Эмили Болд

Тени. Сплетенные тьмой

Все права, включая полную или выдержанную перепечатку в любой форме, защищены. Это вымышленная история. Любое сходство с живыми или умершими лицами является чисто случайным и непреднамеренным.

Emily Bold

STOLEN: Verwoben in Liebe (Band 1)

© 2020 by Planet! in Thienemann Esslinger Verlag GmbH, Stuttgart By Emily Bold (author)

Cover design © Johannes Wiebel punchdesign

© Бабикова М., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Пролог

Бастиан Тремблэй опустился на колени. Он дрожал, так как ярость вынуждала его следовать за девушкой. Казалось, он волк, преследующий окровавленную косулю, в плоть которой он только что вонзил зубы.

– НЕТ! – рычал он, вцепившись ногтями в пол. Его дыхание было жестким и сдавленным. Пустота внутри требовала больше, чем просто запах плетений Эбигейл Вудс. Ведь он вообще не собирался приближаться к ней. Он не собирался забирать часть ее.

Задыхаясь, Бастиан набрал воздуха в легкие и закрыл глаза. Тщетно: ее дрожащие губы и расширенные от страха зрачки никак не уходили из его головы. Он отчетливо видел, как они вырисовывались на коже от его прикосновений. Темные паутинки, ее плетения души смело выходили на первый план, предлагая ему себя. Покрывали ее кожу трепещущей сетью от самой шеи и становились частью его.

Он больше не будет прежним.

Бастиан так крепко сжал руки в кулаки, что его ногти оставили на коже следы в форме полумесяца.

Затем он яростно разорвал на себе рубашку и посмотрел на то, что сотворила с ним минутная слабость. Неистовая злость бушевала, подобно урагану, его тело покрылось черными сияющими плетениями. Они, казалось, давили изнутри, пытаясь вырваться наружу сквозь кожу. Бастиан знал, что так оно и было.

Он закрыл ладонью шрам на груди и попытался успокоиться.

Он должен держать себя в руках.

И должен найти способ вобрать в себя плетения Эбигейл Вудс, не уничтожив при этом ни себя, ни ее.

Последний шанс

Ранее

Это был мой последний шанс! Я снова и снова повторяла про себя эти слова, чтобы не возражать вслух, когда такси повернуло к воротам Даркенхолла с надписью «Частная территория». Передо мной возвышались стены из желтого кирпича, и я чуть наклонилась вперед, чтобы рассмотреть местность.

Мой последний шанс!

Сверчок разбился о лобовое стекло, и я брезгливо откинулась на сиденье.

Неровные булыжники загремели под колесами, когда водитель нажал на тормоз. Я посмотрела на него в надежде, что он сможет прочитать мои мысли и как можно скорее увезет меня отсюда.

– Ваппинг-хай-стрит, Даркенхолл, – произнес он в нос с индийским акцентом и тут же нажал на таксометр. На заднем сиденье Флоренс рылась в сумочке в поисках кошелька. С дрожью в груди я отстегнула ремень и открыла дверь. Перед моим взглядом предстала роскошная усадьба с белыми ланцетными окнами и ризалитами. Три этажа, острая крыша, покрытая серой черепицей, которая при свете полуденного солнца отбрасывала серебряные блики. Напротив входа растянулась парковая зона, а южнее, сквозь кроны деревьев, мерцала Темза.

– Разве это не чудесно?! – восхитилась Флоренс, достав багаж с заднего сиденья такси и поставив передо мной. – Какой прекрасный сквер! Здесь люди просто обязаны становиться лучше!

Я молча забрала у нее рюкзак и сумку. У кованых ворот на парковке в ряд стояли дорогие машины. Мне в голову пришла мысль, что стать лучше – это совсем не дешево.

– Я чувствую себя тут не в своей тарелке, – проворчала я и закинула сумку на плечо. Она была тяжелой, потому что мне, по-видимому, придется провести в этой школе целую вечность.

Даркенхолл был моим последним шансом…

– Не принимай все так близко к сердцу, Эбби! – попыталась подбодрить приемная мать. Она поправила свою бирюзовую шляпку и распрямила плечи. Флоренс, как обычно, креативно подошла к выбору шляпы, которая делала ее чуть выше; без головного убора она едва доставала мне до подбородка. – Это потрясающая школа!

– Не сомневаюсь… – безэмоционально пробормотала я.

Черты лица Флоренс смягчились. Она приобняла меня, и в ее взгляде я уловила неуверенность. Затем она повесила свою сумочку на запястье и сочувствующе улыбнулась мне.

– Нужно время. – Она осмотрела лестницу на входе. – Помнишь, как мы радовались, что нам удалось определить тебя сюда, – тихо напомнила она, и я почувствовала, как ей хотелось увидеть мой восторг. Нам очень повезло с Даркенхоллом, так, по крайней мере, говорила Флоренс.

И поэтому, а может, из-за ее страха, что расставание станет еще труднее, она уверенно, с улыбкой на лице засеменила по широкой парадной лестнице вверх.

Столбы перил украшали высеченные из камня головы драконов. На мой взгляд, ужасно безвкусно, самое настоящее нарушение архитектурного стиля зимнего сада, уходящего дальше к воде. Наличие денег не всегда означает наличие вкуса…

Проходя мимо оскаливших пасти драконов, Флоренс обернулась ко мне. Теперь она выглядела нетерпеливой. Ее губы шевелились, но я не понимала ни слова. Однако могла себе представить.

– Ну, вот и все! – пробормотала я, достала из серебристой обертки жвачку и засунула в рот. Держа в руках сумку, поправила рюкзак. У меня было с собой все необходимое. Больше не было причин ждать. И все-таки мои ноги словно приклеились к полу. Мне не хотелось заходить внутрь.

Солнце безжалостно палило: на шее и под лямками рюкзака выступил пот. Что ж, у меня не осталось выбора. Я убрала волосы с лица и сделала первый шаг к своей новой нежеланной жизни, но вдруг услышала доносящиеся слева громкие голоса:

– Я не хочу тебя больше видеть, придурок! – завизжала вслед группе парней какая-то девушка.

– На вечеринке в пятницу ты говорила по-другому! – поддразнил ее один из молодых людей. – Там тебе было недостаточно!

Насмешки толпы задели меня, и я искренне посочувствовала девушке.

– Чего пялишься? – заорала она мне, и мое сочувствие моментально исчезло.

– Начинается, – пробормотала я и поставила свои сумки у входа. Вот тебе и лучшие люди…

Я оглядела компанию ходячего тестостерона и поклялась всегда обходить их стороной. Я должна обходить все проблемы стороной!

Как-никак, это был мой последний шанс!

Когда я наконец-то вошла внутрь, Флоренс уже нигде не было.

– Черт, – простонала я и попыталась сориентироваться. Убрав фиолетовые пряди с лица, я окинула взглядом большой холл. Прямо передо мной изогнутая лестница с темно-синими ковриками на ступенях вела на второй этаж. В левой и правой частях фойе располагались длинные коридоры. Высокие потолки простирались над моей головой, отчетливо виднелись балки, а над каждым дверным проемом были высечены какие-то латинские надписи.

– Как я вообще здесь оказалась? – прошептала я, потому что тишина становилась прямо-таки удушающей. Быстро, не давая себе времени на осознание того, что мне здесь совсем не нравится, я крепко схватила сумки и, следуя указателю, направилась к приемной директора, в северную часть здания.

Полуденное солнце, проникающее сквозь арочные окна, рисовало яркие блики на деревянном полу медового цвета, а мои шаги нарушали глухую тишину, пока я шла по бесконечному коридору все дальше и дальше. Я почувствовала облегчение, добравшись до ниши с мягкими диванчиками, расположенной напротив закрытой двери. «Директорат» – было написано на табличке. Пока неплохо!

Я растерянно осмотрелась. Мне стоит постучать? Или можно просто войти? Флоренс и след простыл. Она уже вошла туда без меня?

– Разве здесь нет секретаря? – пробурчала я рассерженно и бросила сумки на пол рядом со скамьей. Немного неуверенно я отвела волосы назад и, заметив, что под мышками выступили пятна пота, скрестила руки на груди.

Войти или подождать? – раздумывала я и пыталась спрятать темные пятна на футболке. Подойдя поближе к двери, я прислушалась.

– Не буду приукрашивать, – послышался глухой голос моей приемной матери через деревянную дверь, – у Эбигейл проблемы.

Ну конечно!

Я надула пузырь из жвачки и посмотрела на пустой коридор. Пятна пота больше не имели никакого значения. У меня были другие проблемы…

Со мной всегда так происходило. Либо я доставляла кому-то неприятности, либо они постоянно возникали у меня. Ничего нового. И все-таки было больно слышать это от Флоренс.

– Девочке пришлось нелегко, и я действительно хочу, чтобы ей удалось здесь освоиться.

Я закатила глаза. Мне часто доводилось осваиваться где-то. Очень часто. Новая школа, новая приемная семья, новое окружение. Прямо как сейчас.

Со вздохом я отошла от двери, села на диванчик и вставила наушники в уши, чтобы больше не слушать эту чепуху.

Конечно, Флоренс по-настоящему беспокоилась за меня. Из всех приемных родителей, с которыми мне приходилось иметь дело, Флоренс была… лучшей. Кажется, она правда меня любила. И я ее. Мне нравилось ее ателье. Ее шляпки. Всем этим она разбудила во мне страсть к рисованию. Будучи ребенком, я рисовала с огромным удовольствием. Я была хороша в рисовании, часами пропадая за этим увлечением. Но когда стала жить в приемных семьях, то забросила его. Я сдалась, а вместе с этим забыла, насколько счастливой меня всегда делали карандаш и лист бумаги. И только Флоренс напомнила мне об этом. Не потому, что Флоренс рисовала, причем исключительно наброски шляп. Несуразных шляп. Они были не в моем вкусе, но царящая в ателье атмосфера буквально дышала идеями ее невероятных творений. Все любили Флоренс. Я тоже. И все-таки я ее разочаровывала. Снова и снова.

Я чувствовала искреннюю благодарность за то, что она воспитала меня. Ведь Флоренс могла бы не усложнять себе жизнь и просто передать меня службе опеки. Вместо этого она потратила большую сумму денег, чтобы устроить меня в эту школу. Я тихо вздохнула.

– Школа для трудных подростков! – уныло повторила я объяснение, которое дала мне Флоренс.

Я должна была высоко ценить то, что она взяла на себя все расходы и потратила столько сил. Но я не могла. Мне казалось, что ей хотелось избавиться от лишнего груза. Будто она бросала меня, как делали все остальные, сразу же, когда со мной возникали трудности.

Я сдула челку с повлажневших глаз и вытянула жвачку длинной нитью, которую намотала на палец, прежде чем продолжить жевать дальше.

Подавив в себе неприятные чувства, я сосредоточилась на том, как здесь будет ужасно. Что ж, это ведь намного лучше, чем анализировать поступки Флоренс или свои. Или наши планы.

Я внимательно прислушалась к музыке, звучащей в ушах, словно она могла облегчить мое одиночество, мое желание находиться в безопасности. Флоренс хотела, чтобы я освоилась. Чтобы нашла дом, как она мне объясняла. Но каким образом я должна это сделать здесь? В Даркенхолле! Одно только название…

У меня совсем не было желания выходить во двор школы, где царила гробовая тишина, как на кладбище, а самая большая проблема моих одноклассников, вероятно, заключалась в том, чтобы родиться в обеспеченной семье.

Я включила плейлист с любимыми песнями и сделала музыку громче, немного приподняла руку, чтобы убедиться, что от ужасных пятен не исходит неприятный запах, и попыталась в то же время найти хоть какие-то признаки жизни в пустом коридоре. Школьные стены излучали строгое благородство. Немного пугали.

Мне бросился в глаза герб, красовавшийся над входной дверью. Я знала, как он выглядел, потому что уже гуглила школу. Это был фамильный герб семьи Тремблэй, которая руководила этой школой из поколения в поколение. Перед моим внутренним взором всплыла картина. Старые сварливые зануды, считавшие, что могли бы вернуть меня на путь истинный. При том что мне вообще не нужен был никакой путь, потому что я никуда не собиралась. Я просто хотела сидеть в ателье у Флоренс и рисовать.

С чувством разочарования я встала. От долгого сидения затекла спина, и я сделала несколько шагов, чтобы размяться. Внутреннее беспокойство сжирало меня, хотя, может быть, ожидание было частью этой сомнительной терапии…

Я подошла к одному из арочных окон и выглянула.

Девушки с дорогими сумками в руках и солнечными очками на лбу, служивших скорее модным аксессуаром, а не защитой от солнца, направлялись через парк к противоположной части здания, которая являлась зеркальной копией этого строения. Отсюда виднелось помещение для хранения лодок, расположенное ниже у воды. Плакучие ивы, растущие в парке, свисали на причал; казалось, они хотели дотронуться до воды. На другой стороне, ближе к улице, находились железные кованые ворота, которые образовывали проезд к окруженной стенами усадьбе. Они слегка качались от ветра. Поток воздуха просочился сквозь старые окна, и, несмотря на теплую погоду, по моим рукам пробежали мурашки. Почувствовав себя неуютно, я отвернулась.

Мое внимание привлекли брошюры на стенде из оргстекла, стоявшем сбоку от скамьи, и я достала одну из разноцветных листовок. Бумага была приятной на ощупь, тонкой, дорогой, как и остальное оформление брошюры. Не то чтобы я ожидала чего-то другого.

– Даркенхолл, – тихо прочитала я и перевернула первую страницу, хотя содержание ничуть не отличалось от размещенной на сайте информации, которую я уже изучила. «Расположенная в самом сердце Лондона частная школа предоставляет трудным подросткам последний шанс. Процветание нашего общества усложняет жизнь детям. С большой самоотдачей, терпением и необычным терапевтическим подходом мы открываем для своих учеников новые перспективы. Счастливая молодежь и лучшие люди – наша цель».

Я достала жвачку изо рта и приклеила ее на брошюру с изображенными на ней смеющимися подростками. На этих фотографиях они занимались греблей, играли на музыкальных инструментах и внимательно слушали преподавателей на занятиях.

Конечно, как же им тяжело! С их дорогими часами, новейшими смартфонами, солнечными очками… Роскошная жизнь точно могла убить ребенка!

Я покачала головой и засунула брошюру обратно.

Сделав шаг назад, я уперлась во что-то, точнее, в кого-то.

– Ой! – вырвалось из меня, и я в извиняющемся жесте подняла руки. – Прошу прощения!

Я так отвлеклась, разглядывая зомбированных, ухмыляющихся подростков на фотографиях, что совсем не заметила, как один из учеников прошел по коридору.

– Аккуратнее, стерва! – пробубнил он и поплелся дальше, перекинув спортивную сумку через плечо.

Что, простите?

Мой рот открылся, но я не издала ни звука. Он меня сейчас действительно назвал стервой? Здесь? В Даркенхолле? Там, где отовсюду должно светить солнце?

Не то чтобы я не испытала облегчения от того, что тут на самом деле не все являлось золотом, что блестело. В конце концов, тут шаркал ногами этот тип, и на первый взгляд он совсем не походил на тех зубоскалов с буклета. Хотя парень и носил темно-синюю школьную форму, но как-то неряшливо, чем, как мне показалось, выражал свой протест против подавления индивидуальности! У него были короткие волосы, будто кто-то попытался сделать из него аккуратного мальчика, но их растрепанный вид лишний раз доказывал его бунтарский характер.

– Стерва… – тихо повторила я его ругательство и снова задумчиво опустилась на диванчик. Психолог из органов опеки совершенно точно назвала бы это проявлением подсознательной агрессии. А может, она была не такой уж и подсознательной. Чтобы сказать наверняка, мне в любом случае понадобились бы опущенные на кончик носа очки и обернутый в толстую кожаную обложку блокнот для записей.

Вздохнув, я вытащила маленький карандаш из заднего кармана джинсов и скептически посмотрела на его затупленный кончик. Затем достала крошечный складной нож, который всегда ношу с собой в таких же небольших ножнах, и сосредоточенно заточила графитовый стержень. Мной овладело спокойствие, когда на пол посыпались тонкая деревянная стружка и черная графитовая пыль. Я почувствовала запах свежего дерева и предвкушение радости, охватывающее меня всегда в момент подготовки. Чтобы замести свои следы, я ногой сдвинула стружку под диван, потом открыла рюкзак и достала небольшой блокнот для рисования. Хоть он и не был обернут в толстую кожаную обложку, но казался лучше любого сеанса терапии.

Только открыв его, я уже ощутила внутреннее спокойствие.

Эта школа была ужасной! Запасной путь для избалованных сопляков богатеньких родителей, которые еще не теряют надежды найти хороший колледж для своих детишек. Скорее всего, все они личности, от которых мне стоит держаться подальше. Я чуть наклонилась вперед, чтобы из-под свисающей на лицо челки проводить взглядом парня с подсознательной, а может, и не совсем подсознательной агрессией. Мой карандаш коснулся бумаги, и я начала рисовать. Быстрые штрихи, аккуратные движения.

В конце коридора тип наконец-то остановился и прислонился к стене, чтобы что-то напечатать в телефоне. При этом он оперся ногой о старинную стену, а сумку спустил с плеч и небрежно бросил на пол. Напротив него находилась еще одна дверь, но с моего места невозможно было прочитать надпись на табличке. Да это и не важно. Важным мне казался лишь бунтарский характер этого парня: благодаря ему я чувствовала, что здесь не одна. Школа славилась тем, что исправляла каждого подростка. Усмиряла даже самый неукротимый характер. Но именно этого я и боялась. Я не хотела быть укрощенной. Я хотела быть собой. А этот мерзавец…

Я закатила глаза – да-да, я сама заметила это! Теперь я стала подсознательно агрессивной, но, в конце концов, этот тип назвал меня стервой!

Мой карандаш скользил по бумаге и с каждой стертой частичкой графита, остававшейся на бумаге, я осознавала, что здесь укрощают не всех.

Когда этот ученик вошел в дверь, мне даже захотелось возразить, потому что он исчез, даже не обернувшись. Он вошел туда, а я снова осталась одна. Снова одна в этом коридоре… с кучей проблем, как замечательно выразилась Флоренс.

Смех, доносившийся из зала, заставил меня повернуть голову. Я быстро закрыла обложку блокнота, как будто хотела защитить свое недавнее открытие.

– Это уже будет не вечеринка, если я приглашу на нее такого неудачника, как ты, – кричал один из парней. Он был не один, а в окружении еще трех школьников, но именно он бросился мне в глаза. Высокий и светловолосый. Волосы чуть длиннее, чем я люблю, но манера надменно убирать их со лба, мне понравилась. – Забудь, Гвинед! Твоим старикам придется продать яхту в Монако, чтобы уговорить меня пригласить тебя на вечеринку!

Его приятели засмеялись. Все, кроме одного.

– Пошел ты, Тристан! – Очень полный парень с рыжими волосами самоуверенно ударил себя рукой в грудь. – Когда-нибудь ты придешь ко мне и попросишь чего-нибудь. Все так делают!

Блондин пренебрежительно засмеялся и вскинул руки в беспомощном жесте.

– Даже если и хотел, я не смог бы тебя пригласить, Гвинед. Режим, понимаешь. Извини!

Было отчетливо слышно, что ему нисколько не жаль. В конце концов Гвинед подошел к белобрысому и показал средний палец. Смеясь, блондин повернулся как раз в мою сторону.

Мне стоило отвести взгляд, ведь такие парни, как он, явно не подходили для моего последнего шанса…

Но я не смогла. Глупым образом меня притягивала нахальность этого ученика.

Наши взгляды встретились, и он, прощаясь, похлопал друзей по плечу.

– Свежее мясо, – услышала я его шепот, прежде чем он повернулся в мою сторону.

Ну что за придурок! Уже сейчас он казался мне неприятным. Школьная форма синего цвета сидела на нем как влитая. Волосы выглядели так, будто их хорошенько облизали. Даже издалека льдисто-голубые глаза парня, подчеркнутые серебристым галстуком и всем его высокомерным видом, привлекали внимание. Он с интересом посмотрел на меня. Вероятно, потому, что я не соответствовала образу типичной богатенькой школьницы: моя сумка, стоящая у ног, была из спортивного магазина, а не от Gucci. А может, из-за того, что считал меня свежим мясом.

Я быстро опустила взгляд, только чтобы избежать с ним разговора.

– Один из зомби… – проворчала я и прикрыла руками блокнот.

Добро пожаловать в Даркенхолл

Я склонила голову, чтобы не поощрять зомби на разговор со мной, но, очевидно, распознавать язык тела он не умел. Или его просто не волновало, что думали другие. Его пружинистые шаги замерли прямо передо мной, и он откашлялся.

Вздыхая, я подняла глаза. Последнее, что мне оставалось, – это начать пустой разговор с самовлюбленным пижоном, но мне в какой-то степени не хотелось грубить своему товарищу по школе в первый же день.

– Хэй, – скрепя сердцем, выдавила я из себя.

Он остановился напротив и стал рассматривать меня, как незнакомое насекомое.

– Ты, должно быть, Эбигейл Вудс. Я Тристан. – Его голос прозвучал дерзко, и мне показалось, что он меня проверяет. Заметны ли пятна пота под мышками? Я почувствовала, как начали краснеть щеки.

Я ненавидела это!

– Вы получили рассылку или что?

Мне совсем не нравилось, что он знал мое имя. Они вообще что-нибудь слышали о конфиденциальности?

Проигнорировав мой резкий ответ, зомби продолжал ухмыляться и при этом сверкать идеальными зубами.

– Не совсем, – признался он и кивнул головой в сторону приемной директора. – Но если появляется новенький, об этом сразу становится известно.

– Потрясающе, – мой голос был полон иронии. – В таком случае ты уже все знаешь.

Я опустила взгляд и начала беспокойно стучать пальцами по блокноту. Он не мог просто пройти мимо? И забрать с собой эти свои голубые глаза. Зомби-Тристану понадобилось время на понимание моего невербального поведения. Наконец он молча кивнул и продолжил свой путь. Несколько секунд спустя он снова повернулся ко мне.

– Увидимся! – крикнул он и, когда я посмотрела на него, соблазнительно подмигнул.

– Не смогу это предотвратить, – пробормотала я и разозлилась на себя, потому что ухмылка этого примата практически заставила меня забыть о том, как все здесь было ужасно. Включая его!

Я вздохнула и убрала в сумку блокнот. Как раз в этот момент передо мной открылась дверь, откуда вышли Флоренс и высокая светловолосая женщина.

– Это Эбигейл, – представила меня Флоренс и умоляюще посмотрела на меня. Очевидно, она ждала, что я покажу себя с лучшей стороны, поэтому я вежливо пожала руку и кивнула незнакомке.

– Меня зовут Маргарет-Мод Тремблэй. Я директор школы здесь, в Даркенхолле. Очень приятно с тобой познакомиться, Эбигейл.

– Взаимно, – выдавила я из себя и от ее крепкого рукопожатия чуть не опустилась на колени. У этой женщины был строгий взгляд и немного длинный нос, что подчеркивало серьезное выражение лица. Ее темно-русые волосы были заколоты на затылке, она также носила очки, которые сначала сняла, но тут же надела обратно.

– Очень хорошо, очень хорошо, – прервала тишину миссис Тремблэй и протянула мне сложенную карту, которую держала под мышкой. Золотой браслет на ее запястье, неверное, стоил достаточно, чтобы оплатить годовую аренду магазина шляпок Флоренс. Когда я взяла карту в руки, браслет на ее руке зазвенел.

– Здесь есть вся необходимая информация, Эбигейл, – объяснила она. – План здания школы, расположение жилых помещений, справочник с правилами и расписание занятий в комнате антиагрессий, я расписала тебе их на третьей странице. Эти занятия обязательны. Кроме того, здесь указано время, когда закрываются ворота. – Директриса внимательно посмотрела на меня. – Необходимо строго соблюдать этот режим!

Я послушно кивнула: видимо, Флоренс ждала именно этого. Она заботливо положила мне руку на плечо и повернулась ко мне.

– Ты справишься, – шепнула она мне с уверенностью, и поля ее шляпы коснулись моей щеки.

– Конечно, – успокоила я нас обеих. Правда, приготовленный буклет с сотней страниц правил казался мне, скорее, проблемой. Я ненавидела правила!

– Тогда пришло время проводить тебя в твою комнату, – подытожила Маргарет-Мод и движением руки указала направление. – Сюда, пожалуйста.

Флоренс подняла мою сумку, но миссис Тремблэй покачала головой.

– Сожалею, но по опыту известно, что долгое прощание лишь усугубляет ситуацию.

– Но мне бы хотелось посмотреть, как Эбби будет жить оставшиеся школьные годы, – вмешалась Флоренс.

Маргарет-Мод покачала головой.

– Можете быть уверены, Эбигейл не будет ни в чем нуждаться. – Она забрала сумку из рук моей приемной матери и дружелюбно, но решительно улыбнулась. – Прощайтесь. Я уверена, Эбигейл не терпится осмотреть здесь все.

Как же она ошибалась!

Я заставила себя улыбнуться, когда Флоренс, озадаченная словами миссис Тремблэй, приобняла меня.

– Тебе понравится, – заверила она меня охрипшим голосом.

– Определенно, – ответила я. Мне не оставалось ничего другого.

– Во всяком случае, здесь лучше, чем в колонии для несовершеннолетних. – Я не поняла, кого хотела подбодрить Флоренс этими словами. Меня или саму себя.

– Я разберусь, – уверила я ее и постаралась проглотить ком, что встал у меня в горле, но напрасно. Я не любила излишние нежности, но именно в этот момент мне ужасно не хотелось, чтобы Флоренс уезжала. Она погладила меня по спине и прижала к себе так, что я уткнулась в ее волосы с химической завивкой: они казались очень мягкими и выглядывали из-под шляпы, как маленькое облачко. От запаха лака у меня зудело в носу, но я понимала, что буду скучать по нему, как только он исчезнет.

– Постарайся не делать глупостей, Эбби, – всхлипнула она и, обхватив мое лицо руками, с чувством глубокой привязанности пристально посмотрела на меня. – Я не хочу, чтобы тебя отнимали, слышишь? Но ты должна мне помочь. Ты должна поступить правильно. – Она со слезами на глазах нежно погладила меня по щеке. – Я люблю тебя, Эбигейл. Не забывай это.

– Все в порядке. – Почему было так больно глотать? Почему мне казалось, что меня разрывают на куски? Почему, черт возьми, я не могла преодолеть себя и сказать ей в ответ, что я тоже ее люблю? Почему все, что я смогла выдавить из себя, – это «Все в порядке», когда на самом деле меня охватила паника при мысли, что я останусь здесь одна?

Сделав шаг назад, я взяла рюкзак и потерла внезапно похолодевшие руки.

– Когда вы попрощаетесь, для тебя начнется новая жизнь, – радостно сказала Маргарет-Мод и протянула мне сумку.

Ну конечно! Когда вы попрощаетесь…

Я незаметно покачала головой в ответ на такую чуткость – и это от директора школы – и закусила губу, чтобы скрыть дрожь.

– До скорого, Эбби, – всхлипывая, сказала Флоренс и помахала рукой.

– До скорого, – прошептала я и последовала за Маргарет-Мод по коридору. В новую жизнь. В счастливую жизнь, если верить глянцевому буклету.

Ярость в нем

Бастиан Тремблэй стоял у окна тренировочного зала. Зала антиагрессий, который в школе прозвали «Четырьмя стенами». По его спине стекал пот, а кулаки продолжали пульсировать после тяжелой тренировки с боксерской грушей. В школьный двор, что находился прям под ним, через ворота заехало такси. Но это его совсем не интересовало. Девушка с фиолетовыми волосами, растерянно стоявшая у входа, приковывала его взгляд. Было в ней что-то особенное, что видел только Бастиан, хотя она сама даже не догадывалась об этом.

Несмотря на боль в пальцах, Бастиан снова сжал руки в кулаки, потому последнее время в нем все сильнее бушевала ярость. Она рокотала в его крови и лихорадила голову. День ото дня она будет становиться все сильнее, пока полностью не овладеет им, если, конечно, до этого он сам не сможет с ней совладать. Загнанный в угол отчаянной злобой, он разорвал ворот футболки и крепко обхватил кольцо, висящее на шее.

Его дыхание стало жестким и сбивчивым. Девушка войдет внутрь. Скоро. Он будет заниматься вместе с ней в этой комнате и…

Бастиан издал тяжелый вздох, потому что ярость причиняла ему нестерпимую боль. Он сжал кольцо в кулаке сильнее, так что металл впился в кожу. Ему не хватало воздуха. Всегда, когда приходилось долго игнорировать внутренний голод, его грудь сжималась. Он открыл окно и обеими руками схватился за карниз. Девушки уже не было. Она вошла внутрь. Теперь она находилась здесь, как и все другие. Но все-таки… что-то в ней было…

Желание снова пробило брешь в его самообладании, и Бастиан издал устрашающий рык. Он взглянул на свои руки, на пальцы, обхватившие камень, и на темную паутину, расползавшуюся под кожей, словно тату. Эти черные плетения пульсировали на его предплечьях, как набухшие вены.

Бастиан глубоко вздохнул.

– Не сейчас! – тихо приказал он сам себе и спрятал цепочку с кольцом обратно под футболку. Затем выпрямил спину и начал тереть ладони друг о друга, пока предательская паутина не исчезла. – Я могу это контролировать! – убежденно повторял он, и, действительно, его кожа снова приняла обычный здоровый вид. Два глубоких вдоха. Бастиан снова держал себя в руках. Его пульс восстановился, а боль в груди отступила. Он поднял руку, чтобы закрыть окно, но увидел своего брата, преследовавшего светловолосую школьницу, которая занималась пробежкой в парке.

Догнав девушку, Тристан похлопал ее по плечу, она удивленно обернулась, но обрадовалась ему.

Бастиан застыл. Он не слышал, о чем разговаривали эти двое, но ему это было и не нужно. Все, что он видел, говорило само за себя. Оставалось лишь без зависти признать, что Тристан виртуозно пользовался этим, хотя это его разрушало. Он пользовался этим всегда и везде, где бы ни захотел.

Бастиан выругался и прищурил глаза. Ему не нравилось, что брат, хихикая, утягивал девчонку с собой за деревья, чтобы его не было видно с дорожки. Еще меньше ему нравилось, что Тристан обхватил ее лицо руками и их губы соприкоснулись. Но что его по-настоящему выводило из себя, так это то, что на руках Тристана выступили черные, как ночь, паутинки и продолжали распространяться по коже, пока длился поцелуй.

– Черт побери! – пробурчал Бастиан, и Тристан отклонился от девушки, будто услышал его.

Бастиану даже показалось, что брат повернул голову и посмотрел в его сторону. Ухмыльнувшись, тот вышел из тени деревьев, выглядя при этом так, словно не он только что утолил свою ярость этим поцелуем. Средь бела дня. В школьном дворе.

Бастиан знал, что Тристан не мог побороть свой порок. Но когда компания парней вышла из зимнего сада и обступила Тристана, казалось, что ничего и не произошло. Брат и его друзья, как обычно, дразнили Гвинеда и уже через несколько секунд исчезли за дверью главного входа.

Злость снова овладела Бастианом, но в этот раз он уже мог себя контролировать. Он научился это делать. Потому что, в отличие от Тристана, на него давила не только ярость, но и ответственность. Ему пришлось научиться усмирять переданный по наследству дар, в то время как Тристан с легкостью вбирал в себя все, что видел. Бастиан понимал, что их способность поглощать душевные плетения других людей требует серьезной ответственности. И эта ответственность была больше, чем казалось на первый взгляд.

Тем не менее Бастиан являлся именно тем, кем его создала природа. Точно так же, как и Тристан. И только он услышал звуки в раздевалке комнаты антиагрессий, ярость проснулась в нем с новой силой. Он рычал, в нем бушевал голод, который юноша едва мог одолеть: плетения требовали большего.

– Привет, Бен, – он попытался говорить обычным голосом, повернувшись к семнадцатилетнему парню, младше его всего на год.

Плетения Бена утолили бы голод, облегчили страшную боль. И он оправдывал себя тем, что это помогло бы и парню. Такой поступок казался правильным. Правильным и хорошим.

– Учителя говорят, тебе необходимо пройти еще несколько занятий тут, – начал Бастиан.

– Плевал я на них, – выругался Бен и бросил на Бастиана гневный взгляд. – Я не уподоблюсь тебе и не позволю им себя сломать!

– Тут никто никого не ломает.

Бен засмеялся.

– Тебя не должно быть здесь, парень. Ты не такой, как остальные. Я еще ни разу не видел, чтобы ты выходил из себя.

Бастиан дождался, пока Бен наденет боксерские перчатки.

– Радуйся, – пробормотал он и на мгновение ему показалось, что его схожесть с Тристаном стала заметнее, чем ему бы этого хотелось. Они оба не могли долго находиться в своем обличии. И оба руководствовались одной целью. Он пристально посмотрел Бену в глаза: в них бушевало нечто гораздо большее, чем просто гнев. – Ты ошибаешься. Я должен быть здесь. – Бастиан обошел Бена сзади и встал в боевую стойку у груши. При этом он задел плечо парня, отчего злость в нем вспыхнула сильнее.

Он вовсе не сожалел о том, что должно вот-вот случиться. У стоявшего перед ним парня были проблемы. Он собирался совершить вещи, о которых знал только Бастиан. Ужасные вещи, которые принесут несчастье. И только Бастиан мог это предотвратить. Он спасал Бена. Бена и самого себя.

Бастиан Тремблэй сделал глубокий вдох, и паутина под его кожей начала свою пульсацию в радостном ожидании.

Обойный клей

Трехместная комната! Я лишь покачала головой. Это все-таки дорогая частная школа. И только трехместные комнаты? Как это должно сделать из меня достойного человека? Наверное, на всей планете нет ни одного подростка, которого бы осчастливило проживание в трехместной комнате! А разве достойные люди – это не счастливые люди? Об этом здесь явно не задумывались.

Я остановилась, разглядывая план здания. Я ведь на правильном пути? Я стояла в просторном холле, откуда в разных направлениях вели коридоры. Прямо передо мной переливалась стеклянная витрина с кубками, медалями и цветными фотографиями сборной Даркенхолла по гребле. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть фото: на всех спортсменах были светлые шорты и майки цвета морской волны с гербом семьи Тремблэй на груди. Их воля к победе чувствовалась даже сквозь призму фотокамеры. Мне не очень нравились командные виды спорта. Поэтому я отошла обратно и снова обратилась к плану. Куда именно мне следовало идти? Я обернулась вокруг, как вдруг в здании раздался звонок. Со всех сторон стали открываться двери. Казалось, будто классные комнаты выплевывали учеников, в школьной форме выглядящих абсолютно одинаково. Я отошла в сторону, чтобы освободить проход для школьников, потоком хлынувших в том направлении, откуда я только что пришла. Их объединяла еще одна общая черта – дерзкое выражение лица. Возможно, это были дети лондонской элиты. На меня никто не обращал внимания, на что я уж точно не собиралась жаловаться.

В надежде стать менее заметной, я прислонилась к стене и принялась наблюдать за учениками. Похоже, все они мои ровесники: на вид им было лет семнадцать.

Одни собирались в небольшие компании и группки, другие, напротив, ходили по одному. Меня очень интересовало, как выглядели мои соседки по комнате. Я надеялась, что они не напоминали блондинок с длинными до бедер нарощенными волосами, накладными ресницами и накачанными губами, похожих на кукол Барби, как те две, что сейчас прошли мимо меня. Я незаметно закатила глаза. Жить с такими девицами мне совсем не хотелось. По опыту знала, что в основном тяжело уживаюсь с другими девочками. Каким-то образом… я их отпугивала. Не то чтобы специально, но это получалось само собой. И так как количество денег на карманные расходы у нас сильно различалось, то я и не рассчитывала, что мы станем близкими подругами.

А если бы тот, кто знал Флоренс благодаря ее творениям, не замолвил бы за меня словечко в Даркенхолле, то я бы здесь никогда не оказалась.

Вцепившись в план здания, я стала ждать, пока коридоры снова опустеют. Если не считать парочки любопытных взглядов, меня все оставили в покое. Наверняка мне показали бы дорогу к столовой, если бы я об этом попросила, но к такому я еще не подготовилась. Меня охватило странное беспокойство: я чувствовала себя чужой в этой школе. И хотя я вовсе не считалась скромницей, внутри все-таки поселился страх: я уж точно не могла конкурировать с этими богатенькими детками.

Флоренс верила, что я смогу здесь освоиться… однако при этом я ощущала, словно меня на ходу выбросило из машины. Как можно привыкнуть и быть счастливой, когда ты пробиваешь лобовое стекло и разбиваешься о стену трехместной комнаты с обоями цвета морской волны?

В попытке успокоиться я снова погрузилась в разглядывание плана. Чтобы попасть в столовую, мне нужно было идти прямо. А я правда хотела туда попасть. Для поднятия настроения мне был просто необходим шоколадный батончик. Я шла по коридору, сверяясь с планом, и пыталась запомнить дорогу, чтобы в следующий раз не выглядеть такой потерянной.

– От комнаты вниз по лестнице, затем налево, мимо «ларца» команды по гребле и снова прямо… а там повернуть за угол… – бормотала я про себя. Окна в этом крыле здания выходили на юг, из них открывался бесподобный вид на Темзу и на противоположный берег, где располагались Сады королевской лестницы. Тем не менее я всегда задумывалась, не будет ли близкое расположение к воде казаться жутким и мрачным. Как влажная холодная могила. – Мне нужно что-то сладкое! – тихо выругалась я и, собравшись с силами, ускорила шаг. Эти старые стены будто построили для того, чтобы позволить воображению пройти сквозь них.

Я повернула за угол и облегченно выдохнула. Столовая. Я нашла ее. Сложив план пополам, я засунула его в карман, где лежали карандаш и кожаные ножны с крохотным карманным ножичком, а затем вошла в обеденный зал. Он располагался в современном зимнем саду, который я уже видела раньше. Там было светло и тепло, а вид на Темзу производил еще большее впечатление. Вдали даже виднелись переливающийся фасад устремленного ввысь здания и южная башня Тауэрского моста.

Признаю, меня это поразило.

Часы показывали около четырех часов, и большинство столов пустовали. У самого входа прямо на столе сидели парни в спортивной форме команды и поздравляли друг друга. Они даже не повернули головы при моем появлении. Меня это, конечно, обрадовало, потому что я сразу же узнала в одном из них того блондина с длинными волосами.

– Дай сюда! Там мой реферат! – кричал один из учеников и пытался поймать руку рыжего толстяка, которого я сегодня уже встречала. Наверное, после отказа ему пришлось доказывать свою мужественность, и он решил отыграться на том, кто слабее его.

Гвинед поднял флешку вверх, опустил ее в карман пиджака и самодовольно ударил себя в грудь.

– Ты имеешь в виду, там мой реферат? – с издевкой произнес он и толкнул дохляка так, что у того чуть не слетели очки.

Со сжатыми кулаками я прошла дальше. Что касалось меня, то я еще не до конца поняла школьную концепцию. Счастливый – понятие довольно растяжимое…

Еще дальше несколько столов было занято, а компания девушек, сидящих слева, с моим появлением прекратила разговор. Компания моделей, мысленно поправила я себя. Тощие, длинноногие, и так много макияжа на лице, что они выглядели пятью однояйцевыми близнецами.

Девушки пялились на меня, пока я делала вид, что не замечаю их. Мне стало любопытно, что же они такое натворили, раз оказались здесь. Я прошла между столов и взяла поднос. На раздаче мне пришлось подождать. Решившись отказаться от первого блюда, я взяла фруктовый салат и шоколадный пудинг: у меня гипогликемия, в конце концов. Только это объясняло мои расшатавшиеся нервы. На неоново-желтой табличке указывалось, что в течение дня разрешалось брать только один сладкий напиток или пудинг.

Само собой разумеется, девушки здесь и так могли бы втиснуться в самые маленькие джинсы из новой коллекции Виктории Бекхэм.

Я задумалась, сколько же ватных шариков в день съедают такие девчонки[1], но тут на мой поднос упала тень.

– Эбигейл Вудс, – обратился ко мне парень, представившийся ранее Тристаном. Он снова с ухмылкой убрал волосы со лба, медленно облокотился на стойку так, будто тоже был в меню. – Ты уже обжилась?

– Обжилась? – Я мысленно покачала головой в ответ на этот вопрос. – Я здесь нахожусь только пару часов! – напомнила я ему.

– Да, точно! – Он засмеялся и продвинул поднос дальше. – Я имею в виду… Ты уже заехала в комнату? Кровать… уже испытала?

Я взяла пудинг и подвинула поднос. Пришлось проигнорировать его самодовольный тон, как и двусмысленный намек.

– Я живу в трехместной комнате, – скромно ответила я. – Кому нужно дать взятку, чтобы получить отдельную комнату?

Веселая искра в его глазах дала мне понять, что я сказала что-то не то.

– Чем ты планируешь заниматься в кровати… чтобы тебя никто не видел?

У меня снова покраснели щеки, и я сильнее сжала свой поднос. Ко всему прочему, он тоже взял пудинг.

– Ничего! Просто мне нравится быть одной, – выдавила я из себя и поторопилась уйти от него, но он следовал за мной по пятам.

– Это не отель, – констатировал он и подмигнул, – где на подушки кладут шоколад и можно забронировать люкс для молодоженов.

– Разве нет? Вот черт! – Я сделала разочарованное выражение лица. – Значит, ошиблась.

Тристана мои слова, кажется, развеселили. Он прошел мимо меня к одному из длинных столов. Его товарищи по команде уже ушли. Он перешагнул через скамью и поставил перед собой поднос.

– Точно так же, как и я, – пошутил он и воткнул ложку в пудинг.

Взяв столовые приборы из ящичка, я замешкалась. Из всех находившихся в столовой учеников он был самым высокомерным. Но единственным, кто заговорил со мной.

Как назло, именно он! Тристан представлялся мне настолько скользким типом, что на его следах можно было поскользнуться. Но расставание с Флоренс меня задело сильнее, чем я ожидала, и поэтому в тот момент я не особо придиралась к своему окружению.

Быстро, чтобы не передумать, я подошла к его столу и села напротив.

– Эй! – по помещению раздался громкий крик, и я повернулась. – Девочки сидят на другой стороне!

– Что? – Я взглядом проследовала за указательным пальцем рыжего парня, показывавшего в направлении компании девушек.

– Веди себя тихо, Гвинед! – предупредил Тристан толстяка, который сидел с заполненным едой подносом.

– Она должна сидеть там! – решительно запротестовал тот.

– Что ему нужно? – в замешательстве спросила я и, сморщив лоб, посмотрела на Тристана.

– Вообще, мальчики и девочки в столовой сидят отдельно, – равнодушно признал он, но показал мне, чтобы я садилась.

– Я могу сесть…

– Нет. Просто садись здесь, – ответил Тристан и сверкнул глазами на толстого. – А ты, Гвинед, позаботился бы лучше о своих делах.

– Правила действуют для ВСЕХ! – упрямо возмутился он и ударил обоими кулаками по столу.

– Сегодня нет! – немногословно ответил Тристан и снова повернулся ко мне. – Забудь его. Он тут ничего не решает.

Я наклонила голову.

– А ты решаешь или?..

Он подмигнул.

– По крайней мере, больше чем он.

– Ну, тогда я спокойна, – с недоверием ответила я и попробовала пудинг. По вкусу он напоминал шоколад, но абсолютно несладкий. – Черт, что это за фигня? На вкус как клей для обоев!

– Он и есть. Просто они примешивают туда коричневый краситель, чтобы не так бросалось в глаза, – поделился со мной Тристан низким голосом, и мне пришлось взять себя в руки, чтобы не засмеяться над его словами.

Мне нравилось, как менялось выражение его лица, когда он улыбался. Сейчас он выглядел не таким заносчивым.

– Это написано в правилах? – подыграла я и задумчиво почесала подбородок. – А то у меня не хватило времени прочитать их полностью.

Тристан серьезно кивнул. Прядь волос упала ему на глаза, и у меня зачесались руки, чтобы убрать ее за ухо.

– Прописано маленькими буквами на пятьдесят седьмой странице. Все блюда, которые подаются в Даркенхолле, на сто процентов состоят из натурального органического обойного клея и прессованного картона. Не содержат сахара, глютена и вкуса. И при этом подходят для веганов. По-настоящему изысканная вещь.

– Действительно! Поэтому разрешено есть только один в день? Иначе у кого-нибудь склеится желудок? – Я сделала вид, что поражена, и продолжила есть пудинг. Вприкуску с фруктовым салатом он был съедобным. – А колбаски? Там были колбаски, – поинтересовалась я.

Тристан многозначительно кивнул.

– Чистый прессованный картон с клеем для обоев.

Я попыталась скрыть свое хихиканье кашлем и проглотила пудинг.

– Если это так, то моя приемная мать слишком много платит за эту школу!

Улыбка Тристана померкла.

– Твоя приемная мать? Ты живешь в приемной семье?

Пудинг во рту сбился в комок, и мне пришлось приложить усилия, чтобы проглотить его. И зачем я это сказала? Сглупила? Разве мое семейное положение хоть каким-то образом имело отношение к этому хвастливому задаваке?

Словно прочитав мои мысли, он поднял руки и снова опустил их.

– Извини. Дурацкий вопрос. Меня это не касается.

Мне хотелось дать себе пощечину! Настроение только начало улучшаться, а я снова попыталась все разрушить своими необдуманными словами. Я поставила пустые чашки друг в друга, облизала ложку и только потом посмотрела на Тристана.

– Все в порядке. Мои родители… они… – я начала заикаться и встала. – Забудь. Я не очень люблю говорить об этом.

– Эбигейл, подожди, – крикнул Тристан и поспешил встать. Ему хватило всего два больших шага, чтобы догнать меня, он забрал у меня поднос. – Эй, извини. Это было глупо. Я не хотел…

Я вынуждала себя не убегать от проблем, но чувствовала себя так, будто споткнулась в темноте, словно чернота преследовала меня и окутывала, как удушающий туман. Мне стало больно дышать, ядовитый туман жег глаза.

– Все в порядке, – я махнула рукой и подождала, пока он отнесет оба подноса на специальную железную тележку. – Мне нужно идти. Распаковывать сумку, примерять школьную форму, читать правила и так далее, – торопливо объяснила я и провела пальцами по фиолетовым волосам.

Я собиралась уйти как можно скорее. Потому что из прошлой жизни я поняла одно: показывать свои слабости было ошибкой. Особенно людям, которые с помощью денег могут избавиться от любой слабости.

Я не хотела знать, что случилось у Тристана в семье и почему родители отправили его в Даркенхолл. Но я знала, что произошло в моей жизни. И об этом я сейчас вспоминать не хотела. Ни сейчас, ни когда-либо еще.

– Ну, тогда, – Тристан выдвинул вперед нижнюю губу. – Увидимся.

Я кивнула, так как мой голос выдал бы, что я вот-вот расплачусь. Быстро развернувшись, я врезалась в одну из близняшек Барби.

– Смотри, куда идешь, фрик! – издевательски бросила она, даже не поднимая на меня глаз. Все ее внимание было приковано к парню рядом со мной.

– Эй, Тристан! – притворным голосом сказала девушка и кивнула в направлении четырех своих подруг. – Что насчет празднования вашего успешного выступления на турнире? – спросила она и кокетливо положила руку ему на галстук.

Я тяжело вздохнула. Даже если бы я и не собиралась уходить, эта сцена заставила бы меня обратиться в бегство.

– Что ж, – прошептала я и потерла руку, которой столкнулась с блондинкой. Решительно сделала пару шагов назад.

– Эй, Эбигейл, – крикнул Тристан к огорчению своей новой спутницы. – Увидимся.

Конечно. Как я понимала, этого трудно будет избежать. Мое лицо скривилось в искусственной ухмылке, это выглядело будто мне вырвали зуб, и, хотя Тристан провожал меня взглядом, его рука опускалась по спине блондинки к попе.

Я услышала, как она хихикает, и ускорила шаг.

Не то чтобы для меня это что-то значило. Я ведь… не нуждалась в ком-то, чтобы спастись от одиночества. И уж точно не в этом самодовольном дерзком блондине.

Сомнения одолевали. Мне было знакомо это чувство. Этот… страх остаться одной. И, как всегда, я сделала глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. Сжала зубы и попробовала перевести этот страх в то, с чем я смогла бы справиться.

Убрав волосы со лба, я сжала руки в кулаки и решительно направилась к рыжему. Ярость ощущалась намного лучше страха. Темноту, разлившуюся внутри меня, я встретила, как старого знакомого. Она ускоряла пульс и прогоняла воздух через легкие.

Подняв взгляд, я улыбнулась. На подносе Гвинеда громоздилась еда, а еще серебряная фляжка с выгравированными на ней инициалами, в которой угадывалось нечто, явно не похожее на яблочный сок. Я все поняла. Даже его замешательство, потому что я остановилась прямо перед ним. Это сразу бросалось в глаза.

Присев на краешек стола, я аккуратно отодвинула от себя поднос. Вырез моей блузки находился на уровне его глаз, но я сделала вид, что не замечаю, как он пялится на меня.

– Привет, я… – Намотав прядь волос на палец, начала я. – Я Эбби. Сегодня мой первый день, и мне не хотелось делать что-то неправильно, – объяснила я, раскаиваясь, и посмотрела ему прямо в глаза.

Я заметила, что Тристан повернулся в мою сторону. Когда мной правила темнота, я не замечала происходящего вокруг. Он сморщил лоб, когда я дотронулась до плеча Гвинеда, у которого выступил пот, что, кажется, заметили все.

Гвинед выпрямил спину и наклонился ко мне. Он отставил фляжку.

– Правила действуют для всех! – снова повторил он замечание и недоброжелательно прищурился. – Даже для новеньких! – Он оскалил зубы. – Особенно для новеньких.

Я решила не напоминать ему, что фляжка являлась ни чем иным, как нарушением тех правил, за которые он так рьяно боролся.

– Само собой, мне это ясно. Я… я надеялась… мы могли бы… начать все сначала. И забыть… тот случай с рассадкой.

Боже, как было противно подлизываться к этому мерзкому типу. Но я все-таки продолжила и закусила нижнюю губу. Я считала себя плохой актрисой, но, если я правильно оценивала Гвинеда, перед ним достаточно часто подхалимничали, поэтому ему даже в голову не приходило, что я могу предпринять что-то против него.

Он выпрямил плечи и положил толстый палец мне на бедро.

– Ты симпатичная. Только поэтому… – он задел меня за колено, – только поэтому я тебя выслушиваю. Но ты… к сожалению, СБЧВ. Так что… – Он взял фляжку и сделал глоток, затем повернулся к Тристану и бросил на него презрительный взгляд. – Здесь есть кандидаты, которые не выставляют требования. Держись рядом с ними!

Я понятия не имела, что означало СБЧВ, но пренебрежительная манера, с которой он это произнес, говорила сама за себя. Я заставила себя улыбнуться, встала и еще раз рукой провела по его рубашке.

– Как жаль, – протянула я в стиле блондинок Барби, сидящих за первым столом, и повторила любимую фразу Тристана. – Увидимся.

Спрыгнув со стола, я направилась к выходу. Темнота во мне набирала обороты, как мощный торнадо. Мне нравилось это чувство. Оно делало меня сильной. И неуязвимой. Довольная своим успехом, я крепко сжала в кулаке трофей.

У стола мальчика, с которым Гвинед недавно ссорился, я ненадолго остановилась.

– Кажется, это принадлежит тебе, – прошептала я и положила флешку на поднос. Не поднимая глаз, я развернулась и вышла через вращающуюся дверь в коридор. И только когда я осталась одна, из моей груди вырвался смех: я положила руку на сердце и насладилась моментом. Моментом, когда тебя не поймали.

Траурная процессия

Полугодом ранее

Из густых облаков, омрачивших небо, струился дождь. Маргарет-Мод открыла зонт еще до того, как вышла из такси, и присоединилась к похоронному шествию. Дорога, ведущая к церковному двору, была усеяна лужами, отчего ее туфли намокли. Пришло много людей, чтобы выразить соболезнования Заку Морану и его жене Наталии. Сотни зонтов теснились у входа в мавзолей, который Моран построил для своей дочери. Белый мрамор блестел от дождя, когда четверо одетых в черное мужчин, несущих на плечах белый детский гроб, разделили толпу на две части, как Моисей море. Следом прошел Зак Моран с безэмоциональным лицом. Под руку он вел убитую горем, рыдающую жену Наталию, ее хриплые всхлипывания отчетливо отображали страдания. Она споткнулась у входа в мавзолей, по краям которого стояли статуи ангелов, Зак мягко подхватил ее и прошептал что-то на ухо. Он погладил ее по спине, но она высвободилась от него и продолжила, пошатываясь, следовать за гробом дочери. Зак бросил взгляд через плечо. Он тоже выглядел подавленно. Безжизненно. Таким же холодным и мертвым, как его ребенок. Он смотрел в сочувствующие лица. В скорбящие лица. Однако утешения ему это не приносило, Маргарет-Мод это знала наверняка. Она, как и все другие, ждала, когда из колонок послышится голос священника, проводившего похороны. Сотрудники службы безопасности стояли спиной к мавзолею и держали людей на расстоянии. Семья, несмотря на свою широкую известность, хотела приватности.

Маргарет-Мод знобило. Слова сочувствия о трагической гибели такой маленькой девочки встали у нее комом в горле. Она сглотнула, но это не помогло. Ей хотелось кашлять, но она не могла нарушить тишину, поэтому незаметно откашлялась в рукав черного пальто.

– Жизнь… забрала у нас слишком рано… оставила пустоту, которую уже никогда нельзя будет заполнить. – Она слушала проповедь и чувствовала запах дыма, потому что, кроме него, в ее голове ничего не было. В какой-то момент она даже обрадовалась, что защищена от посторонних взглядов множеством зонтов. До нее будто доносился гневный голос отца, она видела пояс сестры, ползающей под рождественской елкой, и слышала собственный крик, когда, бросившись защищать сестру, опрокинула стол с праздничным венком. Она задержала дыхание, как в тот момент, когда пламя перекинулось на подарочную бумагу, ковер и елку, а дым распространился по всей комнате.

– …найти утешение в осознании того, что Бог возьмет ее руку…

Маргарет-Мод моргнула и дотронулась до изуродованной кожи левой руки под пальто.

– Нельзя найти утешение, – тихо возразила она священнику и решительно подняла взгляд. Она сделала шаг назад. Затем еще один. Ряды зонтов в том месте, где она только что стояла, сомкнулись, будто ее там и не было. Она повернула голову и поняла, что она не единственная, кто отошел. Маргарет кивнула в направлении хорошо известных лиц. Они находились там не для того, чтобы посочувствовать семье Моран, не для выражения соболезнований и не потому, что были знакомы с дочерью семейства Моран, утонувшей в домашнем бассейне. Они пришли только потому, что Зак Моран мог им помочь.

Маргарет-Мод кивнула друзьям, до сих пор ощущая на коже жжение. У них всех было что-то общее. Что-то, связанное с миллиардером и визионером[2] Заком Мораном.

Зак мог им помочь. И если он делал это, то помогал себе. Утешение – всего лишь слово. Слово, лишенное значения.

Танки и оборотни

Сегодня

– Спасибо, но предпочту остаться здесь, – я отклонила предложение моих соседок по комнате Жасмин и Эсме пойти смотреть телевизор в специально отведенную для этого комнату. В целом, несмотря на их постоянное шушуканье и хихиканье, они производили впечатление довольно скромных и милых девушек. Они, не переставая, болтали про модный блог, о котором я никогда не слышала, но, думаю, мы смогли бы ужиться.

– Точно? – переспросила Эсме. В отличие от усыпанной веснушками Жасмин, она была очень худой и носила модную стрижку лонг боб. Ее густые ресницы казались на сто процентов ненастоящими. Улыбка, возможно, тоже.

– Да, точно, – подтвердила я. Не то чтобы мне очень хотелось остаться здесь, но я как минимум собиралась еще ознакомиться с дурацкими школьными правилами. Ради Флоренс, говорила я себе.

Но только за соседками захлопнулась дверь, моя мотивация куда-то испарилась. Я взяла папку, села на мягкий диванчик в оконной нише и посмотрела в ночь. Отсюда виднелся лодочный домик на берегу. Темная, размытая тень в безлунной ночи. Мой взгляд скользнул дальше по живой поверхности Темзы. По ней как раз шел корабль, и волны, расходящиеся от носа, разбивались о каменистый берег.

Я задумалась, чем в этот момент занималась Флоренс. Сидела ли она у окна? Или склонившись над эскизами? С карандашом, зажатым в зубах, создавая новую шляпку? Или, как обычно, разгадывала кроссворд, а на ее коленях сидел кот? Радовалась ли она, что отпустила меня? Может, выдохнула с облегчением? Или в ее груди, подобно серому облаку, расползалась пустота?

На мгновение закрыв глаза, я услышала, как мурлычет кот, сидящий у Флоренс на коленях, а страницы кроссворда шелестят, когда она вписывает туда букву за буквой.

Я вздохнула и прогнала мысли о доме.

– Не должна была все рушить, не должна, – обвинила я саму себя в том, что случилось, и открыла приветственную папку.

План здания я уже вытащила оттуда, поэтому первой лежала третья страница. Расписание работы комнаты антиагрессий. Директор поставила мне одно занятие на завтра, сразу после уроков.

– Обязательно: легкая спортивная одежда, – прочитала я не очень радостно, потому что могла себе представить, насколько это будет отвратительно. Вооруженный свистком двойник Вин Дизеля, гоняющий меня до тех пор, пока я не почувствую тошноту. Или еще страшнее – психолог, задающий глупые вопросы, пытающийся проанализировать мои проблемы. Возможно, он будет спрашивать у меня правила, пока я буду стоять в планке…

Я начала листать дальше. Часы закрытия ворот. Это напомнило мне колонию для несовершеннолетних. Я привыкла ходить куда захочу. И когда захочу. В некоторых приемных семьях, где я не прижилась, никто даже не беспокоился о моем местонахождении. Я уныло смотрела в окно. Разноцветные огоньки Лондона отражались в реке, но надвигающийся туман медленно поглощал город. Ночами я бродила по улицам. В поисках… злости.

Я встала и надела толстовку. Натянув на голову капюшон, я глубоко вдохнула запах кондиционера для белья. Закрыла глаза. Перед моим мысленным взором пронеслись воспоминания.

Холодный ветер мчался по Гайд-парку и доносил до моих ушей детский смех. Парк Винтер Вандерлэнд притягивал бесчисленное количество посетителей. Светило солнце, пахло снегом. На площадке, покрытой льдом, семьи дружно катались на коньках, а вагончики американских горок с грохотом проносились над головами гостей парка. В воздухе звенел радостный смех.

Я надела капюшон на голову и повернулась спиной к ветру. Затем засунула в рот еще один орешек в карамельной глазури. Сладость на языке и хруст – настоящее наслаждение.

– Очередной круг – очередное счастье! – через громкоговоритель артист зазывал к себе народ, в то время как рядом со мной под звон колокольчиков медленно крутилась детская карусель. Круг завершился, ожидающие родители получили обратно своих отпрысков, которые от поездки ощущали легкое головокружение. Я ухмыльнулась, когда маленькая девочка со светлыми волосами и кучей кудряшек на голове спрыгнула с лошади на карусели и с горящими от восторга глазами побежала к маме. На ее шее болтались толстый шарф и красные варежки на резинке.

Она выглядела такой счастливой, и это поразило меня до глубины души.

– Еще круг, – упрашивала маму малышка, но мать с сожалением покачала головой. – На первый раз достаточно, мышонок. Это недешево, милая.

– Ну, пожалуйста, мама. Еще кружочек!

– В следующий раз, хорошо? – мать села на корточки и надела малышке варежки.

Я смяла бумажный пакет с миндалем и засунула его в карман толстовки. Вдруг мне стало холодно, и ветер принес уже не веселый смех, а крики пассажиров с башни падения. Я слышала лишь жуткие вопли, доносящиеся из «Пещеры ужасов», вместо радостных, оживленных звуков ярмарки. Обернувшись, я увидела лицо жуткого оборотня. Темные тени тянули ко мне свои лапы, и я сделала шаг назад.

Мне не хотелось этого видеть. Очень быстро я развернулась к светящемуся тиру. Какой-то мальчик с надутыми губами яростно топнул ногой и бросил на пол огромного медведя, которого только что выиграл.

– Я хочу большой танк! – кричал он и бил маму по руке. – Большой танк! Большой танк! – громко повторил он свои требования. – Я не хочу этого дурацкого медведя! Я хочу танк! Сейчас же!

– Может, прокатишься еще круг на карусели? – попыталась успокоить его мать, но он испепеляющим взглядом все смотрел на тир.

– Дурацкая детская карусель! Дурацкий тир! Здесь все дурацкое! – проорал мальчик и засунул руку в карман куртки. Он бросил билеты маме под ноги и снова топнул ногой.

Я потерла веки и глубоко вздохнула. Мне стало неспокойно еще до того, как я направилась к ним. Мать мальчика наклонилась за билетами и небрежно засунула их в карман. Я нашла глазами девочку с белыми кудряшками. Она держала маму за руку и, опустив плечи, следовала за ней. Ее полный тоски взгляд был прикован к вращающейся карусели. Очередной круг – очередное счастье для тех, кто мог себе это позволить. Так здесь было заведено…

Я приближалась к тиру, и с каждым шагом грохот в ушах становился все громче. Пульс ускорился, во мне проснулось что-то большое, сильное, темное. Быстро и умело я воспользовалась столпотворением на ярмарке, чтобы залезть в карман несчастной мамочки мальчика. Моя рука молниеносно скользнула внутрь. Я нащупала ее кошелек, солнечные очки, шелковый платок. Но я искала кое-что другое. Как только пальцы ухватили круглые билеты, я постаралась незаметно вытащить руку.

– Извините! – промямлила я и опустила взгляд. Сиреневая прядь упала на лицо, я быстро отвернулась и исчезла в толпе. Первые снежинки, воздушные, как сахарная вата, опускались на землю. Я моргнула, когда одна снежинка попала мне на ресницы.

Я огляделась: посетители парка даже не замечали снег, покрывающий их головы, как пудра, и ложившийся на крыши ларьков. Я знала, что он пролежит недолго, и, пробираясь сквозь толпу в нужном направлении, протянула руку, чтобы поймать снежный кристалл. Снежинка растаяла очень быстро, так же быстро, как заканчивается счастье после поездки на карусели. Озябшая, я выдохнула пар изо рта и опустила руку. Нужно продолжить путь…

– Вот, возьми. – Я опустилась на корточки рядом с кудрявой девочкой и протянула ей скрепленные между собой билеты. – У меня остались лишние, если вдруг ты хочешь…

Ее глаза засияли, и этот свет, словно кулаком, разбил страшную темноту во мне и наполнил счастьем.

– Мама! – закричала она и немного подпрыгнула, будто не могла устоять от счастья. – Девочка…

Я быстро встала и, засунув руки в карман, нырнула в толпу. Скрывавшаяся под капюшоном, безликая девушка посреди толпы. Я вдохнула запах кондиционера и сжала в руках пакетик с миндальными орешками. Ярмарка в Гайд-парке доставляла мне настоящее удовольствие. Но мне нравилось также слышать биение сердца, когда я запирала в себе темноту!

Открылась дверь комнаты, и Жасмин с Эсме вошли внутрь.

– Уже вернулись? – спросила я и попыталась вернуться в реальность. Как долго я сидела тут, погрузившись в воспоминания?

Я убрала волосы назад и при этом заметила на коленях приветственную папку. Дальше часов закрытия ворот я не продвинулась.

– Время спать. В десять выключается свет, – объяснила мне Жасмин и взяла в руки пижаму и косметичку. – Между прочим, сегодня ты была главной темой для обсуждений, – крикнула она мне, когда снимала с крючка полотенце.

– Я? В смысле?

Эсме поднесла руку ко рту и стыдливо захихикала.

– Тебя видели с Тристаном.

– Ну и? – Я никак не могла понять, в чем дело.

Веснушчатые щеки Жасмин слегка покраснели.

– Ходят слухи, что… – Она округлила глаза, поправив очки на носу, но не сказала больше ни слова.

– Что «что»?

– Он это не всерьез, просто знай, – ответила Эсме.

– Что, простите?

Лицо Жасмин стало таким же красным, как полотенце.

– Тристан клеит каждую девчонку!

Я сглотнула и, обороняясь, подняла руки.

– Вы, наверное, неправильно поняли! – я начала защищаться. – У меня и в планах не было позволять клеить себя. И уж точно не этому пижону Тристану.

Не знаю, убедила ли я своих соседок этими словами, но они направились в сторону уборной, расположенной в конце коридора, перешептываясь и хихикая.

Я глубоко вздохнула и убрала волосы со лба.

– Не позволю себя цеплять! – дала наставление сама себе. – Это мой последний шанс! Поэтому мне не нужны проблемы, тем более с прыщавыми одноклассниками!

Я выругалась про себя, потому что у Тристана не наблюдалось ни единого прыща. Напомнила себе, что он выглядел чертовски хорошо, и нервно потерла руки. Раздражающе хорошо.

– Соберись, Эбби! – подбодрила я себя. – Ты совершила уже достаточно глупостей!

Я положила папку на прикроватный столик и встала. Темнота в окне внезапно напугала меня, и я почувствовала себя одиноко. Я попыталась вернуться к мысли о Флоренс, но тот момент уже был упущен. Я даже подумала, не отправить ли ей СМС, но отбросила эту мысль. Нелепо в первый же день тосковать по дому.

– Обязательно справлюсь с этим! – яростно пробормотала я и достала пижаму. – Даже с дурацким расписанием! – Хотя к этому мне только предстояло привыкнуть. Так же, как и к общему душу.

По дороге в уборную мне встретились болтающие девушки. В отличие от дневного времени, когда все одевались в одинаковую форму, сейчас они носили ночные рубашки, и только в этот момент ученицы проявляли собственную индивидуальность. Золотистая шелковая пижама, рубашка с цветочками и даже халат с вышитым фамильным гербом, за которым могло скрываться все что угодно, – в общем, чего там только не было. Я вздохнула с облегчением, когда поняла, что из-за слишком позднего прихода вся комната находилась в моем распоряжении. У одной стены в ряд стояли восемь раковин, а на другой стороне – три унитаза и три душа с занавесками.

– Отлично! – я поставила сумочку на край раковины и нырнула за одну из занавесок. В сливе застряли светлые волосы. Сморщив нос, я вернулась обратно к раковине уже в другом настроении. – Лучше, чем в колонии для несовершеннолетних! – попыталась подбодрить себя и иронично подмигнула своему отражению.

Я сняла с головы капюшон и взяла в руки расческу, медленно расчесала волосы и заплела косичку длиной до плеч, затем принялась смывать тушь и подводку. И с каждым использованным ватным диском чувствовала себя более уязвимой. Как рыцарь, снимающий свои доспехи…

Глубоко погрузившись в мысли, я почистила зубы, умылась и надела пижаму – серые шорты с принтом Snoopy и майку. Бросив последний взгляд в зеркало, я не узнала себя. Мне не нравилось то, что я видела. Казалось, что я выгляжу младше семнадцати, потому что моя грудь не претендовала на выдающиеся рекорды, а ноги напоминали спички. Даже съедая по две порции пудинга в день, мне не подошел бы размер S.

– Иди в кровать! – тихо приказала себе и взяла сумочку. И только я вышла в коридор и направилась к своей комнате, как выключился свет. – Сейчас, серьезно?

Часы пробили десять, и я, вздыхая, отправилась дальше на ощупь.

– Ненавижу эту школу! – проворчала я и на секунду у меня перед глазами всплыл образ Тристана. – Ну ладно, может, не настолько ненавижу… – поправила я. – Но хорошей ее точно не назову!

Художница

Как можно более незаметно я попыталась влиться в поток школьников и добраться до своего класса. Меня захватила толпа, и я не смотрела по сторонам. Веки после первой бессонной ночи в Даркенхолле налились свинцовой тяжестью. Чувствовала я себя так, словно простудилась.

Я не имела ни малейшего понятия, что меня ждет дальше. Единственное, что я запомнила: первыми двумя уроками у нас была математика в кабинете 207. И этот класс находился прямо передо мной. Я прикусила нижнюю губу и расправила гофрированную школьную юбку. Воротник белой блузки царапал шею, а темно-синие гольфы выше колена вообще мне не нравились. Казалось, я выгляжу отвратительно. Впрочем, так же, как и все остальные.

Немного неуверенно я вошла в кабинет. За кафедрой у доски стоял учитель. Несложно было догадаться: твидовый пиджак и вельветовые брюки. Когда он поднял голову, наши взгляды встретились, и он подошел ко мне.

– А… Эбигейл, – дружелюбно поприветствовал он меня. – Добро пожаловать в Даркенхолл. Меня зовут Константин Кросс. Я уже слышал о тебе.

– Ага. – А что мне еще оставалось ответить на это? В конце концов, я о нем еще ничего не слышала.

Он кивнул и указал на пустую парту.

– Найди свободное место. У нас нет строгого порядка в плане того, кто где сидит.

– Хорошо… тогда… – я чуть отошла от доски. Кросс следил за каждым моим движением, и я, недолго думая, опустилась за вторую парту, хотя мне очень хотелось сесть подальше.

– Я рад, что нам удалось найти для тебя место в этой школе, – сказал Кросс и прошел за мной. Он присел на край стола и стал внимательно разглядывать меня.

– Доброе утро, мистер Кросс. Одна из одноклассниц села рядом со мной.

– Доброе утро, Аннабель. – Он бросил короткий взгляд на девушку, ее беспокойство ему явно не понравилось.

– У меня вопрос по вчерашнему заданию, – Аннабель воспользовалась возможностью и достала из сумки тетрадь. – При разложении числа на простые множители здесь должен стоять минус.

– Сейчас мы это разберем, – прервал ее Кросс и испытующе посмотрел на меня. – А мы… поговорим в следующий раз. – Он встал и направился к кафедре, где принялся листать учебник по математике.

Значит, разложение на простые множители. Я уже проходила это. Не должно было возникнуть никаких трудностей. На самом деле для первого знакомства я посчитала это хорошим знаком: я могла произвести приятное впечатление на своих одноклассников.

Я закатила глаза. Производить впечатление на только что вошедшего одноклассника я не собиралась. Я уже это сделала. Он клеит каждую! – крутились в голове слова Жасмин.

Тристан увлеченно разговаривал с другим парнем, но прекратил, как только увидел меня. Похлопав того по плечу, блондин ухмыльнулся мне.

– О, привет, Эбигейл. – Он подошел ближе и сел передо мной. – Ну, сейчас-то обжилась? Можешь, наконец, сказать… как тебе кровать? Сойдет? – Он не достал ни тетрадь, ни учебник. Просто сидел и пялился на меня.

– Не думаю, что я здесь обживусь! – уклонилась я от его двусмысленного вопроса и неуверенно провела рукой по волосам.

Его улыбка стала шире, он наклонился ко мне и с сочувствием спросил:

– Настолько плохо?

– Они просто выключают свет! – пожаловалась я. – Мне пришлось в темноте идти на ощупь по холодному коридору!

Проклятье, эти глаза… Он не может смотреть куда-нибудь в другое место?

Тристан тихо рассмеялся.

– Мне кажется, это было прописано в правилах.

– Очень смешно! – я скрестила руки на груди. – Объясни мне, как за один день можно запомнить пять тысяч правил? Как долго ты здесь учишься? – спросила я. – И не говори, что сам знаешь правила. В столовой ты перетащил меня не на ту сторону!

– Можно их не знать, а можно просто не придерживаться, в этом есть разница, – со смехом пояснил он.

Мне нравилась его улыбка и то, как при этом менялось его лицо. Он становился более открытым, и это цепляло. И хоть я пыталась себя сдержать, но все же хихикнула.

– О, извините! Тут ты, конечно, прав. – Я подмигнула ему. – Ты настоящий бунтарь. Анархия, определенно, твое второе имя.

– Не совсем. Гилберт Лоренс – мое второе имя.

Я фыркнула.

– Что? Тристан Гилберт Лоренс? Ты шутишь! Что твои родители имели против тебя? – пошутила я.

Тристан тоже ухмыльнулся.

– Ты же не всерьез сейчас смеешься надо мной? – спросил он и сделал обиженное лицо.

– Нет, совсем нет. Я рада, что мы завели этот разговор именно сейчас, а не вчера.

– Почему?

– Я не люблю в первый же день портить впечатление о себе.

Смех Тристана заставил обернуться наших одноклассников.

– Я тоже привык ждать с этим до второго дня.

Проклятье! Его искренний смех сбивал меня с толку. Я смеялась нечасто. И уж точно не с парнями. Это казалось так странно. Но в то же время гораздо лучше, чем обычно.

Тристан клеит каждую! – звенело у меня в ушах, поэтому я даже обрадовалась, когда мистер Кросс закрыл дверь, и прозвенел звонок на урок.

Акцент был сделан на слово даже…

Все ученики заняли свои места, Тристан тоже сел и повернулся к доске.

– Всем доброе утро, – обратился к классу учитель. – Начнем с учебника, страница 89. Основная теорема арифметики.

Теорема арифметики? Что за? Боже, а я думала, что смогу пару дней отдохнуть!

Быстро достав какую-то чистую тетрадь из рюкзака, я открыла книгу на нужной странице. Однако с облегчением обнаружила: то, что мне казалось на слух таким сложным, я уже действительно проходила. Я решила все задания намного быстрее своих одноклассников, до сих пор погруженных в изучение учебников. У меня не было никакого желания получить дополнительное задание, я справилась с задачами быстрее остальных, поэтому пролистала тетрадь и взяла карандаш. Мистер Кросс представлял собой отличный объект для зарисовки: он сидел за кафедрой, склонившись над книгой и сморщив лоб. Но другой человек меня привлекал больше. Я покосилась на Тристана, и карандаш будто сам опустился на бумагу. Прямая линия подбородка, но не такая примечательная, как его глаза. Я хорошо их помнила: полные ясной синевы, чистой и проникновенной красоты. Со своего места я видела, как длинные ресницы Тристана отбрасывали тень на его щеки. Прямой нос и мягкие губы. Его лицо выглядело очень высокомерно, так я и нарисовала. Но, когда я разглядывала рисунок, то поймала себя на мечтательном вздохе.

– Черт возьми! – пробурчала я и засунула карандаш между зубов.

– Что-то не получается? – оторвал меня от размышлений мистер Кросс. Я даже не заметила, как он встал и оказался возле меня.

– Что, простите? – спросила я, вытащив карандаш изо рта, и быстро пролистала на страницу с заданиями.

– Все ли получается? – повторил он свой вопрос.

– Да-да. Все в лучшем виде. Все хорошо! – заверила я его.

– Отлично, тогда… – он забрал у меня из рук тетрадь и начал рассматривать решенные задания, – тогда давай посмотрим, как ты справляешься с другим материалом.

Я сжала руки в кулаки и помолилась, чтобы он не перелист…

– Черт! – вырвалось из меня, когда мои самые страшные опасения сбылись.

– Что у нас тут? – спросил учитель и начал рассматривать рисунок. Все ученики в этот момент уставились на него.

– Что ж, наша новая ученица Эбигейл Вудс обладает талантом, как мне кажется, – обратился он к классу, не показывая рисунок. Тем не менее я ловила то один, то другой взгляд на своем творении.

Кровь прилила к моим щекам. Я сжала карандаш так крепко, что его острый конец чуть не проткнул мне палец. Хотелось провалиться сквозь землю.

– Она нарисовала Тристана, – услышала я шушуканье. Хихиканье моих одноклассников выводило из себя, но хуже всего была самодовольная ухмылка Тристана!

– Наша Эбигейл – настоящая художница, – похвалил меня Кросс. Его слова вызвали во мне чувство жгучего стыда.

Класс громко засмеялся.

