всё время туда-сюда сновали люди, и большинство из них — в военной форме. И, судя по количеству наградных нашивок на мундирах — не самого низкого ранга.

— Неужели это всё из-за тех несчастных жаб? — удивлённо спросил Сареф, — кто бы мог подумать, что из-за них поднимется такой переполох.

— Важно уметь читать сигналы, — невозмутимо ответил Алуди, — перед тем, как на землю проливается шквальный ливень, всегда бывает первая капля. У господина Киррана есть все основания предполагать, что эти монстры были первой каплей.

— Не дошло бы до войны, — с беспокойством заметила Авелин.

— Мы все надеемся, что не дойдёт, — так же равнодушно ответил Алуди, — чем лучше ты будешь готов к войне — и чем лучше ты это покажешь своему врагу — тем больше шансов, что до самой войны дело так и не дойдёт.

В этот момент Сареф почувствовал себя жутко неуютно. Было такое ощущение, что по его спине словно колючим терновником прошлись. Он обернулся и принялся озираться.

— Что-нибудь случилось? — вежливо спросил Алуди, от которого не укрылось замешательство мальчика.

— Мне показалось… что… что-то странное посмотрело на меня. Мне стало страшно, — ответил Сареф, не успев вовремя прикусить язык.

— Вам нечего бояться, молодой человек, — мягко улыбнулся Алуди, — скорее всего, это страж нашего поместья. Он всегда наблюдает за теми, кто приходит сюда в первый раз. Не волнуйтесь. Ему, конечно же, известно, что вас сюда пригласил лично господин Кирран.

Само здание для Сарефа не имело особо запоминающихся черт. Оно было довольно сильно похоже на его родное поместье. За исключением, конечно, того, что в главном холле по сторонам висели полотна с гербом клана Андерраст: семиконечная зелёная звезда на сером фоне. Поднявшись к кабинету главы Киррана, он услышал обрывки его приказов:

— Поставить патруль и у границ клана Эксайл, и у границ клана Айон. При малейших подозрительных действиях докладывать лично мне, — после чего пробормотал себе под нос, — как пить дать, опять эти козлы спелись с вечниками и строят нам козни. Что им в ковенанте не сидится…

Тут он поднял взгляд и увидел посетителей.

— О, да, — глава клана Андерраст имел длинные седые волосы, которые были причудливо убраны в тугой узелок сзади и зафиксированы несколькими деревянными палочками. Что, однако, совсем не делало его похожим на женщину: лицо с проседью морщин было суровым и сосредоточенным, а почти выцветшие голубые глаза цепко оглядывали вошедших, — прошу вас, присаживайтесь.

Сареф и Авелин вошли в кабинет и сели в предложенные кресла для гостей. Мельком Сареф оглядел кабинет. Отличие от кабинета Адейро было минимальным. Тот же стол, где была кипа бумаг, те же шкафы, вероятно, для тех же самых бумаг. Единственное яркое пятно составляло небольшое экзотическое дерево в углу комнаты, посаженное в кадку.

— Мальчик, я понимаю, что у тебя уже спросили всё, что только можно, и страшно тебе надоели, — начал говорить господин Кирран, дождавшись, пока гости разместятся, — но я, как глава клана, хочу лично задать тебе эти вопросы. Ведь может быть важна любая мелочь. Ну и, чего греха таить, хотел с тобой познакомиться ближе, мальчик. Адейро очень много говорил о тебе… всякого, — лукаво закончил он.

— А если я расскажу, вы покажете вашего Хранителя? — спросил Сареф.

— Сареф! — сурово сказала Авелин, отвесив своему подопечному подзатыльник, — что за дерзость? Да никто не смеет даже думать о том, чтобы…

— А что тут такого? — возразил Сареф, который уже хорошо знал, что если хочешь что-то получить — надо всегда настаивать, — он мне всю дорогу сюда спину глазами сверлил. А я, может, тоже на него посмотреть хочу.

В этот момент глава Кирран рассмеялся.

— Нет, ну каков же маленький нахал, — с усмешкой сказал он, — да как грамотно спорит. Бедный Адейро, наверное, у него с тобой совсем нервных клеток не осталось. Хорошо, мальчик. Учитывая, какую ты нам оказал услугу, вовремя подняв тревогу, я думаю, ты имеешь право взглянуть на нашего Хранителя.

После этого Сареф подвергся серии вопросов. И мальчик должен быть признать, что настолько дотошно его ещё не допрашивали. Господина Киррана интересовало всё, начиная с момента, когда он вообще впервые услышал кваканье, и заканчивая самим боем и его последствиями. Внимательно изучил и трофейный аметист, который, собственно, был уже и не аметист, и арбалет Зефир, который так удачно оказался у мальчика в момент схватки. Подробно расспросил и о Джаспере, и о Уилле, и о Сидри. Сареф был вынужден рассказать всё.

— Не переживай, — сказал глава Кирран, от которого не укрылось смятение Сарефа, — мне нет дела до этих оборванцев. Пусть живут, как хотят. В городе есть целых три детских дома, и условия проживания там вполне хорошие. Но, видать, кому-то свобода важнее еды и крыши над головой. На здоровье. У нашего клана сейчас и так не слишком много репутации, чтобы мы могли позволить себе отлавливать детей и насильно запирать их в приютах. А что до камня, — он повертел в руках сиреневое стекло, — боюсь, я вынужден у тебя его забрать. По остаточной магии наверняка ещё можно извлечь какую-то информацию.

— Но… я хотел оставить его себе на память, — слабо запротестовал Сареф.

— Не волнуйся, — мягко сказал господин Кирран, — на память ты получишь нечто куда более ценное.

Он встал и подошёл к одному из шкафов. Открыв его, он достал оттуда жезл, который заканчивался большой зелёной звездой. Он был очень похож на волшебную палочку феи из сказки, вот только смотреть на эту палочку было совсем не смешно. Напротив, Сареф чувствовал, как при одном только взгляде на этот жезл у него волосы на голове шевелятся. Вернее, от ощущения той силы, которая исходила от этого предмета.

— Адейро, конечно, этого бы не одобрил, — задумчиво сказал Кирран, возвращаясь к своему столу, но не садясь за него, а выходя вперёд, — с другой стороны, ты совершил благо для моего клана. И никто не вправе запретить мне наградить тебя за это. На колено, пожалуйста, — скомандовал он. Сареф послушно встал и преклонил колено перед главой.

— За проявленные доблесть и смекалку я свидетельствую перед Системой, что отрок по имени Сареф достоин сделать первый шаг в развитии уже сейчас. Даю тебе право получить своё первое умение.

Над глазами Сарефа вспыхнула уже знакомая краснота. Вот только теперь она затмевала едва ли не половину обзора.

— Получи свою первую награду спокойно, мой мальчик, — сказал Кирран, убирая жезл в шкаф, — мне известно, какое воодушевление испытывают в этот момент все без исключения. Я подожду.

Сареф, получив дозволение, поднялся с пола, сел в кресло и вызвал Системное окно.

— Поздравляем! Получено достижение Друг чужого клана! Для вас разблокирована первая способность.

В этот момент перед Сарефом появилось дерево. Огромное дерево. Но потом оно начало приближаться. И у самых корней Сареф увидел, что основу этого дерева составляют восемь ячеек, которые столбцами уходили дальше, вверх. Семь из них были окутаны чёрным туманом, зато восьмая… ярко светилась!..

Вы можете выбрать первую способность — поплыли перед глазами строчки.

Способность. Какую бы выбрать способность? Это было так внезапно, так неожиданно, но Сареф храбро начал думать о том, что ему сейчас нужно. Конечно, хотелось бы выбрать что-нибудь боевое, но Сареф, хоть и понимал, что это логика труса, но сейчас всё же был вынужден придерживаться принципа, что лучшая драка — это та, которой не было. Потому что не всегда рядом будут товарищи, готовые защитить собой его, крайне уязвимого на данный момент. По крайней мере, пока Сареф не решит проблемы со своим нулевым атрибутом.

Система, вероятно, считав размышления Сарефа, тут же выдала три варианта:

— Уклонение мага. В бою вы гарантированно игнорируете любую первую магическую атаку. (Пассивное)

— Уклонение воина. В бою вы гарантированно игнорируете любую первую физическую атаку. (Пассивное)

— Уклонение разбойника. Если вы находитесь в режиме незаметности, и враг вас вот-вот заметит, вы получаете оповещение в виде мурашек по спине, а так же невидимость и бесшумное передвижение на 2 секунды. (Пассивное, восстановление — 300 секунд)

У Сарефа буквально зудело от невыносимого желания получить всё и сразу. Какие полезные способности! Невероятно! Что же Система будет предлагать дальше? Мальчишка был готов волком выть от того, что ему расти ещё целых девять лет, прежде чем он сможет войти в полную силу. Но надо что-то выбирать. Что ж, выбор, кажется, очевиден. Сравнивая свои характеристики с другими детьми, пусть даже те и были старшего него на два-четыре года, он понимал, что преимуществ у него нет никаких, кроме Интеллекта. Значит, надо поступать по-умному.

Получено пассивное умение Уклонение разбойника. В режиме незаметности, если враг вас вот-вот обнаружит, вы получаете оповещение в виде мурашек по спине, невидимость и бесшумное передвижени на две секунды. Восстановление — 300 секунд.

— Ну как? — спросил Кирран, изучавший ошалевшее от счастья лицо Сарефа, — доволен ты своей наградой?

— Да, господин Кирран, благодарю, — Сареф вежливо склонил голову, — обещаю, я на всю жизнь запомню этот день!

— Вот и хорошо, — кивнул глава клана Андерраст, — теперь — последний долг, и мы все можем быть свободны. Дрен. Покажись нашему гостю.

Первые несколько секунд не происходило ничего. Затем началось какое-то шевеление возле горшка с экзотическим деревом. Посмотрев на него, Сареф не поверил своим глазам. Из кадки лезли… корни. Они всё росли и росли, пока их не стало так много, что по размеру они превосходили не только деревце, но и кадку, в которую оно было посажено. А затем корни взметнулись вверх… а в следующий момент приняли сложение, которое в темноте и на большом расстоянии можно было принять за человека. Последней сформировалась голова. И мгновение спустя сплетённое из корней существо уставилось на Сарефа пустыми глазницами, в которых мерцал холодный зелёный свет.

— Впечатляет, не правда ли? — усмехнулся Кирран, с удовольствием наблюдая за благоговейной реакцией Сарефа и Авелин. Женщина, казалось, была готова упасть в обморок от избытка чувств.

— Запомни, Дрен. Этот мальчик теперь — друг нашего клана. Если он придёт сюда с просьбой о помощи — ему следует помочь. Если он придёт сюда с оружием в руках — его следует обездвижить и, не нанося вреда, доставить ко мне, чтобы мы с ним могли договориться.

Увидев ошеломлённое лицо Сарефа, господин Кирран снисходительно пояснил:

— Ситуации в жизни бывают разные, юный Сареф. Нельзя предусмотреть всего на свете, но можно хотя бы попытаться. И мой жизненный опыт подсказывает, что чем больше ситуаций ты предусматриваешь, тем сильнее облегчаешь себе жизнь в будущем. Что ж, дорогие гости, надеюсь, мы все получили то, что хотели и остались довольны этой встречей. За сим я никого не задерживаю…

Глава 13

Прошёл месяц. Невзирая на все опасения клана Андерраст, вигги остались единственным происшествием. Хотя в городе и была введена повышенная боевая готовность, и солдат на улицах было раза в три больше обычного. Впрочем, не исключено, что именно благодаря этой своевременной реакции вигги так и остались единственным происшествием. Если в начале режима повышенной готовности граждане были встревожены и старались лишний раз не мелькать на улице, то теперь все расслабились, веря, что своевременная реакция помогла предотвратить беду.

Сидри, конечно, не упускал случая высказаться по этому поводу, так как это значительно осложняло жизнь ему и его банде. Но он и, как правило знал меру, потому что понимал, что в случае реального военного столкновения защищать будут в том числе и его со своими подопечными. Несколько раз Сареф даже порывался спросить у Сидри, почему никто из его ребят не попытался получить помощи в детском доме, но потом понял, что не осмелится задать кому бы то ни было из них этот вопрос. Во-первых, потому что это вызвало бы ряд неудобных ответных вопросов — из обрывков фраз, которыми перебрасывались между собой дети, мальчик понял, что причина держаться подальше от детского дома настолько очевидна, что её даже обсуждать не следует. А Сареф упорно её не понимал, хотя так и не решился поднять эту сам. Мальчику и так едва удалось скрыть свой поход в поместье клана Андерраст. А, во-вторых, глядя на Сидри и его ребят, Сареф действительно готов был поверить, что они ни на что не променяют свою голодную, холодную и босую свободу. Уже не променяют. Тем более, что, как с досадой был вынужден отметить Сареф, такая жизнь больше закаляла, что отмечалось Системными достижениями.

Ведь, в самом деле, насколько разнообразно и чудесно позволяла развиваться Система! Она подстраиваясь буквально под каждого человека. У Стива вместо Выносливости была Ярость. У Сидри запас сил определяла не Сила воли, а Хитрость. Интересно, часто мелькала у Сарефа мысль, это были их достижения за какие-то действия? Или, например, за достижения возраста 10 или 15 лет? Хотя вряд ли. У Сарефа клановые бонусы и бонусы за возраст так и остались скрытыми, и он никому не мог их показать. Да и вообще, может, возрастные усиления — это привилегия только знатных членов клана? Внезапно для себя Сареф понял, что он соскучился по занятиям, по учителю Амикусу, который всегда помогал Сарефу додуматься до правильного ответа самому. Сейчас, после того, как Сареф увидел, какой жизнью живут обычные люди, ему хотелось задать столько вопросов! Но ничего. Время обучаться ещё неизбежно придёт. А вот время просто так погулять, пообщаться со сверстниками, поиграть и повеселиться… Это уже было далеко не факт, что когда-нибудь подобное повторится.

Сегодня Сареф по настоянию Авелин ещё раз навестил с ней бабушку Мив. Та ни словом, ни намёком не дала Сарефу понять, интересен ли ей тот факт, что они родственники. Впрочем, Авелин сюда наверняка часто ходит, пока Сареф играет с детьми. Наверняка она всё ей рассказала. Хотя сегодня бабушка Мив чем-то была очень обеспокоена. Она говорила с Авелин тихо и то и дело бросала взгляд на закрытую дверь. И хотя за время пребывания никто в таверну так и не зашёл, часть нервозности бабушки Мив передалась и Сарефу. Ему казалось, что в воздухе повисло ожидание чего-то недоброго…

После же обеда он теперь, после истории с виггами, направлялся в заброшенный домик, который Джаспер облюбовал после того, как детям запретили выходить за городские стены. Домик им, кстати, любезно посоветовал Сидри, который, несмотря на весь свой гонор и скепсис, конкретно к Джасперу относился с большим уважением.

И сегодня, войдя в убежище, лачугу, скрытую деревьями и травой в заброшенном дворе, Сареф сразу понял, что что-то не так. Во-первых, в убежище присутствовали все четверо старших, что было первый раз с тех пор, как на них напали вигги. Во-вторых, Тани и Виктор смотрели на него с каким-то непонятным осуждением. Оливер же просто лучился ехидством. Джаспер, Стив и Уилл смотрели равнодушно, а вот в глазах Сидри мелькало что-то, что можно было даже назвать сочувствием. Впрочем, Сарефу это наверняка показалось. Но самым странным было поведение Яники. Обычно она всегда была рада его видеть и улыбалась ему. От этой улыбки Сарефу всегда становилось легко на душе. Но сегодня девочка не смотрела на него. Она вообще никуда не смотрела, опустив взгляд вниз и не шевелясь.

— Всем привет, — тем не менее, поздоровался мальчик, — по какому поводу сбор? Что-то случилось?

— Случилось, — ровным голосом ответил Джаспер, — ты у нас случился.

— В каком смысле? — удивился Сареф, ощущая внутри нехороший холодок.

— Скажи, пожалуйста, — Джаспер указал на верёвочный браслет на левой руке Сарефа, — что это у тебя такое?

— Браслет, — Сареф весьма убедительно, как ему показалось, пожал плечами, — мне его пограничники выдали при пересечении границы. Они такие, наверное, всем выдают.

Попытка убеждения… Провал!

Стив как-то странно хрюкнул, словно не смог сделать полноценный вдох. Сидри же отвернулся и едва слышно пробормотал:

— Да, врать он умеет хорошо, этого у него не отнимешь.

— Сидри, может быть, ты дальше сам и продолжишь? — язвительно спросил Джаспер, — ты ведь с самого начала понял, что это за штука. Почему же молчал всё это время?

— Понял-то я, конечно, понял, — без тени насмешки сказал Сидри, смело глядя на Джаспера в ответ, — да вот только я этому мальчишке жизнью обязан. Так что если он и не хотел никому об этом говорить, то и я помалкивал. Но коль пошла такая песня, парень, то извини. Мне известно, что такие браслеты дают вовсе даже не всем, а только тем гостям, прибытие которых согласовано с самим главой клана Андерраст. И эта почётность не может не вызывать вопросов, сам понимаешь…

— Ну, естественно, мои родители договаривались, что я сюда приеду, — не сдавался Сареф, — мой отец работает писарем, — отчасти это было правдой, иногда Адейро после очередного дебоша Месса заставлял его перебирать старую клановую корреспонденцию, — я не знаю, как это работает, но, наверное, ему не составило труда оформить сюда мою поездку по бумагам.

Попытка убеждения… Провал!

— А что же ты тогда, такой почётный гость, месяц назад делал в поместье Андерраст? — поинтересовался Оливер, и по его торжествующему тону Сареф мгновенно понял, кто заварил всю эту кашу, — я видел, как ты со своей нянькой выходил оттуда. И Голубка тоже видела…

— Слушай, трепло, ты Голубку-то сюда не приплетай, — Сидри почему-то так и взвился, — она, в отличие от тебя, умеет держать язык за зубами.

— Да, конечно, — не выдержал Оливер, — как будто я не знаю, что она обо всём тебе отчитывается. Как будто я сам так же когда-то не делал.

— Мне и нужно обо всём отчитываться, — невозмутимо кивнул Сидри, — потому что мне потом решать, где нам ночевать, где раздобыть еды, где нам могут подкинуть работы, а за неё — монет. Я и должен всё знать. А ты, как бабка-сплетница…

— Я был в поместье клана Андерраст, потому что глава хотел допросить меня насчёт нападения, — продолжил говорить Сареф, уже понимая, что на этот раз отвертеться не получится, но всё равно хватаясь за соломинку, — и мне пришлось отдать ему аметист, который нам выпал с монстра. Для магических опытов. Мне по вашему, что, надо было отказать главе клана в визите?

Попытка убеждения… Провал!

— Как же ты хорошо отпираешься, — хмыкнул Оливер, — вот только, к сожалению для тебя, дружок, в этот раз отбрехаться у тебя не получится. Потому что после этого ты вернулся в гостевой домик в Северном районе Аржка. В эти домики заселяют только гостей из других кланов, когда им в поместье места не хватает. Что ты на это скажешь, а? Откуда у твоего отца, простого писаря, влияние заселиться в домик для почётных гостей клана, и деньги содержать карету с кучером и служанку?

Сареф понял, что это конец. Оливер, который почему-то всегда терпеть его не мог, не оставил ему ни единого шанса. Он шпионил за ним, теперь Сареф это точно знал. Он разнюхал о нём всё, что только можно. И даже все его таланты, облегчающие убеждение других в своей правоте, не смогли его сегодня спасти! Вот только зачем, почему? Что плохого он ему сделал?!

— Вы хотите знать правду? — спокойно спросил Сареф, чувствуя, как его внутренности покрываются льдом, — хорошо. Ты одного не учёл Сидри, — мальчик повернулся к нему и вызвал своё Системное окно, показывая первичные атрибуты, — этот браслет даёт право получать территориальное усиление клана третьего уровня. Собственно, сюда меня отправили, — с этими словами Сареф сорвал с себя браслет гостя, — именно поэтому!

Браслет гостя снят, — поплыли строчки перед глазами, — Сила уменьшена до 0,7.

Теперь все смотрели на него с удивлением… и даже с толикой того чувства, с которым, как Сареф искренне надеялся, здесь на него никогда не посмотрят. С жалостью. Мгновение спустя мальчик и сам ощутил, как из него ушла большая часть силы. Он словно ощутил себя более лёгким, к сожалению, в самом плохом смысле этого слова. Тяжесть, с которой он за это лето так привык ступать по земле, почти улетучилась…

— Это причина того, что такого ущербного члена клана вышвырнули подальше с глаз. Это причина того, что мне дали этот браслет. Не как знак отличия — а как костыль для инвалида! Так что вот вам вся правда обо мне, раз вы её так желали, — Сареф не выдержал и сорвался на крик, — получите и подавитесь ею!

С этими словами он развернулся и выбежал из дома, едва не сорвав с петель хлипкую дверь. Ребята же ошеломлённо смотрели ему вслед. Яника подняла взгляд, испуганно прижав ладони ко рту, словно не веря тому, что она сейчас услышала и увидела. Потом Сидри повернулся к Оливеру и с усмешкой сказал:

— Ну что, Кукушонок, доволен ты своими трудами? Извёл пацана, молодец, хорошо сработал. Теперь ты снова здесь самый умный, с самым высоким Интеллектом, правильно? Гордишься, небось, собой?

— Заткнись, — огрызнулся Оливер.

— Мне-то можешь сколько угодно рот затыкать, — неожиданно мягко отреагировал Сидри, — да только я тебя знаю, как облупленного, за четыре-то года. И от правды никуда не денешься, правда если глаз не выколет, так в задницу ужалит. А про усиления третьего уровня от этих браслетиков я и не знал. Попробовать раздобыть, что ли…

Сидри встал и направился к выходу. Когда он проходил мимо Оливера, тот инстинктивно отшатнулся от него. Сидри насмешливо посмотрел в его сторону и сказал:

— Не сделаю я тебе, ничего. Сиди, гордись собой, что увечного мальчишку на три года младше тебя до слёз довёл. Да уж, — пробормотал он, отворачиваясь, — теперь, когда я думаю, что в его клане все такие правильные и совершенные, а он среди них — такой ущерб… даже с моими ребятками жизнь не играла настолько жестокую шутку. Неудивительно, я бы на его месте и не таким психом стал бы…

Сидри покинул дом. Стив и Уилл тоже как-то быстро стушевались, сославшись на неотложные дела. Но и тот, и другой при выходе посмотрели на Оливера, как на комочек дряни. Наконец, Джаспер остался со своими ребятами наедине.

— Знаете, — неловко сказала Тани, — мне кажется, зря вы на него так надавили. Пробудь он с нами ещё немного — он бы и так всё рассказал.

— Не рассказал бы, — угрюмо сказала Яника, всё ещё смотревшая в сторону двери, в которую совсем недавно выбежал Сареф, — я теперь понимаю, что он из-за меня молчал. Подумал, наверное, что я теперь всех знатных ненавижу из-за того, что случилось с моими родителями.

— Так а что, это неправда, что ли? — взвился Оливер, совершенно обескураженный тем, что, несмотря на то, что он сделал всё так, как и задумал, это привело совершенно не к тому результату, — ну был бы он членом клана Андерраст? И его бы отец подписал бумаги, по которым твои родители отправились пять лет на клан Айспик ишачить! Что, и тогда бы ты его пожалела?

— Ой, дурак, — вздохнула Яника и отвернулась.

— Оливер, — мягко, но с ощутимой угрозой в голосе сказал Джаспер, — ты и без того меня сегодня сильно разочаровал. Если ты продолжишь и дальше сеять раздор между нами — вылетишь отсюда и никогда не вернёшься. Побежишь обратно лизать пятки Сидри, понял меня?!

Оливер, увидев на мгновение вспыхнувший в глазах Джаспера огонь, поспешно закивал. Ему хорошо было известно, как с ним поступит Сидри, если он к нему вернётся. Озвученный Джаспером вариант был ещё не самым ужасным. А Стив и Уилл после сегодняшнего его тем более к себе не возьмут.

— Ладно, — хмуро сказал Джаспер, — сейчас-то что будем делать?

— Конечно, нам надо поговорить с ним, — немедленно сказала Яника, поднимаясь на ноги, — Сареф… ну он же не виноват, что родился в этом клане. И если у него в достижениях уже есть Сирота… значит, и там жизнь может, и не такая сладкая…

— Ой, да ну брось, — снова не выдержал Оливер, — тебе всегда есть, что пожрать, есть, где поспать. Прям бедствие какое.

— В детских домах тоже есть, что пожрать, и есть, где поспать, — возразила Тани, — и, тем не менее, Сидри и его ребята бегут от них, как от проказы. Ты никогда не спрашивал у них, почему? За три года поинтересоваться фантазии не хватило?

— Прекратите спорить, — сказал молчавший до того Виктор, — конечно, надо поговорить с ним. Ну, узнали мы это про него — и что поменялось? Когда нам вигги угрожали — он же бросился помогать, не испугался. И Уиллу с Сидри он жизнь спас, они сами это подтвердили. И тот факт, что он родом из знати, как-то не помешал ему быть надёжным товарищем…

— Это потому, что он ещё маленький, — не унимался Оливер, — вот увидите: вырастет — станет таким говнюком, какого вы ещё…

Закончить фразу Оливер не успел: Виктор, как-то незаметно оказавшийся рядом, зарядил ему точно в лицо. Оливер со стоном упал на землю, держась за нос.

— Ай-ай-ай, — завывал он, — да за что так больно-то?

— Извини. Крит вылетел случайно, — пожал плечами Виктор. Впрочем, большого сочувствия в его голосе не слышалось.

— Если Сареф и вырастет говнюком, — тихо сказал Джаспер, тоже не делая никаких попыток помочь Оливеру, — так только потому, что мы его вышвырнули, не дав объясниться. А вот если он будет расти, зная, что у него есть друзья, которые всегда его поддержат, то и расклад может быть совсем другим. В какую среду ты человека поставишь — таким он рано или поздно и станет. Дедушка всегда так говорил. Так что мы, конечно, пойдём и поговорим с ним. Но — завтра. Сегодня нам всем нужно успокоиться и обдумать случившееся. Да и Сареф с нами сегодня вряд ли станет разговаривать. А ты, Оливер, на ближайшие две недели лишаешься права голоса. И нечего хныкать. Стив или Уилл за подобное тебя вообще выгнали бы…

Глава 14

На следующий день Джаспер, Яника и Оливер шли по крайней улице Северного района. Они, конечно, не были бродяжками, но близкое знакомство с Сидри тоже научило их по возможности держаться от стражников подальше. Тем более, что сегодня это было особенно тяжело. Стражников было, наверное, раз в пять больше, пару раз ребята видели несколько марширующих отрядов, в которых было человек по сто, не меньше.

— Странно, чего это они так взбаламутились? — удивился Джаспер.

— Так это, — тут же угодливо ответил Оливер, — я поспрашивал в тавернах. Клан Айспик выиграл очередные Системные Состязания. И это спровоцировало новую стычку. Пользуясь своим правом победителя, они снова надавили на Домино, требуя выплаты старых долгов. Домино, естественно, попытался разложить этот долг на остальных членов ковенанта Деус. Те взбунтовались, и вот все четыре клана готовы воевать друг против друга.

— Какие же они идиоты, — покачала головой Яника, — Айспик выиграл Соревнования, Система наверняка их щедро наградила за это. И вместо того, чтобы, например, устроить праздник и отпустить домой военнопленных, они требуют себе ещё больше. Наверное, некоторые люди никогда не смогут нажраться властью и богатством.

