Курзанцев Александр Олегович

Муж поневоле [СИ]

Пролог

В темноте мерно скрипел напильник. Я на секунду прервался, вытерев выступивший пот, а затем снова принялся пилить неподатливый металл. Упорно, размеренно, терпеливо. Мне некуда было спешить.

Внезапно дверь распахнулась, за нею вспыхнул белый, отливающий холодно-голубым колдовской свет, больно резанув по глазам, а на пороге застыл тёмный силуэт.

— Что ты делаешь?

— Ничего, — я мгновенно спрятал напильник за спину.

— Но ты уже час сидишь в туалете, — шарик магического светильника вплыл внутрь, превратив силуэт в молодую девушку, одетую в одну лишь лёгкую полупрозрачную ночнушку, и осветив меня, сидящего на толчке со спущенными штанами.

И что на это ответить?

— Ну… э-э… мнэ-э…

— Дорогой, у тебя всё в порядке? — встревоженно спросила Ниике. — Три часа ночи, может, утром позвать лекаря? Он посмотрит.

Посмотрит он, как же. В квалификацию местных урологов-проктологов я не особо верил, да и не нужен был мне врач.

— Не надо там ничего смотреть, — хмуро ответил я, — всё нормально.

— Ты слишком подолгу тут сидишь, я беспокоюсь.

— И совершенно напрасно. Я тут просто сижу, думаю о нас, о жизни, обо всём, в общем. Ничего такого, не волнуйся.

Тревога за моё здоровье постепенно ушла, и девушка, с нежностью посмотрев на меня, произнесла:

— Возвращайся скорей, Паша, мне так одиноко на нашем супружеском ложе без тебя.

Она вышла, утянув светящийся шар следом за собой, а я перевел дух и перепрятал напильник. Не мог же я ей рассказать, что каждую ночь пытаюсь спилить чёртово обручальное кольцо, что сильнее кандалов приковало меня к этому месту.

* * *

Ложе чуть колыхнулось, и я, открыв глаза, проводил взглядом силуэт полуобнажённой девушки, которая, накинув шёлковый халат, прошла к небольшому журнальному столику, где уже ждали принесённые слугой письма.

Утреннее солнце пробилось сквозь колышущиеся полупрозрачные шторы, очертив её тонкую талию, точёные ноги, изгибы бёдер.

Вскрыв пару конвертов тонким позолоченным ножом, она бегло их просмотрела, а затем, вернувшись ко мне, улыбнулась, увидев, что я тоже проснулся, и, поцеловав, легла рядом, после чего прижалась, положив голову мне на плечо.

Моя жена. Ниике-султан.

Да, теперь она была уже не “хатун”.

Я так и не решился рассказать, что наш брак является фиктивным, а все божественные проявления — не более чем устроенные братьями-инквизиторами спецэффекты. Не решился, потому как нет ничего страшнее обманутой женщины. Тем более, что я был сейчас полностью в её власти. Да и привык уже как-то. Все же если ты живешь с женщиной как с женой, уже и начинаешь воспринимать её как жену.

— Что-то важное? — спросил я, коснувшись тёмных волос.

— Давай не сейчас, — попросила Ниике, — хочу ещё вот так с тобой полежать.

— Хорошо.

Я поцеловал её в макушку и с легкой тоской посмотрел на верхушки пальм, виднеющиеся в балконном проёме. Ровный и жаркий климат позволял обходиться без дверей, и проход перекрывали только свободно спадающие шторы.

Но обведя взглядом огромную спальню, все-таки признал, что у жизни во дворце есть, конечно, свои плюсы. В нём мы, собственно, и жили уже месяц с нашего приезда из империи Карн. Ну как приезда… Кто-то приехал, а кого-то привезли. В бессознательном состоянии. Особо не спрашивая, хочу я этого или нет.

Всю дорогу меня продержали на каком-то сонном отваре, чей привкус я ощущал на языке ещё неделю после того, как очнулся. Но главным стало не это.

Подняв руку, я посмотрел на кольцо инквизитора на пальце, а вернее, туда где оно было, потому что сейчас его обёртывала блескучая металлическая полоса, полностью скрыв от чужих глаз, а заодно и каким-то образом обрубив мне всю инквизиторскую магию.

“Это твоё обручальное кольцо”, - сказала тогда Ниике шёпотом мне на ухо.

Что это за кольцо, как они его мне надели, почему оно смогло разорвать связь с инквизиторским артефактом и особенно как? Я этого даже не представлял, до пробуждения вовсе считая подобное невозможным. Но всё, что мне удалось выпытать у Ниике, ограничилось информацией, что это — один из секретов старой империи.

Ни единожды я пытался сорвать этот металл с кольца. Но пока всё было тщетно. Болгарки с алмазным диском у меня не имелось, а любой другой инструмент не оставлял даже царапин. Но сидеть и просто ждать у моря погоды я не мог, так что продолжал бороться за свою инквизиторскую силу.

Хорошо ещё, что магия проклятий осталась со мной. Но всё равно без кольца я ощущал себя беспомощным кутёнком.

К тому же я хотел свободы, а не этого рафинированного сладкого плена, потому как надоело, когда всё вокруг пытаются решать за меня. Да и в империю хотелось вернуться — там остались друзья, академия, статус, моя боевая группа девчонок наконец.

И хоть Ниике мне нравилась, но жить в золотой клетке? Увольте.

Беда в одном: я совершенно не знал, где нахожусь, а остальные — в основном слуги, конечно же — совершенно не жаждали ликвидировать пробелы в моём знании местной географии.

Дворец находился у оазиса с озером и пальмами, окружённый стеной из камня, а на многие километры вокруг простиралась пустыня. Самая натуральная, с барханами из песка. Поэтому о побеге можно было забыть.

Хотя, признаюсь честно, весь этот месяц я особо подготовкой побега и не интересовался. Просто потому, что впервые за полтора года в этом мире оказался на самом натуральном курорте. Хочешь — загорай, хочешь — купайся, хочешь — ешь свежие фрукты и отменные блюда от местного шеф-повара.

А ещё у меня — и тоже впервые с момента попадания сюда — был секс. С Ниике, разумеется. Всё-таки есть у брака свои положительные стороны. Первая же брачная ночь вернула почти забытые ощущения, каково это — быть в постели с живой женщиной. А затем снова. И снова…

В общем, не помню, во сколько мы заснули тогда. Под утро, наверное. По крайней мере, на горизонте уже вроде начинало светать.

За месяц я обошёл сверху донизу весь дворец, познакомился со слугами и с не слишком привечающей меня охраной. Особливо неприязнь ко мне проявлял начальник охранной полусотни Калим-бей. Впрочем, неприязнь быстро стала взаимной. Больно уж мне не нравилась его излишняя ревность по отношению к моей фактической жене. Что-то там было, как бы не неразделённая любовь.

Я, конечно, верил Ниике в том, что никто тут не причинит мне вреда, но ловушки в спальне из не слишком сильных проклятий на ночь ставить не забывал. Жену я, разумеется, о них предупреждал, показывая, где оставил свободные проходы, на случай, если она встанет раньше меня, ну а слугам и так во время сна было запрещено приближаться к кровати.

Бережёного, как говорится, бог бережёт, ну а небережёного стерегут только вороны на погосте.

Мне не требовалось быть хорошим эмпатом, чтобы видеть явно пренебрежительное отношение ко мне, как к чужаку, даже от слуг. Лишь мой статус мужа госпожи не давал им плевать мне вслед. Впрочем, их сверлящие мою спину взгляды я чувствовал просто отлично.

Под такие мысли я снова задремал и проснулся уже к завтраку, который подали прямо в спальню.

Ниике уже сидела на подушках у невысокого стола, выбирая с большого блюда фрукт посимпатичнее, поэтому я, соскочив с постели, накинул свободную рубаху, которую не стал перехватывать поясом, и поспешил присоединиться к ней.

Первым делом ополовинил стакан свежего сорбета — этакого аналога морса из перетёртых ягод с сахаром и водой, — после чего тоже закусил всякими орехами в меду и фруктами. К сожалению, чего-то более серьёзного, желательно — мясного, по утрам не подавали, поэтому пришлось довольствоваться тем, что есть.

Хотя насытиться этого хватало. Когда-то, помню, читал, что человек — не всеядное и не плотоядное, а плоДоядное животное, и рацион, построенный на употреблении плодов растений, наиболее оптимален для организма.

Откинувшись на подушки, я посмотрел на жену, спросил вновь:

— Так что было в тех письмах?

Она сидела, подсунув одну ногу под себя, на вторую, поджатую к груди, задумчиво склонив голову. Взглянув же на меня, как-то печально улыбнулась и ответила:

— Меня вызывают во дворец.

— К султану? — удивился я.

— К нему.

— Зачем?

— Не знаю, — покачала она головой.

— И ты поедешь?

— Конечно. Разве я могу ослушаться?

И вроде бы мы разговаривали вполне спокойно, но что-то мне всё-таки не давало покоя, какая-то недосказанность, что-то, что Ниике не могла или не хотела мне сообщить.

— Я еду с тобой?

— Нет.

И вновь я нахмурился. Это было слишком уж не похоже на неё. Даже здесь, во дворце, она старалась не отпускать меня ни на шаг, а тут дальняя поездка, возможно, что и надолго, но без меня. Странно.

— Ты точно ничего больше не хочешь мне сказать?

— Прости, — девушка, наклонившись ко мне, обняла за шею, крепко поцеловала в губы, — но это касается только меня и султана Сарумяна.

— Но ты же не поедешь одна?

— Меня есть кому сопровождать.

— Калим-бей? — кривовато усмехнулся я.

Однако Ниике отрицательно качнула головой.

— Нет, он останется с тобой. Калим-бей опытный воин и хорошо знает эти места. Если что, он сможет тебе помочь.

— В чём помочь?

Ничего на это не ответив, моя супруга лишь ещё крепче поцеловала меня, после чего со вздохом поднялась и, проведя рукой по моим волосам, с грустью сообщила:

— Мне пора собираться, гонец ждёт. Султан не любит, когда медлят с исполнением его приказов.

Далее были короткие сборы, указания слугам и начальнику дворцовой охраны, в который раз с ненавистью посмотревшему на меня, а затем, выйдя на балкон, я проводил взглядом Ниике верхом на верблюде и в окружении пятёрки вооружённых до зубов воинов султана, что, стоило воротам распахнуться, тут же рванули с места, взяв хороший темп, подняв в воздух песок верблюжьими ногами.

И всё равно мне это не нравилось. Может, тут гонцы так и путешествовали, но почему же мне это казалось скорее конвоем, чем охраной? Конвоем, который увозил к султану мою жену…

Глава 1

Что чувствуешь в абсолютно чуждой тебе среде, когда последняя связующая и хоть как-то примиряющая нить внезапно исчезает? Прогрессирующую паранойю, что же ещё.

Проходя мимо дворцовой стражи, мимо этих замкнутых суровых воинов в доспехах и со здоровенными алебардами в руках, я всё время рефлекторно напрягался, ожидая удара. Постоянно ловил косые взгляды слуг и, конечно же, каждый день натыкался на полные ненависти глаза Калим-бея, что при каждом моём появлении словно невзначай касался ладонью рукояти ятагана.

В первую же ночь без Ниике я дополнительно предупредил слуг, чтоб не вздумали, пока я не проснусь, заходить в комнату. Просто потому, что для убийства меня во сне не обязательно было приближаться к кровати — достаточно просто оказаться в прямой видимости для выстрела из арбалета. Быть нашпигованным стрелами я желанием совершенно не горел, и потому на все двери и проёмы перед сном щедро навесил паутины различных проклятий.

После того, как пару раз вздумавшие проигнорировать моё указание индивиды были найдены обездвиженными подле двери и в весьма бледном виде, остальные поняли, что я предельно серьёзен и шутки тут не шучу.

Далее меня посетила навязчивая мысль, что могут ведь попытаться отравить, раз уж путь прямого силового устранения отпадал. Выбрав одну из слуг — скромную девушку по имени Зульфия, — я обязал её во время приёма пищи сидеть рядом и пробовать все блюда, сообщая мне, какой у них вкус и отличается ли он от того, что она пробовала ранее.

Но даже после этого я выжидал ещё полчаса, интересуясь изменением её самочувствия. Моя паранойя действовала и на неё, с каждым днем делая всё бледнее и зашуганней, отчего через неделю пришлой Зульфию сменить на Зухру.

Затем я понял, что если предполагаемые убийцы погонят впереди себя толпу, что соберёт по пути все мои ловушки, то смогут беспрепятственно добраться до моего тела. После чего я перед сном стал производить обход и расставлять различные проклятья уже в коридорах, запретив ходить ночами теперь и по ним.

Не скажу, что от этого меня стали больше любить. Скорее наоборот. Атмосфера в замке всё накалялась, и в конце концов я удалил стражу из своего крыла дворца, максимально ограничив контакт с подчиненными Калим-бея.

Кое-кто нет-нет да и пробовал проскочить ночью, срезав путь через мои коридоры. Таких я собирал поутру. После чего, сделав внушение, отправлял восвояси, глядя, как они на подгибающихся от слабости ногах по стеночке уползают обратно.

Потом я вспомнил про ниндзя с ассасинами и стал накладывать проклятья ещё и на стены с потолком.

Ныне замок по ночам практически обезлюдевал, становясь мрачной и тёмной глыбой, потому как пользоваться ночью светильниками я тоже запретил, опутав все окна дворца сигнальной магической сетью из опасения, что недруги могут подавать ночью сигналы за стену.

Умом я понимал, что это место всё больше становится похожим на логово какого-то злого колдуна или начинающего тёмного властелина, но сделать с собой ничего не мог — слишком велика была опаска за свою жизнь. Не хотелось, знаете ли, проснуться одним утром и обнаружить, что собственная голова на тумбочке лежит.

Периодически во дворец пытались залетать птицы, но рассчитанные на людей проклятья их просто убивали, и вскоре наш оазис почти затих, перестав будить щебетом и чириканьем по утрам.

А на верхнем этаже и чердаке внезапно облюбовали себе место летучие мыши, которые, как оказалось, прекрасно чувствовали нити паутины моих магических ловушек и умудрялись пролетать через них, нигде не зацепив.

И да, чердак я тоже перекрыл проклятиями наглухо, вспомнив, что у местных есть такое средство передвижения, как ковёр-самолет, и испугавшись десанта на крышу.

А после, неделю на третью, я внезапно понял, что у меня вновь стал расти внутренний резерв. Тот, который, по всеобщему мнению, расти не мог, наглухо перекрытый магией кольца.

Взглянув на закрывающую его металлическую полосу, я лишь в очередной раз почесал затылок. Похоже, действие древнего артефакта оказалось ещё более глубоким, чем я думал.

Вот действительно, не было бы счастья, да несчастье помогло. Это же в таком разе я, может, и реально смогу сам аватаром когда-нибудь стать, нет?

Воодушевившись этой мыслью, я с удвоенной силой принялся за раскидывание проклятий по дворцу.

В конце концов это привело к тому, что передвигаться по доброй его части безбоязненно мог только я, и это наконец меня немного успокоило. Потому как теперь я мог почти не опасаться за свою жизнь.

Идя по тёмному коридору и автоматически деактивируя попадающиеся на пути ловушки, я не забывал бросать маленькие проклятья в каждую нишу и в любое ответвление на случай, если там решили спрятаться враги.

По углам уже начал скапливаться песок, который нет-нет да и заносило ветром во дворец. Однако пускать уборщиков я тоже боялся, да и снять все ловушки было делом непростым, равно как и восстановить их в прежнем состоянии. Поэтому уборкой я решил пренебречь.

Прислушавшись к тихому урчанию в животе, я кивнул сам себе и, спустившись по широкой лестнице, вышел во двор, где уже ждала меня служанка в накинутой на голову чадре с подносом, полным еды, в руках.

Подозрительно оглядев парочку стражников неподалёку, я приказал:

— Гюльчатай, покажи личико.

Та опустилась, ставя поднос на каменный бортик, и откинула чадру вверх, показывая бледное от страха лицо с лихорадочно блестящими глазами.

Я кивнул, позволяя опустить непрозрачную ткань. Ну а что вы хотели? А вдруг там вовсе не Гюльчатай, а самый что ни на есть Абдулла? Мне неожиданности не нужны.

Взяв еду, служанка покорно пошла вслед за мной, но, посторонившись при входе, я пустил её вперёд, ещё раз бдительно обозрев окрестности. Зайдя следом, тут же восстановил плетение на двери. Сказал нерешительно замершей у подножия лестницы девушке:

— Иди, не бойся, путь я расчистил.

Пока мы шли до спальных покоев, я методично восстанавливал плетения за своей спиной. Пусть было нудно и муторно повторять такую процедуру по три раза на дню, зато не страдала безопасность, что куда важней.

Зайдя внутрь, я дождался, пока служанка расставит блюда на столе, снимет чадру и, опустив взгляд вниз, скромно сядет на краешек подушек.

Зухра, как и Зульфия, не выдержала психологических нагрузок, и ко мне уже третий день подряд приходила эта новая черноволосая девица, безропотно пробуя все блюда и отвечая на вопросы.

Звали её, конечно, не совсем Гюльчатай, но очень похоже, и я, не слишком заморачиваясь с запоминанием, просто переделал на привычный слуху манер, вспомнив культовое “Белое солнце пустыни”.

Девушка не возражала.

— Так, что тут у нас? — присел я чуть поодаль, так, чтобы, если она решит пырнуть меня чем-то острым, ей бы пришлось для этого вставать и тянуться ко мне, теряя время. — А попробуй-ка вот этот плов, — показал я ей пальцем, — вот отсюда, отсюда и отсюда.

Дождавшись, когда служанка покорно возьмёт пальцами из трёх наугад выбранных мною мест в блюде и съест, я быстро, следя за руками девушки, пока она ничего туда не подсыпала, пододвинул плов к себе.

— И компотик отпей, пожалуйста, то есть сорбет. Ага, хорошо.

Так она перепробовала все блюда, и я, дождавшись, когда истечёт положенный срок, принялся с аппетитом всё поглощать.

Посматривая на всё так же неподвижно сидящую Гюльчатай, сполоснул пальцы в чаше с водой, поинтересовался:

— Ну расскажи, что обо мне говорят?

— Ничего, господин, — тихо произнесла та.

— Совсем ничего?

Откинувшись на подушки, я вгляделся в симпатичную девчушку, нервно теребящую пальчиками ткань шаровар.

— Совсем, господин, — ответила она, стараясь не смотреть на меня.

— Странно. Что, никто пока даже не говорил, что я на ужин кушаю девственниц?

Я иронизировал, но девушка внезапно вздрогнула и сжалась.

— Ты что, — от изумления я приподнялся и, придвинувшись ближе, пальцами взял её за подбородок, заставляя взглянуть на меня, — и вправду боишься, что я тебя съем?

Собеседница моя задрожжала ещё сильней, а затем ответила:

— Нет, господин, не этого.

— А чего?

— Говорят, — набравшись толики мужества, начала Гюльчатай, — что вы выпиваете из девушек жизненные силы и молодость, чтобы самому оставаться молодым.

— Это с чего вдруг? — опешил я.

— Другие девушки, что были тут до меня, заметно постарели. Это все говорят.

— Ничего они не постарели, — ответил я, отстраняясь и снова облокачиваясь на подушки, — это всё стресс и излишние переживания. Да и зачем мне красть их молодость? Я и так не старый.

— Говорят, господин, — ещё тише произнесла девушка, — что на самом деле вы — старый злой колдун, который околдовал нашу госпожу. Вы только выглядите молодо, а на самом деле вам уже сотни лет.

— Мда… — вздохнул я. — Какая же невежественная серость. То-то меня сюда в беспамятном состоянии привезли да окольцевали. Скажи лучше, а не злоумышляет ли кто напасть на меня?

— Что вы, господин, — вскинулась служанка, — кто же нападёт на такого могущественного колдуна? Наоборот, все боятся, что вы нашлёте на них мор или болезни.

“Ну хоть что-то положительное в образе колдуна. Если боятся, то не нападут. Впрочем, слишком сильный страх может толкнуть на крайние меры. Пусть боятся в меру”, - решил я.

— Значит так, Гюльчатай, — я добился того, чтобы она вновь посмотрела на меня, — передай остальным, что я не буду насылать на них никакие проклятия и болезни, пока моей жизни ничего не угрожает. Поняла?

— Поняла, господин, — кивнула она.

— Ну раз поняла, тогда собирай всё со стола и пойдём, провожу тебя до выхода.

Выпроводив служанку, я, довольный, что внятно и доходчиво объяснил всё той, направился дальше изучать доставшуюся мне библиотеку.

Да, забыл рассказать. В крыле дворца, где я обитал, располагалась весьма достойная библиотека, сделавшая бы честь таковой в каком-нибудь городском управлении инквизиции империи Карн. Не таком большом, как моё родное, конечно, но всё же.

Полазив по стеллажам, я нашёл очередную книгу о прежнем государстве людей и, усевшись в кресло прямо там, вчитался в витиеватый и потому сложнее воспринимаемый текст, периодически прерываясь на осмысление особо закрученных речевых оборотов автора.

Ещё раз посмотрев на обложку, разобрал полустёртую фамилию — “Лидас”.

— Алехандро Лидас, — пробормотал я. — Проще надо было быть, Алехандро, проще. Для людей писать, а не извращаться высокой словесностью.

Увы, полезного в итоге причерпнул мало, да и то в основном о внутреннем устройстве страны, где статус в обществе напрямую зависел от магической силы. Кстати говоря, похоже, там и евгеникой не брезговали, пытаясь получить более магически одарённое потомство.

Постепенно я даже втянулся — книга тянула скорее на художественный роман, нежели на сухую документалистику, да и к стилю автора со временем привык. А картинка стала вырисовываться следующая.

Во-первых, самой главенствующей была ментальная магия, собственно, её адепты и составляли всю правящую верхушку империи. И правили они железной рукой, благо могли не просто читать мысли своих подданных, но и полностью брать их под свой контроль.

Вторыми по значению шли стихийные магии огня и воздуха — то были боевики, своего рода военный орден. Водники, идущие следом, в основном делали то же, но только не на суше, а на море. Ну а маги земли стояли на самой последней ступени, занимаясь какими-то прикладными задачами вроде смены рельефа и участия в крупных стройках. Именно они, кстати, создавали высоченные башни верховных магов и циклопические города, в которых жило до миллиона населения.

Правда, на сегодняшний день всё это великолепие разрушено, кое-где — до основания. Однако всё ещё можно было найти вход в подземную часть зданий и сооружений, что, впрочем, сопряжено с большим риском. Из подобных поисков мало кто возвращался.

Зачитался я прилично, оторвавшись от книги далеко заполночь, когда прочёл её всю, от корки до корки. Устало отложил на столик возле кресла, расправив плечи, выпрямился и потянулся, разгоняя кровь по порядком затёкшему телу. А затем замер, застыв прямо на месте с поднятыми вверх руками. Потому что внезапно почувствовал что-то странное.

Это сложно объяснить, но чувство было такое, словно я — паук, а у паутины, в центре которой я сижу, внезапно исчезла одна тоненькая ниточка, отчего вся сеть тут же чуть изменилась, перераспределив усилия и компенсируя исчезнувший тяж.

Мгновенно покрывшись холодным потом, я понял: вот оно, началось. Кто-то развеял одно из моих проклятий. Причем именно развеял, а не активировал. Закрыв глаза, я прислушался к ощущениям, уловил ещё одно пропавшее проклятье и внезапно осознал, где именно. Чердак. Точно, оба заклинания были на чердаке.

Благо мой резерв успел восстановиться почти наполовину, а значит, можно было и повоевать малость.

Медленно и аккуратно я поднимался по лестнице, не шумя и подолгу замирая, чтобы не вспугнуть противника. Тот успел снять ещё пять моих ловушек, но до конца было пока далеко, я постарался на славу.

— Шутан! — услышал я резкий женский шёпот. — У меня перед глазами всё рябит. Здесь десятки проклятий, может, даже сотни.

— А что они делают, ты можешь видеть? — уточнил хриплый мужской голос.

— Какие-то да, угадала, но большинство мне незнакомы. Это не деревенская бабка наворожила, тут, голову на отсечение даю, кто-то из имперских ведьм постарался.

— Здесь нет ведьм. Слышала же, что в деревне болтают, один колдун и больше никого.

— Ага, один колдун, — язвительно ответила незнакомка. — У мужиков в нашем деле сил чуть, а тут наверчено столько, что даже мне на неделю работы, не меньше.

— И что ты предлагаешь, Алла? Всё бросить и улететь? Тут сотни сокровищ и колдун, который сейчас спит. Ни стражи, ни слуг.

— Нет, Дин, не предлагаю, но дай мне время разобраться в этой мешанине проклятий, иначе никаких сокровищ нам не видать.

“Их двое, — понял я. — Алла, ведьма, судя по всему, и какой-то Дин. И, похоже, это самое обыкновенное ворьё, а не наёмные убийцы”.

Маленько отлегло — всё-таки не покушение. Просто очередные безработные граждане решили поправить своё благосостояние путём экспроприации чужого имущества.

Робингудами здесь и не пахло, поэтому я решил с наглыми вторженцами не церемониться и, воспользовавшись тем, что неизвестные вновь увлеклись распутыванием моих ловушек, накрыл их поочерёдно дезорганизующим заклятьем. Рухнув как подкошенные, они тяжело завозились на полу, а я, снимая часть ловушек на своём пути, подошёл к ним и, присев, принялся разглядывать незваных гостей.

— Красивая, — констатировал я, в неверном свете луны, пробивающемся через слуховое окно, разглядывая лицо юной девушки. Заметив, что она почти смогла оборвать питающий контур проклятья, добавил ещё. Оценив её потенциал, чуть улыбнулся, произнёс: — Не старайся, девочка, я сильнее тебя, мои заклятья тебе так просто не скинуть.

Посмотрел на парня рядом. Ну что сказать, обыкновенный жулик, тоже весьма молодой. Ничего особенного.

— И как же вы, две пташки, сюда ко мне прилетели?.. — пробормотал я. Огляделся, прикидывая, откуда они шли, и, безошибочно определив нужное слуховое окно, подошёл, выглянув на крышу. Чуть кивнул сам себе, сразу натолкнувшись на припаркованный у окна ковёр-самолет. Не зря, ой не зря меня паранойя гоняла по всему крылу. Не такой уж тут и редкий транспорт эти коврики, раз какое-то ворьё на них невозбранно рассекает.

Высунувшись, я скатал ковёр трубой и затащил внутрь, пусть на чердаке полежит, не привлекая внимания. Вернулся обратно и придирчиво обыскал обоих воришек. Девушку — особенно тщательно, не обращая внимания на её нечленораздельные возмущённые вопли. Слишком часто, насколько я помнил, дамы любили прятать в укромных местах различные колюще-режущие штуки.

Затем нашёл верёвки и тщательно связал им руки за спиной, и уже после этого снял с них наложенные проклятия, чуть отходя и осматривая угрюмо усевшихся на полу пленников.

— Ну что, Алла и Дин, давайте знакомиться. Ваши имена я уже знаю, так что теперь мой черёд представляться. Звать меня Павел Алексеевич, и да, я тот самый злой колдун, о котором вы слышали в деревне.

Выдержав небольшую паузу, я улыбнулся и добавил:

— Ну что, воришки, обсудим ваши перспективы?

Глава 2

Что делать с двумя воришками, я так и не решил. Во первых потому, что они не были наемными убийцами, и врожденное человеколюбие не позволяло мне хладнокровно от них избавиться. Да и хорош был бы я как инквизитор, начни творить такое.

Отпустить? Тоже вариант так себе, ибо что им мешает попробовать повторить налет, только с учетом полученных обо мне знаний?

Вот поэтому я поступил хитрее.

Насколько я разобрался в их взаимоотношениях, оба воришки не просто были напарниками по ремеслу но и любовниками, хоть и пытались скрыть от меня этот факт, вот только инквизитора, пусть и без кольца, обмануть сложно, я нет-нет, но ловил их взгляды бросаемые друг на друга. Причем Алла испытывала куда более сильные чувства чем Дин. Этим я и решил воспользоваться. Поэтому парень получил от меня комфортабельную клетку на чердаке, быстро, прямо на их глазах слепленную из подручного материала бытовой магией, а девушка почетный статус пробовальщицы блюд.

Что мешало Дину разломать клетку и сбежать? Магия конечно, что-же еще. Заковыристое проклятье на два контура. Внутренний контур был настроен таким образом, что срабатывал только при ослаблении внешнего, а внешний контур, что служил этаким спусковым крючком удерживающим всю ловушку от срабатывания, постоянно требовалось подпитывать.

Попытка просто развеять внешний контур тут же привела бы к мгновенному срабатыванию внутреннего с соответствующим эффектом, для Дина весьма неприятным, практически мгновенно смертельным, я бы сказал.

Всё это я любезно объяснил Алле, очень подробно и доходчиво. Боязливо косясь на меня, она пощупала чуть зазвеневшие нити проклятья щупом своей силы, и побледнела еще больше, бросая полные отчаяния взгляды на парня за решеткой.

Стоило ли говорить, что настроено было все так, что контур требовал суточную подпитку ровно в том объеме, что соответствовал резерву девушки.

Это была моя страховка от необдуманных действий с её стороны. Если она попытается накопить резерв для нападения на меня — Дин умрет. Если она сбежит — Дин умрет. Даже если она каким-то образом сможет меня убить, Дин все-равно умрет, просто потому, что снять проклятье ей не хватит знаний, а все свои силы на его подпитку она не сможет отдавать вечно.

Жизнь её любовника всецело зависела от моей благосклонности, я очень подробно ей все объяснил и показал, и ей, волей неволей, пришлось соглашаться на все мои условия.

Вот поэтому, когда на следующий день ко мне пришла Гюльчатай, я показал на скромно притулившуюся у стола Аллу, и торжественно сказал, — Все, теперь больше не надо пробовать мою еду, теперь это будет делать она.

— Спасибо, господин! — обрадованно прощебетала служанка, быстро расставив на столе блюда и намереваясь поскорее выбежать обратно.

— Стой-стой, — вынужден был притормозить я её, — а последние новости кто мне рассказывать будет? Будь добра, посиди вон там, подожди, — я показал на пуфик в дальнем углу комнаты, куда та, уже без особой радости на лице и присела.

Пока Алла пробовала весь ассортимент блюд, я по заведенному мною же порядку опрашивал Гюльчатай о том, что происходит в деревне и окрестностях.

Впрочем, всё было как всегда, и я успокоенно кивал, не забывая насыщаться, пока вдруг случайно не вычленил из девичьего щебета сработавшую как триггер фразу: — А еще в деревню прибыл какой-то знатный господин, но один. С ним еще Калим-бей встречался.

— Стоп, — я замер, не успев донести до рта очередную порцию плова, — какой знатный господин?

— Не знаю, господин, он был всего один день и сегодня утром уехал.

Интересно девки пляшут. Что это за незнакомец, да еще и ведущий какие-то шашни с главой вроде как моей охраны, о котором я узнаю из третьих рук. Я печенкой почуял, что дело тут неладно. Не начало ли это заговора против меня? Следовало немедленно разобраться.

— Где Калим-бей сейчас?

— Был внизу, господин, — покорно ответила девушка и я, хмуро кивнул ей, чувствуя, что теряю к еде всякий интерес, — пойдем, мне он нужен.

Поднявшись, я посмотрел на Аллу, опустившую взгляд вниз и приказал, — остальное подели между собой и Дином и отнеси ему. Останешься с ним, я потом за тобой приду.

Удостоверившись, что та всё поняла, поманил за собой служанку, вновь выходя в коридор.

— Тарелки потом заберешь, — коротко произнес я, растерянно оглядывающейся на стол Гюльчатай.

Воровку я отослал специально, незачем начальнику охраны знать о новых постояльцах. Нет, он конечно и так скоро будет в курсе, я был почти уверен, что он опрашивает служанку как и я, но знать со слов и увидеть самому — разные вещи. Дистанцию между моими невольными гостями и обслугой поместья я планировал соблюдать максимально.

Выйдя во двор, я внимательно оглядел тройку кучкующихся поодаль стражников, усиленно делающих вид, что не замечают меня, затем несколько лучников в привратной башне. На всякий случай приготовил дезориентирующее плетение, перебарывая себя, сделал несколько шагов по ступеням вниз. Из под защиты напичканого проклятиями дома выходить было физически некомфортно.

— Калим-бея, позовите.

Ноль реакции. Я кашлянул, постарался сделать голос грубее, — Калим-бея ко мне!

Еще раз, нахмурившись, обвел взглядом резко оглохших стражников, продолжавших смотреть куда угодно но только не на меня, решая, что делать дальше. Ну не проклятиями же в них кидаться, чтобы привлечь внимание.

Положение спасла Гюльчатай, скромно стоявшая чуть впереди. Повернулась, — Я сейчас найду, господин. — После чего поспешно скрылась в саду, если так можно было назвать пальмы и кустарник оазиса вокруг которого и был построен дворец принадлежавший Ниике.

Еще раз пересчитав стражников, я нахмурился еще больше. Не хватало как минимум двух, если я правильно помнил расстановку постов в дневное время. Куда они подевались? Да и эти трое больно долго не расходятся. Странно.

Поспешно отступил обратно под козырек над входом.

“Неужели сейчас, — забилась в голове тревожная мысль, — неужели готовятся напасть?”.

Сердце резко ухнуло вниз, а затем, вернувшись на место забухало, застучало, щедро разгоняя по телу резко выбросившийся в кровь адреналин.

Но тут из-за пальм показался сам Калим-бей со служанкой и подойдя, без особо уважения, но вполне мирно спросил, — Звали?

На то, что он не обратился ко мне — “господин”, я решил внимания не обращать. Мне и самому слух резало, ну не ощущал я себя действительно “господином”. Тем более, что еще по своему миру помнил записку от уборщицы на двери дома: — “Господа, не ссыте в подъездах”, и с тех пор, где-то на подсознательном уровне это и закрепилось, что господа это те, кто в подъездах делают грязные дела.

— Звал, — кивнул я, продолжая настороженно оглядываться, — где еще два стражника, Калим?

— Отправил в засаду, — ответил тот, — недалеко от дворца обнаружен свежий схрон, с вещами. Похоже вели наблюдение. По крайней мере следы свежие. Думаю к ночи вернуться.

— Кто они? — чуть спокойнее поинтересовался я.

— Скорее всего парочка воров, — ответил мужчина, — мужчина и женщина, судя по вещам.

“А начальник-то дело свое знает, — невольно я чуть больше зауважал Калима, — нашел пожитки Аллы с Дином”.

Что это именно на их схрон натолкнулась стража, я уже не сомневался, вряд-ли тут крутилось несколько таких воровских парочек “Твикс”.

— Можешь их назад возвращать, — почти совсем успокоившись, чуть вальяжно махнул рукой. — Они пытались ночью во дворец проникнуть и попались мне, — я улыбнулся, — так что пусть сгребают их барахло и везут сюда, что ему в пустыне пропадать.

— Понятно, — процедил Калим-бей, вглядываясь в мое лицо, — хорошо, отзову. По этим двоим, людей прислать, трупы убрать или вы сами справились?

Я тут же улыбаться перестал и задумчиво посмотрел на вполне серьезное, без намека на иронию лицо мужчины. Это что же, он такого обо мне мнения, что я вот так легко и просто распылил на атомы двух, пусть и воришек, но людей? Мда…

— Да нет, — сухо ответил ему, — трупы убирать не надо, они оба живы.

И снова долгий, непонятный мне взгляд. Подумав о чем-то своем, начальник стражи только дернул уголком губ, произнес ровно, — Ну, ваше дело, их в любом случае ждала бы казнь, за покушение на собственность семьи султана. Большая просьба, только чтобы не было слышно криков, стражу, особенно по ночам, это будет нервировать.

— Нежные какие, — буркнул я, едва сдерживаясь, чтобы не ответить что-нибудь грубое.

И почему они считают, что я такойзлыдень? Не убью, так запытаю до смерти.

Из пустыни подул горячий ветер, сдувая песчинки с вымощенной камнем дорожки и проследив за возникшей на песке рябью, Калим-бей посмотрел куда-то в сторону и отстраненно произнес, — Ну, я пойду, дел еще много.

Тут я вспомнил о первопричине моего вызова и остановив его коротким — Погоди, — спросил, — Послушай, а что за знатный незнакомец, с кем ты вчера встречался в деревне?

— Это? — глаза мужчины метнулись куда-то в бок, затем снова остановились на мне, — просто посыльный, от госпожи.

— И почему же он не приехал сюда, ко мне?

— Потому, что, — он слегка замялся, — он ехал не к вам, а ко мне. Вам госпожа просила передать, что у нее все нормально, но ей приходиться задержаться в столице.

“Врет, — внезапно понял я, каким-то инквизиторским сверхчутьем чувствуя фальшь в его словах, — вернее недоговаривает. Вот только что?”

Спрашивать дальше было бесполезно, я видел это по его крепко сжавшейся челюсти и ставшему колючим взгляду. Он явно настроился больше не говорить ни слова, снова разжигая во мне огонь подозрений.

Отпустив его, к себя я вернулся вновь мучимый тревожными думами. Эта таинственная встреча, недомолвки, косые взгляды… Вылиться это могло лишь в одно — мою тихую, либо мучительную смерть. Потому что я один, а их много. А как известно, толпою тыздят даже льва.

Посмотрев на ставшую привычной за несколько месяцев здесь, обстановку наших с Ниике покоев, я прошелся, заведя руки за спину, по узорчатому ковру. Тревожность всё не уходила, не давая присесть и я, метаясь из угла в угол, мучительно искал варианты для выхода из патовой ситуации.

Как бы не был опутан моими проклятиями дворец, до меня все-равно можно добраться. Из этого вывод? А очень простой. Отсюда надо уходить. В то, что Ниике передала мне только эту фразу, про задержку, я тоже не верил ни в грош. Зная её отношение ко мне, я мог с уверенностью утверждать, что только этим она бы не ограничилась, а значит или Калим утаил от меня большую часть её слов или это был посланец вовсе не от нее. Что тот, что другой вариант ничего хорошего мне не сулил.

Вот только как уходить? Ладно у меня есть ковер самолет на чердаке. Но в каком направлении лететь? Пустыня ошибок не прощает. А запас еды и воды большой с собой не возьмешь. Да и куда? К границе? Вернуться обратно в Империю было заманчиво. Но Ниике… Уводили её, фактически, под конвоем. И сейчас эта фраза про задержку. Я ясно чувствовал, что с девушкой не все ладно. Постоянно ощущая какое-то внутреннее беспокойство, стоило подумать о ней. А значит двигаться нужно к столице, где она находится, скорее всего. Вот только и туда я тоже дороги не знаю. Значит без проводника делать нечего.

Тут я снова вспомнил про Аллу с Дином. Откровенно говоря, в качестве проводников они были так себе. Ворьё же. Никаких моральных принципов и уровень социальной ответственности ниже плинтуса. Простым языком говоря, кинут при первой возможности. Но это был, уже, какой-никакой вариант. Оставалось только продумать его как можно тщательней, а заодно прояснить пару моментов с ними обоими.

Я бы, конечно, предпочел взять с собой только одного, одного легче контролировать, но что-то мне подсказывало, что Алла, своего любовника не бросит. Вот он-то, может, в определенных обстоятельствах и бросил бы напарницу, но Алла мне была более симпатична. С большой долей вероятности именно Дин вовлек девушку в преступный бизнес. Ведьма для разбойных дел была хорошим подспорьем. Мне было банально её жаль, да и родство по магии своего добавляло. Вот только “жаль” свою ни в коем случае показывать было нельзя, воспримут за слабость и только и жди подлянки.

А значит будем комбинировать страх с маленькими, вселяющими надежду в светлое будущее поблажками. Ровно для того, чтобы верили, что я их отпущу в итоге. А то если страхом единым, то даже заяц, загнанный в угол, кидается на хищника.

Поднявшись по скрипучей лестнице на чердак, я посмотрел на сидевшую подле клетки девушку. Поймав мой взгляд, она испуганно опустила очи долу, а Дин, сверкнув недобро глазами, отодвинулся от прутьев вглубь клетки.

Изогнув губы в кривой ухмылке, я легко угадал разговоры, что велись здесь, во тьме и тишине, в мое отсутствие. О чем еще могут говорить двое пленников — только о побеге, о чем же еще.

Проверив плетение на Дине, я удовлетворенно кивнул сам себе. Алла не забывала подпитывать проклятье, причем даже чаще чем было необходимо, наблюдался даже некоторый избыток, видимо я не совсем верно оценил её потенциал.

— Воркуете, голубки? — я присел на корточки, разглядывая пленников.

— А что, — вскинулась девушка, — Нельзя?

— Ну почему нельзя? Можно, — ответил я, — тем более, если мы сейчас с вами не договоримся, то разговор этот будет для вас последним.

Молодая ведьма побледнела, а её напарник завозился в клетке, уже испуганно.

— А вот если договоримся, — сделал я ту самую, обещанную, поблажку, — то будете дальше общаться сколько вашей душе будет угодно.

— И о чем, договариваться будем? — хрипло спросил парень, подвинувшись к решетке и взявшись обеими руками за прутья.

— О туристическом вояже по достопримечательностям Кайратского султаната.

— О чем? — удивленно переспросил Дин.

— В столицу мне надо, — коротко пояснил я, — сам я дороги не знаю, а вот вы ориентироваться должны. Или не знаете, куда лететь?

— Столицу знаем, — поспешно ответил парень, — но это пара недель на верблюдах, не меньше.

— А на вашем ковре?

— Без хорошей подпитки далеко не улететь, резерва Аллы только на несколько лиг хватает.

— Понятно, — разочарованно произнес я. Несколько лиг на ее резерве, превращались в пару десятков на моем, но и всё, а дальше полностью пустым без возможности колдовать? Не вариант.

— Хорошо, — ответил я, после некоторого раздумья, — тогда поедем на верблюдах.

Парень с девушкой переглянулись, похоже перспектива ехать со мной в столицу была куда приятнее прозябания в дворце в качестве пленников.

— Нам только надо забрать кое какие вещи, — негромко произнесла Алла.

— Те, что вы оставили в пустыне? — поинтересовался я, — их уже нашли, сегодня привезут.

— Тогда мы готовы, — сообщил за двоих Дин.

— Стоп, — поднял я руку, — не так быстро. Мне тоже надо сначала подготовиться.

* * *

Территория Кайроатского султаната близ границы с Империей Карн

— Мехмет, ты чего застрял? — окликнул десятник старого воина в плотном тегиляе, что соскочил с верблюда, внимательно оглядывая барханы а затем и узкую зеленую полоску — границу с враждебной каждому подданному султана Империей.

Но воин, за три десятилетия службы, привыкший доверять своему инстинкту, лишь дернул подбородком, ничего не ответив молодому и глупому командиру, что слишком громко и беззаботно себя вел в пограничном патруле.

“Долго не проживет, — подумал он, — если родичи раньше поближе к столице не похлопочут”.

Тяжелая и опасная служба тщательно вымывала всю пустую породу, в конечном итоге, оставляя в сухом остатке только таких как Мехмет, злых, настороженных, буквально с волчьим чутьем.

— Ну что ты там? — снова нетерпеливо произнес десятник, — отлить что-ли решил? Так давай быстрее, я к обеду хочу в казармах оказаться.

— Может и отлить, — пробормотал воин, сделав пару шагов, взбираясь на бархан. А затем, крутанув копье в руке, резко и быстро несколько раз ткнул тем в песок перед собой, умело засаживая длинное острие практически на метр вглубь.

Вытянул его перед собой, придирчиво осматривая блестящую стальную поверхность жала, затем спустился обратно и усевшись на верблюда, поднял его, присоединяясь к остальному патрулю.

— Так что там было? — спросил десятник, когда они отъехали на пол лиги.

— Почудилось что-то, — пробормотал неохотно старый воин.

— Вечно тебе что-то чудится, — беспечно с иронией в голосе заметил командир патруля, — старый стал, на покой пора.

Но на это Мехмет отвечать уже не стал. Хоть и вправду служба начинала тяготить. Вот только беспокойство всё не покидало. Там точно что-то было, все инстинкты вопили об этом. Впрочем, иногда лучше не найти и пожалеть, чем найти и пожалеть вдвойне. Пару раз, в пустыне, доводилось встречаться с таким, что куда хуже обычной смерти. Благо тогда с ними были маги. Сейчас же в патруле были одни простые воины. Нет, хорошо что он ничего не нашел. И довольный собой и успокоившийся наконец воин, чуть подхлестнул верблюда, чтобы тот пошел шибче.

Стоило патрулю скрыться за очередным барханом, как почти там куда бдительный пограничник тыкал копьем, песок стал осыпаться. Минута и темная фигура с замотанной плотной тканью головой, внимательно оглядела горизонт.

— Опытный попался, — резюмировал Глушаков, сматывая ткань с лица — почти угадал где я. Не учел только, что под песком можно тоже двигаться, если знать как. Ладно. — Сергей сориентировался по заходящему солнцу и развернув карту, сверился с потрепанным но еще вполне читаемым куском плотной бумаги.

— Караван должен был идти через этот поселок, другого пути нет. Вот там и узнаем, куда тебя повезли дальше, Паша, — пробормотал он, после недолгого разглядывания карты. — Я тебя найду, обязательно найду, дружище.

Глава 3

К вопросу побега я решил подойти обстоятельно, справедливо полагая, что начальник охраны с самой охраной вряд ли будут спокойно смотреть, как я с двумя преступниками выезжаю из дворца. Поэтому первое, что я сделал, это решил выяснить порядок выставления постов и обхода территории дворца по ночам.

Тщательно подготовился, надел чёрную одежду, чтобы не выдать своего присутствия, и дополнительно измазал лицо сажей. После чего следующей же ночью, дождавшись, когда луна скроется за углом дворца и балкон погрузится в тень, аккуратно выбрался на него, передвигаясь на карачках и наблюдая за охранниками в проёмы перил.

В чёрных шароварах и заправленной в них чёрной блузе, перехваченной поверх чёрным поясом, я сам себе напоминал ниндзю и невольно, вспомнив кино с Мишей Дудиковым, стал от проёма к проёму перемещаться перекатами, после каждого кувырка распластываясь и замирая.

Охрана тоже времени не теряла, исправно курсируя по территории внизу и по внешней стене, периодически останавливаясь для осмотра.

Мои надежды на то, что они спокойно забивают на обязанности и всю ночь дрыхнут в сторожке, к сожалению, не оправдались. Калим, гад такой, настропалил их отлично, и всю ночь они шастали туда-сюда, словно энергетиков бахнув.

В следующую ночь я повторил наблюдение, только уже по другую сторону дворца, изучая движение патрулей там. А потом снова на ту, где были запирающиеся на ночь ворота.

Я буравил охранников взглядом из тени, внимательно отмечая все перемещения, однако они, словно чувствуя моё внимание, начинали оборачиваться на дворец и тревожно хвататься за рукояти сабель.

В такие моменты я старался спрятаться глубже во тьме, чтобы не оказаться раскрытым, а то и перемещался на новую точку для наблюдения за другими охранниками.

Правда, результат это дало несколько не тот, какой ожидался. Во-первых, все охранники через несколько дней внимательного наблюдения стали какими-то дёргаными и перемещаться начали хаотично, отчего только-только составленный мною график полетел ко всем чертям. Во-вторых, патрули усилили, и теперь ребята ходили по трое. Кстати, во двор они почти совсем спускаться перестали, перейдя на обход исключительно стен, а ещё, к моему вящему неудовольствию, на последних добавилось лучников, которые почему-то смотрели не наружу, а вовнутрь, на дворец, словно кого-то высматривая.

“Ну точно, — понял я, — Калим-бей. Явно готовится к исполнению заговора и боится, как бы я не сбежал”.

Остро кольнуло осознание, что задерживаться тут мне не стоит.

* * *

— Марут, ну как? — шёпотом спросил охранник старшего караула, что, стараясь сильно не светиться, поглядывал с надвратной башенки на дворец, побелевшей рукой сжимая табельный ятаган.

— Вроде отпустило, — выдохнув и устало утерев пот, ответил его собеседник, отходя от бойницы и присаживаясь за стол.

После чего от избытка чувств подхватил бурдюк со слабым вином и жадно отпил.

— Недоброе что-то там происходит, — выразил вслух гуляющее который день среди бостанджи мнение охранник. — Иной раз нет-нет, а словно морозом по коже прохватывает. Будто смотрит кто на тебя да кожу живьём снять хочет. Раньше такого не было.

— А заметил, Нарух, что всё началось, когда эти воришки пропали? — посмотрел старший на подчиненного.

Тот кивнул.

— Ну да, похоже, тогда всё и пошло.

— Думаешь, этот, — Марут на всякий случай старался не называть оставшегося во дворце зловещего мужа госпожи, — что-то с ними сделал?

— Имперец он, — убеждённо сказал в ответ Нарух, — сам знаешь, как колдунов там готовят. Бедняг запытал, а потом поднял как упырей, я слыхал, многие имперские колдуны таким балуются, даже за слуг держат при себе. Вот эти упыри, видать, на нас из дворца и поглядывают.

— А если вырвуться да нападут? — старший караула передёрнул плечами, невольно почувствовав, как под юшманом тело пробирает холодком. И признался, ничуть не чураясь подчинённого: — Я ж мёртвых страсть как боюсь. С живыми биться-то завсегда, а вот с мертвяками…

Впрочем, Нарух подобное признание за слабость не посчитал, так как был полностью согласен с командиром — с мертвяками схлестнуться не хотелось бы.

— Скажи Калиму, пусть ещё людей даст, — попросил охранник Марута.

— Было бы кого дать, — проворчал старший караула. — И так днём почти без охраны дворец, всех в ночь выгоняют. Ладно, авось найдёт парочку…

* * *

Я сидел в кресле, закинув ногу на ногу и разглядывал устроившуюся на невысоком пуфике напротив меня Аллу. Красивая деваха, да к тому же ведьма. Вот что ей этот Дин?

Подумав, я вопрос озвучил, внимательно отслеживая состояние резерва девушки. Слишком много ей оставлять не следовало.

— Почему я с ним? — подняв на меня удивлённый взгляд, переспросила она. — Так ведь люблю я его.

Злость на меня из неё постепенно уходила. Не совсем, конечно, но блекла, отдалялась куда-то на второй план. Просто потому, что со временем эмоции гаснут, а ненавидеть меня всё так же яростно изо дня в день? Ну, если бы был повод… Но я, организовав хомут для Дина и контроль для Аллы в вынужденном сливании резерва, чтобы парня не прихлопнуло проклятьем, больше ничего плохого им не делал. Не бил, не пытал, не угрожал. Наоборот, кормил, поил, вёл спокойные и доброжелательные разговоры. На честь девушки тоже, кстати, не покушался, чего она, похоже, поначалу опасалась.

Хоть она и была красива, но я, во-первых, как человек высоких моральных качеств, интим хоть по принуждению, хоть по вынуждению считал вещью абсолютно неприемлемой. Во-вторых, был женат и находился во дворце жены. Пусть брак являлся фиктивным, но определённые чувства к Ниике у меня имелись, и нагло попирать их мне казалось кощунственным. Ну а в-третьих, я собирался и Аллу, и Дина использовать в дальнейшем в качестве проводников и пусть не добровольных, но всё же помощников. А значит, давать лишние поводы для мести и ревности даже мелкому воришке — не слишком умно. Пусть у нас будут чисто деловые отношения, несмотря на наличие формального ошейника. Видимость взаимовыгодного партнёрства всегда даёт лучшие результаты, чем обычное принуждение.

— Нет, — качнул головой я, хлопнув ладонью по подлокотнику, — почему ты с ним вообще, а не сейчас?

Мы сидели в помещении, которое я называл малой гостиной. Не слишком большое, оно было весьма искусно украшено и обставлено, пусть и в восточном стиле. Мне нравилось тут, было весьма уютно. Поэтому и для беседы по душам я выбрал именно его, больно атмосфера располагала.

— Мы познакомились ещё детьми, — тихо произнесла девушка. — На улице, в Тардане.

— Это столица? — уточнил я.

— Да. Мы попрошайничали. Не в самом богатом районе, но всё же нам хватало.

— Как ты узнала, что владеешь даром? — задал я новый вопрос.

Не то чтобы так уж сильно горел я желанием знать их подноготную. Но какие-то инквизиторские инстинкты упорно заставляли меня выяснять всё по максимуму.

Она натянуто улыбнулась и поправила складки на тёмно-синем платье, которое было в их вещах, привезённых патрулём из пустыни.

— Это случилось, когда мне исполнилось тринадцать и я стала привлекать мужские взгляды…

— Тебя пытались взять силой?

— Да, — облегчённо кивнула девушка.

Её можно понять, не самые приятные воспоминания. К тому же она не врала, как подсказывало мне чутьё, и даже почти не пыталась давить на жалость, просто рассказывая о своей жизни.

— А потом Дин предложил тебе уйти от попрошайничества и заняться воровством?

Однако Алла неожиданно помотала головой.

— Нет, это я уговорила его. После произошедшего в Тардане мне оставаться стало опасно. Здесь не империя, в султанате ведьм не любят, и за убийство проклятьем мне грозила смертная казнь. Он сам решил уходить вместе со мной. Вот только мы были уже слишком взрослыми для попрошайничества — хорошо подают детям или калекам, а мы не были ни тем, ни другим. Я сразу поняла, что единственная возможность выжить — это начать воровать…

Я слушал внимательно, не перебивая и не останавливая. История вполне банальная и даже в какой-то мере понятная, но разве же нужда в пропитании могла толкнуть их на попытку ограбления дворца? Не думаю. Скорее уж то сделала жажда наживы. Судя по тому, как они были одеты и какими инструментами располагали — один ковёр-самолет чего стоил, — парочка уже давно не стояла на пороге голода и нищеты.

Когда собеседница закончила, я, чуть подумав и ещё раз прокрутив в голове всё сказанное, спросил:

— Где вы храните краденое?

Девушка вздрогнула, и я понимающе усмехнулся.

— Нет, расположение вашей пещеры с сокровищами мне не слишком интересно, — Алла вздрогнула повторно, подтверждая мою догадку насчёт пещеры, — просто вы давно уже не настолько несчастны, как ты пытаешься меня убедить. Давно ли воровство из насущной необходимости стало вашим ремеслом?

— Шутан! — выругалась девушка, после чего посмотрела на меня абсолютно трезвым и слегка злым взглядом, а в голосе от жалостливых ноток не осталось и следа. — Ты как хаким столичный, ничего от тебя не утаишь.

— Девочка, — я демонстративно покрутил на пальцо закрытое магической оправой инквизиторское кольцо, — а ты думаешь, я в империи обычным магом был? Нет, дорогая моя, я — инквизитор.

Зрачки её расширились, и я увидел в них вернувшийся обратно страх. Улыбнулся уже удовлетворённо. Все-таки репутация инквизиции, к слову, более чем заслуженная, известна была далеко за границами империи. И если раньше хоть какие-то иллюзии воровка на мой счёт имела, то теперь, похоже, их не осталось совсем.

Плечи её поникли, и, опустив взгляд вниз, она упавшим голосом попросила:

— Господин, пожалуйста, простите меня.

— Ну будет тебе, — мягко произнес я, — ведь так хорошо сидели, разговаривали… К чему эти извинения? Ты же не пыталась меня обмануть, так, чуть-чуть сместила акценты. Теперь никаких иллюзий насчёт того, кто есть кто, не осталось, и можно более не играть и не пытаться юлить. Так как давно это стало вашим образом жизни?

— Лет семь, — со вздохом ответила Алла, и это была правда. Врать инквизитору? В этом мире подобных дураков не водилось. А значит, наступил новый этап в наших отношениях. Этап честности и открытости.

— И всё устраивает?

— Пожалуй, — она кашлянула, но ответила честно. — Деньги хорошие. Я давно наловчилась. Если охрана где, то слабым проклятием приложу — и можно спокойно работать. Через пару часов оно само рассасывается, а по симптомам и на отравление, и просто на слабость похоже.

— Ну-ка, — заинтересовался я, — покажи, что за плетение.

Она незамедлительно сделала лёгкий жест рукой в воздухе, и тонкая паутинка проклятья рванула ко мне. Дёрнув пальцем, я точечным всплеском силы перебил простенькую вязь, и до меня долетели только тающие в воздухе ошметки.

— Ой! — воскликнула девушка, прижав руки ко рту. Похоже, запускать проклятье в её планы не входило, но тело сработало автоматически, адресовав заклинание мне.

— Без “ой”, - спокойно произнёс я. — Ещё раз повтори, только постарайся держать при себе. Если не можешь, просто не доводи рисунок до завершения.

— Моего запаса поддерживать долго не хватит, — призналась Алла, закусив губу.

— Ничего, мне долго и не надо, там плетение — первый курс академии максимум.

Посмотрев пару секунд на пульсирующую в воздухе вязь, подпитываемую жгутом силы из пальца девушки, я кивнул и разрешил развеять.

— Некоторое подобие дезориентирующего проклятья, — резюмировал в слух, откинувшись обратно, — сам подобным часто пользуюсь. Только твоё сильно попроще, но действительно, его можно будет обнаружить только если сразу привести специалиста типа меня. Через пару часов там и следа не останется.

А затем, резко подавшись вперёд, так, что собеседница невольно отшатнулась, жёстко и требовательно спросил:

— Мокрухой баловались?

— Чем? — глупо открыла рот она.

— Убивали, спрашиваю? Тех, кого грабили? Хозяев, охрану?

— Нет, — резко замотала головой девушка, — никогда. Воровать — одно, жизни лишать… Мы не такие.

“Не врёт”, - я вновь расслабился. То, что они не перешли эту черту, говорило в их пользу.

— Хорошо. Можешь пока вернуться к Дину. Думаю, вам есть что обсудить.

* * *

Я в очередной раз, валяясь на кровати, продумывал план побега. Был полдень, и солнце, стоящее в зените, нещадно жарило, накаляя воздух снаружи. Благо хоть внутри дворца было более-менее. В такое время я старался особо не высовываться, так и не привыкнув окончательно к местной жаре.

Вдруг мне почудился какой-то шум снаружи, а затем громкая, но плохо различимая ругань. Подскочив, я сквозь полупрозрачную ткань занавески выглянул в окно, пытаясь понять, что там происходит, и внезапно увидел здоровенного верблюда на дорожке прямо у дворца, что, повернув голову вбок, невозмутимо жрал придорожный кактус. Посмотрев чуть правее, обнаружил и пропылённого наездника, что как раз ругался с Калимом, яростно тому что-то доказывая.

Перепалка между неизвестным и начальником стражи накалялась, мужчины становились всё громче, и наконец я услышал, как Калим буквально проорал:

— Султанзаде, ну как вы не понимаете, нельзя вам во дворец, это крайне опасно! Вы просто погибнете, там всё опутано смертельной магией!

Зарычав, непонятный султанзаде (это ещё что за титул?) развернулся, толкнув плечом начальника охраны, заметался по мощёной булыжником дорожке. Внезапно остановился, поднял голову, повернувшись ко дворцу, и громко и яростно прокричал:

— Выходи! Ты… Чёртов колдун!

Произнёс он, правда, немного другую фразу, но я перевёл её именно так, основываясь на интонациях, с которыми она была произнесена.

Приглядевшись вновь, я понял, что незнакомец весьма молод и богат. Впрочем, “султан” в титуле “султанзаде” уже давало понять, что не простой гражданин пожаловал.

Он был один и, вероятнее всего, также неожиданен для Калима, как и для меня, а значит, это не могло быть продолжением заговора, так что, не долго думая, я собрался на выход, потому как парня явно привела сюда какая-то нужда, а возможно даже, что это была уже настоящая весточка от Ниике, а не то фуфло, которое мне пытался впарить мой главный охранник.

Когда я появился в дверях дворца, этот султанзаде всё ещё мерил шагами территорию, но завидев меня, тут же бросился вперёд, сжимая кулаки. От нападения его остановили только мои резко выписавшие в воздухе вязь проклятья руки, замершие в атакующей позиции. Пусть он и не видел самого проклятья, что, подрагивая, зависло между нами, но всего остального ему хватило, чтобы остановиться от меня в паре метров, зло буравя взглядом.

Сбоку напрягся Калим, который громко произнёс, тем не менее, благоразумно к нам не приближаясь:

— Это султанзаде Мегреб, двоюродный брат госпожи.

— Родственник, значит… — пробормотал я, внимательно разглядывая юношу, которому на вид было лет шестнадцать-семнадцать.

— Какой я тебе родственник, чёртов колдун?! — выплюнул тот. — Если бы моя любимая сестра не упросила меня, я бы с удовольствием посмотрел на твою голову на пике, когда её через пару дней повезли бы отсюда янычары!

Внутри меня от такого известия всё буквально перевернулось, но внешне я постарался остаться невозмутимым.

— Что ж, сначала им бы пришлось добраться до меня, а это не так легко.

— Трем сотням личной гвардии султана с парой сильных стихийных магов? — скривил язвительно губы парень. — Не льсти себе, колдун.

— Ого… — ответил я, и впрямь весьма впечатлённый размером воинского подразделения, высланного по мою душу. Неприятно впечатлённый, если честно. — Не недооценивают, однако, раз такую силищу отправили.

— Просто султан не любит ждать и как можно быстрее хочет видеть голову того, кто околдовал его дочь, да ещё и задурил голову браком, якобы благословённым богами, — и снова этот Мегреб растянул губы в улыбке, но уже в презрительной. — Богов давно нет, так как может благословить то, чего не существует?

На последнее мне нечего было ответить. О том, что ритуал подставной, я и так знал. А вот первое заявление обдало меня словно ушатом холодной воды.

— Что ты там сказал про дочь? — уточнил я у султанзаде. — Ниике же не султана дочь, а его брата…

Невежливо заржав, юноша сказал мне:

— Ты даже не знаешь, кого охмурил? У султана нет братьев, давно уже нет, есть только сестра — моя мать.

— Вот же… — грубо выругался я. Это не меняло моего отношения к Ниике и всей ситуации в целом, но меняло саму ситуацию, и посыл такого войска становился вполне понятен. — А сама Ниике где?