– Мистер Кросс! – внезапно на помощь пришел Тристан и протянул руку к моей тетради. – Может быть, продолжим занятие? – предложил он приказным тоном.

Лицо Кросса помрачнело.

– Мистер Тремблэй, – гневно сказал он. – Сколько можно напоминать вам, кто здесь ученик, а кто учитель? – Он зло сверкнул глазами на Тристана, но я ничего не поняла. Я очень удивилась, услышав обращение к Тристану. Он сказал Тремблэй? Тремблэй, как и… директор школы? Тристан Гилберт Лоренс Тремблэй? Это возможно?

Я стала разглядывать Тристана, тщетно пытаясь найти хоть какое-то сходство с Маргарет-Мод.

– Просто продолжайте вести урок, – напористо произнес Тристан и схватил мою тетрадь. Он не вырвал ее из рук Кросса, но очень решительно забрал. – И забудем этот… случай.

Нельзя было не заметить, как злился учитель. На его лбу образовались глубокие складки, а губы он сжал так сильно, что они побледнели.

– Ну конечно! – прорычал он и встал за кафедру. Снял свой твидовый пиджак и до локтя закатал рукава рубашки. – В таком случае я предлагаю выполнить вам задания на страницах 89 и 90 к следующему занятию.

По классу прокатились стон и недовольное бурчание.

– Те, кому это не нравится, могут поблагодарить мистера Тремблэя и нашу художницу, – добавил Кросс.

– Ты знаешь, как не понравиться новым одноклассникам! – сказал мне Тристан по дороге на физкультуру. Я очень торопилась, потому что хотела поскорее покинуть класс.

– Я? – от неожиданности остановившись, я растерянно посмотрела на него. – Это ты вывел из себя Кросса! – набросилась я на него. – Кроме того, ты должен был предупредить меня, что один из Тремблэев!

Тристана, кажется, это не задело.

– Зачем? Что это меняет? В любом случае я за тебя заступился. Не важно, кто я.

– Легко так утверждать, когда школа принадлежит твоей семье, а твоя мать – директор!

Теперь все стало ясно. Почему он так спокойно отреагировал на тот случай в столовой, и как самоуверенно вел себя… по отношению к учителю.

Создавалось такое ощущение, что меня предали. Легче уж выпустить всю злость на него, чем стыдиться из-за рисунка. Этот идиотский рисунок. И зачем я его вообще нарисовала?!

– Маргарет-Мод не моя мать. Она моя мачеха, – безэмоционально поправил он меня, и, хотя мне это показалось чрезвычайно интересным, я молча скрестила руки на груди.

– Ты обиделась, – констатировал он без всякой необходимости.

– Умник! – я покачала головой. – Ты меня обманул!

– Ну хватит! – Тристан протянул мне руку, чтобы прекратить спор. – Мы едва знакомы. И ты не спрашивала меня, кто я. Думаешь, легко в этой школе быть Тремблэем?

– Наверняка легче, чем не быть Тремблэем! – фыркнула я и отвернулась от него. – Ты тоже живешь в трехместной комнате? Или придерживаешься пяти тысяч правил? Я так не думаю, ведь, если ты захочешь, чтобы девушка сидела на стороне парней, в конечном итоге это не будет нарушением, верно?

Тристан кивнул головой и потер шею.

– Послушай, Эбигейл. Поговорим… позже. Мне нужно на греблю, а тебе на физкультуру. Нам надо идти.

– Ого! – я сделала вид, что шокирована. – Иначе возникнут проблемы? – я наигранно прикрыла рот рукой. – Этого нам действительно стоит избегать! В конце концов, эта школа славится тем, что здесь усмиряют бунтарский характер, не так ли? – Конечно, мне не следовало с ним ссориться, ведь он являлся единственным человеком в Даркенхолле, с кем я вроде бы наладила так называемую связь. Но из-за рисунка мне было так неприятно, что я не знала, как по-другому отреагировать. Меня очень задело, что он умолчал о том, какое положение на самом деле занимал в школе.

Развернувшись, я ушла оттуда в подавленном состоянии. Если бы я знала, что он пойдет за мной или что-то скажет мне вслед, я бы так не поступила. Наверное, такому парню, как Тристан, не приходилось выслушивать упреки. Может быть, он не привык, чтобы люди реагировали по-другому, без восхищения и обожания, узнав, что он из семьи Тремблэй.

– Черт! – выругалась я и почувствовала, как эмоции вот-вот вырвутся на свободу. Я любила выглядеть хладнокровной, словно меня ничто не трогало, и всегда так делала, когда ситуация становилась критической. Так я защищалась, когда приемные родители снова и снова возвращали меня органам опеки. Когда они говорили, что любят меня, просто не могут со мной справиться… что проблемы… – Соберись! – подбадривала я себя, потому что чувствовала взгляд Тристана. Разве он не может просто уйти? Почему он пялится на меня?

Я заставила себя идти дальше.

– Только не останавливайся! – повторяла я, как заклинание.

Я Эбигейл Вудс! Я не показываю слабостей! И тем не менее мои колени дрожали, когда я дошла до раздевалки спортзала.

– Эй, Эбигейл! – Я проигнорировала его крик и упрямо прошла дальше. – Раздевалка для девушек справа! – крикнул Тристан, посмеиваясь.

Ну конечно! Я сжала руки в кулаки и развернулась в нужном направлении, до меня все еще доносился его смех.

Пропущенный сеанс

Я намотала на палец жвачку и, вытянув ее длинной нитью, засунула обратно в рот, продолжив жевать. Ветер поддувал под юбку школьной формы. Не хотелось признавать, но здесь, на берегу реки, я оказалась не случайно.

Моя ярость поутихла во время урока физкультуры, и я пришла, чтобы извиниться. Возможно, мысленно я согласилась с ним, что отреагировала слишком бурно. Мы ведь правда не являлись друзьями. Мы едва познакомились. Он не знал обо мне ровным счетом ничего… а я о нем совсем чуть-чуть. Я должна держаться от него подальше. Он клеится к каждой! – молотком стучало у меня в голове, но я не обращала на это внимания. Тристан был не в моем вкусе: милый – да, но определенно слишком самовлюбленный, чтобы связываться с ним. А раз для меня не представляло опасности быть очарованной им, я хотела как можно скорее уладить нашу ссору.

Смахнув волосы с лица, я осмотрела лодочный домик и берег реки. После урока физкультуры я поспешила переодеться и пришла сюда в надежде застать его после тренировки.

Нет, я не бегала за ним. Я… просто не хотела ссор так скоро после моего прибытия сюда, в Даркенхолл.

Флоренс искренне верила, что я попытаюсь влиться в здешнее общество. Точно. Я делаю это ради Флоренс!

Несколько одноклассников слонялось по галечному пляжу в спортивной форме гребцов, но байдарки больше не скользили по воде.

Я не нашла среди них Тристана, и мое настроение странным образом упало. Воздержавшись от ругательств, я подошла ближе к лодочному домику, заглянула в приоткрытую дверь, но и здесь, кроме канатов и оборудования для гребли, ничего не заметила. Тут никого не было.

– Отлично! – с чувством разочарования поднялась на тропинку, ведущую к школе, и в последний раз бросила взгляд на галечный пляж. Солнце покрыло его серебром, отсюда я прекрасно видела Тауэрский мост на западе. Взяв рюкзак и бросив его рядом на причал, я села на верхнюю ступеньку и закрыла глаза, чтобы на мгновение насладиться солнцем. Надеялась, что парни внизу у воды правильно поймут язык моего тела и им не придет в голову дурацкая идея заговорить со мной на обратном пути. Стресса, которого я натерпелась вчера от человека, заговорившего со мной, было достаточно!

Мне нравилось ощущать тепло. Особенно потому, что меня никак не покидало чувство, что стены Даркенхолла холодом проникали под кожу.

Парни, судя по отдалению голосов, направились в сторону школьного двора. Не хотелось слышать их грубые комментарии, поэтому я надела наушники. Ничего не замечая вокруг, я попыталась разглядеть свой плейлист, перелистывая быстрые рок-композиции. Я прищурилась от солнца, но краем глаза успела взглянуть на гребцов, которые шли в сторону зимнего сада. Итак, я не ошиблась: Тристана среди них не было.

В растерянности снова открыла глаза. Долго мне еще ждать? Или своими действиями я выставляю себя на посмешище?

– Идиот, – пробурчала я и достала карандаш. Прошлась взглядом по переливающейся на солнце водной глади и вынула из рюкзака блокнот. Здесь было действительно мило, и пейзаж будто сам появился на листе бумаги: скалы на берегу Темзы, омываемые бурлящей пеной; корабли, которые когда-нибудь окажутся сначала в канале, а потом в море; течение и его сила, возвращающая к жизни.

Я так погрузилась в рисование, что заметила движение позади себя, только когда тень упала на бумагу.

– Эбигейл?

Я опустила карандаш и подняла взгляд. Ледяные глаза встретились с моими. Он, извиняясь, поднял руки.

– Не беспокойся, я тебя не преследую, – сказал он, как бы защищаясь, и указал на единственную байдарку, в одиночестве качавшуюся у причала.

– Все в порядке, я… – Медленно достав наушник из уха, я пригладила волосы. – Сказать точнее… – Мои щеки покраснели. – Это я здесь преследователь. – Вздернув подбородок, я с уверенностью посмотрела на него. – Я надеялась… тебя встретить.

– Правда? – Самодовольная улыбка, которую я так не любила, расплылась по лицу Тристана, и я всерьез спросила себя, не схожу ли с ума. Что я сделала не так?

Меня постоянно охватывало чувство неуверенности, когда этот парень смотрел на меня, и тем не менее…

– Я не хочу, чтобы у нас… возникли какие-то проблемы. Точно не с первого дня, – смущенно произнесла я.

Он засмеялся.

– Да, точно… ты сказала, что не любишь портить мнение о себе в первый день.

Я вздохнула про себя. С этим парнем невозможно вести серьезный разговор.

– Я вообще не люблю портить о себе мнение… все происходит обычно само собой, – призналась я, пожав плечами, и закрыла блокнот, а потом подняла на него взгляд. – С тобой такого наверняка никогда не случалось? У меня такое впечатление, что здесь все хотят с тобой дружить. Даже Гвинед.

Тристан махнул рукой.

– Прекрати, Эбигейл! – вздохнул он и провел рукой по волосам. Я последовала взглядом за его движением: влажные волосы блестели на солнце, точно как и его кожа. Я только сейчас заметила, насколько облегающую футболку он надел.

– Эбби, – поправила я его, к собственному удивлению. – Ненавижу свое имя. Все зовут меня Эбби. – Опустив глаза, посмотрела на рисунок и совсем не удивилась, что нарисовала Тристана. Он отлично выглядел: широкие плечи прибавляли возраста, он казался старше, чем другие одноклассники, а строгое выражение лица, осанка и манера держаться добавляли изюминку. Я бы назвала это смесью дерзости и самоуверенности. Но сейчас мне показалось, что я сумела разглядеть еще одну его сильную сторону. У него не было необходимости строить из себя кого-то. Но он это делал и выглядел при этом довольно забавно.

– Эбби звучит мило, – сказал он, и в его глазах снова мелькнула искра, которую я видела уже не раз. – Короткие имена удобнее произносить в перерывах между поцелуями.

Я закашлялась от ужаса.

– Что? – вылетело из меня, и, судя по его смеху, именно такой реакции он от меня и ожидал.

С улыбкой, как у хищного зверя, Тристан подошел ближе и протянул руку, чтобы поднять меня.

– Как знать? Ты снова меня нарисовала. Может, ты здесь именно поэтому… – продолжил он.

– Да, нарисовала! Но не тебя! – От возмущения, что он так подумал, я прищурилась. – Насколько нужно быть самовлюбленным, чтобы вообразить, что…

– …что ты могла бы нарисовать меня? – он подмигнул. – Однако так и есть, сама же знаешь. Каждый, кто был на уроке Кросса, знает это.

– Какого же ты о себе высокого мнения! Я заскучала, вот и все.

– Если тебе в следующий раз станет скучно, то… – его слова прозвучали тише. Тристан повернул меня и слегка провел пальцами по плечу, а затем стал спускаться к берегу. – То дай мне знать. Есть много других более прекрасных способов убить время… вместо того, чтобы царапать карандашом по бумаге.

Ох уж этот мерзавец!

– Да что ты знаешь? – возмутилась я, но последовала за ним вниз по ступенькам. – Думаешь, ты единственный, кого я рисовала? Так вот, ты ошибаешься. Ты далеко не первый из тех, кого я нарисовала с момента приезда! – Я вырвала страницу из блокнота и протянула ему листок с изображением парня, которого видела около приемной директора. – Ты не такой уж особенный для меня! – резко сказала я.

– Ты будешь думать по-другому, если поцелуешь меня… Эбби.

Он с придыханием прошептал мое имя… И произнес его так, будто действительно поцеловал меня. Для него это всего лишь игра. Шутка. Но я принимала все близко к сердцу. Такое тронет любую девушку, которая всю свою жизнь провела в одиночестве. И не проявляла ни к кому симпатию.

– Этого не произойдет!

– Конечно, нет. – Он, извиняясь, поднял руки и подождал, пока я подойду к нему. – Я и не собирался воспринимать это всерьез.

– Ах нет? А мне показалось иначе.

Его ухмылка свела меня с ума.

– И? – переспросил он. – Вообразила? Тебе понравилось? – Я почувствовала его дыхание на своем ухе. – В классе о нас уже сплетничают. Мы будем…

– Как же раздражает, что все теперь в это верят! – перебила я его. – Ты заблуждаешься, если думаешь, что я влюбилась! Вовсе нет!

Тристан сделал обиженное лицо, взял оставленное весло и посмотрел на часы на запястье.

– Все в порядке, – покорно признал он. – Вот это и правда решительный отказ. – Он наклонил голову и слегка ухмыльнулся. – Очень задело, можешь поверить.

– Ни за что не поверю.

– Это нормально. Я тебе тоже не верю, – засмеялся он, положил весло на плечо, и пару метров мы прошли в дружественном молчании вдоль берега. Дружественным оно казалось лишь потому, что ни один из нас не произнес ни слова, однако его взгляд стал настоящим испытанием для меня.

– Ты больше не сердишься, что я не сказал тебе, кто я? – спросил он и пнул гальку в воду.

– Думаю, что нет. – Я взглянула на него: на лице уже не было флиртующей улыбки, теперь он смотрел на меня со всей серьезностью. – И вообще, ты заговорил со мной, только чтобы иметь возможность шпионить и передавать всю информацию обо мне семье и школе. – Я сморщила лоб. – Ты меня расспрашивал? Пытался выяснить, что я думаю? Подхожу ли я для этой школы?

– Чепуха!

– Но ты изначально знал, кто я.

– Ну, хорошо, я совершенно случайно увидел твои документы. Но не читал их. Только фотография… показалась мне милой.

– Так я тебе и поверила! – Я выбрала защитную тактику и пыталась держаться на расстоянии. Такие люди, как Тристан, прекрасно знали, как заполучить то, что они хотят. Я совершила ошибку, позволив чувству уверенности и мысли, что все рады меня здесь видеть, обмануть себя. Я смотрела ему вслед, наблюдая, как он положил весло на специальную полку в лодочном домике и запер замок.

Прозвенел звонок на обед, это было как раз вовремя, потому что мне не пришлось бы продолжать беседу. Что я должна ему отвечать? Мило? Я не хотела быть милой. Я считала себя привлекательной, однако не рисовала себе каждое утро черные стрелки на глазах. Не хотелось казаться слабой, мягкой или милой. Я была запущенным случаем – так, по крайней мере, всегда выражались органы опеки. Я хотела избегать неприятностей, которые наверняка принесло бы общение с Тристаном, чьи разговоры о поцелуях вызывали у меня сильные чувства. Я продолжала надеяться, что с этой школой у меня не будет проблем. Что я вольюсь в учебу, привыкну к расписанию, со всеми этими часами обеда, режимом сна, тренировками по антиагрессии…

– Черт! – вырвалось из меня, и я замерла. – Черт! Черт! Черт!

– Что такое? – Тристан сморщил лоб.

– Тренировка! – закричала я и, достав из сумки телефон, увидела подтверждение обеденному звонку на дисплее. – Я опоздала на эту дурацкую тренировку!

Тристан мягко обхватил меня за плечи, и странное тепло проникло под мою блузку. Я отступила на шаг.

– Эй, успокойся. Это не страшно. – Он попытался меня успокоить, развернулся и показал в сторону школы.

– Не страшно? – Это выглядело совсем иначе. – Конечно, для тебя не страшно! Но не для меня.

– Просто запишись на другое время, – предложил он и попытался подбодрить меня обаятельной улыбкой. – Ты не первая, кто о ней забывает.

– Эта ненавистная школа – мой последний шанс! – вырвалось у меня. Смахнув волосы с лица, я в панике побежала вверх по ступеням: я не должна была все испортить.

– Из-за тебя меня отправят в тюрьму, только потому… потому…

– Почему? – Тристан насторожился.

– Забудь! Мне нужно бежать! – Я схватила рюкзак с земли и побежала через парк в сторону школы.

– Эбби! – Из-за своих громких шагов я его почти не слышала. – Перестань, я все решу! – заверил он меня, когда наконец догнал. Тристан крепко схватил меня за руку, и тепло, которое я чувствовала до этого, начало расползаться по коже вверх. – Если ты прекратишь произносить слова черт, проклятье, никто и не заметит, что ты пропустила тренировку. Бастиан сможет подождать чуть дольше.

– Бастиан? Кто…

Он покачал головой, будто и так сказал слишком много.

– Забудь. Я возьму это под контроль и позабочусь о том, чтобы тебя записали на другое время. Ничего страшного.

Я недоверчиво посмотрела на него. Можно ли ему доверять? Не принесет ли мне это еще больше проблем? Я не знала, что думать.

– Ты уверен? – спросила я и нарисовала ботинком круг на земле. Так хотелось поверить. Проще, чем вернуть время назад, ведь я прогуляла тренировку.

– Я обещаю. Положись на меня. – Это прозвучало очень убедительно. – Пойдем, – пригласил Тристан и показал на большие ворота. – Пойдем в город, поедим бургеров, а завтра ты сходишь на занятие. – Он подмигнул мне. – Иногда это очень кстати – быть Тремблэем!

Приказ

Маргарет-Мод сидела за письменным столом, плотно сжав губы. Она нервничала и постоянно прокручивала кольцо с бриллиантом вокруг пальца, пока выслушивала рассерженного Константина Кросса.

– Так больше не может продолжаться, – повторял он и носился из стороны в сторону перед ее столом. – Зак Моран присоединился к нам всего полгода назад. Но уже сейчас тянет одеяло на себя.

Маргарет вздохнула.

– Я не понимаю тебя, Константин, – призналась она. – В конце концов, дело идет полным ходом. После стольких лет безуспешной борьбы.

Кросс фыркнул и достал из кармана рубашки расческу.

– В конце концов, дело идет, – передразнил он ее. – Кажется, ты забыла, что без меня вы бы никогда не собрались все вместе. Вы делаете вид, что до этого события мы все топтались на одном месте. Но у нас и так наблюдался прогресс. И без Морана.

Маргарет-Мод замерла и строго посмотрела на Кросса.

– Мы все обговорили, пригласить его было нашим общим решением. И оно было правильным, потому что без него мы бы не нашли девчонку в полицейском участке. Это чудо, что она сейчас здесь. Ты должен признать это, Константин.

Кросс расчесал волосы, затем, фыркнув, убрал расческу и подошел к окну. Не оборачиваясь к Маргарет-Мод, он продолжил:

– Очень просто выследить человека, когда ты управляешь серверами и компьютерами по всей стране, – пробурчал он.

– Верно. И только по этой причине мы решили привлечь Зака. Человек с неограниченными финансовыми ресурсами и собственным ноу-хау. Благодаря ему мы достигнем своей цели намного быстрее.

Ее слова, казалось, смягчили Константина, поэтому он понизил голос.

– Я надеюсь. Каждый день без… – Он внезапно выпрямил плечи и показал на окно. – Черт побери, – вырвалось у него. – От этой девчонки одни неприятности. Кросс повернулся к Маргарет-Мод и покачал головой. – Я не знаю, хорошо ли это, что она так много времени проводит с Тристаном. Это ее первая неделя, и она уже нарушает правила.

Маргарет-Мод с любопытством подошла к Константину, чтобы взглянуть, о чем шла речь. Когда она увидела, что Эбигейл Вудс стоит с Тристаном у ворот школьного двора, то усмехнулась.

– Наступит время, мы поработаем с ней. – Она нежно прикоснулась к руке Кросса. – Поверь мне. Все идет в правильном направлении. Вот увидишь.

– Пока я задаю это направление, меня все устраивает. Но я не буду подчиняться приказам Морана.

Бастиан

Соблюдать правила становилось проблемой.

– Ворота уже закрыты! – вырвалось у меня, когда я прогуливалась рядом с Тристаном по Ваппинг-хай-стрит.

– Они закрываются в девять. – Он ухмыльнулся. – Это написано в приветственных документах.

– Очень смешно! – возмущенно воскликнула я, хотя меня не сильно-то и беспокоило опоздание. Мы выпили кофе в «Старбакс» на Тауэрском мосту и вообще отлично поладили, съев на обратном пути вкуснейший бургер. Я чувствовала тихое биение сердца от близости Тристана. И тем не менее мне не хотелось представлять, какие последствия принесет нам эта прогулка. Я покачала головой в укор самой себе. Со мной всегда происходило так. Я старалась придерживаться плана – не доставлять никому проблем, но потом что-то случалось. И я ничего не могла с этим поделать!

– И что теперь?

Тристан засмеялся, хотя в темноте я уже не видела его лица. Луна освещала нам путь, и железные ворота переливались в ее свете.

– Нужно использовать ключ, – предложил он и подошел к воротам. – Я же говорил, иногда очень полезно быть Тремблэем.

Мой взгляд упал на герб над воротами, и я кивнула. Это на самом деле очень полезно – иметь семью, вдруг пришло мне в голову.

Открыв ворота, Тристан поклонился и пропустил меня вперед. Усадьба предстала передо мной настоящей крепостью, а тени драконов на входной лестнице показались живыми. Я вздрогнула, когда Тристан коснулся моей руки.

– Ну, давай, Эбби, – прошептал он и погладил меня большим пальцем по руке. Тепло, распространившееся по моему телу, напугало, и я отдернула руку.

– Я должна войти внутрь, иначе снова буду ходить по темноте.

– Значит… наши пути расходятся.

Черт побери, от тембра его голоса у меня задрожали колени. Неудивительно, что я с трудом их передвигала.

– Ты не будешь заходить? – спросила я, когда он открыл входную дверь.

– Нет. – Он указал на мощеную дорожку, соединявшую главное здание школы с другой его частью, что находилась за парком. Это была копия школы, но с современной пристройкой и большим количеством стекол. На третьем этаже горел свет, и я смогла разглядеть окна и террасу на крыше.

– О, – произнесла я и посмотрела сначала на здание школы, а потом на его другую часть.

– Дом Тремблэев. Без трехместных комнат, – пошутил он, продолжая держать для меня дверь. Я знала, он поцелует меня, если я отвлекусь. Мое сердце забилось, когда я поставила ногу на порог. Казалось, драконы наблюдали за нами.

– Должно быть, это ужасно скучно, жить без соседей по комнате, – я попыталась любым способом поддержать разговор.

Тристан засмеялся.

– Я живу вместе с братом. Но это не считается, не так ли?

– Вы спите в двухместной комнате?

– Нет, – со смехом ответил он.

– Тогда ты прав, это не считается. – Я ухмыльнулась и чуть приоткрыла дверь.

Видимо, он понял, что я планирую отступить, поэтому поднял брови и с сожалением склонил голову.

– Как хочешь. Пойду-ка я в свою одинокую постель. Прежде чем совершу что-нибудь, что противоречит правилам.

Я в удивлении расширила глаза.

– Что значит – противоречит? – спросила я, но он лишь покачал головой.

– Тебе стоит их почитать, – предложил Тристан и отвернулся.

– Как будто ты соблюдаешь правила, – продолжила я и по его смеху поняла, что он меня услышал, хотя темнота уже совсем поглотила его. Я задержалась еще на мгновение и посмотрела ему вслед. Безумие, но рядом с Тристаном я забывала о том, что нахожусь здесь не по собственному желанию. Возможно, Даркенхолл действительно мог изменить мою жизнь. Может быть, из меня что-нибудь выйдет? Я погладила дракона на перилах по чешуйчатой шее.

– Может быть, теперь все наладится, – прошептала я, дотронувшись до тяжелой дверной ручки.

Тихий плеск вдалеке заставил меня остановиться. Я снова обернулась и прищурилась. Был ли там внизу, у воды, свет? Где-то раздался треск, и я попыталась уловить источник этого звука. Медленно я опять спустилась по лестнице.

Конечно, меня уже давно не должно быть на улице. Вот-вот прозвучит отбой и погасят свет. Я понимала, что, возможно, нарвусь на неприятности, если не буду к этому времени находиться в своей комнате. Я осознавала это, но какая-то неведомая сила заставляла меня забыть обо всем. Мой пульс ускорился, сердце бешено застучало, когда я спускалась с последней ступеньки.

Там в самом деле виднелось слабое свечение. Оно исходило от берега. И притягивало меня.

* * *

Сердце Бастиана билось в такт его длинным и ритмичным гребкам. Он крепко упирался ногами в подножку, откатывался назад на подвижной банке[3] и мощными движениями проталкивал весла по воде. На вдохе он сгибал колени, наклонялся вперед и, не потревожив водную гладь, снова опускал лопасть. Движения повторялись, но дыхание не сбивалось. Ночной воздух обдувал его, и от этого пот на теле высыхал. Парень замерзнет сразу же, как покинет лодку. Он быстро остыл бы, если бы не занимался греблей. Но его это не волновало. Так же, как и темнота. Огни города мешали темноте полностью накрыть все вокруг, но он довольствовался бы и слабым светом луны, чтобы ориентироваться на Темзе. Прямо, словно на веревочке, его байдарка скользила по воде, оставляя за собой волны в виде стрел, о которые разбивался свет. Словно его преследовал серебряный занавес.

Движения становились активнее, Бастиан ощущал, как кровь кипит в жилах. Его грудь поднималась и опускалась при дыхании, он напрягал мышцы плеч и ног, затем вытягивал руки вперед буквой V. Все повседневные мысли растворялись в воздухе. Все заботы уходили на второй план, не существовало ничего, кроме этих плавных движений. Он так хорошо знал течение и предугадывал его, что уже инстинктивно совершал правильные действия. Вытянуться, согнуться, погрузить весла, протянуть вперед, назад.

Бастиан наслаждался тишиной, одиночеством и бегущей по коже прохладой. Он часто чувствовал жжение, когда в нем буйствовала унаследованная ярость. Всегда, когда он делал то, что должен был. В нем полыхал огонь, жар от которого снова и снова перехватывало дыхание, несмотря на долгие годы тренировок. Каждый раз казалось, что этот жар поглотит его.

Движения Бастиана замедлились. Он доплыл до причала Даркенхолла, ослабил хват[4] и позволил байдарке медленно скользить по воде. И, когда движения больше не заглушали стук его сердца, он снова ощутил ярость, словно молотком бьющую в грудь, и от учащенного дыхания горло будто воспламенилось. Бастиан направил лодку к берегу.

* * *

Я задержала дыхание. Единственный фонарик в лодочном домике освещал берег и высокую стену на причале. Полукруглый луч света отражался золотом на воде. Похоже, он вступил в состязание с серебристым светом луны, танцующим на волнах. Черная тень, разрезающая волны грациозными движениями, стремительно приближалась. Я слышала, как вода с плеском бьется об лодку, как лопасть погружается в реку.

Как можно незаметнее я прижалась к углу лодочного домика, дотронулась до покрытой мхом древесины и чуть приподняла плечи, защищаясь от холодного ветра.

Конечно, я сейчас должна находиться в собственной комнате, но, вопреки здравому смыслу, мой взгляд был прикован к гребцу. Казалось, он и его движения слились в одно целое с ночью и серебряным лунным светом, окружавшим его, как небесное сияние.

Лодка приближалась, и я слышала напряженное дыхание парня. Ощущала необъяснимую близость к нему, хотя нас и разделяло около десяти метров. И все же мне казалось, что я чувствую пот на его шее, холод его рук, когда он снова и снова погружал весла в воду. Я сжала руки в кулаки, делая вид, что обхватываю рукоятку. Мои ноги дрожали от напряжения.

Я чуть не закашлялась от понимания того, насколько сильно сблизилась с парнем, только что достигшим причала. Высокого роста, он выглядел старше моих одноклассников. Хотя, вероятно, мне это только показалось, потому что его плечи были шире, чем у других парней. Его мускулистые руки и бедра напряглись, когда он вылезал из лодки. Легкость, с которой он достал из воды семиметровую байдарку, поразила меня. Я прижалась к своему укрытию. Мое сердце билось так быстро, что, казалось, оно заставит берег дрожать, и, действительно, гребец на секунду остановился, будто почувствовал, что он там не один.

На мгновение парень повернул лицо к свету. Но этого момента было достаточно, чтобы мои колени подкосились. Пальцы сами начали искать карандаш в кармане школьного пиджака. Желание запечатлеть его на бумаге становилось огромным, но все-таки я не поддавалась ему. Мне не хотелось упускать его ни на секунду. Я будто впитывала его взглядом. Черные глаза, густые брови, темные влажные волосы, сверкавшие от воды. Он сжал полные губы от напряжения, что придало его вздернутому подбородку еще больше твердости. Он закинул лодку на плечо так, словно она ничего не весила, а в другую руку взял фонарь. Затем направился точно в мою сторону и вдохнул вечерний воздух, проходя в нескольких сантиметрах от меня к лодочному домику. Нас разделяли несколько шагов, когда он внезапно остановился. Замер. Парень повернул голову в моем направлении и сделал глубокий вдох. Я увидела, как поднялась его грудная клетка и словно почувствовала его дыхание, также как и взгляд. Уголки его рта поднялись, точно он… решил над чем-то посмеяться.

Дрожь пронзила мое тело, настолько он был прекрасен. Не обычный, не как Тристан, а… угадывалось в нем что-то дикое. Воздух наэлектризовался, и мне захотелось, чтобы он заметил меня. Но этого не случилось: парень бросил последний взгляд в сторону моего укрытия, развернулся и пошел дальше. Дождавшись, пока он зайдет внутрь домика, я понеслась сломя голову в сторону школы.

– Матерь Божья, кто это еще? – прошептала я, в то время как мое сердце выпрыгивало из груди, когда я поднималась по ступеням, украшенным скульптурами драконов. Я не знала, хочу ли встретить его снова, потому что поняла: он совершил со мной что-то невероятное, ошеломляющее.

Я влетела в здание. Свет давно погасили, но я этого не замечала, потому что в моих мыслях ярким светом сияли глаза незнакомца.

Братья

Бастиан повесил полотенце на шею и протер им голову. Зеркало запотело, поэтому он вышел из ванной комнаты, не посмотрев в него. Юноша завязал полотенце на бедрах, от мокрых ног на мраморном полу остались следы. От громкой музыки, играющей на первом этаже, во всем доме дрожали люстры.

Бастиан протянул руку к тени перил на лестнице. В следующий миг он оказался внизу и вышел на свет.

– Нельзя ли потише? – крикнул он в направлении кухни, где Тристан открывал бутылку вина.

Брат на мгновение поднял голову, но тут же снова невозмутимо продолжил вкручивать штопор в бутылку. Бастиан вздохнул. Он даже не попытался воспользоваться голосовой системой умного дома, чтобы убавить громкость, поэтому зашел в гостиную и сам выключил музыку. Еще через мгновение он снова находился на кухне.

Тристан как раз наливал вино в бокал. Бастиан подошел к брату сзади и забрал бокал из рук, взболтал темно-красную жидкость и вдохнул запах. Затем немного пригубил и оставил вино на кончике языка.

– «Шато Лафит» 1787 года? – он поднял брови и вопросительно посмотрел на Тристана. – Существует ли какая-то особая причина, по которой ты достал из подвала самое дорогое вино отца?

Тристан рассмеялся.

– Ему столько лет. Я думал, от него пора избавиться.

– В отличие от тебя. Тебе не столько лет, чтобы пить алкоголь.

– Не строй из себя старшего брата, у нас разница всего год, – пробурчал Тристан, но усмешка выдала его. Он так часто слышал эти слова, но они его никогда не интересовали. Достав другой хрустальный бокал из шкафчика, он наполнил его вином и, в отличие от Бастиана, не пригубил напиток, а опрокинул полбокала залпом.

– Ну и? – буркнул Бастиан и скривил лицо. Выпить вино, которое стоило добрых сто тысяч фунтов, было не так легко, как колу.

Он обошел широкий кухонный островок, взял бутылку и, осторожно засунув пробку в горлышко, убрал его в холодильник.

– Что именно ты отмечаешь этим благородным вином?

Тристан провел рукой по светлым волосам и ухмыльнулся через стекло бокала.

– У нас в школе новая девушка.

– Я знаю. Маргарет-Мод отдала мне документы. – Бастиан облокотился на столешницу и вытер с шеи капли воды, стекающие с мокрых волос. – Она пропустила первую тренировку.

Дома ему не нужно было сдерживаться, поэтому одна только мысль о плетениях, которые он вбирал в себя во время тренировок, заставила его прийти в ярость. Плетения выступали на поверхность, пульсировали, рисовали темные узоры и текли, как черные реки, под кожей.

Тристан смотрел на обнаженный торс брата и не выпускал из вида вьющиеся линии, покрывающие тело, подобно паутине. Единственным нетронутым местом оставалась шея, на которой висела цепочка с кольцом.

– Это моя вина, – выдал Тристан без капли сожаления, пытаясь взглядом найти бутылку. Когда он увидел ее в холодильнике, то пожал плечами и поставил пустой бокал в мойку. Домработница позаботится об этом позже.

– Ты должен позволять мне изучать учеников, – Бастиан попытался привлечь его внимание к теме. – Я должен знать, на что они способны. Ты ведь прекрасно понимаешь: многие из них могут сотворить страшные вещи, если я не буду следить за ними. У учителей тоже возникнут проблемы, если я заранее не освобожу учеников от их плетений. Неприятности, которые доставляют эти подростки, происходят отчасти из-за того, что их души теснят темные силы. Без той боли, которая сваливается на них, они могут раскрыться, посещать занятия и влиться в общество. Это необходимо для Даркенхолла.

Тристан отмахнулся.

– Не продолжай. Я знаю, что здесь находятся люди, способные на убийство. Но эта малышка другая.

– Ее папка документов совсем не тонкая. Она не может быть другой. – Бастиан зажмурился, вспоминая, что, когда увидел новенькую, выходящую из такси, тоже почувствовал, что она другая. Особенная. И с того момента он заинтересовался ее плетениями, которые их объединяли.

Он вытер мокрую шею и перебросил полотенце через плечо. Даже сегодня во время гребли его настигали воспоминания о ней. На причале ему даже показалось, что она рядом. И хотя Бастиан еще не касался ее плетений, не прочувствовал их, ее боль была ему чужда, но в тот момент он чувствовал присутствие Эбигейл.

Он издал рык, и темные линии под его кожей стали заметнее. Одни воспоминания уже разозлили его. Бастиан сделал большой глоток вина.

Тристан ухмыльнулся.

Конечно, он ухмылялся. Бастиан сжал кулаки. Брат прекрасно знал, как он себя чувствовал в тот момент. Они оба испытывали желание – овладеть чужими темными силами, однако, в отличие от Бастиана, Тристан не сдерживался. Нет, брат забирал плетения, когда хотел. Тайный поцелуй за деревьями, прикосновение… А он сам перенимал только темные силы, которые могли стать угрозой лишь через несколько лет. Ему было необходимо сначала прочитать людей, погрузиться в их душу, прежде чем становилось понятно, что они таят в себе. Прежде чем он забирал эти силы. Такой способностью обладал лишь Бастиан.

– Я видел тебя вчера в парке с ученицей, – он снова ухватился за первоначальную мысль, чтобы не думать о манящих плетениях. – Ты совсем не можешь держать себя в руках?

Тристан пожал плечами и, прежде чем Бастиан успел продолжить, исчез в тени. Через мгновение заиграла музыка. Бастиан фыркнул и последовал за братом. Тристан растянулся на кожаном диване, держа в руках пульт от огромного телевизора. На экране беззвучно мелькали новости.

Он посмотрел, как Бастиан вышел из тени.

– Я думал, разговор окончен.

– Это вряд ли. – Бастиан забрал пульт и кинул его на стеклянный столик. – Я видел вас. Любой мог увидеть вас!

Тристан разъяренно взъерошил волосы и сел.

– Я позаботился об осторожности! Лишь небольшое представление. Маленький поцелуй. – Он пожал плечами, не в состоянии сдержать насмешку. – Она хорошо целуется. Ей это идет. Как ученикам, вышедшим из комнаты антиагрессий.

Бастиан с трудом мог возразить. Душевные плетения, которые он перенимал у учеников, были для этих подростков грузом. Боль, страдание и страх становились причинами их недопустимого поведения, которое и приводило их в стены Даркенхолла. Тренировки предлагали отличную возможность освободиться от этого, и никто не удивлялся, что после часа занятий спортом ученики чувствовали себя спокойнее и уравновешеннее.

– Я видел плетения на твоих руках. И на ее щеках и шее…

– Ах ты извращенец! – засмеялся Тристан и бросил в брата подушку.

Бастиан с легкостью поймал ее.

– В следующий раз ищи более укромное место для своих… представлений.

Тристан невинно поднял руки.

– Ой, извини, но, если ты вдруг забыл… ты единственный, кому выделили целый спортзал для таких выступлений.

– Отлично, тогда завтра приведи мне туда новенькую, пожалуйста. Пока я с ней не познакомился, она представляет угрозу для школы.

Бастиан кинул подушку на кресло и собирался уже протянуть руку к тени, когда Тристан произнес:

– А если в порядке исключения я присмотрю за малышкой? – На этот раз его кожа потемнела от бушующих плетений.

Бастиан в растерянности посмотрел на брата.

– Ты… же не всерьез хочешь быть тем, кто впервые открывает врата души?.. – с недоверием спросил Бастиан. – Ты же осознаешь, какими непредсказуемыми бывают душевные плетения, когда их распутывают в первый раз. Только хранитель кольца может контролировать их.

– Я хочу попробовать. Эбби не такая, как все. Ее плетения невероятно тесные, я…

Двумя большими шагами Бастиан сократил расстояние между ними и навис над братом.

– Надеюсь, ты сейчас шутишь! Ты не в состоянии вместить в себя столько плетений, что таят в себе эти люди в самом начале. – Он обхватил цепочку с кольцом и начал трясти ей перед носом Тристана. – Ты знаешь, сколько сил у меня уходит на то, чтобы управлять этим? Они уничтожат тебя!

– Я не так слаб, как ты думаешь!

– Я вовсе не считаю тебя слабым! Но не ты хранитель кольца!

– А что, если из нас двоих я самый сильный? – закричал Тристан. – Я вижу, как ты борешься! Даже сейчас, когда мы говорим об Эбби! Ты перенимаешь силы, только если испытываешь острую нужду! А потом… потом в тебе просыпается ярость, и доходит до того, что ты едва можешь перепрыгнуть тень!

– Потому что для меня это не игра! – прогремел Бастиан, злобно сверкнув глазами на брата. – Это человеческие души! А ты не в состоянии подойти к этому ответственно!

– Не неси чепуху!

Бастиан отвернулся. Он протянул руку в сторону тени, которую отбрасывал на пол свет телевизора.

– Я больше не хочу слышать об этом! Приведи эту новенькую ко мне!

Фыркнув, Тристан переместился сквозь тень на кухню. Холодильник задребезжал. Бастиану не нужно было идти за ним, чтобы понять, что брат опустошал бутылку.

Маленькая просьба

– Где ты вчера пропадала? – прошептала за завтраком Жасмин, наклоняясь над столом. Эсме тоже смотрела на меня большими глазами сквозь густые нарощенные ресницы. – Мы беспокоились о тебе.

– Вы беспокоились? – Моя совесть дала о себе знать. Я перестала намазывать масло на хлеб и с недоверием посмотрела на соседок по комнате.

Эсме кивнула.

– Тебе не стоит больше гулять в темноте.

– Эсме боится темноты, – перебила ее Жасмин, перед тем как засунуть в рот кусок пирога с топлеными сливками.

– Вовсе нет! – запротестовала та и гневно взглянула на Жасмин.

– Конечно, ты боишься темноты. Но в этом нет ничего страшного.

– Темнота не пугает меня! – возразила Эсме. – Я… просто часто думаю, что… – Она прикусила нижнюю губу и отодвинула стул. – Я возьму еще молока, – сказала она и выбежала из-за стола.

Жасмин слегка покачала головой и посмотрела вслед Эсме. Потом наклонилась ко мне и серьезно посмотрела.

– Иногда она кричит по ночам. Тогда надо быстро включить свет, – произнесла она. – Эсме попала ночью в аварию. С тех пор…

Жасмин выпрямилась, потому что ее подруга уже вернулась с полной кружкой молока. Я продолжила намазывать масло на хлеб, хотя не перестала наблюдать краем глаза за Эсме.

Вид этой ухоженной девушки с практически идеальной внешностью не вызывал сомнений в том, что у нее нет никаких проблем или забот. Но, вероятно, каждый здесь нес свой груз.

– У тебя было достаточно времени, чтобы рассказать все подробности моей жизни, или мне еще раз уйти, чтобы вы посплетничали? – пробурчала Эсме, обращаясь к Жасмин, и я почувствовала себя злоумышленницей, которая раскрыла все их секреты. Никто не просил впутывать меня в это.

Жасмин закатила глаза.

– Эсме очень чувствительна, – доверчиво прошептала она и, взяв подругу за руку, вновь усадила ее на стул.

– Я не чувствительна! – Эсме слегка толкнула Жасмин локтем и улыбнулась. – Я… просто я не очень люблю рассказывать… о себе.

– А кто это любит, – согласилась я с ней и поспешила положить сыр на хлеб. Почти все одноклассники уже закончили завтрак.

– Значит, ты не объяснишь нам, почему оказалась здесь? – спросила Жасмин с любопытством и пододвинула к себе тарелку, слизывая с пальца каплю сливок.

– Не совсем, – пошутила я и укусила хлеб, что послужило хорошим предлогом не заканчивать предложение.

– Мы должны догадаться? – спросила Эсме и на ее лице снова появилась улыбка. Казалось, она рада, что больше не находится в центре внимания.

Я пожала плечами.

– Ну, хорошо. Я предполагаю, что ты… – Жасмин достала телефон и проверила свой блог, между тем поглядывая на меня. – Ты нимфоманка и… твои родители боятся, что ты раньше времени забеременеешь.

– Что? – Я подавилась хлебом, закашлялась и нечаянно выплюнула несколько крошек на стол.

Эсме захихикала и с визгом уклонилась от остатков еды, закрывшись пустой тарелкой, как щитом.

– Нимфоманка – это человек, который…

– Я знаю, что это значит! – строго произнесла я и вытерла крошки с подбородка. – С чего ты взяла, что я…

Жасмин захихикала.

– Ты околдовала Тристана в первый день. – Она лукаво подмигнула. – И ты далеко не первая с такой проблемой. – Она многозначительно закатила глаза и слегка наклонила голову в сторону светловолосой Барби-близнеца.

Эсме тоже засмеялась.

– Что бы это ни было, Эбби, ты в Даркенхолле, тебе обязательно помогут тренировки с Бастианом…

Это звучало очень убедительно. Доедая последний кусочек хлеба, я размышляла над ее словами.

– Да, Бастиан знает свое дело! – вздохнула мечтательно Жасмин.

Конечно, хорошо, что им здесь нравилось, но довериться и попасть в руки незнакомца было для меня уже слишком. Я считала, что мы сами ответственны за свое счастье или несчастье, и поэтому не хотела раскрывать никому свои секреты. Не хотела, чтобы меня анализировали.

Сыр на вкус оказался слишком кислым, и я поспешила скорее его проглотить. Может, я просто завидовала этим девушкам, потому что им удалось снова взять свою жизнь под контроль. Может… я не доверяла им, потому что со мной никогда не случалось ничего хорошего. Кроме Флоренс, разумеется.

Мысли о ней, ателье и коте испортили мне настроение. Я не представляла, как Даркенхолл поможет мне. Хотелось сбежать отсюда. Как раз кстати, потому что прозвенел звонок на урок, и я в сопровождении своих двух новых подруг отправилась в класс. От стыда я постаралась уклониться от взгляда мистера Кросса и решила сесть на задний ряд. Эсме и Жасмин присоединились ко мне.

– Ах, Эбигейл, доброе утро. – Бегство на последнюю парту не спасло меня от Кросса: едва я поставила рюкзак, он взмахом руки позвал меня к кафедре.

– О-оу, – многозначительно произнесла Эсме, я закатила глаза, прежде чем последовать его призыву.

– Я лишь хотел напомнить, что уроки рисования проходят во второй половине дня. Чтобы в этот раз снова не произошла путаница, – объяснил он, уголки его рта поднялись. Очевидно, он думал, что удачно пошутил.

Я сжала губы, чтобы не усугубить ситуацию, которая и без того казалась достаточно плохой. Чтобы избежать разговора, я поправила юбку, но Кросс не отпускал меня. Он достал расческу из нагрудного кармана пиджака и провел ей по волосам на своей лысеющей голове.

Я вздохнула и посмотрела на него. Похоже, он ждал этого.

– Наше знакомство началось не очень хорошо, Эбигейл, – продолжил он и покачал головой, словно с трудом мог поверить в это. – И для меня очень важно все уладить. – Он выглядел серьезно и подавленно. – Школа – твой последний шанс, если я правильно понимаю. – Он говорил тихо, чтобы никто в классе не услышал, о чем мы шептались. – Ты… не имеешь права на ошибку, верно?

– Наверное, нет, – выдавила я из себя, но вызывающе подняла подбородок. Я чувствовала, как во мне растет беспокойство. К чему он клонил?

– Я был вынужден записать твой вчерашний проступок в личное дело.

– Проступок? – вырвалось из меня. – Я закончила выполнять задания и тихо занималась своими делами, никому при этом не мешая!

Кросс кивнул, как будто разделял мою точку зрения.

– Конечно. Об этом и речи нет. – Он понизил голос и положил руки на стол, при этом не выпуская меня из виду. – Я подразумеваю небольшую прогулку по городу. – Он сделал многозначительную паузу. – И твое возвращение после закрытия ворот!

Проклятье!

– Откуда вы знаете… – Я немного повернула голову, чтобы найти Тристана, но место, на котором он сидел в прошлый раз, пустовало. Получается, помощи от него я не дождусь.

– Я сообщил об этом инциденте, потому что в противном случае это могло принести тебе большие неприятности, – с сожалением сказал Кросс, но ободряюще улыбнулся. – Так как ты новенькая, я могу закрыть глаза на некоторые вольности. Однако мы обязаны разобраться с твоими… проблемами.

Я сглотнула. Знал ли он, что я пропустила тренировку по антиагрессии?

– Мне очень жаль, я правда не хотела…

– Скажи мне лишь одно, Эбигейл: ты не хочешь воспользоваться последним шансом?

– Напротив, я… – подняла я на него умоляющий взгляд. – Я действительно никому не собиралась доставлять неудобств.

– Конечно, нет. Такое… уже происходило.

Его слова прозвучали успокаивающе, однако облегчения я не почувствовала.

Кросс почесал лысину и окинул взглядом класс.

– Знаешь, Эбигейл… думаю, мы справимся.

– Это было бы… здорово, – прошептала я с благодарностью. Флоренс бы расстроилась, узнав, что за такое короткое время, проведенное в школе, я уже умудрилась попасть в затруднительное положение. Я сумела выдавить покорную улыбку.

– Отлично. Тогда… зайди после урока ко мне в кабинет. Мы поработаем с твоими проблемами, чтобы тебе стало проще здесь ужиться.

– С моими… проблемами?

Его улыбка выглядела немного странно.

– Не беспокойся, мы все обсудим наедине. – Внезапно Кросс выпрямился, а я испуганно глотнула воздух. – А теперь доставайте тетради, мы посвятим себя вычислению корней. – Он подошел к доске и взял мел. Видимо, так учитель закончил наш разговор.

Я посмотрела на него, прежде чем опомнилась и попыталась незаметно пробраться на последний ряд. Глаза Эсме и Жасмин сияли от любопытства и предвкушения, и только я села на место, Жасмин наклонилась ко мне.

– Чего он хотел? – прошептала она.

Я пожала плечами.

– Это касается моих проблем, – озадаченно призналась я и открыла тетрадь.

– Ах вот оно что! – Эсме махнула рукой, а Жасмин потеряла интерес.

Очевидно, это не было захватывающей историей. По крайней мере, для других. Я вряд ли запомнила что-то из уроков, потому что весь день размышляла, что же придумал Кросс. О чем будет идти речь? Как все пройдет? Должна ли я вообще соглашаться на это? Каким образом мои проблемы были связаны с ним? Или, оступившись, я рисковала опекунством Флоренс?

Я сжала руки и поклялась себе: что бы ни произошло, на этот раз я приму правильное решение! Проговорив себе это еще раз, я неуверенно направилась в кабинет Кросса. Постучалась и подождала, но ничего не произошло. Я подошла ближе к двери, так как услышала оттуда какое-то бормотание. Может, у него разговор с другим учеником? Я внимательно прислушалась, но стало тихо. Он говорил по телефону? Подождав еще, снова поднесла руку к двери. Но опять никто не ответил.

– Что это значит? – проворчала я и постучалась погромче. Затем с нехорошим предчувствием вошла в кабинет.

Кросс и Маргарет-Мод Тремблэй стояли за письменным столом, склонив головы, словно вели приватный разговор. Казалось, они меня даже не услышали: так увлеклись общением.

– …получили сегодня информацию от Зака, – разобрала я шепот директора. – Ему удалось проследить ее происхождение вплоть до…

Кросс довольно потер руки.

– Тогда мы наконец-то должны… – прошептал он, но вторую часть предложения я не уловила. – Схватить.

Казалось неправильным подслушивать разговор, поэтому я решила откашляться, чтобы привлечь к себе внимание.

– Мистер Кросс? – отважилась я, и оба в страхе отбежали друг от друга.

– Эбигейл! – Кросс выглядел застигнутым врасплох, а Маргарет-Мод чрезвычайно взволнованной. Она обошла стол, в то время как Кросс расческой привел в порядок волосы и убрал ее в карман на груди. – Верно, мы… договаривались.

Директор сухо улыбнулась мне. Подходя к двери, она, как обычно, держала осанку.

– Располагайся, пожалуйста, – пригласила она меня и указала на стул возле стола.

– Не хотела мешать вам, – поторопилась сказать я. – Могу зайти позже, – предложила я. Или никогда… – продолжила мысленно.

– Нет-нет. Ты не мешаешь. – Кросс достал папку из шкафа, стоявшего в стороне от рабочего места, и начал просматривать документы из нее. – Пожалуйста, присаживайся.

Я молча последовала указаниям, не выпуская его из вида. Маргарет-Мод все еще стояла позади меня. Я прижала сумку к груди и подождала, пока учитель наведет порядок на столе. Он поднял взгляд и кивнул директору.

– Мы продолжим позже, – обратился он к ней. Затем дверь захлопнулась, и Кросс сел. Взяв в руки нужную папку, он посмотрел на меня.

– Так вот, – продолжил он слегка неуверенно, и я поняла, что этот разговор затянется надолго.

– О чем вы хотели поговорить со мной, мистер Кросс? – я попыталась ускорить разговор, потому что планировала сегодня еще порисовать: вчера мне не удалось перенести лицо гребца на бумагу так, как хотелось бы.

Кросс откинулся на спинку стула и открыл желтую папку.

– Ты уже успела нарушить довольно много правил, – начал он, не поднимая глаз. – И у них много общего. – Он посмотрел на меня, но я не знала, чего он ждал. Я молчала.

– Ты обворовала женщину на ярмарке, проникла в учительскую, чтобы украсть результаты экзамена, взломала машину…

Я сжала губы. Все, что он читал, было правдой, но…

– Ты качаешь головой, – заметил он. – Что-то не так?

– Так, но… не совсем…

– В Даркенхолле не интересуются оправданиями, – прервал он меня понимающим тоном. – И это только верхушка айсберга. Я могу перечислить сотни случаев, когда ты… присваивала себе вещи, которые тебе не принадлежали!

Я вцепилась пальцами в сумку. Никто не понял бы, что я делала!

– Короче говоря, ты воровка! – Он, казалось, не был потрясен.

– Я не воровка! – возразила я, не сумев сдержать слез. Убрав волосы с лица, я незаметно потерла глаза. Только тогда Кросс увидел, как сильно обидел меня!

– Ах нет?

– Я никогда не обогащалась. Я ничего не крала! Я… лишь одалживала.

– Не хочешь рассказать, как можно одолжить результаты экзамена?

Я вздохнула. Он привел глупый пример.

– Это было не для меня! – оправдывалась я. – Со мной училась девочка… – Смирившись, я закрыла глаза. Бессмысленно спорить дальше. Он никогда не поверил бы мне, что я лишь хотела помочь знакомой школьнице перейти в следующий класс. Она меня об этом не просила, но я знала, как ей непросто. А впрочем, почему Кросс должен слушать меня, ведь ни учителя в старой школе, ни полицейские этого не делали. Даже Флоренс отнеслась к этой истории скептически, не проронив ни слова. Я была воровкой. Так написали в документах…

– Знаешь, Эбигейл, вообще-то меня это не особо интересует, – терпеливо продолжил Кросс и бросил взгляд на фотографию на краю стола. – Ты здесь, чтобы начать все заново, верно?

Я кивнула, и по телу прошли мурашки.

– Если и в этой школе у тебя ничего не выйдет… ты отправишься в колонию для несовершеннолетних, так?

– Да, – прошептала я растерянно. Сердце забилось быстрее, и я почувствовала, как меня охватил страх. Нервно облизнув губы, я заставила себя ровно дышать.

– Мне бы искренне хотелось, чтобы здесь у тебя все сложилось хорошо.

Зачем ему это нужно?

– Мы с директором школы будем очень сожалеть, если… из-за твоих выходок в Даркенхолле ты отправишься за решетку.

– Я ведь уже сказала, что мне очень жаль. Я была не одна и не знала, который час, – из последних сил защищалась я.

– Ты была с Тристаном Тремблэем. Я видел вас вместе… он интересуется тобой.

– Чепуха! Он… он бегает за каждой!

Кросс снова причесал волосы и посмотрел на фото.

– Любовь – это нечто чудесное, – пробормотал он и улыбнулся мне. – Ты не должна стыдиться. Он симпатичен. Неудивительно, что девчонки толпами влюбляются в него.

– Я не влюблена в него. Я ведь нахожусь здесь всего два дня!

Кросс кивнул.

– Два дня, а уже нарушение правил.

Я сжала зубы. Каждое мое слово лишь усугубляло ситуацию.

– Вы сказали, что хотите поработать с моими проблемами, – напомнила я ему и подавила нарастающую панику.

Кросс сосредоточил на мне взгляд и чуть наклонился вперед над столом.

– На самом деле я действительно планировал этим заняться. – Он встал и обошел стол. – Тогда перейдем к делу, – прошептал он и подошел ближе.

Нет выбора

– Вы хотите, чтобы я что-то украла? – с недоверием я попыталась осмыслить услышанное.

– То, как ты это называешь, звучит совершенно неправильно, – успокоил меня Кросс. – Но ты ведь теперь воровка.

Это было шуткой, ведь так?

– Вы как-никак мой учитель! – напомнила я ему. – Это, наверное, тест? Какой-нибудь психологический? – Я развернулась на стуле и начала искать глазами камеру. За мной наблюдали? Испытывали меня?

Кросс рассмеялся и пригладил волосы.

– Конечно, я не утверждаю, что ты будешь действовать противозаконно. Речь, скорее, идет о твоем желании серьезно проанализировать собственные проступки.

Наверное, я посмотрела на него с подозрением, поэтому учитель одарил меня уверенной улыбкой.

– Мы хотим поработать над твоими проблемами вместе с тобой, Эбигейл. Поэтому мы создадим для тебя такую же ситуацию, в которой раньше ты выбирала неправильный путь. Но на этот раз ты сделаешь это сознательно, а потом мы обсудим, как это произошло.

Это же полное сумасшествие!

– Я знаю, почему я принимала… неверные решения, – объяснила я. – Никому и никогда я не желала зла, но…

Кросс поднял руку и этим перебил меня.

– Конечно, нет. Меньше всего оказавшиеся здесь дети хотят подобного. Но сейчас именно ты сидишь передо мной, и участие в программе по управлению проблемами обязательно для всех учеников.

– И как кража поможет мне справиться с моими трудностями? – Я с сомнением сощурила глаза. Мне все это не нравилось. – А если бы я была убийцей, школа потребовала бы от меня еще одного убийства?

Кросс фыркнул.

– Убийцы сразу отправляются в тюрьму, а не в Даркенхолл. – Он дружелюбно взглянул на меня. – Не каждый получает второй шанс, Эбигейл. Ты упустишь свой, если откажешься сотрудничать.

Он достал из папки нарисованный от руки эскиз и протянул мне его.

– С разрешения руководства школы ты, как участник программы, украдешь вот это кольцо.

– Я не буду этого делать! – отказалась я.

– Не беспокойся, Эбигейл. Кольцо принадлежит семье Тремблэй. Твое общение с Тристаном, возможно, поможет тебе добраться до украшения, Маргарет-Мод, конечно же, в курсе. Кольцо затем вернется в семью. Речь идет не о самой краже, а о том, что с тобой произойдет в этот момент. – Он положил рисунок на стол и указал пальцем на кольцо. – Поэтому ты должна отнестись к делу со всей ответственностью. Ты должна разыскать кольцо и незаметно его украсть. Не думай об этом слишком долго. Поступай так, как ты обычно поступала. А затем мы обсудим результат.

Я до сих пор не могла поверить в услышанное. Непременно поинтересуюсь у Эсме и Жасмин, действительно ли Кросс серьезно к этому относился.

– Ты хорошо запомнила кольцо? – спросил Кросс и внимательно посмотрел на меня. – Ты поняла задание?

– Я… я, думаю, да, – начала заикаться я, еще пребывая в шоке от происходящего. – Но… я не знаю, хочу ли я… это делать.

Я ощутила, как от одной только мысли об этом, по венам уже бежал адреналин. С другой стороны, я боялась. А что, если я не хотела, чтобы Кросс рассуждал о моих поступках? Что, если он узнал, что… темные силы внутри меня… нравились мне… я любила их в себе больше всего?

Качая головой, я отправилась к двери. Мне стало страшно от собственных мыслей.

– Я должна идти! – объяснила я, не показывая своих настоящих чувств.

Кросс улыбнулся.

– Подумай, Эбигейл. Только тот, кто умело вольется в коллектив, станет частью школьного общества. Ты знаешь, как выглядит альтернатива. Твои родители наверняка не хотели бы увидеть свою дочь в колонии для несовершеннолетних.

– Что? – Его слова острым ножом прошлись по старой ране. – Мои родители? – прошептала я и остановилась. – Моих родителей больше нет в живых, – невозмутимо разъяснила я ему. Горло сжалось, и я бессильно сглотнула. – Этим вы не сможете мне угрожать, – прошептала я.

Кросс покачал головой.

– Может, и так. А может, и нет. – Он пожал плечами, будто смерть моих родителей каким-то образом касалась этого разговора. – Тебе никто не угрожает. Каждый в Даркенхолле желает тебе добра. Но мы сможем помочь тебе, если только ты позволишь помочь. Ты… должна работать вместе с нами. Доверять нам. – Он открыл дверь и ободряюще улыбнулся. – Ты примешь правильное решение, не так ли?

Он отошел в сторону, и я, еле передвигая ногами, прошла мимо него. Внезапно я почувствовала упадок сил, с каждым шагом рюкзак бил меня по ногам, а сердце дико стучало. Я не могла поверить в произошедшее. Повернув за угол, бросила сумку и остановилась. Прислонилась к стене, тяжело дыша, и подождала, пока пульс не придет в норму.

Как кража поможет решить мои проблемы? Осознавал ли Кросс, что происходило во мне от одной только мысли об этом?

Я едва могла дышать, прижала кулак к сердцу в надежде улучшить тем самым свое самочувствие. Запрокинула голову и очень медленно набрала воздух в легкие. Что я должна была делать? Я не хотела ни под кого прогибаться в Даркенхолле, но разве у меня оставался выбор?

– Эбигейл? Все в порядке? – из сомнений меня вырвал озабоченный голос. Открыв глаза, я увидела напротив Маргарет-Мод. Слегка наклонив голову, она стояла так прямо, что казалось, будто к ее спине привязали палку, на лице читалось что-то вроде сочувствия. – Что-то случилось?

– Нет, – отмахнулась я, наклонилась за рюкзаком, чтобы снова сбежать, и посмотрела в сторону выхода. Я молилась, чтобы она не распознала во мне неуверенность. – Всего хорошего. Я… уже ухожу, – пробормотала я и постаралась протиснуться мимо нее, при этом выдавив из себя убедительную улыбку, на какую только была способна. Очевидно, мне это удалось, потому что директриса благосклонно кивнула.

Взгляд сам собой опустился на ее тонкие пальцы. Она носила кольцо, но оно не имело ничего общего с тем, что показывал на рисунке Кросс.

– Очень хорошо, – сказала она. – Нам очень интересно, как ты… проявишь себя в Даркенхолле. Мы очень счастливы, что ты здесь. Можешь доверять нам, мы желаем тебе только самого лучшего. – Она сделала шаг назад, так чтобы я смогла пройти.

Обрадовавшись этому и закинув рюкзак на плечо, я отправилась дальше. Спустившись по лестнице, пересекла большой холл и вышла во двор. Когда я оказалась внизу, то почувствовала дрожь в ногах. Немного поразмыслив, направилась к полукруглой лавочке в парке под старым дубом. Опустившись на нее, я попыталась понять, что сейчас произошло. С помощью резкого вкуса мятной жвачки решила перебить горечь, подкрадывающуюся от желудка к горлу. От внутреннего беспокойства я вздрогнула. Оно проснулось во мне уже тогда, когда я разглядывала Маргарет-Мод. Я ощущала этот запретный трепет, адреналин, потому что думала только об одном: как бы незаметно стянуть с ее пальца золотое кольцо. Я знала, мне не стоило бояться, это не повлечет за собой нежелательных последствий, ведь, как я поняла, Маргарет-Мод была посвящена в курс дела.

– Ее кольца меня не интересуют! – воскликнула я и достала карандаш. Вырвала страницу из тетради, заточила грифель, и вот мои пальцы уже взлетели над бумагой. Я не думала, просто позволила себе творить. Как по мановению волшебной палочки, у меня появилась идея. Я быстро сделала набросок кольца. С листа на меня смотрело не громоздкое обручальное кольцо Маргарет-Мод с роскошным драгоценным камнем, а по памяти нарисованное кольцо с эскиза Кросса. Широкое, из… золота, наверное? Цвет на черно-белом рисунке невозможно было различить. С острыми краями, будто неотшлифованное. Без особого орнамента, только с выгравированными странными символами, украшающими широкую поверхность. Я не могла сказать, что за символы были на кольце. Словно они повлияли на меня, и, хотя раньше фантазия помогала мне переносить воспоминания на бумагу, при зарисовке деталей мой карандаш останавливался. Я не могла нарисовать какие-то другие символы вместо тех, которые даже не разглядела.

– Проклятье! – выругалась я и чуть облизнула графит, чтобы добавить мягкого затенения. Затем убрала карандаш и ножечек и окинула взглядом свою картину. Конечно, выглядела она незаконченной и совсем не красивой, но дело было не в моих способностях, а в самом кольце. Грубое. Даже массивное. Старинное и созданное вовсе не для женщины. В каком-то смысле оно даже не походило на украшение.

– Если я должна что-то украсть, почему тогда не какую-нибудь симпатичную вещицу? – прошептала я и провела пальцем по кольцу. Графит размазался, а я закрыла глаза перед нечетким рисунком. – Я не буду это делать! – произнесла я и вытянула жвачку. – Это наверняка какой-то тест, который я не пройду. – Возможно, об этом и шла речь. Как только я украду кольцо, то сразу отправлюсь в тюрьму. – Я не собираюсь это делать, – попыталась убедить я сама себя.

Но почему тогда я чувствовала это стремление? Это… напряжение? Это проклятое предвкушение?

– Я НЕ буду это делать! – поклялась я себе и сжала руку в кулак. Кровь пламенем побежала по венам, а сердце бешено заколотилось. – Я даже не знаю, где находится это гребаное кольцо!

Ожидание

– Чем вчера занимался? Ты не пришел на занятия, – спросила я Тристана в столовой, когда он встал за мной у раздачи.

– Скучала по мне? – интонация, как всегда, звучала дразняще, но его глаза были красные, и я задалась вопросом, все ли у него хорошо. Он заболел?

– Скучала? – Я попыталась не показывать свое беспокойство. – И не мечтай! Я продвинула поднос дальше и начала изучать выбор продуктов.

– Ну, по крайней мере, ты заметила, что меня не было, – он не сдавался.

Я закатила глаза.

– Суп, пожалуйста, – я заказала еду. – Я обнаружила твое отсутствие лишь потому, что мне открылся потрясающий вид на милого парня на первом ряду. – Я ухмыльнулась и невинно убрала волосы со лба. – Как его, кстати, зовут?

Тристан громко засмеялся.

– Ты имеешь в виду того маленького блондина с толстыми линзами на очках? Это Колин. Я с удовольствием представлю ему тебя.

– Обязательно! – серьезно кивнула я и взяла чашку горячего супа. – Не могу дождаться. – Затем я взяла поднос и отправилась на девчачью сторону столовой. Я подсела к Жасмин и Эсме, которые остановили свой выбор на курице с соусом карри. Они разговаривали о британском парламенте и нижней палате, потому что мы только что проходили это на занятии.

Я особо не следила за ходом беседы и оглядывалась. Взгляд сам останавливался на Тристане, который и вправду сидел рядом с Колином.

– Только не это! – тихо выругалась я и сверкнула на него глазами. По его улыбке стало ясно, что он не воспринимал меня всерьез.

Глупым образом я не понимала ни слова из того, что он говорил Колину. Он же не осмелится рассказывать ему всякий бред?

Колин повернулся ко мне и кивнул, когда Тристан что-то сказал ему.

– Вот, черт! – прорычала я и встала. Я чувствовала на себе взгляд Эсме, когда я отправилась на другую сторону столовой, игнорируя свой суп.

– Эй! – закричал кто-то сзади, и мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать этот голос. – Тебе сюда нельзя! – орал Гвинед.

Все повернули головы на меня, и я сжала зубы. С покрасневшим лицом, я подошла к Тристану и злобно посмотрела на него.

– Можно тебя на минутку?! – проворчала я и схватила его за руку. Я протащила его за собой мимо ругающегося Гвинеда и вывела из столовой. – Что это значит? – прикрикнула я на него и сдула волосы с глаз.

Тристан лишь ухмыльнулся.

– Я думал, ты хотела, чтобы я расспросил для тебя Колина… – Он сделал абсолютно невиновное выражение лица, на которое я бы купилась, если бы не подергивание уголков его рта.

– Ты прекрасно знаешь, что это была шутка!

– Так, значит, ты все-таки хоть немного, но скучала по мне?

– Нет! – пробурчала я, я ненавидела чувствовать себя уличенной. – У меня нет времени на такую чепуху. – Я разгладила дурацкую школьную форму. – Мистер Кросс хочет поработать над моими проблемами, и… – Не знала, могла ли я рассказать Тристану о своем задании, или это нарушило бы правила испытания, поэтому я промолчала, и вместо этого сжала в руке ткань юбки. – Я… была… очень занята, – пробормотала я уклончиво.

Я понятия не имела, как он отнесся бы к тому, что наш учитель требовал от меня украсть фамильное кольцо. Даже несмотря на то, что Кросс называл это испытанием.

– Занималась разглядыванием Колина? – подначивал меня Тристан.

– Какой же ты… – Я шагнула к нему, но он увернулся.

– Воу-воу! – Он предостерегающе поднял палец. – Заметно, что ты еще не закончила курс тренировок по антиагрессии. Такой избыток гнева! – шутил он.

– Кстати! Ты хотел договориться о назначении нового времени для меня.

Тристан потер шею, будто я затронула неприятную для него тему.

– Ты должна показаться завтра в тренировочном зале, – объяснил он нехотя и посмотрел на меня. – Потом… будешь лучше разбираться.

– Ах, правда? Как так? Что там происходит? Промывка мозгов у боксерской груши или что? – Я замерла, поставив руки в боки.

– Не думай об этом, – ответил Тристан и мягко толкнул меня в плечо. – Мой брат ничего тебе не сделает. – Тот факт, что он, говоря это, не смотрел мне в глаза, не остался незамеченным мной.

– Твой брат? – В голове я представляла взрослого спортсмена, в узких трико, походившего на Арнольда Шварценеггера.

Тристан кивнул.

– Бастиан. Он… хорошо знает свое дело.

– А что именно он делает?

Тристан покачал головой.

– Он заставит тебя попотеть, но это не причинит тебе боли. Обещаю.

– Прекрасно!

Тристан показал на столовую.

– Твой суп остынет, если мы быстрее не вернемся.

– Забудь про суп! – пробурчала я, потому что у меня пропал аппетит. Я не возьму и куска в рот, не разобравшись, что за странные методы терапии применялись в Даркенхолле. Потеть в тренировочном зале, украсть кольцо для преподавателя математики… как это поможет?

– Ну, давай, Эбби. – Тристан нежно провел по моим сиреневым волосам, и это действительно вырвало меня из раздумий. – Тот, кто не съест свой суп из клея для обоев, не имеет права передвигаться по школе.

– Что? – я невольно засмеялась.

Тристан подмигнул.

– Ты до сих пор не прочитала правила?

– Нет, не прочитала. Но я не верю, что там написано, что только те, кто съедает свой суп, могут болтаться за школой!

– Напротив! Там так и написано.

Я хихикнула.

– Ну и хорошо. Потому что я не хочу туда.

– Может быть, ты захотела бы туда, если бы узнала, что там происходит, – громко предположил Тристан и ухмыльнулся. С этой опасной искрой в глазах. Проклятье, я смотрела на его губы, когда он продолжил говорить. – Там обычно встречаются, чтобы пообжиматься.

Сглотнув, я попыталась обыграть его слова.

– А, ты думаешь, что мы с Колином… нам уже пора?

Тристан громко засмеялся.

– О, о Колине я и не подумал, – признался он и потер шею. – Хотя бы потому, что, согласно правилам, запрещено целовать парней с именем Колин.

Его юмор оставлял желать лучшего. Но я не могла не считать его язвительную манеру общения остроумной.

– Есть правило, которое запрещает целовать Колинов за школой?

Тристан наигранно пожал плечами.

– И перед школой, и внутри тоже, – добавил он. – Но не я придумывал эти правила.

Я покачала головой, чтобы волосы упали на лицо. Мне не хотелось, чтобы он видел, что я улыбаюсь.

– М-да, что еще сказать? Жаль Колина, но если так написано в правилах…

– Жаль, – подтвердил он и обернулся, потому что группа девочек вышла из столовой, громко болтая. Все они таращились на Тристана и хихикали, прикрывая рот рукой.

Тристан, определенно, пользовался здесь популярностью. Возможно, он с каждой из них проводил время за школой. И, может быть, они сплетничали о том, чего он хотел от такой, как я.

Вообще-то я и сама задавалась этим вопросом. Поэтому даже обрадовалась, что нас прервали, потому что от близости Тристана и его кокетливого вида, у меня щекотало в животе. Покалывание, от которого было сложнее избавиться, чем от голода.

– Мне нужно возвращаться к супу, – прошептала я и посмотрела на него снизу вверх. Его улыбка выглядела такой искренней.

– Точно. И если ты его доешь… возможно, мы как-нибудь встретимся за школой.

– Я не обнимаюсь с малознакомыми парнями в первую неделю своего пребывания в новой школе, – предупредила я его. – Не важно, зовут ли их Колин или еще как-то.

– Еще как-то – действительно дурацкое имя, – подначил он меня и открыл мне дверь. Он протолкнул меня обратно в столовую и подмигнул, а затем отправился к своему месту. – Здорово видеть, что у тебя есть принципы. Увидимся.

Когда я наконец взялась за суповую ложку, Жасмин и Эсме уже закончили обед и теперь сидели, уткнувшись в телефоны. Когда я села, они подняли головы и посмотрели на меня с плохо скрываемым любопытством.

– О чем вы говорили с Тристаном? – прямо спросила Жасмин. Я вздохнула. Что бы я ей ответила? Что нахожу его милым? Надменного пасынка директора школы? Что у меня бабочки в животе от его двусмысленных шуток? Что я забывала, насколько ужасна школа, когда он находился рядом? Все это звучало так банально, что я начала стыдиться себя! Золушка и принц… Шутка! Кроме того, там были не только Золушка и надоедливый принц. Нет, среди моих запутанных чувств всплыл образ еще одного парня, которого я даже толком не видела, но который не выходил у меня из головы. Я опустила ложку в суп. Мои гормоны сошли с ума. В этой школе уж слишком много тестостерона. Я ощущала, как с каждым днем мое сердце подвергалось все большей опасности.

Но все это не касалось моих соседок по комнате. Все и без того было чепухой! Ерунда, которую мой мозг, предположительно, выдумывал, чтобы отвлечь от настоящих проблем. От дурацкой проработки проблем, от разочарований Флоренс. Я должна была отказаться… еще эта ситуация с родителями.

Я вздохнула. Мысли об этом прятались внутри много лет, и только мистер Кросс вытащил их наружу. Почему он затронул тему смерти моих родителей? Никто не знал точно, что тогда произошло. Даже полиция. Почему…

– Земля вызывает Эбби, – вернула меня к реальности Жасмин, и я посмотрела на полные любопытства лица соседок по комнате.

– Что там с Тристаном?

– Ах, ничего особенного. Я… просто хотела узнать, почему он вчера не присутствовал на занятиях.

Эсме отмахнулась и наклонилась ко мне, словно хотела устроить заговор против кого-то.

– Я слышала, что Тристан иногда… пьет слишком много. Тогда на следующий день он пропускает уроки. Кажется, у него нескончаемый запас алкоголя, его вечеринки легендарные!

– Вечеринки? – я не могла представить, что после того, как мы попрощались, он устроил дикую вечеринку. Но это я предпочла оставить при себе. Эсме и Жасмин казались милыми, им не стоило узнавать обо мне столько всего.

– Ты будешь доедать суп? – спросила меня одна из учениц, поверх школьной формы которой был надет фартук, и, к счастью, тем самым прервала разговор. – Столовая уже закрывается. Мы должны собрать посуду, – объяснила она.

– Что? О… да, нет. Можешь забирать, – начала заикаться я и посмотрела на часы над раздачей. – Нам… нужно…идти.

Я посмотрела на нее и тихо спросила:

– В столовой нужно дежурить всегда или это один из видов наказания?

Эсме посмеялась.

– Тебе действительно стоит почитать правила, – хихикнула она, и мы встали. – Пойдешь с нами в парк? Мы хотим сделать пару фотографий для инстаграма.

Я сощурила глаза.

– Извините, – я указала на кабинет Кросса и соврала. – Мне… нужно еще… проработать проблемы, – призналась я, пытаясь подавить румянец, выступавший на щеках. Мне показалось странным обсуждать это с ними.

Жасмин кивнула с серьезным видом.

– Да, отлично. Это правда очень важно. Мне очень помогло.

– Каким образом? – спросила с интересом я, ведь про несчастный случай Эсме она мне рассказала, а о ее причудах я еще не знала ничего.

Жасмин подмигнула.

– Если ты сейчас думаешь, что я нимфоманка, ты ошибаешься.