Наконец, трое ребят свернули на улицу, где располагались гостевые домики для знати. Оливер уверенно вёл остальных по этому пути, ведь он две недели специально следил за Сарефом, чтобы убедиться, что он возвращается сюда каждый день. Вот только теперь он жалел, что вообще с ним связался. Подумаешь, умник какой выискался! Сидел бы в своём клане и не квакал, бедняжка такая, Силой его обидели! А теперь он, Оливер, на плохом счету у Джаспера, и надо быть очень, очень внимательным. Потому что если он его выгонит… Нет, нет, нет, он даже думать об этом не будет! Потому что если ему придётся идти на поклон к Сидри… Нет, он не вынесет этих унижений, лучше позволить отцу десять раз избить его до полусмерти, чем проходить через это.

— Ну, чего мы остановились? — Джаспер толкнул Оливера в плечо.

— Так… а мы пришли, — Оливер понял, что, погружённый в свои мысли, он бессознательно остановился около точки назначения.

— Так, а карета с кучером где? — насмешливо поинтересовался Джаспер. Яника же совершенно не разделяла весёлого скепсиса Джаспера, потому что кареты с кучером могло не быть по куда более ужасной причине. Сердцем понимая, что случилось непоправимое, девочка решительно рванула калитку и забежала во дворик. И у дверей дома она столкнулась с одетой в зелёное служанкой, которая как раз выносила ведро с грязной водой.

— Это что ещё такое? — сурово спросила девушка, — это территория для гостей клана Андерраст! Посторонним сюда нельзя, немедленно уходите, пока я не позвала стражу!

— Простите, пожалуйста, добрая госпожа, — пролепетала Яника, — здесь живёт мальчик. С нянюшкой. Они из клана Джеминид в гости приехали. Нам нужно его увидеть, пустите, пожалуйста.

Судя по выражению лица, служанка сначала хотела отчитать и выгнать надоедливых детей, которые слишком явно и нагло лезли туда, где им быть не полагалось. Но, видно, такое уважительное обращение ей польстило, и девушка снисходительно ответила:

— Как приехали, так и уехали. Сегодня ночью и уехали, как весть об объявлении войны от остального ковенанта узнали. И мне надо побыстрее прибраться тут и в поместье возвращаться. В поместье Хранитель, он всех защищает, там безопасно. А тут небезопасно. Так что нечего отнимать моё время, идите отсюда!

С ошарашенным выражением лица Яника вышла за пределы гостевого двора. Потом посмотрела на Джаспера и Оливера.

— Опоздали, — несчастным голосом пролепетала она, — опоздали. Опоздали!

— Сгинь! — рыкнул Джаспер Оливеру, — и не попадайся мне сегодня на глаза!

Оливера точно ветром сдуло. Джаспер же подошёл к Янике и прижал её к себе.

— Что же теперь будет, — тихо всхлипывая, спрашивала она, — он же теперь будет всю жизнь нас ненавидеть. Он никогда не узнает, что мы готовы были с ним дружить. Ах, ну почему мы не пошли к нему вчера сразу?!

— Дедушка мне говорил, что если тебе нужен второй шанс, тот Система всегда его предоставит. Не переживай так, дорогая. Сареф крепкий, он не пропадёт. И я уверен, мы с ним ещё обязательно встретимся…

* * *

Сареф бежал по улице обратно домой, чувствуя себя самым несчастным ребёнком на свете. Даже после самой большой ссоры с Джайной он не чувствовал себя так плохо. От Джайны он никогда не ждал ничего хорошего, и стычки с ней, конечно, сильно раздражали, но никогда не были такой уж неожиданностью. Но сейчас, когда ребята, которых он искренне считал друзьями, внезапно узнали всю его подноготную и указали ему на дверь… Это было во много раз больнее. Ну, буквально на дверь ему никто не указывал, но выражения их лиц говорили сами за себя. Он — другой. Он — не один из них. И они никогда не признают его равным себе…

Добежав, наконец, домой, Сареф с удивлением увидел, что Авелин выглядит сама не своя. Она сидела за столом и взволнованно заламывала руки. Увидев вошедшего мальчика, она вскочила и всплеснула руками.

— Сареф! Слава Системе, ты пришёл! Скорее, надо срочно собираться. Мы уезжаем немедленно!

— Уезжаем? Как уезжаем? — ошарашенно спросил Сареф, от удивления даже забыв плакать.

— Клану Андерраст объявили войну сразу три его союзника. Оставаться здесь небезопасно, военные действия могут начаться со дня на день. Так что собирай свои вещи быстрее. Азим ушёл купить нам еды в дорогу, уезжаем сегодня вечером.

Сегодня вечером! Это значит, что он больше не увидит своих друзей. Но… может, оно и к лучшему. Вряд ли после случившегося они будут считать его своим другом.

Кучер вернулся полчаса спустя с несколькими увесистыми пакетами. Авелин, с помощью Адии уже упаковавшая вещи, принялась командовать кучеру грузить их в экипаж. Погрузка заняла почти три часа. Наконец, весь багаж был аккуратно упакован под сиденья, пара свёртков, которых по приезду не было, пошла на крышу, где их укрыли и зафиксировали брезентом. После чего кучер запрягал лошадь, пока Авелин прощалась с Адией.

— Спасибо вам за гостеприимство, моя дорогая, — обнимала она служанку, — многим из наших слуг поучиться бы у вас кулинарному мастерству. Я буду молиться Системе, чтобы клан Андерраст вышел из этой войны с минимальными потерями, а ещё лучше — без потерь. Сареф, скажи тёте Адии спасибо и до свидания.

— Спасибо вам за всё, тётя Адия, — послушно повторил Сареф, который от всего случившегося с ним за день даже не знал, какие эмоции ему испытывать, — вы очень, очень вкусно готовили.

— Спасибо, Сареф, — улыбнулась девушка, — мне было приятно познакомиться с таким послушным и воспитанным мальчиком.

— Неужели в клане Андерраст таких нет? — не удержался от шпильки Сареф, ловко уклоняясь от подзатыльника Авелин.

— Всякое бывает, — дипломатично ответила Адия, — что ж, если в будущем году всё будет спокойно — мы будем рады вас видеть.

— Дай-то Система этого блага, моя дорогая, — вздохнула Авелин, помогая Сарефу забраться в карету, — дай-то Система…

Наконец, ворота дворика перед ними открылись, и лошадь, явно не очень довольная тем, что её так резко оторвали от мирного жевания сена в конюшне, с тихим ржанием повезла карету прочь. Проезжая по улицам города, Сареф видел марширующих солдат. Значит, это правда. Ах, ну почему, почему им приспичило воевать именно сейчас? До конца лета ещё больше месяца, и теперь вместо того, чтобы проводить его здесь, он снова будет заперт в своём проклятом поместье, и Адейро будет без конца бубнить про долг перед кланом, и что Сареф должен быть благодарен, что ему дозволили такую поездку. Они ещё не покинули Аржок, а мальчик уже всеми силами своей души ненавидел место, куда ему предстояло возвращаться.

Улицы проплывали в окне, и городские ворота становились всё ближе. И внезапно, когда карета уже разворачивалась, в дальнем конце улицы Сареф увидел, что… Сидри разговаривает с какой-то девочкой. Точно, с той самой, что так внимательно разглядывала его в тот день, когда на них напали вигги. Наверное, это и была та самая Голубка. А в следующую секунду Сидри, словно поняв, что на него смотрят, повернулся и уставился точно на Сарефа. Но мальчик не был уверен, что тот его увидел через стекло кареты. А в следующую секунду экипаж уехал дальше, окончательно обрывая последние нити с этим дивным миром, миром свободы, миром дружбы, миром трудностей, которые преодолевались вместе, и никто не заглядывал к тебе в параметры или в родословную каждые пять минут. Сареф очень хотел быть частью этого мира. Жаль только, что желания его мало кого интересовали.

* * *

Двое суток спустя, когда экипаж пересекал обратную границу, Авелин, пользуясь тем, что они возвращались на земли своего клана, отказалась выходить из экипажа. А вот Сареф вышел, ибо его стревлоги-пограничники совсем не пугали. Да и браслет гостя следовало вернуть.

— Надеюсь, мальчик, тебе у нас понравилось, — с улыбкой сказал пограничник клана Андерраст, — жаль, что вам приходится в такой спешке уезжать, жаль, но это святое правило Системы: женщины и дети всегда должны быть в безопасности. Что ж, будем рады, если вы решите посетить нас ещё раз.

Несколько минут спустя, когда карета катилась уже по землям клана Джеминид, Сареф горестно читал сообщения от Системы. Конечно, он знал, что рано или поздно это случится, и всё же он сам не заметил, насколько привык быть… нормальным.

Вы покинули земли клана Андерраст. Сила уменьшена до значения 0.

Вы вернулись на земли клана Джеминид. Благословление клана Джеминид увеличено до 2 уровня. Вас труднее ослепить на 50 %. Вы видите ночью дальше на 50 %.

Благославление клана-союзника Уайтхолл увеличено до второго уровня. Вы игнорируете полученный урон, если он не превышает 4 % от вашего запаса здоровья.

Параметры:

Сила — 0

Ловкость — 6,4

Интеллект — 11

Вторичные параметры:

Сила воли — 6,5

Хитрость — 9,7

Телосложение — 3,1

Запас здоровья: 131

Запас выносливости: 178

Достижения:

Любознательный — +0,5 к Интеллекту (неактивно, если интеллект равен нулю)

Одарённый — Сила воли даёт на 20 % больше маны или выносливости.

Гадкий утёнок — +3 % устойчивости к любому типу урона.

Отчаянная борьба — +1 к Силе воли.

Сирота при живых родителях — попытки убеждения облегчаются на 5 %

Юный путешественник — Расход выносливости уменьшен на 5 %. (минимальная экономия 1 единица маны или выносливости)

Арбалетчик — нет штрафа к скорости передвижения с арбалетом в руках.

Не упускающий ничего — Хитрость +1.

Взгляд в будущее — Усиление параметра Полуторного совершеннолетия по вашему выбору на один уровень (заблокировано на текущий момент).

Общительный — Попытки убеждения облегчаются на 2 %

Ученик торговца. Попытки убеждения облегчаются на 2 %.

Ученик оружейника. Износ оружия и брони сокращается на 2 %

Поздравляем! Вас предали первые в вашей жизни друзья. Получено достижение Брошенный — шанс отклонить чужое убеждение, запугивание, очарование или провокацию увеличен на 10 %.

В отчаянии Сареф достал единственную вещь, которая ему досталась на память об этой поездке. Арбалет Зефир. Авелин недовольно посмотрела на оружие, но ничего не сказала. Вероятно, нянюшка, перестав видеть арбалет в доме, решила, что Сареф с ним наигрался, да и выбросил. Сареф же вызвал Системное окно и в отчаянии прочитал следующее:

Арбалет Зефир.

Внимание. Сила хозяина меньше минимально допустимого значения. Получены следующие штрафы:

Скорострельность — минус 50 %.

Точность — минус 30 %

Скорость передвижения с оружием в руках — минус 20 % (нивелировано достижением Арбалетчик).

— Ненавижу, — в ярости подумал Сареф, — как же я это всё ненавижу! Ну, если ты такая умная, проклятая Система, то нивелируй мне мою нулевую силу! Сделай мне хоть один раз в жизни что-то хорошее! НУ?!

Но никто ему, конечно же, не ответил. Только экипаж увозил его обратно, в место, которое Сареф был вынужден всю жизнь называть своим домом, и которое таковым ни одного момента в своей жизни не считал…

Часть 3

Глава 1

С добрым утром! Система поздравляет вас с днём рождения и желает вам приятного дня.

Сареф совершенно равнодушно прочитал это приветствие. Разумеется, он прекрасно помнил, что сегодня за день. Сегодня ему исполняется пятнадцать лет. И, проклятье, как же долго он ждал этого дня. Потому что он был единственным светлым облачком на чёрном горизонте, что преследовал его все эти четыре года.

Когда Сареф вернулся обратно, то его занятия начались немедленно. И это при том, что Джайна со своим отцом до сих пор отдыхали на морском побережье клана Вальмонт. Раньше мальчик ей страшно по этому поводу завидовал, но теперь в груди появилась странная пустота. Джайны не было в поместье клана, она не отравляла ему существование — этого уже было достаточно.

Но пустота была связана не только с этим. А с тем, что он слишком много узнал о том, как живут другие люди. Насколько иначе можно относиться к другим. Несмотря на то, что его вышвырнули и предали — что не преминула отметить Система, выдавшая соответствующее достижение — Сареф не мог перестать восхищаться Джаспером. Тем, как грамотно он общался с другими детьми, и чем это объяснял. И вывод из этого был такой, что даже оборванцы вроде Сидри и его шайки не стеснялись обращаться к нему за помощью. И мальчик до сих пор замирал от восторга, вспоминая, с какой преданностью на него смотрели собственные друзья, и с каким уважением — главари остальных шаек. Даже Стив в момент опасности доверил Джасперу управление своими способностями — а теперь, когда Сареф подрос, и чуть лучше понимал, насколько больно ударило по авторитету Стива, что от него ушла Тани, было чудо, что он со своей яростью всё же доверил Джасперу такое сокровенное… дар Системы.

И всё это разительно отличалось от жизни в поместье. Где Сареф всегда был игрушкой для Джайны, которая могла развлекаться с ним так, как ей хотелось. А когда Сареф научился давать сдачи, его быстро пристроили к учёбе, загрузив так, что у него порой ни на что просто не оставалось сил. Что, впрочем, совершенно не означало, что на любимую сестру у него не оставалось времени. Активнейшим образом используя своё Уклонение разбойника, он десятки раз пакостил Джайне, и никто никогда ничего не мог доказать. Главным образом потому, что и сам Сареф со своим Интеллектом отлично чувствовал, за какую черту нельзя было заходить. Разумеется, все прекрасно понимали, кто за этим стоит, но беспокоить главу Адейро по таким мелочам не решались.

Этот урок Сареф для себя усвоил почти сразу, как только вернулся из клана Андерраст. Самое главное — всё делать так, чтобы не беспокоить Адейро, и чтобы глава клана ни о чём не узнал. И тогда можно хоть на голове стоять, хоть чем угодно заниматься. Его отец, например, продолжал устраивать вечеринки со спиртными напитками в огромных количествах. И ничего. Адейро было на это плевать. Пока всё это безобразние творилось в пределах его комнаты — главе клана было на это плевать.

Его мать часто водила к себе других мужчин. Правда, делала она это весьма аккуратно, Сареф узнал об этом совершенно случайно. Но это беспокоило его ещё меньше. Наверное, Аола решила, что раз уж её и так называют подстилкой из другого клана, то она всё равно ничего не теряет, и надо получать от жизни хоть какое-то удовольствие. И Адейро точно так же было на это плевать.

Хотя стоило отдать должное: Джайна сейчас была загружена почти так же, как и Сареф. Ей было девятнадцать лет, через год она достигала полного совершеннолетия. Впрочем, ей это мало чем поможет. Ибо хотя Сареф и не знал, какие усиления Джайна выбрала себе на Полуторное совершеннолетие, но точно знал, что ни её отец, ни глава клана этим выбором довольны не были, ибо тогда поместье всё утро сотрясались от их гневных воплей. После этого на праздничном обеде в свою честь Джайна сидела надутая и всем недовольная, а Исмарк и Адейро сверлили её гневными взглядами. Сарефа же продолжала радовать каждая её неудача. Ибо Адейро — старый дурак, если он думает, что Джайна поиздевалась над ним в детстве, а теперь все просто должны взять и забыть об этом. Нет уж, с молчаливого попустительства и её отца, и главы клана Джайна всю жизнь сознательно отравляла жизнь Сарефу, и он никому не даст об этом забыть.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл глава клана. Вид у него был скучающий, словно он не ожидал совершенно ничего необычного. Да так оно, наверное, и было. К Сарефу уже все относились как к безнадёжно ущербному члену клана, который никогда не будет нормально развиваться.

— Доброе утро, — Адейро, стоило отдать ему должное, постарался добавить в голос благожелательности, — сегодня тебе исполняется пятнадцать лет, юный Сареф, и сегодня Система позволяет тебе сделать важный шаг в твоём развитии. Ибо именно таланты, получаемые в пятнадцать и двадцать лет, зачастую определяют всю дальнейшую жизнь. Что ж, давай посмотрим, что тебе сегодня предлагает Система.

Сареф совершенно равнодушно вызвал своё Системное окно. Его мало интересовало, что там может появиться. Максимум — очередной костыль, скрашивающий его ущербность. Сареф твёрдо понимал, что для того, чтобы получить хорошую способность или высокие характеристики — их надо выучить и развить самому.

Правда, через мгновение эти рассуждения испарились так, как будто их никогда и не было. Ибо он — а вместе с ним и Адейро — уронив челюсть, смотрел на предлагаемые варианты, не веря своим главам:

Рука пересмешника. В отношении других людей вы можете менять их базовые параметры, увеличивая один параметр за счёт уменьшения другого. Рука пересмешника применяется только с согласия объекта воздействия. Нельзя применить на себя.

Боевое равенство — если вы вступаете в бой с противником, чьи Сила, Ловкость или Интеллект превышают ваши, один из Параметров случайным образом будет уменьшен до вашего значения этого Параметра.

— Это… так… неожиданно, — бормотал Адейро, и Сареф видел, как он про себя улыбается и даже чуть ли не начинает пританцовывать, — это… это, наконец-то свершилось… всё, как они и говорили… прорыв случился! Наконец-то! Мой мальчик. Мой дорогой мальчик, — Адейро бессознательно погладил Сарефа по голове, и у того, совершенно не привыкшего к подобному, от этого волосы встали дыбом, и он с огромным трудом удержался, чтобы не ударить Адейро по руке, — ты, конечно же, понимаешь, что нужно выбрать?

— Разумеется, дядя Адейро, — кивнул Сареф, — надо выбрать Боевое равенство. Тогда, если я буду участвовать в Состязаниях, эта способность будет понижать Силу моих врагов до нуля! Но я-то к этому подготовлен и знаю, как действовать. А их это настолько дезориентирует, что они просто не будут знать, что делать, и я легко их выиграю.

— Да что ты такое несёшь, болван! — разъярённо крикнул Адейро, после чего тут же поправился и даже выдавил из себя половину улыбки, — мой мальчик, у нас с тобой были… непростые отношения, но всё же позволь дать тебе совет. Никогда не отдавай предпочтение талантам, в которых играет роль случайность. Прочти это описание сам. Ведь не факт, что это… умение понизит твоему сопернику нужный атрибут. Кроме того… тебе ведь в Состязаниях участвовать рано. А вот эта… Рука пересмешника может принести пользу членам нашего клана. Скоро новые Состязания… И… ЭТО… открывает перед нами совершенно новые перспективы. И, что самое главное, эта способность даёт гарантированный результат. Так что бери Руку, мальчик мой, и я обещаю: мой… наш клан вознесётся к таким вершинам, какие он не покорял уже очень давно. И ты, мальчик мой, тоже получишь доступ ко всем этим выгодам. Я даю тебе в этом своё слово. С сегодняшнего дня для тебя начинается совсем иная, взрослая жизнь. Уверяю, ты не пожалеешь.

Сначала Сареф всё равно хотел выбрать талант Боевое равенство. Вот из чистого упрямства. Но потом задумался… его Интеллект уже приближался к значению в 15, чего, как нехотя отмечал Адейро, в клане Джеминид с пятнадцатилетними отроками не происходило уже больше двухсот лет. И стоило бы пользоваться этим даром Системы, поменьше отвлекаясь на эмоции. Ведь и Адейро по-своему прав. Вот встретится он в бою с соперником — а Система возьмёт и понизит ему не Силу, а, например, Интеллект. А его-то она уже понизит не до нуля! И что тогда делать? Отправляться в нокаут с единственного удара по голове? Как-то не очень хочется.

А Рука… Сареф только сейчас начинал понимать открывающиеся перед ним перспективы. Учитель Амикус говорил, что таланты на 15 и 20 лет можно будет развивать так же, как и обычные умения. А это значит… У Сарефа загорелись глаза. Это значит, что когда-нибудь он сможет менять другим Параметры без их разрешения. Сможет делать это в бою! Какие это открывает перед ним перспективы… Сареф представил, он использует Руку Пересмешника к врагу и перекачивает все его Параметры в Интеллект. И он беспомощной куклой, под тяжестью собственных доспехов падает на землю и хлопает глазами, ибо всем своим возросшим Интеллектом понимает, что у него сейчас отнимут все вещи, а потом отправят на перерождение. И от этой картинки, когда перед ним лежит поверженный враг, даже не успевший понять, что происходит, в полной его власти…

— Сареф, мальчик мой, ты меня слышишь? — его аккуратно потрясли за плечо. Сареф поспешно очнулся. Сейчас не время предаваться глупым мечтам. Парень ощущал, что сейчас в его жизни наступает новая страница… и она сулила столько возможностей, что дух захватывало.

— Да… да, простите, дядя Адейро, я задумался, — пробормотал Сареф, после чего поспешно продолжил, — я подумал и решил довериться вашему опыту. Я возьму талант Руку Пересмешника.

— Вот и молодец, мальчик мой, — Адейро выдавил вторую половину улыбки и снова погладил Сарефа по голове. Тот стиснул зубы, но стерпел этот унизительный жест. Ничего, если он сейчас как следует умаслит Адейро, и тот будет им очень доволен, то это откроет для Сарефа массу возможностей. Можно немного потерпеть. Ещё совсем немного.

Когда Сареф выбрал предложение Системы о Руке пересмешника, перед ним, как и четыре года назад, в поместье клана Андерраст, снова возник образ древа с навыками. И теперь он увидел, как рассеивается чёрный туман над второй ячейкой, и там появляется картинка руки, над которой плавает несколько цифр.

Получено умение Рука Пересмешника (Корневое). Вы можете увеличивать одни параметры жителей Системы за счёт уменьшения других. Умение может применяться только с согласия объекта воздействия. Коэффициент 1,2. Невозможно применить на себя.

— Готово, — оповестил главу Сареф.

— Прекрасно. Просто замечательно, — улыбнулся Адейро, — ну-ка, покажи мне свои параметры.

Сареф послушно вызвал окно. За последние пару лет он значительно подрос. И очень этим гордился.

Сареф.

Первичные атрибуты:

Сила — 0.

Ловкость — 12,8

Интеллект — 14,5

Вторичные параметры:

Телосложение — 6,4

Сила воли — 8,3

Хитрость — 14,7

Запас здоровья — 164

Запас выносливости — 200

— Хорошо, очень хорошо, — улыбнулся Адейро, — доступные тебе параметры ты прокачиваешь с должным усердием. Это похвально. Что ж, на этом пока всё. И да, весь клан ждёт тебя на званом обеде в твою честь.

— На обеде? — растерялся Сареф, — но в мою честь никогда не было никаких обедов.

— Потому что ты был ещё маленький, — снисходительно пояснил Адейро, — теперь же тебе — 15 лет. Ты буквально в одном шаге от того, чтобы стать полноценным членом клана. И всему семейству стоит об этом напомнить.

Сареф чувствовал, что Адейро говорит неправду. Но не стал на этом акцентировать внимание. Сейчас, когда появился шанс, что к нему наконец-то будут относиться нормально, не стоило так быстро портить отношения. Это, в конце концов, можно сделать очень быстро, и никогда не поздно. Вместо этого Сареф задал совсем неожиданный вопрос:

— Дядя Адейро… а вы не могли бы показать мне ваши параметры?

— Мои? Зачем? — глава клана, уже собравшийся было уходить, обернулся и посмотрел на племянника с таким же недоумением, как тот воспринял новость о званом обеде в свою честь несколько секунд назад.

— Ну… мне всегда было интересно, на что вы способны, как глава, — скромно улыбнувшись, ответил Сареф.

Попытка убеждения… Успех!

— А ты уже умеешь быть довольно убедительным, — усмехнулся Адейро, — ну, хорошо. Раз уж тебе так интересно — посмотри. Кроме того, это тебе будет и полезно.

Сареф, не веря, что глава клана действительно это делает, с восхищением смотрел, как глава клана открывает перед ним своё Системное окно:

Адейро Архварт-Джеминид. Уровень 9.

Первичные параметры

Сила — 16+16

Ловкость — 13+13

Интеллект — 21+21

Вторичные параметры

Сила Воли — 37

Телосложение — 29

Хитрость — 34

Запас здоровья — 390

Запас маны — 470

Достижения (Личные)

Бесчувственный — каждая единица Силы понижает любой входящий урон на 1 %.

Завершённый параметр — Любой первичный атрибут всегда округляется до верхнего значения.

Контрзаклинание — Шанс 50 % не потратить ману на отражение вражеской магической атаки.

Быстрый заговор — каждые две единицы Хитрости повышают скорость прочтения заклинаний на 1 %.

Второе дыхание — Мана на 5 секунд восстанавливается в 10 быстрее, если её запас падает ниже 10 %.

Достижения (Клановые).

Глава клана — все базовые параметры удваиваются.

Защитник клана — иммунитет к очарованию и запугиванию, 50 % устойчивость к убеждению и провокации.

Вето клана — вы можете наложить вето на члена клана, запрещая ему выполнять то или иное действие (не более 4 одновременно).

Касание главы — на лечение членов клана не тратится мана.

— Как здорово, — восхитился Сареф, — а почему у вас одни достижения личные, а другие — клановые?

— Сареф, ну это же очевидно, — с лёгким оттенком раздражения сказал Адейро, — потому что одни я заработал, когда ещё не был главой клана. А вторые — когда уже стал им. И, кстати, клановые достижения перестают работать, когда глава клана покидает свои земли. Поэтому многие главы и не любят путешествовать. Ну, разве что на Системные Состязания, явиться на которые — дело чести, если, конечно, ты не хочешь оскорбить Систему. Ну и, разумеется, Годаста.

— А у вас, выходит, мана? — тут же задал новый вопрос Сареф, — значит, вы были волшебником?

— Да, я был волшебником, — равнодушно ответил Адейро, — и участвовал в походах на разных легендарных существ и на землях людей, и на землях гномов, и на землях орков… И даже участвовал в Системных состязаниях. Но за двадцать лет я навоевался и наколдовался по самое не могу. А там — известие от моих родителей, голосование, передача клановых полномочий… и вот я уже тридцать лет мучаюсь тут со всеми вами. Не знаю, как я тут ещё всех вас не поубивал. Хорошо, что под рукой всегда есть Геом…

— А вы расскажете…

— Сареф, мальчик мой, у меня на утро запланированы ещё четыре дела. Так что извини — я спешу. Да и твои занятия никто не отменял. Успех — это никогда не повод останавливаться, и любой прогресс нужно закреплять. Так что все вопросы позже, позже…

С этими словами Адейро поспешно покинул комнату. Вероятно, он и в самом деле потратил на Сарефа гораздо больше времени, чем рассчитывал. Сареф же упал обратно в постель, позволяя себе ещё немного понежиться. Занятия у него были только через час, он ещё успеет и одеться, и поесть.

Внезапно Сареф заметил красное мерцание перед глазами. Это было удивительно, Система очень давно не баловала его никакими сообщениями. Ну, кроме рутинного выбора нулевого Атрибута или поздравлений с днём рождения. Сейчас же Сареф, снова вызвав своё Системное окно, прочитал следующее:

— Поздравляем. Вы успешно применили навык убеждения к главе клана. Получено достижение Красноречие — попытки убеждения других в своей правоте облегчаются на 3 %.

Сареф удивился. Система уже очень давно не выдавала ему никаких достижений. С другой стороны — стоило признать, что и выдавать-то их было особо не за что. Он учился, учился… и учился. Других развлечений, помимо прогулок по территории клана да чтения приключенческих книг, у него не было. В клан Андерраст его больше не отпускали. Сначала из-за того, что ковенант Деус больше года выяснял между собой отношения, и четыре клана никак не могли прекратить грызню. Потом Адейро придумал ещё какую-то причину, а на следующий год Сареф уже и сам никуда не отпрашивался. Понимал — бесполезно. Но теперь… теперь Сареф чувствовал, что его жизнь начинает круто меняться. Теперь его наверняка и на море отпустят, и через год на Великие Всесистемные Соревнования возьмут с собой… Нет, вот теперь действительно начинается всё самое интересное…

Глава 2

— Сареф, ты меня слушаешь? — окликнули его. Парень поспешно пришёл в себя, отвлекаясь от приятных мыслей.