— В башне, колдун, из-за своего упорства, потому как отказывается отречься от вашего брака и подчиниться воле отца.

— И что с ней будет?

Мегреб в который раз неприятно улыбнулся.

— Всё просто. Если она не хочет признать брак недействительным, значит, станет вдовой, а затем выйдет замуж уже за того, кто угоден султану.

— Ясно. Но почему же тогда ты мне помогаешь? — напоследок взглянул я ему в глаза.

— Я не помогаю, — вскинул подбородок парень, — лишь выполняю просьбу сестры. Тебя это всё равно не спасет, но совесть моя будет чиста.

Глава 4

Когда этот “султанадзе”, как я его про себя называл, уехал, а вернее сказать, гордо удалился из дворца на пару с таким же гордо задравшим голову верблюдом, я искоса посмотрел на застывшего нёподалеку в задумчивости Калима и, поморщившись от внезапно разболевшийся головы, спросил, не удержавшись и почти не скрывая в голосе язвительности и горечи:

— Радуешься, наверное? Можно больше не плодить заговоров, скоро султанская гвардия сделает всё за тебя.

Мужчина медленно поднял взгляд на меня, а затем его лицо исказила внезапная гримаса злости.

— Совсем от страха разум потерял, колдун?!

— Хочешь сказать, не злоумышлял против меня?

Повернувшись, я подошёл ближе к стиснувшему рукоять ятагана воину. На безопасность мне стало почти плевать — всё одно уже. Хотелось лишь расставить наконец все чёрточки над “и”.

— Я верен госпоже, — сказал словно выплюнул собеседник.

Солнце было в самом зените, нещадно припекая, но я не собирался уходить, пока не выясню всё до конца.

— Госпоже — да, не сомневаюсь. А мне?

— Она приказала обеспечивать вашу безопасность, и я делаю это настолько, насколько вообще возможно.

— Да-да, — покивал я, — заметил. Особенно ночью, когда охраны становится куда больше. Одно странно: чего ж они почти не следят за тем, что снаружи, а больше высматривают то, что происходит во дворце?

— Если бы ты не разводил там упырей, которые ночью только и ждут, как бы кого из моих людей схарчить, то и не высматривали бы!

Шагнув навстречу, Калим почти вплотную приблизился ко мне, глядя глаза в глаза.

— То есть это я виноват? — дёрнул я бровью.

— А кто ещё?

— Вот как? — я ухмыльнулся, правда, вышло как-то криво. — А лажа, которую ты мне пытался впарить с этим якобы гонцом от госпожи? Как это расценить? Тоже ради меня?

Яростное выражение с лица начальника охраны сошло, и он, помрачнев, ответил:

— Да, я сказал не всё из того, что передала госпожа, но также она настоятельно просила вас не беспокоить, что я и выполнил.

— Что там было ещё? — требовательно поинтересовался я.

— Ничего такого, о чём бы не сказал султанзаде. Разве что посланнику не было известно об отряде, отправленном за вашей головой.

— Но всё это теперь потеряло смысл, не правда ли, Калим? — заглянул я ему в глаза. — Против султана, даже несмотря на указание госпожи, ты не пойдёшь, тем более, это только зазря охрану положить, а значит, скоро с ненавистным тебе колдуном будет покончено. Так ведь?

— Не так, — хмуро ответил мужчина. После чего отвернулся, отошёл в тень под навес и присел, хватая кувшин с вином и отпивая.

— А как? — я подошёл к нему и, бесцеремонно выхватив кувшин за узкое горло, глотнул тоже.

— На этот счет у меня также имеется указание, — эмоции потихоньку отпускали опытного воина, и он как-то тихо и отстраненно поведал: — Я обязан тайно сопроводить тебя к границе с империей и обеспечить переход на ту сторону.

Сейчас он был вполне искренен, я это чувствовал. Во всём: в поведении, в мимике, да даже в жгучей, почти осязаемой тоске, что шибала от него сейчас — ощущалась обуревавшая Калим-бея безнадёга. Это я тоже понимал. Ничем иным, кроме как государственной изменой, такой поступок не назвать. Но, видимо, верность Ниике была для него сильнее верности султану. Потому что решение он уже принял.

— И что дальше?

— Дальше? Собираемся и вечером выходим вдвоём. Только, — он снова поднял на меня полный злости взгляд, — во дворце за собой прибери. Особенно упырей своих, а то взбесятся ещё без тебя.

— Да с чего ты взял, что у меня там упыри?! — не выдержал я. Если в первый раз я не особо обратил внимания на его слова, то во второй это упорное навязывание мне способностей по совершенно иному профилю уже напрягло. — Я же не некромант, в конце-то концов. Просто маг проклятий второго курса.

— А что ты сделал с ворами? — вопросом на вопрос ответил Калим.

— Ничего, — грубо буркнул я. — Живы-здоровы, правда, один в клетке, а вторую приспособил еду пробовать.

Некоторое время начальник охраны всматривался в мое лицо, очевидно, пытаясь понять, вру я или говорю правду, и, не выдержав, я спросил сам:

— Тебе что, Гюльчатай не докладывала, что она уже не пробует еду?

Мой собеседник медленно покачал головой.

— Я не лезу в вопросы, которые меня не касаются, особенно в те, что связаны с госпожой.

Не сказать, что я так уж ему поверил — какой же он тогда начальник охраны? Впрочем, возможно, в султанате к этому относились слегка по-другому. Да и Ниике была весьма и весьма высокопоставленной особой…

Ну да это всё лирика, важнее было то, что если Калим не врёт — а это весьма вероятно, потому как такие эмоции подделать трудно, — то у меня появляется шанс спасти свою шкуру и вернуться в империю. И лишь одно никак не давало мне принять окончательное решение.

Обведя взглядом три этажа дворца, оазис в окружении наружных стен, пальмы на берегу озера, дорожки из уложенного камня, я понял, что успел почти сродниться с этим местом за несколько месяцев вынужденного пребывания здесь. А потом спросил то, что меня тревожило в этот момент больше, чем собственное спасение:

— Что же будет с Ниике?

— С госпожой? — глухо и риторически уточнил воин. Очень долгим взглядом посмотрев куда-то вдаль, ответил: — Зная её характер и волю, рискну предположить, что от замужества она не откажется никогда. А зная султана, даже свою дочь он будет держать в башне до тех пор, пока не исполнится его воля.

— Которую он никогда не поменяет, — утвердительно кивнул я, всё больше понимая последствия своих решений, — а значит, сидеть она будет до тех пор, пока не станет вдовой.

— Скорее всего, — лаконично молвил Калим, стараясь не дать прорваться в голос тоскливым ноткам.

— Тогда я не еду, — приняв наконец решение, твёрдо заявил я.

— Неужто хочешь побыстрее сделать госпожу вдовой? — буркнул начальник охраны.

— Нет, собираюсь поехать в столицу и вытащить её из башни.

Сбежать из султаната, обрекая Ниике на долгое заточение… Такое самопожертвование от неё я принять не готов. И вообще, когда ради тебя своей свободой и судьбой жертвует молоденькая девушка, да ещё и считающая себя твоей женой, а ты, взрослый и здоровый мужик, ничего с этим не делаешь, то это как-то неправильно и чрезвычайно постыдно. С этим чувством стыда я не мог поделать совершенно ничего — моя собственная совесть вставала на дыбы лишь при одной мысли о побеге в империю.

— И как же? — скептически поинтересовался Калим, а затем, сбившись на язвительный тон, добавил: — Что ты сделаешь с десятками магов в столице, что верой и правдой служат султану? Один против стихийников? Ты не думай, что я тут прозябаю в отдалении и ничего не знаю. Довелось поучаствовать в походах и видеть магов в деле. А ты, думается мне, в проклятьях этих далеко не мастер…

— Не мастер, — согласился я, ничуть не обескураженный подобной речью, — вот только это ещё не всё. Тебе Ниике говорила, кем я был в империи?

— Госпожа не делится со мной подобным.

— А вот если бы поделилась, ты бы сейчас не сидел тут, пытаясь изгаляться надо мной, — положив ладонь с закрывающей инквизиторское кольцо металлической полосой на пальце на невысокий столик, стоящий между нами, я привлёк его внимание и, щёлкнув ногтем по металлу, констатировал: — Вот то, что нам поможет.

— Обручальное кольцо? — посмотрел на меня как на дурака Калим. Ну, по крайней мере, про это он знал.

— Нет, то, что под ним.

— А что под ним? — всё ещё не понимая, куда я клоню, уточнил начальник охраны.

— Моё инквизиторское кольцо! — внезапно взбешённый всей этой ситуацией, почти проорал я ему в лицо, резко приподнявшись.

О, это надо было видеть! Выражение его лица последовательно менялось: неверие, недоверие, осознание и наконец — страх.

— То-то же, — удовлетворённо произнёс я, опускаясь обратно в кресло.

— Ты… вы… инквизитор?! — от расслабленности в воине напротив не осталось и следа. Спина выпрямилась, словно он внезапно проглотил кол, а лицо подозрительно побледнело даже сквозь южный загар.

— Ну да, да. А что, не похож? — ответил я, успокоившись так же быстро, как и разъярившись, после чего добавил: — Ты извини за эту вспышку, что-то достало всё уже.

— Госпожа взяла в мужья инквизитора…

— Ты давай, привыкай к этой мысли, — поторопил я всё никак не могущего прийти в себя начальника дворцовой охраны, — нам ещё нужно план дальнейших действий обсудить.

Пару минут Калим переваривал это известие, а затем вновь стал уверенным в себе и сосредоточенным воином. Восприняв информацию, он действительно начал искать, каким путём вызволить Ниике. И может, мне показалось, но пропала обречённость в его глазах, забрезжила надежда, если можно так выразиться.

— Если то, что я знаю об инквизиторах, правда, — осторожно начал мужчина, — то шансы у нас есть. Ваша возможность лишать магии — страшная штука.

— Есть одна проблема, — прервал я его. — Видишь это обручальное кольцо? Собственно, оно надето поверх моего инквизиторского и блокирует все мои способности.

— Так вот как госпожа вас вывезла из империи! — прозрел Калим.

— Может, я сам поехал, — буркнул я без удовольствия, слегка уязвлённый такой трактовкой вопроса, и натолкнулся на скептический взгляд собеседника, но тот более касаться этой темы не стал. — В общем, — снова взял я слово, — надо думать, как вернуть мне мои силы.

— Увы, тут я не помощник, — развёл руками начальник охраны, — магия мне неподвластна.

— Это нынче никому неподвластно, скорее всего. Магия старой империи.

— Оу… — выдохнул Калим.

— Вот тебе и “оу”. Есть мысли, откуда Ниике могла эту штуку заполучить? — я снова постучал по кольцу.

— Всё, что связано со старой империей, под запретом. Гномы за этим строго следят. Если только его не нашли где-то здесь… — задумался воин.

— Может тут есть руины неподалёку, какие-нибудь древние развалины?

— Если что и было, то песок давно всё скрыл. Тысяча лет прошла с тех пор, как ваша инквизиция захватила власть и империя рухнула.

Я покосился на начальника охраны, больно уж формулировка прозвучала странная. Инквизиция, насколько мне было известно, власть не захватывала. Впрочем, акцентировать на этом внимание я не стал. Имелись вопросы и понасущнее.

— Ну, может, хоть что-то?

— Погоди-ка, — медленно произнёс Калим, хмурясь. — Пару лет назад к госпоже приезжала странная компания магов и какие-то родственники вроде бы. Я запомнил, потому что часть из них скрывали лица. Они вместе с госпожой на три дня уезжали, а вернулись уже не все. Но парочку вещиц, очень старинных и ни на что не похожих, я у них углядел. Возможно, оттуда же и кольцо.

— Отлично, значит, в том направлении и поедем.

— Старые руины опасны, — остановил меня мужчина. — Ты забыл, что я сказал? Вернулись не все. Там могут быть ловушки и стражи, что пережили эту тысячу лет и всё ещё опасны. Ходят слухи, что иногда на них в отдаленных уголках пустыни натыкаются.

— Ну, по ловушкам, — я ухмыльнулся, — есть у меня пара специалистов, а со стражами придумаем чего-нибудь.

* * *

Сборы были не слишком долгими. Я и так сюда без чемодана приехал, из своего имея только одежду. Поэтому из личных вещей что было в карманах, то и взял. А если учесть, что не было ни шиша, то и, соответственно, из имперского осталось на мне лишь кольцо.

Инквизиторскую одежду я, понятное дело, одевать не стал — это ведь получится как в анекдоте про Штирлица и волочащийся сзади парашют. Приоделся по местной моде: свободные шаровары, лёгкий поддоспешник, чтобы не натёрла броня, и крепкая кираса поверх него — для лучшей защиты. На голову, естественно, тюрбан. Лучшего от солнечного удара тут ещё не придумали. Из оружия же выбрал кривой ятаган. Во-первых, по длине он почти соответствовал моему палашу, что остался далеко в империи, а во-вторых, был близок к тому по балансу и поэтому более привычно лежал в руке. Ну и вполне соответствовал образу. Намотав на лицо шарф, я и вовсе спокойно мог сойти за какого-нибудь султанского воина, разве что слишком светлая полоска кожи у глаз меня выдавала.

Калим был одет точно так же, единственным отличием стали лук в саадаке с колчаном, полным стрел, да круглый деревянный щит с умбоном. Ничего такого, но на умбоне я почувствовал лёгкую вязь какого-то заклинания. Школу распознать не смог, но, скорее всего, что-то стихийное.

Насчет Аллы и Дина и вовсе можно было не переживать — всё необходимое для длительного путешествия по пустыне у них имелось.

Вопрос оставался в другом: как бы нам незаметно всем из дворца удалиться, чтобы пришедшая султанская гвардия не обнаружила следов и не рванула в погоню? Нет, решение было и тут — ковёр-самолет. Одна незадача, ковёр за раз мог перевезти только двоих и уж никак не мог вынести на себе верблюдов.

Определились поступить следующим образом. Во-первых, Калим под предлогом вывоза и передачи городскому хакиму имущества попавшихся воров вечером уводил верблюдов с собой из дворца. А я, чтобы не оставлять воришек одних, сначала перевозил на ковре в условленное место Аллу, затем возвращался за Дином. Таким образом мы покидали дворец тихо и незаметно.

Единственное, о чём я не сказал Калиму, это что совершенно не собираюсь убирать понавешанные всюду во дворце проклятья. Наоборот, добавил ещё, чтобы решившим пошарить в нём янычарам стало веселей.

Улетал я со спокойной душой и оптимизмом во взгляде. По крайней мере, отныне я не сидел в четырёх стенах в неизвестности, медленно превращаясь в конченого параноика. Теперь у меня имелась конкретная цель, и я был полон решимости её достичь. Дело осталось за малым: вернуть мне силу кольца.

* * *

Свысока посмотрев на провинциальных бостанджи, что испуганно прижимали к себе алебарды, огромными глазами поглядывая на грозную силу, прибывшую ко дворцу любимой дочери султана Сарумяна, Мерзем-ага, придворный мастер огненной магии, потребовал:

— Начальника стражи сюда!

— Уважаемый господин, — склонив голову, с дрожью в голосе ответил ближайший стражник, — Калим-бея нет на месте, он уехал в город к хакиму.

Недовольно поморщившись, придворный мастер буркнул:

— Ладно, неважно, — после чего, прищурившись, пронзил властным взглядом ещё больше перепугавшихся бостанджи и рявкнул: — А ну-ка живо приведите мне этого колдуна!

— Мы не можем, господин, — проблеял второй стражник, обильно потея. — Дворец опутан смертельной магией, для нас туда войти — самоубийство.

— И кто вам это сказал? — презрительно бросил Мерзем-ага. — Небось, сам же колдун? Кто-нибудь вообще видел эту смертельную магию?

Своим магическим зрением он уже просканировал дворец и прекрасно знал, что лёгкие отзвуки магии есть только в нескольких местах здания, да и то, скорее всего, это были какие-то личные магические вещи госпожи — дочери султана.

Впрочем, он видел, что стража перспективой войти в это столь, по их мнению, страшное место напугана чрезвычайно, и испуг этот был совсем не напускным. Поэтому, махнув на них рукой, Мерзем-ага приказал, обернувшись к сотнику султанских янычар:

— Эффенди, отправь своих людей, пускай приведут колдуна, раз уж эти трусы ни на что не способны.

— Слушаюсь, — кивнул тот.

— Хотя постой, — внезапно произнёс придворный мастер. Посмотрел на выжидательно замершего на верблюде сотника и закончил: — С вами пойду. Хочу лично колдуна, посмевшего околдовать Ниике-султан, за горло взять.

После чего решительно спрыгнул на песок, поправляя расшитую красными сполохами огня куфию — знак принадлежности к магической знати.

* * *

Несколько дней спустя

— Повелитель, — склонил голову мужчина в дорогом халате — бейлербей-паша провинции Анарет.

Утро верховного правителя Кайратского султаната традиционно начиналось с совещания, на котором присутствовал узкий круг наиболее доверенных лиц и тех, кого султан решал к себе допустить, а иногда и привести силой, если возникали серьёзные вопросы.

— Говори, Рузгам-паша, — милостиво кивнул расположившийся на низком пуфике, подогнув под себя ноги, султан Сарумян, сделав дополнительно лёгкий жест кистью руки, унизанной перстнями.

— Мерзем-ага прислал сообщение относительно вашего поручения, повелитель.

— А почему же сам не явился? — нахмурился султан. — Почему он не здесь с головой колдуна, как обещал?

— Не могу знать, повелитель, возможно, появились новые обстоятельства.

— Ну ладно, — чуть поджав губы, недовольно ответил Сарумян, — зачитай, что там у него за обстоятельства такие.

— Как прикажете, повелитель, — вновь склонился в поклоне бейлербей-паша. Сломав печать на свёрнутом в трубочку письме, развернул, вгляделся в текст. Нахмурившись, еле слышно буркнул: — Не Мерзем что ли писал?

— Ты читай, читай, — поторопил владыка, опёршись рукой на колено.

Собеседник его прокашлялся и начал:

— “О мой повелитель, я, верный слуга твой Мерзем-ага, с прискорбием сообщаю, что мерзкий колдун, не знающий предела в своём коварстве, чью голову приказано было доставить во дворец, смог сбежать”…

— Как сбежать?! — грозно прервал чтеца Сарумян.

— Не знаю, мой повелитель, — не поднимая глаз, ответил Рузгам. — Быть может, далее в письме об этом сказано.

— Ладно, читай.

— “Колдун этот не только смог уйти сам, но и нечестивой магией своей, заманив нас в ловушку, поразил все три сотни твоих янычар, включая меня”.

— Все триста?! — удивлённо воскликнул султан.

— По-видимому, мой повелитель, — подтвердил паша.

— “Нечестивой магией”… Неужели Мерзем не заметил подвох? Ведь опытный же маг… Ладно, продолжай.

— “В ловушку колдун превратил весь дворец Ниике-султан. Как оказалось, неверный владеет тёмной магией проклятий”…

— Он ведьма что ли?! — снова, не удержавшись, прервал чтение Сарумян.

— Не знаю, повелитель, это слова Мерзема.

— Дожили, уже мужики-ведьмы появляться стали…

— Мой повелитель, это пока не всё.

— Да? Что там ещё интересного может быть?

— “Прошу простить, о великий султан, — вернулся к письму паша, — но в попытке выжечь враждебную магию, опутавшую дворец Ниике-султан, нам пришлось его полностью уничтожить”.

— Любимый дворец моей дочери?! — вскипел Сарумян, на самом деле души не чаявший в упрямице, которую, однако, заточил в башню, ни секунды не колеблясь. — Да что Мерзем там вытворяет?!

— Повелитель, — почтительно произнёс бейлербей-паша, — винить в случившемся надо не Мерзем-ага — верного вашего слугу, что истово, не жалея себя, пытался выполнить высочайшее поручение, — а этого сильного и злобного колдуна, который оказался даже злобней и сильней, чем мы ожидали. Нет сомнения, что ваша дочь была им околдована — иной причины полюбить настолько ужасного человека я не вижу.

— Видимо, да, — хмуро согласился с ближником султан. — И что-то мне подсказывает, что чары спадут лишь с его смертью.

— Похоже, что так, мой господин.

— Тогда велю издать новый указ. Установить награду в тысячу диграм тому, кто принесёт голову колдуна во дворец. Объявите об этом в каждом городе султаната. Думаю, найдётся немало желающих заработать.

— Тысяча диграм — это целое состояние, повелитель. Желающих будет более чем достаточно.

Глава 5

Поднявшись по широким ступеням, Мерзем-ага окинул задумчивым взглядом приготовившихся к штурму янычар, выстроившихся по обе стороны от сомкнутых до поры створок входа. Затем ещё раз для успокоения совести просканировал дворец на предмет магии. Но ничего такого не ощущалось, и он, посмотрев на сотника, кивнул головой, после чего сделал лёгкий, чуть ленивый жест ладонью, отправляя солдат на штурм.

Схватившись за массивные ручки, стоявшие первыми янычары оттянули тихо заскрипевшие двери на себя, открывая темнеющий проём внутрь дворца, в который после секундной рекогносцировки сплошным потоком полилась султанская гвардия, полная решимости найти и покарать нечестивца.

Стоявший на крыльце мастер огня лишь холодно улыбался, наблюдая за живой людской рекой, обтекающей его с двух сторон. Три сотни отборных султанских воинов. Практически все с защитными амулетами и заговорённым оружием. Кто, ну кто, будь он хоть трижды маг, справится с такой силой?

Вот только на мгновение улыбка мастера поблекла, когда тёмный зёв ворот вдруг показался похожим на жадный, широко распахнутый рот, поглощающий всё без остатка. Тряхнув головой, он постарался избавиться от наваждения, а затем, когда все, кроме двоих, державших двери, оказались внутри, грубо спросил:

— А вам что, особое приглашение нужно?

Оба воина вдруг посмотрели на мага широко раскрытыми глазами с застывшей на обильно потеющих лицах гримасой ужаса и непонимания, и тот, что был постарше, жалобно, совсем неподобающе отважному воину султана произнёс:

— Мы не можем, мастер.

Приглядевшись, Мерзем-ага внезапно увидел, что ладони, крепко сжимающие дверные ручки, как-то странно посерели, и серость эта медленно, но верно ползёт по рукам всё выше.

“Окаменение?” — закралась в голову мысль, но будучи стихийником, он бы прекрасно ощутил родственную магию. Нет, здесь было что-то иное.

— Мастер, — умоляюще обратился второй, — помогите!

“Как я помогу? — недовольно подумал огневик. — Я ведь даже не знаю, что это такое”.

Но всё же, ещё раз оглядев намертво закаменевшие руки, парой коротких ударов плазменного кнута отсёк ручки от двери, освобождая янычар.

Двери, которых более никто не удерживал, медленно сомкнулись, а Мерзем, вновь взглянув на упавших на колени побледневших подчинённых, нахмурился пуще прежнего. Серая хмарь и не думала спадать, даже не собиралась останавливаться, всё так же поглощая руки воинов пядь за пядью.

— Мастер!

Ужас, неприкрытый и животный, послышался в этом истошном всхлипе более молодого янычара, и маг, уже больше не сомневаясь, коротко и жёстко приказал:

— Вытяните руки вперёд.

Снова хлёсткий удар плети, и под вой, вырвавшийся из человеческих глоток, и распространяющийся запах горелой человеческой плоти пара обрубков с глухим стуком упала на серый камень крыльца.

Посмотрев на закрывшийся вход, трогать который руками не было никакого желания, Мерзем попросту порубил магией петли створок, заставляя последние сначала медленно, а затем всё ускоряясь, рухнуть внутрь с грохотом, эхом прокатившимся по внутренним залам.

Но едва мастер огня попытался войти внутрь, как ему навстречу из полутьмы, пошатываясь и зажимая лица руками, выбежали несколько янычар. Вот только… от вида солдат даже привыкшего ко всему Мерзема передёрнуло, и он смог разве что ругнуться:

— Иблис!

Головы их были раздуты, глаза — выкачены, а из горла доносилось лишь хриплое бульканье, совершенно не похожее на человеческую речь.

Ещё не страх, но лёгкое сомнение медленно начало заполнять сознание мага. Однако, отбросив пораженческие мысли, он решительно шагнул внутрь, для собственного успокоения запалив в ладони огненный шар. Каким бы сильным колдун ни был, гвардию султана ему не победить.

Но чем дальше он продвигался внутрь, тем медленней становились его шаги, потому как не было и десятка метров, на которых бы не корчились в муках доблестные солдаты султана. Вплавленные в камень, ослепшие, обделавшиеся, покрывшиеся странными и страшными болячками. Казалось, фантазия колдуна безгранична, и всё новые и новые жертвы его извращённой магии попадались Мерзему по пути.

Наконец он нагнал сотника, что с пятьюдесятью воинами застыл в преддверии длинного коридора, ведущего в восточную часть дворца.

— В деревне говорили, что колдун обитает именно там, в покоях госпожи, — повернул напряжённое лицо к магу воин.

— Тогда что стоите? Вперёд.

— Рахим, — скомандовал сотник, и один из янычар, собрав всё имеющееся мужество, с диким криком, подняв вверх саблю и выставив перед собою щит, бросился в коридор.

В этот момент Мерзем смог воочию увидеть проклятое колдовство, и сомнений в том, что тут поработал адепт проклятий, не осталось.

Буквально на третьем шаге бегущего воина поразило первое проклятье, заставив зашататься словно пьяного. Следом — второе, Мерзему даже показалось, что на миг он увидел вспыхнувшее в воздухе плетение. А после невезучий янычар, так и не остановившись, влетел в третье. И вот этого уже оказалось слишком много для человеческого тела. Маг почувствовал всплеск магического эха, рождённого вошедшими в резонанс заклятьями, и янычар, вспухнув словно шарик, внезапно лопнул и растёкся по полу зеленоватой дурно пахнущей жижей, тут же запузырившейся и зашипевшей на мраморных плитах.

За спиной послышался глухой ропот, мигом стихший, стоило мастеру огня недовольно оглянуться.

Помолчав пару секунд, мужчина произнёс:

— Скорее всего, все ловушки уже сняты. Коридор должен быть безопасен.

— Фархат, — снова приказал сотник, направляя следующего янычара.

Но и второму удалось сделать лишь несколько осторожных шагов, а далее казавшийся незыблемым камень превратился в песок, утаскивая истошно завопившего воина куда-то вниз.

Скрипнув зубами от злости, Мерзем прошептал одними губами короткую формулу, и из двух выставленных вперёд ладоней с гулом рвануло, закручиваясь, жаркое пламя, жадно облизавшее пол, стены и потолок коридора, заставляя те покрыться копотью и задымить.

Висевшие на стене ковры сожрало за доли секунды, потолочные балки обуглило, а когда маг влил дополнительные силы в заклинание, то и камень стен, раскалившись до красноты, стал медленно оплывать словно свечной воск.

Наконец, решив, что этого хватит и привязка проклятий уничтожена, он кивнул сотнику, что, спасаясь от магического пламени, вместе с янычарами отодвинулся на десяток шагов назад, и объявил, чуть тряхнув кистями рук:

— Всё, как остынет, можно идти.

— Благодарю, ага, — поклонился опытный служака.

Ждать пришлось почти полчаса, но после них по пошедшему буграми и трещинами камню уже можно было ступать, и проверив коридор, султанская гвардия вновь рванула вперёд.

А ещё через полчаса мастер огня только и мог, что крыть последними словами и колдуна, и дворец, и чёртову магию проклятий, с которой возможно было бороться лишь выжигая всё подряд до потери физической крепости, тем самым разрушая структуру привязки заклинаний.

Все комнаты и все коридоры оказались буквально напичканы всевозможными проклятиями, по сути, то была одна большая ловушка, в которую они так неосмотрительно вляпались.

Однако назад дороги не было, не могли янычары отступить. Любым путём, ценой любых потерь, но колдуна требовалось найти и казнить. Как того пожелал султан Сарумян.

Людские резервы таяли с пугающей быстротой, и в покои госпожи они ворвались всего вдесятером, почерневшие от копоти, провонявшие дымом, полные злости и ярости, и всё для того, чтобы понять, что помещения девственно пусты, а колдуна и след простыл.

И тут Мерзем сделал страшнейшую ошибку — обогнал своих собственных солдат. Когда его рука коснулась балдахина кровати, срывая тот в порыве бешенства, дабы выместить гнев хоть на чём-то, как внезапно со слышимым лишь ему одному звоном лопнула в воздухе струна заклятья, и маг с ужасом почувствовал, как теряет контроль над собственным телом. Он зашатался, как кое-кто из солдат до этого, зрение расплылось, теряя фокусировку, мышцы расслабились. Мерзем ощутил побежавшую по ноге струйку мочи, а затем его собственная магия вырвалась наружу.

Мастер огня буквально взорвался, испепеляя ближайших янычар, заставляя защитные амулеты вспыхнуть и почти мгновенно потухнуть, чернея и трескаясь.

А дальше огненный шторм стал расти и шириться, закручиваясь вокруг ставшего эпицентром мага, выжившие же сотник и пара солдат, бросив всё, сломя голову кинулись к выходу.

Это был полный провал.

Когда контроль наконец вернулся к Мерзему, от дворца любимой дочери султана не осталось почти ничего. Досуха выдоенный вырвавшейся на свободу магией резерв мастера огня не оставил камня на камне, испепелив до основания немаленькое здание, и выбирался наружу абсолютно голый, оставшийся совершенно без одежды, также пожранной огнём, маг из глубокой воронки с оплавленными стеклянными краями. Тело его жирно и густо покрывали сажа и копоть, и в первый момент, когда в вечерних сумерках буквально из-под земли показалась чёрная рука, немногие оставшиеся невредимыми солдаты, не говоря уже о местных бостанджи, и вовсе давших зарок больше к проклятому месту не приближаться, истово взмолились всем известным богам, моля о снисхождении.

Узнали уважаемого Мерзема-ага не сразу, и тому целых десять минут пришлось приводить солдат в чувство, пока наконец они, дрожа и запинаясь на ходу, не отвели его к разбитому в отдалении лагерю.

Кое-как отмывшись и устало упав на кровать в собственном шатре, мастер огня прислушался к сосущему чувству внутри и, мысленно вздохнув, понял, что творить магию сможет теперь не скоро, никак не раньше следующей седьмицы, после чего, посмотрев на подрагивающие руки, хриплым голосом велел найти кого-нибудь обученного грамоте и письму.

Пора было писать отчет султану и готовиться к поискам беглого колдуна.

— От Мерзема-ага ещё никто не уходил, — с угрозой в голосе пробормотал маг, но всплеск эмоций съел последние силы, и он рухнул на кровать, в изнеможении прикрыв глаза.

* * *

Уже под вечер, когда мы искали место для ночлега в этих бескрайних песках, мне неожиданно икнулось, и я вспомнил про оставленные идущим по мою душу султанским воинам сюрпризы.

На секунду мне даже стало их немного жаль, всё-таки кое-какие проклятья были весьма убойны, что в отсутствие квалифицированной ведьмы ничего хорошего не сулило, но затем я волевым усилием жалость из себя вытравил — в конце концов, это не я пришёл к ним, а они ко мне.

— Здесь, — наконец буркнул Калим и, остановив верблюда, легко соскользнул с него на землю. У меня столь же ловко не вышло, но и как мешок с картошкой я тоже не рухнул, приземлившись вполне себе на ноги. Рядом остановился и верблюд с Аллой и Дином, что покорно следовали вместе с нами.

Руки их были связаны, ковёр-самолет — надёжно приторочен к седлу, да и так и не снятое мною с Дина проклятье потихоньку пополнялось силами Аллы. Идиллия, вот только на ночь требовалось принять некоторые дополнительные меры.

Начальник стражи пошёл разводить костер, а я занялся подготовкой ночлега, внимательно посматривая за вороватой парочкой. Несмотря на наш договор и нарочитую покорность, доверия к ним я не испытывал. И первым же делом возвёл из песка для них клетку, в которую они под моим внимательным взглядом безропотно зашли.

В трудовой магии Алла не смыслила ничего, умея лишь насылать полуспонтанные проклятья, поэтому разрушить клетку магией ей было не под силу. Можно, конечно, постепенно истощить вложенный в клетку резерв, методично нанося удары чем-нибудь тяжёлым, но подобные действия я почувствую даже сквозь сон, поэтому не было смысла бояться, что под покровом ночи они решат нас покинуть.

Затем, пока Калим разводил костёр и, расставив над ним треногу с котелком, готовил что-то походно-съедобное, я обошёл нашу стоянку кругом, растягивая тонкую паутинку сторожевого заклятья. От гостей извне тоже следовало обезопаситься, мало ли кто тут шастает ночами.

А далее, придирчиво оглядев окружающие барханы, принялся возводить временное жилище и для себя.

Это Калим мог особо не переживать и спокойно улечься на песок, бросив под голову седельную сумку, он, в конце концов, в родных краях. Для меня же здесь чужая, враждебная земля, от которой ничего хорошего я не ждал. Поэтому ещё раз взвесив все “за” и “против”, я принялся возводить купол из песка. Не сплошной, в центре купола я запланировал парочку воздуховодов с изогнутым в нескольких местах коленом, чтобы не смогли ни влить какую-нибудь жидкость, ни выстрелить через это отверстие в меня, например, с арбалета.

— Что? — спросил я у мужчины, когда тот покосился на моё напоминающее эскимосское иглу жилище.

— Да так, мелочи, — отвернулся он и, зачерпнув ложкой варево из котелка, подул, после чего осторожно попробовал. И вроде бы ничего такого не сказал, но сразу стало ясно, что он меня считает законченным параноиком. Ну и пусть. Ведь если у вас паранойя, это вовсе не значит, что за вами не следят.

Сумерки в пустыне наступают быстро, и не успели мы сесть ужинать, как на землю упала тьма, оставив лишь небольшой круг света вокруг костра, а на небо высыпали необычайно яркие звезды. Дневная жара быстро уступила место прохладе, и кожу слегка захолодило подувшим откуда-то ветром.

Взяв две плошки, я протянул их Калиму, а затем, присовокупив пару лепёшек, отнёс уже наполненные моим невольным спутникам. Вернувшись, достал личную миску с ложкой и, понаблюдав, как мужчина зачёрпывает с котелка себе, тоже положил густой похлебки.

Вновь мысленно пробежался по своим действиям — всё ли сделал, всё ли учёл? Но вроде особых дыр в защите не осталось, так что, облегчённо вздохнув, я сел рядом на песок, скрестив по-турецки ноги, и, втянув носом идущий от варева дух, аккуратно попробовал. Кивнул Калиму, признавая вполне сносный кулинарный талант. Вполне сытно и в меру вкусно, если с поправкой на почти полное отсутствие соли, но к этому давно привык.

— Как думаешь, долго искать эти развалины? — спросил я чуть погодя, глядя, как мерно тлеет кизяк.

— Пустыня большая, — пожав плечами, ответил Калим, завалившись на бок и то и дело вороша палкой необычное топливо. Впрочем, пахло оно не сказать что сильно неприятно, скорее специфично. Да и где тут, в пустыне, найдёшь дрова-то? И с собой их много не потаскаешь. А вот высушенный навоз местной скотины в качестве запаса топлива подходил как нельзя кстати.

— И всё-таки?

— Ну, три-четыре дня, думаю, но это если мы выйдем прямо в нужное место, а так боги знают, сколько продлятся поиски.

В этот миг из клетки подал голос Дин. Поднявшись и схватившись за прутья из песка, что были крепче стальных, он негромко заявил:

— Я найду быстрее.

— Уверен? — повернул я голову к нему. — Пустыня и вправду большая.

Собеседник качнул головой и, показав на притороченные к верблюду сумки, сообщил:

— У меня есть амулет, который, если рядом старая магия, начинает светиться. Я уже находил несколько таким мест. Правда, они были почти полностью засыпаны песком.

— Светиться, говоришь? — я поднялся, подходя к поклаже.

— Справа, — подсказал парень, наблюдая за мной. — Он круглый и ребристый.

Протянув было руку, я внезапно вновь преисполнился подозрений, поэтому сам искать амулет не стал и, сняв сумку, протянул начальнику стражи:

— Посмотри, где он там.

Порывшись внутри, Калим достал нечто, поместившееся в ладони и завёрнутое в ткань. Развернув, вытащил чуть блеснувший в неярком свете приличных размеров кусок чего-то, напоминавшего гранёное стекло или полностью прозрачный кристалл.

— Да, это он, — подтвердил парень.

Убедившись, что это не ловушка и артефакт в руках моего спутника никак себя не проявляет, я требовательно протянул руку.

А затем, когда предмет перекочевал ко мне, подчинившись наитию, коснулся “стекла” кольцом. Ведь, если по логике вещей, то как раз содержало в себе древнюю магию. И когда внутри кристалла засветился тусклый огонек, я сам себе чуть криво улыбнулся. Похоже, мы и вправду найдём эти чёртовы развалины, а с ними и способ, чтобы высвободить мои инквизиторские силы.

Глава 6

Столица империи Карн

Главное управление инквизиции

Брат Дизариус, правая рука великого инквизитора, сидел за большим конторским столом и делал то, к чему давно привык за более чем полувековую службу на благо империи — разбирал пачку агентурных сообщений.

Стоило ему вскрыть запечатанный конверт с информацией из султаната, как первым в руки буквально выпал большой листок бумаги, почти полностью заполненный убористым почерком. Вчитавшись, инквизитор хмыкнул пару раз, а затем, отложив лист в сторонку, растянул губы в хитрой улыбке и негромко произнёс:

— А я говорил, что наш мальчик объявится. Кто там предлагал его к врагам забрасывать в качестве оружия особо массового поражения? Не шутил, ой не шутил однако.

* * *

Пустыня Немар

То ли повезло, то ли Калим от меня скрыл наличие каких-то ориентиров, но вышли мы на четвёртый день аккурат к руинам заброшенного города древних. Артефакт Дина, что использовался нами на манер компаса, светиться начал часа за четыре до того, как стали попадаться первые следы прежней и более развитой цивилизации. В том, что та империя Ларт была именно такой, лично у меня никаких сомнений не возникало. Забытые технологии, отброшенная далеко назад магия с почти полностью утраченным разделом магии ментальной… Артефакты тысячелетней давности до сих пор поражали воображение, не в последнюю очередь тем, что продолжали исправно, несмотря на бездну времени, прошедшего с их создания, функционировать.

Вот как этот кристалл, что ярко светился, указывая путь. Правда, крутилась у меня в голове мыслишка, что никакой это изначально не компас, а, вероятно, обычный светильник, работающий от магии. Может даже, что и элемент системы уличных или личных фонарей древних.

Но я отвлёкся от главного. Впереди, метрах в ста от нас, из песка выглядывали полуразрушенные стены древней цитадели.

То, что это не город, а, скорее всего, военная крепость, я понял, когда мы приблизились. Во-первых, когда-то здесь стояла полностью опоясывающая территорию стена с башнями — их остовы, наполовину занесённые песком, словно уродливые толстые бочки торчали на десяток метров вверх на равных расстояниях друг от друга. Во-вторых, даже издалека мне было прекрасно видно, что укрепления долго и методично долбили чем-то серьёзным, калибром от ста миллиметров и выше, слишком уж характерные пробоины. И это были не допотопные пушки с чугунными ядрами, а что-то весьма технологичное. Видел я последствия обстрелов в нашем мире, и вот тут явно что-то похожее.

— Хорошо над ней поработали, — пробормотал я, не спеша бежать к таким близким стенам, предпочитая предварительно всё разведать.

— Магией, наверное, — предположил Калим.

Я в ответ покачал головой, озвучив свои соображения, но опустив, естественно, подробности о моём мире.

— Тогда точно гномы, — решил начальник охраны. — Похожие на то, что ты описываешь, механизмы я один раз видел, когда с госпожой ездил в Гардункар.

— Куда? — переспросил я, продолжая взглядом обшаривать не подающие признаков жизни руины.

— Гномий град, который они возвели в горной гряде на западе от Тардана.

— Понятно. Осталось выяснить, насколько пострадали внутренние помещения.

Жестом подозвав сладкую парочку, то бишь Аллу с Дином, я поинтересовался:

— Раньше по подобным местам гулять доводилось?

— Гулять? — удивился парень.

— Обносить, обшаривать, тырить, брать что плохо лежит, — перечислил я нетерпеливо, — теперь понятно?

— Да, — подтвердил Дин и, собравшись с мыслями, продолжил: — Да, приходилось, но там с нами большая ватага была и куча амулетов, к тому же Рахим, что главным был, он из бывших магов, поэтому потеряли всего двоих и ушли с хорошим уловом.

— Потеряли из-за чего? — уцепился я, вытягивая из вора подробности.

— Да по дурости, влезли куда не следовало. Рахим чётко говорил, куда соваться нельзя, но не послушали.

— Понятно, и о чём конкретно он предупреждал?

— Ну, — парень задумчиво почесал голову под тюрбаном, — насколько помню, нельзя было трогать ничего, что синего цвета или имеет синие полоски, а также идти в коридоры, помеченные красными знаками. Ах да, он ещё показывал табличку с надписью на староимперском, туда, где есть такие надписи, тоже идти нельзя — смерть.

— Память хорошая? Сможешь нарисовать? — тут же уточнил я, и Дин, пару минут подумав, неуверенно вывел на песке три кривых иероглифа, после чего поднял на меня взгляд.

— Вроде так.

Всмотревшись в них, я присел, а затем пальцем машинально поправил парочку линий, выправляя неверный изгиб, и внезапно осознал, что понимаю написанное. Вернее, не понимаю, а как бы ощущаю некий смысловой образ, стоящий за этой фразой, и самым близким понятием в моём языке была фраза: “Внимание, пропускной режим”.

“Похоже, от доспеха досталось”, - подумал я, вспоминая воздействие слепка личности древнего инквизитора из Караула Смерти.

— То место, что вы грабили, было похоже на это?

— Нет, — покачал головой вор, — там был просто город. А с таким сталкиваться мне не приходилось.

Покивав сам себе головой, я поднялся и ещё раз оглядел мелкие песчаные барханы между нами и почти полностью разрушенной внешней стеной. Что-то всё равно не давало мне покоя, и я принялся рассуждать логически. Если я был комендантом этой крепости, то как бы усиливал её, зная, что будет тяжёлая осада?

Однозначно сделал бы какие-нибудь заграждения, рвы там, противотанковые ежи, колючая проволока и минные поля…

По-новому взглянув на местность, я криво ухмыльнулся. Рвы в песке рыть — дело дурное, до ежей противотанковых тут не додумались в силу отсутствия танков, а колючая проволока если и была, то давно засыпана, но вот мины, вероятнее всего — магические, очень даже могли иметься, поджидая незванных гостей. Вон, в моём мире война, считай, лет семьдесят как прошла, а в Балтике до сих пор то тут, то там бомбы вылавливают.

А раз фонарик тысячелетний до сих пор работает, стоит источнику поблизости оказаться, так почему б и минам эту тысячу лет не пережить?

Опустив ладонь вниз, я выпустил тонкий жгутик силы, собирая и спрессовывая песок в небольшой продолговатый предмет, и сжал получившееся изделие в кулаке.

— Что это? — полюбопытствовал Калим. В отличие от меня, он был практически спокоен, вот только совершенно непонятно, почему. Впрочем, эту загадку я буду разгадывать потом, сейчас же требовалось обеспечить безопасный проход к руинам.

— Болт, — лаконично ответил я, подбрасывая спёкшуюся под воздействием магии до состояния стекла поделку.

— Зачем?

— В сталкера поиграем, — не стал вдаваться я в подробности, а затем, влив в болт ещё немного силы для создания магического потенциала, бросил его вперёд.

Пролетев метров десять, предмет беспрепятственно уткнулся в песок. Подойдя, я заставил его скакнуть мне обратно в руку и бросил снова.

— Это игра какая-то? — снова вылез с расспросами начальник охраны, на что я ухмыльнулся и, обернувшись, заявил:

— Можно сказать и так. Игрой на выживание называется, — после чего добавил, находя взглядом с любопытством на меня смотрящих воришек: — Идёте за мной, след в след. Сначала Дин, за ним Алла, Калим-бей, будешь замыкающим, заодно приглядишь за ними. Я иду первым и проверяю на ловушки. Сходить с тропы не рекомендую.

Пока говорил, успел снова дойти до болта и, подняв его, запульнуть перед собой.

Грохнул взрыв.

Благо успел лицо прикрыть, когда в воздух подняло пару метров песка от сработавшей мины, которая, как я и думал, оказалась настроена на магический потенциал. Причём, похоже, это была обычная противопехотка, по крайней мере, влитый в болт объём сил примерно соответствовал таковому у обычного, неодарённого человека.

Вновь посмотрев на замерший позади меня народ, завершил речь:

— Вот поэтому сходить с тропы и не рекомендую — ноги оторвёт. А лечить здесь некому. Теперь всё понятно?

Все трое активно закивали, а я, создав новый болт взамен утраченного, неторопливо пошёл дальше.

В общей сложности полторы сотни метров мы прошли где-то за полчаса ценой семи болтов и лёгкой контузии, когда в очередной раз рвануло чересчур близко. Дёшево отделались, я бы сказал.

Вблизи разрушенные стены представляли собой куда более жалкое зрелище. Все в щербинах, с оплавленными краями крупных пробоин и провалов, они явственно свидетельствовали, что крепость сопротивлялась до последнего. А когда мы заглянули сквозь пролом внутрь, я внезапно увидел на уцелевшей кладке выцарапанные чем-то твёрдым несколько слов древнего языка.

“Умираем, но не сдаёмся”, - перевёл я и невольно почувствовал подкативший к горлу ком. Не знаю, то ли дух этого места стал как-то действовать на меня, то ли повлияло осознание того, насколько кровопролитные бои здесь шли, но мне чудилось словно бы оставшееся на тысячелетие эхо той битвы, впечатавшееся навечно в давно мёртвые руины.

Осмотрев внутренний двор, я обнаружил остатки ещё одной башни в центре, не занесённые только в силу собственных размеров. Остальные здания если и сохранились, то где-то внизу, под слоем песка.

И вновь я долго и упорно рассматривал бывший крепостной двор, пытаясь ощутить хоть какую-то активность. Но нет, всё было тихо.

Что меня напрягало больше всего, так это что источник магической энергии, питающий крепость, вполне себе функционировал — фонарь, чей свет пробивался даже через плотную ткань сумки, служил тому доказательством. А это означало… да что угодно означало, вплоть до работающих где-то там внутри систем безопасности. Табличку про пропускной режим я не забыл.

Всё так же пользуясь болтами, я прошёл по внутреннему двору к центральной башне, но всё оказалось спокойно. Если сюда ходила экспедиция Ниике, то они, по идее, должны были, коль внутри что-то и нашлось, это деактивировать. Хотя бы даже ради собственной безопасности. Но расслабляться всё равно не стоило.

На следы раскопок мы наткнулись уже в донжоне. Представляли они собой вертикальный колодец из сплавленного магией песка с уходящими вниз деревянными трапами. Тут же нашлись остатки примитивного подъёмного механизма из нависающей над колодцем балки с блочком и установленного у стены барабана с рукоятью. Отсутствовала только верёвка, а так конструкция казалась вполне надёжной, что я и проверил, подпрыгнув и всем весом повиснув на балке. Видимо, её использовали для подъёма чего-то достаточно массивного, что на руках по трапам вытащить никак нельзя.

— Похоже, оно. Здесь точно была госпожа со своими друзьями, — Калим, словно ищейка, уже обнюхал все углы вокруг, в итоге разрыв песок у одной из стен и вытащив из него обрывок какой-то тряпки.

— Ты это по ней определил? — кивнул я на находку, задумчиво кружа вокруг колодца и соображая, с чего бы лучше начать.

— Да, это кусок платья одной из гостей госпожи, я запомнил орнамент.

Хмыкнув, я присел и аккуратно просканировал на предмет магии колодец, после чего попытался как можно дальше заглянуть в него, но признаков активной магии не заметил.

— Дин, иди сюда, — позвал я парня, а когда тот подошёл, показал на колодец. — Смотри, этим путём уже ходили, так что на спуске проблем быть не должно. Но на всякий случай обвяжем верёвкой, и если вдруг что-то непонятное начнёт происходит, то сразу тебя выдернем наружу. Твоя задача пока только спуститься и осмотреться. Если всё тихо и спокойно, то постарайся как можно дальше осветить коридоры, но сам не суйся. Это лишь первый спуск, разведочный. Всё понял?

Парень кивнул, и я, отведя его в сторонку, сначала снял продолжающее висеть на нём проклятье, а затем вручил яркий даже при солнечном свете амулет-фонарь. Но тут же забрал обратно и, обвязав шнуром крест-накрест, уже в таком виде повесил ему на шею, пояснив:

— Чтобы не потерялся. Руки тебе свободные нужны будут.

Сразу капитально залезать под землю я не планировал. Спешка в таком деле чревата, да и солнце клонилось потихоньку к закату, поэтому решили сделать буквально один “нырок”.

На окончательные сборы ушло ещё полчаса, но наконец Дин исчез в провале колодца, а мы с Калимом, пробросив верёвку через блок, потихоньку начали её стравливать. Алла же выполняла роль связного. Опустившись на колени, она смотрела за своим напарником и комментировал нам ход спуска.

— Пока всё нормально, я его вижу. Похоже, с пару ступенек сломаны. Спускается дальше. Блин, глубоко как…

— Глубоко… — вторил ей я, отсчитывая метры. Из пятидесятиметровой верёвки мы стравили уже половину, а значит, скорее всего, Дин находился уже ниже уровня земной поверхности. И я имел в виду уровень, который был тут тысячелетие назад.

Мы отмотали ещё с десяток метров, после чего верёвка провисла, а Алла закричала:

— Всё, он опустился!

Оставив держать Калима, я подошёл к Алле и тоже взглянул вниз. Тридцать пять метров, вроде и неглубоко, но всё равно казалось, что огонёк фонаря мелькает где-то очень далеко. Впрочем, тут сказывался не слишком большой диаметр колодца — не больше метра в поперечнике.

Подёргав за верёвку, я заставил Дина подняться.

— Уф… — опустившись на песок, парень вытер пот, благодарно кивнул в ответ на протянутую фляжку и отпил, сделав пару больших глотков.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил я.

— Похоже, какая-то комната, колодец пробили прямо в неё. Пустая. Я осмотрел всё что смог.

— Выход из неё был?

— Да, в дальнем конце, но что за ним — не разглядеть.

— А вообще как там, — я присел на корточки рядом, — по ощущениям? Подозрительные звуки, запахи? Галлюцинации не посещали? Чувство беспричинного страха?

— Да вроде нет, — пожал плечами Дин. — Неуютно, конечно, но чтобы прямо страх — нет, такого не было.

— Это хорошо, — пробормотал я, а далее поднялся и, посмотрев на почти коснувшееся барханов солнце, скомандовал: — На сегодня хватит. Разбиваем лагерь и пережидаем ночь.

— Здесь? — деловито поинтересовался Калим, но я покачал головой.

— Нет, мало ли. Встанем подальше, а сюда я накидаю сигналок, посмотрим, не вылезет ли какая-нибудь тварь ночью.

Слегка побледнев и, похоже, воображением живо представив себе что-то этакое, начальник охраны дворца только кивнул и поспешно отправился из донжона. Дина с Аллой я отправил вслед за ним, а сам принялся растягивать паутину заклятий прямо на срезе колодца, чтобы действительно, если кому-то вздумается показаться наружу, сигнал вовремя об этом предупредил.

Подумав, заодно накидал ещё всяких разных плетений на случай, если неизвестное окажется чересчур активным и его потребуется задержать, пока мы бодро будем драпать куда подальше.

А затем, когда ставший малиновым далёкий шар термоядерного огня уже скрылся больше чем наполовину, я направился за остальными, спеша покинуть крепость. С наступлением ночи тут и вправду становилось как-то не по себе.

Внезапно чуть кольнуло палец, и я машинально потёр оправленное в металл кольцо. Неужели оно как-то реагирует на близость к древней магии?

* * *

В это время где-то глубоко под землёй пробудился ото сна странный магический артефакт. Дрогнул, затрещал от проходящей сквозь него энергии и мерно засветился изумрудно-зелёным цветом. А вслед за ним постепенно стали активизироваться всё новые и новые артефакты давно забытого осколка древней империи Ларт, разрушенного, но не уничтоженного до конца.

В тёмных залах рассыпались в прах кресла, в которых когда-то сидели имперские маги, управлявшие из сердца цитадели всеми маго-боевыми системами крепости. От них самих остались только кости на полу, ткань за тысячу лет истлела. Но магические механизмы продолжали исполнять свою долгую вахту, терпеливо пронося сквозь тьму веков заложенную в них мощь и ожидая лишь того, кто сможет взять на себя командование и, взойдя на центральное место, произнести: “Пост принял”.

Глава 7

За ночь происшествий не случилось. Я даже как-то чуть-чуть разочаровался, что все мои приготовления не пригодились. Затем вспомнил банальное но по сути верное изречение, что лучше перебдеть, чем недобдеть и успокоился. От паранойи ещё никто не умирал, а вот от её отсутствия сплошь и рядом.

Продрав глаза, я выполз из своего временного жилища, ежась от утренней прохлады и щелчком заставил погасший костер вспыхнуть снова. Ну и что, что я не огневик. Как оказалось, с помощью одной только трудовой магии, можно заставить небольшое количество вещества резко отдать большое количество энергии окружающему пространству. Что это было, микро-ядерная реакция или наоборот, что-то из ядерного синтеза, я так и не понял, но эта фигня работала. Глушаков, правда, пытался мне объяснить, втирая что-то про сильное и слабое взаимодействия, но я смог только как обезьянка, скопировать магические манипуляции трудовика, без какого-либо понятия, как это работает.

Кстати, эксперимента ради, попробовав устроить реакцию по мощней, я получил один пшик, а значит простым вливанием магической силы в плетение вопрос было не решить. А действовать тоньше — это надо было понимать суть происходящих с материалом изменений. Так что магический ядрён-батон пока откладывался на неопределенный срок.

Разгоревшийся костер постепенно обогрел небольшое пространство вокруг себя, куда и подтянулись остальные, клетку с воришками я тоже развоплотил, заставив осыпаться песком на песок.

Подкинув кизяка, Калим наполнил котелок водой, бросив щепотку чая. Помешал ложкой и накрыв крышкой, уселся на снятое седло дожидаться когда бодрящий напиток закипит и можно будет за пиалой чая погрызть местный аналог чурчхелы моего мира.

Сладкая парочка тоже уселась по другую сторону от костра, обжимаясь друг с дружкой. Впрочем, по слегка синеватым губам Аллы, я понял, что тут не столько романтика присутствует, сколько желание банально согреться.

Сам я пристроился посередине, присев на корточки и протянув к костру ладони.

— Ну что, — нарушил тишину начальник охраны, — был там кто ночью?

Я покачал головой, ответил, — Нет, всё тихо, так что есть хорошие шансы найти необходимое тихо и спокойно. Вполне возможно, что крепость вычистила экспедиция с Ниике.

— Вот только госпожа больше никогда сюда не возвращалась, — заметил мужчина.

— Ты сам говорил, что гномы серьезно это дело проверяют. Думаю, это изначально планировалось как разовая акция.

На костре котелок нагрелся быстро и через несколько минут Калим уже разливал напиток по кружкам.

А еще через полчаса, когда воздух немного прогрелся, мы забрали с верблюдов весь необходимый скарб и двинулись обратно к крепости. Подойдя к месту откуда начиналось минное поле, я снова слепил из песка болт.

— Зачем? — влез было Дин, за время нашего путешествия подуспокоившийся и даже слегка охамевший, от того что я его не гнобил и общался по человечески. Но тут же получил легкий тычок кулаком в грудь, прикусив язык и отступив на шаг.

— Затем, — ответил я. Магия, чем больше я её понимал, тем больше давала возможностей. И как-то глупо было считать, что имея под боком бесконечно долго работающий источник, никто не додумался до механизма самовосстановления минных полей.

Поэтому вновь я стал кидать болты, идя по нашим же вчерашним следам. И правильно сделал, потому что буквально на втором броске прямо на тропе хорошенько рвануло, мигом взбодрив всю нашу команду. Следующий болт тоже рванул, затем еще один, затем еще…

Потеряв пять болтов мы продвинулись буквально на пару десятков метров и я понял, что хитрая система, учтя наш вчерашний проход, тропу заминировала в двойном, а то и в тройном количестве.

Поплевавшись, я махнул рукой, двигаться обратно, а затем, пройдя метров сто в сторону, принялся нащупывать тропу уже там. В итоге мы провозились лишний час, что меня, конечно не очень обрадовало. Впрочем утро еще даже не думало переходить в день, а значит времени на обследование подземной части комплекса у нас было с избытком.

Сняв с колодца все сигналки и заклятья, я махнул Дину и тот, перекинув через плечо сумки, первым полез вниз. Порядок спуска я определил так, сначала наш первопроходец, как профессиональный ворюга, он обладал повышенной наблюдательностью и изворотливостью, а значит первым мог заметить ловушки, затем я, следом Алла и замыкающим Калим. Если бы девушка еще целителем было, то из нас бы получилась классическая четверка приключенцев. Впрочем, мы не планировали зачищать локу, мне просто требовалось найти то, чем я смогу снять оковы со своего кольца и только. В героические схватки с противником вступать не было никакого желания.

Деревянные поперечины заскрипели под моим весом, когда я стал спускаться по колодцу вниз, перебирая руками и ногами. Близкие стенки слегка давили на сознание, а пятно света вверху становилось всё меньше.

Не то чтобы я сильно переживал, клаустрофобии у меня сроду не было, вспомнить хотя бы, наш поход по подземельям с Глушаковым и аватаром, но чувство легкого трепета, всё же появилось. Если тогда я особо не отдавал себе отчета, где нахожусь, то тут я четко и ясно понимал, что касаюсь самой что ни на есть, древней истории этого мира, кусочка тайны, давно забытых знаний, событий, что разворачивались здесь тысячу лет назад. Это не могло не влиять на мой психологический настрой.

Соскочив с трапов на каменный пол, я прищурился и в дополнение к светящемуся на груди вора камню, добавил щелчком пальцев светляка над своей головой, разгоняя окружающие тени.

Оглядевшись, тоже убедился, что комната абсолютно пуста, и, отойдя в сторону принялся ждать остальных.

— Я выгляну? — спросил Дин, замирая у зиявшего черной выхода из комнаты, успев по второму кругу обшарить все стены на предмет тайников и ничего не найдя.

— Только осторожно, — предупредил я его еще раз, а сам, на всякий, приготовил дезориентирующее проклятье, не раз выручавшее в сложных ситуациях.

В это время с придушенным вскриком на пол приземлилась девушка, похоже сорвавшаяся с последних ступенек.

Забыв о желании выглянуть, парень бросился к своей пассии, и с тревогой в голосе принялся расспрашивать, не ушиблась ли она, но, как оказалась, отделалась легким испугом, ничего не сломав и даже не вывихнув, и на сердце у меня отлегло, в самом начале получить нетранспортабельного больного, было бы крайне неприятно.

Наконец к нам присоединился Калим, спустив вниз конец крепко закрепленной наверху веревки, и группа оказалась в полном составе.

— Значит так, — негромко произнес я, оглядев всех троих, — не шумим. Никаких громких разговоров, топота и прочих ненужных действий. — Посмотрев на закатившего глаза Дина, поинтересовался, — Что-то не так?

— Так не маленькие же. Нам с Аллой это объяснять не надо, азы же воровской профессии. В нашем деле без этого долго не живут.

Коротко кивнув, признавая его правоту, я перевел взгляд на начальника охраны, на что тот тоже лишь усмехнулся и добавил, — Я в пограничной страже десять лет отслужил, как себя вести на враждебной территории обучен.

— Ну ладно, раз так. Идем в том же порядке как и спускались, дистанцию держим шагов в пять, не ближе.

Оглядел их снова, неожиданно задумался, и с каких пор я так уверенно командую? Но похоже ношение доспеха с слепком личности древнего инквизитора, что-то во мне изменить успело. Для меня ставить задачи и добиваться их исполнения от подчиненных была проблема проблем в прошлой жизни, может поэтому мой первый руководящий опыт так скоропостижно и закончился не начавшись, но здесь и сейчас даже тени сомнения во мне не появилось, что я имею право приказывать, как и не было никаких душевных терзаний по этому поводу.

А затем, Дин проскользнул в коридор.

На планомерное изучение всего этажа у нас ушло не меньше часа. Не потому, что он был сильно большой, а потому, что мы никуда не торопились, стараясь тщательно всё проверить. Итог был неутешительным. Если тут что-то и было, то это давно вынесли до нас, причем, судя по отметинам на полу, выдрали даже намертво прикрученное к полу. Поэтому, похоже и понадобилось мастерить подъемник, чтобы тягать тяжелое оборудование.

Повезло нашему вору. Всё-таки ставка на него оказалась верной. Именно он заметил хорошо замаскированный проход по еле видимым дугообразным потертостям на полу которые, похоже, оставляла выходящая из пазов дверь, искусно замаскированная под камень.

Вот возле неё мы и остановились, раздумывая как отпереть.

Кстати говоря, ни простукиванием, ни какими другими методами отличить не настоящий кусок стены от настоящего не получалось, нигде даже щели не было чтобы лезвие ножа просунуть. Тем более каких-то намеков на изменение тока воздуха — признака, по которому так часто в приключенческих книжках главные герои находили скрытые ходы.

Пока Калим с обоими нашими не совсем добровольными помощниками упрямо обстукивал и обшаривал стену на предмет скрытого рычага или кнопки, я, взявшись за подбородок, буравил взглядом дверь и пытался мысленно представить логику бывших хозяев крепости.