Я пыталась сдержать смех, когда шла по коридору в кабинет Кросса. Для меня было в новинку смеяться над такой ерундой. И общаться с кем-то так хорошо. Это новое ощущение… У меня сложилось впечатление, что оно меня делало уязвимой. А что, если я перестану им нравиться, когда они узнают… что у меня была за проблема? Что, если они не захотят иметь дело с воровкой, как меня назвал Кросс.

Я так погрузилась в мысли, что даже не заметила, как постучалась и вошла в кабинет Кросса. Он сидел за своим письменным столом, держал в руке фотографию в рамке и что-то бормотал.

– …наконец-то вернуться ко мне…

Он разговаривал с фотографией? Если да, то я была не единственной в этом помещении, у кого были проблемы.

– Если я вмешаюсь в эту психически нездоровую историю, – решительно прервала я его, – тогда я хочу знать как минимум, что означало то высказывание про моих родителей! – В этот раз я не поддамся ему.

Кросс посмотрел на меня. Он медленно поставил фотографию на край стола и достал из нагрудного кармана расческу. Затем пригладил пучок волос и откашлялся.

– Я предлагаю поговорить о твоих родителях тогда, когда пойму, что ты доверяешь нам и сотрудничаешь, – невозмутимо отозвался он.

Я выпятила грудь и распрямила плечи.

– Я и пальцем не пошевелю, пока вы мне не скажете, что знаете о моих родителях.

Кросс положил руку на папку с моими документами.

– Никто не попадает в нашу школу без тщательного изучения. Мы знаем кое-что о тебе и твоих родителях. Твой отец был кузнецом. Ювелиром. И, возможно, все это связано намного больше, чем тебе кажется. Возможно, просто… несчастный случай.

Что?

Мое сердце заболело, так быстро оно колотилось в груди.

– Каким образом его профессия связана с несчастным случаем? Чепуха!

Каждый вздох причинял мне боль, а еще больнее было глотать. Я скрестила руки на груди, чтобы скрыть дрожь.

– Сотрудничай со мной, Эбигейл. Достань мне кольцо Тремблэев, а потом мы поговорим обо всем, что в рамках исследования мне удалось узнать о тебе, – заверил меня Кросс. – Мы хотим проработать все, что тебя мучает. Ответить на каждый твой вопрос. Принеси мне кольцо.

Я сощурила глаза, чтобы скрыть выступающие слезы. Я чувствовала себя так же, как в тот момент, когда два полицейских забирали меня с урока. Когда в первом классе они увезли меня с собой в президиум, где меня уже ждали представители органов опеки, чтобы сообщить о смерти родителей. Несчастный случай…

Я сглотнула, но в горле осталось сухо.

– Эбигейл! – Голос Кросса звучал нетерпеливо. – Что ты скажешь? Ты позволишь нам помочь тебе?

– Что, простите? – едва слышно выдавила я из себя.

– Ты не хочешь, наконец, встать на путь истинный? Не хочешь проработать все, что с тобой произошло?

– Хочу. – Я едва слышала свой голос, потому что кровь пульсировала в ушах, изнутри вырывались темные силы. Я посмотрела Кроссу в глаза. Он выглядел довольным. Довольным и нетерпеливым.

– Тогда принеси мне кольцо.

За школой

Я чувствовала себя паршиво. Я была в ярости, в отчаянии, во мне болела каждая косточка, и я не могла сказать почему. Я влетела в комнату, сорвала с себя школьную форму и надела джинсы и темное худи. Я обязательно должна избавиться от беспомощности, которую чувствовала.

– Вот черт! – выругалась я, схватила карандаш, блокнот и с наушниками в ушах вылетела из комнаты, пока там не появились Эсме и Жасмин и не начали задавать вопросы. Я поспешила мимо холла на улицу и на мгновение задумалась, не пройтись ли мне за школой, но в конце концов повернула в другую сторону. Я была не в настроении для встречи с Тристаном.

– Я не особо хорошая воровка! – ругалась я, качая головой. – Меня же постоянно вычисляют! Наконец, именно это и привело меня сюда. Я замедлила шаг. Я больше не бежала от себя. В любом случае я не могла убежать от своих мыслей. И что меня беспокоило, так это моя слабость к… преступной энергии, которой я обладала. Так это называлось? Я дошла до лодочного домика на берегу и села на причал. Там я сняла ботинки и закатала джинсы по колено, потом погрузила ноги в воду. Она оказалась холоднее, чем я ожидала. Вскрикнув от неожиданности, я согнула пальцы под водой и начала болтать ногами в такт музыке, чтобы привыкнуть к температуре.

Это продолжалось недолго, потом я почувствовала расслабление. Прохладная вода успокоила взбудораженные нервы, и я закрыла глаза, чтобы насладиться теплом солнца, освещающего мое лицо. Дыхание успокаивалось с каждым движением, и я попыталась не думать ни о чем. Ни о Кроссе, ни о родителях, ни об этом долбаном кольце. Ни о намерении украсть его, и даже не о Флоренс и ее надеждах, в этот раз я не могла облажаться. Я думала только о красном свечении солнца за закрытыми веками и прохладе, проходящей по ногам. Вода плескалась о мои ноги, доходя до колен, и я заметила, что мои джинсы промокли. Мне было все равно. Я сделала глубокий вдох, и в моей голове снова всплыли воспоминания о загадочных темных глазах. Песня закончилась, и я услышала плеск воды о причал. Казалось, звук был таким же, как вчерашней ночью, при погружении весла в воду.

Пальцы сами обхватили карандаш, я открыла блокнот. Когда я открыла глаза, я видела перед собой не пустой лист, а гребца.

Я опустила карандаш на бумагу, но первый же штрих оказался неудачным.

– Дерьмо!

Я перевернула страницу и… вздрогнула. Что это со мной было? Я хотела нарисовать эти глаза. Хотела перенести на бумагу свои чувства, но… но и в этот раз была недовольна уже первыми штрихами. Со мной такого никогда не было. Я покачала головой и опустила блокнот. Мои воспоминания обманывали меня. Сосредоточившись, я достала из кармана ножны с маленьким ножичком и немного подточила карандаш. Графитовая пыль посыпалась на землю, я легким движением провела по лезвию перед тем, как убрать нож. Может быть, моя голова забита другими вещами, поэтому я не могу рисовать. Может, меня тяготит…

– Что… черт возьми, случилось? – Я сморщила лоб и прищурилась. Затем выключила музыку. Парень, который только что нырнул в лодочный домик, казался мне знаком. Быстро, чтобы убедиться, я пролистала блокнот до первой страницы. Кончики пальцев коснулись рисунка. Я не ошиблась. Но мне стало интересно, что произошло. То бунтарство, которое выплеснулось на меня с первой страницы, сейчас исчезло с лица этого юноши. Короткие волосы были аккуратно причесаны. Школьная форма сидела на нем намного лучше, и было сложно представить, что из уст этого мальчика могло вырваться слово стерва. Он ухмылялся и набирал сообщение на своем дорогом телефоне, но в остальном он казался паинькой.

Я, сама не замечая этого, пролистала блокнот до пустой страницы и начала рисовать. Разница между тем и этим рисунками была ощутимой. Линии, которые я переносила на бумагу, были прямыми и аккуратными. А не резкими и небрежными. Им не хватало живости, как и мальчику. Как только он исчез из моего поля зрения, я разочарованно посмотрела на рисунок. Он удался, но на нем был изображен бездушный подросток. Куда делся бунтарский дух, который украшал этого парня? Где…?

Некоторое время я задумчиво рассматривала свое творение. Затем я убрала волосы со лба и закрыла блокнот. Может, тогда я сама придумала себе это. Может, дикость этого парня исходила только из моего желания, не быть в Даркенхолле одной? Мне хотелось знать кого-то похожего на меня? Я придумала это, потому что попросту чувствовала себя одинокой?

Я встала и засунула короткий карандаш обратно в карман джинсов.

Настроение было хуже не куда. Я чувствовала себя… ужасно одиноко. Задание Кросса пугало меня, и хотела я или нет, но в первый раз в жизни меня тянуло к обществу, потому что… черт возьми, я сама не знала почему. Но это было в сто раз лучше, чем ужасное одиночество, которое льдом покрывало мое сердце. Меня охватило желание, позвонить Флоренс. Услышать ее голос. У меня было чувство, что мне нужен кто-то, кто сказал бы мне, что я выстою. Я могла написать ей сообщение. Или могла оставить все так. И я оставлю все так. А что, если она была занята? Что, если мое сообщение только заставит ее волноваться? Я вздохнула, взяла блокнот под мышку и медленно спустилась по ступеням, обратно в школьный двор. Я знала, куда меня тянет, хотя не хотела признаться себе в этом.

– Я не буду ни с кем целоваться за школой! – говорила я себе, целеустремленно пересекая парк. Я была уже у подножия входной лестницы, когда Эсме и Жасмин вышли из здания школы.

– Эй, Эбби! – крикнула Эсме и, махая рукой, подошла ко мне. В руке у нее был телефон, она на ходу водила пальцем по экрану. – Ты видела это? Комментарий Жасмин под постом модельного блога оказался замеченным, и теперь в этом блоге челлендж для подписчиков.

– Вау! – Я ни черта не поняла.

– Это безумие! – Жасмин светилась, ее веснушки по-настоящему сияли от радости. Она сунула мне в лицо телефон.

Безумными я могла назвать в тот момент их, но это было вовсе не то, что они хотели услышать. Поэтому я с наигранной радостью кивнула и выпучила глаза в надежде, что они не распознают у меня отсутствие интереса.

– Это же!.. – Боже, выглядеть счастливой оказалось сложнее, чем я думала. Нужно было потрудиться, чтобы не разочаровать их.

– О боги! – продолжила торжествовать Эсме, и мне пришлось наигранно засмеяться. У нас действительно нет ничего общего. Но эти двое мне нравились.

– Действительно, о боги! – повторила я ее слова, потому что обычно я так не говорила.

– О боги? – раздался хорошо знакомый голос позади меня. – Что, о боги?

Я повернулась и увидела сияющие голубые глаза. Мои щеки тут же покраснели. Тристан Тремблэй услышал, как я сказала о боги! Настоящая катастрофа. Это подтверждала и его кривая ухмылка.

– Ничего! – выдавила я из себя и в попытке найти помощь посмотрела на соседок по комнате, но они как окаменели. Они таращились на Тристана с открытыми ртами. От них ждать помощи было бесполезно.

Даже Тристан, кажется, заметил, что произвел впечатление на этих двух девушек, потому что провел рукой по волосам и подмигнул им.

– О боги! – повторил он с насмешкой. – Вы уже слышали о моей вечеринке в пятницу?

– Нет, как все прошло? – осмелилась спросить Тристана Жасмин и сделала шаг ему навстречу. Она опустила солнечные очки на нос и заинтересованно посмотрела на него.

Тот рассмеялся.

– Я имею в виду ту, что будет в следующую пятницу, – пояснил он и перевел взгляд на меня. Мы словно поняли друг друга без слов.

– О, ты устраиваешь вечеринку в пятницу? – нервно переспросила Эсме. На ее шее выступили красные пятна, а голос задрожал, но тут Жасмин ткнула ее локтем в бок.

– Трист каждую пятницу устраивает вечеринки! – строго напомнила она своей подруге.

Трист? Я сжала губы, чтобы не засмеяться, когда увидела забавный блеск в глазах Тристана.

Мы правда понимали друг друга без слов.

– Да, в пятницу, как обычно, – подтвердил он. Затем он нежно взял меня за локоть и показал в сторону. – Я… буду рад, если вы… придете, – вынужденно добавил Тристан. – Но сейчас… мне нужно на секунду с Эбби… – Он снова указал головой в сторону и я, фыркая, шагнула в указанном направлении.

– Я скоро вернусь, – заверила я Эсме и схватила Тристана за руку, чтобы увести его в парк, за дуб, подальше от девочек. Там я отпустила его и попыталась казаться непринужденной. – Что надо?

Его улыбка была такой горячей, я испугалась, что рядом стоящее дерево вспыхнет.

– О боги! – Он наклонил голову, на его лице была улыбка до ушей.

Я держала блокнот, как щит, перед грудью, к тому же скрестив руки. Тем не менее я чувствовала себя полностью в его власти.

– Было смешно, согласна, – с иронией согласилась я с ним. – Может, перестанешь уже смеяться надо мной, Трист?

И хотя улыбка не исчезла с его лица, он кивнул.

– Конечно. Если пообещаешь, что придешь на мою вечеринку.

Черт, почему мой пульс так ускорился?

– На одну из тех, что состоятся каждую пятницу? – с равнодушием переспросила я, хотя мои пальцы, наверное, оставляли мокрые отпечатки на блокноте.

– Именно на нее.

Я отвела взгляд и чуть увеличила расстояние между нами.

– Возьми лучше список гостей с прошлой пятницы, – предложила я. – Тогда сэкономишь время и не придется отчаянно бегать по двору и уламывать девчонок.

Тристан засмеялся.

– Разве я выгляжу отчаянным? – на выдохе спросил он и сократил расстояние. – Может быть, – согласился он и поднял руку, как будто хотел до меня дотронуться. – Так ты придешь?

С трудом удавалось дышать. Конечно, я хотела на его вечеринку! Но в то же время я знала, что Флоренс это не понравилось бы. Этот парень клеится к каждой! – звучали предупреждения девочек в голове. Такая вечеринка была опасной. Очень опасной! Я оглянулась через плечо, Жасмин и Эсме не совсем незаметно подкрались ко мне. Эсме сложила ладони, словно умоляя. А Жасмин показала большой палец.

Тристан, который последовал за моим взглядом, ухмыльнулся.

– Ну так что? Вы придете?

Я фыркнула.

– О боги! – наигранно вздохнула я. – Тристан Тремблэй пригласил нас! Ну, тогда мы обязательно должны пойти!

Он снова засмеялся, но смех не достиг его глаз. Он прожигал меня взглядом.

– Приходи на вечеринку, и о боги обретет для тебя новое значение, обещаю, – шепнул он и поднес руку к моим волосам. Он затронул прядь волос, не отводя от меня глаз. На мгновение показалось, что в них я увидела искру, затем он отвел взгляд и отошел.

– К слову, о боги, – промямлила я, чтобы сказать хоть что-то и отвлечься от трепета в животе. – Что означает СБЧВ?

Тристан сморщил лоб.

– СБЧВ? – переспросил он, но я поняла, что он знал, о чем идет речь. – Почему ты спрашиваешь?

Я пожала плечами.

– Гвинед сказал, что я СБЧВ. Мне бы хотелось знать, что он имел в виду.

– Забудь о Гвинеде, – прорычал он, его лицо помрачнело. – Он ничего не понимает!

– Скажи, что это значит, – настаивала я, потому что Тристан отвернулся и отправился обратно к Эсме и Жасмин, обе выглядели так, будто вот-вот упадут в обморок.

– Тристан! – крикнула я ему в след, но он лишь покачал головой.

– Просто забудь, хорошо? Это не стоит потраченных нервов.

Манящие

– Ты должен держаться подальше от этой девчонки, – проворчал Бастиан и зло сверкнул на Тристана глазами. Он снял со стены байдарку и взял ее на плечо.

Тристан последовал его примеру и поступил так же со своей байдаркой. Бастиан прошел через ворота лодочного домика. Он знал, что брат последует за ним.

Эти тридцать килограмм на плече были для него привычны, поэтому для него не составляло проблемы удержать на плече семиметровую лодку.

– Как ты себе это представляешь? – спросил Тристан цинично. – У нас проходят занятия вместе, мы видимся на уроках.

– Я видел вас вчера на школьном дворе, – перебил его Бастиан. – Ты был окружен девчонками, я полагаю.

– Почему ты говоришь с таким пренебрежением?

Бастиан фыркнул.

– Ты прекрасно знаешь, что я думаю по этому поводу…

– Да-да, понятно. Только ты эксперт по душевным плетениям! Мы это уже проходили. Не беспокойся, той небольшой части их энергии, которую я забираю при мимолетном поцелуе, мне достаточно, чтобы держать себя и свою силу под контролем.

– Не делай вид, что ты держишь все под контролем. Я видел, как ты смотришь на Эбби. Ты не можешь дождаться, когда заберешь ее плетения.

– Как будто я единственный, кто хочет это сделать. – Тристан опустил свою лодку на воду и провел рукой по волосам. – Твою реакцию ни с чем не спутаешь.

Бастиан прорычал. Его злило, когда Тристан замечал это.

– Она страдает. Носит большой и опасный груз на плечах. Поэтому я так реагирую. И поэтому я так обеспокоен. – Как и брат, Бастиан опустил лодку на воду и залез внутрь. Веслом он оттолкнулся от причала и подождал, пока Тристан займет место рядом. – Ее плетения могущественны. Слишком могущественны для тебя.

Пальцы Бастиана покалывало, он знал, что в нем разгорается ярость от мыслей о новой ученице. Словно он чувствовал запах, который его одурманивал. Он был по-настоящему манящим.

– Держись от нее подальше, – повторил Бастиан и кивнул брату. Затем обе байдарки двинулись вперед, и разговор прекратился. Бастиану было тяжело дышать. Его мышцы напрягались, когда он делал гребок и наклонялся вперед. Он задыхался от напряжения и откидывался назад. При этом он доставал весла из воды и снова погружал их плавным движением, готовый к следующему гребку. Байдарка Тристана вышла чуть вперед и выигрывала. Бастиан засмеялся и крепче схватился за весла. Он любил соревноваться с братом, и даже если тот выигрывал, терять было нечего.

Берег окаймляли низко висящие ивы, которые бросали тень на поверхность воды. Бастиан вырулил вправо, и когда он заплыл в тень, ночь проглотила его.

– Дерьмо! – Тристан рассерженно сжал губы, когда Бастиан, вынырнув перед ним из тени, оказался чуть впереди. Тогда он протянул веслами по воде и тоже применил свою силу.

Бастиан, увидев, что сделал его брат, радостно ухмыльнулся. Наконец, началась настоящая гонка. Он пересек реку поперек, чтобы достигнуть тени на другом берегу. Не раздумывая, он нырнул в тень, так как лодка Тристана была уже позади него. Прыжок из тени, которая его проглотила, а затем выплюнула в другом месте, ощущался ветром на коже и сбивал дыхание. Чем дальше он прыгал, тем дольше он находился в тени, и тем сложнее это было. Его сердце колотилось в груди, а плетения под кожей толкали его вперед. Он был быстр, но Тристан не отставал. Как только он покидал тень и погружал весло в воду, он чувствовал преследование за собой. Его не удивляло, что у Тристана хватало энергии и сил преследовать его. Брат каждый день подпитывался новой энергией плетений. Он поддерживал уровень энергии. В отличие от самого Бастиана. Он чувствовал, как с каждым прыжком тени его покидали силы. Кольцо на его шее, казалось, просыпается. Оно, словно лава, обжигало его грудь, и Бастиан знал, что больше не может совершать эти прыжки, не теряя контроль над собой и собственными силами. Прыжки отбирали у него силу. Силу, которую дарили ему душевные плетения других. Но он старался справиться с ними, насколько это возможно. Он ненавидел свой дар, переданный в наследство, потому что сила душевных плетений была опасна. Шрам под сердцем напоминал об этом каждый день. Он думал о Скай и ее прискорбной судьбе. Да, плетения были опасными.

Он тяжело вздохнул, когда в очередной раз вынырнул из тени и ударил веслами так, что вокруг разлетелись брызги. Следующую тень он пропустил намеренно, вместо этого направил свои силы на греблю. Со скоростью стрелы он вел свою байдарку по воде, но Тристан, использовавший и эту тень, вырвался вперед.

– Черт, – прорычал Бастиан. По спине стекал пот, а мышцы дрожали от напряжения, когда он пытался сократить дистанцию. Они приближались к Тауэрскому мосту, и тени от промышленных объектов в порту предлагали большое количество возможностей для прыжка. От каждого вздоха у него горело в груди, и он обрадовался, когда облако закрыло луну и многочисленные тени проглотила темнота ночи.

– Проклятье! – услышал он возглас Тристана, которого внезапно выплюнула нахлынувшая тень.

Пока брат приходил в себя, Бастиан легко догнал его.

– Достаточно? – выдохнул он и достал весла из воды. Бастиан скользил рядом с байдаркой брата, отпустив весла. Медленно он откатился на сиденье назад и расслабил мышцы, при этом постучав по ним.

Посмотрев в сторону, он увидел, что Тристан делал тоже самое.

Он кивнул и убрал волосы со лба.

– Да, на сегодня хватит. – Он указал на подъемный кран, чья тень предоставляла последнюю возможность для прыжка.

– Что там произошло? Почему ты не использовал ее? – спросил он, не скрывая ухмылки. – Не то чтобы я хочу отказаться от победы.

Бастиан пожал плечами.

– Я был… не в форме, – признался он.

Тристан сморщил лоб.

– Ты чувствуешь ярость? – Его голос прозвучал обеспокоенно.

Бастиан избегал любопытного взгляда брата.

– Не больше чем обычно. Я не хотел тратить под конец слишком много плетений, до того, как я займусь новенькой, – объяснил он. – Как ты говоришь, даже издалека чувствуется, насколько у нее мощные плетения. Я должен быть в состоянии удержать всю ее силу, если она придет в комнату антиагрессий.

– И когда именно это произойдет? – Тристан сделал круговые вращения плечами и снова взял весла. – Я думал, у вас уже давно состоялась встреча.

Бастиан рассержено сжал губы.

– Кросс передвинул последнюю запись, потому что хотел обсудить с ней проект.

Тристан остолбенел.

– Какой проект?

Бастиан, качая головой, погрузил лопасти весел в воду.

– Тебе стоит чаще посещать занятия, – ответил он.

Он протянул весла и развернулся, затем направился против течения.

– Чепуха! – крикнул Тристан ему вслед. – Я серьезно. – Он догнал его, и они плыли синхронно рядом друг с другом. – Позаботься о ней, так как я…

Бастиан знал точно, что хотел сказать Тристан. Он должен был снять с нее большой груз душевных плетений, чтобы его брат мог заняться остальным. Но тот факт, что его больше ничего не беспокоило, совсем не нравился ему. Он не знал, что это было, но что-то в плетениях этой девушки было другим. Особенным. И… злость разлилась в его груди, кольцо накалилось, у него перехватило дыхание. Эти нити… они манили его. Он не хотел делиться ими.

– На тусовке ты найдешь ей замену! – указал он Тристану и увеличил скорость.

– Раз ты об этом заговорил, – крикнул Тристан ему вслед, придерживаясь одной из возвращающихся теней. Облако открыло луну, и Тристан исчез, не успев закончить предложение. Он снова появился чуть впереди Бастиана и подмигнул ему. – Я пригласил Эбби на завтрашний вечер. Поэтому… было бы здорово, если бы ты уделил ей время до этого.

Не дожидаясь ответа, Тристан исчез в очередной тени. Бастиан остался позади, тяжело дыша. Он снизил темп и позволил байдарке какое-то время самой скользить по водной глади, затем сделал очередной гребок. Тристан был далеко от него, но ему не было до этого дела. Гонка закончилась. Осталась только… проблема. А может, это было одно и то же.

Бастиан обеспокоенно осмотрел руки. Темные плетения пульсировали под кожей, как будто хотели вырваться наружу. Ярость громом грохотала в его груди, он не знал, что ему делать. Но при этом он контролировал злость и кольцо. Но если он правильно оценивал плетения Эбби, они содержали в себе такую силу, с которой он вряд ли мог справиться, если бы утолил голод другими.

Это выглядело так, будто он пытался запереть ураган в банке из-под варенья. И чтобы оставался хоть какой-то шанс, эта банка как минимум должна быть пустой. А он был переполнен. И это приносило ему физические мучения.

Даже напряжения при гребле было недостаточно, чтобы отвлечься. Он стиснул зубы и сделал глубокий вдох. Затем он заставил себя подавить ярость. Он делал глубокие вдохи и выдохи снова и снова, пока его кожа не обрела нормальный цвет. Пока рев в его голове не превратился в тихое рычание. Только тогда он поплыл обратно к лодочному домику, совершая плавные и сильные гребки.

Он не мог дольше откладывать их встречу. Все в нем кричало и требовало ее плетений.

Ошибка в планировании

Бастиан стоял у окна тренировочного зала. Он сжал кулаки, чтобы удержать под контролем ярость, бурлящую в крови. Одна только мысль о предстоящей тренировке с Эбигейл Вудс разжигала в нем голод. Он развернулся и со всей силы ударил по боксерской груше, висящей на потолке. Цепь забренчала, а кожаная ткань проглотила его удар глухим хлопком.

Он досконально изучил документы Эбигейл. Наверное, он знал о ней больше, чем она сама. Обо всех проблемах в приемных семьях, о ее тяге к воровству, о загадочной смерти родителей.

У Эбигейл Вудс была нелегкая жизнь. По сравнению с другими детьми, находящимися здесь, чьи душевные нити рвались только от того, что их родителей больше заботил бизнес, чем они, или потому что родители страдали алкоголизмом.

Нет, Эбигейл Вудс несла на себе действительно тяжелый душевный груз. Как и некоторые другие дети в этой школе. Те, в чьих душах он видел таящееся зло. В чьих душах он видел преступления, которые они могли совершить в будущем. Преступления, которые он должен был предотвратить, снимая с них это бремя, не давая их душам погибнуть. Только он мог ей помочь. И он поможет. Он освободит ее от мучений и при этом…

Руки сами вцепились в кожаную грушу так сильно, что костяшки пальцев побелели.

Громкие звуки, доносящиеся из раздевалки, заставили его вздрогнуть. Он откашлялся, ослабил хват и убедился, что внутренний гнев не отражается на коже.

Он был готов. Тренировка с Эбигейл Вудс могла начаться.

– Можем начинать? – громко спросил он и посмотрел в сторону раздевалки.

– Что ты наденешь сегодня вечером? – спросила Жасмин, водя при этом пальцами по экрану телефона. – Я весь день ищу что-нибудь подходящее, но каждый раз, когда я нахожу классный образ, у меня отсутствует какая-нибудь важная деталь, – пожаловалась она, не отрываясь от телефона. – Мне нужно что-то, что скроет мои проблемные зоны.

– Осторожно, камень, – предупредила я ее, так как дорога в сторону Тауэра и правда была вымощена неровно.

Жасмин на секунду подняла голову, осмотрела местность и снова погрузилась в поиск.

– Первый раз в жизни приглашена на вечеринку Тристана Тремблэя, и мне нечего надеть. Ужасно!

Я засмеялась.

– Ты так говоришь, будто без ума от Тристана, – удивилась я, потому что ранее она, казалось, держалась отстраненно.

Ее румянец, выступивший на щеках, подтвердил, что она не являлась обольстительницей.

– По слухам, поцелуй с Тристаном ощущается так, будто ты умираешь и воскресаешь на небе, она, наверное, хочет сама убедиться в этом, – хихикнула Эсме.

Я закатила глаза.

– Точно! – фыркнула я. – Вы спятили.

Жасмин опустила телефон и посмотрела на меня.

– Мы не спятили! – сказала она в свою защиту. – Каждую девушку, что была удостоена его поцелуя, до сих пор не покидает состояние восторга.

– Считаю это ошибкой! – настаивала я. – Ты же сама мне сказала, он целует каждую. Хочешь быть одной из них?

– Я знаю, насколько глупо это звучит, Эбби. Но когда ты уже на протяжении двух лет учишься в этой школе, а Тристан не заговорил с тобой ни разу, начинаешь задумываться, что с тобой не так.

Эсме кивнула.

– Чувствуешь себя не очень, особенно учитывая тот факт, что он не особо разборчив.

Звучало с одной стороны логично, но с другой – саморазрушительно. И я, глупым образом, должна была признать, что мне самой льстило внимание Тристана. Хотя, зачастую, оно ничего не значило.

– Ну, так что ты наденешь? – еще раз переспросила Жасмин, когда мы подошли к лондонскому Тауэру.

Я пожала плечами.

– Я еще не думала. Джинсы. И… футболку.

От моего ответа Жасмин споткнулась, даже без всяких камней.

– Ты спятила! Ты не можешь пойти в джинсах на мероприятие Тремблэев.

– Нет?

– НЕТ! – закричали обе в один голос.

– Все остальные закажут себе дизайнерские платья. Без «Гуччи» и других дорогих брендов туда не пройдешь.

Я сморщила лоб.

– Во-первых, у меня нет дизайнерских шмоток, во-вторых, Тристан пригласил меня, когда я была в джинсах. Он, думаю, не умрет, если увидит меня в такой одежде.

– Я думаю, что надену комбинезон от «Александра Маккуина», – размышляла вслух Эсме, из-за чего Жасмин издала радостный крик.

– О да! Ты в нем выглядишь потрясающе! Если хочешь, я могу одолжить тебе цепочку от «Армани».

Я закатила глаза. Странно разговаривать с этими двумя о моде. По правде говоря, для вечеринки у меня не было ничего другого, кроме джинсов. Не то чтобы я настолько поверхностная, чтобы жаждать дизайнерской одежды и дорогих украшений, но среди всех этих снобов в Даркенхолле, без Chi-Chi я смотрелась жалко.

– Мы можем поменять тему? – спросила я, поэтому и показала на лист с заданиями, который выдал мистер Кросс. Для занятия нам необходимо было сравнить реальный масштаб Тауэра с тем, что был указан на карте, которую выдал нам Кросс. – Эта фигня сама себя не сделает.

Эсме кивнула.

– Верно. Но я понятия не имею, как это делается.

– Я знаю! – Жасмин хлопнула в ладоши. – Мы измерим длину пешеходной дорожки и сравним ее с количеством сантиметров на карте.

– Ты хочешь измерить весь путь? – Эсме недоверчиво покачала головой и уперла руки в боки. – Забудь! Мы измерим с помощью Google Maps, или мы можем посмотреть в Википедии, может быть, там найдется что-нибудь о площади здания, тогда мы сможем прекрасно провести время в городе. Она подмигнула мне. – Заодно, может, найдем наряд для нашей Золушки!

– Она где? – прогремел голос Бастиана, а его кулак ударил по груше. Ярость в нем нарастала все сильнее. В невероятном гневе он уставился на Кросса.

Тот едва осмелился пройти дальше в тренировочный зал, словно был в любой момент готов сбежать.

– Я разделил класс на группы и отправил в центр города для выполнения практического задания по математике, – нервно повторил он. Он достал расческу из нагрудного кармана и небрежно прокрутил ее между пальцами. – Я совсем забыл, что у Эбигейл был назначен сеанс в комнате антиагрессий.

Бастиан сглотнул.

– Эта девушка уже целую неделю учится в школе, и еще не посетила ни одну тренировку. Это…

– Я знаю-знаю, – перебил его Кросс. – Я бы не забыл об этом, если бы Эбигейл вела себя неподобающе. Она намного спокойнее, чем другие подростки, и даже Маргарет-Мод считает, что ей, возможно, не стоит…

– Мистер Кросс! – предостерегающе прорычал Бастиан. – Посещение тренировок в Даркенхолле – важнейшая составляющая всех занятий. Вы прекрасно знаете, что ни один из преподавателей не сможет найти подход к каждому ученику лучше, чем я. Я один из них. Они мне доверяют. А во время тренировки они дают волю чувствам. Вы сами знаете, какое это оказывает влияние.

– Да-да, несомненно. Но…

– Мы не можем оставлять в школе нарушителей спокойствия. Даркенхолл может потерять славу.

– Конечно. Но Эбигейл…

Одно только произношение ее имени будило в Бастиане злость. Он знал, что Кроссу не нравится его манера общения, но он не мог ничего с собой поделать. Он стиснул зубы, чтобы подавить разочарование и дикое желание овладеть ее нитями.

– Она придет на тренировку сразу после выходных. Ясно? – в приказном порядке сказал он Кроссу. – В общих интересах дать ученикам возможность выплеснуть эмоции. Под моим контролем!

Кросс молча кивнул и провел дрожащей рукой по волосам, затем выкатил грудь вперед, как будто придал себе тем самым уверенности.

– В понедельник я приведу Эбигейл.

Когда шаги Кросса больше не слышались из раздевалки, Бастиан, тяжело дыша, оперся на грушу.

– Проклятье! – прорычал он и отдался ярости. Темные линии заструились под кожей, рисуя узоры, как змеи, как паучья паутина. Он моргнул и его зрение изменилось. Тени в тренировочном зале сияли перед его внутренним взором, и он знал, что, если посмотрит в зеркало, то…

Сделав сознательно большой вдох, он снова взял себя в руки. Он обхватил кольцо на шее и крепко сжал кулак. Энергия кольца помогала ему контролировать желание заполучить новые плетения, одновременно с этим он сам контролировал кольцо. Это был опасный баланс. Большая ответственность, которая передавалась по наследству первенцу.

Как только злость в нем поутихла, кровь остыла, а темные линии стали чуть бледнее, он подошел к окну. Он смотрел в направлении центра города и мысленно проклинал Кросса. Обычно учителям было важно, чтобы ученики регулярно посещали его тренировки. И хотя никто из них на самом деле не знал, что там происходило, ученики меньше бросались в глаза, становились покладистыми и счастливыми, это было трудно не заметить.

Бастиан развернулся и взял копию документов Эбигейл в руки. В последний раз он открыл папку и начал разглядывать фото девушки. Она была мила. Действительно, необычно мила. Ему хотелось ощутить ее плетения через фотографию.

Он задавался вопросом, что в ней было такого необычного, что будило в нем неистовый голод.

Приходилось ждать до понедельника, чтобы выяснить это.

Должно быть…

Улыбка засияла на губах Бастиана. Он закрыл папку с досье и запер ее в шкафчике.

Затем взял спортивную сумку и вышел из здания школы. Была пятница. И, возможно… да, возможно для того, чтобы развеяться, он посетит вечеринку Тристана.

Вечеринка

Я выглядела чересчур нарядной, когда шла позади Жасмин и Эсме через небольшой парк Даркенхолла к другой части здания. Я устояла перед их напором и отказалась надевать одно из дизайнерских платьев Эсме. И все-таки им удалось напялить на меня темно-синюю сатиновую блузку к джинсам, но я сомневалась в правильности этого решения.

– Сатин? – пробормотала я и провела рукой по холодной ткани. – Я и сатин… да уж! – Как затравленная зубрилка. Но чем ближе мы подходили к дому Тремблэев, тем больше я готова была признать, что в моей безрукавке я выглядела бы глупо. Спортивные машины одна за другой сворачивали к воротам со стороны центра, и выплевывали молодежь, у которой было одно общее – богатые родители.

– О боги! – задыхаясь от восторга, воскликнула Эсме и наигранно схватила за руку Жасмин. – Ты когда-нибудь видела такое? Я могла бы найти здесь будущего мужа!

Я не услышала, что ответила Жасмин, но я точно ничего подобного раньше не видела! Мне приходилось скрывать восторг и не пялиться на все вокруг, когда мы заходили на виллу. Четырехэтажное здание снаружи выглядело как школа, но внутри совсем не походило на Даркенхолл. Современные стеклянные, металлические и бетонные элементы визуально делали здание шире и придавали ему индустриальный шарм. Вперемешку с классическими элементами и помпезной мебелью эта вилла была просто невероятной.

Это совершенно точно была не простая вечеринка выпускников. Я могла с точностью сказать это, потому что в прошлом году Джимми Клайн тоже пригласил меня на вечеринку. В родительский гараж. С другими десятью одноклассниками. Мы пили там пиво, курили кальян и танцевали под громко играющую из хрипящих колонок музыку.

Но тут было совсем другое.

С террасы, располагавшейся на крыше, куда через три этажа вела стеклянная лестница, открывался невероятный вид на Лондон. Огни Тауэрского моста казались специально развешанными для вечеринки гирляндами, а бирюзовые балки магическим образом притягивали меня. Это было неописуемо. Я чувствовала себя, хотела я этого или нет, очень привилегированной, получив приглашение на этот вечер. Небольшая группа гостей стояла у голубого панорамного бассейна и танцевала в такт быстро играющей музыке, диджей располагался на балконе, этажом выше. Платья девушек, которые танцевали непристойно, были короткими. Нет, намного короче, чем просто короткие.

Никто, кроме меня, не был одет в джинсы. Даже парни. На них были классические брюки с расстегнутыми рубашками, или они были вовсе с оголенным торсом. Алкоголь лился рекой, становилось горячо. Кто-то лапал кого-то, ласкал, снова лапал. Только что двое парней отправили девушку в бассейн вместе с ее шикарными шмотками и следом прыгнули за ней.

– Боже, да это же оргия! – Жасмин открыла рот от удивления. – Мы попали на оргию! Мои родители ни в коем случае не должны узнать об этом! Иначе отец… Боже, он тогда точно… сойдет с ума.

О чем подумала бы Флоренс, если бы узнала, я даже не хотела представлять. Достаточно было того, что я сама чувствовала себя здесь не в своей тарелке. Я нервно закинула мятную жвачку в рот, надеясь, что мята подавит мое беспокойство.

Я вздрогнула, когда вслед за темноволосой красоткой промчался парень, вооруженный водным пистолетом, и чуть не сбил меня с ног. К счастью, я успела увернуться.

– Пойдем сделаем вон там селфи. Иначе нам никто не поверит. – Жасмин быстро отошла от шока и схватила Эсме за руку, чтобы увести за собой. В самую середину, в толпу. Я предпочла остаться в стороне, мне не нужен был компромат, доказывающий мое присутствие на оргии, как только что выразилась Жасмин.

Я немного потерянно огляделась.

– И что теперь?

У Джимми Клайна я взяла бы сейчас пиво, а здесь? Я понятия не имела, имелось ли здесь что-то настолько банальное, как пиво. Я потерла руки, потому что сатин доставлял мне чувство дискомфорта. Чувствовала себя лишней, но никто из присутствующих, похоже, не замечал меня. Не то чтобы я нуждалась во внимании. Не хватало мне еще преследователя с пистолетом. Или принудительного купания в бассейне.

Настороженно, с расправленными плечами я медленно прогуливалась вдоль террасы, не подходя к краю бассейна.

Я нервно терла руки о джинсы, потому что в моей голове внезапно всплыло задание Кросса.

Невольно мой взгляд скользнул к стеклянной лестнице. Она излучала холодную элегантность, а не домашний уют.

Возможно, никто из живущих в этом доме, и не заметил бы пропажи одного колечка. Возможно, было не так сложно и страшно достать кольцо, нужное Кроссу. Может, это обычное дело, после выполнения которого я наконец смогу вступить в новую жизнь, о которой так мечтала Флоренс.

Я разминала пальцы и продолжала разглядывать дом. От фасада, мимо стеклянного балкона, к великолепным окнам. Некоторые стеклопакеты на террасе были открыты. На всем третьем этаже горел свет и гремела музыка. Я держалась поодаль от эпицентра вечеринки и приблизилась к открытым дверям. Где-то там внутри находилось кольцо, которое могло стать первым шагом к решению проблем. Моим началом.

Где-то там…

– Привет, – за спиной раздался пугающий голос Тристана.

Я схватилась за сердце и испуганно вдохнула воздух.

– Черт возьми, ты меня напугал! – Я посмотрела на тень за его спиной и сморщила лоб. Я его не заметила. Карибские пальмы в больших горшках отбрасывали большие тени под лунным светом. Под ними расставили лежаки.

– Извини. – Он улыбнулся так, будто ему на самом деле не было жаль. – Ты стоишь здесь так одиноко и покинуто… – Он поднял руку, словно хотел дотронуться до меня. – Я хотел просто поздороваться. – Он снова опустил руку. На секунду мне показалось, я увидела разочарование в его взгляде.

– Ну, тогда привет! – сказала я и отвернулась. Он странно посмотрел на меня… Казалось, прочитал мои мысли, будто узнал, что я что-то замышляла.

С легкой ухмылкой на лице он взглядом прошелся по джинсам и ужасной блузке. Я почувствовала себя неловко и быстро скрестила руки на груди.

– Не смотри на меня так, – отмахнулась я и легонько пнула его ногой по голени. – У меня нет этих дурацких «Дольче и Габбана» в шкафу.

– Я смотрю на тебя, потому что мне нравится то, что я вижу, – пояснил он и подошел ближе. – Ты выделяешься из толпы, и, пожалуй, ты первая, кому это удалось.

Черт, когда он начинал говорить таким мягким голосом, мне было сложно подобрать остроумный ответ. При этом я не должна была забывать о том, что, возможно, он говорил эти фразочки каждой.

– Кстати, о толпе… – продолжила я. – Разве ты не хочешь снова вернуться вниз и слиться с ней?

– Хочешь от меня избавиться? – Его глаза лукаво сверкнули.

– Нет. Но у тебя там гости. Они наверняка хотят веселиться вместе с хозяином дома.

Он кивнул.

– Много гостей… и один особенный гость. – Он взял меня за руку, и у меня очень странно потянуло пальцы. Легкий приступ головокружения и…

– Эй, Тристан! – Он быстро отпустил мою руку и сделал шаг назад, когда одна из девушек в «Гуччи» подошла к нему. – Спустись ненадолго вниз. Александр сказал, во время последнего визита в The Ivy[5], ты разрубил саблей бутылку шампанского, – быстро протараторила она, схватила Тристана за руку и потащила за собой.

– Это была не сабля, – поправил он ее и бросил через плечо на меня извиняющийся взгляд. – Это был самурайский меч.

Посмотрев ему вслед, я сцепила руки в замок. Необъяснимое головокружение утихло, когда Тристан отпустил меня. Что это было?

Я разозлилась на себя из-за того, что так отреагировала на него и что не могла просто держаться от него подальше.

Я проклинала девушку с накачанными губами, в коротком, почти прозрачном платье, чьи руки непринужденно скользнули по спине Тристана. Его спина под белой рубашкой наверняка была хорошо сложена, и, казалось, это замечали все девушки. Как только он приближался, они окружали его, как мухи варенье.

В глубине души я надеялась, он обернется ко мне еще раз, но он этого не сделал.

– Я здесь не из-за него! – напомнила я себе строго и попыталась подавить странные покалывания кончиков пальцев.

Затем я ступила на стеклянную лестницу.

Бастиан стоял перед зеркалом и разглядывал шрамы на своем теле. Шрамы, которые оставляли ему плетения на протяжении многих лет. С тех времен, когда он еще не знал, что значит быть хранителем кольца. С тех времен, когда чувства не делали его слабее.

Его рука аккуратно провела по узловатому бугорку на бедре. Плетения внутри подстерегали его каждую секунду, жаждущие вырваться наружу. Они, как цепи, сковывали каждого, кто пытался из них освободиться. Они раскалывали тело, как цыпленок раскалывает яйцо, когда вылупляется из него.

Бастиан покачал головой над этим неуместным сравнением. Яичная скорлупа была сделана для того, чтобы в конце концов лопнуть. Она не чувствует боли. А он чувствовал.

Его глаза остановились на висевшем на шее кольце. Оно защищало его и одновременно напоминало о важной миссии. Мягкая пульсация металла была ему так знакома, что он едва ощущал ее. Он давно уже не боялся ее. Ведь он прошел сложный путь, чтобы научиться держать себя в руках.

Словно сама собой рука начала подниматься от шрама на бедре к полукруглому шраму рядом с сердцем. Он прогнал мысли о Скай и давних чувствах к ней, которые лишь ослабили его, и стиснул зубы так сильно, что челюсть задрожала. Оба заплатили слишком высокую цену за свои слабости.

Нет, он больше не потеряет контроль. Не даст волю чувствам. Он не хотел быть таким, как его отец.

Решительно, чтобы не погружаться в болезненные воспоминания, он взял черную рубашку и надел ее. Когда он застегнул последнюю пуговку, в нем снова ожила ярость. Он огляделся и насторожился.

Нити души особенные, те, что он узнает из тысячи, были ближе, чем он думал. Казалось, он чувствует их запах. Словно они освещают ему путь, как огонек в ночи.

– Эбигейл Вудс, – выдохнул он и подошел к окну, чтобы разглядеть на крыше громкую тусовку. – Ты все-таки приняла приглашение Тристана.

Он искал ее среди гостей, но с первого взгляда стало ясно, что ее там не было. Ее плетения озаряли бы всех темным свечением. Она бы выделялась из толпы, как башня, как самый высокий из всех небоскребов Лондона.

Черные, как нефть, плетения выступили под кожей Бастиана, он закрыл глаза, чтобы лучше прочувствовать. Голод внутри одолевал его, и ему хотелось поддаться этому чувству.

– Она здесь, – произнес он слова, которые говорило его тело. Он повернулся и зашел в тень, которая затем исчезла под комнатной дверью.

– Боже, боже, боже, что я тут делаю? – бубнила я и дрожала. Я стояла у подножья стеклянной лестницы, которая вела на следующий этаж. Адреналин бежал по моим венам, я чувствовала себя живой. Тем не менее я знала, что совершила ошибку, ступив на первую ступень.

Тусклый свет с нижних этажей рисовал на ступеньках длинные тени, и мои руки дрожали на стальных перилах. Прозрачные стеклянные ступени вызывали ощущение падения. Будто шаг за шагом я поднимаюсь над пропастью. Я запретила себе смотреть вниз и пошла быстрее. Даже здесь вверху тени были длинными и сливались с темнотой. Я прижалась к стене, чтобы оставаться незаметной, и размышляла, куда в первую очередь мне отправиться на поиски кольца.

– Точно не на кухне, – прошептала я и в последний раз бросила взгляд. – Здесь наверху я на правильном пути, – попыталась подбодрить я сама себя, затем аккуратно отошла от стены и шагнула в холодный коридор. Стены, казалось, были голыми: отполированный бетон, тут и там абстрактные картины. Я вслушивалась в тишину, но кроме громкой музыки, которая здесь слышалась еще отчетливее, не могла уловить ни звука.

Я прижала руку к колотящемуся сердцу и проклинала Кросса, потому что это он привел меня сюда. Вытянув руку к первой двери, на которую я наткнулась, я знала, что часть меня – темная часть, испытывала радость и предвкушение. Я наслаждалась, когда пот стекал по спине, когда сильно ускорился пульс и от напряжения захватывало дыхание.

Мои пальцы нащупали дверную ручку, и, казалось, от этого я питалась энергией. Криминальной энергией. Мои губы скривились в улыбке, когда миллиметр за миллиметром, совершенно бесшумно я открывала дверь.

Я скользнула в комнату и оставила небольшую щелку. Я не хотела закрывать ее, чтобы в экстренном случае, быстро выйти, но и оставлять ее открытой было глупо, так можно привлечь нежелательное внимание. Так, внутрь проникала лишь небольшая полоска света, не больше, чем тень, в еще более темном помещении.

Сердце колотилось в груди и ушах так, что заглушало звуки музыки, а каждый мой шаг будто сотрясал землю.

– Сохранять холодную голову, – пробормотала я и погладила ужасную скользкую блузку. Затем сосредоточилась на своем задании и огляделась.

Что это за комната? Я могла едва что-то разобрать, отпустила дверь и прошла дальше в комнату. Рука скользнула по бархатной обивке стула. Я продолжила ощупывать пальцами поверхность, пока …

Я замерла в этой позе. Что это за шум?

Я широко открыла глаза, как будто больше не могла ориентироваться в темноте. Очень медленно я обернулась. Попробовала ровнее дышать, чтобы не издать звука.

Мне показалось, что я снова что-то услышала.

Проклятье! Там что-то было. Меня передернуло, я запнулась, мне хотелось поскорее вернуться к двери.

Вломиться сюда было чертовски плохой идеей!

Мне хотелось дать самой себе подзатыльник за то, что в голову пришла такая идея! И вот, я стояла в доме Тремблэев, почти обделавшись от страха, до сих пор не найдя то, за чем я сюда пришла.

В спешке я проскользнула через приоткрытую дверь в коридор и поспешила в направлении лестницы. В направлении света и музыки.

– Такая глупая! – прошептала я и в последний раз оглянулась на дверь, из которой только что вылетела.

Было сумасшествием признать, что внутри был еще кто-то кроме меня. Никто не прячется в темноте, когда вокруг идет такая вечеринка. Никто не сидит без света в закрытой комнате. Я просто вообразила это, и, возможно, упустила лучший шанс оглядеться там!

О чем я тогда думала? Как я должна в понедельник Кроссу…

Я наткнулась на что-то твердое. На что-то большое.

– Ну, привет. – Голос, низкий и темный, бархатистый и уверенный, раздался внезапно, и сильные руки схватили меня, когда я возвращалась обратно.

– Фух!

Черт, мое сердце! Оно чуть не остановилось!

Я моргнула и сдула волосы с лица. Я уставилась на грудь. Широкую грудь, одетую в черную дорогую рубашку. Медленно запрокинула голову, чтобы увидеть лицо.

– Я… – я начала заикаться и потерялась в глубине темно-синих глаз, которые я уже видела раньше. Черные, как ночь, усыпанные золотыми крапинками, как звездное небо. – Я…

Вот черт, мой мозг перестал работать.

Темные плетения

В длинных тенях сумеречного света Бастиану было легче всего следовать за манящими плетениями новой ученицы. Он был так очарован ее незнакомой аурой, что ему было практически не интересно, что она потеряла тут наверху. На это ему стало совсем наплевать, когда он дотронулся до нее.

Плетения, окутывающие ее, направились к нему, хотели сломать его самообладание. Все в нем кричало, что он должен открыться и принять их, взять то, чего так сильно желал. Он почувствовал тепло ее кожи под своими пальцами, он знал, ему стоило лишь ослабить контроль, чтобы ярость забрала все ее душевные нити.

Он должен был просто убрать от нее руки. Просто отпустить ее, она и так давно уже попалась. Она не упадет. Не было причин держать ее дальше. Ни одной, кроме той, что он просто хотел ее держать.

Ее сияющие фиолетовые волосы касались его плеча, и этого легкого прикосновения хватило, чтобы пошатнуть его самообладание. Ее губы были слегка приоткрыты от испуга, от страха она смотрела на него большими, накрашенными темной тушью глазами. Ее дыхание было сдавленным, он чувствовал шеей горячий воздух. Она пахла мятой.

Бастиан стиснул зубы и вынудил себя отпустить ее прежде, чем он здесь и сейчас отнимет у нее плетения. Было достаточно одного прикосновения, чтобы это желание неизмеримо возросло. Он чувствовал, что ее душа в этот момент страдала от огромного бремени. От вины, которую она только что взвалила на себя. Такого ужасного бремени, от которого ему хотелось освободить ее.

Ярость в нем протестующе ревела, он скрестил руки на спине, чтобы скрыть черную пульсацию на коже.

– Вечеринка проходит внизу, – он заставил себя разрядить обстановку разговором.

Она тихо кивнула. Затем начала медленно двигаться. Она сделала шаг назад, выпрямила плечи и дерзко вздернула подбородок.

– М-да, – внезапно ответила она, намного самоувереннее, чем выглядела только что, но не поднимая на него глаз. – Значит, я ошиблась. Я… искала туалет.

Злость в груди Бастиана нарастала. Девушка лгала. Он узнал это по плетениям, которые становились толще, когда она обременяла себя этой ложью.

Она понятия не имела, как манила его. Было тяжело видеть, как изменяются ее плетения, как они струятся, словно темный дым.

В нем все сжалось, когда он протянул руки к этому дыму, чтобы забрать его. Чтобы заполнить в себе пустоту, ради которой он отказался от других.

– Туалет внизу, – пояснил он и заставил себя успокоиться.

– А, да? Ну, тогда… – Она пожала плечами, чтобы притвориться хладнокровной, но он видел ее насквозь. Ее руки тряслись, голос нервно дрожал. – Тогда, я пойду.

Мне нужно было быстрее уходить оттуда. Глаза цвета темного неба этого парня заставляли меня нервничать.

Он поймал меня, когда я споткнулась, и это прикосновение стало причиной моего головокружения. Мне казалось, что… он разрушил мою защитную стену и был близок к тому, чтобы проникнуть… в мою… в мою…

Понятия не имею! Это все чепуха!

Я поправила волосы и увеличила расстояние между нами. Но даже на таком расстоянии он казался мне опасным. Он был высоким. Еще выше Тристана. Его волосы были темно-коричневыми, почти черными, а черные глаза усиливали зловещий вид. Подбородок был специфический, на вид ему было лет восемнадцать или девятнадцать. У него отсутствовала подростковая долговязость, присутствующая у многих моих одноклассников.

– Лестница там.

– Что? – озадаченно посмотрела я на него.

О боже, как стыдно! Я сказала, что пойду, но тем не менее до сих пор стояла здесь как вкопанная и пялилась на него. Неудивительно, что он так странно смотрел на меня.

– Лестница, – терпеливо повторил он. – Вниз. К тусовке… и, конечно, к туалету.

Вот черт! Это, правда, было глупо. Он разговаривает со мной как учитель. Что этот парень возомнил о себе? Кто он вообще? Я знала, что он был гребцом, которого я не смогла нарисовать, но был ли он одним из гостей Тристана? Тогда ему наверху нечего было ловить точно так же, как и мне.

Повернись и исчезни, слышала я свой внутренний голос. Иначе все плохо кончится! Я должна прислушаться к нему. Чаще всего он был прав.

И когда я вот так смотрела незнакомцу в глаза, сразу верила внутреннему голосу.

– Если ты знаешь, где проходит вечеринка, тогда что ты тут забыл? – парировала я рассерженно. Благодаря этим идиотам… гребцам, я могла забыть о кольце Кросса.

Ко всему прочему, этот темноволосый засранец высмеял меня.

– Что я тут забыл? – повторил он мой вопрос и подошел ко мне. С каждым его шагом я чуть отступала назад. Темная синева вцепилась в меня и следовала за каждым моим движением. Мне казалось, я попала в ловушку. Его голос был тихим, но не предвещал ничего хорошего.

– Ты не знаешь, кто я?

– Эбби! – Крик Тристана стал спасательным кругом, и я действительно почувствовала облегчение, когда увидела его у подножья лестницы. – Эй, что… ты делаешь там наверху? Я уже обыскался тебя.

Он начал медленно подниматься по ступеням, не выпуская другого парня из вида.

Я быстро пошла ему навстречу, радуясь избежать этой опасной близости с темноволосым.

– Я…

– Она ищет туалет, – ответил тот за меня и холодно посмотрел на Тристана. – В следующий раз повесь табличку, – предложил он и повернулся, будто все сказал. Но Тристан, казалось, считал по-другому. Он посмотрел на меня, взял меня под локоть и провел на пару ступень выше.

– Значит… вы уже познакомились? – спросил он, и я не могла понять радостный тон в его голосе.

– Нет, не познакомились. – Темноволосый покачал головой и его строгий взгляд направился на меня. Я бы сказала, исключительно на меня.

– Я должна была с ним познакомиться? – спросила я, возможно, немного надменным голосом. Было ясно, я должна была заново выстроить защитную стену и отбросить этого парня подальше от нее. Потому что эта встреча была странной.

Тристан засмеялся.

– Позволь представить, Эбби. – Ему, по крайней мере, было весело от этой ситуации. – Это Бастиан. Мой брат.

– Твой брат? – вылетело из меня, я бы никогда не догадалась, ведь у них был разный цвет волос. – Это… твой брат?

Тристан только смеялся.

– Да, к сожалению. Бастиан Тремблэй собственной персоной. Он неисправимый зануда. Думаю, я не должен представлять тебе Эбби? – обратился он к брату.

– Уведи ее отсюда, – сухо ответил тот, но Тристан, очевидно, не собирался уходить. В то же время я ни при каких обстоятельствах не хотела, чтобы его брат рассказал ему, как я шаталась по верхнему этажу. Хотя я не знала, видел ли он меня, от этих мыслей я чувствовала себя неловко. Видел ли он, как я выходила из комнаты? Я только чувствовала, что он не поверил в мою ложь про туалет.

– Подожди секунду, – крикнул Тристан ему вслед и поторопился догнать брата. Он шепнул ему что-то на ухо, отчего тот сжал кулаки и покачал головой. Я попыталась услышать хоть что-то из их разговора, но они разговаривали очень тихо, мне удалось расслышать только пару обрывков разговора.

– …между небом и землей, – прорычал Бастиан и зло сверкнул на Тристана. – Ты должен терпеть! Так же, как и я!

– Если ты заберешь хоть немного… тогда я буду в состоянии…

Я резко вдохнула воздух, когда Бастиан схватил брата за воротник рубашки.

– Прекрати! – прорычал он. – Я предупреждаю тебя, Тристан, не переходи мне дорогу!

Он отпустил Тристана и исчез в коридоре.

Почувствовав себя неловко из-за того, что стала свидетелем ссоры абсолютно разных братьев, я отвернулась и начала неторопливо спускаться.

Когда Тристан подошел ко мне, его хорошее настроение куда-то испарилось. Он попытался не подавать вида, но, когда попросил меня проследовать за ним на улицу, держал непривычно большую дистанцию.

При этом я на секунду оторвала от перил руку. Мои колени дрожали. Я не могла сказать: от встречи с Бастианом или от прозрачных ступеней, но, когда я следовала за Тристаном мимо бассейна, у меня было ощущение, что я еще сильнее чувствовала на себе взгляд Бастиана, такой холодный и одновременно мягкий, как сатин на моей коже.

Плетения души

Бастиан был погружен в свои записи, когда Тристан следующим утром вышел на кухню, он был с похмелья.

– Могу я подать вам завтрак, мистер Тремблэй? – спросила домработница и достала тарелку из шкафа.

– Нет, спасибо, Марджи.

Бастиан поднял голову и убрал карандаш в сторону.

– Его желудок еще не осилит ничего существенного, – объяснил он и кивнул Марджи, показывая, что она должна оставить их наедине.

– Может, чашечку чая с бергамотом? – предложила она, убирая серую прядь волос в пучок.

– Спасибо. Лучше не сейчас. – Тристан опустился на барный стул и уткнулся головой в руки, домработница в то время вышла из комнаты.

– Ты сильно перебрал, – сообщил ему Бастиан и закрыл записную книжку. Он подтянул к себе тарелку с уже начатым яйцом и сосисками.

Тристан, сидящий рядом, с отвращением сморщил нос.

– Как ты можешь есть что-то подобное? – вздохнул он.

Бастиан покачал головой и придвинул брату кружку с кофе.

– Пей. Оживляет. Потом расскажешь, почему ты вчера метался туда-сюда. Что случилось?

– Что случилось? – Тристан бросил на него недоверчивый взгляд и сделал глоток. – Ты же не всерьез сейчас спрашиваешь?! Ты был там. Ты видел ее!

Конечно, он понимал, что Эбигейл Вудс была причиной такого состояния брата. Он, в конце концов, не делал тайну из того, что хотел бы попробовать ее плетения на вкус.

– Я сказал тебе, ты должен держаться от нее подальше, – напомнил он ему и почесал горло. Он прекрасно понимал, что чувствовал Тристан. У него все было точно так же. Просто он уже давно научился не поддаваться внутренней ярости.

И хотя он хорошо держал себя в руках, эта новенькая всю ночь не выходила у него из головы.

– Я пытаюсь! – прорычал Тристан и опустошил кружку. – Я не подкатывал к ней. Даже не пытался поцеловать ее, чтобы…

– Есть другие способы отнять плетения.

Тристан засмеялся.

– Почему же не совместить приятное с полезным? – Он потер виски. Затем снова серьезно посмотрел на Бастиана. – Ты видел вчера. Что с ней случилось? Что… в ней такого, что…

Бастиан постучал по ежедневнику.

– На самом деле я тоже задался этим вопросом. Это… строение ее плетений. Она особенная. Я такого еще не видел.

Тристан кивнул. Он встал и принес к столу кофейник.

– Захвати мне кружку.

Тристан фыркнул, но достал кружку из шкафа и вернулся к стойке.

– Плетения Эбби сильные. Широкие. Такие прекрасные.

Бастиан сжал губы.

– Да, они такие. Но ты хоть раз видел такой цвет? Голубых плетений воспоминаний практически не существует. Темные плетения души перекрывают почти все остальные.

– Красные плетения сердца тоже не особо выделяются, – задумчиво подтвердил Тристан.

– Она окружена черным облаком из плетений души, которые управляют ее жизнью. Всей ей. – Бастиан потер подбородок. – Я боюсь, что…

– Что?

Бастиан снова покачал головой. У него еще не было подобных случаев. Он налил себе кофе и уставился в черную, парящую жидкость, затем нерешительно поделился своими мыслями с Тристаном.

– Во многих людях преобладают плетения сердца, которые отвечают за чувства, любовь и счастье, за межличностные отношения и близость. Плетения воспоминаний, которые утолщаются с возрастом, и душевные плетения, которые увеличиваются от причиненной боли, страданий, от одиночества и скорби. Из такой смеси состоит человек.

– Что означает отсутствие большого количества плетений воспоминаний у Эбби? Или плетений сердца?

Бастиан пожал плечами. Он продолжил листать свои записи.

– Я не знаю. Может у нее отсутствовали межличностные отношения? Это объясняет ее проживание в приемных семьях. Может, она не знает, что такое… любовь.

Тристан нахмурился.

– Я поработаю над тем, чтобы она влюбилась в меня, хорошо? Мы изменим ее спектр плетений.

– Идиот! – Бастиан перевернул страницу в блокноте. Он мельком прочитывал записи, но это ему не помогало. – Где ее воспоминания? – спросил он и постучал карандашом по бумаге.

– Может, потеря памяти? – предположил Тристан и помассировал кожу на голове. – Но в любом случае я никогда не пробовал таких сплетений, таких… темных.

– И не попробуешь.

Тристан поднял голову и посмотрел на брата покрасневшими глазами.

– Что ты имеешь в виду? Ты хотел позаниматься с ней в понедельник. Если ты сделаешь ее плетения тоньше, тогда я смогу…

– Я должен сначала понять, что я делаю, прежде чем посвятить себя ее плетениям, Тристан. Разве ты не понимаешь?

– Нет. Очевидно, нет. Что ты имеешь в виду?

– Плетения души – это все, из чего состоит эта девушка. Если я заберу их… что тогда от нее останется?

Тристан недоверчиво посмотрел на него.

Ты сам говорил, что все тело Эбби состоит только из душевных сплетений. Из боли, забот, грусти. – Он встал и обошел стойку. – Ты же дружелюбный. Всегда заботишься о том, чтобы ученики Даркенхолла могли жить новой жизнью, без бремени темных сил.

– В данном случае все не так просто!

– Точно. Эбби страдает, как ни один другой ученик. А ты не хочешь помочь ей?

– Конечно, я хочу ей помочь!

– Так чего же ты тогда ждешь? – поинтересовался Тристан и уперся руками в гранитную столешницу.

Требовательный взгляд брата не повлиял на него. Бастиан засунул в рот кусок колбасы, дав понять, что разговор окончен.

– Бастиан? Ответь! Чего ты ждешь?

Бастиан фыркнул.

– Я подумываю спросить у других хранителей кольца, как поступить с Эбби, – объяснил он. – Ее плетения невероятно сильны. Они пробуждают во мне ярость только от того, что она находится поблизости. И они все, из чего состоит эта девушка. Я… не хочу…

Тристан нервно провел рукой по волосам.

– Меня раздражает, что тебе вечно надо обдумывать все по десять раз! Он сжал кулаки. – Будто Скай или Оуэн знают лучше, что делать. Скай ненормальная, а Оуэну нельзя доверять. Ты можешь хоть раз не рисковать?

Бастиан встал так резко, что табуретка упала на пол.

– Оуэн уже давно хранитель кольца. Он даст мне хорошие советы. А что случилось с тобой? Ты не можешь совладать с собой? Это действительно настолько страшно, получить то, что хочешь, не сразу?

Тристан фыркнул.

– Это ты мне говоришь? – Он указал на темные паутинки, покрывающие руки Бастиана. – Один только разговор о ней подталкивает тебя к краю. Я вижу, что ты хочешь заполучить их так же, как и я. – Сказав это, Тристан ускользнул в тень, и Бастиан остался один.

– Черт возьми! – пробурчал он и поднял табурет.

Конечно, он хотел заполучить плетения Эбигейл Вудс. Злость не покидала его, даже если он думал о чем-то другом. Но именно ему нужно было принять решение. Как бы тяжело это ни было.

Днем позже

– У тебя засос! – хихикнула Эсме и уперлась ногами в стену. Она лежала на спине на своей кровати, свесив голову вниз, чтобы иметь возможность смотреть на Жасмин.

Она покраснела, как помидор, и прикрыла шею руками.

– Чепуха! Это просто…

– Засос!

– Глупышка! – скорчилась она и толкнула меня ногой. – Лучше ты чего-нибудь расскажи, – попросила она. – Что-нибудь, чтобы Эсме перестала меня нервировать!

Эсме повернула голову в моем направлении и поправила волосы пальцами.

– Да, точно. Расскажи. Где ты вчера пропала?

Я опустила книгу с правилами Даркенхолла.

– Я немного прогулялась по вилле в поисках фамильных украшений Тремблэев, – погрузившись в мысли, ответила я и вытянула ногу, чтобы закрепить школьные правила наглядно.

– Очень смешно, Эбби!

Я ухмыльнулась и разгладила складку на брюках. Расстояние между верхним краем чулок и подолом юбки могло быть не более двенадцати сантиметров. Я попыталась представить это. Надо было как-то выкрутиться.

– Ты с кем-нибудь… переспала? – прошептала Жасмин и посмотрела на меня большими глазами. Ее веснушки, казалось, танцевали от возбуждения. – Может… с Тристаном? Он тоже внезапно исчез.

– Вы спятили. – Я покачала головой и отбросила в сторону книгу с правилами. – Я не настолько… романтичная натура, – объяснила я, пожав плечами. – Не люблю ласки и все такое.

– Правда? – Жасмин села на колени и прижала подушку к животу. – У тебя еще ни разу не было этого ощущения, когда… тебе кажется, что ты умрешь, если тебя вот-вот не поцелует этот сладкий парень?

Я сморщила нос.

– Какого сладкого парнишку ты имеешь в виду? Мне не попадался ни один.

– Ну хватит! Тристан очень милый!

– Он самодовольный и к тому же высокого мнения о себе, – поправила я Эсме.

– Да, но тем не менее сладкий!

Я закатила глаза.

– Конечно, он неплохо выглядит, но…

У него не такие невероятно голубые глаза, как у его брата. У него нет этого… звездного свечения, которое всю ночь не выходило у меня из головы.

Я вздохнула.

– Да-да, вы правы, Тристан милый. – Было проще согласиться с обеими, чем рассказывать о встрече с Бастианом. Тогда они начали бы задавать глупые вопросы. Нет, Эсме и Жасмин не должны знать, где я встретила брата Тристана. Или о том, что я там искала.

– Ну, так ты его поцеловала? – в предвкушении вздохнула Жасмин.

– Нет! Конечно, нет!

Я не могла в это поверить.

– Прекратите сейчас же. – Когда я попыталась закончить эти девчачьи сплетни, в окно что-то стукнуло. Жасмин перепугалась и резко вскрикнула, в панике схватившись за горло.

– О боже! – закричала она и рухнула на пол, как раненый зверь.

– Что случилось? – спросила я и быстро бросилась к ней. Ее пульс был запредельным, а руки дрожали. – Все в порядке?

– Да. Я… просто испугалась. – Она вздрогнула, когда в окне снова послышался стук. Эсме потихоньку пришла в себя, и я помогла ей подняться.

– Что это такое? – спросила она и растерянно посмотрела на нас. Мы пожали плечами, она собрала в себе силы и поднялась.

Жасмин, которая считала себя смелой, пролезла по моей кровати к окну, когда мы снова услышали стук.

– Кто-то кидается… – Она повернулась к нам, и паника на ее лице сменилась облегченной улыбкой. – Тристан Тремблэй кидает камешки в твое окно, Эбби! – произнесла она и ухмыльнулась во весь рот. – А ты говоришь, что ничего не произошло! Я не верю ни единому слову!

Снова в окно прилетел камень.

Меня побеспокоила такая быстрая смена настроения Жасмин, когда я пролезла к окну, где сидела она. Ее пульс колотился, она быстро и неровно дышала. Я не понимала, что вызвало эту панику.

Еще один камень стукнул по стеклу, и я закатила глаза.

– Кто-нибудь может сказать ему, что пора прекратить? – пробурчала я и открыла окно. – Что это значит? – крикнула я вниз. – Ты спятил? Ты напугал нас до смерти.

Тристан ухмыльнулся, и я должна была согласиться с Эсме: каким бы дерзким ни был Тристан Тремблэй, он чертовски хорошо выглядел.

– Мне нужно поговорить с тобой! – сухо сказал он и начал жонглировать остальными камнями, которые держал в руке.

– Поговорить со мной? – прошептала я, и мне стало не по себе. Его брат ведь не рассказал ему, что…

– Ну, так что? Ты спустишься или мне нужно подняться?

Жасмин пискнула и настороженно ущипнула меня за руку.

– Ему нельзя в нашу комнату. Это девчачье крыло. А я… у меня нет ничего подходящего! – Она спрыгнула с кровати, схватила расческу, начала нервно причесываться, одновременно одной рукой собирая разбросанную одежду и запихивая ее под одеяло.

Я вздохнула и наклонилась в окно.

– Я сейчас не могу. Я читаю школьные правила.

– Очень похвально! – засмеялся Тристан и провел рукой по волосам. – Но каждый должен делать перерыв. Выходи уже. Немного глупо – стоять тут внизу и… – Он показал на другие окна, и я еще сильнее наклонилась вперед. Теперь я поняла. Я была не единственной, кто высунулся из окна и хотел узнать, чем он тут занимается. За нами наблюдали.

– И что?.. – может, сегодня я смогла бы вжиться в роль заносчивой девчонки.

Он подмигнул мне, как будто точно знал, что я делала.

– Немного глупо – стоять тут внизу и надеяться, что ты сжалишься надо мной. Что ты спустишься ко мне, услышав мои мольбы.

Боже, это было ужасно! Звучало так, будто рыцарь пытался добиться девственницу. Что подумали другие?

– Закрой рот! – крикнула я ему и предупреждающе сверкнула глазами. Было сложно не засмеяться над его смущенным выражением лица.

– Мое сердце разобьется, если ты…

– Тристан! – крикнула я. – Ты до сих пор пьян! Успокойся, это глупо!

– Иди уже к нему! – посоветовала Эсме и взяла меня за руку, чтобы подвести к двери.

– Да, это та-а-ак романтично! Он явно что-то хочет от тебя!

– Романтично? Это глупо! И неловко! Все теперь думают…

Я больше не смогла ничего сказать, потому что эти двое уже тащили меня по коридору, мимо других дверей, вниз по лестнице.

– Оставьте меня! Вы с ума сошли? Я не хочу…

Они тянули меня к большой входной двери, и я успела заметить, как Жасмин застенчиво подмигнула Тристану, перед тем как они оставили нас наедине.

– Вы победили…

– Привет, Эбби. – Тристан выглядел победоносно. Он надел солнечные очки и смотрел на меня с кривой ухмылкой.

Только сейчас я заметила, что я была в одних носках.

– Проклятье! – пробормотала я, спешно сняла их и убрала в карман. – Чего ты хочешь? – Мраморные ступени были холодными, я села на парапет рядом с головой дракона.

– Я хотел увидеть тебя. – Тристан пожал плечами и зафиксировал взгляд на моих голых ногах. Его глаза были слегка красные, и, хотя он выглядел усталым, казалось, он был в хорошем настроении.

– Мы виделись пару часов назад, – напомнила я ему, чувствуя гордость от собственной крутости.

– И сколько раз ты меня нарисовала за это время?

– Что, простите? Как можно быть таким дерзким?!

Он подошел ближе и толкнул меня в плечо.

– Я пошутил. Но, если честно… ты меня рисовала?

– Нет! Конечно, нет! – Я надеюсь, ему не показалось, что я покраснела. Потому что на самом деле рисовала. Я тщетно пыталась нарисовать темно-синие глаза его брата…

Тристан вырвал меня из размышлений.

– Ты так внезапно ушла, – сказал он и мне показалось, он хотел дотронуться до меня. Вместо этого он облокотился на перила рядом со мной и не сводил с меня глаз.

– Я устала, – соврала я, иначе как я должна была ему объяснить, что не могла избавиться от ощущения постоянного преследования Бастиана? Что мне показалось, что у теней есть глаза? Что даже после ухода казалось, что за мной наблюдают.

– Устала, – повторил он недоверчиво.

Черт, почему меня не отпускает ощущение, что братья Тремблэй видят мою ложь насквозь?

– Было поздно.

– В этом и смысл вечеринок. – Он сморщился. – Чтобы до следующего утра творить вещи… о которых потом не вспомнишь.

– И что ты вчера сделал такого, о чем сегодня не помнишь? – спросила я.

Тристан наклонил голову и зачесал волосы назад.

– Если бы я сделал… что-то, в чем был бы смысл… – Он поднял руку, поднес ее к моим волосам, и нарисовал прядью воображаемую линию от виска до подбородка. – Тогда я бы знал это.

– Противоречишь сам себе! – констатировала я и попыталась игнорировать покалывания, которые возникали от его прикосновений.

– Точно. – Он посмотрел мне в глаза и положил руку на щеку.

Я испытала странное чувство прежде, чем он быстро оттянул руку.

– Это ты на самом деле противоречишь сама себе, – прошептал он. Затем поднял меня с перил.

Именно в тот момент, когда я хотела спросить, что он задумал, из-за угла с кучкой приятелей вышел Гвинед, громко смеясь. Когда он увидел нас, его лицо засветилось, и он с выпяченной грудью подошел к нам.

– Отлично, – пробормотала я, но Тристан оставался хладнокровным.

– Новенькая вчера опоздала к закрытию! – огрызнулся Гвинед, злобно ухмыляясь. – Если об этом узнают… В его взгляде читалось снисхождение. – Ну, я предполагаю, что никто не будет скучать по этой СБЧВ, если она вылетит из школы.

– Что? – Я хотела вырваться из рук Тристана, но он держал меня крепко.

– Забудь. – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Этот гном понятия не имеет, о чем говорит!

– Что такое СБЧВ? – наехала я на него, вырываясь. Он бросил злобный взгляд на Гвинеда, который, смеясь, схватился за живот и казался в кругу своих друзей непобедимым.

– Не слушай глупую болтовню, – Тристан ушел от моего вопроса и хотел утащить меня дальше, но Гвинед следовал за нами через парк к вилле.

– Скажи ей, Тремблэй! Ты знаешь, что я прав! – орал он нам вслед. – Стоит признать, хорошая, но СБЧВ, не так ли?

Ошиблась комнатой

– Ты скажешь мне сейчас же, что это означает! – потребовала я и остановилась. Я бы тут же повернула назад, если бы он не объяснил мне. Было очевидно, он знал, что имел в виду этот мерзкий тип Гвинед.

– Почему бы тебе просто не проигнорировать это? Тристан провел рукой по волосам и пропустил меня первой на террасу. Бассейн при дневном свете выглядел действительно здорово, а от вечеринки не осталось и следа. Лежаки из тикового дерева, расположенные рядом с перилами, приглашали присесть, а желтоватого цвета зонтики дарили тень. Темза под нами выглядела мутной в этот пасмурный день.

– Просто скажи мне, что это означает, тогда я смогу это игнорировать.

– Ты только разозлишься.

– Можно я решу это сама?!

Тристан сжал губы.

– Хочешь что-нибудь выпить?

– Нет! – перебила я его. – Я вообще не хочу здесь находиться. И я сейчас сразу же уйду, если ты не скажешь мне, что имеет в виду этот придурок!

– Он лишь хочет тебя обидеть, Эбби, – Тристан попытался меня успокоить, но об этом он мог забыть.

– Я знаю! Ты думаешь, он первый?

– ТРИСТАН! – на всю виллу прогремел мужской голос, и мы оба обернулись. Бастиан Тремблэй стоял в дверях, поставив руки на бедра, и смотрел на брата леденящим взглядом. Он выглядел так, будто только вышел из душа. Его волосы блестели от воды, и он застегивал рубашку.

Тристан сжал губы и пробормотал что-то неразборчивое.