— Да что с тобой сегодня такое? — сердито спросил учитель Амикус, — с сегодняшнего дня мы проходим боевую теорию. Тебе это очень пригодится, если ты когда-нибудь собираешься представлять свой клан на Системных Состязаниях.

— Да, учитель Амикус, извините, — поспешно сказал Сареф, — я… задумался…

— Немудрено, — учитель на удивление быстро прекратил сердиться, — пятнадцать лет? Первое более-менее достойное усиление от Системы, не так ли?

— Да, сэр, вы совершенно правы, всё именно так.

— Это всегда приятно, спору нет, — кивнул учитель Амикус, — но любые дары Системы — это инструменты. А для того, чтобы правильно ими пользоваться для достижения своих целей, необходимы знания. И как раз знания я тебе сейчас и преподаю. Поэтому будь внимателен.

— Да, учитель Амикус, как скажете.

— Прекрасно. Итак, в бою необходимо всегда следить за уровнем своего здоровья. Потому что от него напрямую зависит, на что ты способен в бою. Если запас твоего здоровья равен 100 %, или если ты получил несколько незначительных ран — то это никак не скажется на твоей боевой эффективности. Однако если уровень твоего здоровья опускается до 70 % и ниже, то ты получаешь статус Ранение. В этом состоянии ты уже начинаешь испытывать от ран проблемы. Если очень коротко — абсолютно весь исходящий от тебя урон уменьшается на 30 %. Неважно, оружие, заклинания, косвенный урон…

— А косвенный урон — это как?

— Косвенный урон — это целая отдельная тема, дальше мы обязательно будем её проходить, — пояснил учитель Амикус, — ну вот совсем коротко: если ты бросил во врага камень, а он попал в рядом стоящее дерево, с которого на голову твоему врагу упало яблоко — то вот это и будет косвенный урон. Или, например, некоторые племена орков используют оружие, которое называется бумеранг. Главное его свойство состоит в том, что после броска он всегда возвращается к хозяину. Так вот если попасть во врага прямым попаданием бумеранга, то это будет считаться обычной атакой. А если бумеранг ударит врага во время возврата — тогда это будет косвенная атака. Собственно, главное свойство косвенной атаки состоит в том, что она всегда наносит критический урон, потому что враг, собственно, обычно её не ожидает.

— Но мы отвлеклись. Далее, состояние ранения следует до того, как твой запас здоровья упадёт до 20 %. Если тебе не повезло, и твоё здоровье опустилось настолько низко, тогда ты получаешь статус При смерти. В этом состоянии ты можешь только передвигаться ползком. Правда, тебя могут поднять на ноги твои товарищи. Поэтому всегда рекомендуется путешествовать в компании, чтобы в случае боя товарищи могли тебе помочь. Но не обольщайся, если тебя поднимут на ноги, то здоровье у тебя восстановится до половины максимум. И то — если у кого-то из спутников будут на это дело способности. Но даже в этом случае есть преимущество.

— Какое преимущество может быть в том, что ты потерял всю свою боеспособность и теперь вынужден передвигаться ползком? — удивился Сареф.

— Враги теряют к тебе интерес, — пояснил учитель Амикус, — пока на ногах есть боеспособные члены отряда, внимание врагов будет приковано к ним. Работает это как с нейтральными врагами, так и с другими жителями Системы. Если же твоё здоровье падает ниже десяти процентов, то ты теряешь сознание и уже не можешь ничего. Из этого состояния тебя тоже могут вывести твои спутники, но с куда большими затратами ресурсов и, как правило, уже после окончания боя.

— А как же здоровье может опуститься ниже, если в состоянии При смерти я не привлекаю внимание врагов? — спросил Сареф.

— Потому что в состоянии При смерти ты продолжаешь терять здоровье, — ответил учитель, — всегда примерно 1 % в минуту, если, опять же, нет пассивных умений, которые замедляют потерю жизненных сил. Так что если кто-то из членов группы попадает в состояние При смерти, то остальным стоит или перегруппироваться и поднять товарища на ноги, или побыстрее закончить бой. Если же ты всё-таки умираешь, то Система возвращает тебя к жизни в ближайшей точке возрождения. До достижения полного совершеннолетия таковой для тебя будет считаться твоё клановое поместье. И да, при смерти ты случайным образом теряешь от 10 до 30 % своих базовых параметров. Если тебе повезёт — то потеряешь только 10 % от Силы или Ловкости. А если не повезёт — то все 30 % от каждого базового параметра.

— Много, — протянул Сареф, — почему же так много?

— Потому что это такое предупреждение Системы — не заигрывать со смертью. Если Система может вернуть тебя к жизни — это не означает, что надо раз за разом умирать, надеясь, что за это не будет никаких последствий. Умирать всегда неприятно и дорого, и об этом следует помнить. Как следует помнить и о том, что могут случиться такие ситуации, после которых даже Система не сможет дать вторую жизнь.

— Например, встреча с Чёрным Молохом? — Сареф не преминул блеснуть своими познаниями.

— Откуда ты знаешь об этом демоне? — учитель Амикус даже побледнел, — да, разумеется, Чёрный Молох — как раз одна из таких тварей. Его логово находится на территории клана Айон, но, несмотря на то, что победа над ним сулит легендарную награду, я бы никогда, ни за что не вступил бы в сражение с этой тварью. Потому что никакая сила, никакие богатства, никакие могущественные артефакты не стоят того, чтобы нападать на чудовище, которое может навсегда лишить тебя жизни. Даже сами Айоновцы, да будет проклят их род до седьмого колена, почти не рискуют связываться с этой тварью. Кажется, за последние 20 лет они всего три раза собирали группу из своих умельцев, чтобы убить Чёрного Молоха.

— А почему вы так отзываетесь о клане Айон? — с недоумением спросил Сареф, — они настолько плохие?

— Ну, во-первых, я бы попросил тебя об этом никому не говорить, — учитель Амикус явно сожалел о своей вспышке, — а, во-вторых, когда ты достигнешь возраста Полуторного совершеннолетия, то тебя ждёт полугодовой курс политический истории. Вот там ты всё подробнейшим образом и узнаешь. Понял?

— Я понял, учитель Амикус, — с улыбкой сказал Сареф, — но тогда, с вашего позволения, один, последний вопрос на эту тему. Какое легендарное существо живёт на территории клана Зинтерра?

Попытка убеждения… Успех!

— Там живёт Василиск Вечности, — хмуро сказал учитель Амикус, — и связываться с ним ещё меньше желающих, чем с Чёрным Молохом. А теперь, — не терпящим возражений тоном сказал он, — возвращаемся к боевой теории…

* * *

Сареф чувствовал себя очень непривычно. Всё своё детство он мечтал о том, чтобы его хоть раз нормально поздравили с днём рождения, подарили подарков, приготовили в его честь обед и позволили досыта наесться вкусной еды. И вот теперь всё это было перед ним. Стол, за которым сидели все его ближайшие родственники. Дядя Адейро, дядя Исмарк, Джайна, разумеется, Аола, Месс, кузен Озмунд. Разумеется, у него были и другие члены семьи, но они будут приглашены на более общее мероприятие, куда так же получили приглашения члены кланов Уайтхолл, Андеррст, Гайранос, Сэйна и Парсент. Здесь же собрались все самые близкие люди Сарефа. И — парадоксальным образом — все те, кого он больше всего ненавидел в своей жизни. Месса и Озмунда — за полностью наплевательское отношение к нему, Джайну и Исмарка — за то, что они сделали его детство невыносимым, Адейро — за его подлость и двуличность, когда Джайна получала всё, что желала, и могла издеваться над Сарефом так, как считала нужным. И Аолу… её он ненавидел больше всего. Ибо, будучи мамой, она могла, она имела массу возможностей оказать ему поддержку, и никто бы не осудил её именно потому, что она его мать. Но она не стала этого делать… Не посчитала нужным. Тот единственный раз, когда она попыталась с ним поговорить, выглядел просто жалким. И от него у Сарефа навсегда осталось клеймо в виде метки: Сирота при живых родителях.

— Сареф, — Адейро поднялся с бокалом в руке, — ты вступаешь в важнейшую, завершающую фазу своего обучения. Буду откровенен: последние пять лет для тебя будут особенно тяжелы. Тебе предстоит получить много знаний и освоить соответствующие навыки, чтобы занять достойное тебя место в клане Джеминид. И, невзирая на… некоторые затрудняющие обстоятельства, твои таланты начинают раскрываться именно так, как мы и хотели… и даже больше. В твою честь будет дана встреча с прочими членами клана, как ты уже знаешь. Более того, даже члены кланов Айон и Зинтерра пришлют своих представителей. Это большая, просто огромная честь.

— Да что в нём такого, что к нему аж столько гостей приедет? — не выдержала Джайна, возмущённо ёрзая на своём месте.

— Джайна, дорогая, — сквозь стиснутые зубы прошипел Адейро, — сегодня день рождения Сарефа, и мы поздравляем его. Будь добра не портить наше торжество неуместными вопросами. У тебя будет возможность высказаться. Далее, — Адейро повернулся к Сарефу, — подарками для тебя мы, к сожалению, обзавестись не успели. Поэтому я предлагаю подарок в долгосрочной перспективе. Как тебе известно, в будущем году будут проходить Великие Всесистемные Состязания среди всех четырёх рас. Обещаю, что на них я возьму тебя с собой.

— Это нечестно! — снова возмутилась Джайна, — туда должна была поехать я!

Не теряя ослепительной улыбки на лице, Адейро поднял левую руку и сделал замысловатое движение, словно закручивал какую-то гайку. Мгновение спустя из горла Джайны перестали исходить какие-либо звуки. Она от испуга выпучила глаза, но дыхание, как оказалось, никуда не пропало. Исмарк гневно посмотрел на Адейро, но тот и бровью не повёл.

— Я тебя предупредил, дорогая, — ласковым голосом, от которого даже у Сарефа волосы на голове зашевелились, продолжал глава, — не портить наше торжество. Придётся немного помолчать. В общем, дорогой Сареф, я поздравляю тебя. И, дабы члены нашей семьи скрепили этот значимый для всего клана день, я предлагаю каждому высказать свои поздравления и пожелания. Озмунд? — обратился Адейро к своему сыну. Озмунд поднялся на ноги.

— Мы с тобой никогда особо близко не общались, — честно сказал Озмунд, — но так уж получилось, что я старше тебя на целых девять лет. Думаю, ты и сам понимаешь, насколько большая это разница в возрасте, и как неинтересно нам было бы друг с другом. Тем не менее, я очень рад тому, что ты растёшь и скоро тоже будешь приносить пользу нашему клану. Поздравляю.

— Прекрасно, — улыбнулся Адейро, — Исмарк?

Отец Джайны тяжело поднялся на ноги. В его глазах читалось неприкрытое бешенство. Но рядом сидел Адейро, который требовательно смотрел на брата. И Исмарк нехотя начал говорить:

— Мои поздравления, мальчик. Наши отношения всегда были непростыми, мне даже приходилось тебя воспитывать, учитывая, что твои мать и отец…

— Кхе-кхе, — угрожающе кашлянул Адейро.

— В общем, я рад тому, что ты вырос. Скоро ты вместе с нами разделишь бремя ответственности клана Джеминид. И мы сможем работать вместе, даже если не особо друг другу…

— Большое спасибо, Исмарк, — прервал брата Адейро, чуть ли не силой усаживая его на место, — Месс?

— Поздравляю, сын, — стеклянным голосом сказал Месс Гайранос-Джеминид, даже не потрудившись встать на ноги, — надеюсь, ты станешь достойным членом клана. Да не отвернётся от тебя Система.

— Спасибо, — поблагодарил его Адейро, — Джайна? — он снова сделал вращательное движение пальцами, вероятно, возвращая девушке голос, — что ты можешь пожелать Сарефу? И очень советую следить за тем, что ты говоришь. А то будешь ходить без голоса до конца дня.

Джайна владела собой ещё хуже, чем её отец. Она скривила такую физиономию, что даже последний дурак догадался бы, что она на самом деле сейчас думает. Но кузина совершила невозможное: она пересилила себя и, сотворив на лице улыбку, которую при должном воображении и определённом расстоянии можно было бы даже назвать благожелательной, сказала:

— Мои поздравления, братец. Надеюсь, что дары, преподнесённые тебе Системой сегодня, принесут пользу всему нашему клану.

— Спасибо, — Адейро милосердно не стал мучать Джайну дальше, — Аола?

Женщина поднялась на ноги. И, к своему неудовольствию, Сареф ощутил волнение. На мнение всех без исключения ему было наплевать, и их речь спокойно воспринималась как фоновый шум, который можно пропускать мимо ушей. Но вот Аола… за всю жизнь, пусть единственный раз, но она хотя бы попыталась дать Сарефу понять, что ей не безразлично, что с ним происходит. Ему было не всё равно, что сейчас скажет его мать… но он только ещё больше себя за это ненавидел.

— Я поздравляю тебя, сынок, — тихо сказала Аола, — я очень рада тому, что твои способности начинают расцветать и приносить пользу всем нам. Разумеется, я не могла знать наверняка, проявятся ли твои способности так, как ты того заслуживаешь… но я никогда не переставала в это верить.

Лёд равнодушия надломился в душе Сарефа. На мгновение ему так хотелось в это поверить. Поверить в то, что все эти годы он был ей нужен. Что он может назвать её мамой, и что она всегда выслушает его, всегда поймёт и пожалеет. Если бы только…

Но нет. Слишком поздно. Капля чувств упала в полностью выжженную почву — и растворилась без следа, не в силах ничего поделать. Он ей не верил. Он уже никому не мог верить.

— Спасибо, Аола, — кивнул ей Адейро, — мы все в это верили. Что ж, а теперь давайте приступим к трапезе.

По этой команде дверь открылась, и слуги начали вносить блюда. Вот только… слуги были необычные. Присмотревшись, Сареф понял, что все они… стеклянные. Или, как он уже догадался, алмазные.

— Совершенно верно, — Адейро улыбнулся Сарефу, — наш Хранитель тоже поздравляет тебя с днём рождения и таким образом выражает свою поддержку. Так что сегодня — совершенно идеальные слуги. Ни одного неверного движения, ни одной ошибки. Лучшая еда для тебя, мой мальчик, такая, какую пожелаешь, и столько, сколько пожелаешь…

Глава 3

Прошло всего два дня после совместного праздничного обеда, а Сареф уже ощутил, до какой степени к нему изменилось отношение. Вечером того же дня Сарефа навестили портные, сняли с него мерки, и уже сегодня его вещевой шкаф был наполнен новой одеждой, и из ткани куда более лучшего качества, чем раньше. Слуги теперь убирались в его комнате два раза в день: утром и вечером. И было подозрение, что и с самими слугами глава Адейро поработал: если раньше мальчик старался не замечать слуг, и тех это, в общем-то, полностью устраивало, то теперь они, казалось, нарочно мельтешили у него перед глазами. И когда он, наконец, обращал на них внимание, они улыбались ему, вероятно, думая, что таким образом оказывают ему поддержку.

Вот только Сареф слишком хорошо помнил, как он проводил время с Мимси, и на какие темы они разговаривали. Нет, Сареф даже в таком возрасте не был склонен недооценивать слуг, они были по-своему умны и умели так или иначе решать необходимые задачи и справляться со своими проблемами. Но вот необходимость выражать нужные эмоции была не самой сильной их стороной. И, с учётом того, что Сареф один-единственный раз в жизни узнал, что такое искренняя привязанность, смотреть на вымученную радость слуг было ещё противнее, чем на показную благожелательность членов собственной семьи. Они хотя бы руку в этом набили.

Мысли Сарефа вернулись к его самой первой нянюшке. Мимси. Интересно, что сейчас с ней? Авелин сказала, что из-за того ужасного случая её отдали в рабство. Но… Разве на материке Севроганд есть рабство? Сареф поспешно стал вспоминать уже пройденные курсы. Были слуги, были наёмные рабочие. Были земледельцы, которые уплачивают налог клану, на землях которого они занимаются своим делом, деньгами или натуральным товаром. Были управляющие, которые следили за порядком на участках. Но рабства как такового не было нигде.

Так, а как же тюрьмы? Но даже в тюрьмах человеку обязаны дать возможность отрабатывать своё преступление. Запирать в четырёх стенах точно нельзя. Сареф знал об этой сфере так много потому, что он сам нередко думал, что живёт и растёт в своём клане, как в тюрьме. Одно бесконечное должен, должен, должен. И ещё насмешки от остальных терпи.

Значит, выходит, Мимси могли отправить в тюрьму. Повод? Да повод просто железный: служанка подняла руку на знатного человека. Странно, что за такое вообще на месте не казнили. Хотя, какой в этом смысл? Система возродит, да и всё. Конечно, некоторые монстры могут убить навсегда, и можно отдавать приговорённых им на съедение. Вот только зачем? Во-первых, это надо тратить ресурсы, чтобы всё подготовить для окончательной смерти. Во-вторых, про это пойдут слухи, которые дойдут, в том числе и до других кланов. А Сареф по поведению своего дядюшки Адейро прекрасно знал, насколько тот трясётся над репутацией клана. Мог ли он позволить другим кланам узнать, что на территории его собственного клана казнят слуг? Да никогда в жизни. Значит, Мимси где-то в тюрьме, отрабатывает своё наказание. Или она уже вышла? Десять лет всё-таки, большой срок.

Вот только узнать об этом Сарефу было не суждено. Потому что на кухню к Мирте он никогда больше не ходил, ибо считал себя виноватым в том, что случилось с Мимси. А потом и вовсе забросил эту идею, думая, что раз он сразу не подошёл и не спросил, значит, Мирта решила, что ему наплевать, и больше не станет с ним разговаривать, после чего пять лет спустя кухарка на кухне поменялась. А Авелин спросить он тоже уже не мог. Год назад она уехала на юг, в клан Ондеро, когда получила известие о том, что у неё заболела мама. Она подала прошение главе Адейро, и тот согласился устроить это дело. В итоге в поместье Джеминид приехала новая служанка, а Авелин перевели в клан Ондеро, где она могла быть ближе к своей матери. Больше же о судьбе Мимси спрашивать было некого.

— Господин Сареф, вечер в вашу честь вот-вот начнётся. Глава Адейро просил напомнить, что через несколько минут вам следует спуститься вниз, — донёсся из-за приоткрытой двери подобострастный голос.

Не глядя, Сареф махнул рукой, отпуская слугу. Ему не хотелось лишний раз смотреть, как он будет вымучивать из себя улыбку. Поднявшись, он надел свою новую куртку, зашнуровал ботинки и, посмотрев на отражение в зеркале и найдя его удовлетворительным, направился вниз.

Внизу, несмотря на то, что было ещё рано, уже собирались первые гости. Из уроков этикета Сареф уже знал, что гости рангом ниже обычно приезжают раньше, так как очень ценят своё приглашение и этим показывают уважение хозяевам. Гости более высокого ранга предпочитают немного задержаться, подчёркивая таким образом свой статус важного гостя. Впрочем, и опоздание должно быть корректным и в рамках приличий. Иначе, заигравшись, можно легко потерять свой статус.

По итогу зал уже был наполнен членами кланов Сэйна, Гайранос и Парсент. Насколько Сареф помнил по последним событиям, Сэйны больше всех пострадали во время грызни ковенанта Деус, и теперь использовали любую возможность, чтобы мелькнуть на каком-нибудь собрании и напомнить о себе. С этой же целью так рано явились и члены клана Парсент: о них последние три года было известно только то, что они совершенно ничем не выделялись. Из Системных Состязаний их кандидаты вылетали в первом же туре, заключить где-то выгодный союз они тоже никак не могли. Ходили даже слухи, что, как и с кланом Эксайл, на них очень плохо влияет клан Айон, с которым они имеют сухопутную границу. В итоге, как можно было видеть, они приехали сюда во всеоружии: среди них Сареф заметил двух молодых людей, выглядящих совсем недурно, правда, какая-то аура подавленности распространялась и на них. Его сестра на них даже не смотрела, предпочитая беседовать с девушками из клана Сэйна. Кроме того, Сареф заметил молоденькую девушку с каштановыми волосами, которая скромно поглядывала на него. Сареф лишь криво усмехнулся про себя. К женщинам у него было очень предвзятое отношение, и он с трудом мог себе представить, чтобы его можно было поймать на такую примитивную удочку.

Когда Сареф подходил к столу с закусками, двери распахнулись, и в зал вошла, если не ввалилась делегация клана Уайтхолл. Сареф улыбнулся: дядю Виктора он всегда был рад видеть. Ибо тот единственный во всём мире подарил ему пусть и маленький, но от того такой драгоценный кусочек детства.

Сегодня Виктор был с женой. Сареф с интересом осматривал эту женщину, ведь раньше он никогда её не видел. Она была невысокая и очень стройная, почти что хрупкая. При этом, что самое интересное, у неё, как и у его сестры, тоже были рыжие волосы, и в одежде она предпочитала зелёный цвет. И Сареф просто поразился, что смотреть на неё было настолько же приятно, насколько противно было смотреть на Джайну.

А потом Сареф увидел, как вслед за остальными мужчинами и женщинами клана Уайтхолл входят два мальчика и девочка. При этом они тут же начали виться вокруг Виктора и его жены, и Сареф понял, что это их дети. И глядя, как ласково треплет сыновей по волосам Виктор, и как мягко гладит по плечу свою дочь его жена, Сареф испытал такой приступ бешеной зависти, что был готов швырнуть в них всем, что только сейчас попалось бы под руку. К счастью, в руках у него ничего не было, и Сареф заставил себя отвернуться, закрыть глаза и сделать несколько глубоких вдохов. Ему это всегда помогало — поможет и сейчас.

Когда же Сареф взял себя в руки и снова открыл глаза, то увидел мерцающее красное свечение сверху. Осторожно, не привлекая внимания, Сареф взглядом вытянул Системное окно и прочитал:

Провокация пятого уровня… Отклонено!

Провокация пятого уровня? Да кто в этом зале вообще мог наслать на него провокацию пятого уровня? Это же… это даже не Золотое качество, а уже Радужное! Кто это мог сделать? Только тот, кто побеждал в Системных Состязаниях и улучшил свои способности до радужного уровня? Но кто же…

И ответ его ошеломил. Неужели это сам Виктор Уайтхолл? Он побеждал в Системных Состязаниях, он именно так и попал в клан Уайтхолл, Сареф это точно знал. Но… Виктор и его семья ещё даже не увидели Сарефа. Да и зачем Виктору это делать? Он всегда хорошо к нему относился. Может, это у него само собой получилось? Ну, вдруг способность сама провоцирует всех вокруг. Пассивная, как говорит учитель Амикус. Но раньше оно так не было. Или это всё-таки сделал кто-то ещё?

Сареф снова стал оглядываться. Нет, на него пока никто не обращал особого внимания. И всё же… Он чувствовал, что кто-то на него смотрит. Снова повернувшись, парень увидел странную фигуру в красном плаще с надвинутым на глаза капюшоном. Сареф удивился: скрывать лицо на подобных мероприятиях считалось дурным тоном, но странного незнакомца это, кажется, мало волновало. И Сареф почти не сомневался, что этот взгляд был адресован именно оттуда. Он собрался было уйти и затеряться в гуще людей, как вдруг из ниоткуда появился Адейро и схватил мальчика за руку.

— Сареф! Как хорошо, что ты уже здесь, — Адейро был чрезвычайно взволнован, что с ним случалось крайне редко, — пойдём скорее, я должен тебя кое-кому представить.

И он потянул мальчика… да, ошибки быть не могло, в сторону той самой фигуры в красном плаще. Это немного успокоило Сарефа: значит, он здесь находился по приглашению главы Адейро, и тот явно знал, кто это такой. И всё же чувство опасности не пропало в нём до конца.

— Вот, позвольте представить, господин Иналай, это мой племянник Сареф. Тот самый, которого мы с вами столько обсуждали. Сареф — это господин Иналай, член клана Айон и наш почётный гость.

Сареф по всем правилам этикета склонился перед фигурой в красном плаще, ощущая всё большую тревогу. Почему даже сейчас, в момент представления друг другу, он не показывает лица?

— Значит, это и есть он? Тот самый Сареф? — поинтересовался голос из-под капюшона… и Сарефу стало совсем не по себе. Этот голос был какой-то рычащий и был не похож ни на один голос, что он мог бы слышать прежде. В нём слышалось что-то древнее… и первобытное.

— Да, господин Иналай, это он, — снова кивнул Адейро.

— Могу ли я лично увидеть тот результат, который мы с вами обсуждали. Мы, разумеется, не сомневались в своих знаниях и опыте, но, признаться, чтобы случилось подобное…

— Конечно. Сареф, вызови своё Системное окно, пожалуйста, — потребовал глава.

В этот момент Сареф понял, что он больше не может сдерживаться. Ибо ему было слишком страшно, и никакие доводы не могли убедить его в обратном.

— Простите, сэр, но я не могу этого сделать, — сказал он, отступая назад, — только глава моего клана имеет право знать настолько личную информацию.

— Сареф, — с угрозой сказал Адейро, однако тут же справился с собой и куда более ласково продолжил, — я, как глава клана, разрешаю тебе показать…

— Бросьте, Адейро, — неожиданно хмыкнула фигура в плаще, — если он действительно настолько хорош, насколько вы говорите — то так его не убедить. Как насчёт взаимовыгодной сделки, мальчик? Ты узнаешь кое-что обо мне — я узнаю кое-что о тебе. И да, Адейро, нам, конечно, не привыкать к предрассудкам, связанным с нами, но всё же мне не нравится, что я нахожусь здесь на правах гостя, а твой племянник так меня боится. Может, мне, наконец, снять этот нелепый капюшон…

— Не стоит, господин Иналай, — тут же с высшим градусом любезности в голосе сказал Адейро, — не хотелось бы смущать остальных гостей, сами понимаете.

— Хорошо, — кивнул гость, — в таком случае — дай мне свою руку, мальчик. Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого.

Медленно и неохотно Сареф протянул свою руку фигуре в плаще. Тот же тоже поднял рукав, а через секунду…

А через секунду Сареф увидел руку, что взяла его в свою. И оторопел… Рука была… покрыта фиолетовыми чешуйками и длинными когтями, которые легонько царапали кожу мальчика. Казалось бы, можно предположить, что это такой странный стревлог… Но у стревлогов не было когтей на руках. Но кто же тогда…

— Да, мальчик мой, ты всё понимаешь верно, — Сареф по-прежнему не видел лица собеседника, но был уверен, что странный гость сейчас усмехнулся, — можешь додумать сам, почему на гербе нашего клана изображено именно это, — сделав упор на последнее слово, он выдвинул вперёд левое плечо, давая рассмотреть знак получше. И Сареф оторопел… конечно же, он тысячу раз видел герб клана Айон до этого, но только сейчас понял, почему там изображено два дракона.

— Ладно, — дракон, как теперь понимал Сареф, отпустил руку мальчика, — я увидел всё, что хотел. На мой взгляд, Адейро, ты… несколько перестарался, но результат всё равно впечатляющий. Конечно, было бы интересно принять вашего племянника в качестве гостя, чтобы…

— А с чего бы это он должен желать навестить именно вас? — раздался второй голос, и Сареф, к своему удивлению, обнаружил позади себя ещё одну фигуру, на сей раз в белом плаще…

— Ах, ну разумеется, — Сареф мог бы поклясться, что хозяин красного плаща сейчас закатил глаза, — я мог бы догадаться, что вы обязательно выкрутите Адейро руки и получите приглашение сюда…

— Да сильно выкручивать и не пришлось, — хмыкнул хозяин белого плаща, и от его голоса Сарефу было ещё более не по себе. Он был более мягким и звучным, чем у дракона, и всё же в нём было что-то пугающее. Что-то… Что-то… не от мира сего. Потустороннее.