Дверь замаскированная, значит никаких видимых устройств её отпирания, по крайней мере снаружи, быть не должно. Спрятанные кнопка или рычаг, тоже не гарантия стопроцентной надежности, их тоже могут найти проникшие в крепость враги. Значит механизм должен быть завязан на что-то, чем могли обладать только свои. Какой-то пароль? Но его можно подслушать или выпытать. Предмет? Но его можно элементарно потерять, да и самого носителя напоить, усыпить, оглушить, наконец просто снять с трупа. Нет, обычный предмет тут явно не подойдет.

Внезапно я царапнул кожу кольцом, а затем, вытянув руку, по другому посмотрел на символ своего инквизиторского статуса. Точно! Это же изначально знак армейского комиссара, а кому как не комиссару должны открываться любые двери, всё-же надструктура имеющая в армии исключительные права.

Теперь осталось только надеяться, что закрытое металлом, оно не потеряло свои свойства магического аналога электронного пропуска. В то что сама система распознавания “свой-чужой” продолжает работать, уверенность у меня была. Минное поле, да и сам магический фон от которого питался фонарь на груд Дина, свидетельствовали, что внутренние системы крепости продолжают функционировать, несмотря на тотальные разрушения снаружи.

Прикоснувшись кольцом к двери, я подождал некоторое время, но та не отозвалась. Видимо одно прикосновения было не достаточно.

— Откройся, — произнес я, негромко. И вновь тишина. Тут я чертыхнулся, с чего бы ей понимать современный имперский язык, в старой империи и говорили-то на староимперском. Вот только была проблема, если иероглифы я, с грехом пополам, еще мог понять, то вот как они произносились в живую, для меня было тайной за семью печатями.

Но попытка не пытка. Прикрыв глаза, я принялся вызывать в голове ассоциации со словом “откройся”. Сначала ничего не выходило, но попытавшись расслабиться и выкинуть лишнее из головы, я внезапно увидел перед своим мысленным взором изогнутый знак. Рука двинулась, вычерчивая его кольцом по шершавой поверхности и внезапно что-то изменилось, я это явственно почувствовал, а затем камень под ладонью дрогнул, чуть зашипел воздух, а затем, с хлопком, дверь выдвинулась вперед и начала медленно отворяться.

— Как ты это сделал? — выдохнул, подбежав Калим, но я только буркнул:

— Не важно, — а затем, подозвал Дина и скомандовал, — давай вперед, но вдвое аккуратней, здесь, похоже, до нас не было никого.

“Вот оно, прикосновение к тайне”, - думал я, спускаясь по покрытым легким слоем пыли, ступеням всё ниже и ниже, на этаж находящийся в нескольких десятках метров под крепостью. Что нас ждет в нетронутом подземелье? Какие открытия, какие находки? Чувствуя как ладони сами собой начинают то сжиматься, то разжиматься, постарался успокоиться и дышать глубже.

А лестница, тем временем окончилась и мы вышли в широкий прямоугольный коридор. Стоило мне сделать шаг вперед, как внезапно под потолком зажегся яркий свет и вдоль всего коридора побежала яркая полоса поочередно загорающихся светильников. Мы замерли, задержав даже дыхание, в любой момент ожидая появления чего-то неизвестного. Но кроме света, казалось, больше ничего на наше появление не отреагировало и спустя пять минут томительного ожидания, мы двинулись дальше.

Этот этаж был больше предыдущего, и оборудован не в пример серьезней. Как пример, можно было отметить совершенно футуристичного вида облицовочный материал. Это не был камень в нашем понимании, всюду — на полу, стенах и потолке я видел одно и тоже идеально ровное бесшовное покрытие. Когда я попытался поцарапать его кончиком ножа, то не смог оставить даже слабой отметины, настолько оно было устойчиво к повреждению.

А затем и вовсе обалдел от вида раздвигающихся перед нами дверей, но один в один как в фильмах по Стар Треку. Воздух, кстати, был хоть и сухим, но не спертым и дышали мы свободно, похоже системы кондиционирования и вентиляции тоже продолжала работать.

Комнаты, куда мы осторожно заглядывали, назначение имели разное. Одни, похоже, были жилыми, оборудованные двухъярусными кроватями с истлевшими за тысячелетия матрасами, от которых остались только почти не проржавевшие в сухом воздухе такие привычные для меня, и так непривычные для мира магии, пружины. Другие имели какое-то прикладное значение, оборудованные странными приборами. Абсолютно не тронутые временем и жадными руками грабителей, светящиеся магическими кристаллами, они, вероятно, стоили баснословные деньги на чёрном рынке, отчего у Дина с Аллой алчно каждый раз загорались глаза и они начинали переглядываться между собой. Незаметно кивнув на них Калиму, я дождался ответного кивка и слегка подуспокоившись, продолжил изучать доставшееся хозяйство.

Правда, что же поможет мне освободить кольцо, так пока и не понял, потому что никаких сохранившихся инструкций где бы были описаны функции неизвестных устройств не нашел. Они может и были, но время их не пощадило.

— Синие полосы — обратил моё внимание Дин, на окрашенные в синий цвет участки стен на высоте колена.

Проследив за ними, я внезапно понял, что они идут к тем самым установленным приборам, а значит что? Значит это не что иное как подводящие питание энергетические линии. Правильно Дина предупреждали не трогать ничего синего цвета. Так, видимо, в старой империи выделяли энергооборудование. И очень может статься, что там не банальный электрический ток, а нечто иное — магическое. В общем, проверять я не стал и мы двинулись дальше.

А затем, Дин внезапно остановился и севшим голосом произнес, — Дальше я не пойду.

Посмотрев вслед за ним наверх я увидел те самые иероглифы предупреждающие о пропускном режиме. Оглянулся на остальных, а затем решительно двинулся дальше. Если я и найду ответ на свои вопросы, то только там.

— Погоди, — попытался было остановить меня Калим, но, стоило ему пересечь невидимую черту, как тут же взвыла сирена а откуда-то с потолка, выдвинулись опасно мигающие кристаллы наполненные под завязку какой-то магией.

— Назад! — рявкнул я, заставляя его отойти. Сирена тут же стихла, а кристаллы вновь спрятались под потолком. — Здесь могу пройти только я, а вы ждите там.

Собрав всю волю в кулак, я, стараясь не убыстрять шаг, прошел дальше, останавливаясь перед массивной, напомнившей сейф в банке, дверью. Та, при моем приближении дрогнула и без скрипа отворилась, пропуская внутрь и я оказался в святая святых крепости — её центре обороны. По иному никак кресла с пультами и огромные экраны, сейчас отключенные, интерпретировать было нельзя. И именно тут я встретил её последних защитников. Вернее то, что от них осталось. С десяток скелетов лежало в креслах, и на полу, и вглядываясь в белёсые черепа, единственное что я смог сделать, это отдать воинское приветствие, какое знал, воинам империи, до последнего оставшимся на боевом посту, приложив ладонь к виску. А затем снял тюрбан, оставаясь с непокрытой головой. Проход за моей спиной закрылся, отрезая от остальных, а дверь в дальнем конце зала распахнулась, словно приглашая меня войти.

Ну что же, чему быть, того не миновать, и в полной тишине я прошел в светящийся ровным белым светом прямоугольник входа, оказываясь в большом круглом помещении с столом посередине и пустующими креслами вокруг него. Вот только пустовали они не долго. Потому что спустя секунду я увидел, как в них материализовалось пять полупрозрачных фигур в странной одежде.

“Призраки, голограммы?” — мелькнула заполошная мысль, но в этот момент одна из фигур встала и открыла рот, а я, услышал внутри своей головы требовательный голос. Вот только язык, на котором ко мне обратился призрак, гортанный и грубый был мне незнаком.

— Не понимаю, — вслух ответил я, разведя руками.

На секунду неизвестный замер, а затем еще более недовольный голос, теперь уже на моём языке произнес, — С каких это пор комиссары перестали понимать имперский и стали разговаривать на наречии северных провинций?

— С тех пор как империя перестала существовать, — ответил я, и добавил, — видя как призрак снова замер, — тысячу лет назад.

Глава 8

Натурально зависнув, призрак застыл недвижимой статуей, если конечно такое применимо к бесплотному существу. Я еще специально провел сквозь него рукой пару раз не встретив сопротивления.

Наконец, спустя минуту тягостного ожидания, он внезапно ожил и повернувшись ко мне, произнес, — Тысячу семнадцать лет, одиннадцать месяцев и семь дней с момента потери связи с центральным мозгом.

— А кто вы? — я смотрел на призрака, но догадке требовалось подтверждение.

— Я личностная матрица старшего комиссара Южных провинций Империи, принял командование Центральным пунктом обороны провинции после кончины последнего командующего крепости, до назначения нового, — ответил тот, также внимательно меня разглядывая, словно изучая.

Искусственный интеллект — мысленно кивнул я сам себе. Похоже древние весьма продвинулись в этом направлении, широко используя наработки ментальной магии. То, что стоящая передо мной голограмма это продукт той же магии, что и личность караульного смерти в инквизиторских доспехах, уже никаких сомнений не вызывало.

Внезапно нахмурившись, личностная матрица старшего комиссара требовательно произнесла, — Комиссар третьего ранга, представьтесь!

— Ширяев, Павел Алексеевич, — чуть вытянувшись от тона каким это было сказано, ответил я.

— Кем и когда к вам было применено дисциплинарное взыскание?

— Какое взыскание?

— Временное лишение полномочий, — палец голограммы ткнул в моё запечатанное кольцо.

— Ах это, — я растянул губы в вежливой улыбке, — именно поэтому я здесь. Я хотел бы разблокировать свои э… полномочия. Кольцо запечатали по ошибке.

— Ошибки быть не может, подобная мера является исключительной применяется к многократно и грубо нарушившим устав службы. Но я не вижу отметки о номере приказа и магической визы командования. Поэтому повторяю вопрос, кем и когда было применено взыскание?

— Вот блин, — поджав губы я повернул голову, пару секунд разглядывая стену зала, затем, терпеливо повторил, — Империи уже нет, вы сами сказали, тысячу семнадцать лет и сколько-то там месяцев и дней прошло, поэтому никто ничего ко мне не применял, и никакое командование никакой приказ не выпускало.

— Одиннадцать месяцев и семь дней, — напомнила голограмма, бесстрастно, а затем произнесла, — Это срок с которого была потеряна связь с центральным мозгом. Никаких официальных уведомлений о том, что Империя больше не существует, не поступало.

— А такой большой срок отсутствия связи вас не настораживает?

— Идет война, коммуникации могут быть разрушены диверсионными подразделения противника.

— Нет никакой войны, — устало произнес я, отчетливо понимая, что это хоть и какая-то там личностная матрица, но свои ограничения всё-же имеет. Хотя скорее всего там зашито на программном уровне подчинение лишь распоряжениям от этого самого центрального мозга и никак иначе.

— Последний приказ поступивший тысячу семнадцать лет, шесть месяцев и двадцать два дня назад, был поднять гарнизоны провинции по боевой тревоге для отражения нападения противника. Других приказов от верховного командования не поступало. — Тон моего призрачного собеседника внезапно явственно похолодел, — Империя всё-ещё находится в состоянии войны и попытка убедить меня в обратном будет расцениваться как акт измены с последующим рассмотрением военно-полевым судом.

Внезапно остальные четверо голограмм встали, как один пристально уставившись на меня.

Стало как то не по себе. В военное время в любой стране за измену положена смертная казнь, тут обольщаться не стоило, поэтому ничего не оставалось, как сообщить, что никоим образом я приказы сверху не оспариваю. Однако, я постарался снова указать на нестыковки связанные со мной.

— Но если нет приказа и визы, значит, что и никакого нарушения не было с моей стороны — освободите кольцо.

— Нет, — упрямо отрубила гадская личностная матрица старшего комиссара, — без сведений о сроке и проступке, не имеем права.

— И что мне теперь до самой смерти под этим взысканием ходить?

Тут голограмма снова задумалась, затем произнесла глядя куда-то в пространство, — Глава седьмая, параграф тридцать второй. Во время боевых действий дисциплинарное взыскание может быть снято непосредственным командиром военнослужащего если таковое невозможно по тем или иным причинам лицом вынесшим взыскание, и военнослужащий своими действиями искупил проступок.

— Ну вот, — обрадовался я, — можете же.

Переглянувшись с другими голограммами, которые, кстати, тут же сели обратно, стоило прекратить разговор о измене, старший комиссар посмотрел на меня и торжественно произнес, — Комиссар третьего ранга, Ширяев, Павел Алексеевич, приказом двести двадцать один временного командования центрального пункта обороны Южных провинций, вы включены в состав гарнизона.

— Отлично, — кивнул я и снова вытянул вперед руку, — снимите.

— Нет, — тут же последовал ответ и я с шумом выдохнув и посмотрев в этот раз в потолок, снова переспросил:

— А сейчас-то почему?

— Сначала вы должны искупить свой проступок службой, затем будет принято решение.

— Какой службой, — не выдержав, вскипел я, — полы тут мыть, пыль протирать, или может снаружи траншеи пойти копать?

— Нет, — как-то спокойно ответила голограмма, — ваша задача нанести поражение атаковавшему провинции противнику.

— Да вы ах…ух…эм…хрм…кхым! — произнес я еле сдерживая эмоции и обрывая себя чтобы не разразиться отборной бранью. Кое как успокоившись, уточнил, — И что, я весь анклав гномов должен в одиночку уничтожить?

— Используя все доступные силы и средства.

— Крепость уничтожена.

— Только надземная часть, подземные уровни не пострадали.

— Их разграбили.

— Только первый подземный этаж, остальные семь уровней полностью оснащены и функционируют.

Тут я замолк, потому что семь этажей полных древнего оружия — это сильно. Но затем, всё-же, вздохнул и произнес, — Да даже если вы мне пулемет дадите — гномов во первых много, а во вторых их анклав под горой, такая толща камня защитит от всего.

— Если только воздействовать на неё снаружи, а не изнутри.

Медленно перевел взгляд на невозмутимое лицо старшего комиссара, — Так мне ещё и внутрь надо будет залезть?

— Заряд стабилизированной истинной магии стихий способен расплавить до состояния магмы объем камня в пятьдесят миллиардов кубических метров в течении тридцати секунд после подрыва. Выжить невозможно, как и защититься любыми известными нам средствами защиты.

— …! — произнес я, охреневая всё больше. Потому что это даже не ядрен батон, это было что-то по эпичней. Гору наверное с Эльбрус свернуть можно. Пятьдесят миллиардов кубических метров! И вот эту бомбу мне надо засунуть в самое сердце гномьего города.

— Нанесенный ущерб, на основе первичного анализа, считается достаточным для полного уничтожения от семидесяти пяти до девяноста процентов всей инфраструктуры и живой силы противника в провинции.

— И на основании чего такие предположения? — поинтересовался я, всё ещё пытаясь представить какой силы взрыв произойдет.

— На основании воспоминаний скопированных у людей пришедших с тобой.

— Вы залезли им в головы?

Мне послышалось, что голограмма язвительно хмыкнула, ответила чуть погодя, — Комиссар третьего ранга должен знать, что ментальному сканированию подвергаются любые не имеющие допуска на режимный объект субъекты.

— Понятно, — безо всякого удовольствия ответил я. Ну кому понравится, когда у него без спроса в башке шарятся, — Они хоть живы?

— Тот кого ты знаешь как Калим, в настоящий момент находится без сознания, но не от сканирования, а от удара твердым тупым предметом по голове. Жизни его ничего не угрожает. Двое остальных, пробрались в зал создания личностных матриц и полезли к кристаллам излучателей.

— И? — Спросил я на секунду зависшую голограмму, — Что с ними?

— Хм, — отмерев, задумчиво пробормотал старший комиссар, — согласно отчета, произошел спонтанный пробой и скачок напряжения из-за чего излучатели отработали не штатно и сознание одного дописали в мозг другого.

— В смысле, там теперь Дин и Алла двумя сознаниями в одном теле? — изумленно переспросил я.

— Нет там два тела с дублированными сознаниями… было… — ответила голограмма. Затем уточнила, — одно тело только что перестало подавать признаки жизни, видимо наложение второй личности повредило нейронные связи. Второе тело пока функционирует.

— …! — снова выругался я. — Мне надо к ним.

— Комиссар! — повысил голос мой теперь уже командир, — я вас не отпускал. Извольте до конца уяснить боевую задачу. Напоминаю, вы должны пронести заряд в анклав, после чего активировав подрыв, в течении двух часов покинуть зону поражения. Как только анклав гномов будет уничтожен, а всплеск истинной магии как и точное место подрыва определяются легко, дисциплинарное взыскание с вас будет снято.

— Вот интересно, — буркнул я, — а что тысячу лет назад вы его им не закинули туда?

— Нападение было слишком неожиданным и подготовленным, — ответил неохотно старший комиссар. — Согласно отчетам, крепость подверглась массированному обстрелу немагическими снарядами большой мощности, от которых плохо защищали стандартные магические щиты. Прорваться из окружения, без поддержки извне, было невозможно, а с гарнизонами провинции почти сразу была потеряна связь. Враг слишком хорошо изучил нашу оборону. Но сейчас согласно извлеченной информации противник возле крепости отсутствует и в целом не ждет нападения. Так что это наиболее благоприятный момент, для скрытной транспортировки заряда.

— А заряд, небось, размером с дом? — чисто из вредности уточнил я.

— Нет, замаскирован под стандартный контейнер… — начал произносить старший комиссар и я мысленно схватился за сердце, представив на секунду морской контейнер из моего мира, но тот договорил и у меня отлегло, — размерами тридцать на тридцать и на пятьдесят сантиметров, для перевозки магически активных веществ.

Называл он, конечно, свои меры длины, но я автоматом переводил в более удобную для себя систему измерений.

— А как я попаду внутрь, они же кого попало скорее всего не пускают?

— Твой спутник там уже был один раз, исходя из результата сканирования, определенная категория людей может пройти достаточно далеко внутрь анклава.

— Торговцы, небось, — буркнул я хмуро.

— Нет, — ответила голограмма, — для торговли выстроен городок у подножия горы. Внутрь могут проникнуть только маги. Анализ воспоминаний с большой вероятностью указывает на то, что гномы изучают стихийную магию людей, пытаясь приспособить для себя. Ты маг и этого достаточно. Легенду, откуда и где обучался, разработаешь самостоятельно. Уровень магии у тебя не высок, но с помощью усиливающих артефактов, мы сможем твою магическую мощь поднять для большей привлекательности. У тебя какое направление стихий?

— У меня проклятья. — Не задумываясь ответил я.

— Что?! — старший комиссар снова замер, а затем, цедя слова, уточнил, — что ты сказал, какое направление?

— Проклятья. — Повторил я.

А голограмма с отвращением произнесла, — И с каких это пор в комиссары стали брать всякое недомагическое отребье…

— С тех пор как империя была уничтожена… — тут же перебил я его, заставив заткнуться.

— Похоже что так, — буркнул старший комиссар разговаривая словно сам с собой, — другой причины по которой кольцо получило это… это… недоразумение, я придумать не могу. Неужели нас действительно победили? Нет! Пока жив хоть один воин Империи… — он посмотрел на меня и я спросил, — Я?

— Да, ты, — ответил он и закончил, — война не проиграна.

— Так что делать с магией? — вновь возвратился я к прерванному разговору, — если им нужна только стихийная?

— Можно попробовать с помощью артефактов преобразовать твою магию в какую-нибудь стихийную, хотя нет, с другой бы сработало, но проклятья это не совсем магия, вернее другая магия, — задумалась голограмма, — хотя. Ты умеешь управлять сырой силой?

— Как для трудовой магии? — переспросил я, — да, умею.

— Тогда, скорее всего сможем использовать её. Потери будут большими, но нужно-то только раз продемонстрировать, чтобы попасть внутрь. И да, надень вот это.

Внезапно на одной из стен прорезалась тонкая линия контура двери, после чего выдвинувшийся овал отошел в сторону и я увидел комплект до боли знакомой ПСИ-защиты в нише.

— Я, это, не, одену, — четко и раздельно произнес, пристально посмотрев на старшего комиссара.

— Почему?

— Там, наверное, какая-нибудь древняя личность сидит.

— Что значит наверное? — даже оскорбилась голограмма, — все доспехи комиссаров магическим образом накапливают опыт своих носителей после чего передают следующему.

— Так это нормальная практика? — поразился я.

— Ну, доспехов с действительно большим количеством носителей не так много, в основном до пятисот лет совокупного опыта, но конкретно этот принадлежал старшему комиссару провинции и обладает не менее чем трех тысячелетним опытом сотни носивших его комиссаров.

— Во первых он мне башку взорвет таким объемом, во вторых это буду уже не я, а в третьих мне и без него нормально.

— Это позволит, минуя стадию обучения, сразу дать тебе все необходимые навыки, — попытался убедить меня временный командующий крепости. Но я был непреклонен. Нет уж, мне и того доспеха хватило, а там была личность только одного древнего инквизитора. А тут сотня.

— Жаль, — искренне огорчился старший комиссар, — на обучение надо время.

— Я никуда не тороплюсь, — буркнул в ответ. Так-то торопился конечно, Ниике вытаскивать, но не подобной ценой. Мне моя личностная идентичность была слишком дорога. А затем, еще раз посмотрев на задумавшуюся голограмму, спросил, — Ну так что, могу я посмотреть, что там с моими людьми?

— Да, можешь — сухо ответили мне, и массивная дверь операторского зала снова почти бесшумно начала отворяться.

Поспешно выбежав в коридор, я склонился над тихо стонущим Калимом, что придя в себя, ощупывал руками голову.

— Нормально? Чем это они тебя так?

— Не знаю, отвлекся на секунду и сразу в глазах потемнело, — морщась ответил мужчина.

А я, тщательно обследовав магический фон почуял остатки проклятья и понял, что Алла применила свой фирменный удар, вызвав состояние дезориентации, а Дин чем-то тяжелым ударил начальника охраны по голове.

Было ошибкой снимать с Дина проклятье. Расслабился — укорил я сам себя. Похоже воровская натура взяла верх стоило только снять поводок и без меня они пустились во все тяжкие, правда эта же жадность и наказала их.

Поэтому я дождался когда Калим покряхтывая поднимется на ноги и мы пошли искать тот зал создания личностных матриц, куда им приспичило вломиться.

Далеко идти не пришлось, заглянув в третий по счету проём ведущий из коридора, я тут же натолкнулся взглядом на лежащее без движения тело парня. Похоже именно ему не повезло больше всего. Обведя взглядом помещение, зацепился за массивные нависающие над полом конструкции с крупными красными кристаллами посредине. Видимо именно их и хотели воришки стащить в первую очередь. Не вышло.

— Ничего здесь не трогай, — предупредил я Калима, — и не приближайся вон к тому оборудованию.

— Да понятно, — ответил тот, надолго залипнув взглядом на трупе, произнес, — ладно, он сам выбрал свою судьбу. Хорошо что не девчонку прибило, красивая она, всё-таки. Ей бы замуж, детишек рожать, а связалась с ворьём и покатилась по наклонной.

— Она ведьмой, — произнес я, — кто на ней женится? Это даже в империи больной вопрос, а здесь и вовсе.

— Это да, — вздохнул мужчина.

А я, меж тем выискивал Аллу и наконец услышал какое-то бормотание. Обойдя по широкой дуге массивные тумбы из темного камня с красными прожилками, увидел девушку сидящей в углу, обхватив колени руками и монотонно повторяющей с разными интонациями два имени, — Алла, Дин, Алла, Дин, Алла, Дин…

— Что это с ней? Это смерть Дина так на неё так повлияла?

— Хуже, — медленно сделав шаг вперед, я произнес, — Ты слышишь меня, Алла?

— Я Дин! — тонко взвизгнула она.

— Нет Алла, — хрипло каркнула следом она же и снова засмеялась и заплакала одновременно.

— Тяжелый случай.

На всякий приготовив проклятье, если башню от двух личностей в одной голове этой Алладине снесет окончательно, произнес, протягивая руку, — Пойдем со мной, я постараюсь тебе помочь.

Глава 9

Находящееся в самом зените светило всей своей жаркой мощью пригибало к земле двух караулящих запертые ворота бостанджи. За воротами и сохранившейся после буйства огня стеной были только остатки некогда прекрасного сада да оплавленные развалины дворца дочери султана. Что там было охранять, изнывающие от жары стражники не понимали, но ослушаться приказа не могли. Вот и приходилось целыми днями караулить проклятое место, поминая всуе колдуна, да втихую султанского мага с гвардией, по чьей милости они вынуждены были здесь торчать.

Даже когда к ним подошел закутанный в длинный халат путник с куфией на голове и прикрытым краем ткани лицом, они не предали этому особого значения, продолжая сидеть на притащеных для удобства тюфяках, лишь коснулись отставленных к стене алебард, сжимая древко ладонью и упирая деревянным концом в песок, больше для собственного равновесия чем для демонстрации угрозы.

Неизвестный, остановившись в нескольких метрах перед ними, оглядел ворота, стену, задержал взгляд на поднимающемся на ней слабом дымке продолжавших тлеть остатков дворца, после чего, неторопливо поднеся руку к лицу, откинул ткань открывая бледное по сравнению с местными, лицо самого натурального гяура.

Тут уже стражники сжали алебарды по настоящему, но стоило им приподняться, направляя оружие на незваного гостя как тот, невозмутимо поведя рукой в воздухе, заставил древки алебард брызнуть щепой, оставляя их безоружными.

Попытались ухватиться за рукояти сабель, но мужчина, прищурившись, покачал указательным пальцем в воздухе, произнес негромко с характерным акцентом, внезапно напомнившим бостанджи мужа госпожи — колдуна, — Не стоит, останетесь без рук.

Побледнев, стражники разжав ладони, не сговариваясь, подняли руки вверх. А затем один из них, упав на колени в песок, взмолился, — Не убивай, господин! Не убивай, всё сделаю, что попросишь.

— Не убью, — ответил тот, магией подтягивая к себе один из тюфяков и присаживаясь, — и многого не попрошу. Всего лишь правдивый рассказ о том, что здесь произошло.

Стражники тут же наперебой начали, запинаясь и захлебываясь, перебивая друг-друга, говорить, но мужчина, поморщившись, одним движением руки заткнул обоих, а потом, ткнув пальцем, произнес, — Сначала ты.

Через полчаса, когда стражники вспомнили даже то, что когда-то давно и прочно успели позабыть, незнакомец поднялся, вновь закрывая лицо и ни слова не говоря направился прочь. А бостанжи, устало попадав на горячий песок, живые, как и обещал страшный колдун, вознесли хвалу всевышнему и дружно потянулись за бурдюками с слабым вином. Буквально заново родившись, они стремились быстрее это дело отметить, нечасто смерть проходит вот так близко от тебя.

— Заметил, — произнес, наконец, один другому, — этот явно из тех же краев что и муж госпожи был?

— Угу, — кивнул второй, — и веяло от него чем-то таким же опасным.

— Ощущение, что мог в пыль одним щелчком растереть — страшный человек.

— Человек ли?

— И то правда, будто шайтан внутри него сидел и оценивал, сейчас жизнь забрать или чуть погодя. Душ загубленных у него за плечами чую как бы не поболе чем жителей в городе будет.

— Мда…

— Мда…

* * *

Алладина или Алладину, оно пока не определилось, пока свыкалось с новым для себя существованием, заперли в одной из комнат, откуда убрали все потенциально опасные предметы. Приставил я к нему в качестве охраны Калима, благо у того и квалификация соответствующая была, а сам с головой погрузился в изучение, доставшихся по наследству артефактов.

Во первых сама бомба. Упакованная в контейнер из матово отблескивающего металла, она не имела никаких выступов, кнопок или иных видимых средств запирания, этакий литой параллелепипед с идеально выведенными гранями.

Была она в единственном экземпляре выпущенная малой серией из-за непомерных затрат коих требовала на своё создание и старший комиссар рекомендовал самым тщательным образом выучит порядок проверки, взведения и запуска обратного отсчета. В целях маскировки, для всех манипуляций существовал небольшого размера дистанционный пульт. Жаль только действовал он на небольшом расстоянии от бомбы.

Само внутреннее устройство бомбы было тайной за семью печатями, и, похоже, навсегда утраченной с гибелью её создателей. Но может оно и к лучшему. Плохо, когда ядерным оружием обладает куча народу, но еще хуже, когда такая мощь храниться в одних руках, что может помешать её применить?

Меня и так гложило нехорошее чувство, что разом испепелить весь анклав гномов не та вещь которой можно гордиться, но во первых, тех разрушение города не останавливало, когда они заложили бомбу под зданием инквизиции, а во вторых, в целом, создание людского марионеточного государства и уничтожение старой империи им тоже очков не добавляли. К тому же примешивалась и изрядная доля личной неприязни. С самого своего появления здесь, от нелюди я ничего хорошего не видел. Эльфы убить пытались, вампиры, не пытались, но припугнула их только форма караульного смерти, гномы и убить и взорвать хотели, демонологи и те, хоть и люди вроде, но примесь демонической силы меня изрядно беспокоила. Пока была. Сейчас Глушаков изрядно потерявших в гоноре, оставшихся без специализации магов натаскивал в инженерной магии.

Так что, а к нелюдям симпатий я не испытывал, и одну единственную бомбу им закинуть было даже справедливо, что ни говори, а счет, за тысячу лет, набежал изрядный. И пусть я человек другой Земли, но равнодушным история борьбы за выживание новой империи оставить меня не могла. Может обострённое чувство справедливости, доставшееся от предков боровшихся за первое в мире государство рабочих и крестьян, не давало, может моменты созвучные тяжелой судьбе моей Родины, но исполнить поставленную задачу я собирался твердо.

А потом, после того как я освоил порядок работы с зарядом, мы с старшим комиссаром принялись делать из меня стихийного мага.

— Преобразовывать проклятья в огонь — хмуро говорила голограмма, — до такого изваращения никто и додуматься не мог, не говоря уже о том, чтобы изготовить сам преобразователь, поэтому придется использовать амулеты огня, которые через преобразователь сырой силы уже наполнять. Беда в том, что один амулет настроен только на одно конкретное заклинание, а тебя, чтобы оценить потенциал, могут попросить показать несколько и несколько раз подряд. Чтобы определить потенциал.

— Это всё ты вытащил из головы Калима? — переспросил я, опираясь на стеллажи с контейнерами, на минус третьем этаже крепости. Мы находились в огромном подземном ангаре, с рядами многоярусных стеллажей. Предполагалось, что это будет центральный склад обеспечения периферийных гарнизонов, но не сложилось и теперь сотни тонн вооружения и столько же за тысячу лет необратимо испортившегося продовольствия лежали бесхозными прямо передо-мной.

— Память человека фиксирует то, что сам человек может даже не осознавать. Да, то что он был внутри дало очень много информации о противнике.

Пройдя вдоль стеллажа, я поднял с полки из груды металлических жезлов один, с навершием из тусклого кристалла, поинтересовался, — Это что?

— Жезл огня, разряжен.

— А что мог?

— Полностью заряженный выдает непрерывный конус пламени в течении тридцати секунд. Ширина конуса на удалении в десять метров составляет пять метров, максимальная температура три тысячи градусов.

Покрутив своего рода ручной огнемет, я положил жезл на место и взял с соседней полки гладкий шарик сантиметров пяти в поперечнике. — А это?

Старший инквизитор бесшумно подлетел поближе, — Водная граната, одноразовая, нестабильная, выбрось.

— Я поспешно запулил ширик вдоль прохода, тот упруго запрыгал, а затем, на очередном прыжке, взорвался, вспухнув голубовато белесым шаром. Стеллажи поблизости обрушило, а всё находившееся на них бесформенными грудами рассыпалось по полу.

Внезапно снова что-то взорвалось, раскидывая образовавшиеся кучи и внося ещё больший хаос. Затем ещё и ещё.

— Пошла цепная реакция, — флегматично заметила голограмма, вместе со мной наблюдающая как взрывы учащаются, становясь всё более разрушительными, — рекомендую покинуть помещение.

Рысью метнувшись обратно к подъемнику, я спешно нажал на кнопку закрытия дверей. Взвыла сирена и я увидел, как между складом и мною возникла плотная перламутровая пленка защитного поля. Створки подъемника сомкнулись и кабина поехала вверх. А затем чуть тряхнуло, на секунду заставив свет моргнуть.

Появившийся рядом со мной старший комиссар, достал виртуальный список и жирно вычеркнул в нем одну строку, — Все, третьего этажа нет, пошла неуправляемая реакция, вход запечатан до снижения напряженности магического поля до ноль целых двадцать семь сотых слим… рад… дуам…

Он забормотал какими-то непонятными фразами, а я только вздохнул и спросил, — На остальных этажах так же?

— Что именно?

— Ну от любого чиха может начать взрываться?

— Да, скорее всего, — кивнул старший комиссар, — у большей части имеющегося вооружения давно истек срок хранения, отсутствие живого персонала сделало невозможным плановое обслуживание и утилизацию.

— И как быть с амулетами огня?

— О, мы их возьмём из другого хранилища.

Спустившись на минус пятый уровень, мы прошли в отдельный склад за еще одной сейфовой дверью и уже там я увидел десятки разложенных по направлениям магии амулетов.

— Итак, — боком пролетел вдоль рядов старший комиссар, — это склад обеспечения магов, а не солдат, поэтому амулеты изготовлены намного более надежными, подобный срок слишком сильно повлиять на их работу не должен был. Вот здесь всё что есть из огненной.

Пройдя вслед за ним, я осторожно коснулся прямоугольных кристаллов в оправе, что лежали ровными рядами, спросил, — И что с ними дальше будем делать?

— Ну во первых отберем самые ходовые заклинания, это аналог жезла, с конусом пламени, огненных шаров штук пять и штуки три огненных шторма… хотя нет, там площадь ограничена, такое они просить не будут, а вот огненную стену могут и захотеть. Возьмешь её.

Подчиняясь указаниям, я собирал те амулеты в которые тыкала голограмма в увесистую связку в руке. Потом, немного подумав, старший комиссар велел собрать еще один точно такой же набор, только вместо стен огня, огненное кольцо, на всякий случай и разнообразия ради.

— А теперь? — снова спросил я, держа за цепочки два набора.

— А теперь надо будет снять с них оправы и вложить в наручи, которые ты оденешь. Так сможешь их незаметно для гномов применять.

Еще мы отрыли маскирующий артефакт, который настраивался на заданные параметры, меня видимую другим магам ауру на нужную. С ним пришлось повозиться, потому что магию проклятий он просто не понимал, но поиграв с настройками, таки более менее достоверно ауру огневика сделать смогли. Так и эдак изучив меня, под маскировкой, голограмма буркнула, что всё-равно цвет ауры не совсем чистый, но для поверхностной проверки должно хватить.

В общем, после декады подготовки, на поверхность я выходил полностью упакованный, в наручах, прячущих по девять амулетов огня, с маскирующим артефактом встроенным в пояс, с хмурым Калимом, все десять дней шарахавшимся от каждого шума и Алладиной, в которой несмотря на подселившуюся мужскую часть, победила таки, личность девушки, каким-то образом усвоившая память Дина. Шизофрению, вроде, не заработала, хотя временами начинала путаться в воспоминаниях, какие её, а какие Дина.

На мои вопросы, как она себя чувствует, девушка лишь хмурилась и уклонялась от прямого ответа, стараясь ограничиться коротким — ”нормально”.

Голову я ломал, что с ней делать, несколько дней. Оставить в крепости? Не смешно. Мало того, что соблазнившись опять какими-нибудь сокровищами, она влезет куда не надо и там два варианта, либо сама убьется, либо старший комиссар прибьет. Кое какие охранные системы всё-ещё неплохо функционировали. Либо помрет с голоду, так как еды тут нет от слова совсем. Вернее тысячелетней давности запасы были, но совершенно не пригодные в пищу. А что вы хотите, никакая ультрапастеризация столько не выдержит.

На пинках выгнать в пустыню? Верная смерть. Реши я такое, меня быдаже Калим не понял, да я и сам, чувствуя некоторым образом ответственность за всё происходящее, не мог просто так выбросить девушку. Если только позже, когда окажемся в местах обжитых. Но до туда надо было еще добраться.

Оставалось только одно, брать с собой. С необходимыми мерами предосторожности, конечно, но брать. В конце-концов, втроем мы образовывали классическое приключенческую партию — воин, маг и вор. Убедив себя, что это судьба и знак свыше, я махнул рукой и приказал девушке собираться. Пора было начинать выполнять ответственное поручение.

Вытащив наверх контейнер с бомбой, содержимое которого, в целях конспирации я не раскрывал, ограничившись намеками, что это различные драгоценности, принайтовал тот к верблюду и забравшись в седло, дождался когда усядутся остальные и скомандовал двигаться к гномьей горе.

Зачем и почему уже никто не спрашивал. Раз я сказал, что к гномам, значит к гномам и точка. Впрочем, Калим явно сам что-то этакое себе придумал, больно уж задумчивым был его взгляд. Ну а Алладину, похоже, не особо интересовало что-то кроме самой себя. Всё-таки мужское восприятие мира несколько отличалось от женского, и на первых порах ей пришлось привыкать к воспоминаниям Дина, периодически всплывавшим в самый неподходящий момент.

Маршрут движения выбрали наиболее безлюдный, по пустыне, в обход известных маршрутов и крупных поселений. Совсем исключать случайные встречи не стоило, но, по крайней мере, шанс нарваться на султанскую стражу был почти нулевой.

* * *

В пути мы находились уже третий день, двигаясь по самой южной территории султаната, изнывая от страшной жары. Даже песок здесь был какого-то другого цвета, больше оранжевый, что-ли.

— Долина Смерти, — задумчиво изрек на мой вопрос Калим, неохотно поведав, что называется она так из-за полного отсутствия дождей. Ни единая капля влаги никогда не касалась этой земли, в народе считавшейся проклятой. Ни единая травинка не росла, могущая послужить едой для нашего горбатого транспорта.

Правда отслуживший немалый срок в пограничной страже мужчина неплохо знал все самые глухие закоулки султаната и утверждал, что мы проходим мрачное место самым краем и в случае чего достаточно быстро сможем достичь более приветливых мест, что меня несколько успокоило.

Мерно покачиваясь на верблюде, спускаясь с очередного бархана, чтобы подняться на следующий, я машинально оглаживал карман в котором лежал пульт от бомбы. Затем, нахмурившись, переложил его в другой. Но и там, минут через пять мне показалось не сильно надежно, и в конце-концов запихал его в сумку принайтованную к бедру.

Светило быстро исчезало за горизонтом и Калим вскинув руку, остановил наш небольшой караван, присмотрев подходящее для ночлега место.

Расположившись на отдых, я смотрел на молча жующую вяленое мясо Алладину и снова, в который раз спросил, — Как это, вспоминать то, чего никогда не делала?

— Как? — бросила она на меня косой взгляд, — Отвратительно. Но просто отвратительно, когда ты рефлекторно ищешь в штанах то, чего у тебя нет, а совсем отвратительно, когда ты внезапно вспоминаешь, как кого-то трахаешь, и этот кто-то ты сама. Как хватаешь саму себя за сиськи, раздвинув самой себе ноги и тыкаешь этой штукой в саму себя. А потом я вспоминаю всё тоже самое но с другой стороны и буквально чувствую себя внутри себя всеми местами сразу. — Она замолчала, глядя на слегка ошарашенного меня, усмехнулась, — Ну как, ответила на твой вопрос?

— Пожалуй да… — отвернувшись, я вновь уставился на тлеющий костер, решив больше дурацкими вопросами девушку не беспокоить. Ей и так было не легко. Смерть напарника и любовника, да еще и наложившееся на это перемещение его личности в одно с ней тело. Мне сложно было представить какого рода борьба в ней в тот момент происходила. Я никогда не спрашивал, как победила она. Дин ли добровольно оставил тело или это произошло в яростной борьбе? А может и вовсе они слились вместе и Дин всё-ещё где-то там, просто не подает признаков жизни, но каким-то образом существует и наблюдает глазами Аллы за всем происходящим? Пожалуй тут мог только какой-нибудь магистр ментальной магии сказать точнее, всё-таки вся это маготехнология переноса сознания была в чистом виде этим почти утраченным разделом людской магии. Но таких тысячу лет как не существовало, а старший комиссар был хоть и личностной матрицей, но тоже к менталу отношение имевшей лишь фактом своего существования, о методиках и последствиях манипуляций не имея ровно никакого представления.

Маги ментала были верхушкой магического сообщества империи Ларт, ревностно охраняя свои секреты от остальных. Вот и доохранялись, что скоординированный удар, уничтоживший абсолютно всех магистров, мгновенно превратил монолитную империю в разрозненную кучку провинций, одна за одной исчезавших под неудержимым наплывом нелюди отвоёвывавшей себе жизненное пространство.

Закрыв Алладину в клетку, я тоже пошел спать. Надо было хорошенько выспаться, завтра нас ждал еще один такой же долгий переход.

Глава 10

На следующий день была всё та же пустыня и наш небольшой караван всё так же упрямо двигался к цели, как внезапно Калим поднял кулак, останавливая процессию.

— Что? — подъехав к нему, я тоже стал пристально вглядываться в окружающие барханы.

— Странное ощущение, — произнес задумчиво мужчина, небрежно, но как-то очень многозначительно кладя ладонь на эфес сабли.

— Засада? — от меня не укрылось, как тот хмурится.

— Не знаю, просто чувствую, что что-то не так.

А в следующую секунду взвыли уже мои инстинкты, и перегнувшись, гроза слететь с седла, я схватил поводья калимова верблюда и что было сил дернул на себя. Животное, протестуя, что-то замычало, но буквально скакнуло вперед и это их и спасло, когда то место где они только-что были, с шипением пронзил огненный шар.

— Маги! — зло крикнул я, видя как над барханом появляются слегка размытые фигуры. Вспомнив об амулетах, наспех активировал тот что был с заклинанием огненной стены, стараясь зацепить как можно больше противников. Промахнулся. Языки пламени выросли на гребне бархана немного не достав, но по крайней мере, сбили врагам прицел — еще несколько, в этот раз молний, пронеслось левее.

— Вперед, вперед! — заорал я, неистово понукая своего верблюда и кося глазом назад, на всё новую и новую подмогу прибывающую к вражеским магам. Кто это были, что делали в пустыне, да еще и в таком количестве? Думать было рано. Одно было ясно на обычных бандитов с большой дороги они не тянули, да и большой дороги тут не наблюдалось. Жопа мира, что тут еще скажешь.

И вот когда мы уже почти оторвались, случилось это. Меня достала одна из молний. Нет, кое какое защитное снаряжение сработало и я заработал только онемение правой ноги и потерю чувствительности, как бывает, когда ногу отсидишь. Но именно там в сумке на боку, принявшей на себя основной заряд, был треклятый пульт управления бомбой. Что-то ощутимо затрещало и, сунув руку туда, я получил болезненный укол в пальцы, а затем, из баула притороченного к верблюду в котором находилаль бомба раздались три характерных звуковых сигнала, от которых у меня волосы зашевелились буквально во всех местах. Бомба встала на боевой взвод, а это значит, что ровно через два часа здесь рванет так, как не снилось никому.

— Ещё быстрее! — завопил я, подстегивая остальных, а сам, бросив поводья, как мог откинулся назад, словно какой-то эквилибрист, пытаясь развязать баул.

Наконец завязки поддались и прямоугольный сияющий идеально гладкими боками металлический ящик выпал, косо воткнувшись в песок, оставаясь позади.

— Пятьдесят миллиардов кубическим метров, — лихорадочно шептал я подпрыгивая как куль с мукой, на несущемся не разбирая дороги верблюде вышедшем на крейсерскую скорость, — но это если в толще камня. А если на поверхности? Ну нахер! Чем дальше, тем лучше, — решил я, — километров пятьдесят если отмахаем — должно хватить.

Мы всё дальше удалялись и от бомбы и от напавших на нас неизвестных. Что ж, кто это были, похоже уже и не узнаем. Но главное было выжить, не попав под раздачу самого разрушительного оружия древних.

* * *

Один из магов, что только что спугнули тройку всадников на верблюдах в этой богом забытой части султаната, откинул платок с лица, отрывая загорелое, но явно лицо подданного империи, махнул рукой, отправляя часть людей вперед.

Выбирая именно этот уголок пустыни — долину смерти, меньше всего они желали иметь свидетелей своего присутствия здесь, особенно кого-то из магов султаната. Огненная стена так не вовремя вспыхнувшая перед ними не дала повторно атаковать и теперь эти трое, выскользнув, как пить дать наведут сюда султанскую гвардию или пограничную страж с магами.

— Мастер, там что-то есть — крикнул один и магов помоложе.

— Идите и разберитесь, только аккуратно.

Проследив за двойкой магов что, увязая в песке, побежали туда где поблескивал на песке какой-то предмет, старший группы поджав губы еще раз мысленно посетовал, что единственное что они смогли собрать, это второй третий курс стихийников. Выше уже никакими денежными посулами не прельщались. Из мастеров был только он один Ларсимер Солус, верный друг и соратник маркиза Каса, единственный, не бросивший своего повелителя в трудный час.

Наконец находку принесли и один из молодых, чуть запыхавшись, произнес, — Мастер, на ловушки и другие заклинания проверили — всё чисто. Такое ощущение, что или выронили или выпал, когда эти от нас убегали. Вот только не пойму, что это такое. Думали ящик, но как отпирается не нашли. Мастер. Мастер?

А Солус, пропустив мимо ушей болтовню парня, только и мог, что зачарованно пялиться на предмет перед собой.

Вживую он таких не встречал, верне видел, один раз, у архимага, открытый, но вот целый, запечатанный, уж что-что, а учуять магические печати истинной стихийной магией древних, он как мастер огня мог прекрасно, нет — такого он еще не видел.

Контейнер древних мог нести в себе всё что угодно, одно было известно точно, там было явно что-то магическое и мощное. Безделушки и слабые артефакты в таком не перевозили. А мощный магический артефакт древних, особенно минувший цепких ручонок вездесущей инквизиции — о, это была неимоверная удача.

— Дурни, — равкнул он, отмирая, — кончайте трещать как сороки, берите осторожно и несите в лагерь, не дай боги содержимое пострадает, лично будете отвечать перед маркизом.

Разбитый буквально в километре лагерь вмещал в себя три десятка магов и десяток введенных в бессознательное состояние обычных людей взятых для проведения ритуала. Маг крови, обещал, что этого хватит.

Зайдя в палатку к старшему Касу, бывшему хозяину эльфийской марки, Солус в который раз поразился, как сильно утрата связи с демоническим планом сказалась на маркизе. Мощный, буквально источающий силу и власть, когда-то, теперь перед мастером огня сидел старик выглядевший на все свои сто пятьдесят три года. И хоть сила осталась при нем, но творить он мог теперь лишь общие заклинания. И как не назови, инженерная там магия или ещё какая, факт оставался фактом, когда-то опора военной мощи империи стала вдруг кастой отверженных, ни на что не годных трудовиков. То, что это происки инквизиции, давно зуб точившей на всё что связано с демонологией, ни у кого сомнений не вызывало. Но если кто-то предпочел скрипя зубы, смириться, оставаясь практически в заточении в родовых, лишенных большей части земель замках, то Касы на такое пойти не могли слишком маркиз ненавидел инквизицию и никак не мог забыть с какой издевательской ухмылкой ублюдки в рясах отбирали у него крепости и отряды пограничной стражи, им взрощенной, выпестованной, превращенной в реальную силу. И вот теперь всё этого его лишили. Нет, Касы с этим смириться не могли.

— Мессир, — Ларсимер поклонился старику, на что тот лишь махнул рукой да надтреснутым старческим голосом произнес:

— Давай без этого. Мы друг друга знаем сорок лет, да и мессир из меня сейчас дутый. Рассказывай.

Кивнув, Солас, принялся кратко излагать итоги встречи с неизвестными. Узнав о том, что тем удалось сбежать, Адилард нахмурился, — Маг говоришь?

— Да, огневик.

— Это плохо. Если он наведет сюда стражу, придется искать новое место для ритуала, а у нас ресурсы не бесконечны.

Это было правдой. Невозможно с большим обозом перейти незамеченными границу Империи, поэтому, чтобы не попасть под недремлющее око инквизиции, просачивались верные сторонники опального маркиза малыми группами с минимумом вещей. И никаких телепортов их слишком легко отследить. Нет, им надо было пропасть так, чтобы как можно дольше сохранить в неведении о месте своего назначения.

— Но надеюсь это не понадобиться, — добавил Кас, после недолгой заминки, когда каждый из мужчин думал о чём-то своём, — как мне сообщили, удалось нащупать мир с демоническими эманациями и скоро пробный портал будет открыт. Если сведения подтвердятся, то мы сможем снова, перейдя туда, заключить контракты с демоническими сущностями и создать канал силы между нашими мирами, вновь вернув всем нам былое могущество.

— Хорошо бы, — вырвалось у Соласа.

— Да, мой друг, — кивнул старик — ничего я не желаю сильнее этого. Но загадывать не будем. Ты что-то еще хотел сообщить?

— Да, — вспомнив о находке, оживился Ларсимер, — убегая неизвестные обронили весьма интересную вещицу, — мастер воздуха позволил себе улыбнуться, — и думаю, вы будете тоже приятно удивлены.

Когда ящик внесли в палатку, изумленно вскинувший голову и взглянувший на соратника маркиз произнес, тут же узнав находку, — Контейнер древних, но как?!

— Похоже распотрошили какой-то из древних городов. Говорят, тут в пустыне было несколько.

— Когда пустыня еще пустыней не была, — кивнул на миг задумавшись Адилард. Проведя ладонью над металлической поверхностью, старик хмыкнул, не спеша касаться руками, — Да, не буду даже гадать, что там внутри. Тут мне придется полагаться на тебя, мой друг, я в полной силе, такой контейнер не открыл бы, древние демонологов не признавали.

— Узнаем, мессир, — пообещал Солас, — печати стихий снять можно, хоть и не просто, маги всех четырех направлений стихий у нас есть.

— Недоучки, — вздохнул маркиз, прекрасно знающий как количественный, так и качественный состав отряда.

— Не страшно, направлять буду я, мне лишь понадобиться их сила, — ответил мастер воздуха.

В этот момент в палатку заглянул один из магов занимавшихся подготовкой будущего портала, — Мессир, у нас всё готово.

— Да? — кивнув, с легкой натугой поднявшись, Адилард кивнул соратнику и вышел наружу, под палящее солнце, туда, где пятерка магов, поднятой из под песка и выглаженной до ровной площадки скале встав в основании лучей крупной пентаграммы, собирались произвести точечный прокол реальности связав два мира между собой.

Перенеся по воздух в центр пентаграммы безвольное одурманенное зельями и полностью обнаженное тело какой-то простолюдинки, маг крови, достал изогнутый кинжал и принялся с знанием дела наносить резаные раны на руках и ногах жертвы, добиваясь с одной стороны сильного, с другой спокойного кровотечения.

С интересом наблюдая за манипуляциями, Солас поймал себя на мысли, что раньше как-то не особо интересовался работой магов этого направления, а там было на что посмотреть. Истекающая кровь, словно живая, не долетая до поверхности камня, покидая вены жертвы, стала закручиваться в маленькие кровавые торнадо, изгибающиеся и соединяющиеся в единую воронку над телом. Если мастер воздуха правильно понимал, маг сейчас запускал процесс преобразования крови в магическую силу, не спеша, основательно сепарируя, словно в центрифуге, отделяя и преобразуя лишние компоненты. В конце-концов остальная пятерка вампирами не была, поэтому в лишнем гемоглобине не нуждалась.

А затем, когда торнадо окончательно потеряло красный оттенок, став почти совсем прозрачным, от него потянулось пять жгутиков энергии тут же принятых в ладони пятеркой.

Обескровленное тело с деревянным стуком приземлилось на камни и маг крови поспешил покинуть пределы магической фигуры, а затем, в центр ударило пять оформленных заклинанием потоков силы пробивая дальний, много дальше чем обычно, портал.

Встретившись в одной точке, энергия пяти лучей сначала вспыхнула переливающимся всеми цветами радуги шаром, а затем вдруг резко сжалась в маленькую угольно-черную точку, прокола пространства.

А затем…

Буквально вздох прокатился по рядам магов-демонологов окруживших портал. Тонкий флер демонической силы, потихоньку, по чуть-чуть начавший наполнять их внутренний источник почувствовали все и сразу.

— Мессир!? — с надеждой повернулся к повелителю Солас, а Адилард, зажмуривший глаза и буквально носом вдыхающий такой знакомый аромат силы и, казалось, сбросивший сразу несколько десятков лет, растянул губы в предвкушающей улыбке.

— Да, это оно, это демонический мир, наконец-то!

Подойдя ближе, маркиз скомандовал, — Достаточно! Готовьте полноценный портал. Нам пора вернуть свои силы, — а затем, уже тише, — а заодно и вернуть причитающееся кое-кому, но попозже.

Улыбка Каса, после этих слов, стала хищной, а взгляд многообещающим и Солас заранее пожалел противников маркиза. Уж в чём-чём, а в изощренности мести тому не было равных.

Спустя час и еще девять досуха переработанных в магическую силу тел портал двух метров в поперечнике открылся. Там уже не струйка — поток демонической силы окатил демонологов и те, воспряв духом, собравшись, вереницей двинулись в новый демонический мир, контейнер древних, маркиз, не удержавшись, тоже прихватил с собой, не смотря на слабый протест подчиненного. Такую ценность не стоило оставлять где попало. Снаружи портала остался только Солас за старшего да несколько стихийников у него в подчинении, для охраны опустевшего лагеря.

Оставив молодых магов загорать мастер воздуха поднялся на ближайший бархан, выбирая удобную точку для наблюдения, раскиданная по окрестностям магическая сеть должна была предупредить о приближающихся гостях, но собственные глаза иногда позволяли засечь неприятности раньше. Это его и спасло.

Не прошло и получаса с момента ухода маркиза с другими демонологами, как поверхность портала буквально вскипела, а затем наружу с ослепляющей вспышкой вырвалась первородная стихия, в мгновение ока превратившая в прах и стихийников и лагерь превратив песок вокруг пышущую жаром стеклянистую жидкую массу.

Соласа частично прикрыл бархан, да и через портал прошла лишь малая толика высвобожденной мощи, поэтому обожженный, лишившийся всех артефактов и магических щитов но живой, маг, усилием воли удерживающий себя на границе сознания, и кое как подползший к краю образовавшегося кратера, только и смог что прошептать, глядя на то место где когда-то был портал, — Мессир, как же так… как же так…

* * *

Верховный демон ревел во всю свою демоническую глотку, сотрясая небеса нового мира своим нечеловеческим рёвом. Эти проклятые людишки, эти смертные, чьё коварство превосходило самых подлых, самых беспринципных, самых отвратительных созданий демонического плана достали его и здесь. Мало им было уничтоженного родного мира демонов. Нет, они нашли их, создали портал чуть-ли не в самый центр ещё строящегося демонического города, где даже дворец самого правителя всех демонов только-только обзавелся стенами, а затем, усыпляя бдительность выкриками о новом договоре, вероломно напали, использовав ту же магию, что уничтожила родной мир демонов в первый раз. Пожертвовав даже своими жизнями, с фанатизмом совсем не присущим им.

И если тогда выжила лишь одна десятая демонов, то сейчас от этой одной десятой, в лучшем случае осталась еще одна десятая, не больше.

Верховного демона спасла только личная запредельная мощь, а вот так холимый и лелеемый гарем — нет.

Вот поэтому верховный демон и ревел в наступивших сумерках выплескивая весь накопившийся гнев и ярость в этом полном отчаяния и безысходности вопле.

— Господин, — еще один, закутанный в балахон, демон возник рядом, не спеша подходить.

— Чего тебе? — грубо уточнил тот.

— Мы нашли еще один подходящий мир, куда сможем уйти.

— Готовьтесь, — мрачно произнес верховный, — мы пойдем дальше, настолько дальше, что ни один человек никогда нас не найдет. Я больше не желаю терять остатки своего народа.

— Понял вас, господин, — демон поклонился, а затем снова исчез.

* * *

К концу нашего двухчасового рывка, даже привычные ко всему верблюды, еле передвигали ноги, пошатываясь, но по крайней мере, из зоны поражения мы выйти должны были. Неисправный пульт внезапно выдал высокую трель, похоже что-то внутри него еще работало и я понял, что пошла последняя минута перед взрывом. Остановил верблюда, разворачиваясь в том направлении, откуда мы так бешено скакали, а затем, опершись, о седло, принялся устало разглядывать горизонт.

— Вряд-ли они столько за нами гнались, — произнес Калим, поравнявшись со мной. А Алладина, безропотно скакавшая следом, чуть отпила из бутылки и пожаловалась, — Все мозги стрясла.

— Дело не в погоне, — ответил я, а затем, пульт в сумке пропищал еще раз и мне показалось, что вдалеке, там куда я смотрел, что-то едва заметно блеснуло.

“Странно, — подумал я, — как-то слабенько вышло. Неужели бомба бракованная попалась?”.

Вот только это было уже не важно. Важно было другое, как я теперь буду уничтожать эту треклятую гору кишащую гномами?

Глава 11

Делать нечего, с бомбой или без, но поставленную задачу надо было выполнять. Поэтому, даже с утратой стратегического боеприпаса, я продолжал двигаться к намеченной цели, мудро решив, что уже по месту буду разбираться что делать.

А еще надо было решать с Алладиной. Поэтому, когда, пройдя пустыню, мы вышли в обжитые места, я решил поговорить с ней откровенно.

Присев рядом, на очередном привале, я посмотрел на погруженную в саму себя девушку и спросил, — Ты как?

Сигнальная сеть и ловушки уже были расставлены, ужин приготовлен и благополучно съеден, а Калим копошился в седельных сумках, что-то выискивая, поэтому момент на поговорить, был вполне подходящим.

Посмотрев в мою сторону, та лишь пожала плечами, ответила, — Пока нормально.

— Воспоминания Дина не беспокоят?

Та качнула головой, ответив односложно, — Нет, почти нет.

— Послушай, — попытался я чуть растормошить, её, — я понимаю, что тебе не хочется разговаривать на эту тему, но скоро мы будем проходить мимо города, Калим сказал какой-то Бадн-Бадн…

— Бадра-Барн — поправила меня девушка.

— Не суть, — произнес я, — но, у нас с вами уговор был найти руины древних и мы их, в общем-то, нашли. Поэтому, обязательства перед мной, я считаю, исполнены, а значит ты вольна как ветер и мы можем тебя в том городе оставить.

Подувший бриз слегка взлохматил перехваченные лентой волосы девушки, снявшей с головы, с наступлением сумерек, платок. Напротив, на песок плюхнулся наш начальник охраны, подкладывая седло под голову и устраиваясь поудобней, а Алладина, помолчав с минуту, опустив голову вниз, не глядя на меня, глухо произнесла, — Значит в моих услугах ты больше не нуждаешься?

Интересная постановка вопроса. Что-то в её голосе мне показалось странным и я задумался.

Вообще, конечно, что-то уверенно заявлять я не мог. Помощь профессионального вора в решении моей не самой легкой задачи могла и пригодиться. С чем придется столкнуться, никто не возьмется предсказать, а значит, иметь запасного специалиста было бы стратегически выгодно. Поэтому я только вздохнул и осторожно ответил, — Я подобного не говорил.

С другой стороны, она сейчас была фактически пленницей, ночуя в клетке и не имея ровно никаких больше прав. А значит, ни о каком доверии речи быть не могло.

— Тогда почему ты хочешь оставить меня в городе?

— Таков был уговор.

Со мной и Дином, — она кривовато улыбнулась, а я кивнул, подтверждая.

— Да.

— Вот только Дина больше нет.

Сказано это было чуточку злым с толикой обреченности голосом и я, не зная, что сделать, просто положил ладонь ей на колено, стараясь чуть успокоить. Напоминать ей о том, что Дин целиком и полностью был виноват сам и только сам, никто его хватать чего попало не тянул, я не стал. Зачем сыпать лишнюю соль на рану.

— Тогда что хочешь ты? — спросил я, после недолгого молчания, убирая руку от неё.

— Я? Не знаю, но точно не хочу в город. Что мне там делать, одной? Жить как раньше? В одиночку не справлюсь, а искать нового напарника… Я не хочу, слишком… — она замолчала, поднимая взгляд вверх на ярко засиявшие на небе звёзды, затем добавила, — в общем, слишком. Всё слишком.

— Понятно. — На самом деле особо ничего мне понятно не было, кроме вполне понятных причин. В их тандеме двух воров Алла играла всегда вспомогательную роль, поддержки, так сказать. Была ведомой, а Дин ведущим. Найти другого ведущего сложно и, для девушки, может быть ещё и опасно. Ну а еще и психологическая связь, они как-никак были любовниками, и возможно девушке сейчас хотелось сменить окружение и род деятельности, чтобы меньше вспоминать о любимом.

— Знаешь, — неожиданно произнесла она, — а возьми меня с собой? — и вновь я почувствовал что-то такое в её голосе, что не стал спешить с ответом, стараясь еще раз всё тщательно взвесить.

— Зачем это тебе? — наконец поинтересовался, мельком взглянув на прислушивающегося к нашей беседе Калима.

— Сама не знаю, — буркнула та, но затем, грустно улыбнувшись, добавила, — вы знаете что со мной случилось и не будете задавать глупых вопросов, почему иногда я веду себя странно. Да к тому же, мне показалось, что я смогу вам пригодиться.

— Возможно, — ответил я. А затем внезапно понял, что Алладина сейчас попросту боится оставаться одна среди незнакомых ей людей. Да и знакомых тоже, по всей видимости. Хотя было у меня подозрение, что работая вдвоем с Дином, они практически больше ни с кем никаких, кроме деловых, отношений не поддерживали. А к нам, волей-неволей, она успела привыкнуть. К тому же вели мы себя с ней корректно, не обижали, поэтому безотчетное стремление оставаться ближе к нам, в какой-никакой, но зоне комфорта, у неё присутствовало и, похоже, с каждой минутой всё более крепло. Вот только мог ли я ей доверять? Полностью и безоговорочно, чтобы сделать полноправной участницей нашей, говоря игровым сленгом, пати? Это в компьютерной игре все просто, выслушал заверения в любви и верности какого-нибудь Зеврана и всё, спокойно с ним дальше бегаешь, доверяя спину. Главное только сильно не нагибаться. А в жизни? Тут сейв-лоада нет, жизнь одна, и любая ошибка ведет к скоропостижной и безвременной кончине.