– Я скоро вернусь, – буркнул он мне и зашел в дом.

Бастиан не верил своим глазам. Неужели его брат снова притащил в дом эту девчонку? Он шутит! Разве он не мог себе представить, каково это было для него? Подвергаться влиянию плетений этой девушки, не имея возможности их поглотить. Один только факт того, что она стояла в десяти метрах от него, разжигал в нем ярость, и ему пришлось взять себя в руки, чтобы не подать виду.

– Что значит опять? – пробурчал Тристан.

– Что? Ты прекрасно знаешь! Что она здесь делает? Я думал, мы все обговорили!

Бастиан наблюдал за Эбигейл через плечо Тристана, как неуверенно она ходила туда-сюда между лежаков. Она дотянулась ногой до воды, чтобы проверить температуру. На ней не было обуви.

– А что, если в этом случае я не буду придерживаться твоих предписаний? – отвлек его от девушки Тристан. – Что, если я не такой трус, как ты? Что, если я просто проверю, что произойдет, если…

– Проклятье! – прорычал Бастиан, схватил Тристана за руку и вывел наружу. Один прыжок через тень, и они уже стояли в гостиной, где он грубо оттолкнул его от себя. Он поднял рубашку и показал Тристану темные линии, которые обвили все его тело. Только кожа у кольца оставалась естественного цвета. – Видишь, насколько сильная у нее энергетика? – крикнул он. – Это не нормально, черт возьми. Так что поищи кайф где-нибудь в другом месте!

Тристану понадобилось время, чтобы подавить в себе ярость и взять себя в руки, радужка его глаз почернела. Как и по коже, по глазному яблоку расползлись черные линии, все его лицо, руки покрылись ими. Его зрение изменилось. Тени приобрели контур, он видел свечение энергии Эбигейл в саду. Они манили его с такой силой, которую ранее он испытывал крайне редко. Он протянул руку к следующей тени, но Тристан перегородил ему путь.

– Хорошо! – пробурчал он. – Хорошо! Я… я…

Бастиан задержал дыхание, подавил в себе боль, которую приносила с собой ярость, и вернул над собой контроль. Медленно его глаза посветлели, ему стало легче дышать. Он посмотрел на Тристана в ожидании.

– Я сделаю то, что ты скажешь, но я не смогу ждать вечно, – неохотно уступил Тристан. Он покачал головой и зачесал волосы назад. – Ну хорошо, я уведу ее отсюда.

– Сделай это. И другую тоже уведи.

– Какую другую? – Тристан в недоумении потер шею.

– Она вчера забыла тут свою сумку. Она стоит внизу у лестницы.

Тристан тихо выругался и начал оглядываться туда-сюда.

– Ты не мог бы мне помочь найти ее сумку?

– Ну уж нет!

– Отлично, – пробормотала я и согнула пальцы на ногах. Капли воды еще сверкали на моей коже и оставляли мокрые следы на полу. Ветер стал прохладным, а солнце скрылось за облаком. Мне становилось холодно.

Я фыркнула и посмотрела на телефон. Что это значило? Я шаталась тут одна, а Тристана было даже не видно. С того момента, как его брат помешал нам, он больше не появлялся.

– Я сейчас уйду, – пробурчала я и убрала телефон. Телефоны были запрещены. Я знала это, потому что просмотрела первые десять страниц тех чертовых правил. И тем не менее, казалось, никто не обращал внимания на это правило, потому что на школьном дворе все обычно сидели, уткнувшись в свои смартфоны.

– Черт побери, Тристан! Что это значит? – прошептала я и встала. Не хотела больше ждать. Мне и без этого было интересно, зачем он меня сюда притащил. Какие изначально у него были намерения? Или нас сюда привела перепалка с Гвинедом? Было ли это действительно так, как предполагала Жасмин, и он… хотел чего-то от меня?

Я разминала пальцы, у меня чесались руки нарисовать что-нибудь и разобраться в своих мыслях. Я была не готова допустить проявление чувств к мальчику. Тем более с такой славой, как у Тристана. Но все же, находясь рядом с ним, я ощущала что-то, чего не могла объяснить. В те немногие моменты, когда он прикасался ко мне… это… покалывание… это головокружение…

Что за глупость! Зачем я вообще об этом думаю? Мне не нужно было знать, как ощущается поцелуй. Наверняка для первого поцелуя существовали кандидаты получше, чем Тристан Тремблэй. Эти мысли всплыли по вине Эсме и Жасмин. Из-за их сплетен о девчонках, которые имели счастье поцеловаться с Тристаном. Чушь собачья!

Я осторожно прикоснулась к своей губе и задумалась, как ощущается поцелуй. Я еще никогда никого не целовала. Почему? Я еще ни разу не встречала кого-то, кто был бы достоин приблизиться ко мне. Потребовалось несколько месяцев, чтобы я позволила Флоренс поцеловать себя в щеку.

Поэтому если речь шла о поцелуе, то Тристан был бы разочарован, что притащил меня сюда.

– Ему бы не удалось подкатить ко мне здесь! – пробурчала я и встала. Я скрестила руки и посмотрела в затянутое облаками небо. Серое и мрачное. Такое же, как и мое настроение в тот момент. Я потерянно побрела вдоль окон, которые, в отличие от вчерашнего дня, были открыты лишь наполовину. Любопытство переполняло меня, хотелось заглянуть за огромные стекла и разведать, что там. Тристан зашел внутрь. Может, я должна была…

Тут же для меня это стало радостным открытием. Мне до сих пор нужно было кольцо. И я была здесь. Одна.

Ну… не совсем одна, но… без присмотра. Кто знал, когда еще мне выпадет такая возможность.

Без дальнейших раздумий я нырнула внутрь. Я услышала голос Тристана на лестнице внизу, поэтому поторопилась подняться по стеклянным ступеням. При дневном свете лестница выглядела еще более зловещей, а вид на бездну под ногами по-настоящему пугающим. Но, по крайней мере, я лучше ориентировалась. Я пробежала на носочках по коридору, мимо двери, за которой я вчера пыталась осмотреться. Там была какая-то гостиная, читальный зал, домашний кинотеатр, и еще черт знает какие комнаты есть у богатых, в которых они, черт знает чем занимаются. Может, комната для соблазнений…

В любом случае я не верила, что в одной из таких комнат может храниться фамильная драгоценность.

С дико стучащим сердцем я прислонилась к другой двери и прислушалась. За дверью не слышалось ни звука, я не стала медлить, потянула ручку вниз и вошла. Тусклый дневной свет проникал через большие окна в холодную комнату голубоватых оттенков. Широкая кровать с черным сатиновым постельным бельем расположилась в задней части комнаты, впереди стоял современный письменный стол, темный книжный шкаф и ноутбук.

На стене, над кожаным диваном, висел флаг команды гребцов Даркенхолла. Следующая дверь вела в смежную ванную комнату. Там пахло гелем для бритья, и я принюхалась. Классный запах.

У меня возникло подозрение, что я нахожусь в комнате Тристана.

– Здесь они точно не будут хранить фамильную ценность, – предположила я и уже собиралась уходить, как вдруг услышала шаги по коридору. – Дерьмо! – вырвалось у меня, и я, находясь в панике, осмотрелась в поисках путей отступления. Без раздумий я полезла под стол и спряталась там.

Дверь открылась и снова закрылась. Я слышала отдаляющиеся шаги, затем заиграла музыка.

Я с облегчением выдохнула. По крайней мере, теперь можно было не бояться быть раскрытой от случайного шороха. Я аккуратно вытянула шею и выглянула из-под стола.

– Ну, отлично! – прошептала я, снова присела и в растерянности сжала кулаки, когда узнала, в чье царство я проникла.

Плечи Бастиана Тремблэя было сложно перепутать с чьими-то другими.

В тот момент, когда Бастиан вошел в свою комнату, он почувствовал ее присутствие. В тот день было пасмурно, поэтому невозможно создать естественную тень, через которую он мог бы пройти. Поэтому он воспользовался дверью. За что он был очень благодарен погоде, когда заметил сиреневые волосы за письменным столом и плетения, буквально витающие в воздухе.

Он был так удивлен обнаружить ее в своей комнате, что ярость тут же взяла над ним верх, его руки и глаза изменились. Поэтому он повернулся к ней спиной и включил музыку, чтобы выиграть время и вернуть над собой контроль.

Что, черт возьми, она здесь делала?

Может, стоило спросить ее об этом.

Он провел рукой по волосам и успокоил пульс. Его взгляд нормализовался, и теперь он знал, что глаза не выдадут его. Он посмотрел на свою грудь и, когда даже там не увидел предательских плетений, развернулся.

Ее фиолетовые волосы отражались в золотом кубке сборной команды по гребле, который стоял у него на столе, от чего он не мог сдержать усмешку. Она, правда, думала, что он ее не заметит?

Как он мог просмотреть эти струящиеся плетения, которые окутывали ее? Он дал себе немного времени, чтобы побыть ближе к этим плетениям. Он позволил им струиться на него, как в душе струится теплая вода.

Темные паутинки тянулись к нему, словно знали, что он хочет вобрать их в себя. Они вырывались из нее, будто хотели слиться с ним в единое целое. Теперь, когда он вернул контроль, он мог наслаждаться этим ощущением. Кольцо пульсировало на шее, но он был достаточно сильным, чтобы обуздать в себе внутренние силы.

Он подошел к письменному столу и сел на край, затем откашлялся:

– Могу я спросить, что ты здесь забыла?

Черт!

Мои щеки покраснели, а колени задрожали как осиновый листочек, когда я неуверенно поднялась.

– Привет, Бастиан. – Боже, как это было глупо! Его имя сошло с моих уст, как молитва. – Я… – практически беззвучно произнесла я, мысленно измерив глазами расстояние до двери. А что, если я просто убегу?

– Не говори, что ты искала туалет, – перебил меня этот темноволосый дьявол, не постеснявшись при этом ухмыльнуться.

– Я… – Что я должна была сказать ему? Было сложно придумать логическое объяснение тому, что я пряталась за его письменным столом.

Он встал и подошел ко мне. Блеск в его глазах сопровождался чем-то еще, но я не могла сказать, что это было. Он напомнил мне хищника, который вот-вот вонзит клыки в шею своей жертвы.

Я инстинктивно начала пятиться назад, пока не уперлась спиной в книжный шкаф.

– Ты уже второй раз заблудилась тут, хотя… – Он задумчиво наклонил голову. – Хотя, у тебя нет причин здесь находиться, верно?

Я сглотнула слюну. Было тяжело выстоять перед этими необычными глазами.

– Я… думала…

– Да-а-а?

Он находился так близко, что почти касался меня. Это заставило меня запрокинуть голову, чтобы видеть чуть больше, чем его натренированную грудь.

– Я… думала, что здесь… – Серебряная цепь на его шее шевельнулась, когда он наклонился надо мной. Отвлеченная этим и свежим мужским запахом, который исходил от его кожи, я совсем забыла, что хотела сказать. Я вытянула руки перед грудью Бастиана, чтобы он не подошел ближе. Серебряная цепочка скользнула по моей руке, а вместе с ней в поле моего зрения попало и грубо-кованое кольцо, толщиной в палец, украшенное странными символами.

– Ты думала?.. – переспросил Бастиан, его голос прозвучал сурово, в нем слышалась нетерпеливость.

– Я думала, это комната Тристана, – выпалила я, не выпуская кольцо из виду.

Такое вообще реально? Мой пульс колотился. Это, должно быть, то самое кольцо, которое мне показывал Кросс. Это то кольцо, грубую структуру которого я уже рисовала. Кольцо, с помощью которого я могла доказать учителю, что я действительно хочу начать новую жизнь. Что я хочу работать над собой. Что я хочу стать лучшим человеком, как и хотела Флоренс.

Я была так озадачена тем, что получаю кольцо на блюдечке с голубой каемочкой, что позволила Бастиану дотронуться до моего подбородка. Он заставил меня посмотреть ему в глаза в то время, как я ощущала кольцо на своей руке. Адреналин струился по моим венам, и я знала, что хочу лишь одного. Украсть это кольцо!

Так близко…

Бастиан смотрел на нее. Она казалась более уязвимой, чем выдавала себя. Ее глаза были подведены карандашом, словно она пририсовывала себе тем самым большую силу. Как будто таким образом она могла скрыть неуверенность в своем взгляде. А лиловые волосы, в комбинации с темными, практически черными плетениями и голыми ногами, усиливали бунтарский образ и придавали ей дикости, необузданности.

Как и раньше, Бастиану в голову пришла мысль о том, что останется от нее, если он вцепится в ее плетения. Он чувствовал лежавшее на ней бремя, но тем не менее она стояла перед ним со сжатыми губами и воинственным взглядом, который практически скрывал ее слабость.

– Комната Тристана, – повторил он ее ложь. А что это была ложь – было очевидно. Ее плетения пришли в движение, увеличились, что вызвало у него стон. Ярость хотела взять верх и отобрать у нее плетения.

Поддавшись импульсу, он коснулся кончиком пальца ее щеки. Внутренний рев становился все громче.

– Да, я… я хотела… удивить его, – запинаясь ответила она и попыталась отодвинуть голову, но он ее не отпускал.

– Что ж, он бы удивился, увидев тебя здесь.

– Я же сказала, что ошиблась комнатой.

– Ну, не очень ошиблась. – Бастиан прикусил язык. Он не должен был произносить мысли вслух, но ее увеличивающиеся плетения, которые становились больше от лжи, лишали его рассудка.

Он еще никогда не чувствовал что-то подобное.

– Ты думала, что находишься в комнате Тристана? – он не мог не подстрекнуть ее снова солгать. Он хотел увидеть, нет, он должен был увидеть, что произойдет, если эта сеть из плетений распространится дальше. Она почти полностью окутала ее. Что она будет делать дальше? Почему она не ломалась от такого груза? Кто, черт возьми, она, раз под его кожей творится такое?

– Я же уже сказала! – продолжила блефовать она.

– И почему же… Он указал на угол за столом, где она пряталась. – К чему весь этот цирк?

– Я…

Ее нити светились, как феникс. Пальцы Бастиана кололо от ожидания, он воспользовался бы этим.

– Я видел твои документы, – шепнул он и поднял ее подбородок. Ее губы дрожали, но своим взглядом она пыталась задушить его.

– Молодец! – прошипела она и ударила его по руке.

– Ты присваиваешь вещи, которые… тебе не принадлежат.

– Это неправда! – Она попыталась вырваться, применив больше силы, чем он ожидал. Она повернулась и пододвинулась к нему еще ближе. Ее волосы касались его груди, дыхание – кожи… а ее плетения… он мог их чувствовать на вкус.

– Что ты здесь ищешь?

– Ничего, болван! Я хотела найти твоего брата! – настаивала она на своей лжи.

Бастиан издал очередной стон. Она понятия не имела, какой манящей была для него.

– Мой дорогой брат не знает, что… – шепнул он ей на ухо и обхватил пальцами шею. Он знал, что, если возьмет сейчас немного ее энергии, она не заметит этого. Она не увидит, как поменяется его кожа в том месте, каким он дотронется до нее. Она не заметит, как ее кожа покроется сетью из живых ниточек, которые перетекали бы в него. Он просто мог взять то, что хотел, без…

– Что? Закончи уже свое гребаное предложение, – зашипела она на него.

Губы Бастиана скривились в усмешке. Она была дикой и сильной. Она была вынуждена быть сильной, ведь бремя ее плетений было огромным. И, хотя он неохотно это признавал, она нравилась ему. Он еще никогда не испытывал ощущения, что кто-то нуждается в его помощи. Эта девушка не выглядела так, будто ей надо было сбросить с себя груз. Она страдала. Он видел это. Но внешне казалось, что с ней ничего не происходит.

Это противоречие отражалось в ее гневном взгляде. Она совершенно точно боялась его, но все-таки он видел, что она не опускает руки и продолжает бороться с ним.

Он раздвинул пальцы на ее шее, чтобы больше прочувствовать ее. Ее шелковые волосы скользили по внешней части его кисти, а ее плетения пульсировали под его кончиками пальцев. Он сдался и позволил ярости поглотить себя.

– Тристан понятия не имеет, что привел в дом воровку, верно? – вздохнул он, когда одна из ее нитей со всей силой втекла в него.

От лица отхлынула кровь, и мне казалось, что только рука Бастиана на моей шее удерживает меня от падения. У меня закружилась голова, я потерялась в его потемневших глазах, которые смотрели на меня еще более таинственнее. Картинки, неизвестные картинки и темнота отражались в его зрачках, проплывали так быстро, что я даже подумала, что сплю. Его слова звучали в моих ушах, и мне хотелось отрицать обвинения, при этом я держала в руке кольцо, которое привело меня сюда, в этот момент я зажала его в кулаке.

Это могло быть так легко, один рывок, быстрое движение и украшение стало бы моим. Я попыталась незаметно подойти ближе к Бастиану, так он бы не заметил, что…

Святые небеса, он так хорошо пах. Он казался неприступным, как скала, но его кожа была горячей, даже раскаленной. Он был ко мне ближе, чем какой-либо мужчина ранее, от этого мой пульс достигал запредельной скорости. В какой-то момент я забыла о кольце и единственным, что имело значение, были губы Бастиана, так близко ко мне.

Отвлеченная этим неизвестным чувством необычного облегчения, смешавшимся со странным напряжением, я задержала дыхание и встала на носочки.

Внезапно Бастиан отпустил меня и оттолкнул от себя. Кольцо так и осталось висеть на цепочке на его шее. Я ошеломленно уставилась на него, шанс был упущен. Цепочка упала обратно под рубашку, когда Бастиан увеличил расстояние между нами на два шага. Он казался взволнованным, даже в смятении, но, несмотря на слабость, я чувствовала себя хорошо. Легко. Непривычно.

Я убрала волосы со лба, выпрямила плечи. Черт, я чуть не…

Что не? Чуть не позволила себя поцеловать? Это казалось безумием. Как я могла подумать, что Бастиан хотел поцеловать меня? Из-за близости? Из-за проникновенного стука сердца? Так это была моя проблема, а не Бастиана.

И даже та дистанция, которая образовалась между нами, не являлась помехой для нежных чувств.

Его взгляд стал хмурым и закрытым, он начал суматошно застегивать рубашку, потом посмотрел на меня.

– Тебе лучше уйти сейчас, – сказал он. – И больше не приходи сюда.

– И не собиралась! – ответила я и удивилась, почему его резкие слова задели меня. Я скрестила руки на груди. – Итак, для справки… – Нервно сглотнув, я моргнула сквозь слезы, которые выступили на глазах. – Во всех этих идиотских школьных документах… написана лишь часть всей истории.

Я должна была уходить. У меня захватывало дух, как на американских горках, но что-то во мне хотело вернуться к тому моменту, когда его руки на моей шее… подарили мне чувство легкости. Как будто земля ушла у меня из-под ног. Я вылетела из комнаты, сбежала вниз по стеклянным ступеням и выбежала из дома. Я уже пробежала половину парка, когда мое внимание привлекло чье-то движение.

– Ну, потрясающе! – вырвалось из меня, и я не могла отвернуться, когда Тристан Тремблэй подвел одну из Барби-клонов к припаркованному спортивному автомобилю и склонился над ней. «Ламборджини» скрывала детали, но было сложно не заметить, что он целовал ее.

Это задело меня, и я задумалась, что со мной было не так. И почему меня вообще интересовало, кого целуют эти проклятые братья Тремблэй. Или не целуют.

Я в растерянности пошла дальше. Пропуская все через себя, кольцо, которое так срочно понадобилось мистеру Кроссу, и мальчиков, которые клеили каждую. Я всхлипнула. Из головы не выходил Бастиан Тремблэй, засранец с синими, как ночь, глазами и великолепным запахом.

Наступив на еловую иголку, я выругалась. Держась на одной ноге, я присела на пень и вытащила иголку из стопы. Выступила лишь небольшая капелька крови, но у меня покатились слезы. Я сразу же стерла их и заметила тушь на пальцах. Если бы не обратила на это внимание, то выглядела бы как енот! Я аккуратно подтерла пальцами под глазами и запрокинула голову, чтобы слезы не скатывались по щекам.

Я чувствовала себя ужасно и бесконечно одиноко. Возможно, Флоренс была права. У меня были проблемы. А если не было, то я сама себе их устраивала!

* * *

Когда Бастиан снова остался один, он опустился на колени. Он дрожал, потому что ярость в нем вынуждала преследовать ее. Казалось, он волк, преследующий окровавленную косулю, в чью плоть он только что вонзил свои клыки.

– НЕТ! – рычал он, вцепившись ногтями в пол. Его дыхание было жестким и сдавленным. Пустота внутри требовала больше, чем просто запах плетений Эбигейл Вудс. При том что он вообще не собирался приближаться к ней. Он не собирался забирать часть ее.

Бастиан измученно набрал воздуха в легкие и закрыл глаза. Тщетно. Ее дрожащие губы и полные страха глаза никак не уходили из его головы. Он отчетливо видел, как они вырисовывались на коже от его прикосновений. Темные паутинки, ее плетения души смело выходили на первый план, предлагая себя ему. Покрывали ее кожу трепещущей сетью от самой шеи и становились частью его.

Он больше не будет таким, как прежде.

Бастиан так крепко сжал руки в кулаки, что его ногти в форме полумесяца оставили на коже отпечаток.

Затем он яростно разорвал на себе рубашку разглядывая, что сотворила с ним минутная слабость. Неистовая злость бушевала, подобно урагану, его тело покрылось черными сияющими плетениями. Они, казалось, давили изнутри, пытаясь вырваться наружу сквозь кожу. Бастиан знал, что так оно и было.

Он закрыл ладонью шрам на сердце и попытался успокоиться.

Нужно держать себя в руках.

Он должен найти способ вобрать в себя плетения Эбигейл Вудс, не покалечив при этом ни себя, ни ее.

Он осторожно выпрямил спину и сделал глубокий вдох. Тени под кожей становились светлее. Однако, чтобы полностью вернуть самообладание, необходимо было забыть о том, что он обнаружил в плетениях.

Появление пурпурной линии сердца было таким мягким и нежным, будто она проснулась только сейчас.

Новые силы

Бастиан резал воду веслами. Было еще светло, и незаметно использовать тень было нельзя, поэтому он собственными силами проделал весь путь от Даркенхолла до Вестминстерского моста, находящегося рядом с Лондонским глазом[6]. По его спине стекал пот, и он обрадовался, когда неподалеку раздался школьный звонок, он объявлял о закрытии ворот. Над рекой смеркалось, и скоро никого не должно быть у берега, кто мог наблюдать бы за ним. Скоро он выстроит в себе плетения Эбигейл Вудс, с помощью которых он перемещался сквозь тени. Он мог сделать это и дома, но боялся, что Тристан заметит, что с ним что-то произошло. Или что с ним произошло. Потому что сейчас он не мог это скрывать. И это его пугало.

Плетения Эбигейл были настолько могущественными, что он не знал, как их контролировать. И в то же время, он ничего подобного не ощущал раньше, не чувствовал такую мощь в себе. Она испытывала невыносимые муки, он понял это, когда раскрыл ее. Он не встречал еще ни одного человека, который был так… окружен болью. Но сейчас он как никогда понимал, что Эбби нужна была эта боль.

Оттого что Бастиан окунулся в мысли, весло ударило об воду, и он рассерженно сжал губы. Это был плохой знак. На соревнованиях он бы отстал из-за этого.

– Соберись! – простонал он, крепко схватил весло и протянул им по воде. Его предплечья горели от напряжения, а плечи дрожали от каждого гребка.

Хорошо, что это доставляло боль. Таким образом ярость ощущалась не так явно. Он больше не сможет сдерживать ее долго. С того момента, как он попробовал на вкус эти особенные плетения.

Лодка качнулась, когда он снова совершил необдуманное движение.

– Черт возьми! – взревел он и растерянно отпустил весла. Лопасти утонули в воде и тем самым затормозили лодку. Он вытер пот со лба и попытался восстановить дыхание.

– В понедельник! – заверил он сам себя. – Я возьму их в понедельник! Его взгляд изменился, и он знал, что каждый, кто увидит его сейчас, увидит его таким, какой он есть. Хранитель кольца душ, во всей своей красе. Он крепче схватил весла и решительно направился в тень.

Когда уже настанет понедельник?

Я чувствовала себя отвратительно. Поэтому забралась в кровать и закрылась одеялом с головой. Я не хотела никого видеть. Ни Эсме с Жасмин, которые все не переставали обсуждать загадочного кавалера, поцеловавшего Жасмин. Ни еще кого-то.

Причем этот кто-то являлся Тристаном. Его я не хотела видеть больше никогда!

Я знала, это ребячество, ведь он, в конце концов, мог целовать кого угодно. Мы не были парой, не были влюблены друг в друга и вообще не были вместе, но то, что он целовал Барби и думал, что я буду ждать его на террасе, было перебором!

Жвачка во рту потеряла вкус, и я выплюнула ее в мусорное ведро, стоявшее у прикроватного столика. Я не попала, и она упала на пол. Наплевать. У меня были другие заботы.

Я задумалась, знал ли Кросс, что Бастиан Тремблэй носил на шее кольцо, которое я должна была украсть. Мог ли брат Тристана быть каким-то образом замешанным в эту историю? Об этом шла речь? Анализировал ли меня Бастиан, когда я отказалась от выполнения задания Кросса. Узнает ли Кросс, что я проникла в комнату Бастиана? Узнает ли он, насколько близко я была к кольцу? И что это говорило обо мне?

Я пыталась видеть это так, как говорил учитель. Я анализировала свои поступки. И я не видела ошибок. Их не было, если все было на самом деле так, как должно быть. Ведь на самом деле, у меня даже не было мыслей об обогащении, когда во мне просыпалась темная сторона. И даже в этот раз. Кольцо вернулось бы к владельцу. Это был всего лишь тест. Кто знает, может, я была не первой, кто получал это же задание. В Даркенхолле было наверняка много других подростков, сильнее страдавших клептоманией. Ну… настоящие воры. Не такие, как я, кто постоянно воровал для других.

Ну, хорошо, возможно, я была воровкой, но, очевидно, плохой, и уж точно не той, которой удалось бы своровать кольцо, которое Бастиан Тремблэй носил на шее.

Фыркнув, я сдула челку со лба, разозлившись на себя. Почему я просто не забрала цепочку? Маленький рывок… и она стала бы моей. И я смогла бы выполнить задание Кросса, ведь, если Бастиан был замешан во все это, я уверена, он бы ничего не заметил в тот момент. Он был так… отвлечен. Так… углублен в это странное напряжение, которое повисло между нами в воздухе.

Я помассировала шею там, где он прикасался ко мне. Это было приятное, захватывающее дыхание чувство.

Из меня вырвался вздох, и я прижала сильнее пальцы к лицу. К моим горящим щекам.

– Что со мной произошло? – пробормотала я в размышлениях и обратно натянула одеяло. Я сделала глубокий вдох и убрала волосы со лба. Воспоминания о прикосновениях Тристана беспокоили меня. Я правда подумала, что он поцелует меня. Насколько глупо это было? Этот тип учился в выпускном классе, наставник для младших классов, со своими дурацкими тренировками антиагрессий. Придурок, строгий болван без чувства юмора, который к тому же ничего обо мне не знает. Он точно не хотел меня поцеловать. И, конечно, я тоже не хотела, чтобы он целовал меня.

Ни один из Тремблэев!

В понедельник я ходила за Эсме и Жасмин по пятам. Я не хотела пересекаться с мистером Кроссом, ни при каких обстоятельствах разговаривать с Тристаном, который на уроке математики постоянно оборачивался на меня, но в этот раз, казалось, верно читал язык моего тела. Он не пытался заговорить со мной и правильно делал.

Я не знала, что меня приводит в ярость. Может, то, что Жасмин и Эсме убедили меня, что поступок Тристана был классным и многообещающим. Дерьмовое ощущение, когда тебя променяли на одну из Барби-клонов.

Как и планировала, я избегала Кросса и сразу после звонка с урока вылетела в школьный двор, уединилась в парке и уткнулась в блокнот. Я смотрела сквозь ворота в направлении центра города, мой карандаш скользил по бумаге. Я рисовала то, что видела. Ярмарочные постройки на Ваппинг-хай-стрит. На церковном дворе напротив уже стояло несколько будок и аттракционов. Некоторые из них работали в тестовом режиме, а зазывалы громко подшучивали друг над другом, так громко, что их голоса долетали до меня с Ваппинг-хай-стрит. Огромное колесо обозрения устремлялось в небо, а комната страха приняла свое жуткое обличие. Еще пустой вход с каждой устрашающей декорацией, которые развешивал хозяин, становился все кровожаднее. Совсем не то, что ожидают увидеть на церковном дворе.

Я облизнула кончики пальцев и растушевала темную пасть монстра, который красовался на входе. Затем посмотрела на свое творение. Оно было хорошим. Богатое на детали и живое. Затем я открыла предыдущую страницу и сморщила лоб. Уже дюжину раз я пыталась нарисовать глаза Бастиана Тремблэя, но каждая попытка оказывалась неудачной. Я вернулась к рисунку с ярмаркой. Я умела рисовать. Не разучилась внезапно. Но почему мне не удавалось нарисовать эти глаза?

Я поставила карандаш на уже имеющийся рисунок, но поняла, что не знала, что на нем отсутствует. Не знала, в чем была ошибка. Почему… они выглядели … незаконченными, куда подевались все детали глаз? Я даже добавила золотые искорки в его зрачках, но все же…

Покачав головой, я постаралась вспомнить глаза Бастиана Тремблэя. Они были… такими живыми. Как будто радужка его глаз находилась в движении. Как будто ее цвет постоянно менялся.

– Вот ты где! – Эсме, запыхавшись, подошла ко мне, и я закрыла блокнот. – Бастиан Тремблэй был только что в нашей комнате. Он ищет тебя. Проверь свой телефон. Я написала тебе сотню сообщений.

– Меня? Зачем? – я обошла ее упреки.

Эсме осуждающе покачала головой.

– Уже забыла? У тебя запись. И Бастиан, наверное, не хочет, чтобы ты пропустила его снова.

Я сжала губы.

– Я не могу туда пойти, – констатировала я и подавила нежные покалывания, которые возникли у меня при мысли о той встречи с Бастианом.

– Что? – Эсме засмеялась. – Как это понимать? Ты должна посещать тренировки. Каждый их посещает.

Я подскочила с земли и стряхнула с себя пыль.

– Бастиан Тремблэй не очень высокого мнения обо мне, – призналась я. – И я представить не могу, чем именно он может мне помочь. – Я не могла сказать Эсме, что мне было стыдно пересекаться с ним, потому что то мгновение, когда он дотронулся до меня, не выходило у меня из головы. – Я просто не хочу.

Поняв, что я говорю это всерьез, Эсме растерянно смотрела на меня.

– Не могу в это поверить, – запиналась она. – Бастиан… – Ее щеки немного покраснели. – Он, конечно, может напугать. Одна его сила… во время тренировки. Но я не могу поверить, что ты ему не нравишься.

Я молчала, поэтому Эсме продолжила.

– После тренировки обычно очень хорошо себя чувствуешь. Ну, по крайней мере, мне становится намного лучше. Занимаясь, я избавляюсь от своих страхов, борюсь с ними. – Она рьяно закивала. – Даже мама говорит, что я теперь совсем другой человек.

– А, да? – Я фыркнула. – Если тебе интересно мое мнение, это похоже на промывание мозгов!

Эсме сжала губы и разгладила юбку.

– Просто сходи туда и попробуй потренироваться.

– Я не знаю, – пробормотала я неуверенно. С другой стороны, это была еще одна возможность подобраться к кольцу.

– Ты знала, что Бастиан и Тристан братья? – спросила я, когда неохотно следовала за Эсме в школу.

– Да, знала. Бастиан совсем не такой, как Тристан. – Она понизила голос и наклонилась ближе ко мне. – Он более замкнутый, и, хотя после тренировки с ним становится действительно лучше, вы сближаетесь физически, но меня не покидает чувство, что он из другого мира. Кажется, он постоянно… абсолютно спокоен или… напряжен.

Бастиан Тремблэй испытывал нечто больше, чем просто предвкушение. Неспокойно, как тигр в клетке, он метался по тренировочному залу. Снова и снова он бил по груше, чтобы отвлечься, но это не помогало. Казалось, стены сужаются с каждой минутой и вот-вот раздавят его. Эта девчонка снова подставила его. Он вот-вот взорвется, а ее еще нет. В это действительно невозможно было поверить! Ее не было в комнате, и он чуть не отправился искать ее по территории школы. И в том, что он найдет ее, он не сомневался. Ему достаточно было идти на манящий запах ее энергии, а затем…

Шум в раздевалке вырвал его из раздумий. Обычно ученики закрывали свои ящички робко. Нерешительно. Ничего подобного в этот раз. Шкафчик в женской раздевалке закрылся скорее с яростью.

Бастиан удостоверился, что кольцо висело на шее, отошел от груши и откашлялся. Он должен был держать себя в руках, даже если в нем разгоралась ярость.

Увидеть перед собой саму Эбигейл Вудс в спортивной одежде было в необычайной степени восхитительно. Она выпрямила плечи и вызывающе вытянула вперед подбородок. Фиолетовые волосы закрывали глаза, но он надеялся разглядеть в них непокорную искру. Многие ученики в начале приходили именно такими. Однако, когда он вбирал в себя их часть, выражение их лиц становилось мягче.

Он был не совсем уверен, сможет ли Эбигейл стать мягче.

– Это мы еще посмотрим, – прошептал он и позволил ей войти. – Привет, Эбигейл, – сказал он громче. – Как здорово, что у тебя все-таки получилось прийти.

Она вошла, не поднимая на него глаз. Вместо этого держала перед собой блокнот как заградительный щит, нервно теребя нижний угол. Она огляделась, будто была в бегах.

– Могу я это где-то положить? – спросила она и провела рукой по волосам. – Не помещается в ящик.

Бастиан указал на скамью и подождал, пока она положит блокнот. Но вместо того, чтобы подойти к нему, она осталась стоять у скамейки на безопасном расстоянии.

– Начнем? – Ее плетения окутывали нежное тело, как черное облако, и Бастиан не знал, как долго он сможет себя контролировать. Фиолетовые легинсы и белый топик обтягивали ее стройную фигуру, словно второй слой кожи, и открывали ему всю красоту плетений, которые, подобно дыму, танцевали в ее теле.

– Я не хочу этим заниматься. Что бы это ни было! – пробурчала она и снова взяла блокнот в руки. Она пролистала страницы. Затем протянула ему листок, с изображением одного из учеников.

– Он был классный, – заявила она и пролистала еще на пару страниц вперед. – А теперь он зомби.

Бастиан рассмотрел и второй рисунок. Он хорошо помнил плетения Бена. Они были наполнены болью. Неприятием и завистью. Он освободил его, теперь ему стало лучше. Это отражалось и на его внешнем виде. Сложно было поспорить.

– Это Бен. А не зомби, – ответил он и сжал кулаки. Ее плетения манили его, ему приходилось заставлять себя держаться. Он слегка ударил по груше, чтобы отвлечься. – И, по сравнению с его первым днем в школе, сейчас он чувствует себя как никогда хорошо, – он попытался успокоить Эбби.

Но она, очевидно, считала по-другому, потому что ее накрашенные темной помадой губы превратились в тоненькую полоску.

– Я считаю, что методы в данной школе весьма подозрительные. Я чувствую себя неплохо. У меня все хорошо!

Ложь была такой большой, что некоторые плетения окрасились в темный цвет, когда она загадочно оглядывалась. Ее взгляд прошелся по матам на полу, на которых Бастиан проводил занятия по борьбе, дальше к груше и наконец к нему.

– Все говорят так, когда приходят сюда. Но тем не менее ты здесь.

Он увидел, как кратковременная вспышка боли привела в движение ее плетения. Они обвили ее сильнее, словно хотели лишить воздуха.

– Недоразумение! – пробормотала она упрямо, не переставая смотреть на рисунок.

Бастиан вздохнул. Он не мог ей помочь, если она была враждебно настроена против него. Она должна была расслабиться. Добровольно открыться ему хоть чуть-чуть, как в тот самый момент в его комнате. Ее страх или какое-то другое сильное чувство, которое она испытывала, закрывало путь к ее внутреннему миру.

Ярость в его груди напомнила о себе и ударила, словно молнией. Боль от пустоты. Он должен был заполнить эту пустоту. Как можно быстрее.

– Расскажи о себе, – предложил он и взял макивару[7], которую всегда использовал для занятий единоборствами. Он держал ее словно щит перед собой, потому что ему нужна была дистанция. Он поставил ноги на ширине плеч и стал ждать. Спрятав при этом руки за макиварой, чтобы скрыть, что творила с ним ярость. Он вызывающе смотрел на нее.

– Разве не все написано в ваших нелепых документах? – съязвила она.

– Многое. Но не все, – признался он. – Встань в стойку и со всей силы ударь в макивару.

Эбигейл скривила лицо, не последовав его указанию.

– Что не указано в документах ты сам придумаешь, не так ли? – она бросила ему вызов. – Как ты выдумал, что я рыскала на вашей дебильной вилле.

– Ты рыскала на нашей вилле, – напомнил он ей с легкой улыбкой. – В моей комнате.

– Значит, мы снова вернулись к этой теме, – фыркнула она и убрала волосы со лба. – Но не переживай. Я впредь буду держаться от нее подальше. Казалось, ее задели эти слова. – Я разочарована, что касается… некоторых вещей.

– Что касается Тристана? – переспросил он. Ее молчание было для него ответом, ведь плетения говорили больше, чем тысяча слов. Его безмозглый брат обидел девушку. При этом… он сморщил лоб, мягкие, почти незаметные линии сердца внутри совсем не реагировали на ее слова. Как будто это не было связано с Тристаном. – Мой брат не лучшее окружение для новых учеников, – добавил он и еще раз восхитился количеством плетений, которые окружали Эбигейл. Нет, она была не для Тристана. Ее плетения убили бы его, как только он открыл бы их.

Он подавил в себе потребность прикоснуться к Эбби, как называл ее Тристан. Она была еще не готова.

Она была по-прежнему насторожена и недоверчива, а ее взгляд был прикован к циферблату часов, висящих над входом в раздевалку.

– Как долго это будет еще длиться? – спросила она, перекатываясь с пятки на носок.

Бастиан пожал плечами.

– Зависит от того, когда ты… начнешь работать со мной. Я вижу, что ты в ярости. Выплесни ее.

– Ты хочешь, чтобы я ударила тебя, да?

– Не меня. Подушку. – Бастиан, ухмыляясь, наклонил голову. Она выглядела мило, когда стояла, ухватившись за свой блокнот. Ему хотелось бы заверить ее, что ей станет лучше, если она доверится ему, но что-то мешало ему сделать это. Может, тот факт, что он впервые думал, что это не сработает.

Как и ранее, он задумывался, что останется от нее, если лишить ее нитей души. Для этого в Эбби должно быть что-то кроме боли и страданий. Где-то глубоко, под темными плетениями должно найтись еще что-то. Любовь, привязанность, воспоминания. Где были все эти вещи?

Нехотя, она подошла к коврику и носком слегка ткнула в подушку.

– Доволен?

– Пока нет, – засмеялся он и посмотрел на нее с прищуренными глазами. – Такой удар подходит скорее к счастливым воспоминаниям, но никак не к выплеску злости.

– Счастливым? – цинично спросила она. – Почему нет? Разве тот день, когда Флоренс притащила меня сюда, не был самым счастливым?

Бастиан засмеялся.

– Неплохая попытка. – Он подмигнул ей. – Еще разок, сначала. – Он схватил макивару крепче и, будучи готовым к удару, посмотрел на нее. – Значит, ты абсолютно счастлива.

– Определенно, нет!

Бастиан опустил подушку.

– Скажи мне, когда ты в последний раз была счастлива?

Единорог

Мне этот вопрос не понравился. Я не хотела говорить о своей жизни. О приемных семьях, неделях в приюте, отказов. В каком из этих моментов я должна была найти счастье? Мне было больно в принципе копаться в воспоминаниях. Я пыталась вспомнить что-нибудь из жизни с Флоренс. Мне нравилось у нее. Нравилось сидеть перед телевизором с котом на коленях. Нравилось наблюдать за Флоренс, когда она делала наброски новых шляп. Нравилось движение уголков рта, когда ей в голову приходила новая идея. Но был ли какой-нибудь по-настоящему счастливый момент? Достаточно ли было удовлетворенности для настоящего счастья?

Наверное, нет.

– Эбигейл? – спокойно переспросил Бастиан после моего долго молчания.

Я закатила глаза и разъяренно сверкнула на него глазами. Соблазн подойти к нему казался очень велик.

– Я подумаю, хорошо? Не так-то просто быть постоянно счастливой, когда растешь без родителей! – напомнила я ему. Вообще, я бы предпочла не упоминать об этом, но так было прописано в моих документах.

Мой взгляд направился мимо Бастиана в окно, за ним разноцветными огоньками светилось колесо обозрения.

– Ярмарка, – вырвалось у меня, и я пожалела, что находилась там, а не на колесе обозрения. – Я была счастлива, когда была маленькой, – сказала я, недолго думая. – Знаешь Winter Wonderland[8] в Гайд-парке? Я была там с мамой. У папы был небольшой киоск с украшениями ручной работы, но так как у мамы было немного свободного времени, она решила прогуляться со мной по парку. Было холодно. Ночью выпал первый снег, изо рта шел пар, как будто наше дыхание застывало в воздухе и превращалось в маленькие облачка. – Я закрыла глаза и увидела перед собой этот день. – У меня не было коньков, но мы смотрели, как другие люди выписывали пируэты.

Бастиан не мог оторвать от нее взгляд. Он был словно привязан к тому, что видел перед собой. Плетения Эбигейл выглядели неописуемо красиво. Черные нити души обвивали ее тело, как сатин, а под этой чернотой пульсировала лишь одна, едва заметная пурпурно-красная линия сердца. Она не выходила на первый план. Она, словно только что родилась, только что возникла, и была такой несформированной, такой несовершенной, поэтому Бастиан боялся, что черные плетения души повредят ее.

Бастиан задержал дыхание, потому что желание подойти к Эбби, приблизиться к ней, было непреодолимым. Его окрыляло даже то, что он просто стоял с ней рядом. Он практически на ощупь чувствовал, как нежно ощущались бы ее плетения под его кожей.

Он отвел взгляд от танцующих струек и посмотрел на нее. Она закрыла глаза, ее голос звучал так, будто она была сейчас где-то далеко.

– Я забыла варежки дома, и мои пальцы замерзли, но я ни в какую не хотела уходить, – рассказывала она, и на ее темно накрашенных губах сыграла мягкая улыбка. Только сейчас Бастиан обратил внимание на то, что ее губы на самом деле были пухлыми. Он даже не замечал это до настоящего момента, потому что она всегда так сильно сжимала их.

Он отложил макивару в сторону и провел рукой по волосам, хотя на тыльной стороне его рук слегка выступили плетения. Эбигейл не приступит к упражнению. Он чувствовал это. Она еще не закончила. Она все еще стояла с закрытыми глазами и была глубоко погружена в воспоминания. Он мог бы даже подойти к ней и…

– Я до сих пор помню, как была счастлива, когда получила на кассе билеты на карусель. Мама хотела, чтобы я села в маленький розовый самолет, потому что… – Она открыла глаза и их взгляды встретились. Вздохнув, она подняла руки и развела их в стороны. – Самолет поднимался и опускался, немного наклонялся, – объяснила она и сымитировала движения руками. Затем, извиняясь, пожала плечами. – Но я хотела сесть на единорога. Он был белым, с золотой гривой и стеклянным рогом. Я… влюбилась в него. Он был таким прекрасным.

Плетение сердца Эбигейл пульсировало и вместе с синим плетением воспоминаний сливалось в живой фиолетовый цвет, который отлично подходил к цвету ее волос.

Такой прекрасный, как и ты, подумал Бастиан и сделал шаг навстречу. Он не мог по-другому. Она… притягивала его магическим образом.

– Единорог был слишком высоким, и я не могла забраться на него самостоятельно, поэтому мама подняла меня, и все началось. Я даже сейчас слышу эту мелодию. Были только я и единорог. И мама, которая махала мне, смеясь, когда я проезжала мимо нее.

Бастиан тяжело вздохнул. Эта девушка не представляла, что творила с ним. Он замер в восхищении, любуясь крохотными плетениями сердца из воспоминаний, расположенных в середине темных плетений души, когда те сопротивлялись что есть сил и проглатывали краски.

– Нда, – добавила Эбигейл и холодно посмотрела ему в глаза. – Это действительно был потрясающий день, но у нас не было денег, и мы могли позволить себе лишь один круг. Я с удовольствием бы каталась там чаще, но… – Она пожала плечами, и Бастиан заметил, что она наступила ногой на лежащую на полу макивару. Черные плетения начали извиваться, как змеи, со всей своей темной силой, и он знал, что она чувствует себя так, будто вот-вот задохнется.

Эбигейл оттолкнула воспоминания и ощущения любви и привязанности, которые подпустила к себе ненадолго. Ей не хотелось думать об этом, вспоминать об этом и тем более ощущать это. Вместо этого она вернулась к ощущениям боли, которые были для нее привычнее, которые были для нее убежищем. Боль крепко держала ее, давала ощущение стабильности, ведь это единственное, из чего состояла ее жизнь. Она не покидала ее никогда. Всегда была с ней. Это было так тяжело, но в то же время успокаивающе. Лучше пусть она чувствует боль, чем полные любви воспоминания, с горечью осознавая, что они больше не повторятся.

Она была в ярости, именно этот проклятый Бастиан довел ее до такого состояния и заставил все вспомнить. Она упрямо подняла подбородок и сверкнула на него взглядом.

– Достаточно счастливые воспоминания, как считаешь? – ее голос прозвучал ядовито.

Плетения обвивали Эбби очень сильно, и Бастиан испугался, что она просто не выдержит этот груз. Обеспокоенный, он подошел к ней и взял за руку.

– Ты не должна бороться со всем этим одна, – тихо сказал он, и приготовился вобрать в себя ее плетения. От ярости его трясло, и он крепко сжал пальцы. – Просто закрой глаза, – призвал он ее тихо. – Раздели свою боль со мной, и тогда…

Он должен был дождаться пока она закроет глаза, ей нельзя было видеть, что происходило во время открытия ворот души.

– Эбби, – хриплым голосом попросил он, потому что едва мог сдерживать себя. Кольцо на его шее пульсировало в ожидании борьбы, которую ему предстояло вести. Он должен был помочь ей до того, как бремя страданий раздавило бы ее. И он хотел это сделать, потому что не мог больше держать себя в руках, ведь ее плетения были так близко, а она их не чувствовала.

Он ожидал, что она разрешит помочь ей, однако, когда она недоверчиво прищурила глаза, вместо того чтобы с благодарностью закрыть их, он понял, что все пошло не по плану.

– Что за черт? – спросила она и вырвала руку. Она еще раз ударила по макиваре и отвернулась от него. – Не надо строить из себя психолога. Ты, в конце концов, даже не мой учитель. У меня и так все хорошо. Я не собираюсь заниматься этой спортивной ерундой!

От ярости Бастиан сделал шаг за ней, когда она отошла назад. Он боролся с собой и заставлял себя успокоиться.

– Ты должна дать волю чувствам, если хочешь остаться в Даркенхолле, – он попытался ее шантажировать. – Никто не желает тебе зла. Точно не я. Поэтому я здесь, и да, я не учитель. Я не оцениваю тебя. Я просто хочу помочь тебе.

– Мне. Не. Нужна. Помощь.

Бастиан взъерошил волосы. Он, задержав дыхание, повернулся к ней спиной и уперся руками в подоконник, чтобы подавить в себе ярость. Он должен был, черт возьми, держать себя в руках, если не хотел напугать Эбби. Горели огни колеса обозрения, и ему в голову пришла идея.

Он повернулся к ней и поймал ее взгляд.

– Может, хочешь прокатиться кружок на единороге?

– Что, простите? – Она в недоумении подняла брови. – Это что… шутка? – Она сморщила нос. – Это какая-то жалкая издевка? Единорог? Как это понимать?

Озадаченный тем, что его вполне серьезное предложение она могла воспринять в сексуальным контексте, он засмеялся.

– О боже, нет! – фыркнул он и показал через окно на церковный двор. – Ты неправильно поняла.

Щеки Эбигейл накалились, стали красными, и она смущенно сжала губы.

– Ах вон оно что. Я… не знала. Я просто…

– Все в порядке, – Бастиан, смеясь, махнул рукой. – Я… немного неправильно выразился, признаю.

– Немного? – Она прикрыла рот рукой и захихикала.

Она действительно выглядела мило, когда снимала с себя это мрачную маску. Ее глаза светились в этот момент тепло и по-доброму.

– Ну хорошо. Совсем неправильно выразился. И все-таки… – Он кивнул головой, ему вдруг стало по-настоящему важно, провести с ней больше времени. Он должен был понять, почему она не ломалась под грузом своих плетений. Ему необходимо было доказать, что он хотел лишь помочь ей. – Может, посещение ярмарки поможет тебе проработать проблемы.

– Если я пойду туда, то точно не для того, чтобы прорабатывать проблемы! – пояснила она и скрестила руки на груди. – Мне не нужно ничего прорабатывать. У меня все хорошо.

Бастиан невинно поднял руки.

– Как скажешь. – Он указал на дверь раздевалки. Может, ей и не нужно было ничего прорабатывать, а вот ему… В конце концов, он, как правило, всегда с легкостью получал плетения, какие хотел. Ее отказ был для него чем-то новым. И удивительно привлекательным.

Он смотрел на худое тело Эбигейл, когда она направилась в женскую раздевалку, чтобы переодеться. Она была такой миниатюрной и ранимой, но несла весь свой груз с такой силой, которую он еще не встречал. Это было для него загадкой.

Загадкой, которую он собирался разгадать.

– Насчет единорога, мне жаль, – прошептала я, чтобы прервать молчание, которое легло между нами, пока мы шли по дороге в сторону церковного двора. Я должна была что-нибудь сказать, чтобы прогнать мысли о том, что пошла с ним только ради кольца Кросса. – Не то чтобы я… подумала, что ты… – Я моргнула немного смущенно, в надежде, что он не сможет прочитать мои мысли. – Извращенец или что-то в этом роде.

– Я приму это за комплимент, – засмеялся Бастиан, и это было так неожиданно, что я тоже засмеялась.

– Так далеко я бы не стала заходить. Это всего лишь недопонимание, – поправила я его и быстро отвела взгляд на дорогу, потому что похожие на звезды искры в его глазах смущали меня. Я должна была подойти к нему ближе, чтобы добраться до кольца, но как бы я это сделала, если один только его взгляд заставлял меня чувствовать себя неуверенно. У него правда были самые красивые глаза, которые я когда-либо видела. Теперь, когда я шла рядом с ним, я должна была признать, что он выглядел фантастически. Его рост хоть и пугал, но в то же время обещал безопасность. Я вспомнила ту ночь, когда наблюдала за ним во время гребли. Уже тогда мне бросилось в глаза, какой закаленный, какой…

Я запретила себе любые слащавые мысли и заставила себя сконцентрироваться, потому что Бастиан что-то говорил.

– Здорово, что мы разобрались с недопониманием.

– Кстати! – Мне в голову пришла мысль. – Один ученик сказал мне кое-что, значение чего я не совсем понимаю. Я посмотрела ему прямо в глаза, чтобы показать, что ожидаю услышать серьезный ответ.

– Что же тебе сказал ученик? – спросил он и ожидающе посмотрел на меня. – Речь идет о Тристане?

Я пнула камешек на середину проезжей части и покачала головой.

– Нет. Тристан тут ни при чем. – Я сморщила лицо. – Не считая того, что он отказывается мне рассказать, что это значит, хотя я уверена, он это прекрасно знает.

По своему тону я поняла, что именно поэтому и злилась на Тристана.

– Если это не Тристан, то кто же тогда?

– Гвинед. Он… я не понравилась ему.

– И что же он сказал? – Голос Бастиана был мягким, он направил свой взгляд на меня, от чего мои колени перестали выполнять свою функцию. Я не могла идти дальше, поэтому остановилась и посмотрела на него.

Я закусила губу, потому что слова не выходили изо рта. Внезапно мне показалось глупым спросить его об этом сейчас. Я достала из кармана юбки жвачку и развернула ее.

– Эбби? – Он поднес руку к моей щеке, и в этот момент в его взгляде что-то изменилось. Его кончики пальцев дрожали на моей коже, но я не отворачивалась.

– Он сказал, что я СБЧВ, – прошептала я и опустила глаза. Близость Бастиана заставляла биться мое сердце чаще. Это или мысль о том, что я могу украсть кольцо, если он еще немного задержится в таком положении. Быстро, чтобы успокоиться, я засунула жвачку в рот и подождала, пока появится острота мяты.

Бастиан тихо выругался и оттянул руку назад. Плетения Эбби находились в движении. Темнота управляла ими, и он чувствовал, как сильно ее беспокоило непонимание того, что сказал о ней этот тупой пацан. Красное плетение сердца, оно… дернулось и слабо сияло сквозь темноту.

– Что означает СБЧВ? – жуя жвачку, переспросила она и серьезно посмотрела на него.

Он знал, ответ будет питать черные плетения, и они вытеснят плетение сердца на задний план. Было бы лучше, если бы он соврал. Он набрал воздуха, чтобы сделать это, взял ее за руку и умоляюще сжал.

– СБЧВ означает… – Он подавил в себе злость, которая просыпалась от прикосновений к ней, и покачал головой. Этот Гвинед был действительно надоедливым. – Это означает слишком бедная, чтобы встречаться, – объяснил он и положил свою руку на ее, как бы оберегая. – Он не стал бы с тобой встречаться, потому что…

– Потому что у меня нет богатых родителей, – она смиренно закончила предложение, и он не мог ничего сделать, чтобы забрать ее боль, которая обрушилась на нее от этих слов. Он был знаком с таким. И даже делал так иногда специально, но именно сейчас она бы, наверное, сочла это предательством, если бы он присвоил себе то, что она не хотела отдавать добровольно.

Ярмарка

Ярмарка в тот вечер еще не открылась. Организаторы только закончили возведение аттракционов и все вместе сидели посреди площади у огня. Они подняли головы, когда мы подошли. Один из них направился в нашу сторону.

– Извините, ребята. Веселье начнется завтра, – крикнул он нам навстречу, не успев еще подойти.

– О-о, – выдохнула я разочарованно.

Бастиан улыбкой решил подбодрить меня.

– Посмотрим, что можно сделать, – сказал он. Звучало так, будто он не собирался просто уходить отсюда.

– Что ты…? – я поспешила за ним, когда он уже доставал кошелек.

Лицо торговца засветилось, он посмотрел на меня с сияющей улыбкой.

– Миледи, – он наигранно поклонился и снял с головы шапку. – Ярмарка принадлежит вам! – Мужчина повернулся к приятелям, чтобы порадовать их. – Господа, наш парк пользуется успехом! – крикнул он, и через мгновение вся площадь засветилась разноцветными огнями аттракционов. Они призрачно пусто вращались, музыка наполнила ночь.

– Что…? – Я повернулась и застыла. Я не могла не смеяться. Я удивленно смотрела на Бастиана. – Что ты сказал ему?

Он усмехнулся.

– Иногда не нужно много слов, если… – Он пожал плечами. – Если достаточно заплатить.

– М-да! – Я сглотнула. – Ты, очевидно, не СБЧВ, – подытожила я и покачала головой над одиноко вращающимся колесом обозрения.

– Чепуха! – Бастиан подмигнул. – Это, вообще-то, не свидание, а специальный вид антиагрессивной терапии для тебя. Может быть, я попрошу в школьной бухгалтерии, чтобы мне вернули деньги.

Я засмеялась.

– Ах, вон оно что. Да, конечно. Обычные людишки, такие как Флоренс, должны все-таки понимать, что в конце концов за все должны платить они.

Вместо того чтобы отступить, как я ожидала, Бастиан схватил меня за руку и потащил за собой.

– Эбби Вудс. Защитница бедных, – подначивал он меня, когда тащил к кабинке колеса обозрения. – Если я не буду брать деньги из школьной кассы, ты пообещаешь, что хоть раз в жизни расслабишься?

Я села на красное, обитое искусственной кожей сиденье и наслаждалась покачиванием под ногами, когда кабинка поднималась первые метры над землей. Бастиан сел напротив, и от того, что он весил намного больше, кабинка слегка наклонилась в его сторону. Казалось, будто сила притяжения тянула меня к нему.

– Я расслаблена, – соврала я. На самом деле сердце в груди колотилось как бешеное.

Ведь то, что происходило там, было настоящим безумием. Такое случалось только в сказках. И то, только в романтичных.

А романтика? Только то, что наши ноги соприкасались, еще нельзя было назвать романтикой. Он сам сказал: это не свидание.

– СБЧВ, – прошептала я, сама того не замечая, но Бастиан услышал.

– Забудь Гвинеда.

– Все в порядке. Но он ведь в какой-то степени прав, не так ли?

– Что ты имеешь в виду? – Бастиан серьезно смотрел на меня. Разноцветный свет кабинки смягчал черты его лица.

Я пожала плечами. В обивке сиденья я нащупала дыру и, гладя по искусственной коже, чувствовала желтоватую пену под ней.

– Он сказал, переспать еще можно было, но… встречаться – нет. Ты думаешь, Тристан тоже так считает? Он подружился со мной только потому, что… хочет переспать со мной? – Я оторвала небольшой кусочек пены и раздавила его пальцами.

Бастиан слегка наклонился ко мне, и кабинка качнулась. Мы почти достигли самой высокой точки, оттуда открывался неописуемый вид. Север Лондона сверху выглядел намного прекраснее. Темза сверкала, как лента из жидкого золота. А парк Даркенхолла из-за крон деревьев казался зеленой подушкой.

– Я не могу сказать тебе, Эбби, что задумывает Тристан. Но могу сказать тебе только, что… – Он взял меня за руку и посмотрел прямо в глаза. Мои пальцы загорелись, словно от огня, и я начала хватать ртом воздух, когда у меня закружилась голова.

Она была так прекрасна. Бастиан больше не мог держаться. Он взял ее за руку и, когда дотронулся ее пальцев, захотел забрать немного боли. Она заслужила счастье, в тот самый момент, когда кабинка поднялась высоко над реальным миром.

Он открыл для себя ее плетения и одновременно проглотил одно. Он с содроганием выдохнул, и плетения Эбби хлынули в его душу, его тело, его сердце.

Как дым, они затуманивали его разум, даже если он пытался держаться изо всех сил. Он только попробовал…

Но этого было недостаточно.

– Я могу тебе только сказать, что… – Снова и снова плетения струились, благодаря связи, которую он едва установил. Ему хотелось выбить ворота души, забрать все плетения, но он вынуждал себя терпеть. – Я бы сходил с тобой на свидание при других обстоятельствах. Потому что ты милая. – Собрав все свои силы, он отпустил ее руки, и отодвинулся обратно, чтобы создать дистанцию. Ярость в нем ревела и просила большего, а запах плетений, которые он перенял, опьянял его кровь, как темное крепкое вино.

– У вас, Тремблэев, очень странный вкус. Кроме вас, меня еще никто не называл милой, – смущенно призналась она, и он знал, почему она слега наклонила голову вперед. Она пряталась под свисающими волосами. И, хотя ему было непросто подпустить ее к себе, не перенимая плетения, он убрал прядь ее волос за ухо и поднял подбородок.

– Может, ты никогда не слушала?

Она сжала губы и встала, хотя до земли оставалось еще почти два метра. Качаясь, она держалась за кабинку и посмотрела на него.

– Люди говорят, что я воровка. Это говорят про меня. Именно такие слова я постоянно слышу. В том числе от тебя.

Когда владелец аттракциона открыл кабинку, я быстро выскользнула наружу и прошла пару метров, чтобы успокоиться. Я была по-настоящему глупой! Мое сердце переворачивалось, потому что Бастиан смотрел на меня таким взглядом, будто считал меня кем-то особенным. Каждое его прикосновение делало меня легче, невесомее. При том что, узнав о СБЧВ, я поняла, что я была ничем иным, как подходящим вариантом для Тремблэев. При других обстоятельствах – что это значит? Если бы я была богатой? Я провела рукой по волосам и покачала головой над своей же слабостью. Над своим желанием быть для кого-то важной. Достаточно важной для проклятого свидания.

Свидание, на котором мне преподнесли на ладони целую ярмарку и… Избавившись от жвачки, я стиснула зубы и прогнала все романтичные мысли.

Сзади послышались шаги Бастиана, и я заставила себя улыбнуться. Я должна научиться расставлять приоритеты. Кольцо было важным. Справиться с заданием Кросса было важным. А вовсе не мои проклятые чувства.

– Достаточно колеса обозрения? – спросил Бастиан. Он скрестил руки за спиной и выглядел напряженным. Такое поведение мне уже неоднократно бросалось в глаза. Он казался очень сосредоточенным. Абсолютная противоположность странного огня, который я, казалось, даже сейчас видела в его глазах.

– Да. – Я потерла руки и огляделась.

– Куда пойдем дальше? – спросил он и показал на детскую карусель с белыми лошадьми и каретами-тыквами в стиле Золушки.

Я покачала головой.

– В четыре года было бы весело, а так…

– Понимаю. – Он показал направо, там морда монстра приглашала нас в Адову пасть. – Тогда, может быть, немного жути?

Я посмеялась над гримасой, которую он скорчил.

– С удовольствием. Даже если мне это будет напоминать свидание.

– Ах да? – он, похоже, удивился. – Тогда скажи, у тебя когда-нибудь было свидание в комнате страха?

– Не совсем! – я рассмеялась и последовала в направлении скалящего зубы чудовища. – Это было ненастоящее свидание. – Я неуверенно покачала головой. – Вообще, у меня еще никогда не было свиданий. Кроме того случая, когда мы встретились с Джимми Пристоном на заправке, чтобы поесть мороженого.

Бастиан ухмыльнулся.

– У Джимми Пристона есть стиль. И что с вами стало?

Хихикая, я залезла в первый вагончик поезда призраков и подвинулась в сторону, чтобы Бастиан тоже смог залезть и сесть рядом со мной. Вагончик был довольно узкий, так что его плечи и колени касались меня, а когда он подмигивал, я видела в его глазах темное мерцание. Боже, этот поезд уже сейчас сводил меня с ума!

– У Джимми Пристона, как ни у кого, было много схожего с монстром, – улыбнулась я и показала на кулису, через которую поезд с грохотом должен был въехать в комнату страха. Темнота щекотала мне нервы, а резкие звуки скрипки ужасающе гремели в моей голове.

Я думала о Джимми Пристоне и о том, что парень рядом со мной не имеет ничего общего с прыщавым мальчишкой в брекетах. В кроваво-красном цвете прожектора над нашими головами пронесся череп мертвеца, и я в панике схватила Бастиана за руку. Мой крик перемешался с его хохотом, когда нас обдуло ледяным воздухом. Самое настоящее дыхание смерти.

– Не бойся. – Голос Бастиана прозвучал так близко к моему уху. – С тобой ничего не случится.

До моей щеки дотронулось что-то влажное, и когда я вздрогнула, у вагончика мелькнуло болотное чудище. Я заорала и прижалась к Бастиану. Он обнял меня, и его губы коснулись моей шеи.

– Все хорошо, Эбби, поверь мне, – прошептал он, его дыхание нежно погладило мое горло. Сердце колотилось в груди в такт этой ужасно писклявой скрипке из колонок. Я посильнее прижалась к Бастиану и вдохнула его запах. Я подняла голову и запрокинула наверх, чтобы посмотреть ему в глаза, и почувствовала, как моего лица коснулась щетина.

– Я не боюсь, – соврала я, и мои пальцы нащупали кольцо под его футболкой.

– А я боюсь, – признался он. Затем его губы опустились на мои.

Тяжелый хрип вырвался из груди Бастиана, когда он коснулся ее губ. Он не хотел. Но он никогда не чувствовал ничего более настоящего. Ее слабая красная нить сердца обвила их обоих и, как сама собой, его рука опустилась на ее шею, готова забрать то, в чем он так сильно нуждался.

Он был близко к ней, касался ее, а она допускала это. Может, это заставляло его медлить, однако, когда она удивленно хватала воздух, не отворачиваясь, это… это… толкало его погрузиться в неожиданный поцелуй вместо того, чтобы забрать ее плетения. Он нежно раздвинул ее губы, его язык скользил у нее во рту. Его пальцы гладили ее щеки, шею, он чувствовал ее бешеный пульс, когда она робко ответила на поцелуй.

Ярость Бастиана была такой сильной, что у него захватывало дыхание, но он знал, что если не даст ей отпор, то потеряет над собой контроль. Он разрушит этот момент, потому что откроются врата души, и головокружение отнимет у нее восприятие действительности, отчего воспоминания будут смутными.

Он не хотел делать этот поцелуй смутным. Не хотел, чтобы он заканчивался. И поэтому из всех сил боролся с яростью и углублялся в поцелуй. Отстраненность Эбби разожгла в нем интерес, отчего Бастиан чуть не потерял рассудок. Ему хотелось ликовать, когда она поддалась соблазну и тоже начала исследовать его рот языком. Она подняла руки к его шее и от рывка вагончика немного навалилась на него. Он прижал ее ближе, обхватил ее тонкую талию и крепко держал, как бы защищая от приведений, пролетающих над их головами. Кажется, она дрожала совсем не из-за них.

Плетения девушки буквально танцевали вокруг нее, а Бастиан чувствовал, как его покидают силы. Когда поезд-призрак остановился резким рывком, его одолела ярость. Это случилось внезапно, он сам не понял почему, но не мог ничего с этим поделать.

Она смотрела на него с немного приоткрытыми губами, красными от дикой поездки щеками, когда он еще раз обхватил ее лицо и прикоснулся губами. Но в этот раз поцелуй был средством достижения цели. Он больше не был самим собой.

Это происходило на самом деле? Я спала? Это не было похоже на сон, когда дыхание Бастиана, будто гладило мою щеку, когда его язык дразнил меня, когда его рука на талии сама нашла дорогу под блузку. Эти нежные прикосновения обжигали мою кожу, меня охватила дрожь. Я была не способна больше думать, при этом мое задание громко и четко звучало в голове: я должна добраться до кольца. Это была возможность, которую я ждала. Но также я семнадцать лет ждала, чтобы меня поцеловали. И это ощущение было просто неописуемым. Я никогда не думала, что это может быть так ярко. Что парень, которого я буду целовать, привлечет меня так, как это только что сделал Бастиан. Казалось, мы две части пазла. Будто только я могла ему дать то, в чем он так нуждался и наоборот.

Я закрыла глаза и отдалась моменту. Я исследовала его рот, точно также как и он мой, он дразнил меня языком, нежно прикусывал мою губу и прижимал ближе к себе. Все случилось как будто само собой, я обхватила руками его шею, ощупывая при этом кольцо, а во время рывка вагончика я прижалась к его груди и взяла свои темные силы под контроль. Очень быстро, чтобы он не заметил, я сорвала цепочку с кольцом и бросила ее в рукав блузки.

Вагон с писком остановился, и я с опасением посмотрела на Бастиана. Мое сердце колотилось, я задавалась вопросом, понял ли он, что я сделала.

Может, и заметил, потому что его взгляд изменился. Жесткий, взбудораженный, и, когда он во второй раз опустил свои губы на мои, мне показалось, что синева его глаз сменилась на совершенно темное свечение.

Я хватала ртом воздух, затем все вокруг меня начало кружиться. Я обхватила кольцо в кулаке, когда мои внутренности рвались наружу.

Перед глазами проносились картинки. Боль, страдания и ледяные кошмары. Казалось, что я растение, которое только что вырвали с корнем.

Я хотела сопротивляться, покончить с этим. Я открыла глаза и посмотрела в темную, как ночь, тень. И я поняла, что, если хочу спастись, я должна нырнуть в самую гущу этих теней.

Бастиан открыл врата души Эбби. Не до конца, но достаточно, чтобы почувствовать боль, которую забирал у нее. Целая армада темных плетений хлынула на него. Они наполнили его внутренности нескончаемым трауром и горьким несчастьем. Он думал, что задохнется в них, когда рычащая ярость удовлетворила его жадность. Бастиан тяжело вздохнул и углубился в поцелуй. Плетения Эбби струились по его рукам, его пальцам, губам, языку и другим частям тела, которых он дотрагивался. Он знал, что ее плетения отображались не только у него на коже, в тех местах, где он освобождал их, они светились прямо изнутри.

Он полжизни освобождал людей от их душевного груза, но еще никогда это не ощущалось так, как с Эбби. Словно… она боролась с ним, будто не хотела избавляться от боли. Она лежала в его руках… и в мгновение… оказалась в его голове!

Она проникла в его душу с такой мощью, которая заставила его пошатнуться.

– Что это? – Он слышал ее мысли. – Что происходит?

Он попытался оторваться от нее, но ярость не отпускала. Он хотел закрыть врата души, но Эбигейл Вудс поставила ногу на порог. Она тяжело вздыхала, когда картинки ее собственной жизни, подобно фильму, проникали в Бастиана. Он видел полицейского, держащего ее за руку. Который пододвинул к ней фотографии на бледно-зеленом столе. Воспоминания об аварии родителей.

– Мы не нашли твоего отца, – услышал он голос служащего, прежде чем картинка сменилась.

– Папа! – шептала Эбби, и он почувствовал, как ей хотелось, чтобы он продолжал проникать в ее нутро. Темные плетения души, которые он отнимал, вытеснялись сияющими синими плетениями воспоминаний. Как находившиеся под давлением шланги, плетения бились друг о друга.

– Подарок? – услышал он ее вопрос. Она была маленькой, а коробочка, упакованная в подарочную бумагу, совсем крохотной.

– Я сделал это для тебя, моя художница, – мужской голос прозвучал в ее душе, но он видел только, как она разрывает бумагу, и ей открывается маленький, искусно скованный ножичек. – Это для твоих карандашей, – сказал мужской голос, и лицо Эбби засияло от счастья.

Бастиан тяжело вздохнул. Он не понимал, что происходит. Почему она находилась в его голове. Он хотел прекратить это. Должен был прекратить это, но ярость в нем ликовала и хотела большего. Он не мог помешать Эбби все увидеть, когда дальше проникал в ее душу. Картинки ее самой. Ее будущего, ее возможных поступков. Это были не совсем картинки, которые он перенимал. Скорее предчувствия: Эбигейл Вудс повергнет мир в хаос. Он видел ее убегающей и распознал темноту, которой она подчинялась. Она знала, то, что она сейчас сделает, будет ошибкой. Он почувствовал ее тяжелое, быстрое сердцебиение, ветер, развевающий ее фиолетовые волосы, и брусчатку под ногами, когда она бежала сквозь ночь. Он почувствовал ее сомнения, ее ярость. И желание следовать темноте, даже если для этого пришлось бы бежать на другой конец света.

Собрав все самообладание, Бастиан оторвался от нее.

– Черт! – выдохнул он и набрал воздуха. Эбби, словно окаменев, сидела рядом с ним. Она смотрела на него так, будто увидела привидение.

– Эбби, я… – он попытался объяснить сложившуюся ситуацию. Но что именно? Поцелуй? Кражу ее плетений? Или проникновение в ее внутренний мир? Он потер лицо руками, словно проверив, было ли оно человеческим. Его взгляд был ясным, кожа обычной. Однако, в ее глазах он читал страх.

Ее плетения изменились. Он изменил их. Черные плетения души истончились, единственная линия сердца тревожно пульсировала позади, а синие мерцающие плетения воспоминаний боролись за выход на передний план.

Эбби дрожала. Она снова и снова качала головой, сжимая руки в кулаки. В растерянности она оглядывалась по сторонам, смотрела на него, затем снова на кулису комнаты страха. Поездка закончилась, лишь отрубленная голова продолжала болтаться над ними.

– Мне нужно идти! – выдавила она из себя и, качаясь, встала. Она крепко взялась за вагончик и вылезла наружу.

Бастиан снова выругался. Что, черт возьми, там только что произошло? Он должен был пойти за ней, спросить, как она проникла в его голову. Но в тот момент он знал, что она посчитает его сумасшедшим, если он все расскажет. Он был в растерянности, его переполняли ощущения от новых плетений, которые ему было необходимо сначала проработать, но от того, что он увидел в ее душе, по спине бежали мурашки. То, что он увидел, не могло произойти на самом деле. Он запутался. Голод в нем просил большего.

– Эбби, подожди! – крикнул он ей вслед и попытался сократить расстояние прыжком через тень. Плетения Эбби были полны энергии. Они горели в нем огнем, алчный пожар, который требовал большего. Желание получить больше было таким сильным, что он не верил сам себе. Если бы он в таком состоянии приблизился к ней еще раз, он не мог бы гарантировать ничего. Она была рядом с ним в опасности, пока он не узнал бы, что сделают с ним ее плетения.

Он вышел, не пытаясь ее догнать. Она сбежала от него, и он спрашивал себя почему. Могла ли она заметить, что он забрал ее плетения? И если да, как она могла поверить, что это произошло на самом деле? Такие вещи можно было объяснить воображением. Она не могла знать, что в тот момент он представлял для нее опасность.

Но она бежала, будто от этого зависела ее жизнь. В конце церковного двора она еще раз повернулась к нему. Ветер подбрасывал ее фиолетовые волосы в ночное небо, она поднесла дрожащую руку к губам. Поцелуй и все остальное оставались для нее вопросом, на который она так и не получила ответ.

Он увидел растерянность и страх в ее глазах, когда она обернулась, а затем снова побежала в сторону Даркенхолла, он протянул руку в следующую тень.

Он знал, что совершил ужасную ошибку.

Папа?

Я бежала вдоль Ваппинг-хай-стрит, словно черти преследовали меня. Каждый шаг молотком стучал по моему телу, в боку кололо от каждого вдоха. Тем не менее я не могла останавливаться. Я сбегала. Одновременно от сотни вещей.

Я перелезла через цементный забор, который огибал территорию Даркенхолла, пробежала через лужайку в парке, добралась до школьного входа. Лужайка была неровной, и я молилась, чтобы не сломать ноги в слабом свете луны. С облегчением, что достигла первых деревьев, я, тяжело дыша, спряталась за стволом. Обернувшись, я не увидела Бастиана.

– Дерьмо! – я хватала воздух ртом и прижимала кулак с кольцом к дико колотящемуся сердцу. Закрыв глаза, я прислонилась к стволу головой, в попытке восстановить дыхание.

Мои мысли пестрили, как разноцветные конфетти, спутанные, без четкого рисунка, без какого-либо смысла. Словно все эти разноцветные фрагменты являлись частями одной картины, но собрать их воедино было невозможно.

Воспоминания, чувства, вина и страх… все это перемешалось в хаосе, от которого у меня кружилась голова.

– Что это было? – тяжело вздохнула я и слегка прикоснулась к губам. На ощупь они были такими же, как и всегда, но ничего не было как прежде. Поцелуй Бастиана, такой чудесный и страстный, слился в моей голове с болью, воспоминаниями и ужасным страхом.

Я крепко сжала в кулаке кольцо, как будто таким образом могла скрыть тот факт, что оно было украденным. Скрыть, что я подло обокрала парня, подарившего мне первый в жизни поцелуй. Поймет ли он, почему я так поступила, когда получит кольцо обратно? Или для него это в любом случае останется предательством?

– Мне очень жаль, – прошептала я в темноту и моргнула, единственная слеза в уголке глаза скатилась по щеке.

Поцелуй оказался невероятно ярким. Сначала такой нежный и скромный, затем голодный и… освобождающий, словно он забирал все плохое, что таилось во мне, каждую частичку боли, и сделал меня легкой, как перышко.

Сглотнув, я абсолютно не хотела думать о том, что там произошло. Я сама себе это придумала? Комната страха создала мне картинки, которых на самом деле не было?