Перед глазами Сарефа снова замерцало красным. Воспользовавшись тем, что Красный и Белый сейчас полностью были заняты друг другом, Сареф осторожно взглядом вытянул Системное окно:

Получение достижение — разумная предосторожность. Каждые 3 единицы Интеллекта повышают шанс Уклонения от любого типа атаки на 1 %.

— А ведь и правда, очень, очень интересный мальчик, — Сареф не заметил, как фигура в белом плаще оказалась у него за спиной, — учится прямо на глазах. Это как же ты, Адейро, умудрился такое сокровище вырастить?

— Да… как-то особо и не выращивал, — смутился Адейро, неловко оглядываясь, и Сареф только сейчас заметил, что все гости старались огибать по кругу пространство, где стояли Красный и Белый, — вот, рос, рос, да и вырос. Сначала, конечно, мы были несколько обескуражены его… уязвимостью, но Система, да пребудет она над нами вечно, никогда ничего не делает просто так. И мы были совершенно точно уверены, что однажды это компенсируется чем-то… равновесным.

— Ну да, да, конечно, — казалось, хозяин белого плаща сейчас ухмыляется. И Сареф мог бы поклясться как в том, что дядя Адейро сейчас соврал, так и в том, что хозяин белого плаща это прекрасно знал и ни капли ему не поверил. Но почему-то не стал настаивать на честном ответе. Вместо этого он снова повернулся к Сарефу.

— Итак, мальчик, — он снова благожелательно обратился к нему, — не будешь ли ты столь любезен представиться мне так же, как представился… почтенному, — это слово он буквально выдавил из себя сквозь стиснутые зубы, — гостю из клана Айон?

— Мне не нравится, что на меня все постоянно смотрят, — ответил Сареф, инстинктивно отходя назад, — я покажу вам свои параметры, если вы покажете мне свои…

Попытка убеждения… Провал!

— Сареф, — сурово рыкнул Адейро, — да ты хоть понимаешь, с кем сейчас говоришь?

— Не стоит, Адейро, — со смешком сказала фигура в белом плаще, — если уж ты вырастил такого одарённого парня — не стоит мешать ему практиковать свои навыки. Хотя вопрос-то, на самом деле, по существу. Ты знаешь, кто я, мальчик?

— Вероятно, представитель клана Зинтерра, — осторожно ответил Сареф. Догадаться об этом можно было и без клановой нашивки. Неприязнь, которую Красный и Белый питали друг к другу, казалось, можно было пощупать руками. И только два этих клана имели достаточное политическое влияние, чтобы без труда получить приглашение на любое событие и вести себя на нём, не утруждаясь никакими правилами приличия.

— И ведь, действительно, какой умный ребёнок, — с едва заметной ноткой уважения ответил Белый, — но, извини, мальчик, в этой просьбе я вынужден тебе отказать. Ты слишком… молод для того, чтобы увидеть то, что желаешь. Но я запомню эту просьбу. И если ты после достижения совершеннолетия не испугаешься навестить мой клан и найти меня — я её выполню.

— Ну да, — хмыкнул Красный, — обязательно навести их клан, мальчик. Если, конечно, потом в твои планы входит встать всеобщим изгоем.

— Слушай, ты, кусок гнилой чешуи, — с угрозой прошептал Белый, — если я начну говорить о том, чем отличаются гости вашего клана — тебе это тоже не очень понравится.

Адейро смотрел на них обоих с паническим ужасом. Видно, если эти двое начнут свои разборки сейчас — мало не покажется никому.

— Нет, сэр, — Сареф внезапно даже для самого себя выступил вперёд, приближаясь к Белому, — прошу вас, не надо ссориться. Вы можете посмотреть мои параметры.

Попытка убеждения… Неизвестно!

— Какой отважный, — с толикой уважения протянул Белый, — знаешь, Адейро, я буду очень удивлён, если не его ты однажды назначишь своим преемником.

Адейро с облегчением закивал, утирая пот со лба. Казалось, он был готов сейчас согласиться на что угодно, лишь бы избежать скандала.

— Ну, хорошо. Давай руку, мальчик, — сказал Белый. Сареф послушно протянул ему руку… и в следующий момент ощутил касание руки гостя из клана Зинтерра.

И оно было не менее пугающим. Как и рука гостя из Айона, она была покрыта чешуёй. Вот только эта чешуя была коричневой, очень жёсткой, с проступающими белыми когтями… и очень, очень горячей. Сарефу даже показалось, что ему на руку надели раскалённые кандалы. Кто было это существо? Дракон? Или… нет, это невозможно…

— Ну, почему же, — прошептал Белый, отпуская руку Сарефа, — конечно, герб нашего клана несколько… ироничен, но мы всегда умели признавать свои ошибки и учиться на них. Что и тебе советую взять на вооружение. Ты, конечно, парень перспетивный, но, сам уже наверняка знаешь, что может статься и так, что одна ошибка — и всё, конец, и даже Система не сможет её исправить.

— Что ж, Адейро, благодарю за приём, — сказал Белый, поворачиваясь к главе клана, — я увидел всё, что хотел. Конечно, вы могли бы обратиться с этим и к нам, но, стоит признать, и так, как получилось, тоже неплохо.

Сарефу же, наконец, представилась возможность увидеть нашивку клана Зинтерры. Он, конечно же, помнил её. Выставленная ладонью вперёд рука со скрещёнными указательным и средним пальцами. Раньше Сареф считал её за символ святости. И, вероятно, так оно и было. Но если член клана Зинтерра говорит, что герб их клана ироничен, то, значит… они принадлежат к тем, кто по обычной логике стал бы использовать такой символ в последнюю очередь. То есть… к демонам!

Достижение Разумная предосторожность заменяется Достижением Гибкость разума. Каждые две единицы Интеллекта повышают шанс Уклонения от любого типа атаки на 1 %.

— Если бы вы постоянно не трепали Гайраносов и Уайтхоллов, может быть, они бы к вам и обратились, — хмыкнул дракон, — пора бы вам уже осознать, что мир меняется, и не обязательно для решения каждого вопроса использовать грубую силу.

— Сказали те, кто не сегодня-завтра объявит Парсент и Эксайл своими вассалами, — равнодушно отмахнулся демон, — не вам говорить нам о том, что мир меняется. Более консервативных существ, чем вы, сложно себе представить. И рано или поздно это сыграет против вас, и вы вслед за стревлогами окажетесь на задворках истории.

— Это мы ещё посмотрим, — с ненавистью прошипел дракон, взглядом провожая удаляющегося демона.

— Господин Иналай, может быть, вы голодны? — слабым голосом предложил Адейро, — или устали в пути. Наше поместье всегда к вашим…

— Нет, благодарю, — дракон покачал головой, — я тоже узнал всё, что хотел. Лучшей благодарностью для меня будет то, что вы и дальше станете держать меня в курсе дела. Благодарю за гостеприимство, всего доброго.

Адейро с великим облегчением проводил дракона, после чего вернулся к остальным гостям. Сареф же весь вечер ходил, словно в воду опущенный, пытаясь переварить то, что он узнал. Даже на Джайну он почти не обращал внимания, хотя сейчас, казалось бы, море поводов и возможностей вернуть ей часть детских долгов. Но в данный момент Сарефу не было до этого дела.

Значит, в клане Айон состоят драконы, а в клане Зинтерра — демоны. Что ж, это объясняет как их огромное политическое влияние, так и неприязнь друг к другу. Но странным было другое. Они оба прибыли сюда… только для того, чтобы посмотреть на него, Сарефа. Но тогда они говорили очень много странных вещей. Например, то, что Адейро выращивал его. Это было неправдой, Адейро до него вообще никогда дела не было, и только сейчас, когда ему выпала Рука пересмешника, и он стал представлять для клана хоть какую-то ценность, к нему стали относиться нормально. Но очень странным был интерес таких могущественных существ к обычному ребёнку.

Могущественных… Сареф даже на мгновение закрыл глаза, представляя, что за параметры у таких существ. Демон, наверное, просто пожалел его, чтобы Сареф от таких высоких параметров не впал в уныние. Да там, наверное, только базовые параметры около значения в 50 крутятся, а уж Сила Воли, Телосложение и Хитрость — так, наверное, и вовсе за сотню переваливают. Раз уж даже оборванцу Сидри выпал талант, повышающий Хитрость в два раза, то им, наверное, Система ещё и не такое выдаёт.

Нет, надо, надо будет обязательно навестить клан… Вот только какой? Эти кланы питают друг к другу колоссальную неприязнь, и если Сареф навестит один клан, то в другой потом можно будет даже не соваться. А какие, наверное, великие тайны скрывают в себе эти кланы! Они-то уж, наверное, знают о Системе больше, чем остальные Двадцать Четыре, вместе взятые.

Нет, Сареф обязательно навестит хотя бы один клан. Он достигнет возраста в 18 лет и выберет самые лучшие, самые правильные усиления Полуторного совершеннолетия. А потом ему ещё дадут таланты и на его двадцатилетие. Вот бы ему Система дала талант, чтобы сила всех его врагов, например, в радиусе десяти метров автоматически падала до нуля, если у него нулевая сила. Тогда он будет размазывать всех врагов по стенке щелчком пальцев. Вот только…

Вот только, наверное, не всё будет так просто. Ведь другие тоже развиваются. Тоже получают свои достижения и усиления. Вот, например, если атаки будут выжигать врагу выносливость. А у врагов — не выносливость, а мана. Или ярость, как у Стива. И всё — атаки теряют свою уникальность?

“Всегда придётся из чего-то выбирать и чем-то жертвовать. Но, в конечном счёте, важно не то, какие умения и таланты ты выбрал, а насколько грамотно смог их сбалансировать, чтобы добиваться своего” — всплыли у него в памяти давние слова учителя Амикуса. О, он обязательно выберет. Он составит самый лучший, самый универсальный набор умений. Надо только дождаться Полуторных параметров, усиления на двадцатилетие, знать, от чего отталкиваться — и вот тогда он развернётся. А пока… ну а пока можно наслаждаться жизнью. Теперь, когда у него есть Рука Пересмешника, и благодаря этому он стал намного ценнее для клана Джеминид, Сарефу упорно казалось, что это многое изменит к лучшему, и что самые чёрные страницы в его жизни остались позади…

Глава 4

— Итак, Сареф, — важно провозгласил учитель Амикус, — сегодня мы начинаем разбирать самую важную тему, которую ты, как житель Системы, должен знать наизусть, если хочешь должным образом развивать свои таланты, когда вырастешь. И именно поэтому ты сейчас должен смотреть на меня, а не в окно!

— Да-да, учитель Амикус, — уныло сказал Сареф, отворачиваясь от окна, где сейчас как раз тренировался Озмунд со своей боевой флейтой, и выглядело это невероятно интересно. Собственно, уже ходили слухи, что именно Озмунд снова будет избран Чемпионом клана Джеминид на ближайшие Системные Состязания, и потому тренироваться он начал немедленно, как только Адейро согласовал его кандидатуру.

Да и вообще, именно сейчас, когда Сареф, наконец, начал ощущать к себе хотя бы отголоски положительного отношения, его интерес к учёбе планомерно начал угасать. Ведь есть такое количество способов здорово провести время. А он всё учится, учится, учится… сколько уже можно учиться, в конце концов?

— И нечего корчить недовольные рожи, — учитель Амикус, казалось, прекрасно понимал настроение Сарефа, — всё это — базовая информация, которая, даже если тебя посреди ночи разбудят, должна от зубов отскакивать! Понятно?

— Понятно, понятно, — поспешно сказал Сареф. Он впервые видел своего учителя таким сердитым, и потому благоразумно решил, что своё недовольство стоит придержать, и сосредоточился на уроке.

— Очень хорошо. Итак, как тебе уже известно, на своё двадцатилетие каждый житель Системы получает восемь базовых умений. Конечно, почти все к этому времени так или иначе уже имеют пару умений, так что, как правило, они добирают недостающие из того, что им предлагает Система.

— А как лучше? — поинтересовался Сареф, — чтобы умения получить раньше — или дождаться положенного возраста?

— Как всегда, везде есть свои плюсы и минусы, — ответил Амикус, — если ты получаешь умение раньше, то оно начинает накапливать прогресс развития. До двадцати лет он, конечно, не отображается, но всё равно ждёт тебя про запас. И тогда, в момент достижения тобой двадцати лет, весь накопленный прогресс засчитывается, и твое умение может сразу стать Бронзового, а если повезёт — то и Серебряного качества. Однако минус в том, что к этому времени тебе, возможно, уже будут не нужны эти способности. Но поздно: Система будет предлагать тебе развитие исходя из того, что у тебя уже имеется. Честно же дождавшиеся своего двадцатилетия жители Системы могут начать своё развитие полностью с чистого листа, в ту сторону, куда им нужно и хочется. Вопросы?

— Нет, учитель, пока всё понятно, — кивнул Сареф.

— Прекрасно. Далее. Для получения новых уровней тебе необходимо то, что Системе было угодно назвать Пунктами Опыта. Пункты Опыта ты получаешь тогда, когда улучшаешь свои способности. Повышение способности с обычного до Бронзового качества даёт один Пукнт Опыта, с Бронзового до Серебряного — два Пункта, с Серебряного до Золотого — пять Пунктов Опыта. Для каждого уровня требуется определённое количество Пунктов Опыта, чем выше уровень, тем больше количество, разумеется. Собственно, таблица перед тобой, страница 68.

Сареф открыл книгу на указанной странице и нашёл необходимую таблицу. Исходя из увиденного, Сареф сделал вывод, что первые три уровня получить было несложно, так как каждый уровень на этом отрезке требовал аналогичное количество Пунктов Опыта. Первый уровень — один, второй — два, и третий — три соответственно. Но вот для четвёртого уровня нужно было уже 5 пунктов, для пятого — 8 пунктов, а для шестого — уже целых 12 пунктов. Рассматривая таблицу, Сареф обнаружил, что напротив цифры 5 находится какой-то жёлтый круг.

— Учитель, а почему напротив пятого уровня стоит этот жёлтый знак? — поинтересовался Сареф.

— Это — требование к получению уровня, — пояснил учитель Амикус, казалось, прекрасно знавший, что за вопрос сейчас задаст его ученик, — оно означает, что для получения пятого уровня у тебя должна быть хотя бы одна способность Золотого качества. В противном случае твоё развитие приостанавливается.

Сареф принялся просматривать таблицу дальше. После пятого уровня развитие было более-менее свободным, но вот для получения восьмого уровня снова надо было иметь как минимум способность Золотого и способность Серебряного качества. Для получения девятого уровня — две способности Золотого качества, а вот для десятого…

— А что это за тёмно-розовая точка? — спросил Сареф.

— Это способность Радужного качества, — снисходительно пояснил учитель, — это означает, что на десятый уровень нельзя подняться, если у тебя нет такой способности.

— Но, учитель, — Сареф оторвал взгляд от книги, — вы же сами говорили, что такую способность можно получить только на Системных Состязаниях.

— Совершенно верно, — кивнул учитель Амикус, — именно поэтому подавляющее большинство жителей Системы ограничено девятым уровнем. Подняться выше достойны только лучшие из лучших. Разумеется, есть и обходной путь, хотя информации по нему немного, и мало кто соглашается по нему следовать. Из легендарных чудовищ, что обитают на землях всех двадцати шести кланов континента, порой выпадают Радужные эманации. Собрав семь радужных эманаций из разных — обязательно разных — монстров, можно получить Радужную эссенцию, которая поднимет твой Золотой талант до Радужного. Но, как ты сам понимаешь, это дело муторное. Убивать таких зверей трудно, эманации падают редко, по землям разных кланов слоняться дорого… так что мало кто этим занимается. Если в среднем — на одного победителя Системных состязаний каждый год приходится один житель, усилившийся с помощью радужной эссенции. И ещё один существенный минус такого обходного способа. Эссенция поднимает случайный талант до Радужного качества. Ну, то есть, как усилить способность, выберешь ты, но вот какая именно способность будет усилена — решать Системе. Поэтому, учитывая, что на девятом уровне любой имеет, как минимум, две способности Золотого качества, не факт, что улучшится именно то, что тебе хочется. А вот победитель Системных Состязаний улучшает именно то, что желает.

Сареф просмотрел столбец уровней дальше. И увидел, что в самом низу, напротив значения 20 стоит тёмно-фиолетовая точка.

— А для двадцатого уровня, — спросил Сареф, — значит, должен быть талант звёздного качества?

— В точку, Сареф, — улыбнулся учитель Амикус, — настолько высокое развитие Система дозволяет только тем, кто побеждает в Великих Системных Состязаниях и доказывает своё превосходство среди лучших из лучших всех рас.

— А альтернативные способы получения способности такого качества есть?

— Вроде как если собрать эманации всех двадцати шести монстров на континенте — разумеется, учитываются и земли гномов, и земли орков, и земли эльфов — то можно получить эссенцию звёздного качества. Но на практике это ни разу не подтверждалось. В частности потому, что для на людском континенте этого надо успешно сразить в том числе Чёрного Молоха и Василиска Вечности. У эльфов, орков и гномов имеются свои твари с таким же уровнем смертоносности. А с этими монстрами связываться очень мало желающих. Так что лихие дельцы по созданию эссенций предпочитают ограничиваться радужным качеством. И доход это дело приносит приличный, и безопаснее, как ни крути. И, кстати, это ещё один минус использования эманаций. Даже если ты поглотишь Радужную эссенцию, путь на Великие Всесистемные Состязания ты себе не откроешь. Чтобы попасть туда, нужно обязательно выиграть свои, родные Системные Состязания. Ну, чисто теоретически, конечно, ты можешь принять участие в Состязаниях чужой расы, как, собственно, и делают стревлоги, но они делают это от безысходности. И истории неизвестен ни один случай, когда знатный клан какой-либо расы выставлял своим чемпионом чужака иного расового происхождения. Вопросы?

— А что будет, если участник поглотит Радужную эссенцию, а потом примет участие в родных Состязаниях? Он ведь так получит несправедливое преимущество, правда?

— Такого случиться не может, — покачал головой учитель Амикус, — если ты посмотришь в таблицу, то увидишь, что для получения десятого уровня требования по Пунктам Опыта отсутствуют. Получив способность Радужного качества, ты автоматически получаешь десятый уровень. А для участия в родных Системных Состязаниях ты должен быть именно девятого уровня. Это ограничение как отсеивает новичков среди Вольных, которым часто кажется, что участие в Состязаниях — это шанс, которым надо воспользоваться при достижении двадцатилетия, так и тех, кто уже получил Радужную способность иными способами. Если ты получаешь способность на Состязаниях — то в дальнейшем сможешь участвовать в Великих Всесистемных Состязаниях. Если же ты получил Радужную способность обходным путём, то участвовать в Состязаниях уже не сможешь никогда. Ещё вопросы?

— Нет, учитель Амикус, пока всё понятно.

— Прекрасно. Далее: вот ты развил способность, накопил Пункты Опыта и получил новый уровень? Что же дальше? При получении нового уровня ты получаешь один Пункт Развития. Всегда один. Только за пятый уровень Система даёт два Пункта Развития. Что же можно сделать с Пунктом Развития? С его помощью можно незначительно усилить одну из своих способностей, либо же усилить их в большей степени, но путём объединения двух способностей в одну. В этом случае ты получаешь усиленную способность и пустую ячейку способности. Так же ты можешь выбрать для новую способность, если, опять же, для неё есть свободная ячейка. Ах, да, клановые возрастные таланты тоже можно усилить при помощи Пункта Развития. И это важно, обычным способом, то есть постоянной практикой, клановые таланты усилить нельзя. Либо, если уж совсем нет фантазии, либо ничего из предложенного Системой не кажется заслуживающим внимания, то можно взять награду параметрами. Но обычно в этом нет нужды: параметры и так потихоньку сами растут, если ты ведёшь активный образ жизни.

— Значит, усиливать таланты, полученные за возраст, всё-таки можно? — уточнил Сареф, — а вот мне, например, на 15 лет выпал талант, который дал активную способность. Получается, его тоже можно усилить?

— В самом деле? — заинтересовался учитель Амикус, — что же это за способность?

— Простите, учитель, я не могу сказать, — Сареф благоразумно покачал головой, не вдаваясь в подробности своего таланта, которые, наконец, сделал его жизнь чуть более выносиомй, — глава запретил мне об этом говорить.

— Понимаю, — усмехнулся Амикус, — что ж, это даже и не важно. Посмотри, есть ли у этой способности приставка Корневая?

— Да, учитель, есть.

— Ну, тогда эта способность имеет свои преимущества и недостатки. Преимущество состоит в том, что этот талант не пропадает при усилении способностей. То есть взять наш старый пример с хлыстами. Если у тебя есть обычный хлыст и, например, огненное касание, то эти способности ты можешь объединить в огненный хлыст. При этом у тебя пропадут и обычный хлыст, и огненное касание, и останется пустая ячейка способностей. Если же умение хлыст у тебя, допустим, Корневое, то оно никуда не пропадёт. У тебя будут и обычный хлыст, и огненный, который заменит вторую способность.

— Но это же здорово! — воскликнул Сареф, — если способность не будет пропадать — это же так хорошо! Какие тут могут быть минусы?

— Минус в том, что эту способность, как Корневую, нельзя улучшать постоянным её использованием, как другие, обычные способности. На её улучшение тоже надо будет тратить Пункты Развития, получаемые при улучшении уровня. Да и способность эта, скорее всего, останется с тобой навсегда. Конечно, наверняка это что-то, что сейчас кажется тебе весьма привлекательным, и всё же в будущем Корневые способности слишком часто становятся… неактуальными.

“Ну, это точно не мой случай”, - усмехнулся про себя Сареф, — “если я смогу без разрешения менять другим их параметры, использовать это в бою — даже в самых далёких перспективах, против самых высокоуровневых противников это никогда не потеряет актуальность.”

— Дальше, — продолжал учитель Амикус, — некоторые пассивные умения, как тебе известно, при достижении Золотого качества по твоему желанию могут отправиться в архив, дабы не занимать ячейку способностей. Таким образом, эта пассивная способность останется с тобой навсегда, но ты больше не сможешь её улучшать. Впрочем, часто в этом и необходимости нет, так как выше Золотого качества способность невозможно усилить обычными средствами… и всё же в мемуарах победителей Системных Состязаний нередко можно встретить сожаления о том, что не получилось усилить желаемую пассивную способность, так как она уже была отправлена в архив.

— А сколько пассивных способностей можно поместить в архив? — поинтересовался Сареф.

— Бесконечно много. Вот только проку в этом особо нет, — пожал плечами учитель, — мало кто заполнял свой архив больше, чем тремя пассивными способностями Золотого качества. До девятого уровня, как ни крути, Пунктами развития сильно не разгуляешься. Вопросы?

— Я всё-таки так и не понял, учитель, — сказал Сареф, — способность можно усилить как до следующего качества практикой, так и при помощи Пункта Развития. Есть ли вообще разница, чем усиливать способность?

— Разумеется, — кивнул учитель, — разберём конкретный пример. Ледяная стрела, которая наносит условно 20 единиц урона, стоит 20 маны и восстанавливается 20 секунд. Улучшение способности до следующего качества повышает только — и только наносимый урон. Если ты хочешь, чтобы эта ледяная стрела стоила меньше маны, быстрее проходила задержка в использовании, чтобы эта ледяная стрела игнорировала вражеское уклонение или чтобы при попадании она накладывала негативный эффект, например, Замедление или Молчание — ты должен тратить на это Пункт Развития. Или объединять ледяную стрелу с другой способностью. Так же тратя на это Пункт Развития и жертвуя другой способностью. Понятно?

— Да, учитель, — кивнул мальчик.

— Прекрасно. Тогда на сегодня наше занятие закончено. И да, глава Адейро просил, чтобы после окончания занятий я сразу направил тебя к нему.

— Спасибо, учитель Амикус, — сказал Сареф, поднимаясь и поспешно собирая свои вещи, — если глава хочет меня видеть — значит, я должен спешить. До свидания…

Глава 5

— Итак, Сареф, — говорил глава Адейро, — настало время нам использовать твои способности.

Сареф находился в комнате, в которую его раньше никогда не приглашали. Это было похоже на зал для совещаний. Большой круглый стол и, наверное, больше двадцати стульев вокруг него. Впрочем, сегодня здесь были только те, кто присутствовал на обеде в честь Сарефа. Исмарк, Джайна, Озмунд, Аола и Месс. При этом все, кроме Джайны, смотрели на Сарефа со странным волнением. Словно от него ожидали чего-то очень важного. Даже во взгляде Исмарка было меньше неприязни, чем обычно.

— Как тебе известно, — продолжал Адейро, рядом с которым стояла небольшая деревянная шкатулка, и по которой он задумчиво постукивал пальцем, — через три дня начинаются Системные Состязания. От нашего клана кандидатом выступает Озмунд. Это очень важный момент не только для нас, но и лично для него.

— Верно, — кивнул Озмунд, серьёзно глядя на Сарефа, — я уже дважды принимал участие в Системных Состязаниях. Первый раз вылетел в одной четвёртой, второй — в одной восьмой турнира. И этот раз для меня последний, больше трёх раз участвовать никто не имеет права.

— А почему так? — удивился Сареф.

— Требование Системы, — ответил Адейро, — чтобы разные люди, как вольные, так и члены кланов, могли пробовать себя в Состязаниях. Ну и, как тебе наверняка уже стало известно из сегодняшнего занятия, которое по моей просьбе Амикус провёл раньше обычного, победители из-за уровневого ограничения так же не допускаются к повторному участию. Победил в Системных Состязаниях своей расы — участвовать тебе в Великих Всесистемных Состязаниях. И там ты или победишь и прославишься на весь мир… или не победишь.

— Собственно, зачем мы тебя сюда позвали, — продолжал Адейро, — как ты уже наверняка догадался, мой сын по специализации — Бард. Но, поскольку…

— Озмунд, а у тебя мана или выносливость? — поинтересовался Сареф.

— Не перебивай меня! — сурово рыкнул Адейро, после чего тут же одёрнул себя и продолжил, — у него выносливость. Но, Сареф, пожалуйста, дослушай до конца то, что я тебе говорю. Несмотря на то, что у Озмунда выносливость, сила его атак зависит, в первую очередь, от Интеллекта. Но вот с этим параметром у него, к сожалению, сложилось не так, как нам всем того бы хотелось. Поэтому я желаю, чтобы ты немного поменял параметры Озмунду.

— Этот сопляк умеет менять параметры?! — прорычал Исмарк, возмущённый и ошеломлённый до предела, — да за что этому недомерку такие способности?!

Адейро не стал тратить время на слова. Он просто снова поднял вверх руку и сделал жест, словно закручивает гаечку. После этого Исмарк, из горла которого перестали доноситься какие бы то ни было звуки, окончательно потерял самоконтроль и, вскочив из-за стола, кинулся на брата. Тот же, щёлкнув пальцами, вызвал Геома.

— Унеси его туда, где он сможет спокойно перебеситься, — сухо сказал глава.

— Будет исполнено, — прозвенел алмазный голем, удерживая за шиворот буйного Исмарка и исчезая вместе с ним.

— Ну так вот, — как ни в чём не бывало, продолжал Адейро, — если ты поднимешь Озмунду Интеллект за счёт Силы и Ловкости, то все его споосбности станут значительно сильнее. Равно как и запас его сил… Впрочем, к чему слова? Озмунд. Продемонстрируй Сарефу своё Системное окно.

Но старший кузен вместо того, чтобы подчиниться приказу, лишь недовольно смотрел на Сарефа.

— Это обязательно? — недовольно спросил он, — почему Сареф не может просто поменять мне параметры?