Вот поэтому я и колебался, не готовый вот так сходу дать какой-то конкретный ответ.

— Не доверяешь? — поняла она. — Хочешь, поклянусь?

Она всё ещё храбрилась, стараясь говорить уверенно, но в голосе внезапно проснулись жалобные нотки.

— Поклясться? Стоп, ты же владеешь магией, — меня осенило и растянув губы в довольной улыбке я закивал, — да, точно-точно, поклянешься, но не просто, а в магическом вассалитете мне. Вот тогда я смогу тебе доверять.

— Вассалитет?

— Да. Тогда ты просто не сможешь мне навредить, сама магия не даст тебе этого сделать.

— А по другому никак?

— Никак, — качнул я головой, вставая с песка и возвышаясь над ней, — это единственная возможность для тебя.

— Слышала я про эти вассалитеты, — буркнула Алладина, но решительно поднявшись вслед за мной, взглянула глаза в глаза и сказала, собравшись с духом, — я согласна.

— Тогда повторяй вслед за мной, — и я начал произносить слова клятвы, памятные мне еще по первому курсу академии.

А затем, стоило ей закончить, как до наших ушей донесся словно далекий гром и я, удовлетворенно кивнул, — Твоя клятва принята.

В эту ночь я больше не создавал для неё клетку.

* * *

К Гардункару — построенному под горой гномьему городу мы подъезжали уже в сумерках. Впрочем, до самого гномьего анклава было еще с десяток километров, но дальше начиналась уже запретная зона, появление в которой без разрешения самих гномов каралось жёстко и даже жестоко, поэтому путь мы держали в торговый городок возникший на границе зоны. Салис — такое у него было название и происходило от самого понятия торговли на языке султаната. Изначально торговый пост со временем разросся до приличных размеров, живя за счет достаточно большого потока товаров в обе стороны.

Как объяснил мне Калим, здесь хватало дельцов всех мастей, донельзя коррумпированных султанских чиновников и вездесущей мафии. Впрочем, дела тут предпочитали творить тихо, соблюдая внешнее благообразие, потому как гномам хоть и было, в общем-то плевать, кто с ними ведет дела и получает прибыль, но железным условием было, что бизнес не должен страдать. Своевременность и бесперебойность должна была соблюдаться, поэтому открытые разборки бизнесу вредили.

— В городе желательно оружие не доставать и в драки не вступать, — инструктировал меня мужчина, — по идее к нам большого внимания не должно быть, мы не торговцы. То что ты маг, и вовсе должно почти полностью отвадить любопытных, у гномов с магами особые отношения, лезть в которые себе дороже. Но бдительность терять не стоит.

“Ты это мне говоришь?” — хотел было хмыкнуть я, но вовремя опомнился, излишняя самоуверенность сгубила не одного темного властелина.

Платить на въезде не пришлось, стоило сообщить, что я маг, что подтвердил какой-то артефакт у старшего караула, как нас без вопросов пропустили. Кстати, моя маскировка работала хорошо. Меня вполне уверенно определили как мага огня и я, сообщив вымышленное имя — Кай Косадес, вместе со спутниками направился по освещенной фонарями улице присматриваясь к вывескам местных постоялых дворов.

Впрочем, в оценке респектабельности заведения я полагался на Калима, так как называемые караван-сараями, были они все похожи не небольшие крепости, с высокими стенами и приличных размеров внутренним двором. Видимо по первости место подвергалось надлетам охочих до наживы лихих людей. Потом город обзавелся сплошной крепостной стеной, но перестраивать ничего не стали, оставив как есть.

Подходящий моему статусу мага караван-сарай нашелся ближе к центру Салиса, остальные, которые мы проезжали, отпадали по тем или иным причинам. Один был для торговцев, другой для всяких шишек султана, третий под своим крылом держали бандиты, четвертый не понравился уже Алладине, вспомнившей что-то такое, похоже из Диновского прошлого.

Но в итоге, мы всё-таки, нашли искомое и въехав в большие ворота, под каменную арку, с облегчением слезли с верблюдов, разминая порядком затекшее за день тело.

Оглядевшись, я понял, что к комфорту гостей в султанате подходят с большим тщанием чем в империи. Тут всё кричало о респектабельности и, не побоюсь этого слова, роскоши. Уютный дворик имел неглубокий бассейн, с разбитым вокруг него садом, сами помещения постоялого двора шли в два этажа вдоль стен с арками с небольшим проходом под ними, украшенные различными финтифлюшками, в коих я был не силен, и весьма предупредительные слуги, что тут же проводили во внутрь прямо к главе, что занимал центральное помещение под куполообразной крышей.

Заплатив за помещения на втором этаже, мало знакомый с местными обычаями, я старался особо иноземным лицом не светить, предоставив обо всём договариваться Калиму. Впрочем реноме гордого мага это вполне соответствовало, поэтому бросив один единственный любопытный взгляд, глава караван-сарая, больше никак свой интерес к моей персоне не обозначал.

Насчет поесть и помыться, мой начальник охраны меня обрадовал, сказав, что тут есть и полноценный хамам и чайхана. Поэтому, наскоро обустроившись, мы с Калимом двинулись в местную баню. Его я пустил первым, на разведку, выяснить много ли там народу. Но оказалось, что в общем зале находится только один мужик, и со спокойной душой, я, поскребя отросшую бороду, направился туда.

Жаль, что бриться было нельзя, чесалась, временами, она жестоко, но маскировка, тудыть её. Ходить без бороды здесь в султанате, словно громко кричать во всё горло — смотрите, я не местный. А так, плюсом загар и подведённые черным, по местной магической моде, глаза, более-менее делали похожим на аборигена.

В хамаме и вправду был всего один замотанный по пояс в полотенце посетитель, да и тот, при нашем приходе, поднялся с мраморного постамента на котором грел пузо, собираясь в одну из комнат.

“Вот и хорошо, — подумал я, — спокойно без свидетелей помыться”, - как наши взгляды с неизвестным случайно пересеклись.

Мы замерли, а мои брови медленно полезли на лоб. Тоже борода, тоже подведенные глаза, но лицо, даже под такой маскировкой я не мог не узнать старого знакомого.

— Фак, — услышал я такое непривычное здесь, но сразу повеявшее родной Землей слово.

— Ну здравствуй, Сева, — произнес в ответ, подходя и протягивая руку, а Иквус, это безо всяких сомнений был именно он, лишь обреченно пожал её и усевшись обратно на постамент, угрюмо ответил:

— Всё-таки нашел меня. Да, хорошо вас в инквизиции готовят. И года не прошло.

Оглядев поджарое тело бывшего завхоза академии, что, уперев руки в колени, замер в тягостном молчании, я улыбнулся и положив ладонь ему на плечо, произнес, — Успокойся, я не за тобой, инквизиция не знает, что ты здесь. Да и я, как бы так сказать, не совсем на службе. Так что, я просто рад тебя видеть.

Калим, подчиняясь моему красноречивому взгляду, тут же отошел подальше, давая нам поговорить наедине, а я, несказанно обрадовавшись знакомому лицу в самой глубине чужой страны, вознамерился засыпать Иквуса вопросами, когда он сам, внезапно, задал свой, вмиг заставивший меня посерьезнеть.

Переварив мысль, что я здесь не по его душу, он покосился и произнес с некоторым сомнением, — А если не за мной, то зачем ты здесь?

И что ему ответить? Отговориться общими фразами? Он это прекрасно поймет и подозрения только усилятся. А сказать… а вдруг он на гномов работает? Хотя если кому я и мог тут доверять так только ему. Поэтому решившись, я негромко произнес, — Я здесь, чтобы убить гномов.

— Каких гномов? — переспросил он, удивленно.

— Ну, этих, — я качнул головой в сторону в которой ориентировочно находилась гора.

— Да нет, — нетерпеливо переспросил он, — каких конкретно?

А я, вздохнув, ответил — Всех.

— Да вы ох… хм… ели! — еле сдержавшись, чтобы в голос не выругаться, ошарашенно произнес маг, — а больше вам ничего не надо?

Я пожал плечами, продолжая смотреть на Иквуса, а что тут скажешь. И вправду, чтобы такое замыслить, да ещё в одиночку, надо изрядно ох… хм… еть! Но куда деваться.

— Так, ты не шутишь, — констатировал он, видя, что я даже не пытаюсь улыбаться.

— Неа, — произнес я — какие уж тут шутки.

— И сколько вас?

— Трое, — снова решил я не скрывать правду.

— Трое, — медленно повторил маг, — и ты не шутишь. Фак!

— Что? — поинтересовался я, видя как тот обреченно склоняет голову вниз, сдуваясь словно воздушный шарик.

— Моя лаборатория, мои исследования, опять, всё опять начинать заново, — пробормотал он потусклевшим голосом.

— Так они там? — догадался я, — У гномов что-ли?

— У них, — кивнул тот устало, откинулся назад, укладываясь на прогретый мрамор.

— А как ты вообще к ним попал?

— Ну они сотрудничают с магами, ну ты, я думаю, в курсе… — я кивнул, — а у меня были кое-какие интересные мысли насчет их проблемы…

— То что они хотят вернуть себе магию? — блеснул я эрудицией.

— Ну да, — кивнул Сева, — и перспективные направления для исследований, так что они мне быстро подыскали место поближе к себе, под горой, и теперь большую часть времени провожу там. Сюда пару раз в неделю наведываюсь.

— И как успехи?

— Ну, — помолчал тот, затем, махнув рукой, ответил, — есть кое-какие подвижки, но пока говорить о чем-то конкретном рано.

— Слушай, — возбудился я, — а может я через тебя внутрь попаду, ну там коллегой представлюсь, ну чтобы мне изнутри, так сказать, с их обществом познакомиться, узнать, так сказать, их слабые места, а? А ты мне рекомендацию какую дашь?

— Ох, блин, чувствую сильно пожалею об этом, — пробормотал Иквус, затем спросил, с легкой надеждой, — но, всё-таки, может ты это не серьёзно?

— Извини, дружище, — развел я руками, — серьезней некуда. Пока с гномами не решу, мне дальше хода нет. — А затем, улыбнувшись, толкнул локтем мага в бок, — А ты, смотрю, даже и не сомневаешься во мне, что я смогу.

— В тебе? — поднял он бровь, — зная твою потрясающую способность испортить жизнь кому угодно, я боюсь только одного, что ты будешь бить по гномам, а прилетит всему султанату.

— Ну ты преувеличиваешь, — засмущался я даже, на что Иквус только хмыкнул и больше ничего не ответил. Затем решительно поднялся и произнес, — завтра, у восточных ворот в девять. Не опаздывай.

— Как штык! — ответил я довольно. Первый пункт плана, проникнуть в город гномов, похоже, практически исполнен. Осталось только всё разведать и определить, как их всех там похоронить, чтобы наверняка.

Глава 12

С Иквусом расставался я на эмоциональном подъёме — а как же, встретил земляка! Ну да, были у нас кое-какие проблемы, но ничего, не озлобился, наоборот, нашёл новую тему и, похоже, вполне успешно работает, да и мне помочь согласился.

Накрыло позже, когда я добрался до наших апартаментов.

Уже там, когда первая эйфория прошла, меня словно окатило ушатом ледяной воды. Я вдруг преисполнился самых чёрных подозрений, теперь уже с другой стороны оценивая внезапно найденного земляка. Проснувшаяся паранойя настойчиво требовала не доверять Иквусу. Ну сами посудите, за что ему меня любить? С насиженного места согнал. Серьёзного бизнеса, как и власти в академии, лишил. Здесь “обрадовал” тем, что собираюсь порушить ему, только-только устроившемуся на новом месте, его начинания. И зачем я вообще об этом сказал? А если он доложит гномам? Вновь терять нажитое непосильным трудом кто захочет-то?

Но рвать на жопе волосы было поздно. Кляня себя на чём свет стоит, я мерил шагами небольшую комнатку, отчаянно пытаясь сообразить, что делать. Воображение уже рисовало кадры моего захвата группой гномьего спецназа в момент встречи с беглым завхозом. А затем, конечно же, пытки, куда без них. В тёмных и мрачных застенках на самом нижнем этаже гномьего города, в сотнях метров под землёй, а может, и ниже, где сквозь каменные кузни течёт лава, в которой блестящие от пота мускулистые гномы в кожаных фартуках на голое тело куют мифрильные топоры…

“Стоп, — мысленно сказал я сам себе, — это меня куда-то во “Властелина колец” унесло, похоже. Гномы-то тут другие”.

Промучившись полночи и так толком и не поспав, я в пять утра растолкал моих вольных или невольных спутников, что, в отличие от меня, дрыхли без задних ног. Дождавшись, когда они продерут глаза, мрачный и злой от недосыпа, принялся ставить боевую задачу.

В общем, используя свои навыки — пограничника у Калима и воровки у Алладины, — им необходимо скрытно наблюдать за районом ворот, где мы должны встретиться с Иквусом, на предмет организации там засады. С учётом их богатого прошлого опыта задача была вполне по силам, так что тут я подстраховался, и если гномы всё-таки решат меня захватить, то я об этом узнаю заранее.

О необходимости не светиться они и так осведомлены, поэтому часам к шести я уже ошивался в некотором отдалении от места встречи, толкаясь по местным лавочкам.

Салис был не только местом заключения торговых контрактов, розничная торговля тоже процветала. Всё-таки товары гномьей работы многие, остерегаясь подделок, предпочитали брать здесь, это и дешевле, чем втридорога сбываемое в других городах султаната.

Лавки открывались в шесть, поэтому, несмотря на раннее утро, народец по улицам уже шастал. Чтобы не выглядеть подозрительным, я делал вид, что также присматриваюсь к товарам.

— Оружие гномьей работы! Клейма мастеров кузниц Твердама и Орга! Дорого! — басом зазывал покупателей один из торговцев, уперев руки в жирные бока.

— А почему не дёшево? — поинтересовался я.

— Дёшево только подделки, а настоящий гномий клинок мало стоить не может, — с лёгким превосходством заявил торговец, обернувшись, однако, разглядев на мне одеяния мага и знаки магической гильдии, тут же подобострастно склонился и произнёс: — Но для вас, уважаемый, всё, конечно, со скидкой.

Ради интереса решив взглянуть на гномье оружие поближе, я подошёл к разложенным на прилавке мечам. Кроме них были секиры и топоры — их хозяин лавки развесил по стенам — и ножи от кинжалов до чего-то типа охотничьих.

— Могу примерить? — показал я пальцем на один из ножей, и торговец быстро закивал.

— Конечно, уважаемый, любое оружие на ваш выбор.

Взяв нечто похожее на японский танто, только с обычной, а не круглой гардой, я несколько раз сжал рукоять в ладони, вертя нож то так, то этак, и осторожно провёл пальцем по лезвию.

За полтора года в этом мире с некоторыми образчиками кованого холодного оружия я успел столкнуться и представление имел, но нож в моих руках от всего ранее увиденного чем-то неуловимо отличался. Я взял ещё один такой же с прилавка, сравнивая, а затем внезапно понял, что они одинаковые, слишком одинаковые. Ручной ковкой такого не добиться. А значит, что это — продукт массового механизированного производства, и ножи льют или штампуют по одной и той же форме сотнями, а то и тысячами.

— Хороший ножик, — нейтрально высказался я, возвращая оружие обратно.

— Как и всё гномье, — ответил хозяин лавки с апломбом, будто лично для него делали.

— И много таких ножей ходит по султанату?

— Вы что? — вроде как даже обиделся собеседник. — Штучная работа! Да и купить не всякий себе позволить может.

— Угу, — протянул я, теряя интерес и отходя от лавки.

Подумал: “Гномы явно могут гнать такой товар огромными партиями. Но это обесценит продукцию. Выгоднее вот так, по чуть-чуть, похоже”. В очередной раз убедился, что коротышки не дураки, а значит, так просто себя убить не дадут.

Я продолжил ходить по базару, разглядывая товар, торговцев и многочисленных покупателей, и радовался тому, что на мне надета выуженная из памяти Калима и воспроизведённая на каком-то магическом пошивочном станке древней крепости мантия султанского мага со всеми приличествующими регалиями. Обычный люд, завидев их, попросту боялся смотреть мне в лицо, вмиг опуская взгляд. Можно сказать, эмблема огненного мага служила словно отводящий глаза оберег, ибо приковывала внимание окружающих исключительно к себе. Идеально.

Опасаться стоило лишь других магов, но зная про некоторую эгоистичность и индивидуализм этой братии, от бросания с расспросами коллеги по цеху я был в достаточной мере защищён.

Помимо оружия торговали и гномьей бронёй, и приглядевшись к ней, я и там обнаружил явные следы штамповки.

Время меж тем подходило к означенному сроку, отчего я нервничал всё больше, всеми силами стараясь удерживать себя от судорожных оглядываний в поисках притаившихся гномов.

— Пока всё тихо, хозяин, — шепнула незаметно мне Алладина, проходя мимо. А я сделал зарубку в памяти на то, чтобы заставить называть меня как-нибудь по-другому, а то неловко, право слово, я же не рабовладелец какой.

Наконец колокол на башне городской управы — или как там оно в султанате называется — пробил девять часов, и я, остановившись под навесом возле одного из домов, увидел замаячившую у ворот фигуру Иквуса. Посмотрел на стоявшего с другой стороны улицы Калима, но тот лишь отрицательно качнул головой, сообщая, что никакой посторонней активности не замечено. На душе слегка отлегло.

Впрочем, прежде чем идти к магу, я ещё с полчаса наблюдал за обстановкой. А когда терпению бывшего завхоза почти совсем настал конец, всё-таки решился двинуться навстречу.

— Павел, — произнёс недовольно моё имя Иквус, и выражение на его лице до боли напомнило мне наше первое знакомство в академии. — Обязательно опаздывать?

— Проспал, — ответил я, пристально разглядывая собеседника и ища следы излишней нервозности, суеты, бегающие глаза. Но ничего такого не было. Однако я не обольщался, Сева всегда отличался умением “держать лицо”. А иначе как бы он столько времени хранил в секрете свои незаконные товарно-денежные операции?

— Проспал он, — буркнул маг. — Ты понимаешь, что у гномов чёткий распорядок дня? В десять мы должны уже быть в лаборатории, мне платят в том числе и за соблюдение рабочего времени.

— Что, прямо с часами стоят и следят? — поинтересовался я, продолжая словно бы невзначай поглядывать по сторонам.

— Нет, в десять заявится заказчик, — перешёл на повышенный тон, якобы теряя терпение и весьма достоверно изображая сдерживаемый гнев, Иквус. — Мне надо тебя представить и как-то объяснить, зачем привлёк к работе. А мы вместо того, чтобы спешить туда, стоим тут и теряем время!

— Ну пошли, пошли, — согласился я, до сих пор ни в чём не уверенный. — Только не зови меня Павлом, для всех здесь я Кай Косадес.

— Дурацкое имя, — буркнул Сева, разворачиваясь и спеша за ворота.

— Зато никто не догадается.

Кивнув охране ворот, которая, похоже, его знала, маг дождался, когда откроется дверца в воротине, и быстро прошмыгнул в неё, а следом за ним и я. Вот только оказавшись с той стороны, резко остановился и протёр глаза, потому как увидел самую настоящую парковку с автомобилями, к которой Иквус весьма уверенно направлялся.

Штук двадцать гротескных, угловатых, словно рубленных топором аппаратов… Вот уж что-что, а такое я был готов увидеть в самую последнюю очередь.

Сев в крайнюю машину, напоминающую поделия земного автопрома конца девятнадцатого и начала двадцатого веков, он призывно махнул рукой.

— Давай быстрее, автомобилей, что ли, не видел?

Автоматически отметив, что слово это бывший завхоз произнёс на английский манер, — “отомобил”, я запрыгнул на сиденье с пассажирской стороны, а Сева, нацепив на глаза большие круглые очки, напоминавшие строительные с защитой от пыли, протянул такие же мне и, дёрнув за рычаг, заставил примитивную колымагу затарахтеть. Из трубы, торчащей на метр над капотом, рванул чёрный дым, и, ударив по газам, мы стартанули с места, разбрасывая широкими колёсами песок, под истошное рычание двигателя.

Через этот рёв разговаривать было совершенно невозможно, и хоть у меня и роились десятки вопросов, пришлось приберечь их на потом, а сейчас наслаждаться поездкой, если, конечно, можно так назвать бешеную езду с сумасшедшей тряской и вибрацией. К тому же жутко воняющая мазутом повозка продолжала нещадно коптить, завершая картину.

Держась руками ногами за всё что только можно и нещадно подлетая на сиденье, я мог лишь продолжать обдумывать происходящее.

Если не у ворот Салиса, то уж за воротами гномьего города меня бы точно могли ждать, поэтому я исподволь готовил артефакты, чтобы в случае чего дать вражинам огоньку. Заодно мысленно перебрал список известных проклятий, подбирая поубойней.

А затем я разглядел циклопические каменные ворота, высеченные в скале. Правда, в последний момент мы свернули в сторону, но барельефы, украшающие их, я подметил. И это заставило меня слегка задуматься. Потому как увидел я пушки, самые натуральные длинноствольные орудия, а рядом с ними и что-то, невероятно напоминающее танки. Танки, мать их! Где мой Т-34-85 с командирской башенкой?

* * *

Несмотря на подсознательную готовность попасть в ловушку и закрученные до предела нервы, из-за которых я дёргался на каждый резкий звук, никто кроме парочки караульных у бокового входа в Гардункар нас не встречал, и даже сам коридор, прямой и полого спускающийся куда-то вниз, был абсолютно пуст, отчего наши шаги гулким эхом отдавались в полной тишине.

Я невольно ожидал, что проходы будут подстать самим гномам и придётся ходить согнувшись, но нет, и ширина, и высота каменных стен вызывали уважение своими габаритами, пять на четыре, не меньше. Светильники, идущие по одной из сторон, давали свет явно электрической природы — я заметил блеснувшие медью жилы без изоляции, уходящие в камень.

Чем дальше мы шли, тем больше паранойя меня отпускала. Раз не взяли здесь, значит, или не знают, или выжидают. В общем, время есть, но расслабляться окончательно не стоит.

— Скажи, у них везде так просторно? — спросил я.

— Почти, — ответил Иквус. — Барельеф на главных вратах видел?

— Ну так, — кивнул я, — мельком.

— Танки заметил?

— Угу.

— Все основные проходы сделаны с расчётом на них.

— Вот оно что… — протянул я, по-новому оглядываясь.

Нет, гномы действительно не дураки. Танк такой коридор запрёт собой и будет простреливать на всю длину, а тут ни ниш каких, ни поворотов практически нет. Не спрячешься. Да, штурмовать подземный город весьма и весьма неудобно. И как его уничтожить?

— Слушай, а ты не в курсе, где они боеприпасы держат?

Иквус посмотрел на меня как на дурака, хмыкнул и сказал:

— Нет, разумеется. И никогда туда чужака не пустят, можешь даже не думать.

— Ну и ладно, — буркнул я, — сегодня просто присмотрюсь, что к чему.

Как ни торопились, но в лабораторию мы зашли с опозданием, я это понял по недовольной бородатой морде, что уже ожидала нас внутри.

— Господин Грукомин, — поздоровался с гномом Сева, а я, поздоровавшись следом, внимательно оглядел гномьего куратора. Коренастый, с бочкообразным телом, одет он был в узкие обтягивающие штаны, рубашку и жилетку поверх. Ступни обуты в остроносые туфли, а венчала композицию трость, которой Грукомин нетерпеливо постукивал по полу. Местный франт, похоже, я даже немного восхитился.

— Мастер Иквус, не ожидал от вас такого, — заявил гном, всем видом показывая, как осуждает отсутствие пунктуальности, на что Сева сразу ответил, чуть улыбнувшись и кивнув в мою сторону:

— Коллега здесь в первый раз и был настолько поражён вашей величественной архитектурой, что останавливались буквально каждый десяток метров, дабы рассмотреть повнимательней.

— Понимаю, — надулся гном, не почувствовавший в словах бывшего завхоза фальши, да и я мгновенно подыграл, сделав большие глаза и закивав. — Гардункар впитал в себя мощь и величие древних городов нашей родины, таких как Казан-Бум, Наврот и Барагост. Никто не умеет работать с камнем так, как мы. Ваши крепости на поверхности — это грубые, примитивные, жалкие поделия, уродующие камень. Лишь ваши маги земли чувствуют хоть что-то, но даже им не дано понять, что творить способны мы, владея магией камня. Так что да, великолепие Гардункара не может не поражать.

— Ох, если бы кто-то мог показать мне весь город, — добавив патетики в голос, вступил в разговор я, — его величественные залы, внушающие трепет галереи, укромные чертоги, подземные сады, озёра, пропасти, что не имеют дна… — разлился я соловьём, но вдруг увидел, что Иквус выпучился на меня, а у гнома натурально отвисла челюсть от моего полёта фантазии, и резко замолк.

— Кто?! Кто рассказал тебе про озёра и сады?! — справившись с шоком, потребовал гном. — Ни один человек никогда не видел их!

Паранойя моя снова взвыла, только в этот раз кляня уже себя. В попытках отыграть восторженного почитателя гномов я слегка увлёкся, вспомнив ММО-шку своего мира по вселенной “Властелина колец” и первое её дополнение про Морию, кадры которого и пронеслись во время речи перед моим мысленным взором.

— Никто, — поспешно заверил я под пристальным взором насупившегося коротышки, — мои слова — всего лишь плод фантазии и предвкушения чудес, что здесь можно увидеть.

Побуравив меня взглядом, коротышка отмяк, сообщив:

— Да, есть и озёра, и сады, тут твоя фантазия угадала. Но увидеть их чужаку не дано. Однако кое-что, если наше сотрудничество будет плодотворным, думаю, смогу показать. А пока давай определимся с твоей магией.

— Я Кай Касадес, маг султаната, четвёртый ранг магии огня! — кашлянув, заявил я с некоторым апломбом, напускным, естественно.

Иквус бросил на меня всего один нечитаемый взгляд, но мгновением позже принялся всё так же спокойно разглядывать обстановку в лаборатории, словно не видел её тысячу раз до этого.

— Четвёртый ранг… — пожевал губами коротышка. — Неплохо, но некоторая проверка, тем не менее, необходима. Пройдёмте в тестовый зал, там мы сможем замерить силу ваших заклинаний и ваш резерв.

— Что ж, если это необходимо… — внутренне сжавшись, но стараясь сохранять внешнюю невозмутимость, ответил я. После чего, ещё раз встретившись взглядом с Иквусом, двинулся вслед за гномом на проверку. Пришла пора окончательно убедиться в том, насколько хороша моя маскировка.

Глава 13

Как я ни напрягался, но тестирование прошёл успешно, да и видно было, что процедура рутинная и результаты никто с лупой не изучает. Для проформы записали какие-то параметры ауры, с чем и отпустили обратно к Иквусу. И вернувшись, я наконец смог внимательно у него оглядеться.

Вообще, конечно, к подземному строительству гномы подходили с размахом. Видимо, компенсировали архитектурным гигантизмом маленький размер чего-нибудь. Вот и помещение под лабораторию представляло собой зал размером с баскетбольную площадку со сводом на высоте метров семи-восьми. В общем, было где развернуться, и Сева таки развернулся, во всю, так сказать, ширь своей исследовательской натуры.

Ну алхимические столы и шкафы это ладно, я их и в прошлой лаборатории видел, но здесь имелись к тому же какие-то капсулы, контейнеры, парочка саркофагов с подведёнными к ним медными жилами, какая-то круглая платформа с выступами неясного назначения и вертикально стоящее у дальней стены массивное каменное кольцо с непонятными надписями и знаками, разделённое на внутреннюю и внешнюю части.

Сам Иквус, облачённый в химзащиту, в момент моего появления колдовал у одного из алхимических шкафов.

Быстро накинув такой же костюм, висящий на вешалке у входа, я подошёл и с интересом стал наблюдать за действиями мага.

Вот что ни говори, а за работой специалиста посмотреть приятно, увидеть, какими точными и выверенными движениями он смешивает в колбах различные жидкости, как щипцами погружает в раствор какие-то предметы, дробит ловкими ударами изящного молоточка минералы, растирая затем в ступке из какого-то матово блестящего и почти антрацитово-чёрного материала в однородный порошок и постоянно лёгкими магическими манипуляциями поддерживает и управляет идущей химической реакцией…

— И почему ты завхозом пошёл? — произнёс я восхищённо. — Тебе бы преподавать! Вбивать, так сказать, науку молодым дарованиям!..

— Угу, — буркнул Сева, — девять десятых из которых — неучи, балбесы, нарушители спокойствия, лоботрясы, инфантильные имбецилы, малолетние дегенераты, неспособные усвоить элементарные вещи, идиоты, путающие рецептуру и забывающие правила безопасности. Ну и, конечно, отдельная категория всезнаек, думающих, что разбираются в предмете лучше преподавателя. Чтобы я ещё раз попался на эту удочку? Не дождётесь, — едко законил он.

Похоже, опять дало о себе знать прошлое мага, о котором он не любил распространяться, и я, слегка оторопев от этого проявления эмоций и не найдя что сказать в ответ, лишь кхекнул и чуть отодвинулся.

В этот момент Сева ссыпал порошок, который в ходе своего критического спича держал в руке, в одну из колб, после чего вдруг выругался, а жидкость в колбе пару раз изменила цвет, побурлила немного и наконец успокоилась, приняв какой-то фиолетовый оттенок.

Тут только я заметил, что Иквус успел выставить магический щит, которым накрыл часть стола.

— Не в ту колбу, — недовольно пояснил он, щупая каким-то заклятьем получившийся раствор.

Почувствовав лёгкий укол совести — всё-таки это отчасти из-за меня произошло, — я поинтересовался:

— А что это?

— Да кто бы знал, — ответил после недолгого сканирования бывший завхоз. — Не взорвалось — и ладно. А так, скорее всего, ничего, просто испорченные ингредиенты.

— А над чем ты работаешь?

— Тебе термин “трансмутация” говорит о чём-нибудь?

— Эм… — пошарил я в памяти, — это превращение одного материала в другое? Типа золото из свинца?

— Хм… — с чуть большим уважением взглянул на меня Иквус. — Верно, но относится не только к предметам — можно также алхимически менять живые организмы, это тоже трансмутация.

— Думаешь, сможешь так магию гномам вернуть?

— Не совсем, — сказал задумчиво маг, — конкретно это зелье для роста волос.

— Так ты им бороды, что ли, вернуть хочешь?

И вновь мой вопрос заставил Иквуса малость по-другому посмотреть на меня.

— И про это знаешь?

— Ну, немного, — улыбнулся я. — Довелось как-то пересечься, там и узнал, что бороды-то ненастоящие. Кстати, меня вот всегда интересовал вопрос: а женщины у гномов тоже с бородой?

Сева в это время убрал неудавшееся зелье из шкафа, отставляя на соседний стол, и, опустив стеклянную шторку, снял верхнюю часть костюма, похоже, заканчивая с алхимией.

— А женщин у гномов нет, — заявил он спокойно, разоблачаясь дальше.

— В смысле нет? — брови у меня взлетели на лоб. — А как же они размножаются? Тем более что яйца у них я точно видел.

— Не буду спрашивать, где и при каких обстоятельствах, — дипломатично произнёс Сева, — но что насчёт процесса воспроизводства, то это ещё одна их тайна, о которой они не стремятся рассказывать всем и каждому.

— А может, женщины есть, но их держат отдельно, в тёмных подземельях, и используют только как гномоматок?

— Ох уж эта твоя фантазия… Но нет, — покачал головой маг. — Грукомин как-то проболтался, что до перехода в этот мир женщины у их расы имелись, но сам переход не пережили. Возможно, у них была более сильная связь с расовой магией, и её утрата их убила. Но факт остаётся фактом: гномьих женщин здесь нет. Как, кстати, и маленьких детей.

— Интересно, — сказал я.

— Да не особо, — откликнулся Иквус, а затем попросил: — Помоги вон с тем блоком, — и показал на здоровенную бандуру.

— Ага, сейчас, — кивнул я, после чего, поплевав на ладони, первым делом оттащил от блока поближе к столу стоявший на пути котёл, почти до краёв наполненный очередной серо-буро-малиновой жижей.

Пока мы потихоньку пёрли блок к кольцевой конструкции у дальней стены, я, покряхтывая от натуги, вновь коснулся прежнего разговора:

— Так ты думаешь, если у них борода вырастет, то магия вернётся?

— Ну, есть такое предположение, — осторожно лавируя между нагромождениями приборов и оборудования, ответил Иквус. — Но даже если и не вернется, за настоящие бороды тоже обещали золота по весу отсыпать.

— Серьёзно… — выдохнул я.

Наконец блок был доставлен по адресу, и поставив его на невысокий постамент, мы отошли в сторонку, опускаясь на стулья.

— А чего не магией? — чуть отдышавшись, спросил я, кивая на установленный блок. — Телекинезом бы подняли, зачем так надрываться?

— С ума сошёл? — покрутил пальцем у виска Сева. — Артефакт же, гномий, древний. Хоть и не работает, но мало ли как прореагирует. Этому портальному кольцу лет больше, чем цивилизации местной. Рвануть может так, что полгоры снесёт.

— Правда? — я уже с большим интересом взглянул на конструкцию. Полгоры — это заманчиво.

— Даже и не думай, — отрезал Иквус. — Сами тут ляжем, хрен угадаешь, как, когда и от чего эта дура сдетонирует. Давай уж как-нибудь без этого.

— Ну ладно, — сощурившись, я с полминуты подумал, но в итоге вздохнул. — И правда опасно.

Вообще мне, конечно, было очень интересно, чем Сева тут занят. Я и сам в некотором роде был тем ещё экспериментатором. Правда, иной раз сам того не желая. Поэтому, прицепившись этаким хвостиком, таскался от прибора к прибору, внимательно наблюдая и запоминая.

Сначала скупо, но затем всё больше увлекаясь, бывший завхоз принялся делиться результатами многочисленных экспериментов.

— Вот это — ауроскоп, — вещал он, положив руку на продолговатый кристалл в толстой металлической оправе. — Он позволяет определять параметры ауры живого существа, одновременно снимая показатели с двадцати семи аурных оболочек. Положи ладонь сюда, — попросил мужчина.

Подчинившись, я с любопытством прижал конечность к матовой пластине в основании кристалла, и над ним с секундной задержкой загорелась радуга из пяти цветов разной интенсивности. Самым ярким был оранжево-жёлтый, правда, чуточку грязноватый, словно ложку дёгтя подмешали.

Криво ухмыльнувшись, Иквус пробормотал:

— И правда, маг огня, интересно…

Глядя на изображение, я понял, что это — замаскированная под огонь моя собственная магия проклятий. Остальные четыре цвета почти терялись на этом фоне, но я и так знал, что это. Те предрасположенности, что выявились при поступлении в академию. Не пропали ещё…

Далее мне показали синхромаготрон, линейный усилитель магических частиц, регистрационную заклинательную камеру и счётчик Дамби. По поводу последнего Иквус сказал, что изобрёл его сам и назвал в честь старого знакомого, а регистрирует он напряжённость магического поля.

Потом мы вернулись к алхимическим экспериментам со средством для роста волос, и получив теперь уже правильный состав, Сева вызвал Грукомина с целью провести натурный эксперимент.

Сам гном-заказчик зелье пробовать не стал, но нашёл через полчаса добровольца из числа наименее нужных гномьему сообществу членов.

Брыкающегося “добровольца” усадили в кресло четверо практически квадратных гномов-стражников, после чего зафиксировали руки, ноги и шею толстыми металлическими захватами, а рот разжали, вставив в него металлическую трубку диаметром в пару дюймов и воронку для залива зелья.

— Наука требует жертв, — негромко пробормотал я, видя это, а подопытный, услышав меня, замычал неистовей и принялся брыкаться в два раза интенсивней. Правда, ему это не сильно помогло, захваты держали крепко.

— Может его того? — предложил я, стукнув кулаком по ладони.

— Убить? — поднял бровь Иквус.

— Не, вырубить, — пояснил я, однако маг покачал головой и произнёс со зловещей улыбкой:

— Тщательно зафиксированный пациент в анестезии не нуждается.

После этих слов доброволец потерял сознание самостоятельно, и мы аккуратно влили ему в глотку состав. А дальше, убрав воронку с трубкой, принялись ждать результат.

— Ну что, когда должно подействовать? — нетерпеливо спросил Грукомин, крутясь возле кресла.

— Подождите, — остановил гнома маг, — резкое преобразование может убить, поэтому действие растянуто по времени.

Да, забыл сказать, принесённый в жертву науке гном был без накладной бороды. Что это значит, забрали ли её перед экспериментом или вовсе не выдавали — я не знал, но на круглую и всю в буграх безволосую морду смотрел с некоторым интересом.

— Насколько растянуто? — уточнил гном.

— Минут на двадцать-тридцать.

— А, ну тогда ладно, подождём, — и Грукомин опёрся на трость, продолжив наблюдение.

Наконец я увидел, как на подбородке добровольца, всё так же висящего в захватах без сознания, начинает пробиваться какой-то пушок. Спустя минуту волоски заметно увеличились в размере и почернели, а затем медленно, но верно принялись расти в длину. В лаборатории стало тихо-тихо, все, затаив дыхание, впились взглядами во всё увеличивающуюся растительность на лице гнома.

— Наконец-то… — с придыханием произнёс Грукомин, зачарованно подходя и касаясь рукой ставшей курчавиться бородки. Но внезапно пучок волос остался у него в руках, а следом и другие волоски стали выпадать один за другим, и через несколько минут подбородок подопытного оказался столь же девственно чист, как и прежде.

— Неудача, — вздохнул Иквус, а гном вторил ему тяжёлым стоном. — Но в этот раз она смогла вырасти вдвое больше, значит, мы на верном пути.

— Верно, — насупившись и вновь принимая невозмутимый вид, согласился Грукомин, — прогресс виден, а следовательно, ваша работа продолжается, мастер. Что ж, до завтра.

— До завтра, — хором произнесли мы, а гном, проследив за тем, как стража отцепляет добровольца и уволакивает в коридор, неспешно вышел вслед за ними.

Посмотрев на лужу мочи, оставшуюся на каменной сидушке, Сева со вздохом прошёлся по ней заклятьем, буркнув:

— Слабоватый попался.

— И что теперь? — поинтересовался я.

— Теперь буду размышлять над рецептурой, — ответил Сева задумчиво. — Общее направление, похоже, действительно получилось нащупать, надо с дозировкой поиграть, но предварительно кое-какие расчёты сделать…

Видя, что мужчина и не думает уходить, я спросил:

— И что, ты и ночью будешь здесь сидеть?

— Были такие планы, — подтвердил собеседник, опять подходя к алхимическим шкафам, но я, догнав его, крепко схватил протянутую было к колбам руку.

— Слушай, давай на сегодня ты плюнешь уже на эту работу, а? Съездим в Салис, возьмём винца, посидим, поговорим как старые знакомые. У меня новостей столько! Да и тебе, думаю, есть что рассказать. Кстати, домовые твои такое учудили… Да и не только они. В общем, пойдём. Неделями, небось, носа отсюда не показываешь.

— Ну почему, — попытался увильнуть Сева, — вчера же был…

— Да что ты там был! А мы нормально отдохнём, выпьем, закусим. Культурно! Ну же, соглашайся.

— Ладно, — нехотя произнёс Иквус, — чёрт с тобой, пошли.

— Вот и славно, — заулыбался я.

А когда мы уходили из лаборатории, я всё-таки звезданулся в спешке ногой об стол, пребольно ударившись мизинцем, и с шипением заскакал на одной ноге. Так я и выскочил наружу, в мыслях матеря на чём свет стоит и гномов, и их архитектуру, и до кучи Иквуса с его маниакальной страстью заставлять мебелью все имеющиеся площади.

* * *

Колба с испорченным зельем от удара покачнулась, сдвинувшись с места, а затем, не удержавшись на краю стола, почти без всплеска канула в котёл, так неудачно оказавшийся прямо под ним.

В первые полчаса практически ничего не происходило, только цвет жидкости медленно менялся с одного на другой, пока окончательно не стал в ядовито-зелёным. Ещё через полчаса стенки котла не выдержали, буквально съеденные агрессивной жижей, и та, пролившись на пол, жадно вгрызлась в ставший вдруг мягким и податливым камень, проедая себе путь строго вниз.

И надо же было такому случиться, что через пару часов неустанного проедания камня на глубине километра жижа вскрыла находящееся под большим давлением месторождение природного газа, почти полностью состоящее из бесцветного и не имеющего запаха метана, который стремительно рванул по открывшемуся каналу прямо внутрь цитадели гномов, заполняя залы, ходы и галереи одну за другой.

Что послужило первопричиной взрыва — доподлинно неизвестно, но стоило искре возникнуть, как огненный вал прокатился по внутренностям изрядно изъеденной гномами горы, заставив ту мелко задрожать и затрястись. Когда волна вышибла бронированные двери оружейных складов, разом сдетонировали и они, буквально сотрясая землю на многие километры вокруг.

А далее гора медленно, поднимая тучи пыли, сложилась сама в себя, погребя некогда величественный гномий град Гардункар, впитавший мощь Казан-Бума, Наврота и Барагоста, а теперь точно так же, как и они, ставший просто историей. Так закончились дни гномьей расы, обрекая немногих выживших на жалкое и полное опасностей существование в этом недружелюбном мире.

* * *

Когда земля под караван-сараем затряслась, мы с Иквусом, хоть и изрядно налакавшиеся вина, но всё ещё пребывавшие в твёрдом сознании и крепком теле, мигом подорвались, покидая опасное во время, как мы думали, землетрясения помещение.

Калим, тоже пока бодрствующий, рванул вслед за нами, а Алладину, что спала на тюфяке, быстро закатали в одеяло и вынесли на плечах.

Оказавшись в толпе таких же полуголых, взбудораженных и толком не проснувшихся людей, мы остановились, тревожно вслушиваясь в далёкий гул. А затем кто-то заорал:

— Гора!

Передав задёргавшуюся в одеяле Алладину Калиму, мы с бывшим завхозом бросились к воротам Салиса. Распахнутые настежь, они пропускали через себя всё новых и новых людей, стремящихся высмотреть, углядеть, что же такое происходит там, в гномьем граде.

А потом чернеющая на фоне неба гора вздрогнула в последний раз и начала проваливаться сама в себя. Буквально через полминуты по ушам ударил громовой раскат, а земля подпрыгнула так, что многие не удержались на ногах. Повсюду послышались испуганные крики и стоны.

Остановившимся взглядом мы смотрели на вдвое уменьшившийся силуэт горы, а повернувшись к Иквусу, я увидел, как побелевшими губами он тихо бормочет:

— Синхромаготрон, линейный усилитель магических частиц, регистрационная заклинательная камера, счётчик Дамби, мои исследования, мои артефакты, мои записи…

Его голова медленно повернулась в мою сторону.

А я… я открыл было рот, но тут же закрыл обратно. Хрен я сейчас Севе докажу, что это сделал не я, не поверит. Поэтому смолчал и лишь развёл руками в ответ на его молчаливый вопрос.

— Недооценил я тебя, — справившись со ступором, сухо произнёс маг и процитировал: — “Посидеть, поговорить, вина выпить”… Ну спасибо, что хоть там не оставил.

— Друзей не бросаю, — ответил я, продолжая смотреть на поднимающуюся вверх тучу пыли, постепенно принимающую очертания гриба.

— И что теперь? — спросил Иквус, разом как-то обмякнув и сморщившись.

— Теперь? — я немного подумал, после чего решительно заявил: — Теперь мы идём допивать вино и ложиться спать. Утро вечера мудреней.

Глава 14

На следующее утро, поднявшись и позавтракав, я, встретив хмурого и невыспавшегося Иквуса, вышел во внутренний дворик караван-сарая.

Город ещё бурлил, хоть под утро основная толпа жителей и разошлась по домам, но нервная суета до сих пор висела в воздухе. Кто-то спешно собирал вещи, стараясь покинуть Салис побыстрей, кто-то наоборот, организовывал ватагу для разведки, на свой страх и риск стремясь подобраться к горе.

Ночью несколько магов с отрядом стражи уже ходили к тому, что осталось от Гардункара. Но кроме парочки оглушённых и опалённых гномов из числа стражи, что несли свою вахту у ворот, никого не нашли.

Слухи о том, что разрушило всё подчистую, вовсю ходили по городу. Говорили, что даже циклопические главные ворота буквально разнесло на кусочки. Части барельефа находили на расстоянии километра от горы. Ни одного известного прохода не сохранилось, поэтому доподлинно сказать, уцелел ли кто-то внутри, было нельзя, но с оглядкой на масштаб разрушений всё больше ширилось мнение, что гномов в султанате теперь, скорее всего, нет. И что с этим делать, как жить дальше — никто не знал. Всё-таки город был лишь придатком, местом сбыта гномьей продукции, а теперь, с прекращением поставок, судьба его становилась совершенно неопределённой.

Впрочем, мне казалось, что какая-то часть города сохранится. Сюда неизбежно приедут желающие подолбить камень и поискать оставшиеся после гномов сокровища. Возможно, что и по прямому приказу султана. Больно уж лакомый это кусок, чтобы отдавать его полностью на откуп частных старателей.

Но до этого момента пройдёт какое-то время, а пока народ не понимал, что делать, и в большинстве своём просто выжидал. Даже базар — и тот затих за исключением нескольких отдельных лавочек, быстро, однако, закрывшихся. Местные дельцы сразу почуяли, что гномье нынче станет дефицитом, и решили товар придержать.

Вот только местная мафия тоже скоро осознает, что гаранта безопасности в лице гномов больше нет, стража местная частью куплена, частью вмешиваться спешить не будет, думая в первую очередь о себе, а значит, волна экспроприации в скором времени накроет город с головой.

В общем, стоило отсюда как можно быстрее уезжать, дабы не вкусить в полной мере прелести оголтелой анархии.

Вслед за мной из дверей показались Калим с Алладиной и, остановившись чуть поодаль да поглядывая на всё ещё поднимавшийся над горой дым, принялись ждать указаний. Они, разумеется, понимали, что планы наши изменились, не зная, правда, что произошло это в ходе их удачнейшей реализации, пусть и непонятно каким чудом. Вряд ли причиной разрушения Гардункара действительно был я, скорее всего, просто так совпало, причём нам исключительно повезло, что случилось всё уже ночью, а не днём.

— Ну что, — хмуро начал Сева, опускаясь на лавку у бассейна, — твои дела здесь закончены?

— Похоже, что так, — ответил я, присаживаясь рядом. — Едва ли там кто-то выжил, а если и выжил, то долго без воздуха, еды и воды не протянет даже в том случает, если остались какие-то уцелевшие залы и галереи.

— Понятно, — уставившись в одну точку, Иквус посидел в тишине пару минут, а затем со вздохом констатировал: — Похоже, что и мне пора. Нужно опять начинать всё с начала. Видимо, это проклятье, преследующее меня всюду, где бы я ни находился.

— А если, — заговорил я, внимательно глядя на осунувшегося мага с потухшим взглядом, сидящего рядом со мной, — я предложу тебе один вариант?

— Работать на инквизицию? — хмыкнул тот. — Нет уж, лучше я как-нибудь сам.

— Нет, — улыбнулся я, — не на инквизицию. Что ты мне ответишь, если я скажу, что у меня есть доступ на базу древних? Абсолютно целую, со складами и лабораториями, полными оборудования?

Повернув голову, Иквус некоторое время подозрительно вглядывался в моё лицо, пытаясь обнаружить там намёк на шутку, но я был предельно серьёзен, и он, всё ещё до конца не веря, переспросил:

— База древних?

— Она самая, — кивнул я. — Ты же понимаешь, что это такое?

Прищурившись, маг кивнул, а я продолжил:

— Правда, там командует личностная матрица одного из высших комиссаров той империи, что вот уже тысячу лет как пала, но, думаю, с ним мы сможем найти взаимопонимание.

— Личностная матрица? — брови Иквуса взлетели на лоб. — И вы до сих пор живы? Слышал я пару историй о встречах с духами старых крепостей, как правило, появившись перед потревожившими его покой, он произносит буквально пару слов на старом языке, после чего древняя магия мгновенно всех уничтожает.

— Только слышал? — уточнил я.

— Ну уж явно не сам проверял, — язвительно буркнул мужчина. — Я, знаешь ли, дорожу этой жизнью, мне и одной смерти хватило, чтобы не строить больше из себя героя.

— Понятно, — ответил я и, показав кольцо на пальце, негромко произнёс: — Тут немного другое дело. Ты же знаешь про кольца инквизиторов?

Иквус кивнул.

— В общих чертах.

— Так вот, кольца эти — часть древней империи, точнее, знак армейского комиссара. А комиссары в той армии были структурой политического контроля, высшей властью.

— Так тебя приняли за своего? — вскинул бровь бывший завхоз.

— Можно и так сказать. Приняли, — хмыкнул я. — Правда, задание заодно подкинули…

— И ты сможешь организовать мне доступ?

Было видно, что мужчина, окончательно поверив моим словам, сразу заинтересовался. Ещё бы. Полностью сохранившаяся база, перспектива получить доступ к исследованиям, оборудованию и ресурсам — это сродни выпавшему джекпоту. О таком мечтал любой маг, включая архимагистра, и уж тем более Иквус, не желавший заниматься ничем кроме научно-исследовательской работы.

— Думаю, я смогу тебя включить в штат сотрудников крепости каким-нибудь вольнонаёмным, а может, и вовсе со званием офицерским — я пока не слишком силён во всей этой внутренней кухне.

— Тогда чего мы ждём? — требовательно поинтересовался мужчина, вновь становясь решительным и уверенным в себе магом, каким я его и знал. Получив цель, он был готов тут же двигаться вперёд.

— Да, в общем-то, ничего, — ответил я и, толкнувшись ладонями в колени, на которые опирался, поднялся со скамейки, подходя к своим подчинённым.

— Хозяин, — поприветствовала меня Алладина.

— Господин, — чуть склонил голову Калим-бей, после древней крепости преисполнившийся ко мне большим, чем раньше, уважением.

Посмотрев, как и они до этого, на столб дыма, я объявил:

— Ну всё, здесь наши дела закончены, так что возвращаемся обратно.

Непонимающе взглянув на меня — похоже, не такого ответа они ожидали, как минимум, не настолько довольным тоном, а радость от быстрого и удачного завершения миссии я не скрывал, — они снова перевели взор на дымящуюся гору, но по прошествии нескольких секунд повернулись ко мне… и, внезапно изменившись в лице, произнесли одновременно, перебивая друг друга:

— Неужели?..

— Вот это?..

На их слова я лишь самодовольно улыбнулся. Рассказывать им, что моей заслуги в произошедшем нет и просто так совпало, я не собирался. В конце концов, почему бы этой случайности не поработать на мой личный авторитет хотя бы в узком кругу приближённых ко мне лиц?

— Хозяин! — воскликнула Алладина теперь уже с куда большим трепетом.

— Господин! — ещё глубже поклонился Калим, полный изумления и почтительности.

— Ну всё, — пресёк я возможное продолжение, — давайте потом. Нам нужно как можно быстрее покинуть город, пока тут не начался делёж имущества.

Когда мы, собравшись и оседлав верблюдов, выехали за ворота караван-сарая, распахнутые перед нами растерянными слугами, то увидели, что наша группа не единственная, кто решил спешно покинуть гостеприимный Салис. У ворот, ведущих из города, и вовсе формировалось несколько весьма крупных караванов с подгоняемыми дородными купцами слугами, что спешно проверяли нагруженный на верблюдов скарб.

Их, кстати говоря, провожали внимательные взгляды и помимо моего. Я сразу распознал как минимум парочку шнырей, явно относящихся к местному криминальному элементу, что следили за всеми выезжающими из города. По нам их пристальные взгляды тоже мазнули, но быстро перескочили на следующих. Во-первых, мы были налегке, во-вторых, два мага в компании опытного воина и девчонки непонятной профессии явно стали бы весьма непростой целью для тех, кто попытался б таковых ограбить. Нет, тут хватало кусков и пожирней. Как пить дать, парочку-другую караванов на следующем же привале догонят и распотрошат местные бандиты. Нас это касалось мало, да и ввязываться в местные разборки не имелось никакого желания. У меня своя задача, куда глобальнее.

Вот только уже почти у самых ворот нас перехватил дородный мужчина в тюрбане, тащивший за собой молодую девушку с прикрытым газовой тканью лицом.

— Уважаемые! Уважаемые! — слегка запыхавшись, он, тем не менее, вполне внятно заговорил, обращаясь почему-то преимущественно ко мне. — В городе становится неспокойно, а у меня здесь единственная кровиночка, моя дочь Фатима. Сам я не богат и охрану ей обеспечить не могу, да и цены на проезд в караване и найм взлетели такие, что состояния не хватит. Может, возьмёте её с собой? Обузой она не станет, да и денег сколько соберу — всё отдам. Только довезите до Тристрама.

На секунду я замешкался — проснувшаяся совесть заикнулась о помощи, — но, взглянув на легонько качнувшего головой в отрицании Калима, решительно ответил:

— Извини, уважаемый, но нам не по пути.

— Можно и в другой город! — не растерялся мужчина. — Я член гильдии, в любом торговом представительстве дочь примут и помогут, вам лишь нужно её туда довести. Прошу, я всё отдам! — буквально умолял он нас, и я увидел, как в глазах его блеснули слезы. Однако дочь, которую он крепко держал за руку, казалось, совсем не переживала, в отличие от отца, лишь, потупив взор, стояла да изредка бросала на нас короткие взгляды.

Ерунда, конечно, но проснувшаяся паранойя вновь начала шептать на ухо, что это всё неспроста, что явно есть какой-то подвох. Поэтому, скрепя сердце, я опять отказал, а в конце предложил:

— Лучше постарайся объединиться с другими такими же, как ты. Сделайте запас продуктов и обоснуйтесь в одном из караван-сараев, там проще будет отбиться от нападения. Думаю, через пару недель здесь уже появятся воины султана, а с ними вернётся и порядок.

Поймав напоследок обжёгший меня неприязнью взгляд девушки, я кивнул остальным и продолжил путь.

Проезжая мимо пустующей сторожки у распахнутых настежь ворот с куда-то подевавшейся охраной, Калим дёрнул верблюда вбок, приблизившись к стене и сорвав с неё какую-то бумагу, вчитался, а затем протянул мне. Приняв листок, я увидел подпись в его низу: “Разыскивается злобный колдун, владеющий магией проклятий. За преступления перед султаном должен быть казнён на месте, а голова — отделена от тела и предъявлена во дворец султана в качестве доказательства. Награда — тысяча диграм”, - и повыше разместилась схематично нарисованная рожа этого самого колдуна. Кстати, на меня совершенно не похожая и скорее отражавшая фантазии художника на тему злобности и колдунистости. Но вот упоминание про магию проклятий было весьма надёжной приметой. Как-никак, других мужчин с такой магией днём с огнём не сыскать, особенно тут. Порадовавшись тому, что по всем параметрам я сейчас маг огня и не засветил свой настоящий дар, я свернул бумагу вдвое и засунул в седельную сумку. После чего, хлестнув верблюда, выметнулся на простор, где дождался, когда Калим, показывая путь, перестроится в авангард нашей маленькой колонны.

Надо бы доложить этой личностной матрице, что задание выполнено, и наконец-то разблокировать моё кольцо.

* * *

— Это точно он, Лалия-хатун? — прищурившись, спросил торговец у своей дочери, провожая взглядом четвёрку всадников, спешно покидавших Салис.

— Да, Махмуд-эфенди, — произнесла та уверенно, — я видела его несколько раз в имперской академии. Этот мужчина — инквизитор и адепт магии проклятий, тот самый, что атаковал Баклу-бея странным магическим артефактом.

Услышь сей разговор посторонний, он бы немало удивился странностям в общении между близкими родственниками. Вот только что мужчина, что девушка лишь отыгрывали свои роли, на деле же являясь частью так называемой “Особой организации”, подчинённой главе янычар и занимавшейся разведкой и слежкой как внутри страны, так и за её пределами.

Махмуд-эфенди был поставлен куратором и наставником молодой сотрудницы, что под видом ученицы вместе с другими юношами и девушками ездила на учёбу в имперскую академию в рамках полевой практики. Никакого особого задания у неё не имелось, лишь просьба максимально внимательно наблюдать и запоминать, и теперь хорошая память позволила ей узнать в переодетом в султанского мага мужчине замаскированного инквизитора, явно находящегося в султанате с недобрыми намерениями. Хотя…

Махмуд задумчиво посмотрел на разрушенный город гномов. Пусть и непричастный к операции в академии, кое-какое представление о столь скором сворачивании миссии султаната он имел.

“Может ли это быть делом рук инквизиции, — думал он, — местью за попытку взорвать их управление? Если так, то они по мелочам не размениваются. Об этом надо немедленно сообщить Давлет-бею”.

— Что ещё ты знаешь о нем? — спросил он у Лалии.

— Ну, он часто крутился около Ниике-хатун…

— Дочери султана? — дёрнул бровью в некотором удивлении Махмуд. А затем, внезапно вспомнив кое-какие слухи относительно причин её заточения в дворцовой башне, спешно достал и развернул бумагу с указанием о поиске колдуна и наградой в тысячу диграм. Такие разослали не только городской страже, но и всем сотрудникам организации, работающим внутри страны.

— Неужели?.. — пробормотал он и вновь посмотрел в сторону ворот, пожалев, что не удалось внедрить Лалию к ним. Молодая, но перспективная сотрудница смогла бы быстро втереться в доверие и организовать слежку за имперскими шпионами, а мужчина уже не сомневался, что те люди ими являются.

Увы, слишком мало времени было у них на подготовку, и спонтанно созданный план не сработал, да и не мог сработать, если это действительно настолько опытный и прожжённый шпион-инквизитор. Но упускать эту группу из виду с учётом вскрывшихся обстоятельств было бы преступлением, поэтому, нахмурившись и поиграв желваками, Махмуд наконец произнёс:

— Тебе нужно попасть к ним. Любым путём.

— Как? — поинтересовалась девушка. Сразу приняв новые вводные, она тут же без удивления включилась в работу, ожидая инструкций.

— Инсценируем нападение на тебя, главное — обставить всё достоверно.

Несколько местных главарей банд были завербованы тайной службой, и сейчас их можно было использовать. Достав из складок одежд артефакт, напоминающий сидящую, сложив крылья, птичку, он коснулся торчащего на спине кристалла, вливая туда магическую силу, после чего, вынув ещё один кристалл, подбросил птичку вверх. Артефакт внезапно ожил и, активно затрепетав крыльями, полетел, направляемый хозяином прочь от города.

— Сейчас мы их найдём, — пробормотал Махмуд, — а там дело за малым.

* * *

Парой недель позднее

Столица империи Карн

Главное управление инквизиции

— Да говорю же, это он!

— Да не может этого быть!

— А я думаю — может!

Шум, стоявший в зале для заседаний, перекрыл только громкий хлопок дверью, с которым в помещение вошёл великий инквизитор. Остальные присутствующие тут же приумолкли, а правая рука великого, брат Дизариус, неторопливо поднялся со своего места и объявил:

— Братья мои, пока точных сведений о причинах произошедшего нет, но одно мы знаем наверняка: Гардункар, оплот гномов, уничтожен. Выжило не более пяти процентов от всей популяции, в основном — торговые представители, находившиеся в момент взрыва вне горы, и уже можно говорить о полном уничтожении расы гномов как таковых. От подобной потери они не оправятся.

— А это точно сделал Ширяев? — выкрикнул кто-то с места.

— Как я и сказал, нам пока неизвестно доподлинно как о причинах взрыва, так и о присутствии там инквизитора Ширяева. Но да, в настоящий момент он работает на территории султаната, пусть и не имеет возможности выйти на связь. В целях конспирации ему предоставлена возможность полной свободы действий без контроля со стороны инквизиции.

— А это не опасно? — спросил ещё кто-то.

— Опасно, — согласился брат Дизариус, — но не для нас.

Глава 15

Первая ночь, после того как покинули Салис, прошла без происшествий, хоть я и напрягался, что за нами кто-нибудь да увяжется, но всё прошло тихо и охранный периметр никто не потревожил, дав нам спокойно выспаться.

Уважительно похмыкав от моих мер безопасности, Иквус почесал репу и добавил парочку своих плетений, что-то фирменное, похоже, потому что школу магии я не опознал. Затем место где устроил себе лежанку, он накрыл каким-то бликующим куполом, и, отвернувшись, изволил спокойно дрыхнуть. Потыкав в отозвавшееся упругой вибрацией поле теперь уже позавидовал я, вынужденный сооружать защитный купол из уплотненного до состояния камня песка.

Вымотавшись за последние сутки, в полном молчании перекусив, все рухнули спать без задних ног, без традиционных посиделок у костра, но памятку, узнать у Иквуса про защитные поля, я поставил, это было явно проще моих извратов да и элегантнее, пожалуй.

На следующее утро, оперативно собравшись, мы продолжили путь. Вот только не прошло и часа, как следящий за окрестностями Калим, притормозил и произнес, заставив нахмуриться, — Нас кто-то нагоняет.

Первым моим порывом было скомандовать галоп, чтобы оторваться от возможных преследователей, но с нами был Иквус, опытный боевой маг, и я решил погодить, сначала оценив степень опасности.

Остановившись на очередном бархане, мы принялись внимательно наблюдать за мелькающей на горизонте точкой, что постепенно росла, в конце превратившись в девушку, что отчаянно загоняла верблюда, спеша в нашу сторону.

Вот только спустя некоторое время мы поняли, что она не одна, и где-то в километре от неё, тянется с десяток преследователей, упорно нагоняющий незнакомку.