– Я схожу с ума! – пробормотала я и снова со страхом посмотрела в сторону церковного двора. В лунном свете улица казалась заброшенной, не было видно ни одного человека, ни единого движения. Был ли Бастиан еще там? Я не видела, как он возвращался, хотя я не знала точно, как долго я распутывала тут свои мысли.

Достаточно долго, потому что у меня онемели ноги. Я через силу встала и смахнула волосы со лба. Кольцо в моей руке ощущалось странно, но я не решалась засунуть его в карман юбки. Потерять его было бы настоящим провалом.

Поэтому я обхватила теплое серебро и попыталась убедить себя, что не виновна в этой краже. Я его лишь одолжила. Но Бастиан не знал об этом. И он, непременно, догадается, у кого кольцо, сразу, как только заметит его пропажу, это я знала точно. Было бы лучше сразу передать его Кроссу, чтобы он все разрешил.

Я раскрыла кулак и посмотрела на свою добычу. Выгравированные символы преломляли лунный свет, над металлом было заметно темное свечение. Кольцо было старым. Семейная реликвия, как сказал Кросс.

Оно было теплым. Слишком теплым для обычного серебра. Даже цвет… не как у чистого серебра. Я надела его на палец, и меня словно ударило током.

ПАПА!

Я стянула кольцо и вытянула его как можно дальше от себя. Мой пульс стал заоблачным, создавалось впечатление, что металл пульсирует. Я покачала головой и заставила себя спокойнее дышать.

Снова в голове всплыло воспоминание.

ПАПА!

Я тяжело вздохнула и прижала руку к животу. Голос матери, мягкий и заботливый, звучал в моем ухе.

– Ты доверяешь этим людям? – поинтересовалась она, и я снова ощутила, как моя щека прикасалась к деревянной двери, в руках у меня был лист бумаги. Я чувствовала запах бекона на сковородке, потому что мама готовила обед. Она вытерла руки о фартук и подошла к папе. – Не знаю, Джек, мне все это не нравится.

Я не видела их лиц, но то, что отец положил руки маме на бедра, и звучание его голоса говорило о том, что он улыбался.

– Мне это тоже не нравится, – заверил он ее, и я услышала, как он ее поцеловал.

Тем не менее мама была обеспокоена.

– Тогда откажись от этого заказа, Джек. Здесь что-то неладное.

– Я подумаю. Но, может, они всего лишь безобидные дураки. Фантазеры. Я попытаюсь что-нибудь разузнать перед тем, как решить – принимать или отклонять заказ, – ответил он, и я помню то угнетающее чувство, которое пробудили во мне эти слова. И о том, что я не хотела больше подслушивать. Я протиснулась через дверной проем и вошла на кухню. Мне нравилось, что мама с папой держались за руки, и я прижалась к ним. Папа засмеялся и поднял меня на руки. Мне нравилось, когда он меня поднимал. Тогда я могла смотреть в его глаза. Они были для меня открытой книгой. В тот день я разглядела в них напряжение. И надежду на счастливый конец.

– Ну? – спросил он и поцеловал меня в кончик носа. Его трехдневная щетина щекотала меня, и я сморщила нос. – Что красивого ты нарисовала в этот раз?

– Это мама, – объяснила я, и папа улыбнулся.

– Точное попадание, маленькая художница, – сказал он и посадил меня. Затем протянул руку к моему карандашу и рассмотрел кончик. – Тебе нужен ножичек, чтобы точить карандаш, тогда линии станут тоньше.

Мама повернулась и перевернула бекон на сковородке.

– Тебе не кажется, что она еще маленькая для ножа?

– Ножик для заточки – это не оружие, любимая. Это инструмент. Он подмигнул мне. – Ты будешь обращаться с ним осторожно, договорились?

– Договорились!

Я помотала головой, чтобы прогнать эти воспоминания. Запах жареного бекона до сих пор стоял у меня в носу, и я решительно двинулась вперед. Я понятия не имела, почему мне вспомнилось именно это. Я уже давно не думала о родителях. Я… не любила воспоминания. Не потому, что они были ужасными, а потому, что мысль о прошлой жизни приносила много боли. Моя семья, мама, папа, поцелуи в кончик носа… все это было уже не вернуть. Разбиты жестокостью жизни. Потеряны и против воли разрушены. Больше не было мамы и папы. Была только я.

Я потерла виски, металл кольца грубо царапал мою кожу. Почему воспоминания не прекращались? Почему боль не возвращалась и не перекрывала эту подлую тоску? По жареной картошке с фасолью и беконом. По теплу папиных рук, которое я всегда чувствовала, прикасаясь к нему.

– Они мертвы! – напомнила я себе громко и сжала крепче кольцо. – Они мертвы, и поэтому я постоянно все порчу! – выругалась я и оттолкнулась от дерева, заставляя себя подавить мысли о родителях и избавиться от проклятого кольца. – Кольцо Бастиана, – прошептала я и растерянно сжала губы, только чтобы не думать о поцелуе. – Его я, наверное, тоже испортила!

Запыхавшись, Бастиан из тени вошел в дом. Он до сих пор боролся с яростью, вынуждавшей его вернуться к Эбигейл и забрать больше ее энергии. Забрать себе все!

В надежных стенах дома он отказался от самообладания, которое заставляло хранить его тело. Он ощутил легкую дрожь, и в ту же секунду вся его кожа покрылась темными плетениями. Его поле зрения потемнело, только тени ярко освещали ему путь. Он размял плечи, щелкнул шеей, когда плетения полностью распространились по телу. Горячие как лава, они текли внутри, сближались с ним, напоминали, кто он был на самом деле.

Он не хотел подчиняться ярости, но плетения Эбигейл были такими мощными, что Бастиану пришлось сдаться. Он взял лишь часть. Больше, чем предполагал, но меньше, чем он брал обычно у других. Тем не менее он с трудом справлялся с ними. Как будто ему придется использовать их в большом количестве. Защитная боль прошла сквозь его голову, но в этом не было смысла. Он изогнулся под тяжестью темных паутинок и опустился на колени. Ему было жарко и холодно одновременно, и с каждым ударом пульса сеть из танцующих струек под кожей становилась все толще. Они искали выход. Слабость. И если бы он не следил за ними, они разорвали бы его.

– Бастиан?! – Тристан вышел из тени и с ужасом посмотрел на брата. – Что случилось? Что с тобой?

– Эбби, – выдохнул Бастиан и вцепился пальцами в пол, будто хотел зарыться в мрамор. – Я… я едва справляюсь.

– Я вижу! – заметил Тристан и неуверенно потер подбородок, когда Бастиан издал крик от боли. Они оба знали, что могло произойти, если бы хранитель кольца потерял контроль.

Тристан решительно схватил Бастиана за руку.

– Держись, понял? – строго приказал он брату и поднял его на ноги. На его лбу появились глубокие складки. – Держись! – предупредил он, прежде чем утащил Бастиана с собой в тень.

Бастиан был благодарен крепкой хватке Тристана. Он доверил ему управление. Следовал за ним из тени в тень. Каждый прыжок тени немного снимал напряжение, которое легло на него. От мощи, которая грозила разорвать его на части. Он понял только в конце, что Тристан выбирал только длинные тени, вдоль реки, прыжок к Тауэру, к Лондонскому мосту. Все время вдоль тени бетонного забора, внизу под мостами, дальше к мосту «Миллениум». С каждым следующим прыжком Бастиану становилось легче дышать, мысли становились яснее.

– Черт, Бастиан! – ругался Тристан, когда они покинули тень на середине моста. Они были одни там наверху, над Темзой, и вместо того, чтобы прыгнуть в следующую тень, Тристан посчитал, что настало самое время для объяснений.

Бастиан стонал. Он закрыл глаза и старался взять себя в руки, но плетения Эбби продолжали буйствовать в нем, как лесной пожар.

– Я еще не готов к перерыву.

– Сколько ты взял их? – в ярости ругался на него Тристан. – Если ты теряешь контроль, должно быть, ты разграбил половину ее души! – он зло сверкнул на него глазами.

– Что? – Бастиану потребовалось приложить усилия, чтобы вдохнуть. Он растерянно моргал, опираясь на стальные перила моста. – Что случилось?

– Ты знаешь, как сильно я хотел эти плетения! – Тристан сжал губы. – Ты оставил хоть немного? – ругался он.

– Черт, Тристан! – выдохнул Бастиан, у которого не хватало нервов для этого разговора. – На начинай сейчас со своим эго! Эбби не пирог, от которого можно отрезать кусочек! – Он потер руки, как будто мог таким образом задвинуть темные струйки внутрь. – Ты не видишь, у меня сейчас другие проблемы?

Тристан посмотрел на него и его нечеловеческое обличие. В синем цвете подсветки моста и белом цвете купола собора Святого Павла со спины Бастиан с темными узорами на коже был похож на демона. Он кивнул, будто его подозрения подтвердились.

– Как говорится, если пожадничать, то…

– Я только попробовал! – оправдывался Бастиан. – Я не хотел… – Он покачал головой. – В один момент… я потерял самообладание. Меня охватила ярость. Со мной такого еще никогда не происходило!

Тристан посмотрел на него с насмешкой.

– Великий хранитель кольца совершенно бессилен? Что-то новенькое.

Бастиан воздержался от комментариев. Потому что, в общем и целом, Тристан был прав. Сначала кольцо удерживало мощь плетений Эбби и, пульсируя, грело грудь, затем в один момент оно…

Рука Бастиана автоматически прошлась по груди. Цепочки не было. И кольца тоже.

Он в ужасе озирался, словно его взгляд мог пронзить ночь, весь Лондон насквозь, вплоть до комнаты страха. Но он так не мог. Он пялился в темноту и сжимал кулаки.

– Проклятье! – рычал он и бил по перилам. – Кольцо пропало!

Тристан тотчас пришел в себя.

– Что ты имеешь в виду? Что значит пропало?

Бастиан гневно уставился на него.

– А как ты думаешь, что я имею в виду? Пропало! – прокричал он. – Его нет там, где оно должно быть!

Лицо Тристана побледнело, даже на его коже показались едва заметные паутинки. Переполох заставил его взять себя в руки.

– Ты потерял кольцо? – не веря и не скрывая негодование, спросил он. – Ты спятил? – Он подошел к Бастиану и задрал футболку, чтобы самому убедиться, что на его шее действительно не было металла. В его взгляде появился страх, когда Бастиан посмотрел ему в глаза. – Отец умер, когда был без кольца, – без необходимости напомнил он ему. – Ты продержишься? – спросил он, и его ярость смешалась с волнением.

Бастиан не знал ответа. Он был рад сбросить некоторые плетения в прыжках сквозь тени, но он также чувствовал, что эти плетения не собирались ему подчиняться. Ярость не хотела так быстро расставаться с ними.

– Бастиан? – ругался Тристан. – Скажи уже! Ты выдержишь или мне нужно… – Он сделал паузу. – Или мне нужно снять с тебя часть бремени?

Бастиан засмеялся.

– Ты правда так хочешь попробовать плетения Эбби? – спросил он и подмигнул Тристану.

– Идиот! Я просто хочу помочь тебе. Чтобы с тобой не произошло, как с отцом! – Он ударил Бастиана по плечу и толкнул его в направлении следующей тени. – Когда я вижу тебя таким, у меня отвращение к этим плетениям, какими бы соблазнительными они ни были.

Бастиан задумчиво кивнул, потому что тот момент, когда ему показалось, что Эбби проникла в его голову, вызвал у него мурашки по спине. И ощущение ее губ на его. Эта единственная красная нить сердца, которая ожила… Он не мог говорить об этом с Тристаном.

– В этой девушке что-то скрывается, – сказал он, уходя от ответа, и покачал головой. Он должен был взять ярость под контроль. Он нуждался в кольце. Он закрыл глаза, ветер обдувал его кожу, наконец он успокоился. Его тело болело, кровь кипела, и он знал, что без кольца он никогда не избавится от этой боли.

Кольцо было ответом.

И у него было предположение, где он мог его найти.

– Эта воровка!

Кольцо для мистера Кросса

Входная дверь в Даркенхолл была давно закрыта, и я стиснула зубы. Этого мне еще не хватало. Это снова означало, что у меня будут проблемы!

Каждый раз, когда я уходила с одним из Тремблэев, я нарушала школьные правила. Злиться по этому поводу было лучше, чем думать о том, что я действительно что-то украла. И даже если по заданию преподавателя. В качестве шага в новую жизнь без проблем – раньше это так не ощущалось. Я дернула ручку, но дверь не открылась.

– Проклятье!

Я запрокинула голову и огляделась по сторонам. Все окна, через которые я могла бы залезть внутрь, были закрыты.

– Я в полном дерьме! – выругалась я и обыскала парк. Мне нужно внутрь до того, как придет Бастиан и начнет задавать вопросы.

Звонок, что был расположен на боковой колонне, светился, и я неохотно подошла ближе. Директорат, было написано на первой кнопке. Внизу личные апартаменты учителей, которые в учебное время жили здесь. Я, недолго думая, нажала на звонок комнаты Кросса. Он все это заварил, поэтому теперь должен был решать эту дурацкую проблему. И чем раньше Бастиан получит назад свое кольцо, тем больше шансов, что он меня простит. А этого мне хотелось очень сильно, потому что тот поцелуй… я была готова теперь согласиться с Жасмин, что поцелуй был совершенно потрясающим.

– Да, говорите? – послышался скрипучий голос Кросса в домофоне.

– Мистер Кросс? Это Эбигейл Вудс. Я… – Вот черт, мне это совсем не нравилось! – Я стою у входа. Дверь закрыта.

– Конечно, она закрыта! Ты знаешь, сколько время? – Его недовольство отчетливо слышалось через домофон.

– Я сделала то, что вы хотели. Ваше кольцо у меня! – перебила я его.

– Что, прости? – его голос звучал растерянно.

– Долбаное. Кольцо. У. Меня, – повторила я слово в слово. – Впустите меня.

Дверной замок запищал, и я поспешила от домофона к двери, чтобы открыть ее. Дверь оказалась тяжелой, и после того, как я проскользнула внутрь, она с грохотом закрылась за мной.

– Снова хорошо! – прошептала я и убрала волосы с лица. Я смотрела в темноту. Передо мной простирался холл, справа лестница, ведущая к жилым помещениям, и ковер, который должен был заглушать шаги. В холле чувствовались холод и спертый воздух. Я обхватила плечи руками, задумываясь о том, где скрывался Бастиан. Не мог же он до сих пор оставаться на ярмарке? Я посмотрела ему в глаза, перед тем как убежать. Поцелуй взволновал его так же, как и меня. Выражение его глаз было…

Я покачала головой, потому что его глаза запомнились мне совершенно другими. Темные, как ночь, настолько, что белка было не видно. Воображение, все ясно. Вызванное испугом в комнате страха и этим неописуемым поцелуем.

Я сжала кольцо Бастиана в кулаке еще сильнее, словно могла вернуть этот момент, когда срывала с его шеи цепочку. Момент, когда наши губы слились воедино, наши языки…

– Хорошая работа!

Из меня вырвался крик, и я сделала шаг назад к входной двери.

– Дай мне кольцо! – потребовал Кросс и протянул открытую ладонь.

Я сделала резкий вдох. Как он напугал меня! Комнаты учителей располагались в другом конце здания. Он так быстро пришел сюда? Я прижала руку к сердцу и расправила дрожащие плечи.

– Вы напугали меня до смерти! – Я испуганно вздрогнула, когда он сократил расстояние между нами. Эта близость была неприятной. Его открытая ладонь у моего подбородка.

– Где оно? Я хочу его увидеть!

– Да-да-да! – Я хотела отойти в сторону, но он перегородил мне путь. Внезапно у меня появилось плохое предчувствие. Что это за спектакль? Тем не менее я разжала кулак и отпустила кольцо. Оно болталось на цепочке, надетой мне на кисть.

Кросс спешно схватил кольцо и потянул за цепочку.

– Ай! – закричала я, потому что украшение болезненно впилось в мою кожу. Я потерла кисть и ошарашено посмотрела на Кросса. Он сошел с ума! Странный блеск в его глазах стал пугающим, и я наверняка ускользнула бы от него, но дверь отрезала мне путь.

– Кольцо! – простонал он и надел украшение на безымянный палец. Оно было ему слишком большим, но он, казалось, не замечал этого. С безумным выражением на лице Кросс сжал кулак и поднял кольцо вверх, пробурчав при этом что-то непонятное.

Он сильно напомнил мне Голлума из «Властелина колец». Я не узнавала его. Он вел себя как совершенно другой человек. По моему телу пробежали мурашки, и я шаг за шагом начала пробираться мимо него. Наверное, я могла сделать обычный большой шаг, потому что, казалось, Кросс совершенно забыл про меня. Он потер кольцо, восхищаясь им на своей руке, как невеста, которая выставляла на показ обручальное кольцо.

– И… что будет теперь? Я имею в виду… это решит мои проблемы? И когда Бастиан получит свое кольцо обратно, потому что я чувствовала себя неловко, когда забирала кольцо? Что, если он заметит пропажу и позвонит в полицию?

Похоже, потребовалось какое-то время, чтобы он разобрал мои слова. Затем медленно кивнул. Это было зловещее движение, словно в замедленной съемке.

– Я обо всем позабочусь, – пообещал Кросс, не отрывая взгляд от кольца. Он, казалось, был заинтересован в нем больше, чем в работе над моими проблемами, как он сам это называл.

– Что мне теперь делать? Что будет дальше? – неуверенно и растерянно переспросила я. Что-то здесь было не так…

– Запиши свои чувства. Отметь, что ты почувствовала, когда воровала, и все вот это. Мы обсудим это завтра после занятий. – Казалось, он словно находился не здесь.

– Мы поговорим потом о моих родителях? – Картинки этим вечером, воспоминания о прошлом до сих пор держались в моей голове, и я не знала, готова ли была дальше окунаться в прошлое. С другой стороны, конечно, мне было интересно, что удалось разузнать Кроссу.

– О твоих родителях? – Кросс выглядел озадаченным.

Я медленно теряла терпение. Бастиан мог в любой момент заметить пропажу кольца, а от Кросса помощи можно было не ждать. Он только пялился на кольцо. Затем он посмотрел на меня и нервно кивнул.

– Твой отец жив! – вырвалось из него, и я опешила. – Ты имеешь полное право знать об этом.

– Что?

Он не переставал кивать.

– Авария твоих родителей. Твой отец… не погиб. Я найду его, и с его помощью мне удастся сделать это.

Я не верила ни единому слову. В полиции мне сказали, что родители мертвы. Но если это был какой-то странный психологический тест, он явно зашел слишком далеко. Мне стало плохо.

– Он жив, так как еще понадобится, – продолжал говорить Кросс. Это настоящее сумасшествие! Все мое тело дрожало. Я не могла прекратить трястись. У меня выступил пот, и от холода в холле я озябла. Я убеждала себя, что это часть экзамена, в который втянул меня Кросс. Он сталкивал меня со страхами детства также, как сталкивал с моими воспоминаниями о кражах. Я дрожала, но все повторяла эти слова. Всего лишь тест. Я должна была пройти его.

– Где он тогда, если он жив? – я попыталась разрушить его безумное утверждение. – Вы не думаете, что он пришел бы тогда домой? Ко мне?

По щекам стекали слезы, но я практически не замечала этого. Я не могла ничего с этим поделать.

– Я не понимаю, зачем вы меня мучаете? Вы знаете, что он мертв.

Не потому, что я так хотела, а потому, что не было другого объяснения тому, что отец оставил меня. Оставил меня чужим. В приютах, приемных семьях, которые я ненавидела! Он должен был быть мертв, как и мама. Его труп достали из бурной реки. Из останков автомобиля, который разбился о скалы. Река унесла останки отца с собой. Мне объяснили так полицейские. Есть даже могильная плита с его именем, рядом с могилой матери!

– Я не хочу тебя мучить, Эбигейл. Ты помогла мне. – Он продолжал гладить кольцо на пальце. – Больше чем ты думаешь. Ты сделала правильный выбор. Ступила на правильный путь. Все остальное решит судьба. Так же, как ко мне вернется то, что принадлежит по праву… то, что у меня забрали. – Кросс повернулся, будто потратил и так слишком много времени, и торопливыми шагами пересек холл, направляясь в учительское крыло.

Озадаченная, я побежала за ним. Эта встреча взбудоражила меня еще больше, чем поцелуй с Бастианом. Чем сама кража. Я не понимала, что только что произошло. Я сдала экзамен? И, если да, что дальше? Мне нужны были ответы на эти вопросы, но, когда я повернула за угол, за которым скрылся Кросс, его уже не было.

– Мистер Кросс? – крикнула я и вслушалась в тишину. Не было слышно ни шагов по деревянному полу. Ни дыхания поблизости. Ни как где-то закрылась дверь. Только темные тени, которые растягивались по холлу.

– Мистер Кросс? – крикнула я еще раз.

Это было безумием. Я отставала от него всего на пару шагов.

Обернувшись, я даже ощупала старинные стены в попытке найти какую-нибудь спрятанную потайную дверь.

– Куда он делся? – пробормотала я и нервно убрала волосы со лба. Я подождала еще минуту, вслушиваясь в тишину. Но от Кросса не осталось и следа.

Я в смятении развернулась и начала медленно подниматься по лестнице в сторону комнат девочек. Я спрашивала себя, не потеряла ли я рассудок. Я позвоню Флоренс! Это было решено, так как все, что сегодня произошло, не имело никакого объяснения. Я прикусила нижнюю губу и облизнула ее так, как делал Бастиан. Казалось, с того момента прошла целая вечность. Тем не менее от этих мыслей сердце билось чаще, и я растерянно покачала головой. Все это напоминало абсурдный сон, и, когда я проснусь, все снова встанет на свои места.

В оцепенении я шла, ощупывая руками предметы, и обрадовалась, когда поднялась на верхний этаж, потому что серебристый свет, падающий сквозь арочные окна, освещал коридор. Лунный свет отбрасывал длинные темные тени на стены рядом со мной. Я чувствовала себя потерянной в этой тишине, которая так резко была противопоставлена моему внутреннему беспокойству.

Но я почти дошла. Я уже видела дверь своей комнаты. В первые в жизни я радовалась трехместной комнате. Я должна была обязательно рассказать Эсме и Жасмин обо всем, что со мной произошло. Они, совершенно точно, могли бы меня успокоить. Они знали методы Кросса и сказали бы мне, что все хорошо, что все в порядке. Да, так я и сделаю. Все будет хорошо…

Бастиан боролся. Плетения в нем были сильными, бросали ему вызов. Ему нужно было кольцо души, чтобы побороть их. Он отдался внутренней ярости, чтобы найти Эбби. Ее плетения помогут ему в этом.

Его зрение изменилось, он видел маршрут передвижения Эбби, как след, оставленный хлебными крошками. Как запах, за которым мог следовать только он. Он прыгал сквозь тени и пробрался под дверью в холл школы. Тусклый лунный свет отбрасывал длинные тени, и через мгновение он уже был около спален. Темная паутина пульсировала под его кожей, но так как уже объявили отбой и выключили свет, он не боялся, что его заметят. Бастиан потянулся к следующей тени, но запах ее плетений остановил его. Она была здесь. Прямо перед ним. Бастиан сделал глубокий вдох и сдержал кашель. Его зрение нормализовалось, он увидел ее. Темнота придавала фигуре Эбби эльфийскую хрупкость. Она выглядела такой нежной и слабой, в отличие от ярости, убивающей его, и, когда он подходил к ней, он не был уверен, хватит ли у него сил сдержаться и не покалечить ее.

Он догнал Эби быстрее, чем думал, его руки сами вцепились в ее плечи, когда он развернул девушку к себе, прижав спиной к стене. Запах ее плетений окутал его, а черное ониксовое свечение облегало тело, подобно соблазнительному платью.

Она вздрогнула, схватила воздух ртом, но Бастиан закрыл ей рот рукой, чтобы заглушить крик, который вот-вот вырвался бы из ее глотки. Он прижал ее собственным телом к стене и поднял лицо за подбородок вверх, чтобы она не могла видеть, насколько сильно его руки покрылись черными паутинками.

Он заставлял себя успокоиться, взять себя в руки, когда другой рукой убирал фиолетовые пряди волос с лица, и их взгляды встретились.

– У тебя есть кое-что… что принадлежит мне, – прошептал он, и желание, открыть ворота души и забрать больше ее плетений, было непреодолимым. – И я хочу получить это обратно.

У меня перехватило дыхание. Я хотела закричать, но рука закрыла мой рот. Я извивалась и мычала, когда моя спина ударилась о стену. Несгибаемое, как сталь, тело прижалось ко мне, и любая попытка сопротивляться была обречена на провал.

Мне не хватало воздуха, потому что нападавший перекрыл мне доступ к кислороду. Синие, как ночь, глаза, окрашенные серебряным светом луны, сверлили меня, и опасный блеск в них разгонял мой пульс до запредельной скорости. Он, должно быть, чувствовал это, ведь его пальцы лежали на моем горле. Я дрожала от страха. И в то же время… что-то во мне ликовало, потому что он шел по моему следу, потому что он еще раз приблизился ко мне. Я проклинала его руку на своих губах. Не потому, что хотела закричать. Я хотела поцеловать его. Это было безумно, потому что в тот момент его, казалось, интересовало кое-что другое. Его челюсть тряслась от напряжения, а его рот превратился в сжатую, тонкую линию. Я чувствовала его горячее дыхание на своей шее.

– У тебя кое-что… что принадлежит мне. Я хочу получить это назад.

– Мммммммм, мммммм, – мычала я в его руку, пытаясь просунуть колено ему между ног.

– Аккуратнее! – предупредил он. – Это мне еще пригодится.

– Мне без разницы! – выпалила я, когда он убрал пальцы от моего лица. – Отпусти меня! Я уперла руки в его грудь, но он был непреклонен. И поставил бедро между моих ног, чтобы мне в очередной раз не пришло в голову напасть на него. Я ерзала, но каждое мое движение только сближало нас.

– Я сказала отпусти меня! – шипела я и зло сверкала на него глазами, вместо того, чтобы сделать то, что я просила, он улыбался, и эта улыбка была опасной, как у хищника.

– У тебя мое кольцо. Я хочу получить его обратно. – Это был не вопрос, это была констатация факта. Он отпустил мое горло, и его рука скользнула по талии, опускаясь ниже юбки к бедрам. – Ты можешь просто отдать его, или я поищу его сам.

Согласно школьным правилам, расстояние от колена до нижнего края юбки могло быть не более двенадцати сантиметров, тем не менее от его прикосновений мое тело горело. Дрожь прошлась по всему телу, и вместо того, чтобы сопротивляться дальше, я лишь затаила дыхание.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – соврала я. Мое сердце колотилось так громко, что мне казалось, Жасмин и Эсме слышали его стук сквозь дверь.

О боже, еще ни один парень не находился так близко ко мне. Ни одно прикосновение не было таким… искушающим.

Горький смех Бастиана отдавался во всем моем теле.

– Я знаю, что ты врешь, – прошептал он и продолжил обыск моего тела. Его руки поднимались от живота, по ребрам до…

Я глотнула воздух и со страхом посмотрела в его глаза. Они были темные, как ночь, с каким-то зловещим сиянием.

– Я не вру!

Плетения Эбби потемнели от очередной лжи, превратившись в невероятно прекрасную паутину. Ярость внутри него хотела впитать их, но что-то еще более манящее охватило его. Желание еще раз поцеловать ее. Руками он ощущал каждый сантиметр ее тела, и красная пылающая нить сердца, которая окутывала ее, словно боясь, увеличивалась с каждой секундой. Она перекрывала черноту и манила его.

Он удивился сам себе, когда наклонился к ней и остановил дальнейшую ложь поцелуем. Он зарылся руками в ее волосы, ощущая, как ярость пульсировала в ладонях. Он знал, его кожа выдаст его, если он не прекратит. Ему нужно было уходить. Быстро. Но он не мог.

Движимый чувствами, которые удивляли его так же, как и ее, он обнял ее, пока она не потеряла опору под ногами.

– Я должен вернуть кольцо, – бормотал он, не отрываясь от ее губ, не прекращая поцелуй. Ее губы были мягкими и послушными, когда он скользнул языком в ее рот.

Ярость в нем становилась все сильнее.

– Эбби, – мучительно вздохнул он. – Мне необходимо кольцо.

Боль вынуждала его забрать частичку ее. Гул в ушах становился громче.

– У меня его нет! – прошептала она, посмотрев при этом ему прямо в глаза. Страх внезапно исчез из ее взгляда, и он понял, что потерял самообладание. Он чувствовал, как плетения под кожей рвутся наружу, как ярость тянется к ней, и его зрение изменилось.

В этот раз она не солгала. У нее не было кольца. Это означало, что ему ничто не поможет утихомирить плетения. Осознание этого, словно придало внутреннему хаосу еще больше сил, он нарастал.

Бастиан знал, что она может увидеть… кем он был.

Ее крик вырвался так внезапно, что он не успел его предотвратить. И, хоть он прижал руку к ее рту, через мгновение за находящейся рядом дверью послышался шум.

– Проклятье! – прорычал он, прижал ее крепче и утащил с собой в тень.

В тени

Темнота вдохнула меня. Я почувствовала леденящий холод. Кожа словно отделилась от тела. Затем плоть, затем мышцы. Подобно отдельным деталям пазла, мое бытие кружилось в вакуумном пространстве, без связи, без опоры.

Крик застыл у меня в горле, а сердцебиение участилось. Я держалась лишь за одно, что до сих пор чувствовала.

Бастиана.

Его руки держали меня, были магнитом и не позволяли раствориться в темноте.

Нас окружала абсолютная тьма.

Каждое воспоминание, которое я сохранила, взрывалось, как водородная бомба, каждое пережитое чувство разлеталось в клочья, как выпущенный из пейнтбольного ружья шарик, весь груз моей души возносился вверх, и я думала, что теряю себя. Растворяюсь целиком и полностью.

Я держалась за Бастиана, и в тот момент, когда я почувствовала его губы на своих, темнота снова выплюнула нас.

Меня окружали пальмы с огромными листьями, и что-то тяжелое давило мне на грудь. Я находилась на крыше виллы Тремблэев, на лежаке, а на мне лежал Бастиан Тремблэй. И все-таки это был вовсе не Бастиан. Мужчина, с темным, словно в татуировках, лицом. Узоры как у туземцев или… змеи? Я моргала и пыталась побороть головокружение. Мой собственный стон странно звучал в ушах, и, когда Бастиан поднес руки к моим щекам, у меня все расплылось перед глазами. Меня, словно засосало в водоворот, и все мое нутро раскрылось. Мне хотелось сопротивляться, но я не могла.

Внезапно я увидела перед собой Кросса, который вырвал у меня из рук кольцо, порвал цепь, на которой Бастиан носил это украшение на шее. Картинки, все больше картинок мелькало в моей голове, и я просто смирилась с этим.

Я уставилась в бездну, бушующее море из воспоминаний. И они были не только моими.

– Ты совсем с ума сошел? – Голос Тристана вернул Бастиана в реальность. – Ты принес ее с собой сквозь тень? Он со всей силы оттащил его от Эбби. Он встал стеной между ними и предупреждающе сверкнул глазами на Бастиана, затем опустился на колени рядом с Эбби.

– С тобой все в порядке? – спросил он, обеспокоенно глядя на нее.

– Что тут творится? Что происходит? – завизжала Эбби и в панике вскочила.

Бастиан сжал кулаки. Он попытался привести дыхание в порядок, но ему это не удалось. Он не мог подавить в себе охотника за тенями. Скрыть свой внешний вид. Не мог без кольца. Тем более после того, как ярость в нем снова просила ее плетений.

Он сцепил пальцы вместе и прижался лбом к волокнистому стволу пальмы, которая при дневном свете отбрасывала тень на террасу. Эбби видела, кем он был. Она снова проникла в его голову. Шагнула за порог его душевных врат. При том что это было невозможно. Его душевные врата открыть было невозможно. Это был бастион зла. Внутри скрывались все плетения, которые он забирал, но еще не успевал обработать. Лишь одному человеку удалось проникнуть туда. Скай. И тогда она заплатила за это очень высокую цену. В тот раз это было возможно лишь потому, что Скай, как и он сам, была хранителем кольца. Она была достаточно сильной, чтобы открыть врата души. Но Эбби? Что давало ей такую силу?

Он растерянно потер шею. То, что она делала… было невозможным! Еще при первом поцелуе в комнате страха он почувствовал, что с ней было что-то не так. Собственно, он чувствовал это с самого начала. А после случая на ярмарке, он твердо решил для себя, больше не приближаться к ней, но ему было нужно кольцо. Он должен был прочитать правду в ее плетениях.

– Кольцо у Кросса, – задержав дыхание, он избавился от увиденного и медленно выпрямился. Ему не нужно было смотреть на руки, чтобы понять, что кожа выдает его.

Он нашел ошарашенный взгляд Эбби глазами и наблюдал, как она отступала назад, пытаясь получить защиту у Тристана. Но если гнев возьмет над ним верх, Тристан будет не в силах остановить его.

Он знал это. И когда увидел бледные щеки Тристана, только убедился в этом.

– Что там с Кроссом? – поинтересовался Тристан. – Что он хочет от кольца?

Бастиан смиренно закрыл глаза. Он не мог видеть страх Эбби. Он не хотел видеть, как ее прекрасные мягкие губы дрожали от страха. И прежде всего не хотел видеть великолепную паутину из плетений, которые подталкивали его к грани самообладания.

– Без понятия. Но кольцо души у него, – сообщил он и потер мокрые от пота виски. Он стиснул зубы. – Она украла его у меня.

– Что? – Тристан с недоверием повернулся к Эбби. – Зачем? И как?

Я смотрела на Бастиана. Мне хотелось кричать, но ни единый звук не вырвался из горла. Все, что я видела, не могло быть правдой. Кожа Бастиана была полностью покрыта черными струйками. Они двигались, как кровь, текущая по венам. Даже белки глаз были окутаны черными линиями, словно их наполнили темные чернила. Его темно-синяя радужка глаз переливалась, как черная нефть. Это было страшное зрелище, и все же я была как завороженная. Я никогда не видела ничего более дикого, неукротимого. Он стоял там, на ветру, с узорами ночи на спине… Он выглядел так, будто боролся против чего-то, словно пытался завоевать самообладание, в то время как его взгляд сжигал меня.

Я должна была бояться его. И я боялась, но что-то во мне, может, та часть, ответственная за опасность, возбуждение, адреналин, была в восторге. Не обращая внимания на Тристана, который смотрел то на Бастиана, то на меня.

– Проклятье, Эбби! – выругался Тристан. – Зачем ты это сделала? Объясни мне!

Он подошел к Бастиану и схватил его за плечи.

– Исчезни отсюда! Мне не нравится, что ты не можешь держать себя в руках, – потребовал Тристан от своего брата и потащил его в сторону перил. – Уходи, пока окончательно не потерял контроль.

Челюсть Бастиана дрогнула.

– Я не могу. Мне нужно кольцо!

Тристан поставил руки на талию и решительно сверкнул на него глазами.

– Иди. Я позабочусь об Эбби. А ты поищи Кросса.

Бастиан медлил. Его темный взгляд до сих пор был направлен на меня.

Мой мозг говорил мне, что я должна спасаться бегством: в глубине глаз Бастиана читалось, что он вот-вот бросится на меня. По телу пробежала дрожь, и я не решалась даже моргнуть, боясь пропустить момент, когда он налетит на меня. Он или, еще хуже, это темное существо, в которое он превратился.

– Уходи! – настойчиво повторил Тристан, и Бастиан разорвал зрительный контакт. Он опустил голову и кивнул. Затем поднял руку и… исчез.

– Где?.. – Я не могла произнести вопрос, я была так ошарашена. Я осмотрелась. Его не было. Он просто исчез. Как сквозь землю провалился. – Этого… этого… не может быть.

– Успокойся, Эбби, – попросил меня Тристан и сел на лежак, за которым я все еще пряталась. Он хотел взять меня за руку, но я от страха отодвинулась от него.

– Не прикасайся ко мне! – прошипела я и попыталась оглядеться в темноте, которая окружала нас. Где был Бастиан? Куда он делся? И как мы вообще сюда попали?

Я потерла виски и, не веря во все это, покачала головой.

– Что тут творится? – кричала я на Тристана. – Что это за дерьмо? – Я вскочила и сделала большой шаг назад. Бассейн подсвечивался бирюзовым цветом, как во время вечеринки. Мне казалось, что с того времени прошло уже несколько лет, так много всего произошло с того момента.

Я отвернулась от Тристана в сторону лестницы. Я трепетала от страха. Боялась всех этих вопросов в моей голове, но еще больше я боялась ответов на них. Тут все было не так. И по глазам Тристана я поняла, что он давно все знал.

– Эбби, – он попытался успокоить меня. Он медленно встал, протянул ко мне руки и поменял голос на доверительный шепот. – Я думаю… я должен объяснить тебе это.

– Объяснить?! – визжала я. Сумасшествие! Почему он так спокойно стоял там? Он совсем не понял, что произошло? Он вовсе не заметил, как изменился Бастиан? – Как ты хочешь это объяснить?

– Пожалуйста, успокойся! – Он сделал шаг в моем направлении. Я отошла назад.

– Успокоиться? Я должна успокоиться? – Мой голос звучал резко и, возможно, меня было слышно даже в Корнуолле.

– Боже, Эбби! – В следующую секунду Тристан добрался до меня и закрыл мне рукой рот. – Спокойно!

Я пнула перед собой и попыталась вырваться из его рук.

– Ты понятия не имеешь, какого большого зверя ты подстрелила! – сказал он, не выпуская меня. Он сжал губы, а в его светло-голубых глазах помимо злости сверкнула искра сочувствия. – Я должен решить это, Эбби! Очень быстро. Поэтому прекрати визжать и забудь все, что произошло!

Забыть все, что произошло? Он совсем слепой? Очевидно, он прочитал мои мысли, раз выругался и схватил меня крепче.

– Эбби, – начал он в этот раз чуть мягче, и его голос звучал совершенно противоположно непреклонному хвату. – Пообещай мне, что будешь тихо себя вести, тогда я отпущу тебя, хорошо?

Я кивнула. То, что он обещал меня отпустить, звучало уже получше.

– Ну хорошо. – Он отпустил меня и, будто сдаваясь, поднял руки. Затем он медленно сделал шаг назад. – Вот, видишь. Получается.

Я вдохнула воздух. Только сейчас я заметила, как тряслись мои колени. Сердце качало кровь по венам так сильно, что я дрожала. Я не знала, чего ожидал от меня Тристан в тот момент. Он провел рукой по волосам, как будто уже давно вернул самообладание.

– Я не могу так просто отпустить тебя в Даркенхолл сейчас, – объяснил он весьма спокойно, и его взгляд скользнул от крон деревьев на здание школы. Парк был пустым, и лишь тусклый лунный свет освещал вымощенный брусчаткой въезд. Я видела, как его мысли беспорядочно грохотали. Я, без сомнений, являлась для них проблемой.

Волоски на моей шее щекотали меня, и я обняла себя руками.

– Почему не можешь? – прошептала я, хотя меня это даже не интересовало.

– Никто не должен узнать, что сегодня произошло, – объяснил Тристан и с сожалением покачал головой.

– Да, что произошло? – упрямо спрашивала я, однако не могла до конца изгнать неуверенный тон. – Скажи мне, наконец! Потому что для меня это кажется абсурдным! – я подошла к перилам и посмотрела вниз на Темзу. На пустоту, в которой исчез Бастиан. – Что с Бастианом? Что это за черные штуки были у него на лице? На руках? И что, черт возьми, с его глазами? – Я повышала голос. – Как мы очутились на крыше? И где он сейчас? Каким образом он мог просто исчезнуть в воздухе? – В этот момент я закричала, и дрожь, что была только в коленях, охватила все мое тело. Я была в шаге от нервного срыва. – Скажи мне, что здесь происходит! – кричала я изо всех сил.

Тристан тут же снова был рядом со мной, я была схвачена. Я визжала, когда сильные руки прижимали меня к еще более сильной груди. Через мгновение темнота снова проглотила меня. Возвратился холод и незнакомое чувство, снова разрывало тело на части.

– Ты ужасно громкая, – я слышала голос Бастиана возле своего уха. Я чувствовала его сердцебиение совсем близко, и его руки были единственным, что удерживало меня от падения.

Затем снова вернулся свет, как будто мы вышли из-за шторки. Словно ночь выдохнула нас.

Я до сих пор не понимала, где мы находимся, когда рядом со мной появился Тристан.

– Бастиан, – крикнул он и оттолкнул от меня своего брата. – Что, черт возьми, это значит? Ты с ума сошел?

Бастиан выглядел невозмутимым. Он пялился на меня и спокойно указал, что я должна сесть рядом с ним на диван.

Сесть? Как будто я могла сейчас так просто присесть! И вообще… на диван? Я осталась стоять и вместо этого огляделась. Мне стало ясно, что я уже была тут однажды. Я пробиралась в эту комнату, чтобы… украсть фамильную ценность Тремблэев. И Бастиан застукал меня. Я была в… его комнате.

Я пребывала в шоке. И в восторге. В страхе. И… не могла поверить. Я моргала. Когда уже я наконец очнусь из этого странного сна?

– Она слишком шумная. Каждый может догадаться, что здесь что-то происходит, – спокойно объяснил Бастиан. Он смотрел мне в глаза, что приводило меня в растерянность, по его коже до сих пор ползли черные струйки.

– И поэтому ты решил, что протащить ее еще раз через тень будет потрясающей идеей? – с недоверием крикнул Тристан. – Ты сумасшедший?

Бастиан пожал плечами.

– Это был самый простой способ. Я только что был в кабинете Кросса. Его там нет. И моего кольца тоже. Поэтому Эбби должна еще ответить мне на пару вопросов. – Он разъяренно смотрел на меня.

Тристан растрепал волосы.

– Ты будешь задавать ей вопросы после того, как показал ей весь спектр своих трюков? – критиковал он его.

– Она все равно не успокоится, пока не узнает, что случилось, она видела меня.

– Тогда, может быть, ты просто хочешь рассказать ей правду?

Я покачала головой. Эти двое совсем забыли, что я присутствовала там тоже? Что я слышала их?

Я откашлялась.

– Услышать правду было бы здорово, – прошептала я и измученно убрала волосы с лица. Мне было тяжело не пялиться на Бастиана. Он выглядел так зловеще и опасно, но его глаза до сих пор были сфокусированы на мне, как… как… ну, до того, когда… он превратился вот в это.

– Ты не можешь сказать ей правду! – выругался Тристан и показал Бастиану фигу.

– Я могу. И я расскажу, – заявил Бастиан. – Сейчас это будет необходимо. А позже… мы разыщем Оуэна.

– Ах Оуэна! – Тристана это, кажется, успокоило, хотя я понятия не имела, о чем говорили эти двое. – Ладно, все будет нормально. – Тристан потер шею и посмотрел сначала на меня, потом на Бастиана. – Но ты не можешь отправить ее обратно в общежитие, где она сразу растреплет своим девчонкам, что произошло.

– Я не сплетничаю! И у меня нет девчонок, – я была вынуждена защищаться.

– Женщины всегда болтают! – ответил мне Тристан и подмигнул. – Как думаешь, насколько это будет о боги, если ты расскажешь, что здесь произошло?

– Тристан прав. Ты остаешься здесь, – указал он Эбби.

– Я остаюсь здесь?

– Она остается здесь? – эхом отозвался Тристан.

Бастиан стиснул зубы.

– Да. Пока здесь. Я должен все обдумать. – Он повернулся к брату.

– Может, нам стоит все-таки сначала понять, что произошло? – предложил Тристан. – Я до сих пор не совсем понимаю.

Он словно прочитал мои мысли.

Бастиан кивнул.

– Мы, наверное, обязаны объяснить все друг другу, – пробурчал он.

– Да, я в предвкушении! – Тристан вытянул ноги вперед и смотрел на нас с ожиданием.

– Оставь нас одних, Тристан, – попросил Бастиан и указал на дверь. – Мы сами разберемся.

– Ты уверен, что… у тебя все под контролем? – с недоверием спросил Тристан.

– Нет, не уверен. Тем не менее я хочу, чтобы ты ушел.

– Прекрасно. – Он нехотя подошел к двери. – Если тебе… понадобится помощь… – предложил он Бастиану, который мотал головой. Затем ухмыльнулся мне. – Или если тебе нужна будет помощь…

– Иди уже! – потребовал Бастиан, и Тристан, бурча что-то себе под нос, последовал этому указанию.

Я не знала, стоило ли мне возражать. Хотела ли я на самом деле оставаться наедине с Бастианом? С этим… существом? Не было бы надежнее, если бы Тристан остался? С другой стороны, Тристан не хотел, чтобы я узнала правду, какой бы она ни была.

Когда за ним закрылась дверь, мой пульс ускорился.

Успокойся, призывала я себя в тишине. Тристан наверняка находился поблизости. Он сказал, что поможет мне, если… да, если что?

Бастиан медленно повернулся ко мне. Темные струйки на его лице стали тусклее, чем были прежде, его глаза выглядели почти обычно.

– Ты боишься меня? – спросил он, не подходя ближе.

Я пожала плечами.

– Думаю, что да, – подтвердила я. Мне было тяжело глотать, оттого, что я сильно нервничала. – Что… я имею в виду… – Я неуверенно откашлялась. – Что здесь произошло? И… и как… я имею в виду мы оказались внезапно здесь, и вообще… и у тебя такие темные… – Слова фонтаном били из меня, без всякого смысла.

– Это плетения, – спокойно объяснил Бастиан. Он поднял руки и показал мне черные струйки на своей коже.

– Плетения?

Он кивнул, и легкая улыбка смягчила его выражение лица.

– Плетения души, если быть точнее.

– Ах вон оно что. – Я была в курсе происходящего? Мне должно было это что-то сказать? – Значит, плетения души.

Его улыбка стала шире.

– Точно. Это же очень просто.

Я отчаянно потерла лицо.

– Я схожу с ума! – пробормотала я сквозь руки и опустилась на диван. – Я теряю рассудок. Это единственное объяснение! Из моей груди выкатился нервный смех, и я закрыла рот руками. – Плетения души, – хихикала я. – Конечно, что же еще.

Бастиан вздохнул.

– Короткое изложение, на длинное у нас, к сожалению, нет времени: я хранитель кольца. И обычно я храню кольцо, которое ты у меня украла.

– Ты плохо хранишь его, если мне удалось так легко отнять его у тебя, – горько усмехнулась я. Все это было настолько абсурдным, что я просто не могла воспринимать это серьезно. Плетения души, хранитель кольца, к тому же эти черные штуки на его коже… Мой разум не мог и не хотел принимать такую правду.

Бастиан фыркнул. Он сел рядом со мной и стал разглядывать свои руки. Узор из струек пульсировал.

– Я на самом деле немного отвлекся, – подтвердил он, и в его глаза снова вернулась чернота.

Я быстро опустила голову, потому что от воспоминаний о поцелуе у меня начали краснеть щеки. Я была рада, что волосы падали мне на лицо.

– Итак, хранитель кольца, – я сменила тему. – Хранитель кольца с плетениями души.

Краем глаза я видела, что Бастиан кивнул.

– Точно. Без кольца мне очень сложно контролировать плетения души, что находятся во мне. – Он пожал плечами. – Тогда они выходят на поверхность и … – Он наклонил голову и погладил себя по рукам, которые выглядели мраморными. – И их становится видно.

Я была в восторге от этих струек на его коже. Я бы с удовольствием их потрогала.

– Но это безумие! – прошептала я. Эти плетения, как он их называл, были повсюду. На руках, на шее, на лице и даже в глазах. Он выглядел как злодей из комиксов Марвел. – Откуда это? – скромно спросила я. – Эти узоры?

– Это сейчас неважно, – он уклонился от моего вопроса и почесал свой бицепс. Даже там виднелись эти узоры, они уходили дальше под футболку. Я невольно спрашивала себя, выглядело ли все его тело таким образом. Были ли эти черные плетения на его груди…

Я снова опустила волосы вниз, на лицо, чтобы закрыть свои краснеющие щеки. Что-то со мной было не так, раз мои мысли уходили в этом направлении.

– Важно в данный момент знать, почему ты украла у меня кольцо. И как с этим связан Кросс? Я видел, что ты передала кольцо ему.

– Ты видел нас?

Это было невозможно. Я заходила одна в здание школы. Там не было никого, кроме Кросса и меня.

Бастиан не мог сказать ей, что тот момент, когда она передавала кольцо, он взял из ее же плетений. Это спровоцирует еще больше вопросов, если он признается, что умеет перенимать в себя сплетения других людей. Что он перенял ее плетения.

Поэтому он решил не отвечать на этот вопрос.

– Просто скажи мне, почему ты отняла у меня кольцо и передала его Кроссу. Оно срочно нужно мне назад, – потребовал он и сжал руки в кулаки. Ярость в нем была неуправляема без кольца.

А это означало, что кольцо являлось главным приоритетом. Он должен был подавить злость на ее кражу и на самого себя, за то, что позволил случиться этому совершенно неожиданному поцелую, и сконцентрироваться на задании. Было не важно, насколько мягкие у нее губы или как приятно было ощущать ее в своих руках. Было важно найти Кросса и кольцо.

– Ты получишь его обратно. Я надеялась, что ты введен в курс дел.

– Что ты имеешь в виду, говоря введен в курс дел?

Эбби пожала плечами.

– Ну, потому что это было моим заданием – украсть у тебя кольцо. Один из видов терапии, чтобы выяснить, почему я принимаю неправильные решения, – пробормотала она и посмотрела на него. – Я должна была работать над собой. И сначала я вообще не хотела этого делать. Я даже не хотела оставаться здесь, но потом… – Ее щеки покраснели, она опустила голову. – Потом появился Тристан. И ты. И, каким-то образом, Эсме и Жасмин. И все стало не таким ужасным. – Из нее потоком лились слова. – Я подумала, что может произойти не так, если я соглашусь на эти терапевтические упражнения. – Она истерично засмеялась. – Я никогда не думала, что разбужу тем самым монстра. Получилось отлично, я бы сказала.

– Ты считаешь меня монстром?

– Нет! Я… – Она смутилась. – Я имею в виду… монстр в плане… жуткий. – Она вскинула руки в воздух. – Все, происходящее здесь, жуткое. Не знаю и вообще не понимаю, как очутилась здесь. Или на крыше. Ты сказал, что хочешь рассказать мне правду, но в моей голове до сих пор висит куча знаков вопроса.

– Ты думаешь, в моей голове сейчас как-то по-другому? Я не понимаю, почему ты должна была украсть кольцо. В этом нет никакого смысла!

– Это был тест. Я должна была анализировать свои действия. Так объяснил мне Кросс. И он вернет тебе кольцо. Он обсудил это с Маргарет-Мод. Она тоже в курсе. Они так договорились с Кроссом.

– Маргарет-Мод? – Бастиан казался растерянным. – Я при всем своем желании не могу понять, каким образом она с ним связана.

– Значит, ты мне не веришь?

– Я не знаю, чему я должен верить, Эбби.

– Отлично, я ощущаю себя точно так же, как и ты! – выругалась я. – Я понятия не имею, чему должна верить. Как мы здесь очутились? Такое чувство, словно меня разрывало изнутри. – Она в поиске защиты выставила руки перед собой. – Что это было, черт возьми?

Бастиан с удовольствием положил бы руки ей на плечи, как тогда в комнате страха. Чтобы обеспечить ей безопасность, ведь она выглядела такой потерянной.

– Это был прыжок сквозь тень. – Он постарался подбодрить ее. – Хранитель кольца с плетениями души, проявляющимися на коже, которые вынуждают прыгать сквозь тень, – объяснил он и подмигнул ей. – В общих чертах понятно?

– Ты считаешь, это смешно? – Она, не веря, покачала головой. – Неподходящее время для шуток, не думаешь? Я… я не могу поверить ни во что из сказанного тобой. Я не понимаю и… – Она вскочила и нервно убрала волосы с лица. – И не хочу понимать. Я просто хочу спокойно пережить этот учебный год, иначе я окажусь в колонии для несовершеннолетних. Я ни в коем случае не хочу потерять Флоренс! Всю мою жизнь все сдавали меня… обратно. Я… не могу еще раз провалить все! Как ты не понимаешь! – Она моргнула сквозь слезы, вдруг появившиеся на глазах.

Бастиан подошел сзади и обнял ее за плечи.

– Успокойся. Я прекрасно понимаю, что все это звучит совершенно безумно. Так оно и есть. Если бы все зависело от меня, ты никогда не узнала бы об этом, но…

– Вот именно, так оно и есть! – прошипела Эбби. – Ты и Тристан, вы… ходите спокойно по Даркенхоллу, словно все так и должно быть, словно все в порядке, когда на самом деле все не в порядке! Прыжок сквозь тень, говоришь? Что это, черт возьми?

Он прижал ее к себе, хотя понимал, как легкомысленно это с его стороны. Ярость овладеет им.

– Нет, все не в порядке. Я обещаю тебе, что все объясню, Эбби. Я не хочу тебя ни запутывать, ни пугать, ни… – он удержал в себе слова, что не хотел отнимать у нее плетения, потому что это было ложью. Даже сейчас он хотел впитать ее плетения. То, что он прочитал в ее душе, обеспокоило его. Она ввергнет мир в хаос. Он не видел такого прежде. Темнота в ее душе манила его и вводила в заблуждение. И он хотел заполучить как можно больше ее восхитительных плетений, чтобы прояснить ситуацию. – С тобой ничего не случится, клянусь, – прошептал он, и для него самого это было что-то вроде напоминания.

Он гладил ее по спине, пока дыхание Эбби не пришло в норму. Пока не ушло напряжение.

Каждая мышца в моем теле была напряжена. Каждый нерв был в состоянии боевой готовности. Каждая клетка моего тела говорила, что парень, крепко удерживающий меня, не был обычным человеком. Что я не могла верить ни единому его слову, потому что все сказанное до этого, являлось ложью.

И все же я чувствовала себя прекрасно, когда находилась так близко к Бастиану. К нему, или к этому существу, которым он являлся.

– Ты говоришь, что со мной ничего не произойдет, но Тристан, кажется, уверен, что ты… можешь причинить мне вред, – сказала я.

Бастиан тихо засмеялся.

– Тристан хорошо меня знает, – признал он и схватил меня крепче. – Не беспокойся. – Он отодвинул меня и поднял мой подбородок, затем посмотрел мне прямо в глаза. Они были черные, как нефть, но я снова узнала их. – У меня все под контролем. Если бы я только знал, где скрывается Кросс. Или Маргарет-Мод.

– Разве она не здесь?

Бастиан покачал головой.

– Нет. После смерти отца она не хотела больше оставаться в этом доме одна. У нее квартира в городе.

– Может быть, она там? И, возможно, Кросс находится там же, чтобы передать ей твое кольцо?! – воскликнула я. – Это логично, тебе так не кажется?

– Я был в обоих местах. В то время как ты орала на крыше.

– Как ты мог так быстро?.. – Мне все стало ясно, хотя и показалось сумасшествием, что я вообще приняла это в расчет. – Прыжок сквозь тень? – догадалась я, и Бастиан кивнул.

– Я побывал и у Кросса, и у Маргарет-Мод. Очевидно, я должен дождаться утра, если хочу получить ответ. Будем надеяться, что все прояснится.

– Кросс знал, насколько важно для тебя кольцо? Я имею в виду, он знал, что кольцо… и ты особенные?

Бастиан помотал головой.

– Конечно, нет. Никто не знает об этом. – Он подмигнул. – Кроме тебя.

В какой-то степени меня это успокоило.

– Значит, это была простая случайность, что Кросс и Маргарет-Мод решили выбрать для теста именно твое кольцо. Хорошо, ведь тогда… – Я вспомнила странное поведение Кросса и его внезапное исчезновение. – Но что произойдет, если мы не получим кольцо обратно?

Бастиан сморщил нос.

– Тогда станет достаточно некомфортно. По крайней мере, для меня. – То, что должно было прозвучать как шутка, прозвучало совсем иначе. Он сжал кулаки, и я заметила, как он хватал воздух ртом.

– Мне очень жаль, Бастиан, – пробормотала я и дотронулась до его руки. – Я бы никогда не сделала этого, если бы знала, что за этим последует.

– Нет! – Бастиан оттолкнул мою руку в сторону, и я испуганно посмотрела на свои пальцы. Темные струйки ползли по внешней стороне кисти.

– Ты не можешь прикасаться ко мне, пока на мне нет кольца, иначе… – Он начал отходить назад, все дальше и дальше, а черные узоры на его коже становились все насыщеннее. – Проклятье! – прорычал он и вытянул руки. Я не знала, за что он хватался, но через мгновение он внезапно исчез, как в тот раз на крыше.

– Черт! – беззвучно пробормотала я и подошла к тому месту, где он только что стоял. Тень на полу отбрасывала темную дорожку, и я замерла.

Мой разум пытался осознать, что Бастиан, кем бы он ни был, только что исчез в тени.

Кто тут вор?

– Тристан, – крикнула я и поспешила к двери. – Тристан!

Я облегченно выдохнула, когда увидела его в коридоре.

– Бастиана нет. Он просто…

– Наверное, нажал стоп-кран, – перебил меня он и небрежно провел рукой по волосам. – Он все тебе рассказал? – поинтересовался парень и с любопытством уставился на меня. Я не могла понять, почему он так спокойно говорил об этом бреде.

– Значит, все это правда? – Я только что видела человека, который испарился в воздухе, и тем не менее мой разум пытался отыскать этому логичное объяснение. – Про плетения души, хранителей колец, прыжки сквозь тень и так далее?

Тристан ухмыльнулся.

– Достаточно прикольная фигня, не считаешь?

– Прикольная фигня? – я уставилась на него с недоверием. – Вообще не понимаю, кто такой Бастиан! Он… человек?

Мне нужно было это знать, потому что наш поцелуй так и не выходил из головы. Я же не могла целоваться с монстром или могла? Первый поцелуй в жизни?

Тристан засмеялся. Он быстро начал спускаться по лестнице и указал мне, чтобы я следовала за ним.

– Конечно, мы люди, – небрежно сказал он. – Только особенные люди.

– Вы? – Я остановилась как вкопанная. Стеклянная лестница придавала ощущение, будто я падаю в бездну, и я в ужасе схватилась за перила. – Вы? Ты тоже?.. – Эти братья ведут со мной дурацкую игру.

– Я не хранитель кольца, если ты это имеешь в виду, – сказал он и обернулся ко мне. Он улыбался. – Я второй ребенок. Бастиан является наследником кольца, на нем лежит вся ответственность. – Затем он коснулся перил и уже через мгновение стоял передо мной. – Я просто прыгун через тени, – пояснил он и протянул мне руку.

Я хотела отмахнуться, но стояла как влитая. Мои колени тряслись, и я просто стояла там и смотрела на него.

– Ты… ты… ты через… – Я показывала на тень, которую отбрасывали перила. – Прошел через нее?

– Это не самое сложное. – Тристан провел рукой по волосам и обольстительно ухмыльнулся мне. – Скажи, ты считаешь это горячим? – спросил он и пошевелил бровями.

О боже! Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Должно быть, это сон! Странный, нагоняющий ужас и совершенно бессмысленный сон!

– Я никогда не думал, что можно брать с собой сквозь тени обычных людей, – признался он задумчиво и решительно схватил меня за руку. – А теперь пошли.

– Стоп! – я вырвала руку. – Куда ты меня ведешь? Что ты задумал?

– Мы совершим еще один визит к Кроссу. Бастиану нужно кольцо. И ты мне поможешь! В конце концов, ты его украла, маленькая воровка.

– Я не… – было бессмысленным отпираться. – Ой, забудь! – выругалась я и сверкнула на него глазами. – Ни в коем случае не пойду с тобой и больше не буду ничего красть! Кроме того, это была ненастоящая кража, а тест. Я не доверяю тебе! Ни одному из вас! – Я надеялась, что сказала правду. Меня терзали сомнения.

Тристан, будто сдаваясь, поднял руки.

– Не беспокойся, Эбби. Я держу себя в руках! Твои плетения для меня слишком горячие. Он наклонил голову и ухмыльнулся. – Я имею в виду… они, конечно, соблазнительные, но я вижу, что они делают с Бастианом. Такого мне не нужно! – он развернулся и направился к входной двери. Он дал решить мне самой, следовать за ним или нет.

– Мои плетения? – в недоумении прошептала я и выбежала за ним из дома. – Тристан! – крикнула я, когда меня обдул холодный ночной воздух. Наступило утро, уже светало, и небо выкрасилось темно-фиолетовым. – Что ты имеешь в виду под моими плетениями?

Я бежала за ним, и когда догнала его, он остановился, сморщив лоб.

– Я думал, Бастиан тебе уже все объяснил. – Он сжал губы. – Ты знаешь, что он теряет контроль из-за тебя или?.. Что именно твои душевные плетения привели его в такое состояние, потому что он не может подчинить их себе без кольца?

– Мои что? Я все еще не понимаю. Что ты имеешь в виду? Что вообще такое, эти душевные плетения?

Тристан на секунду напрягся. Он пробормотал ругательство.

– Отлично. Еще раз сначала. Бастиан – хранитель кольца. Он оберегает кольцо душ. Кольцо передается по наследству первому ребенку. Поэтому я пролетаю мимо.

Он подмигнул мне и подошел ближе. Дорога через парк была узкой, поэтому мы шли близко друг к другу.

Я заметила, что с постепенно уходящей темнотой мне становилось легче дышать. В нарастающем свете нового дня я смотрела на Тристана сквозь полузакрытые веки. Он выглядел уставшим, что было неудивительно после такой бессонной ночи. И все-таки он излучал не такую опасную ауру, нежели его брат.

– А дальше? – Я не видела сути. – Чем… занимается хранитель кольца?

Тристан сморщился.

– В первую очередь он не должен позволять себя обкрадывать.

Я засмеялась.

– Я уже сказала это Бастиану.

– На него не похоже, чтобы он терял контроль, – продолжил Тристан и потер подбородок. – Когда он обычно тренирует учеников, он всегда хорошо справляется с их плетениями. Но ты…

Он остановился. Возможно, на моем лице он читал, что я понятия не имела, о чем шла речь.

– Он ведь сказал тебе, что во время тренировки по борьбе забрал немного твоих плетений или?

– Да что такое плетения? Я не въезжаю!

Я потерла себя по рукам, потому что на коже выступили мурашки. И, хоть я понятия не имела, чем являлись эти плетения, мне, в принципе, не нравилось, что у меня что-то отобрали.

Мы почти дошли до школы, но Тристан остановился. Он смотрел не на меня, а на окна спален.

– Каждый ученик, приходящий сюда, приносит с собой какие-нибудь проблемы. На его душе лежит груз и склонность совершить в будущем что-то плохое. – Он улыбнулся мне. – Точно как у тебя.

– Что, прости?

– Чье-то бремя души настолько ярко выражено, что дети или подростки просто не могут жить нормальной жизнью. Они тонут в своем несчастье, становятся подавленными от своих забот и страхов. – Его голос звучал серьезно. – Они постоянно доставляют проблемы или постоянно заявляют о себе. Некоторые могут совершить в будущем ужасные преступления, если Бастиан их не спасет. Поэтому они приезжают в Даркенхолл. Бастиан может снять с них этот груз. Только он может открыть врата души и прочитать темные плетения, которые носит в себе каждый человек. Они струятся в него, он забирает их себе. Те, кто сталкиваются с этим, становятся впоследствии счастливее. Живут более свободной жизнью. – Он посмотрел в мои глаза. – Ты сама это не замечаешь? Что тебе стало немного лучше после того, как Бастиан дотронулся до тебя на тренировке?

Я была озадачена.

– На тренировке? – пробормотала я. – Мы вообще не тренировались, – размышляла я вслух, отчего мне стало легче. Ведь, о чем бы тут ни шла речь, меня это не касалось никаким образом. – Мы прервали тренировку и пошли вместо этого на ярмарку и… – Почему я чувствовала себя пойманной с поличным, когда рассказывала про ярмарку? Из-за поцелуя? Или потому, что я там украла у него кольцо?

– Что? – Тристан расширил глаза. – Ты уверена, что он не приближался к тебе? Я имею в виду… – Он сморщил лоб. – В нем, совершенно точно, твои плетения.

– Зачем тебе это знать?

– Потому что я вижу это. – Он положил руки мне на плечи и крепко схватил меня. – В тебе немыслимо толстая паутина плетений, Эбби, – прошептал он, удивляясь; его темные глаза сияли, когда он смотрел на меня. – Они темные, как ночь, и с таким блеском, который обычно означает очень глубокую боль. Они не смешаны с плетениями сердца или плетениями воспоминаний. Ты носишь в себе самый толстый клубок, состоящий только из душевных мук, который я когда-либо видел, – признался он и поднес руку к моему подбородку. Его рука провела линию от подбородка до уха, и он слегка наклонился ко мне. – Ни я, ни Бастиан не видели ничего более прекрасного, Эбби, даже если та боль, что ты носишь в себе, является для тебя ужасным бременем.

– Я не чувствую никакой боли, – тихо ответила я. – У меня все хорошо.

Тристан погладил мою щеку.

– Каждый раз, когда ты утверждаешь это, Эбби, паутина из плетений утолщается, потому что туда добавляется новая ложь. Бастиан сказал, что твои плетения особенные. И мощные. Он должен был помочь тебе, у него не было выбора. Он не выбирает. Ярость в нем… разрывает его, когда он не выполняет свое задание. Он берет только то, что ему действительно нужно. И только, если при этом помогает кому-то.

Когда он это сказал, у меня выступил ледяной пот. Я вспомнила того мальчика, которого видела в первый день в Даркенхолле. Его бунтарский дух, и ужасающую пустоту в его взгляде пару днями позже.

– Если он забирает то, что ему не принадлежит, получается, это кража, – прошептала я, у меня поднялись волоски на шее. – Мне всю жизнь это объясняли. А теперь появляетесь вы и… крадете души учеников! – Я покачала головой, в поисках подходящего понятия. – Значит, Бастиан… занимается мошенничеством… только с жизнями людей!

– Мы не занимаемся мошенничеством. – Тристан пошел за мной. – Мы помогаем. Спроси любую, чьи плетения я забрал. Они стали счастливее. Мы ничего не крадем. В отличие как раз от тебя.

– Ха! – воскликнула я. – Если ты серьезно думаешь, что после всего этого бреда можешь свалить все на меня, то ошибаешься! Я не всегда злая! – крикнула я и угрожающе сверкнула на него глазами.

– Эбби! – Тристан уставился на меня. Он выглядел так, будто увидел приведение. – Эбби, пожалуйста, – прошептал он и протянул ко мне руки.

– Что? – закричала я. – Что ты смотришь? – Я уклонилась от него, потому что он снова что-то задумал.

– Я вижу боль, которая наталкивает тебя на эти мысли, Эбби. Твои плетения меняются, и я готов поспорить, любой другой человек сломался бы под тяжестью этого груза. Но ты держишься. Как это возможно?

– Не понимаю, чего ты хочешь от меня! – кричала я. Я была просто не в состоянии понизить голос. – Я не чувствую боли! Я чувствую, что я сильная! И все, что я пережила, принадлежит мне! Никто из вас – ни ты, ни Бастиан – не будет управлять моей душой, это ясно?!

Тристан, сдаваясь, поднял руки.

– О, не беспокойся, Эбби. Я, по всей видимости, не смогу забрать твои плетения. А Бастиан и так уже взял больше чем достаточно. И без кольца они могут серьезно покалечить его.

– Ты ошибаешься! Он не может обладать моими плетениями! – напомнила я ему. – Понятия не имею, что происходит на тренировке, но что бы это ни было, мы это не делали.

Тристан прищурился.

– Он, должно быть, притрагивался к тебе.

– Нет!

– Это невозможно!

– Возможно! – заверила я его. – Мы пошли на ярмарку, катались на колесе обозрения, посещали комнату страха, а потом… – Я покраснела и быстро опустила голову. – Потом я забрала у него кольцо, и…

– Он дотрагивался до тебя? – Тристан вопрошающе смотрел на меня. – Я имею в виду, ты должна была находиться к нему очень близко, чтобы добраться до кольца.

Мои щеки тут же воспламенились. Я сжала губы в тонкую линию и зло сверкнула на Тристана глазами.

– Тебе какое дело до этого? – наехала я на него. – Я не обязана отчитываться перед тобой, ясно? Я же ничего не говорю, что ты тискал Барби, пока я ждала тебя.

– Что, прости?

Он выглядел растерянно, но я постаралась не купиться на это.

– Не притворяйся. Я видела вас. – Я поняла сама, что это звучало так, будто я ревновала его, поэтому пошла на попятную. – Нет, ты можешь делать все, что захочешь, в конце концов… я слишком бедная, чтобы встречаться, верно?

– Только не начинай сейчас!

– Я не начинаю. Я только говорю, что ты можешь целовать кого захочешь, как и я!

Тристан расширил глаза.

– Ты… поцеловала Бастиана? – начал запинаться он, не веря мне. – Вы целовались? – Его взгляд потемнел, и он угрожающе подошел ближе. – Проклятье, Эбби! – тихо выругался он. – Ты понятия не имеешь, что ты развязала!

– Нет, откуда мне знать?! – разъяренно ответила я. – Я и так постоянно попадала в неприятности, но откуда мне было знать, что первый парень, которого я поцелую, превратится в зомби!

Тристан сузил глаза.

– Последний раз, когда Бастиан целовал кого-то, это стоило ему жизни! – прорычал он. – Плетения в нем видят чувства как слабость, и, если он ослаблен… они разрывают его на кусочки!

Я не знала, что меня пугало больше. Что Бастиана из-за меня может разорвать на куски или что у него, возможно, были чувства ко мне?

– Я не хотела! – могла лишь повторить я. – Но если он на самом деле взял у меня немного… плетений, как вы говорите, то это не моя вина, а его!

– А то, что его кольцо сейчас у Кросса, тоже его вина?

Я в растерянности остановилась.

– Нет, черт возьми! И мне очень жаль! Но мы вернем это проклятое кольцо! Кросс уж точно не продаст его. Когда вы наконец поймете, что это был лишь проклятый экзамен для меня!

Наконец Тристан снова посмотрел на меня, хотя его взгляд нельзя было назвать дружественным.

– Я надеюсь на тебя! – пробурчал он и начал подниматься по лестнице, ведущей к зданию школы. У него был ключ, я проследовала за ним в холл. Было еще спокойно, но ночная тишина уже прошла. Появилось ощущение, что бодрствовал не только новый день, но и мои одноклассники. Мне казалось, я стояла около пчелиного улья. Жужжание доносилось сквозь стены.

– Пошли уже! – крикнул Тристан нетерпеливо, и я последовала за ним в учительское крыло.

– Версия про проработку проблем и кражу кольца не имеет смысла, – тихо предположил Тристан и потер шею. – Такие методы в Даркенхолле обычно не используют. – Он посмотрел на меня. – Ты точно уверена, что правильно поняла задание? Не могло быть такого, что он имел в виду, что ты должна проработать твои поступки в теории?

Я чувствовала, что он злился на меня.

– Нет! Было не так! – решительно сказала я. – Кросс показал мне картинку кольца. Он нуждался в кольце Бастиана. Я должна была украсть его!

– Картинку? – Тристан задумался. – Кольца душ?

Я кивнула и поспешила догнать его. Комната Кросса располагалась далеко. И как Кросс сумел так быстро добраться до меня тогда?

– Это был набросок. Думаю, нарисован от руки, – объяснила я и попыталась вспомнить, не говорил ли он еще чего, но мы добрались до цели.

Тристан громко постучал кулаком по двери и тут же схватился за ручку. Он не долго старался быть вежливым.

– Мистер Кросс! – крикнул он и вошел.

Рабочий кабинет Кросса выглядел точно так же, как при моем последнем визите, не было только самого учителя.

– Он ведь не мог уйти на всю ночь, – предположила я. – Когда-нибудь он бы захотел спать.

Тристан не стал долго осматривать кабинет. Сделав всего пару шагов, он быстро постучал в смежную дверь, что вела к комнате Кросса.

– Мистер Кросс! – крикнул он и повернул ручку, но дверь была закрыта. Он постучал сильнее. Бесполезно.

– Мистер Кросс? – крикнула я и подошла к Тристану. – Вы уже проснулись? – Я беспомощно посмотрела на Тристана. – Да где он может быть?

Тристан сжал губы.

– Жди здесь, – прошептал он, затем наступил в узкую тень под дверью и исчез.

– Хорошо, – пробормотала я и убрала волосы с лица. – Это безумие! – Я таращилась на закрытую дверь и неосознанно сделала шаг назад от тени. Чтобы не думать о том, куда исчез Тристан и каким невероятным способом он это сделал, я огляделась в кабинете. Обошла письменный стол и попыталась понять, что случилось. Зачем Кросс заставил меня украсть кольцо, если это не являлось частью обычной терапии? Он знал, что это было необычное кольцо? Если да, то откуда?

Я на автомате взяла рамку с фотографией, стоявшую на его письменном столе, и посмотрела на молодую девушку. Она была миленькой. Даже слишком миленькой, для мужчины с возрастом Кросса. Редкие волосы вокруг лысины, сощуренные глаза не делали из него парня с картинки.

Может, он хотел подарить кольцо этой девушке?

– Счастливая, – пробормотала я с иронией и поставила фотографию обратно. Тристана не было уже долго. Я вернулась обратно к двери и еще раз повернула ручку.

– Тристан? – крикнула я сквозь дверь и прислушалась. – Ты слышишь меня? Что происходит там внутри?

Я слышала грохот.

– Тристан!

И снова не последовало ответа, лишь глухие звуки.

– Черт! – Я снова подбежала к столу и достала линейку из органайзера. Засунула ее между дверью и косяком, чтобы подцепить замок. – Давай же, – прошептала я нервно. Я знала, что это работает так. Однажды я уже украла результаты экзамена из учительской.

Когда дверь поддалась, по моим венам потек адреналин и я почувствовала себя прекрасно. Пусть даже в это время и испытывала безумный страх.

– Что здесь произошло? – крикнула я и прикрыла рот рукой, когда увидела хаос, царивший в комнате Кросса. Некоторые шкафы стояли открытыми, вещи беспорядочно валялись на полу, ящички были вынуты.

– Он пропал! – немногословно ответил Тристан и вытащил ящик из-под кровати Кросса.

– Что ты имеешь в виду под словом пропал? Где он?

– Сбежал.

Я до сих пор не понимала.

– Это ты сделал? – спросила я и показала на беспорядок.

– Отчасти, – признался Тристан, не прекращая поиск кольца. – Шкафы уже были открыты. Он собирал свои вещи в спешке.

Безумие! Куда уехал Кросс? Он должен был вести занятия. Все это не укладывалось у меня в голове.

– Может быть, он уехал к своей жене? – размышляла я вслух и осматривалась среди этого разгрома. В комнате Кросса находилось огромное количество книг. Чтобы успокоиться, я стала собирать некоторые из них и складывать на подоконник.

– У Кросса нет жены, – сказал Тристан и высыпал содержимое ящика на пол.

– Может, к подруге? – предположила я, думая о женщине на фотографии. Я чувствовала себя обведенной вокруг пальца. Если он хотел просить ее руки и сердца, вся эта чушь с кольцом имела смысл. Было лишь горько от того, что он использовал меня в своих гнусных целях.

Тристан растерянно отбросил ящик в сторону и встал. Он поднял первую подушку на диване, чтобы посмотреть, не было ли чего-нибудь под ней.

– Кросс вдовец. Его жена умерла почти тринадцать лет назад. – Тристан посмотрел мне в глаза. – Плетения Кросса, кстати говоря, очень темные, если не такие же темные, как твои. Но он крепко держится за синие плетения воспоминаний. Иногда мне кажется, в голове он до сих пор живет прошлым.

– Плетения воспоминаний? – переспросила я. – Что это еще за плетения воспоминаний? Эти плетения Бастиан тоже… взял?

Тристан пожал плечами, словно мог рассказать мне слишком много.