— Что за вопрос? — фыркнул Сареф, — я так не могу. Я должен видеть начальные условия и чётко представлять себе конечный результат.

— Озмунд, что это за детский сад? — возмутился Адейро, — если мы хотим, чтобы Сареф усилил тебя, он должен видеть, с чем работает. Кроме того, Сареф — член нашей семьи. Разумеется, он не станет болтать о том, что сейчас увидит, и сохранит всё в тайне. Правильно я говорю, Сареф?

— Разумеется, дядя, — кивнул Сареф.

— Ну… ну… ну, хорошо, — Озмунд знаком приказал Сарефу сесть рядом с ним, и когда тот занял стул по соседству, рыкнул, — вот, смотри. И давай быстрее.

Сареф внимательно уставился на Системное окно старшего кузена, не веря, что ему действительно доверяют такую личную информацию.

Озмунд Архварт-Джеминид. Уровень 9.

Первичные Параметры.

Сила — 19,6

Ловкость — 14,4

Интеллект — 13,5

Вторичные параметры

Сила Воли — 19,6

Телосложение — 17

Хитрость — 14

Здоровье — 270

Выносливость — 296

Параметры полуторного совершеннолетия.

Перехлёст — Сила Воли определяется максимальным значением Силы или Интеллекта.

Догони-Меня-Смерть — ваши атаки всегда достигают цели, игнорируя любое уклонение, но урон и шанс критического удара тем слабее, чем большее расстояние прошёл атакующий снаряд.

Боевой танец — в движении вы расходуете на 25 % меньше выносливости на атакующие приёмы.

Достижения.

Озарение — Интеллект +1.

Игнорирующий импульс — с вероятностью в 50 % успешная атака по вам не прервёт боевую мелодию.

Живчик — регенерация здоровья увеличена на 1.

Стеклянный щит — шанс отразить негативный эффект ниже на 25 %, но длительность негативных эффектов снижена на 50 %.

Способности:

1 — Поступь музыканта. Шанс отклонить Замедление, Обездвиживание и Нокдаун увеличен на 75 %. (Пассивное)

2 — Боевой момент — в момент, когда бард заканчивает боевую мелодию, он на 1 секунду неуязвим к любому урону. Активен, начиная с состояния Ранение. (Пассивное)

3 — Пляска штопора — боевая мелодия, обрушивающая вихрь энергии на противника, при успешной атаке противник дезориентируется. (Перезарядка 15, стоимость 30)

4 — Купол гармонии — мелодия создаёт защитное поле на 5 секунд. Внутри купола регенерация здоровья увеличена в 10 раз. (Перезарядка 120, стоимость 50)

5 — Клык снайпера — мелодия прошивает любую защиту и наносит чистый критический урон, накладывает Кровотечение и Замедление. Может быть применено только в состоянии Здоров, переводит в состояние Ранение. (Перезарядка 30, стоимость 40)

6 — Пламенный аргумент — боевая мелодия наносит урон и поджигает противника на несколько секунд. Подожжённый противник с вероятностью в 15 % может впасть в состояние Ужас. (Перезарядка 20, стоимость 30)

7 — Назойливое состояние — мелодия 5 секунд звучит в ушах противника, с шансом в 50 % прерывая применение активной способности. Если за время действия враг не смог использовать ни одной способности, по окончании будет наложен эффект Молчание на 5 секунд. секунд. (Перезарядка 30, стоимость 15)

8 — Ради высшего искусства — Бард испускает во все стороны боевые мелодии, которые наносят чистый урон и имеют шанс Обездвижить противника на несколько секунд (Перезарядка 300, стоимость 100).

— То есть это получается, что со способностью Догони-Меня… — начал было Сареф.

— Да, — перебил кузена Озмунд, отвешивая ему лёгкий щелбан, — с этим моим талантом моя восьмая способность работает именно так, как ты и подумал. Давай уже работай, хватит на меня пялиться!

Кивнув, Сареф вызвал своё Системное окно.

Способность Рука Пересмешника. Применить к жителю Системы Озмунд Архварт-Джеминид?

— Ты должен подтвердить своё согласие, — сказал Сареф Озмунду.

— Я в курсе. Уже подтвердил, — ответил тот.

— Пять ловкости и пять силы перекачать в Интеллект, — напомнил Адейро.

Озмунд Архварт-Джеминид. Изменение параметров. Сила уменьшена на 5. Интеллект увеличен на 6. Время действия 72 часа.

Озмунд Архварт-Джеминид. Изменение параметров. Ловкость уменьшена на 5. Интеллект увеличен на 6. Время действия 72 часа.

— Да… да, — в возбуждении шептал Озмунд, смотря в своё Системное окно, — это же ведь навсегда, правильно?

— В смысле… ты разве не видишь? — удивился Сареф, убирая своё Системное окно.

— Что я должен увидеть? — непонимающе спросил Озмунд.

— Время действия этого… изменения всего 72 часа. Система мне так показала. Наверное, на большее время способность нужно прокачивать…

— Ничего страшного, и так хорошо, — властно сказал Адейро, — ну-ка, сынок, покажи, как получилось.

Сареф, воспользовавшись моментом, тоже аккуратно заглянул в Системное окно Озмунда.

Озмунд Архварт-Джеминид. 9 уровень.

Первичные параметры.

Сила — 14,6

Ловкость — 9,4

Интеллект — 25,5

Вторичные параметры:

Сила воли — 25,5

Телосложение — 12

Хитрость — 17,5

Здоровье — 220.

Выносливость — 356

— Отец, да я и представить не мог, что такое возможно, — в восхищении прошептал Озмунд, — мало того, что у меня запас выносливости вырос, так ещё и сила мелодий будет почти в 2 раза… я хочу опробовать их немедленно, прямо сейчас! Вот только жаль, что ловкость такая низкая…

— Эта беда поправима, — Адейро ткнул пальцем в шкатулку, которая лежала рядом с ним, — в наследство от моего деда мне достался этот редчайший артефакт. Пояс Дуэлянта. Он увеличивает Ловкость на четыре единицы. Вещь очень старая, поэтому я и приберегал её до последнего. Но сейчас, когда у нас есть все шансы выиграть Системные Состязания, можно пустить её в ход. Прочности как раз на одни Состязания и должно хватить.

Сареф же жадным взглядом смотрел на пояс. Почему, почему ему не сказали об этом артефакте раньше? Если бы он знал, что в клане есть такая вещь, которая могла бы исправить его дефект…

— Я понимаю, о чём ты сейчас думаешь, Сареф, — сказал Адейро, казалось, точно угадавший недовольство племянника, — но я не мог отдать этот пояс тебе. Он слишком старый — и слишком ценный. В обычных условиях его хватило бы на год использования, после чего он окончательно рассыпался бы в пыль. Нет, такое нужно приберегать для самых важных событий. Надеюсь, ты меня понимаешь.

В этот момент Сареф почувствовал, как по его телу пробежала дрожь, а в следующую секунду он понял, что не властен над собой.

Попытка убеждения главы клана… Отклонение провалено!

— Да, дядя, — против своей воли Сареф кивнул Адейро, — вы правы. Ради нужд клана стоило приберечь эту вещь.

— Вот и умница, — улыбнулся Адейро, — если мы выиграем Системные Состязания, то получим куда больше… И обязательно уделим внимание твоей проблеме. Итак, правильно я понимаю, что сейчас запас времени этого усиления ограничен тремя сутками?

— Да, дядя, пока только так.

— Значит, на Системные Состязанияя ты поедешь с нами. Это даже хорошо. Потому что каждый участник Состязаний сражается один раз в день. И если мы будем узнавать заранее имена наших соперников, то сможем корректировать параметры Озмунда под каждого конкретного оппонента.

— Дядя Адейро, — впервые за весь вечер подала голос Джайна, — но ведь туда должна была поехать я!

— Джайна, не переживай, на эти Состязания ты тоже обязательно поедешь, — отмахнулся Адейро, — на этом все пока свободны. Пойду навещу Исмарка, а то как бы Геом его не покалечил. Он не очень любит, когда нападают на главу клана…

С этими словами Адейро вышел из комнаты. Вслед за ним выбежал Озмунд, распираемый воодушевлением, и Джайна, не желавшая оставаться рядом с Сарефом ни на мгновение дольше, чем это было необходимо. Впрочем, подобное было вполне разумной тактикой самосохранения. Ведь теперь, когда Сареф получил для клана настолько высокую ценность, вполне вероятно, что он теперь и открыто сможет сделать Джайне какую-нибудь гадость, и Исмарк может хоть лопнуть от злости — ему ничего за это не будет. И потому та благоразумно держала дистанцию сама.

— Ну что, сын, могу тебя поздравить, — Месс нетвёрдо встал на ноги из-за стола, — вон какую пользу клану приносить стал. Даже Адейро тебя уважает — и это в таком-то возрасте. Молодец, сын, молодец.

— Как мило, — обернувшись, Сареф, ещё не пришедший в себя от того, что сейчас на него использовали настолько сильное Убеждение, увидел, что он остался наедине с Мессом и Аолой, — это целый третий раз в моей, когда ты меня называешь сыном. Система благословенная, как же мне это приятно. Спасибо, дядя Месс, я так польщён твоим вниманием.

— Дядя Месс?! — взревел тот в бешенстве, — дядя Месс?! Я твой отец, маленький поганец! Если бы не я — тебя бы и на свете не было! Ну, я тебя сейчас…

Однако едва он сделал несколько шагов в сторону Сарефа, как позади него возник Геом, хватая Мессза шиворот и приподнимая его в воздух.

— Приказ господина Адейро — обеспечивать безопасность маленького господина Сарефа, — пророкотал глухой стеклянный голос, — господин Сареф, вам угрожает опасность?

— Да, — Сареф умело скрыл, как он сейчас испугался, после чего ткнул пальцем в своего отца, — оно мне докучает. Вышвырни это отсюда, и проследи, что оно держалось подальше от меня.

— Будет исполнено, — прозвенел Геом, исчезая и увлекая за собой Месса, извергающего поток отборной брани. Сареф же повернулся к Аоле.

— Ты, наверное, тоже хочешь сказать, как рада за меня? Не нужно сотрясать воздух этой ложью.

— Но это правда, — прошептала Аола, умоляюще глядя на Сарефа, — я действительно очень за тебя рада. И очень тобой горжусь.

— Ну да, конечно, — желчно сказал Сареф, — пока я был ущербным ребёнком с нулевым атрибутом, тебе было наплевать на меня. Джайна творила со мной всё, что хотела, а ты старательно отворачивалась и делала вид, что так и надо. Но как только я стал представлять для клана хоть какую-то ценность — так прямо по волшебству стал объектом радости и гордости. Надо же, какое чудо! Конечно, гордиться сыном, который приносит пользу клану, намного проще и приятнее, чем ущербным недомерком-инвалидом, из которого ещё неизвестно, выйдет ли толк…

— Это неправда, — глаза Аолы подозрительно блестели, — если бы ты только знал, сынок, какая это неправда…

Сареф отвернулся. Несмотря на всё предвзятое к Аоле отношение, ему было неприятно смотреть, как она плакала. Но в следующий момент он ощутил на своём плече её руку. Его сердце сжалось. Больше всего сейчас он хотел повернуться и, уткнувшись ей в грудь, выплакать всё то горе, что копилось в нём все эти годы. Довериться хоть кому-нибудь, чтобы его поняли и пожалели. И он почти поддался этому порыву. Почти. Потому что перед глазами снова мелькнул момент, когда он получает достижение Брошенный…

Вас предали первые в вашей жизни друзья…

Нет. Он не может в это поверить. Потому что когда его предали они — это и без того было слишком больно! Если же он узнает, что ещё и Аола предаст его доверие… он этого не переживёт. И потому он не может рисковать. Потому что он уже никому не может верить.

— У меня нет ни единого повода думать иначе, — глухо сказал Сареф, сбрасывая с себя руку Аолы, — поэтому не трать слова понапрасну. И не докучай мне больше. Иначе Геом вышвырнет тебя вслед за Мессом.

И с этими словами Сареф поспешно покинул кабинет совещаний, чувствуя, как жжёт его глаза невыносимая горечь. Но ровно до того момента, пока его ноги не переступили порог собственной комнаты, он не позволил себе ни единой эмоции. И лишь когда в замке провернулся ключ, он бросился на свою постель, едва не сходя с ума от охватившего его отчаяния. Он не мог, не мог себе позволить допустить, что в этом замке кому-то небезразлично, что он думает и что чувствует. Нет, намного, намного проще было просто всех ненавидеть…

* * *

А Аола глухо рыдала в зале совещаний, уткнув ладони в лицо и изо всех сил стараясь приглушить любые звуки. Какой восхитительно долгий миг, когда она верила, что Сареф сможет её простить. Когда его отношение к ней медленно начало расти. С каждым словом, с каждой секундой…

Сареф. Отношение +5.

Сареф. Отношение +5.

Сареф. Отношение +5…

И в тот самый момент, когда она почти поверила, что у неё всё получится, как его отношение снова ухнуло в глубины ненависти, и он ушёл, не оставив ей даже призрачной надежды…

Но и к этому варианту она давно была готова. Она всю жизнь выполняла этот проклятый, ненавистный приказ ради его блага — и теперь Сареф станет достойным членом клана. Если ему всего пятнадцать лет — а Адейро перед ним уже едва ли не раскланивается, то в двадцать лет, когда Сареф завершит своё восхождение, вполне возможно… Но как бы то ни было, Сареф займёт достойное себя место. И будет счастлив. И у него будет гарантированное, безоблачное будущее. Состязания будут проходить каждый, необходимость в нём будет только расти — и это означало для Сарефа жизнь, полную великих благ и бесконечных возможностей. И даже если ей пришлось заплатить за это любовью своего сына — не страшно. Она будет издали наблюдать за ним — и гордиться им. И, может быть, однажды, если Система смилуется и даст ей ещё один шанс…

Глава 6

Добро пожаловать на земли клана Рагнаро. Вы получили усиление клана Рагнаро уровня 1:

Каждая атака дополнительно наносит 4 % чистого урона.

— Весьма странное место, чтобы проводить Состязания, — недовольно заметил Озмунд, оторвавшись от своего системного окна, — сами рагнаровцы имеют усиление в 12 %. Это может очень сильно сломать баланс поединков.

— Я пытался продавить на Годасте, чтобы следующие Системные Состязания проводились у нас, но, к сожалению, мне не хватило для этого влияния, — виновато развёл руками Адейро, — впрочем, после этих Состязаний ситуация наверняка переменится. Даже если Озмунд дойдёт до полуфинала…

— Не говори ерунды, отец, — фыркнул Озмунд, — я еду туда исключительно за победой. Иначе и быть не может. Тем более, с такими-то преимуществами. Верно, Сареф?

Сареф кивнул. Всё то время, пока они ехали в земли клана Рагнаро, он предпочитал помалкивать. Тем более, что и Адейро, и Озмунд очень скоро перестали стесняться его общества и свободно разговаривали на многие интересные темы.

Всего из клана Джеминид на Системные Состязания выехали три экипажа. В одном ехали Адейро, Озмунд и Сареф, во втором — Джайна с Исмарком, а в последнем — несколько слуг и большая часть поклажи.

Сареф знал, что обычно в клан Рагнаро ездили через точечную границу с кланом Джеминид на юго-востоке. Но поскольку сейчас был период Системных Состязаний, то на всё время их проведения, а так же за три дня до их начала и через три дня после их окончания Система снимала ограничения на пересечения границ кланов, делая их совершенно бесплатными. Пограничники ненавидели этот период, ибо поживиться было нечем, разве что повезёт найти какой-нибудь совсем уж запрещённый товар.

А вот торговые караваны, напротив, буквально жили ради этих двух недель в году. Потому что заработать можно было столько, сколько не заработаешь и за полгода. Именно поэтому на дорогах им то и дело попадались кареты, экипажи, дилижансы, да даже просто телеги с лошадьми — и те попадались. Все хотели успеть воспользоваться беспошлинной возможностью. Собственно, на границах кланов были самые настоящие очереди из экипажей, желаюших пересечь границу. Пограничники, злые, как осы, методично осматривали каждую повозку. Их поведение, как отметил про себя Сареф, было быстрым, аккуратным, деловым и безжалостным. Как раз, когда они проезжали мимо, пограничник-орк нашёл у очередного проверяемого корзину с, вероятно, запрещённым товаром. Ибо корзина тотчас полетела в канаву, а несчастный хозяин, невзирая на все протестующие вопли, был в принудительном порядке выдворен из очереди.

Их экипаж, кстати, пропустили вне очереди. Пограничнику хватило всего одного вопроса к Адейро, чтобы их экипажи тотчас провели мимо всех ожидающих досмотра и дозволили ехать дальше. Путь их лежал через земли клана Гайранос, за которым, собственно, и находился клан Рагнаро, проводящий в этом году Системные Состязания.

Трое суток путешествия в экипаже порядком вымотали Сарефа, хотя он не сказал по этому поводу ни единого слова. Потому что слишком хорошо он усвоил урок касательно того, насколько глава их клана не любил, когда кто-то на что-то жаловался. Тем более, что его в первый раз берут на такое мероприятие, и мальчику очень хотелось, чтобы всё прошло, как нельзя лучше. Конечно, теперь его присутствие на таких мероприятиях, скорее всего, всегда будет функционально обязательно, и всё же…

Наконец, сутки спустя они приехали к поместью клана Рагнаро. Из уроков географии Сареф помнил, что их поместье находится у речной границы с кланом Гайранос, и сухопутной — с кланом Квиллинт. Сареф вообще уже неоднократно замечал, что клановые поместья всегда строятся, во-первых, возле источника воды, а, во-вторых, недалеко от границ с другими кланами. И если необходимость присутствия рядом источника воды была объяснима, то для чего надо было строить поместья рядом с границами, для мальчика пока оставалось загадкой. Наоборот, учитывая, что кланы, хоть и нечасто, но всё же достаточно регулярно начинали выяснять между собой отношения при помощи оружия — вспомнить хотя бы последние разборки между Сэйной, Андеррастом, Эксайлом и Домино — логичнее было бы строить поместья в центре земель клана. Так ведь безопаснее.

А с другой стороны, если подумать, то в поместьях находятся Хранители, которые, судя по той информации, что ему уже была известна, обладают просто чудовищной силой, компенсируя этим отсутствие категории безопасности. По такой логике, выходит, что, наоборот, знать в случае военных разборок прикрывает собой мирные города. В самом буквальном смысле. И это, наверное, с точки зрения Системы даже правильно. Знать развязывает войну — значит, ей и воевать.

— Ну, наконец-то, — недовольно проворчал Адейро, когда их кареты въехали на улицы предместного городка Вьёрска, — вроде напрямик ехали, а всё равно так долго.

Несколько минут спустя кареты остановились.

— Господин Адейро, мы вас ждали, — раздался голос снаружи. Мгновение спустя дверь открылась, и перед ними предстал высокий человек с гладко прилизанными чёрными волосами. Он был одет в полностью чёрную ливрею, и лишь белые манжеты и блестящие пуговицы контрастными точками выделялись на тёмном фоне, — вы немного припозднились. Надеюсь, вас не сильно держали на границе.

— Нет, нет, благодарю, — благожелательно кивнул Адейро, выходя из экипажа и вытягивая спину, — хотя, конечно, экипажей на дороге было очень много. Конечно, это каждый год так, но в этот раз все как будто с цепи сорвались.

— Да-да, — печально кивнул дворецкий, — не только вы так поздно приехали. Ещё целых десять кланов до сих пор не прибыли. Боюсь, что завтра церемонию открытия придётся начинать на пару часов позже — иначе некоторые просто не успеют отдохнуть.

— Переносить время церемонии Открытия — дурная примета, — заметил Адейро.

— Допускать, чтобы некоторые участники вступали в Состязания не отдохнувшими — ещё более дурная примета, — почтительно возразил дворецкий, — вам ли не знать, как рьяно Система следит за тем, чтобы Состязания проводились в равных условиях, честно и открыто.

— Всегда можно перестроить график поединков, чтобы те, кто прибыл позже, позже и соревновался. Впрочем, это уже, конечно, не мне решать. Можем ли мы пройти в наш домик для отдыха?

— Вас сегодня трое? — уточнил дворецкий.

— Пятеро плюс слуги, — Адейро указал на соседний экипаж, откуда, сонно зевая, вытаскивала себя Джайна, — нужно три гостевые комнаты.

— Да, хорошо, — кивнул дворецкий, несколько секунд что-то просчитывая в уме, после чего сказал, — ступайте за мной.

Сареф был так вымотан, что ни на что не обращал внимания. Хотя поглядеть было на что. Гостевые домики, мимо которых они шли, гудели, как пчелиные ульи. Вероятно, те, кто прибыли раньше, могли себе позволить более приятно проводить время. Слабый интерес всколыхнулся было, ведь впервые Сареф увидит представителей всех двадцати шести кланов в одном месте. Хотелось найти и поприветствовать дядю Виктора, хотелось издали посмотреть на членов кланов Айон и Зинтерра… Но нет, он слишком устал. Завтра, завтра он обязательно на всех посмотрит.

Последние минуты Сареф шёл, как сомнамбула, почти ни на что не обращая внимания, и даже идущая рядом Джайна раздражала его меньше, чем когда бы то ни было. И вот, наконец, когда дворецкий указал на комнату, которую он будет делить с Озмундом, мальчик без лишних слов упал на первую попавшуюся кровать и уснул мёртвым сном.

* * *

На следующее утро Сарефу пришлось встать вместе со всеми довольно рано. Даже дома ему обычно позволяли поспать немного дольше.

Впрочем, сонливость парня уже через несколько секунд словно рукой сняло. Ведь он впервые на землях клана Рагнаро! Его впервые взяли на Системные Состязания! Он впервые оказался в месте, где находятся представители всех Двадцати Шести! Когда тут спать, когда ему столько надо увидеть?

Впрочем, его неуёмное любопытство не осталось незамеченным. Едва завтрак кончился, и мальчишка попытался было выскользнуть за дверь, как его тут же окликнул Адейро.

— Далеко собрался, мой мальчик? — участливо спросил он.

— Да вот… прогуляться хотел, — неловко ответил Сареф, — посмотреть на других… можно?

— Не сегодня, Сареф, — покачал головой Адейро, — сегодня Церемония открытия Системных Состязаний и шестнадцать поединков. Кроме того, не забывай, что ты всегда нужен мне и Озмунду под рукой для… поддержки.

Спустя полчаса все пятеро направились в сторону площадки, накрытой куполом. И Сарефу упорно казалось, что вчера этого сооружения здесь не было. Хотя, конечно, вполне возможно, что он вчера очень сильно устал и просто не заметил его в темноте.

— Запомни, мальчик мой, — Адейро неожиданно наклонился к уху Сарефа, — невзирая на все наши союзные отношения с другими кланами, сегодня мы все — соперники по Состязаниям. Так что будь со всеми вежлив и осторожен. И не удивляйся, если кто-то из твоих знакомых будет вести себя слишком… отчуждённо.

Сареф удивился этому предостережению. Ему всегда казалось, что для дяди самое главное — сохранить лицо и благочестивый внешний вид. А все эмоции, привязанности и прочая ерунда, связанная со всякими там чувствами, ему глубоко фиолетовы. Теперь же…

Впрочем, как раз в этот момент группа Сарефа поравнялась с другими идущими людьми. И во главе этой группы Сареф с удивлением узнал главу клана Андерраст. Рядом с ним шли две женщины. Одна, вероятно, была его супругой — та была очень красива, с блестящими чёрными волосами и чуть надменным взглядом. Вторая по возрасту была скорее бабушкой. Несмотря на достаточно глубокие морщины, женщина буквально излучала вокруг себя энергию. Позади же шли мальчишка, почти ровесник Сарефа и молодой человек, казалось, не сильно старше своего брата по возрасту. Вероятно, это и был чемпион клана Андерраст.

Из остальных Сареф больше никого не знал. Впрочем, из всех остальных он и знал-то только Виктора Уайтхолла. Однако же Адейро прекрасно знал остальных. Ибо учтивым кивком поприветствовал и главу клана Андерраст (после чего Сареф удостоился взгляда и даже одобрительной улыбки от господина Киррана), и многих, многих других.

— Это глава клана Кайто, — тихо пояснял Сарефу Адейро, — они с Ксавией уже два года никак участок земли поделить не могут, воюют без конца. Только на Системные Состязания и прерываются. А это члены клана Ниафрост. Они от этих Состязаний больше всех в проигрыше. Специализация у них, сам знаешь, не боевая совсем, а сейчас, во время Состязаний, пока обнулены и наземная, и морская пошлины, они и вовсе терпят колоссальные убытки. Странно, что они в этом году своё место на Состязаниях стревлогам не продали. А это клан Фаренгейт… Да, соседство с Зинтеррой им явно на пользу не идёт…

Сареф внимательно слушал все эти комментарии. Неудивительно, ведь теперь, когда он впервые попал на мероприятие такого масштаба, ему было интересно абсолютно всё! Даром что и Адейро, раньше не сильно баловавший Сарефа своим внимание, теперь столько ему рассказывал. Впрочем, как раз это было объяснимо. Раз Сареф здесь — то он должен знать, кто есть кто, и как с кем себя вести.

В этот момент они пришли к куполу и встали в очередь людей, которых по одному пропускали внутрь. Несмотря на то, что людей было много, двигались они довольно быстро. Однако, когда очередь дошла до Сарефа…

— Молодой человек, — остановил его контролирующий стражник, — с оружием внутрь могут проходить только зарегистрированные для поединков участники. Вы должны или отнести своё оружие домой, или оставить здесь.

Сареф сначала даже не понял, что обращаются к нему. А потом до него только дошло, что охранники каким-то образом засекли его арбалет Зефир, который находился в пространственном кармане.

— Оружие? Какое оружие? — удивился Адейро, — почтенные, вы, должно быть, ошиблись, у моего племянника нет и быть не может никакого оружия.

— Значит, вы плохо знаете своего племянника, — усмехнулся охранник. После чего, поняв всё-таки, что перед ним находится один из глав кланов, потянулся к коробке за спиной и достал оттуда какую-то странную цепь.

— Надень, — он грубо сунул Сарефу цепочку в руки, — и не снимай, пока не покинешь купол. Если ты снимешь цепь, или, Система упаси, обнажишь своё оружие в пределах купола, то дисквалификация чемпиона — это меньшая из неприятностей, которая ждёт твой клан. А теперь проходите, не задерживайте остальных.

Едва они отошли и стали подниматься по лестнице ближнего правого сектора, как Адейро крепко взял Сарефа за руку и прошипел…

— Чёрт подери, мальчишка. Откуда у тебя есть оружие, где ты его носишь и, самое главное, почему я об этом ничего не знаю? Ты хоть понимаешь, что если бы тебя отсюда развернули, то весь наш план…

— Откуда же я знал, что на Состязания нельзя брать с собой оружие? — огрызнулся Сареф, — вы же никогда никуда меня не брали и никогда ничего не объясняли! Я сам откуда-то должен был всё узнать?

Судя по виду Адейро, ему очень хотелось отвесить Сарефу хорошую затрещину. Но он всё же сдержался. Вероятно, вспомнил, что Сарефу ещё с Озмундом “работать”, и потому не стоило настраивать мальчишку против себя.

— Мы поговорим об этом вечером. И ты расскажешь мне всё, мальчик. А теперь проходи, проходи…

Наконец, спустя минут двадцать все места были заняты. И когда Сареф оглядывал купол, то просто удивлялся. Когда он с членами клана поднимался вверх, то был свято уверен, что внутри купола всего четыре сектора для зрителей. Теперь же секторов было девять или даже десять. На мгновение Сарефу показалось, что сколько бы зрителей ни пришло смотреть Состязания — Система вместит абсолютно всех. Один сектор при этом занимали главы кланов с членами своей семьи.

В этот момент в центр поля вышел человек, поднимая руки. И по этому сигналу любые разговоры в пределах купола тотчас стихли.

— Мои дорогие гости, — начал говорить человек необычайно громким, но при этом не оглушающим голосом, — для всех новоприбывших — я Гелион Мердек-Рагнаро, глава клана Рагнаро, и я чрезвычайно рад приветствовать всех и каждого на этом значимом для всех нас событии! В этом году именно нам выпала честь проводить Системные Состязания, и мы сделаем всё, чтобы оправдать оказанное нам доверие. Да начнутся же Состязания! Участники, прошу вас выйти на поле.

С нижних рядов стали подниматься и выходить люди. Сареф только сейчас заметил, что Озмунд отделился от них ещё на входе. Глава Рагнаро же начал их по очереди представлять.

— Аргерос Иминак-Айон, представитель клана Айон, — начал он. Названный молодой человек коротко поднял руку, приветствуя всех. Сареф внимательно на него посмотрел. И, вопреки всем ожиданиям, в нём не было ничего необычного. Хотя… во всей его фигуре словно было нечто… змеиное. Может, он будет в бою превращаться в дракона? Или, что куда более вероятно, не все же члены клана Айон были драконами. Вероятно, только самые сильные, самые мудрые, самые… развитые.

— Альвеол Грандано-Бенджи, представитель клана Бенджи!

— Ириния Трифаер-Церебро, представитель клана Церебро!

— Дрессел Ракуото-Домино, представитель клана Домино!

— Марк Вестмент-Эксайл, представитель клана Эксайл.

Один за другим представители своих кланов поднимали руки, приветствуя всех. Каждому из чемпионов стадион буквально рукоплескал. Это очень раздражало Сарефа. Члены знатных фамилий сдержанно приветствовали участников, хлопая несколько раз. Но обычные люди аплодировали так, словно перед ними был, как минимум, сам Создатель Системы во плоти. Это было странно, непонятно и сильно бесило.

— Озмунд Архварт-Джеминид, представитель клана Джеминид.

Озмунд равнодушно поднял руку, отвечая на приветственные аплодисменты. Впрочем, наверняка он чувствовал себя не в своей тарелке. Ещё бы, перед таким-то количеством людей. С другой стороны, это уже третьи его Системные Состязания. Ему, наверное, не привыкать.

— Клан Парсент, — продолжал объявлять Гелион, — в этот раз избрал своим чемпионом участника Эргенаш родом из земель юго-восточного побережья!

— Значит, вот куда в этот раз понесли свои дары ящерицы, — пробормотал Адейро, которого хорошо было слышно по той причине, что как раз стревлогу практически не аплодировали. Даже наоборот, неприязнь к ящеру, казалось, можно было пощупать руками. Того, впрочем, это мало смутило, и он точно так же поднял вверх руку в приветственном жесте, с вызовом и задором смотря как на зрителей, так и на других участников.

— И, наконец, Мерхель Ванхаун-Зинтерра, представитель клана Зинтерра, — закончил основной список глава клана Рагнаро.

Заключительный участник поднял руку. Сареф внимательно на него посмотрел. Выглядел тот совершенно как обычный человек. И всё же одна странность в нём была. Клан Зинтерра находился далеко на севере, даже севернее клана Джеминид, а Сареф из уроков географии хорошо помнил, что на севере люди часто рождаются с бледной кожей. А у этого парня кожа была ни разу не бледная. Наоборот, она была тёмно-бронзовая, и если бы Сарефу сейчас не сказали, что это член клана Зинтерра, он бы решил, что это житель южных кланов, Мэндрейк или Вальмонт. И даже у представителей этих кланов была не такая тёмная кожа…

— И, наконец, Вольные участники, — объявил Гелион, подходя к шестерым претендентам, стоящим несколько особняком, и представляя их, — Марта Афтеролл, земли клана Бенджи. Вольф Эрикраусс, земли клана Фаренгейт. Виктор Бивень, земли клана Айспик. Гарвей Молл — земли клана Квиллинт. Честер Эиргар, земли клана Кайто. Стив Хатагава, земли клана Андерраст…

Глава 7

Последнее имя больно резануло слух Сарефа. Он внимательнее всмотрелся в фигурку, которая последней подняла руку в приветствии. Не было сомнений. Это был Стив, Стив Ярый. Тот самый, с которым Сареф познакомился четыре года назад. Что ж, тут, наверное, и не могло быть иных вариантов. Если дед Стива когда-то выиграл Всесистемные Состязания, то очевидно, что и Стив пойдёт по его стопам. Насколько же Стив развился за эти четыре года? Что он теперь такого умеет, что именно его среди всего континента выбрали одним шести Вольных чемпионов? Сарефу это было неведомо. Но даже тогда Стив представлял собой очень, очень впечатляющего бойца. Достаточно вспомнить его уникальную Ярость.

— Благодарю всех за внимание. Уважаемые чемпионы, вы пока можете вернуться на свои места. Сейчас независимая Системная бригада проведёт жеребьёвку, и мы узнаем имена первых сегодняшних соперников. Напоминаю, что во избежание любых подтасовок каждая пара бойцов формируется непосредственно перед боем. Так же хочу вам представить — мой сын Армель, он будет комментировать Системные поединки.

Рядом с человеком, который, как Сареф уже догадался, был, собственно, главой клана Рагнаро, появился ещё один. У того были каштановые кучерявые волосы, а предвкушение боёв в глазах Сареф мог различить даже со своего места.

— Пошли, — Адейро взял Сарефа за руку, — нам пора к Озмунду. Исмарк, Джайна, держите наши места.

— Дядя Адейро, — тихо спросил Сареф, когда они выбрались из рядов сидений и стали спускаться по лестнице, — а почему мы не могли сделать это, пока были дома?

— Потому что пересечь Системный порог, который почувствовал твоё оружие, Озмунд должен был как обычно. Чтобы ему сразу не подобрало соперника айоновца или зинтерровца. А вот сейчас, после твоей помощи, Озмунд легко справится с тем, кого ему сегодня подберёт Система.

Спустившись к Озмунду, Адейро потеснил двух чемпионов, которые, поворчав, ушли на соседние лавки, после чего усадил Сарефа между собой и Озмундом.

— Давай, мой мальчик, — тихо сказал Адейро, — действуй. Сделай всё так, как и тогда. Не бойся, никто, кроме тебя и Озмунда, этого не увидит.

Но Сареф всё равно боялся. Ему казалось, что ещё секунда — и весь стадион уставится на них. Они будут кричать: жулики, обманщики, мошенники! И всех их с позором выгонят со стадиона и лет на десять запретят участвовать в Состязаниях.

Но… нет. Абсолютно никому не было до них дела. Взяв Озмунда за руку, Сареф взглядом вытянул Системное окно:

— Озмунд Архварт-Джеминид. Уровень 9.

Изменить Параметры. Сила уменьшена на 5. Интеллект увеличен на 6.

Изменить параметры. Ловкость уменьшена на 5. Интеллект увеличен на 6.

— Прекрасно. Прекрасно, — пробормотал Адейро, — вот и всё, мой мальчик. Мы оказали Озмунду моральную поддержку — и теперь можем возвращаться обратно. Удачи, сынок, — он мягко положил Озмунду руку на плечо, после чего повёл Сарефа обратно. И хотя на них даже никто не думал смотреть, Сарефа всё равно не покидало чувство тревоги. Ему казалось, что их затею вот-вот раскроют, что сейчас перед ним появится охранник стадиона и скажет…

— Сареф, всё хорошо, — тихо сказал Адейро, сжав плечо племянника, — даже если об этом узнают, поверь, нам никто ничего не сделает. Система карает за попытки сделать подлость другим участникам состязаний. Поддерживать своего чемпиона так, как мы считаем нужным, нам никто не вправе запретить. Этот талант тебе выдала сама Система, и никто не вправе запретить тебе им пользоваться. Всё честно.

— Но тогда почему…

— Потому что не стоит во всё горло орать о своих возможностях, — назидательно сказал Адейро, — счастье любит тишину. А наше счастье сейчас близко, как никогда. Нам очень нужна эта победа, Сареф. Даже Озмунд не понимает, до какой степени для нас это важно. Так что садись, — в этот момент они как раз вернулись на свои места, — и спокойно смотри. Это твои первые Системные Состязания, мальчик, и воспоминания о них у тебя останутся на всю жизнь. Так насладись же ими сполна…

* * *

Наконец, спустя десять минут судейская бригада, видимо, закончила жеребьёвку. А в следующее мгновение центральный судья объявил:

— Первый участник — Марк Вестмент-Эксайл. Его соперник — Эрнест Диавонт-Лаогайо.

Указанные участники поднялись со скамей и вышли в центр площадки. И только сейчас Сареф обратил внимание, что поверхность боевой арены совсем неоднородная. Она была поделена на четыре сектора. В первом сектора поверхность полностью состояла из песка. Во втором — из камня. В третьем — тот же камень, только дроблёный. В четвёртом же секторе находился небольшой водоём, окружённый каменной кладкой.

— Поединок начинается, — объявил судья. В следующий момент поверхность над ареной словно заключило в мыльный пузырь, совершенно прозрачный, и при этом отчётливо видимый. Вероятно, это было защитное поле, чтобы не пострадали зрители. А затем…

Марк сразу упал на колено, вскидывая кулак вверх. А через мгновение перед ним возник огромный… сатир. Ростом он, наверное, раза в два превосходил хозяина. А злые красные глаза тотчас нашли соперника, и в следующий момент чудище понеслось на него.

Вот только и Эрнест не терял времени даром. Подбежав к источнику воды, он всего на мгновение окунул туда руку — и в следующий момент его кожа начала преображаться, становясь тёмно-синей, гладкой и блестящей. Черты лица сгладились, оставляя только огромный нос и злые глаза, а сзади на спине прорезался гребень. Сареф просто не мог отвести взгляда. Сатир был символом клана Эксайл, акула — клана Лаогайо. Члены клана в своих способностях подчёркивали родовую принадлежность — но при этом пошли по совершенно разным путям развития. И Марк, выбравший класс Призывателя, импонировал Сарефу больше. Ведь, в самом деле, если можно призвать огромное чудище, которое будет драться вместо тебя… Тут, наверное, и Нулевой Атрибут уже не так страшен…

Тем временем Эрнест встретил несущегося на него сатира. И не просто встретил — а наклонился и, умудрившись обхватить его за необъятный торс, используя силу его собственной скорости, швырнул фамилиара через себя. Чудище с отвратительным хрустом ударилось о стену купола, явно потеряв немало здоровья, а Эрнест уже бежал к Марку. Тот, явно не ожидая, что с его зверем справятся так просто, начал спешно отступать.

— Вот это да, — комментировал тем временем Армель, занявший место среди судейской бригады в третьем ряду, — Эрнест просто перебрасывает через себя сатира и теперь, судя по всему, желает проделать тот же трюк с его хозяином. Тот, конечно, пытается отступить, но разве убежишь от такого монстрюги? Сближение, тройной удар! Как же это больно! И… да, так и есть, Марк получил состояние Ранение! Но… что это за ужасный вопль? Кажется, этого милейшего козлика ещё рано списывать со счетов. Ничего себе! Сатир вскакивает и бежит прямо на Эрнеста, тараня его своими рогами. Тот не успевает никуда увернуться, и теперь уже его очередь своей тушей проверить прочность купола…

— Вот оно что! Это была военная хитрость! Марк позволил себя ранить сознательно, усиливая этим призванного хранителя. И теперь уже Эрнесту приходится, ой как несладко. Да, второй раз это чудовище с прогиба уже не опрокинуть. Впрочем…

Тело Эрнеста словно пошло какой-то рябью. А в следующий момент его оно продолжило преображаться. Оно раздувалось, наливаясь мышцами. Голова окончательно приняла вид акульей, да и остальному телу явно было тесно в одежде. Но главный эффект был достигнут: бросившись навстречу Сатиру, он повалил его на землю и вцепился в горло зубами. Сатир жалобно заблеял, но Эрнест, уже полностью обезумевший от жажды крови, не собирался его отпускать. Но через мгновение…

— Какая мощная молния, — восхитился комментатор, — правильная тактика, никогда не стоит вкладывать все Пункты Развития в одного только питомца, надо и для себя что-то оставить. Эрнест с обугленной одеждой, а местами даже шкурой отступает назад и… да, Эрнест получил состояние Ранение!

Одним ранением дело не ограничилось. Ибо в этот момент Марк с каким-то ожесточением указал на Эрнеста, и Сатир… плюнул в него ядовитой зелёной струёй. Возможно, что даже кислотой. И эта субстанция оказалась для акульей шкуры ещё более губительной, чем предыдущая молния. Эрнест с громким шипением отступал назад, с ненавистью глядя на Сатира.

— Да, теперь очередь Марка показать своему сопернику пару козырей, — комментировал Армель, — акулья шкура — это, конечно, хорошо, но вот яд и электричество — не те стихии, от которых можно защититься подобным образом. Теперь Эрнест сам выполняет подкат на сближение… И снова перебрасывает Сатира через прогиб! Вот это силища…

Воспользовавшись тем, что Сатир снова был сбит с ног, а все непосредственные атакующие способности Марка были на перезарядке, Эрнест бросился к каменному водоёму. Марк слишком поздно понял его манёвр, и Сатиру не сразу удалось его отогнать. И тех нескольких секунд, что Эрнест держал руку в воде, ему хватило, чтобы прийти в себя.

Теперь Эрнест явно стал сдержаннее и осторожнее. Близко к себе Сатира он не подпускал, проводя короткие рывки пастью в те момент, когда это было безопасно, и без труда уклоняясь от любых наскоков монстра, порой уходя в последний момент, и всё равно этого оказывалось достаточно, чтобы сатир буквально проскальзывал мимо по его гладкой шкуре. Предугадывать же кислотные атаки Сатира он тоже научился, не стесняясь при малейших признаках опасности набирать дистанцию. И эта тактика себя оправдывала, ибо и здоровьем, и выносливостью Сатир, будучи фамилиаром, очевидно уступал обычному жителю Системы, и вот очередным рывком своей пастью Эрнест лишает своего врага остатков сил.

— Кажется фамилиар Марка совсем без сил и не может сражаться дальше, и Эрнест поворачивается к Марку с явным намерением закончить этот бой. Сближение… Эрнест сбивает соперника с ног… Ого, вот это способность. Огромная струя воды выстрелила из-под земли, подросив вверх Марка. И в тот момент, когда Марка падает на землю, Эрнест хватается на сердце и с яростным шипением сползает на землю. Такое чувство, что Марк только что вернул ему весь полученный урон. Это какой-то тип Зеркала боли? В любом случае, оба соперника находятся в состоянии При смерти! Эрнест ползёт в сторону водоёма, чтобы восстановить там силы, но водоём слишком далеко! А вот Марк… Невероятно! Едва Марк потерял ещё одно состояние здоровья, как его Сатир снова начинает двигаться. Шатаясь, он подходит к хозяину… и поднимает его на ноги! Невероятно! Никогда бы не подумал, что эта машина для убийств способна лечить, пусть даже только и своего хозяина. Марк же, поднявшись на ноги, подходит к Эрнесту, которому слишком далеко до водоёма, и направляет на него руку с заряженной молнией. И… да, Эрнест переворачивается на спину, сдаваясь и принимая поражение.

Несколько секунд спустя Эрнеста обволокло синей дымкой, и он пропал. Марк же отвесил публике несколько поклонов, после чего синяя дымка поглотила и его.

— И куда они пропали? — спросил Сареф Адейро.

— В лазарет, — ответил тот, — все участники после боя проходят медицинский осмотр и получают должное лечение.

— Следующий бой, — объявил Армель, принимая от одного из судий записку с именами, — Арианна Мердек-Рагнаро против Марты Афтеролл.

Названные две девушки вышли на поле боя. У одной в руках был лук, у второй — сабля.

— Поединок начинается, — объявил один из членов судейской бригады.

Марта тотчас поспешила сократить дистанцию, ибо прекрасно понимала, что в ближнем бою против лучницы у неё будет куда больше шансов. Во время своего рывка она успела отбить три стрелы своей саблей, ещё от двух — увернуться, причём пятый выстрел она явно отклонила каким-то умением, так как её буквально вытолкнуло в сторону от летящей стрелы. На траектории, по которой двигалась Марта, совершить такой рывок под углом в 90 градусов было просто физически невозможно.

Однако, едва Марта подобралась на расстояние действия своего оружия, как волосы Арианны внезапно встали дыбом и… зашевелились, а глаза вспыхнули кровавым огнём.

— Какая замечательная техника Головы Медузы, — с восхищением комментировал Армель, — в самом деле, каждому лучнику всегда следует помнить о том, что как только враг с ним сближается, он становится бесполезен. И теперь Марта не может прямо смотреть на своего врага, ибо она просто превратится в камень. Впрочем, с дальнего расстояния смотреть на врага она может безопасно, да и Арианна не сможет пользоваться им постоянно, так как поддержание этой техники выносливость жрёт, будь здоров. Но факт остаётся фактом: сейчас Марте только и может, что отбивать стрелы на расстоянии. А учитывая тот факт, что Арианна сейчас сражается на своей родной земле, каждая её атака, даже отклонённая, всё равно наносит дополнительные 12 % чистого урона. Да уж, не повезло Марте с первым соперником.

— И… да, Марта получает состояние Ранение. Но в неё это, кажется, вдыхает новые силы. Она продолжает отражать стрелы… И, ничего себе! Готов поспорить, что если это была не восьмая способность, то уж шестая как минимум! Марта совершает просто огромный рывок через половину поля и… достигает своей саблей Арианну! Та, конечно, снова активирует Голову Медузы, и, судя по тому, как Марта поспешно отворачивается и отскакивает назад, она смотрела достаточно времени, чтобы получить временное ослепление. Но и Арианна от этого рывка получает травму, сабля совершает укол в левое предплечье. Как же это больно! И как же больно сейчас Арианне держать лук вытянутой левой рукой. Не удивлюсь, если выстрелы у неё сейчас расходуют не только запас сил, но и запас здоровья.

— Марта же активирует умение Вихрь клинков! Как вовремя! Так она и отразит любой выстрел, если он будет нести с собой любой травматический эффект, так и сбросит с себя это ослепление. Каждый, кто специализируется в ближнем бою, должен иметь способность на сброс негативных эффектов. Если здесь есть дети — мотайте себе на ус, Армель фигни не посоветует… Ай, да комментирую я, дядя! Похоже, Марте повезло: она за малым вслед за Ослеплением не словила Молчание! Но что это? Кажется, Арианна, понимая, что из-за боли поединок вот-вот закончится, готовит, судя по всему, заключительный выстрел. Она натягивает лук до предела…

Сареф с восторгом смотрел, как лук Арианны наливается зелёным светом. А потом — оглушительный выстрел, который, кажется, с расстоянием только набрал силу. И вскрик Марты, которой стрела пробила правое бедро. С ненавистью посмотрев на соперницу, она нанесла сама себе рубящий удар по этой же ноге, сначала вызывая рану, потом саблей же отсекла у стрелы оперение и швырнула её в Арианну. И — невероятно! — сабля, несмотря на более, чем слабый бросок, не упала на землю, а завертелась в воздухе, как юла, и понеслась к Арианне.

Лучница же, хоть и понимала всю опасность этой атаки, ничего не могла с этим поделать. Сделав выстрел с отскоком назад, она не добилась ровным счётом ничего: сабля всё так же забавной, но от того не менее смертоносной вертушкой преследовала её. Следующей способностью Арианна вызвала целый дождь стрел, потом, кажется, использовала какую-то особую взрывную волну, и, наконец, плюнув на всё, снова использовала Голову Медузы, хоть так надеясь остановить саблю, но нет… Оружие пронеслось рядом с Арианной, казалось, едва-едва задев её горло. Но этого оказалось достаточно. На арену плеснула кровь, и Арианна упала без чувств.

— Победа присуждается Марте Афтеролл, — ровным голосом объявил Армель, наблюдая, как обе девушки пропадают в синей дымке, — конечно, безмерно жаль, что чемпион моего клана покидает Состязания столь рано, но таковы правила: побеждает всегда самый лучший! И лишнее напоминание всем: не стоит недооценивать вольных участников, у них всегда есть, чем удивить соперника. Следующая пара…

Этот поединок очень понравился Сарефу. Сначала он, увидев у Арианны Голову Медузы, подумал, что для Марты это верная смерть. Как набрать дистанцию для поединка с тем, на кого ты даже смотреть толком не можешь? Но, как оказалось, и у Марты были припасены козыри для схватки с врагом, с которым не так просто сблизиться. Сначала этот ошеломительный рывок чуть ли не через всю боевую площадку, а потом этот бросок сабли, который Марта, как полагал Сареф, зарядила сначала своей кровью, а потом ранившим её снарядом. У лучницы не было ни одного шанса уклониться от этой атаки. Вероятно, предыдущим выстрелом Арианна рассчитывала закончить поединок, но, похоже, ей не повезло, и критический удар не выпал…

Несмотря на то, что поединков сегодня было запланировано целых шестнадцать, Сарефу совершенно некогда было скучать. Ведь это Системные Состязания, на которых сражаются лучшие из лучших! Правда, некоторые поединки были слишком короткими, чтобы успеть ими насладиться. Но, наверное, так и правильно. Ведь это же бой, настоящий бой. А в настоящем бою, как говорил учитель Амикус, часто бывает так, что одна ошибка — и всё, ты проиграл. Здесь же ставки были очень высоки. И неудивительно, ведь победа принесёт не только возможность изучить Радужное умение и развиваться дальше, но и даст преимущество на следующих клановых собраниях, позволяя куда успешнее защищать свои интересы. И, судя по тому, как волновался Адейро, стоило это явно очень дорого.

Поединки текли один за другим. Чемпионы кланов Уайтхолл и Андерраст успешно сразили своих соперников и прошли в следующий тур. Ещё три поединка, и вот…

— Аргерос Иминак-Айон против Эргенаша из юго-восточных земель! — объявил Армель…

Глава 8

Все зрители, переговаривавшиеся в перерывах между турнирами, внезапно притихли. Что неудивительно: с одной стороны, легендарный клан Айон. С другой — стревлог, единственный представляющий свою расу на этом турнире. И можно было не сомневаться, что ради такого ящеры выбрали лучшего из лучших.

Странности начались ещё до начала боя. Если прочие соперники приветствовали друг друга обычными кивками головы, то эти двое не постеснялись отвесить друг другу уважительные поклоны. После чего…

— Поединок начинается! — объявил член судейской бригады.

Аргерас в тот же момент окутался пламенем какого-то странного, сиреневого цвета. Даже во время боя оно каким-то неведомым образом завораживало и очаровывало. Эргенаш же, казалось, прекрасно понимал всю опасность этого странного огня. Ибо он совершил весьма оригинальный и остроумный ход: прыгнув на сектор арены, засыпанный песком, он резко прокрутился вокруг своей оси. Тотчас в воздух взметнулась туча песка, которую Эргенаш и направил на Аргероса. И, как отметил Сареф, того это изрядно удивило.

— Какая разумная контратака! — с восторгом комментировал Армель, — ведь, в самом деле, не так уж трудно сотворить огонь, который не сумеет погасить вода. А вот засыпать огонь песком… Впрочем, какая разница, ведь это сработало! Аргерас пытается отряхнуться от песка, но Эргенаш не прекращает эту коварную атаку. Не могу поверить! Неужели чемпиона клана Айон можно просто засыпать песком?

Эти слова изрядно задели Аргераса. Ибо после них тот обхватил себя руками, после чего начал странно светиться. Это сияние, казалось, исходило из него, словно накапливая заряд. Эргенаш, кажется, понял, что собирается сотворить его соперник, ибо опрометью помчался к сектору с водой. И едва он нырнул…

От ослепительной вспышки даже задрожал защитный купол, на время ослепив тех зрителей, что сидели ближе всего. Впрочем, Сарефу Адейро за мгновение до этого прикрыл глаза рукой, и теперь тот с изумлением наблюдал… что на площадке вовсе не осталось песка. Только какая-то блестящая пыль со странным звоном падала и падала на землю. Сектор же, где был песок, стал похож на какой-то огромный кусок твёрдого и совершенно прозрачного желе. А потом Сареф догадался. Это же было… стекло. Получается, Аргерас просто сжёг весь песок на боевой площадке? Что же это было за заклинание? Наверняка восьмого уровня. А если не восьмого… то это значило, что члены клана Айон обладают ещё большей силой? В таком случае дразнить их чемпиона со стороны комментатора было просто неразумно.

— Всё-всё-всё, беру свои слова назад! — Армель, судя по всему, был того же мнения, — я не хочу, чтобы меня после Состязаний поймали и накормили этой стеклянной пылью! Итак, песка на площадке не осталось, и Эргенаш выбрал единственный вариант спасения, укрывшись в воде. И… невероятно, но даже там он не смог проигнорировать всю мощь этой атаки… Эргенаш получил состояние Ранение!

Впрочем, как и многих до него, Эргенаша мало смутило ранение. Понимая, что даже у чемпиона клана Айон после такого мощного умения будет отдача, Эргенаш сблизился со своим соперником, на мгновение вспыхнув зелёным огнём. И… в ближнем бою Эргенаш явно доминировал над Аргерасом. Ибо, хоть айоновец и отклонял почти все атаки стревлога — а те, что не отклонял, значительно гасило его клановое благословление на универсальное сопротивление любому типу урона — но и сам атаковать не мог. Ибо у Эргенаша, судя по всему, было мощное умение на контратаку: на каждый выпад Аргераса Эргенаш отвечал мощным пинком с разворота, к которому добавлялся ещё и хлёсткий удар хвостом.

— Да уж, недаром говорят, что даже не всякий не сможет побороть стревлога в ближнем бою, — комментировал Армель, — особенно если стревлог дерётся без оружия при помощи умений, заточенных на рукопашный бой. И… Какая восхитительная серия ударов от Эргенаша! Икак же это, наверное, было больно! Даже у меня от этого хруста мурашки по коже! И… да, Аргерас получает состояние Ранение! Ой, что сейчас будет…

Предчувствие не обмануло Армеля. Получив ранение, Аргерас начал резко разрывать дистанцию при помощи огненных снарядов. Причём снаряды почему-то взрывались огнём только в сторону врага.

— Отличные Разнополярные взрывы! — продолжал комментировать Армель, — как удобно: врагу — урон, тебе — дистанция. Особенно удобно с медлительными и неповоротливыми соперниками, которых трудно столкнуть с места. Эргенаш, получив приличный урон, вынужден отступить… И какая же это была ошибка! Получив желанную дистанцию, Аргерас заряжает вокруг себя воздух, который начинает искриться. Ой-ой-ой, от Эргенаша после такой атаки только обугленная шкурка и останется. Конечно, шкурка будет шевелиться, ведь Система не допустит смерти на Состязаниях, но…

Впрочем, в этот раз Армель ошибся. Ибо умение хорошо соображать, продемонстрированное Эргенашем в начале боя, не изменило стревлогу и на этот раз. Подскочив к сектору, который превратился в стекло, Эргенаш снова применил свой вихревой приём, взметнув в воздух целую тучу стеклянной пыли. И… для молний Аргераса, которые тот уже почти вызвал, это оказалось губительно. Искрящийся воздух замерцал ещё сильнее, и, судя по отчаянию на лице айоновца, атака пошла не по плану. Но изменить уже ничего было нельзя.

Снова взрыв, от которого Эргенаш успевает укрыться в изрядно обмелевшем пруду. Кажется, мокрая одежда совсем не стесняет его движений, подумал Сареф.

— Ничего себе! — воскликнул Армель, под восторженный рёв зрителей, — Аргерас в состоянии При Смерти! Но… что это за сияние?

Когда пыль окончательно рассеялась, то все увидели, что на месте Аргероса словно появилось маленькое солнышко. Оно медленно опускалось на землю, становясь всё ярче и ярче. Эргенаш, высунувший было нос из воды, в тот же момент погрузился обратно…

Взрыв! Да такой, какого эта бедная арена сегодня ещё не видала. Даже защитное поле пошло рябью, но всё же выдержало. А мгновение спустя на месте взрыва снова стоял Аргерас, свежий и готовый к бою.

— Поздравляю вас, дамы и господа, вы только что стали свидетелями применения такого навыка, как Яйцо Феникса, — с плохо скрываемой завистью в голосе сказал Армель, — перерождение, возвращающее полный запас здоровья и выносливости. Поразительно! Вот как это побеждать легальными способами?

Эргенаш, вылезший из пруда, принял боевую стойку, готовясь встретить неизбежное поражение с достоинством. Но в этот момент случилось немыслимое. Сделав несколько шагов к стревлогу, Аргерас улыбнулся ему, после чего поднял руку и склонил перед ним голову.

Трибуны после этого взорвались гневными воплями. Зрители стали подскакивать и потрясать кулаками, выкрикивая ругательства. Только в секторе, где сидели главы кланов с членами семей, оставались тишина и порядок.

— Сдаётся? — ошеломлённо спросил Армель, выражая общее недоумение зрителей, — чемпион клана Айон СДАЁТСЯ стревлогу?! Впрочем… разумеется. Как говорили великие люди: истинная сила состоит в том, чтобы уметь вовремя признать поражение. Аргерас Иминак-Айон покидает Системные Состязания, Эргенаш из юго-восточных земель проходит дальше.

Оба бойца исчезли в синей дымке. Но гул среди зрителей не утихал до сих пор. Все были потрясены тем, что Аргерас, имея на руках все козыри, просто взял и сдался противнику, которому для поражения не хватало пары хороших ударов.

— Дядя Адейро, почему он так поступил? — спросил Сареф главу клана, — он же мог легко его добить!

— Если ты вечером расскажешь мне, где и как получил своё оружие, я расскажу тебе, почему так получилось, — с усмешкой шепнул Адейро в ответ. Сарефу это не очень понравилось. В обычной ситуации он мог бы просто ничего не говорить — и Адейро пришлось бы смириться, так как Сарефу всё равно нужно было бы “консультировать” Озмунда, и без этого никак было не обойтись. Но такое… вспомнился торговец Эрбок, который однажды сказал Сарефу:

“Если хочешь что-то получить, то ты должен быть готов отдать взамен нечто равноценное.” Похоже, дядя Адейро нашёл новые способы давить на Сарефа. Ведь тот, невзирая на усердную учёбу, всё ещё так мало знал о мире, в котором живёт. Но ничего. В своё время он обязательно всё узнает.

Незаметно для всех зрителей прошло ещё три поединка. Все, казалось, уловили темп Состязаний, и теперь каждый бой словно длился именно такое количество крмени, какое и должен, чтобы зрители успели насладиться поединком, и чтобы ни у кого не оставалось сомнений, что победитель победу свою заслужил. И вот, наконец…

— Следущая пара: Орион Нерчек-Квиллинт. Его соперник — Озмунд Архварт-Джеминид! — объявил комментатор.

Сареф, затаив дыхание, наблюдал за тем, как Озмунд выходит на арены. Мельком посмотрев на остальных членов своей семьи, Сареф ощутил неведомое дотоле ему чувство. Все они сейчас смотрели на Озмунда и, как и он, искренне болели за него. И на одно короткое мгновение Сареф даже поверил, что они — действительно его семья, что у них одна цель, и они действуют вместе ради её достижения, на одной стороне. Но через несколько секунд Сареф помотал головой, выбрасывая из головы эти глупости. Не нужно строить иллюзий: если бы не Рука Пересмешника, его бы здесь даже не было! Сареф был допущен сюда только потому, что от него есть польза. Выругав себя за то, что чуть не поддался несуществующим мечтам, мальчик снова уставился на поле. Всё же хотелось посмотреть, как Озмунд будет сражаться…

— Поединок начинается! — объявил участник судейской бригады.

Несмотря на то, что Орион держал в руках самострел, который раза в два превосходил в размерах Зефир Сарефа (хотя и его арбалет за эти годы тоже немного увеличился в размерах), он с долей опасения посматривал на флейту в руках Озмунда. Как упоминал учитель Амикус, Барды были одним из самых непредсказуемых классов развития. Ибо почти всегда совершенно невозможно было угадать, во что выльется следующая мелодия: обожжёт тебя холодом, опалит огнём или собьёт с ног. И, вместе с тем, Бард был один из самых уязвимых классов: в движении воспроизводить музыку было в разы сложнее и затратнее. А двигаться приходилось: дистанция для Барда — всё, одно неудачное сближение — и любая рана по любой руке сделает Барда полностью небоеспособным.

И вот Орион вскидывает свой арбалет и производит первый выстрел. Озмунд же, сорвавшись с места, выдыхает мелодию, после которой Орион начал трясти головой, словно ему в уши забилась вода. Кажется, он использовал Назойливое состояние. Стрела же чиркнула Озмунда по ноге, но тот даже не повёл бровью.

— Какое грамотное решение, — комментировал Армель, — Орион попытался использовать Останавливающий выстрел, но Озмунд своей атакой лишил его возможности продолжать нападение. Кажется, Орион сильно дезориентирован. Озмунд же, вовремя оказавшись в песчаном секторе, мало того, что избегает Обездвиживания, так ещё и рана в ноге, кажется, не сильно ему мешает. Он пытается сотворить новую мелодию, и в следующий момент Ориона сбивает с ног. Такое ощущение, что его вловно вдуло в землю. Да уж, Барды — это вам не шутка, никогда нельзя угадать, что Бард выкинет в следующий момент.

Впрочем, Орион очень быстро оправился от этой атаки. Схватив свой арбалет, он внезапно невероятно высоко подпрыгнул в воздух и совершил выстрел почти из-под самого купола. Озмунд, судя по всему, этот приём ожидал: вместо того, чтобы попытаться уклониться, он, вызывающе оставшись на месте, сотворил очередную боевую мелодию…

— Озмунд получает состояние Ранение, — возвещает комментатор, — и… ну ничего себе, от него в тот же момент летит обратка Ориону. Не знаю, что это такое, но, кажется, Ориону было очень больно. Он потерял равновесие… кажется, он откашливается кровью. Орион тоже получает состояние Ранение! Вскакивая на ноги, он запускает три случайных выстрела подряд. Хорошая штука — многозарядный арбалет, скажу я вам, надеюсь, мне когда-нибудь тоже сделают такую. И если эти выстрелы — это то, что я думаю, то… Да, так и есть, срикошетив от барьера, все три стрелы летят точно в Озмунда. От двух выстрелов он уворачивается, а потом… Эй, что это было? Стрела совершенно точно его достала, почему он никак не отреагировал? Да ещё и снова запустил в Ориона этот порыв ветра… Да, кажется, бард нащупал уязвимое место стрелка: тот явно не был готов к тому, что его будут атаковать сверху. А зря, зря, на Состязаниях надо быть готовым ко всему!

Впрочем, запас трюков Ориона явно на этом не заканчивался. Поднявшись на ноги, он поднял арбалет и ткнул в нём на какой-то механизм. Послышался еле слышный рокот, а затем… Он выстрелил в Озмунда. Тот увернулся от этой стрелы, но в тот момент, когда снаряд пролетал мимо барда, то оглушительно взорвался.

— Вот это да, — комментировал Армель, — кажется, в ход пошли Особые стрелы. Хорошо, что Система ограничивает допустимое число Особых стрел в размере 8 штук на один поединок. А то заряди лучника под завязку особыми стрелами — и что ты потом будешь с ними делать? Кажется, Озмунду даже не удаётся сбить пламя со своей одежды. Неужели это проклятый огонь? Нет, конечно, никому не хочется вылететь из Состязаний в первом же раунде, но начинать сразу с таких козырей…

Поняв, что пламя сбить не получится, Озмунд оставил его в покое, вероятно, рассчитывая, что Стеклянная пушка сама его погасит. Вместо этого он снова использовал мелодию воздушного порыва, которая на этот раз едва не сбила Марка с ног. Следом за этим он снова использовал Назойливое Состояние, так как Марк после очередного выстрела снова стал трясти головой. Однако, всё же сделав ещё один выстрел, Марк, вероятно, попытался повторить Атаку с прыжка, но только смешно подпрыгнул на несколько сантиметров и смешно рухнул на землю.

— Упс, — комментировал Армель, — кажется, Озмунд наложил на своего соперника Молчание, и теперь тот не может какое-то время использовать способности. И… ну, конечно, в ход снова пошли Особые стрелы. Какой выстрел! Бедный Озмунд, странно, что эта стрела не прервала его мелодию. Огонь снова его пожирает… Озмунд находится в состоянии При смерти! Неужели это конец… Но нет, над ним появляется какой-то купол… И да, здоровье Озмунда резко начинает восстанавливаться. Он возвращается в состояние Ранение и тут же, упав на колени, начинает творить какую-то мелодию. Не завершить бы раньше положенного, а то в собственном куполе и зажариться недолго. Но нет, ровно в тот момент, когда купол пропадает, Озмунд заканчивает мелодию… И от него во все стороны разлетаются лучи света! Какое красивое умение, жаль, что бесполезное: тут хорошо если два-три луча в цель попадут… Но…Система милосердная, что это такое?! Внезапно все лучи разворачиваются и летят в сторону Ориона. О, смилуйся великая Система… Орион пытается уклониться, но лучи неустанно преследуют его и, наконец, настигают… Бедный Орион, ни один луч не пролетает мимо цели. Орион получает состояние При Смерти, и почти сразу — Потеря сознания от ран. Это конец. Озмунд Архварт-Джеминид проходит дальше в сетке Состязаний, клан Квиллинт же в лице Ориона Состязания покидает…

— Чёртовы грозовики, — выругался Адейро, сжимая кулаки и гневно смотря в то место, откуда только что исчез Орион, — естественно, Озмунд не ожидал от него стрел с проклятым огнём. Он-то думал, что они будут атаковать при помощи воздушной стихии. Чёрт бы их всех побрал!

— Дядя Адейро, а что не так? — удивлённо спросил Сареф, — Озмунд ведь выиграл, что плохого?

— Плохо то, наш высокоразвитый дурачок, что Озмунд в первом же бою показал все свои техники, — фыркнула Джайна, сидевшая по другую сторону от главы, — и теперь кто угодно подберёт против него стратегию, и в следующем раунде Озмунда вынесут вперёд ногами.

— Джайна, я делаю тебе первое и единственное предупреждение, — с ощутимой угрозой сказал Адейро, не дав Сарефу огрызнуться, — мы не занимаемся выяснением отношений в публичных местах. Хотя ответ, по сути, верен. В любой схватке главное — это умение удивлять соперника. Если тебе нечем его удивить — он без труда отразит все твои удары, после чего или возьмёт тебя измором, заставив выдохнуться, либо и вовсе на основании своей стратегии вынесет тебя с трёх ударов. Бывали в истории Состязаний и такие случаи. Мы не рассчитывали, что Озмунду в первом же поединке придётся раскрывать свою восьмую способность.

— Ничего, — Сареф равнодушно повернулся в сторону арены, после чего тихо добавил, — зато у вас есть я, и вот об этом никто не знает.

— Да так-то оно, конечно, так, — уже более миролюбиво сказал Адейро, — но я всё равно не рассчитывал, что в первом же туре это останется нашим единственным козырем. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

Поединки проходили один за другим. Но большинство зрителей, вероятно, наслаждаясь единственным стоящим в году зрелищем, кричали, аплодировали и веселились с такой же неутомимостью, как и в первые минуты Состязаний. И вот, наконец, остались всего двое участников, ждавших своей очереди дольше всех. Поднявшийся на ноги член судейской бригады объявил:

— Мерхель Ванхуан-Зинтерра против Стива Хатагавы, земли клана Андерраст…

Глава 9

Несмотря на то, что Сареф искренне желал победы Озмунду, он всё равно с волнением смотрел на поле. Марта Афтеролл, несмотря на свою блестящую победу, оставалась единственным представителем вольных участников, кто смог пройти дальше. Все остальные так или иначе проиграли. Оставался только Стив… которому в первом же туре достался соперник из Зинтерры.

— Поединок начинается! — очередной раз объявил комментатор, убедившись, что соперники заняли свои позиции.

В руках Стива материализовался длинный, чуть изогнутый клинок. Мерхеля же окутало багровое сияние, из-за которого он стал очень быстро увеличиваться в размерах. Сбросив плащ, он остался в одних штанах, которые каким-то образом выдерживали чудовищное натяжение. Его бронзовая кожа пузырилась и покрывалась какими-то чешуйками, морда — вытягивалась, ступни превратились в мощные лапы, а глаза заволокло красным огнём.

— Вот это да, — с благоговением вещал Армель, — призыв демона-хранителя выглядит просто впечатляюще. Стиву придётся очень постараться, чтобы одолеть такого соперника.

Впрочем, не похоже, чтобы Стива это напугало. Он резко сократил дистанцию, но Мерхель, разумеется, увернулся от такого предсказуемого удара, после чего тут же нанёс ответный. И… невероятно, но Стив не то, что не увернулся — он не пошатнулся от мощного удара лапой. Мало того — он мгновенно контратаковал своим клинком. И, судя по тому, как с воплем боли Мерхель отскочил назад, контратака была очень болезненной.

Поняв, что в ближнем бою со Стивом даже в таком состоянии связываться себе дороже, Мерхель снова окутался огненным сиянием, а в следующий момент в его руках стали формироваться огненные шары, которые он начал метать в Стива. Но тот и не думал позволять своему сопернику безопасно атаковать себя на расстоянии. Он рванул к Мерхелю, по пути совершая странные движения своим клинком, словно он прорубался сквозь толпу врагов. И… как ни удивительно, но эти движения отклоняли огненные шары так, словно они были обычными игрушками. А в следующий момент снова сближение и…

Мерхель выбросил кулак вперёд, нанося Стиву удар и тут же набирая дистанцию, чтобы его снова не задело болезненной контратакой. Удар получился такой силы, что Стива отбросило далеко назад, и он потерял равновесие. Но парень тотчас вскочил, а в следующий момент рванул к Мерхелю, причём возникало ощущение, что клинок сам несётся на демона, а Стив только за него держится. Но, несмотря на то, что этот выпад Стив проделал через всё поле, удар получился таким слабым, что Мерхель без особого напряжения отбил его голыми руками. А затем ревущий замах и…

— Стив получает состояние Ранение, — объявил Армель, — и… что это? Стив тоже начинает светиться каким-то странным огнём, и судя по тому, как отворачивается от него Мерхель, это весьма неприятно. Стив же не собирается сдавать позиций. Он снова бросается на Мерхеля… Раз, два… пять! Какая шикарная серия ударов!. Мерхель тоже получает состояние Ранение!

Мерхель, судя по всему, никак не ожидал, что его бронированную шкуру будет так легко пробить. С обиженным рёвом отскочив назад, он выбросил вперёд руку. В центре поля возник огненный шар, который тотчас сузился до размеров точки, а затем с оглушительной силой разорвался. Стив снова проделал комбинацию с выпадами, которой отражал огненные щары, и, судя по всему, часть огня ему удалось от себя отразить. Не медля ни секунды, он снова совершает догоняющий выпад и оказывается около Мерхеля, но тот лишь делает очередной запах лапой, да ещё и усилив свой выпад огненным сиянием…

— Стив переходит в состояние При смерти! — возвестил Армель, — кажется, на этом всё. Хотя, погодите…

Совершенно внезапно для всех Стив поднялся на ноги. После чего сделал глубокий вдох… и выдохнул пламя в сторону Мерхеля. Тот, никак не ожидавший от Стива такой живучести, даже не успел себя закрыть. И, судя по его воплю, это было очень больно.

Словно потеряв всякое терпение, Мерхель бросился за Стивом. Но поймать его было не так просто. Вольный словно поймал второе дыхание, держа дистанцию с Мерхелем и изредка награждая его уколом-другим.

И всё же у Мерхеля был слишком сильный демон-хранитель. Как бы ни был Стив вынослив и силён, сладить с чемпионом Зинтерры было не по силам даже ему. Наконец, настал момент, когда Мерхель припёр Стива к стенке. И когда тот попытался повторить свою пятикратную атаку, Мерхель просто ладонью поймал клинок и вырвал его из рук Стива, после чего отшвырнул в сторону. Из его лапы обильно потекла тёмная густая кровь, но демона это, казалось, нисколько не волновало. Схватив Стива за горло, он подтянул его к себе и зачем-то тщательно обнюхал. Затем кровоточащей ладонью мазнул его по лбу, так, чтобы остался кровавый след. После чего отпустил и, сделав несколько шагов назад, поднял руку вверх.

— Чемпион клана Зинтерры сдаётся вольному участнику Стиву Хатагаве, — прокомментировал Армель под возмущённый рёв стадиона, — кажется, сегодня мы стали свидетелями уникального события. Немного можно вспомнить случаев, когда в первом же туре Состязания покидали и Айон, и Зинтерра.

— Потому что лучше надо учить историю, придурок, — сквозь зубы прорычал Адейро, поднимаясь на ноги и давая знак членам семьи следовать за ним.

— А почему, дядя Адейро? — спросил Сареф.

— Мальчик мой, все вопросы потом, — ответил дядя, — мы вернёмся в свой гостевой дом, туда, где нас не подслушают, перекусим, и потом всё обсудим…

* * *

— Ну, вот теперь можно и поговорить, — довольно сказал Адейро, когда все пятеро членов клана Джеминид вернулись в гостевой домик, где слуги уже приготовили им обед, — спрашивай, Сареф.

— Почему чемпионы кланов Айон и Зинтерра сдались своим противникам? — выпалил Сареф, — ведь им до победы оставалось всего чуть-чуть. Какой в этом вообще смысл?

— Раньше чемпионы кланов Айон и Зинтерра очень часто побеждали в Состязаниях. Однако в какой-то момент это пришлось не по нраву Системе, и это был редчайший случай, когда она так явно вступила в игру. В итоге на землях кланов Айон и Зинтерра появилось множество ужасных монстров, справиться с которыми было невероятно тяжело. Одновременно с этим их политическое влияние практически сошло на нет. Более того, все их соседи образовали могучие анклавы, полностью перекрыв эти кланы от материка. Айон закрыли кланы Ниафрост, Церебро, Эксайл, Андерраст и Парсент, образовав Южный Союз. Зинтерру перекрыли Уайтхолл, Гайранос, Квиллинт, Фаренгейт и… наш клан, Джеминид. Мы, соответственно, образовали Северный Союз. Это было золотое время для нас, мой мальчик: собрать в союз сразу пять кланов — это огромная удача и огромное преимущество.

— Но, как ты можешь догадываться, в Айоне и Зинтерре тоже не дураки сидят, — хмуро продолжил Исмарк, сидевший напротив Сарефа, — они просто перестали выставлять на Турниры таких сильных чемпионов и крепко взяли курс на политическую повестку. И развалили эти союзы, полностью развалили. Уроды!

— Исмарк, будь сдержаннее, — заметил Адейро, — конечно, у нас нет этому прямых доказательств, но, думаю, мы вправе полагать, что так оно и было. Клан Ниафрост с их торговой специализацией Айон взял за горло самым первым. Следом из Южного Союза выпали Церебро и Парсент. Андерраст и Эксайл, понимая, что будут следующими, попросили помощи у северных соседей, Домино и Сэйна, образовав уже известный тебе приозёрный Ковенант Деус. Который Айон успешно подтачивает уже долгие годы, практически полностью навязав свою волю клану Эксайл. Вылилось это в вооружённое противостояние четыре года назад, из которого мы чудом успели тебя выцепить.

— Северный же союз держался дольше. Фаренгейт и Квиллинт, зажатые на самом севере, быстрее всех покинули союз. Клан Гайранос держался очень долго. Собственно, когда-то прибытие твоего отца в наш клан было знаком доброй воли с их стороны. Но нет, прошло совсем немного времени — тебе, наверное, даже пяти лет не исполнилось — как Гайранос покинул Северный Союз. В итоге от всего Союза остались Уайтхолл и Джеминид. И отдаю Виктору должное: этот союз сохранился в первую очередь его усилиями.

— Почему же вы тогда допустили, чтобы в наш клан прибыл представитель Зинтерры, если они для нас — такие опасные враги? — спросил Сареф.

— Политические игры, мой мальчик, — слабо улыбнулся Адейро, — все обязаны играть по их правилам и чтить закон гостеприимства. Да и одновременно с ним прибыл и представитель клана Айон. В присутствии друг друга они бы не решились на что-либо, что могло бы хоть как-то их скомпрометировать. По крайней мере, в глазах друг друга.

— Собственно, это и есть ответ на твой вопрос, — продолжал глава клана Джеминид, — если бы Айон и Зинтерра продолжили бы слишком сильно доминировать над остальными в Состязаниях, Система вновь вмешается и стабилизирует этот процесс. Так что последнее время они выставляют чемпионов, если так можно выразиться, по некоей планке качества. Такое у меня, по крайней мере, сложилось впечатление. Ну, или изредка позволяют себе поиграть в помазанников, как сегодня.

— Поиграть в помазанников? Это как? — не понял.

— Да, собственно, то, что ты и видел сегодня, — раздражённо пояснил Адейро, — настолько могущественные кланы, сдаваясь другим, фактически дают им право представлять в Состязаниях в том числе и самих себя. И клан Парсент оказался в очень невыгодном положении. Хоть они и продали своё место стревлогам, но по факту этот Эргенаш выступает от имени клана Парсент. И если он проиграет — это будет означать неоправданное доверие клана Айон. Этому Стиву будет проще. Он — Вольный, и Зинтерра в случае поражения вряд ли станет ему что-то предъявлять. Он гол, как сокол. А вот предъявить за неоправданное доверие целому клану… Ох, не завидую я сейчас Корнелию, это ж надо было так попасть…

— А если этот Эргенаш выиграет Состязания? — поинтересовался Сареф.

— Что за дурацкие вопросы? — сердито спросил Озмунд, от возмущения даже привстав с дивана, на котором он последние несколько минут почивал, с любовью созерцая свою флейту, — Состязания выиграю я!

— Несомненно, мы все за тебя болеем, Озмунд, — примирительно сказал Сареф, — но всё же, теоретически, если победу одержит Эргенаш?

— Разумеется, в таком случае все награды и почести он заберёт себе, — с лёгким раздражением пояснил Адейро, — так как, собственно, за шанс всё это выиграть стревлоги и заплатили клану Парсент, и заплатили очень дорого, уж можешь мне поверить. Но чтобы всё сложилось так… конечно, Айон в силу причин, которые я не буду произносить вслух, в некоторой степени снисходительно относятся к стревлогам, но чтобы добиться от них помазания на Состязаниях, нужно представлять собой что-то очень значимое.

— Естественно, они выставили лучшего, — проворчала Джайна, молчавшая весь разговор, — ведь в их планах потом выставить этого чемпиона на Всесистемные Состязания и победить там.

— Спасибо, миссис Очевидность, — фыркнул Сареф.

— Так! — рыкнул Адейро, поднимаясь на ноги, — предупреждаю сразу: у меня дико болит голова, и мне нужны тишина и покой. Поэтому следующего, кто издаст хоть один громкий звук, я по возвращении на неделю разжалую в слуги. Все, кто хочет отдыхать — может идти отдыхать. Все, кто не хочет отдыхать — может пойти погулять. Но в доме будет стоять тишина. Всё, расходимся!

— Я пойду гулять, — сказал Сареф. Выяснилось, что он такой один, все прочие желали вздремнуть.

— Тогда запомни пару вещей, — сказал Адейро, на мгновение задержавшись в дверях своей комнаты, — сейчас здесь везде — синяя категория безопасности. Так что никто ничего тебе не сделает, если только сам нарываться и напрашиваться не будешь. И помни, что сейчас здесь все кланы — соперники. Так что с кем бы ты ни говорил за пределами этого дома, следи за тем, что и кому ты говоришь…

* * *

Покинув гостевой домик, Сареф с наслаждением вдохнул свежий воздух. Проходя по двору, он увидел, что их слуги расположились под деревом на траве, организовав себе что-то вроде пикника. Сердце кольнуло застарелой болью. Точно так же когда-то ему устраивала такие пикники Мимси, хотя он, конечно, не знал тогда этого слова. Мирта заботливо готовила с утра корзинку с вкусностями, и после тихого часа Мимси забирала её и уходила с Сарефом в укромное место в саду. Сареф до сих пор иногда сидел там один, ибо это было удивительное место, где их никто никогда не мог найти.

— Я сделала это место волшебным, — говорила часто Мимси, — кто будет сюда подходить, тот будет вспоминать, что у него есть дела поважнее, и сразу уходить. Так что никто нас тут не потревожит…

Сареф моргнул, смахивая выступившую с глаз слезу. Нет, нельзя об этом забывать. Мимси — единственный человек, который был по-настоящему добр к нему. Он должен выяснить, что с ней случилось. Возможно, теперь, когда он имеет какое-то влияние на своего дядю, он сможет что-то выяснить или как-то повлиять на её судьбу.

За своими мыслями Сареф не заметил, как чуть не столкнулся нос к носу с чемпионом клана Квиллинт Орионом, который шёл, ругаясь сквозь зубы, и явно не видел дороги перед собой.

— Смотри, куда идёшь, сопляк, — выругался он, отталкивая Сарефа прочь. После чего, углядев на его одежде вышивку клана Джеминид, злобно усмехнулся.

— А… ты из этих, совёнок. Готов поспорить, ты и сам не ожидал, что ваш неуклюжий певун на что-то способен?

— Вообще-то ты ему проиграл, — сдержанно ответил Сареф, — так что, оскорбляя его, ты оскорбляешь себя в два раза больше.

— Ты чё, сопляк, самым умным себя возомнил? — прорычал Орион, подскакивая к Сарефу и хватая его за грудки. Однако, не успел Сареф испугаться, как рядом раздался невозмутимый голос:

— Проблемы, молодые люди?

Повернувшись, Сареф увидел стражника, на форме которого был изображён знак клана Рагнаро — объятый лучами света клинок — и который светился мягкой синей аурой.

— Да, — прорычал Орион, снова отталкивая Сарефа, — этот сопляк оскорбил меня и мой клан!

Сареф так поразился подобному наглому вранью, что у него отнялся дар речи. Хотя уж кто-то, а он никогда в карман за словом не лез.

— В самом деле? — удивлённо спросил стражник, — что ж, давайте проверим.

Он взмахнул рукой, и в следующий момент перед ним появились тени Сарефа и Ориона.

— А… ты из этих, совенок, — прошипела тень Ориона, — готов поспорить, ты и сам не ожидал, что ваш неуклюжий певун на что-то способен?

— Вообще-то ты ему проиграл, — ответила тень Сарефа, — так что, оскорбляя его, ты оскорбляешь себя в два раза больше.

— Ты чё, сопляк, самым умным себя возомнил? — вскинулась тень Ориона, после чего обе тени пропали.

— Всё ясно, — хмыкнул стражник, — так вот, молодой человек, передайте своему главе, что если вас ещё раз застанут за такой выходкой, в следующих Системных Состязаниях ваш клан участвовать не будет. Вы, юноша, согласны с таким наказанием?

— Нет, не согласен, — зло ответил Сареф, которому очень не понравилось испытанное им сейчас чувство страха, которое, вдобавок, снова всколыхнуло застарелое чувство ужаса и беспомощности, — пусть его глава поговорит об этой выходке с главой моего клана.

Судя по взгляду Ориона, он сейчас был готов убить Сарефа. Стражник же снова хмыкнул.

— Вот видите, молодой человек, как нехорошо обижать маленьких. Они и укусить могут. Что ж, — стражник вытащил из кармана синий лоскут ткани и бросил его в Ориона. Тот мгновенно затянулся узелком на его шее, не удушая, но и не позволяя себя снять, — можете считать это приглашением своего главы на разговор к главе клана Джеминид. За сим никого не задерживаю.

Стражник исчез так же неожиданно, как и появился. Орион подёргал платок, после чего с ненавистью прошипел:

— Обещаю, маленькая дрянь, однажды ты за это заплатишь!

— Топай домой, пёсик, — хихикнул в ответ Сареф, — а то тебе ошейник слишком жмёт.

И пошёл дальше, уже совершенно не обращая внимания на ругань и брань за своей спиной. Ничего, дядя Адейро и за это спросит с главы его клана.

Над глазами появилось красное мерцание, которого Сареф уже давно не видел. Выверенным движением вызвав Системное окно, Сареф прочитал:

— Поздравляем. Вы добились максимального наказания для своего обидчика. Получено достижение Взор Уязвимости. Шанс и сила Критического удара увеличены на 5 %.

Сареф аж губу прикусил от досады. Система всё больше и больше дразнила его, награждая достижениями, дающими преимущества в бою. Ему так хотелось оказаться на месте Озмунда, вступить в бой, испробовать всю свою силу… Чтобы ему рукоплескал стадион, чтобы он был победителем, чтобы ему Система вручила желанную награду… Но ничего. Однажды это случится и с ним. Обязательно случится…

Глава 10

Следующая пара часов для Сарефа пролетела незаметно. Юноша гулял по территории, изредка осторожно заглядывая во дворы, где он мог наблюдать остальных членов клана. Ему так хотелось познакомиться с ними поближе, но он сдерживал себя. Ибо хорошо помнил наказ Адейро: вести себя сдержанно и осторожно. Ибо сейчас здесь все — соперники, и даже если Система не допустит прямого конфликта, всё равно его могут спровоцировать — и за его поведение Озмунда вполне могут выгнать из Состязаний. Нет, так подставляться явно не стоило. Ни Озмунд, ни Адейро ему этого не простят.

И всё же, когда он проходил мимо двора, над входом в который развевалось знамя, изображающее щит с ледяным узором по краям, то не смог удержаться. Это был герб клана Уайтхолл, и Сареф, испытывающий огромную симпатию к его главе, слишком хотел с ним повидаться.

Но едва он попытался войти во двор, как неожиданно с другой стороны захихикали.

— Не пущу, не пущу тебя, бяка-бука, — раздался чей-то звонкий голос.

— Чего это… никакой я не бяка-бука, — Сареф даже растерялся от такой характеристики.

— Ещё какая бяка и ещё какая бука, — снова захихикали с другой стороны калитки, — ходишь вечно чем-то недовольный и ни на кого внимания не обращаешь. К тебе на пятнадцать лет столько гостей приехало — а ты даже ни с кем поговорить не захотел.

Сареф снова ощутил, как его начинает душить злость. К нему никто и никогда не приезжал вплоть до пятнадцати лет. Даже дни рождения Сарефа были лишь поводом для Адейро собрать в одном месте нескольких глав кланов и решить с ними новую порцию важных вопросов. В раздражении Сареф хотел назвать собеседника по ту сторону безмозглой малолеткой и потребовать открыть дверь, как вдруг неожиданно вспомнилась гадалка Яска и её предсказания. Как же она была права, когда говорила про пружину возможностей, которая, наконец, выстрелила, и благодаря этому жизнь Сарефа заиграла новыми красками. Значит, стоит вспомнить и другой её совет: не позволять своему языку идти на поводу у эмоций.

— Мне очень жаль, — нехотя выдавил Сареф, — но тогда со мной разговаривали члены кланов Айон и Зинтерра. Я был так впечатлён этим разговором, что совершенно забыл про всё остальное.

— Ты разговаривал с Айоном и Зинтеррой? — раздался удивлённый голос по ту сторону калитки, после чего та даже чуть приоткрылась, и на Сарефа уставился любопытный голубой глаз, — а какие они?

— Ну… они очень мудрые, — подумав, сказал Сареф, — и они много знают про Систему.

— Здорово! А ещё? — спросил хозяин голубого глаза.

— А вот ты меня впусти — тогда скажу ещё, — хитро сказал Сареф…

— Ну… ну ладно, заходи, — калитка, наконец, открылась, и Сареф увидел светловолосого голубоглазого мальчишку, в котором признал младшего сына Виктора Уайтхолла.

— Я тут сторожу двор, так, чтобы никто чужой не вошёл, — гордо сказал мальчишка, тут же закрывая за Сарефом дверь.

— Как тебя зовут? — спросил Сареф.

— Сварри моё имя, — с достоинством кивнул тот, — папа с мамой, и Даяна с Лесли пока отдыхают. Хотя уже скоро, наверное, проснутся. Ну же, ты обещал рассказать, какие они, те, кто из Айона и Зинтерры.

— Ну, по правде говоря, я и сам не так уж много знаю, — сказал Сареф, — правда, они оба брали меня за руку. И рука Айона была похожа на руку стревлога. Только я никогда не видела такого цвета чешуи у стревлогов. А у Зинтерры касание было таким… горячим. Словно у него по жилам чистый огонь струится. Мне даже было немножко больно.

— Как здорово! — искренне восхитился Сварри, — папа всегда говорит, что от жителей Зинтерры нужно держаться подальше. Но их же приглашают на клановые собрания, правильно? И они там ведут себя нормально. Почему же тогда от них надо держаться подальше?

— Ну, твой папа взрослый, и у него, наверное, есть причины, — пожал плечами Сареф.

— Нууууу, ты не только бяка-бука, ты ещё и зануда, — прогудел Сварри, — взрослые всегда лучше знают, делай так, потому что взрослые сказали. А я, может, тоже взрослый. И я не хочу, чтобы со мной нянькались, а чтобы взяли и просто объяснили, почему так или так.

— Ну… не всё в этой жизни просто, — развёл руками Сареф.

— Да что тут сложного? — возразил Сварри, — если человек тебе друг — пригласи его за стол, накорми его, помоги в трудную минуту. Если враг — прогони его прочь, забросай камнями и палками, чтобы он ушёл и никогда не вернулся. Если не друг, и не враг — пусть идёт себе своей дорогой. Зачем ещё усложнять?

Немного подумав, Сареф вынужден был признать, что в этой мысли, чистой и наивной, как голубые глаза высказавшего её Сварри, была определённая логика. Конечно, не выдерживавшая даже первого критического аргумента, но даже циничному Сарефу, который практически разучился верить другим, какой-то не до конца огрубевшей частичкой души хотелось с этим согласиться.

— Эвона, Сварри, с кем это ты тут трещишь? — раздался знакомый добродушный голос. Как всегда, при его звучании у Сарефа сердце заныло от зависти. Если бы Месс хоть раз в жизни обратился бы так к нему. Просто потому, что он — его сын. Но, видимо, не судьба.

— Здравствуйте, дядя Виктор, — поприветствовал Сареф главу клана Уайтхолл, — очень рад вас видеть.

— Сареф! Так вот кто к нам заглянул на огонёк, — Виктор, одетый в белый домашний халат, спустился с крыльца гостевого домика и ласково потрепал Сарефа по голове, — рады, всегда рады видеть и тебя, и всех членов твоей семьи у нас в гостях. А то, видишь, на этих Состязаниях все всегда мрачнеют душами, все друг другу соперниками становятся. Грустно это всё.

— Но ведь благодаря Состязаниям вы когда-то попали в клан Уайтхолл, — возразил Сареф.

— Да, это так, — с достоинством кивнул Виктор, глядя, как остальные члены его семьи тоже выходят подышать свежим воздухом, — и я этим горжусь. Ибо это доказательство того, что ты всегда можешь добиться того, чего желаешь. Нужно лишь приложить достаточное количество усилий. Как инструмент становления одного человека Состязания, конечно, идеальны. Но для всех наших кланов в целом… Всегда между нами из-за этого рознь и вражда. Любые дипломатические усилия, переговоры, соглашения… всего этого хватает лишь на год. Потом снова эти Состязания — и все усилия впустую. И это, конечно, грустно.

— Ничего, дядюшка, — сказала Даяна, севшая по левую руку от Виктора, — вот выиграю я Состязания, получишь ты в Совете право усиленного голоса, вот тогда им всем и скажешь.

— Ах, Даяночка, Состязания ещё выиграть надо, — слабо улыбнулся Виктор.

— Даяна обязательно выиграет Состязания! — гордо заявил Сварри, с вызовом глядя на Сарефа.

— Точно. Даяна к ним целый год готовилась, когда на неё пал жребий, — подтвердила Лесли, которая имела практически одинаковую внешность со Сварри, разве что была очевидно старше. Даяна же, наоборот, имела чёрные волосы и выразительные карие глаза. Кажется, девушка вобрала в себя все черты самого Виктора Уайтхолла, хотя и была ему всего лишь племянницей.

Сам же Виктор, усмехнувшись, посмотрел на Сарефа, ожидая, как тот отреагирует на это заявление. Ведь очевидно же, что Сареф болеет в первую очередь за своего чемпиона. Но тот уже давно освоил технику уклончивых ответов. С его-то Интеллектом!

— В Состязаниях всегда побеждает лучший, — с улыбкой сказал Сареф, — если Даяна будет лучшей, то, конечно же, победит она.

Виктор довольно улыбнулся. Видимо, примерно такого ответа он и ждал. Даяна же уязвленно посмотрела на Сарефа. Ещё бы, ведь её силы и умения только что подвергли очевидному сомнению. Но при этом — в рамках приличий, и ответить на это было нечего.

— Даяна — лучшая, и она победит! — снова заявил Сварри, после чего сказал, — папа, а можно мы с Сарефом погуляем? Я всё равно хочу посмотреть место, где остановились члены кланов Айон и Зинтерра. Мне интересно! Система ведь обеспечивает безопасность всех нас, почему мы не можем просто посмотреть?

— Какая интересная идея, — улыбнулся Виктор, — что скажешь, Сареф?

Сначала Сареф хотел ответить согласием. Ему самому страсть как хотелось посмотреть и на Айонов, и на Зинтерровцев. Да вот только совсем одному идти было немного страшно. А вот с компанией, пусть даже это и надоедливый голубоглазый карапуз, было бы в самый раз. Но потом… Сареф вспомнил, как он, собственно, познакомился с членами этих кланов. Они наверняка о нём знают. И если они увидят его здесь — то смогут сделать соответствующие выводы. Нет, не стоило так явно мелькать у них перед глазами. Неразумно.

— Да… наверное, лучше не стоит, — протянул Сареф, — они оба сегодня потерпели поражение… и, наверное, не в настроении принимать гостей.

— Вот! — назидательно сказал Виктор, ловко ухватив сына и усадив себе на колени, — даже Сареф понимает, что от этих ребят стоит держаться подальше.

— Ну воооот, — грустно протянул Сварри.

— Не переживай, сынок, — Виктор начал легонько потряхивать коленями, так что Сварри подпрыгивал, словно в седле лошади, — когда ты вырастешь — то и узнаешь все тайны этих кланов…

— …И в Системных Состязаниях выиграю, и сделаю так, чтобы никто никогда больше не воевал! — с готовностью продолжил Сварри, — всё так и будет, папа, честное слово!

— Конечно, — Виктор поцеловал сына в макушку, — что, Сареф, останешься с нами на ужин?

— Нет… спасибо, — гулко сглотнул Сареф, которому зависть причиняла уже настоящую физическую боль, — дядя Адейро будет волноваться, если я не приду к ужину… мне надо идти.

— Надо, так надо, — добродушно улыбнулся Виктор, — и удачи Озмунду завтра.

— Благодарю. И вам, Даяна, я тоже завтра желаю удачи.

— Благодарю, — сухо кивнула девушка, не сводившая с Сарефа настороженного взгляда с того самого момента, как первый раз его увидела. Ещё раз всем кивнув, Сареф поспешно покинул двор.

Уже возвращаясь по дороге мимо стаек ребятишек, которые сновали туда-сюда, Сареф снова увидел красноватое свечение над глазами. Осторожно поддев взглядом Системное окно, он прочитал следующее:

Поздравляем. Достижение Гадкий Утёнок заменено достижением Свет Чужого Счастья. 3 % любого урона будет возвращено атакующему.

Это уже было выше сил Сарефа. Бросившись в тёмный проулок, он нашёл небольшой лаз, в котором почти никого не было, забился в него, сел, обхватив руки коленями, и, наконец, дал волю слезам. Неужели вся эта сила, все эти достижения, которые жгли хуже шрамов, всего этого стоили? У него могла быть нормальная семья. Его могли бы любить так же, как любят Сварри. И он всё равно мог бы вырасти достойным членом клана! Почему так? Ну почему с ним всё так несправедливо?

Нет. Не надо… просто не надо об этом думать. Тогда не будет так больно. Сейчас надо просто идти домой, пока Адейро не начал его искать. Потому что если Сарефа найдут в таком состоянии — его не будут никуда отпускать. Порывшись в карманах, Сареф нашёл платок и, вытерев глаза, поспешил домой. Он не видел, что над калиткой тёмного двора, мимо которого он прошёл, колыхалось знамя, изображающее выставленную вперёд руку со скрещёнными указательным и средним пальцами…

* * *

— Неужели это действительно он, Арнард? — прошелестел мягкий, тихий и очень усталый голос, доносившийся из-под тёмно-багрового плаща, украшенного витыми серебристыми рунами.

— Да, хозяин, — ответил его собеседник в белом плаще, — это тот самый мальчишка из клана Джеминид. Признаться, я был потрясён тем, как его смогли выпестовать. Во всей Системе можно пересчитать по пальцам одной руки тех, чьи Системные способности обладают ТАКОЙ глубиной.

— Понятно, — так же медленно протянул голос, после чего в руке хозяина багрового плаща появилась трубка, которой тот всласть затянулся, — понятно.

— Что будем делать, мастер? Сообщим остальным? Подготовимся…

— Неееет, — казалось, хозяин багрового плаща снисходительно улыбается, — пусть пока Адейро попрыгает от радости. Пусть они даже выиграют в этот раз. Так даже лучше. Я много раз был свидетелем тому, как жестоко Система сама карает тех, кто слишком зарывается. Адейро ещё не раз пожалеет, что поступал так с этим мальчишкой. Мы этим воспользуемся. Мы сделаем так, чтобы Виктор Уайтхолл обо всём этом узнал. И тогда Уайтхолл, наконец, разорвёт свой союз с Джеминид, и больше никто не станет нам мешать диктовать свою волю всему Северному побережью…

— За мальчишкой поставить хвост?

— Не стоит, — сидящий снисходительно махнул тлеющей трубкой, — пока он остаётся в клане Джеминид — это слишком опасно. Даже мы не можем тягаться с силой Хранителей клановых поместий. Но отношения этого мальчишки с собственным кланом подобны нарыву, набухающему гноем. Рано или поздно он лопнет, мальчишка сам не заметит, как стремительно он вылетит из клана — и мы будем рядом, готовые к такому повороту. Адейро старый дурак. Он сам не понимает, насколько дёшево можно купить преданность и уважение этого мальчишки…

— А как Стив? Мы же доверили ему биться дальше, разве он не…

— Это просто удачное стечение обстоятельств. Раз уж драконы выставили помазанника, то это должны были сделать и мы. Да и дед этого парня в своё время оказал нам немало услуг. Мы, конечно, весьма удачно вернули этот долг, но по-хорошему этому Стиву ещё бы сил поднабраться, лет пять. Но это неважно. Если он победит — конечно же, присмотрите за ним. Если нет — не страшно. Меня устроят оба варианта. Здесь начинается нечто куда более интересное…

— Как скажете, мастер, — почтительно склонилась фигура в белом плаще, — что-нибудь ещё?

— Нет, Арнард. Ступайте отдыхать. Я хочу насладиться ночными сумерками. Пусть моя ненаглядная Ламия заберёт меня через пару часов…

— Да, мастер, как пожелаете…

Глава 11

— Ты, смотрю, уже успел отметиться, — поприветствовал Адейро племянника, когда тот, окончательно приведя себя в порядок, вернулся домой, — уже успел повздорить с проигравшим чемпионом Квиллинтов.

— Он первый начал меня провоцировать. И я не сделал ничего, что могло бы подорвать нашу репутацию.

— Ну, так он в первом же туре потерпел поражение. Естественно, он попытался тебя спровоцировать, — хмыкнул Адейро, после чего добавил, — нет, Сареф, ты не подумай, я тебя ни в чём не обвиняю, ты поступил правильно и разумно. И за Квиллинтом теперь пусть и мелкий, но должок. И всё же на будущее запомни: в таких случаях принято быть… снисходительнее. Это, конечно, неписанные правила, но соблюдать их считается признаком хорошего тона.

— Хорошо, дядя, я запомню это, — кивнул Сареф, — теперь мы будем ужинать?

— Нет. У нас остался ещё один нерешённый вопрос, — ответил глава клана Джеминид, знаком указывая ему сесть за стол, где уже находились остальные члены семьи, — я желаю знать, что у тебя за оружие, из-за которого нас сегодня чуть не развернули при входе на Состязания, и где ты его получил.

Сареф уже чувствовал одну только усталость. Не было уже сил злиться и роптать на несправедливость. Кажется, все сегодня решили его окончательно добить. Что ж, пусть подавятся. И, не став спорить, он потянул руку за спину, и в следующую секунду ощутил, как в ладонь ложится рукоять арбалета. Достав оружие из-за спины, Сареф мельком оглядел его через Системное окно:

Арбалет Зефир (Привязка — Хозяин Сареф Гайранос-Джеминид)

Скорострельность 0,34 (Штраф нулевой Силы 40 %)

Замедление при использовании 33 %.(Штраф нивелирован достижением Арбалетчик).

Снаряды отсутствуют. Урон без снарядов 9-13 (воздух)

Шанс Нокдауна 22 %.

Шанс вызвать болевой шок 22 %.

Шанс наложить Молчание 22 %.

Точность 75 % (штраф нулевой Силы 25 %)

— Откуда… откуда у тебя такая редкая вещь? — с явной завистью прошептал Озмунд.

— Получил, когда ездил в земли клана Андерраст, — ответил Сареф.

— Чёртова Авелин, — выругался Адейро, — я же запретил ей покупать такие вещи! Что она себе думала? Нет, то есть, правильно, что она смогла купить такую редкость, но что она думала, отдавая её тебе?!

— Авелин его не покупала, — с улыбкой сказал Сареф, — я выиграл этот арбалет в загадки. Так что ваших приказов никто не нарушал.

— Как умно, — ядовито хмыкнул Адейро, беря в руки арбалет и внимательно его осматривая, — почему ты не отдал его мне, когда вернулся обратно?

— А зачем мне было это делать? — так же ядовито осведомился Сареф, — что, оружейные клана Джеминид оскудели нормальным снаряжением? Это единственная вещь, которая по-настоящему принадлежит мне. И я совершенно не собираюсь никому её отдавать.

— Нет, дружок, — нехорошо усмехнулся Исмарк, тоже изучавший арбалет, — тебе, нашему родному ущербу, такое оружие не нужно совершенно…

— Исмарк, будь добр, закрой рот! — рявкнул Адейро, — это всё сейчас несущес…

— Да нет, братец, здесь, на землях чужого клана, ты мне рот не заткнёшь, — ехидно усмехнулся Исмарк, — и я скажу то, что должен сказать. Это слишком редкая и стоящая вещь, чтобы оставлять её в руках такого ущерба, как этот мальчишка. Не переживай, мы и привязку снять сможем, и подрастим его заново…

— Значит, так! — прорычал Сареф, поднимаясь на ноги и, уперев руки в стол, с ненавистью посмотрел на членов своей семьи, — либо каждый из вас сейчас клянётся, что ни словом, ни делом не покусится на мой арбалет!..

— Либо что, дурачок?! — захихикала Джайна, получающая от происходящего огромное наслаждение.

— Либо я отменяю своё усиление для Озмунда, и завтра его вынесут с Состязаний вперёд ногами, — вкрадчиво прошипел Сареф, — и можете меня хоть до смерти избить — я ничего не буду ему делать!

Озмунд, молчавший всю беседу, со злобой посмотрел на Сарефа, возмущённый тем, что его вмешали в это дело. А вот с лиц Исмарка и Джайны, словно расплавленный воск, сошли гаденькие улыбочки, и они с опаской посмотрели на Адейро. Ибо Сареф сейчас надавил на самую больную кнопку главы клана Джеминид, какую только можно было представить. И в самом деле, глаза Адейро вспыхнули недобрым огнём, но он тотчас взял себя в руки.

— У меня нет времени на эти идиотские игры, — рычащим голосом прошипел глава клана Джеминид, — если тебе так дорога эта игрушка — на здоровье, развлекайся дальше, — он положил арбалет на стол и лёгким движением толкнул его в сторону Сарефа, — даю слово, что любой член клана Джеминид, который попытается украсть, испортить, присвоить себе, спрятать ради шутки или каким бы то ни было способом попытаться взаимодействовать с этим арбалетом без явно выраженного согласия его хозяина в ту же секунду перестанет быть членом клана Джеминид. Со всей полагающейся реакцией Хранителя Геома, который должен ловить и карать незваных гостей. Система мне свидетель, — Адейро поднял руку, и вокруг ладони вспыхнули несколько прозрачных цифр. Цифры переливались, словно состояли из множества маленьких драгоценных камушков. Но не успел Сареф всмотреться внимательнее, как цифры исчезли.

— Я надеюсь, тебя устраивают такие условия, мальчик? — без тени насмешки спросил Адейро Сарефа.

— Более чем, — со всей положенной серьёзностью ответил тот.

— Вот и прекрасно. И я ОЧЕНЬ надеюсь, — с нажимом на слово “очень” проговорил Адейро, — что с ЭТИМ вопросом проблем больше не возникнет.

После ужина Адейро, Исмарк и Озмунд сразу ушли спать. Джайна же, неожиданно для себя оказавшаяся рядом с Сарефом, не упустила возможность лишний раз высказаться.

— Думаешь, самый умный? — фыркнула она, — Адейро никогда не простит тебе того, что ты настолько нагло им манипулируешь, придурок. Тебе это так просто с рук не сойдёт.

— Нечего мне завидовать, глупышка, — ответил Сареф, — через год тебе исполнится двадцать, и ты поедешь раздвигать ноги в тот клан, на который Адейро покажет пальцем. И твой папочка, дорогая Ссыкунья, может хоть обосраться от злости — это ничего не изменит. Так что можешь готовиться к роли неразменной подстилки. А вот меня ждут куда более заманчивые перспективы…

— Придурок, — с ненавистью прошипела Джайна, — так не будет! Я сама выберу, за кого мне выходить замуж!

— Ну да. Ха-ха-ха, — нарочито пустым голосом сказал Сареф, — мечтай, мечтай.

— Ты ещё пожалеешь об этом, — злобно проговорила Джайна.

— Увы, глупышка, смирись, что времена, когда тебе на это хватало мозгов, прошли. Так что веди себя хорошо. А не то я вот сейчас ткну в тебя своим арбалетом — и ты перестанешь быть членом клана Джеминид. И раздвигать ноги тебе придётся уже сейчас, чтобы выжить. Ты всё равно больше ничего не умеешь.

Джайна хотела было ещё что-то сказать, но не нашлась, что на это ответить. Да и угроза с арбалетом её явно напугала. По правде говоря, Сареф и сам не знал, в какой степени это могло сработать. Так что, ещё раз сверкнув глазами, Джайна скрылась в своей комнате. Сареф же, наконец, заметил красное свечение над глазами:

Вы успешно надавили на главу клана и добились своего. Отчаянная борьба действует в раза сильнее.

Вы использовали доступные знания, чтобы успешно надавить на двух членов своей семьи. Достижение Любопытный Заменено достижением Знания-Сила. +1 к первичному параметру с максимальным значением.

Сареф был очень доволен. И даже не столько полученным достижением, сколько осознанием того, какое он теперь имеет влияние. И, укладываясь в постель под аккомпанемент похрапывающего в своей кровати Озмунда, Сареф никак не мог перестать испытывать восторг. Да он теперь даже Адейро может крутить, как захочет! Правда, здесь стоило быть осторожнее. Всё-таки Адейро глава, и он не потерпит такого подрыва собственного авторитета. Сейчас Сареф даже понимал, что слишком неаккуратно надавил на дядю. Такие вопросы в будущем надо решать, во-первых, наедине, а во-вторых, с обещанием предоставить что-то взамен. Чтобы дядя Адейро понимал, что если он изредка будет идти на уступки, то и получать желаемое будет быстро и качественно. А если он будет пытаться давить положением и авторитетом — то ничего, кроме потраченных нервов, он не добьётся.

Правда, конкретно в данной ситуации Адейро сам виноват, ибо ему приспичило разбираться, откуда у Сарефа оружие, в присутствии всех членов семьи. И всё же… если у него с Адейро сложатся именно такие отношения — то ничтожествам вроде Джайны и её отца он будет закрывать рот лёгким движением руки.

Особенно её отца. К самой Джайне Сареф уже относился в какой-то степени снисходительно, понимая, что такой избалованной дурой она выросла, не в последнюю очередь, стараниями своего придурковатого папаши. Нет, он не упускал случая её лягнуть, но уже делал это по инерции и вполсилы, если Джайна, конечно, сама не напрашивалась, как сегодня. Всё равно уже ничего изменить не получится. А вот к Исмарку у Сарефа давний, старый и очень большой счёт. И однажды Сареф его обязательно предъявит — и получит полную компенсацию за когда-то пережитые страх, боль и унижение. О да, он заставит Исмарка заплатить сполна.

Перед сном Сареф снова решил посмотреть на свои характеристики и достижения. Ведь их немало прибавилось за последнее время.

Сареф.

Первичные атрибуты:

Сила — 0.

Ловкость — 12,8

Интеллект — 15,8

Вторичные параметры:

Телосложение — 6,4

Сила воли — 9,9

Хитрость — 15,3

Запас здоровья — 164

Запас выносливости — 218

Достижения:

Знания — сила — +1 к первичному параметру с максимальным значением.

Одарённый — Сила воли даёт на 20 % больше маны или выносливости.

Свет чужого счастья — 3 % от любого нанесённого урона отражается в атакующего.

Отчаянная борьба — +2 к Силе воли.

Юный путешественник — Расход выносливости уменьшен на 5 %. (минимальная экономия 1 единица маны или выносливости)

Сирота при живых родителях — попытки убеждения облегчаются на 5 %

Арбалетчик — нет штрафа к скорости передвижения с арбалетом в руках.

Не упускающий ничего — Хитрость +1.

Взгляд в будущее — Усиление параметра Полуторного совершеннолетия по вашему выбору на один уровень (заблокировано на текущий момент).

Общительный — Попытки убеждения облегчаются на 2 %

Ученик торговца. Попытки убеждения облегчаются на 2 %.

Ученик оружейника. Износ оружия и брони сокращается на 2 %

Брошенный — +10 % к шансу отклонить чужое убеждение, очарование, запугивание или провокацию.

Красноречие — попытки убеждения облегчаются на 3 %.

Гибкость разума — каждые две единицы Интеллекта повышает шанс уклонения от любого типа атаки на 1 %.

Взор уязвимости — шанс и сила критического удара повышены на 5 %.

Сареф был очень доволен своим развитием. Ему упорно казалось, что он всё больше и больше готов к тому, чтобы стать, наконец, взрослым. Если уж на пятнадцать лет ему привалило такое счастье, как Рука Пересмешника, то что его ждёт на двадцать лет… Сареф даже улыбнулся про себя от удовольствия. Наверняка это будет нечто значимое. То, что перекроет все страдания, которые ему пришлось перенести за все пятнадцать лет своей жизни. И оно будет, обязательно будет этого стоить…

Конец

Content

Дмитрий Янтарный
Нулевой Атрибут. Начало

Пролог

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11