Когда шатающийся, роняющий пену на песок верблюд добрался до нас, я узнал в испугано прижавшейся к верблюжей шее незнакомке ту вчерашнюю дочку торговца, что так настойчиво пытался её нам впихнуть.\

Подавшись к ней, я перехватил поводья, заставляя верблюда остановиться, а девица, срывающимся голосом испугано запричитала, — Прошу, молю, спасите! Они убили весь обоз, только мне удалось вырваться. — Она всхлипнула, а на глазах появились слёзы, — всех зарубили, даже тетушку Мириам…

— Спасем, — решительно произнес я, поворачиваясь к приблизившимся на пару сотен метров налетчикам. Активировав амулет, выстрелил им навстречу предупредительным огненным шаром, заставив притормозить, а затем поднял прямо между нами огненную стену, заставив песок потечь стеклом.

Когда пламя опало, мы увидели только спины поспешно удаляющихся всадников, не решившихся вступать в бой с магом.

— Спасибо, спасибо, спасибо… — затараторила девушка, — эфенди, вы мой спаситель, — а затем, охнув и как-то обмякнув, начала медленно заваливаться с верблюда, грозя рухнуть на песок.

Соскочив первым, я успел подхватить легкое, показавшееся почти невесомым, тело на руки.

— Простите, эфенди, — слабо произнесла та, — это нападение, и они так долго преследовали меня, что я совсем лишилась сил.

— Как тебя зовут?

— Лалия, господин, — ответила устало девушка, положив голову мне на плечо.

— Не бойся, теперь тебе ничего не грозит. — На что она только благодарно улыбнулась и ответила, смеживая веки, — С вами я спокойна, господин.

Так в нашем отряде оказалась ещё одна девушка — Лалия, дочка торговца, единственная выжившая из подвергшегося нападению, каравана.

* * *

— С ней не всё чисто, — улучив момент, когда остальные чуть подотстали, произнес Калим, без особого восторга воспринявший временное пополнение в лице двадцатилетней красотки. Что девушка весьма хороша собой, выяснилось на следующем привале, когда она скинула закрывающую лицо ткань. А что ей двадцать я узнал в ходе непродолжительной беседы по душам.

— Что именно? — уточнил я.

— Она не настолько слаба и беспомощна, как пытается показать.

— Может это защитная реакция? — предположил я, тоже заметив кое-какие несоответствия, — старается показать себя более слабой, чтобы мы её не бросили одну?

— Не знаю, — ответил Калим, затем буркнул, — вам решать, господин, — после чего вновь вырвался вперед, в авангард нашей небольшой процессии.

А еще через день, когда мы вновь остановились на ночлег, Иквус, сидя у костра, словно бы невзначай, бросил сидящей напротив девушке, — Какой у тебя дар магии? Стихия?

— Что, господин? — подняла она удивленный взгляд на бывшего завхоза академии, но сбить того с толку не вышло.

Я тоже подобрался, внимательно наблюдая за Лалией. А Сева молодец, если распознал дар. Магией при нас девушка не пользовалась, значит он почувствовал это как-то иначе. Будь у меня полностью функционирующее кольцо я бы это тоже почувствовал, но пока был практически глух и слеп.

— Ты слышала, — спокойно произнес он.

— Простите, — потупила она взгляд, — это я от неожиданности. Земля, господин. Но я не обучалась. Папа нанимал мага, чтобы научить некоторым заклинаниям, но моя магия слишком слаба, чтобы творить хоть что-то стоящее.

Достав округлый дымчатый кусок кварца, Сева протянул его девушке, — Возьми — затем внимательно глядя, как тот ложиться в тоненькую ладошку и медленно разгарается слабым землисто-серым светом, кивнул, и молча забрал обратно.

— Что там? — спросил я, не выпуская девушку из виду.

— Не обманывает, — ответил тот, заставив слегка расслабиться, — дар действительно слабый, еле теплится.

— Почему сразу не сказала? — посмотрел я на слегка покрасневшую в бликах огня девушку.

— А чем тут гордиться? — встретилась она со мной взглядом, нервно теребя край платья, — с таким слабым даром магия один смех. Тот маг, что пытался меня обучать, так и сказал. — С болью в голосе добавила, — У дочери торговца и то уважения больше чем у недомагички.

— Понятно, ладно, пора спать. Завтра ещё один переход и мы подойдем к Суджаку, — это был ближайший к нашему маршруту город, — там тебя и оставим. Твой отец говорил, что в торговой гильдии тебе помогут?

— Да, господин, — согласно склонила голову Лалия.

— Ну вот и славно.

К Суджаку мы подходили на закате, и остановившись в видимости городских ворот, я дождался когда верблюд Лалии поравняется со мной.

— Вот и он, — произнес я, повернувшись к девушке.

— А разве вы не проводите меня до гильдии? — Захлопала глазами та.

— Извини, но мы слишком спешим. — Ответил я, чуть наклонившись к ней, оперевшись ладонью о седельную сумку.

— Но там я бы могла тебя отблагодарить!

— Спасибо, Лалия, — улыбнулся я, — но мы в деньгах не нуждаемся.

— Я могла бы отблагодарить тебя по другому, — прошептала та со смущением, толкнув своего верблюда и приблизившись почти вплотную.

Я заметил как на щеках девушки выступил легкий румянец. А сама она, побелевшими от напряжения руками вцепилась в седло.

— Ну и зачем тебе это?

— Ты спас мою жизнь, это меньшее, что я для тебя могу сделать.

— Заманчиво… — протянул я, на самом деле, таковым предложение не считая. Как по мне, пользоваться в такой ситуации благосклонностью девушки, как минимум подло.

— Значит ты согласен? — ещё тише произнесла она, неуверенно и осторожно коснувшись пальцами моей руки.

— Прости, — ответил я, накрывая её ладонь своей и мягко, но непреклонно возвратил назад, — но это неправильно.

— Кай, — с каким-то отчаянием в голосе произнесла она имя под которым меня знала, но я только медленно качнул головой.

— Прости, малышка, может я и негодяй, но не до такой степени, — и развернув её верблюда мордой к воротам, решительно отправил туда. Проводив взглядом все продолжающую оглядываться на меня Лалию, с большой неохотой едущую в город, поднял руку, в последнем прощальном жесте, а затем скомандовал остальным, — В путь! — Нам надо было успеть отдалиться от города, чтобы не нарваться на какой-нибудь бродячий патруль.

* * *

За городскими воротами девушку уже поджидал Махмуд, встретивший её одиночное появление весьма неодобрительным выражением лица. После чего махнул отбой, спешно собранной и приготовившейся группе захвата.

— Ну рассказывай, — недовольно произнес он, дождавшись, когда Лалия спуститься вниз.

— Что рассказывать, — огрызнулась та, — сам всё видишь.

Мужчина ненадолго замолчал, разглядывая подчиненную, затем уточнил, — На жалость давила?

— Давила.

— Беспомощную из себя строила?

— Строила.

— Награда?

— Обещала — отказался. — Буркнула девушка.

— А возлечь предлагала?

— Предлагала.

— И тоже не согласился?

— Нет.

— Хм, — почесал бороду Махмуд, — точно опытный шпион. А в любви признавалась?

— Э-э, нет, — осторожно произнесла Лалия.

— А вот это недоработка, — поучающе произнес её наставник, — надо было дожимать его.

— И что делать?

Махмуд почесал затылок, в раздумьях, а затем решительно произнес, — Попробуем провернуть тот же трюк.

* * *

Не прошло и пары часов, после нашей ночёвки и выхода с рассветом в путь, как Калим снова заприметил, что нас преследуют.

И вновь мы встали на гребне бархана, приготовив кто заклинание, кто оружие, как в постепенно увеличивающемся силуэте, я распознал нашу временную спутницу, что снова загоняла верблюда в отчаянной попытке нас нагнать. На некотором отдалении за ней следовало еще несколько всадников. Точное число пока подсчитать не удавалось, но, вероятно, около десятка.

Дождавшись, когда девушка вновь доскачет до нас, я привычно пульнул огненным шаром. В этот раз преследователи ждать стену огня не стали и мгновенно ретировались, оставляя Лалию в покое.

— Мой спаситель, снова! — подъехав ко мне, девушка снова потеряла сознание, но в этот раз удачно завалившись прямо на меня и мне не пришлось спрыгивать на песок чтобы её подхватить.

Беспомощно застыв с Лалией на руках, я посмотрел на остальных, но Иквус только безучастно отвернулся, как бы говоря, всем видом, что это не его проблемы, Калим желчно сплюнул, а Алладине было просто пофиг, она принимать решения полностью предоставила мне, сама занимаясь, в основном, собственными проблемами гендерной идентификации, которые неожиданно обострились.

— И что произошло? — Спросил я у вновь спасенной, когда она пришла в себя, а мы остановились на привал.

— Ох, Кай, — девушка задрожжала, а затем, ловко придвинувшись, обняла мою руку, прижимая к себе, — это всё враги моего отца. Я не хотела тебе говорить, но узнав, что я нахожусь в городе, они пытались пленить меня, чтобы угрожать отцу. Я чудом смогла сбежать. Прости, что я вновь стала для тебя обузой, но ты единственный, на кого я могла надеяться.

— Ты не обуза, — со вздох ответил я, — и я рад снова тебе помочь, но… возвращаться в Суджак я не планировал.

— И не надо, — произнесла девушка, смахнув с глаз предательские слезинки, — в паре дней пути есть еще город, Абадолла, ты мог бы там… — она с надеждой посмотрела на меня, а я, не выдержав, перевел взгляд на нахмуренного Калима.

— В принципе недалеко, — нехотя буркнул тот, поняв, что я от него хочу, — планировал обойти, припасов нам вполне хватает, но можем немного свернуть.

— Спасибо, спасибо, — горячо зашептала Лалия, прижимаясь ко мне всё сильней. А когда я, преодолевая некоторое внутреннее сопротивление, всё-таки девушка была хороша, да и через тонкую ткань платья чувствовалось упругое жаркое тело, поднялся и соорудив своё убежище, полез туда, она, жалобно, большими глазами взглянув на меня, произнесла, — Кай, мне… мне холодно, — и так выразительно посмотрела на узкий лаз, что я сразу понял, как именно согреться она планирует. Но… спать с кем-то, в этой стране, полной врагов и опасностей, кроме, пожалуй, Ниике — нет, на такое моя паранойя пойти не могла. Ведь во сне, меня можно оглушить, связать, в конце-концов убить. Очень, знаете-ли, неприятно просыпаться мертвым. Поэтому постаравшись остаться с трезвой головой, я пошарил у себя в седельных сумках, достал оттуда теплое верблюжъе одеяло и протянул Лалии.

— Держи, это точно сможет тебя согреть. — После чего, быстро уполз к себе, наглухо запечатав вход, резонно рассудив, что слова благодарности можно выслушать и как-нибудь потом.

Через пару дней вновь показались ворота города, теперь уже Абадолла, и я вновь остановился от них на некотором удалении, не спеша приближаться.

— Ну всё, Лалия, можешь ехать.

— Кай, я прошу, — она вновь взглянула на меня своими бездонными большущими глазами, — проводи меня. Можешь один, без спутников, но проводи, не бросай тут одну, вдруг там меня тоже ждет опасность?

— Прости, — скрепя сердце ответил я, — но, нам не стоит заезжать в город, мы слишком спешим.

— Кай… Кай… — девушка, несколько раз произнесла моё имя, не решаясь продолжить, но, затем, собрав всю волю в кулак, тихо произнесла, — я люблю тебя — Кай.

Застыв в легком ступоре, я посмотрел на неё, но постарался как можно мягче ответить, — Малышка, тебе может казаться, что я рыцарь в сияющих доспехах, тем более уже дважды спасаю тебя. Мало кто из таких молодых девушек как ты, устоит перед подобным. Но это иллюзия, самообман. Пройдет совсем немного времени, как ты увидишь во мне то, что весь романтический образ рыцаря сотрет без следа. И тогда разочарование будет слишком велико, но будет уже поздно. Поверь, малышка, я точно не тот кто тебе нужен.

Казалось она сейчас расплачется, глаза, по крайней мере, точно были на мокром месте, но взявшись за ворот платья, она внезапно решительным голосом произнесла, — Позволь решать мне. Пусть это ошибка, но ошибка которую я хочу совершить. Прошу, поедь со мной. Я же не прошу жить со мной, позволь мне хоть одну ночь просто любить тебя.

Но я вновь покачал головой, — извини, но я не хочу стать самым большим разочарованием в твоей жизни. Найди хорошего парня, достойного твоей любви.

— Дурак, — слезы всё-таки потекли по щекам, а в голосе прорезалось отчаяние, — какой-же ты дурак. — Затем, чуть оправившись, она сглотнула и сухим безжизненным голосом поинтересовалась, — Ну хоть до гильдии доведи. Боюсь недруги отца могут найтись и здесь.

— Скольким же твой отец насолил? — буркнул я, судорожно пытаясь найти решение. Соваться в город, когда за голову назначена такая награда, категорически не хотелось, но и в словах девушки был некий резон. Но тут, на моё счастье, мы заприметили караван, проходящий недалеко от на и явно двигающийся к городу.

— Давай за мной, — дернул я за поводья её верблюда и сам поскакал каравану наперерез.

В общем-то всё получилось как я и хотел, узнав, что со мной дочь одного из гильдейских торговцев, тучный караванщик тут же согласился доставить ту в представительство гильдии в целости и сохранности, особенно когда я присовокупил к просьбе полновесный золотой диграм. После чего, церемонно поклонившись Лалии, больше не оглядываясь, поскакал обратно к своим. Чем быстрее я скроюсь, тем проще девушке будет меня забыть, думал я на ходу. Еще раз похвалив себя за столь изящное разрешение дилеммы.

* * *

Напыщенный болван, самовлюбленный индюк! — шипела Лалия, словно дикая кошка, метаясь из угла в угол, комнаты, в которой произошла новая встреча с Махмудом, — я почти что ноги перед ним раздвинула, а он мне про самое большое разочарование втирать начал. Что за мужики пошли, — пожаловалась Лалия в пустоту.

— И не говори, — задумчиво вторил ей наставник. Затем решительно хлопнул по столу, — Значит так, будем внедрять тебя снова.

— Но как? — произнесла девушка, на миг даже остановившись. — И что я ему скажу? Опять буду инсценировать нападение? Но в третий раз он точно что-нибудь заподозрит.

— А мы сделаем так, что ему будет неудобно тебя расспрашивать.

— Это как? — подняла бровь Лалия.

— Сделаем тебя жертвой насилия, — торжественно объявил Махмуд, — кстати, ничто так не притягивает мужской взгляд и не возбуждает мужчину, как едва прикрытая нагота!

* * *

Когда в третий раз на горизонте замаячила одинокая точка, Калим разразился отборной бранью, а затем, потянувшись к луку в саадаке, с мрачной решимость произнес, — Господин, разреши я её прибью. Возьму грех на душу, но сколько можно?!

— Нет, — со вздохом ответил я, вглядевшись до рези в глазах и убедившись, что это действительно Лалия, — бог троицу любит. Да и не могу я, дважды спасти а на третий раз хладнокровно пристрелить.

Погони в этот раз я не увидел, но боги, в каком же виде до нас добралась сама девушка! Когда её верблюд затормозил возле меня, переходя на шаг, я с изумлением увидел, что волосы беглянки растрепались, платок прикрывающий лицо и голову куда-то пропал, а платье буквально изодрано в клочья, держась на юном теле какими-то клочками.

— Кай, — прошептала девушка, в который раз заваливаясь на меня, — они… меня… — А я только и смог, что подставить руки, в третий раз принимая легкое тело. Сначала в глаза мне бросились синяки, что покрывали всё её тело, а затем остатки ткани чуть разошлись и я невольно прикипел взглядом к упругой груди, которую уже ничего не скрывало, а затем к точёной талии и плавному изгибу бедра обнажившемуся более чем полностью. Девушка же, в который раз вновь потеряла сознание.

И что мне с ней делать теперь?

Глава 16

— Ты же понимаешь, — уже без всяких господинов, обратился ко мне Калим, когда мы отошли от тлеющего костерка, у которого с чашкой в руках, закутавшись в одеяло, сидела вновь вроде как спасенная девушка, — что это не может быть случайностью.

— Понимаю, — произнес я, недовольно хмурясь. — Но пойми и ты, я не могу просто так взять и бросить девушку одну в пустыне без еды, воды и одежды.

— Дай ей еду, воду и одежду, а затем пинок под зад, пусть катится, — грубо ответил мой начальник охраны.

— А если это действительно не случайность, но только не такая, как считаешь ты, и за девушкой целенаправленно охотятся?

— Тогда тем более надо от нее избавиться. Нам необходимо освободить госпожу, а это только помешает.

— До чего же ты упертый… — Я еле удержался от того чтобы назвать мужчину бараном, смолчал, пару секунд восстанавливая душевное равновесие, затем продолжил, — Пойми, ну не могу я так, без веских доказательств, взять и решить судьбу девчонки. Следить конечно будем. Контролировать. В конце-концов, ничего плохого пока с нами не произошло.

— Тьфу, — сплюнул Калим и ушел обратно, демонстративно отсаживаясь подальше от Лалии и принимаясь протирать куском ветоши лезвие табельной сабли.

А я… я плюнул тоже, в сердцах и пошел к Иквусу, которому до одного места были все эти подозрительно часто спасаемые девушки. Он вообще, казалось, самоустранился, от всего не связанного с любимой алхимией и магическими экспериментами и сейчас вновь что-то чиркал в своём ежедневнике.

— Что пишешь? — плюхнулся я на песок рядом, но маг тут же захлопнув записи прямо перед моим носом, спрятал их обратно в поясную сумку.

— То, что тебе знать не следует, — грубовато отрезал он, — во избежании, непрогнозируемых последствий.

— Ни разу такого не было, — слегка обиделся я, — все мои последствия были вполне прогнозируемыми.

— Ну-ну, — пробурчал Иквус, но больше возражать не стал.

— Ты что, кстати, думаешь, насчет Лалии? — снова произнес я.

— Ничего, — ответил маг.

— Ну в смысле, надо было её выгнать или оставить и случайность или закономерность, что мы её спасаем уже в третий раз? — еще раз попытался я привлечь внимание Севы, на что тот, впрочем, прореагировал ровно никак, лишь презрительно хмыкнув и буркнув:

— Делай как хочешь, меня не волнует.

— Совсем? — уточнил я.

— Совсем, — ответил Иквус.

— А почему?

— О, Мерлин, — простонал маг, — да что же ты такой навязчивый. Пойми, все эти забавы: игры в шпионов, спасения юных дев обоего пола, и борьба добра со злом, у меня вот где сидят. И я, вроде бы, это тебе уже говорил.

—Нет, — помотал я головой, — ты только про учёбу и работу преподавателем высказывался.

— Ну значит еще и это. Поэтому решай сам и меня, пожалуйста, не втягивай.

— Понятно, — почесал я задумчиво бороду, — но если, к примеру, на нас нападут, поможешь?

— Помогу, — с обреченным вздохом произнес Сева и я мигом повеселел. Хлопнул того дружески по плечу и поднявшись, сказал, — Вот это я и хотел уточнить.

На что маг еще раз душераздирающе вздохнул и проводив меня взглядом, вновь открыл свою книжку, убедившись, что я отошел достаточно далеко.

С ура мы проснулись достаточно бодро, вот только Лалия, жалуясь на боль во всем теле, и постоянно хныча, долго не могла подняться. Магов владеющих магией жизни, чтобы подлечить её у нас не наблюдалось, поэтому пришлось ждать, когда с охами и причитаниями, девушка кое-как облачится в Алладинину запасную одежду и взгромоздится на верблюда.

Так как это произошло хорошо если к обеду, то понятно, что настроение у моих подчиненных было хуже некуда. Красноречивые взоры Калима на свернутый и притороченный к седлу кнут я постарался проигнорировать и стоило Лалии оказаться в седле, преувеличенно бодро скомандовал, — Ну, в путь!

На нашу беду, больше крупных городов с отделением торговой гильдии поблизости от маршрута не было, поэтому пришлось нежданную попутчицу тащить с собой. Вот только в первый день мы смогли проехать едва несколько часов, потому что Лалия внезапно пожаловалась на то, что из-за побоев больше сидеть в седле не может. Пришлось устраиваться на привал.

На следующий день ей свело судорогой ногу. Потом она неудобным седлом натерла, извините за подробности — промежность, а в оконцовке, еще через день, у неё начались женские дни и она вообще не смогла продолжать путь, то и дело теряя сознание и слабым голосом прося прощение у всех за свою женскую слабость.

Высказав свои сомнения Алладине, я, однако, получил ответ, что подобное возможно. Не все переносят этот период легко. Кто-то, до рождения первого ребенка, вот так каждый раз мучается.

Не то чтобы я жаждал знать подобные подробности, но возможность симуляции меня беспокоила, слишком уж все складывалось одно к одному.

Пришлось ждать ещё и из-за этого. Стоило ли говорить, что окромя пофигистично настроенного ко всему Иквуса, что Калим, что Алладина смотрели на задерживающую всех девушку, с плохо прикрытой ненавистью. Алла конечно не так, всё же женская солидарность имела место быть, хоть иногда что-то мужское в ней прорывалось, а вот начальник дворцовой стражи буквально писал кипятком, а из ушей его, казалось, скоро со свистом начнет выходить пар.

Поэтому ночное нападение каких-то бандитов я воспринял даже с облегчением.

Когда толпа неизвестных хлынула под покровом ночи к нашей стоянке, я, вовремя разбуженный дальним контуром сигнальной сети, уже успел растолкать остальных.

Часть бандитов завязла в простеньких ловушках магии проклятий, а та, что прорвалась, напоролась сначала на злого от недосыпа Иквуса, сходу принявшегося размахивать руками, что-то бормоча себе под нос, отчего тела принялись замирать и с стуком валиться на песок, а затем на Калима, что по пояс голый, с саблей в руках, с звериным ревом бросился в самую гущу врагов, полосуя суматошно мечущейся в его руках сталью нападавших.

У неизвестных оказался ещё и маг, но того, приметив начинающуюся волшбу, я сначала угостил стеной огня, а потом проклятьем. Мимоходом пожалел. Надо было наоборот, тогда его бы отлично прожарило, но и так вышло тоже ничего.

А затем, я услышал заполошный гортанный вопль, — Отходим! — И оставшиеся вживых противники, поспешно ретировались обратно.

Нападение происходило в предутренний час. В так называемую собачью вахту, когда внимательность дозорного притупляется, а сон одолевает всё сильней. Видимо хотели застать врасплох. Но не вышло.

На востоке уже начал разгораться рассвет и я успел увидеть мелькнувшие на фоне розовеющего неба силуэты.

— Догнать бы, — произнес тяжело дыщащий Калим, всё также по пояс голый и залитый кровью по самую макушку, как какой-нибудь берсерк, — да допросить с пристрастием.

— Зачем? — спросил я.

— Чтобы наконец ты понял, что это она их на нас навела. — Я понял о ком он, и только покачал головой, всё ещё сомневаясь. А начальник охраны зло оскалился и буквально прошипел, — Тебе ещё нужны доказательства? Да ты оглянись, эта сучка сбежала, стоило им напасть.

— Лалия?! — позвал я, и вправду не видя девушки, но внезапно за нашими спинами послышался дрожжащий голосок, обернувшись на который, мы увидели и саму дочку торговца испуганно выглядывающую из под одеяла под которым пряталась.

— Господин, — прошептала та, с дрожью оглядываясь, — я проснулась от криков и звона стали. Мне стало так страшно, что я тут же накрылась с головой, моля богов о спасении. — Тут она несмело улыбнулась, приподнимаясь и оглядывая место побоища, затем перевала взгляд на меня и добавила, — Но вы и сейчас спасли меня. Я уверена, это снова были недруги моего отца, что никак не оставят попыток меня захватить. Спасибо, спасибо, господин! — она подбежала и обняв меня уткнулась лбом в грудь.

Правда внезапно глухо впечаталась в скрытую под балахоном стальную кирасу, что я носил практически не снимая, и с ойканьем, отскочила.

— Прости, — произнес я, — не ушиблась?

— Немножко, — потирая лоб, тихо произнесла девушка, — но в следующий раз я буду знать, — улыбнулась.

Я улыбнулся в ответ, а Калим, чертыхнувшись, швырнул саблю оземь и подойдя к бурдуюкам с водой, намочил тряпку, которой принялся яростно оттирать кровь с тела.

— Да, — произнес я, подходя, к задумчиво оглядывающему поле боя Иквусу, что скрестив руки на груди, недвижной статуей застыл над уткнувшимися в песок гротескно-замершими телами, — парочка живых для допроса нам бы не помешала.

— Парочку? — переспросил тот, затем широким жестом обвел больше десятка поверженных врагов, — выбирай любых.

Вот только, как оказалось, он их не убил, а просто парализовал, но не учел, что парализованными оказались все мышцы тела, включая и сердечную. Грубо говоря, не желая заниматься бессмысленным членовредительством, Сева им всем остановил сердце. Но даже работай оно, дышать-то они тоже не могли, и в любом случае померли бы, только от удушья.

Поэтому я только похлопал сочувствующе по плечу обескураженного мага, не ожидавшего такой подлости от нелетального, в общем-то, заклинания и попросил в следующий раз применять что-нибудь другое, если нам нужен живой пленник.

— Странно, — пробормотал Иквус, еще раз обойдя все тела, — а там нормально работало. Может произнес неправильно? — он забормотал что-то себе под нос, но я расслышал только что-то вроде “Патрикиус сосалус” и, махнув рукой на странные сексуальные предпочтения бывшего завхоза, пошел обратно к Калиму. С языком нам не обломилось.

* * *

С сожалением взглянув на опаленную бороду, Махмуд еще раз проиграл в голове исход нападения на шпиона Империи и с сожалением признал, что его переиграли по всем статьям. Но кто же знал, что он окажется настолько предусмотрителен. Хотя сигнальную магическую сеть Махмуд самолично тихо и аккуратно обезвредил, похоже там была ещё одна, никем не замеченная, которая и предупредила о нападении.

Да и спешно набранный сброд, который пришлось несколько дней гнать по следу, благо Лалия тормозила продвижение шпиона как могла, тоже ничем не помог, почти весь бездарно сгинув там, не от магии, так от меча, которым виртуозно владел спутник имперского инквизитора. Выжившие клялись, что манера боя была очень похожа на то, чему обучают пограничную стражу.

Снова опытный сотрудник “Особой организации”, остро пожалел, что не может поднять гарнизон города и задавить противника хотя бы так. Против тысячи воинов не выстоит ни один маг. Но чертова секретность. Никто кроме великого визиря султана не знает об их существовании. А значит, пока донесение дойдет до столицы, пока завертятся шестеренки неповоротливой государственной машины, пройдет время. И что успеет еще сотворить рыщущий по султанату имперец, одним богам ведомо.

Следящий артефакт тоже приказал долго жить, попав под удар огненной магии, а значит Лалия там одна и никто не сможет ей помочь, в случае чего.

— Держись, девочка, держись, — пробормотал мужчина, — я знаю, у тебя получится. Ты слишком умна, чтобы сгинуть просто так.

* * *

До древней крепости, мы добрались через несколько дней. После ночного нападения, все проблемы исчезли как по мановению волшебной палочки. У Лалии прошли месячные, сошли синяки, перестало натирать седло и окрепло здоровье настолько, что она уже вполне смогла переносить дневные переходы, без жалоб и стонов, отчего наша скорость вновь выросла до приемлемых значений.

А еще, девушка всё чаще и настойчивей стала пытаться залезть ко мне в постель. Но, даже отбросив морально-этический аспект, представьте, как бы это выглядело со стороны. Только мои товарищи отвернутся, а я уже во всю в кустах с шумом и треском колышущихся веток, пользую стонущую девицу?

Я что, Коргот-варвар какой-то, что-ли?

В общем, оказавшись подле полузасыпанных стен, я соскользнул с верблюда и, потянувшись и пару раз с хрустом наклонившись из стороны в сторону, с облегчением выдохнул, — Дошли.

— Что это? — несколько испуганно произнесла Лалия, спускаясь на песок рядом.

— Это? — я чуть улыбнулся, обернувшись к ней, — очень интересное место, думаю, тебе понравится.

— Но это же руины древних, гномы запретили…

— Гномов больше нет, — оборвал я девушку. — Да, это крепость древних, и то место, где мы можем чувствовать себя в полной безопасности.

— Кай, — вновь произнесла та, жалобно, — может не надо? Руины опасны.

— Не бойся, малышка, — я уже проверил, там нам ничего не угрожает.

С прошлого моего посещения снаружи ничего не поменялось, я для проформы еще покидал слепленные из песка болты, на предмет мин, но, похоже, личностная матрица комиссара, он же дух крепости, нас засек и дорогу расчистил.

Спустившись на первый подземный этаж крепости, я дождался остальных и приобняв Лалию, принялся объяснять и показывать внутреннее устройство.

Постепенно, преодолев робость, девушка с всё большим интересом стала слушать, что я рассказываю, а когда перед ней распахнулся проход на второй уровень и вовсе, осмелев, чуть-ли не вперед меня рванула по лестнице вниз, с любопытством заглядывая в каждую щель.

Оборудование второго этажа её и вовсе заставило зачарованно замереть. Впрочем в этом она была не одинока, Иквус тоже, только увидев своими глазами лаборатории древних, наконец мне поверил и тень недоверия ушла из взгляда, сменившись лихорадочным блеском присущей каждому фанатичному учёному, сумасшедшинки.

— А что это? А это? А вот это? — стала приставать ко мне с расспросами Лалия. Я где мог отвечал, где точно не знал, то так и говорил, не стремясь строить из себя всезнайку.

Наконец мы подошли к многотонной двери в командный центр.

— А там что? — в который раз спросила девушка.

— Сердце крепости, — ответил без промедления я. Дверь в этот момент вздрогнула, и почти беззвучно повернулась на выпуклых шарнирах. — Проходи, — показал я вперед, и та, не давая себя долго упрашивать, с готовностью переступила порог.

Но стоило ей войти, как в глубине слабо освещенного зала из воздуха медленно соткалась призрачная фигура древнего коменданта крепости.

— Ой, — девушка прижала ладонь к лицу, и попыталась отступить назад, но моя рука, лёгшая ей на плечо, не дала этого сделать.

— Кай, — он повернула ко мне мгновенно побелевшее лицо, прошептала со страхом, — кто это?

— Это комендант крепости, девочка, — произнес я, вглядываясь в молчаливую фигуру напротив, — личностная матрица одного древнего и очень опытного комиссара старой империи. Кстати, — я вновь взглянул Лалии в глаза, — я не говорил, что древние маги весьма преуспели в ментальных практиках? Уверен, он уже успел покопаться в твоей голове и сейчас мы точно узнаем, кто ты такая и зачем так упорно преследуешь меня.

* * *

— Так значит, “особая организация”? — произнес я задумчиво, восседая в одном из кресел командного пункта, закинув ногу на ногу и посматривая то на расположившегося в соседнем кресле коменданта, то на застывшего по стойке смирно Калима, что, как оказалось, до дрожи боялся любых духов. Я попытался объяснить ему, что такое голограмма, но не преуспел, потому что на бытовом уровне это мистицизмом попахивало в любом случае.

— Да. — подтвердила древняя личностная матрица, — весьма неплохо для осколка империи так деградировавшего за тысячу лет. Просканировав её память, мы смогли узнать весьма много.

— Ты слышал о них? — спросил я у своего начальника стражи.

— Нет, господин, — косясь на коменданта, с опаской произнес тот. Почтительность к нему вернулась, стоило погруженной в магический сон девушке проплыть по коридору мимо. А затем, решившись, он уточнил, — так это всё было не просто так?

— Ты про то, что я её держал при себе, не выказывая подозрений? — я сощурился, — Естественно. Не считай меня дураком. Она ценный источник информации, но только тут можно было достать всё, что храниться в её юной голове. Никакие пытки столько бы нам не дали.

— Простите, господин, что сомневался в вас, — склонился в поклоне Калим. А комендант поднялся с кресла и произнес, — комиссар Ширяев, совет крепости собран, всё готово для передачи командования и назначения старшим комиссаром южных провинций.

— Отлично! — поднялся следом я. Посмотрел на своё кольцо инквизитора-комиссара, ничем больше не закрытое, еще раз, прикрыв глаза, почувствовал ту силу, что оно вновь давало мне и решительно пошел в сторону зала для совещаний. Личностные матрицы давно умерших комиссаров уже ждали меня.

Глава 17

От лишнего металла кольцо моё освободили достаточно просто. Стоило возложить руку на постамент в одной из комнат, как комендант произнес формальную речь о снятии взыскания в виде ограничения полномочий комиссара в связи с выполнением важной боевой задачи, как блескучая полоска, словно став жидкой, просто стекла с кольца в постамент, не оставив даже следа, а я словно вынырнул на поверхность после долгого нахождения под водой, разом почувствовав как расширилась зона моего восприятия и вернулись прежние способности.

— Благодарю, — склонил я голову перед полупрозрачной фигурой, но внезапно личностная матрица комиссара сама в ответ обозначила легкий поклон.

— Я был практически уверен, что ты не сможешь справиться с поставленной задачей. У тебя не было войск, не было опыта, а шансы на выживание были менее одной десятой процента. Но оплот гномов уничтожен, а остатки их популяции слишком малочисленны, чтобы представлять реальную опасность. Снять взыскание было меньшим, что я мог для тебя сделать. — Комендант испытующе, так мне, по крайне мере, показалось, взглянул на меня.

Я промолчал, говорить, что моей заслуги в том не много, не хотелось, а врать? Почти уверен, что он сможет распознать ложь, даже без ментального сканирования.

— И поэтому, — продолжил фантом, — лучшей кандидатуры на должность старшего комиссара южных провинций я не вижу.

Что-то подобное я ожидал. Не только потому, что считал себя этого достойным. Признание заслуг и прочее, и прочее. Сколько потому, что на горизонте других кандидатур не наблюдалось, а у местного ИИ явно в прописано, что при первой возможности командование надо передать живому человеку. Не любому, конечно, но удовлетворяющему определенным критериям. Как мне думается. Да и других инквизиторов-комиссаров тут не наблюдается, так что выбор в пользу меня был ожидаем.

Вот только по первости я крепко задумался, решая надо мне это или нет. Что меня держит здесь? Последний оплот обороны тысячу лет назад рухнувшей империи, у чёрта на куличках, образно говоря. Со складами полными просроченного вооружения грозящего рвануть в любой момент. Зачем он мне? В чем его практическая польза? По идее, с вернувшимися силами инквизитора мне только и надо, что вызволить Ниике, да вывести нас в империю, подальше от султана, который точно мне подобного не простит, и его янычар. А эта древняя крепость не нужна. Но… хотелось. Вот чисто иррационально хотелось себе секретную базу и громкое звание, пусть я и буду генералом без армии. К тому же, здесь была куча вполне работоспособного магического оборудования древних, не просто интересного своей древностью, а реально находящегося на совершенно другом уровне магической науки и техники. Ресурс, ценность которого сейчас сложно измерить в полной мере, но потеря которого явно задушит даже не меня, а ворочавшуюся где-то внутри жабу.

Поэтому, еще раз все обдумав, я вздохнул, кривовато улыбнувшись и произнес, — Согласен.

Потом была подготовка процедуры, за время которой мы еще раз поговорили о Лалии, а потом я предстал перед фантомными очами всех пяти личностных матриц комиссаров крепости. Почему их было пять? Не знаю, возможно какие-то древние правила, впрочем это было для меня не так важно, важнее было, что последовало за тем когда все пятеро подтвердили назначение на должность.

На кольце внезапно, стоило коменданту произнести последние слова, поплыло и видоизменилось изображение иероглифа, память подсказала, что вместо цифры “два” теперь на нем написано “старший”, и я почувствовал, как что-то поменялось ещё, словно изменился потенциал моих возможностей. Словами трудно объяснить, то, что я ощутил, но показалось на секунду, что я стал выше и больше, хоть физически моё тело и не изменилось.

А затем личностная матрица торжественно произнесла, — Центральный пункт обороны южных провинции империи Ларт переходит под ваше командование. — Дальше уже более деловым тоном, — Рекомендую укомплектовать операторами командный пост и обеспечить пополнение гарнизона живой силой, для полноценного восстановления оборонительных способностей. — А в конце совсем уже механически, — Произвожу отключение личностных матриц. — И фантомы стали резко гаснуть один за другим.

Вот такой подлянки я точно не ожидал и, запаниковав, в последний момент успел скомандовать, когда комендант, похоже, собирался уже отключать самого себя, — Стоп! Стоп, я сказал!

— Слушаюсь, — фантом послушно замер и я выдохнул.

— Пока останься, — произнес облегченно, — мне еще пригодится твоя помощь. Тем более операторов пока нет, как и гарнизона.

Тот кивнул, признавая мою правоту, и я успокоенно опустился в кресло во главе стола, пора было решить несколько насущных вопросов. Во первых я сразу оптом внес в списки личного состава крепости всех своих спутников. Исключая Лалию, естественно. Та проходила по категории интернированных как работающая на потенциально вражеские силы. Пусть султанат и был частью империи Ларт, когда-то, в качестве южных провинций, но слишком долго пробывший под оккупационным режимом гномов, требовал тщательной люстрации как минимум всей политической и военной власти региона. Так, по крайней мере, обозначит свою позицию комендант, а я спорить не стал. Тысяча диграм за мою голову и навязчивое желание султана меня прибить, никак не способствовали излишней либеральности.

Иквус, как маг, автоматом получил первое офицерское звание и был определен мною в научную роту, благо, такая в штатной структуре гарнизона присутствовала, после чего сразу повышен до командира роты и офицера по науке крепости. Назывался он, естественно не так, но повторять абсолютно зубодробильные названия не было никакого желания и я именовал более привычными для себя понятиями.

Калиму его погранслужба тоже зачлась как достаточная для офицерского звания, но назначать его на одну из вакантных должностей я пока не стал. Как и Алладину, тем более та на полноценного мага не тянула, но была в статусе моей личной вассалки, то есть как бы адъютанта.

Передвигаться по общим помещения крепости им это не мешало, а оставлять здесь я и так планировал только Севу, пусть занимается своей наукой, с остальными же, собирался со дня на день выдвигаться за супругой.

Иквус, кстати, как увидел всё это научное хозяйство, первым делом сел внимательно изучать, что ему там досталось. Коменданта я определил ему в помощь и на время про бывшего завхоза забыл, всё равно его, пока он тут все досконально не проинвентаризирует, не дозовешься.

На том и порешили, оставалось только определить судьбу Лалии.

* * *

Камера, где она находилась, была еще на одном подземном этаже и в отличии от стандартных сырых каменных подземелий с крысами, была скорее похожа на одноместный кубрик с намертво прикрученной к полу и стене кроватью и раковиной с унитазом в углу. В общем, весьма шикарно. Даже в инквизиторской тюрьме, где я месяца три просидел, и то вместо нормального толчка стояло обыкновенное ведро.

Посмотрев сквозь закрытое небьющимся стеклом окошко внутрь и увидев угрюмо сидящую на кровати девушку, сгорбившуюся и опершуюся предплечьями о колени, мысленным приказом заставил дверь скрыться в пазу в стене, открыв проход. Прошел вовнутрь, остановился, а затем из стены выскочила пластина вместо стула, упруго принявшая мой вес, когда я присел.

— Ну здравствуй, Лалия, — произнес я, внимательно наблюдая за пленницей. Прошло уже два дня, как она томилась тут. Еще в первый день перепробовав все способы взлома, она убедилась в бесперспективности подобных попыток и, замкнувшись в себе, просто сидела в камере, молча принимая приносимую Калимом два раза в день пайку.

Запасов у нас было немного, поэтому пока на еде экономили, но Иквус обещал эту ситуацию решить. Одна из магоустановок как раз таки была предназначена для производства каких-то пищевых брикетов. осталось выяснить, из чего она их производила.

Зыркнув на меня исподлобья, девушка ничего не ответила, продолжая сидеть в одной позе.

— Ты можешь молчать, я всё равно всё знаю. Ментальное сканирование вытаскивает даже то, что человек давно и крепко забыл. Усыпив тебя мы достали всё. Можешь не сомневаться.

— Мы это кто? — не поднимая взгляда, глухо уточнила она.

— Молодец, — улыбнулся я, — в камере, но стараешься всё-равно что-то да выяснить. Уважаю такую силу воли. А мы, это командование южного военного округа империи Ларт.

Похоже мне удалось её удивить, вон как вскинулась, расширив глаза. Но почти мгновенно снова опустила голову вниз, произнесла, — Хорошая шутка, империи тысячу лет нет и что за южный округ?

— Это то, что ты называешь султанатом, — ответил я, — а империя… То что ты видишь, — я обвел рукой помещение, — вся эта крепость, это её часть. Место на территории которого империя Ларт существует до сих пор. Место которое не было до конца уничтожено и до конца захвачено. И сейчас я, старший комиссар крепости. Поэтому ты не права, хоть и прошла тысяча лет, империя всё ещё есть.

— Я бы поверила, если бы не знала, что ты никакой не комиссар, а самый настоящий инквизитор Карна, — внезапно с ядом в голосе ответила Лалия, — поэтому можешь втирать о старой империи кому угодно, но я-то знаю, что это ваших рук дело — проклятой инквизиции. Не знаю, зачем весь этот спектакль с древней империей, чего вы этим хотите добиться, но вам меня не обмануть. И вы хоть тысячу лет твердите, что Карн правопреемница Ларта, султаната вам не видать!

Прослушав полную экспрессии речь, когда девушку наконец прорвало, я только хмыкнул и покачал головой, — Инквизиция даже не знает, что я здесь. Но веришь ты мне или нет, это не меняет сути. Главное, что я должен решить, что мне с тобой сейчас делать.

— Вы всё знаете и так, я вам не нужна. Что ещё со мной делать, только в расход, — безжизненным голосом протянула Лалия.

— Было такое мнение, — не стал скрывать я.

— Тогда чего медлите?

— Ну, это было не моё мнение. — Спокойно ответил я.

— И какое же твоё?

Мне почудилось, или в голосе пленницы мелькнула легкая издевка? Похоже она уже всё для себя решила. Ну ладно, постараюсь объяснить, а потом посмотрим.

— Во первых, ты девушка, к тому же красивая, — та только фыркнула на это, но я невозмутимо продолжил, — во вторых ты мне нравишься, но не только внешне, а твои сила духа и упорство.

— Намекаешь, что я должна греть тебе постель? — дернула бровью девушка.

— Нет, не намекаю. Хотя это именно ты пыталась долго и упорно туда попасть. В постель, я имею ввиду.

— Так почему не пустил, если нравлюсь? — Лалия посмотрела на с некоторым вызовом во взгляде на что я снова криво ухмыльнулся.

— Ну, если опустить, что я, вроде как, женат на дочери султана, то всё-равно, спать я буду лишь с той, в ком полностью уверен.

— Вроде как? — зацепилась она за фразу.

— Ну, бракосочетание проводилось в империи не по законам султаната, к тому же по старинному ритуалу, перед старыми богами…

Лалия внезапно прикрыла глаза ладонью и протяжно вздохнула. Пробормотала, — Понятно, чем вы её зацепили. Принцесса та ещё любительница древностей, я это еще по нашей поездке в академию поняла. Мимо древнего ритуала она точно бы не прошла. Так значит вот почему она в башне сидит, — посмотрела пристально на меня, — хорошо работаете. Пока мы работали по вам, вы времени не теряли, подвели смазливого инквизитора, влюбили принцессу, а затем закрепили это древним ритуалом, который хоть и не работает ни черта, потому что старые боги остались только в легендах, но юную впечатлительную дочь султана, привяжет крепче стальной цепи. Вы просчитались только в одном, — с вызовом взглянула она мне в глаза, — не смотря на всю свою любовь к единственной дочери, султан никогда не подпустит чужака так близко к трону.

Улыбнувшись в который раз, я не стал её разубеждать, а вернул вновь к первоначальному вопросу, — Мы так и не решили, что делать с тобой.

— Ну, ты сказал, что я красивая… — провокационно заметила Лалия, выпрямившись, так что ткань платья натянулась на груди, и проведя ладонями по бокам, вроде как убирая складки с одежды, а на самом деле очерчивая тонкую талию и крутые бедра.

— Да, сказал. — Не повел я и бровью. — К тому же, не считаю тебя своим врагом. Всё-таки ты потомок жителей империи Ларт. Хоть империю и разделили на куски, постаравшись максимально настроить против Карна, что и в самом деле может считаться правопреемницей старой империи, но тем не менее, мы один народ.

“Мы…” — я не был частью этого мира, всё-таки, большую часть жизни провел совсем в ином месте, но почему-то, сейчас, когда говорил эти слова, то почти не кривил душой, произнося это — “Мы”. — Похоже, я совсем уже вжился тут.

Пленница только скривилась, в очередной раз показывая, что думает по поводу моего заявления и я перешел от патетики к конкретике.

Хлопнув ладонью по коленке, не своей — её, заставив оборваться презрительному пофыркиванию, твердо произнес, — В общем, у тебя два пути, или ты сотрудничаешь с нами добровольно, или отказываешься и тогда всё-равно сотрудничаешь, но принудительно.

— Это как? — чуть хрипло произнесла Лалия, становясь вдруг абсолютно серьезной от такой резкой перемены тона.

— А это с помощью магии ментала. Грубо говоря, тебе промоют мозги и внедрят новую модель поведения наряду с абсолютной верностью нам. Вот только как личность это будешь уже совсем не ты.

— Вы не сумеете…

— Проверим? — дернул я бровью вверх, — я уже говорил, в той империи с менталом могли очень многое.

— А добровольно? — секунду подумав, спросила девушка.

— Магический вассалитет, — тут же ответил я, глядя в её расширившиеся глаза, — ты сильная магичка, хоть и скрывала это, тебе есть что терять.

— Но…

— Не думаешь же ты, — прищурился я, — что я поверю одному твоему слову? Нет. Только вассалитет лично мне.

— Хреновый выбор, — сквозь зубы выплюнула девушка.

— Другого нет, — пожал плечами я. — Мне сейчас необходим человек в этой вашей “Особой организации”. По возвращении, тебя и твоего куратора, скорее всего и направят в первую очередь ловить меня. Твоя задача будет аккуратно сбивать их со следа и запутывать, мешая работе. Но тихо и незаметно. Себя скомпрометировать ты не должна.

— Работать против своих?

— А у тебя есть выбор? — спросил я напрямую. — Выход у тебя только один, делать это добровольно или с промытыми мозгами. Лично мне вассальная клятва мнится меньшим злом, всё-таки ты останешься собой.

— Сволочь! — воскликнула с бессильной злобой Лалия, а затем, заскрипев зубами, откинулась назад, и зажмурившись, пару раз треснула затылком об стену. Ничего серьезного, сканирование показало, что она не настолько фанатично предана организации и султану, чтобы покончить с собой, поэтому я спокойно поднялся и направился к выходу. Уже на пороге произнес, — У тебя сутки, на принятие решения.

* * *

— Ниике, — дверь на самый верх башни раскрылась, пропуская молодого богато одетого юношу к опальной дочери султана.

— Мегреб! — девушка подскочила с софы, на которой полулежала, задумчиво перелистывая книгу, — ты что-то узнал про Павла?!

— Про этого колдуна? — с плохо скрываемым презрением произнес султанзаде, — нет, про него я не слышал. Как он сбежал из твоего дворца, так, наверное, где-то скрывается, боясь высунуть нос.

— Тогда почему вот уже несколько дней я слышу какие-то странные перешептывания стражи за дверью, вижу в окно, что стража стягивается ко дворцу и, похоже, большая часть янычар, если я верно разглядела знамена, тоже вернулись в Тардан?

— Если ты думаешь, что это из-за твоего так называемого мужа, то ты ошибаешься, сестра, — ответил юноша, — тут произошло кое-что пострашней.

— Что именно? — напряглась Ниике.

— Города гномов больше нет, — невольно переходя почти на шепот, произнес Мегреб, — полностью разрушена вся гора. Отчего, почему — никто не знает. По всем крепостям тревога. Некоторые советники считают, что это происки империи и ожидают со дня на день вторжения. Сама знаешь, без поддержки гномьих боевых механизмов отбить нападение будет очень тяжело.

— Знаю, — согласно кивнула враз задумавшаяся принцесса. Затем спросила в ответ, — но пока империя не напала?

— Пока нет, — ответил султанзаде, — и скопления войск на границе не видно, но, возможно, это какой-то отвлекающий маневр.

— Понятно. — Больше вслух Ниике-султан ничего произносить не стала. Но будучи девушкой весьма не глупой и вполне образованной, она не стала сходу назначать империю виновницей всего, а внезапно подумала о муже.

— Может это ты, Паша, — прошептала она, прижав руки к груди, — может это ты ищешь способ меня освободить?

Глава 18

Рывшаяся тайком в склоне горы стихийно сбившаяся в ватагу группа старателей состоящая из жителей Салиса, пользуясь покровом ночи, усиленно долбила камень и разбирала завалы, стараясь добратьсяя до сокровищ Гардункара. Таких как они было не мало, но и гора была огромной, даже после того как уменьшилась наполовину и поэтому до конфликтов не доходило, хотя при случайной встрече все и хватались за оружие, напряженно провожая друг-друга пристальными взглядами. Толковых находок тоже пока не попадалось, хоть и старались рыть там где когда-то были выходы на поверхность из гномьего города.

— Тс-с, — произнес один из стоящих на стрёме, привлекая внимание остальных. Приподнялся, вглядываясь в темноту.

— Что там? — свистящим шепотом спросил тихо подобравшись к нему второй.

— Показалось, — медленно произнес старатель, продолжая, однако, вглядываться в темноту, — может птица была. Что-то промелькнуло, но сейчас тихо.

— Ладно. Но смотрите в оба. Мы хоть и не нашли пока вход, но Растик божился, что точно должен быть где-то здесь.

Прекрасно слышавший весь их произносимый шопотом монолог, Глушаков, замерший и прижавшийся к камням, в паре десятков метров от лагеря старателей, только кривовато ухмыльнулся, и вновь двинулся дальше. Его тоже интересовала гора, вот только не сокровищ ради.

— Значит всё, нет больше гномов? — Пробормотал он, зондируя скалу на предмет пустот и полостей, — Интересно. Не ты ли Паша тут покуролесил? Там от дворца рожки да ножки остались и триста янычар одним махом из строя вывел, здесь гору разрушил. Но что ни делается, всё к лучшему. Коммунизм в окружении врагов нам в империи не построить. Да и войной не вариант, проходили, знаем. А вот так, по тихому, отлично. И люди целы, — бормотал себе под нос трудовик, пытаясь определить, точно гномам конец пришел или выжил кто.

Тут внезапно, чуть выше по склону, куча камней задрожжала, скала под ногами завибрировала и наружу, с лязгом и скрежетом пробилась шишковатая коническая головка с полметра диаметром. Пробила отверстие, а затем, двигаясь из стороны в сторону, принялась расчищать проём.

Спустя минут пять, выбросив в воздух густое облако каменной пыли, рабочий орган проходческого комбайна, знакомого Сергею еще по Земле, и, как оказалось, вполне освоенного гномами, исчез обратно в созданном проходе и оттуда, наружу выбралась тройка выживших гномов.

— Пробились, Хрюкотодыр, — завопил один из них, — чтоб у меня настоящая борода проросла. Пробились! Думал сдохнем там. Но ничего, давайте бегом вниз, скажите остальным, что путь открыт. Ух, кто бы это не сделал, — гном погрозил кулаком в воздух, — Я до тебя доберусь, не будь я могучий Трахтенбург.

Укоризненно качнув головой, не замеченный никем Глушаков молча обнажил клинок, пробормотал, — Не порядок. — А затем, неслышно приблизился со спины к продолжавшему сыпать угрозы непонятно кому коротышке.

Коротий взмах и голова гнома слетела с шеи покатившись вниз, пока не зацепилась рыжей бородой и не осталась висеть словно странный и страшный знак на одном из валунов, а трудовик, неслышимой тенью проник в проход, идя по следу оставшейся пары.

Угрозу следовало ликвидировать, пока подземный народец не нашел способа снова расплодиться.

* * *

— Нет! Не убива… — бандит захрипел, хватаясь за рукоять кинжала торчащую из груди. На губах запузырилась кровь, а из горла раздался вибрирующий полный безнадеги хрип умирающего.

— Не стоило вам нападать на мирного путника, — негромко произнес, откидывая платок с лица Глушаков, еще раз пробегая взглядом по замершим в подворотне телам. Присмотревшись к тому, что просил не убивать, он заметил выбившуюся из под грубой тканевой накидки форму городской стражи. Впрочем, мужчину мало интересовало, раздел ли бандит стражника или сам им был до недавнего времени. С покусившимися на его жизнь у него в любом случае был разговор короткий.

Где-то далеко завыла собака и завкафедры недавно созданной инженерной магии пошел вдоль узкого проулка, углубляясь всё дальше в, ставшие чрезвычайно опасными, после падения гномьей горы, трущобы Салиса.

— Стой! — произнес у входа в бандитское логово один из двух стоявших на страже охранников. Логовом, правда, это можно было назвать лишь отчасти. Еще неделю назад это была вполне респектабельная гостиница. Теперь же её занимал местный авторитет — Сыч Сизый, одним из первых сообразивший, что в новых условиях можно неплохо развернуться.

Его банда успела подмять под себя добрую треть города, часть стражи банально припугнув, часть сумев привлечь на свою сторону. А когда пришла весть, что султанских янычар всех стянули к столице и легитимной власти ждать еще не скоро, то резко скорректировав планы, Сыч решил отложить сиюминутное обогащение и бегство на потом, прочно и надолго обосновавшись в отжатой для себя резиденции, чтобы по полной вкусить прелести сытой и вольготной жизни.

— Я к Сычу, — спокойно произнес трудовик, без особого страха разглядывая обнаживших оружие бандитов.

— Не к Сычу, а Сычану-аге, — с нажимом произнес бандит. Зная, что внутри еще не меньше пары десятков братьев по опасному промыслу, чувствовал себя он вполне уверенно, поэтому, со смешком, добавил, — и он сегодня не принимает.

Глушаков вздохнул, — Жаль, — и медленно пошел вперед. Попытку преградить ему путь, наставив мечи, он отмел одним движением, просто поведя ладонью перед собой, отчего оба охранника, резко потеряв координацию движений, запутались в собственных ногах и повалились наземь, чуть не порезавшись о собственную сталь.

Толкнув незапертую створку, Сергей вошел внутрь и огляделся.

Первое, на что натолкнулся его взгляд, были четверо бандитов без брони, но с оружием, что, развалившись на диванах в холле, хлестали, по другому и не скажешь, вино из дорогих бутылок и лапали двух сидящих рядом разбитных девиц, на чьих лицах, размалёванных яркой косметикой, ни стыда ни смущения заметно не было. Похоже те давно были ударницами не тяжелого труда и чувствовали себя вполне в своей тарелке, задорным хихиканьем только разжигая интерес.

— Ты кто такой? — с ленцой спросил один из сидящих бандюков, обратив залитые алкоголем зенки на непрошенного гостя.

— Никто. Сыч у себя? — произнес Глушаков.

— У себя, — внезапно вполне миролюбиво произнес первый, кивнул в сторону лестницы, — наверху.

Кивнув в ответ, трудовик направился к ней, но стоило ему оказаться спиной к сидящим, как в воздухе блеснул кинжал, брошенный всё тем же бандитом. Вот только Глушаков, ожидая подобного, чуть сдвинулся в сторону, пропуская тот мимо себя и тонкое лезвие, воткнувшись в одну из ступенек, зло и обиженно задрожало.

— Жаль, — вновь произнес Сергей, а затем обе девки завизжали, раздался грохот опрокидываемой мебели, а воздух мгновенно зазвенел сталью.

Вот только против опыта и сил Сергея обычным нападавшим ничего не светило и уже через минуту, кроме продолжавших насиловать глотку дам и самого трудовика, на ногах не осталось никого. Впрочем, бандитов он не убил, только покалечил. А когда со всего немаленького дома начал сбегаться лихой народ, то просто зажег в руке полыхнувший злым пламенем, огненный шар.

— Маг. Маг… — боязливо зашептались в толпе. Резко затормозив, первые ряды качнулись было назад, но там напирали задние и под внимательным взглядом Глушакова, стоявшие впереди бандиты потупив взоры, словно стесняясь, стали прятать оружие в руках за спину.

— Мне нужен Сыч, — еще раз спокойно произнес трудовик.

— Это я, — ответил с верхнего пролета лестницы новый действующий персонаж. Подняв голову, Сергей разглядел наряженного в дорогие шелка главаря банды. Пальцы авторитета украшали перстни, на спине было вышитое изображение мечети с пятью полукуполами и парой полумесяцев, а на плечах переливались шитые золотой нитью восьмиконечные звёзды. Спустившись ниже, он произнес, внимательно оглядев гостя, — И что же привело в мою скромную обитель многоуважаемого мага? — Затем, оглядев толпу внизу, он скомандовал, — Придурки, оружие убрали и рассосались. Быстро!

— Прошу прощения, — добавил он, через пару секунд, когда холл гостиницы принялся экстренно пустеть, — за моих дуболомов. Так чем могу помочь?

Сизый мало того что был прожженным законником, но и имел раньше кое какие дела с магами. Всё-же Салис был особенным городом и не слишком умные надолго тут не задерживались, поэтому, и в поведении, и взгляде главаря Сергей видел только максимально ярко демонстрируемое радушие.

— Мне нужны кое-какие сведения, — ответил Глушаков, убирая огненный шар.

— Какого рода?

— О всём что произошло перед и после взрыва горы.

— Это долгий разговор, — дернул бровью Сыч.

— Я не тороплюсь, — ответил Сергей и кивнув, Сизый рукой показал наверх.

— Тогда прошу ко мне.

* * *

— Ниике!

— Брат? — девушка обернулась к султанзаде, снова, как и неделю назад, посетившему опальную принцессу, — что-то произошло?

— Ну, можно сказать и так, — юноша замялся, — вернее, я узнал кое-что про твоего мужа.

— Что?! Говори! — прижав кулачки к груди Ниике подошла ближе, с тревогой вглядываясь в лицо двоюродного брата.

Мегреб нахмурился, не зная с чего начать и пряча глаза от девушки, но в конце-концов, с усилием выдавил из себя, — Прости я в тот раз был не прав.

— В чем именно?

— В том, что он не причастен к взрыву гномьей горы. Есть там увидели и опознали.

— Он захвачен? — спросила снова девушка, продолжая тревожиться.

— Нет, — качнул головой султанзаде, — было несколько попыток его схватить, но все неудачно.

— Хорошо, — несмело улыбнулась Ниике.

— Хорошо? — Вскинулся парень, но видя как лучатся радостью глаза сестры, вновь помрачнел, буркнул, — Что ты нашла в этом колдуне?

— То, чего не увидела ни в ком другом, — серьезно ответила та. Спросила следом, — А что отец?

— Султан страшно гневался, — зябко передернул плечами Мегреб, вспоминая совещание на котором ему дозволили присутствовать, — грозился казнить половину своих визирей, если они не принесут ему голову твоего мужа. Награду поднял до пяти тысяч диграм.

— Какие огромные деньги, — прошептала Ниике, отворачиваясь и задумчиво отходя к зарешеченному окну.

— А ещё он повелел объявить его имперским шпионом, а уничтожение Гардункара атакой империи на султанат. И буквально вчера отправил послов к эльфам и вампирам, хочет с ними создать союз против империи.

— Это плохо, — погруженная в свои мысли, произнесла девушка, — если отец развяжет войну, да еще с привлечением остальных рас, она будет страшной. — Резко обернулась, — Я слишком хорошо знаю историю, Мегреб. И повторения бойни тысячелетней давности не хочу.

— И что ты предлагаешь? — скривившись, произнес юноша, прошел к софе стоявшей у изгибающейся стены башни, присел, опираясь о колени, — Ты в башне в заточении. Как ты можешь что-то изменить?

Подойдя, Ниике, чуть взъерошила волосы брата, присев рядом, спросила, — Мегреб, ты меня любишь?

— Конечно, — ответил тот, глядя ей в глаза, — роднее тебя у меня никого не было во дворце.

— Тогда послушай. В башне я пробуду не слишком долго. Павел идет за мной, я это чувствую, — она приложила палец к губам юноши, не давая вырваться возражениям, — поверь мне, он найдет способ освободить меня. И тогда тебе надо будет решить, кого ты любишь больше, меня или моего отца.

— Тебя, — прошептал султанзаде, когда она отняла палец от его губ, — ты же знаешь.

— Тогда будь наготове, потому что освободившись, я сделаю всё, чтобы предотвратить эту бессмысленную бойню.

— Пока жив твой отец, — покачал головой Мегреб, — это бесполезно. Его не переубедить.

— Я знаю, — спокойно ответила девушка, глядя в удивленно расширившиеся глаза брата в которых мелькнуло вдруг понимание.

— Но ты же не собираешься… — шокировано протянул он. Но девушка больше ничего не ответила, только мягко улыбнулась и снова погладила, словно несмышленыша, брата по голове. В отличии от него ей пришлось быстро повзрослеть. Академия, Павел, затем поспешное бегство и три месяца с любимым мужем в своём дворце, где никто не мешал им наслаждаться счастьем — воспоминания, которые только и поддерживали в ней дух и волю всё это время, в одиночестве на самой верхушке дворцовой башни. А затем арест, угрозы и попытки отца убить Павла, лишить её, не смотря на все мольбы, частички самой себя.

Но её муж не сдался, не сбежал и он спасет её даже отсюда. Она ещё не знала как, но была твёрдо в этом уверена. И также твёрдо была уверена, что отец не оставит попыток уничтожить Павла. А бегать и скрываться всю жизнь, она не желала и не собиралась. И это означало, что придется вспомнить кое-какие давние связи и знакомства. Людей, чье имя нельзя называть и о чьём существование неизвестно почти никому — отступников.