– Нет. Во-первых, плетения взрослых жестче, менее живые, и поэтому их не так легко забрать, как у подростков. И, во-вторых, нет рациональной причины подбираться близко к такому человеку, как Кросс, чтобы… завладеть его плетениями. – Он посмотрел на меня, и я поняла. Целовать девчонок, чтобы забрать их плетения, казалось намного проще.

– Основа каждого существа – плетения его души, воспоминаний и сердца. Они делают нас теми, кто мы есть, и… – Тристан продолжил объяснение и поднял последнюю подушку. – Бинго! – крикнул он и показал на планшет, который там нашел. Он тотчас активировал экран, проведя по нему пальцем. Я задержала дыхание и подошла ближе.

– Как ты думаешь, что мы найдем? – едва слышно спросила я.

– Кино для взрослых? – Тристан подмигнул мне и ухмыльнулся.

– Очень смешно! – толкнув его локтем в ребра, я наклонилась ближе, потому что экран отсвечивал. Тристан открыл электронную почту и перешел к папке входящих писем.

– Ну и?

Он пожал плечами.

– Не знаю, что мне искать, – признал он. – Если бы мы только знали, для чего ему кольцо.

– Я все еще думаю, что он подарит его женщине, – я вернулась к своим предыдущим мыслям. – Может, он любит ее и хочет ей…

– Какой женщине? – Тристан, казалось, отвлекся. Он открывал приложения, и над его носом собирались морщины.

– Ну, женщине на фотографии! – Я постепенно теряла терпение. Он меня вообще слушал? – Когда я в первый раз пришла сюда, Кросс меня… удивил. У меня было впечатление, что он разговаривал с фотографией, и это звучало так, будто он хочет вернуть ее. – Я знала, насколько глупо это звучало. – Может, он хочет подарить его ей.

Тристан поднял ненадолго голову и обдумал мои слова. Затем показал на огромный портрет, висящий над диваном. На нем была изображена та же девушка. Но нарисована в абстракции, отчего я сразу не заметила его.

– Ты имеешь в виду эту? – спросил он и показал головой на портрет. – Ты, должно быть, не так поняла. Это его умершая жена. – Он сморщил лоб. Что-то в планшете смутило его.

– Я все так поняла! – возразила я. – Он сказал, она вернется к нему. Может, ты ошибаешься, и эта женщина просто очень похожа на его бывшую жену? Все может быть! – Я скрестила руки на груди. – Есть такие мужчины, которым нравится определенный тип женщин, и они не крутят шашни с каждой, – я не могла удержаться от насмешки.

– Черт, Эбби, – выдохнул Тристан и удивленно посмотрел на меня.

– Ну, брось, ты знаешь, что я имею в виду. – Он не должен был так удивляться.

– Что? – Он казался растерянным. Затем указал на планшет. Я должна была посмотреть видео.

– Что это значит? – Я встала на носочки, потому что из-за его плеча мне было не видно экран.

– Это одно из видео с камер наружного наблюдения школьного двора! – пробормотал Тристан и побледнел. – Видео было среди удаленных документов!

– Ага. И что?

Тристан протянул мне планшет и нажал на воспроизведение. Это была ночная съемка, разумеется, плохого качества. Тем не менее я разглядела себя. И Кросса. Это была запись вчерашнего вечера. Кросс казался обезумевшим, а я, скорее, растерянной.

– Вот, видишь, у меня больше нет кольца, – я использовала видео в качестве доказательства своих утверждений. – У Кросса… – Я моргала, а Тристан утвердительно кивал. – Этого не может быть, – прошептала я. Я еще раз перемотала на последние секунды. Кросс забежал за угол, вытянул руку и… исчез.

Я, затаив дыхание, посмотрела на Тристана.

– Кросс только что просто исчез?

Тристан опустил планшет и с удивлением посмотрел на меня.

– Кросс… прыгун сквозь тени, – едва слышно произнес он. – Если все, что мы здесь видим, правда, тогда… это вовсе не случайность. Значит, мы столкнулись с куда более серьезной проблемой, чем думали.

Первый триумф

Константин Кросс чувствовал себя величественно. Подобно Богу. Избранным. С помощью кольца душ на его пальце прыжки сквозь тени были легкими. Не требовали усилий. При том что в таких вещах он не был натренирован. Но все изменится. Сейчас, когда кольцо наконец-то у него. Он перешел улицу и приблизился к входу высотного здания, называемого «Корнишоном», в какой-то степени оно имело сходство с упомянутым соленым огурцом. Восходящее солнце придавало ему небесный блеск, особенно сверху, на выпуклой крыше.

Всякий раз, когда он раньше встречался здесь с единомышленниками, он поднимался на лифте.

Константин смеялся и сжимал кулак так, что металл врезался ему в палец. Сегодня ему не нужен был лифт, чтобы добраться до верхушки стеклянного небоскреба. Сегодня ему нужна была лишь тень.

С ощущением свободы, которое он никогда раньше не испытывал, он кивнул портье на входе в «Корнишон» и прошел дальше. Северная часть здания располагалась в тени, туда он и направился. Он поднял руку и протянул пальцы к длинной утренней тени.

Его сердце панически стучало, когда он добрался до панорамного балкона на самой верхушке здания и вышел на свет. Он, потеряв ориентир, зашатался и бессильно стал хватать ртом воздух. Кольцо пульсировало, его охватывала ярость. Это чувство он знал. Но боль, которая появлялась вместе с ней, была для него новой. Тем не менее он чувствовал себя прекрасно. Раньше он не так сильно ощущал ярость, когда прыгал сквозь тени. Он редко вбирал в себя плетения, потому что не мог себя контролировать. Они приводили его в ужас, пугали. Но теперь он их не боялся. На нем было кольцо души. Оно защищало его, придавало ему больше мощи, больше плетений, чем раньше, больше возможностей для использования теней. Он будто переродился. Расправил руки и насладился ветром, который обдувал его редкие волосы. В этот раз ему не хотелось причесать их.

Ему действительно удалось это. Он находился здесь, наверху. Не воспользовался ступенями. Он сделал несколько глубоких вдохов, перед тем как осмотреть фасад в поисках теней. Другие наверняка уже ждали его. Он еще ни разу не собирал их ночью, чтобы сообщить о своем первом великом триумфе.

С гордо вздымающейся грудью он потянулся к следующей тени, которая протягивалась от фасада к ресторану «Хеликс». Ему не терпелось увидеть реакцию других.

Его ожидания оправдались, когда он возник среди них. Особенно изумленное лицо Зака Морана понравилось ему. И, хотя его друзья уже видели его, преодолевающим тени, – таким образом он в конце концов убедил всех в правдивости своего плана и переманил на свою сторону, – такого прыжка он не совершал еще никогда.

– Мои дорогие! – крикнул он и поднял руку для приветствия. Он заметил, как все присутствующие приковали взгляд к кольцу, которое было надето на его пальце, и чтобы защитить его, он сжал кулак. – Нам удалось! – радостно поделился он с ними. – Мы владеем одним из трех колец, которые необходимы, чтобы вернуть то, что у нас забрали. Он подошел ближе и уверенно кивнул группе. – Наконец-то кольцо душ у нас.

Его взгляд прошелся по лицам, в них он читал что-то вроде обожания. Заслуженное обожание, ведь он был словно Люцифер. Он изменит их жизни. Лишь Зак Моран, казалось, не понимал этого. Он выглядел не особо восторженно. И действительно он был первым, кто взял слово.

– Одно кольцо из трех не является для меня причиной, по которой мы должны слушать эту браваду, – сухо сказал он и, нервничая, подошел к панорамному окну. Ресторан был полностью застеклен, как и весь фасад здания. Благодаря этому, открывался вид на Лондон, который был освещен первым светом нового дня. Но для Зака в этом, наверное, не было ничего особенного. С тех пор как он присоединился к ним, он регулярно снимал весь ресторан для встреч. Для него эти деньги были сущей мелочью. – Если бы я всю жизнь довольствовался чем-то одним из трех, я никогда не стал бы тем, кем являюсь сегодня. Мы не можем расслабляться, – решительно сказал он. – Нам необходимо кольцо сердец. Сейчас же.

Кроссу очень не понравилось, что этот жалкий Моран снова вздумал отдавать приказы и раздавать задания. В конце концов, это он собрал здесь всех этих людей. И вообще, он единственный из них знал, что существует сеть, которая снова сделает их счастливыми.

– Конечно, мы найдем остальные кольца, – сказал поэтому он и снова перетянул внимание на себя, совершив небольшой прыжок через тень. – Но как нам поможет наличие всех колец, если мы не сможем объединиться? Это наш главный приоритет!

Зак убрал со лба уложенные гелем волосы и кивнул.

– Я настроил для нашего дела высокопроизводительный компьютер. Джек Вудс уже однажды ускользнул от вас, но теперь у нас есть глаза везде и всюду. Мы найдем его.

Константин снова сжал кулаки. Но в этот раз не из-за кольца, а потому что с удовольствием вмазал бы этому богатому выскочке. Снова это звучало так, будто цель могла быть достигнута только благодаря его технике и его помощи. Зак Моран, может, и мог отправлять ракеты на Луну, но сквозь тени проходить он не мог. Так же, как и не смог спасти жизнь своей дочери. Он не был таким великим, как ему казалось!

– Конечно, мы найдем его, – тем не менее подтвердил Константин. – И когда он будет у нас, он не сможет нам отказать. Потому что всем известно, что его дочь у нас.

Зак хлопнул себя по груди.

– Благодаря полицейскому центральному компьютеру, работающему на серверах моего предприятия, мы нашли Эбигейл Вудс и взяли ее под свое крыло в Даркенхолл, – объяснил он для тех, кто, возможно, был еще не в курсе. И все же Кросс считал, он упомянул это лишь для того, чтобы обозначить свой вклад и вывести себя на передний план.

– Наша дорогая Маргарет-Мод сейчас приглядывает за малышкой, и в любой момент мы сможем использовать ее в качестве рычага давления, – Кросс не позволил себе перебить Зака.

Тот только кивнул.

– Джек Вудс знает, как дорого ему стоило в прошлый раз несогласие, – сказал он. – Поэтому он исчез из поля зрения. Он узнает, что мы не испугаемся использовать его собственную дочь.

На это Кроссу нечего было ответить. Но так как он хотел взять последнее слово, он продолжил:

– Прекрасно. Мы с нетерпением ждем, что ваш компьютер на самом деле справится с этой задачей, мистер Моран. Отправьте мне письмо по электронной почте, если узнаете местонахождение нашего кузнеца. Ведь никто не сможет позаботиться об этом так быстро, как прыгун сквозь тени. – При этом он взял рядом стоящую женщину за руку, когда она одобряюще кивнула, и перенял ее охваченные горем плетения. Темные струйки выступили на его руках, спутываясь с пробудившимся узором на ее коже, когда она почувствовала головокружение. Она не знала, что он делал, что он забирал. И он забрал много плетений. Потому что такого опыта у него не было раньше. Кольцо делало его жадным, и он врывался во врата души со всем насилием, брал все, что ему было нужно, и даже больше. Плетения, которые струились в его тело, были невзрачными и жесткими, как и женщина, которая откровенно отдавала ему их. Но они оправдывали свое предназначение. Ему становилось легче и ей тоже.

– Спасибо, дорогая, за твой вклад, – сказал он, когда ярость отступила, а голод был утолен.

Она качалась, но, когда посмотрела на него, блаженно улыбнулась, как ребенок, с которым еще не происходило ничего плохого, и его снова охватило ощущение божественной могущественности. Он был доволен, когда исчез в тени, так же, как и появился. О да, Зак мог многое. Но это ему было не под силу.

Никогда – это не вариант

– Теперь все в сто раз хуже! – выругался Тристан и отпустил планшет, который я держала дрожащими руками.

Я посмотрела видео еще раз.

– Он удалил его, потому что он прыгун сквозь тени, – пробормотал Тристан, сам не веря в это, а я была рада, что не единственная, кому это казалось непостижимым.

Все становилось еще абсурднее. Я сперва сделала глубокий вдох, потому что в моей голове постепенно начинался такой же хаос, как тут на полу.

– И… это… страшно? – неуверенно спросила я.

Тристан пожал плечами.

– Понятия не имею, Эбби! – простонал он и провел рукой по волосам. – Понятия не имею, что это значит. Но, если он на самом деле прыгун сквозь тени, тогда… – Он серьезно посмотрел на меня. – Тогда его желание заполучить кольцо точно не было случайностью. Он каким-то образом узнал о нашем наследии.

– Но что он может сделать с ним? – спросила я.

Тристан встал и начал разминать плечи. Он был напряжен и, очевидно, беспомощен.

– Мы должны обсудить это с Бастианом, – пробормотал он, погрузившись в мысли. – И мы должны, черт его возьми, выяснить, куда делся Кросс с кольцом.

– Может, нам стоит… разделиться? – предложила я, потому что не была уверена, что еще раз встретиться с Бастианом было хорошей идеей. – Я могла бы здесь… оглядеться, а ты… делай, что должен делать.

Тристан покачал головой.

– Нет.

– Почему нет? Я уже разбираюсь. Может, я найду доказательство или что-то еще, что сможет нам помочь.

Он снова покачал головой.

– Здесь нечего больше осматривать, кроме закрытых на ключ шкафов.

– Я вскрою их! – Я бросила быстрый взгляд на замок и поняла, что у меня получится. – Честно. Это же легко.

Тристан поднял брови и еще раз улыбнулся.

– Взломщица! – прошептал он с легким удивлением в голосе. Он подошел ближе. Его взгляд стал мягче, он поднял руки, словно хотел прикоснуться к чему-то вокруг меня. – У тебя нет угрызения совести оттого, что ты хочешь ворваться в личную жизнь Кросса, верно?

Он стоял напротив меня, смотря мне прямо в глаза.

Я засомневалась.

– Нет. Он подставил меня. Он нашел во мне самое страшное и использовал меня. Он полностью заслуживает этого. Давай раскроем его грязные тайны!

Напряженные черты лица Тристана стали мягче. Его голубые глаза светились теплом, и, хотя в них читалась обеспокоенность, мне удалось разглядеть что-то еще. Что-то, что я с трудом могла распознать. Симпатия? Желание? Задавался ли он в тот момент вопросом, как это меня…

Его губы приблизились, и я задержала дыхание.

Это было нехорошо. Это было…

Он почти касался меня. Тепло его кожи гладило меня, когда он запустил руки в мои волосы.

– Ты очень классная, Эбби, – прошептал он и посмотрел мне в глаза. Затем отодвинулся от меня и с сожалением наклонил голову. – Ну хорошо. – Он увеличил расстояние между нами, потер руки, прежде чем убрать их за спину. – Тогда сделаем так, – согласился он. – Ты осмотришься тут, а я поищу Бастиана.

– Подожди! – Мне нужно было знать, что заставило его отступить. Такую защитную позу с руками на спине всегда использовал Бастиан. – Твои руки. – Я подошла к нему и прикоснулась к его локтю. – Почему ты их прячешь?

– Я привык скрывать от чужих глаз плетения на своей коже, – ответил он.

– Ты имеешь в виду эти темные узоры, которые появляются у Бастиана? У тебя они тоже? Почему?

Тристан повернулся ко мне и разглядел любопытство у меня в глазах.

– Это ярость в моем теле. Если честно, ощущается как голод. Сильный голод. Он причиняет боль, если его не утолить. Узоры можно увидеть, когда забираешь у кого-то плетения, или если теряешь контроль, или если эмоционально возбужден.

– Чем его можно утолить? – Мой голос звучал ослабленно. Такой же слабый, как его улыбка.

– Плетениями души. Когда я так близко к тебе, мне… хочется… – Он пожал плечами. – Вобрать в себя твои плетения.

Я скрестила руки на груди. Возможно, я не чувствовала свои плетения и даже не знала, что они есть, но мысль о том, что у меня хотят что-то забрать, мне не нравилась.

– Я не хочу этого.

Он кивнул.

– Ты уже говорила. Но тебе после этого станет легче.

– Ты не знаешь этого.

Он улыбнулся.

– Опыт говорит мне это.

– Опыт… с…

– …с плетениями души твоих одноклассниц, – признался он и слегка, будто признав вину, потер шею. – Они считают меня хорошим, потому что им намного лучше после…

– …после того, как ты их поцеловал! – вырвалось из меня, и я расширила глаза. – Это то, что ты делаешь, когда целуешь их? Ты… забираешь их душевные плетения?

– Это не причиняет им боль.

– Но они не знают, что ты с ними делаешь, верно?

– После этого они чувствуют себя лучше, – оправдывал он свои действия.

Я закатила глаза.

– Это ерунда! Грабитель банка не говорит, что ворует деньги только для того, чтобы хранилище стало пустым и чистеньким!

Тристан засмеялся.

– С такой точки зрения я, признаюсь, не рассматривал этот вопрос.

– М-да, тогда стоит начать, ведь меня ты не поцелуешь!

– Мне не нужно целовать тебя для этого, Эбби, – объяснил он мягким голосом и подошел ближе. – Я могу коснуться до тебя, погладить тебя, дотронуться до тебя своей кожей… для этого было достаточно возможностей… но ты должна подпустить к себе.

– Прекрати! – предупредила я его, схватила первую попавшуюся книгу с подоконника и вытянула перед собой.

Улыбка Тристана стала шире.

– А для начала я мог бы просто поцеловать тебя… не забирая твои прекрасные плетения. Как думаешь?

– Я еще раз говорю тебе, Тристан, – ты оставишь мою душу в покое, понял? Ты никогда не поцелуешь меня, не дотронешься до меня, понял?

– Никогда – это слишком окончательно. Ты уверена, что ты вдруг не…

– Я уверена!

Он ухмыльнулся, и мне даже показалось, он всерьез воспринял мои слова.

– Ну хорошо, Эбби, – прошептал он. – Но если ты вдруг поменяешь свое мнение… тогда у тебя есть потрясающая возможность… утолить желания обоих.

– Не лучше ли нам начать искать Кросса, Бастиана или кольцо? – предложила я, чтобы заставить его замолчать. Я не хотела представлять, что он там напридумывал. Тристан Тремблэй, может, и был дерзким парнем, к тому же не в моем вкусе, но искусством соблазнения владел великолепно.

Тристан ухмыльнулся.

– Ты уклоняешься от меня.

– А ты должен правильно расставить приоритеты. Или ты уже забыл, что увидел на видео? Не хочешь обсудить это с Бастианом?

Действительно, выражение лица Тристана при упоминании Бастиана снова стало растерянным.

– Верно, – пробормотал он и стал ходить туда-сюда. При этом он наступал на вещи Кросса и разбросанные по полу бумаги, будто не замечая их. Свет наступающего дня пробивался сквозь шторы и рисовал большие тени на стенах. – Я… – Он покачал головой. – А ты можешь отвлечь любого! – выругался он, улыбаясь мне. – Ну хорошо. Будь здесь. Я скоро вернусь.

Он протянул руку в тень, но, перед тем как исчезнуть, еще раз посмотрел на меня. При этом соблазнительно улыбнулся и подмигнул мне.

– Никогда – это не вариант, Эбби. Я знаю, когда-нибудь… ты тоже этого захочешь.

– Я захочу этого? – прошептала я в тишину, которую оставило после себя его исчезновение. Мой голос звучал незнакомо, и я прижала книгу сильнее к дико стучащему сердцу. Я пыталась вернуть то великолепное ощущение легкости, которое чувствовала после поцелуя с Бастианом. Это короткое ощущение счастья. Он действительно забрал у меня в тот момент частичку души? Он, правда, освободил меня от окружавшей меня боли? Или?..

Я положила планшет на стол и помассировала виски. Было ли это прекрасное чувство действительно вызвано не поцелуем? Я не хотела верить в это. Мне хотелось, чтобы лишь нежность Бастиана уносила меня на седьмое небо.

– Глупость! – выругалась я и опустилась на диван Кросса. – Бастиан Тремблэй больше не человек!

И почему он не выходит у меня из головы?

– Потому что он подцепил на крючок мою душу! – громко ответила я на свой же вопрос. – Потому что он хочет высосать из меня все, как, блин, вампир!

Последовав импульсу, я подняла один из валяющихся на полу листков Кросса и достала карандаш. Первые штрихи сами собой очутились на листе, и в этот раз я была довольна нарисованным. В этот раз я нашла выход, как запечатлеть глаза Бастиана Тремблэя. Черные струйки в его белках выглядели бы зловеще на чьем-то другом лице. Черная, как ночь, радужка эллиптической формы и вертикально расположенные зрачки. Это были нечеловеческие глаза. Но тем не менее самые прекрасные из всех, которые я когда-либо рисовала. Я обрисовала их самым запоминающимся лицом из всех, что я знала. С темными линиями на коже, темными полосами на лбу и губами, чувственными и одновременно нежными, которые управляли его сущностью. Я затаила дыхание, когда зажала карандаш в зубах, чтобы растушевать пальцем заключительные штрихи. Моя рука дрожала, таким настоящим казался рисунок. Мне казалось, я прикасаюсь к щекам Бастиана. Чувствую его ресницы кожей, его губы становились живыми под кончиком моего пальца. Я замерла, все казалось таким реальным.

Звонок на урок вырвал меня из разглядывания, и я напомнила себе, что должна была еще вскрыть шкафы. Время шло. Если Кросс и вправду сбежал с кольцом Бастиана, с каждым часом он будет выигрывать расстояние. Он будет отдаляться от нас, и Бастиан…

Последний раз взглянув на рисунок, я сложила его пополам и спрятала. Затем я открыла шторы, чтобы пустить свет в комнату, потому что тени нагоняли на меня страх. Спешно я обыскала письменный стол Кросса, нашла пару скрепок и ручку, от которой я бесцеремонно оторвала прищепку. Вооружившись этим набором, я вернулась к неожиданно массивному канцелярскому шкафу и посвятила себя замку. Я засунула прищепку от ручки и скрепку в замок, надавила и попыталась шаг за шагом открывать отдельные штифты замка. Прищепка снова и снова выпадала у меня из рук, мне приходилось начинать сначала.

– Открой уже эту штуковину! – выругалась я, и, будто мои слова как-то повлияли на это, замок тут же открылся. – Да! – крикнула я и опустилась на край стоящего сзади стола. – Да-да-да!

Я бросила прищепку и аккуратно открыла дверь.

– Что у нас тут есть хорошего? – прошептала я, вытерла вспотевшие руки о школьную юбку и приблизилась к шкафу.

Темная кожаная папка лежала под целой кучей распечаток. Рядом другие папки разных цветов и вручную начерченная таблица. Я осторожно взяла таблицу в руки и попыталась разобраться, о чем шла речь.

– 100P до 70P = А, – прочитала я и сморщила лоб. – 69Р до 60Р = В.

Что это значит? Это являлось доказательством? Наконец мне все стало ясно, и я выругалась.

– Да это же чертов шифр! – пробурчала я и бросила записку. Когда другие цветные папки оказались лишь сборниками математических задач, я практически опустила руки. – Здесь нет ничего интересного!

Я в смятении вытащила все документы из шкафа и, не углубляясь, пролистала лишь верхние страницы. Распечатка из брачного агентства заставила меня сморщить нос и только усилила мое подозрение, что кольцом Кросс хотел впечатлить женщину. Затем мне на глаза попалась коричневая кожаная папка. Я отложила «Сердцем к сердцу» – распечатку из брачного агентства в сторону, откинула кожаную обложку и выложила все содержимое на стол.

– Что это такое? – спросила я себя и села на офисный стул. От того, что я увидела, у меня пробежали мурашки по телу, и я долго не решалась перевернуть первую страницу, чтобы просмотреть остальную стопку. Я закусила губы, чтобы подавить всхлипы, так как воспоминания от увиденного нахлынули на меня огромной волной.

– Пожалуйста, офицер, говорите тише, – попросила социальный работник из отдела по делам несовершеннолетних и сочувственно посмотрела на меня. – Эбигейл не должна услышать, о чем мы говорим.

Я опустила взгляд, потому что они все смотрели на меня. Социальный работник, которая представилась как Хелен, офицер, который забрал меня из школы и привез сюда, в полицейский участок, и два патрульных в темной униформе. Мне не хотелось чувствовать на себе их взгляды. Они сочувствовали, но держались на расстоянии. Возможно, мне это только казалось, потому что я чувствовала себя одиноко. Хелен сказала, что мои родители сорвались на машине в пропасть. Машина упала в воду и…

Я всхлипывала, мне казалось, что слизь в горле вот-вот задушит меня. Бумажный платочек в моих руках промок насквозь и разорвался на куски, но я не решалась достать из коробочки другой. Не решалась, потому что, если бы я пошевельнулась, все стало бы реальным. А так для меня это был просто кошмарный сон. Сон, в котором ты не можешь даже пошевельнуться от страха. И это означало, что, если я потянусь за бумажным платочком, будет ясно, что я не сплю. Тогда все станет настоящим.

Поэтому я сидела, сжав в руке салфетку, не вытирая слез, стекавших по щекам, и шмыгала носом, пытаясь разобрать, о чем говорили взрослые.

– Мы должны взять ее на полное попечение, так как она круглая сирота, – шептала Хелен.

– Сейчас так будет лучше. Надежды найти отца живым практически нет. Должно быть, течение унесло его, – я слышала глухо рассудительный голос офицера.

– Такое не пережил бы никто, – добавил другой полицейский. – Стоит только посмотреть на груду металла, что осталась от машины…

– Вот поэтому мы и возьмем временно опеку над девочкой. Я определю ее в приют Святой Анны, где ее разместят на время.

Я снова всхлипнула. Как бы я ни пыталась прекратить дрожать, мне это не удавалось. Во всяком случае, перспектива переночевать в приюте Святой Анны, чтобы это ни значило, только усиливала дрожь. Я не хотела идти с Хелен. Я хотела домой. К Эдди Спаркл, моему розовому блестящему медвежонку с огромными глазами и мягким плюшевым мехом. И к маме с папой.

Платочек в моих руках просто растворился, и я бросила его на пол. Он даже не издал звука, когда приземлился на серый линолеум. Это было хорошо, потому что во снах не было никаких шумов. Потому что все там было не по-настоящему.

У меня вновь появилась надежда. Может, все это происходило не в реальности. Может, если я потянусь к коробочке с платками, я проснусь и…

Я всхлипнула последний раз и соскользнула с неудобного пластикового стула вперед. Затем я подняла руку и потихоньку начала протягивать ее над бледно-зеленой столешницей. При этом я коснулась открытой папки. Мне не хотелось еще раз видеть фотографии, но мой взгляд сам упал на документы. «Отчет о несчастном случае» – было написано толстыми буквами наверху. Чуть ниже: «Дорожно-транспортное происшествие с летальным исходом». Затем снимки машины и моих родителей.

– …дадим знать, как только достанем труп отца, – говорил офицер, когда кончики моих пальцев дотронулись платочка. Я достала его из коробочки и быстро оттянула руку назад. Движение не осталось незамеченным, все посмотрели на меня. Хелен сочувственно улыбнулась, но, когда я почувствовала сухой платок между пальцев, я поняла, что я не проснусь. Я так сильно сжала руки, что мне стало больно пальцы. Я могла двигаться. Это был не сон. Этот платок был настоящим. И слезы, которые обжигали мое горло и стекали по щекам, тоже были настоящими. Как и фотографии в этой ужасной папке.

Я почувствовала себя как в тот момент, когда очнулась ото сна, который таковым не являлся, но разрывал меня на части. Как тогда передо мной лежал отчет о несчастном случае, о ДТП. И как тогда фотографии искореженного автомобиля, лежащего между скал в воде, сжигали меня изнутри. Я дрожала, когда поднимала верхнюю страницу. Фотографии моего отца, матери, визитная карточка отцовской кузницы. Я не знала, дышу ли я вообще, когда поднимала пожелтевшую карточку. Картон в руках ощущался мягче, чем в моих воспоминаниях, но золотой блеск букв остался прежним. Мне было интересно, смягчилась ли бумага с годами. Джек Вудс Украшения — стояло печатными буквами на визитке. Ювелир в восьмом поколении. Я вспомнила слова Кросса: Твой отец не был кем попало. Он был кузнецом.

– Папа, – прошептала я, у меня создалось впечатление, что вокруг меня образовалась ледяная корка. Мне стало тяжело дышать, по всему телу пробежали мурашки. Зубы сами начали стучать друг о друга.

Я вытащила документы из папки и разложила их по всему столу. Отчет о несчастном случае, фотографии, визитку, карту болезней, географическую карту с разноцветными пометками и…

Это было невозможно. Как все эти документы попали к Кроссу?

От стука в кабинет Кросса я испуганно вздрогнула.

– Мистер Кросс? Сэр? – раздался голос ученика.

Я сразу же узнала в нем голос Гвинеда и выругалась. Конечно же он! Этого мне еще не хватало.

– Сегодня не будет урока математики, сэр? – крикнул он.

Я в панике сгребла документы в кучу и прижала их к груди. В комнате все выглядело словно после землетрясения.

– Не входи! – умоляла я, отступая к выходящему на улицу окну. Как я буду ему все это объяснять? Кросса не было, в комнате царил хаос, а я находилась в его центре!

Он снова постучал. В этот раз громче и нетерпеливее.

– Мистер Кросс? Что мне передать классу? Математики сегодня не будет?

Я посчитала, что этот придурок может зайти в любой момент. Тогда он увидит беспорядок и… меня.

– Черт, это приведет меня прямо в колонию! – ругалась я и нащупывала рукой оконную защелку. Задержав дыхание, я как можно тише подняла защелку наверх, не выпуская из глаз дверь. Гвинед не сдавался. Его стук был таким же громким, как стук моего сердца, когда я перекинула ногу через подоконник. Экран планшета, лежавшего на письменном столе Кросса, включился, и я задержалась. Это могло быть важно. Я потянулась за планшетом и зажала его подмышкой. Затем перекинулась через подоконник, я была рада, что кусты ежевики загораживали обзор с улицы. Иначе не только Гвинед посчитал бы меня взломщицей.

– Проклятье! – выругалась я, когда мне в коленку впились колючки. Руки у меня были заняты, я не могла достать колючки, поэтому они вытянули длинную нить из моих чулок, разорвав их. Я практически не чувствовала боль от царапины, страх быть увиденной гнал меня вперед.

– Эбби! – я пошатнулась и хотела закричать, но рука закрыла мой рот. Постепенно становилось неприятно.

– Что ты тут делаешь? – прошептал Бастиан, крепко прижимая меня к себе. На нем была черная кожаная куртка с наставленными рукавами, которые скрывали темные струйки на его коже. – Тристан позвонил и сказал, что ты здесь. Я искал тебя внутри и, когда не нашел, подумал, что что-то случилось.

Я оттолкнула его и покачнулась.

– Что-то случилось! Или ты думаешь, мне резко захотелось поесть ежевики? – Я должна была взять себя в руки, ведь несмотря на то, что тусклые струйки еще просматривались на его коже, выглядел он потрясающе. Темно-синяя футболка под курткой отлично подчеркивала его глаза и обтягивала сильную грудь. – Гвинед постучал, – быстро продолжила я, прежде чем он успел бы прочитать мои мысли. – Поэтому я сиганула в окно.

Бастиан кивнул и посмотрел наверх. Штора надувалась и танцевала на ветру.

– Мы должны исчезнуть отсюда, – предложил он и протянул мне руку.

– Ты ведь не думаешь, что я добровольно соглашусь прыгать с тобой в тень? – спросила я недоверчиво, потому что одна только мысль об этом приводила меня в ужас.

– Ну, или это, или ты дальше будешь пробиваться через кусты. – Он наклонился и поднял бумажку, которая выпала у меня при бегстве. – Но так ты оставляешь за собой много следов.

Черт, он был прав. Я уже потеряла некоторые листочки.

– Дерьмо! – снова выругалась я и наклонилась, чтобы поднять документы.

– Прекрати! – молил Бастиан. – Гвинед наверняка приведет какого-нибудь учителя. Он точно вернется. Мы должны…

– Я не доверяю тебе! – крикнула я, хотя знала, что было бы лучше, если бы нас никто не услышал. – Я не хочу делать эту фигню с тенью, и ты ко мне не притронешься! – Я прижала к себе бумаги и угрожающе сверкнула на Бастиана глазами. – Ты, жалкий мерзавец… ты просто меня…

– Мы обсудим все позже! – прорычал Бастиан и схватил меня за руку. Я вырывалась, но он меня не отпускал. Он забрал у меня документы, сложил их пополам и вместе с планшетом запихнул во внутренний карман куртки. – Я уведу тебя отсюда, при этом с тобой ничего не произойдет, я обещаю.

– Ты обещал мне то же самое в комнате страха! – прошипела я и ударила его в грудь. – А потом забрал мои плетения!

Бастиан вздохнул.

– Да, Эбби, забрал, – тихо подтвердил он. От узоров его кожа потемнела, и он задрожал. – Я не знаю, что ты делаешь со мной, какой мощью обладают твои плетения, но не могу держать себя под контролем.

– Мне наплевать, Бастиан. Это мои плетения! Я не хочу, чтобы…

– Не волнуйся. Я буду держаться от них подальше. Тем более не могу допустить еще раз, чтобы ты проникла в мою голову.

– Что?

Он отмахнулся.

– Обсудим это позже. А сейчас пошли. – Он протянул мне руку, но я не решалась взять ее. – Эбби, пожалуйста!

– Я не знаю, что ты такое, – прошептала я, будучи абсолютно не готовой отправляться в это… нечто из теней.

Бастиан стиснул зубы, я знала, что ему больно.

– Ты хочешь знать, кто я? – тихо пробормотал он и склонился надо мной. Синева его глаз, казалось, вот-вот завладеет мной, когда он положил на меня руки. – Я хранитель кольца без кольца. И это твоя вина. Я потерян. И это тоже твоя вина. – Он запустил руки в мои волосы и утянул меня за собой в тень. – И тем не менее ты нужна мне больше, чем что-либо другое, – я слышала его слова, звучащие в холодной пустоте, когда тень вдохнула нас.

Собор

Прыжок сквозь тень длился считаные секунды. Затем темнота выплюнула нас, я еще не успела понять, что мы находимся уже не в Даркенхолле, а у подножия Тауэрского моста, как мы полетели дальше. Мне удалось лишь глотнуть воздуха, как Бастиан потащил меня дальше. Я не чувствовала ничего, кроме холода, разрывающего меня на отдельные молекулы и атомы, пока мы не добрались до следующей тени и снова не оказались в реальном мире. Сейчас мы находились у Тауэра. Затем еще одним прыжком позже на северной части Лондонской стены. Я так часто бывала здесь, поэтому хватило мгновения, чтобы разобраться, где я сейчас нахожусь, затем мы отправились в тень, что вела к Тринити-хаус. Оттуда Бастиан короткими прыжками протащил меня до мемориала. До монумента в память о Великом лондонском пожаре, утренняя тень от которого вытягивалась далеко на запад, и Бастиан улыбнулся, прежде чем снова утянуть меня в темноту.

– Почти добрались, – послышался его голос из ниоткуда, и, хотя холод продолжал разрывать меня, я потихоньку начала привыкать к этому ужасному чувству. Я просто держала глаза крепко закрытыми и прижалась к Бастиану. Его запах вселял в меня уверенность, а тепло его рук было единственным в тени, что имело значение. Я знала, пока я с ним, я не потеряюсь в этой темноте.

Когда Бастиан выскочил из тени на Фестивал Гарденс прямо у собора Святого Павла, он еще раз крепко прижал меня к себе. Он убрал прядь волос с моего лица и скромно посмотрел мне в глаза.

– У тебя все в порядке? – спросил он и поднял мой подбородок. – Ты выглядишь немного бледной.

От его заботливого взгляда мое и так колотящееся от прыжков сердце не хотело успокаиваться.

– Нормально! – задержав дыхание, выдавила я из себя, но не смогла отойти от него. Я не была уверена, достигли ли мы цели или он позволил мне передохнуть.

– Уверена?

Я кивнула.

– Поезд-призрак в комнате страха был более жутким, – я попыталась выглядеть бесстрашной.

Его смех сопровождался ласковым прикосновением. Мягкие как перышко кончики пальцев погладили мои волосы от висков к подбородку. Я заметила, что он, на самом деле, не касался меня. Нельзя… Кожа к коже, как уже сказал Тристан. Тем не менее от этого движения у меня мурашки побежали по коже.

– Наше свидание в комнате страха тоже назовешь жутким?

– Ты сказал, это не было свиданием, – напомнила я ему. Я прекрасно понимала, что он до сих пор крепко держит меня в объятиях. Его кожаная куртка сбилась в ком между нами.

Он снова засмеялся, и этот смех опустился в мой желудок и разбудил там бабочек.

– С того момента, как мы поцеловались, это стало свиданием. – Он подмигнул мне. Затем отошел от меня и проверил, стоит ли воротник его куртки. Это дало мне время собраться, хотя в голове шумело. Это было свиданием, это было свиданием, это было свиданием, стучало у меня в висках, и мне стало ясно, что я в этот момент по-дурацки ухмылялась.

Отставить, строго указала я себе и сделала глубокий вдох, но снова представила темно-синие, как ночь, глаза Бастиана.

Черные полоски на его лице исчезли, только на шее в некоторых местах виднелись маленькие паутинки. Они могли хорошо сойти за тату, так же, как и немногочисленные струйки на внешней стороне кисти.

Он заметил мой взгляд и спрятал руки за спину.

– Ну, пошли, – сказал он и сделал шаг в сторону собора.

– Что мы тут делаем? – спросила я и поспешила за ним. – А как… у тебя дела?

Он ухмыльнулся, но ничего не ответил, тогда я переспросила.

– Тристан сказал, плетения, которые ты…

– …которые я забрал без твоего разрешения? – закончил он мое предложение.

– Да, точно. Которые ты украл у меня!

– Так же, как и ты мое кольцо. Я бы сказал, теперь мы квиты. А теперь пошли. Мне нужны ответы.

Он шагал по чисто убранной дорожке вдоль собора, мимо нас проходили какие-то туристы. Огромный купол и белые стены сияли в свете утреннего солнца.

– Ты думаешь, что Кросс здесь? – спросила я и осмотрелась вокруг.

– Нет. Но кто-то, кто, надеюсь, знает больше.

Он шел вперед, сжав кулаки. Он выглядел напряженным.

– Тристан сказал, плетения разрушают тебя, – осмелилась спросить я и поспешила за ним. – Это правда?

Бастиан пожал плечами. Он избегал моего взгляда, отвечая на вопрос.

– Твои плетения самые могущественные, которые во мне когда-либо были, – прошептал он, и я увидела, как от одних только слов его кожа начала меняться. – Может, дело в том, что у меня нет кольца, но я едва могу их контролировать. Они стремятся вырваться из меня, потому что не хотят, чтобы я уничтожал плохую энергию.

– Как ты это делаешь?

Бастиан остановился и посмотрел на меня. Его взгляд был мягким, хотя и нетерпеливым.

– Прыжки сквозь тень, – сухо ответил он. – Каждый раз, когда я прыгаю сквозь тень, я отдаю немного плетений души. Таким образом они находятся там, где и должны. Где они не могут причинить никому вред. Не могут воспроизводить несчастье. Это… сложно. – Он показал за нас в направлении востока. – Сейчас мы прыгали на большое расстояние. Твои плетения почти отданы. С того момента мне стало лучше. Однако…

– Однако?

Он ухмыльнулся.

– Это замкнутый круг. Если во мне больше нет плетений, то просыпается ярость, которая доставляет мне боль.

Тристан уже рассказывал мне про ярость.

– Тогда у тебя появляется голод, тебе нужны новые плетения, верно?

– Что-то вроде того.

Я чуть отбежала вперед.

– Значит… ты сейчас… голоден?

– Голод не убивает меня. Я могу вынести его, даже если ты… – Его кожа потемнела, и я увидела, как он представляет, что вбирает мои плетения. Его взгляд зацепился за мои губы, и я знала, он думал о поцелуе.

– Ты все еще думаешь, что мои плетения вредны для меня? – спросила я его, чтобы сломать внезапно возникшее напряжение между нами.

Он задумчиво смотрел на меня, его кожа становилась светлее.

– Да, я так считаю. И все же ты другая. – Он потер шею, не отводя взгляд от моих губ. – Я вовсе не хотел тебя обманывать. – Он пожал плечами. – Они просто победили меня.

Я кивнула.

– Это произойдет снова? Потому что… я совсем не хочу этого. Тристан говорит, смесь из душевных плетений, плетений сердца и… и еще каких-то?..

– Плетений воспоминаний, – он помог мне закончить.

– Да, точно. Мы состоим из этой смеси. И я, совершенно точно, не хочу, чтобы кто-то, не важно кто, забрал у меня часть того, из чего я состою.

Бастиан молчал. Он поднес руку к моей щеке, и в этот раз я не почувствовала головокружение.

– Это не случайность, Эбби. Я могу это контролировать. – Он провел большим пальцем по моим губам, и на его шее снова появились черные полоски. – Не каждое прикосновение открывает врата души. И если ты мне хоть чуть-чуть не доверяешь, не откроешься мне, я не смогу добраться до твоих плетений. Не важно, как сильно я буду желать их.

Его глаза потемнели, и он отпустил меня.

– Как видишь, я не скрываю, что хочу твои плетения, Эбби. Но уверяю тебя… я… – Он потер лицо и снова принял человеческий вид. – Сейчас я держу себя под контролем. И, если я только верну кольцо, тогда…

– Кстати, о кольце! – я обрадовалась, что он упомянул кольцо, потому что это дало мне возможность поменять тему. И я должна была это сделать, потому что от его проникновенного взгляда и нежных прикосновений мне становилось тепло. Меня завораживало то, что вызывали эти плетения в нем. Он был похож на тигра перед прыжком. Я боялась, что он вонзит в мою плоть свои зубы, и в то же время меня безумно привлекали его сила и самообладание, которые он излучал. – Думаешь, мы заберем кольцо обратно? – Я показала на собор, до входа в который мы почти дошли. – Думаешь, мы найдем Кросса? Потому что у меня к нему очень много по-настоящему важных вопросов!

Бастиан фыркнул.

– Ты не единственная. Тристан пытается выяснить, пришел Кросс в нашу школу случайно или устраивался с целью заполучить кольцо. Это не может быть случайностью, что прыгун сквозь тени пришел в Даркенхолл. И еще важнее… почему он умеет это?

– Да, действительно, это важно, – перебила я его, когда он поднимался передо мной по лестнице, расположенной под атриумом, окруженным белыми колоннами. – Но меня интересует другое, откуда он знает обо мне столько вещей. Он, правильно будет сказать, шпионил за мной. Документы, что ты спрятал для меня… – я показала на его куртку, – связаны со смертью моих родителей, – объяснила я Бастиану, когда он с обреченным взглядом посмотрел на очередь из туристов перед входом. – Кросс утверждал, что мой отец жив. И он…

– Мы пойдем другим путем, – немногословно объяснил Бастиан и затянул меня в тень, отбрасываемую от барочных столбов. В следующее мгновение меня окутал холод, и пустота растворила нас. Затем мы оказались во внутреннем зале собора. Черно-белый кафельный пол тянулся вдаль, и я поняла, что мы находимся на месте, где обычно располагается хор. Золотые перила окружали низкий подиум, и мне показалось, они были слишком низкими для расположенного чуть ниже нас нефа.

– Ты меня вообще слушаешь? Что мы здесь делаем? – прошептала я, из уважения к верующим, которые сидели позади нас на скамьях и молились.

– Я намерен встретиться тут с другом, который, надеюсь, расскажет мне подробнее о Кроссе. Его зовут Оуэн. – Бастиан показал на орган, за которым сидел человек, глубоко погруженный в музыку. Он играл на клавишах с большой отдачей, я могла видеть это даже со своего места.

Бастиан схватил меня за руку, чтобы провести дальше, но я оттянула пальцы.

– Нет. – Мне показалось, что он и так слишком часто прикасался ко мне за последние часы, и что-то во мне боялось… новых прикосновений. – Я могу идти сама.

Бастиан на секунду остановился.

Конечно, она не доверяла ему. Это было ясно. Но ему не нравилось, что она так сильно акцентировала на этом внимание. Он стойко держался. Она понятия не имела, как его манили ее плетения. Как сильно он хотел подойти к ней ближе. Как тяжело ему приходилось заставлять себя не думать постоянно о ее губах. В то же время, он задумывался о том, мог ли он ей доверять. То, что он прочитал в ее душе, заставляло его сомневаться. А ярость внутри была причиной ранее неизвестной ему боли и постоянно вступала в борьбу против его самообладания. Он сказал ей правду. Он не мог скрывать свое желание к ней. Не мог без кольца. И так как он не мог этого сделать, так как его плетения явно выступали на коже, не могла и она ему доверять.

Он разочарованно опустил руку.

– Понимаю, – пробормотал он, бросив тоскливый взгляд на черные, как ночь, плетения, огибающие ее. Они изменились с момента поцелуя. Линия сердца немного подросла и снова, и снова мигала пурпурным цветом, в то время как линия воспоминаний лишь слегка пульсировала на поверхности. Он был ответственен за это? Это он освободил место для новых черных плетений души? Радовалась ли она изменениям? Он не знал. Он знал только то, что постоянно задавался вопросом: что пробудило ее плетение сердца? Был это он? Или Тристан? Он потер лоб и очнулся от размышлений. Чтобы она ни чувствовала, она не хотела подпускать его близко. И это он должен был уважать.

– Давай поговорим с Оуэном, пока Кросс совсем не исчез вместе с кольцом и ответами на наши вопросы. – Он подошел к органу, затем вошел в поле зрения Оуэна, чтобы не отвлекать его от игры. Он знал, друг заметит его присутствие.

И действительно, Оуэн доиграл произведение до конца и повернулся к ним.

– Бастиан. – Его голос прозвучал удивленно, он, кажется, не ожидал увидеть его здесь. Задумчиво он потер бороду. – Что привело тебя сюда? – спросил он и посмотрел на Эбби сквозь современные очки. Бастиан всегда считал, что Оуэн со своим внешним видом мог бы сниматься в рекламе рубашек дровосека[9], ведь он так любил носить их. Или в рекламе походов. Он был похож на парня из каталога про туристическое снаряжение. Даже сейчас на нем были брюки карго с нашитыми карманами и тяжелые ботинки на шнуровке.

– Есть проблема, – Бастиан перешел сразу к делу. – Кольцо душ пропало. – Его рука сама потянулась к футболке, где в районе груди он всегда чувствовал присутствие кольца. – И более того, есть один… – Он откашлялся. – Прыгун сквозь тени, о котором я до этого не знал.

Оуэн расширил глаза и уставился на Эбби.

– Она? – спросил он и потер бороду.

Бастиан насторожился.

– Что? Нет. Не она. Это Эбигейл Вудс. Эбби, мой друг Оуэн Кингсли, – он исправил недоразумение с пропущенным знакомством.

– Привет, – отозвалась Эбби, хотя и недоверчиво скрестила руки на груди.

– Привет, Эбби, – сказал Оуэн и обратился к Бастиану. – А что Эбби делает здесь? – он явно не обрадовался этому. – Я ошибаюсь или ты привел ее сюда сквозь тень? Я не знал, что так можно. В любом случае интересно.

– Она украла у меня кольцо.

– Миленько, – сухо констатировал Оуэн, его выражение лица стало еще более недружелюбным. – И как тогда я могу помочь?

Бастиан фыркнул.

– Боже, Оуэн! – пробурчал он. – Хоть раз не будь таким ворчливым.

Бастиан мог себе представить, как некомфортно чувствовала себя Эбби. Она стояла прямо, как палка, и лишь нервное постукивание пальцами по плечу выдавало ее нетерпение.

– Один из наших учителей, более известный как Константин Кросс, заставил ее украсть у меня кольцо.

– Он обманул меня! – вмешалась Эбби и сделала шаг ближе. – Воспользовался моим положением! Иначе я никогда бы так не поступила! – защищалась она.

– Это больше неважно, – прервал он ее протест, но Эбби зло сверкнула на него глазами.

– Для меня это важно!

– Ну хорошо. Кросс, используя хитрость, заставил ее прибрать мое кольцо, а теперь исчез. Тристан нашел на планшете Кросса видео, которое доказывает, что Кросс, по всей видимости, прыгун сквозь тени.

Оуэн встал со стула у органа и подошел к парапету. Он посмотрел на посетителей церкви, прежде чем снова обратиться к ним.

– Предположим, что видео настоящее и этот человек на самом деле тот, кем ты его считаешь. Откуда он взялся? Как он узнал про ваше наследие? И еще важнее – что он хочет сделать с кольцом?

Бастиан пожал плечами.

– Я сам постоянно задаюсь этими вопросами. Я надеялся, что ты мне сможешь как-то помочь. Ты случайно не знаешь, не было ли в нашем генеалогическом древе незаконнорожденного ребенка? Он не мог появиться из ниоткуда.

Оуэн потер бороду.

– Верно. Он должен был откуда-то произойти, – задумчиво пробормотал он. – Вы думаете, он может быть наделен правом носить кольцо? Но почему? Я могу провести расследование, если хочешь.

– Это было бы здорово. Как много времени тебе понадобится? Мне нужно знать, где он может скрываться. Потому что без кольца я…

– Я уже вижу, – кивнул Оуэн. – Дела у тебя не очень. Я потороплюсь.

Эбби откашлялась и скромно подняла руку.

– Я все еще не исключаю, что это каким-то образом может быть связано с женщиной, – вклинилась она.

– С какой женщиной? – Оуэн оперся на перила и взглянул на Эбби.

– Понятия не имею. Но я застала его, когда он разговаривал с фотографией женщины. В общих чертах он сказал, что она скоро вернется к нему. Не сходится лишь одно: Тристан считает, что его жена умерла. Но когда я передала ему кольцо…

Бастиан видел, как она напряглась, но сияющие синим плетения воспоминаний пытались подавить темные плетения души.

– Да, в любом случае он выглядел обезумевшим, когда я передавала ему кольцо. Он сказал, что хочет вернуть себе то, что принадлежит ему. Или то, что у него забрали.

– Он сказал это до или после того, как ты передала ему кольцо? – переспросил Оуэн.

– После.

– Но тогда в этом нет смысла. Если он считает, что кольцо по каким-то причинам принадлежит ему, и он его уже получил, что тогда он имел в виду?

Бастиан кивнул.

– Может быть, Эбби ошибается.

– Я не ошибаюсь! – прошипела я. – Я знаю, что была в растерянности от его странного поведения, но можешь мне поверить, я запомнила каждое слово, ибо он сказал на одном дыхании, что мой отец, который умер одиннадцать лет назад, на самом деле не погиб в той катастрофе. – С каждым словом она начинала говорить все громче, и Оуэн наклонился через перила, чтобы посмотреть вниз.

– Ребята, вы привлекаете внимание, – сказал он и снова сел за орган. Он положил руки на клавиши и начал играть. Из труб послышались первые звуки, и на момент все находящиеся в соборе люди затаили дыхание и прислушались.

Даже на Бастиана мелодия оказывала успокаивающий эффект. Он знал, он вел себя по отношению к Эбби как идиот. Но она не могла оценить серьезность положения, в котором он сейчас находился. Испытывая вину, он улыбнулся ей и приобнял за плечо.

– Извини. Я не это имел в виду, – сказал он.

Прикосновение Бастиана было легким, тем не менее оно заставило мое сердце биться быстрее. Мы оба были уставшими, измотанными бессонной ночью, наши нервы были на пределе. За то, что он извинился, я была ему благодарна.

– Все в порядке. Все это, конечно, уму не постижимо. Поэтому… можно быть недоверчивым.

– Я доверяю тебе, – прошептал он и показал на Оуэна. – Вот он нет. Он не доверяет никому. Не переживай, если вы не станете лучшими друзьями.

– Не беспокойся. Я привыкла к небольшому количеству друзей, – призналась я, и орган, словно передавал мою печаль через музыку. – У меня нет родителей, нет семьи, нет друзей. – Я улыбнулась Бастиану кривой улыбкой. – А мой первый поцелуй… закончился катастрофой.

Бастиан сморщился и подошел ближе.

– Поцелуй не был катастрофой. – Он посмотрел мне в глаза, и от его взгляда у меня захватило дыхание. Он глядел на меня, словно мы были одни. Как будто не было ни Оуэна, ни других посетителей под нами. – Поцелуй был неожиданным. Незапланированным и… прекрасным. К сожалению, во время него мы оба совершили ошибку.

Орган замолчал, и Оуэн ухмыльнулся нам через плечо.

– Бастиан, что между вами происходит? Как ты объяснишь это Скай?

Бастиан сжал кулаки.

– Понятия не имею, о чем ты, – пробурчал он и увеличил расстояние между нами. – Все, что было между мной и Скай, давно уже в прошлом, насколько тебе известно.

Оуэн, извиняясь, поднял вверх руки.

– Простите меня, что спрашиваю. В конце концов, это вы пришли ко мне со своей проблемой.

– Да, но Скай не наша проблема!

Я понятия не имела, кем была эта Скай, но то, как Бастиан насторожился, говорило о чем-то очень личном. Мне это не нравилось.

– Когда Кросс сказал, что мой отец жив, я сначала приняла его за сумасшедшего. Но из-за всего этого бреда я больше не знаю, чему должна верить. Он собирал обо мне стопки документов. Зачем? А что, если он действительно что-то нашел?

– Еще раз сначала. Как твой отец связан с этим Кроссом?

– Он сказал, мой отец жив, и если он найдет его, тогда все станет возможным. Без понятия, что он имел в виду.

– Интересно. Мы должны в любом случае все перепроверить. Может быть, ты что-то не так поняла. – Оуэн подошел ближе и с любопытством уставился на меня.

– Я все поняла правильно. Абсолютно уверена, что слышала это! А что именно вы хотите перепроверить? – Мне не нравилось, как эти двое смотрели на меня.

Оуэн наклонил голову, словно хотел, чтобы Бастиан объяснил мне что-то.

– Послушай, Эбби. – Он потер шею, что заставило меня предположить, что ему сейчас будет нелегко объяснить мне что-то. – Было бы действительно полезно, если бы…

– Если бы что? – Волоски на моей шее встали дыбом, и я отошла назад к перилам.

Бастиан вздохнул.

– Оуэн – хранитель кольца воспоминаний, – объяснил он в то время, как Оуэн немного наклонился ко мне. – Если бы мы знали точно, что сказал тебе Кросс, тогда…

– Я рассказала вам все, что он мне сказал.

– А что, если ты не все правильно поняла, потому что не знала, о чем он говорил? – вклинился Оуэн.

– Там не было ничего, что можно было понять не так! – сказала я в свою защиту. – Он говорил о женщине, о чем-то, что принадлежит ему и о моем отце. Серьезно, ничего из этого не скажет нам, куда он исчез, потому что он просто этого не говорил!

– Оуэн мог бы легко убедиться, что ты говоришь правду, – мягко предложил Бастиан. – Он взял меня за руку, но я тут же ее оттянула. Только по его плотно сжатым губам я поняла, что это ему не понравилось. – Оуэн мог бы, если ты позволишь, заглянуть в твои воспоминания и увидеть то, что видела ты. Он сможет увидеть даже то, что ты забыла, потому что просто не посчитала это важным, или вещи, которые тебе хотелось бы забыть.

– Забудь об этом!

Я не могла осознать, что он предлагал мне это на самом деле.

– Эбби, пожалуйста…

– Нет! – Я сделала большой шаг назад, к самым перилам, которые едва обеспечивали защиту от падения. Тем не менее мне казалось, тут намного безопаснее, чем с рядом стоящими со мной мужчинами.

Оуэн выглядел так, словно это оставляло его хладнокровным, а Бастиан… ну, по крайней мере, эта просьба была для него неприятной.

– Я сказала тебе, что не позволю никому копаться в моей душе!

– Это всего лишь воспоминания.

– Ты обещал мне, Бастиан! – прошипела я и сверкнула на него глазами. – Ты можешь поверить мне. – Я сглотнула, мое горло словно сжалось. – Ты сказал, что после нашего поцелуя мы оба совершили ошибку, – прошептала я, и мое сердце заболело. – Этот неописуемо прекрасный поцелуй, Бастиан. Если он значит для тебя больше, чем мои плетения, тогда… не совершай ошибку в этот раз.

Ярость в Бастиане была невыносимой. Ее плетения двигались, а пурпурная нить сердца дрожала под гнетом черных плетений души. Он не мог отвести взгляд. Словно завороженный он подошел к Эбби и поднял ее подбородок. Ее фиолетовые пряди волос касались ее кожи, и он заметил, что плетения снова выступили сильнее. Это из-за ее близости. И ее просьба пробудила в нем чувства, которые лишь ослабляли его.

– Что значит не совершить ошибку, Эбби? – Его взгляд опустился на ее губы, и единственным правильным решением для него было прикоснуться к ним, чтобы она не смогла сказать больше ничего, что делало его слабее.

– Доверять мне так же, как я тебе доверяю, – прошептала Эбби, и ее дыхание коснулось его щеки.

– Пойми меня. Мне нужно кольцо.

– Ребята, вы не видите главной сути! – вмешался Оуэн и подошел ближе. – Этот Кросс замышляет что-то, иначе он бы не сбежал. И я хочу знать, что именно.

При этом он оттолкнул Бастиана в сторону и подмигнул Эбби.

– Тебе не будет больно, малышка, – прошептал он, затем набросился на нее и оба перелетели через перила.

– Оуэн! – прорычал Бастиан, стиснул зубы и протянул руку к следующей тени.

Воспоминания

Сила, с которой Оуэн набросился на меня, вывела меня из равновесия, и с удушающим криком я вверх ногами перелетела через перила. Искусный золотой купол надо мной, сквозь который пробивалось солнце, выглядел прекрасно, в отличие от ужасного страха умереть, охватившего меня в момент падения. Я умру. Разобьюсь на черно-белой плитке. На глазах у сотни прихожан.

Мое сердцебиение остановилось, и я хваталась за что-то, что давило мне на грудь. Из моей сузившейся от страха глотки не вырвалось ни единого звука, когда я увидела бородатое лицо Оуэна. Его ухмылка утащила меня за собой в холод, и тень проглотила нас.

Я до сих пор ожидала боли от приземления. До сих пор мое сердце не билось, и через мгновение темнота расплылась у меня в глазах. Я знала, что Оуэн Кингсли в тот момент открыл ворота к моему сокровенному Я.

– Вы хотите, чтобы я что-то украла?

– То, как ты это называешь, звучит в корне неправильно, – успокоил меня Кросс. – Но ты все-таки воровка.

– Вы как-никак мой учитель! – напомнила я ему. – Это, должно быть, тест? Какой-нибудь психологический?

– Конечно, я не хочу, чтобы ты действовала противозаконно. Речь, скорее, идет о твоих побуждениях, сознательно анализировать свои проступки. Мы хотим поработать с тобой над твоими проблемами, Эбигейл. Поэтому мы окунаем тебя в ситуации, выпутываясь из которых, ты выбирала ложный путь. Но в этот раз, ты нарочно должна свернуть, чтобы потом мы обсудили, как это произошло.

Воспоминания проносились в моей голове.

– Я предлагаю поговорить о твоих родителях тогда, когда пойму, что ты доверяешь нам и сотрудничаешь.

– Я и пальцем не пошевелю, пока вы мне не скажете, что вы знаете о моих родителях.

– Никто не попадает в нашу школу без тщательного изучения. Мы знаем кое-что о тебе и твоих родителях. Твой отец был кузнецом. Ювелиром. И, возможно, все это связано намного больше, чем тебе кажется. Возможно просто… несчастный случай.

Все больше и больше воспоминаний струилось по моему телу. Перепутанные картинки, которые я едва могла рассортировать. Картинки, которые казались мне чуждыми. Вещи, которые я забыла.

– Где мы, папа?

– Это секретное место, Эбби, мое сердце. Наша тайна. Как тебе тут? Ты не должна рассказывать о нем никому.

– Что мы здесь делаем, папа? Тут так темно!

Мне хотелось кричать, но из меня не выходило ни звука. Пустота держала меня в своей ловушке, а холод разрывал на куски. Я не могла ничего сделать, кроме…

Кроме как войти в ворота и…

Я видела Оуэна и Бастиана. И молодую девушку. Она держала Бастиана за руку, положив голову ему на плечо. Вся ее кожа была затянута плетениями. Они отличались от плетений Оуэна, так как его были синеватые, а девушка выглядела как сказочное существо, окутанная мерцающими пурпурным цветом струйками. Ее светлую кожу обдувал ветер, ее глаза светились от счастья, когда Бастиан наклонился к ней, чтобы поцеловать.

– Черт возьми, Оуэн! – голос Бастиана вернул меня к реальности. Он схватил Оуэна за ворот и со всей силы впечатал его в стену. Я, потеряв ориентир, шатаясь упала на пол. Я понятия не имела, где мы находились. Было темно и холодно, и мы были окружены мрамором. – Никогда так больше не делай! – прорычал он и зло сверкнул на друга глазами. Все его тело двигалось угрожающе, и в то же время обеспокоенно. Он посмотрел на меня, и я тяжело вздохнула.

Ощущение в теле было таким, будто я разбилась о пол церкви, у меня кружилась голова. Каждое слово Бастиана дважды, а то и трижды эхом повторялось в моей голове, когда я моргнула несколько раз, то увидела Оуэна, прислонившегося к странному мраморному блоку, на который его толкнул Бастиан. Он весь был покрыт синими движущимися плетениями. Точно, как в видении.

Мне стало интересно, как картинки оказались в моей голове. Как я могла увидеть Оуэна и Бастиана и… эту девушку? Словно я присутствовала при этом. Словно это были мои воспоминания. Откуда взялись эти картинки?

– Она была в моей голове! – заорал Оуэн и сжал кулаки. – Проклятье, что это было?

– Тебе стоило оставить ее в покое! – напомнил ему Бастиан и сочувствующе посмотрел на меня, затем сел около меня на колени. – С тобой все в порядке?

Было ли со мной все в порядке? Это, должно быть, шутка!

– Не трогай меня! – крикнула я, и мой голос глухо отразился от стен. – Вы пожалеете, если прикоснетесь ко мне.

Я оттолкнула Бастиана, который пытался протянуть мне руку, чтобы помочь встать.

– Мне очень жаль, что так случилось, – слышала я его голос, но для меня это не имело значения.

– Этот мерзавец перекинул меня через перила! – визжала я, и подавила в себе желание наступить ногой на Оуэна, который до сих пор лежал на полу. – Он был… внутри меня, хотя ты сказал, что никто не сможет подобраться к моим плетениям, если я этого не захочу!

Я была так обижена, потому что все, что сказал мне Бастиан, оказалось ложью.

– Я сказал, что для того, чтобы забрать твои плетения, необходимо, чтобы ты открылась, – сказал Бастиан в свою защиту. – Когда испытываешь сильные чувства, невольно открываешь себя. А страх – это очень сильное чувство. – Бастиан рассерженно сжал губы. – И Оуэн этим воспользовался.

– Было необходимо все просмотреть, – оправдывался тот, потирая бороду. Плетения на его коже постепенно тускнели, и только сейчас я заметила грубо скованное кольцо на его пальце. Оно было похоже на то, которое я украла у Бастиана. На нем металл тоже казался темнее обычного серебра.

– Он не имел права меня… – прокричала я, борясь с мурашками, покрывшими мою спину. Только сейчас я поняла, где мы находились. Странные мраморные блоки были саркофагами. Гробами. Местами упокоения. Мы находились среди мертвых. Нас окружали десятки мертвецов, и холод, который, казалось, исходил из этих могил. Мы, должно быть, находились в подземном склепе собора. Видимо, мы упали даже еще ниже, чем просто на плитку главного нефа. Сквозь тень мы провалились в мир мертвых.

– Я хочу уйти отсюда! – прокричала я и огляделась в поисках выхода. – Уведи меня отсюда! Сейчас же! – кричала я и зажимала уши руками, чтобы не слышать свой панический голос. Этот трюк был по-настоящему жестким!

– Тсс! – Бастиан подошел ко мне и обнял, хотя я пыталась его оттолкнуть. – Успокойся, Эбби. Успокойся, – пробормотал он мне в ухо и погладил меня по спине.

– Я не могу успокоиться! Я теперь совсем не понимаю, что настоящее! – визжала я. – Я не хочу верить в то, что вы так просто можете таскать меня сквозь тени, что у вас есть допуск к моей голове или к моей душе. Я не хочу видеть, как ты целуешь другую, которая всюду покрыта плетениями, и…

– Что ты имеешь в виду? – Бастиан немного отклонился назад, не выпуская меня из рук, и озадаченно посмотрел на меня.

Но на этот вопрос ответил Оуэн.

– Я же сказал, она буквально находилась в моей голове. Она просто проникла туда. В середину… моих воспоминаний.

– Это невероятно, – пробормотал Бастиан и посмотрел на меня так, будто не знал, чего от меня еще можно было ожидать. – Как ты это делаешь? – тихо спросил он меня.

– Я не знаю, о чем ты говоришь.

– Ты была в голове Оуэна. И в моей. Я тоже почувствовал, что ты вошла через врата души. Это ощущается очень странно.

– Ах, правда? – съязвила я и еще раз ударила его в грудь. – А то, что вы забираете мои плетения, как вы говорите, для меня не должно быть странным ощущением или как?

– Это просто необычно, – бросил Оуэн, вздыхая, и согнулся. – Твои плетения необычайно мощные. И вообще, открыть врата души под силу только хранителю кольца. – Он сжал кулаки и струйки под кожей стали набухать, словно хотели вырваться наружу.

– Необычно? – я не могла понять.

– Нет, – мягко подтвердил Бастиан. – Такого раньше никогда не происходило. – Он поднял мой подбородок, посмотрел мне в глаза и указал на Оуэна. – Ты не хочешь узнать, почему так происходит? Посмотри, что творят твои плетения. Я тоже это почувствовал. И то, что ты проникла в мою голову… я бы с удовольствием узнал, из-за чего ты так можешь.

– А я не хочу знать вообще ничего! – решительно напомнила я ему. – Я просто хочу пережить этот учебный год. Мой план с самого начала был именно таким. А вы все разрушили, потому что теперь я должна разыскивать Кросса, чтобы узнать, что он знает об аварии моих родителей. Поэтому отдай мне бумаги из кабинета Кросса и отведи обратно.

– Мы все хотим найти Кросса, – сказал Бастиан и медленно отпустил меня. Он взялся за куртку и достал стопку листов. Прежде чем отдать мне их, он смущенно посмотрел на друга. – Может быть, Оуэн нашел в твоих воспоминаниях что-нибудь?

Я фыркнула и попыталась уколоть хранителя воспоминаний взглядом.

– Я не смог вобрать в себя много плетений. Я был не готов к ее силе. – Он ухмыльнулся мне. – Должен заметить, что твои воспоминания хорошо спрятаны.

– Потому что я не хочу ни о чем вспоминать! – прошипела я. – Мое прошлое позади. Я хочу забыть его, понятно?!

Бастиан кивнул.

– Понятно, но, если Кросс видит связь между твоим отцом и моим кольцом, тогда…

И снова Оуэн вклинился.

– Расскажи мне о твоем потайном месте, куда тебя брал с собой отец, – обратился он ко мне и потер бороду. Его кожа постепенно принимала естественный цвет. – Где вы тогда были? И зачем?

Я сморщила лоб. Потайное место. Воспоминания об этом были очень слабыми. Такие же мутные, как вода в Темзе. Как клубящийся туман где-то далеко, в глубине моего сознания. И тем не менее я слышала голос отца, словно он стоял рядом со мной.

– Это секретное место, Эбби, мое сердце. Наша тайна. Как тебе тут? Ты не должна рассказывать о нем никому.

– Я не помню, – сдалась я и покачала головой. – Я… не помню, как все это связано. Я была ребенком. А отец был…

Тяжелые записки из кабинета Кросса лежали в моей ладони, и я трясущимися руками разложила их перед собой на мраморной крышке саркофага.

– Он мертв.

– Нет, если Кросс говорит правду, – бросил Оуэн. – Так и есть, – обратился он к Бастиану. – Кросс использовал ее и ввел в заблуждение. Он, должно быть, видел, что она была в хороших отношениях с Тристаном. Может, это натолкнуло его на идею, и он хотел с ее помощью добраться до кольца.

Бастиан немного отошел назад и посмотрел на меня таким взглядом… в котором отражалось разочарование.

– И так как у Тристана не было кольца… – тихо пробурчал он и посмотрел мне в глаза. – Ладно. Понимаю.

Черт. Он хотел сказать, что я поцеловала его только ради того, чтобы заполучить кольцо? Так это было? Конечно, я думала об этом, но разве поцелуй произошел не по взаимному согласию? Я даже Бастиана не… Я подавила воспоминания, потому что было больно думать, как ощущались его губы на моих, и в то же время смотреть на картинку, где он целует другую девушку.

– Привет, что здесь происходит? – крикнул Оуэн и ухмыльнулся мне. – Вот они и появились, плетения воспоминаний. – Он разглядывал что-то, что, как я поняла, витало в моей голове, и даже взгляд Бастиана направился туда. Он сжал губы и неуверенно посмотрел на меня.

– Что ты видишь? – спросил он и подошел ближе.

– Спроси его! – сердито потребовала я. – Он был в моей голове!

Оуэн ухмыльнулся.

– Я не был в твоей голове. Я был только в твоих воспоминаниях. И они очень запущенные. Ты прячешь их под страданием и болью.

– Я ничего не прячу. Может, это воспоминания являются причиной страданий. Не думал об этом?

Оуэн засмеялся.

– Нет-нет. Воспоминания нейтральны. Они просто существуют. Или вовсе нет. Они не влияют на наши эмоции. – Он постучал Бастиана по плечу. – Боль – это его область. Смерть рождается в наших душах.

Бастиан стряхнул его руку.

– Как всегда, Эбби. Это место говорит тебе сейчас о чем-то или нет?

– Нет. Ничего, что я знала бы. Может, я узнала бы его, если бы оказалась там. Может, если я осмотрюсь.

– Было бы проще, если бы ты пустила меня сейчас еще раз в твои воспоминания. Тогда я мог бы…

– Мы обсудили это! – прорычал Бастиан и встал передо мной, как бы защищая. – Мы уважаем ее желания, понятно?

Оуэн, сдаваясь, поднял руки.

– Как хочешь. Это не мое кольцо, которое пропало.

Оуэн бросил снимки обратно на саркофаг, и вместе с ними на пол упали другие записки. Когда я наклонилась, мой взгляд снова упал на распечатку из брачного агентства, и я покачала головой.

– Готова поспорить, все это связано с женщиной, – сказала я и положила лист на верх стопки. – Зачем ему брачное агентство?

– Брачное агентство? – спросили в один голос Оуэн и Бастиан. – Покажи-ка.

Бастиан подошел ко мне и посмотрел через мое плечо. Его запах окутал меня, и я бессознательно сделала глубокий вдох.

– «Сердцем к сердцу», – заметил он логотип в верхнем углу.

– Что случилось? – спросила я и инстинктивно отошла от него.

– Скай, – единственное, что он сказал, пока его руки с болезненной силой упирались в мрамор.

– Бастиан? – Он выглядел так, будто ему было очень больно. – Что с ним происходит?

Оуэн пожал плечами.

– Чувства ослабляют хранителей колец. А Скай… в общем, чувства снова в игре.

– Кто такая Скай?

Оуэн улыбнулся.

– Скажи еще, он не рассказывал о своей сумасшедшей подруге? – съязвил он и подмигнул Бастиану, который до сих пор, казалось, пытался вернуть самообладание. Его дыхание стало тяжелым и неровным, а на лбу образовалась глубокая складка.

– Закрой рот, Оуэн! – выругался Бастиан сквозь стиснутые зубы, но тот только посмеялся.

– Скай – хранительница кольца сердец. И хранительница сердца Бастиана, если можно так сказать.

– Это неправда! – тяжело вздохнул Бастиан и потихоньку одолел темные струйки на коже.

Я видела, как Бастиан борется, и чувствовала себя просто ужасно. И с чего я взяла, что поцелуй может что-то значить для него? Мы поцеловались, хотя даже толком не знали друг друга. Это было не больше, чем расчет. С его стороны, просто чтобы добраться до моих плетений, с моей стороны – чтобы заполучить кольцо. Если я хотела как-то по-другому это интерпретировать, я была настоящей идиоткой!

Как можно было так сглупить! Я не могла это отрицать, потому что у меня было такое ощущение, что Оуэн просто топтался на моем сердце своими ужасными сапогами.

– А каким образом эта Скай связана с Кроссом? – спросила я, потому что мне до сих пор было не ясно, какую роль она играла в этой истории. Или каким образом она стала темой нашего разговора.

– «Сердцем к сердцу», – вздохнул Бастиан и убрал волосы со лба, когда его плетения отступили, а глаза снова выглядели обычно. – Много поколений семья Скай хранит кольцо сердец, – объяснил он. – Они таким образом зарабатывают на жизнь, как семья Тремблэй школой.

Оуэн кивнул.

– Любовный бизнес процветает, когда есть доступ к таким чувствам, как любовь, симпатия, страсть или даже ненависть и ревность.

– Кросс ищет любви? – растерянно спросила я, и Оуэн засмеялся.

– Или это, или он ищет другое кольцо.

Контроль

– Так, получается ты, Оуэн, и эта Скай, все вы хранители колец? – спросила я, когда мы сели в такси, чтобы вернуться в Даркенхолл. Я держала на коленях стопку бумаг и планшет из кабинета Кросса и, задумавшись, теребила уголки документов. Мой телефон постоянно вибрировал, я знала, что Жасмин и Эсме было интересно, где я находилась. Но что я должна была ответить? Рассказывать правду… было абсурдным. Я сморщилась. Может, мне стоило отправить им фотографию? Она объяснит ситуацию лучше тысячи слов. Я посмотрела на Бастиана. Он поднял воротник куртки, а солнцезащитные очки скрывали его снова и снова изменяющиеся глаза. Черные струйки на его шее извилисто текли вверх. Это была впечатляющая картина. С того момента, как Оуэн сказал про Скай, Бастиану было тяжело держать плетения под контролем.

Я должна была признать, что меня завораживали его постоянные переходы от человеческого облика к таинственному существу с темными плетениями. Я не могла точно сказать, когда он мне казался красивее. Распространение черных узоров по загорелой коже его рук, а затем их исчезновение было для меня чем-то магическим. У меня чесались руки нарисовать его.

Он в тот момент спрятал свои руки под рукава куртки. Он наклонил голову, темные пряди волос свисали на лоб. Когда Бастиан повернулся ко мне, я увидела свое отражение в стеклах солнцезащитных очков.

– Мы первенцы в своих семьях. И поэтому наследники этой… ответственности.

– Как это вообще связано с кольцами? – Я пыталась найти жвачку в кармане школьного пиджака и мне это удалось.

Бастиан потер шею и посмотрел на меня, когда я клала жвачку в рот.

– Теперь, после того, что произошло, я могу рассказать тебе и оставшуюся часть истории, – простонал он и отказался от предложенной мной жвачки. – При этом данная история не из тех, в которые можно поверить.

Я нахмурилась, но вкус мяты на языке немного успокоил меня.

– Скажем так, я постепенно начинаю хотя бы принимать во внимание невероятное.

Губы Бастиана приподнялись в улыбке.

– Хороший настрой для того, что ты услышишь дальше. – Он покосился на водителя такси и понизил голос. – Ты должна знать, что есть врата между миром живых и миром мертвых. Эти врата являются потусторонними и состоят из чистого света. Настолько яркого, что ни одна тень не может соединить эти два мира.

– Это то, о чем говорят люди, которые побывали на волоске от смерти? Свет, к которому идешь?

Бастиан пожал плечами.

– Да. Кто умирает, тот идет к свету. Это путь, по которому можно идти только в одном направлении.

Я молчала, потому что, по моим ощущениям, он еще не закончил.

– Тут вступает в игру виталинаурум.

– Это что еще такое?

Бастиан засмеялся.

– Ты уже держала это в руке.

– Я? – Понятия не имела, о чем он.

– Наши кольца состоят из этого, неизвестного миру, химического элемента.

– Кольцо было из этой штуки?

Бастиан кивнул. Все три кольца из виталинаурума. Это материал, чем-то похожий на металл, но он поглощает свет и создает тени. Никто не знает, откуда происходит этот элемент. Но несколько сотен лет назад в могилу одного жреца был положен амулет из этого металла, и когда он попал на другую сторону света, он имел возможность возвращаться обратно в мир живых с помощью одного только амулета.

– Ты несешь бред! – пробормотала я и недоверчиво уставилась на него.

– Это не бред. Более того, жрец не только вернулся сам с того света, он привел с собой остальных.

– Как понять… остальных?

Бастиан устало улыбнулся.

– Других умерших. Он оживил их. Поэтому его называют Люцифером. Потому что он вывел умерших из света.

– И что произошло потом?

– Жители городка, в котором жил жрец, боялись его. Прежде всего их пугало его возвращение. Они узнали, что его амулет являлся источником его могущества, и решили отнять его. Они пытали его, и тогда, чтобы спасти свою жизнь, он рассказал им все о могуществе этой драгоценности. Он утверждал, что тот, кто будет обладать виталинаурумом в достаточном количестве, сможет контролировать человеческое бытие и возвращать мертвых к жизни. Именно поэтому совет старейшин, состоявший из одного из моих предков, одного из предков Оуэна и предка Скай, принял решение расплавить амулет и разделить металл, чтобы предотвратить возможное повторение происшествия. Но было вовсе непросто расколоть амулет.

Такси повернуло ко въезду в Даркенхолл, и Бастиан замолчал. Но мне очень хотелось знать, что было дальше. Я вышла из машины, держа в руках бумаги, и обошла машину, встав на сторону Бастиана. Я с нетерпением ждала, пока он оплатит поездку. Когда водитель уехал, я близко подошла к Бастиану.

– И тогда? – Я должна была держать себя в руках, чтобы от напряжения не начать наматывать жвачку на палец.

Бастиан снял очки и посмотрел на меня.

– Они собрали самых умелых кузнецов Англии, и только одному из них удалось расплавить виталинаурум. Он разделил его под самым жарким огнем, который только мог разжечь в своей печи, и выковал три отдельных кольца. Каждый из членов совета перенял на себя ответственность за хранение одного из колец, а вскоре после этого они впервые увидели мир теней. Тогда их охватил вечный голод.

– Ты говоришь о чувстве, которое ты… – И все-таки я намотала жвачку на палец и вытянула ее в длинную нить, после чего снова засунула в рот. Что-то очень важное в моей голове пыталось выйти на поверхность, однако я не могла понять что. Я была в большом восторге от Бастиана.

– Чувство, которое прямо сейчас подводит меня к черте самообладания. Да, я говорю о нем, Эбби. – Бастиан взял меня за плечи и посмотрел в сторону школьного двора. – Я почти истратил твои плетения. Я… должен усмирить гнев внутри, если хочу предотвратить свое… приближение к тебе.

– Что это значит? – Мне стало плохо, потому что я догадалась, о чем он говорил.

– Я должен поддаться ярости и утолить голод, – прошептал он.

– Как?

Бастиан показал на окна тренировочного зала.

– Так, как я обычно это делаю, – сказал он и убрал волосы со лба. – Я должен это сделать.

Я сглотнула слюну.

– Зачем? На тебе же нет кольца?

– Нет, но с тех времен, когда наши предки соприкоснулись с виталинаурумом, сила и мощь этого элемента заложена в наших генах. К сожалению, гнев тоже. – Он пожал плечами. – Поэтому Тристан тоже может прыгать сквозь тени. Поэтому и он порой должен вбирать в себя плетения.

– Поэтому он целует девушек, – прошептала я и почувствовала себя глупо, потому что вообразила, будто он проявлял ко мне интерес. Я недоверчиво посмотрела на Бастиана. – Ты тоже так делаешь?

Воспоминания о нашем поцелуе в комнате страха не выходили у меня из головы. Я знала, что мои покрасневшие щеки выдадут мои мысли, но мне было все равно.

Бастиан взял меня за руку, и я тут же захотела вырваться, но он держал меня крепко.

– Нет, – сказал он. – Обычно я так не делаю. Я не играю чувствами людей, потому что я помогаю им. И они мне.

– А что было со мной?

Бастиан грустно скривил губы.

– Я был слишком слаб, чтобы сопротивляться тебе, Эбби. То, что я сделал, было ошибкой.

– Значит, ты сожалеешь о поцелуе?

Бастиан засмеялся, и, хотя от воспоминаний его кожа на секунду потемнела, взгляд его оставался нежным. Он поднес руку к моей щеке, и я увидела, как темные плетения распространялись по кончикам его пальцев.

– Бастиан, нет, я… – От страха я затаила дыхание.

– Тссс. – Его глаза встретились с моими, умоляя о доверии. – Если я говорю, что совершил ошибку, это не значит, что я сожалею о поцелуе, Эбби. – Он тихо посмеялся, но я почувствовала дрожь в его груди. – Я сожалею только о том, что в тот момент ты отняла у меня кольцо, потому что я потерял контроль, а поцелуй был… средством достижения цели. – Он улыбнулся мне. – И об этом… я действительно сожалею.

О боже! Мои колени были мягкими, как масло, а сердце дико колотилось в груди. Я не знала, что ответить, но это, очевидно, было и не нужно. Бастиан рассмотрел то, что меня окутывало и улыбнулся.

– Тебе идет пурпурный, – прошептал он, и его большой палец погладил мои губы.

– Пурпурный? – Я растерянно осмотрела себя, потому что ничего из того, что было надето на мне, не было пурпурного цвета.

Конечно, она не могла видеть пурпурный цвет плетений сердца, которые расцвели от его слов. Которые так тянулись к нему, словно хотели большего.

И, хотя ощущать это было сумасшествием, все в Бастиане кричало и хотело дать ей больше. Больше поцелуев, больше близости, больше пурпура.

Но в данный момент ему не хватало самоконтроля. Он уже сейчас еле справлялся с яростью. Ему нужны были плетения, чтобы утолить страшнейший голод. Плетения, которые не имели значения, которые будоражили не так сильно, как плетения Эбби. Такие, которые он мог бы с легкостью контролировать.

Бросив в последний раз взгляд на ее прекрасные плетения сердца, так соблазнительно опутанные темными плетениями души, он сделал шаг назад и опустил руки.

– Я должен уходить, прежде чем ярость возьмет надо мной верх, – сказал он и почувствовал, что Эбби не одобряла то, что ему необходимо было сделать.

– Значит… ты возьмешь сейчас себе… плетения? – Ее голос звучал так, будто она до сих пор не до конца верила в происходящее.

– У меня нет выбора. Если я этого не сделаю, я буду опасен для тебя.

– Почему?

Бастиан провел рукой по волосам и покачал головой. Он был в отчаянии.

– Потому что меня не манят ни одни другие плетения так, как манят твои, Эбби. И если гнев одолеет меня, он заберет твои плетения. И я не смогу ничего сделать, чтобы предотвратить это. И я не знаю, смогу ли в этот раз закрыть врата твоей души прежде, чем все плетения будут поглощены.

– Что тогда произойдет? – ее голос едва было слышно.

– Я не знаю. До тебя я еще не встречал человека, который состоит практически из плетений души. Я боюсь, ты можешь умереть. И я, предположительно, тоже. Твои плетения такие сильные, что они вырвутся из меня наружу.

Бастиан огляделся, но на школьном дворе был пусто. Он завел Эбби за угол и поднял футболку. Он показал ей шрам, проходивший под сердцем, точно такой же, как и на его бедре.

– Черт, – шокировано прошептала она, уставившись на светлые шрамы, выступавшие под его черной переливающейся кожей. – Как это произошло?

– Это были плетения, – признался он. – Однажды я уже терял контроль. Мой отец умер по той же причине.

– Ужасно, – пробормотала она.

– Я не должен недооценивать свое наследство. Я должен позаботится об этом сейчас, Эбби. Сейчас иди к нам домой. Я хочу знать, удалось ли Тристану выяснить что-нибудь о Кроссе.

Бастиан понял по взгляду Эбби, что она покидала его неохотно. Он знал, она до сих пор не понимала того, что он должен был сделать. И что он при этом совершал добро.

– Уходи, – попросил он и немного подтолкнул в сторону парка. – Я скоро вернусь.

Мне было необъяснимо трудно покидать Бастиана. Пришлось изо всех сил подавить в себе желание обернуться к нему, когда он поднимался по ступеням к двери школы. Все мои мысли крутились исключительно вокруг него. Что он чувствовал, испытывая этот гнев, как он его называл? Каково это – вбирать в себя плетения души? Я между делом узнала, как ощущается прыжок сквозь тень, и хотела я или нет, помимо страха, который испытывала к нему, я была от него в восторге. На сколько еще более фантастическим мог быть мир Бастиана? Какую еще правду он знал из тех, что не известны остальным людям? Покажет ли он когда-нибудь мне свой мир целиком?

Чем дольше я размышляла, тем сильнее становилось чувство, что я не замечаю чего-то очень существенного. Я остановилась посреди дороги, между школой и виллой Тремблэев и закрыла глаза. Что же это было, что я обязательно хотела рассказать Бастиану?

– Дерьмо! – выругалась я и потерла лоб. Весь этот поток новой информации был таким сбивающим с толку, что я едва могла ухватить ясные мысли. Я помнила только, что мне ранее в голову пришла блестящая идея, но потом меня отвлекли. При этом я думала, что обязательно должна рассказать ее Бастиану, ведь это было очень важно. – Только вот что это было? – подумала я и обернулась вокруг себя.

Только что прозвенел звонок с урока, поток учеников хлынул из главного входа, затем они разбрелись по парку. Они достали свои запрещенные телефоны и нацепили дорогие солнцезащитные очки. Быстро, чтобы не быть замеченной Эсме и Жасмин, я отправилась к дому, где нажала на звонок.

Не прошло и пары секунд, как дверь открылась.

– Где вы были? Я жду вас уже целую вечность, – поинтересовался Тристан и заглянул за мою спину. – Где Бастиан? Он велел мне подняться наверх.

– Бастиан скоро придет. Мы были у Оуэна. – Я закатила глаза. – Он действительно козел!

Тристан подмигнул.

– Не каждому удается быть таким привлекательным, как я.

– Очень смешно!

Мы поднялись на верхний этаж, и Тристан указал налево. Я быстро посмотрела в другом направлении. В направлении комнаты Бастиана. Затем проследовала за Тристаном по коридору.

– Что это за бумажки? – Он посмотрел на листы в моих руках, открывая мне дверь, которая, по всей видимости, вела в гардеробную. Толстый выцветший розовый ковер заглушал наши шаги, а хорошо подходящие к нему тяжелые шторы обрамляли вид на Темзу. Вокруг были расположены полки, шкафы, стены были увешаны зеркалами, а на вешалке из полированной латуни висели чехлы для одежды. Без понятия, что за вечерние наряды могли быть внутри. В любом случае все выглядело по-настоящему роскошно. Только мы вошли, Тристан подошел к открытому, длиной по всей стене шкафу, и достал несколько футболок.

– Что ты делаешь? – растерянно спросила я, потому что он разворачивал их и поднимал вверх, словно проверял, подойдут ли они мне.

– Ты выглядишь так, будто провела ночь в лесу. Это привлекает внимание, которое мы должны избегать. – Он указал на мои порванные чулки и пятна ежевики на школьной форме. – К чему у тебя лежит душа? – спросил он и подмигнул мне. – К мини-юбке или вечернему платью?

Я положила бумаги из кабинета Кросса на кресло, расположенное около большого зеркала, вылезла из пиджака и расстегнула ворот блузки.

– Рубашка подошла бы отлично, – призналась я и с благодарностью поймала светло-серую рубашку.

– Я могу позвать домработницу. Она знает, где лежат вещи, которые могут подойти тебе. Или возьми вот эти, – предложил он, широко ухмыляясь, и упал на другое кресло. Я увидела в зеркале его полный ожидания взгляд.

– Ты не мог бы отвернуться?

Он поднял брови.

– Так стесняешься, малышка?

Я показала ему язык и отвернулась сама, так, чтобы он мог видеть только мою спину. Затем расстегнула блузку и стянула ее с себя. Я понимала, что он смотрит на меня, но желание надеть чистую рубашку после ночных приключений было сильнее, чем скромность.

– У тебя случайно нет джинсов для меня?

Когда Тристан заметил, что не в силах вывести меня из себя, то наклонился вперед и взял папку.

– Посмотри там. Вообще-то, в гостевом шкафу у нас есть все, что только пожелаешь.

– Сойдет. Я возьму эти, – отмахнулась я, потому что и вправду нашла какие-то джинсы. Поверить не могу, что все платья в этой комнате Тремблэи хранили лишь для всевозможных гостей. Это было безумием!

– Оуэну удалось помочь вам? – спросил Тристан и усмехнулся, когда я неловко сначала натянула штаны и только потом сняла юбку. Он должен был усмехнуться. Я не была одной из тех девок, которых он мог моментально склеить.

Чтобы не показывать свое смущение, я попыталась сконцентрироваться на вопросе и кивнула. Я расправила ткань на животе. Рубашка была немного большая, но намного уютнее, чем блузка. Запах кондиционера напомнил мне о Бастиане. О прыжке сквозь тень, когда не существовало ничего, кроме его рук, крепко державших меня. Я подавила вздох и пригладила волосы пальцами. Затем я наклонилась, чтобы поднять свои грязные шмотки и аккуратно сложила их. Я достала карандаш и ножичек из кармана юбки и переложила все в карман джинсов. Только тогда я развернулась к Тристану.

– Бастиан и Оуэн считают, что Кросс мог направиться к хранительнице кольца сердец, – ввела его в курс дела.

– К Скай? – Тристан выпрямился в кресле и пролистал папку. – Значит, Кросс на самом деле прыгун сквозь тени… – Он задумчиво кивнул. – Что связывает его со Скай?

– Бастиан говорит, она держит брачное агентство. Может, речь идет все-таки о любви? – предположила я и положила грязные вещи на кресло.

Он неуверенно склонил голову.

– Меня не покидает мысль, что ты можешь быть права, – поразмышлял он вслух и посмотрел на меня. – Что, если и вправду женщина является ключом к разгадке?

– О какой женщине ты сейчас говоришь?

– О его усопшей жене. – Тристан бросил документы на стол, и листы разлетелись в разные стороны. – Что, если он хочет с помощью кольца… перехитрить смерть?

Немыслимое заявление. Настолько немыслимое, что я не знала, смеяться мне или нет.

– Это возможно вообще?

Тристан покачал головой.

– Нет. Кольцу в одиночку это не под силу. – Он потер шею и посмотрел на меня. Он еще никогда не выглядел так серьезно. – Если бы у него были все три кольца, тогда, возможно, ему хватило бы виталинаурума, чтобы…

– Как Люцифер? – я вспомнила историю Бастиана и затаила дыхание. Это было сумасшествием. Перехитрить смерть! Безумие!

– Но Кросс никогда не сможет найти того, кто бы смог соединить все три кольца. Никто не сможет расплавить виталинаурум.

И вот она снова! Важная мысль! Я сделала резкий вдох и выбежала из комнаты. Я бежала так быстро, что спотыкалась о ступеньки, но для меня и это было недостаточно быстро. Мое сердце свело судорогой, я думала, что задохнусь.

– Папа! – стучало в моих висках, пульсировало в голове. Я должна была сказать Бастиану, что мой отец был ювелиром. Одним из лучших. Это не могло быть случайностью. А если это не было случайностью, значит… значит, отец, возможно, и вправду был жив.

Я не знала, чему верить. Но я была готова принять во внимание все, если сохранялась хотя бы крохотная надежда на то, что у меня все еще была семья. Что я на самом деле не одна, не оставлена, как я думала раньше.

– Эбби! – закричал Тристан и побежал за мной. Я могла бы подождать. После всех этих лет секунды вряд ли бы что-то решили. Тем не менее я бежала. – Эбби, что случилось? Эбби, подожди!

Неудивительно, что Тристан не использовал прыжок сквозь тень, потому что школьный двор был заполнен учениками, которые пялились на нас.

– Что за зрелище! – прорычал Гвинед и похлопал себя по бедру. – Великий Тристан Тремблэй бежит за девчонкой!

У меня не было сил ответить ему, но я слышала голос Тристана позади.

– Закрой пасть, Гвинед! – крикнул он. Он был ближе, чем мне казалось.

Я взлетела вверх по лестнице, пробежав мимо драконов, мимо тяжелой входной двери. Затем повернула за угол в сторону директората. У меня кололо в боку, а легкие горели от каждого вдоха. Я столкнулась с какой-то ученицей, которая мешалась у меня на пути, и успела заметить, что Тристан точно так же врезался в девушку.

– Аккуратнее, вы, придурки! – прошипела она нам вслед. Я пробежала мимо скамьи, у которой ждала в свой первый день, но сейчас я летела дальше.

– Бастиан, – выдохнула я, когда добежала до раздевалок.

Сила наследства

Бастиан дрожал, когда добрался до тренировочного зала. Давно не было такого, чтобы его силы оказались на исходе. В теле было ощущение, будто он прокатился на стремительных американских горках. Сначала голод до плетений Эбигейл Вудс, затем это разрушительное чувство после их принятия, а теперь пустота, которой он добился, благодаря огромному количеству прыжков через тень. Без кольца, защищавшего его, он едва ли мог перенести такое. По его спине бежал пот, он, вздыхая, снял с себя кожаную куртку.

– Эбигейл Вудс, – пробормотал он имя девушки, ставшей главной причиной его страданий. – Что ты делаешь со мной?

Безумие, что молодая девушка с фиолетовыми волосами проникла под его кожу. Не только ее плетения были восхитительными, но и вся она. Она несла на себе невероятный груз, но при этом ей хватало сил справиться с ним. Она была крепкой и готовой к бою. Ему нравилось, как накалялись ее щеки всякий раз, когда он ловил ее на воспоминаниях о поцелуе с ним. То, что все это привело к поцелую, Бастиана больше не удивляло. Эбигейл была милой и хрупкой, она пробуждала в нем инстинкт защитника и в то же время поражала его своей манерой противостоять судьбе. Она была для него загадкой. В ее будущем он видел страшные преступления, которые ей предстояло совершить. Это таилось в ее душе, однако он не верил, что она была злой. Она была всего лишь… темной. Восхитительно темной. Ему нравилась искра в ее глазах, когда она узнавала что-то новое, он наслаждался ее сердцебиением, когда они прыгали сквозь тени, а ее редкая улыбка играла в его голове мелодией.

Гнев охватил Бастиана, и он без сил прислонился к шведской стенке. Каждая мысль об Эбби разжигала голод. Он должен наконец прекратить подпитывать слабость мыслями об этой девушке и сосредоточиться на поиске Кросса, до того как он доберется до Скай и кольца сердец. Решительно настроившись вернуть свое кольцо, он посмотрел на план тренировок. К счастью, ему не пришлось долго ждать. У Эсме Чуннингс должна была начаться тренировка через несколько минут. Это хорошо, потому что он срочно нуждался в новых плетениях. А Эсме всегда была очень благодарна, когда он забирал частичку ее страха. Он облегчал ее душу и при этом мог получить новые силы. Как раз сегодня Эбби цинично упрекала его в махинациях с душами учеников, заставив почувствовать себя монстром, поэтому он был рад такой, как Эсме, которая через него познавала хорошее и высоко ценила это.

Он сделал глубокий вдох, подавив ярость, и потер руки, пока кожа не приобрела естественный цвет. Только потускнело последнее плетение на его кисти, как в зал из раздевалки вошла Эсме, бесшумно, словно на цыпочках.

– Давай сразу же начнем, – попросил он и выпрямил спину. Хотя он знал, что плетения Эсме утолят голод и придадут сил, он не чувствовал настоящей тяги к ним. Глубоко внутри он знал, что существовала только одна девушка, к которой его тянуло.

– Привет, Бастиан, – поздоровалась Эсме и подошла со скромно опущенной головой. Если она и удивилась его джинсам, надетым вместо привычной спортивной формы, то ничего не сказала.

– Готова к стандартной тренировке? – спросил он и пригласил Эсме на мат.

Она последовала его указаниям и, как обычно, заняла боевую стойку, которой он ее научил. Она кивнула, и Бастиан рассмотрел сеть из ее плетений. У них отсутствовал мистический блеск, имевшийся у плетений Эбби. Чернота ее душевных плетений была размыта синевой плетений воспоминаний. Красные плетения сердца были тонкими, но заметными. Но ничего из этого не притягивало Бастиана. Ярость брала верх, и он должен был с ней бороться, чтобы не броситься из зала мимо Эсме и не забрать плетения, овладевшие его мыслями.

– То же упражнение, как и обычно, – предложил он и велел Эсме сжать кулаки. – Я нападаю, ты уклоняешься от меня. Хорошо? – Он одарил ее обычной, вызывающей доверие улыбкой, и скрестил руки за спиной. Он должен был взять себя в руки, хотя бы пока не откроет врата души. Тогда ее охватит головокружение, и она не поймет, что он делает и кем он является.

– Хорошо, – подтвердила она и закусила губу. – Я готова.

– Кошмары отступили? – Бастиан начал разговор и сымитировал нападение. Эсме ловко увернулась. – Мысли об аварии мучают тебя так же, как и в начале учебного года? Или наши упражнения помогают тебе проработать произошедшее?

Эсме сглотнула слюну. Она подняла руки, когда Бастиан сделал вид, что хочет схватить ее. И, хотя она выдавила из себя улыбку, Бастиан видел, что одно лишь упоминание об аварии приводило ее плетения в движение.

– У меня все хорошо, – сказала она и увернулась от его захвата. При этом задев его руку.

Бастиан сжал губы. Его голод был неимоверным, а каждое прикосновение – испытанием. Но Эсме была боязливой. Ему нужно было терпеть, при этом было бы приятнее быстрее приступить к делу.

– Значит, ты больше не чувствуешь давление на легкие? Чувство зажатости в машине исчезло? Это здорово.

Ее черные плетения тут же увеличились. Он чувствовал ее боль, не прикасаясь к ней.

– Они не исчезли, – пробормотала тихо Эсме и вздохнула, когда Бастиан обхватил ее сзади. Она отразила его атаку, как он показывал. На ее лбу выступил пот, он увеличил темп.

Было по-настоящему отвратительно, что своими словами он оживил ее страхи. Но ему нужны были плетения. И прямо сейчас!

– Представь, что я – твои страхи, – сказал он и остановился перед ней. – Разрушь свои страхи, Эсме, – подбодрил он ее и поднял руки, чтобы в этот раз самому перейти в оборону. – Напади на меня.

Эсме скромно кивнула. Он тренировался с ней давно и прекрасно знал, что в роли нападающего она чувствовала себя не очень комфортно. Тем не менее так было проще добраться до ее плетений, когда она отказывалась от защитной позиции и открывалась. Ее пальцы дрожали, когда она сжала кулаки.

– Я сейчас начну, – предупредила она, и Бастиан кивнул. Она понятия не имела, как ему было трудно подавить в себе ярость.

Когда она сделала первый удар в его направлении, он отошел назад. Затем он подпустил ее поближе. Она снова выкинула руку, за которую он ее, защищаясь, схватил, повернулся вокруг нее, и ее кожа изменила цвет в том месте, где коснулись его пальцы.

Он заломил ей руку за спину и умело уронил на пол.

– Дальше! – потребовал он, и в ней проснулся боевой дух. Он этого и ждал, она открылась ему, и как он показывал, оттолкнула и напала снова. Эсме пошатнулась, и он использовал это покачивание, чтобы снова опрокинуть ее на маты. Там он поднял ее руки над головой и крепко схватил. – Это было хорошо! – похвалил он ее, и темные струйки под его кожей направились дальше, к пальцам Эсме. – Скажи мне, против чего ты боролась сейчас?

Эсме дрожала, охваченная головокружением, которое устроил он. Бастиан вздрогнул, когда она полностью открылась.

– Я чувствую, как водительское сиденье давит мне на грудную клетку, – вяло прохрипела она, и из ее горла вылетел мучительный крик. Бастиану этого было достаточно. Она открыла врата души, и он вошел в них со всей злостью. Ему не хватало кольца, которое помогало ему обуздать себя, и он жадно вбирал в себя ее плетения. Он высасывал их, как иссушенная пустынная почва горячо желанный муссонный дождь.

Бастиан знал, его наследство в этот момент вытеснило из него все человеческое, но чувствовал себя уверенно, потому что Эсме давно поддалась головокружению.

Он освобождал ее от боли, которая давила на ее душу, выпускал темноту из ее плетений…

– Бастиан?! – страх в голосе, который он не перепутает ни с каким другим, проник в его опьяненную душу, и когда он поднял глаза, сквозь завесу своего измененного восприятия он видел лишь черные, как оникс, плетения, манящие его. Его голод еще не был утолен полностью.

– Эбби, – прорычал он и отпустил руки Эсме.

Я стояла в дверях, когда наши взгляды встретились. Черный, как ночь, похожий на черта, на демона, так он выглядел. Плетения рисовали густую, живую паутину на коже Бастиана, и, казалось, он слился с Эсме. Он склонился над ней, как волк, терзающий косулю. Плетения затянули и ее ладони, руки, а ее губы были слегка приоткрыты. Слеза стекала по щеке, когда он отпускал ее, очень медленно, как в замедленной съемке. Мое имя сорвалось с его губ, и мне показалось, что мое сердце горело. Это было безумием, но видеть его здесь, таким, практически в интимной позе с Эсме…

Я потрясла головой, чтобы стереть эту картину из головы. Почему мне было так больно от увиденного? Почему это вынуждало меня подойти к нему ближе и дотронуться до него, в то время, когда он не имел ничего общего с человеком, которого я так часто пыталась нарисовать? Почему я не убегала оттуда крича, хотя знала, что он нападет на меня, если я останусь?

– Бастиан, – неуверенно прошептала я, слышит ли он меня вообще. Его темная сущность… была такой прекрасной, что я едва могла думать о чем-то другом. Растрепанные волосы упали ему на лоб, а золотая искра его глаз приковала мой взгляд к себе, когда он встал с мата и шаг за шагом стал подходить ко мне.

Тристан догнал меня и хотел оттащить назад, но я оттолкнула его руку.

– Черт побери, Эбби! Пошли отсюда! – ругался он. Он взял меня за руку, но я вырвалась, даже не посмотрев на него.

Я была привязана к Бастиану, который, казалось, заполнил все пространство.

Паутина из плетений пульсировала на коже его щек, а его глаза были словно залиты темными чернилами. Я чувствовала страх. И еще что-то другое. Что-то неизвестное, от чего сердце билось быстрее, то, что заставляло сделать шаг навстречу Бастиану.

Она должна исчезнуть, думал Бастиан, но в то же время надеялся, что она этого не сделает. Ярость в нем протянула свои острые когти к ее плетениям, действующим на него словно наркотик. С того момента, как он их попробовал, ему хотелось большего. Но он дал ей обещание. Обещание, на которое гневу было плевать. Он упрямо толкал его к Эбби.

Он видел страх в ее глазах, наряду с восхищением. Вот оно, снова это прекрасное изумление на ее лице, эта смелость столкнуться с новым. При том что было глупым сейчас стоять напротив него. Сейчас, когда его измененное зрение еще сильнее устремлялось к ее красоте и красоте ее плетений. Однако он чувствовал не только голод, но и зов сердца, и оба хотели взять верх над его поведением.

С каждым шагом, приближаясь к Эбби, они боролись друг с другом, бросались друг на друга. Все мускулы в его теле были напряжены. Он дрожал от желания просто взять то, чего жаждал.

Я задержала дыхание. Нас отделяли друг от друга считаные шаги. Каждая мышца в теле Бастиана дрожала, а его взгляд все еще держал меня в плену. Напряжение продолжало нарастать, в то время как темные струйки на коже Бастиана наоборот становились менее заметными. Он подходил ближе и ближе, и с каждым ударом сердца он превращался из темного прыгуна сквозь тень обратно в парня, которого я поцеловала. Темнота окутывала его, когда он подошел и протянул ко мне руки. Плавные, как волны, плетения тянулись по тыльной стороне его руки. Я запрокинула голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза. Теперь они были светлыми, человеческими, но зрачок по-прежнему оставался лишь вертикальной чертой в темно-синей радужке. Дрожа, я затаила дыхание, когда он поднял руку. Я была не готова отдать ему то, чего он хотел, но в то же время мне не хватало сил отказать ему. Я была околдована восхищением и необузданным желанием в его взгляде. А также красотой его мистической сущности.

Я никогда не испытывала такой страх, как в тот момент, когда целостность моей души была в руках Бастиана. Я не хотела, чтобы он отнимал у меня плетения. Но в то же время, мне хотелось дать ему то, что он брал у Эсме. Это было безумием, но я не хотела, чтобы он… и она…

В напряжении я задержала дыхание. Кончики его пальцев почти касались моей щеки, когда его губы приподнялись в нежной улыбке.

Бастиан знал, когда люди открывались ему, и как только он посмотрел Эбби в глаза, он сразу же понял, что врата ее души были открыты. Ее дрожь была подарком, и ярость внутри разрывала его на части. Но только лишь потому, что Эбби доверяла, открывалась ему, а ее пурпурное плетение сердца первый раз с момента их знакомства мужественно вышло на передний план и ярко светило, ему удалось завоевать контроль над самим собой. Пока он не дотрагивался ее, она была в безопасности.

Он поднес руку к ее щеке, считаные миллиметры отделяли его от прикосновения. Он провел в воздухе по тонкой линии ее подбородка и осторожно заправил прядь волос за ухо.

Затем он сделал глубокий вдох, выпрямил плечи и подмигнул ей.

– Эбигейл Вудс, – шепотом сказал он, и только его напряженный голос выдавал внутреннее смятение. Он смотрел на нее и чувствовал свое желание. – Хочешь заниматься с нами?

Что?!

У меня открылся рот, а многообещающая искра в совершенно обычных глазах Бастиана ударила меня прямо в живот. Хочу ли я заниматься с ними? Конечно, нет! И тем не менее я почувствовала укол ревности в груди, когда смотрела то на Бастиана, то на Эсме. Она, кстати, начала потихоньку приходить в себя.

Бастиан повернулся к моей соседке и ласково улыбнулся.

– Прошу прощение за прерывание, Эсме. Но ты сегодня очень хорошо боролась. – Сделав несколько шагов, он снова стоял рядом с ней. Он протянул ей руку и поднял с матов. – Как ты себя чувствуешь теперь? – поинтересовался он, его лицо выглядело так невинно, будто он был такой тихоня.

– Хорошо. – Эсме застенчиво улыбнулась. – Спасибо, Бастиан. У меня все хорошо. Я чувствую себя намного… лучше.

И, хотя Бастиан разговаривал с Эсме, он через плечо смотрел на меня.

– Прекрасно, что мне удалось помочь тебе, – тихо сказал он и снова повернулся к Эсме. – Тогда я запишу тебя на следующую тренировку через несколько дней, мы продолжим занятия.

Эсме кивнула. Когда она увидела меня у дверного проема раздевалки, ее лицо засияло.

– Эбби. Где ты была? Мы тебя искали и написали тебе тысячу сообщений! – Только потом она заметила Тристана, и ее щеки покраснели. – О боги! Ты всю ночь была у…

– Что? – Я растерялась. Особенно когда Тристан с довольной ухмылкой положил руку мне на плечо и подмигнул ей.

– Было бы здорово, если бы это не предавалось широкой огласке, – прошептал он ей на ухо, отчего ее щеки стали такими красными, словно омара окунули в кипящую воду.

Она смущенно стерла пот со лба.

– Конечно, Трист. Никто ничего не узнает. – Она удивленно посмотрела на меня. – О боги, – прошептала она, затем на ее лице расплылась ухмылка от уха до уха. – Ты завтра придешь на занятия? – спросила она меня, и только сейчас, казалось, моя несоответствующая одежда бросилась ей в глаза. – Или нет?.. – подытожила она.

Честно сказать, я совсем не думала о занятиях. Кросс пропал, Бастиан не был обычным человеком, и… и я тоже чувствовала себя совсем не так, как вчера. Теперь просто сидеть на уроке английского и читать школьный материал казалось мне совершенно абсурдным.

Я озадаченно смотрела на Бастиана, который производил впечатление абсолютно расслабленного человека. К счастью, он пришел мне на помощь.

– Маргарет-Мод говорит, Эбигейл Вудс пока может не посещать занятия, – сказал он и указал Эсме на раздевалку, давая понять, что она может идти. – По семейным обстоятельствам.

Эсме не решилась переспросить. Она бодрым шагом направилась к раздевалке, затем обернулась ко мне еще раз.

– Хорошо, тогда… спасибо, Бастиан, – улыбаясь, произнесла она и обратилась ко мне. – Увидимся позже, Эбби. Давай знать о себе!

– До скорого, Эсме, – ответила я, и в этот момент мне показалось, что у меня на самом деле есть что-то вроде подруги. Я подняла руку и махала ей вслед, пока она, наконец, не исчезла за дверью.

Но времени расслабляться у меня не было. Едва Эсме исчезла из поля зрения, как Бастиан затащил меня за руку в зал и гневно сверкнул глазами на Тристана.

– Что вам здесь нужно? Вы с ума сошли? – ругался он. – Я как раз…

Тристан усмехнулся.

– Ты выглядишь намного симпатичнее без плетений на лице.

– Идиот! – прорычал Бастиан и посмотрел на меня. – Все в порядке, Эбби?

Я слабо кивнула. У меня до сих пор перед глазами стояла картина, как он темными нитями на коже был связан воедино с Эсме. Как он склонялся над ней. Он был так близко к ней. По-настоящему сплетен с ней. Мне казалось, что я помешала им в ужасно интимный момент. Интимнее, чем поцелуй. Может, даже интимнее, чем…

Я проглотила образовавшийся в горле ком и откашлялась. Мои чувства были для меня загадкой. Что интересовало меня больше: что Бастиан делал или с кем он это делал?

– Понятия не имею, что на нее нашло, – взял слово Тристан. – Эбби внезапно подскочила как ужаленная и побежала. – Он пожал плечами и так же, как Бастиан, вопрошающе посмотрел на меня. – Что случилось? – сказал он вслух то, что крутилось в голове у них обоих.

Что случилось? Бастиан каким-то образом сбил меня с толку, что я совершенно забыла, что привело меня сюда.

– Эбби? – Бастиан с нетерпением смотрел на меня. – Что произошло?

Я сделала глубокий вдох и собрала мысли в кучу. Что было не так-то просто, оттого, что Бастиан так нежно смотрел на меня.

– Я выяснила, что связывает меня с Кроссом, – вырвалось из меня. – Теперь я поняла, почему он знает так много деталей о моей семье. И почему он вообще интересовался моим отцом.

По взглядам братьев было понятно, что все их внимание было направлено на меня.

– Мой отец был кузнецом, – тихо объяснила я. – Ювелиром, если быть точнее. В восьмом поколении.

Бастиан побледнел, и даже Тристан сглотнул слюну.

– Я рассказывал Эбби, что кольца были выплавлены из амулета жреца, – продолжил Тристан и задумчиво потер шею.

– Но ты сказала, твой отец погиб? – переспросил Бастиан и сморщил лоб.

– Я тоже так думала, – призналась я. – Я думаю… он считался погибшим. Одиннадцать лет, хоть и его… – нервно сглотнула. – Его останки так и не нашли.

Бастиан с сочувствием посмотрел на меня.

– Мне очень жаль, что Кросс разворошил твои старые раны, – прошептал он.

У меня было ощущение, что он снова разглядывал плетения, окутывающие меня. Словно они говорили ему о моих чувствах больше, чем мои слова.

– Все в порядке. Я справляюсь, – соврала я, хотя знала, что он заметит ложь. В смятении я сжала губы. – Не важно, – сказала я и сделала вдох. – Как вы думаете, это может что-то означать? И… вы думаете… мой отец может быть жив?

Бастиан вздохнул и облокотился на край письменного стола.

– Рассуждения никогда не продвинут нас вперед. Давайте зацепимся за факты. – Он поднял вверх палец. – У Кросса есть кольцо. – Затем последовал второй палец. – Он совершенно точно прыгун сквозь тени, знающий историю о наследии. – Третий палец. – Он разыскал Скай, хранительницу кольца сердец, и хочет воссоединиться со своей покойной женой. – Когда его слова подняли вверх все пять пальцев на руке, он сжал кулак и прищурился. – Если он хоть немного думал о том, чтобы снова соединить все три кольца воедино, то он точно потерял рассудок! – Бастиан покачал головой, будто сам с трудом верил в это.

– Верно, но если предположить, что он действительно хочет воскресить жену, тогда ему понадобятся не только все кольца, но и опытный кузнец, – бросил Тристан и взял меня за руку. – Он мог считать, что твой отец отлично подошел бы ему? – спросил он, и я заметила, что Бастиан воспринял это прикосновение неодобрительно.

Я автоматически оттянула руку от пальцев Тристана и убрала волосы со лба.

– Понятия не имею. Я была ребенком, когда отец… когда он исчез. Насколько я могу судить, он слыл одаренным кузнецом, что неудивительно, ведь это заложено в крови у нашей семьи.

Бастиан задумчиво кивнул.

– Никто из нас не знает, возможно ли на самом деле то, что вообразил себе Кросс.

– Даже если это невозможно… – добавил Тристан. – Пока Кросс верит в это, он будет пытаться завладеть кольцом сердец.

– И пытаться найти моего отца!

Мое сердцебиение участилось, когда я представила, что, возможно, еще встречусь с отцом.

– Да, он будет пытаться, – серьезно подтвердил Бастиан и задумчиво посмотрел на меня. – Лучше давайте еще раз посмотрим бумаги, которые Эбби нашла в его кабинете, – предложил он и потер подбородок. – Может, в это время Оуэн разузнает что-то о его местонахождении.

– Разве мы не должны отправиться к… этой Скай? – спросила я и надеялась, что он не заметит, как неохотно я отошла от него.

– Кольцо Скай под хорошей защитой, – объяснил он, и на его лице скользнула черная тень. – Если Кросс нас выследит, тогда ему станет ясно, что до кольца Скай будет непросто добраться.

– Почему это?

– Просто поверь мне.

– Бастиан прав. Никто так просто не подберется к кольцу Скай, – вмешался Тристан. – И даже если Бастиан с помощью плетений Эсме выиграет немного времени, мы должны продолжать расследование. Я предлагаю так: вы займетесь документами, а я… пойду запасусь небольшим количеством плетений. – Он подмигнул мне. – На всякий случай. Кто знает, как долго продлится следующая ночь.

Действительно, за окном уже смеркалось, и я почувствовала истощение всем своим телом.

– В этот раз будь осторожнее! – призвал Бастиан. – Не посередине школьного двора, понятно?

Тристан усмехнулся.

– Это именно ты пришел домой, разрушенный плетениями.

Губы Бастиана сжались в тонкую полоску. Его челюсть дрожала.

– Прекрати, Тристан, – прорычал он, и его брат поднял руки вверх.

– Хорошо. Я уже ушел. – Он чуть улыбнулся в моем направлении и протянул руку к тени.

Я только сейчас заметила, что не дышала. Мои плечи внезапно потяжелели, и я опустилась вниз, прислонившись к шведской стенке. Я устало потерла лицо.

Я услышала, как Бастиан направился ко мне по матам. Выглядел он более расслабленно, чем пару часов назад, когда надевал кожаную куртку. Казалось, плетения Эсме помогли ему.

– Ты выглядишь измученной. – Его голос прозвучал обеспокоенно. – Но я не могу позволить тебе уйти в твою комнату. Ты же понимаешь, не так ли?

Я кивнула. Я вовсе не хотела идти в свою комнату. Я хотела раз и навсегда получить ответы.

– Все в порядке, – отмахнулась я и зевнула. – Просто я устала. А еще я не отказалась бы от бургера.

Бастиан тихо засмеялся.

– Быть прыгуном сквозь тени очень непросто, – пробормотал он и посмотрел мне в глаза. – Особенно, когда знакомишься с симпатичной девушкой. – Его губы скривились в улыбке, от которой у меня уходила земля из-под ног. – Но в этом есть и свои плюсы. – Он протянул одну руку мне, а другую в сторону тени. – Как думаешь? Нам стоит пойти поужинать? – спросил он, и, хотя я боялась всех этих его сверхъестественных вещей, мое сердце забилось быстрее от волнения и предвкушения.

Я нерешительно положила свои пальцы в его ладонь и ответила на его улыбку.

– Я согласна, – прошептала я, и когда тень вдохнула нас, меня окутал разрывающий на куски холод.

Путешествие в прошлое

– Ты выглядишь не таким напряженным, как еще сегодня в полдень, – промямлила я, жуя бургер. Он был вкусным, и кетчуп стекал по моим пальцам.

Бастиан кивнул.

– Плетения Эсме немного подавили ярость. – Он наклонил голову и окунул печеную картошку в баночку с крем-соусом. – Но из-за того, что нас прервали, эта пауза будет для меня очень короткой.

– Я не хотела мешать, но…

– Я уже понял. Хорошо, что ты рассказала мне про кузнеца.

Я кивнула и подняла булочку от бургера, чтобы разыскать маринованный огурчик. Расплавленный сыр прилип к моим пальцам, когда я достала огурец и положила на салфетку. Бастиан удивленно поднял брови.

– Я не люблю теплые огурцы, – объяснила я и слизала сыр с пальца. Затем посмотрела на Бастиана. В приглушенном свете кафе его губы казались такими мягкими, что я снова невольно подумала о нашем поцелуе. Мне было интересно, думает ли он о нем. Чтобы отвлечься, я начала листать бумажки из кабинета Кросса, которые были разложены перед нами на столе. Но я не воспринимала всерьез то, что видела, потому что в моей душе горел лишь один вопрос.

– Эсме не расстроилась, что ты… – Я неуверенно пожала плечами, потому что не знала, как это описать. – То, что ты делал со мной, я про это. Она не расстроилась или?.. – Я с любопытством смотрела на Бастиана. Сейчас, когда его кожа обрела естественный цвет и могла отдохнуть, я снова поняла, насколько хорошо он выглядел. Мне нравилась прядь волос, свисающая на его лоб. Густые брови, которые придавали его внешности таинственность, и мерцание в его необычных глазах. Как и всегда, мне очень хотелось нарисовать его. Или прикоснуться к нему. Я откашлялась и откусила бургер.

Бастиан не торопился отвечать. Он проглотил картошку, вытер руки и взял стакан.

– Она не чувствует, что я делаю. – Он снова поставил стакан, не сделав глотка. – Когда я забираю у кого-то плетения, Эбби, у меня нет ощущения, что я… отнимаю у этого человека что-то. Я не чувствую себя виноватым, потому что тем самым я облегчаю жизнь этому человеку.

– Ты имеешь в виду, как врач, который… лечит насморк?

Не могла себе представить, что это ощущалось так. Когда Бастиан дотрагивался до моих плетений души или забирал их, мне казалось, что моя жизнь лежала передо мной, словно пазл. Словно все детали перепутались, и появлялся тот, кто к тому же забирал некоторые из них. Мне очень хотелось отправиться за этими фрагментами своего бытия. И я преследовала их до… до головы Бастиана. Он сам так сказал. И не только он, Оуэн тоже почувствовал это.

– Что-то вроде того. Бастиан сморщился. – И я не встречал еще никого, кроме тебя, кто так держался бы за свой насморк.

Я скорчила гримасу. Затем отклонилась на стул и отодвинула от себя пустые тарелки. Мне нужно было вытянуть ноги, так много я съела.

– Не самое подходящее сравнение, – сказала я и сдержала зевок. – Потому что тот, кто хочет избавиться от насморка, идет к врачу. Но любому бы показалось странным, если бы на улице к нему подошел сомнительный человек в медицинском халате и, не спросив, впрыснул в нос спрей, потому что был уверен, что может помочь.

Бастиан засмеялся так громко, что сидящие за соседними столами гости обернулись на нас, я тоже не смогла сдержать смех.

– Да, уже понял. – Бастиан, сдаваясь, поднял руки. – Я буду держаться подальше от твоего носа, даже если он будет сильно забит.

– Очень смешно! – пробурчала я, потому что не знала, как реагировать на такой его неожиданный комплимент.

– Я серьезно, Эбби, – настаивал Бастиан и вытянул руки, не касаясь меня. Его взгляд был немного застенчивым, когда он посмотрел мне в глаза. – Ты… – Он остановился и помотал головой, будто сам не знал, что хотел сказать.

– Да-а-а?

Он улыбнулся.

– Скажем так: я рад, что поцеловал тебя до того, как у Тристана появилась такая возможность.

– Ты думаешь, я целуюсь со всеми? – парировала я, хотя внутри у меня все ликовало. Очевидно, я была не единственной, кто не мог забыть о поцелуе.

Он засмеялся.

– Нет, конечно, но я знаю своего брата. Он может быть… очень убедительным.

– Значит, ты боишься, что он целуется лучше, чем ты?

– Возможно, – смеясь, ответил Бастиан. – Как никак, он практикует это чаще.

От наших шуток мое сердце забилось быстрее.

– Может, мне стоит провести сравнительный анализ? – Я сделала вид, что допускаю такую возможность, и наигранно потерла подбородок. – Нет, теперь серьезно, Бастиан. Этот… поцелуй. Это было… немного… странно или нет?

Он кивнул.

– Обычно я не целую учениц. Но я и не рассматриваю тебя, как одну из них. Тебе не место в Даркенхолле, поэтому я… я не чувствую себя с тобой, как с другими.

Я ухмыльнулась.

– Правда? Я другая? Это хорошо или плохо?

– Мне нравится это.

От взгляда, которым он смотрел на меня, произнося эти три слова, у меня поползли мурашки. Боже, этот парень проникал мне под кожу. Я знала, что, возможно, улыбалась очень глупо в тот момент.

– Ты знаешь, кто я, Эбби. – На его лице мелькнула тень, а на коже появились темные плетения. – Я еще никогда не проводил с собой человека сквозь тень, – продолжил он. – Это вещи, которыми делятся не с каждым. – Он пожал плечами и повернул руки так, чтобы я могла видеть едва заметные плетения на тыльной стороне руки. – Ты боишься меня? Или ту часть меня, которая…

– Я должна бояться?

Мое сердце билось так быстро, что это ощущалось почти как страх. Но я знала, это было что-то другое, что-то, что заставляло мой пульс биться чаще.

Губы Бастиана приподнялись в улыбке, которая мне так нравилась.

– Я никогда не причиню тебе боль намеренно, Эбби. Я хотел бы… защитить тебя. Поэтому нам лучше остановиться на том поцелуе.

Здорово. Если что-то и существовало, что я не хотела бы слышать, то это было именно оно!

– Мне не нужен охранник! – прорычала я, потому что чувствовала себя глупо от воображаемых весь вечер картинок.

– Нет. Хотя… – Он мягко улыбнулся. – Может, и нужен. Кто-нибудь, кто будет защищать тебя от меня, когда твои плетения начнут снова манить меня. Он подмигнул. – Но я не об этом. История про ярмарку, когда ты могла позволить себе только одну поездку, каким-то образом зацепила меня.

– Бедная маленькая девочка или как? Мне, правда, не нужно сочувствие.

– Я и не про это. У меня нет сочувствия к тебе. Просто, мне это незнакомо. У моей семьи много денег.

– Я бы даже и не заметила, если бы ты не выкупил для себя всю ярмарку, – с сарказмом ответила я.

– Не для себя. Для тебя!

– Но я не продаюсь.

– Я знаю. Этого и в мыслях у меня не было. Я лишь хочу сказать, что где-то глубоко во мне возникло желание увидеть тебя счастливой.

Хорошо… что я должна была на это ответить? Что для этого ему не стоит избегать еще одного поцелуя со мной, потому что, кроме него, мне ничего не нужно?

Бастиан позвал официантку, чтобы расплатиться. Он понизил голос и наклонился над столом.

– Твои плетения души настолько темные и густые, что я задаюсь вопросом, была ли ты вообще когда-нибудь счастлива, Эбби.

– Был ли ты когда-нибудь по-настоящему счастлив? Ты эксперт в любовных делах? Я думала, за это ответственна твоя Скай.

Я сама удивилась, как ревностно это прозвучало. И какая тяжесть в желудке появилась от бургера.

– Почему ты так говоришь? Моя Скай?

– Тристан утверждает, вы были парой.

Бастиан кивнул, но его лицо помрачнело.

– Что еще он тебе рассказал?

Черт, я чувствовала себя ужасно. Почему, когда у меня все налаживалось, я сама доставляла себе проблемы? Что было сложного в том, чтобы просто доесть бургер и закрыть свой рот?

– Ничего. Только это, – тихо призналась я. – И что твои чувства к ней сделали тебя слабее.

– Верно. – Улыбка исчезла с лица Бастиана. – Я был неопытен и легкомыслен. Мне бы хотелось знать это тогда. Я отдался чувствам и… и чуть не погиб. – Он положил достаточное количество денег на стол и встал. – Но мне повезло. Сейчас мне хорошо. В отличие от Скай. – Он моргал, словно хотел прогнать картинки из своей головы.

– Что с ней? – нерешительно спросила я.

– Увидишь, когда познакомишься с ней.

Я удивленно подняла брови.

– Когда познакомлюсь с ней?

Бастиан придержал для меня дверь, и мы вместе вышли на улицу.

– Ее кольцо в безопасности. И все-таки мы должны предупредить ее о возможном визите Кросса.

– Я думала, мы ищем моего отца?

– Мы делаем и то и другое. В первую очередь Кросс может привести нас к твоему отцу. А Кросс на пути к кольцу сердец. Возможно, нам удастся подкараулить его у Скай, забрать кольцо душ и найти твоего отца, если, конечно…

Я не была уверена, это Бастиан не хочет заканчивать предложение или закрывшаяся за нами дверь проглотила его слова. Он сомневался, что нам удастся найти моего отца живым, это был факт.

Я проглотила собственные сомнения, цепляясь за эту крохотную надежду, которую разбудили во мне слова Кросса.

– У тебя есть идеи, где может скрываться твой отец? – спросил Бастиан, продолжая идти по тротуару в направлении Тауэра.

У меня не было идей. В этом-то и была проблема.

– Нет, но я думала, может быть, в нашем доме могли быть какие-то зацепки.

Бастиан задумчиво покивал.

– Возможно.

Бастиан видел, как темные плетения души Эбби увеличились. Совсем недавно ожившее плетение сердца было со всех сторон окутано черными, как ночь, струйками.

Он сжал кулаки, потому что это вынуждало его помочь ей. Единственным способом, который был ему известен. Однако он знал, ей не понравится его вторжение.

– Мы выясним, что произошло, хорошо? Мы найдем твоего отца, если он еще жив.

На больших великолепных глазах Эбби выступили слезы, ее губы задрожали.

– Пообещай мне, – молила она и бросилась ему на грудь. Она прижалась к нему и обняла. Ее волосы щекотали его подбородок, он нежно поцеловал ее в макушку.

Темнота попыталась вырваться наружу, гнев среагировал на нее. Он чувствовал ее плетения кончиками пальцев, они ударяли в него, словно молнии.

– Я обещаю тебе, – пробормотал он в ее волосы и закрыл глаза. – Мы найдем Кросса, кольцо и твоего отца.

– Мы не могли бы сначала найти его? – Голос Эбби больше не был шепотом.

Бастиан стиснул зубы. Он не мог тратить время на бесперспективное дело. Он должен был вернуть кольцо. Не только потому, что Кросс мог причинить много вреда, но потому, что без кольца он сам представлял опасность. Он заметил это, когда занимался с Эсме. Ярость в нем с насилием распахнула врата души Эсме. Если бы их не прервали, были бы… он не был уверен, смог ли бы он остановиться.

Даже сейчас он чувствовал, что не до конца может контролировать мощь своего наследия. Все в нем желало лишь плетений Эбби. Ему было нужно кольцо, чтобы защитить ее от себя самого.

– Конечно, – пообещал он.

– Прямо сейчас? – Она запрокинула голову и посмотрела ему в глаза. Из ее взгляда выплескивалась вся душевная мука, ему не нужно было смотреть на черные плетения, чтобы понять, как она страдала. – Я не устала.

Он видел, что она лжет.

– Мы не знаем, с чего нам начать, – он попытался образумить ее. Она выглядела измученной. Усталой и искалеченной.

– Должны быть какие-то следы. Может, он еще раз возвращался в наш дом? Может быть, там мы найдем следы?

– Значит, ты хочешь начать поиски в доме родителей?

Сапфирово-голубое плетение воспоминаний выступило из темноты, но темные плетения тут же попытались задавить его.

Эбби моргнула. Затем она выпрямила плечи, и сияющая синева исчезла.

– Он пустует уже несколько лет.

– Ну, хорошо. Бастиан был уверен, что Оуэну удалось бы вытянуть из ее плетений воспоминаний больше информации, но этого никогда бы не произошло. – Тогда нанесем визит в ваш дом, – сдался он и тоже обнял ее. Было опасно так делать, но это казалось единственным возможным вариантом забрать ее с собой. Он набрал побольше воздуха и протянул руку к тени.

Нортфлит находился западнее от Лондона. Все мне казалось чужим, когда я осматривалась. Прыжки через тени доставили нас туда довольно быстро. Намного быстрее любого автобуса или другого общественного транспорта. Но они заметно напрягли Бастиана. Он сжал кулаки и посмотрел, как плетения под его кожей рвались наружу.

– У тебя все в порядке? – спросила я, но он только кивнул. Я не знала, действительно ли он был в порядке, но, когда он обернулся вокруг себя, чтобы изучить местность, он снова выглядел спокойным.

– Значит, ты выросла здесь, – констатировал он и прошелся взглядом по маленьким, плотно стоящим друг к другу домишкам. Ни у кого не было палисадников, а уличные фонари располагались не так часто, как в Лондоне. Луна скрылась за облаками, и тени, которые привели нас сюда, растворились, как только облако проглотило лунный свет.

– Какой из этих ваш дом? – спросил Бастиан и серьезно посмотрел на меня. Мне хотелось бы прочитать его мысли в тот момент. Для него та местность должна была казаться бедной, но при всем этом я провела тут довольно неплохое детство.

– Вон тот сзади. – Я почувствовала себя ужасно, потому что это был один из самых разрушенных домов. Штукатурка была грязной от выхлопных газов, кто-то разукрасил баллонами дверь. А единственная клумба перед домом вся поросла сорняками. Бастиан запрокинул голову, чтобы рассмотреть неукрашенный фасад. – Зайдем? – спросил он и показал головой на дверь.

– У меня нет ключа. – Мне стало ясно, что приезжать сюда было дурацкой идеей. Что я могла тут найти? Я даже не могла попасть внутрь.

Бастиан улыбнулся и взял меня за руку.

– Тогда хорошо, что дверь лежит в тени, как считаешь?

Я еще даже не успела понять, что он имел в виду, как тень вдохнула нас, и на меня обрушился холод, а уже в следующее мгновение я услышала знакомый скрип половиц под ногами.

– Мы внутри, – без необходимости констатировала я.

– Да. Что теперь? – Бастиан ради интереса нажал на выключатель, но свет не загорелся.

– Электричество уже давно отрезали.

– Кому принадлежит дом? – спросил он и исчез в коридоре.

Я от холода обхватила себя руками и последовала за его голосом.

– Мне. Но моим наследством пока владеет попечитель. – Я вытянула руки и погладила пальцами обои с цветочками. – Я не могу себе представить, как бы я здесь сейчас жила, – тихо призналась я.

Бастиан промолчал, но кивнул.

– Это кухня, – сказала я, когда мы вошли в комнату. Бастиан остался стоять в дверях. Я прошла дальше. Все было точно так же, как тогда, в последний день, когда я мешала ложкой хлопья с молоком в тарелке, прежде чем пойти в школу. Прежде, чем попрощаться в последний раз с мамой. Я даже не поцеловала отца. В тот день я рано вышла из дома. Сейчас мои руки лежали на спинке стула, но котором я всегда сидела. Я не чувствовала ничего.

– Наверное, нам нужно уходить, – пробормотала я и опустила голову. Пахло уже не так, как раньше. Было холодно. Я чувствовала страх. Страх оттого, что ничего уже не изменится.

Бастиан подошел ближе и осторожно дотронулся до меня.

– О чем ты вспоминаешь? – спросил он, его дыхание коснулось моей щеки. – Что-то выглядит не так, как в твой последний день? Думаешь, кто-то мог побывать здесь? Ты еще помнишь, что собирались делать твои родители в тот день? Куда они ехали, когда…

– Я ничего этого не помню. Полиция тоже спрашивала меня об этом. Куда они ехали? – Я покачала головой и положила голову Бастиану на плечо. – Если бы я только знала.

– Ты можешь попытаться вспомнить то утро? – попросил Бастиан и погладил меня по руке. Он крепко держал меня, я слышала его сердцебиение.

– Я делала это уже сотню раз. Я просто не знаю, что тогда произошло. Я… была еще ребенком.

Бастиан кивнул.

– Все в порядке. Не заморачивайся. Если здесь есть какая-то зацепка, которая поможет понять, что произошло в тот день или где прячется твой отец, мы найдем ее, хорошо? – Очень осторожно он обнял меня, и на его коже выступили плетения.

Хоть я и боялась, но обрадовалась тому, что он держал меня в объятиях. Казалось, без его сильных рук я упаду. Я мягко отклонилась на него и встала на цыпочки.

– Спасибо, – прошептала я. – Спасибо, что ты со мной.

Рука Бастиана скользнула по моей шее, его пальцы зарылись в мои волосы. Плетения выступили на его коже.

– Мне не было нигде более приятно, чем с тобой. – Затем его губы коснулись моих. Его тяжелое дыхание говорило о внутренней борьбе, когда он притянул меня к себе и углубил поцелуй.

Опасная близость

Это было такое прекрасное чувство – находиться в объятиях Бастиана. Он излучал тепло, и я не могла не прижаться к нему сильнее. Его руки опустились от моей шеи к спине, и, когда он дотронулся до талии, я затаила дыхание. Его язык раскрыл мои губы, и я отчетливо чувствовала борьбу, бушующую в нем. Потеря контроля против желания. Плетения против поцелуя. Плетения на его коже пульсировали, затем он подавил их.

– Черт, Эбби, – измученно прошептал он и утянул нас в следующую тень.

Холод, словно ударил меня, и я схватилась за сильные плечи Бастиана. Пустота окружала нас, а наш поцелуй был единственной связью с реальностью. На мгновение удары наших сердец слились воедино, наши тела были одним целым, а мысли встретились в царстве теней.

Я хочу тебя, слова Бастиана проникали в мое нутро. Затем тень выплюнула нас.

Бастиан поднял меня, и, прежде чем я успела понять, что мы покинули кухню и попали в маленькую, но уютную гостиную, он откинул белое покрывало, защищавшее диван от пыли. Плетения снова затянули его лицо, он рычал, боролся, пока снова не завоевал самообладание. Я видела, как он страдал. Тем не менее он не отпускал меня. Не выпуская меня, он сел на диван и притянул меня к себе на колени.

Я еще никогда не была так близко к парню. Не говоря уже о сверхъестественном существе. Я боялась, но мне нравились его руки на моей талии. Легкие прикосновения, которые он позволял себе, ускоряли мое дыхание, и мне хотелось прочувствовать его. Каждая клетка в моем теле хотела большего, чем просто поцелуй. Этот великолепный, нежный голодный поцелуй, который обещал так много. Я гладила шею Бастиана, наслаждалась ощущением его черных шелковистых волос под пальцами, чувствовала, что пульс на его шее бился быстрее, чем обычно. По его взгляду было понятно, как он боролся с желанием. Его зрачки превратились в узкие черточки в черной, как ночь, радужке, затем появились золотые крапинки, и радужка снова стала синей. Он боролся со своими демонами. Чтобы целовать меня.

Это было безумно, но в то же время прекрасно, потому что никто мне еще не показывал, что я что-то значу для него.

Счастье переполняло меня, я обняла руками его шею и целовала. Мне хотелось возразить, когда он оторвал свои губы от моих, это заставило его смеяться.

– Что?.. – запнулась я, но его взгляд заставил меня замолчать. Мой поцелуй ослабил его. Зрачки больше не были круглыми, белок полностью затянулся танцующими струйками, под его кожей пульсировала темнота.

– Медленнее, – прошептал Бастиан и проникновенно посмотрел на меня. – Для меня… это нелегко.

Кончики его пальцев провели по моей щеке, мы не разрывали зрительный контакт. Я задрожала, когда он повел палец от щеки, мимо нижней губы, по подбородку к шее. Плетения на его руке выступали на поверхность как тату, но я не чувствовала головокружения, которое, как я знала, было признаком открытия врат души. Он делал глубокие вдохи, затем выдохи, пока его кожа не нормализовалась. Пока глаза снова не стали человеческими.

– То, что мы делаем… опасно, – прошептал он. – Если я потеряю контроль, и ты откроешься мне, тогда я не смогу ничего гарантировать. Я не хочу делать то, чего ты не хочешь. Забирать у тебя то, что ты не хочешь мне отдавать. Но… я очень хочу большего. – Он обхватил мои бедра, затем его руки поднялись выше, под рубашку.

Дрожа, я сделала вдох, но его взгляд по-прежнему держал меня, словно в ловушке, отчего я совершенно не могла пошевелиться. Каждое прикосновение пронзало меня, как удары тока. Я слышала собственные стоны, когда он гладил меня по ребрам, ведя одновременно внутреннюю борьбу.

Плетения перешли на его лицо, и я невольно гладила эти узоры. Он был таким красивым.

– Ты боишься? – прошептал он.

– Не боюсь, – призналась я, и, хотя мое сердце колотилось, словно после марафона, в этот раз я сказала правду. Я нежно поцеловала его в затянутые плетениями губы, чтобы снять напряжение, которое внезапно возникло между нами. – Я не боюсь. Я… я хочу… увидеть тебя.

– Увидеть?

Я кивнула и немного отклонилась от него. На пару сантиметров. Этого было достаточно, чтобы ухватиться за конец его футболки. Я слегка приподняла ее и без особого удивления обнаружила, что даже там плетения вырисовывались на его коже.

– Да, – прошептала я, не дыша. – Я хочу увидеть, кто ты.

Губы Бастиана скривились в измученной улыбке, а его дыхание щекотало меня, когда он наклонился ко мне. Его смех был теплым, хотя и грубым, он снова отразился у меня в животе.

– Ты играешь с огнем, – шепотом сказал он и прижал меня очень близко к себе. – Так же, как и я.

Его руки обхватили меня, и под всей нежностью, которую он дарил мне, я чувствовала неукротимый голод. Я видела, что он держался лишь оттого, что я была в нем уверена.

Я чувствовала, что мои прикосновения были для него непривычными. Он сжал кулаки, когда я начала потихоньку поднимать его футболку, и в конце концов стянула ее через голову. Я считала себя сумасшедшей, что зашла так далеко. С парнем, которого едва знала, но который, словно прыжком сквозь тень, проник в мое сердце.

Увидев его мраморную кожу, я глотнула воздуха.

– Ужасно? – тихо спросил он и неуверенно посмотрел на меня.

– Нет. Вовсе нет, – призналась я и осторожно провела по темным линиям. – Ты невероятно красив. Мне бы очень хотелось тебя нарисовать.

Его смех снова отдавался в моем животе.

– Тут довольно темно. И ты, очевидно, слепа. – Он подчеркнул свои слова поцелуем, который окрасил его кожу еще темнее, затем снова откинулся назад, чтобы я могла рассмотреть его.

Это было словно колдовство, но там, где мои пальцы прикасались к нему, темные пучки под его кожей увеличивались, будто были живыми. На моей коже тоже появились черные струйки. Повсюду, где его кожа касалась моей.

– Почему так происходит? – спросила я и нарисовала смайлик на его груди.

– Моя сила манит твои плетения. Они хотят… чтобы я их вобрал в себя.

От двусмысленности его слов у меня покраснели щеки, что, очевидно, не осталось незамеченным, потому что его улыбка стала соблазнительной, и когда он переплел свои пальцы с моими, я почувствовала его силу, словно она засасывала меня.

– Ты – что-то особенное, Эбби, – пробормотал он. – Я не знаю, как долго смогу противостоять тебе.

Бастиан молился, чтобы он смог держать себя в руках, потому что он уже не был уверен, что не находится на пути к потере контроля над яростью. Кожа Эбби на его коже была испытанием, которое он едва мог выстоять. Ее плетения души уже давно огибали не только ее, они мерцали над ними обоими, словно танцуя, и прекраснее этого танца не было ничего. Как жидкий оникс, плетения струились по ее телу, будто хотели быть поглощены им. Гнев внутри это чувствовал. Он был горячим, неотложным, причинял боль каждой клетке его бытия. Ему было тяжело дышать, но еще тяжелее было оторваться от Эбби.

Восхищение в ее глазах было неожиданным, в конце концов он сам считал свое тело ужасным, когда оно, как сейчас, выглядело нечеловеческим.

Но Эбби, казалось, была от него скорее в восторге, чем в ужасе. Она погладила шрам под его сердцем и нерешительно прикоснулась к нему губами. Он знал, у нее есть вопросы, которые она не решалась задать.

– Этот шрам я получил из-за Скай, – признался он. – Он каждый день напоминает мне, что чувства обессиливают.

– Как? – Ее голос звучал так тихо и так нежно, как прикосновения. Его тело ответило на это наполненным болью ревом.

– Хранитель кольца может вобрать самые мощные плетения и… скажем так… нейтрализовать их. Но плетения не хотят этого. Они борются со мной. Мое тело – их тюрьма, и когда ты видишь плетения под моей кожей, как сейчас, значит… значит, что они мирные. Но они ждут, что я потеряю контроль.

Он убрал ее фиолетовую прядь волос за плечо и опустил руку до самых бедер.

– Без кольца это может произойти очень быстро. Особенно если кто-то, как ты, – с такими сильными и манящими плетениями – находится близко ко мне.

– Значит, у Скай ты тоже забрал плетения, которые стали причиной вот этого? – спросила она и положила свою ровную ладонь на его сердце.

– Нет. Со Скай все было по-другому.

– Как?

Бастиан замолчал на секунду. Он не хотел говорить о Скай. Не сейчас. Не с Эбби.

Он провел рукой по ее волосам и сделал глубокий вдох. Он уже давно перешел черту, на которой мог вернуться к человеческому обличию. Он должен был быть начеку.

– Скай и я только стали новыми хранителями колец. Я перенял ответственность после смерти отца, а Скай… у нее было так же.

Эбби внимательно слушала его. При этом ее пальцы до сих пор рисовали узоры на его коже. Сердца, как он успел заметить. Это было осознанно?

– И что тогда произошло?

– Нас направили к Оуэну, потому что он уже давно перенял свое кольцо. Он мог помочь нам в обращении с новой мощью и обязанностями. Целый год мы втроем были неразлучны.

Я сглотнула, ведь знала, что сама спросила, но слушать сейчас, как Бастиан рассказывает о Скай было совсем невесело. Особенно потому, что воспоминания из головы Оуэна отчетливо стояли перед глазами. Поцелуй Бастиана и Скай.

– И так ты в нее влюбился, – сухо заметила я.

– Это сближает, когда в одно время… получаешь одинаковый новый опыт, – Бастиан ушел от ответа. – В принципе, это не было большим сюрпризом.

Я только кивнула. Что я должна была сказать.

– Но, когда мы начали испытывать настоящие чувства, мы потеряли контроль. Скай потеряла контроль, – тихо пробормотал он.

Я видела, что он борется с собой. Плетения под кожей бунтовали.

– Как ты знаешь по опыту падения в церкви, мы открываем свою сущность при сильных чувствах.

Я только кивала, потому что не хотела представлять, насколько сильными были их чувства, что он потерял контроль. Даже с кольцом…

– Скай была неосторожна. Мы были… близки. Очень близки, когда внезапно… ярость в ней восстала и… – Он сглотнул слюну. – Ее ярость перемешалась с моей, и, когда из меня на нее вырывались плетения сердца, ее плетения души обрушились на меня. Мы вобрали в себя то, чем мы были. А потом были слишком слабы, чтобы овладеть новыми плетениями. – Он положил свою руку на мою и поднес к своему сердцу. – Плетения Скай вырывались из меня и почти убили. – Бастиан смотрел на меня, его глаза светлели. – Я выжил, но мое сердце… – Он грустно улыбнулся. – Вторжение Скай в мое сердце… все плетения сердца, которые я потерял… – Он пожал плечами. – Долгое время я был не способен испытывать такие чувства, как любовь. Я теперь не так часто… как мой брат. Долгое время я никого… не подпускал к себе. Даже Тристана. Он считает меня ледяной глыбой. Сейчас мне лучше, но я поклялся себе держаться в будущем подальше от чувств, потому что они делают меня слабее.

– Ты зол на нее? – спросила я, потому что даже представить не могла, насколько ужасным должно было ощущаться для него произошедшее.

– Нет, не зол. Это была не ее вина. – Он посмотрел на свой шрам. – Она заплатила за это еще большую цену. Но теперь я понимаю, если ты не хочешь, чтобы… – Он снова сглотнул и покачал головой. – Я не заберу у тебя то, что ты не захочешь отдать сама. Я не вор. Просто хочу помочь, пытаясь в то же время сохранять над собой контроль.

– Как с Эсме, – прошептала я.

– Как с Эсме, – подтвердил он. Затем он взял меня за руки и улыбнулся. – Но ты не Эсме. Твои плетения привлекают меня намного сильнее. Ты сама видишь, как сильно я… – Он провел рукой в воздухе, словно мог потрогать окружающие меня плетения. – Должен бороться, потому что рядом с тобой рождаются чувства, и от этого мне становится страшно.

Он притянул меня к себе и поцеловал. В этот раз с меньшей сдержанностью. Сию же секунду его глаза изменились. Я чувствовала, как он разрывался, у меня у самой появилось двоякое чувство. Мне не хотелось, чтобы этот поцелуй заканчивался, но в то же время не хотела подвергать его опасности. Я последний раз погладила его по шраму на груди.

Нет, я не хотела быть ответственной за подобное, даже если его руки на моей коже были самым возбуждающим, что я когда-либо чувствовала.

– Ты убьешь нас, – прошептал он, впиваясь зубами в мою губу.

Нас…

Это нас звучало так прекрасно. Словно внезапно одинокое я перестало существовать, а вместо него появилось это новое великолепное и возбуждающее мы. Я радостно ответила на его поцелуй.

Бастиан тяжело вздыхал, он держал меня все крепче. Меня охватило легкое головокружение. Я в панике уперлась в него руками, и его черные, как ночь, плетения поползли по моей коже. В следующее мгновение Бастиан исчез, а я, задыхаясь, приземлилась на диванные подушки. Мне было интересно, куда он пропал. Вернется ли он.

Бастиан вслушивался в тишину. Равномерное дыхание Эбби нежно щекотало его шею, он гладил ее волосы. Он сидел на полу у дивана, на котором она спала. Для безопасности. Он не мог не улыбаться, вспоминая происходившее час назад. Ее поцелуи, прикосновения. Все, что произошло до того, как он перешел черту. Он должен был уйти. Должен был успокоиться. Когда он вернулся, они просто сидели и разговаривали.

Эбби вздыхала и прижималась к его плечу. Она спала уже несколько часов. Сон был глубокий, но беспокойный. Бастиан знал почему. Ее плетения находились в движении. Синие плетения воспоминаний безуспешно пытались выйти на первый план, пробираясь сквозь черную паутину плетений души, но у них не было шансов.

Он мог помочь ей. Ярость в нем требовала этого уже несколько часов, но даже сейчас, когда темные струйки на его коже продолжались на щеке Эбби, он старался держать себя в руках. Он не страдал от голода. Только поэтому мог находится так близко к ней. Так близко, как не был ни к одной девушке после Скай.

Бастиан сделал глубокий вдох и сжал кулаки. Он должен был сам напоминать себе, что есть весомая причина держать дистанцию. Не пускать ее в свое сердце.

Тем не менее он нежно поцеловал Эбби в висок, прежде чем сполз с дивана. Она бормотала что-то, возражая, что он опустил ее голову не на свое плечо, а на диван. Во сне ее руки искали его, затем она наконец-то вытянула ноги и свернулась калачиком, как ребенок.

Бастиан тоже был измучен. Постоянное самообладание рядом с ней расходовало много сил. Постоянная борьба против гнева была напряженной, и, хотя он хотел бы оставаться рядом с Эбби дольше, прыгнув через тень в другую комнату маленького домика, он почувствовал облегчение. Здесь он не был так близко к ее плетениям, и его желание забрать их немного остыло.

Он прошелся взглядом по семейным фотографиям, висевшим на стене. Эбби на них было не больше трех лет. У нее была та же улыбка, что и у мамы. А ее волосы были темно-коричневого цвета, а не фиолетовые, как сейчас. Хотя Бастиану и нравился нынешний цвет. Он хорошо сочетался с темными плетениями души. Его взгляд перешел на отца. Джек Вудс. Кто был этот мужчина, чей труп так и не был найден?

Кем он был, раз оставил в беде свою прекрасную и, если верить этим снимкам, счастливую дочь?

Бастиан потер лицо. От усталости его кожа чесалась, он, зевая, вытянул руки и ноги.

– Почему Кросс думает, что ты еще жив? – прошептал он. – Ты действительно смог бы сплавить кольца вместе?

Бастиан отвернулся от фотографий и осторожно прошел через крохотную спальню в кухню. Большинство семей именно там проводили большую часть своего времени. Кухня была маленькой, это бросилось ему в глаза, еще когда они только вошли в дом. Шкафы, покрытые лаком цвета яичной скорлупы, столешница, выложенная светло-коричневой плиткой. Все очень просто. Прежде всего в сравнении с кухней в его доме. На маленькой решетке над плитой висели ковши и маленькие кастрюльки.

– Хэй, – прошептала сзади Эбби. – Что ты тут делаешь?

Он повернулся и улыбнулся ей. Она выглядела заспанной, но очень милой.

– Не хотел тебя будить.

Она махнула рукой и поправила волосы.

– Все в порядке. Мы здесь не для того, чтобы спать.

Бастиан кивнул.

– Я немного осмотрелся. Нет ничего, что показалось бы мне странным.

– Я тоже думала об этом. Иначе полиция давно нашла бы это.

– Может быть, – согласился он и вытащил наугад первый ящик.

– Столовые приборы, – Эбби назвала то, что увидела. – Я не знаю, что мы могли бы найти в кухне. Там один лишь хлам, – размышляла она, садясь. Отчет о несчастном случае лежал на столе, но от него не было пользы. Она хотела просмотреть его еще раз, но внезапно включился экран планшета.

– Бастиан, – насторожилась она и подвинула планшет к себе. – Ты видел это?

– Что? – Он подошел к ней и встал сзади, чтобы посмотреть через ее плечо.

– Пришло письмо.

Я открыла папку. Письмо содержало только фотографию.

– Папа, – произнесли мои губы, и я склонилась над экраном. Я сощурила глаза, чтобы сфокусировать взгляд. – Папа, это ты? – прошептала я, держа планшет у самого носа. Я не знала, о чем мне думать и что чувствовать. Мой мир задрожал, как при землетрясении, я начала задыхаться.

– Это… твой отец? – удивился Бастиан, но я проигнорировала его. Мои мысли носились в хаотичном порядке. Сходство присутствовало, но отец был моложе.

Твой отец жив, так громко в моей голове звучали слова Кросса, сказанные им в безумии, что мне хотелось закрыть уши.

– Эбби? – Голос Бастиана звучал обеспокоенно. – Это твой отец? – спросил он и слегка прикоснулся к моему плечу.

Я пожала плечами.

– Он выглядит старше, – неуверенно призналась я.

– Смотря когда был сделан этот снимок, если твой отец не погиб, он должен быть старше, – метко заметил Бастиан.