* * *

— Ну что ты, выше нос, — прибодрил я угрюмо взбирающуюся на верблюда Лалию, с улыбкой глядя на мою новую вассалку. — Главное — что жива, здорова и ты, всё-ещё ты. Поверь мне, остаться собой, лучшее что может быть в этой жизни, — тут, невольно вспомнился инквизиторский доспех, и улыбка моя подувяла. В тот раз и я сам чуть не потерял себя. Хорошо ещё не стал собственное “я” ассоциировать с тысячелетним инквизитором, хотя командирские замашки остались, вон как я бодро вжился в роль старшего комиссара. Приказы направо и налево раздаю, как будто полжизни этим занимался. И, главное, переживаний как-то меньше стало, самокопания, больше уверенности в себе и в своих силах. Хотя часть этих ощущений я связывал с возвращением мне сил кольца и, в первую очередь, вернувшейся психологической уверенностью и комфортом.

— В общем, не переживай, — произнес я, вернувшись мыслями опять к Лидии.

— Да, хозяин, — без особого удовольствия буркнула та, а я ещё раз критическим взглядом оглядел её наряд.

Мы не стали мудрить и вновь разодрали на ней одежду, лишь бы не слетела на ходу. Ну а что, почему бы этому трюку не сработать вновь? Тем более покрасоваться в этом нужно было всего лишь перед городской стражей. Какого города? Ну, мы решили, что это будет что-то не сильно близкое к крепости древних и не слишком далёкое от столицы.

— И да, как мы договорились, что ты будешь обращаться ко мне? — строго посмотрел я на перевербованную мной шпионку, накидывающую на обноски длинный плащ, чтобы раньше времени не смущать общественность.

— Товарисчщ майор, — с трудом далось Лалии первое слово, а затем девушка попробовала возмутиться, — Но это очень сложно выговорить!

— Зато никто не догадается. — Довольный своей придумкой, я посмотрел на флегматично закидывающего на верблюда седло Калима, — Вон посмотри, товарищ прапорщик же не возмущается, как и товарищ сержант — я перевел взгляд на уже сидящую в седле мою вторую вассалку — Алладину, — а вы, товарищ младший лейтенант, едва пару раз произнесли, а уже вам всё не так.

— Что это вообще означает?! — возмущенно сверкнула глазами девушка.

— Это воинские звания моей родины, товарищ младший лейтенант, — улыбнулся я во все свои тридцать два зуба, — и да, не забывайте добавлять звание, когда обращаетесь.

— Есть, товарисчщ майор, — угрюмо пробормотала Лалия, заработав мой поощрительный кивок.

— Ну что, все готовы? — я по хозяйски обошел наш небольшой караван, проверяя надежно ли закреплены седла, все ли сумки приторочены.

— Так точно, — хором ответили Калим с Алладиной, успевшие смириться с моей блажью и выучившие всё то, что я знал об армейском укладе из кинофильмов и рассказов знакомых в армии отслуживших. В конце-концов, если моему маленькому отряду быть первым действующим воинским подразделением древней империи в новой истории, то почему нельзя вместо прежних непонятных мне званий ввести новые и понятные?

Остальным, естественно, было без особой разницы, хрен, как известно, редьки не слаще, но я, вдруг, почему-то, от обращения — “товарищ майор”, - разом разомлел и расчувствовался. Повеяло сходу чем-то родным и ностальгическим и я решил — званиям быть!

Лихо взобравшись на своего верблюда, я выпрямился в седле и поправив куфию на голове, махнул рукой, — Ну, в путь, столица ждет нас!

Глава 19

Проблемы начались, где-то на полпути к столице.

Возле первого же города, где мы хотели, не шибко афишируя, пополнить припасы, неожиданно столкнулись с засадой городской стражи. Стоило только им заприметить, что я не местный, как нас тут же попытались повязать. Когда буквально из ниоткуда вывалилось не меньше двух десятков вооруженных копьями и алебардами стражников, да ещё под прикрытием мага, что немедленно жахнул по нам каким-то опутывающим заклятьем, я, признаюсь честно, струхнул, но вовремя оправился и привычно накрыл сколько смог пространства полем антимагии, сразу лишив всех кроме себя возможности колдовать. Попытался остановить продолживших набегать с перекошенными лицами воинов чем-нибудь огненным из амулетов в наручах, но, похоже, кольцо глушило всё кроме собственных способностей моего тела, даже мои же амулеты, и я едва успел выхватить ятаган, отбивая в сторону почти дотянувшееся копейное жало. Влепил дезориентирующее проклятье и только тогда смог на секунду окинуть всё пространство целиком. И тут же скривился от увиденной картины. Если Калим, быстро сориентировавшись, успел как и я достать оружие, и достаточно успешно отбивался от остервенело тычущих копьями стражников, то вот у Алладины уже были проблемы, правда, ловко метнув кинжал, она сумела вывести из строя одного из противников, но хуже всего пришлось Лалии. Невозможность колдовать стала для неё шокирующим открытием и ей пришлось буквально скатываться с верблюда, чтобы не быть наколотой как бабочка на острие. Ей я и решил помочь в первую очередь!

Попытался развернуться на верблюде, но не тут-то было, в общей сутолоке, возникшей прямо у развалин какого-то аванпоста, места для манёвра просто не было, да и взамен одного дезориентированного и вяло копошащегося на земле стражника на меня насело аж пятеро, видимо определив как самую опасную цель.

— Да что ж вы сволочи делаете! — взревел я, когда ударом вскользь мне разорвали балахон на груди, оставив длинную царапину на груди, а вторым чуть не пропороли ногу.

— Сдохни, имперец! — завизжал в ответ один из стражников и я, изловчившись, накрыл всю группку расслабляющим проклятьем, — всё что успел сколдовать, бешенно крутясь в седле.

Не то чтобы их это остановило, мгновенная дефекация, конечно, неприятна, но секунда замешательства прошла и пятерка стражников с враз потяжелевшими штанами, завопив от ярости и обиды, с удвоенной энергией принялась орудовать древками.

Сбоку издал жалобный и пронзительный крик верблюд Лалии, раненый стремящейся добраться до девушки стражей и я, кожей ощутив, что еще немного, и нас буквально насадят на копья как свиней на вертела, как мог быстрее снял антимагический барьер, давая возможность колдовать остальным.

Почувствовав вернувшиеся силы, Лалия с яростным криком буквально толкнула воздушную массу от себя, заставляя силой магии воздуха нападавших кубарем покатиться по песку.

Своих я приложил амулетом огня, не так сильно, как хотелось бы, в последний момент их сумел частично прикрыть вражеский маг, благоразумно спрятавшийся за каменную стену и действующий оттуда.

Воспользовавшийся легким замешательством противника, Калим смог прикрыть Алладину и дернув её верблюда на себя, разорвать дистанцию, получая неплохую возможность бежать, но Лалия… Её верблюд валялся истекая кровью на песке, а сама она, была как раз между нами и большей частью нападавших. Но только я хотел ввязаться в бой с вражеским магом, с моими амулетами и магией воздуха девушки у нас шансы на победу были весьма неплохи, как вдруг, вместо того, чтобы шарахнуть по врагу, Лалия, воздев руки вверх, оборотилась в нашу сторону.

“Неужели предала? — мелькнула мысль, — но тогда её лишило бы магии?”

Я вгляделся в её лицо и внезапно увидел, как девушка одними губами произносит, — Верь мне! — а затем, с яростным криком, она обрушила на нас самое настоящее мини торнадо, закружившее стеной поднятого в воздух песка, полностью скрывая нас от глаз стражи.

Я опустил ятаган, повернулся к оставшимся спутникам, хмуро качнув головой в ответ на вопросительный взгляд Калима, действия бывшей шпионки мне пока были непонятны самому.

Внезапно прямо из торнадо высунулось призрачное лицо Лалии и произнесло, не открывая рта, рождая звуковые волны прямо из воздуха перед ним, — Это идеальный шанс, я скажу, что была в плену, и это нападение позволило мне вырваться и сбежать. Свидетелей полно, так что мне поверят.

Внутри, в глазу торнадо мы все трое чувствовали себя вполне сносно, почти не ощущая бешеной круговерти вокруг, и секундой позже слов девушки, я одобрительно кивнул, принимая новый план.

— Пойдет. Так даже лучше. Естественней.

Причин ей не верить не было, вассальная клятва мага это не та вещь с которой можно весело заигрывать. Одно неверное движение и откат от нарушенной клятвы будет очень жёстким, жестоким даже, лишая каких-либо магических способностей, просто выжигая сам источник и магоканалы тела. То что магия ей всё-ещё подвластна, говорило само за себя. Значит её действия правда направлены на реализацию плана.

— Я сейчас отправлю торнадо в сторону, подальше отсюда. Главное не покидайте его центр, а когда через полчаса он развеется, как можно быстрее уезжайте. Погоня за вами вряд-ли будет, но на всякий случай лучше быть готовыми.

— Хорошо, — кивнул я, усмехнулся, — удачи, лейтенант.

— И вам, товарищ майор.

А затем торнадо стронулось с места, набирая скорость, и мы подстегнули верблюдов. Пора было заканчивать с негостеприимным приёмом.

Уже после, разбирая чуть не ставший для нас фатальным бой, я пришел к неожиданному выводу, что мои инквизиторские способности не только не помогли, а больше помешали. Да, я нейтрализовал вражеского мага, но два десятка копейщиков, которым антимагическое поле до одного места, это не то с чем легко справиться разом магу проклятий, особенно когда приходится вертеться как ужу на сковородке в сутолоке боя на близкой дистанции, да ещё и когда не один. Жертв с нашей стороны удалось избежать лишь случайно. Хорошо ещё, Лалия сообразила как повернуть ситуацию себе на пользу. Но оставался вопрос, как теперь передвигаться. Что подобных засад не одна и не две, я понимал. Похоже, охота ведется на каждого кто походит на жителя империи. А разбираться, я это или не я, видимо будут уже потом. Перспективочка, ничего не скажешь.

В общем нам теперь не то что в городах нельзя появляться, но и близко желательно не подходить, чтобы не нарваться снова на подобную засаду.

Посоветовавшись с Калимом и Алладиной, пришли к общему, пусть и не самому приятному мнению, что пополнять припасы придется теперь банальным грабежом, иначе очень скоро протянем ноги.

* * *

Огненный шар вспорол воздух, рванув мерах в пятидесяти перед идущим по пустыне караваном, заставляя животных и людей в испуге остановиться. Послышались гортанные команды и на песок начали спрыгивать охранники, не спеша, однако, доставать луки, они против мага, а кто ещё может пулять огнем, не самое надежное средство.

Поправив закрывающий лицо платок, я выехал из-за бархана и зажег в руку новый файербол, демонстрируя длинному и худому как палка караванщику, что вышел мне навстречу, пристально разглядывая.

— Что магу нужно от простого торговца? — неприязненно произнес тот, разглядывая меня. Лицо у караванщика было обтянуто темной морщинистой кожей, еще больше подчеркивая немаленьких размеров горбатый нос торчавший вперед словно руль.

— Всего лишь часть твоих припасов и воды, — ответил я, на что тот, потемнев лицом ещё сильнее, попытался возразить:

— Но они нужны нам самим.

Вздохнув, я влепил огненный шар в песок почти под ногами первого верблюда, заставив того резко податься назад и завалиться на песок под испуганный женский вскрик.

— Следующий раз я буду точнее, — и зажег новый.

Скрипнув зубами караванщик только склонил голову, соглашаясь. После чего, мои спутники присоединившись к нам, под моим чутким взором перегрзили часть провианта в свои седельные сумки, пополнив наши запасы.

Товары мы не трогали, как и не требовали денег, только еда и вода. Поэтому проводив нас не слишком ласковыми взглядами, караванщики вновь продолжили путь по своему маршруту. В конце-концов, не такой уж большой ущерб мы им нанесли.

По крайней мере подобными мыслями я пытался себя успокаивать, постепенно приближаясь к столице султаната — Тардану.

* * *

— Ну что, — произнес я Алладине, когда вдалеке наконец показались городские стены, — теперь тебе и карты в руки. Лучше тебя город никто не знает. Давай думай как нам незаметно туда проникнуть, чтобы не потревожить ни магов ни стражу.

Мы всё-таки добрались, пробираясь как зайцы окольными тропами, обходя все мало-мальски крупные населенные пункты, благо Калим как бывший пограничник прекрасно ориентировался в пустыне.

Не буду говорить чего нам это стоило. Но пяток слегка ограбленных караванов и один незапланированный бой, когда в неподходящий момент вылез султанский маг, каким-то чертом решивший попутешествовать с торговцами, настроения не добавляли. а теперь оставалось самое главное, как-то попасть в буквально запруженый войсками город, куда султан стянул не только верных янычар, но и парочку армейских полков с отрядом пограничной стражи, который Калим узнал по реющим над лагерем, разбитым подле Тардана, стягам.

Стоит ли говорить, что по окрестностям столицы и патрули сновали в великом множестве, поэтому передвигались мы с чрезвычайной осторожностью, чтобы себя не выдать.

— Есть один вариант, — после долгих раздумий выдала Алладина, — но он вам не понравится.

— Канализация? — понимающе кивнул я, сморщив заранее нос, предвосхищая то непередаваемое амбре, что будет ждать нас там, но не угадал. Девушка качнула головой, сказала мрачно, — Хуже.

— Что может быть хуже?

— Склепы.

— А, ну да, — со вздохом протянул я. Гребаное фэнтези. Если не канализация, то обязательно подземелья с покойниками. И хрен там они будут спокойно лежать в своих гробах, обязательно ведь полезут живых почуя. И я как маг, тут совсем не аргумент. Это с Глушаковым, когда зачищали подземелье, всё шло бодренько. Там и калаш у меня был, да и аватар не дремал, а тут? Я маг проклятий, а они на неживую плоть не действуют. Ожившие покойники вообще крайне неудобная штука. С ними только некроманту сподручно управляться. Огонь их жгёт плохо, проклятья, как уже говорил, не работают. Причем те, что могут разрушать неодушевленные предметы, не вопринимают покойников за таковых, а те что действуют на живых… тоже их не воспринимают. В общем засада. Из других направлений магии пожалуй маги земли еще могут что-то, за счет воздействия на чисто физическом уровне, или воздуха. Кулак ветра какой-нибудь помощней может скелетов разбить на отдельные кости, а зомбаков откинуть подальше. А, ну еще светлая магия. Но я особо про неё ничего не мог сказать, может они чего против нежити или нет. Поэтому придется полагаться только на старую добрую сталь. А огнем в подземельях еще пользоваться не стоит по той простой причине, что даже магический он очень хорошо выжигает кислород. Поэтому всякие огненные стены категорически противопоказаны, если нет желания помереть от удушья. Взрывы тем более. В узких проходах ударная волна достанет всех и своих и врагов.

Вот так примерно я озвучил спутникам.

— А другого пути точно нет? — с легкой надеждой поинтересовался Калим, но Алладина только отрицательно качнула головой.

— Это единственный путь где мы точно не встретим стражу.

— А на выходе? — резонно поинтересовался я. — Неужели проходы из склепов никак не охраняются?

— Там обереги от мертвых, — ответила девушка. — Уже сотни лет стоят, ни разу нежить не пробиралась наружу. Поэтому никто там ничего не охраняет.

— Ну ладно, — хмуро буркнул я, — склеп так склепы. Веди, дочь Сусанина.

По закону жанра поперлись мы туда ночью. Ну а когда же еще?! Матерился я сквозь зубы всё дорогу. Нет, аргументы девушки были мне вполне понятны. Но ночью по кладбищу ходят только или бесстрашные, или бессмертные. Я себя ни к одной из этих категорий не причислял. Была некоторая надежда, что поле антимагии сможет на них как-то воздействовать, но как я помнил, магия кольца была магией ментала и отрубала доступ к колдовству именно воздействием на мозги заклинателя, в том числе мешая взаимодействию с амулетами и артефактами. Но мозгов-то у мертвецов тоже в обычном понимании нет. Так что куда не кинь, всюду клин.

Как я и думал, выход за пределами города из превращеных в склепы катакомб прятался в пещере, не слишком тайной, наоборот, о ней стража прекрасно знала и вот поэтому, ночью, когда солнце не мешало мертвякам выбраться наружу, поблизости и не было ни одного патруля. Дураков сражаться с нежитью среди них не находилось.

— Значит так, — произнес я, доставая саблю и делая пару пробных взмахов ею, — Алла, давай назад, с твоим кинжалом тут делать нечего, а мы с Калимом пойдем впереди, расчищая дорогу.

Черный как задница негра зев пещеры, в опустившихся на пустыню сумерках выглядел словно раскрытый рот только и жаждущий сожрать забредшего путника. Калим чиркнул кресалом поджигая факел, а я колданул белый сияющий огонек, подвесив в метре над головой. Здесь уже можно было не бояться, что нас засечёт стража, ну а мертвым было плевать, что там горит, они ориентируются точно не по зрению.

— Древние-то склепы? — поинтересовался я, через плечо покосившись на девушку за спиной.

— Угу, говорят еще до падения старой империи существовали. Кстати говоря, с тех пор, с падения, там всякая чертовщина и началась.

— Ну здорово, — совсем не радостным тоном произнес я. Чем древнее кладбище, тем веселей нежить там можно отыскать на свою голову. И какой-нибудь злоипучий лич тысячелетней выдержки это ещё не самая беда. — И почему ваши маги не вычистили такую угрозу?

— Так это и не угроза, — пожала плечами Алладина, — обереги же работают.

— Ну-ну, — поджав губы, буркнул я, — а если с ними что случиться?

— Они стоят сотни лет и ни разу…

— Ни разу, — перебил я её, — запомни, всё когда-нибудь бывает в первый раз и тем, кто в этот момент, окажется рядом, сильно не повезет.

Возражать она не стала, и помолясь всем богам, мы двинулись вперед.

Очень скоро слабо светившийся рассеяным лунным светом вход в пещеру за нашими спинами пропал, уступив место такой же как и спереди черноте, и мы продолжили двигаться в кругу света, примерно метров на десять-пятнадцать радиусом. Наши шаги, шорохи камешков под сапогами, легкое позвякивание амуниции, всё это эхом отдавалось в неровных сводах разгоняя почти абсолютную тишину.

На первого, пожелтевшего от времени скелета, мы наткнулись минут через пятнадцать. Всё также в полной тишине костяк выплыл из темноты, мирно покоясь у стены, только черепушка слегка опиралась о камень, словно бы поглядывая на нас — потревоживших его покой.

— Не двигается, — прошептала, сглотнув Алла.

— Может он не из этих? — предположил Калим.

— Может…

Но тут вдруг с каким-то инфернальным визгом скелет подскочил и словно бешеный, клацая челюстью и с пулеметной частотой щелкая всеми суставами, понесся на нас. Завопив вместе со всеми, больно уж неожиданно всё произошло, я засадил сапогом прямо в сухую грудину, отбрасывая скелет обратно к стене. Подбежал, не давая подняться и принялся яростно топтать, остервенело перемалывая в труху старые кости. Наконец под пятой хрустнул и разлетелся осколками череп скелета и остановившись, я отступил на шаг, с затяжным выдохом прислонившись спиной к камню, ладонь прижимая к груди, туда, где под кирасой отбойным молотком стучало сердце.

— С-сволочь, — выдохнул я, — чуть не поседел, блин. Надо же так визжать.

Если в скелете и была какая-то магия, за счет чего-то он же передвигался, то его фрагменты оставшиеся после моей пляски на костях, её уже точно не несли.

— Ну, по крайней мере, его не слишком сложно было убить, — с легким сомнение произнес Калим.

— Это потому, что у него оружия не было, — подала голос Алладина, а я с неудовольствием покосился на девушку. Ну зачем каркать, я вас спрашиваю.

Как назло следующий скелет попался уже с кинжалом. Но его мужественно на щит принял уже мой верный начальник охраны и после того как изловчился саблей отсечь тому кисть, повалить и запинать обезоруженный костяк большого труда не составило.

— Держи, — протянул я ржавый трофей вассалке за спиной.

— Зачем?

— Держи-держи, — всунул я ей кинжал в руки почти насильно, — первая добыча. Обязательно нужно взять, а затем продать торговцу. Ни в коем случае не выкидывать. Примета такая. Иначе стоящего лута не жди.

— Лута?

— Ну трофеев, — поправился я, — хороших трофеев не жди.

— Странная примета.

— Какая есть, — пожал я плечами, — сколько раз было, ты, понимаешь, за паладина, двуручный меч, тяжелый доспех, нимб над головой — ты же лоуфул гуд, а как иначе, паладин же. Валишь в подземелье последнего босса, и ждешь, что с него дропнется или весло именное с тебя ростом или кусок доспеха эпического с толщиной брони как у ИС-3 во лбу, а там, вместо этого, лук или шапка мага тряпошная, и мало того, ещё и с ограничением по расе, только для эльфов например. А еще веселей, если двуруч падает, вот прям статы — пальчики оближешь, так бы и взял в руки, а он, гад такой, только для хаотик эвилов, и тебе штраф по мирровозрению от одного взгляда на него прилетает… — Тут я осекся, выныривая из пучины воспоминаний, под слегка округлившимися глазами спутников, что с некоторой опаской посматривали на меня.

— Если честно, то я мало что понял, — осторожно признался Калим.

— И я, — вторила ему Алладина.

— А, не обращайте внимания, — махнул я рукой, — так, мысли вслух.

В общем, так, потихоньку-полегоньку, мы продвигались по пещере, разбирая одиночных скелетов, пока не наткнулись на полукруглую пещеру, из которой дальше вели уже три прохода. Два такие же, природного происхождения, а один, тот что посредине, с искусно вытесанной каменной аркой из которой тянуло холодным с легкой примесью непонятного запаха ветерком.

Поглядев на девушку, я показал глазами на проход, — Туда?

— Угу, — кивнула она, зябко поёжившись.

Приблизившись, я различил надпись на староимперском.

— Что там? — спросил Калим, тоже заметивший полустертые письмена, — какое-нибудь предупреждение?

— Не совсем, — задумчиво произнес я, не став переводить, что на самом деле там было написано, — “Региональный центр стазиса”.

Если я правильно понял значение последнего символа, вовсе не склепы когда-то располагались под Тарданом. Вероятнее всего тут помещали находящихся на грани жизни и смерти людей, с целью вылечить позднее, либо таким образом продлевали жизнь особо ценным членам общества. А после того как империя рухнула, скорее всего было нарушено и энергоснабжение центра. Что было потом, можно лишь предполагать, но каким-то образом, все находящиеся в стазисе были превращены в нежить. И теперь нам необходимо было через них пробиться.

— Входим? — повернулся ко мне начальник охраны и я, еще раз все обдумав, решительно кивнул:

— Вперед!

* * *

— Гномов больше нет, — вальяжно развалившись в кресле, магистр стихийной магии принял пиалу из рук слуги и с удовольствием отпил, холодный щербет, затем, отставив ту в сторону, посмотрел на замерших в креслах напротив, трех других магистров. Эти четверо давно занимали немаленькие посты в Кайратском султанате, обладая весьма впечатляющей магической мощью. Вот только неожиданное известие, хоть и застало врасплох, но и заставило по новому посмотреть на привычные вещи.

— И? — спросил один из тройки — магистр целительства и друидской магии. Находились они в гостином зале резиденции магистра стихий в столице султаната, чей дом, скорее похожий на крепость, делал их беседу полностью приватной.

— И, теперь ничто не мешает нам взять власть в свои руки, — снисходительно объяснил хозяин дома.

— Посягнуть на власть султана? — спросил еще один магистр, в этот раз темной магии, с эмблемами магии крови и некромантии на рукаве.

— А велика ли та власть? — дернул бровью стихийник, — гномы, вот на чём она держалась. Но их теперь нет и ни что не мешает нам самим всю власть взять в свои руки.

— И зачем? — спросил магистр белой магии, весьма неодобрительно относившийся к смертоубийству, — султан просто так власть не отдаст, будет бойня. Часть магов, пусть и слабее нас, встанут на защиту правящего рода. К тому же войска и их командиров нам никогда на свою сторону не перетянуть, магов они не сильно жалуют.

— Да кто их будет спрашивать, — фыркнул магистр стихийной, — этих людишек. Огненным смерчем испепелить половину и вторая тут же упадет на колени перед новым правителем.

— Как я уже говорил, если они объединяться с лояльными султану магами, испепелить так просто не удастся. Будет бойня.

— В словах коллеги есть резон, — заметил тёмный.

— Значит надо не дать им объединиться! — грубо стукнул по подлокотнику кулаком хозяин дома.

— И как это сделать?

— А надо сначала уничтожить войска у Тардана и уже затем валить султана, — произнес стихийник.

— А может не будем уничтожать всех направо и налево? — вновь поморщился белый магистр, — это, в конце-концов, наши будущие подданные. И затем, если вдруг империя, почуя кровь, решит напасть, эти полки могут ой как нам пригодиться в будущей войне. Поэтому предлагаю сначала рассмотреть менее радикальные варианты решения проблемы.

— Пожалуй соглашусь, — произнес тёмный магистр, — всех уничтожать не лучшее решение. Тем более пепел после огненного шторма даже для поднятия трупов не сгодится.

— Ну хорошо, — с легким неудовольствием ответил стихийник, — но как вы планируете решать вопрос с их лояльностью нам?

— Кнутом и пряником, мой друг, — ответил до этого молчавший четвертый магистр, — кнутом и пряником. — Мантия говорившего была необычайной, двухцветной, потому что он был магистром владеющим направлениями двух разных школ, стихий и белой магии одновременно. Подобные уникумы всегда отличались нестандартностью мышления и, скрепя сердце, стихийник кивнул и приготовился слушать, на время умерив амбиции главного заговорщика.

Глава 20

За коротким тамбуром, который мы проскочили не задерживаясь, сразу шёл достаточно большой зал. Правда был он абсолютно пуст, ни единой нежити, и ничего за что можно было бы зацепиться взглядом, только гладкие стены и потолок. Плиты пола тоже были почти идеально ровными, разве что в нескольких местах пошли трещинами, словно по ним ударили чем-то тяжелым. Дальше путь из зала вел прямо и проём поменьше направо, но за ним тоже оказался еще один зал, вполовину меньше и тоже пустой.

Мельком заглянув туда и не увидев ничего стоящего, я повернулся к центральному проёму выводящему в коридор, прямой и длинный, моему светляку не хватало мощи осветить его весь, поэтому о протяженности оставалось только гадать.

Покрепче ухватив саблю, я посмотрел на Калима, и коротко кивнул в сторону прохода. Нравится не нравится, а щитовик вперед. По крайней мере, если оттуда прилетит стрела, у него больше шансов от неё закрыться. Да и первый натиск нежити сдержать, коли сойдёмся в ближнем бою.

Было тихо, настолько, что даже мельчайшие шорохи невольно производимые нами казались слишком громкими. Я слышал дыхание Алладины за спиной, прерывистое и тревожное, сопение Калима в паре метров спереди и даже пара капель пота, что скатились с моего лба с отчетливым шлепком приземлились на полированный камень пола.

И ещё отсутствие нежити.

Вот это напрягало больше всего. Там, в пещере, костяки попадались достаточно регулярно и это было нормально, с точки зрения моего игроманского прошлого. Здесь же, где по идее их должно было быть в разы больше, было пусто. Неестественно пусто.

— Вижу выход, — прошептал Калим, заставляя меня сосредоточится на том что впереди.

А затем мы вышли в совсем уж огромный зал, где снова не было никого, но зато обнаружились кое какие артефакты. Если конечно, так можно было назвать сотни хрустальных гробов аккуратно уложенных в нишах стен.

— Ничего себе?! — придушенно произнесла Алладина, самовольно покидая строй и словно зачарованная подходя и трогая ближайший пустующий саркофаг, переливавшийся всеми цветами радуги в неверном освещении.

— Куда?! — прошипел я, — Быстро назад. Тебе что, прошлого урока мало было? Что за привычка всё лапать?

— Прости, — она мигом юркнула обратно за мою спину, — просто он такой красивый. Да и это же просто кусок хрусталя, что будет-то?

— Это не просто кусок хрусталя, — рассердился я, — это тысячелетний артефакт древней империи и за тысячу лет с ним могло произойти всё что угодно.

— Простите, господин, — потупила та глазки, склоняя голову, — я не подумала.

— Не подумала она, — фыркнул я, аккуратно подходя, чтобы самолично всё рассмотреть. Не трогая, естественно, руками. Пробормотал, — В той норе, во тьме печальной, гроб качается хрустальный.

Мда, не врали, похоже сказки. Не просто в гроб пушкинскую царевну и её западный аналог — Белоснежку, положили, а в камеру стазиса. Понятно почему сон их вечный был.

Крышка саркофага была небрежно откинута, а сам он девственно пуст, как и все остальные, теряющиеся в глубине зала. Правда не у всех крышки оказались в нише, часть их выпала наружу и разбилась, поэтому приходилось осколки аккуратно обходить.

— Тут хоронили, наверное, самых знатных и богатых, — произнес Калим, — чтобы такой гроб врезать, это же каких размеров кусок хрусталя надо найти?

Я ничего не ответил, те и вправду были без каких-либо швов и соединений, производя впечатление монолитной конструкции, но для магов земли, думаю, к тому же древних, вырастить такой кристалл искусственно было не слишком большой проблемой.

— У древних? — спросил с сомнением моя вассалка, — вряд-ли. Скорее тут хоронили сильных магов.

— Вы оба, скорее всего правы, — произнес я, решив включиться в беседу, умолчав лишь о несколько другом предназначении саркофагов, — маги в древней империи и были самыми знатными и богатыми.

— Вот только где они все? — задала вопрос в пустоту Алладина.

— Где бы ни были, — буркнул в ответ мой начальник охраны, продолжая держать щит и саблю наготове, постоянно оглядываясь, — пусть лучше там и остаются, если пройдем и никого не встретим, я не обижусь.

— Может тут и нет никого? — произнес я, особо, правда, не веря в сказанное. Ну не могло мне, с моим “везением”, так подфартить.

— Городские легенды… — нахмурилась девушка.

— Которым сотни лет, — я скрестил пальцы, — вдруг они уже не актуальны.

Медленно и осторожно мы пошли дальше, проходя бесконечный зал насквозь. Сколько здесь было саркофагов? Три сотни, четыре, может тысяча? С одной стороны, для империи с населением в пару десятков миллионов человек — сущие крохи. С другой стороны, в потенциале, тысяча древних личей это не та проблема которой можно пренебречь.

Наконец закончился и он, вновь переходя в длинный узкий коридор.

— Фух, — выдохнул Калим, — прошли.

— Не говори гоп, — шикнул я на него, — вот выберемся наружу, тогда выдыхай. А то накаркаешь ещё… — тут я на секунду замолк, потому что мы вышли в новый зал, резко выхватив вплывшим внутрь светляком противоположные стены, и обречённо закончил, — уже накаркал.

Потому что этот зал уже не был пустым.

Послышался слитный шорох и от стен к нам шагнуло сразу несколько десятков закованных в доспехи фигур.

— Вот же… — грубо ругнулась за спиной совсем по мужски Алладина, а затем, сбившись, тонким голоском жалобно добавила, — мама!

Высушенная до состояния мумии, нежить лязгнула оружием, но не бросилась неорганизованной толпой, а выпустив из своих рядов тройку бойцов с двуручным оружием, давая тем место для маневра, принялась медленно сжимать вокруг нас полукруг.

— Назад, в проход! — гаркнул я, буквально силой заталкивая в него застопорившуюся девушку. Там у нас ещё были какие-то шансы, по крайней мере, нападать на нас могли только поодиночке.

Вот только завидев наш маневр, тройка нападавших тут же сменилась несколькими копейщиками и я похолодел, судорожно соображая как быть. Это явно были не примитивные тупые скелеты действующие на уровне инстинктов, что попадались нам в пещере. Тут засела элита не просто соображающая, а прекрасно разбирающаяся в военном деле.

Обреченно выругался Калим, вновь запричитала за спиной воровка, а мне оставалось лишь скрипя зубы буравить взглядом потемневшую от времени броню надетую на мертвецах.

Тут я поймал себя на мысли, что стиль брони мне кажется каким-то знакомым. Вгляделся получше, и внезапно узнал в ней практически копию той, что сам носил когда-то, ту самую, что пытался предложить мне призрак в крепости, с памятью ста поколений комиссаров.

— Неужели…

Мне нужно было ещё подтверждение, последнее маленькое доказательство, чтобы быть точно уверенным и наконец, когда первый копейщик подошел достаточно близко, я разглядел у него на иссохшемся пальце такое же как у меня кольцо.

Комиссар, это точно был комиссар. Вернее его труп, каким-то образом всё ещё продолжавший функционировать. И тогда я совершил очередную глупость, потому что, оттолкнув в сторону сжавшегося за щитом Калима, вышел вперед и высоко поднял вверх ладонь, показывая нежити, что вся сплошь состояла из одних комиссаров, своё собственное кольцо. Срывающимся от волнения голосом произнес, — Я старший комиссар южных провинций, командующий центральным пунктом обороны! — А затем, для пущей убедительности, врубил антимагическое поле, в подтверждение своих слов. Как никак именно антимагия всегда отличала инквизиторов от остальных.

Нежить замерла. Мы тоже. Вновь наступила могильная тишина в которой я буквально забыл как дышать, с замиранием сердца ожидая дальнейших действий.

И вдруг оружие в руках мертвецов опустилось, копья повернулись остриями вверх, с легким стуком упершись древками в пол, а затем из ряда вышел ещё один мёртвый комиссар, направляясь прямо ко мне.

— Вы меня понимаете? — произнес я снова, с легкой тревогой наблюдая за уверенной поступью нежити, — Вы меня слышите?

Но кроме моего голоса, тишину больше не нарушало ничего. Правда, если рассуждать логически, то с высохшими и частично разложившимися лёгкими и высушенными связками, говорить и вправду затруднительно, как и слышать что-то давно сгнившими барабанными перепонками, поэтому я принялся ждать посланца.

Тот остановился от меня в паре шагов, будто рассматривая, хотя я ясно видел в узкой прорези комиссарского шлема только чёрные провалы глазниц, а затем, неожиданно протянул руку, словно в рукопожатии.

— Э-э, — неуверенно протянул я, не совсем понимая необходимость такого действия, но внезапно сообразил, что он мне протягивает именно ту ладонь, на пальце которой тускло блестит его кольцо. Поколебавшись мгновение, я прошептал, стараясь чуть взбодриться, — Ну не укусит же он тебя, — и решительно вложил в его костлявую ладонь свою, так, чтобы наши кольца соприкоснулись.

А затем на меня обрушился шквал воспоминаний бывшего комиссара. Череда событий, мелькавшая перед внутренним взором как калейдоскоп. Застонав и пошатнувшись, другой рукой я оперся о стену, чтобы не упасть. Всё-таки подобная передача информации была для меня в новинку, да еще и настолько мощный поток. Некоторые воспоминания проносились так быстро, что я не успевал зафиксировать их сознанием. Но главное я, всё же вычленить смог.

Комиссаров, тяжелораненых, безнадежных и тех, с чьим выздоровлением не могли справиться обычные лекари, стаскивали сюда прямо во время битвы с гномами, когда, после потери командного центра, столица провинции, ставшая впоследствии стольным градом султаната, осталась одна, без связи и подкреплений.

Они всё ещё надеялись, что маги смогут прорвать осаду. Нужно было всего парочку мастеров-целителей, стазис позволял даже находящихся на пороге смерти держать сколь угодно долго, дожидаясь квалифицированной помощи, но подмога так и не пришла. Южные провинции были потеряны окончательно, а северные, едва удерживали в лучшем случае половину прежних территорий.

А затем, когда остатки оборонявшихся поняли, что надежды нет, и гномы вовсю хозайничающие на поверхности, вот вот ворвутся и сюда, то среди укрывшихся в подземелье горожан нашелся один тайно практикующий некромант, что провел ритуал поднятия нежити, полностью отключив саркофаги и превратив в немёртвых всех находящихся там людей.

Судьба того некроманта была безымянному комиссару неизвестна, но что произошло после их поднятия, он мне показал. И не скажу, что зрелище было из приятных. Последнее что вложил темный маг в нежить, был приказ убивать любых встреченных живых и первыми под раздачу попали сами выжившие горожане. Воспоминания о творящемся хаосе я постарался тотчас забыть, но буквально весь пол и стены здесь, почти до потолка были залиты кровью и останками разорванных на кусочки тел. А когда вниз сунулись гномы, то нежить принялась с той же яростью рвать и их, пока, наконец, в подземельях не осталось никого кроме трупов, оживших и не очень.

Правда некромант не учел одного, у всех отправленных в стазис комиссаров были действующие кольца и магические, впитавшие память своих носителей доспехи. В горячке сражения раздевать их никто и не подумал. И поэтому, в отличии от прочих поднятых из стазиса людей, оставшихся лишь с одним базовым инстинктом — ненавистью к живым, комиссары то, что с некоторой натяжкой можно назвать личностью, сохранили.

Нет, гномов они рвали как бы не яростней прочих, прекрасно помня напавшего на провинцию врага, но потом, когда те отступили на поверхность, в отличии от остальной нежити, комиссары наверх не полезли, хладнокровно и рационально оценив свои шансы. Некоторое время гномы сдерживали поток безмозглой нежити, что пыталась прорваться в город вслед за ними, но затем, спустя несколько месяцев, кто-то заложил мощные обереги и проход был перекрыт уже окончательно.

Между собой мёртвые комиссары, как я их стал называть, контакт через магию колец тоже смогли наладить, а затем, после нескольких лет нахождения в полностью запечатанном магией подземелье, они перебили всю оставшуюся нежить, чтобы не дать той со временем усилиться и переродиться во что-то более опасное, тем более, что большинство немёртвых было когда-то сильными магами и спустя пару тройку десятилетий, могли стать личами. Даже после смерти комиссары следовали своему долгу.

Надолго впав после этого в нечто подобное сну, просыпались они от этой своеобразной спячки лишь когда их покой тревожили случайно или намеренно забредшие существа.

Судя по воспоминаниям, это были не только люди и гномы. Череда мелькавших картинок открывала мне лица эльфов, обеих мастей и даже вампиров, пару раз пытавшихся организовать в таком интересном подземелье своё тайное гнездо.

А потом пришли мы.

И внезапно я почувствовал в стоявшей напротив нежити такую глухую и беспросветную тоску, что вздрогнув, и вновь обведя взглядом шеренгу молчаливых доспехов, мысленно пообещал, что обязательно вытащу их отсюда. А затем, сосредоточившись и закрыв для верности глаза, принялся подымать в памяти образ крепости. Показал им мою встречу с комендантом.

На известие о том, что больше никого не осталось кроме пятерки призрачных личностных матриц, мертвецы почти никак не прореагировали, только сильнее стало ощущение безысходности идущее от моего контактёра. Но следом пошли образы Салиса и гномьей твердыни, а затем взрыв в ночи и разрушенная гора истекающая жирным чёрным дымом.

Враг уничтожен, врага больше нет, транслировал я им, так ясно как только мог. Всё-таки общаться мы могли лишь образами в голове.

А затем, снова возвращение в крепость, присвоение мне ранга старшего комиссара и передача власти. Последним, стараясь отобразить картинку как можно чётче, я показал себя сидящим в кресле командующего крепостью.

Выдохнул, чувствуя как по лбу текут маленькие капельки пота, слабо улыбнулся, глядя на мертвого комиссара. А тот, отпустив мою ладонь, сделал шаг назад, и внезапно, с, заставившим невольно поморщиться, скрипом, опустился передо мной на колено, склоняя покрытую шлемом голову.

А вслед за ним, также синхронно опустились и все остальные.

— Командир, — прошептал сзади Калим, — чего это они?

Ну да, они-то, посмотрел я на с опаской взирающих на происходящее моих подчинённых, не видели наш мыслеобмен. Вкратце, опуская лишние подробности, обрисовал им происходящее.

— Так это что, они тебя понимают? — поразился мужчина.

— Как видишь, — негромко ответил я, а два десятка моих мёртвых собратьев, также как опустились, слитно встали обратно.

Снова коснулся кольцом кольца, постаравшись объяснить, что мне нужно, дождался ответных мыслеобразов, показывающих дорогу к выходу в город, а затем, подчиняясь какому-то наитию, спросил, также мысленно, чего они хотят. И почти не удивился, когда понял, что их общее желание — слиться с новым живым носителем. Всё-таки они не были полноценными личностями, они не были призваны заменять собою личность носителя, только дополнять её своей памятью и навыками. Иссушенное тело было для них своего рода тюрьмой, клеткой, заставляя испытывать то, что живой человек назвал бы моральными страданиями.

— Потерпите немного, братья, — произнес я, — чувствуя их невысказанную боль, почти как свою собственную. — Потерпите, я помогу вам. Но сначала помогите мне.

И в первую очередь надо было найти эти обереги, что не давали нежити выбраться наружу. Потому что с двумя десятками неживых комиссаров, владеющих магией колец, вопрос вызволения Ниике был уже делом техники.

Глава 21

— Бежим, бежим! — подстегивал я Калима с Алладиной, то и дело оглядываясь назад и попеременно чертыхаясь. Несясь по торговым рядам, приходилось расталкивать бродящий по улицам народ, снося и перескакивая через тележки со всяким барахлом. Где-то позади нас слышались злобные выкрики всё увеличивающейся толпы стражников, что никак не хотели от нас отстать. Благо здесь, на здоровенном восточного типа базаре, занимавшем целый квартал в Тардане, им пришлось притормозить, и медленно но верно расстояние между нами стало увеличиваться.

— Сюда, — тяжело дыша и хватая ртом воздух выпалила Алладина и схватив чуть не проскочившего мимо Калима за руку, втянула в узкий проулок, затесавшийся меж двух торговых прилавков. Судя по всему, незаметным он был не просто так, его весьма качественно закрывала натянутая меж прилавков цветастая ткань.

На мой немой вопрос, девушка, перейдя на шаг, негромко ответила, — Воровская тропа. Мы частенько пользовались, когда ещё жили здесь.

— А торговцы страже не скажут? — намекнул я на свидетелей нашего манёвра.

— Не скажут, — уверенно ответила она, — этим путем ходят только воры из гильдии, а с ней ссориться никто не будет, иначе или лавка сгорит, или дом обнесут.

— Ну ладно, — я чутка выдохнул и в который раз проклял патруль, которому мы, как назло, в самый ответственный момент попались на глаза. Как раз, когда ломали массивную кладку у склепа, где были, по заверению Алладины и вмурованы сдерживающие нежить обереги.

Вообще конечно, она не соврала, место выхода из подземелья и вправду не охранялось. Единственная, старая, едва держащаяся на проржавевших металлических петлях дверь развалилась буквально от одного касания. Ух как я взбодрился, когда она с скрипом и скрежетом вывалилась наружу, ожидая что сейчас на подобный шум сбежиться полгорода, но повезло. Дверь вела не прямо на улицу, а выводила внутрь какого-то старинного склепа прямоугольной формы. Проём в дальней стене ярко, до рези в глазах, сиял солнечным светом и в луче, пробивавшемся внутрь, ярко сверкала поднятая падением двери многолетняя пыль.

— Старое кладбище, — пояснила девушка, — давно никого не хоронят, но куча склепов принадлежит знати, поэтому не сносят. А то давно бы уже сравняли и застроили.

— Точно стражи нет? — нахмурился я.

Но та только отрицательно покачала головой, — Половина защищена магией, а остальные заброшены. Так что страже интереса никакого.

Когда мы, привыкнув к яркому солнцу, аккуратно выглянули наружу, то действительно никого не увидели, только разбросанные в несколько хаотичном порядке разновеликие склепы, да дорожки из истершегося и потрескавшегося камня. В стороне за склепами виднелась невысокая, сложенная из камня ограда и прямоугольники двух-трех этажных домов с темнеющими провалами окон и ни единой живой души. Идеально.

Вернувшись обратно, я поинтересовался, у Алладины, как нашего главного эксперта по Тардану, — Может дождемся ночи?

Но та нахмурилась и возразила, — Не стоит. На ночь сюда возвращается много попрошаек. Кто-то точно сдаст нас страже за пару монет. Это сейчас они все в городе, на промысле. Лучше времени не найти.

И как раз тогда, когда мы, забрав внизу парочку молотов и топоров, неплохо сохранившихся в сухом воздухе подземелья, принялись ломать старые камни, нас и заметил какого-то рожна забывший возле кладбища патруль.

Вот поэтому сейчас приходилось пробираться по узкому, едва шириной в метр проулку, спрятавшемуся между глухих стен стоявших впритык друг к другу зданий, уводящему нас всё дальше от базара.

Остановившись, чтобы перевести дух, я заодно собрал военный совет.

— Итак, — убедившись, что в глухих стенах поднимавшихся на пяти-шести метровую высоту, окон, чтобы нас подслушать, нет, я начал обрисовывать диспозицию, — попытка вручную разломать склеп сорвалась. Даже если стража особо не заинтересуется, зачем и для чего мы это делали, то всё равно может нас остаться караулить, тем более ночью там будет куча посторонних глаз. Поэтому, надо понять, что делать дальше. Ваши предложения?

Оба моих подчинённых недоумённо переглянулись, а затем так же непонимающе уставились на меня. Я вздохнул. Нежелание проявлять инициативу в их взглядах чувствовалось прекрасно. Немудрёную армейскую истину, что инициатива имеет инициатора, они, похоже, тоже знали. Тем более для планов есть командир в моём лице.

— Ладно. — Ещё раз прислушавшись, не рвется ли за нами по проулку погоня, поставил задачу более конкретно. — Первый момент, надо где-то нам перекантоваться до завтра, пока успокоится стража. Второй момент, надо способ, как разом и быстро уничтожить обереги. Чтобы никто нам не успел помешать, но так, чтобы не пострадал проход в подземелье. Нам оттуда еще мою гвардию подымать.

Взгляд обоих прояснился и чуть подумав, Алладина произнесла, — По ночёвке можем попробовать в гильдию обратиться, там остались знакомые, что помогут укрыться, не забесплатно, конечно, но стража нас гарантировано не найдет.

— А по склепу, — следом ответил Калим, — есть один способ, но надо как-то до складов городского гарнизона добраться.

— Что там?

— Насколько помню, там должен был храниться некоторый запас гномьего оружия. Того, что может легко проламывать стены.

— Взрывчатка… — протянул я, прищуриваясь и кивая мыслям в такт, — а что, это вариант.

Вот только сначала надо было продержаться сутки в незнакомом городе и волей-неволей, идти искать эту воровскую гильдию, надеясь, что старые знакомые бывшей воровки, действительно помогут, а не попытаются нас укокошить. А то знаю я подобные истории. С чего-то же эта парочка Дин и Алла отсюда сбежала. Как бы нам тут сходу не вляпаться в очередные разборки.

Впрочем, иного варианта у нас не было.

— Ты точно знаешь, где их искать? — спросил я после получаса брожения по не самой презентабельной части города. Находился этот район на холме, и был очень плотно застроен домами, где каждый этаж не походил на предыдущий, а жильё было не такое основательное, как возле базара, и в целом напоминало криво сложенные трехлетним ребёнком кубики. Всё это, включая попадавшийся изредка контингент навевало мысли о латиноамериканских фавелах.

— Да, есть один типчик, Саид зовут, должен обитать неподалёку. Он нас проведёт.

В голосе девушки чувствовалась уверенность и мне оставалось только кивнуть, да приглядевшись к кучкующемуся то здесь, то там, народцу, выпрастав руку из под плаща, на секунду зажечь в ладони огненный шар.

Интерес к нам тотчас пропал. С магами в любом государстве стараются без нужды не связываться. Слишком много проблем.

Существовала опасность, что запомнив меня кто-нибудь доложит страже о странном маге, но ещё раз всё обдумав, я решил, что риск минимален. Население трущоб к страже ни в одном мире хорошо не относилось, а дотяни я до открытого конфликта с местными и применения магии уже на поражение, шуму и слухов это бы породило куда больше.

Мы тем временем добрались до двери дома в котором и должен был жить означенный член гильдии воров.

Алладина, внимательно посмотрев по сторонам, быстро и резко выбила на двери сложную дробь, а затем, когда в глубине дома послышались шаги, негромко, но так чтобы её услышали, произнесла, — Саид, открывай, свои.

Лязгнул засов, дверь приоткрылась и в проёме показалось усатое лицо немолодого уже мужчины, что однако, сходу признавать ни девушку ни нас не стал и лишь сильнее нахмурившись и нырнув рукой за спину, грубо спросил, — Чего вам и откуда знаете условный сигнал?

— Саид, это же я Ди… — начала было Алладина, но внезапно осеклась, чертыхнувшись и пробормотав, — Иблис, это же Дина воспоминания, — кашлянула, скрывая этим вынужденную паузу, а затем, произнесла вновь, — Прости Саид, я Алла, а это мои спутники, я подруга Дина.

— Дина? — всё так же хмурясь спросил мужчина.

— Дина “Ловкача”, - назвала она похоже местное прозвище вора.

— А, Алла, — вспомнил Саид, — Дин говорил про тебя. А где он сам?

— Погиб, — не стала юлить девушка, заставив того вновь нахмуриться.

— Как?

— Полез куда не надо в развалинах древних, — неохотно ответила Алла, но внезапно мужчина кивнул, криво усмехнувшись.

— Всегда знал, что когда-нибудь это закончится именно так. Как был дураком, так и остался.

— Но… — попыталась возмутиться моя вассалка, однако Саид её перебил.

— Удачливым дураком. Не спорю. Но удача когда-нибудь кончается, а дурость остаётся. Прости, девочка, но рано или поздно это должно было случиться. И хорошо, что в этот момент тебя не было рядом, иначе он утащил бы тебя за собой.

Та поникла, ничего больше не сказав, крыть заявление прозорливого вора (а кем он мог быть ещё) было нечем.

— Так чего вам надо? — спросил Саид, перестав хмуриться.

— Нам бы сутки протянуть в месте куда точно не сунется стража.

— Сутки? Что ж, есть такое. Сложно, конечно, сейчас в городе от стражи, янычар и солдат не протолкнуться, но помочь смогу. Ты своя, с тебя ничего не возьму, а с этих, — он кивнул на меня с Калимом, — по золотому диграму.

— Дорого, — с легким удивлением произнесла Алла.

— Как гномья гора рухнула, так всё дорого стало. Ну что, идёте?

— Идем, — кивнул я, доставая из кошеля на поясе пару золотых кругляшей местной султанской валюты.

Приняв их, Сайд подбросил на ладони, а затем каждую попробовал на зуб.

— Ну что, — с легкой иронией произнес я, глядя на все манипуляции, — настоящие?

— Настоящие, — ответил тот невозмутимо, а затем, распахнув дверь шире, произнес, — Давайте внутрь, выйдем через другой вход.

* * *

Тройка магистров замерла в огромной казарме городского гарнизона, глядя на стоявших перед ними командиров расквартированной в городе армейской тысячи. Позади офицеров, в помещении собралось ещё больше сотни ветеранов, что сейчас в полном молчании выслушивали скупо роняемые одним из магов слова.

— Сопротивление бесполезно. Либо вы переходите под наше командование и приносите вассальную клятву, либо весь гарнизон будет уничтожен. Выбирайте.

— Но это предательство! — воскликнул седоусый тысячник, багровая лицом и с трудом удерживаясь от того, чтобы не выхватить саблю, рукоять которой сжимал побелевшими пальцами.

— Предательство по отношению к кому? Трупу на троне? — иронично произнес второй магистр, — Без поддержки гномов, без мощной магии, он не более чем труп, который по какому-то недоразумению, всё ещё ходит, дышит, ест и испражняется. Его время прошло.

Глаза первого магистра зажглись нехорошим огнем и он, развел руки перед собой, закружив метрового диаметра зародыш стихийного шторма, сильнейшего заклинания способного почти мгновенно уничтожить всех находящихся тут людей. Спасти могли только мощные защитные амулеты, но такие были далеко не у всех, только сам командир тысячи да несколько сотников могли похвастаться подобным.

Невольно отшатнувшись и услышав за спинами испуганный ропот, тысячник, заскрипев зубами, медленно разжал ладонь, отпуская оружие, под насмешливыми взглядами тройки магов.

— Вот и славно, — не скрывая довольства произнес один и них, — осталось только клятва.

Внезапно за стеной казармы послышались какие-то крики и топот, а затем дверь распахнулась и в помещение влетела колоритная троица из двух мужчин и девушки.

На секунду возникла немая пауза, а затем один из неизвестных, чью иноземную личину не мог скрыть ни загар, ни курчавая бородёнка, заметив творимую магистром волшбу, торопливо выставил вперёд руку с блеснувшим на безымянном пальце кольцом и казарму накрыло антимагическое поле, разом погасив всю магию, оставив не ожидавших подобного магистров с пустыми руками.

— Инквизитор? — неверяще прошептал один из них, судорожно пробуя одно заклинание за другим. Но тысячник опомнился первым, оскалился и выхватив саблю, взревел на всю казарму, — Бей магов! — После чего, самолично зарубил первого, в ужасе выставившего навстречу свистнувшему в воздухе клинку раскрытые ладони. Не сработал ни один артефакт и даже зачарованная мантия, способная выдержать снаряд из пушки, под антимагическим полем стала обыкновенной тряпкой легко поддавшейся остро наточенному лезвию армейской сабли.

* * *

Пересидев до вечера следующего дня в убежище любезно предоставленном за два полновесных диграма Саидом, к казармам мы подбирались в лёгких сумерках, благо эту часть города неплохо знал уже Калим.

Он же помог и проникнуть сквозь хорошо закомуфлированную дыру в заборе на территорию гарнизона, а затем, сняв часового, войти и на склад гномьего вооружения. Нет, достать взрывчатку не было таким уж простым делом, мощные, обитые железом двери преграждали путь желающим добраться до столь разрушительного оружия, но на деревянную основу двери неплохо подействовало моё проклятье, а между полос железа осталось достаточно места, чтобы Алладина смогла пролезть внутрь, и вытащить металлические диски, сантиметров сорока в диаметре, живо напомнившие мне нашу земную противотанковую мину.

Вот только злой рок невезения преследовал нас и тут, и выходя со склада мы нарвались на очередной патруль, скрываясь от которого, и оказались в месте полном народа.

На секунду я замер, холодея от недоброго предчувствия, но затем, увидев что один из тройки отдельно стоящих магов колдует что-то очень нехорошее, судя по количеству влитой в заклинание силы, и понимая, что такой удар мы не выдержим, ответил тем чем мог — антимагическим полем. Да, от сотни находящихся там же воинов, это бы не помогло, но, внезапно, вместо того чтобы броситься на нас, вся толпа, взревев, понеслась на тройку магов перед ними.

Думать о причинах столь странного поведения я не стал и мы поспешно выскочили в другую дверь, пока ещё оставалась такая возможность. Если повезет, то это орава солдат, будет какое-то время занята своими делами, дав нам возможность беспрепятственно добраться до старого кладбища.

Выбравшись на улицы города, я отключил антимагию и наплевав на конспирацию, шуганул первых попавшихся стражей огнём, а затем, щедро опустошая амулеты, принялся расчищать нашей группе путь. Счет шёл на минуты, ждать когда солдаты присоединятся к страже и пойдут по нашу душу не хотелось и огненные стены вспыхивали прямо за нашими спинами, а огненные шары оставляли дымящиеся кратеры на мощёных камнем улицах, заставляя прятаться и падать наземь, прикрывая головы руками всё новые и новые присоединившиеся к облаве патрули.

— Кладбище! — прокричала Алладина, указывая рукой направление и свернув, мы пробежали ещё одну коротенькую улочку, оказываясь у каменного забора. Сходу перемахнув невысокое ограждение, понеслись прямо к склепу, распугивая обосновавшихся на ночлег бродяг.

Обернувшись, я, так чтобы прикрыть наиболее угрожаемые направления, поставил последние две огненных стены и показав на стены склепа, несущему мешок с зарядами Калиму, прокричал, — Ставь заряды, взорвём тут всё к чертям!

Ловко выхватив из мешка первую мину, мой начальник охраны принялся крепить её к шершавому камню, а я, показав Алладине на склеп сбоку, приказал, — Давай в укрытие, помнишь то проклятье, что я тебе показывал? Лупи по всем кого увидишь!

А сам, выбрав позицию с другой стороны, принялся реквизировать всё что осталось от моих магических запасов.

Было не густо, пара огненных шаров, да не израсходованные волны огня, правда оставался ещё резерв проклятий, но насколько его хватит против толпы наступающего противника?

А затем произошло то, чего я ожидал с тревогой и волнением. К страже начали присоединяться султанские маги. И что самое плохое, действовали они из-за рядов засевшей за забором стражи, не попадая в поле антимагии, которое я планировал использовать.

Огненные стены зашипели и резко опали, когда какой-то водник подорвал прямо над ними несколько водяных зарядов. Следом пролетела парочка шаровых молний, но не слишком точно, всё-таки расстояние было приличным. Хорошо ёщё, они не применяли площадных заклинаний, боясь зацепить своих воинов.

Постепенно обстрел заклинаниями всё усиливался и я с тревогой поглядывал на копящиеся перед атакой силы султанской стражи. Уже сейчас обстрел был такой, что высовываться было смерти подобно, и даже Калим залег где-то, не имея возможности установить последние заряды.

Судя по всему, с минуты на минуту, должен был начаться штурм. От постоянно взрывающихся стихийных зарядов, я почти оглох, лицо и руки посекло каменными осколками шрапнелью свистящими в воздухе после каждого взрыва.

Страха не было. Наверное просто потому, что бояться просто было некогда. Только холодная готовность, и застывшее на губах проклятье, самое убойное из того что было мне доступно, которым я собирался угостить первые ряды нападавших.

Но вдруг плотность огня резко схлынула, а в рядах врага возникло какое-то замешательство.

Рискнув выглянуть сильнее, я внезапно увидел, как за спинами стражи мелькают воины в облачении армейских частей, а затем многоголосый яростный хор завопил, — Смерть магам!

Всем резко стало не до нас. Армейцы, возможно те же самые, что мы встретили в гарнизоне, по крайней мере клич был тот же, обрушились на не ожидавших подобного султанских магов. Маги, кое как оправившись от первого шока, ударили в ответ, не разбирая где-кто и спешно покидая поле боя. Ну а стража… Стража резко огрёбшая сразу ото всех, растеряв всяческий боевой дух, просто разбежалась кто куда.

— Калим! — поднял я криком подчиненного, стремясь воспользоваться спасительной передышкой.

А затем последние заряды были установлены, протянут провод с простейшей взрывмашинкой, и с силой навалившись на поднятую рукоятку, Калим резко опустил ту, инициируя подрыв.

Взрывник из Калима и вправду оказался опытный, не знаю уж, где он в погранцах этого поднабрался, но стены склепа разнесло буквально в пыль, обрушив крышу. Обереги тоже должно было уничтожить, однако, подбежав к уцелевшему проёму, с ведущими в темноту ступенями, я всё-равно застыл с стучащим от волнения сердцем. Но когда из темноты один за одним начали подыматься мёртвые комиссары, выходя и выстраиваясь в две ровные шеренги, меня отпустило и заулыбавшись радостно и одновременно зло, я обернулся к огненному зареву то там, то здесь вспыхивающему над ночным городом и воздев саблю в руке, испустил дикий идущий из самой середины груди вопль, одновременно яростный и в тоже время торжествующий, а затем, махнув саблей, повел за собой закованных в доспехи мертвецов туда, где маячил на возвышении дворец султана и особенно дворцовая башня, в которой томилась моя жена.

* * *

Последний из четырех магистров-заговорщиков, ещё только подходил к казарме городского гарнизона, как почувствовал резко возникший антимагический барьер. Осторожно заглянул в окно, но увидев, как под мечами разъяренных солдат падают его менее удачливые коллеги, поспешно отошел назад, развернулся и еле сдерживаясь чтобы вприпрыжку не броситься прочь, покинул зону антимагии и уже оттуда поспешно телепортировался в своё хорошо укреплённое и защищённое поместье.

— Чёртовы имперцы, — пробормотал сжимая в бессилие кулаки, — не врали соглядаи, что тут инквизиция вовсю работает. Успели вперед нас перевербовать гарнизон. И что теперь? — он посмотрел в окно, и завидев разгорающееся в городе пламя, понял, что чёртовы имперцы не остановились на достигнутом, а продолжают захватывать город силами подкупленных ими частей.

— Султану конец, — чувствуя пустоту внутри, пробормотал маг. Словно забыв, что они планировали то же самое.

А ёщё через полчаса в резиденцию прибыло и несколько его учеников и вассалов, израненных и страшно напуганных событиями в городе. И тогда он принял решение уходить как можно дальше. Прочь из потерянного для всех султаната и подальше от империи. Вероятнее всего к эльфам. Он всё-таки магистр, ему в политическом убежище отказать были не должны.

* * *

За дверью послышалась короткая возня, а затем слегка приглушенный, но такой знакомый голос спросил, — Ниике, ты там?

— Да, Паша! — тревожно наблюдавшая в окно за начавшимися в разных концах столицы пожарами, девушка бросилась к входу в башню.

— Отойди к стене, сейчас выбью.

Она тут же отбежала в сторону и снесённая молодецким ударом дубовая дверь, пролетев полкомнаты, проскрежетала всеми железными частями по полу.

Вбежавший в покои Ширяев, чуть пошатнулся от прыгнувшей к нему в объятия жены, и крепко поцеловав, спросил, — Ну что, пойдем отсюда?

— Пойдём, — счастливо улыбнулась та.

Вошедший следом Калим, низко поклонился хозяйке, после чего, подхватив указанные дочерью султана личные вещи, сорвал штору и упаковав их вовнутрь, свернул тюком, закидывая себе за спину.

А Ширяев, продолжая держать прильнувшую к груди жену на руках, медленно и осторожно пошел вниз.

Им повезло, что башня не была частью дворца, а находилась чуть в отдалении и биться со всей толпой согнанных во дворец янычар не пришлось.

Уже на выходе, их окружило плотное кольцо мёртвых комиссаров, закрывая от периодически шуршащих в воздухе стрел.

Пора было, наконец, покинуть объятую пламенем зарождающегося мятежа, столицу.

Глава 22

Тардан мы покидали под зарево пожаров и полный хаос на улицах. Впрочем, долго это продлиться не могло. Как только схлынет первый азарт, а у командиров заработают мозги, вся эта вакханалия мигом сойдет на нет. Всё-таки бучу устроили не какие-то залётные бандиты или наемники, а собственные войска султаната.

Сильно увлёкшихся прикопают, остальным, железным кулаком, напомнят о дисциплине, объявят во всём виновными агентов империи, тут я не обольщался, и живо примутся означенных шпионов искать, и вот до этого момента нам нужно город покинуть и оказаться от него как можно дальше.

Уходили мы так же как и пришли, через катакомбы, благо путь безопасный и свободный. Оставалось дело за малым, что делать дальше.

Уже внутри бывшего стазис центра, я спустил Ниике с рук на каменный пол, словно пушинку, не замечая веса, протащив от самого дворца, и испытующе вгляделся в лицо, пытаясь увидеть следы долгого заточения. Но, видимо, султан действительно дочь любил и нужды как и принуждения она не испытывала. Ни следов побоев ни заметной худобы. Что ж, по крайней мере одним поводом убить султана меньше.

— Госпожа! — тут же припал на колено начальник стражи, на что девушка только улыбнулась, ласково глядя на сурового воина сверху вниз.

— Мой верный Калим.

— Всегда и везде, госпожа, — предано произнес он, глядя с обожанием на Ниике.

— Но разве я не приказывала тебе вывезти Павла в Империю? — чуть нахмурилась та, хотя в голосе я недовольства не слышал.

— Простите, госпожа, — наклонил воин голову ещё ниже, — я так и собирался.

— И почему тогда, не выполнил приказ?

— Потому что это было моё решение, — не дав Калиму начать оправдываться, ответил сам, глядя на жену.

— Это было очень опасно, Паша, — произнесла Ниике, протянув руку и касаясь моего плеча, — тебе не стоило так рисковать.

— Я твой муж, и инквизитор, я не мог иначе, — ответил серьезно, кладя обе ладони ей на талию.

— И за это я тебя и люблю, — лучась счастьем произнесла девушка, а затем, мы соединились в долгом поцелуе.

Минут через пять послышалось деликатное кхеканье и я посмотрел на скромно подошедшую сбоку Алладину. Показав на неё Ниике, представил, — моя ученица, начинающая ведьма — Алла, а этот Ниике, моя жена.

Алладина коротко поклонилась, а затем произнесла, — Господин, долго здесь задерживаться нельзя, через несколько часов начнет светать.

— Ты права, — ответил я, посмотрев на своё мёртвое воинство, а затем переведя взгляд на задумчивую жену. — Калим, — обратился к поднявшемуся с колена воину, — думаю, надо уходить к границе с империей, там султан нас не достанет. Продумай пока маршрут, а я решу с комиссарами.

Но, внезапно, Ниике снова коснулась меня, только теперь останавливая, а затем произнесла коротко но твёрдо, — Нет.

— Что нет? — нахмурившись, поинтересовался я.

— Мы не пойдем в империю. — Она взглянула на меня нежным и одновременно серьёзным взглядом, чуть погладила ладонью, а затем произнесла, — Паша, не переживай. Я знаю, тебе было нелегко, здесь, одному, в чужой для тебя стране, пусть даже с тобой был мой верный воин. Но теперь я здесь, с тобой и нам незачем больше бежать. Тебе больше не нужно беспокоиться о чём либо, есть я и я всё решу.

— Но султан, — попытался я воззвать к голосу разума, не понимая, что нашло на неё.

— Я решу и это, Паша. Не беспокойся. — Оставив меня недоумённо стоять, она решительно приказала, — Калим, собирайся, мы идём к моим друзьям.

— Как будет угодно госпоже, — тут же склонил голову этот предатель, на меня даже и не взглянув.

Проводив его потемневшим взглядом, я, повернулся к жене, но та уже присматривалась к моим комиссарам, что безмолвными статуями застыли вокруг нас.

— Почему они нам помогают? — спросила она спустя некоторое время, уперев кулачки в бока.

— Потому, что я их об этом попросил, — произнес я спокойно, но чувствуя внутри легкое чувство недовольства. Я уже почти успел позабыть, как много её бывает и как она стремиться всё решать самостоятельно. В том числе и за меня, пытаясь окружить маниакальной гиперопекой.

— И только? — брови её взлетели удивленно вверх. Подойдя, она с тревогой вгляделась в моё безмятежное лицо, произнесла тоном ниже, — Паша, ты что, даже не сделал магической привязки?

— Нет, — качнул я головой, продолжая наблюдать за Ниике, а та, услышав ответ, только ещё сильнее нахмурилась, принявшись меня отчитывать.

— Это глупо и безответственно. С подобными умертвиями даже опытные некроманты могут не справится, а ты даже не некромант. О чём ты думал?!

— О тебе. — Всё так же спокойно ответил я, заставив морщины на её лбу на мгновение разгладиться, но потом она всё равно с осуждением произнесла, — И всё-таки, это было крайне опасно. Попросил… Как ты вообще смог их попросить?

— Вот так, — я поднял руку, показывая ничем не закрытый символ инквизиторской власти на пальце.

— Твоё кольцо! — ахнула девушка снова, — зачем, Паша, ведь тебя легко… — но осеклась, а затем, чуть более уважительно взглянула, — хотя, да, гномов же больше нет. Это же ты уничтожил Гардункар?

— Гм, — кашлянув, я чуть потупился, врать было не слишком приятно, но и авторитет в глазах остальных терять не хотелось. — Ну, можно сказать и так, — выбрал я более обтекаемую формулировку.

— И всё-таки, это было крайне безответственно!

— Ты повторяешься, — но Ниике пропустила мои слова мимо ушей, только придвинулась ближе, утыкаясь головой мне в грудь, а затем, прошептала, — Ты столько раз рисковал жизнью ради меня, муж мой. Клянусь, больше никогда тебе не придётся идти на такие жертвы. Обещаю.

— Эм, ну ладно.

— И обещай мне, — они требовательно взглянула мне в глаза, — обещай, что больше никогда не будешь связываться с нежитью. Даже если тебе кажется, что никакой опасности нет, — она до треска сжала ткань на моей груди в маленькие кулачки, — Нежить, как и любое порождение магии смерти, слишком непредсказуема. Некроманты призывают силы которые сами до конца не понимают. Ты должен избавиться от них!

Заявлено это было настолько категорично, что на мгновение я опешил.

— Как избавиться?

— Как угодно, — топнула ножкой она, — ни ты, ни я, никто не сможет поручиться, что через минуту они не бросятся на нас, чтобы разорвать в клочья.

— Я… — но она не дала мне ничего произнести, прикладывая палец к губам, только с нажимом повторила, — Паша, я сказала! — а глаза её резко поголубели, выдавая крайнюю степень раздражения.

Я тоже, знаете-ли, не пальцем деланный. Старший комиссар южных провинций, как-никак. Инквизитор, к тому же. Да ещё и известный как погибель гномов, в определенных кругах. Вот только тащить комиссаров с собой не хотелось, тем более солнечный свет, насколько я понял, действовал на них постепенно разрушая, без определенных некромагических манипуляций, их тела разрушаться уже дня через три. Ну кольца, допустим, я соберу, но два десятка доспехов, которые они просили передать новым комиссарам, куда я запихаю, в какую телегу?

С другой стороны, оставить их я тоже не мог. В общем, ситуация требовала обсуждения.

Мягко но настойчиво высвободившись из захвата девичьих кулачков, я отстранился от Ниике, и под её пронзительный шёпот, — Паша, ты куда?! Стой! — найдя того комиссара с кем беседовал ранее с помощью ментальной связи, — требовательно протянул руку, ладонью вверх. А затем, когда наши кольца соприкоснулись, принялся усиленно транслировать картинки, пытаясь объяснить, что дальше нам придется идти по отдельности и спрашивая, могут ли они покинуть подземелье.

Как оказалось — могут. Он показал, что если на день зарываться в песок, то воздействие солнца минимально и разрушение мумифицированных тел в доспехе идет очень медленно.

Обрадовавшись такому ответу, я представил перед собой остатки командного пункта и призрачный образ коменданта крепости, а затем, путь к нему от Тардана. Дождался подтверждения и разорвал связь. Отошел на шаг, а двадцатка комиссаров слитно, как по команде, сдвинулась с места и один за одним, выстроившись в колонну, пошла мимо нас к выходу из подземелья.

В полном молчании мы провожали взглядом мёртвый отряд, что позвякивая доспехами и амуницией, шествовал мимо нас, и только свет факелов багровыми отсветами ложился на потемневший от времени металл.

— Спасибо, — произнес я одними губами им вслед, подумал, — “Скоро ваше тысячелетнее заточение окончится. Иквус с комендантом разберутся. Обязательно разберуться”.

Как только последний из комиссаров покинул стазисный зал, где мы находились, и мерный гул шагов стих вдали, Ниике подлетела ко мне требовательно дернув за рукав, — Что ты им сказал?

— Отправил подальше, — ответил я лаконично, продолжая смотреть в тёмный зев прохода. Рассказывать ей всё начистоту не хотелось. Впрочем я же не соврал. Командный центр и вправду находился достаточно далеко.

— Что ж, — вздохнула девушка, — может так и лучше. Развоплотить мы их точно бы не смогли, а солнце гарантировано убьёт. — Оглянулась на снова замершего в ожидании Калима. — Если всё готово, то уходим.

* * *

Путь до неизвестных друзей моей жены был не близкий. И снова пустыня, пустыня и опять пустыня, осточертевшая мне хуже горькой редьки. У меня сложилось ощущение, что, во первых, весь султанат это одно сплошное море песка, а во вторых, что я его — это море, исходил уже во всех направлениях. Правда этот путь вёл тоже в какое-то новое место. И как оказалось Калим его знал, вновь подтвердив свою квалификацию пограничника, исходившего все пределы султаната.

— Госпожа, — с тревогой произнес он на третий день нашего путешествия, когда мы, разбив лагерь, устраивались на ночёвку, — мы едем к чёрному пределу?

— Да, — кивнула Ниике, тут же посмотрев на меня, и с ободряющей улыбкой сжав мою ладонь, вызывая чувство легкого удивления. Почему-то ей показалось необходимым меня успокоить и поддержать, хотя словосочетание “чёрный предел” я слышал впервые и никаких страшных и тревожных ассоциаций оно у меня не вызывало. Хотя… Я заметил как вздрогнула Алладина лежавшая на циновке напротив костерка. Ей, похоже, это место было знакомо.

— Но это крайне опасно, госпожа, — настойчиво произнес мужчина, — про черный предел говорят всякое, но одно точно, жизни там нет, одна лишь смерть.

— Ты прав, Калим, — спокойно ответила моя жена, — но не до конца, те кто со смертью на “ты”, чёрного предела не боятся.

— Опасные у вас друзья, госпожа, — мгновенно всё понял тот и больше вопросов задавать не стал. В отличии от меня. Хотя этот намек на “ты” со смертью, был достаточно прозрачным. Одно единственное направление магии могло, пожалуй, иметь право так называться.

— Некроманты? — произнес я, посмотрев на прижавшуюся ко мне Ниике.

— Да, муж мой, — ответила та, но вновь превратно расценила мой вопрос, потому что, сев на колени и крепче сжав мою ладонь, произнесла, — не бойся, они не причинят нам вреда, обещаю.

— Да я не боюсь.

Некромантия для меня не была чем-то таким, особо страшным, тем более некоторую предрасположенность, согласно директорского теста, я к ней имел. После подработки в морге, к трупам относишься спокойно. Даже к ожившим, если они не пытаются напасть. С мумиями комиссаров я общался тоже без внутренней дрожи, легко касаясь сухой и жесткой кожи мёртвой руки.

— И хорошо, — повеселела Ниике, — они действительно хорошие, и обязательно нам помогут.

— Помогут в чем?

— В свержении султана, естественно, — как на несмышленыша посмотрела она на меня, словно это было само собой разумеющееся.

— Так вот, значит, как ты планируешь решить проблему, — сощурился я, — убив собственного отца?

— Он толкает страну к краю пропасти, — серьезно ответила девушка, — и слепая жажда мести затмила его разум. Чтобы убить тебя он не остановится ни перед чем, даже перед войной с империей. Я этого позволить не могу. Сейчас, с уничтожением гномов, страна и так на краю гражданской войны и смуты. Лучше решить всё малой кровью, иначе прольётся большая.

Посмотрев ей в глаза, мне не оставалось ничего, кроме как кивнуть. Как ни крути, но она была права. По крайней мере, я оценивал внутреннюю обстановку в Кайратском султанате примерно так же. Сдерживающая сила в лице гномов исчезла и сейчас должны были повылезти различные обособленные группки решившие, что раз центральная власть ослабла, значит они сами теперь власть. Ни к чему хорошему это привести не могло. Оставался лишь один вопрос — не будет ли запрошенная некромантами цена слишком высока.

* * *

Столица империи Карн

Императорский дворец

Малый зал заседаний

— А я говорю, сейчас самое время! — распаляясь стукнул кулаком в стол командующий южным легионом, генерал Прицепий, глядя прямо на задумчиво замершего в кресле императора. — Наши войска от границы до столица султаната в быстром марше дойдут за трое суток, а если массово применить зелье выносливости, то и за двое суток. Без поддержки гномов они не смогут долго сопротивляться и захват Тардана лишь вопрос времени. Так мы разом устраним угрозу с юга.

— И получим проблемный регион с порушенной экономикой и недовольным населением, часть которого до последнего будет сопротивляться захватчикам, которых будет видеть в нашем лице. — произнес, поднявшись со своего места, великий инквизитор. — Ваше Императорское Величество, — с легким поклоном обратился он к главе империи, большая часть пограничной стражи и часть армейских подразделений султаната просто уйдет в подполье и начнёт партизанить, отвлекая значительные силы наших войск на карательные операции. И это если не брать в расчет возможную поддержку со стороны нелюди. Прошла информация, что султан Сарумян планирует заключить договора о взаимопомощи с эльфами и вампирами.

— Мы их не захватываем, а освобождаем, — буркнул Прицепий недовольно, сложив руки поверх узорчатой генеральской кирасы.

— Генерал, — покосился на оппонента великий инквизитор, — прошло тысячу лет, там давно забыли, что когда-то были частью империи.

— Так мы напомним.

— Ох уж эти напоминатели…

Генерал мгновенно вскипел и совет грозил перерасти в вульгарную перепалку, когда послышался резкий скрип отодвигаемого кресла и император встал во весь свой немаленький рост.

— Прекратите, — произнес он негромко но веско одно единственное слово и все тотчас заткнулись, склонив головы.

— От того, что вы будете здесь устраивать склоки словно базарные бабы, пользы империи не будет, — император оглядел присутствующих, — поэтому разговор прошу вести строго по существу. Мнение генерала, как и мнение великого инквизитора мы выслушали. Нет ли каких замечаний у остальных советников?

— Ваше Императорское Величество, — ответил после недолгой паузы главный казначей, — единственно, что могу заметить от себя, что потребуются очень большие денежные затраты на поддержание экономики султаната, если мы сейчас его захватим. Там многое держалось на экспорте изделий гномьих мастеров, а без них, неизбежен спад, разруха и вероятно голод части населения. Пару миллионов дополнительных ртов прокормить будет непосильной задачей.

— Что ж, понятно, — кивнул без особой охоты император, — хотя мысль о том, что мы сознательно обрекаем на голод и лишения народ когда-то бывший с нами единым целым, мне не нравится.

— Простите, Ваше Императорское Величество, — взял слово Зора Кхан, архимаг — глава академии магии, — но разумнее всего подождать. Без сдерживающей силы, маги султаната бросятся делить власть. Поверьте, я слишком хорошо знаю тамошнюю братию. Они спят и видят себя главами своих собственных империй. Если мы попробуем подчинить султанат сейчас, они ещё смогут объединиться и выступить против нас единым фронтом. Легкой прогулки не будет, как ни надеется на это генерал. А вот если дать им сначала передраться друг с дружкой, а затем, в полной мере показать простому народу свою сущность, то уверяю, пройдет немного времени и к нам хлынет поток беженцев, а остальные встретят наши войска как освободителей.

— Да, Ваше Императорское Величество — вставил слово великий инквизитор, привлека вновь всё внимание, — я тоже за то чтобы подождать, тем более там находится наше секретное оружие. Как мне доложили только сегодня утром, в Тардане прошли столкновения между магами и регулярной армией. Сообщается, что была попытка переворота.

При этих словах архимаг победно взглянул на императора, а великий инквизитор продолжил, — К тому же пропала наследная принцесса, дочь султана. Что только добавило неразберихи.

— Так, — нахмурился император, — вы считаете, что всё это дело рук вашего секретного оружия?

— Да, — кивнул великий инквизитор, — наш сотрудник уже долгое время действует на территории султаната, и показал отличные результаты.

— Что ж, так тому и быть. — ответил глава империи, вновь садясь в кресло. — Подождем, генерал. Но приведите войска в полную боевую готовность, неожиданности нам не нужны.

— Слушаюсь, — Прицепий стукнул кулаком в кирасу и, откланявшись, покинул зал совета.

Глава 23

Обитель некромантов встречала как и положено кладбищу — тишиной.

Посмотрев на простирающуюся до горизонта сплошную череду странных надгробий, полуразрушенных, выветренных, засыпанных песком, стоявших то вкривь, то вкось, я посмотрел на замершую подле меня Ниике, также молча разглядывающую последнее пристанище наверное сотен тысяч разумных, по крайней мере конца и края я этому захоронению не видел, и негромко спросил, — Это вообще что?

— Это? — она взглянула на меня, а затем покосилась на жмущихся к нам ближе Калима с Алладиной, — это, древнейшее из людских кладбищ. Оно старше даже империи Ларт.

— Древних? — удивленно переспросил я.

— Да, — Ниике кивнула, рефлекторно поправила платок прикрывающий лицо, — последние захоронения здесь были не меньше пятидесяти тысяч лет назад, ещё в ту эпоху, когда миром правили боги.

— Значит твои друзья нашли это место?

— Нет, — она качнула головой, — скорее оно нас нашло. Мы чем-то заинтересовали местных хозяев и они пустили нас сюда.

Направив верблюдов вглубь кладбища, проезжая мимо каменных плит, я силился разглядеть на них хоть что-то, что напоминало бы про жителей столь давней эпохи, но время, ветры и песок сделали своё дело, ни оставив ни единого изображения, ни строчки, ни буквы — только источенный камень.

— Хочешь сказать, — вновь поравнялся я с задумчиво покачивающейся на верблюде девушкой, — что некроманты тут с давних времён? А как же маги древних? Они, насколько знаю, ни некромантов ни ведьм с демонологами не жаловали? Неужели как-то договорились?

Но Ниике лишь слабо улыбнулась, ответив, — Те, кто смог укрыться даже от взора богов, что им какие-то маги, пусть даже древние. Сюда невозможно попасть без разрешения. Эта часть пустыни давно уже вне рамок нашего мира, здесь безраздельно правит Смерть и только она.

Еще раз оглядевшись, я не заметил разницы с той пустыней, что сопровождала нас весь путь от Тардана. Такой же песок, такая же жара, поделился сомнением, — Что-то я не заметил разницы. Да и границы никакой не видно было.

— Потому что я с вами. Это место меня помнит. Без меня вы бы сколько ни ехали видели бы одну пустыню. Запомни, муж мой, смерть приходит всегда незаметно.

— Не слишком обнадёживающе звучит, — хмыкнул я, стараясь отогнать легкое чувство тревоги, а на душе стало как-то не по себе.

— Не бойся, — вновь ладонь Ниике на секунду легла поверх моей, — ничего плохого здесь с нами не произойдет.

Чем дальше мы продвигались вглубь кладбища, тем более старыми становились захоронения и всё меньше от них оставалось следов, кое где и вовсе из песка торчали одни огрызки, а затем, внезапно всё изменилось.

— Смотрите, — воскликнул Калим, показывая куда-то вперед, привставая в седле, а впереди, словно по мановению волшебной палочки из дрожащего марева выступил приземистый и тёмный, циклопических размеров зиккурат, словно чёрная клякса расплывшийся перед нашим взором на фоне светлого песка окружавшего его.

— Нас ждут, — уверенно произнесла Ниике и хлестнула верблюда, заставляя того ускориться.

Сооружение было действительно огромным, разделенное на три широкие террасы, оно всё выше и выше вздымалось в небо, по мере нашего приближения. А затем, перед нами, в основании самой первой террасы, прорезались почти слившиеся с камнем по цвету, массивные ворота, высотой в пару человеческих ростов.

Уже вблизи внезапно открылось, что сложенные из темного камня стены не были настолько крепки и неприступны как казалось. То тут то там глаз подмечал неровности по краям наспех заделанных дыр, выбоины и потеки, словно в этих местах камень подвергался воздействию сверхвысоких температур. А затем и вовсе, я различил неровную косую линию, что делила вторую и третью террасы на более темную и более светлую часть, несомненный след тотального разрушения значительной части огромной постройки.

Тоже подметил и верный воин Ниике, к сожалению уже не мой а её бессменный начальник стражи, выдохнув, — Что за сила атаковала эти стены?

— Гнев истинного бога, — неожиданно произнес ровный и безжизненный голос за нашими спинами, заставив стремительно обернуться.

— Здравствуй, мастер Варинн, — произнесла тут же моя жена, соскакивая с верблюда и замирая с легким поклоном, а фигура в бесформенном балахоне, с длинным посохом в руках, чью голову накрывал глубокий и тёмный капюшон, медленно и словно бы со скрипом поклонилась в ответ, и махнула рукой в сторону врат, что неспешно и совершенно бесшумно раскрылись.

— Добро пожаловать в обитель Смерти, путники, — вновь произнесла замогильным голосом фигура, но неожиданно Ниике рассмеялась и подбежав, сдернула капюшон с головы неизвестного, оказавшегося, внезапно, не личем каким-нибудь, а вполне живым на вид мужчиной с аккуратной бородкой и смеющимися глазами.

— Принцесса, — укорил её тот, — испортили такую хорошую шутку.

— Ты даже не некромант, Варрин.

— Да, я всего-лишь скромный мастер земли, — мужчина повернулся в нашу сторону, оценивающе разглядывая. — Так, ну твоего сурового начальника стражи я помню, а кто вот этот воин, что так недобро поглядывает на меня и девушка за ним?

— Муж, — ответил я сам, перехватывая инициативу у не успевшей открыть рот Ниике, — адепт проклятий, инквизитор и комиссар. — Перекинув ногу, соскользнул на песок, подошел ближе, положив ладонь на эфес, так что всем стало видно моё кольцо, — А девушку зовут Алла и она моя ученица.

— Муж? — слегка удивленно произнес тот, взглянув на наследницу султанского престола.

— Многое произошло, — уклончиво ответила та.

— Сагир не слишком обрадуется.

— У Сагира слишком большая фантазия, я не раз ему об этом говорила.

— И всё же…

— Кто такой Сагир? — вклинился я в малопонятный разговор.

Мастер земли замолк, задумчиво посмотрел на меня, затем, неопределенно дернув плечом, ответил с легким хмыком, — Это наш лидер, мастер воздуха и давно и безнадежно влюбленный в принцессу человек.

— Варрин! — возмущенно воскликнула Ниике, сжав кулачки и опасно сощурившись.

— Если он, — маг кивнул на меня, — действительно твой муж, пусть он такие вещи узнает заранее. Я не очень хочу, чтобы из-за какого-нибудь неосторожного взгляда или слова они устроили тут бурное выяснение отношений. На шум может явиться хозяйка и тогда весело будет всем. Поэтому мой тебе совет, расскажи всё сама, чтобы потом не было недопонимания.

В общем, пока мы шагали по длинному коридору идущему этакой квадратной спиралью внутри цитадели некромантов, я услышал ещё одну занимательную историю относительно бурного прошлого моей дражайшей супруги.

Тот кусочек, про посещение заброшенного командного пункта древних, что я изначально узнал от Калима, был только малой частью похождений бравой компании молодых и перспективных магов султаната, не согласных жить в строгих рамках правил установленных гномами. Были они молоды, горячи и весьма охочи до древних знаний. Но обо всем по порядку.

Этот самый Сагир, был молодым преподавателем Кайратской академии магии. Да, тут такая тоже есть, в общем-то делегация учеников была именно от них к нам. Единственное отличие, что специальностей поменьше да уровень обучения пожиже. Хотя тут возможно во мне некоторый великоимперский шовинизм говорил, что всё наше хорошее, а всё не наше, соответственно, плохое.

Но о Сагире. Был он преподаватель молодой, увлекающийся и не чем-нибудь, а древними знаниями, запретными, естественно. И сколотил сей молодчик не что-нибудь, а самый настоящий тайный кружок по интересам среди таких же молодых преподавателей и студентов.

И, что характерно, мимо поступившей на первый курс дочери султана тоже не прошел, хотя её прямое родство с султаном и скрывалось, но молодой преподаватель, похоже, на студентку с таким же как у него хорошим даром в магии воздуха, и мастера в перспективе, попросту запал.

Этот момент Ниике в рассказе постаралась обойти, но я всё и так понял. И хоть винить в чувствах его было глупо, некоторый укол ревности я испытал. Впрочем и сама моя супруга явно не была в восторге от излишней привязанности Сагира к ней. Хоть она и разделяла его идеи и устремления, ответной страстью к нему не пылала.

Ну а дальше, за несколько лет, этот их кружок успел нарыть упоминания о нескольких местах, где можно поискать древности и последнее было как раз об этой обители некромантов, в которую их неожиданно пустили.

Впереди забрезжил неяркий свет и мы вышли из коридора в большое прямоугольное помещение, с горящими в настенных гнездах факелами. И первое, что сразу бросилось в глаза, это барельефы. Все стены были покрыты ими от пола и до потолка.

— Ух! — с придыханием произнесла Алладина, в которой проснулись воровские инстинкты, когда в свете факелов на барельефах блеснули выполненные из золота и драгоценных камней декоративные вставки.

— Руками не трогать, не ковырять и вообще ближе метра не подходить, — быстро предупредил я вассалку, — помнишь, чем прошлый раз закончился?

— Да, господин, — уже без прежнего азарта буркнула та, опуская голову. На всякий случай посмотрел на Калима, взглядом указав на девушку, дождался ответного кивка и уже более спокойно отправился вслед за Варрином дальше.

Хотя, один барельеф, самый большой, размером метра четыре на три, всё-таки заставил остановиться и меня. На нем был изображен сам зиккурат, причем как раз таки полуразрушенный. Вокруг него вели бой скелеты, сражаясь с странными тварями напоминающими помесь рептилии и насекомого, с передними лапами как у богомола и мордой варана, а в небе над зиккуратом были вырезаны крупные антропоморфные фигуры с рук которых в направлении сооружения срывались потоки чего-то, возможно пламени, тут было не особо понятно. Присмотревшись, я увидел что еще на панно был запечатлен момент падения одного из нападавших, пронзенного тонким длинным лучом исходящим из оплота некромантов.

— Что это?

— Это? — наш провожающий обернулся, посмотрел туда же куда и я, и переложив посох из руки в руку, ответил, — это битва с истинными богами. Тогда один из богов был повержен и им пришлось отступить, хотя и эта обитель существенно пострадала. Собственно именно с этой битвы и начался закат эпохи богов. Люди поняли, что их тоже можно убить. Владычество их длилось еще десять тысяч лет, но это был уже закат их безраздельной власти. Древние маги смогли уничтожить всех. Впрочем, тут источники разнятся. Есть некоторые указания, что один или несколько богов были захвачены и погружены в вечный сон. Но правда это или нет, — тут Варрин пожал плечами.

Я еще раз вгляделся в барельеф, а затем мою память царапнуло что-то, что-то знакомое в изображенных существах и внезапно я вспомнил Силану — ту девочку демонолога, что пыталась отомстить мне за убитых друзей. Ситрий — вспомнил я имя мелкого Каса и Браник, имя второго, вроде. Но не это сейчас было важно. Когда мы говорили о твари созданной в одном из проклятых мест, свидетелями чему они были, то девчонка рассказала и весьма подробно о том, кто проводил ритуал. И описание слишком походило на то, что я видел сейчас перед собой. Варано-богомол…

— А это кто? — ткнул я в одну из неведомых зверушек.

— Видимо раса прислужников, — пожав плечами, ответил маг, — судя по виду, выведены искусственно или перенесены с какого-то другого мира.

— Понятно… — протянул я, задумчиво. Это что же получается, эти прислужники не канули в небытие, не были все уничтожены вместе со своими хозяевами, а где-то с десяток тысяч лет где-то успешно скрывались, и вот теперь всплыли нежданно негаданно?

Затем я перевел взгляд на барельеф рядом, где была во весь рост вырезана фигура человека. Да не просто вырезана, грудь её украшала самая настоящая золотая кираса, а в руку был вложен металлический посох.

И вновь, мне что-то показалось знакомым. Подойдя ближе, я вгляделся в узоры на броне, а затем отшатнулся, вспомнив на ком её увидел впервые. На мумии, что повстречалась нам в подземелье под академией. Той самой что чуть не угрохала нас с Глушаковым и Вигиром, благо, аватар смог жахнуть в полный рост всей своей аватарской мощью, а Серёга вытащить нас через портал, буквально за долю секунды до того как там всё полыхнуло.

— Что, красивый доспех? — Варрин подошел, встал рядом, решив, видимо, дать мне насладиться искусством древних некромантов.

— Ну да, красивый, — произнес я без особого энтузиазма, — видел такой, да и посох тоже знакомый.

— Не может быть?! — тут же возбудился маг, — а где, если это, конечно, не секрет?

— Ну, наверное не секрет уже, — решил я не разводить лишнюю таинственность, — под имперской академией, в подземельях. Прыткий гад попался, еле упокоили его.

— К-кого, ег-го? — начал вдруг заикаться мастер земли.

— Ну вот этого, — я ткнул пальцем в мужика на барельефе, — втроём еле завалили, хорошо еще с нами аватар проклятий был, пока мы вдвоем держали, сумел даже под моей антимагией скастовать заклятье. Прошил ему кирасу, любо дорого! Правда тот тоже не лыком шит оказался, рванул так, еле ноги унесли. Ну и подземелий тех, похоже больше нет, если Серёга не наврал про мощность взрыва.

Стало тихо. Почему-то не последовало никаких комментариев по поводу сказанного, хотя я и ожидал. Оглянулся, в гробовой тишине перевел взгляд с застывшего с отвисшей челюстью мага на также находящуюся в прострации Ниике, и переспросил, не понимая их ступора, — Чего?

— Да нет, — отмер Варрин, продолжая как-то странно смотреть на меня, — ничего. Просто не каждый день встречаешь человека утверждающего, что они втроём уничтожили истинного бога.

Я недоверчиво взглянул на жену, но та, только ошарашенно кивнула, похоже тоже всё-ещё пытаясь осознать сказанное мною, и только Алладина чересчур громко, в наступившей тишине, произнесла, — Ну а что, господин могёт. В одиночку всех гномов перебил, что ему какой-то бог.

Дальше мы двигались уже в тишине, а я всё пытался переварить полученную информацию. Бродило где-то на краю сознания ощущение, что все эти факты имеют между собой связь. Прочную, всё объясняющую, но пока недоступную для моего понимания.

Пройдя еще несколько залов, мы, наконец очутились в более обжитом месте, где стояло несколько каменных столов, а вдоль стены располагался ряд каменных же кроватей, явно маг земли постарался, может даже наш проводник. И там же обнаружились новые действующие лица, в количестве трех штук. Девушка в одеждах магички воды, парень — адепт белой магии и третий, уже не парень, но мужчина моего примерно возраста, то есть в районе тридцати пяти лет, мастер воздуха, судя по нашивкам. Сагир — тут двух мнений быть не могло.

Неторопливо повернувшись к нам, он расплылся в улыбке и шагнул навстречу Ниике, протягивая руки. Вот только не учел, что тут есть еще я. Резко вклинившись между ними, я крепко сжал ладонь мужчины, и улыбнувшись в ответ, глядя как радость на лице последнего сменяется удивлением, отрекомендовался, — Очень приятно, муж.

— Чей муж? — не понял меня воздушник.

— Муж Ниике-султан, — ответил я, а затем, внезапно, с проснувшимся вдохновением добавил, — убийца богов и гномов, командир мертвого воинства и комиссар павшей империи. А ещё инквизитор и маг проклятий. А ты?

— А я? — маг замешкался, — Эм, Сагир.

— Ну, будем знакомы, Эм, Сагир.

* * *

Полюбовавшись на подземелья под Тарданом, Глушаков вылез обратно на старое кладбище, посмотрел на связанных и оглушенных стражников, что должны были вход охранять, сплюнул на песок под ногами, пробормотал, прислушиваясь к лязгу оружия, приближавшейся к кладбищу подмоги, — Мать твою, Паша, куда тебя опять понесло?

Огляделся, рысцой потрусил к проломленному во многих местах ограждению, нырнул в тень ближайшего здания, буквально растворяясь в ней и полностью пропадая с глаз.

Буркнул только напоследок, — Всё, больше никуда не пойду. Чую, ты сам сюда вернешься скоро. Подожду.

Глава 24

На собравшемся в некромантском логове военном совете я чувствовал себя свадебным генералом и от этого был слегка раздражён. Вроде и признают мой опыт и навыки, но любые попытки внести коррективы в план нападения на Тардан натыкаются на полное непонимание у всех участников. Нет, они, конечно, вежливо выслушивают, но стоит лишь замолкнуть, всё сказанное мной выкидывают из головы и увлечённо продолжают обсуждать своё.

А что за план у них был — курам на смех! Эти деятели где-то тут, в зиккурате, нашли какой-то очень древний и могучий артефакт — посох некроманта, и планировали с ним, подняв толпу нежити, осадить столицу и принудить султана отречься, ну а потом без особых изысков отрубить ему голову, чтобы глаза не мозолил.

Отличный план, если не учитывать, что посох этот тоже не всесильный, по крайней мере, в руках не являющихся некромантами пользователей, и после подъёма армии нежити тысяч в сто, чтобы гарантировано обложить столицу, его запаса сил хватит лишь дня на два, максимум три, дальше вся нежить вновь ляжет в землю бесполезными кучами костей и остатков гниющей плоти.

А чтобы его зарядить вновь, надо тащить артефакт обратно в зиккурат и там лет на десять оставлять, пока он сам собой не наберёт нужный запас.

Как по мне, трёх дней совершенно недостаточно, чтобы сломить дух защитников и заставить султана сдаться. Но меня упорно отказывались слушать.

Право слово, я чувствовал себя Тирионом Ланнистером при Дейнерис Бурерожденной в седьмом сезоне сериала. Умный коротышка, ставший вдруг бесполезным придатком, этаким шутом при великой правительнице.

А совет меж тем всё шёл.

На здоровенном каменном столе разместились неплохо выполненная в миниатюре карта Тардана с окрестностями, над которой постарался товарищ мастер земли, и вылепленные им же фигурки войск.

Вокруг стола расположились: моя дражайшая супруга Ниике-султан, её верный слуга Калим-бей, глава местной магической комик-труппы Сагир, мастер земли Варрин и ваш покорный слуга. Правда, стоял я не у стола, а чуть в стороне, опираясь задницей на удобный выступ в очередном барельефе, коими испещрены были, казалось, все стены внутри. Выступом служила покатая голова какого-то человека, несомненно, давно и окончательно помершего, потому особого урона его чести в моём сидении на нём я не усматривал.

— Вот так, — подчиняясь воле мага земли, фигурки, изображающие нежить, стройными рядами подошли к Тардану, окружив город по периметру, — мы возьмём их в кольцо, — Сагир торжествующе посмотрел на Ниике, — и султану просто некуда будет деться.

— На два дня, — фыркнул я, складывая руки на груди, — а затем вся ваша затея превратится в тыкву.

Но мастер воздуха недаром смог стать преподавателем. Опыт в спорах он имел, и мои слова его ничуть не смутили.

— Во-первых, не два, а три, судя по более точным подсчётам, — с лёгкой ноткой превосходства в голосе объявил он. — А во-вторых, с учётом полной невозможности сопротивляться этого вполне хватит, чтобы принудить противника к капитуляции.

Я резко качнул головой, малость вспылив:

— Да с чего вы это решили вообще? Что мешает султану просто сбежать? Кто-нибудь из магов создаст портал — и всё, только его и видели.

— Не создаст, — вздёрнув подбородок, ответил Сагир уверенней, чем раньше, — магические возмущения, кои будет проецировать такое количество нежити, не дадут произвести нормальную настройку портала. Ему не сбежать.

— А если он это ваше войско просто уничтожит? — не успокаивался я.

— Как и чем? — в этот момент Сагир позволил себе даже чуть презрительно усмехнуться. — Некромантов у него нет, как нет их и во всём султанате, скорее всего. Обычные же маги мало что смогут.

— Побольше смогут обычные воины, — буркнул я хмуро, остывая.

— И сколько у него этих воинов? У нас же — сотня тысяч нежити!

Я смотрел на кичащегося заёмной силой мага и никак не мог понять: он и вправду такой тупой или просто пытается пыль пустить в глаза Ниике? Распушил тут хвост словно павлин.

— Под защитой стен и десятка тысяч нормально обученных защитников хватит для того, чтобы продержаться в осаде несколько дней, — не удержался я от последнего замечания и сразу об этом пожалел.

— Ах да, ты ведь большой в этом знаток, “убийца богов”, - Сагир иронично засмеялся. — А также комиссар и командир, конечно. Мы обязательно примем во внимание твои слова.

Ему не потребовалось много времени, чтобы прийти в себя после нашего знакомства, и этот идиот не придумал ничего лучше, чем во всеуслышание поднять меня на смех.

Нет, напрямую он во лжи не обвинял, но пройтись исподволь с этакой иронией себе позволил не раз. И харизмы ему вполне хватило, чтобы заронить зерно сомнения во всех кроме Алладины, для которой мой авторитет был непререкаем, и отчасти Калима, ведь тот всё же кое-что видел сам, а потому лишь хмурился, искоса на меня поглядывая. К сожалению, Ниике под влияние засранца попала. Мне иногда казалось, что мои слова после обработки Сагиром она воспринимала как попытку поднять свою значимость в её глазах. Недаром случилась у нас парочка разговоров, где она вскользь обмолвилась, что ей не нужен великий герой, мол, она любит меня и таким, какой я есть.

Признаться, в последний такой разговор мне хотелось вскочить, жахнуть по стене чем-нибудь помощней, чтобы камень посыпался, и заорать, напоминая про два десятка мёртвых инквизиторов, с помощью которых я и вытащил её из башни. Но сдержался. И просто перестал кому-либо что-то доказывать.

Вот и сейчас Ниике обернулась, чуть виновато взглянув на меня, после чего снова обратила взор на карту. И спросила, задумчиво разглядывая миниатюрные стены и дома города:

— Сагир, а всё же, что планируется делать, если султан откажется сдаться?

— Принцесса, — твёрдо произнёс он, — даже если сдачи и не будет, что крайне маловероятно, то один приказ — и нежить начнёт штурмовать стены, занимаясь этим без устали и сутки, и двое. Люди столько просто физически не смогут продержаться.

На стенах тем временем появились крошечные защитники и принялись закидывать нежить крошечными копьями и стрелами.

— Как понимаете, — довольно продолжил мастер воздуха, — ни магия, ни оружие для нежити опасности не представляют, и даже без осадных машин и лестниц стены столицы вскоре будут ею заняты.

Вслед за его словами фигурки нежити набежали толпой и, создав лестницы из собственных тел, быстро вскарабкались наверх, задавив числом обороняющихся.

Покачав головой, я отлип от стены и, не глядя на остальных, вышел из помещения вон.

Не помню откуда, но я знал старую истину своего мира: первой жертвой любого боя становятся планы этого боя. А Сагир… Он почему-то напоминал мне диванного стратега, изучающего сражения по учебнику истории, где есть красные и синие стрелочки, арьегарды с авангардами, где красивыми квадратами и прямоугольниками нарисованы позиции войск и имеется максимум пара строк о том, каким именно образом одна сторона победила другую.

Мысли о том, что город будет отбиваться до последнего, у бывшего преподавателя почему-то не возникало. Сдаться? Если бы осаду вели войска империи, сдача ещё имела бы смысл, ведь имперцы вряд ли станут вырезать под корень население и устраивать трёхдневный грабёж — инквизиция не даст, да и в целом сама по себе профессиональная армия — это в первую очередь дисциплина. Однако нежить — это квинтессенция людских представлений об ужасе и смертельной магии. Все до самого последнего идиота верят, что сдаться нежити — та же смерть, и ничьи слова их в обратном не переубедят.

Это понимал я, но не Сагир. А вот чего я не понимал, так это почему молчит Калим. Он-то профессионал и военном деле понимает поболе и меня, и этого выскочки.

— Паша, — догнала меня Ниике, хватая за руку и останавливая.

Я посмотрел на жену, давно избавившуюся от своих ярких полупрозрачных нарядов и носящую сейчас простую одежду кочевников с широким кожаным поясом и кинжалом, пристёгнутым к нему. Увидел, как решительно вцепилась она в меня, и, сдавшись, вздохнул, после чего спросил:

— Что?

— Ты ушёл, но мы ещё не закончили.

— Да? Я думал, Сагир уже всех победил и можно больше не тратить время, — ответил я чуть грубовато.

— Ну, — она улыбнулась, — с его планом всё понятно, но мне хотелось бы послушать, что предложишь ты.

— Зачем? Свои замечания я уже высказал.

— Это была только критика, — с нарочитой строгостью заметила девушка, — а раз критикуешь, предложи что-то взамен.

Вздохнув снова, я кивнул и позволил привести себя обратно в зал.

Всё те же были всё там же, лишь на миниатюре толпа мелких фигурок махала руками на главной городской площади, чествуя, видимо, победу.

— Павел тоже хочет рассказать свой план, — подвела меня Ниике к столу.

Под снисходительными взорами окружающих я с минуту постоял молча, разглядывая город, а затем, когда улыбки на лицах отдельных товарищей стали уж больно широки, хмуро произнёс:

— Моё мнение такого, что переворот надо производить по-тихому. Малым отрядом проникнуть во дворец, захватить султана и заставить отречься в пользу, — я бросил мимолётный взгляд на стоящую рядом жену, — Ниике-султан. Она — прямая наследница, народу и армии присягать ей будет легко. Если нежить отвлечёт на себя внимание и свяжет боем большую часть армии, то дело останется за малым: проникнуть в город и попасть во дворец. В той неразберихе, что вызовет нападение нежити, малый отряд, особенно переодетый в форму стражи или янычар, сможет легко пройти.

— Госпожа, — стоило мне замолкнуть, как тут же взял слово Сагир, — я категорически не согласен с вашим… мужем, — презрительный взгляд опять прошёлся по мне, заставив заиграть желваками и сжать до хруста кулаки. — Во-первых, это слишком большой риск лично для вас, ведь малый отряд и уничтожить легко, а во-вторых, нет никаких сомнений, что с таким войском стоит только отправить ультиматум, как голову султана нам принесут на блюде.

Посмотрев в глаза Ниике ещё раз, я больше ничего говорить не стал и стремительно вышел прочь. В конце концов, мне было чем заняться — я продолжал обучать Алладину азам работы с проклятиями.

* * *

Хороший рассказчик в первую очередь рисует перед внутренним взором слушателя окружающие героя природу и погоду, но вокруг меня был галимый бесконечный песок, а погода, как и во все дни до этого, стояла одна — палящее солнце и ни единого облачка. Поэтому я, на верблюде взобравшись на верхушку бархана, вновь разглядывал видневшиеся вдалеке стены столицы Кайратского султаната и думал, что делать. Собственно, как и в первое посещение Тардана.

Так ничего и не решив, всё внимание в итоге сосредоточил на действиях союзничков, активно подымавших очередную нежить.

Если знать, где возле столицы разбросаны старые кладбища — а даже за последнюю тысячу лет напомирало народу изрядно, не говоря уже о временах более ранних, — то сотня тысяч мертвяков не такая уж и проблема. Тем более что в сухом и жарком климате, да ещё присыпанные песком, костяки сохранялись чудо как хорошо.

Вот и сейчас вооружённый чёрным некромантским посохом со зловеще зыркающим рубиновыми глазами черепком на навершии Сагир вытаскивал из-под песка очередную партию нежити в наше неумолимо растущее войско.

Спустившись с бархана, я подъехал к Ниике, также восседающей на верблюде и одетой по последней моде всех воинственных свергательниц султанов — в броню. Благо хоть не в бронелифчик. Выполнена та была из нашитых на плотную ткань металлических пластин и напоминала древнерусский куяк. По крайней мере, память подбросила именно это название.

Вооружена же моя жена помимо магического посоха ветра, одолженного Сагиром, ещё и саблей. На кой чёрт ей сдалась последняя — я не понимал, хотя навык владения у девушки имелся, видел как-то её тренировочный поединок с Калимом. Но есть же магия! Она — не я, недомаг с проклятьями, которыми в прямом боестолкновении особо не повоюешь, она — маг воздуха, второй по убойности стихийной специализации.

Под скрип седла наклонился к ней и спросил:

— Много ещё?

— Сагир говорит, что где-то тысяч пятьдесят собрали, ещё столько же нужно.

В который раз скривившись при упоминании этого мудака, я кивнул, но заметил:

— Чем дольше мы затягиваем с нападением, тем больше вероятность, что нас обнаружат и успеют подготовиться.

— Им это не поможет! — горделиво восседая на верблюде и уперев некромантский посох одним концом в седельные сумки, маг вмиг оказался рядом, а я в который раз убедился, что адепты ветра явно как-то умеют усиливать звуковые волны — слышать нас с того расстояния, которое меж нами пролегало, он не должен был. — Наоборот, раньше узнают — сильнее будут бояться!

Естественно, вскоре один из патрулей, что плотно прочёсывали пустыню вокруг столицы, на нас наткнулся, потому как просто не мог не наткнуться на подобную орду. Гортанный вскрик удивления, который не удержал один из патрульных при виде моря разливного ходячей нежити, бодро перебирающей костями по песчанным дюнам, заставил меня оглянуться, но едва я попытался направить верблюда вслед за ними, готовя один из вделанных в наруч амулетов огня, как дорогу мне перегородил Варрин, а бросив взгляд через плечо, я обнаружил Сагира, вальяжно махнувшего рукой и самоуверенно провозгласившего:

— Пускай едут, так даже лучше.

Ну, лучше так лучше. Скрипнув зубами, я вновь присоединился к Ниике, стараясь, однако, внимательно поглядывать по сторонам. От тех отбитых вояк, что на моих глазах наглухо валили султанских магов в Тардане, можно было ожидать всего, в том числе и какого-нибудь летучего отряда, который, в теории, вполне мог бы, воспользовавшись неожиданностью, прорваться к нам и порубить всех до того, как мертвяки сообразят, что делать.

Солнце уже почти коснулось краем горизонта, когда армада нежити подступила к столице со всех сторон.

— Видите, госпожа, видите?! — торжествующе орал Сагир, носясь на верблюде туда-сюда и размахивая посохом словно в жопу ужаленный. Бывшему преподавателю, похоже, власть над такой армией совсем снесла башню, для полноты образа поехавшего суперзлодея не хватало, пожалуй, только маниакального смеха Доктора Зло.

Столица была предупреждена и готова — на стенах виднелось множество защитников, что в полной тишине встречали перекатывающиеся через барханы бесконечные ряды мертвецов.

На душе внезапно стало как-то тревожно и неуютно, словно бы предчувствие неудачи поселилось где-то глубоко внутри, заставив нахмуриться и покрепче сжать рукоять оружия. “Интуиция”, - скажет кто-то, но я знал, что за этим стоит нечто такое, что я уже увидел, но сам пока ещё не понял, а вот засевшее в подкорке подсознание успело определить опасность и подать тревожный сигнал. Оставалось понять, что именно так взбудоражило все мои чувства.

Исходить опасность могла лишь от города, и я снова самым тщательным образом принялся рассматривать высокие каменные стены.

Солдаты? Нет. Защитники, с такого расстояния выглядящие слегка шевелящейся массой, угрозы не представляли, слишком велико расстояние для луков и арбалетов. Маги? Тоже нет. На то, чтобы прицельно зашвырнуть на километровую дистанцию фаербол, не подпишется ни один маг, какой бы силой он ни обладал. К тому же скорость полёта что огненного шара, что любого другого заклинания с учётом расстояния будет слишком медленной. Даже сто метров в секунду — это десять секунд, за которые можно не только увернуться или поставить щит, но и успеть показать противнику пару неприличных жестов и покорчить рожи, которых он, правда, не увидит.

А затем меня привлёк странный металлический блеск, какой-то особенный, неестественный. И вдруг с холодком внутри я понял, что это — пушки. Видимо, гномьи. Слишком уж то, что я смог разглядеть, напоминало длинный металлический ствол. И в отличие от магов, пушки на километр и даже больше стрелять умеют вполне, и с прицеливанием там лучше, да и скорость снаряда куда выше заклинания.

Первым порывом было предупредить остальных, но ещё раз посмотрев на гордо восседающего на верблюде мастера ветра, явно почувствовавшего себя великим некромантом, открывать рот я резко перехотел, лишь вплотную подъехал к Ниике, что, сложив ладони на луку седла, так же, как и я до этого, пристально вглядывалась в приготовившийся к осаде Тардан.

Посмотрев на меня, она слабо улыбнулась, гоня с лица сомнения, протянула ладонь, дождалась, когда я возьму её за руку, и произнесла:

— Муж мой, я надеюсь, скоро это всё закончится, и тогда мы сможем снова вместе жить как раньше, в мире и спокойствии.

— Здесь? — кивнул я на город.

— Да, — твёрдо ответила она, — как законные правители Кайратского султаната.

— А теперь в атаку! — пафосно провозгласил Сагир, остановив своего верблюда неподалёку от нас и воздев вверх посох, заставляя замершую было нежить лавиной хлынуть к стенам столицы.

Посмотрев на почти зашедшее светило, я, скрепя сердце, признал, что время для атаки маг выбрал хорошее, ведь в темноте нежить двигается заметно активней, чем при свете дня, и уже сейчас её скорость передвижения раза в полтора выше, чем на марше.

— Так-так, и с этого края… — замахав посохом, пробормотал Сагир, каким-то образом управляя всей толпой, чтобы та достигла стен везде одновременно, и заставив меня слегка позавидовать той простоте, с какой у него всё получалось. Посох был и вправду уникальной вещью, позволяя даже не некроманту полноценно контролировать нежить.

Со стен полетели первые стрелы — впрочем, без особого результата, — а за ними и стихийные заклинания — очевидно, не всех магов уничтожили в той резне. Но для стотысячной армии это как комариные укусы — неприятно, но не смертельно.

Вот костяки достигли стен, разбившись словно волна о скалы, но если волна, лизнув неуступчивый камень, откатывается обратно, чтобы набрать новых сил, то нежить принялась прямо у стен громоздиться друг на друга, грозясь быстро достичь верхушки стены. Я взглянул на закусившего губу Сагира, который, держа посох в вытянутых руках, неотрывно следил за всем происходящим, увидел стекающие по лицу капельки пота, и понял, что магу нелегко даётся подобный контроль. Одно дело просто гнать нежить вперёд, и совсем другое — заставлять их производить какие-то сложные манипуляции, как сейчас, например.

Внезапно осаждаемые начали сбрасывать прямо в центры скоплений мертвецов какие-то предметы.

— Что они делают? — нахмурилась Ниике.

В следующий момент ярко вспыхнуло, и мы увидели красочно разлетающиеся в стороны костяки, а через пару секунд до нас долетели почти слившиеся в один гулкие звуки взрывов.

С тихим стоном Сагир опал в седле, покачнулся, чуть не выронив посох, вцепился в верблюда, чтобы не упасть, но усидел, оправился и, чуть натянуто улыбнувшись моей жене, произнёс, пусть уже и не таким бодрым голосом:

— Госпожа, это лишь небольшая заминка, через пару минут нежить продолжит штурм.

— Это не заминка, — негромко прокомментировал я, — это недочёт плана. Похоже, у защитников столицы завалялось оружие гномов.

— Не думаю, что его у них много, — буркнул маг, мазнув по мне неприязненным взглядом.

Посмотрев опять на Тардан, я обнаружил, что в отсутствие прямого управления нежить просто застыла на месте, плотно окружая город. Вероятно, запрограммировать их на определённые действия было нельзя, исключительно напрямую.

Глотнув из фляги вина, мастер воздуха поднял вверх посох, принимаясь махать им над головой. Мертвецы вновь забурлили, устраивая кучу малу, вот только дула орудий на гребне стены, за которыми я продолжал наблюдать, вдруг чуть стронулись с места, поворачиваясь аккурат в нашу сторону.

— Бере… — начал было я, но тут глаза мои уловили вспышку, и оборвав себя на полуслове, я смог разве что, схватив Ниике за рукав, увлечь девушку за собой, резко сдёргивая с верблюда и прижав к себе, чтобы покатиться с бархана вниз.

Успел. Снаряд взорвался буквально в паре метров от того места, где мы находились, разметав верхушку бархана и хорошенько присыпав нас песком. Переломанные и окровавленные туши верблюдов рухнули неподалёку, и одного взгляда на них хватило, чтобы понять: мы остались без транспорта.

Ещё парочка снарядов прилетела чуть левее, и теперь по эту сторону бархана находились уже все, включая отплёвывающегося от набившего рот песка и ругающегося Сагира, успевшего закрыться каким-то воздушным щитом, но не сообразившего, что сила взрывной волны отправит его вместе со щитом в длинный полёт. Аккурат в середине полёта щит кончился, и не слишком удачливый начинающий великий некромант по плечи воткнулся головой в соседний бархан.

— Как я и говорил, — негромко начал я, — кое-кто не учёл гномьего оружия.

— Если такой умный, — отплевавшись, ядовито буркнул Сагир, — то что же раньше про это не сказал?

— Э-э нет, — покачал я головой, вставая и отряхиваясь, — в султанате я человек новый, столицу вашу вижу всего второй раз в жизни. Это вы должны про гномье оружие знать, а не я.

— Не спорьте, — встала между нами Ниике, — даже я, дочь султана, ничего об этом не знала. Возможно, мой отец договорился с гномами в моё отсутствие.

— Либо после твоего заточения, — добавил я, продолжая бодаться взглядами с магом воздуха.

— Либо после заточения, — согласилась девушка. — Поэтому перестаньте искать виноватого. Лучше думайте, что делать дальше.

— Госпожа как всегда права, — склонил голову Сагир. Оглядевшись в резко наступивших сумерках, он решил: — Как только окончательно стемнеет, попробуем снова. В темноте нас они увидеть не смогут.

Однако стоило ему, перебравшись на пару сотен метров в сторону, начать снова магичить, как в течение пары минут от защитников прилетела ещё парочка фугасных подарочков калибра миллиметров за сто пятьдесят. Не совсем точно, но достаточно, чтобы сорвать великое колдунство и заставить воздушника быстро спрятаться обратно за бархан — летать головой в песок во второй раз он не захотел.

— Твари… твари… гады… ублюдки…

Минут десять Сагир в ярости топтал песок, вымещая злость, а мы, собравшись кружком у наспех разожжённого костра, принялись держать совет.

— Похоже, у них есть прибор, который пеленгует источник магических возмущений и может наводить на него орудия, — пробормотал я задумчиво, глядя на всё никак не желающего успокоиться мага. — Прямо как радиолокационный прицел в моём мире.

— Что?

Взглянув на задавшую вопрос жену, я покачал головой и сказал громче:

— У них есть прибор, что видит источник магии и может наводить эти гномьи пушки. И, очевидно, стреляют они весьма далеко.

— Если отойти дальше, — мрачно произнёс выдохшийся и чуть присмиревший Сагир, — то я не смогу управлять скелетами, и так почти на пределе дальности.

— Тогда предлагаю нежить чуть отвести от стен, чтобы почём зря их бомбами не закидывали, а самим поспать, — я посмотрел на Ниике. — Утро, как говорится, вечера мудренее.

— И кто это сказал? — язвительно уточнил чёртов воздушник.

— Народ, — лаконично ответил я, после чего развернулся, подошёл к сложенным кучкой седельным сумкам в бурых пятнах засохшей верблюжьей крови, достал два одеяла, кидая на песок, глянул на остальных прищуренный взором и принялся возводить из песка привычное походное жилище, какое всегда ставил в наших странствиях по пустыне. Доверия к эмоционально неуравновешенному магу у меня не имелось никакого, поэтому я решил подстраховаться. Бережёного, как известно, бог бережёт. Ещё одна народная поговорка, давно прошедшая проверку временем.

* * *

На следующее утро из своего индивидуального укрытия, которое делил с Ниике на двоих, я выполз в пока не успевшую смениться жарой прохладу раннего утра и, ёжась, пошёл смотреть, как у нас дела с осадой.

Калим уже не спал и, лёжа на песке, вёл наблюдение. Поднявшись к нему, я плюхнулся рядом и поинтересовался:

— Ну что, есть изменения?

— Особых нет, — доложил бывший пограничник. — Видно, что пробовали заклинаниями, но то ли сильных магов в городе не осталось, то ли берегут силы, но нежити уничтожили мало.

Присмотревшись, я действительно не обнаружил никаких изменений в однородной массе стоящих без движения мертвяков. Впрочем, и на стене движения не наблюдалось. Патовая позиция. А мы, грубо говоря, играем не в простые, а в быстрые шахматы, в которых нас очень сильно поджимает время. Нет возможности часами сидеть и продумывать ходы, решать надо быстро, а иначе всё наше преимущество в виде мёртвой армии скоро испарится как дым.

Дождавшись, когда подтянутся все остальные, и наскоро перекусив всухомятку, мы продолжили вчерашний совет.

— Нужно попробовать вновь, — предложил Варрин.

— Легко тебе говорить, — нахохлившись, проворчал невыспавшийся, с тёмными кругами под глазами и оттого особенно хмурый Сагир, — стрелять ведь будут не по тебе.

— Снаряды когда-нибудь закончатся, — заметил мастер земли.

— Или закончится Сагир, — мрачно хохотнул я, словив очередной неприязненный взгляд.

— А если, — задумчиво начала Ниике, держа в руках кружку с наспех заваренным чаем, — попробовать прорваться через те подземелья, по которым ты меня вытащил? — обратилась она ко мне, на что я пожал плечами и ответил:

— Можно попробовать, но они, скорее всего, сейчас хорошо охраняются.

— Не беда, — взбодрился Сагир, — пустим вперёд мертвяков. Те задавят массой кого угодно.

Но и тут нас ждало разочарование — пройдя подземелье, мы наткнулись на сплошной завал. Кто-то постарался наглухо запечатать проход, взрывами разрушив целую галерею и несколько залов.

— Мда… — сел на один из камней маг земли. — Даже нежитью здесь разгребать завалы неделю, которой у нас нет.

— А твоя магия? — с некоторой надеждой уточнил Сагир.

— Тоже долго, — качнул головой Варрин, — да и манипуляции мои засечёт любой начинающий маг. С той стороны подключатся другие адепты земли и будут гасить своей магией все изменения.

— Хреново, — пробормотал я, а Сагир в сердцах двинул сапогом по ближайшему камню, отбил себе пальцы и, шипя как змея, на одной ноге запрыгал к выходу. Его идеальный план начал потихоньку трещать по швам.

Потеряв полдня и предприняв две попытки штурма, на которые осаждённые неизменно отвечали меткой орудийной стрельбой, мастер воздуха наконец разродился идеей выслать к городу парламентёра с ультиматумом.

Кандидатурой он, естественно, выбрал меня.

— С хера ли?! — вежливо поинтересовался я у него и предложил в ответ: — Кто придумал, тот пусть и идёт.

— Мне нельзя, я командую войском! А вот ты, как инквизитор, комиссар и кто-то там ещё, прекрасно подходишь.

— Нет, — вновь вмешалась в наш спор Ниике, — ни один из вас не пойдёт, и это не обсуждается.

— Я пойду, — внезапно вызвался мастер земли. — В конце концов, защитные заклинания — моя специализация, в случае чего убить меня будет сложно даже этим гномьим оружием.

Спустя час, когда кольцо нежити вновь отодвинулось от стен, вооружённый палкой с привязанной к ней белой тряпкой Варрин направился к центральным воротам. На случай неудачных переговоров маг навесил на себя сразу парочку защитных заклинаний и несколько амулетов для подпитки. Впрочем, основным средством спасения были его способности мгновенно уходить под землю и там передвигаться, так что требовалось лишь выдержать первый и самый неожиданный удар.

Проводив взором фигуру в балахоне, размеренно идущую сквозь ряды расступившейся нежити, я посмотрел на расслабившийся народ, принявшийся убивать время доступными способами. Калим достал какую-то местную игру типа нард, в которую начал методично рубиться с Хасимом — белым магом, что был в группе Сагира. Ниике взялась о чём-то расспрашивать Алладину, а наш великий недонекромант завалился на песок в обнимку с посохом и принялся медитировать. А точнее, самым вульгарным образом спать, всё-таки эти манипуляции нежитью действительно выматывали. Но мне воздушника было ничуть не жаль, я ещё помнил его полные апломба и самомнения речи.

Присев на небрежно брошенное седло, я задумчиво покрутил кольцо на пальце, мыслями переключившись на увиденные в зиккурате барельефы. Картины эпических битв перемежались странными ритуалами и непонятными существами. В одном зале так вообще, похоже, запечатлена древняя история этого мира, если я правильно интерпретировал увиденное. По крайней мере, старые боги со своими посохами там присутствовали. По всему выходило, что когда-то планета была непригодна для заселения, и только божественная магия создала на ней воду и жизнь. Не совсем понятен процесс этого создания, но на одном из барельефов боги погружали в саму планету какой-то предмет, сияющий лучами словно солнце. Очевидно, что это источник какого-то излучения, неизвестный автор прямо на это указывал, но какого именно? Вот в чём вопрос.

К тому же барельефы совершенно не раскрывали того, кем являлись хозяева этого места — те самые некроманты, способные противостоять богам. Ни одного их живого представителя в зиккурате встречено не было, и тот же Варрин предполагал, что если они и существуют, то исключительно вне физических тел, перейдя на иной уровень жизни. Или смерти. Некроманты же.