Мужчина, попавший в объектив камеры наружного наблюдения, выглядел так знакомо, но одновременно чуждо. Этот мужчина, мой папа, переходил улицу и смотрел прямо в камеру. Что это был за перекресток? Куда он шел? И, если это был действительно он, почему он оставил меня?

– Думаешь, Кросс считает этого человека моим отцом? – спросила я и провела по дисплею пальцем, чтобы он не погас.

– Ты веришь, что это твой отец?

Я пожала плечами.

– Он может быть им, но я не уверена. Если есть хоть малейшая возможность, что это он, я должна найти его. Что, если у него была черепно-мозговая травма? Что, если он потерял память? Не знает, что у него есть семья? Что у него есть я? Что, если он захотел бы вернуться ко мне, но просто не знает о моем существовании?

– Успокойся, Эбби, – просил Бастиан, забирая у меня планшет.

– Я не могу, – вырвалось из меня, я нервно встала. – Это убивает меня!

– Давай-ка посмотрим, кто отправил Кроссу эту фотографию, – пробормотал Бастиан и закрыл фото. – «Моран-Тек»? – Он поднял голову. – Моран? Визионер, который хочет отправить человека на Марс? – слышала я его голос.

– Понятия не имею. Ты меня спрашиваешь? Откуда мне знать, с кем знаком Кросс, а с кем нет?

Бастиан не отреагировал. Он задумчиво потер лоб.

– Маргарет-Мод знает кого-то из «Моран-Тек», если я правильно помню, – размышлял он. – Я имею в виду, она была на похоронах некоторое время назад. – Он сжал губы. – Я должен был внимательнее слушать ее.

– Вы не очень близки, так?

Бастиан покачал головой.

– Нет. Я же тебе рассказывал, как погиб мой отец. Как плетения вырвались из него, потому что на нем не было кольца, – пояснил он чуть слышно. – Маргарет-Мод тайно сняла с него кольцо, – продолжил он и сжал кулаки. – Она хотела нанести на него любовную гравюру и даже не подозревала, что… произойдет.

Эту часть истории Бастиан рассказал мне вчера, и сейчас, когда я увидела, что его тело было полностью затянуто плетениями, я знала почему. Воспоминания доставляли ему боль. Делали его слабее. Опаснее, в том числе для меня.

– Она забрала кольцо у твоего папы? – повторила я, и волоски на моей шее встали дыбом. Не от того, что Бастиан изо всех сил боролся с гневом, а потому, что он, очевидно, упустил какую-то существенную деталь.

– Ты считаешь, то, что она забрала его кольцо, и то, что Кросс втянул меня в эту терапию с кражей кольца, было чистой случайностью?

– Кросс соврал, – напомнил мне Бастиан, но сморщил лоб. – Ты же не думаешь, что Маргарет-Мод и Кросс заодно? – Он покачал головой. – Этого не может быть. – Он начал ходить туда-сюда. – Она пригласила Кросса в школу еще до того, как вышла замуж за отца, – размышлял он вслух. Но, если она действительно осознанно забрала кольцо, тогда…

– …тогда она не вернула бы его назад, не так ли? – я попыталась придерживаться его точки зрения.

Несмотря на покрывшие кожу плетения, Бастиан побледнел.

– Мы нашли кольцо у нее.

– У вас не возникло подозрений?

– Нет. Она ничего не знала об особенности кольца. Она также не знала, от чего скончался отец. Мы нашли кольцо, но у нее сразу было объяснение тому, почему оно находилось у нее. Что мы могли еще подумать?

Я фыркнула.

– Значит, ты и Тристан, вы утверждаете, что можете прочитать любую мою ложь по плетениям. Но причастность вашей мачехи к смерти вашего отца вы просмотрели?

– У Маргарет-Мод практически нет плетений. Она…пустая. Ее плетения бесцветные, они словно истощаются с каждым днем. Мне кажется, отец считал это привлекательным, потому что никогда не чувствовал импульса, проникая в врата ее души.

Я ухмыльнулась.

– Это считают мужчины из семьи Тремблэй привлекательным?

– Не все. – Он подмигнул мне, и, хотя он выглядел более чем обеспокоенно, он взял меня за руку. – Если они заодно с Кроссом, то он мог взять ее плетения и таким образом замаскировать свои планы от нас.

– В таком случае, наша проблема стала еще сложнее, не так ли?

– Верно. – Наши взгляды встретились, и Бастиан снова активировал планшет. Он открыл фото. – Ты знаешь, где это? Ты узнаешь перекресток? Или улицу? Мы должны знать, где это. Если Кросс тоже получил это письмо, он будет задавать те же вопросы.

Я еще раз рассмотрела перекресток, но мне это не говорило ни о чем.

– Ты думаешь, мой папа сейчас там? – тихо спросила я и помогла ему обыскивать кухню дальше.

– Может быть. Наверное, он находится там последние годы. Может, он хотел поехать туда в день аварии? Все возможно.

– Но возможно и то, что мы останемся в неведении.

Бастиан вздохнул.

– Да. Это, наверное, наиболее вероятно.

Я вытащила следующий ящик и высыпала содержимое на стол. Там были какие-то бесполезные записки.

– Мы только теряем здесь время. Давай найдем Маргарет-Мод и спросим, что связывает ее с отцом и Кроссом.

Я только хотела отвернуться, как ко мне, морща лоб, подошел Бастиан.

– Что там у тебя? – спросил Бастиан, когда среди остальных бумажек ему что-то бросилось в глаза.

– Ничего полезного. Чеки, использованные билеты на поезд, всякое старье.

Значит, он не ошибся.

– Что за билеты?

– На поезд, – повторила Эбби и продолжила рыться.

– Нет, я имею в виду… – Он подошел к ней сзади и взял бумажку в руки. Он поднес ее к полоске лунного свет и сощурил глаза, чтобы видеть, что именно было перед ним. – Куда он ездил по нему?

Эбби тоже начала рассматривать билет. Она встала на носочки и слегка оперлась на Бастиана.

– От станции Ватерлоо до…

– …Уэймут, – закончил он ее предложение и сморщил лоб. – Ты не знаешь, что он делал в Уэймуте? – спросил он.

– Нет. – Эбби покачала головой. – Но дата… это произошло за два дня до аварии.

– Ты сможешь вспомнить тот день?

– Нет. – Она растерянно провела рукой по волосам. – Я почти ничего не помню.

Бастиана это не удивило. Ее душевные плетения не позволяли иначе. В ее внутреннем мире не было места для воспоминаний. Боль овладела Эбби Вудс. Боль от горя и ощущения потерянности. То, что единственное красное плетение сердца, огибающее ее с недавних пор, сумело выбраться на поверхность, было чудом. Его взгляд на секунду задержался на ее плетении сердца. Ему бы хотелось, чтобы оно билось для него, при этом… при этом не питая ложных надежд. Он часто видел, как быстро красный цвет любви превращался в цвет черный и в конце все заканчивалось болью.

Он с трудом сглотнул слюну. Он не хотел причинять Эбби боль. Но и доверять чувствам он тоже не мог. Не таким, которые наполняют ее пульсирующее плетения сердца.

Он должен был держаться на расстоянии, чтобы защитить ее и себя.

И все же ее потерянные глаза притягивали его. Он положил ей руку на плечо и поцеловал в шею, это пробудило в нем гнев.

– Ничего страшного, – сказал он и не стал предлагать ей забрать немного боли, чтобы освободить место для плетений воспоминаний. Если она не хотела вспоминать, он не мог ничем ей помочь.

– Как ты думаешь, этот билет использовал твой отец? Или твоя мама?

– Моя мама?

– Ну да, нет смысла следовать этой зацепке, если она не приведет нас к твоему отцу. – Бастиан подавил в себе нарастающий гнев и наслаждался ее близостью. Он осторожно обнял ее. Он не сможет позволить себе долго наслаждаться этой близостью. Только сегодня. Только здесь. Только в этот момент. – Ты не знаешь, есть ли у твоего отца знакомые в Уэймуте? Может, у него есть там друзья?

– Друзья? Думаю, нет. – Эбби сжала губы. – Я правда ничего не знаю! Прости. Это не принесет нам ничего.

– Неправда, – прошептал он и развернул ее к себе. На ее глазах выступили слезы, он нежно вытер их со щеки. – Уэймут – это начало. Мы выясним, что он там делал. Может, он до сих пор там находится, – пообещал он и наклонился к ней. – Если он там был, его кто-нибудь видел.

– А если он сейчас там, – дрожа выдавила из себя Эбби и прижалась к нему. – Почему он никогда меня не… Слезы ручьем стекали по ее лицу. – Почему он уехал без меня? – плакала она и прижималась лицом к его плечу. – Почему меня всегда оставляют?

– Тссс, – пробормотал он и погладил по дрожащей от плача спине. Плетения выступили наружу и обвили его руки. – Никто тебя не оставит, Эбби, – пообещал он. – Мы не знаем, что произошло, ты должна перестать мучить сама себя. Мы уже раздобыли немало информации.

Ее плетения были толстыми, как стена, он хорошо чувствовал, что они мешали ей дышать. Каждая жилка ее тела кричала о помощи. Просила снять с нее этот груз и вобрать в себя самые прекрасные из всех, что он когда-либо видел, плетения. Если она не прекратит снова и снова подпитывать боль, он не сможет противостоять ей долго.

Уже сейчас он чувствовал, что плетения распространились по шее и что его зрение изменилось.

– Эбби, – попросил он и мягко потряс ее за плечи. – Пожалуйста, перестань.

Она, всхлипывая, посмотрела на него, но даже не вздрогнула от его вида.

– Все меня оставляют, – настаивала она, вырываясь из его объятий. – Так было всегда. И так будет всегда.

– Неправда.

– Ах нет? Может, ты хочешь остаться со мной? Ты недавно тоже просто исчез, – напомнила она ему про его жизненно необходимое исчезновение. – Я знаю, что это значит.

– Это значит, что ты важна мне, Эбби.

– Важна. – Он заметил разочарование в ее голосе, но что он должен был сказать? Он не мог пообещать ничего, что питало ее плетение сердца. Не мог, потому что знал, что любое чувство, любое сближение с ней ослабит его. Даже если он вернул бы кольцо, он не смог бы иметь отношения. А малым он довольствоваться тоже бы не стал. Он не Тристан, которому хватало поцелуя или ничего не значащей ночи.

– Боже, Эбби, пойми все правильно! Ты важна мне. Даже очень! – Он провел рукой по волосам и стал подбирать слова. – Все, что между нами сейчас… очень сложно и…

– Конечно! И во всем этом я виновата сама, потому что стащила с тебя это дурацкое кольцо, да?

Бастиан фыркнул.

– Ты начинаешь это, чтобы я причинил тебе боль, верно? Что ты хочешь услышать? Что мне было бы легче, если бы ты не украла кольцо? Что было бы легче, если бы я тебя не поцеловал? Конечно, это так, но сейчас уже ничего не изменить!

– Значит, ты изменил бы все, если бы знал, что произойдет?

Бастиан сдержал ругательство.

– Я… я бы приложил больше усилий, чтобы защитить кольцо, – признался он. – Я бы попытался… не дать себя отвлечь.

Эбби кивнула, словно рассчитывала услышать именно это.

– Значит, мы бы не поцеловались, если бы… у тебя был выбор, да?

– Такого я не говорил! – Бастиан подошел к ней и взял за руки. Он видел, что плетение сердца было придавлено черным, ему было больно смотреть на это. – Черт возьми, Эбби! – пробормотал он. – Не перевирай мои слова, – попросил он и посмотрел ей в глаза.

– Ладно, тогда скажи прямо: ты меня поцеловал, я тебя поцеловала. Еще пару часов назад я думала, что… может существовать мы.

Бастиан молчал. Он чувствовал, что она еще не закончила.

– Так вот, есть ли мы? Существуем ли мы? Даже когда ты заберешь кольцо?

– Эбби, пожалуйста…

– Скажи, Бастиан! Просто скажи!

– Ты знаешь, что нас не может существовать, – прошептал он. – Чувства делают хранителя кольца слабее. Но это не означает, что…

– Все в порядке. – Эбби вырвалась и скрестила руки на груди. – Я понимаю. Мы просто найдем твое кольцо и моего отца. Тогда я смогу жить с ним, у меня снова появится семья и тогда… у меня не будет причин оставаться в Даркенхолле! Мне там не место, ты сам говорил.

Бастиан хотел утешить ее. Заверить, что в конце все обязательно будет хорошо, но он не мог этого сделать. Он до сих пор не до конца верил, что ее отец может быть жив. Он также знал, что состязаться с Кроссом будет нелегко. Просто прийти к нему и забрать кольцо, казалось ему неправильным. Они должны были выкрасть кольцо обратно. А для этой аферы ему нужна была Эбби. Она умела ловко присваивать себе чужую собственность. Он прогнал мысли о поцелуе в комнате страха и сжал губы.

– Я не это имел в виду. Я сказал, ты другая, не как все девушки.

– Конечно. Я единственная, кто выбрал неправильного Тремблэя! – С этими словами она оставила его одного на кухне и выбежала из дома. Светало, тени были длинными. Он мог догнать ее одним мгновением. Но он не пошевельнулся. Вместо этого он смотрел ей вслед, как она достала из кармана брюк телефон и кому-то позвонила.

– Тристан? – слышал он ее голос. – Ты можешь забрать меня?

Челюсть Бастиана задрожала, так сильно он стиснул зубы. Он подавил желание следовать за ней и доказать поцелуем, что он был правильным Тремблэем.

Уэймут

Настроение было хуже некуда. Я смотрела в окно поезда на пролетающие мимо пейзажи. Стекло было грязным, но мне было плевать. Я смотрела сквозь него, но ничего не видела. Я была уставшей, но слишком беспокойной, чтобы спать. Слишком беспокойной, чтобы просто закрыть глаза.

– Отдохни. – Тристан толкнул меня в локоть и подмигнул. – Ты выглядишь так, будто сидишь на тикающей бомбе.

Я вздохнула. Казалось, бомба уже взорвалась. И разорвала мое сердце на куски. Безумие, какими сильными стали за несколько дней чувства к Бастиану. Я слепо окунулась в это и придала поцелую больше значения, чем он. Конечно, ведь для него это был не первый поцелуй.

Я потерла лицо и собрала волосы в хвост. Я была рада, что Бастиана здесь не было. Тем не менее он не выходил у меня из головы. Было интересно, что ему удастся разузнать от мачехи, если он выследит ее. Являлась ли она ответом на все вопросы? Или это была всего лишь случайность? Я не верила в случайности.

– Ты не сказала ни слова с тех пор, как мы пришли на вокзал, – пожаловался Тристан, тем самым вырвав меня из мыслей. – Не хочешь сказать, что случилось? – Он смотрел на меня обеспокоенно. – Бастиан снова твои плетения…

– Нет. – Я сверкнула глазами на Тристана. – И ты держись от меня подальше, уяснил?

Его усмешка была не той реакцией, которую мне хотелось бы увидеть.

– Я лучше не буду обещать то, чего не хочу придерживаться, – честно ответил он и снова толкнул меня. – Так, давай рассказывай, что там случилось у вас с Бастианом?

– Ничего, – пробурчала я и снова посмотрела в окно. – Я совсем не хочу говорить про это.

Тристан засмеялся.

– Разговаривать ни о чем тоже не очень интересно, – подразнил он меня. – Ну хорошо. Тогда скажи, что мы вообще делаем в Уэймуте? Не то чтобы мне не нравится путешествовать с тобой, просто мы, как ты можешь себе представить, снова пропускаем занятия.

На занятия мне было наплевать. Маргарет-Мод была ненастоящей, преподаватель математики подлым, а эти оба парня, которые мне нравились, грабили души учеников. Если речь шла обо мне, я ни ногой не ступила бы больше в Даркенхолл.

– Мы с Бастианом нашли в доме моих родителей билет на поезд до Уэймута.

Тристан кивнул. В любом случае я считала, он задал вопрос, чтобы как-то продолжить диалог, потому что он долго беседовал с Бастианом, до того как мы расстались. Наверняка он уже все знал.

Тристан задумчиво посмотрел на меня. Я видела, что он разглядывал плетения, окутывающие меня.

– Знаешь, Бастиан не часто так… подавлен от своего наследия.

– И сейчас он в таком состоянии, потому что я украла кольцо?

Тристан ухмыльнулся, сияющая синева его глаз ослепила меня.

– Не только из-за кольца, но и из-за тебя. Тристан подмигнул. – Ты просто… очень притягательна.

– Очень смешно.

– Серьезно, Эбби. Я еще ни разу не ссорился с братом из-за девушки. Это что-то новенькое.

– Вам вовсе не нужно ссориться из-за меня, – пробурчала я и не знала, как чувствовать себя после услышанного. – Бастиан не сильно заинтересован. Тем более я…

Тристан перебил меня:

– Просто помни, я увидел тебя первый, хорошо? – Он толкнул меня в бок, затем небрежно вытянул ноги на противоположное сиденье. – Тот факт, что ты поцеловала моего брата, является для меня ударом и разжигает во мне боевой дух.

– Не глупи! – сказала я ему и постучала себе по лбу. – Кроме того, это он меня поцеловал! И мне наплевать на него! – Я достала телефон и напечатала сообщение Жасмин. Я не могла ей доверять, но та забота, которая прослеживалась в ее сообщениях, давала мне больше поддержки, чем что-либо другое, произошедшее за последние дни.

– Кому ты пишешь? Колину? – Тристан подмигнул мне.

– Я пишу не мальчику, – просто сказала я и убрала телефон.

С самодовольной улыбкой Тристан положил голову на мое плечо.

– Хорошо. Тогда мне путь открыт.

– Максимум, что ты получишь, – пощечину!

Он засмеялся.

– А у тебя настолько красивые плетения, что… что я впервые в жизни хотел бы иметь наследство Бастиана. Потому что в таком случае я был бы достаточно сильным, чтобы вобрать их в себя, – прошептал он мне прямо в ухо.

– Никто из вас не будет питаться моими плетениями! – пояснила я и зло сверкнула на него глазами, что было нелегко, потому что я отвлекалась на черные струйки на его шее. На нем я еще ни разу не видела плетений, как и у Бастиана, они тянулись ко мне. Мои пальцы зудели, словно я прикасалась к этим ниточкам.

Глаза цвета синего льда посмотрели в мои, я закусила нижнюю губу зубами.

– Рядом с тобой я не могу думать ни о чем другом, Эбби, – прошептал он и пододвинулся ближе. – Я не вру тебе о том, что может быть как-то по-другому. Я хочу попробовать тебя, как это сделал Бастиан. Я хочу забрать у тебя боль и посмотреть, как проявится твое настоящее Я. Я хочу посмотреть тебе в глаза, когда ты поймешь, как… сильно хочешь этого тоже.

– Прекрати, – смущенно потребовала я. Я не знала, что мне думать.

Тристан провел рукой по моей спине и поднял мой подбородок, пока я не посмотрела ему в глаза.

– Я схожу с ума оттого, что Бастиан чувствует в себе твои плетения. Что он знает тебя с этой стороны, хотя я желаю испытать такое с момента нашей встречи у директората.

От его слов у меня пробежали мурашки, я задержала дыхание.

– Он украл их у меня! – выдавила я из себя, не вырываясь. Нас отделяли миллиметры, я чувствовала дыхание Тристана на своих губах. – Против моей воли.

– Я в любом случае не буду спрашивать у тебя разрешения, – заверил он меня, и я знала, если поезд сейчас остановится рывком, поцелуя будет не избежать. – Но, если все зайдет так далеко, ты сама этого захочешь.

– Не захочу, – возразила я и проглотила то странное чувство, которое он пробудил во мне. Жасмин сошла бы с ума, узнав об этом.

Я оттолкнула его и освободилась от его проникновенного взгляда. Чтобы чем-то заняться, я расплела косичку и начала заплетать заново.

Я попыталась проигнорировать, что Тристан следил за каждым моим движением, словно знал, что внутри я была взбудоражена. Что ему удалось смутить меня.

– Мы почти приехали, – сказал он, словно не чувствовал выросшего между нами напряжения. – Уэймут. Он встал и размял ноги, затем огляделся, чтобы понять, с какой стороны был выход на платформу. – А что мы будем делать, если попадемся прямо в руки твоего отца? – спросил он и показал направо. Я только поднялась и проклинала слабость в коленях. Она появилась от долгого сидения!

– Я думаю, это не будет так просто.

Тристан усмехнулся.

– Тот, чья душа оклеена черными плетениями, может быть лишь пессимистом.

– Ха-ха! – сострила я и, как будто случайно, натолкнулась на него и врезалась локтем в ребра, когда мы выходили через узкий проход. – Было бы действительно здорово, если бы ты прекратил говорить про мои плетения!

Тристан засмеялся.

– Сделаю. Как только ты перестанешь крутиться перед моим носом со своими потрясающими плетениями.

По пути к выходу я намотала жвачку на палец, затем снова засунула в рот. Вкус мяты, как обычно, прояснял мои мысли, мне становилось легче дышать. Поезд затормозил, за окнами мелькали привокзальные постройки. Голос из громкоговорителя пожелал нам хорошего времяпрепровождения в Уэймуте и поблагодарил за поездку.

Я вышла из поезда и почувствовала себя не очень комфортно в толпе путешествующих людей, покидающих платформу. Все, казалось, знали, куда идти. Только я ощущала себя потерянной.

– Там выход, – пришел мне на помощь Тристан и указал на север. – Ты готова?

Я кивнула, хотя догадалась, что он распознает в моем согласии ложь. Но, когда я огляделась, у меня появилось странное ощущение. Ровное непримечательное здание вокзала показалось мне знакомым.

– Подожди, – крикнула я Тристану, отправившемуся в сторону выхода. – Тристан, я…

– Ты помнишь! – заметил он, и я предположила, что это он тоже узнал из моих плетений.

– Да. – Я потерла виски и сощурила глаза, проходя медленно от перрона мимо здания вокзала, вниз по ступеням, ведущим к стоянке автомобилей, где такси ждали пассажиров. – Я уже была тут, – пробормотала я, и мой взгляд прошелся по улице до «Рейлвэй Таверн». Я указала на здание из красного кирпича, с пабом в подвале. Я вспомнила темные столы, запах пива и блеск бокалов, стоявших за стойкой. – Я уже была внутри, – сказала я и нерешительно посмотрела на Тристана. – Думаю.

– Кто специально приезжает сюда из Лондона, чтобы выпить пива? – размышлял Тристан, затем пожал плечами. – Ну, пойдем. Найдем чего-нибудь. – Он взял меня за руку и вытянул на улицу.

– Подожди! – Я не верила своим глазам. Разве так могло быть? – Подожди! Посмотри! – крикнула я и показала на угол дома, расположенного возле стоянки такси. – Видишь камеру видеонаблюдения наверху?

В это же мгновение по всему телу у меня пробежали мурашки. И точно не из-за погоды. Солнце в Уэймуте светило приятно, мягко, но я едва это ощущала. Мне казалось, я попалась в ледяную ловушку, когда в голове сравнила картинку из вчерашнего письма с тем, что я видела.

– Он был здесь, – вырвалось из меня. – Мой папа был здесь!

– Ты не знаешь, когда был сделан снимок, Эбби, – ответил Тристан.

Но меня это не смутило. Мое сердце бешено колотилось, меня опьянила незнакомая мне раньше радость. Мой отец был здесь. Когда-то. Когда-то после дня аварии, в этом я была уверена. На снимке он не был молодым мужчиной. Он постарел. Но он был жив. Я едва могла дышать, эта мысль все перевернула. Я больше не была одна. Не сирота. Появился кто-то, кому я была важна. Кто-то, кто будет меня любить без причин.

– Папа, – губы тихо произнесли это слово. Оно было со вкусом тоски, но сладко ощущалось в моем рту, так, что я не могла не произнести его еще раз, не могла не прокричать изо всех сил.

– ПАПА! – крикнула я и обернулась вокруг себя посередине улицы. Я разглядывала каждое окно, напряженно всматривалась в двери, выходящие на улицу. Я ждала, что одна из них откроется, и мы с отцом, спустя все эти годы, снова сможем посмотреть друг другу в глаза. – ПАПА! – визжала я еще громче, пока Тристан не начал трясти меня за плечи.

– Эбби! – просил он. – Это безумие! Подумай. – Он оттянул меня в сторону, к таверне, и встал напротив. – Только потому, что твой отец был здесь однажды, несколько лет назад, не означает, что…

– Он приходил сюда не только перед аварией! – перебила я его. – Снимок доказывает, что он приезжал сюда и после аварии. Когда его уже считали мертвым. И это подтверждает, что он жив!

Тристан сжал губы, как это всегда делал Бастиан.

– Или человек, похожий на твоего отца, когда-то переходил улицу, – он попытался мыслить здраво.

– Я тоже так думала, пока не узнала таверну и вокзал. Я уже была здесь, Тристан. С моим папой. Но я ничего не знаю про это место. Разве это не странно? У меня нет здесь родственников, у моих родителей тут не было друзей. Я бы знала это. И как ты говоришь, пиво не может быть причиной, чтобы ехать сюда два часа на поезде. – Я показала на дверь таверны. – Так что тогда заставляло отца снова и снова возвращаться в этот город?

Тристан скривил лицо.

– Ну хорошо. Ты думаешь, мы нашли зацепку?

Я пожала плечами.

– Очевидно. Но я хочу знать, что именно!

– Ладно. Тогда я быстро сообщу Бастиану, что мы что-то обнаружили.

Я закатила глаза, чтобы показать, насколько мне все равно. От мысли, что он, возможно, приедет сюда и поможет нам с поиском, мой пульс участился.

– Делай что хочешь. Я между тем зайду внутрь.

– Закажи мне скотч со льдом.

– Я не это имею в виду! – ответила я и потянула дверь. Сквозь большие окна с улицы в бар поступало достаточно света, поэтому он не выглядел как темный кабак, однако, лондонским пивным все же проигрывал. Столы были чистыми, но было узко, а напольное покрытие повидало много на своем веку. Потолок был выбелен, а темные балки создавали особую атмосферу. Стойка была не очень длинной, за ней помещалось только четыре барных стула. Но за ней, действительно, как и в моих воспоминаниях, располагалась витрина, до потолка заставленная бокалами.

Местный паб, пришло мне на ум, и я откашлялась. За стойкой никого. Ни одного гостя за столами.

– Здравствуйте?! – скромно крикнула я. Я понятия не имела, что хотела тут узнать. Что я должна была сказать? Привет, вы случайно не видели моего пропавшего без вести, признанного мертвым отца? Это было абсурдно! В такой пивнушке персонал менялся постоянно, и даже если папа был здесь, никто его не вспомнит. Тристан прав. Единственное, что мы тут получим, – это напиток.

– Чем могу помочь? – из размышлений меня вырвал низкий голос. Мужчина в оливковом фартуке, обвязанном вокруг живота, с поредевшими волосами и татуировкой якоря на бицепсе прислонился к качающейся двери, ведущей в подсобное помещение. Может, кухню, если тут было что-то такое. – Мы продаем алкоголь только совершеннолетним гостям, – объяснил он.

– Я… – стала запинаться я. – Не хочу ничего заказывать, – прояснила я и потерла руки о джинсы. У меня было ощущение, что пальцы липнут от пива.

– Кто хочет ждать здесь поезд, должен что-то заказать.

– Да, э-э…уже понятно. Я… не хочу оставаться. – Я нервно распустила волосы. – Я, скорее, в поиске… кое-кого.

Хозяин заведения безэмоционально смотрел на меня.

– Золотце мое, каждый, кто приходит сюда, находится в поиске чего-то, – ответил он, и его губы слегка скривились. – В поиске смысла жизни, упущенной любви, следующего опьянения или возможности забыться.

– Я ищу своего папу! – перебила я его и подошла ближе к стойке. – Я была с ним здесь несколько лет назад.

Его звонкий смех эхом разнесся по залу.

– Он точно запомнился мне, если заходил сюда несколько лет назад.

– Нет, я… – Я сжала кулаки. Этот товарищ хотел посмеяться надо мной? Он не может дать мне высказаться? – Послушайте, – громко потребовала я и положила руку на стойку перед ним. – Это, правда, важно! Может быть, вы его когда-то видели. – Я достала телефон из кармана и показала ему фото, которое Бастиан мне переслал с планшета Кросса.

– Это было снято у вашей двери, – объяснила я и показала на угол стоянки, расположенной перед таверной, которую тоже можно было разглядеть на фото.

– Это Джек, – пробурчал хозяин заведения и забрал у меня телефон, чтобы рассмотреть фото поближе.

– Джек! – закричала я и чуть не запрыгнула на стойку. – Верно. Это Джек. Мой папа. Джек Вудс. Вы знаете его?

– Конечно. – Он обтер руки о фартук и развязал его. – Но это немного странно, что в течение одного дня о нем спросило уже несколько человек.

– Что, простите? – Мои колени задрожали, я была рада, что вошел Тристан. Он как раз убирал телефон и, когда увидел мое обеспокоенное лицо, сразу же подошел ко мне.

– Что случилось, Эбби? – спросил он и посмотрел на мужчину. – Все в порядке?

– Вы тоже ищете Джека? – спросил трактирщик, глядя на нас с недоверием.

– Я с ней, – коротко объяснил Тристан. – Ну, так что случилось?

– Сегодня здесь был еще кто-то, кто искал моего папу, – выдавила я.

– Кросс, – Тристан подтвердил мои опасения.

Я кивнула и обратилась к хозяину таверны.

– Итак, еще раз, вы знаете моего отца? Вы знаете, где он? И что вы сказали мужчине, который его искал?

Он повесил фартук на крючок и, открыв кассовый аппарат старомодным рычагом, стал пересчитывать купюры.

– Я не знаю, где Джек. Я не видел его уже целую вечность. То же самое я сказал этому типу в твидовом пиджаке.

Тристан посмотрел на меня и многозначительно поднял брови. Он думал то же, что и я: твидовый пиджак. Это, определенно, Кросс.

– Вечность для вас это три дня, три месяца, три года или еще дольше? – каверзно переспросил Тристан.

Мужчина оперся на стойку и сморщил лоб.

– Давненько уже. Думаю, пару месяцев.

Я была рада, что Тристан стоял за мной, потому что у меня вдруг подкосились колени, я бы упала, если бы он меня не поймал.

– Черт, Эбби! – пробурчал он и усадил меня на стул. Он гладил меня по спине, чтобы успокоить.

– Вы знаете, что Джек Вудс погиб в аварии одиннадцать лет назад? – спросил Тристан трактирщика, пристально смотрев на него.

Тот засмеялся.

– Ну, тогда мне повезло, что он, несмотря на это, до сих пор исправно платит за аренду с того света. К тому же, он хорошо сохранился, если я могу так сказать.

– Аренду? – одновременно спросили мы.

– Естественно. Аренду за зеленый гараж.

Мы с Тристаном посмотрели друг на друга. Мы все ближе подбирались к папе.

– Вы думаете, он живет в гараже? – взволнованно спросила я его.

– Жить? – мужчина засмеялся. – В старом ящике? Там невозможно жить. – Он почесал подмышку, затем достал из кассового аппарата какой-то ключ. – Джек всегда забирал тут ключ, – объяснил он и посмотрел на меня. – Очень давно он приводил с собой свою маленькую дочку.

Он бросил Тристану ключ и с шумом закрыл кассу.

– Поищите что-нибудь там. Он не будет против.

– Где этот гараж?

– Вниз по улице, зайти за таверну, затем прямо в конец двора. Не пройдите мимо.

Я не могла это осознать. Этот человек знал моего отца. Моего, считавшегося мертвым, отца. Он даже сдавал ему в аренду гараж! Как такое могло быть? И, если все это было правдой, я была ближе к отцу, чем думала. Смогу ли я найти его? Или Кросс меня опередит?

– Кроссу вы тоже рассказали про гараж? – спросила я с внезапно появившимся щемящим чувством в груди. Я была рада, что Тристан до сих пор гладил меня по спине.

– Кросс? – Мужчина с непониманием смотрел на нас.

– Этому, в твидовом пиджаке! – нетерпеливо объяснил Тристан. – Он тоже знает про гараж?

– Я не разбалтываю это всем. – Он отмахнулся. – И вам бы ничего не сказал, если бы красавица не была так сильно похожа на дочку Джека, – пожимая плечами, ответил он. – А Джек погиб, вы говорите? – размышлял он вслух. – Как это возможно?

– Нет, ну… если… может, он вовсе не погиб, если… – начала запинаться я, но меня перебил Тристан.

– Остались еще вопросы, как видите. Может, нам все поможет понять визит в гараж.

– Естественно, – пробормотал трактирщик. – Но принесите ключ назад.

Мы кивнули, и я почувствовала, как Тристан спешил, когда положил мне руку на талию, чтобы вывести из заведения.

– Кросс был здесь! – вырвалось у него сразу же, как только захлопнулась дверь таверны.

– Да. Но мой папа! Разве это не безумие?!

– Пошли! – приказал мне Тристан и потащил за собой по тротуару. – Надо поторопиться. Бастиан был занят, но скоро он будет здесь. Кросс тоже может быть неподалеку. Тогда мы могли бы…

– Кросс интересует меня меньше всего! – крикнула я и вырвала руку. – Разве ты не понял, что сказал трактирщик? Он знает моего папу! Он видел его в последний раз пару месяцев назад! Это невообразимо!

– Здесь прямо! – Тристан указал на задний двор, в конце которого действительно стоял гараж. Покрытая мхом штукатурка осыпалась с кирпичной кладки, а крыша выглядела так, будто протекала. В отличие от достаточно массивных, тоже зеленых ворот с навесным замком.

– Начни осматриваться тут. Я быстро напишу Бастиану сообщение. Он будет здесь так быстро, насколько это возможно. Я не хочу, чтобы мы разминулись.

– Зачем ему вообще приезжать? – Я запретила себе радоваться этому, и наоборот начала вспоминать, как глупо повела себя во время нашего последнего разговора.

– Тристан? – сказала я громче. – Зачем ему сюда приезжать? Я думала, он… – Я думала он сыт моим обществом по горло, но не произнесла это вслух.

– Я рассказал ему у таверны о камере видеонаблюдения и о том, что ты все вспомнила. Этого достаточно, чтобы предположить, что Кросс может быть рядом. Или был здесь, что, собственно, и подтвердил хозяин таверны. – Тристан отправил сообщение и убрал телефон обратно в карман брюк. – Кросс – прыгун сквозь тени, – серьезно сказал он. – Он не отдаст кольцо Бастиана добровольно. Поэтому нам нужно подкрепление.

– Хм. – Мне не нравилось, что его слова звучали даже как-то логично. – Наплевать на это, – пробормотала я и достала ключ. – Давай просто найдем моего папу.

Было непросто засунуть ключ в замок дрожащими руками, и, когда у меня наконец получилось, он застрял, поэтому мне пришлось передать дело в руки Тристана.

– Не сломай проклятый ключ! – призвала я его, когда он начал применять силу.

– Как прикажете.

Я закатила глаза, потому что он упрямо продолжал.

– Разве мы не можем… – Было глупо предлагать это. – Просто пройти через тень? – Я показала на черную тень под воротами.

Тристан ухмыльнулся.

– Так-так. Мисс руки прочь от моих плетений не хочет подпитывать наши силы, но с удовольствием использовала бы их в своих целях. – Он, забавляясь, покачал головой. – Разве это не эгоистично?

– Замолчи! – прошипела я и ударила его по руке. Его надменная ухмылка взбудоражила меня. – Я совсем не хочу вашу… твою… силу… Забудь! Но ты не откроешь эти чертовы ворота!

Тристан вздохнул.

– Я могу осмотреться там один, используя прыжок сквозь тень. Но я не могу взять тебя с собой.

– Почему?

Тристан поднял брови.

– М-да, потому что я не брат. – Мне показалось, он произнес это с горечью, хотя держался очень непринужденно. Он провел рукой по волосам и, дразня, подмигнул. – В тени правят плетения. Это их царство. Я не смогу вывести тебя в целости и сохранности обратно. Он пожал плечами. – Я вообще не думал, что обычный человек сможет пережить прыжок сквозь тень. Бастиан очень глупо рисковал, взяв тебя с собой.

– А ты хочешь избежать этого риска?

Он холодно посмеялся.

– Я не хранитель кольца, Эбби. Я вбираю плетения, только чтобы утолить голод. При этом я не несу ответственность за равновесие двух миров, как это делают Бастиан и Оуэн. Их силы намного превосходят мои.

– А Скай? Ты не упоминаешь ее, потому что… из-за Бастиана?

На лице Тристана мелькнула тень.

– Скай? – Он покачал головой. – Я не называю ее, потому что она… – Я видела, как у него дрогнула челюсть. – Она не относится к делу. Но то, что я не могу взять тебя с собой в тень, это факт.

Ну отлично! Я убрала волосы с лица и еще раз потрясла замок.

– Может, хозяин бара дал нам не тот ключ? – размышляла я, проворачивая ключ вправо и влево. – Давай уже, скотина! – ругалась я, и он, словно услышав меня, тихим щелчком открылся.

– Да! – ликовала я, триумфально вскинув руки вверх. – Открыто!

Тристан ухмыльнулся.

– Сойдет. Тогда пошли. Изучим зеленый гараж. – Он поклонился и дал мне войти первой.

Визионер

Маргарет-Мод боялась. В подземном гараже было темно, длинные тени растягивались по бетонному полу. Ее руки обхватывали руль, она не решалась повернуть голову на пассажирское сиденье.

– Еще раз с начала, – потребовало существо на пассажирском сиденье. – Как тогда все произошло с кольцом отца? Кто такой Константин Кросс и зачем ты притащила его в нашу школу? – Он наклонился к ней ближе. – У меня много вопросов. И ты ответишь мне на каждый.

Голос Бастиана Тремблэя звучал сдавленно. Не так, как звучит голос восемнадцатилетнего парня. А когда он смотрел на нее, едва ли можно было поверить, что это был он. Его кожа была повсюду затянута черными струйками, его радужка не проглядывалась в черноте глазного яблока, сам он казался выше. Сильнее. Решительнее. Его аура окутала всю машину, было невыносимо сидеть рядом с ним. Она дрожала, так сильно его боялась. При этом также думала, что Константин выглядел ужаснее, когда забирал ее плетения. Его кожа тогда тоже была мраморной. Но он не мог сравниться с Бастианом Тремблэем и его нечеловеческой внешностью.

– Говори! – прорычал он и схватил ее за кисть. Его плетения тотчас перекинулись с пальцев на ее руку, ее охватило легкое головокружение. – Иначе я сам получу ответы из твоей души!

Маргарет-Мод сидела в машине, будто окаменевшая. Она держала в руках телефон и ждала. Каждый вдох был для нее трудным заданием, но она должна была сконцентрироваться, чтобы выполнить его. Она чувствовала себя опустошенной. Не легкой и свободной от боли. Нет, она была совершенно пустой. Она ничего не чувствовала. Ни страх. Ни вину. Ни стыд. Не чувствовала, даже когда увидела ужасный шрам на руке.

Впереди проехала машина с тонированными окнами, из которой вышли двое мужчин, служба безопасности Зака. Они изучили парковку, осмотрели местность, затем кивнули, дав добро. Открылась задняя дверь, из нее вышел Зак Моран. Он застегнул жакет и молча дал знать своим двум «гориллам», чтобы те оставались на месте.

Маргарет-Мод, возможно, почувствовала облегчение, что была не одна, если в своем состоянии она вообще могла что-то чувствовать. Но так безэмоционально она смотрела на богатого бизнесмена, подходящего к ее машине и садящегося на пассажирское сиденье. Несмотря на рост, он не выглядел так устрашающе, как существо, сидевшее тут недавно.

– Ты ранена? – спросил Зак и повернул ее лицо к себе. Он настороженно разглядывал ее. – Что случилось?

Маргарет-Мод моргнула. Один раз. Затем еще раз. Она должна была дышать. Это было то, на чем она концентрировалась. Вопросы Зака… словно были из другого мира.

– Маргарет! – Пальцы Зака крепко схватили ее за подбородок. – Скажи, что произошло.

Маргарет-Мод облизнула губы. Боль прошла, но воспоминания нет. Они захватили ее.

С того момента, когда Бастиан вышел из машины, когда он оставил ее с разграбленной душой, она была захвачена воспоминаниями. Беспощадные и холодные, как лезвие ножа, воспоминания разрезали ее на кусочки.

Она потерла ожоги на руке, но была не в состоянии прогнать картинки из головы. В ней не было ничего, что могло бы подавить синие плетения воспоминаний. Она знала почему. Бастиан Тремблэй наказал ее за содеянное, обрек снова и снова просматривать эти беспощадные картинки.

– Они горят, – прошептала она, слепо уставившись перед собой. – Мой отец. Он стоит, объятый пламенем. Он заслужил это. И хотя он горит, он до сих пор держит пояс, – шептала она в тишину автомобиля. – Он заслужил это. Но моя сестра нет. Она горит не так тихо, как он. Она горит громко. Ее волосы воспламенились, ее крики пронизывают меня до мозга костей.

– Маргарет! Маргарет-Мод! – Голос Зака становился громче.

– Она выглядит как горящий ангел, стоящий за рождественской елью. Она горит, горит ель, подарки. Я тоже хочу стать ангелом. Я иду к ней, хватаю ее. Она прекрасна, но в то же время так громко кричит. Я представляю, что ее крик был рождественской песней, и соглашаюсь с этим.

От удара по лицу картинки в голове Маргарет-Мод на короткое время рассеялись.

– Бастиан Тремблэй знает, что… – Она начала запинаться. – Он знает… все.

Зак сощурил глаза.

– Что ты ему сказала?

– Ничего. Я не сказала ничего. Он просто… взял то, что хотел знать. Он знает, что мой брак с его отцом был попыткой добраться до кольца. Он знает, что Константин – прыгун сквозь тени. Он знает, что все мы ждем Люцифера. Что мы хотим вернуть тех, кого любим. Тех, кого мы потеряли. Тех, кого мы никогда не сможем отпустить. – Маргарет опустила голову и снова увидела перед собой горящую руку сестры. Она видела, как та хватается за нее. Как она оттягивает ее назад, когда ее охватывает горячая боль, как она качается и отпускает то, что никогда не хотела потерять. Она посмотрела в глаза Зака, и ей показалось, она увидела в них лицо его погибшей дочери.

Он был визионером. Доставлял людей на Луну, может, доставил бы на Марс. Он создавал будущее, но не имел своего собственного.

Но вместо того, чтобы сдаться, как она, он стиснул зубы и сжал кулаки. Он схватил ее за плечи и начал трясти.

– Бастиан Тремблэй знает не все, что знаем мы. Он не знает, как далеко мы пойдем, чтобы получить то, чего хотим. – Зак отпустил ее и разгладил жакет. Затем вышел из машины. – Бастиан Тремблэй не знает, с кем он связался. – Глухой стук закрывшейся пассажирской двери отправил Маргарет-Мод обратно в воспоминания. Он был похож на тот, с которым отец наконец-то упал.

Страх – сильное чувство

Вскоре Бастиан переходил от одной тени к другой. Уэймут находился далеко, и он уже почти израсходовал все плетения. Но после того, как Маргарет-Мод отказалась добровольно все рассказать, он не мог просто сидеть в Лондоне и ждать. При этом после увиденных ужасающих воспоминаний и ночи с Эбби, после постоянной близости к ней и ее плетениям ему срочно требовалась пауза. Это стоило ему больше сил, чем он думал. И все же он страстно тосковал по ней, что нельзя было объяснить только его яростью. Он постоянно ловил себя на мысли, что думает о ее сияющих плетениях сердца, которые, казалось, расцветали, когда он приближался к Эбби.

Бастиан радовался леденящему холоду теней, которые охлаждали если не его мысли, то хотя бы его желание. Он должен сохранять трезвую голову. Особенно сейчас, когда знал, что Маргарет-Мод…

Он вздрогнул. Не хотел думать о ней. На этот раз он зашел слишком далеко. Но это была ее собственная вина. Она тоже отвечала за то, что кольцо пропало. То, что он потерял самообладание, тоже являлось ее виной. Тем не менее он чувствовал себя плохо. Он забрал у нее все душевные плетения. Не нарочно. Или все же? Он оставил лишь тень ее самой, и это нагоняло на него страх. Так происходило, когда он терял над собой контроль.

Следующая тень оказалась ближе, и Бастиан немедля нырнул в нее. Его спешка объяснялась страхом за Эбби. Пониманием того, что Константин Кросс действовал не один. Маргарет-Мод умолчала об этом. Но в ее плетениях он увидел, как они планировали с Кроссом и группой людей невозможное. И Эбби… они еще не закончили с ней.

Бастиан сделал длинный прыжок. Гнев с каждым прыжком становился все сильнее. Желание требовало новых плетений. Не каких-то плетений. А этих единственных. Этих, цвета оникса, наполненных болью, которые в таком виде встречались ему лишь однажды.

Отчаянный крик вырвался из его горла, черные толстые плетения выступили под кожей посреди царства теней, потому что, чем ближе он подбирался, тем сложнее становилось удерживать самообладание.

Он хотел Эбби. Ее поцелуи, ее близость, ее плетения. Он хотел всего этого, но знал, что ничего не получит, не подвергая ее опасности.

Света, падающего сквозь открытую дверь, не хватало, чтобы избавиться от темноты. Дорожка света тянулась по бетонному полу. Осторожно я сделала первый шаг.

– Где мы, папа?

– Это секретное место, Эбби, мое сердце. Наша тайна. Как тебе тут? Ты не должна рассказывать о нем никому.

– Что мы здесь делаем, папа? Тут так темно!

– Там есть выключатель? – Тристан вырвал меня из воспоминаний и зашел следом.

– Да, – с облегчением заявила я и нажала на кнопку рядом с воротами. К сожалению, чувство тревоги, вызванное этим воспоминанием, нельзя было выключить так же просто. После короткого мерцания неоновые лампы, висящие на потолке, загорелись. Одна из них оказалась сломанной и непрерывно моргала, напоминая мне стробоскоп.

Будто по залу пробегали слабые молнии.

– Что это такое? – спросил Тристан и сморщил лоб. – Выглядит как деревенская печь для пиццы.

– Не неси чушь, – хихикнула я и подошла ближе к печи, о которой говорил Тристан. – Это не печь для пиццы. – Я провела пальцами по закопченному отверстию. – Это угольный горн. Для ковки.

Все остальные предметы здесь тоже являлись кузнечными инструментами. Массивная наковальня на кузнечном столе, бочки для охлаждения раскаленного металла. Канистры с маслом и водой. Еще грубый молот и щипцы, а также другие более изящные инструменты для ювелирных работ, которые я знала из детства. Все аккуратно висело на доске для инструментов и в любой момент было готово к использованию.

– Это настоящая кузница, – немного удивленно заметила я. В своих воспоминаниях я судорожно искала этому объяснение. Я знала, что уже приходила сюда раньше. Но ничто из того, что я сейчас увидела, не показалось мне знакомым.

– Это мастерская твоего отца? – спросил Тристан и стал заинтересованно разглядывать различные молотки.

– Нет. – Я покачала головой и огляделась. – Мастерской отца уже давно не существует. Это… думаю, этого я еще не видела.

– Точно?

– Понятия не имею. Я помню, что уже бывала здесь. С папой. Тогда все выглядело по-другому. – Я показала на кислородный баллон, прикрепленный к печи. – Вот этого я вообще не помню.

Тристан сделал шаг ко мне.

– Зачем тут газовый баллон?

– С кислородом пламя дает больше жару. В этом смысл печи.

Тристан поднял брови.

– Ты неплохо разбираешься.

– Не очень. Но кое-что осталось в голове.

– Ты умеешь ковать?

– Может, в теории, – смеясь, призналась я.

– А на самом деле?

– С чего я должна уметь это делать?

Тристан серьезно посмотрел на меня.

– Ну, от твоего отца.

– Уже забыл? Мой отец… Я была ребенком, когда он пропал. Я хоть и наблюдала за ним всегда в мастерской и даже сама опускала железо в огонь, но это казалось тогда лишь развлечением. И только когда папа разрешал. – Я покачала головой. – Знаешь ли, раскаленный металл не совсем удачная игрушка для ребенка.

Тристан засмеялся.

– Ты права. – Он стал осматриваться дальше. – И все-таки отец приводил тебя сюда. Зачем?

– Даже не представляю.

– Он тогда приходил сюда один? С кем он встречался? И для чего ему вообще все это оборудование?

– Откуда мне знать?

Тристан пожал плечами.

– Ты вообще не можешь вспомнить, да?

– Если бы могла, думаешь, я не сказала бы тебе?

Тристан молчал. Он взял молоток в руку и взвесил его. Не поднимая на меня глаз, он сказал:

– Ты знаешь, что есть один способ дать воспоминаниям больше пространства.

– Ты опять начинаешь? – разгневанно спросила я и встала перед ним, чтобы он перестал размахивать молотком.

Он посмотрел мне в глаза.

– Конечно. Или ты не хочешь знать этого?

– Хочу, но…

– Что, если ответы на наши вопросы скрываются там внутри? – спросил Тристан и постучал указательным пальцем по лбу. – Твои душевные плетения не дают пространства плетениям воспоминаний. Они задыхаются внутри.

– Мне все равно! Я не хочу, чтобы…

– Чтобы я приближался к тебе, это я понял, Эбби, но…

Свет выключился, и у меня вырвался испуганный крик.

– Тристан? – завизжала я, потому что сильный грохот и тяжелые вздохи, сопровождаемые резкими мелькающими движениями, дали мне понять, что здесь что-то пошло не так.

– Тристан! – в панике повторила я, когда увидела, как он борется с другим человеком, выкатываясь из тени и пропадая в другой. Ни один из них не выглядел по-человечески. Обоих соперников покрывали темные плетения, их глаза сузились, как у монстров, и светились неестественной чернотой. И все же я узнала противника Тристана с первого раза.

– Кросс! – дрожа выкрикнула я и спряталась за столом, когда следующий прыжок принес их снова в гараж. Инструменты с грохотом падали на пол, и я невольно зажала уши руками, словно могла так защититься.

Я совсем не знала, что мне делать.

– Боже, пожалуйста! – прошептала я и раскрыла глаза.

Шум борьбы приближался ко мне. Теперь они перенесли свою схватку в реальный мир, потому как Кросс схватил кувалду за длинную рукоятку и махнул ей перед собой, целясь прямо в Тристана.

– Осторожно! – заорала я. Любое попадание таким оружием убило бы его!

Тристан скрылся в тени, но Кросс предусмотрел это и нанес ему опасный удар, когда тот снова появился.

– Тристан! – прохрипела я, когда он неподвижно свалился на бетонный на пол. Выскочив из своего укрытия, я поспешила к нему. – Тристан, – взвыла я, обхватывая его голову. По моим пальцам бежала теплая кровь и склеивала его светлые волосы. Плетения затянули лицо – таким я его еще никогда не видела.

– Посмотри-ка, а если это не случайность! – я слышала голос Кросса сзади, но не замечала его. Тристан приковывал все мое внимание. Выжил ли он? Я не решалась проверять пульс на горле или нащупать сердцебиение. Я только смотрела ему в глаза, чья сияющая синева заплыла темнотой, так что ее совсем не было видно.

– Вставай! – приказал Кросс и оттянул меня за волосы от Тристана.

Я закричала от боли, когда он так безжалостно отдернул меня назад, что я упала на бетонный пол.

– Оставь меня! – прошипела я, вытирая слезы, из-за которых все передо мной расплывалось. Я уже даже не замечала, что плакала, пока не почувствовала влагу на тыльной стороне руки. Я задыхалась, показывая на неподвижное тело Тристана. – Ему нужна помощь! Сейчас же!

Кросс совсем не походил на того простодушного учителя, каким я его знала. Он подошел ближе и угрожающе склонился надо мной. Его обычно аккуратно уложенные вокруг лысины волосы от борьбы стали растрепанными, а живущий в нем прыгун сквозь тени раскрасил его кожу зловещей чернй паутиной. Глаза Кросса налились кровью и пропитались странной темнотой.

– Он не имеет значения, – небрежно отозвался Кросс и снова схватил меня за волосы. Он намотал прядь волос на кулак и поднял меня с пола, пока я не оказалась напротив него. – Он не важен и никогда не был важен. Я – настоящий хранитель кольца. Не он. Не Бастиан. Никто не имеет права обходить меня только потому, что я был рожден незаконно.

Понятия не имела, о чем шла речь, но пока он говорил, то, по крайней мере, не нападал.

– А кто вас обошел? – спросила я, чтобы отвлечь его, и потихоньку попятилась назад.

– Отец Бастиана являлся моим сводным братом, – объяснил он и выпрямился во весь рост. – После его смерти я должен был перенять кольцо, а не Бастиан! – проворчал он и поднял руку. На его пальце красовалось то самое кольцо, и я видела, что металл находился там в постоянном движении. Будто он все еще оставался жидким и готовым к следующей ковке.

– Тогда… тогда у вас есть то, что вы хотите, – запиналась я. – Я отдала кольцо, как вы того и хотели, – я попыталась напомнить, что помогла ему. Потому что в настоящий момент он смотрел на меня, как на своего противника. И я намеревалась это изменить.

Действительно, его губы скривились в улыбке.

– Ты была полезной, – согласился он. – Я ранее уже пытался добраться до кольца. Маргарет-Мод не принесла пользы, хотя ей даже удалось выйти замуж за моего сводного брата. – Он покачал головой. – Столько работы, и все напрасно.

Мои мысли заметались. Детали пазла постепенно собирались в картинку в моей голове, но эта картинка рисовала ужасную сцену смерти отца Бастиана, больше уже не похожую на несчастный случай.

Я вздрогнула, потому что у меня перед глазами стоял шрам Бастиана. Не хотелось представлять, как погиб его отец.

– С этих пор все станет по-другому, – воодушевленно сказал Кросс. – Кольцо у меня. Группа знает, что я стану Люцифером, а до твоего отца сейчас легко добраться. В этот раз он сделает все, что я пожелаю. Он не сбежит от меня снова.

Люцифер? Я понятия не имела, о чем он говорил. И у меня не было времени переспрашивать: он заметил мое плавное отступление и подошел ближе.

– Я правда думал, что ты не в курсе, что не владеешь информацией о своем отце. Представь себе мое удивление, когда я вижу тебя на вокзале, садящейся в поезд! – сказал он таким будничным тоном, словно мы разговаривали о погоде. – Ты знаешь, что твой отец жив, не так ли? – спросил он и схватил меня за воротник рубашки. – Где он? Где он прячется?

– Не знаю! И не понимаю, как он связан со всем этим делом! – соврала я, так как теперь все становилось ясно. Тристан рассказывал мне о Люцифере. Жреце, владевшем амулетом из виталинаурума, с помощью которого воскрешали мертвых. Поэтому его и прозвали Люцифером. Очевидно, Кросс подражал ему. Но для этого он нуждался во всех трех кольцах. И, разумеется, в кузнеце, который соединил бы их обратно. Но почему мой отец? Как он был связан со всем этим? Где он находился и почему прятался?

– Я не видела его несколько лет. Я считала, что он погиб!

Кросс поджал губы.

– Он не погиб. Он скрывается. Я хотел привлечь его к нашему делу, заплатил бы за его службу. Но твой отец настолько глуп, что решил отказаться! – Кросс засмеялся, словно решение отца показалось ему неудачной шуткой. Он толкал меня к наковальне, пока мои ноги не сдались и я не потеряла равновесие. Он схватил меня и бросил на пол. – Но, если он не хочет добровольно вступать в игру, мы снова вынудим его. Из-за прискорбной смерти твоей матери… – Кросс снова засмеялся. – Скажем так, может быть, он согласится сейчас перейти на нашу сторону. Тогда он смог бы вернуть назад то, что потерял.

Я посмотрела ему в глаза, и мне открылась страшная правда.

– Вы ее убили! – прошипела я. Осознание этого злодеяния свалилось на меня камнем. Он подходил все ближе и пытался меня удержать. При этом он разорвал мою рубашку и оголил плечи. В попытке защититься я махала руками изо всех сил. Мои кулаки попадали в цель, но, казалось, он даже не чувствовал этих ударов. Он грубо схватил меня за руки, и плетения на его коже увеличились до больших пучков. Понятно, чего он хотел. – Нет! – отчаянно визжала я. Я вырывалась и махала руками, но Кросс все сильнее прижимал меня к полу. Я пыталась нащупать рукой что-нибудь, чем могла бы защититься. Но ничего не было. Ничего, что могло бы мне помочь. Только карандаш и ножичек в кармане брюк. Бесполезный ножик, спрятанный в ножнах. Но я продолжала поиски и в конце концов нащупала карандаш.

Кросс дышал мне прямо в лицо, когда я в панике пыталась достать карандаш из кармана. Я крепко сжала его в кулаке и, когда Кросс схватил меня за плечо, а его плетения расползлись по моей коже, со всей силы ударила карандашом ему в бок. Кросс захрипел, ненадолго оторвался от меня и с удивлением посмотрел на торчащий карандаш.

– Негодяйка! – прорычал он, а затем ударил меня по лицу. Моя голова словно взорвалась. Все цвета радуги засияли перед глазами, пока их не сменила темнота. От удара из глаз посыпались искры, а в ушах появился шум. Я едва могла дышать, так меня шокировала невероятная боль. Меня еще никто никогда не бил. Щека онемела, только кровь во рту давала понять о моем безвыходном положении. Я закричала и приложила еще больше усилий, чтобы сбросить с себя Кросса. Но мое противодействие не оказало должного результата. Он вытащил карандаш из тела, и из раны хлынула кровь. Казалось, он этого даже не почувствовал. Кольцо на его руке горело, когда он с безжалостной жестокостью снова прижал мои руки к полу.

Жадное выражение его нечеловеческих глаз заставило меня вздрогнуть. Я закричала от страха, и меня охватило головокружение.

– Нет! – я хватала воздух и отчаянно боролась с ним.

Это не происходит случайно, Эбби. Ты можешь это контролировать. Не каждое прикосновение открывает врата души. И, если ты мне хоть чуточку не доверяешь, если не откроешься мне, я не смогу добраться до твоих плетений. Не важно, как сильно я буду желать их.

Слова Бастиана звучали в моей голове.

Когда испытываешь сильные чувства, невольно открываешь себя. А страх – это очень сильное чувство.

Несмотря на боль, панику и беспомощность, я подавила в себе страх. Яростно пыталась прогнать Кросса из моей души, но чувствовала, как мне противостоит его мощь. Он обхватил пальцами мою шею, и, когда я безуспешно пыталась набрать воздуха, меня снова охватил страх.

Бастиан стоял на углу улицы, о которой сообщил ему Тристан. Перед ним растянулся длинный въезд во двор, где располагался зеленый гараж. Ворота стояли открытыми, и он не раздумывая направился к ним. По шее побежали мурашки, словно хотели предупредить его о чем-то. Возможно, о том, что сейчас ему снова предстоит встретиться с девушкой, разжигавшей в нем ярость.

После большого количества прыжков через тени он не знал, достаточно ли силен, чтобы держать себя в руках. Даже теперь, на расстоянии, потребность в ней отдавалась в голове раскатами грома. Именно эта нужда и привела его к гаражу.

Чем ближе он подходил, тем отчетливее чувствовал: что-то идет не так. Не колеблясь ни секунды, он стряхнул с себя человеческий облик. Сила взяла контроль на себя. Словно волной, ярость поглотила его и переняла всю власть. Кожа засияла черным светом, зрачки сузились, теперь значение имели только плетения и тени.

Он видел все, что происходило внутри. Он видел не девушку, не брата и не Кросса. Он видел только освобожденные плетения, которые торчали из души Эбби и напоминали щупальца осьминога. Они не имели цели, не поддавались контролю.

Крик Эбби звучал издалека, словно из другого мира, а отчаянные попытки Кросса завладеть ее плетениями наконец заставили его действовать. Он прыгнул в следующую тень, приземлился рядом с Кроссом, и, еще до того, как оттащить учителя от Эбби, его собственная ярость натолкнулась на мерцающие струйки.

Он запрокинул голову, когда плетения Эбби, как ударом плетью, сбили с ног и его, и Кросса. Они почуяли свободу. Ощутили бессилие Кросса: он не мог вобрать их в себя. Даже Бастиан, казалось, был не в состоянии с ними справиться.

Он разрывался между своими противоречивыми желаниями. Ярость просила плетений. Чувство долга проснулось, как только он увидел кольцо на пальце Кросса, а сердце требовало защитить Эбби.

С громким ревом, громче, чем крик Эбби, он бросился на Кросса, столкнул его с нее и со всего размаху ударил кулаком в лицо. В это время ярость восстала против него самого и потянулась за свободными плетениями. Он словно разрывался на две части: не мог ни добраться до плетений Эбби, ни разобраться с Кроссом, пока ему приходилось бороться с бурей внутри.

– Нет! – прохрипел Бастиан, потому что Кросс вытянул руку с кольцом в направлении плетений. Кольцо вспыхнуло, так же, как и глаза Кросса, и в следующее мгновение черные, как оникс, струйки, управляемые мощью кольца, хлынули в его тело.

Силы Эбби буквально окрылили Кросса, он подкинул Бастиана в воздух, затем подпрыгнул и засмеялся как сумасшедший. Он сжал кулаки и вскинул руки вверх, как делают выигравшие бой боксеры.

– Никто не сможет остановить Люцифера! – прокричал Кросс и триумфально вытянул руку с кольцом перед оцепеневшим Бастианом, пытавшимся подняться на ноги. – Никто не остановит меня! И первым, кого я верну с того света, будет моя жена!

Он сбежал с помощью тени, забрался на крышу. Кровь просочилась сквозь рубашку, а под глазом лопнула кожа. Он хватал ртом воздух и сгибался от боли, однако безумие не сходило с его лица.

– Мы еще не закончили, Эбигейл Вудс, – прокричал он. – Твой отец оставил тебя тогда, чтобы защитить. Вернется ли он сейчас, чтобы сделать то же самое? – Его сумасшедший резкий смех эхом отразился от стен. – Карты будут перетасованы. Все возможно, когда кольцо у меня!

Бастиан хотел отправиться за ним, но он вобрал в себя всю энергию. Кросс был прав: Бастиан не мог его остановить, он не был окрылен плетениями Эбби. Они оказались такими сильными, что, несмотря на кольцо, покалечили его. Кровь… появилась от плетений, бушующих в нем. Но, хотя и они сражались с ним, одновременно наделяли его неудержимой силой. Тень открылась для него как скоростное шоссе, Бастиан считал просто бессмысленным преследовать его таким путем.

Ему ничего не оставалось, кроме как беспомощно наблюдать, как исчезал Кросс.

– Бастиан! – прохрипела Эбби и оперлась на локоть. Рубашка разорвана, рука поцарапана. Волосы при мерцающем свете неоновых ламп переливались розовым, а знакомые плотные плетения пребывали в беспокойстве. Серые и тусклые плетения окутали ее тело, словно потеряли силу. Они выглядели такими уязвимыми и… невероятно привлекательными.

Бастиан сделал большой шаг назад, потому что боль от дикого голода, словно нож, врезалась в его тело.

– Не подходи ближе! – предупредила Эбби и сжала кулаки. Он не мог дышать, не мог думать, он хотел лишь… схватить. Взять то, что он видел, что ему было необходимо, чтобы преследовать Кросса и кольцо.

– Он… Тристана… – Эбби показала на обездвиженное тело брата, но Бастиан чувствовал, что с ним все в порядке. Его ранили, но он восстановится. В отличие от него. Не подпитывая голод, он никогда не оправится. Боль снова настигла его, и Бастиан практически опустился на колени. Все его внимание сосредоточилось лишь на плетениях Эбби. Он чувствовал их движение, их манящий танец, который будто гипнотизировал его разум.

Эбби с трудом встала. Она потерла виски и слабо моргнула.

– Он… мои плетения…

– Да, – коротко подтвердил Бастиан, – и мое кольцо. Но я не могу его преследовать. Не могу без… – Он указал на воздух, струящийся вокруг Эбби, и увидел понимание в ее глазах.

Она медленно кивнула.

– Он видел нас на вокзале, когда мы приехали, – объяснила она и опустилась на колени рядом с Тристаном. Она убрала волосы с его лба и проверила пульс. Слабо, но стабильно он бился под кончиками ее пальцев. – Тогда он…

– Вокзал? – Бастиан насторожился и подошел ближе, отчего из него вырвался мучительный стон. Он быстро увеличил расстояние. – Кросс ранен, – сказал он возбужденно. – И не имеет такого опыта в обращении с плетениями, как я. А твои плетения… даже с кольцом они борются против него, так как он, наверное, никогда не учился им пользоваться. Иначе как?

– И что это значит?

Бастиан ухмыльнулся и побежал к двери.

– То, что он скорее воспользуется поездом, нежели тенью!

Я смотрела, как он вылетел из гаража. На это дитя тьмы с покрытой черными узорами кожей и нечеловеческими глазами. Я чувствовала его голод подобно ветру, разрывающему меня. Я понимала, как он боролся с этим, и не могла оставаться здесь. Я последовала зову сердца, вскочила и побежала за Бастианом. Он был быстр, даже не используя тени. Я видела, как люди на стоянке такси с удивлением оборачивались на него. Они качали головой и бормотали что-то про Хеллоуин. Вероятно, приняли его жуткую внешность за костюм.

Я знала лучше, что это было на самом деле. Я осознавала: темнота означала, что он пытался вернуть самообладание. Что его человеческое Я упустило контроль. И тем не менее мое сердце вело меня к нему, когда я следовала за ним по перрону.

– Бастиан, – закричала я, потому что на другом конце платформы действительно из тени столба выскочил Кросс. К счастью, поезд тронулся. Кросс от нас не ушел бы. Я с облегчением подошла к Бастиану, но он, тяжело дыша, оттолкнул меня в сторону и зло сверкнул на меня чужими глазами.

– Держи дистанцию, иначе… проклятье!

Не сказав больше ни слова, Бастиан оставил меня. Он побежал в направлении Кросса, потому что тот еще раз поднял кольцо вверх, усмехнулся, протянул руку в тень от вагона, уже мчавшегося на приличной скорости, и исчез.

– НЕТ! – зарычал Бастиан и гневно ударил себя по бедрам. Затем развернулся ко мне. Он сверлил меня животным взглядом, и я инстинктивно отвернулась от него. Плетения целиком и полностью затянули его.

– Бастиан! – я обратилась к человеку в нем. – Нет…

Он дошел до меня, схватил за плечи и, несмотря на мое сопротивление, сильно прижал к одному из столбов навеса, из тени которого недавно появился Кросс.

– Я должен преследовать его! – он тяжело дышал, глазами умоляя понять его. – Я… должен…

Чернота с его кожи перекинулась на мое тело, снова головокружение уносило меня за собой.

– Нет! – задыхалась я и била Бастиана. – Прекрати!

– Мне очень жаль! – прошептал он, затем схватил меня, обнял всем телом и так жадно впился губами, что я подумала, мы растворимся вместе. – Ты нужна мне, Эбби. Ты нужна мне сейчас! – его голос звучал умоляюще, а его дрожь толкнула меня в темноту.

Было такое чувство, что во мне прорвало плотину. Плотину, удерживающую боль и страдания. Головокружение охватило меня и забросило в глубину, в самый низ этой плотины, разлетевшейся на осколки, на маленькие кусочки, а затем на меня обрушились волны мучений, слез, воспоминаний.

Голодный Бастиан водил языком по губам Эбби, грудью чувствовал ее сердцебиение, кожей – ее дыхание и плетения. Он думал о том, что увидел в душе у Маргарет-Мод, и его совсем не удивляло, что Эбби являлась другой. Она была похожа на него больше, чем он думал. Связана с ним каким-то образом… Мощь гнева подавляла всякую мысль, но вот настал тот момент, когда открылись врата души. Этот момент, когда, казалось, нет ничего важнее, чем пурпурное плетение сердца, стоявшее, как страж, на пути к темным плетениям души, к которым он пытался добраться, которые он хотел забрать. Оно вспыхнуло для него, но черные, как ночь, плетения разорвали его, потому что его гнев звал их. Мощные и дикие, необузданные и полные боли, плетения Эбби хлынули к нему. Они утоляли его голод, окунали в опьянение, заставляя забыть, кем или чем он был. Бастиан сжимал Эбби крепче, каждая клетка ее кожи касалась его, между ними не существовало границ. Они сливались в единое целое. Он перетаскивал ее плетения души себе, как вор. Без раскаяния, с настоящей жадностью. Так сильно он пытался быть нежным, так сильно его язык умолял о прощении при этом поцелуе, и так несдержанно он вел себя с ее плетениями.

Ее противостояние прекратилось, от головокружения она стала беззащитной. Эбби повисла на его руках, как кукла. На него хлынули картинки ее души: все, что ей еще только предстояло сделать; каждое возможное принятое решение; каждый поступок, который она могла совершить, – все открылось ему. Он снова видел ее бегущей. Она снова держала в руках «конец света». Три кольца. Бастиан, просматривая эти картинки, все глубже погружался в душу Эбигейл. Он видел: она знала, что делала. Она была готова ко всему. Так же, как сейчас, то есть совсем по-другому в сравнении с любым другим человеком, у которого он когда-либо забирал плетения. В тот момент утихло сопротивление, но проснулось что-то другое. Он чувствовал, как она проникала в его голову. Как ее мысли становились его мыслями, и наоборот. Она запоминала все, что видела. У нее не было страха, как в первый раз, когда она оказалась в его голове. Нет, она была в ярости. Лишь на мгновение он почувствовал, как ее сила ослабла, когда у него внутри она увидела то, что он узнал от Маргарет-Мод. Когда она увидела, что досталось ей в наследство. Ее дух прошел сквозь врата души, он услышал ее внутренний голос.

– Я тебе никогда этого не прощу! – закричала она, и Бастиан задрожал. Он оторвался от нее, удивляясь тому, как она захватила его мысли, и, когда он из последних сил захлопнул врата души, красная нить сердца была раздавлена потоком боли, которую он ей причинил. Ее страдания придали ему сил, он оттолкнул ее. Он видел, как она опустилась на землю, но пути назад не было. Он протянул руку в тень последнего вагона, а в ушах эхом звенел ее голос. Я тебе никогда этого не прощу! – молотом стучало в голове, пока поезд уносил его все дальше и дальше от вокзала и Эбби.

Потерянные

Я опустилась на землю. Мир перестал вращаться. Легкие горели от малейшего вдоха, горячие слезы стекали по щекам. Я дрожала, потому что отчаянно пыталась понять, что только что потеряла.

Я совершенно не хотела чувствовать это. Легкость. Счастье. Место для воспоминаний. Я громко всхлипывала, потому что ощущала себя восхитительно. Но это было так неправильно!

Сердце слишком сильно билось в груди, но ведь у меня украли часть души. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Сглотнула, но ком в горле никуда не делся. Поцелуй Бастиана эхом отдавался на моих губах. Казалось, я до сих пор чувствую на теле его руки. Хотелось избить его, накричать, оттолкнуть от себя, но его давно уже здесь не было. Он забрал не только то, что делало меня особенной, но и кое-что другое. Мое сердце.

– Ненавижу тебя! – прошептала я уходящему вдаль поезду и прижала руки к груди. Да, мне хотелось ненавидеть его, но где-то внутри я испытывала огромное облегчение. Воспоминания, о которых давно забыла, пролетали перед глазами, вызывая счастливый смех. Я видела маму и папу. Наблюдала, как мы прогуливались по белым отвесным скалам Дувра. Чувствовала нашу любовь друг к другу, ощущала счастье того момента.

Я с трудом сглотнула: даже это причиняло боль. Не хотела вспоминать. Не желала думать о том, что… я никогда больше не переживу такого.

Где моя боль? Где ужасные мысли, пугающие страхи, которые ограждали меня от воспоминаний?

Из горла вырывались отчаянные рыдания, и я не понимала, почему плачу. От облегчения? Счастья? От неизвестных ранее чувств или потому что лишилась того, кем никогда не владела? Потеряла темноглазого парня по имени Бастиан Тремблэй. Парня, который украл мою душу.

От бессилия закрыв лицо руками и не в силах подавить всхлипывания, я так и сидела там до тех пор, пока кто-то не дотронулся до моего плеча.

– Эбби? – голос Тристана звучал так хрипло, будто вчера он перебрал с выпивкой. – Что, черт возьми, здесь произошло? – спросил он и сел на корточки рядом со мной. Кровь на его виске высохла, склеив волосы. Только когда Тристан взглянул на меня, я заметила его бледность. Он посмотрел мне прямо в глаза. – Боже, Эбби. – Если такое было возможно, он побледнел еще сильнее, а затем осторожно поднял руки, словно мог дотронуться до моих плетений. – Что он с тобой сделал? – пробормотал он в ужасе.

Он обнял меня, чтобы успокоить, и я, всхлипывая, уткнулась в его плечо. Я не произнесла ни слова. Легкость и чувство предательства поселились у меня внутри. Охваченная этими неизвестными мне прежде чувствами, я прижалась к Тристану, не переставая плакать.

– Я находилась в его голове, – прошептала я, глотая слезы. – В его внутреннем мире, – попыталась объяснить и сама услышала, насколько безумно это звучало. – Там я увидела, почему могу такое.

Тристан с недоверием уставился на меня, а я продолжала говорить, потому что говорить казалось намного лучше, чем слушать свое разбитое сердце.

– Один из моих предков ковал виталинаурум, – пояснила я, и Тристан поднял брови.

– Каждый, кто прикасался к металлу, ощущает силу виталинаурума через поколения, – сказал Тристан и взглянул на меня с интересом. – Отсюда твоя сила, Эбби, – пробормотал он. – Только поэтому груз плетений тебя не сломил.

– Почему тогда я не чувствую себя сильной? – дрожащими губами прошептала я. Я думала о Бастиане и о том, что он сделал. – Он забрал мою боль, но то, что я теперь испытываю… намного хуже.

– Иди сюда, – прошептал Тристан и крепко прижал меня к себе. – Не думай больше о нем. Я с тобой. – Было так хорошо оттого, что он гладил меня по спине и нежно целовал мою шею. Оттого, что шептал мне на ухо слова утешения.

Я верила ему. В тот момент.

Мне хотелось доверять ему, потому что моя вера во все остальное разрушилась.

При этом я чувствовала, как темные плетения позли по рукам Тристана, а его губы искали чего-то большего, чем невинный поцелуй.

Я считала его порядочным братом, который никогда меня не обманывал…

Примечания

1

Речь идет о хлопковой диете, при которой в пищу употребляются смоченные в соке ватные шарики. Опасна для здоровья. (Прим. ред.)

2

В деловом мире: аналитик и стратег, способный предвидеть развитие рынка, повлиять на него. (Прим. ред.)

3

Сиденье в лодке для академической гребли. (Прим. пер.)

4

Способ держания рукоятки весла. (Прим. ред.)

5

Бар в Лондоне. (Прим. пер.)

6

Колесо обозрения в Лондоне. (Прим. пер.)

7

Тренажер для отработки ударов, представляет собой связку из соломы, прикрепленную к упругой доске, вкопанной в землю, используется в контактных единоборствах и стрельбе из лука. (Прим. ред.)

8

Парк развлечений. (Прим. пер.)

9

Рубашки в большую клетку. (Прим. пер.)

Content

Эмили Болд
Тени. Сплетенные тьмой

Пролог

Последний шанс

Добро пожаловать в Даркенхолл

Ярость в нем

Обойный клей

Траурная процессия

Танки и оборотни

Художница

Пропущенный сеанс

Приказ

Бастиан

Братья

Маленькая просьба

Нет выбора

Ожидание

За школой

Манящие

Ошибка в планировании

Вечеринка

Темные плетения

Плетения души

Днем позже

Ошиблась комнатой

Так близко…

Новые силы

Единорог

Ярмарка

Папа?

Кольцо для мистера Кросса

В тени

Кто тут вор?

Первый триумф

Никогда – это не вариант

Собор

Воспоминания

Контроль

Сила наследства

Путешествие в прошлое

Опасная близость

Уэймут

Визионер

Страх – сильное чувство

Потерянные

Примечания