Когда наш парламентёр вернулся, я посмотрел на хмурого мага, что тащил палку с белой тряпкой под подмышкой, и понял, что переговоры окончились ничем.

Как ни пытался Варрин выкрикивать требования по передаче короны законной наследнице престола Ниике-султан, как ни грозил осадой, но так ответной реакции и не добился. Перепробовав всё от угроз до посулов щедро вознаградить перешедших на сторону наследницы, он не услышал ни единого слова в ответ от взирающих на него со стен защитников столицы. Нападать не нападали, но и в переговоры не вступали.

— Дело дрянь, — выразил я своё мнение при молчаливом согласии остальных. Глянув на мрачно нахохлившегося мастера воздуха, спросил: — Надолго ещё хватит посоха? Пара суток есть?

— Нет, — скривившись словно от зубной боли, тихо пробормотал тот. — На управление нежитью энергия тоже тратится. Меньше суток, если не уполовиним количество поднятых.

— То есть уже ночью мы останемся без войска?

— Да, — всё так же тихо буркнул Сагир, совсем перестав фантанировать задором и удалью.

Скрестив по-турецки ноги, он сидел на песке и ковырялся в нём концом посоха, выводя какие-то закорючки. План его окончательно пошёл по одному месту, и мужчина прекрасно это понимал.

— А если, как ты предлагал, — вдруг взглянул на меня с проснувшейся надеждой маг, — небольшим отрядом проникнуть в город?

— А-а… — протянул я с лёгкой злостью. — Вспомнил-таки про мой план? Увы, ныне это провернуть уже нереально. Надо было сначала проникать в город, а затем напускать на него нежить. А сейчас там стража на каждый шорох с копьями кидаться будет, незаметно через стену никак не перелезть и не перелететь. Любую магию сразу засекут. Нет, — изогнув презрительно губы, мотнул я головой, — не вариант. Раньше нужно было думать.

— Паша… — рядом со мной присела Ниике, коснувшись пальцами предплечья. Посмотрев в глаза, спросила тихо: — Скажи, действительно ничего нельзя сделать?

— А что тут сделаешь? — пожав плечами, я вновь прокрутил в уме все варианты. — Если только ещё какой-нибудь тайный ход найти. Вот только где его искать? Да и есть ли он?

Внезапно из ниоткуда, заставляя всех на подскочить, спешно схватившись за оружие, прозвучал спокойный женский голос:

— Есть, — а после в паре десятков шагов от нас из воздуха материализовалась тонкая фигурка в одеяниях магички воздуха, спокойно стоящая и поглядывающая на готовых ударить заклинаниями магов.

Неторопливо коснувшись закрывающего лицо платка, незнакомка убрала его, и я, опустив оружие, с удивлением произнёс:

— Лалия, ты?!

В возникшей перед нами девушке я без труда узнал агента особого отряда, фактически султанской контрразведки, что была мною перевербована и отправлена обратно с целью всячески мешать розыску моей скромной персоны, оценённой в баснословные деньги.

И вот теперь мы встретились вновь.

— Всё нормально, — обернулся я к остальным, — это мой человек, вреда не причинит.

— Да? — Сагир, подскочивший с места, нервно поглаживал посох, не собираясь успокаиваться. — А если она здесь для того, чтобы убить нас?

— Хотела бы убить — убила, — холодно ответила девушка, после чего безбоязненно подошла ко мне и, припав на одно колено, молвила: — Господин!

— Встань, Лалия, — подал я ей руку, поднимая на ноги.

А в следующий миг в разговор вмешалась моя жена, что некоторое время пристально разглядывала агентессу.

— Я тебя знаю. Ты была в нашей группе в империи, — констатировала Ниике и перевела острый взгляд на меня. — Ты с ней там познакомился?!

От странных ноток, прозвучавших в её голосе, у меня непроизвольно взлетели брови. Что это, ревность? Пожалуй, подобное чувство я в ней заметил впервые. К той же Алладине, например, она меня не ревновала вовсе, а тут вдруг на тебе.

— Нет, — усмехнулся я, повернувшись так, чтобы видеть обеих девушек, — с Лалией мы познакомились уже здесь, кстати, детали нашего знакомства тебе вполне может рассказать Калим, — перевёл я стрелки на встрепенувшегося начальника охраны. — Если вкратце, ей было поручено за мной следить, но я смог, скажем так, убедить её перейти на нашу сторону.

— Как же? — всё так же требовательно поинтересовалась Ниике.

— Не так, как ты думаешь. Лалии просто пришлось выбрать: либо принести мне вассальную клятву, либо стать марионеткой с промытыми ментальной магией мозгами. Она выбрала первый вариант.

— И кто же послал её следить за тобой? — всё ещё подозревая меня в чём-то, хотя я вроде и поводов не давал, продолжала допрос жена, а мне становилось всё смешнее. Вот что-что, а ситуация, в которой мы находились, ну никак не располагала к семейным разборкам, но женщина в любой ситуации остается женщиной. Впрочем, улыбку я постарался спрятать.

— Ты слышала про особый отряд? — невинно поинтересовался у нее, и вот тут всякая ревность из голоса у жены пропала, уступив место озабоченности.

— Так ты оттуда? — произнесла она напряженно.

— Да, принцесса, — склонила голову Лалия, — но вам нечего бояться, я верна господину и сюда пришла одна, воспользовавшись тайным ходом.

— Ходом, которым, как я понимаю, ты сможешь нас провести в город? — спросил я, решив всё-таки перевести разговор в конструктивное русло.

— Да, господин, — Лалия посмотрела на меня, — когда я услышала кто именно и с какими целями напал на столицу, я сразу поняла, что вы тоже находитесь здесь. Вычислить примерное расположение, труда не составило, и, воспользовавшись одним из наших тайных ходов, я немедленно поспешила к вам.

— Умничка, — не поскупился я на похвалу. Обвёл полным скрытого превосходства взглядом остальных, произнес, внутренне торжествуя, — похоже, шанс у нас есть!

* * *

Ведомые Лалией, мы пробирались по неширокому проходу проделанному кем-то из магов земли. Больно уж ровными и гладкими были стены. Сделанные специально для сотрудников особого отряда, чтобы незаметно покидать город, ходы эти вели достаточно далеко внутрь городских стен и оканчивались в весьма необычных местах. Тот, по которому нас вела девушка, выходил не просто в город, а в дворцовый парк к искусственному гроту за какой-то из парковых беседок.

Сеть этих проходов была настолько тайной, что кроме, может быть, султана, даже о существовании её больше не знал никто, даже Ниике, что её весьма покоробило, хотя вида она старалась не показать.

Несколько раз Лалия останавливалась, чтобы деактивировать хитроумно спрятанные ловушки, а один раз и вовсе открыла замаскированную под камень дверь в стене, мимоходом сообщив, что старый проход ведёт в тупик представляющий одну большую ловушку.

В наступивших сумерках, мы по одному, отодвинув в сторону камень закрывающий выход в грот, пробрались на территорию дворца, где и обосновались для очередного оперативного совещания. Благо в парке было полно живых изгородей за которыми так удобно прятаться.

— Где покои султана? — негромко спросил я у Ниике, присаживаясь рядом и поглядывая сквозь ветки и листья изгороди на снующие туда-сюда отряды стражи с факелами. Нежить у стен к спокойному сну не располагала и дворец гудел как растревоженный улей. Почти везде в окнах мелькали отсветы светильников и необычно много вооруженного люда торчало то тут, то там, сильно осложняя задачу проникновения во дворец.

— На третьем этаже, вот там, — моя жена ткнула аккуратненько пальчиком в левое крыло дворца украшенное небольшими башенками на углах.

— Мда, — прикинув сколько тут носится народу, я понял, что даже резкого прорыва с боем может не получится, мы просто завязнем, пробиваясь сквозь толпу стражи. К тому же во дворце квартировалась как бы не тысяча янычар, а с учётом осадного положения, очень может быть, что и много кто ещё, включая вражеских магов. Не та задачка что нам по силам.

— Надо как-то отвлечь большую часть стражи, — шепотом донёс я до остальных свою мысль.

— Как? — Зашипел Сагир, — Предлагаешь кому-то выйти и помахать страже ручкой?

— Если только тебе, как самому бесполезному члену отряда, — съязвил я и Ниике вновь пришлось нас разнимать, когда воздушник сидя на корточках попытался треснуть меня посохом. Впрочем он только впустую пробороздил им землю, от такого детского замаха я легко ушел перекатом в сторону.

— Хватит вам! — рявкнула она, вновь становясь властной и жёсткой дочерью султана, — словно дети малые себя ведёте. От кого-кого, но от тебя, Паша, не ожидала, — укорила она меня.

— Он первый начал, — буркнул я.

— Хватит, — снова с нажимом повторила Ниике и нехотя мы с воздушником кивнули, заключая перемирие.

— Только я не совсем шутил, — произнес я, снова понаблюдав за движухой у дворца, — Тут не особо далеко то старое кладбище, где выход из подземелья был. Если поднять нежить там…

— А ведь точно, госпожа, — включился тут же Сагир, оценив мою мысль, добавил, подобравшись поближе, — мало того, я знаю где ещё несколько тысяч скелетов можно поднять. Там когда-то бедняков хоронили скопом, в ямах.

На том и остановились. Мастер воздуха с Хакимом вдвоем пошел устраивать нападение живых мертвецов, а мы с Ниике, Калимом, Варрином, Алладиной, Лалией и девчонкой водницей, которую звали Асия, остались ждать сигнала.

А еще где-то через час, начался форменный ад, потому что улицы и площадь перед дворцом буквально затопило море нежити, разом навалившееся на заскрипевшую и застонавшую ограду.

— Мертвецы, а-а! — завопили сразу десятки испуганных голосов, быстро, впрочем, перекрытые резкими приказами командиров, хлесткими и звонкими, ударившими по опешевшей и сжавшейся страже словно бич.

Восстановив подобие порядка, сотники выстроили стражников со щитами отправля к ограде, через которую особенно шустрые мертвяки уже начали протискиваться. Где-то затрубили горны и к ограде начали сбегаться отряды янычар, пополняя ряды стражи.

Площадка перед дворцом резко опустела и решив что пора, я только хотел скомандовать, — “За мной”, как опередив меня, вперед бросилась Ниике, на ходу формируя какую-то воздушную технику.

Чертыхаясь я побежал за ней следом, готовя амулеты огня.

За какой-то десяток секунд мы добежали до плотно сомкнутых ворот, и резко выбросив руки вперед моя жена выпустила целый воздушный вихрь ударивший и заставивший затрещать окованное металлом дерево.

— Сейчас! — крикнул я, и, прицелевшись, прямо сквозь бьющий воздушный поток швырнул огненный шар, разрядив один из амулетов.

Я оказался прав, сложившись вместе обе стихии усилили друг друга. Грохнуло так, что заложило уши, а бедные створки буквально внесло внутрь, снося и раскидывая тех бедолаг которым не повезло оказаться у них на пути.

Забег дальше в моей памяти отложился чередой каких-то смазанных картинок, потому что мы всё время бежали, на ходу снося выскакивающую прямо на нас из всех щелей стражу. Жестоко, зло расправляясь с любым кто пробовал встать на пути, просто чтобы успеть перехватить султана, не дать тому сбежать под шумок. В какой-то момент я понял, что все мои амулеты огня полностью разряжены, одежда покрыта слоем копоти, а воздух буквально пропитан вонью паленой шкуры и шерсти.

Пожару не давала разгораться водница, что следуя в арьегарде, методично прибивала за мной жадно пожирающее дорогие ковры и резную мебель пламя. Пар и удушающая гарь добавляли ещё больше ада, погрузив коридоры в полумрак и заставляя истошно кашлять выживших.

Порывом ветра воздух чуть очистило, а затем воздушным кулаком Ниике вбила внутрь султанских покоев последнюю дверь и, ворвавшись внутрь, мы оказались напротив замершего подле кровати самого Сарумяна, окруженного личной охраной и заканчивающего облачаться в резные узорчатые доспехи.

Одев на голову шлем с шишаком и наносником, он повернулся к нам, оглядел угрюмым взглядом поверх выставившей щиты охраны, как магические так обычные, и, покачав головой, произнес, — Всё-таки ты — моя дочь. Я до последнего не верил, что ты решила выступить против меня. Моя любимая дочь.

— Была бы я любимой, — практически выплюнула не меньше моего закопчённая, с чёрными разводами на лице Ниике, — ты бы не отдал приказ заточить меня в башне и убить моего мужа.

— Тебя околдовал этот чёрный колдун, смутил твой разум и заставил повернуть оружие против меня, твоего отца. Конечно я хотел его убить его, чтобы освободить тебя.

— Эй, я не чёрный колдун, — оскорбился я, — я адепт проклятий.

— Значит ты, — глаза султана остановились на мне и я увидел промелькнувший в них гнев. А затем он приказал, — Убейте всех кроме моей дочери.

В ту же секунду на нас обрушился поток стихийных заклинаний, ударяя в выставленные моей женой и скользнувшим вперед Варрином щиты, а Лалия с водницей ответили потоками воды и воздуха, в свою очередь проверяя на прочность султанскую защиту.

Столько магии разом выпущенной в воздух мгновенно размолотило в щепу всю мебель, в клочья раздирая ковры на стенах и полу, проламывая стены отраженными и рикошетящими заклинаниями.

Плюнув на осторожность, я с разгону засадил ногой по щиту ближайшего воина, заставля провалиться назад, нарушая строй. Туда тут же клюнуло короткое копьё Калима, пробив кольчугу и поразив охнувшего воина в бок.

Остервенело заработав саблями мы попытались расширить прореху, не давая охране вновь сомкнуть строй. Затем туда удачно ударило чьё-то заклятье, а потом и вовсе грохнуло что-то настолько мощное, что нас буквально разбросало в стороны, не смотря на все магические щиты.

А затем, как-то так вышло, что я остался с султаном один на один и поле боя мигом сузилось, словно вокруг нас двоих возникло отдельное пространство, отсекая всё постороннее. Только он и я. Сабля против сабли. Вот только доспех на нём был совсем не простой, а укрепленный какой-то магией. С другой стороны, при мне были мои проклятья и треть резерва. Для боя один на один хватит.

Сближались мы молча, всё было сказано и так. А затем пробный удар, короткий, не вкладывая силу, лишь прощупать защиту. Отбил.

Клинки звякнули друг об друга и разошлись, и мы вновь закружили выбирая момент для удара. А затем султан буквально взорвался градом ударов и только резко взвывшее чувство опасности и покров тьмы, успевший на долю секунды сделать моё тело неуязвимым, спасли от нацеленного в горло клинка.

— Колдун, — с презрением бросил Сарумян.

Я не ответил. Покров тьмы жрал кучу маны, а в фехтовальных навыках я султану проигрывал и сильно. Мне срочно требовалось найти что-то, что даст мне преимущество. Шевельнув губами, я свободной рукой бросил в султана разрушающим проклятьем пытаясь как-то воздействовать на броню, но добился только слетевших с предплечьев наручей, с мгновенно сгнившими кожанными ремешками. Остальная броня целиком выполненная из кирасы с кольчужной юбкой и рукавами, заклинанию не поддалась.

Сарумян вновь сплюнул короткое — Колдун, — и ринувшись в атаку, снова несколько раз почти достал, разрубая клубящуюся тьму покрова.

А затем, отбросив остатки ложного благородства, я угостил его дезориентирующим проклятьем и мигом потерявший координацию движений, словно пьяный, Сарумян попытался снова меня ударить, но сабля чуть не вывернулась из ладони и пошатываясь, он кое-как прислонился к стене, оскалившись и выставив вперед гуляющий ходуном клинок.

“И что я его сразу не шарахнул? — Подумал я, — В честном бою решил победить? Так он воин, всю жизнь с клинком, а я маг, год назад первый раз оружие в руки взявший. Совсем в горячке боя разум отшибло”.

— Давно пора было его магией, — прозвучал откуда-то сбоку усталый голос и повернув в ту сторону голову, я увидел сидящего у стены Варрина, живого, но держащегося за бок, видать достали чем-то. Огляделся, поразившись вдруг неестественной тишине вокруг и понял, что бой, собственно, закончился, причём нашей беззаговорочной победой.

— Госпожа пыталась вмешаться, — добавил мастер земли, — но я не дал. Если мужчины хотят позвенеть клинками, это их право.

— Ты зря рисковал, муж мой, — произнесла переступившая через тела на полу и подошедшая ко мне, Ниике, — мой отец хороший фехтовальщик, так рисковать собой было глупо.

— Что с ним будет? — спросил я, разглядывая едва держащегося за стену мужчину, — Если нужно, чтобы он подписал отречение, то эффект пройдет где-то через полчаса.

— Отречение не нужно, — как-то холодно и безэмоционально произнесла моя жена, глядя на своего отца, а затем, так же бесстрастно приказала, — убейте его, со смертью султана я по праву наследования займу трон и так.

— Подо… — попытался было что-то сказать я, но кусок стены стремительно поплыл превращаясь в острый каменный шип, что мгновенно выстрелил, насквозь прошибая доспехи, оставив дыру в груди султана размером с кулак. Тот, выронив саблю, медленно сполз по стене. Голова свесилась вниз, словно он всё ещё пытался разглядеть смертельную рану, а затем тело, царапая краем доспеха стену, завалилось на пол, окончательно замерев.

Глава 25

Восток дело тонкое. Я это понял через пару дней после штурма дворца, когда каким-то неведомым мне образом нас не только не попытались убить армия, стража и отряды янычар, успешно выдержавшие осаду мёртвой армии, а вполне спокойно, я бы даже сказал, привычно, присягнувшие на верность новой правительницы, стоило только объявить, что султан Сарумян скоропостижно скончался и теперь по праву наследования трон занимает любимая дочь почившего султана, госпожа Ниике-султан.

То, что скоропостижная кончина происходила по прямому приказу любимой дочери, похоже, мало кого волновало.

Гуляя по продолжавшему, несмотря на усилия магов воздушников, вонять гарью, дворцу, я хмурился, наблюдая за тем как спешно нагнанные слуги выносят наружу остатки уничтоженной буйством стихий мебели, ковров, куски стен, а ещё тела. Посечённые воздушными лезвиями, смятые водными и каменными кулаками, обгоревшие в огне моих амулетов.

Их было много — десятки, под сотню даже.

Очередная пара безмолвных работников, прижавшись к стене и склонив головы, просеменила мимо. Проводив глазами обугленный скрюченный остов, мерно покачивающийся на измазанных сажей носилках, всё что осталось от очередного бедолаги из дворцовой охраны, я посмотрел на свои ладони и скрипнув зубами, сжал с силой в кулаки.

Вся беда этих людей была в том, что они просто оказались не в том месте и не в то время. К султану да, у меня были претензии личного характера, но что стоило подумать лучше, решить вопрос так чтобы не доводить до подобного смертоубийства?

“С каких пор, Паша, ты стал таким? — задал мысленно я сам себе вопрос, — готовым без раздумий жечь и рубить направо и налево? Не они ко мне пришли, я к ним.”

Кольцо чуть кольнуло палец, на секунду потяжелело, в унисон моим собственным мыслям, словно соглашаясь. Так ничего и не решив, ступая по захрустевшему под сапогами обугленному дереву, я направился в чудом уцелевший тронный зал.

Ниике была там, сидя на султанском троне, гордо и важно выслушивая склонившихся перед ней визирей.

Окинув взглядом всё эту шоблу прихлебателей, что, стоило только ночным страстям успокоиться, тут же приползла выказать своё почтение новой правительнице, почувствовал, как дёрнулась щека, а в душе поднялось глухое недовольство и вышел, не став дожидаться окончания дивана. Не мягкой мебели, конечно, это так совещание тут называется.

Выйдя во двор, прошел мимо грузившихся мусором и трупами арб. Согнанные со всего города они только и делали что десятками вывозили последствия побоища на свалку. Трупы, однако, везли в другое место, где полностью освобождали от брони и остатков одежд, и уже после этого готовили к погребению. В ритуалы я не вникал, но насколько понял, требовалось соблюсти определенный ритуал, в конце-концов, большинство погибших были воинами.

Чуть в отдалении, задачу армейскому отряду ставил немолодой но поджарый тысячник местной султанской армии. Я уже научился отличать одних от других и теперь знал где стража, где янычары, а где армейцы. Все три структуры меж собой контачили не особо, похоже, по вполне понятным причинам. От банальной конкуренции, до гарантий отсутствия сговора по свержению власти. Тем более, власть тут успешно свергали и без их участия.

Янычары мнили себя элитой, свысока поглядывая на армейцев и считая их сапогами, армейцы сквозь зубы плевали вслед янычарам, обзывая парадным воинством неспособным к полевой жизни, однако и те и другие с одинаковым презрением относились к городской страже, считая стражников неучами и неумехами, способными только собирать мзду с торговцев да мелких карманников гонять по рынку. Собственно поэтому, существенно проредив силы янычар, собственно дворец охранявших, им на замену и пригнали пару сотен армейских ветеранов вместо обычной стражи.

Закончив с вводными, тысячник обернулся, замер, встретившись со мною глазами, а затем коротко кивнул, не делая, однако, попыток приблизиться и заговорить. Всмотревшись в резкие черты лица, я вспомнил где его видел. Это был тот самый тысячник, что первым напал на магов, когда мы, с гномьими минами сбегали от гарнизонного патруля, в первоё моё появление в столице.

Усмехнулся невесело, жив, значит, не прибили маги в той кутерьме. Тогда он нам здорово устроенным шумом помог. Кивнул ему в ответ.

Честно сказать, во всей этой суете я чувствовал себя лишним. Политика меня мало интересовала, а единственная попытка что-то посоветовать царственной жене натолкнулась на мягкий но категоричный совет не мешать.

Армию мертвяков, пользуясь не до конца израсходовавшим свой резерв посохом, Сагир закопал прямо как она стояла, кольцом вокруг города, под песок, а тех, что достал в самом городе, куда-то отогнал, чтобы глаза не мозолили. А затем ловко устроился подле Ниике первым советником. Нагнал опять пурги про свободное от гномьих оков магическое образование и параллельно выбил себе должность ректора Кайратской академии магов, в которой, до этого, как я помнил, был обычным преподавателем.

Головокружительная карьера, ничего не сказать.

Вообще конечно, этот некромантский посох очень серьезный аргумент в любом споре. Может быть и из-за этого ещё, особо возражающих против Ниике на троне не нашлось. Поди поспорь с людьми которые могут стотысячные армии нежити подымать.

Остальные, из этой группки по магическим интересам, тоже остались при троне, и обделены точно не будут, моя жена, уж чем чем, а неблагодарностью не отличалась.

Единственно мне не перепало никаких должностей и полномочий, не считать же за таковые её шёпот в султанской спальне, что теперь весь султанат в моём распоряжении. Статус у меня как был, так и остался — мужем госпожи. Вот и бродил я по дворцу и прилегающим окрестностям второй день как неприкаянный, не зная чем заняться и мучаясь угрызениями совести, каждый раз, когда на глаза попадался очередной обугленный труп.

— Скучаешь? — поинтересовался незаметно подошедший Варрин.

Мастер земли был в своём неизменном балахоне, и тоже никаких особенных обязанностей на себя не взвалил, разве что отвечал пока за магическую защиту жены. Опять же, как мастер земли он себя показал вполне знающим магом. Собственно поэтому меня его фигура не раздражала, в отличии от остальных.

— Есть немного, — ответил я ему, подходя ближе и останавливаясь, — как служба?

— Служба идет, — хмыкнул маг, — я думал хуже будет, но тут после армейских чисток большую часть мастеров и магистров повыбили, остались так, в большинстве своём недоучки. Есть еще академия, но там преподавательский состав одни теоретики. Да и в сражение лезть никакого интереса не имеют.

— Ты же тоже оттуда? — поинтересовался я.

— Да, мы с Сагиром там познакомились, — кивнул Варрин.

— Понятно… Что думаешь делать потом? — я покрутил кистью в воздухе, — Ну, когда всё это законится.

— Вернусь в обитель некромантов, — ответил мастер земли, пряча руки в широких рукавах мантии, — не люблю суету. А там тихо, спокойно и никто не мешает поиску и изучению древних знаний.

Я только вздохнул. Кто её любит, эти суету. Вот только покой, похоже, нам только сниться.

Выразившись примерно в таком ключе, я услышал донесшийся из под капюшона хмык.

— Да, — спохватился Варрин, — чуть не забыл. Тебя Сагир искал.

Я скривился, морду этого самодовольного болвана разом почувствовавшего себя вторым лицом в государстве, мне видеть было не слишком интересно. Но… Пойти всё-таки придется. Это я тоже отчетливо понимал.

— Где он? Во дворце?

— Нет, — качнул капюшоном маг, — он ждет тебя у шифахана, хочет показать одну вещь.

Я уже знал, что так называлась на местном языке больница, туда увозили раненых, кто пережил ночь. Ненароком подумал, что может обнаружили кого-то из важных советников, после боя нескольких вельмож султанский двор недосчитался. Пока они числились пропавшими без вести, хотя скорее всего лежали где-нибудь тут, неопознанными трупами. В общем, решив не гадать, я кивнул и сообщил, — Хорошо, буду.

Столичный шифахан был не одним, а целым комплексом зданий с основным двухэтажным корпусом и пристроенной к нему башней еще на пару этажей поднявшей над городом.

Сейчас площадь перед основным входом была занята уложенными прямо на песок носилками с трупами, и десятки людей медленно бродили между, ища пропавших без вести родных, в основном стражников, в ту злополучную ночь охранявших дворец.

Почти полную тишину нарушали лишь редкие всхлипы да причитания женщин пытавшихся опознать своих мужей, братьев, отцов, а может и сыновей в обезображенных магией телах.

Тяжелое зрелище, заставившее остановиться. Что-то не давало мне отвести взгляд и идти дальше. А ведь больше половины — понял я, — это погибшие от огня, их сложнее всего опознать. И вновь внутри всё сжалось от ощущения неправильности своих действий.

Из ступора меня вывел только окрик самого Сагира.

Маг успел где-то подрезать одежду великого визиря и теперь щеголял в модных обновках расшитых золотой и серебрянной нитью. На голове гордо был напялен белоснежный тюрбан, а в песок упирался антрацитово-черный посох с черепком на навершии.

Махнув рукой, он подождал когда я подойду и показав куда-то за саму лечебницу, произнес, — Пойдем, надо, чтобы ты это увидел.

Новоиспечённая правая рука моей жены был непривычно серьёзен и собран, некромантский посох, с которым он не расставался даже во сне, мерно покоился в ладони, и только постоянно бросаемые по сторонам взгляды выдавали некоторую степень беспокойства воздушника.

— Что-то серьезное? — спросил я, прежде не видя в таком состоянии вечно самоуверенно задиравшего нос мага.

— Более чем. Но сам всё увидишь.

Обойдя лечебницу, мы зашли за корпус, а затем, пройдя вдоль глухой стены, оказались у самого натурального кладбища. Небольшого по площади, но безбожно разрытого и перерытого. Увидев кучу трупов наваленную прямо перед могилами, я вопросительно взглянул на Сагира.

— Медиков обучают на трупах бездомных, — пояснил он, — а это кладбище, где их потом хоронят.

— Так ты отсюда привел ко дворце нежить, — понял я.

— Именно, — маг отошел, оглядевшись, добавил, — за тысячу лет тут много скопилось, я и половины тогда не выгреб. Но сейчас не об этом. Вон там.

Он показал пальцем в сторону могил.

— Что? — переспросил я.

— Подойди и посмотри, — теряя терпение, резковато произнес воздушник.

Но стоило мне пройти чуть вглубь, как земля вокруг зашевелилась и меня, оставив только небольшое свободное пространство, окружила нежить.

— И что ты этим хотел мне показать? — внешне спокойно спросил я, хоть чувство тревоги и заверещало благим матом, у перехватившего посох обеими руками мага.

— Дурак, ты ещё не понял? — с легкой издевкой произнес Сагир, — я привел показать тебе твою смерть.

Мысленный приказ, и местность вокруг накрыло полем антимагии. Вот только скелеты и не подумали рассыпаться на части, продолжая как ни в чём ни бывало, окружать меня.

— Антимагия? — растянул рот в улыбке воздушник, — против мертвецов она тебе не поможет. Ментал воздействует только на живых.

— Ты — живой, — немедленно ответил я.

— Тут ты прав, колдовать я не могу. Вот только этот посох будет постарше твоего колечка. — Сагир поднял некромантский артефакт повыше, а затем, всё мертвое воинство сделало слитный шаг ко мне, разом сузив пространство для манёвра.

— Как тебе? — поинтересовался довольный собою маг, — действует прекрасно, даже под этими вашими инквизиторскими штучками. Если уж они богам сумели противостоять, куда там всяким древним магам.

А вот мне радоваться было нечему. Мой главный козырь, который обеспечивал защиту от магии и вселял какую-никакую уверенность в собственной безопасности, внезапно перестал работать.

На краю кладбища появилась знакомая фигура в балахоне и я, завидив её, воскликнул, — Варрин!

Но тот, откинув капюшон, только посмотрел на меня долгим печальным взором, а затем пару раз качнул головой, руша последние надежды, произнес, поверх черепков окружавшей меня нежити, — Извини. Ты хороший парень. Будь мы при других обстоятельствах. Но…

— Ты с Сагиром, — изогнул я в злой усмешке губы.

— Извини, — произнес ещё раз тот и снова одел капюшон.

Оглядевшись, я с отчаянием выхватил саблю из ножен. Снимать поле антимагии было нельзя, два мастера, один земли, другой воздуха это слишком серьезно. Я даже пикнуть не успею, как они меня нашинкуют воздушными лезвиями, и превратят в лепёшку каменными кулаками. Но и под полем, с одной железкой против толп мертвецов, даже не имеющих оружия, вариантов у меня было не много.

Пытаясь потянуть время, я выкрикнул, — Сагир, ну убьешь ты меня, Ниике же тебе не простит.

— А кто сказал, — ухмыльнулся маг, — что она узнает кто тебя убил на самом деле. Со скорбью и горечью мы сообщим ей, что на тебя напали султанские недобитки, желавшие поквитаться за смерть султана. Нужные трупы уже подготовлены.

— Хитрый ублюдок! — скрипнув зубами, бросил я в ответ. Мозг судорожно искал выход из безвыходной ситуации и не находил его. Обложили меня качественно. Расслабился я. Поверил жене, что всё теперь хорошо и нам никто не угрожает. Дурак. Ну что ж, теперь пришло время за излишнюю наивность расплачиваться.

Внезапно я вспомнил, как Элеонора на одной из лекций рассказывала про посмертное проклятье, завязанное на кровь самой ведьмы, и понимая, что живым мне отсюда уже не выбраться, и жаждая хоть после смерти, но отомстить тварям, я резанул собственную ладонь, заставляя кровь бежать тонкой струйкой на горячий песок.

Несколько раз вдохнул глубоко, ещё раз взглянул на Сагира, прошептал начальные слова проклятья.

На самом деле там не нужна какая-то особая вербальная формула, главное вложить как можно больше негативных эмоций, дальше кровь всё сделает сама.

А воздушник, не видя моих приготовлений, лишь расхохотался, и желая до конца уязвить меня, не скрывая уже ничего, заявил, — Да, мой дорогой враг, госпожа будет горевать по тебе сильно. Но она молода, а время лечит. Год-два и всё, что останется от тебя, только блеклый силуэт в памяти. И тогда она обратит свой взор на того, кто всё это время будет подле неё, всегда готовый помочь и выполнить любое её желание, на меня — великого визиря Сагира Джафара.

Хохот мага в этот момент стал поистине демоническим.

— Ничего-ничего, — прошептал я, полными ненависти глазами глядя на ублюдка, — когда она меня забудет, сука, твои голые кости давно будут глодать гиены. Обещаю.

Но внезапно что-то изменилось.

Даже Сагир, поперхнувшись, умолк, подозрительно оглядываясь по сторонам, мгновенно окружая кольцом мертвецов ещё и себя.

Будто из воздуха вынырнул странный металлический кругляш, влетая в плотные ряды мертвецов.

Я едва успел рухнуть на песок, как хлопнувший взрыв разметал часть кольца, создавая прореху, в которую, каким-то нечеловеческим прыжком буквально влетело новое действующее лицо.

Платок соскользнул с лица неизвестного, и я неверяще уставился в потемневшие от загара но такие узнаваемые черты.

— Сергей, ты?! — мне на секунду показалось, что глаза меня обманывают.

— Я, дружище, — улыбнулся Глушаков, — Загостился ты тут, Паша, пора бы и домой.

— Ты кто такой?! — зло крикнул, сжав побелевшими пальцами посох, Сагир, — хотя неважно, вы умрёте оба!

— Не сегодня, — буркнул трудовик, крепко хватая меня за руку.

А затем на землю, прямо перед нами упал ещё один кругляш и внезапно вспыхнул портальным окном.

“Но как? — мелькнула заполошная мысль, — ведь поле антимагии ещё действует?”.

Однако портал сиял, доказывая, что Сергей каким-то образом смог обойти инквизиторскую магию.

— Не-ет!

Беснующийся за рядами мертвецов маг ещё что-то кричал, что-то пытался приказывать дёрнувшейся к нам нежити, но Глушаков уже дернул меня, буквально закидывая в портал и прыгнул сам, выскальзывая из тянущихся к нему костлявых рук.

Миг и мы валимся на траву, такую мягкую и нежную, каким никогда не смог бы быть песок осточертевшей пустыни и с которой так замечательно видно голубое небо с бегущими по нему облаками. Подняв голову, я увидел знакомые башни академии и бегущих к нам студентов в ученических робах. Откинулся обратно и с блаженной улыбкой пробормотал, — Я дома, всё-таки дома.

* * *

— Госпожа, беда! — влетел в тронный зал запыхавшийся великий визирь.

— Что случилось! — подскочила с трона девушка, с тревогой вглядываясь в лицо Сагира.

— Ваш муж… — мужчина остановился, опираясь на посох и переводя дух.

— Что с ним! — потребовала, сжимая кулачки и бледнея от нехорошего предчувствия молодая правительница Кайратского султаната.

— Он похищен, — наконец справился с дыханием великий визирь, — шпионами империи. Мы едва успели увидеть портал, в который они его затаскивали.

— Где это произошло?!

— Здесь, в городе, возле шифахана. Всё произошло так быстро, — Сагир упал на колено, — госпожа, простите меня, я не успел им помешать.

— Веди меня туда.

— Госпожа!

— Я сказала, — в голосе Ниике-султан прорезались железные нотки, — веди меня туда. След портала остаётся почти сутки. Я хочу знать, куда он ведёт.

Спустившись с трона, она чуть приостановилась, и внезапно, чуть прикоснувшись к животу, прошептала, так, чтобы никто не услышал, — Мы найдём тебя, Паша. Обязательно найдём!

Глава 26

Первым, на место нашего рандеву прибыл, естественно, ректор академии. Уважаемый Зора Кхан буквально выпрыгнул из разверзшегося над нашими головами портала, упруго приземляясь на траву и мгновенно заключая нас в мерцающую сферу защитного поля.

Следом за ним десантировалась дежурная группа магов и у меня сходу потеплело на душе. Приятно видеть, что за время моего отсутствия тут ничего не поменялось и нас встречают как и в прошлые два раза, когда мы с Серёгой вот точно так же, избитые, но не покорённые возвращались в родную Альма-матер — наготове с десятками убойных заклинаний. Захотелось даже расцеловать эти суровые и напряженные лица, так я рад был их видеть.

Но тут Кхан узнал поднявшего обе руки в воздух Глушакова и немедленно развеяв защитный купол, ворчливо произнёс, — А, так вот кого к нам занесло — завкафедры инженерной магии, решившего, видимо, устроить себе отпуск в самый разгар учебного года. И с чем вернулись?

Серёгу я опередил. Поднявшись с земли и скинув с головы тюрбан, улыбнулся, глядя прямо в блестевшие очки четвертинки архимага, ответил, — Со мной, господин ректор, со мной.

Удивленно моргнув, Кхан прищурился, вглядываясь в моё загорелое и заросшее бородой лицо, а затем выдохнул, — Павел Алексеевич?

Я кивнул, продолжая улыбаться, а ректор, подойдя на шаг, произнес, с легким уважением в голосе, глядя на встающего вслед за мной трудовика, — Значит нашел, таки.

— Нашел-нашел, — буркнул Глушаков, отряхиваясь и с вызовом поглядывая на архимага, — а теперь готов понести наказание за долгое отсутствие.

— Ну, это мы обсудим отдельно, — быстро произнес Кхан, а затем, жестом дав отбой дежурной группе, и оглядев столпившихся чуть в отдалении любопытных студентов, привлечённых нашим появлением, добавил, — Предлагаю пройти в мой кабинет и там спокойно обо всём поговорить.

Глушаков, бросив на меня короткий взгляд, кивнул, соглашаясь, а затем кивнул и я. Напоследок только огляделся, впитывая в себя чуть подзабытые виды учебных корпусов и парка. Вдохнул полной грудью прохладный воздух, такой свежий и приятный, после прокалённой до состояния печки пустыни и едва успел махнуть рукой пробившейся через толпу и что-то кричавшей мне девушке с очень знакомым лицом, как нас троих, вместе с ректором втянуло в созданный им портал, перенося в башню.

Уже в его кабинете, посмотрев на пустые ножны, оставшейся в Тардане сабли, я с каким-то облегчением распустил кушак и отбросил их в сторону. Затем, с остервенением дёрнув за ремешки, скинул опостылевшую за всё это время кирасу, затем плотную куртку поддоспешника, оставаясь в одной легкой рубахе, и уже после этого, расслабленно приземлился в мягкое кресло, наконец чувствуя, что внутреннее напряжение, копящееся все эти месяцы, потихоньку начинает спадать.

— Устали, Павел? — поинтересовался внимательно следящий за всеми моими действиями архимаг и я только смог, что кивнуть.

— Вы не представляете, господин Зора, как.

Первым порывом у меня было как-то сообщить Ниике о себе, что я жив, что это всё Сагир, что эта сволочь на меня покушалась. Но чем дольше я над этим думал, тем меньше у меня было желание вновь связываться с молодой правительницей султаната. Даже с учётом что она моя жена. По фиктивному, правда, ритуалу.

Всегда быть при ней бесплатным приложением? Комнатной собачкой которую хозяйка лишь выгуливает, да дает спать на своей кровати? Не иметь возможности что-то решать и поступать так как считаешь нужным? В конце-концов не иметь даже права голоса? Нет, такой жизни я себе не хотел. Ни такой жизни, ни такой жены. И даже совесть в этот момент меня не мучила совершенно. Хватит.

Я посмотрел на плюхнувшегося в соседнее кресло Глушакова и вновь откинул голову на мягкий подголовник, прикрывая глаза и пытаясь привести в порядок суматошно мечущиеся мысли. Всё-таки, действительно, академия стала мне вторым домом, в её стенах я чувствовал как меня отпускает тревога и мягко накрывает усталость. На секунду, я, кажется, даже успел отключиться.

Вот только слишком долго в состоянии расслабления пребывать мне не дали.

С грохотом дверь в кабинет распахнулась и на пороге, источая ярость и жажду убийства, словно богиня возмездия, возникла в чёрной мантии завкафедры проклятий, Элеонора Баум су Карна ин Филрион, собственной персоной.

— Где они! — рыкнула она, прожигая взглядом напрягшегося Кхана.

— Эля, — произнес, приподнимаясь, Сергей, — всё в порядке…

— Да нихрена не в порядке! — магичка пронеслась мимо нас словно ста пятидесяти миллиметровый снаряд, застыла перед креслами, почти физически вминая взглядом в застонавшую от нагрузки мебель, — Сначала один пропал без вести, затем второй исчез неизвестно куда. А теперь вы двое заявляетесь как ни в чем ни бывало, обратно, и ты говоришь, что всё в порядке!

— Эля, — снова попытался успокоить разъярённую девушку, трудовик.

— С тобой мы ещё поговорим, — оборвала его на полуслове Элеонора, а затем, грозно надвинулась на меня, — Ну а ты, быстро говори где был!

— Или что?

— Или я превращу твою жизнь в ад! — сощурилась та.

— Извини, но я уже был женат, — я развел руки, в притворном сожалении.

Глушаков хрюкнул и закашлялся, пытаясь скрыть смех, а девушка сверкнула глазами, но на секунду замешкалась, что дало мне возможность спокойно ответить.

— В султанате я был, в султанате.

Я смотрел на кусающую губы магичку, с легкой полуулыбкой. Даже этот гнев, это прожигание меня взглядом были тоже какими-то родными и близкими, успокаивая и словно бы шепча — “ты дома”.

— Постойте, — вклинился в разговор забытый всеми архимаг, — Павел, а вы, случайно, не знаете что произошло с гномами, а то тут до нас противоречивые слухи доходят?

— Они умерли. — Произнес я лаконично, глядя ректору в глаза.

— Да? Хм, понятно, — пожевал губами Кхан, не спеша с уточнениями. Наверно понимал, что большего я всё-равно не скажу. Однако, секунд через десять спросил снова, — А с султаном Сарумяном?..

— Ну… — я продолжал внимательно смотреть на архимага, — он, собственно, тоже.

— Понятно… — желание задавать ещё какие-нибудь вопросы, у ректора, похоже, пропало окончательно и он, откинувшись в своем кресле и стараясь со мной взглядом больше не встречаться, посмотрел сначала на Глушакова, сидевшего как и я, с непроницаемым лицом, а затем, остановился на Элеоноре.

— Дорогая, — встрепенулся он, — а что же мы не говорим о учёбе? Павел Алексеевич вернулся, надо бы его обратно в учебную группу определить.

— А что его определять? — буркнула, встав в позу завкафедры, группа перешла уже на вторую половину третьего курса, а у него потенциал два с половиной. Если только индивидуально по тем заклинаниям, что он пропустил пройтись. А те что сейчас проходить группа, он просто не потянет.

— Кольца, ах да, — покивал задумчиво Кхан. Вот только они не знали один небольшой нюанс.

Улыбка моя переросла в ухмылку и я спросил, — Уверены?

— В чем? — взглянула на меня сверху вниз Элеонора.

— В моём уровне?

— А что с ним могло произойти? — В её голосе не было презрения или насмешки, она произнесла это бесстрастно, просто констатируя, по её мнению, факт.

— А ты проверь? — предложил я, продолжая спокойно сидеть в кресле.

— Позвольте, — включился снова в диалог архимаг. Прицелился в меня своими очками, которые засветились магическим светом.

Изучал он меня около минуты, вдумчиво и скрупулёзно. Затем хмыкнул неопределенно, поиграл бровями, не спеша с выводами, а затем, вновь взглянул на магичку.

— Дорогая, будь добра, тоже посмотри, а то у меня несколько противоречивые результаты.

Странно посмотрев на ректора, и слегка напрягшись, моя завкафедры тоже достала какой-то монокль, и также как и Кхан, принялась изучать меня через него.

Спустя ту же минуту, медленно отняла магический инструмент от глаза и растеряно переглянулась с архимагом.

— Четыре плюс? — произнес тот, и девушка медленно кивнула, подтверждая. — Вот и у меня такой же результат. А значит, Павлу Алексеевичу ещё учиться у нас и учиться. Ему сейчас доступны заклинания начала пятого курса, и кто знает, может и это, в будущем будет не предел.

— Но как?! — Элеонора вновь посмотрела на меня, — у тебя же кольцо? Как это возможно?!

— Возможно, — вздохнул я, не спеша раскрывать секреты. Я чувствовал, что в первую очередь об этом должны узнать в инквизиции, просто потому, что это открывало перспективы. Осталось только понять какие: хорошие или не очень, и на сколько это может пошатнуть баланс сил.

— Ну, вот и хорошо, — разорвал голос ректора установившуюся тишину. Архимаг коротко приказал, — Элеонора — Павла определяйте на учёбу, его комната также остаётся за ним. — Затем снова переключился на меня, — Павел, думаю, вам также стоит появиться у своего руководства в инквизиции, — я кивнул, — поэтому не смею вас больше задерживать.

Верно поняв намек, я чуть склонил голову и поднялся. Ещё раз улыбнулся напряженно смотрящей на меня девушке, а затем направился к двери. Уже покидая кабинет, услышал, бархатистые, но предельно твердые нотки в голосе ректора, — А вас, Сергей Юрьевич, я попрошу остаться.

* * *

Серый куб здания инквизиции на площади внушал всё-так же, а я, оглядев окружающие площадь дома, вспомнил, как в прошлое моё появление здесь, мы с аватаром искали дом где остановились гномы, а затем прорывались с боем, стараясь успеть, не дать взорвать бомбу способную разнести половину города. Каких нечеловеческих усилий стоило погасить взрыв аватару, я не представлял, одно было ясно, выжили мы чудом.

“Где, интересно, он сейчас, — подумал я о пареньке, добровольно решившем принять броню Караула смерти, — что с ним, жив ли он вообще?”. — Вот только вряд ли мне об этом расскажут, явно не моего уровня допуск.

Войдя в здание управления, кивнул паре скучающих стражей, и пошел по знакомому маршруту на второй этаж. Сначала к своему непосредственному Амнису, а потом уже с ним, скорее всего к Диконтре, а то, наверное, уже давно дезертиром числюсь. Правда, встречные инквизиторы как-то странно себя вели. Здоровались, кивая, пожимая руку, кто-то хлопал по плечу, говоря — “С возвращением!” — словно я не из, фактически, плена, а из командировки вернулся. Пару раз даже молодцом назвали.

Самое интересное было, что я их даже не знал, сплошь всё незнакомые лица. Чудеса какие-то.

Добравшись до нужного кабинета, постучал и услышав глухое — Войдите, — распахнул дверь, расплываясь в улыбке при виде замначальника городского управления инквизиции.

Амнис был мрачен. Сидя за широким столом, он угрюмо буравил меня тяжелым взглядом, никаких восторгов по факту моего прибытия не выражая. Медленно закрыв папку перед собой, он потер пальцами виски, вздохнул и уже затем произнес, — Явился, таки.

— Явился, — ответил я продолжая давить лыбу.

— И с чего ты такой радостный, — буркнул Амнис, поднимаясь из-за стола и проходя ко мне.

— Сам удивляюсь, — хмыкнул я, — наверное возвращение так повлияло.

— Ладно, — потерев кольцо, инквизитор хмуро кивнул и показал рукой на дверь, — пойдем, начальник уже ждет.

В отличии от Амниса, Гоул Диконтра был в приподнятом настроении и с порога, стоило мне зайти, громко произнес, — Мальчик мой, вернулся! — после чего подошел и заключил в крепкие объятия.

Слегка опешив, я подождал окончания проявления эмоций начальства, а затем, осторожно поинтересовался, с чего заслужил такую встречу.

— Ну как же, — довольно произнес тот, — а кто всех гномов, в одну ночь, раз и уничтожил?

— Это был не я, — не стал я скрывать правды, — даже не представляю, что там произошло на самом деле.

— А какая разница, — хитро улыбнулся Диконтра, — Ты туда приехал и на следующую ночь гора трах-бабах и взорвалась, — начальник управления аж зажмурился от удовольствия, — эх, представляю как это было красиво!

— И откуда вы это знаете? — с подозрением спросил я, — я никому не рассказывал.

— Ну, Павел Алексеевич, ну вы что, — слегка пожурил меня Диконтра, усаживаясь обратно за стол, — неужели вы думаете, что у нас нет в султанате своей агентуры? В главном управлении весьма пристально следят за всем происходящим там. Насчет свержения султана и воцарения вашей супруги, мы то же в курсе, — улыбка начальника растянулась и вовсе от уха до уха. А вот я помрачнел.

— Зря я в этом участвовал, — буркнул в ответ, разом вспомнив сгорающих заживо людей.

— Не понравилось свергать правителей?

— Не понравилось, — не приняв шутливого тона, ответил я, — слишком грязное и кровавое дело.

— А по другому, к сожалению, Паш, никак, — резко перестав улыбаться, ответил Гоул.

— И всё-таки, можно было по другому. — Упрямо наклонил голову я, не желая соглашаться.

— А если можно было, так почему ты, брат инквизитор, не сделал этого?

Тут я промолчал, крыть было нечем.

— Ладно, это уже совсем другой разговор, — обошел острую тему Диконтра, взглянул на нахохлившегося зама, хохотнул, спросил, — Амнис, ты чего приуныл.

— А чего веселиться, — ответил тот, — этот, — он кивнул на меня, — вернулся. И теперь мне разгребать за ним всё, что он наворотит.

— Ну-ну, поменьше пессимизма, — приободрил того начальник, — не всё так плохо. Большую часть своего разрушительного воздействия, я уверен, Павел приберёг для новых врагов империи.

— Ну-да, ну-да, — покивал головой совершенно не убежденный начальственными словами Амнис.

— Поменьше пессимизма и всё наладится. Кстати, — Диконтра посмотрел на меня, — Паша, не подскажешь, что это за войско мертвецов было, которым вы осаждали город?

— А, это. — Без особого удовольствия я рассказал про Сагира и его группу, древний зиккурат и некромантский посох. Заметил как тревожно переглянулись оба инквизитора.

— Некрополь, — первым произнес Амнис и начальник управления только кивнул.

— Что за некрополь? — переспросил я.

Устало наклонившись вперед и облокотившись о колени, ответил снова мой наставник, всем своим видом показывая как его всё достало.

— Некрополь это город мёртвых. Настолько древний, что даже толковой легенды о нем не осталось. По сути только одно название, да пара смутных упоминаний из разряда устных преданий, которым верить, сам понимаешь. Про посох тоже упоминалось, вот только никто не верил, что в принципе существует вещь способная за раз поднимать столько нежити.

— Надо было этого Сагира ликвидировать, — поджав губы, сурово произнес Диконтра.

— Легко сказать, — ответил я, — он сам меня чуть не того, не ликвидировал. Спасибо Серёга помог, вытащил через портал. Кстати, посох продолжал работать даже под полем антимагии.

И снова тревожные взгляды.

— Сергей — это Глушаков? — Уточнил начальник управления. Я кивнул и мужчина, спросил снова, — Как он успел поставить портал? Ты снимал поле на время? — чем сразу заработал парочку баллов в моих глазах. Гоул, как говориться, умел зрить в корень, сразу уловив узкое место в рассказе.

— Он использовал какой-то амулет, при ударе тот сам создал портал, без нашего участия.

— Очень интересно, — задумчиво пробормотал Диконтра, — Сергей Юрьевич снова решил нас удивить. Пожалуй надо с ним пообщаться поподробней, такие амулеты могут пригодиться.

— Да, ещё один момент, — произнес я, вспомнив об учёбе. — Там у меня потенциал подрос, так что еще годик другой в академии поучусь.

Начальник замер с зубочисткой в руках, которой ковырялся в этот момент в зубах, а Амнис поднял голову и вновь принялся буравить меня тяжелым взглядом.

В кабинете установилась полная тишина.

Наконец Диконтра отмер, и похмыкав, попросил, — Покажи кольцо.

Внимательно поизучал, а затем, со вздохом произнес, — Да, Паша, похоже разговор наш будет долгим. Но первым делом поведай, как ты умудрился стать верховным инквизитором юга?

* * *

Вернувшись в академию уже за полночь, я забрался к себе на чердак, ностальгически, чувствуя как слегка стесняет от этого зрелища грудь, оглядел так никем и нетронутые комнаты, мою и аватара. Мебель покрывала ровным слоем пыль, с позеленевшего крана медленно падали капли, звонко разбиваясь о дно ванной. Балдахин кровати колыхал гуляющий по помещению ветер, а с потолка, вспугнутые моим появлением, сорвались и заметались, быстро вылетев в окно, несколько летучих мышей.

— Мда, — посмотрел я на следы их жизнедеятельности на полу под потолочной балкой которую они облюбовали себе в качестве насеста, — уборки на полночи.

— Внезапно люк за моей спиной заскрипел, заставив резко развернуться, а затем, на моих глазах, внутрь одна за другой забрались пять девушек, чуть изменившихся, за то время, что я их не видел, слегка повзрослевших, но таких знакомых и родных.

— Эльза, Мерв, Каррин, Отришия, Рийя… — произнес я их имена, а затем распахнул объятья нерешительно замершим напротив девчонкам.

Радостно завизжав, они бросились ко мне, буквально сбив с ног, а я только и мог, что бормотать, — Девочки мои, как подросли, как похорошели!

— Паша, — Эльза, отстранившись от моей груди, посмотрела мне в глаза, а затем строго и серьезно произнесла, — больше мы тебя одного никуда не отпустим.

Я улыбнулся, огляделся, а затем ответил, — Ну хорошо. Так и быть, без вас никуда. А с уборкой поможете?

— Конечно поможем, — хором ответили они. И я засмеялся, вот теперь я точно был дома.

Эпилог

— Ну что думаешь? — спросил Диконтра, когда дверь за Ширяевым закрылась.

Амнис только застонал, откидываясь на спинку кресла, закрыл глаза, не отвечая на вопрос. Что ему сейчас совершенно не хотелось, так это думать о причине своей перманентной головной боли. Стоило Павлу вернуться и предчувствие грядущих неприятностей крепко угнездилось в сознание мужчины. Ничего конкретного, но сердце вещало: от Ширяева жди беды.

Начальник управления смотрел на своего зама безо всякого сожаления, хоть и с пониманием. Поэтому не стал дожидаться ответа, заговорил сам.

— Номинально Ширяев равен по должности верховному инквизитору, правда только на юге, здесь никому приказывать он не может, но и мы ему тоже. Только просить. Об этом надо обязательно сообщить в главк. Про южный командный пункт тоже, если он не уничтожен, это сильно облегчит нам задачу взятия под контроль всего региона. Но опять же, это только при содействии Павла, а мне лично пока не понятны его взаимоотношения с женой.

— Ну, по крайней мере, — не открывая глаз, медленно протянул Амнис, — назад к ней он не рвётся.

— Не рвётся, — согласился Диконтра, — это плюс.

— Темнит он с этим командным пунктом, — снова сухо произнес зам, — не говорит всего.

— Тоже заметил? — Гоул кивнул, — да, Паша от нас что-то скрывает, но допросить его сейчас невозможно, даже верховному. Ладно, это дело десятое. Меня больше заботит посох некроманта. Если этот Сагир окопается в Некрополе, с таким посохом мы его вовек оттуда не выковыряем. А ж если прежние хозяева вернутся, то плохо будет всем.

— Не наша забота, — буркнул, Амнис.

— Не наша, но характеристику ему Паша дал хорошую. Пригодится, если в главке решат отправить команду для его ликвидации. И кстати, заметил, что парень наш куда уверенней в себе стал? Причем это не наведённое поведение. Он действительно изменился.

— Это-то и пугает, — пробормотал зам, — что он творил когда был неуверенный, а теперь уверенный стал.

— Не драматизируй, — Диконтра, открыл ящик стола, достал пару стаканов и бутыль коньяка, плеснул на полпальца в каждый, протянул, — на, выпей, полегчает.

— А ещё этот его рассказ про приспешника старых богов, — выпив, Амнис занюхал рукавом, взглядом попросил ещё, — что его видели на землях Касов за ритуалом с той девчонкой. Вот что меня напрягает ещё больше. С Ширяева станется выкопать откуда-нибудь ещё одного живого бога. Мало нам прошлого раза было?

— А ну отставить нытьё! — не выдержав рявкнул начальник управления, треснув толстым донышком стакана об стол, налил второй раз только себе, проигнорировав, просящий взгляд зама, — Ты инквизитор или кто? Если есть ещё один живой бог, да ещё проводящий эксперименты на территории империи, наша задача не зарывать голову в песок, а приложить все силы, чтобы найти ублюдка, и загнать его туда где ему место.

— Это куда? — мрачно произнес оставшийся без добавки Амнис.

— К нам в лабораторию. Кое какие сведения, как заточили прошлого, удалось найти, утихомирим и этого. Убивать опасно, вдруг пророчество не врет, но погрузить в тысячелетний анабиоз и спрятать где-нибудь подальше и поглубже, думаю мы сможем.

— А не чересчур это, на бога замахиваться?

— Люди их когда-то давно уже один раз победили, — ответил Гоул, — победим и снова.

— Кстати, — чуть отклонился от темы Амнис, — прошла информация, что вампиры свернули программу обучения своих студентов у нас. Они покинули академию буквально за день до появления Ширяева.

— Считаешь что это как-то связано? — поднял бровь Диконтра.

— Нет, но звоночек тревожный.

* * *

Герцог Раагард, был старейшим высшим вампиром, хорошо помнящим ещё прошлый мир своего народа, но уже очень долгое время старался держаться в тени, предпочитая тайно управлять государством вампиров. Официально на троне восседала высшая вампирка Эльгадра, но все понимали, что королева хоть и царствует, но не правит. Да и силёнок у той было не в пример меньше, всё же она Раагарду приходилась внучкой, а у вампиров сила напрямую напрямую зависит от возраста.

Вот и сейчас, все мероприятия с послами султаната и решение о вызове из империи студентов, им организовывались через королеву.

Когда герцог звонко стуча каблуками по мраморному полу, вошел в малую королевскую залу, где за овальным столом располагался королевский совет во главе с Эльгадрой, все тут же встали, со скрипом отодвигая кресла и поклонились. Королева исключением не была.

Оглядев высшую знать своей страны, Раагард подошел к пустующему креслу напротив королевы и уперев ладони в массивную столешницу, произнес, — Ну что, дождались когда Империя нанесла удар первой? Гномов больше нет. Как и султана. А теперь расскажите мне, почему мы так затянули с отправкой султану военной помощи?

— Ваша тёмность, — чуть сжавшись, и потупив взгляд, взял слово один из членов совета, — Экспедиционный корпус готовили, но предполагалось, для более выгодных преференции при организации коалиции, провести дополнительные переговоры с султаном.

— Провели? — внешне спокойно поинтересовался герцог. Он и так уже имел полную информацию о произошедшем, но здесь вопрос был задан скорее в воспитательных целях. Не дождавшись ответа от замолчавшего высшего, Раагард, мгновенно впав в бешенство, с силой ударил кулаком по столу, так что толстенное дерево вмялось и затрещало, заорал, брызгая слюной, — Так провели?!

— Простите, ваша тёмность, — бледный по жизни, вампир от крика древнейшего и вовсе стал каким-то серым, — не успели.

— Не успели, — вновь спокойно, словно и не было этой резкой вспышки ярости, — произнес герцог, — а теперь на троне какая-то соплячка, с непонятным некромантом, наотрез отказывающаяся идти на контакт. И это тогда, когда империя планомерно готовится к войне.

— Мы этого не знаем, — тихо произнесла королева, глядя на деда.

— Вы не знаете, а я знаю! — снова перешел на крик высший вампир. — Где демоны? Нет демонов. Где гномы? Нет гномов. Караул Смерти — вам ни о чём не говорит? Новое экспериментальное оружие имперцев тоже ни на что не намекает? А передача всей пограничной стражи инквизиции? Вы вообще читали отчёты, что наши вампиры слали из академии?!

Прожигая побледневший совет взглядом Раагард припечатал, — Вы не кровососы, вы — кровососунки.

— Простите, ваша тёмность. — Снова проблеял кто-то.

— Да мне от ваших извинений, — герцог отойдя к стене, где на огромном полотне была запечатлена кровавая бойня эпохи Завоевания, как называли войну с империей тысячу лет назад, ткнул в картину пальцем, обернувшись, зло рявкнул, — Знаете, что это такое? Знаете? Конечно, не все из вас застали, — он прошелся критичным взглядом по вампирам, отдельно задержав взгляд на тех кому было меньше тысячи лет, — но знать были обязаны. А вы взяли и забыли, каким путём достались нам эти земли, которые мы уже давно считаем своими. А империя ничего не забыла. Зализывала раны, оправлялась от удара. Чтобы потом, разом забрать своё.

— Но это всего-лишь люди, — сузила глаза королева, — тысяча лет для них непомерный срок. Они давно уже всё забыли.

— Да-а? — протянул Раагард, хищно улыбнувшись. Подошел, крепко схватил когтистыми пальцами ту за подбородок. — Девочка моя, а ты знаешь, что такое комиссарский доспех империи Ларт? Нет? А вот я кое что за тысячу лет выяснил. Доспехи, что помнят всех носивших их, передавая опыт, память и навыки. Раз за разом, поколение за поколением. Думаешь ненависть что жжет их изнутри, угасла со временем? Нет, дорогая Эльгадра, наоборот. Она становилась только сильнее.

— И что делать?

Отпустив внучку, герцог снова прошел к свободному креслу, присел, посмотрел на продолжавших стоять вампиров, затем, коротким жестом приказал сесть. Дождавшись, когда шум утихнет, ответил, — Реанимировать план “Ост”. Только мы планировали временный захват территорий для пополнения кормовой базы, с переправкой на нашу территорию местного населения. А теперь, похоже, надо пересматривать его для нанесения упреждающего удара по империи. И отправьте послов к эльфам, их это тоже касается. Тогда, тысячу лет назад, мы смогли победить только объединив усилия.

* * *

Последний бог этого мира чувствовал, что древние враги всё ближе. Возмущения эфирных волн явно говорили, что из невообразимой дали возвращается тёмное нечто. Они ощутили смерть его брата, но сила, божественная сила, что как маяк, горела сквозь пространства и измерения не погасла. И вот теперь они возвращались, чтобы выяснить, чтобы разобраться. Древние враги. А он, как назло, не успевал с оружием против них. С людской магией, идущей против всех законов и основ. Это самой интересной и непонятной силой проклятий, что могла склонить чашу весов в давнем противостоянии в его пользу.

— Мой верный слуга, — позвал он представителя давно забытой в мире расы, — мне нужны ещё образцы для исследований, — тут бог остановился, задумавшись на секунду, — нет, на образцы нет времени, мне нужны кандидаты.

— Мессир, — прошипел варано-богомол, — это опасно, мы всё до конца не проверили.

— Враг уже близко. Придется рискнуть.

И слуге больше ничего не оставалось, как только молча кивнуть. Интуиции своего господина он привык доверять.

Content

Курзанцев Александр Олегович Муж поневоле [СИ]

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог