Ардова Алиса

Мой лунный эльф, или

Как не влюбиться по уши

Глава 1

Эльф был неправильным.

Я это четко разглядела.

Да и как не разглядеть, если врезалась в него с разбегу, практически, на полном ходу?

Не стоило, конечно, спешить, но я катастрофически опаздывала. Поэтому срезала путь и перешла на открытую галерею, опоясывающую главный учебный корпус. А там, между прочим, холодно, снег кое-где лежит, ветер так и норовит коварно пробраться под одежду, чтобы пересчитать все косточки, не пропуская ни одной, даже самой тоненькой.

Капюшон плаща с непривычки постоянно съезжал на глаза, приходилось его поправлять, отпуская длинную юбку, и она, как нарочно, тут же начинала хлестать по ногам. Так я и бежала, сражаясь с капюшоном, подолом платья, закрываясь от порывов ветра и перепрыгивая через снежные полосы на каменном полу.

Резко свернула за угол, поскользнулась, взмахнула руками и впечаталась в чью-то грудь. Мощную такую, крепкую. Еще и руками в нее вцепилась — для надежности, чтобы уж точно не упасть.

Вцепилась, торопливо пробормотала:

— Простите. Оступилась…

И только потом вскинула голову, озадаченно уставившись на пойманного мною мужчину.

Точнее, эльфа.

Да еще и неправильного.

Не то, чтобы я этих самых эльфов в своей жизни много встречала. Вовсе нет. Строго говоря, до недавних пор я с ними вообще не сталкивалась. Не водятся они в нашем мире. А вот за последние несколько дней вдоволь насмотрелась — в основном, издали.

Высокие, изящные, заносчивые. Все, как на подбор, золотоволосые, голубоглазые, забавно длинноухие и совершенные, подобно статуэтке из бесценного фарфора. Вполне себе ожидаемые такие эльфы — точь-в-точь, как их описывают в мифах, легендах и прочих фэнтези-книгах у нас, на Земле.

А этот…

Нет, он тоже казался идеально, просто-таки неприлично красивым, но совсем по-иному.

Широкий разворот плеч. Волосы — платиновые с темными прядями — чуть растрепаны и собраны не в аккуратную, замысловатую прическу, а в небрежный хвост. Густо-синие, как штормовое море, глаза смотрят прямо и твердо. И уши… Хоть и заостренные, как у любого представителя его расы, но совсем чуть-чуть, едва заметно. Аккуратные уши. Симпатичные.

Чувствовалась в нем какая-то сила, пусть и тщательно контролируемая, но от этого не менее смертоносная. А в чертах лица не было ни следа плавной утонченности — лишь хищная, властная резкость.

В общем, странный эльф. Мне подобные еще не попадались.

Потому я и застыла, с любопытством разглядывая его. Из чисто теоретического, исследовательского интереса.

Но эльф, похоже, расценил мое внимание по-своему. Ухмыльнулся — надменно так, снисходительно, и это моментально сделало его похожим на остальных высокомерных ушастых.

Я с досадой тряхнула головой, тут же вспомнила, что спешу, разжала ладони и провела рукой по груди незнакомца, разглаживая смятую мной куртку. Ощущая под пальцами просто-таки литые мускулы.

Глаза эльфа потемнели еще больше. В глубине зрачков вспыхнуло жаркое васильковое пламя, притягивая, завораживая. Впрочем, вдоволь полюбоваться этим необычным явлением природы мне не дали. Почти брезгливо откинули мою руку и процедили:

— Неуклюжая человечка.

Ну, надо же… И правда, ничем не лучше остальных — такой же напыщенный, самодовольный тип. Видимо, это у них общий недостаток, национальный, так сказать. Жаль, но ничего не поделаешь.

Можно было, конечно, поспорить. Объяснить, что для того, кто привык большую часть жизни носить джинсы и свитшоты, не так-то легко привыкнуть к пышным юбкам до пят, только вот зачем? Все равно не поймет. Да и некогда мне.

— Какая есть, — невозмутимо пожала плечами. — Не все же рождаются «уклюжими» эльфами.

— Что?

— Ничего. Не забивайте голову, свободное место вам еще пригодится — заботливо посоветовала я, но углублять конфликт не стала.

В конце концов, мне здесь учиться, нужно как-то ладить с местными аборигенами.

Быстро выдохнула:

— Извините еще раз…

И, посчитав инцидент исчерпанным, собралась двигаться дальше, но не тут-то было.

Меня перехватили, остановили и снова развернули лицом к эльфу.

— Извините? — презрительно переспросил этот… неправильный. — И все? Считаешь, одного извинения достаточно?

— Двух, — педантично поправила я.

— Что?

— Одно «простите» плюс одно «извините». Итого, два, — терпеливо подсчитала я. — Два извинения за одно столкновение. Получается, я даже переплатила… Немного. Или у вас другая система расчетов? Хорошо. Сколько извинений надо? Три? Пять? Десять? Говорите, не стесняйтесь. Мне не сложно. Могу даже парочку «спасиб» прибавить, на всякий случай. За общение, так сказать. И выдать залпом, чтобы хоть одно в вас попало. Хотя, боюсь, все они отрикошетят от такого непробива… гм… во всех отношениях достойного и «уклюжего» эльфа.

На лице «уклюжего» не двинулся ни единый мускул, лишь уголки губ дернулись в еле заметной усмешке.

— Мне не нужны твои пустые слова, человечка.

— Полных не имеем, — развела я руками. — Берите, что дают.

— Отработаешь.

От этого, в высшей степени неожиданного, заявления я даже воздухом поперхнулась. Они что, в этом мире, с ума посходили?

Эльф, пользуясь моим ошарашенным молчанием, невозмутимо продолжил:

— Придешь после обеда в мои покои. Пыль протрешь. У слуг как раз сегодня выходной. Одного раза достаточно. На большее ты вряд ли сгодишься.

А в уголках губ притаилась чуть заметная улыбка… выразительная такая — как намек, что под «одним разом» не только пыль подразумевается.

Так значит, да?

Нет, я не стала грубить. Вежливость — наше все. Я вообще, когда злюсь, становлюсь предельно учтивой. А тут еще и тема деликатная.

— Стесняюсь спросить, — произнесла мягко, почти ласково. — Вы инвалид с детства или в результате несчастного случая? Производственная травма? Совсем себя обслуживать не способны? Понимаю, это очень личное, но хотелось бы заранее знать, раз уж мы об этом заговорили. Потому что я, конечно, занимаюсь благотворительностью… иногда… в основном, по пятницам, но с некоторыми… гм… интимными проблемами помочь не смогу. Даже не просите. Сочувствую, но не смогу. Мы не настолько близко знакомы. Так что придется вам терпеть, пока слуги не вернутся.

И вот тут я впервые увидела, как свирепеют эльфы — раньше всерьез считала, что у них все эмоции, кроме высокомерия, давно атрофировались. За ненадобностью. Как рудимент. Мы даже с друзьями поспорили.

Но этот эльф определенно был неправильным.

Плотно сжатые губы побелели, ноздри гневно расширились, на точеных скулах проступили желваки, а кончики ушей окрасились розовым. Мило так.

— Да как ты смеешь, человечка? — У-у-у, а голос какой ледяной, того и гляди, заморозит. — Я высокородный эйр.

— Значит, с детства, — со вздохом подытожила я. — Примите мои самые искренние соболезнования. Тяжелый, наверное, диагноз… Это хоть лечится?

Глаза мужчины опасно сверкнули. Васильковое пламя взметнулось, разгораясь, и вдруг потухло, исчезло, словно его и не было.

— А ты забавная, человечка… Необычная. Это, пожалуй, любопытнее, чем я думал, — протянул высокородный заинтересованно, почти одобрительно. И улыбнулся.

Улыбка мгновенно преобразила его лицо, придав на удивление живое, чувственное, немного лукавое выражение, так контрастирующее с привычной надменностью эльфов. У меня от подобного зрелища даже дыхание перехватило.

А собеседник вдруг стремительно подался вперед, сокращая расстояние, и отчеканил:

— Эт-лэрто.

Над нашими головами коротко громыхнуло, словно в небе собиралась гроза — неожиданно так, посреди зимы, и в ту же секунду запястье обожгло нестерпимым холодом, заставив меня ойкнуть и отшатнуться.

— Срок — до заката. Надеюсь, ты проявишь благоразумие, человечка, и явишься прежде, чем печать сработает, — опалил ухо вкрадчивый шепот.

И этот… на всю голову эйр выпрямился, еще раз улыбнулся, теперь уже торжествующе, победно, заложил ладони за спину, в два шага обогнул меня и исчез за углом.

Впрочем, я на его уход почти не обратила внимания. Не до этого было.

Дернула вверх рукав плаща, расстегнула манжет платья и недоуменно уставилась на запястье. Вернее, на появившуюся там татуировку — аккуратную такую, небольшую, но при этом очень искусную. Тонко очерченный круг, а в нем — затейливая вязь орнамента, складывающаяся в загадочную надпись.

Это еще что такое?

Символы совершенно неизвестные — вызывают лишь какие-то смутные ассоциации, не больше, и это еще одна странность. Я прекрасно понимаю всеобщий и читаю на нем без проблем. Пожалуй, даже бегло.

Осторожно провела по узору подушечками пальцев. Раз, другой… Потерла сильнее… Никакого эффекта. Впрочем, не стоило и надеяться, что «украшение» можно так легко убрать — слишком уж довольная улыбка была у высокородного. Надо у куратора спросить, что это за язык, да и мою нательную живопись показать не мешает. Пусть разбирается.

Куратор…

Встреча…

Черт, опаздываю же!

Я отпустила рукав, подхватила полы платья и рванула вперед. Потом разберусь, что к чему, а заодно узнаю, как зовут неправильного… эйра. Кто он вообще такой и где обитает.

«Придешь после обеда в мои покои… Срок — до заката», — передразнила сердито.

А адрес кто говорить будет? Не то, чтобы я собиралась навещать эльфа — даже мысли об этом не мелькнуло. Но стало любопытно… Если комнату не указал, значит, считает, что его все в академии и так должны знать.

«А фамилия моя слишком известная, чтобы я ее называл».

Мда…

Кто же он такой?

Резкий порыв ветра ударил в лицо, и я, поморщившись, натянула капюшон поглубже.

Эх, шла бы себе по теплым, надежным коридорам — чинно, благородно, как ходят все в этой престижной академии, и ничего бы не случилось. Но увы… Марр сегодня с самого утра нервничал, злился. На уговоры не поддавался и негодующе фыркал, стоило приблизиться. Чтобы умилостивить его, понадобилась вся моя изобретательность, хитрость, лесть, а, главное, время — вот и пришлось остаться.

Надеюсь, Алекс скажет куратору, что я задерживаюсь… Или Сэм. В общем, кто-нибудь из друзей точно предупредит мэтра Канаги. Да и идти осталось недолго. Вон за той аркой — небольшая терраса, а там до нужной аудитории рукой подать.

На террасе оказалось неожиданно многолюдно, то есть многоэльфно. И в этот раз, видимо для разнообразия, первородные мне попались вполне традиционные — ушастые, голубоглазые, золотоволосые. Классические, так сказать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍На меня гордые сыны расы «уклюжих» не обратили не малейшего внимания, как будто на них регулярно выпадают из арок взъерошенные девицы с задранной почти до колен юбкой. Даже бровью в мою сторону не повели. Они были целиком и полностью поглощены очень важным делом — ловлей мелкого, яростно шипящего существа, похожего на стрекозу-переростка. Существо смазанной тенью металось по террасе и усердно махало тоненькими полупрозрачными крылышками, стараясь не угодить в сверкающие, явно зачарованные сети. Но эльфы всякий раз оказывались быстрее, и снова вставали у него на пути со своими магическими путами.

Вот это чудо, в отличие от его преследователей, меня почти сразу заметило и отреагировало с какой-то панической радостью. Отчаянно заверещало, метнулось ко мне, юркнуло за отворот плаща и затаилось где-то в районе шеи, царапая коготками кожу.

Стрекоза с когтями?

Мамочки!..

Я и так-то насекомых не очень люблю — сложные у меня с ними отношения, а тут вообще мутант какой-то.

Взвизгнула, рванула завязки плаща, пытаясь стряхнуть подселившееся ко мне «нечто». Черт бы побрал эту неудобную местную одежду — волшебных артефактов полным-полно, а обыкновенную молнию так и не удосужились до сих пор придумать.

Незваный гость, поняв, что я собираюсь сделать, вцепился, похоже, уже не только когтями, но и зубами. По крайней мере, мне так показалось.

А эльфы… Эльфы слаженно повернулись в нашу сторону.

Повисла недобрая пауза.

— Верни, — грозно потребовал один из перворожденных.

— Это наша добыча, — так же повелительно добавил другой.

Я бы, конечно, вернула — мало ли, у кого какие экзотические питомцы бывают. Но слово «добыча» сразу насторожило. Да и стрекозел неожиданно жалобно пискнул, мелко затрясся и буквально распластался по моему телу. Он явно не желал возвращаться к «охотникам».

И я поняла: не смогу, просто не смогу его выдать, и все тут.

— Не отдам.

Упрямо мотнула головой, отступила и накрыла малыша ладонью, прижимая к себе.

Эльфы шагнули вперед, слаженно так, угрожающе. Мелкий еще раз пискнул, где-то там, под моей рукой, а мне внезапно захотелось истерически рассмеяться — от абсурдности ситуации. Утро еще не закончилось, а я уже успела нажить себе трех врагов. И каких!

Почувствуй себя д’Артаньяном, называется. Тот тоже, помнится, в первый же день умудрился нарваться на три дуэли.

Сейчас очередные высокородные, в отместку, понаставят на мне свои печати, и окажусь я с ног до головы в татуировках. Останется только выйти на площадь перед центральным входом в академию и кричать в рупор:

— Кому я тут должна? Всем прощаю. Не хотите? Тогда в шеренгу по одному становись! Не толпитесь, соблюдайте безопасную социальную дистанцию, мойте руки перед… гм… ну, это, пожалуй, пропустим. В общем, в очередь, уважаемые господа, в очередь…

Эльфы сделали еще один шаг.

Стрекозел чуть слышно заскулил, завозился и намертво впечатался в тело, собираясь, похоже, во мне и раствориться.

Я, мысленно проклиная все на свете, набрала в грудь воздуха… Но сказать ничего не успела.

Запястье снова полоснуло холодом, и в воздухе возникло серебристое облачко — красивое, пушистое, совершенно безобидное на вид. По крайней мере, мне так казалось. А вот у перворожденных имелось на этот счет совершенно иное мнение.

Они побледнели и резко остановились, словно споткнулись на ровном месте. Затем переглянулись, коротко поклонились — причем, непонятно кому: то ли мне, то ли облаку, а может, вообще татуировке — и, развернувшись, молча скрылись за дверью, ведущей с галереи в учебный корпус.

Облако с легким хлопком исчезло. Стрекозел молнией выметнулся из-под плаща, радостно выкрикнул что-то, подозрительно напоминавшее задорное «ура», и унесся прочь, скрывшись за снежной пеленой снаружи. Даже не позволил себя как следует рассмотреть.

А я осталась одна. Нет, с татуировкой. И с вопросом.

Эта печать… она что, меня еще и охраняет?

Дальше я двигалась уже с некоторой опаской — просто не представляла, чего еще ожидать. Но, видимо, судьба исчерпала лимит приготовленных на утро гадостей, а может, затаилась, готовя что-то особенно пакостное. Так или иначе, до аудитории я добралась быстро и без происшествий.

Свернула в учебный корпус, бодрой ланью проскакала по совершенно пустому коридору, открыла высокую резную дверь, скользнула внутрь и настороженно огляделась.

Так…

Сэм, Алекс, Полли, мэтр Канаги — ведущий преподаватель академии и по совместительству куратор нашей группы… В общем, все свои, ни одного постороннего, а главное — никаких эльфов, глаза б мои их не видели. Вернее, пусть видят — в принципе, я не против, — но на расстоянии. На очень большом расстоянии.

— Гхм… — раздалось от преподавательского стола.

Я, опомнившись, смущенно откашлялась и выпалила скороговоркой:

— Разрешите войти?

— Уже вошли, если мне не изменяет зрение, — прозвучало в ответ суровое.

Магистр Имарт Канаги, сухопарый мужчина неопределенного возраста с тонким крючковатым носом и собранными в куцый хвостик темными волосами, шагнул ко мне, придирчиво осмотрел с головы до ног и все тем же неласковым тоном констатировал очевидное:

— Вы опоздали, Валерия.

— Простите, мэтр, — покаялась я. — Так получилось… Марру тяжело адаптироваться, он пока не привык, поэтому…

— Да, мне сказали, что у вас проблемы с фамильяром, — нетерпеливо перебил Нелен. — Это вас, конечно, извиняет. Но опаздывать в такой день, перед самой церемонией выбора — верх легкомыслия.

Магистр выпрямился. Мне даже показалось, что он сейчас торжественно возденет к небу, вернее, к потолку, руки. Но нет, сдержался, слава богу, лишь многозначительно произнес:

— Вы же знаете, что вам предстоит.

Вот именно, что знаю, причем, от того же Канаги. Он нам уже успел раз сто поведать о грядущей церемонии. В деталях и самых красочных подробностях. Ночью разбуди — отбарабаню без запинки, практически наизусть. Думаю, перед моим приходом он как раз повторял все в сто первый раз, так что я немного потеряла.

Но говорить об этом не стала. Магистра тоже можно понять: первая группа иномирян в древних стенах Эртдора — самой известной магической академии, и он — ее куратор. Бедный Канаги, представляю, как отчаянно он отбивался от этой сомнительной чести. Но мэтра догнали, скрутили и таки назначили. И теперь Имарт отвечал и за нас, и за то, чтобы все прошло идеально.

Да, я прекрасно его понимала, сочувствовала даже, поэтому не спорила. Надела на лицо самую скорбную из своих гримас и виновато опустила голову. Надеюсь, мое раскаяние выглядит достаточно правдоподобно.

— Садитесь, Валерия, — вздохнув, махнул рукой Канаги. Дождался, пока я займу место рядом с Алекс и назидательно продолжил: — А с фамильяром надо построже. Если сами не справляетесь, обратитесь к магистру Фагиузу. У него огромный опыт работы с магическими существами.

— Боюсь, в случае с Марром магистр вряд ли поможет, при всем к нему уважении, — хохотнул сидевший передо мной Сэм. — Марр ведь не просто фамильяр, а пэт*. А пэты они, знаете… очень страшные существа. Опасные, коварные и совершенно непредсказуемые. Фагиуз точно с подобными еще не сталкивался.

Алекс тихонько фыркнула, даже Полли, как ни старалась не смогла сдержать улыбку. Обе были хорошо знакомы с Марром.

Куратор нахмурился, явно собираясь что-то сказать, но не успел. Лежавшая на его столе небольшая хрустальная сфера заискрилась, мелодично тренькнула и строгий мужской голос отчеканил:

— Магистр Канаги, зайдите к ректору. Срочно.

Мэтр недовольно покосился на сферу, перевел взгляд на нас и, буркнув: «Скоро вернусь. Ждите», стремительно вышел.

Повисла недолгая пауза, а затем Сэм повернулся ко мне и весело поинтересовался:

— Ну, Лер, что у нас плохого?

Молча вытянула вперед руку, и в аудитории повисла тишина — все заинтересованно изучали мое запястье. Я тоже воспользовалась паузой, чтобы еще раз осмотреть доставшуюся мне нежданно-негаданно печать.

Ажурная вязь рун выглядела так естественно и органично, словно всегда была на этом самом месте. Аккуратно, изящно, завораживающе — настоящее украшение. При этом рисунок слегка мерцал, и казалось, что кожу посыпали пудрой с блестками. Можно залюбоваться, если не знать, конечно, как татушка мне досталась.

— Миленько, — отмерла наконец Алекс.

— Красиво! — горячо запротестовала менее сдержанная в эмоциях Полли.

Она вообще, как сорока, велась на все блестящее и яркое. На наряды здешних дам, их драгоценности, на вычурные безделушки в витринах местных магазинов. И на эльфов, разумеется, — Полли отчаянно мечтала познакомится поближе хоть с одним из первородных, как мы ее ни отговаривали. Вот и теперь она просто на месте подпрыгивала от восторга.

— Хочу такую же. Где взяла? Как получить?

— Как получить? Элементарно, — нарочито небрежно отмахнулась я. — Главное условие: нужно очень спешить. Набираешь скорость, несешься со всех ног, заворачиваешь за угол и — внимание, дальше очень важно — с размаху впечатываешься в эльфа. Желательно высокородного… эйра… а лучше, вообще неправильного. Да, неправильный высокородный эйр — то что требуется. Так вот, сталкиваешься ты с ним, и готово, даже извиняться не надо. Дальше эльф все сделает сам. И поблагодарит, и скажет, что он о тебе думает, причем, в самых красочных эпитетах, и татушку вот эту подарит. На радостях, угу.

Полли прикусила губу, явно ощущая в моих словах подвох, но пока не улавливая, в чем он. Мы с ней хоть и говорили сейчас на одном языке, но на Земле родились и выросли в разных странах. Определенные культурные различия между нами все-таки существовали.

А вот Сэм и Алекс понимали меня мгновенно, с полуслова. А что не понимали — отлично чувствовали.

— А если серьезно? — помрачнел Семен. — Что у тебя стряслось, Лер?

— Да, Лерик, давай, колись, — подхватила Сашка, покосилась на Полин и быстро исправилась: — Признавайся.

Ну, я и призналась. В деталях и подробностях, даже про стрекозла неблагодарного упомянуть не забыла.

После моего рассказа снова воцарилась тишина. Только не заинтересованная, как прежде, а напряженная такая, зловещая. Даже Полли уже не улыбалась, а недоуменно хмурилась.

— Значит, эльф захотел большой, но чистой любви? — недобро протянул Сэм.

— Любви вряд ли, и насчет большой имеются сомнения, а вот чистой — точно, — хмыкнула я, вспомнив, зачем меня, собственно, приглашали. — Он тот еще чистюля озабоченный… В смысле, глубоко озабочен вопросами чистоты вверенного ему помещения.

— А ты объяснила, что не одна придешь, а с другом? От всей души его… гм… благословить, раз уж он тебе такое интересное предложение сделал? — деловито осведомился Сэм, и многозначительно посмотрел на свои кулаки.

— Не успела. Высокородный мне инструкции выдал и тут же сбежал.

— Ну, значит, ждет его большо-ой сюрприз, — кровожадно оскалился приятель. — Дырку от бублика он получит, а не служанку к себе в «номера».

— Мы все пойдем к эльфу? — оживилась Полли. — Правильно. Леру нельзя одну оставлять.

— Не волнуйся, Поль, никуда я идти не собираюсь. А если эйр решит настаивать…

— Будет иметь дело со мной, — припечатал Сэм.

— С нами, — уточнила молчавшая до этого Алекс.

Полли поколебалась, но все-таки кивнула, присоединяясь к общему решению.

— Но Канаги предупредить надо, — Семен бросил хмурый взгляд на татушку. — Слышишь, Лер? Он наш куратор, обязан помогать.

— Конечно, предупрежу. Сама собиралась. Вот сейчас он вернется, и все ему расскажу.

Но рассказать я не успела.

______________

*Пэт — pet (англ.) — домашнее животное, питомец

Глава 2

Когда магистр опрометчиво пообещал нам скоро вернуться, он явно не рассчитывал надолго задерживаться у ректора. Но что-то пошло не так, и я даже примерно представляла, что.

У меня было целых три версии.

Неправильный эльф, изнемогший в борьбе с разрухой в собственных покоях, самолично явился к мэтру Анселлусу, почтенному руководителю академии, чтобы заявить о творящемся безобразии. Мол, он, высокородный эйр, гибнет во цвете лет под тоннами скопившейся за день пыли. В комнату не войдешь, да что там не войдешь — дверь просто так не откроешь, все сразу сверху сыплется. А избранная им служанка до сих пор нагло пренебрегает своими прямыми обязанностями. Безобразие!

Или группа ушастых, у которых я случайно умыкнула стрекозла, успела наябедничать ректору, что какая-то «человечка» подло похитила их любимого питомца — законную добычу — ценный результат очень важного для родной академии эксперимента. Нужное подчеркнуть.

А может, сам стрекозел влетел в открытое окно ректорского кабинета и на радостях расколотил там все, что под крылья попалось, и затем доверительно сообщил Анселлусу, с чьей легкой руки оказался на свободе и творит подобные безобразия. Кого, так сказать, начальству теперь за все благодарить нужно.

В общем, предположения, почему куратор задержался, у меня имелись — правда, ни одно из них не сулило мне ничего хорошего. Я даже оправдательные ответы уже успела сочинить. На всякий случай.

Через сорок минут, когда мы уже не на шутку начали волноваться — церемонию все-таки никто не отменял, — дверь с грохотом распахнулась, и в аудиторию ворвался взъерошенный, крайне возбужденный Канаги. Я нашего сдержанного, чинного наставника раньше таким не видела.

Магистр добежал до своего стола, схватил лежавшие там бумаги, повертел их в руках, с досадой отбросил в сторону, выдохнул, на мгновение прикрыл глаза и произнес:

— Пора… — и сразу же, почти без остановки: — Валерия, нам надо поговорить.

— Надо, магистр, — мрачно согласилась я. — Сама собиралась вам ска…

— Потом, — нервно перебил наставник. — Сейчас нет времени, мы и так опаздываем… Ну что же вы сидите, адепты? Церемония вот-вот начнется. Все уже собрались. Идемте. Да скорее же… Скорее…

Академия казалась вымершей. Похоже, в ней, действительно, никого, кроме нас, не осталось.

Мы спешили по пустым, гулким коридором вслед за Канаги, как цыплята за хлопотливой, озабоченной наседкой, и слушали его сбивчивую речь.

— Сначала торжественная часть: выступление архимагистра Анселлуса, кураторов курсов, наиболее отличившихся адептов. Потом начнется ритуал. Жрец откроет купол храма Судьбы и выпустит искры предназначения. Это очень красивое зрелище. Необыкновенное. Когда вы увидите… гм… впрочем, речь сейчас не об этом… Надеюсь, вы не станете, подобно некоторым слишком впечатлительным первогодкам, визжать, прыгать на месте и пытаться их поймать. Это глупо и бессмысленно. Искры сами отыщут тех, кто им нужен, вам достаточно просто вытянуть вперед руку, раскрытой ладонью вверх, и спокойно ждать. Когда искра почувствует своего адепта, она сама опустится к нему и впитается под кожу. Все ясно?

— Да-а-а, — нестройно подтвердили мы.

Все это нам сообщали далеко не первый раз, так что ничего нового мы не услышали.

— У каждого из вас есть магия, иначе не зачислили бы в группу, — продолжал тем временем Канаги. — Скорее всего, вы попадете на бытовой факультет или целительский. Возможно, к прорицателям. На боевой вряд ли примут, подготовка не та. Ну, о так называемом эльфийском факультете и говорить не стоит. Люди там учатся крайне редко, за все века человек пять счастливчиков наберется, не больше. Сейчас вообще ни одного нет. Давно уже не было. Так что, даже не мечтайте.

Полли горестно всхлипнула, а я чуть не подскочила от радости и облегчения. Мечтать о том, чтобы попасть к эльфам? Ну уж нет. Я и раньше-то по перворожденным не фанатела, а теперь — тем более. По мне, так чем дальше от них, тем лучше.

Перед высокой резной дверью Канаги замедлил шаг, развернулся, вынуждая всех остановиться. Окинул строгим взглядом «стройные ряды» подопечных, как полководец — войско перед решающей битвой, а затем распахнул створки, пропуская нас во внутренний двор академии. Вернее, на главную ее площадь, по форме напоминавшую гигантскую звезду.

Лучи-дорожки, посверкивая на солнце разноцветной каменной мозаикой, вели прямиком к башням факультетов, располагавшимся по углам этой звезды, а также к основному учебному корпусу и храму Судьбы. Обычно площадь пустовала, насколько я успела заметить в предыдущие дни, сейчас же, наоборот, оказалась до краев заполнена народом. Похоже, здесь собрались все студенты и преподаватели Эртдора. Хотя, скорее всего, так и было.

Белые, зеленые, красные, синие… — мантии всех цветов, от которых очень быстро начало рябить в глазах.

А в центре этой радужной вакханалии испуганно-восторженной стайкой сгрудились первокурсники в таких же, как у нас, невзрачных, почти бесцветных серых плащах, резко выделявшихся на общем ярком фоне. Новички Эртдора. Им предстояло участвовать в церемонии выбора, получить желанную искру и узнать, наконец, на каком факультете предстоит учиться долгие восемь лет. Чем заниматься всю дальнейшую жизнь.

К этим «избранникам судьбы» и повел нас Канаги.

— Идут… — Смотрите… — Чужаки… — Тоже сегодня выбирают? — Конечно. Предназначение же, — прошелестело в толпе, и неразборчивый, монотонный гул над площадью мгновенно стих, сменившись оглушительной, почти осязаемой тишиной.

Нас изучали со всех сторон, с ног до головы, всех вместе и каждого по отдельности. Тысячи взглядов — испытующих, любопытных, опасливых, настороженно-недоверчивых, а то и вовсе неприязненных. А вот безразличных точно не было. Еще бы, первые иномиряне в стенах Эртдора. Если бы к нам в университет занесло с десяток магов или хотя бы парочку эльфов, я бы, наверное, так же на них пялилась.

Наша четверка поравнялась с «серыми», остановилась. Мы с Сашкой кивнули, здороваясь, Семен оскалился в дружелюбной улыбке, и адепты испуганно прыснули в разные стороны. Одна девушка так спешила, что споткнулась и чуть не упала, хорошо, Сэм успел подхватить ее. Придержал, помог устоять на ногах, и первокурсница замерла, испуганно глядя на него снизу вверх огромными круглыми глазищами. Как кролик на удава, честное слово.

— Не волнуйся, — доверительно наклонился к ней мой приятель. — Я детишками не питаюсь, тем более, такими тощими. Специализируюсь исключительно на дамах… гм… более зрелых, фигуристых. А последнее время у меня вообще исключительно постные дни. Так что расслабься, ребенок. Не съем.

И вот девушке действительно бы успокоиться после таких-то обнадеживающих обещаний, а она вдруг вспыхнула, сердито засверкала из-под ресниц желтыми, как у кошки, глазами и возмущенно выпалила:

— Никакая я не тощая. Сам ты… Ты… — на этом все слова у нее закончились, а Сэм вдруг рассмеялся. Но не обидно, а мягко, как-то ласково что ли. Почти восхищенно.

Окружающие тоже начали улыбаться, облегченно зашевелились. Исчезло сковывавшее всех напряжение.

Сашка весело хихикнула, подмигнула мне, а меня, вопреки всему, вдруг охватило странное беспокойство. Так бывает, когда внезапно чувствуешь на себе чужое внимание. Ощущаешь его физически. Будто кто-то мягко провел подушечками пальцев по позвоночнику сверху вниз. Еще раз. И еще.

Я на секунду замерла, потом медленно обернулась, и не сдержала судорожного вздоха.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Эльф… Тот самый, неправильный.

Он стоял среди адептов своего факультета — вроде бы вместе с ними и, в то же время, чуть в стороне, как бы сам по себе — и его темный с серебряной оторочкой плащ резко контрастировал с белыми, почти ангельскими хламидами соплеменников. Казалось, в стаю утонченных голубей по ошибке угодил могучий черный орел. Стремительный, хищный и очень недобрый, судя по тому, как он на меня смотрел.

А смотрел эльф не отрываясь, не обращая внимания на то, что творится вокруг, словно на площади никого, кроме нас двоих, не было. И столько всего смешалось в его взгляде. Неверие, изумление, темная ярость и еще что-то — глубоко скрытое, почти неуловимое, чему я не могла найти определения.

Я замерла на несколько мгновений, зачарованно наблюдая за сменой эмоций на лице высокородного. Он тоже не двигался. Между нами словно протянулась какая-то незримая нить. А потом к эйру шагнула удивительно красивая эльфийка, мягко дотронулась до локтя, что-то нашептывая, и связывающее нас странное притяжение исчезло.

Я тряхнула головой, сбрасывая оцепенение, и почему-то рассердилась.

Чего он на меня уставился? Что ему нужно? Гадает, почему я здесь, на площади, а не в его комнатах? Так до вечера еще далеко, а в церемонии, в любом случае, обязаны участвовать все адепты академии. Или ему не понравилось, что я не просто студентка, которой можно нагло диктовать свою волю, а иномирянка, и мои права гарантированы особым договором между Землей и Валгосом? Такой вот неприятный сюрприз для всяких… с рождения страдающих тяжелой формой высокородности.

Эльфийка тем временем прильнула к мужчине, даже привстала на цыпочки, почти касаясь губами его уха. Эйр обвил ее за талию и, по-прежнему не сводя с меня глаз, чуть наклонил голову, чтобы лучше слышать, что там соседка ему воркует. А я разозлилась еще больше.

Я сегодня лишь на секунду до него дотронулась, да и то случайно, и он от меня шарахнулся, как от прокаженной, а ее сам хватает за что придется. Конечно, она же не какая-нибудь «неуклюжая человечка», которая только и годится, чтобы пыль протереть. Один раз. Это достойная, абсолютно идеальная представительница ушастого племени, она, наверняка ему все протирает на постоянной так сказать основе. Причем, совершенно добровольно.

Вот пусть и дальше как-нибудь без меня справляются. А если эльф считает, что ему удалось запугать меня своей татушкой и испепелить грозным взглядом, то это он просто еще землян плохо знает.

Нет, я не стала морщиться или демонстративно кривиться, наоборот — расправила плечи, вскинула подбородок и улыбнулась. Широко так, приветливо. А потом еще и рукой эльфу помахала, как старому знакомому. Тот дернулся, как от пощечины, и в этот момент Семен положил ладони мне на плечи, притягивая к себе. Эйр перевел взгляд на Сэма, лицо его на миг потемнело, потом стало абсолютно непроницаемым, будто заледенело, и он резко отвернулся.

— Лер, это он?

— Угу, — кивнула я, безошибочно угадав, о чем спрашивает приятель.

— Нестандартный какой-то.

— Не то слово.

— Оч-чень интересный, — протянула, присоединившаяся к разговору Полли.

— Это вы о ком? — завертела головой девушка, которая недавно чуть не упала на Семена. Она так и осталась стоять возле нас и, похоже, уже полностью освоилась в иномирной компании.

— Вон о том, беловолосом. Который и на эльфа не очень-то похож. — Алекс указала на эйра, и первокурсница ойкнула.

— Так это же эйр Торэт, — пояснила она, снова смешно округлив глаза. — Берриан Торэт из дома лун…

Договорить она не успела. В воздухе ударом гигантского гонга пронесся низкий, тягучий звук, заглушая ее тихий голос.

Церемония началась.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Воздух над небольшим возвышением, у которого выстроились первокурсники, замерцал и собрался в призрачную сферу, переливавшуюся размытыми, танцующими на ветру перламутровыми бликами. Казалось, перед нами водрузили гигантский стеклянный шар — такой, знаете, со снегом внутри. Этот шар рос, рос, а потом вдруг беззвучно рассыпался, растаял на наших глазах, обернувшись морозным туманом, и оставил на возвышении статную фигуру архимагистра Ларда Анселлуса, знаменитого руководителя не менее знаменитой академии Эртдор.

Ректор откашлялся, шагнул вперед и начал говорить.

Его выразительный, магически усиленный голос эхом разнесся над рядами притихших студентов. А туман портального перехода, вернее, то, что от него осталось, поднялся вверх и накрыл площадь, превратившись в прозрачный, мягко светящийся купол над нашими головами. Теперь все мы оказались внутри того самого огромного рождественского шара. Снаружи завывал ветер, похоже, опять надвигалась метель, а у нас было тихо, тепло, и сверху, в уютном золотистом сиянии, медленно падали крупные, почти сказочные снежинки, но, не долетая до наших голов, таяли.

Удивительно красивое зрелище. Теперь я понимаю, почему церемонию выбора называли также первым зимним праздником. Действительно, праздник.

Вообще, вступительные экзамены во все академии этого мира проводились в одно и то же время — на исходе весны, а потом начиналось подготовительное полугодие. Бывалые студенты отправлялись на каникулы до начала следующего учебного года, то есть до дня осеннего равноденствия. А «новобранцы» старательно занимались, чтобы к первому зимнему месяцу сдать все предметы так называемого нулевого цикла и подготовиться к посвящению. Только после него, определившись с факультетом и направлением магии, они могли называться настоящими адептами.

Обычно первогодки до церемонии жили и учились отдельно от остальных студентов, но на территории своей академии. Для землян сделали исключение. Нас собрали всех вместе, в специальном центре, и только совсем недавно распределили по университетам и академиям этого мира. Мне, Сашке и Сэму «повезло» — мы совершенно неожиданно угодили в элитный столичный Эртдор, хотя остальных рассовали по провинциальным, далеко не самым престижным и популярным учебным заведениям. Да еще и Полин почему-то к нам пристроили.

Нет, мы не возражали. Свои тараканы, у Полли, разумеется, были, куда ж без этого, но, в принципе, она оказалась вполне нормальной девушкой. Просто группы формировались еще на Земле, каждая в своей стране, и уже не менялись. И только наша получилась вот такой, сборной.

Так или иначе, несколько дней назад мы в сопровождении магистра Канаги прибыли к новому месту учебы и теперь наравне с другими первокурсниками готовились обрести каждый «свою» искру, а вместе с ней мантию нужного цвета, а чуть позже — и фамильяра.

Магические помощники имелись у всех адептов Эртдора — привилегия старейшей человеческой академии, — но эльфам, по слухам, доставались самые сильные и необычные из них. Перворожденные гордились своими фамильярами, хвастались ими, как люди титулами и состоянием, устраивали на них самую настоящую охоту и приманивали всеми возможными способами.

Интересно, каких помощников получат мои друзья?

Мне на такое чудо рассчитывать не приходилось, у меня уже имелся один… гм… фамильяр. Ну, если честно, не совсем фамильяр, то есть совсем не фамильяр, но я сама настояла на кандидатуре Марра, и больше помощника мне, увы, не полагалось.

Ничего, обойдусь как-нибудь, все равно выбора не было. Не могла же я бросить зверя одного, в самом деле?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Мэтр Анселлус, между тем, говорил и говорил — о величии родной академии, о том, как всем нам повезло родиться магами, о долге, чести, ответственности и прочем. Замечательно, надо признаться, выступал, продуманно и проникновенно. Купол все также приглушенно мерцал, снег падал, а студенты почтительно внимали речам своего ректора, и мантии их эффектно выделялись на фоне падающего, подсвеченного золотистыми искрами снега.

Особенного хороши были эльфийские плащи — ни единого пятнышка, идеально, безукоризненно белые. Казалось, от них тоже исходит какое-то сияние.

Первородные, что, знают тайное заклинание очищения или специальным магическим «Тайдом» одежду стирают?

Так и чудилось: вот сейчас один из остроухих выскочит вперед, спихнет архимагистра с подиума, выхватит из-за пазухи знакомую разноцветную упаковку, потрясет ею в воздухе и, сверкая профессиональной улыбкой, радостно заорет:

«Вы все еще кипятите? Тогда мы идем к вам!»

Высокородный… как-там-его… совершенно не вписывался в белоснежную компанию своих собратьев. Я в этом еще раз убедилась, осторожно покосившись на эйра. Не то, чтобы меня так уж тянуло на него смотреть, но интересно же, чем он там занимается.

Любитель разбрасываться татуировками по-прежнему стоял рядом все с той же эльфийкой и, благосклонно улыбаясь, слушал ее, изредка кивая или коротко отвечая. Стихи она там ему наизусть читает, что ли? Или хвалебную оду в его честь? Угу… собственного сочинения.

С другого бока к эйру успела за это время подкрасться еще одна девица, не менее красивая и ушастая, чем первая. Теперь она настойчиво пыталась вмешаться в беседу, но, похоже, у нее не было ни единого шанса. Девушка понимала, что безнадежно проигрывает, и бросала на соперницу откровенно злые взгляды. Та отвечала тем же — когда высокородный не видел.

Между дамами явно имелись давние разногласия. Наверное, не смогли договориться об очередности: в какой последовательности и как часто каждая из них удостоится великой чести — протирать пыль в комнате Тор… Тер…

Опять забыла, как его зовут. А ведь эйр, судя по всему, личность, действительно, популярная и всем, кроме нас, известная.

— Послушай, — я дернула за рукав первокурсницу. Очень уж хотелось подтвердить внезапно возникшую догадку. — А ты знаешь, где живет этот Берри?

— Берри? А… Берриан Торэт?

— Да.

— Разумеется, — кивнула девушка. — Все знают. Эльфийская резиденция, башня…

— Тише, — сурово шикнул из-за наших спин магистр Канаги. — Мешаете.

Соседка поморщилась, виновато развела руками и отвернулась.

Да что ж такое? Парой предложений обменяться не дадут — сразу рот затыкают. А эйр, между прочим, вовсю любезничает со своими девицами, не обращая ни малейшего внимания на ректора — и никто ему слова не скажет.

Я снова взглянула на высокородного, рассердилась на себя за это и мысленно поклялась больше в его сторону ни за что не смотреть — хоть он там взорвись на месте.

Увы, обещания сдержать не удалось.

Ректор закончил говорить, после него с короткими напутственными речами выступили какие-то неизвестные мне наставники, а потом…

— Эйр Торэт, — неожиданно прозвучало над площадью.

Адепты приглушенно охнули — кто с восторгом, кто с завистью, и на возвышение стремительным черным вихрем взлетел Берриан, снова приковывая к себе всеобщее внимание.

— По традиции, первокурсников приветствуют старшие ученики, лучшие из лучших. Чтобы новички поняли, на кого им предстоит равняться, — торжественно провозгласил добровольно сдавший свои позиции мэтр Анселлус. — Берриан Торэт — сильнейший адепт, гордость Эртдора и победитель ежегодных академических игр. Уверен, он не нуждается в представлении. Вы все и так его знаете.

— Оу-у-у… — прокатилось по рядам первогодков согласно-восхищенное. И только наша группа хранила настороженное молчание.

Равняться на бесцеремонного эльфа, каким бы распрекрасным он ни оказался, почему-то не хотелось. Впрочем, как и ему приветствовать нас — это было видно по всему. Нет, эйр ничего лишнего себе не позволил — ни оскорбительного слова, ни взгляда. Он просто проигнорировал большинство первокурсников, сосредоточившись исключительно на небольшой группе новичков-эльфов.

Им же и сказал, коротко и по-военному четко:

— Рад будущим коллегам.

И все. Я уже подумала, что он сейчас развернется и исчезнет, даже успела облегченно выдохнуть, но эльф медлил и не спешил радовать меня своим уходом. Заложил руки за спину, качнулся с пятки на носок, лениво осмотрел притихшую площадь и… Да-да, опять задержал взгляд на мне.

— Как выяснилось, в Эртдоре теперь учатся иномиряне, — произнес он таким тоном, что сразу стало ясно: лично его подобный «подарок» руководства академии не особенно вдохновляет. А уж то, что потенциальная уборщица оказалась в рядах чужаков — тем более. — Что ж… Мы с интересом будем следить…

Тут эльф — с детства и на всю голову высокородный — намеренно сделал паузу. Усмехнулся, нехорошо так, многообещающе, и закончил:

— …за их успехами.

Прозвучало это достаточно зловеще, а то, что эйр при этом не сводил с меня глаз, вообще не внушало оптимизма. Я совсем уже напряглась, но тут…

— Хорошо говорит интурист, — иронично хмыкнул за моей спиной Сэм.

— Ага, красиво, — тут же подхватила Алекс. — А вот, о чем конкретно, пес его знает. Ничего разберемся.

Я фыркнула и мгновенно расслабилась. Умеют все-таки Семен с Сашкой поддержать в трудную минуту. С такими друзьями ничего не страшно — даже конец света можно пережить, если понадобится, не то, что недовольство какого-то там эльфа. Пусть и лучшего среди себе подобных.

И хотя туристами, правильнее было бы назвать нас, а не эйра, но абсурдность ситуации позабавила. Представила его в шортах, легкомысленной рубашке, с профессиональной камерой на шее и, не сдержавшись, разулыбалась. Прямо высокородному в лицо. Тот явно не ожидал подобной реакции на свою почти неприкрытую угрозу. И она, эта самая реакция, эльфу явно не понравилась.

— Ой, а почему Торэт так на тебя смотрит? — испуганно выдохнула рядом со мной знакомая уже первокурсница.

— У него на иномирян аллергия, — с грустью пояснила я. — Тяжелое заболевание, лечению практически не поддается. Еще мы, по его мнению, пыль плохо протираем, без рвения и должного энтузиазма. А у его высокородия к чистоте особо трепетное отношение.

— Да? — заинтересованно протянула соседка. Нравится она мне все-таки, надо будет потом поближе пообщаться.

И вот вроде бы тихо мы говорили, шепотом, но эйр, похоже, услышал. Свел брови, сжал пальцы в кулаки…

В общем, неизвестно, что случилось бы дальше, но тут внезапно ожили большие круглые часы, висевшие над входом в храм Судьбы. Пробили один раз, гулко, мощно, словно подавали команду кому-то невидимому, и в тот же миг храм вспыхнул, объятый причудливым, ослепительно ярким пламенем. Огонь почти мгновенно перебрался на крышу здания, и та запылала, рассыпая в разные стороны радужные искры. Потом пламя стихло, открывая взглядам белоснежный, как и прежде, храм, а искры — вернее, даже не искры, а крохотные прозрачные шарики с разноцветными молниями внутри — понеслись в нашу сторону.

— Руки, — напомнил неусыпно бдевший за нами куратор, и мы с готовностью выставили ладони вперед.

Все неурядицы и проблемы, связанные с эльфом, оказались забыты — и, в первую очередь, сам Берриан Торэт. Как-то стало вдруг безразлично, вернулся он к своим ушастым приятельницам или все так же стоит и пялится на нас с постамента. Сейчас меня занимало только одно: искра… моя искра… Какая она?

Магистр Канаги не раз повторял, что беспокоиться не о чем. Мы маги, это уже проверено, а искр судьбы всегда ровно столько, сколько адептов участвует в выборе — так что, по факультетам распределят всех. И, тем не менее, было немного страшно.

Первые искры-молнии уже опускались в протянутые навстречу руки, впитывались под кожу, и мантии на плечах «новобранцев» тут же менялись, окрашиваясь в разные цвета. Бежевый — у бытовиков, синий — у артефакторов, у алхимиков — коричневый, и неизменно белый — у эльфов.

— Зеленый, — счастливо взвизгнула соседка первокурсница, невероятно довольная своим изумрудным плащом.

Сашка тоже получила зеленую искру целителя. Полин — светло-голубую провидца. Тут все получилось, как и предсказывал куратор. А вот Сэм удивил: ему совершенно неожиданно, даже для нашего мэтра, досталась красная искра боевика. И когда плащ друга окрасился багрянцем, Канаги, удивленно и уважительно покачал головой.

Со всех сторон неслись радостные крики — факультеты приветствовали теперь своих новичков.

Уже больше половины первокурсников определились с выбором, включая моих друзей. И только я все стояла и стояла с протянутой рукой, как нищенка на паперти, честное слово. Даже обидно как-то стало. Где там моя искра? Куда пропала?

И когда настроение совсем испортилось, прямо передо мной в воздухе неожиданно возникла… Нет, не долгожданная сфера, а знакомая фигурка, лихорадочно бьющая прозрачными крыльями.

Стрекозел!

В первый момент я решила, что у меня галлюцинации — попыталась проморгаться, даже глаза потерла свободной рукой. Не помогло.

Мелкий, которого, похоже, кроме меня никто не видел, лихо затормозил на повороте, жизнерадостно оскалился, демонстрируя тонкие, острые зубы, и ткнул куда-то в бок когтистым пальцем. Я скосила глаза и заметила странный шар — абсолютно черный с серебряной молнией внутри. Среди своих радужных собратьев он явно выделялся и был единственный такого цвета.

Шар стремительно приближался, явно метя в меня, я недоуменно на него смотрела, и только стрекозел не растерялся — метнулся к подлетевшей искре и со всей дури пнул ее ногой, придавая ускорение. Сфера завертелась на месте, сердито загудела, а потом… Нет, не опустилась на руку, хотя я старательно тянула ее вперед, а с размаху ударила прямо в лоб, заставив пошатнуться.

Меня словно ледяной волной окатило, в глазах потемнело, дыхание оборвалось — хорошо, Сэм с Алекс поддержали, не дали упасть.

Когда через несколько секунд я пришла в себя, вокруг царила невероятная, просто-таки оглушительная тишина. И в этой самой тишине Полли пораженно произнесла:

— Лер, у тебя мантия черная с серебром, как у эльфа на трибуне. Больше ни у кого таких нет. Мэтр Канаги, а что этот цвет означает? О нем вы нам не рассказывали.

Глава 3

Она стояла — серьезная, сосредоточенная — смешно хмурила брови, забыв обо всем на свете, в том числе и о его существовании, а он не мог отвести от нее взгляда. Как и тогда, несколько часов назад. Злился на самого себя, и, все равно, не мог.

И ведь не было в ней ничего особенного, обычная человеческая девчонка, каких сотни. Худенькая, стройная. Темные волосы и глаза, беззащитно-тонкая шея, нежный овал лица, забавные ямочки на щеках и маленькие, розовые от холода уши. Симпатичная, да, но среди людей встречались и поинтереснее, а уж с эльфийками точно не сравнить. Но ведь чем-то она его зацепила. Сразу, при первой встрече.

Там, на галерее, когда она коснулась его груди, Берриана словно огнем обожгло — остро, внезапно, неприятно-болезненно. Он даже отшатнулся от неожиданности. Бросил девчонке что-то резкое, а она, вместо того чтобы растеряться, смутиться, ответила… Да как ответила! И этот ее взгляд. Не трепетно-восторженный, каким обычно смотрели на него другие, а прямой, твердый, насмешливо-оценивающий, даже колючий, и уж точно совсем не восхищенный.

Это окончательно взбесило. А еще почему-то ужасно не хотелось отпускать девушку. И Берриан связал ее печатью долга, выбрав какой-то глупый, совершенно надуманный повод.

Пыль… Выходной у слуг… Смешно.

Да его резерва хватит, чтобы мгновенно разрушить и отстроить заново лунный дворец в Риннэйле, не то, что очистить до зеркального блеска несколько жалких комнат в этой академии. Достаточно простого заклинания и легкого взмаха руки. А слуги ему только мешали — он прекрасно бы и без них обошелся, если бы они не требовались ему по статусу.

Берриан никогда не относился к людям с презрением или пренебрежением, как многие из его соплеменников, он к ним вообще никак не относился. Его люди совершенно не интересовали. А тут…

Он не узнавал сам себя. Но ведь ждал, с нетерпением ждал вечера и того момента, когда печать приведет к нему девушку. В том, что это случится, Берриан не сомневался, зову родовой печати нельзя противится. Она придет, обязательно придет и тогда… Что случится после того, как должница явится, он и сам не понимал, и это раздражало больше всего.

Зачем ему эта человеческая девчонка? Почему он вспоминал о ней, думал все это время? И здесь, на площади, в первую очередь начал искать в толпе взглядом и не успокоился, пока не нашел. Какое ему вообще до нее дело?

Иномирянка… Надо же. Теперь многое стало ясно — ее странное, необычное поведение, слова… Многое, кроме одного. Что его в ней притягивает? Хотя нет, имелся еще один вопрос. Что за тип рядом с ней топчется и нахально, по-собственнически руки ей на плечи кладет, а она улыбается при этом тепло, мягко, а не иронично-язвительно, как ему, Торэту?

На миг кольнуло сожаление, что девушка не попадет к ним на факультет — тогда бы она постоянно находилось под его присмотром, подальше от всяких сомнительных типов, и он смог бы наконец разгадать загадку ее притягательности. Мысль мелькнула и погасла. Что толку сожалеть о невозможном? Она не эльфийка и никогда не получит белый плащ.

И все же Берриан поймал себя на том, что внимательно следит, какая искра достанется новой знакомой, хотя раньше не интересовался выбором людских магов, да и «белых», признаться, тоже. В душе росло возбуждение и какой-то странный азарт. Он даже начал строить предположения.

Целительница?

Не похоже.

Провидица?

Вряд ли.

Бытовичка?

Нет, это точно не для нее.

Берриан не отрывал глаз от девушки и поэтому сразу заметил искру, которой здесь, в этой людской академии, не могло быть. Просто не могло.

Черное с серебром… Цвета его клана. Но в Эртдоре нет сейчас избранных Луной. Вернее, есть, но они с дядей не в счет — их путь давно определен. Так какого же Марга?

Искра, между тем, набирая скорость, целенаправленно неслась к иномирянке, в этом уже не оставалось сомнений.

Девчонка, наконец, тоже рассмотрела темную сферу. Глаза ее изумленно расширились, потом перед ней мелькнула какая-то крылатая тень, на мгновение закрывая девушку от Берриана, а когда он снова увидел ее, искры уже не было. Иномирянка стояла, чуть пошатываясь, бледная, ошарашенная, и ее медленно окутывала лунная магия.

Магия его клана.

* * *

— Такого просто не может быть, — ректор прекратил мерить шагами комнату и, остановившись, резко развернулся к мэтру Канаги. — Не может! Понимаете? Это Марг знает что!

Я мрачно кивнула. И не важно, что обращался Анселлус к нашему куратору, а в мою сторону даже не смотрел. Суть дела от этого не менялась.

Это, действительно, черт знает что такое!

С какой стати мне досталась эта странная искра? Где обещанные целительство, прорицание, бытовая магия, наконец? Безопасные, полезные способности, необходимые в любом мире, хоть здесь, хоть на Земле. Где, я вас спрашиваю? Я бы даже от эльфийского факультета не отказалась, хотя учиться с этими высокомерными снобами то еще удовольствие. Зато появилась бы возможность понаблюдать за ними вблизи, в естественной среде обитания. Описать повадки, привычки, составить русско-эльфийский словарь или, на худой конец, разговорник.

Да, с белым плащом я бы еще смирилась. Но быть одного цвета с этим… неправильным «уклюжим» категорически не желала, и поэтому полностью разделяла благородное возмущение Анселлуса. Разделяла, но пока молчала — из последних, можно сказать, сил, держалась.

Во-первых, нехорошо перебивать старших в их справедливом негодовании. И невыгодно. Пока они не выпустили пар и не опомнились, могут под влиянием эмоций, в запальчивости случайно проговориться и сказать что-нибудь интересное, не предназначенное для посторонних ушей. А во-вторых…

Если честно, я сама еще толком не пришла в себя после всего, что случилось.

Летящая ко мне черная сфера с серебристой молнией внутри, предательский пинок стрекозла, подправившего траекторию искры, удар, звон в ушах, какой-то темный вихрь перед глазами… И вот я уже стою, растерянно хлопая ресницами. На плечах — черная мантия, в голове вместо мыслей одно лишь звонкое эхо, причем, в буквальном смысле этого слова, вокруг окаменевшие от удивления адепты, а прямо передо мной — высокородный. И по его лицу видно, что он никак не ожидал от судьбы подобной подлости и в этом полностью со мной солидарен.

Что касается коварного стрекозла, то он попросту улетучился. Испарился, словно его и вовсе не было.

Торэт, кстати, тоже довольно быстро исчез с трибуны — пока я недоуменно озиралась и пожимала плечами в ответ на расспросы друзей.

Дальше все происходило как во сне.

Первокурсники спешно разобрали свои искры, причем, смотрели они вовсе не на плащи, менявшие цвет, а по-прежнему на меня. Ректор сжато, по-деловому так, поздравил адептов, пожелал успехов в учебе, напомнил, что расслабляться рано, так как впереди выбор фамильяров, и неожиданно устало махнул рукой: расходитесь, мол. Не успел он закрыть рот, как меня перехватил Канаги и, крепко держа за локоть, видимо, чтобы не сбежала, повел в кабинет к начальству.

Там уже ждали — сам Анселлус, неизвестно как оказавшийся на месте раньше нас, смутно знакомый мне очень серьезный господин, кажется, местный чиновник, и эльф, которого я толком не разглядела. Он расположился в полутемной нише между книжными шкафами и выходить явно не собирался…

— Это недоразумение! — не успокаивался архимагистр, и я снова, на этот раз с энтузиазмом, закивала. Ректор с каждой минутой нравился мне все больше и больше.

Конечно, недоразумение, и еще какое! Хорошо, что мы быстро во всем разобрались. А теперь, пожалуйста, заберите у меня этот плащик и дайте взамен что-нибудь попроще и понормальнее. Мне идет черный цвет, не спорю, но, если к нему в нагрузку прилагается Торэт, я, пожалуй, все-таки откажусь.

— Искра не ошибается, Анселлус, и вы это не хуже меня знаете, — неожиданно раздалось из ниши, той самой, полутемной.

А потом эльф шагнул вперед, на свет, и я еле сдержалась, чтобы не отшатнуться.

На первый взгляд, ничего необычного: золотые волосы, ярко-голубые глаза, идеальные черты, уши, осанка — все, как положено. По стандарту. И тем не менее было в этом типе что-то, неуловимо напоминающее Торэта. Уверенный разворот плеч, хищное выражение безупречно красивого лица, насмешка, таящаяся в уголке губ. Почти пугающее сходство.

— Но эйр Элистар, — пробормотал молчавший до этого чиновник. Надо же, и этот эйр, ко всем его недостаткам. Чутье меня не подвело. — Может, все-таки…

— Не может, — резко перебил эльф. — Или вы сомневаетесь в моих словах, господин Цаелс?

Голос его заледенел, хотя и прежде особой теплотой не отличался, и собеседник, побледнев, умолк. А высокородный улыбнулся, язвительно, высокомерно, и так в эту секунду напомнил Берриана, что у меня само собой вырвалось:

— А вы случайно не родственники? С непра… гм… с эйром Торэтом?

— Случайно? — приподнял брови Элистар. — Какая любопытная формулировка. Увы, вынужден вас огорчить, но нет…

Он сделал паузу, но не успела я облегченно выдохнуть, как последовало продолжение:

— Случайным наше родство сложно назвать. Оно самое что ни на есть закономерное. Кровное. А вот каким образом у вас оказалась магия Лунного дома, еще предстоит выяснить. Есть версии, адептка?

И так его слова прозвучали, словно я их бесценную магию украла. Незаконно присвоила.

Этого еще не хватало.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Ничего толком не объяснили, говорят загадками, да еще и намекают непонятно на что, как будто они тут единственные безвинно пострадавшие. Ограбленные злостной чужачкой.

И я не выдержала. Закатала рукав, вытянула вперед руку с татуировкой, и отчеканила:

— Версии есть. Эта печать, например. Она могла стать причиной?

Думала, эльф растеряется, разозлится, расстроится хотя бы, а он… рассмеялся. Совершенно не по-эльфийски: открыто так, заразительно.

Ну вот, второй неправильный. И откуда они только берутся на мою голову?

— Печать долга, — выдал Элистар, закончив, наконец, веселиться. — Надо же. А это будет еще забавнее, чем я предполагал. Намного забавнее.

Мда… Все-таки бесят меня эльфы — теперь я в этом уверена. Я и раньше-то особой любви к ним не испытывала, но теперь, глядя на ехидно ухмыляющегося высокородного, отчетливо поняла: терпеть их не могу. Всех. Но эйров, тем более, неправильных, особенно.

И так хотелось сказать об этом одному ушастому… Я даже рот прикрыла ладонью, сделав вид, что откашливаюсь и с трудом сдерживая рвущиеся наружу чистосердечное, но не очень своевременное признание. Сдержала-таки. А потом вскинула подбородок и вежливо осведомилась:

— Я сказала что-то смешное?

Эльф улыбнулся еще шире, ироничнее, и ответил… вопросом на вопрос. В лучших традициях Земли.

— Значит, вы уже знакомы с адептом Торэтом? Сталкивались с ним?

— Не знакомы, но сталкивались, это вы совершенно точно подметили, — подтвердила я. — За час до церемонии, на внешней галерее как раз и столкнулись. Налетели друг на друга… вернее я на него налетела. Совершенно случайно. Не толкала, на пол не роняла, одежду не рвала, никакого ущерба не нанесла, даже на ногу не наступила. Тут же отошла и извинилась, между прочим. А он заявил, что теперь я должна свою вину искупить ударным трудом на его благо — ладно хоть не кровью смыть, и то хорошо. Велел прийти к нему, времени дал до вечера и татуировкой вот этой наградил. Авансом.

— Даже так? — протянул Элистар и… замолчал.

И это все, что он может сказать?

Ненавижу эльфов.

Видимо, на моем лице отразилось нечто такое, потому что куратор вдруг произнес торопливо:

— Валерия…

И тут же запнулся, остановленный властным жестом эльфа.

— Вы прикасались к Берриану? — хмуро поинтересовался высокородный.

— Разумеется. Мы же врезались друг в друга. На галерее было скользко, и я ухватилась за него, чтобы не упасть. На несколько мгновений, не больше.

— А потом, когда вам больше ничего не угрожало? Не случайно, а по собственной инициативе? — не отставал Элистар. Тон его изменился. На этот раз мужчина говорил сдержанно, серьезно, даже сурово. — Вспомните, это очень важно.

Потом?..

Перед глазами короткими кадрами промелькнула сцена: вот я отстраняюсь… выпрямляюсь… снова тянусь к эльфу… провожу рукой по его груди сверху вниз. Кстати, после этого Торэт на меня и разозлился.

— Да, — согласилась не очень охотно. — я погладила… гм… разгладила его одежду. Ткань немного помялась, пока я ее в кулаке держала.

Элистар резко выдохнул, в его взгляде мелькнуло что-то странное, но он тут же прикрыл ресницы, будто отгораживался, а когда снова открыл глаза, в них были только холод и сталь Голубая такая, отточенная. Смертоносная.

— Что вы знаете об эльфийских домах, адептка?

— Что они есть, — честно призналась я.

— Немного.

Молча развела руками.

Об эльфах на подготовительных курсах нам, действительно, мало рассказывали — только в самых общих чертах, да и то сжато. Считалось, что с первородными мы будем мало общаться, если вообще будем, а на первом курсе все равно предстояло изучать историю народов и рас этого мира. Вот там все и узнаем, в деталях и подробностях.

— Что ж, придется заниматься дополнительно, — то ли пригрозил, то ли предупредил мужчина. — Я об этом позабочусь. Составлю для вас отдельное расписание и увеличу количество предметов.

Точно угрожает.

Кстати, а кто он, собственно, такой? Кроме того, что не совсем правильный… то есть высокородный эйр?

— А вы?.. — начала я.

— Даэрн Элистар, — предугадав мой вопрос представился он. — Глава так называемого эльфийского факультета.

Так называемого? Интересная оговорка.

— Я…

— А вы теперь моя ученица. Искра выбрала вас, и нам придется с этим смириться, независимо от наших эмоций и желаний, — снова прервал мужчина насмешливо блеснув глазами. — Мы обязательно все обсудим… когда получите фамильяра и станете полноценной адепткой. Сейчас разговор не имеет смысла: от того, какой магический помощник вас выберет, многое зависит.

Ну, если он так ставит вопрос, то…

— У меня уже есть фамильяр. Я привезла его с собой. С Земли.

— Все верно, — вмешался ректор. — Валерия получила специальное разрешение приемной комиссии. Связь с питомцем установлена и подтверждена.

— Подтверждена или нет, меня не интересует, — отмахнулся от пояснений Элистар. — Все ученики эльфийского факультета обязаны пройти ритуал. Завтра захватите вашего фамильяра с собой, адептка.

Представила Марика вместе с другими фамильярами и даже зажмурилась от ужаса. На мгновение. А потом решительно сжала кулаки. Пусть делают, что хотят — ругают, угрожают, да хоть выгоняют, но я своего зверя никому не позволю обидеть.

Опасность, угрожающая Марру, заставила забыть обо всем: об искре, цвете моего плаща, эльфийском факультете и его декане. Жаль, о Торэте мне забыть не позволили.

— А вот к Берриану вам все-таки придется пойти. К сожалению, — произнес Элистар, хотя никакого сожаления я в его голосе не услышала. — Вы нарушили наши правила, не важно, знали вы о них или нет. Как представитель правящей семьи Лунного дома, он назначил наказание, и магия подтвердила его право и вашу вину, позволив печати проявиться.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Слова «наши правила, наказание, вина» высокородный особо подчеркивал, словно гвозди вбивал в крышку моего будущего гроба.

Ну, ничего, рано радуется. Мы еще посмотрим, кто кого в этом самом гробу закопает. В конце концов.

* * *

Через полчаса я снова бежала коридорами академии, торопясь поскорее вернуться к друзьям, и вспоминала все, что рассказал мой будущий декан, когда, наконец, перестал загадочно улыбаться, говорить намеками и соизволил хоть что-то объяснить.

Итак, эльфийские правила, вернее, одно из них — древнее, почти забытое, но до сих пор действующее — гласило: нельзя намеренно касаться эйра без его на то позволения. Ключевые слова здесь «намеренно» и «без позволения». То есть случайно зацепить можно. Если высокородный не против — тоже. А вот специально, не получив согласия, хватать категорически запрещено.

Причем, оружием или магией хоть на мелкие кусочки шинкуй, проблем не будет. Поединок для воина — святое дело. За руку потянуть, за волосы дернуть, даже за ногу подержаться тоже не возбранялось. А вот дотронуться раскрытой ладонью до груди напротив сердца — ни-ни.

Скажите, пожалуйста, откуда мне об этом было знать?

Кстати, когда я спросила Элистара, зачем такие сложности и почему вообще появилось это, мягко говоря, странное правило, он отвел взгляд и туманно сослался на древние, но незыблемые традиции своего народа. То есть попросту ушел от ответа. В очередной раз.

Мда… Как освобожусь, сразу возьму в библиотеке свод эльфийских законов и вызубрю наизусть, от корки до корки, чтобы не попадать больше в подобные ситуации, а то неизвестно, что там еще первородные за века успели придумать. Их извращенная фантазия меня уже пугать начинала.

Да, решено, первым делом пойду в библиотеку, а пока…

Как мне пояснили, Торэт имел полное право назначить наказание. Нет, он, конечно, мог и не заметить прикосновения, проигнорировать, сделать вид, что разрешил — как я поняла, это старое правило сейчас почти не применялось, тем более, к девушкам. Мог бы. Но не пожелал. Из вредности, мести, по причине плохого настроения… Какая теперь разница? Главное другое.

Высокородный вздумал меня наказать, магия рода подтвердила его волю, закрепив печать, и теперь татуировка исчезнет, лишь когда будет выполнено условие. Или если Торэт внезапно сменит гнев на милость и лично ее снимет. Последнее очень сомнительно — подобным подарком этот… во всех отношениях «уклюжий» вряд ли меня осчастливит.

По мнению Элистара, мне не оставалось ничего другого, как явиться вечером к его родственнику, выполнить, что он сказал, после чего долг сочтут выплаченным, и печать испарится.

Идти к Торэту категорически не хотелось. И дело не в работе. Подумаешь, пыль вытереть — ерунда, минутное дело. Я, не колеблясь, согласилась бы, если бы эльф просто попросил помочь ему с уборкой. Но превращаться в служанку по чьей-то прихоти? Ну уж нет, не будет этого.

— А если я откажусь?

На этот прямой и очень простой вопрос Элистар ответил не сразу. Помолчал, внимательно всматриваясь в мое лицо, коротко хмыкнул, а затем пояснил, что проигнорировать требование Берриана не получится. Печать заставит прийти. Вынудит. Мне даже знать номер комнаты не обязательно — магия сама приведет, куда нужно. Как жертвенную овцу на веревочке.

— Вы ведь ощущаете, как начинает гореть запястье, адептка? Чувствуете, как вас тянет бежать куда-то? Дальше будет только хуже.

Бежать меня, действительно, тянуло. Точнее, сбежать от этих ненормальных эльфов, как можно дальше. Лучше всего домой, на Землю. А вот с рукой все было в полном порядке, в чем я тут же, честно призналась декану. Он нахмурился, покосился как-то странно и пообещал, что все еще впереди. Обнадежил, так сказать.

— Волю Торэта трудно оспорить, он сильнейший маг в своем поколении. Но вы, конечно, вправе попытаться. Поединок магий. Если ваш дар окажется хотя бы отдаленно сравним с даром Риана, может что-то и получится. Хотя… это совершенно невероятно. Сами понимаете, Ва-ле-рия, — Элистар загадочно улыбнулся, словно подталкивал меня к чему-то.

На этом беседа и закончилась.

Нет, у меня оставались еще вопросы. У куратора, судя по его лицу, тоже имелось, что сообщить, но Элистар внезапно заявил, что ему необходимо обсудить с магистрами одно очень важное, безотлагательное дело. Срочно. Без свидетелей. Мэтры переглянулись и велели мне возвращаться в свою комнату.

— Я зайду, как только освобожусь, Валерия, — пообещал Канаги.

Кивнула и, попрощавшись, вышла из кабинета ректора. А что еще оставалось делать? При эльфе все равно никакого доверительного разговора не получится. Да и наши уже, наверное, заждались. Волнуются…

Я спустилась по очередной лестнице, добежала до конца коридора, остановилась на мгновение, колеблясь, а потом решительно открыла дверь, ведущую на внешнюю галерею. Внутри, конечно, теплее и приятнее, но… Вдруг я снова стрекозла встречу? Где еще его искать, я не знала, а пообщаться с ним просто-таки жаждала. Страстно и неудержимо.

На галерее было пусто и тихо, ни единой души — ни живой, ни мертвой. И я, поплотнее закутавшись в плащ и не забывая поглядывать по сторонам, двинулась вперед.

Рука не болела, в жар меня не кидало и по-прежнему никуда не тянуло, но, если Элистар обещает, что это случится…

А что, если все-таки пойти к Торэту? Нет, не для того, чтобы торжественно исполнить его волю, а просто поговорить. По-человечески… то есть по-эльфийски… в общем, как разумный с разумным. Мы не очень хорошо начали наше знакомство, но все можно изменить, исправить, переиграть. В конце концов, он теперь знает, что я иномирянка, и нарушила их древне-замшелые запреты не специально, а по недоразумению. Извинюсь еще раз, объясню. Надеюсь, он поймет, снимет печать, и мы мирно разойдемся.

Я улыбнулась, ускорила шаг, раздумывая: стоит ли идти одной или лучше взять «помощь друга» и «поддержку зала», как вдруг откуда-то сбоку послышался странный звук.

— П-с-с, — прозвучало в тишине галереи резкое.

И опять, после короткой паузы:

— П-с-с… П-с-с…

Ветер давно стих, и огромные снежинки беззвучно кружились в воздухе, роились пушистыми мухами, заслоняя весь мир снаружи почти непроницаемой, густой завесой. Тихо, пусто, только снег… снег… снег… Ничего, кроме снега.

— П-с-с… Да п-ссс же, бестолковая. Сюда, — прошипели уже раздраженнее.

У одной из боковых колон мелькнула смазанная, едва различимая крылатая тень.

Стрекозел? Как кстати. Ты-то мне и нужен, приятель!

Я шагнула к перилам, наклонилась, даже на цыпочки привстала, внимательно вглядываясь в молочно-белую пелену, окутывающую все вокруг. Но рассмотреть ничего не успела. За спиной гулко хлопнула дверь, и сильные руки обхватили меня за талию, втягивая обратно,

Среди снежных хлопьев размытым призраком пронесся стремительно отдаляясь, тонкий, гибкий силуэт — стрекозел, если это, конечно, был он, благоразумно предпочел исчезнуть. Честно говоря, я с удовольствием последовала бы его примеру. Жаль, летать не умела, поэтому пришлось поворачиваться, чтобы поймать знакомый темно-синий взгляд и услышать злое:

— Ты что творишь, ненормальная?

Торэт…

Ну, разумеется, кто же еще? Место встречи изменить нельзя. Похоже, у нас участь такая: постоянно сталкиваться на галерее.

Быстро отстранилась, выкручиваясь из цепкого захвата. Берриан потянулся за мной, словно пытался удержать, но я уже успела отступить, и даже ладони убрала за спину. На всякий случай. Вдруг у эльфов еще какое-нибудь неучтенное правило имеется. Нельзя, допустим, дотрагиваться до ногтя на левом мизинце, а я, по незнанию, ухвачусь за него, и все — тут же очередной загадочной татушкой обзаведусь.

Нет уж. Пока со всеми их законами и традициями лично не ознакомлюсь, буду держаться от высокородного на безопасном расстоянии. Во избежание.

Торэт проследил, как я отодвигаюсь, прячу руки за спину, и почему-то помрачнел. А потом рот его искривился в привычной язвительной усмешке.

— Решила броситься вниз, человечка? Настолько боишься меня? Учти, даже посмертие не освободит от печати, магия все равно поднимет тебя и приведет ко мне.

— А там еще останется, что поднимать? — искренне заинтересовалась я.

Снова перегнулась через перила, мысленно прикинула расстояние до земли. Представила. Впечатлилась.

— Оригинально. Все высокородные такие затейники, или только мне повезло?

— Что?

— Фантазия, говорю, у тебя своеобразная. Больн… гм… богатая. Даже причудливая, не побоюсь этого слова.

Эльф нахмурился, а я, вспомнив, что собиралась спокойно с ним поговорить, даже помириться… по возможности, произнесла торопливо:

— Послушай, ты же знаешь теперь: я землянка, с вашими законами не очень хорошо знакома. Если и нарушила что-то, то исключительно по недоразумению. Может, снимешь печать и расстанемся по-хорошему? Обещаю вне занятий к тебе вообще не приближаться. Вот как замечу издали, сразу сверну в сторону. Или пройду мимо, сделав вид, что мы незнакомы. Договорились?

— Расстанемся, значит. Сделаешь вид, что незнакомы, — повторил Торэт и так плотно сжал губы, что они побелели слегка, а на скулах проступили желваки.

Ему явно не понравилось мое предложение, очень не понравилось — хотя я и не поняла, почему.

— Ну уж нет, человечка. Не договорились. Таких как ты, надо учить.

Учить? Вот как?

Самодовольный павлин.

И ведь хотела я с ним мирно все обсудить, договориться… Искренне хотела. Но, видно, не судьба.

— О! Значит, это будет учеба? Передача опыта от старшего товарища младшему? Практическое занятие? Что ж ты сразу-то не сказал? — пропела, жизнерадостно улыбаясь. — С удовольствием посмотрю, как ты пыль вытираешь. Поучусь. Я, конечно, и сама умею… вроде бы… Но вдруг вы, эйры, как-то по-особому это делаете, одним вам известным древним способом? Ты же поделишься со мной секретами уборки по-эльфийски? Мы как-никак теперь коллеги-черноплащники.

Глаза высокородного гневно сузились, ноздри затрепетали, но он сдержался, лишь крепко сжал кулаки. Выдохнул и холодно отчеканил:

— Получила случайно магию моего дома и теперь считаешь нас равными? Ошибаешься. Ты сначала фамильяра добудь, в поединке докажи свое право на лунное наследие, а там посмотрим, коллеги мы, или ты всего лишь простая магха.

После этих загадочных слов Берриан развернулся и двинулся прочь. Правда, у самого выхода с галереи задержался ненадолго, указал туда, где за снежной пеленой скрывались невидимые сейчас башенные часы, бросил небрежно:

— Время идет. Лучше тебе явиться в мои покои пораньше, не дожидаясь полной активации печати.

И только затем скрылся за дверью.

Вот ведь… эльф.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 4

После внезапного появления и не менее стремительного отступления высокородного эйра вокруг снова стало пусто и спокойно. Только я, снег, тишина и никого больше. Стрекозел так и не объявился, хотя я терпеливо мерзла еще четверть часа на самом видном месте, карауля его. Крылатый явно «находился в бегах» и, судя по всему, мудро решил не возвращаться на галерею, которая пользовалась такой нездоровой популярностью у эльфов.

Честно говоря, я его прекрасно понимала, даже разделяла его точку зрения. Мне это место тоже резко разонравилось, слишком уж много тут перворожденных. Куда ни свернешь, того и гляди на очередного «уклюжего» наткнешься. На нового или на старого знакомого, что еще хуже.

Прохлаждаться здесь дальше не имело смысла, дома ждали нерешенные дела, друзья, голодный Марр, а стрекозел… Мы с ним сегодня уже три раза умудрились встретиться, значит, и еще увидимся. Есть у меня подозрение… нехорошее такое, что я этому мелкому террористу зачем-то очень нужна, и он затаился поблизости, выбирая подходящий момент.

Больше, к счастью, я по пути никого не встретила. Да и идти-то оставалось недалеко: до конца галереи, потом по лестнице к запасному выходу, а дальше, на боковую дорожку, которая и вывела меня к маленькому двухэтажному строению в глубине академического парка.

Адепты Эртдора, с первого по последний курс, жили в своих факультетских башнях, вернее, в общежитиях за ними, но для нас сделали исключение и выделили отдельный домик. Симпатичный, аккуратный, со всех сторон окруженный заснеженными деревьями, он был похож на спрятавшуюся в лесу сказочную пряничную избушку и невероятно мне нравился. Внизу — общая гостиная с книжными шкафами вдоль стен, наверху, в мансарде под самой крышей — небольшие, но очень уютные комнаты, у каждого своя. То, что нужно для «чужаков», скучающих по своему миру, и гораздо уютнее, чем в престижных, строго-помпезных башнях. Надеюсь, нас и дальше тут оставят.

В гостиной меня встретил уютно потрескивающий камин, накрытый к чаю стол и облегченные, радостные голоса.

— А вот и наша эльфийка под прикрытием. Колись, подруга, у тебя в предках перворожденный случайно не затесался? Что там ваши семейные предания на этот счет говорят?

— Точно, Лер, какой-нибудь нелегал, тайно пробравшийся на Землю. Весь из себя такой загадочный и таинственный… Я ужас, летящий на крыльях ночи! Я Черный Плащ!

Сашка с Сэмом затормошили, закружили меня, заговорили наперебой, пряча за внешней беспечностью тревогу и озабоченность. А Полли, дождавшись своей очереди, заинтересованно добавила:

— Ты декана эльфов уже видела? Говорят, он настоящий красавец. Просто идеальный.

Алекс скептически хмыкнула, а Семен вскинул подбородок и преувеличенно серьезно провозгласил:

— Не верю. Идеальных мужчин не существует. Даже у меня есть недостатки.

Я, не выдержав, рассмеялась. Плохого настроения как не бывало. Хорошо все-таки, когда у тебя есть такие понимающие друзья. Кстати, о понимании…

— Слушайте, а где…

— Там, — хором отозвались все трое, моментально сообразив, о чем, вернее, о ком идет речь, и одновременно указали на веранду, в приоткрытую дверь которой горделиво-неспешно входил Он.

Лорд Мартин Вайз Фортейн, а попросту — Марр, Марсик и даже Мася.

Его котейшество собственной бесценной персоной.

Надменный прищур колдовских желто-зеленых глаз, плавная поступь, грация в каждом движении и полное игнорирование присутствующих. Только кончик эффектно вздернутого павлин… пушистого хвоста чуть подрагивал, выдавая владельца. У котейшества все было под контролем, недаром Сэм сразу же прозвал его Админом. И Марр, как ни странно, откликался.

Зверь пересек гостиную, вспрыгнул на кресло у камина, которое в первый же день объявил своей собственностью, и застыл, глядя на огонь. Делая вид, что ему совершенно безразличны те, кому он только что по-королевски величественно явил себя.

И так он мне в этот момент Торэта напомнил. Вылитый высокородный «уклюжий».

Мда… Каждый кот — немножечко эльф, а уж Марр, так на две трети, не меньше. Если между ним и Беррианом устроить соревнование по надменности, неизвестно, кто выйдет победителем. Да и список титулованных предков у Мартина Вайза Фортейна подлиннее, наверное, чем у иного остроухого.

Представила, как эйр с Маськой ревниво сравнивают родословные, хихикнула, и котейшество тут же повел ушами, бдительно проверяя: не над ним ли смеются нерадивые подданные. Аристократ, что и говорить.

Надо признаться, о породистом коте я никогда не мечтала. У нас в доме всегда жили обыкновенные двор-кот-терьеры, и меня в них все устраивало. Нравилась их напористость и бесшабашная, уверенная наглость. Но однажды пришлось сопровождать подругу к заводчику на смотрины элитного котенка, и там мне под ноги неожиданно бросился пушистый серый комок. А когда я взяла его на руки, уткнулся в шею и затарахтел крошечным моторчиком. Еще и лапами обхватил для надежности, чтобы не сбежала. Марр сам выбрал меня, и я сдалась на милость победителя — немедленно, безо всякий условий.

Хозяйкой породистому зверю я оказалась нерадивой. В родословную едва заглянула, переименовала потомственного аристократа в Маську, на выставки не возила, в соревнованиях с ним не участвовала и вообще относилась к нему, как к обыкновенному коту. Терпеливо мирясь с царственными замашками, попытками перевоспитать меня и особенностями «благородного» характера.

Людей Марр не боялся, котейшеству даже в голову не приходило, что кто-то осмелится его обидеть. На моих коленях никогда не лежал, спать со мной отказывался, есть никогда не просил, считая это ниже своего достоинства — просто молча, со вселенской скорбью во взгляде сидел возле миски. А главное, категорически не переносил, когда я надолго исчезала. Впадал в депрессию и все дни проводил на подоконнике, мрачно взирая на мир с видом последнего самурая, готовящегося с честью, без позорной спешки, отдать жизнь в борьбе с суровой действительностью.

Поэтому, когда мне неожиданно предложили отправиться в магическую академию чужого мира, я не колебалась ни минуты. Или еду с Марром, или… вообще никуда не еду — другого варианта не существовало.

Земная комиссия, отчаявшись меня уговорить, махнула рукой и предложила самой все обсудить с принимающей стороной, а та…

Как позже выяснилось, на Валгосе кошки не водились — исчезли, причем очень давно. Зато сохранились легенды о могущественных ведьмах и картинки в древних манускриптах, на которых были изображены неизменные спутники этих самых ведьм, подозрительно похожие на больших, откормленных котов.

Так что мне в конце концов удалось убедить мага, проводившего собеседование с отобранными кандидатами, что мой Марр — близкий родственник тех самых легендарных фамильяров. Пэтов, как мы их называем. И вообще, у него огромный потенциал, просто способности еще не до конца раскрылись по причине слабого магического фона здесь, на Земле. А вот на Валгосе он сразу развернется, разойдется и проявит себя во всей красе — никому мало не покажется.

Маг выслушал мою пламенную речь, покосился на Маську, невозмутимо восседавшего в прозрачной капсуле-переноске, вздохнул и предложил проверить уровень нашей магической связи. Я напряглась, мысленно готовясь к поражению и отказу, но, как ни странно, измерения показали, что Марр идеально мне подходит. Разрешение было получено, и вскоре мы с официально утвержденным и «фамильяром» благополучно отбыли на Валгос.

* * *

Снег все падал и падал, грозя превратить мир за окном в один огромный сугроб. На поленьях весело плясало пламя, последний кусок сладкого пирога был честно поделен на четверых и незаметно проглочен вместе с горячим ароматным отваром. Марр, получив свой обед, сменил гнев на милость, перебрался на подлокотник хозяйского кресла и теперь басовито мурлыкал под моей ладонью. А я рассказывала друзьям обо всем, что произошло с тех пор, как мы расстались: о беседе в кабинете ректора, о встрече с неправильным эльфом на галерее… Даже о стрекозле с его «штрафным ударом» не забыла.

— Значит, декан эльфов уверен, что встречаться с Торэтом все равно придется? — переспросил Семен. Нахмурился, решительно качнул головой. — Что ж, если он так настаивает, почему не сходить? Сходим. И порядок наведем. Обязательно. Все как следует… зачистим.

— Почистим, — рассеянно поправила Полли, во всем любившая точность.

— Нет, именно зачистим, — не согласился Сэм и так невинно, почти добродушно при этом улыбнулся, что даже я заподозрила неладное.

Сэм и подобная улыбка — уже само по себе достаточно подозрительно, особенно, в нашей ситуации. А он еще и добавил:

— Не волнуйся, Поль, прорвемся, с нами не пропадешь. Мы еще научим тебя подносить патроны.

Чем окончательно ввел Полин в ступор.

— Это в самом крайнем случае, — утешила я ее. — Если печать все-таки заставит меня идти к эйру. Пока я вообще ничего не чувствую — обычная татуировка, и все. Сейчас еще рано, конечно, но, по словам Элистара, она уже должна хоть как-то проявить себя. Покалывать, нагреваться, заставлять руку неметь, вызывать беспричинное волнение и желание немедленно бежать к эльфу с тряпкой и ведром наперевес … В общем, исполнять свои прямые обязанности и напоминать о невыполненном долге, как положено магической метке. А она молчит — даже примерного направления к комнате Торэта не указывает.

Я подняла рукав и еще раз осмотрела запястье.

Кот лениво приоткрыл глаза, чтобы узнать, почему его вдруг перестали гладить, и заинтересованно потянулся к моей ладони. Обнюхал печать, фыркнул и внезапно сердито ударил по ней лапой.

— Даже Марру этот эльфийский подарок не нравится, — закончила я. — Так что, если магия не вынудит, никуда не пойду. Мириться высокородный не хочет, а прислуживать ему… нет уж, не дождется. Есть у меня одна идея… Вот только Канаги нужно кое о чем спросить, когда он придет. Заодно, кстати, разберемся, что там у них за проблемы с обретением фамильяра. Почему и декан, и Торэт меня им пугают? Магистр же уверял, что выбор питомца — простая формальность, ничего сложного. И еще, кто-нибудь слышал раньше про магхов?

Друзья дружно покачали головами.

— Может, перворожденные так магов называют? — предположила Полли.

— Угу, он магх, она магха, — хихикнула Сашка. — Хороша парочка.

— Вряд ли. Кто тогда «простая магха», о которой Торэт с таким пренебрежением говорил? Ладно, что толку гадать, куратор все объяснит.

Увы, Канаги мы так и не дождались. Вместо него примерно через час прибежал деловой, взъерошенный, как воробей, парень, судя по виду, младшекурсник с бытового, и, опасливо косясь на «загадочных иномирян», объявил, что должен отвести нас на обед. Дескать, мы теперь почти полноправные адепты и есть нам полагается не здесь, в доме, как раньше, а вместе со всеми — в академической столовой.

— Я Енц, — представился он под конец своей краткой речи. И, решив, что достаточно нас обо всем проинформировал, закончил: — Жду на улице. Только давайте поскорее, ладно?

Мы переглянулись, кивнули и уже через пять минут бодро топали за новоявленным проводником по запорошенной снегом аллее. Тем более, что и собираться-то особо не пришлось. Плащи, или как их называли в Эртдоре, мантии были всепогодными и сами подстраивались под колебания температуры — не промокали, не пачкались, согревали зимой, почти не чувствовались летом, а в помещении выглядели легкой накидкой. Так же обстояло и с обувью.

В общем, великое дело — магия. Полезное и в быту удобное.

— Быстрее, ну, быстрее же, — подгонял сопровождающий, успевший уже освоиться в нашем обществе и растерять весь свой первоначальный страх. — Вам-то торопиться некуда, у первого курса занятия только завтра начинаются, а мне потом на лекцию бежать к мэтру Ралграту. Он знаете, как придирается к опоздавшим? Нет? Ничего, еще узнаете, на общих лекциях… Да быстрее же!

И мы все ускоряли и ускоряли шаг, почти переходя на бег и распугивая попадавшихся на пути случайных прохожих. Те, завидев нашу процессию, торопливо шарахались в стороны. То ли от нас, то ли от меня, то ли от моего плаща, а скорее, — от всего сразу.

Представляю, какой фурор я произведу в столовой. О том, что Торэт тоже там, старалась не думать. Хватит с меня мыслей об этом ушастом.

Кстати, уши у него все-таки симпатичные. Забавные такие уши. Были бы мы друзьями, обязательно попросила бы разрешения их потрогать.

Огромное помещение, куда нас доставил местный «Сусанин» напоминало бальный зал какого-нибудь дворца и меньше всего походило на столовую. По крайней мере, как я ее себе представляла.

Высокий прозрачный купол — явно с магической очисткой, потому что снег, коснувшись его, сразу таял. Светильники, парившие под потолком, тяжелые портьеры на окнах, до блеска натертый паркет. А еще, столы со скатертями разного цвета, веером расходившиеся от центра — вернее от находившегося там радужного фонтана с миниатюрным бассейном. И никакой раздачи. Официантов, впрочем, тоже заметно не было.

— Значит так, — Енц деловито оттеснил нас в сторону, даже не дав как следует оглядеться. — Каждый факультет располагается строго в своем секторе. Найти нетрудно. Если что, по цвету плащей сориентируетесь.

Бытовик покосился на меня, чуть заметно скривился и добавил, ткнув пальцем куда-то вправо:

— «Белые» вот там сидят. Торэт с ними.

— За особым черным столом? — не выдержала я.

— Скорее, за приставным столиком, — хмыкнула Сашка.

Бытовик хохотнул, окинул нас неожиданно одобрительным взглядом, но тут же, стерев с лица улыбку, развел руками:

— Чего не знаю, того не знаю. Я туда не смотрю и остальным не советую, эльфы этого не любят. Вон, даже магией от остальных отгородились.

Он снова указал направо — туда, где над одним из столов, действительно, колыхалась тонкая, серебристо-белая завеса, почти незаметная, не скрывавшая ни лиц, ни фигур за ней, но делавшая их слегка размытыми, — и продолжил:

— Так что сама разберешься, где и как он ест, можешь даже потом с нашими девчонками этой невероятно важной информацией поделиться. Они все от Торэта без ума и будут рады любой новости о своем герое. Но это завтра, после выбора фамильяра, когда вы станете полноценными адептами и присоединитесь к своим факультетам. А пока все новички собираются там.

Енц чуть отошел, открывая обзор, и мы увидели стол недалеко от входа — длинный, накрытый простой неопределенного цвета скатертью, и студенты за ним сидели тоже самые, что ни на есть «разноцветные». Шумные, возбужденные, весело гомонящие или вполголоса переговаривающиеся. На мой взгляд, в том углу было гораздо интереснее, чем в правильных факультетских секторах — в эльфийском, так уж точно.

— А нам нельзя навсегда тут остаться? — озвучила Алекс мои мысли. — Всем вместе?

— Конечно, нет. Это временный стол, его вообще завтра уберут, — бытовик нетерпеливо мотнул головой. — Ладно, я поручение мэтра Канаги выполнил: довел вас и все показал. Дальше сами разберетесь. А я к своим пошел. До лекции час остался, нужно еще успеть списа… гм… в общем, кое-что сделать.

Он поднял руку в прощальном жесте, развернулся и внезапно отпрянул назад, почти отпрыгнул.

Причина странного поведения Енца выяснилась почти сразу, стоило лишь оглянуться.

В столовую входили двое — незнакомый мне золотоволосый эльф в традиционной мантии своего факультета и… Торэт, весь в черном. Оба высокие, стройные, по-военному подтянутые, безразличные ко всему происходящему, они разрезали толпу, как нож разрезает масло, и адепты почтительно расступались, освобождая им дорогу.

— Один — черный, другой — белый. Два веселых гуся, — шепотом пропел стоящий позади нас Сэм.

Мы с Сашкой прыснули от смеха. Тихо, почти беззвучно, но эльфы все же услышали и, как по команде, обернулись в нашу сторону.

Но если золотоволосый лишь удивленно-вопросительно вскинул брови, то Берриан при виде меня неожиданно остановился, словно уткнулся в какую-то преграду. Подался к нам, как будто хотел подойти, потом резко выпрямился, нарочито медленно осмотрел меня и задержал взгляд на запястье. Я невольно накрыла татушку ладонью, опуская рукав пониже, хотя печать и так была надежно скрыта. Семен тут же потянул меня к себе, успокаивающе приобнял на плечи. Глаза Торэта потемнели, как море перед бурей, он холодно усмехнулся и…

Отвернулись мы с ним одновременно и так же одновременно двинулись вперед, в зал.

До стола новичков оставалось шагов двадцать, до эльфийского — намного больше, и нам, прежде чем, разойтись в разные стороны: один — направо, другая — налево, пришлось идти рядом. Почти бок о бок.

И мы шли.

Глядя прямо перед собой, старательно игнорируя друг друга и… ощущая присутствие соседа всей кожей, каждым натянутым нервом и каплей крови. По крайней мере, я точно это чувствовала, и мне почему-то казалось, что и Берриан тоже.

Мы шли. А весь зал, притихнув… да что там притихнув — буквально затаив дыхание, внимательно наблюдал за нашим торжественным шествием.

Я свернула первой и не смогла сдержать облегченного вздоха. Торэт дернулся, мне почудилось даже, что он что-то сказал, но я не стала ни оглядываться, ни, тем более, останавливаться, стремясь поскорее отойти. Подальше от этого несносного эльфа.

Енц давно исчез — незаметно скрылся под шумок, так что к первокурсникам мы подошли в гордом одиночестве. Места за столом почти не было, но стоило нам приблизиться, как будущие «коллеги» стали проворно подвигаться, освобождая стулья. И тут над головами притихших студентов раздалось призывное:

— Эй… иномиряне!

С другой стороны стола нам махала рукой знакомая адептка, та, что стояла рядом на церемонии выбора.

— Идите сюда… Девочки, да потеснитесь же.

— Руайя, ты что, знаешь их? — округлив глаза, громким шепотом осведомилась одна из ее соседок, торопливо отползая в сторону.

— Ага, — беспечно отозвалась та. — Успели… пообщаться.

Семен первый отреагировал на приглашение. Улыбнулся как-то по-особому, очень по-мужски, я бы даже сказала, хищно так улыбнулся, и, не спуская с девушки глаз, не спеша направился в ее сторону. Нам ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Всем привет, я Сэм, — приятель опустился на стул, дождался, пока мы сядем рядом. — Это Алекс, Лера и Полли. А ты, значит, Руайя? Ну, здравствуй, крошка Ру.

— Никакая я не крошка, — уже привычно вспыхнула девчонка, также не сводя с Семена взгляда. Против «Ру» она, видимо, ничего не имела.

Сэм никак не отреагировал на это справедливое возмущение, но по его лицу было заметно, что прозвище для нашей новой знакомой уже выбрано и обжалованию не подлежит.

— Я Минадин… — Хайда… — Аулина… — понеслось со всех сторон.

Осмелевшие адептки, заинтересованно блестя глазами, спешили присоединиться к беседе

— Раз знакомству… — Семен щедро раздаривал улыбки направо и налево, а руку своей ближайшей соседки даже умудрился поцеловать, получив в ответ ее застенчивое хихиканье и недовольное сопение Руайи. — А чем здесь кормят усталых путников, с трудом добредших до столовой через снега и метели? Выбрать можно?

— Нельзя. У всех одно и тоже, — отрезала до сих пор сердившаяся Ру.

На столе, действительно, стояли одинаковые порционные горшочки, кувшины с напитками, тарелки с хлебом и выпечкой.

— Адепты питаются одинаково? Никакого разнообразия? — ужаснулась Полин.

— Нет, конечно, — рассмеялась полненькая рыжеволосая девушка, Хайда, кажется. — Только мы. А факультетам дают разное, и адептам тоже — в зависимости от потребности.

Она важно подняла палец и провозгласила, явно цитируя кого-то:

— Дар нуждается не только в энергетической подпитке, еда очень важна. До полной инициации мы должны соблюдать режим и правильно питаться, в соответствии со своим типом магии. Только так можно полностью раскрыть свои способности и максимально увеличить резерв. — Хайда обвела нас взглядом и, внезапно смутившись, неловко закончила: — Вот…

— Тебе, Сэм, скорее всего, мясо полагается, — сокрушенно вздохнула Полли, явно размышлявшая над тем, что там провидцам с их непонятной магией достанется.

— Просто, они посмотрели на размеры Семена, прикинули, что иначе никак его не прокормят, и сразу записали в боевики, — с самым серьезным видом предположила Алекс.

— Надеюсь, эльфы не одной травой питаются? — Я придвинула поближе исходящий паром горшочек. Открыла крышку, вдохнула аппетитный мясной аромат. — это было бы слишком печально.

— Не знаю, как остальным перворожденным, — хмыкнул Сэм, — а его темнейшеству, наверняка, бифштексы с кровью подают. Он точно не белый и пушистый, капуста с морковкой ему не подойдут.

Я покосилась в сторону серебристо-белой пелены, трепетавшей над эльфийским столом, но, разумеется, ничего интересного не разглядела, хотя меня все это время не покидало ощущение чужого взгляда — пристального такого, внимательного.

Кстати, раз уж мы вспомнили про Торэта, а Канаги так и не появился, может, мне у новых знакомых спросить?

— Девочки, у вас здесь клининговая компания есть? Ну, то есть те, кто занимается уборкой по вызову, за деньги?

— А как же, — оживились соседки. — В принципе, адепты сами со всем справляются, наводят порядок по очереди. Простейшие бытовые заклинания — первое, что все осваивают. А у знатных эльфов слуги имеются. Но иногда бывают большие вечеринки или праздники какие-нибудь… общие. Тогда вызывают бригаду гоблинов. У них договор с Эртдором и постоянный пропуск на территорию академии.

— Гоблины, говоришь? — протянула я задумчиво. — Да еще и бригада? Пожалуй, это то, что надо.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 5

Обед прошел в приятной, можно сказать, доверительной, атмосфере. Между вторым и компотом, вернее, травяным отваром на меду, мы с местными окончательно подружились и расстались очень довольные друг другом. Даже условились встретиться и устроить общую вечеринку — после получения фамильяров и полноценного зачисления на свои факультеты.

— Ближе к выходу, сразу за центральной лестницей, — напутствовала меня Руайя. — Пользоваться умеешь?

— Ага, нас учили.

Я махнула рукой, Семен весело подмигнул, прощаясь, и мы всем нашим дружным иномирным коллективом отправились по указанному адресу. В холл главного корпуса к сферам связи. Вообще-то подобные «шарики» имелись почти в каждой комнате — адепты стремились заполучить их как можно скорее: копили, покупали в кредит, вскладчину, — но существовали и такие вот, общественные. Для тех, кто, по каким-то причинам не хотел, не мог или просто не успел купить личные сферы. Как мы, например.

— Так… Денег, чтобы нанять гоблинов, у нас точно хватит, — бодро известил Семен, как только мы остались одни.

— Возьмем из общих, — поддержала Алекс и вопросительно посмотрела на Полли.

— Я с вами, — заверила та.

— Спасибо, ребят, — от такого единодушия на душе сразу потеплело. — Но я и сама могу. Вы же знаете…

В средствах никто из нас, действительно, не нуждался. Мы получали специальную, повышенную стипендию в Эртдоре, еще и земная отборочная комиссия постаралась — по договоренности с Валгосом, нам ежемесячно переводили определенную сумму. Вопрос престижа как-никак.

— Что значит, сама? — возмутилась Сашка. — Даже не думай. Это общее дело.

— Точно, — Сэм оказался не менее категоричен. — Это всех нас касается. Сегодня от тебя потребовали комнату убрать, завтра захотят, чтобы Александра фамильное столовое серебро какому-нибудь местному снобу полировала, а Полин… еще какие-нибудь услуги оказывала. Прикажут, а потом магией это идиотское распоряжение припечатают. И что тогда? Нет уж, давайте вместе свои права отстаивать. Куратор с ректором — это, безусловно, хорошо, межмировое соглашение тоже. Но вечно наставники с нами нянчиться не будут и соломку везде не постелют, нужно уметь самим за себя отвечать. Мы оплатим бригаду уборщиков, даже если потом придется какое-то время жестко экономить на всем — оно того стоит.

Алекс энергично закивала, а Полли, как самая рассудительная из нас, прибавила:

— Главное, понять, Лер, имеешь ли ты право кого-то вместо себя послать.

— Вот сейчас и узнаем, — заключил Сэм.

В главном корпусе мы пробыли недолго. Быстро отыскали нишу со сферами, пролистали адресную книгу, послали нужное сообщение, почти сразу получили ответ, что бригада готова немедленно заключить договор, и побежали домой, поджидать визитеров.

Хотя ждать, собственно, никого не пришлось — гоблины прибыли одновременно с нами. Оба низенькие, зеленокожие, лопоухие, опасно-клыкастые, но при этом невероятно деловые и очень важные. Не уборщики, а короли клининга. Властители тряпок и повелители швабр.

— Серр Гнык, — степенно представился тот, что постарше и посолиднее. — А это Дадаш, мой помощник.

— Сэр? — потрясенно пискнула Полли, разглядывая стоявшее перед ней чудо. — Это имя или титул?

— Должность, — кратко проинформировали нас.

— О! Надо же. А где остальные… гм… серры?

— Остальные прибудут после того, как мы договор подпишем. Если подпишем, — неожиданно сурово отрезал Гнык.

Гоблин медленно прошелся по гостиной, ощупывая ее по-хозяйски цепким взглядом. Прикидывая, оценивая. Еще и пальцами в воздухе шевелил, словно попутно измерял пол… стены… потолок… мебель… предметы — в общем, все подряд. Он и Марра нацелился так же измерить, но котейшество при его приближении вздыбил шерсть, выпустил когти, и гоблин, уважительно хмыкнув, отступил к столу.

Сел, многозначительно откашлялся и произнес:

— Итак, приступим. Имя, звание, факультет, цель и задачи вызова?

Не знаю, как остальные, а мне вдруг показалось, что я присутствую на допросе. Причем, своем собственном. И сразу же стало понятно, что имела в виду Руайя, когда предупреждала:

«Гоблины, они, конечно, полезные, но очень уж своеобразные. И упрямые. Первокурсники к ним вообще не рискуют обращаться. Лучше самим все сделать. Спокойнее как-то.»

Семен тогда ответил:

«Ничего, справимся».

И вот теперь, глядя на наших зеленокожих гостей, я как-то резко вдруг начала в словах Сэма сомневаться.

Гоблины свое дело знали, и переговоры вести умели. Сурово, веско, не отвлекаясь от раз и навсегда утвержденной где-то там, в их гоблинских верхах, процедуры. Мне оставалось лишь отвечать на вопросы — кратко, но, по возможности, честно. Врать таким серьезным лю… гм… нелюдям однозначно не стоило.

Гнык спрашивал, я отвечала, а Дадаш заглядывал в большую увесистую книгу, непонятно как возникшую у него в руках, и степенно кивал. Словно там, в этой книге, уже все про меня было давным-давно записано, а он только подтверждал сказанное.

Наших «деловых партнеров» ничего не смущало: ни иномирное происхождение заказчицы, ни громкое имя того, в чьих покоях придется работать, ни даже причины, по которым я решила вдруг послать их к перворожденному.

— Нет-нет, — замахал лапами Гнык, когда я, максимально осторожно, попыталась объяснить, что произошло. — Никаких подробностей, если они не касаются работы. Таково наше правило. Как говорил великий Бохай: «Меньше знаешь — лучше убираешь».

Кто такой Бохай, тем более великий, я не представляла, но его завет мне сразу понравился.

— Ситуации бывают разные, — продолжал тем временем гоблинский прораб. — Иногда очень деликатные. Так что лишних вопросов мы не задаем. Достаточно простой магической проверки.

— Это как? — напряглась я.

— А вот сейчас составим договорчик, в котором вы подтвердите ваше право на уборку помещения, принадлежащего высокородному эйру Берриану Торэту. И передадите нам это самое право. И если магия примет вашу подпись и скрепит ее печатью, то никаких вопросов больше не возникнет. Мы — гильдия серьезная. У нас все строго, по закону… Дадаш!

Помощник Гныка забубнил что-то унылым речитативом, а потом вдруг резко встряхнул книгой, подняв в воздух столб серой пыли. Пока мы дружно чихали, пыль закрутилась дымной спиралью, и через секунду перед нами повис длинный свиток с мерцавшими серебристыми буквами.

— Ну, вот, — оживился серр. — Ознакомьтесь и, если со всем согласны, приложите руку вон туда.

— Отойди-ка, — подвинул меня в сторону Сэм. — Дай я.

В отличие от нас с Сашкой, бесполезных в данном случае филологов, друг заканчивал юридический.

«Знакомился» с документом Семен долго и тщательно. Зачитывал вслух некоторые пункты, не соглашался, азартно спорил с гоблинами. Ему даже удалось в конце концов выбить нам скидку. Когда они все-таки пришли к соглашению, Гнык уважительно пожал Сэму руку, как равный равному, а Дадаш так умиленно сиял поверх своей книги, будто ему призналась в нежных чувствах любимая девушка.

— Все, — удовлетворенно выдохнул серр, поворачиваясь ко мне. — Теперь прикладывайте ладонь и подтверждайте ваше право. Вы ведь можете его подтвердить?

Он подозрительно прищурился.

Могу ли?

«Придешь в мои покои. Пыль протрешь… Срок до заката…»

Если мне не изменяет память, эльф именно так сказал, не оговаривая, что я должна, например, при нем явиться, или одна, без помощников. Так что, теоретически… Ладно, что толку гадать, сейчас все выясним. И я осторожно коснулась договора.

Несколько секунд тревожного ожидания…

Отчаянный стук сердца где-то в горле…

А затем свиток вспыхнул, и там, где я до него дотронулась, проступила четкая рельефная печать.

Гнык довольно кивнул, приложил к документу когтистую лапу, дождался еще одной печати и быстро развеял свиток.

— Готово! Скоро бригада будет на месте.

— Простите, серр, а мы? — озабоченно поинтересовалась Полли.

— А вы останетесь здесь. Мы не работаем при посторонних, хозяевах или заказчиках. Они вечно мешают, лезут с непрошенными советами, пытаются руководить и указывать. Порой даже бросаются спасать какой-то мусор. Безумцы. Нет уж. Мы как-нибудь сами, без наблюдателей… Дадаш?

— Высокородный эйр Берриан Торэт из дома Луны в данный момент находится на практических занятиях по боевым искусствам, — незамедлительно отрапортовал тот, полистав свою поистине волшебную книгу. — Это надолго.

— Ну вот, — подытожил Гнык. — Самое время заняться делом. Без лишних свидетелей.

— Но вы же адреса не знаете, — попробовала я умерить его трудовой энтузиазм. И получила исчерпывающий ответ:

— Знаем.

— Комната наверняка заперта, а у вас ключа нет.

— По договору, мы перемещаемся в нужное помещение порталом.

— И так же покидаем его, — зачем-то добавил Дадаш, и мне послышались в его голосе опасливые нотки.

— А вдруг эйру Торэту не понравится? Он же должен оценить качество уборки? Одобрить, так сказать.

— В одобрении эльфов не нуждаемся, — гордо выпятил грудь зеленокожий прораб. — Мы бытовые маги, вот магия нашу работу и примет, о чем появится соответствующая надпись. Она продержится в воздухе до появления хозяина.

— А подпись там будет? — фыркнул Сэм.

— По желанию заказчика, — невозмутимо согласился серр. — Хотите подписаться, Валер-рия Коль-цо-ва?

— Просто «Лера», — немного ошарашенно пробормотала я.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Хорошо. Тогда так и начертаем: «Убрано по самому высшему разряду. Лера».

Семен с Сашкой, не выдержав, расхохотались. Даже Полина разулыбалась. А я…

Представила эту надпись, сияющую посреди стерильно чистой, почему-то совершенно пустой комнаты, растерянного Торэта, и мне как-то вдруг стало жалко высокородного. На миг. Неизвестно же, что там на самом деле гоблины посчитают мусором. Боюсь у них с эльфами немного разное представление о прекрасном и необходимом.

— Золото вперед — и нас уже нет, — прервал мои размышления бодрый голос Гныка. — О выполнении вас известят.

— Лер, — пихнула меня в бок Санька, и я, тряхнув головой, отправилась за деньгами…

Гоблины не только умели вести переговоры, но и обещания выполняли безукоризненно. Примерно через час после их ухода, прямо посреди комнаты распахнулся темный провал, оттуда выглянул совсем еще юный гоблиненок, шмыгнул носом, торжественно провозгласил:

— Заказ выполнен.

И исчез, захлопнув за собой пространственное окно.

Я тут же проверила печать — никаких изменений. Значит, Торэт у себя в комнате еще не появлялся и пока ничего не заметил.

Ранние зимние сумерки сгущались очень быстро. На ужин мы не пошли — ограничились травяным чаем и остатками утренней выпечки. Потом закончили все запланированные на сегодня дела и даже сбегали в центральный корпус на поиски так и не дошедшего до нас Канаги. Куратора мы не нашли, зато поймали его ассистентку — от нее и узнали, что магистра срочно вызвали куда-то. Еще до обеда.

Подозрительная спешка. И почему мне кажется, что здесь не обошлось без моего нового декана, эйра Элистара?

Наконец, когда уже совсем стемнело, запястье внезапно обожгло болью. Татуировка начала меняться — то бледнея, совсем выцветая, то появляясь вновь. Словно хотела исчезнуть, но ее что-то не пускало.

«Волю Торэта трудно оспорить, он сильнейший маг в своем поколении, — вспомнила я слова Элистара. — Но вы вправе попытаться. Поединок магий. Если ваш дар окажется хотя бы отдаленно сравним с даром Риана, может что-то получится. Хотя… это совершенно невероятно».

Трудно оспорить…

Поединок магий…

Я мало что знала о своем даре, да что там мало — практически, ничего. Но и попасть от кого-то в зависимость только потому, что он магически сильнее, не хотела. Поэтому просто выдохнула, обхватила ладонью запястье с клеймом, а потом сдавила, собирая всю свою энергию, концентрируя ее на кончиках пальцев.

Я буду бороться — за себя, за свою свободу. Выстою, не сдамся.

Рядом стояли друзья, молчаливо поддерживая. На колени неожиданно вспрыгнул Марр, прижался всем телом, басовито заурчал.

Минута…

Другая…

Боль пропала так же неожиданно, как возникла. Я открыла глаза, осторожно убрала ладонь и…

Нет, татуировка не исчезла, но она странным образом изменилась — это было заметно с первого взгляда. Другой узор, иная надпись. Иная, но по-прежнему непонятная.

И вот что все это значит?

Ладно, главное, не болит, не беспокоит и не тянет — ни к Торэту, ни еще куда-то, так что до утра подождет, а там разберемся.

Но ждать рассвета не пришлось.

Ближе к полуночи, когда мы уже собирались спать, в дверь заколотили так, что чуть не сорвали ее с петель. Сэм едва успел открыть замок, как его буквально снесло к стенке, и в дом ворвался Торэт. Одежда в беспорядке, волосы растрепаны, глаза мрачно горят.

Он обвел гостиную тяжелым взглядом, увидел меня, сжал кулаки и разъяренно прошипел:

— Ты-ы-ы…

Невменяемый эльф — огромная редкость, они даже сражаются и умирают с высокомерным, непроницаемо-бесстрастным выражением лица и чувством собственного достоинства. А если эльф еще и причесан кое-как, небрежно одет, бледен — это вообще уникальное зрелище, можно сказать, эксклюзивное, каким бы нестандартным и неправильным первородный ни был. А Торэт настолько взбешен, что от него вон даже пар идет, как от закипевшего чайника. Вернее, дым. Черный.

Присмотрелась внимательнее — нет, это вовсе не пар, и не дым. Вокруг эйра, повторяя контуры его тела, клубилось свинцово-серое, почти грозовое облако. Только молний не хватало для полноты картины. Словно темный двойник или тень, что поднялась вдруг с пола и встала за его спиной. И веяло от этой самой тени леденящим холодом, а еще острой, почти осязаемой опасностью. Я даже поежилась невольно.

Первым отмер Сэм — отлип от стены и двинулся к высокородному, но перехватить гостя ему не удалось. Берриан стремительным, почти смазанным движением рванулся вперед и в долю секунды оказался рядом со мной.

Наши глаза встретились, я судорожно сглотнула и…

Мне не оставалось ничего другого, как похлопать ресницами и спросить — с самым невинным видом, на который я оказалась способна:

— Что-то случилось?

Понимаю, не самый умный в данной ситуации вопрос, но больше ничего просто в голову не пришло.

— Случилось?.. Случилось?! — переспросил Торэт с совершенно неподражаемой интонацией. Потом обвиняюще нацелил на меня палец и рыкнул: — Ты подослала ко мне гоблинов! Ни одному разумному существу в голову подобное бы не пришло, все знают, как наши народы относятся друг к другу. А ты…

— Во-первых, не подослала, а послала, вернее, направила, — с достоинством парировала я. — Во-вторых, мне ничего о ваших межрассовых конфликтах не известно. А, в-третьих, я… гм… хотела как лучше.

— Как лучше?

— Угу. Ты же не просто какой-то там рядовой эльф — эйр… да еще с рождения, и слуги у тебя, наверняка, профессионалы. А я — простой дилетант, уборкой занимаюсь исключительно для собственного удовольствия, без соблюдения правил и церемоний. Точно что-нибудь напутала бы… Пыль вытерла, не соблюдая ритуала. Я видела, как трепетно ты относишься к чистоте своих комнат, как переживаешь, поэтому решила пригласить специалистов и передать им эту обязанно… великую честь. Заботясь о тебе, между прочим, вернее, о твоих высокородных комнатах. Гоблины, кстати, предоставили самые лучшие рекомендации, уверяли даже, что в королевском дворце порядок наводили после ремонта. Так что у них безупречная репутация, и за свои услуги они берут немало. А я даже на компенсации своих расходов не настаиваю, — закончила почти обиженно и добавила: — Они, что, плохо убрали?

— Плохо? — как-то зловеще протянул эльф. — Да нет, наоборот. Слишком хорошо.

— Вот види…

— Они переложили все на столе… — перебил Торэт. — На моем письменном столе! Да я там не то, что слугам — друзьям не разрешал ничего трогать.

С каждым произнесенной фразой он наклонялся все ниже и ниже, а затем выдохнул мне практически в лицо:

— Да, там был беспорядок. Но это мой беспорядок. Я в нем прекрасно разбирался, а теперь ничего не могу найти. Понимаешь?

Еще бы не понимать: письменный стол — это святое. Как выясняется, даже для эльфа.

А Торэт продолжал:

— Они вытащили книги из шкафа и расставили их по размеру и толщине. Разложили все вещи по цвету. Ненавижу такое. С детства. Я и от дяди в свое время сбежал, потому что он требовал… — Берриан запнулся и, не договорив, перешел к следующему пункту обвинений: — Отчистили и наточили ритуальный кинжал, хотя это категорически нельзя делать, и теперь его придется менять. Выбросили из кубка, стоявшего на камине, священные угли, еще и отполировали его до блеска. Словно в насмешку.

— Священные угли? — озадаченно повторила я.

— Марг с ними, с углями, — скривился Торэт. — Мне никогда старые традиции не нравились. Но они полили цветок Ланиэ — а это уже проблема. И вообще, выставили за дверь моих друзей, заявив, что, по их данным, комнаты сейчас должны пустовать. Она… они… то есть гости, вынуждены были уйти.

— Так она или они? — уточнил вдруг Семен.

— Теперь уже не важно, — дернул уголком рта эльф.

И Сэм как-то понимающе усмехнулся, шагнул к Берриану и произнес:

— Да, парень, ты попал.

Сочувственно произнес, почти по-дружески, еще и руку эйру на плечо положил. И Берриан даже не подумал его ладонь сбрасывать, а от меня, между прочим, в свое время шарахнулся, как от прокаженной.

Это почему-то задело, и я, прервав затянувшее молчание, выпалила:

— Если они все хорошо… даже «слишком хорошо» убрали, и ты сам это признал, то почему печать до сих пор не исчезла?

При слове «печать» Торэт помрачнел еще больше. Красиво очерченные ноздри яростно затрепетали, тень за спиной увеличилась в размерах, наливаясь чернильной темнотой, и я как-то сразу поняла, что дело не только в гоблинах, точнее, вовсе не в них.

Ко мне эйр пришел совсем по другому поводу.

Глава 6

Он смотрел на иномирянку, борясь со своими эмоциями и родовой магией, которая кипела в жилах, горячила кровь, туманила голову, почти вырвавшись из-под контроля. Смотрел и молчал. Впервые в жизни он, Берриан Торэт, не знал, что сказать девушке.

Может, из-за ее глаз — настороженных, требовательных, сейчас почему-то густо-золотых, как луна в праздничную ночь Середины Лета. А может потому, что сам не имел ни малейшего представления, что, Марг побери, происходит — и с ее печатью, и с ним самим. Перестал понимать еще несколько часов назад, когда, вернувшись с тренировки, открыл дверь и увидел, что в комнатах пусто.

Он был уверен: Валерия придет, даже мысли не допускал, что произойдет иначе. Придет, никуда не денется. Нет, он не собирался заставлять ее убирать, просто хотел, чтобы она пришла к нему, если не по собственной воле, то хотя бы под влиянием печати. И вот тогда…

Что тогда случится, он и сам не представлял, но ждал наступления вечера с лихорадочным нетерпением, предвкушением, волнением. Ждал, и в душе росло какое-то странное чувство, которому он сам не мог пока найти объяснения. Он даже Ланиэ отпустил, вернее, услал с каким-то почти выдуманным поручением — не желал, чтобы она присутствовала при его встрече с иномирянкой и вмешивалась со своими ехидными замечаниями и претензиями.

Время шло, а тренировка, как на зло, все затягивалась и затягивалась. Наставник придирчиво следил за поединками адептов, отпускал их одного за одним, бросая короткое:

— Сариден, свободен.

— Адинвир…

— Нилатар…

— Свободен…

— Свободен…

— Свободен…

Торэт торопил мгновения, надеясь услышать свое имя, но оно так и не прозвучало. В конце концов они с магистром Элугри остались одни, и Риан начал подозревать, что и тут не обошлось без «любимого» декана. Наверняка, это дядя приказал его задержать. Зачем? А Марг его ведает. Элистара еще никому и никогда не удавалось просчитать. Понять, что он задумал тоже. Достаточно просто вспомнить, как ехидно он улыбался, когда зашел на полигон перед началом тренировки. И эта его фраза, брошенная словно невзначай, мельком:

— Печать долга, значит? Ну-ну…

Вечерело, темнело — стремительно и неотвратимо, как всегда зимой. Магистр поднял в воздух с десяток магических огней и при их свете продолжил тренировку, заставляя снова и снова повторять боевые приемы, которые у Торэта и так получались практически идеально.

Берриан представил, как девчонка стоит сейчас перед запертой дверью — не имея возможности ее открыть, не в силах уйти, потому что печать не отпускает — и в глазах потемнело, а грудь обожгло внезапно вспыхнувшим гневом. Горячая волна прокатилась по телу, стекая в кончики пальцев, и клинок засиял, зазвенел от переполнившей его силы.

Поворот…

Еще один…

Рывок…

Торэт мгновенно пробил защиту наставника, легко, как пушинку, отшвырнул его к стене и замер, сжав зубы, усмиряя взбунтовавшуюся магию.

Элугри поднялся, недоверчиво покачал головой, пробормотал вполголоса:

— Энергетический выброс. Надо же. Неужели он именно этого добивался?.. Ладно, Торэт, свободен. За боевку — высший балл. А вот за работу со своей стихией — неуд. Не ожидал от тебя такого срыва. Плохо, Торэт. Очень плохо.

Берриан вихрем промчался по академии к башне своего факультета. Пропуская мимо ушей приветствия и изумленные возгласы, добрался до жилого корпуса, взлетел на свой этаж, но добраться до комнат не успел — на площадке между этажами его перехватила Илайлин.

— Риан, — бросилась она ему навстречу. Заступила дорогу и тут же, надув губы, обиженно зачастила: — Они выгнали меня из твоих покоев, представляешь? Выставили за дверь, как последнюю… человечку.

— Они? — Торэт недоуменно нахмурился. — Подожди, а что ты делала в моих покоях? Не помню, чтобы я тебя приглашал.

— Я… — девушка замялась. Легко коснулась его руки, а потом прижалась уже всем телом, давая ощутить соблазнительную упругость своей груди. — Хотела сделать тебе сюрприз. Мы так давно не оставались наедине. А сегодня ты отпустил слуг. Ланиэ тоже нет. И я…

Она прикусила губу. Густые ресницы беспомощно затрепетали.

— Воспользовалась своими способностями и «уговорила» дежурного открыть дверь, — договорил за нее Берриан.

Илайлин виновато потупилась. Впрочем, Риан в ее показное раскаяние никогда не верил.

Эльфийка из правящей семьи Дома Ветра, она обладала даром очарования, правда, довольно слабым, и с удовольствием его применяла — себе на пользу. На Торэта ее магия не действовала, на наставников тоже, а вот пробить защиту дежурного оказалось несложно, даже с ее уровнем. А Берриан, как назло, забыл наложить охранные чары — не до этого было, весь день в мыслях — только маргова иномирянка.

Валерия…

Проклятие!

Значит, она пришла и застала в комнате…

Берриан резко отстранил девушку и шагнул в коридор.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Куда ты? — понеслось вслед недоуменное.

— Я занят, — отрезал он, даже не обернувшись.

— Но… Риан…

В голосе Илайлин закипали слезы.

Торэт резко выдохнул. В конце концов, она не виновата, что у него с недавних пор лишь одно на уме.

— Иди к себе, Лайли, — произнес уже мягче. — У меня дела.

И, не обращая больше на нее никакого внимания стремительно двинулся по коридору, стараясь не сорваться на бег. Остановился у своих покоев, расправил плечи, нацепил на лицо непроницаемо-бесстрастное выражение — Лера ни в коем случае не должна заметить, что он торопился и вообще, что ему не все равно — резко распахнул дверь и… Замер на пороге.

То, что Леры здесь нет, он понял сразу — почувствовал, даже не заходя в другие комнаты. Нет, и никогда не было. А вот кое-кто тут явно побывал, причем, совсем недавно, о чем свидетельствовала надпись, висевшая прямо в воздухе и нагло сиявшая на всю гостиную.

Гоблины…

Торэт негромко выругался.

Только безумец мог пригласить лопоухих к эльфу. Безумец или… иномирянин — никто больше не решится на такое. А эти пройдохи и рады стараться: ухватились за повод и, наверняка, вставили в договор пару-тройку пунктов, оправдывающих их мелкую месть.

Риан медленно обошел комнату, мысленно подсчитывая урон, причиненный пробравшимся на его территорию противником, и кулаки сжимались сами собой. Что его злило больше: диверсия «зеленых» или то, что Лера так и не пришла? Он и сам пока не знал. Нет, пожалуй, поведение девчонки задевало все-таки сильнее. А ущерб…

Книжный шкаф…

Ерунда, слуги быстро вернут ему прежний вид.

Ритуальный кинжал…

Тоже невелика потеря. Давно хотел поменять, даже уже присмотрел новый.

Сиявший безукоризненной чистотой родовой кубок…

А вот угли совсем не жалко — будет на кого спихнуть их пропажу. И плевать на то, что скажут родственники.

Письменный стол…

Проклятие!

Реферат по стихийной магии, который, между прочим, нужно сдать уже завтра. Только бы они его не выбросили.

Так… Конспекты по рунам на месте. Вернее, не на месте, но это уже детали. Главное, целы. По травологии тоже. И по транфигурации. А вот реферат… Где он, Марг побери?!

Реферат отыскался в нижнем ящике стола, аккуратно сложенный, постранично пронумерованный, прошитый, да еще и перевязанный кокетливой розовой ленточкой. Будто в насмешку.

Он сорвал шелковый бант, брезгливо отбросил его на подоконник и вздрогнул, услышав раздавшееся со стороны окна негромкое, ритмичное чавканье. Потом осторожно, словно не веря своим ушам, обернулся.

Маргаритка, до сегодняшнего вечера мирно дремавшая на подоконнике, не только проснулась, но успела обзавестись солидными, даже на вид острыми зубами и теперь неторопливо дожевывала пойманную прямо в полете «добычу». И это означало только одно. Ее полили!

Последний розовый клочок скрылся в жадной пасти. Цветок облизнулся, клацнул зубами, намекая Риану, что неплохо бы о добавке подумать. В ответ прощальная гоблинская записка ревниво и очень громко напомнила о себе — затрещала, а потом начала плеваться искрами, требуя, чтобы на нее тоже обратили внимание. Если Торэт сейчас уничтожит ее, это будет означать, что претензий к качеству работы нет. Надпись исчезнет, а вместе с ней и печать долга с руки Леры.

«Убрано по самому высшему разряду», — еще раз прочитал он, и губы сами собой раздвинулись в улыбке.

В душе, вопреки всему, росло странное восхищение упрямой иномирянкой. Восхищение и… азарт. Значит, девчонка решила, что теперь свободна от него? Что ж, он позволит ей так думать. Подождет… До завтра. Они теперь учатся вместе, так что никуда она от него не денется. А когда расслабится, поверит, что победила, он припомнит ей все, что сегодня случилось. Ничего не упустит. Это будет интересная игра…

Он вскинул руку, направляя к кончикам пальцев немного силы, и небрежным жестом стер послание гоблинов. Буквы зашипели, замерцали, бесследно растворяясь в воздухе. Последним исчезло имя.

— Ле-ра, — повторил Риан негромко, словно пробуя на вкус каждый звук. Усмехнулся и направился в ванную, по пути расстегивая рубашку. Холодный душ будет сейчас как нельзя кстати.

Он как раз собирался открыть кран, когда руку полоснуло резкой болью, точно в нее вонзили кинжал. Мужчина сдавленно зашипел, бросил взгляд на ладонь и застыл — на запястье расцветала вязь магической печати. Совершенно не знакомой ему татуировки. Он не то, что не встречал, даже не слышал никогда о такой.

Удар сердца…

Еще один…

Круг замкнулся, руны, вспыхнув последний раз, погасли, сложившись в загадочный символ.

— Эриа — нахмурившись, прочитал Торэт, и в тот же миг его собственная магия словно взорвалась, огнем растекаясь по венам.

Сила, которую первый сын Дома Луны научился контролировать еще в раннем детстве, теперь рвалась наружу, грозя затопить все вокруг, и настойчиво тянула его куда-то. Так настойчиво и неумолимо, что сопротивляться было практически невозможно.

Несколько мгновений на раздумье и принятие решения, и вскоре Риан, стиснув зубы и старательно игнорируя зов магии, уже двигался по коридору. Он шел к тому, у кого надеялся найти ответы на все свои вопросы. У нужной двери ненадолго остановился, но постучать не успел.

— Высокородный эйр Даэрн Элистар отбыл из академии по срочным делам, — уведомил его дух-хранитель, неспешно выплывая навстречу. Сдержанно поклонился и перед тем, как вновь втянуться в стену, добавил: — Вернется завтра, к началу занятий…

Вновь лестница…

Еще одна…

И еще…

Торэт не заметил, как оказался в академическом дворе — на площади, где еще совсем недавно первогодки с восторгом и страхом ждали свои искры. И где строптивая земная девчонка совершенно неожиданно получила редкую лунную магию. Было морозно и ветрено, но нахлынувший холод не принес облегчения. Магия била изнутри яростным прибоем, безжалостно напоминая о себе, чернотой расплываясь по ауре. Берриан запрокинул голову, жадно глотая ледяной воздух, потом резко выдохнул и, перестав наконец сопротивляться, направился туда, куда требовательно влекла собственная сила.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍К человеческой девушке из другого мира.

К Валерии.

* * *

Молчание затягивалось, тишина становилась все более напряженной, а высокородный не торопился отвечать на мой вопрос. Тогда я решила начать первой. Вытянула вперед руку, демонстрируя обновленную печать, и констатировала очевидное:

— Татушка не исчезла, но изменилась. Почему?

Зрачки Торэта расширились, он уставился на мое запястье, потом поднял взгляд, поколебался, словно решая, говорить или нет, и хрипло выдохнул:

— Не знаю.

Лицо его было бледным, как мел, в глазах бушевал настоящий шторм, делая их непроницаемо-бездонными, за спиной призрачными черными крыльями расплывалась тьма. И я, подчиняясь внезапному, совершенно необъяснимому наитию, произнесла:

— У тебя тоже такая появилась, да?

Берриан побледнел еще больше, сжал кулаки, а я…

Я вдруг испугалась, что каким-то образом перекинула на него магию долга, и он сейчас ринется искать, где у нас храниться подсобный инвентарь, а потом начнет… Бр-р-р… Нет, только не это!

От промелькнувшей перед внутренним взором картины захотелось зажмуриться изо всех сил, чтобы поскорее выветрить эту муть из головы.

Да. эльф раздражал меня, бесил. Я спорила с ним, отвечала ударом на удар, издевалась, радовалась, когда удавалось его осадить… Но я никогда никого не унижала и не стану этого делать. Ни за что на свете. Даже в отместку. А для Торэта с его характером и воспитанием это будет именно унижением.

И я, напустив на себя самый что ни на есть суровый вид, быстро предупредила, пока высокородный не успел ничего сказать:

— Убирать в своем доме не дам. Даже не проси. Мы уже гоблинам пообещали, что нанимаем их…гм… на постоянную работу. Так что извини, ничем помочь не могу. Свободных мест нет.

— Я не собираюсь тебе прислуживать, человечка, — яростно вскинулся Торэт, и тьма за его спиной возмущенно зашевелилась. — И не собирался.

Не знаю, кого как, а меня его признание откровенно порадовало.

— Значит, это не печать долга?

— Уже нет. Твоя метка изменилась, а у меня… появилась точно такая же. — Берриан запнулся, пожал плечами и неохотно признался: — Я вообще впервые подобное вижу.

— Впервые? — переспросила ошеломленно. Только этого мне для полного счастья не хватало: новой, никому не известной татушки. — А декан эльфий… то есть нашего факультета? Пойдем к нему. Спросим. Думаю, он не откажет…

— Уже, — перебил Торэт. — Ходил. Магистра Элистара нет в академии. Вернется только утром.

Снова повисло молчание. Разговор явно зашел в тупик. А время, между прочим, позднее, и завтра рано вставать.

— Вот что, — я решительно тряхнула головой. — Предлагаю заключить перемирие. Временное. На ночь. Мне, конечно, очень хочется от клейма побыстрее избавиться. Надоели эти узоры и внезапный апгрейд по нескольку раз на дню. Развлекаетесь лучше как-нибудь сами, без меня, в своей узкой эльфийской компании. Но, давай, на завтра все перенесем, а? Сейчас мы все равно ничего не решим. Меня печать пока не беспокоит. Тебя тоже. Так ведь?

Торэт дернул уголком губ, но возражать не стал, и я продолжила:

— Замечательно. На отборе декан все равно появится, там и поговорим. Надеюсь, Элистар во всем разберется и метки снимет. А потом можешь еще раз повторить свои претензии ко мне, к гоблинам… и вообще ко всем, кто тебе не вовремя дорогу перебежал. А сейчас, прости, я спать хочу.

Я отступила. Эльф сразу напрягся и шагнул вперед, не отводя от меня взгляда, словно нас связывала невидимая, до предела натянутая нить.

Еще одно осторожное движение — и высокородный повторил маневр, снова сокращая расстояние между нами.

Неизвестно, чем бы все это закончилось, но тут с пола раздалось требовательное:

— Мр-ря-у!

Я наклонилась, подхватывая на руки метнувшегося под ноги Марра. Котейшество, удовлетворенно фыркнул, уставился на Берриана, пристально так, оценивающе, и нить между мной и эльфом мгновенно ослабла. Я просто физически это почувствовала.

— Мне, кстати, и фамильяра пора кормить, — пояснила обрадованно, пока высокородный, нахмурившись, рассматривал невиданного прежде зверя. — У него как раз время ночного дожора.

— Что? Дозора?

— И это тоже, — не стала я спорить.

— Слушай, Торэт! — Сэм ловко вклинился между нами, загораживая меня от высокородного, и внезапно предложил, причем, понимающе так: — Можешь переночевать у нас. В гостиной, на диване.

Ноздри эйра возмущенно затрепетали. Он вскинул подбородок, надменно усмехнулся, моментально становясь похожим на себя прежнего, и процедил:

— Сам справлюсь.

Странные слова. Но Семен, похоже, все понял. Спокойно кивнул, и Берриан, поколебавшись, с видимым усилием развернулся и направился к выходу. Уже от двери небрежно бросил:

— Не опаздывай, человечка. Я завтра дежурю — прослежу.

И скрылся за дверью.

Мда… Вот и поговорили.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 7

Спала я плохо. Нет, не из-за печати, она меня совершенно не беспокоила. А вот грядущий выбор фамильяра очень даже волновал — не хотелось лишних проблем ни себе, ни тем более котейшеству.

Всю ночь передо мной мелькали смутные, обрывочные образы, складываясь в причудливые картины.

Вот Марр нервно бьет хвостом, подкрадываясь к кому-то.

Стрекозел пытается пробиться ко мне сквозь нескончаемый, густой снегопад и что-то кричит, но его все время сносит в сторону, а голос теряется за воем метели.

Сосредоточенный Элистар, сверяясь с лежащей перед ним толстенной, изрядно потрепанной книгой, чертит в воздухе какие-то знаки. И они вспыхивают один за другим, заливая все вокруг мрачным, кровавым светом.

Торэт стоит у распахнутого настежь окна. Пальцы вцепились в подоконник так сильно, что даже побелели от напряжения. Рубашка разорвана у ворота, словно эльфу не хватает воздуха, рукава закатаны, а влажные волосы растрепаны. Сильный ветер бросает ему в лицо пригоршни снега, раздувает тонкую одежду, но высокородный все стоит и стоит, жадно всматриваясь в окружающую темноту, и метка на его запястье — как две капли воды похожая на мою — призывно сияет, подобно маяку в ночи.

Не удивительно, что я проворочалась до утра и подскочила едва начало светать. Странно другое — несмотря ни на что, вернее, вопреки всему, чувствовала я себя на удивление бодрой, полной сил и твердой, пусть и необъяснимой уверенности в том, что все будет хорошо.

На завтрак Сэм, Алекс и Полли отправились без меня, клятвенно пообещав принести чего-нибудь вкусненького, а я осталась дома — уговаривать Марра и караулить куратора. Должен же он появиться хоть когда-нибудь? Канаги — человек пунктуальный, ответственный и… он мне, в конце концов, объяснение задолжал.

Но это я так думала, а магистр, видимо, считал иначе, потому что не пришел ни через полчаса, ни через час, ни через полтора — хотя мы честно прождали до последнего, нетерпеливо переминаясь в гостиной и беспокойно поглядывая на часы. Так, что к месту встречи первокурсников, о котором нас известили еще вчера, пришлось почти бежать, чтобы не опоздать.

К счастью, утро выдалось ясным, даже не очень морозным, и Марр, не любивший плохой погоды, вел себя на редкость покладисто. Чинно восседал в рюкзаке-переноске и через большой «иллюминатор» с интересом изучал адептов, спешащих к центральной площади, точнее, к факультетским башням, у которых уже ждали дежурные старшекурсники.

Мы остановились, обозревая царившую вокруг суматоху, дружно вздохнули, пожелали друг другу удачи и начали расходиться в разные стороны. Полли направо — к провидцам. Алекс прямо — туда, где виднелись зеленые плащи целителей. Семен…

— Лер, тебя проводить? — Сэм придержал меня за локоть, внимательно вгляделся в лицо.

— Не надо. Опоздаешь. Иди… я сама.

Кивнула благодарно, махнула на прощанье рукой, а потом, развернувшись, направилась к «белым» и… к стоявшему перед ними Торэту.

«Я завтра дежурю — прослежу», — вспомнились последние слова эльфа.

Надо же, правда дежурит. И… следит.

Небрежная поза, хищный прищур ярко-синих глаз, чуть заметная ехидная усмешка… Высокородный эйр во всем своем непробиваемо-надменном великолепии. Но за этой отстраненной, привычной маской мне вдруг почудилось странное напряжение, а еще усталость, словно Берриану так и не удалось этой ночью выспаться или хотя бы немного отдохнуть.

И я почти посочувствовала. На миг… Пока он не начал говорить, и я не вспомнила, с кем имею дело.

— Человечка… Ну наконец-то. Долго ты добиралась. Я уже думал, придется снижать тебе общий балл. За опоздание… — произнес Торэт, лениво растягивая звуки. Как будто я, едва появившись, уже успела его утомить. И так при этом улыбнулся, что у меня не осталось ни малейших сомнений: снизил бы, не колеблясь и с огромной радостью.

Стоявшие чуть поодаль эльфы переглянулись, обмениваясь смешками. Я стиснула кулаки, не желая оправдываться и ввязываться в бессмысленный спор, по крайней мере сейчас, и уже собиралась шагнуть вперед, но тут мне на плечо опустилась рука, а знакомый голос сухо отчеканил:

— Занимайтесь остальными, Торэт. Я сам отведу адептку.

На миг показалось, что Берриан собирается возразить — вон, даже подбородок вскинул, упрямо так, вызывающе. Но вместо этого он лишь едва заметно усмехнулся, пожал плечами и произнес с убийственной, ледяной вежливостью:

— Как пожелаете, магистр Канаги.

Окинул меня нечитаемым взглядом, коротко кивнул и направился к поджидавшим его адептам. Идеально прямая спина, походка упругая, уверенная и вместе с тем удивительно легкая, какая-то летящая. Люди так не ходят.

Несколько секунд я просто смотрела ему вслед, размышляя, какую пакость эльф еще для меня подготовил, пока за спиной не раздалось негромкое:

— Валерия…

И я мгновенно забыла обо всем, в том числе и о высокомерном эйре, разворачиваясь к наконец-то появившемуся куратору. Вот уже действительно: лучше поздно, чем никогда.

— Мэтр, как же я рада вас видеть. Мы вчера искали вас весь день. И сегодня утром тоже…

Ну да, не стоило, наверное, вот так сразу накидываться на почтенного наставника. И за рукав хватать тоже — точно я опасаюсь, что магистр внезапно передумает разговаривать и опять куда-нибудь сбежит. Но он ведь сам обещал прийти. И мы, действительно, ждали.

— Простите, Лера, — неожиданно мягко произнес Канаги, и было так странно слышать от него это неформальное, почти домашнее «Лера». До сих пор он упорно и очень официально величал меня полным именем, категорически не желая его сокращать. Будто специально подчеркивал дистанцию между нами. — Не мог встретится с вами раньше. Срочные дела, пришлось вчера спешно покинуть академию. Вернулся лишь четверть часа назад. Очень жаль. Я и сам хотел с вами кое-что обсудить.

Мэтр аккуратно высвободился и тут же сам взял меня под локоть, увлекая вслед за эльфами. По очищенной от снега дорожке из цветного плит, которая вела к ажурной, словно сотканной из тонких морозных нитей башне.

— Выбор фамильяра — сложный и очень ответственный обряд. Можно сказать, решающий. Жаль, что вы к нему не готовы, Валерия.

— Сложный? Но, магистр, вы же сами говорили, что нет ничего легче. Пустяк. Простая формальность.

— Говорил, — нахмурился Канаги. — Но все это относилось к другим факультетам. Я и представить не мог, что вы попадете к эльфам. Никто не мог. Для людей этот ритуал — дань традиции, не больше. Обретение полуразумного питомца с небольшим магическим потенциалом, способного, в лучшем случае, исполнять мелкие поручения и служить посыльным. Выбор фамильяра важен лишь для ведьм и перворожденных. Ведьмы давно исчезли из нашего мира, о них нет смысла упоминать, а что касается эльфов…

Магистр помолчал. Коротко вздохнул.

— Наури. Духовный спутник… Так они называют своих фамильяров, и это не пустые слова. К их обретению готовятся с детства, о них мечтают, их пытаются найти еще до церемонии. Призвать, поймать, договориться. Удержать и подчинить — посулами, хитростью, обманом. Даже силой. Связь перворожденных и их наури очень крепка, разорвать ее невозможно. Они как сообщающиеся сосуды. Спутник делится своей магией с хозяином, становится его магическим щитом и мечом. Хранителем. Чем уникальнее фамильяр, тем мощнее, выше потенциал мага, а значит, его статус в эльфийском обществе. Если твой фамильяр силен, ты считаешься полноценным магом и получаешь преимущество. Если нет — станешь магхом на побегушках у «полноценных», вечно вторым, почти слугой без права голоса. Теперь понимаешь, как важен для тебя этот ритуал?

Мы остановились перед высокой резной дверью, за которой в это время как раз исчезал последний первокурсник в белом плаще. Но Канаги не торопился меня отпускать.

— Перворожденные считают людей слабоодаренными, несовершенными. Младшие… Низшие… Так они нас называют. Если твой наури окажется слабым, тебя на этом факультете ждет очень непростая жизнь, Лера. Я слышал, у тебя очень строптивый фамильяр, но постарайся на этот раз все-таки с ним договориться, пусть он покажет все, на что способен. Не знаю точно, как проходит ритуал, перворожденные тщательно охраняют свои секреты и никому их не выдают. Известно лишь, что наури приходят лишь к тем, кто сильнее их духом. Кто чувствует их и умеет правильно позвать. К тем, кто слышит «песню души».

Куратор запнулся, а потом вдруг порывисто сжал мою руку.

— Постарайся, девочка. Ради себя. Ради всех нас. Ты должна победить. А теперь иди. Мне сегодня туда нельзя, к сожалению. Удачи…

Канаги еще раз стиснул мои пальцы и отступил, пропуская меня.

Дверь медленно распахнулась, и я шагнула вперед, впервые переступив порог эльфийской башни. Загадочной. Недоступной для остальных людей.

* * *

— Лови его!

— Он мой…

— Нет, мой. Я первым призвал.

— Тхэс-с-с…

— Сам такой.

— Прочь! Оба. Не видите? Пикси на мой призыв откликнулся.

В огромном, нет, скорее гигантском подземном зале эльфийской башни царил самый настоящий хаос. Жаркими искрами вспыхивали огненные чары, скручивались вихревыми воронками воздушные и падали радужными брызгами водные заклинания, взлетали вверх гибкие древесные лианы, порожденные магией земли. Мои будущие сокурсники старались изо всех сил, призывая фамильяров, и сейчас, возбужденные, азартные, опьяненные близкой победой, меньше всего походили на обычно таких сдержанных, невозмутимых эльфов.

Честно говоря, я думала, что перед ритуалом нас ожидает долгая напутственно-разъяснительная речь местного начальства — декана или, если он так и не появится лично, хотя бы одного из его заместителей. Но едва мы спустились в подземный зал и за нами закрылись высокие двустворчатые двери, как откуда-то сверху грянуло:

— Начали!

Собственно, все тут же и началось.

Первокурсники бросились вперед, к центру этого поистине бескрайнего помещения, на бегу выкрикивая слова призыва, доставая ловчие сети и отточенными жестами вычерчивая прямо в воздухе самые разнообразные заклятия.

Мда. Это называется: почувствуй себя полным… неучем.

Может, во мне была какая-то особая, редкая магия, но я и половины не знала из того, что они демонстрировали. А то, что знала или о чем догадывалась, все равно пока бы повторила. Но в мои планы и не входило с эльфами сейчас соревноваться. У меня уже имелся фамильяр, менять его на другого, даже более сильного, я не собиралась.

— А ты что медлишь, человечка? — раздалось вдруг за спиной тихое, чуть хрипловатое.

Вот эльфо-змей. И подкрался-то как незаметно.

Хотела развернуться, чтобы встретить потенциального противника лицом к лицу, но меня мгновенно перехватили за плечи. Привлекая поближе к сильному, горячему телу. Не давая ни вырваться, ни оглянуться.

— Пока ты тут стоишь, всех лучших фамильяров разберут. Или… уже мечтаешь мне проиграть? — продолжил высокородный все тем же вкрадчивым, почти мурлыкающим тоном. Напомнив мне Марра в тот момент, когда он очередную свою кошачью интригу обдумывал.

Коты, змеи… Надо же, какое разнообразие. Интересно, кто там еще в родословной эйра отметился?

— Не проиграю. Не надейся, — отрезала я. Высвободилась, резко стряхнув с плеч чужие руки, и обернулась к Торэту. Чрезвычайно, просто-таки подозрительно чем-то довольному. — А фамильяр у меня давно есть.

Осторожно сняла рюкзак, поставила его на пол, открыла.

— Вот.

Мартин Вайз Фортейн вышел неспешно, с достоинством, как и полагается столь титулованной особе. Сел, осмотрелся, зевнул — широко-широко, словно собирался проглотить, если не весь зал целиком, то половину точно, — а потом закрыл глаза и сделал вид, что задремал. Хотя уши продолжали чутко подрагивать.

— Это тот странный зверь, которого я вчера у вас видел? Хочешь сказать, что он фамильяр? Да еще сильный? — скривился Торэт, с сомнением разглядывая кота, безмятежно «заснувшего» посреди всеобщей неразберихи.

— Очень сильный.

Я подхватила Марра на руки и прижала к себе. Зверь тут же распахнул глаза и в упор, не мигая, уставился на высокородного.

— И какая же у него магия? — прищурился Торэт. — Стихийная? Природная? Или он предсказывать способен? Очаровывать? Подчинять?

— Что-что, а подчинять он точно умеет, — хмыкнула я. — Очень талантливо и практически незаметно. Глазом не успеешь моргнуть — раз… и уже со счастливой улыбкой исполняешь все его желания. Редко кто устоит, почти все в конце концов сдаются.

— Вот как? Ладно, испытание покажет. Но я советую тебе не рисковать и сразу сдаться. — Высокородный наконец-то оторвал взгляд от Марра и наклонился ко мне. — Так и быть, возьму тебя под свое покровительство, будешь мне служить.

В ответ на это, прямо скажем, возмутительное заявление котейшество громко фыркнул, а я…

Я тоже не сдержалась.

— Служить, значит? Опять? Послушай, Торэт, по-моему, у тебя какой-то болезненный интерес к этой теме. Может, тебе целителю хорошему показаться, проконсультироваться… гм… со специалистом? А то как-то страшно за тебя становится, коллега все-таки. Эх… Жаль, у вас психоаналитиков нет. Или тебя просто нынешние слуги не устраивают? Так прогони их, найми других и дело с концом. Сразу полегчает, вот увидишь. А меня избавь, пожалуйста, от своих нездоровых фантазий.

— Фантазий?.. Нездоровых?.. — прошипел высокородный, снова напомнив змея, только на этот раз разъяренного. Сжал кулаки и тут же резко выпрямился, моментально скрыв все эмоции под привычной пренебрежительно-бесстрастной маской. — Что ж, посмотрим. Недолго осталось. Когда проиграешь и станешь магхой, получишь возможность оценить всю глубину моей «нездоровой» фантазии.

Усмехнулся, многозначительно так, многообещающе, и, отступив, указал на невысокий помост у стены.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Жди там. Когда остальные получат фамильяров, начнется испытание силы. Тогда и увидим, на что ты и твой земной спутник способны.

На длинной, узкой платформе уже стояла парочка первокурсников. У ног одного из них съежилось лохматое существо неопределенного цвета с глазами-плошками, на плече второго переминалась с лапы на лапу какая-то птица. Судя по всему, эти двое тоже определились с фамильярами.

Я пристроилась рядом с ними и замерла, оглядывая помещение. Мраморный пол, по которому метались озабоченные адепты. Гладкие, светящиеся стены, черно-белыми лентами уходящие ввысь, к балконам, опоясывающим весь зал. А на этих самых балконах — неподвижные фигуры в белых одеждах, внимательно следившие за тем, что творилось внизу.

Эльфы….

Красивые, высокомерно-равнодушные, незнакомые — все, кроме Элистара. Да, декан тоже был там. Стоял на одном из выступов, прямо напротив помоста и смотрел, между прочим, не куда-нибудь, а прямо на меня.

Удар сердца…

Еще один…

Я отвернулась первой.

Попятилась, прикрываясь соседом, прижала к себе Марра и зарыла ладони поглубже в его шерсть. Никто не должен заметить, как дрожат мои пальцы. Никто… Особенно Торэт с Элистаром. А то, что эйры продолжают наблюдать за мной я знала… чувствовала каждой каплей бешено стучавшей в висках крови. Они хотят увидеть мой страх? Не дождутся. Да и что толку теперь бояться? Страх убивает разум, мешает сосредоточиться на задаче, лишает стойкости. Достаточно того, что я полночи проворочалась без сна, в красках и деталях представляя, что со мной и Марром может случиться.

Хватит.

Для себя я твердо решила: сделаю все, что в моих силах, буду бороться до конца. Да, Мартин — обыкновенный кот, но маг, проводивший собеседование еще там, на Земле, сказал, что у меня неплохой потенциал, и здесь его слова подтвердила комиссия. Надеюсь, моего дара хватит, чтобы пройти наше с «фамильяром» парное испытание. А если нет…

Что ж, положение магхи меня не пугало. Подмастерья не менее ценны, чем мастера, каждому магу нужен надежный, компетентный помощник. Если мне суждено им стать, так тому и быть. Тем более, оставаться в этом мире после учебы я не собиралась.

Помогать не значит прислуживать — унижать себя я ни за что не позволю. Обижать своего зверя тоже.

Марр словно услышал мои мысли — неожиданно боднул меня головой в грудь и удовлетворенно замурлыкал. На душе сразу потеплело. Не знаю, как насчет магии, а вот успокаивать он совершенно точно умел.

Я тихонько выдохнула, потрепала котейшество за ухом, шепнула почти беззвучно:

— Спасибо…

Хвостатый в ответ забасил еще энергичнее.

Постепенно его ритмичное, уютное мурчание стало складываться в какую-то странную, причудливую мелодию — песню, эхом отдававшуюся где-то на краю сознания.

Мне показалось, я и слова начала различать:

«Ниирнар атраэн Ханаш»…

«Атраэн Ханаш»…

«Ханаш»…

Даже головой тряхнула, чтобы «громкость» уменьшить. Не помогло. Музыка продолжала звучать, набирая силу.

Адепты тем временем добывали себе фамильяров — ловили, приманивали, убеждали, это уж кому как повезет — и вместе с ними поднимались к нам на помост. Рогатые монстры, крохотные человечки с крыльями и без, бесформенные амебы, птицы, звери всех форм и размеров… Кого тут только не было.

Постепенно в центре зала осталось не больше десяти эльфов, самых упорных или невезучих, и среди них — те двое, с которыми я столкнулась вчера утром на галерее. Они размахивали уже знакомыми мне сетями, выкрикивали что-то непонятное, и мое сердце вдруг сжалось от нехорошего предчувствия. Надеюсь, они не на стрекозла опять охотятся?

Не то, чтобы я так уж беспокоилась за эту мелочь противную, в благодарность за спасение засветившую мне прямо в лоб сферой, но жалко крылатого все-таки было. Не заслужил он подобной участи, несмотря на всю свою вредность.

Воздух между ловчими сетями сгустился, брызнул во все стороны острыми алмазными искрами, и я, действительно, увидела стрекозла. Он заверещал подстреленным зайцем, метнулся в одну сторону… в другую, проскользнул под рукой первого эльфа, ударил маленькой молнией второго, залихватски гикнул, а затем рванулся ко мне и закружил вокруг.

Несколько секунд я обалдело наблюдала за его маневрами, а потом Мартин вдруг сердито зашипел, клацнул зубами и ловко ухватил стрекозла за воротник одежды. Тот пискнул и беспомощно поник, с покорно-обреченным видом свисая из пасти моего питомца. Даже глаза прикрыл. Видимо, от ужаса.

— Марр, ты что творишь? Ему же больно. Отпусти немедленно, — я порывисто потянулась к котейшеству.

— Что значит, отпусти? — вскинулась мгновенно ожившая жертва. — Нет уж, поймала, так поймала. Все. Назад дороги нет.

И он, извернувшись, крепко вцепился в мою ладонь. Хорошо, хоть когти не выпустил.

— Кто поймал? Я?

— Ну не я же? — возмутился прилипший ко мне «пленник», обвивая мою руку еще и ногами. Для надежности, наверное. — Ты, разумеется. Сцапала и завладела самым наглым образом. Эх, прощайте, молодость и свобода, пропадаю во цвете лет, ухожу в рабство… Ну, что молчишь, дурында? Или от счастья язык проглотила? Давай уже, порабощай скорее.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Что? — я все еще не могла прийти в себя.

— Произнеси формулу закрепления связи, говорю. И побыстрее, пока эти не опомнились.

Формула закрепления связи? Это еще что такое?

Марр энергично мотнул головой, стрекозел в его пасти испуганно ойкнул, и я, неожиданно для самой себя выдохнула слова, которые с недавних пор просто-таки врезались в память:

— Ниирнар атраэн Ханаш… Атраэн Ханаш… Ханаш!

И в ту же минуту вспыхнул свет, заключая нас троих, меня, Марра и стрекозла, в прозрачный, мерцающий кокон.

Глава 8

Меня ощутимо покачивало — пол так и норовил уйти из-под ног. Перед глазами вспыхивали разноцветные пятна, мешая толком рассмотреть, что твориться в зале. На руках шипел и раздраженно хлестал хвостом Мартин. Стрекозел… Вот его как раз поблизости и не наблюдалось. Я даже глаза протерла — без толку. Ни малейших признаков присутствия «порабощенного» страдальца. Как всегда, напакостил и смылся.

А вокруг потревоженным ульем гудели голоса:

— Вы видели? Видели?!..

— Не может быть. У нее уже есть один фамильяр…

— Точно, вон тот странный зверь…

— Она не имела права призывать второго. Это какая-то ошибка…

— Ошибка…

— Ошибка…

— Ты украла нашего наури!

Последний возглас перекрыл все другие. Я вскинула голову и увидела надвигавшуюся на меня знакомую парочку ловцов-неудачников.

Мда… не везет им со стрекозлом, не удивительно, что они выглядят такими разъяренными.

— Мы готовились… — Тренировались… — Копили силу… — возмущенно выкрикивали они, перебивая друг друга. — Наури должен достаться одному из нас. Ты незаконно его присвоила.

— Еще разобраться нужно, кто кого присвоил, — пробормотала я, но меня, похоже, не услышали. Или не пожелали услышать.

Сжав кулаки, незадачливые конкуренты продолжали неумолимо наступать.

— Магический поединок… — грозно отчеканил один из них, медленно поднимая руку. Плащ за его спиной взвился крыльями диковинной белоснежной птицы, словно от неожиданно поднявшегося ветра, а к ладони уже стекала магия, выстреливая в воздух острыми голубоватыми молниями. — Вызываю тебя…

Куда и зачем вызывает, эльф так и не договорил — путь ему внезапно преградил Торэт. Бесцеремонно задвинул меня себе за спину, скрестил на груди руки и насмешливо произнес:

— Меня вызываешь, Йонетт?

— Ты прекрасно знаешь, что нет! — явно растерялся тот, кого назвали Йонеттом. — Ее.

— Причина? — холодно осведомился высокородный.

— Она украла то, что было моим… Почти. Я в своем праве, такой спор всегда решается поединком. Почему ты ее защищаешь?

— Украла или нет, не имеет значения, связь уже установлена. Все видели истинный свет, подтвердивший это, — чем больше выходил из себя оппонент, тем спокойнее держался Торэт. — И я защищаю не ее, а порядок, за который сегодня отвечаю.

— Ты не хуже меня знаешь, что второго наури призывать нельзя. Я требую пересмотреть результаты отбора. — снова сорвался на крик упрямый эльфенок. Надо же, как его задела потеря стрекозла. Неужели, эта крылатая мелочь действительно настолько ценна? — Двух фамильяров ни у кого быть не может.

— Неуд по истории магии, Йонетт, — незамедлительно уведомили откуда-то сверху.

— Н-но, магистр Элистар… — мой противник даже заикаться начал и, разом растеряв весь свой пыл, развернулся к балкону, на котором гордым памятником самому себе возвышался декан эльфийского факультета. — Мы… Я…

— Прогуливали, — любезно подсказал ему мэтр. — Вводные занятия по этой дисциплине у первокурсников уже начались. И если бы вы уделяли больше внимания лекциям и учебникам, а не несомненно очаровательным сокурсницам, то запомнили бы, что подобное уже случалось. Всего несколько раз, в исключительных случаях и очень давно, но тем не менее. Так что, неуд. И пересдавать придется лично мне. Через три дня. Все ясно? Или еще есть вопросы? Возражения?

Последнее слово декан произнес вкрадчиво, даже нежно… Так нежно, что у меня мурашки по спине побежали.

Йонетт вздрогнул потупился и коротко доложил:

— Ясно, магистр. Пересдать лично вам. Через три дня.

— Прекрасно. Тогда прекратите истерику и займитесь делом, до конца отбора осталось совсем немного времени. Не сумеете вызвать наури, будете отчислены, — добил его магистр. Даже я невольно посочувствовала бедняге. Сегодня, явно, не его день. — Остальным — отдыхать. Лабиринт покажет, кто на что способен. Или не способен. Пусть и с двумя фамильярами.

В помещении воцарилась гробовая тишина. И в этой самой тишине Элистар перевел взгляд на нас с высокородным, не спеша оглядел меня… стоявшего передо мной Берриана… неожиданно весело хмыкнул и закончил:

— Дополнительный балл, Торэт. Неплохо справились с ситуацией. И умерьте уже свое чувство… гм… долга, отойдите от адептки. Ей ничего не угрожает.

Еще несколько четких, коротких распоряжений — и в зале снова воцарился порядок. Студенты, у которых пока не было наури, чуть ли не бегом бросились к центру помещения, добывать себе духовных спутников, а счастливые обладатели фамильяров получили передышку. В воздухе замелькали кувшины, кружки, исходящие паром, даже тарелки с аппетитно разложенными на них бутербродами.

Пространственный карман.

Сложные и очень энергоемкие чары… для людей. А вот перворожденным это заклинание давалось легко, они осваивали его еще в раннем детстве. У каждого адепта эльфийского факультета, даже первокурсника, имелось такое вот виртуальное, практически безразмерное «хранилище», в котором можно было спрятать все, что угодно, а уж еду и питье, тем более.

Неподалеку чем-то аппетитно захрустели, забулькали. Я лишь завистливо вздохнула. Есть совершенно не хотелось, а вот пить — очень. После «порабощения» стрекозла во рту пересохло так, что язык еле шевелился. Но пространственным заклинанием я не владела, припасов не сделала, оставалось только отойти к стене, опуститься на пол и, привалившись к гладкому, неожиданно теплому камню, опустить веки. Марр потерся о ладонь, мягко спрыгнул с рук и устроился рядом, привалившись к моему боку.

— Человечка! Очнись. Спать будешь после испытания.

Медленно открыла глаза.

Прямо передо мной стоял Торэт и протягивал какую-то флягу.

— Пей, — велел он не терпящим возражений тоном и, видя, что я не шевелюсь, недовольно поморщился. — Чего застыла?

— Да вот думаю… — разлепила я спекшиеся губы. — Если возьму, то какое очередное эльфийское правило нарушу? Или не нарушу, но так тебе задолжаю, что вся покроюсь магическими печатями с ног до головы и не смогу расплатиться до конца жизни? В чем подвох?

— Надо же, какая недоверчивая, — усмехнулся высокородный. — Никакого подвоха. Считай, я тебя просто пожалел. Выглядишь ты, прямо скажем, неважно…

— Почему я должна тебе верить?

— Можешь не верить, уговаривать не буду… Ну, берешь, или я ухожу?

Жажда мучила все сильнее, горло уже огнем горело, и я, мысленно махнув рукой на все сомнения — проблемы надо решать по мере их поступления, взяла нежданный, но такой своевременный подарок.

Вода была прохладной, свежей, пахла какими-то незнакомыми травами и показалась мне невероятно вкусной.

— После образования связи всегда пить хочется, — пояснил Торэт, наблюдая, как я жадно делаю глоток за глотком. — Укрепляющий настой помогает восстановиться и восполнить энергию.

— Спасибо, — я нехотя оторвалась от фляги. Помедлив, вернула ее владельцу. — И все-таки, почему ты такой добрый? Подозрительно даже. Мы с тобой вроде как враги.

В глазах эйра мелькнуло странное выражение — словно легкая тень набежала.

— Враги, — дернув уголком губ, подтвердил он. — Не обольщайся человечка, это не доброта, а элементарный расчет. Тебе еще лабиринт проходить. Не восстановишься — даже до середины не доползешь, в итоге, окажешься в конце списка, и мне достанется самая слабая магха. А это повредит моей репутации.

Повредит репутации… Надо же! А я ведь начала испытывать к Торэту что-то вроде благодарности и даже решила, что он не так уж плох.

— Уверен, что я не дойду до конца? И если стану… помощницей, то обязательно твоей?

— А чьей еще? — эйр пожал плечами. — Мы с тобой единственные носители лунной магии во всей этой академии. Разумеется, тебя отдадут мне. А что касается лабиринта… Ты о нем сегодня впервые услышала, представления не имеешь, что это такое, так что вряд ли тебе удастся его преодолеть. Даже с двумя наури.

Торэт замолчал. Я подняла голову, всматриваясь в его лицо. Наши взгляды встретились, и время остановилось. Растянулось гудящей от напряжения пружиной.

Удар сердца…

Еще один…

— Лабиринт непредсказуем, никогда не угадаешь, что там ждет, — произнес высокородный неожиданно серьезно. — Ты ничего не знаешь о лунной магии, не умеешь обращаться с фамильярами, не готовилась к испытанию. Единственное, что тебе остается — это положиться на свой дар, и слушать… внимательно слушать саму себя. Доверять своим чувствам. Они не обманут.

Эйр развернулся, резко махнул рукой, убирая флягу в пространственный карман, и мне на колени упало яблоко. Необычное, ярко-фиолетовое, с полупрозрачной, словно отполированной до блеска кожурой.

Инъо — редкий и очень дорогой плод магического дерева, растущего в самой глубине эльфийских земель. Он мгновенно восстанавливал силы, снимал усталость и ценился всеми жителями Валгоса. Вот только достать его было невероятно сложно. Лично я до этого момента видела инъо только на картинке в учебнике.

Осторожно взяла фрукт в руки, повертела, изучая со всех сторон, и услышала тихое:

— Ешь. И… удачи, человечка.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Оставшиеся первокурсники обзавелись «спутниками» в рекордно короткие сроки — я едва успела доесть фиолетовое «яблоко». Похоже, адептов так впечатлили слова декана, что они хватали первых попавшихся фамильяров, лишь бы успеть до конца отпущенного времени.

А потом…

— Все вы давно готовились к этому испытанию, с того самого дня, как узнали, что обладаете магическим даром. — Элистар придирчиво оглядел наши стройные ряды, вернее, шеренгу, дисциплинированно вытянувшуюся вдоль самого края помоста.

Ну, да, кто-то готовился, а кому-то даже рассказать толком не потрудились о том, что предстоит. А ведь могли хотя бы намекнуть для начала.

— Так вот, можете забыть свои тренировки и наставления заботливых родственников и опекунов. Все равно они вам не помогут, — как ни в чем не бывало продолжил глава факультета. Смотрел он при этом почему-то прямо на меня, как будто подозревал о моих мрачных мыслях. — Лабиринт иллюзий у каждого свой, уникальный. Похожих или повторяющихся нет. Иллюзия создается в тот момент, когда адепт и его наури заходят в лабиринт и исчезает сразу после окончания испытания. Даже я не знаю, что вас там ждет. Гадать бесполезно. Просто идите и помните: то, что вы там встретите — лишь видимость, но нет ничего реальнее ее. И еще один совет — хотя к нему мало кто прислушивается: опыт и знания не всегда полезны, иногда они вредят.

Элистар замолчал, и воздух в зале подернулся рябью, задрожал, как от летнего знойного марева, а потом напротив каждого из нас, разрезая пространство, начали появляться многочисленные порталы.

Я покосилась на соседей, которые один за другим бесстрашно исчезали в голубоватых вспышках, подхватила Марра на руки и завертела головой в поисках второго фамильяра. Безрезультатно. Вот уже и помост полностью опустел, а стрекозел так и не объявился. Тянуть дальше не имело смысла. Ничего, сама справлюсь, и без этого мелкого предателя.

Выдохнула, стиснула зубы и шагнула вперед. Но, когда за спиной уже схлопывалось окно пространственного перехода, мимо вихрем пронеслась размытая крылатая тень и первой юркнула в портал.

* * *

Какой образ возникает у нормального человека при слове «лабиринт»?

Причудливая сеть парковых дорожек, разделенных живой изгородью? Мрачное подземелье со множеством запутанных переходов? Катакомбы? Дворы-колодцы, у которых нет выхода? В общем, что-то в этом духе я и ожидала. А оказалась… на поляне. Уютной такой и вполне себе мирной, с сочной зеленой травой и целым морем ярких цветов.

Над головой сияло солнце, одуряюще пахло лесными ягодами, в разные стороны разбегались, скрываясь за деревьями, многочисленные тропинки, а посреди всего этого великолепия беззаботно порхал опередивший нас с Марром стрекозел.

— Ну? И почему ты меня не позвала? — сразу же перешел он в наступление, ткнув в меня когтистым пальцем. — Я ждал-ждал… Не дождался. Пришлось в последний момент самому залетать. С риском для жизни, между прочим.

— А как я должна была это сделать? Мы же до сих пор незнакомы.

Я решила не вступать сейчас в перепалку, а сразу выяснить самое главное. С остальным потом разберемся. А вот как обращаться к новому фамильяру уточнить не мешает. И побыстрее. Ну, не стрекозлом же его называть, в самом деле.

— Что значит, незнакомы? — фамильяр даже на месте крутанулся от возмущения. — Мое истинное имя тебе известно? Известно. Чего же еще надо? Произнесешь его, я услышу и сразу приду.

— Истинное имя? — озадачилась я.

— Ну да. То, что ты использовала как формулу закрепления связи… Вот бестолковая.

— Ниирнар… э-э-э… Ниирнар Атраэн Ханаш? — припомнила я.

— Именно.

— Это твое имя?

— Угу, — с гордостью подтвердил крылатик и даже ногой в воздухе шаркнул, как будто представлялся.

Надо же, а имя у мелкого, оказывается, чуть ли не длиннее его самого.

— Нас ведь маги так и привязывают к себе. Истинным именем, — снизошел до объяснений новоявленный фамильяр. — Выясняют его, бросают зов — и все, никуда не денешься. Некоторые, конечно, сами имя называют, добровольно в рабство идут, но я не собирался. Столько лет следы заметал, имя скрывал. Так нет же, все равно узнали. Эх…

Он понурился на мгновение, но потом встрепенулся и снова приосанился.

— Тогда я и подумал: лучше к тебе пойду. С такой дурындой иномирной… то есть, с такой замечательной хозяйкой намного спокойнее. Уж ты-то по достоинству оценишь, какое счастье на тебя свалилось.

— Свалилось, так свалилось, ничего не скажешь, — пробормотала я, старательно отгоняя от себя нехорошее предчувствие, что с этим «счастливым» подарком судьбы еще наплачусь. — Ладно, буду называть тебя Хан. Для краткости и скорости. А то пока «Ниирнар Атраэн Ханаш» произнесешь, раз десять умереть успеешь. Тем более, что сэры у меня среди знакомых уже есть. Продолжу окружать себя титулованными люд… гм… особами. Кстати, я — Лера.

— Хан? Просто Хан?! Да ты знаешь, кто я?.. Я… Я…

Стрекозел негодующе забил крыльями, но всю правду о себе открыть не успел. В воздухе раздался громкий хлопок, точно лопнул огромный воздушный шар. Небо неожиданно заволокло тучами, а затем оно, это самое небо, начало стремительно опускаться вниз.

Нам явно намекали, что не стоит надолго здесь задерживаться.

— Если это лабиринт, значит, главное — выбрать правильный путь и пройти его от начала до конца, — поделилась я с фамильярами ценной мыслью. Окинула взглядом тропинки.

Одна…

Вторая…

Десятая…

Пятнадцатая…

Да сколько их тут?

— Стрекоз… Хан, ты не знаешь, в какую сторону идти? — с надеждой повернулась я к мелкому. — Там среди твоих многочисленных способностей поисковой магии случайно нет?

Ну а что? А вдруг? Мне до сих пор не известно, какой дар у наури.

— У меня много чего есть. Я вообще бесценен, — «скромно» признался стрекозел. На мгновение задумался, хмыкнул и добавил: — Но сейчас, извини уж, помочь не могу. Ничего не чувствую. Похоже, этот этап — только для тебя.

Этот этап? А что, будут и другие? Вот ведь…

Молча выругалась, покрепче перехватила притихшего Марра и указала Хану на тропинку справа от входа.

— Идем.

Бежали мы недолго — минут пять. Вернее, я бежала, кот сидел у меня на руках, а стрекозел летел сбоку. Мимо мелькали деревья и кусты, сверху, подгоняя нас, падало небо, подошвы предательски скользили в слипшейся от влаги листве. Тропа попетляла, сворачивая то в одну, то в другую сторону, и вывела нас… опять на поляну.

Мы с Ханом переглянулись и, не сговариваясь, метнулись к следующей дорожке. Еще пять минут бега — и мы опять вернулись на прежнее место.

Третья попытка…

Четвертая…

Пятая…

Мы меняли направление, одно за другим, но результат оставался прежним: та же треклятая поляна.

Небо опускалось все ниже и ниже — оно уже «срезало» верхушки деревьев, и те растворились в сизой мгле, — а тропинок не становилось меньше. Похоже, вместо одной пройденной появлялось несколько новых. За оставшееся время мы точно все не оббежим. Да и нужно ли?

— Хватит!

Резко остановилась. Замерла, осматриваясь.

Как угадать, какая тропа наша? Они все совершенно одинаковые, кроме той, что ведет назад, к порталу. Над ней, словно обозначая точку отсчета, сплетали ветви два приметных серебристо-белых дерева.

Некоторые люди способны найти выход из самых сложных ситуаций. Я, похоже, идеально нахожу только вход туда.

Вскинула голову — небо, похожее теперь на огромную каменную плиту, находилось совсем близко. Судя по всему, у нас осталась одна-единственная попытка. А что потом? Раздавить, вряд ли раздавит, скорее всего, просто выбросит из лабиринта, и я проиграю практически в самом начале.

Не хочу!

В душе крепла странная уверенность, что на этот раз все получится.

— Если нет выхода, нужно искать вход, — поведала я мельтешащему перед лицом стрекозлу народную земную мудрость. Поймала его за шкирку, на всякий случай, чтобы не потерялся, улыбнулась Марру и повернула к порталу, который, собственно, и привел нас на эту поляну.

Через несколько шагов по глазам ударила яркая голубая вспышка, заставляя невольно зажмуриться, а когда я проморгалась, увидела, что стою в глубоком, узком ущелье.

Похоже, первый этап мы все-таки прошли.

— Туда! — Хан уверенно ткнул когтем в один из проходов, зиявших в идеально ровной стене. Высвободился из моих рук и, не давая толком отдышаться, зачастил: — Скорее! Нехорошее здесь место. Чувствуешь?

— Нет.

Я, действительно, ничего не чувствовала — это минус, а вот к стрекозлу, похоже, вернулись его способности, это, несомненно, плюс. Так что за мелким Сусаниным я последовала, не раздумывая. Но отойти далеко мы не успели.

По ущелью пронесся нарастающий шелест, сменившийся глухим, монотонным бормотанием, и от стен сгустками тьмы начали отделяться бесформенные тени.

— Корхи! — в голосе стрекозла звучала теперь самая настоящая паника. — Не подпускай близко. Присосутся, тогда уж точно не отцепятся, пока не опустошат досуха. Беги! Я прикрою.

И я опять побежала.

Мы неслись по ущелью, меняя направление в соответствии с указаниями стрекозла и уворачиваясь от подступавших корхов. Марра я выпустила — так было легче и мне, и ему, — и кот скользил рядом, стараясь держаться поближе. Хан петлял вокруг нас, щедро разбрасывая какую-то зеленовато-серую пыль, подозрительно похожую на плесень. В воздух поднимались клубы едкого, удушливого дыма. Мы с Марром почти беспрерывно чихали и кашляли, но продолжали мчаться вперед, не снижая темпа. Главное, корхов эта «плесень» держала на расстоянии, пусть небольшом, но все-таки.

Проверять, что случится, если нас поймают, я, по понятным причинам не стала. Ничего хорошего точно не будет.

И все-таки, столкновения с «тенями» избежать не удалось. Пришлось на собственном печальном опыте убедиться, насколько они опасны. На одном из поворотов я поскользнулась, чуть отклонилась в сторону — всего на мгновение, но этого хватило ближайшему корху, чтобы дотянуться до меня. Кожу обожгло, как будто на нее плеснули кипятком.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍«То, что вы встретите — лишь видимость, но нет ничего реальнее ее», — так, кажется, Элистар сказал. Да уж, теперь понятно, что он имел в виду.

Поспешно отдернула руку, но тонкие жгуты тьмы уже захлестывали ноги, разрывая одежду и болезненно впиваясь в плоть. Я закричала, Хан метнулся ко мне, пригоршнями бросая пыль, чтобы заставить корха отступить, и тут рядом раздался душераздирающий вой. Низкий, горловой. Страшный. Я даже не сразу поняла, что это голос Марра.

Вздыбив шерсть, выгнув спину колесом, кот протяжно выл на одной ноте, глаза его горели почти колдовским зеленым огнем. И корх дрогнул, отпустил меня, отпрянул, даже как будто съежился. Следом за ним попятились и остальные.

— Ну, ты даешь! — Стрекозел спикировал на Марра, восторженно, даже любовно похлопал его по спине. — Сработаемся, хвостатый.

Потом выкинул вперед руку с указующим когтистым перстом и радостно провозгласил:

— Вперед.

Мой самолюбивый зверь против нахального наездника возражать не стал, даже не попытался его стряхнуть. Так они дальше и двигались вместе. Хан «пылил», кот выл, и тени бледнели, корчились, отступали.

Наконец впереди показалось открытое пространство. Ущелье закончилось, и мы всем нашим дружным, сплоченным коллективом вырвались на свободу, чтобы через мгновение с головой погрузиться в воду. Она была всюду — вязкая, тяжелая, клейкая. Опутывала по рукам и ногам, давила, тянула вниз, мешала дышать. Но самое страшное, я потеряла из виду своих спутников.

Изо всех сил работая руками и ногами, вырвалась наконец на поверхность. Завертела головой, пытаясь отыскать фамильяров, но не смогла ничего разглядеть. Вокруг висел густой туман, небо сливалось с водой, и я болталась в этом зыбком мареве, полностью потеряв ориентацию.

— Хан… — Марр… Мартин… — Ниирнар Атраэн Ханаш…

Я захлебывалась, проваливалась вниз, снова выныривала и кричала, срывая голос — до хрипоты, до спазма в горле, но никто так и не откликнулся. И когда я уже почти полностью выдохлась, воздух внезапно разрезала длинная лазурная молния, осветив все вокруг. Прямо передо мной, буквально в нескольких метрах, открывался портал, за ним виднелось безоблачно синее небо и такая долгожданная земля. А позади меня уходили под воду пугающе неподвижные Марр и Хан. Их будто засасывало в гигантскую, медленно вращающуюся воронку.

Я понимала, если нырну за ними, назад уже не вернусь — просто не хватит сил, но не колебалась ни секунды. Глубоко вдохнула и погрузилась в отвратительно тягучую, так пугающую меня воду. Я должна их спасти. Обоих.

Портал на поверхности все еще сиял, позволяя разглядеть, что происходит внизу. Я быстро нашла фамильяров, но вот схватить их никак не удавалось — они выскальзывали из пальцев, погружаясь все глубже, уводя меня за собой.

Воздух в легких быстро закончился, грудь словно сдавило железным обручем, в глазах потемнело. Постепенно свет отдалился, погас, но, как ни странно, кота со стрекозлом я видела по-прежнему четко. Они выделялись, как два маленьких солнца, притягивали меня, согревали своим теплом, не давая окончательно замерзнуть. И даже когда я закрыла глаза, продолжали сиять где-то на краю сознания.

«Единственное, что тебе остается — это положиться на свой дар… Доверять своим чувствам. Они не обманут»…

Спасибо за совет, Торэт.

Потянулась к крохотным «солнцам» — на этот раз мысленно, оплетая их своими эмоциями, соединяя нас воедино десятком невидимых нитей. Позвала, и фамильяры рванулись мне навстречу, стремительно приближаясь. Судорожно схватила их, прижала к себе, ощущая невероятное счастье, и тут же утонула в новой, ослепительно яркой вспышке…

— Адептка Валерия Кольцова. Испытание пройдено, — отчеканил над головой бесстрастный голос.

И вода отхлынула, выбросив меня на твердый, гладкий пол.

Глава 9

Время текло невероятно медленно, каждое мгновение превращалось в вечность, заставляя Торэта нервничать, прислушиваться, ловить малейшие изменения и колебания магического фона. Хотя, что он мог услышать или почувствовать? Лабиринт иллюзий создавался в особом пространственном измерении — попасть туда или как-то повлиять на то, что там происходит, было невозможно.

Его никогда не волновало, как проходят испытания другие адепты. Максимум — мимолетный интерес, чаще всего — безразличие. Сейчас он впервые не находил себе места, с удивлением ловя себя на том, что не перестает думать… И о ком? Об иномирянке. О простой человечке.

Впрочем, как выясняется, не такая уж она и простая. Умудрилась получить лунную магию, которой до сих пор владели только члены его клана, привязала к себе сразу двух фамильяров. Да и с их парными печатями пока не все ясно.

Словно в ответ на его мысли, ладонь обожгло колким холодом. Рисунок на запястье тускло засветился, руны на нем пришли в движение. Ледяной озноб пробежал вверх по руке, коснулся груди, и внутренний источник отозвался резким магическим всплеском, горяча кровь. Миг… и все прошло, оставив лишь недоумение.

Марг побери, что же это такое?

Торэт опустил пониже рукав — незачем остальным видеть печать, — и тут же вскинул голову, поймав зов, пришедший по кровной связи:

«Риан, поднимись ко мне».

— Что думаешь о новой адептке?

Элистар даже не оглянулся, когда племянник вошел. Так и остался стоять у перил, вглядываясь в полумрак теперь уже пустого зала. Имени он не назвал, но Торэт и без этого прекрасно понял, о ком его спрашивают.

— Дерзкая. Самоуверенная. Необычная… — коротко перечислил он и неожиданно для самого себя добавил: — Интересная.

— Интересная, говоришь? — дядя усмехнулся. Чуть помедлил, словно решая, продолжать или нет. — Ты при всех заступился за нее, отдал укрепляющий отвар и инъо. Почему?

Такой простой вопрос. И такой… сложный. Если бы он сам знал точный ответ.

Торэт не планировал вмешиваться в спор между первокурсниками, но, когда увидел, как Йонетт наступает на девчонку, собираясь бросить вызов, его захлестнула такая ярость, что с трудом удалось сохранить самообладание. По какому праву этот смертник что-то требует от его человечки?

Подходить к ней Риан тоже не собирался, но стоило взглянуть на уставшее, бледное лицо, закрытые глаза, пересохшие от жажды губы, и в сердце точно игла впилась, мешая вздохнуть.

— Так почему? — не отступал дядя.

— Она человек, пространственной магией не владеет, — Торэт пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал как можно более ровно и отстраненно.

— Пожалел, значит? — ирония в тоне дяди теперь звучала еще явственней. — Или защищаешь свою будущую магху? Ты ведь понимаешь, что, если она не доберется до конца лабиринта и не станет полноценным магом, то достанется именно тебе? Для других ее магия совершенно бесполезна. Среди адептов Эртдора никто, кроме тебя, не способен с ней взаимодействовать.

— Понимаю.

Разумеется, он знал, что человечку приставят к нему. Знал. И хотя привык работать в одиночку и прекрасно обходился до сих пор без помощника, но мысль, что иномирянку отдадут ему, наполняла его странным удовлетворением.

«Уверен, что если стану помощницей, то обязательно твоей?», — вспомнил он слова Леры и снова сжал кулаки, как тогда, когда впервые их услышал.

Наивная иномирянка… Неужели она всерьез полагает, что он позволил бы еще кому-то претендовать на нее? Это только его право.

— Что ж, прекрасно. Но она может и пройти испытание. Надеюсь, это ты тоже учел, Риан.

Элистар помолчал, а затем перевел разговор на другую тему.

— Хранитель сообщил, что ты искал меня вчера вечером. Зачем?

— Печать…

— Ты снял ее? — Дядя наконец-то повернулся. Прищурился, вглядываясь в лицо Торэта. — Неужели девчонка все-таки смирилась и решила выплатить свой долг?

— Не совсем. Ей помогли.

— Кто?

— Неважно. В любом случае, она нашла выход. Я счел долг уплаченным, попытался убрать печать, но ничего не получилось. Знак просто изменился, и… у меня появился точно такой же. — Берриан вытянул руку, демонстрируя запястье. — Не понимаю, что произошло. Печать долга не может…

— Это не печать долга, — отмахнулся Элистар. — Я все ждал, когда ты сам догадаешься. Риан, ты же помнишь, что родовая магия подчиняется не словам, а желаниям и исполняет не то, о чем говорим, а то, к чему действительно стремимся?

— Разумеется.

Торэт нетерпеливо качнул головой. Не вовремя в родственнике наставник проснулся — для экзамена найдется более подходящий момент.

— Тогда скажи, чего ты на самом деле хотел, когда накладывал заклятие: связать девушку обязательством или просто… гм… привязать? Задержать. Любым способом. Молчишь? Можешь не отвечать, и так понятно — тебе не нужно было служение, ты просто не желал ее отпускать и воспользовался первым попавшимся поводом. Так ведь? Но родовую магию не обманешь, поэтому вместо печати долга она создала связующую.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Дядя выдержал паузу, позволяя Берриану осознать все, что тот услышал, и добил:

— Девчонка, пытаясь освободиться с помощью все той же лунной магии, лишь укрепила привязку, перекинула ее на тебя и сделала обоюдной. Теперь вы связаны. Печать только формируется, изменяется по мере того, как меняются ваши отношения. А вот какими, насколько тесными они в итоге будут, пока не ясно. Могу сказать лишь одно: так просто тебе от этой связи не избавится, Риан.

Элистар протянул ладонь, словно хотел коснуться рисунка, но в самый последний момент отдернул руку. Хмыкнул.

— Печать истинной связи… Надо же. Не думал, что доведется ее увидеть.

— Увидеть? Я о ней даже не слышал, — буркнул Торэт. Поймал вопросительно-недоверчивый взгляд собеседника и нехотя признался: — Встречал упоминание в одной старой хронике. Из твоей библиотеки, между прочим.

— Угу. Из запретного сектора, куда ты, если мне не изменяет память, забрался тайком, благополучно забыв получить мое разрешение, — тут же уточнил декан, ехидно сверкнув глазами.

Изменит ему память, как же. Да ему вообще никто и никогда изменить не посмеет.

— Какая разница, — Берриан отвернулся, сделав вид, что рассматривает что-то внизу. Обсуждать с любимым родственником свои прегрешения он совершенно точно не собирался. — В хронике говорилось, что печати истинной связи уже много веков никто не создавал. С тех пор, как магические потоки изменились, ни одному перворожденному это не удавалось. Почему же у иномирянки получилось?

— А как чистокровный человек получил магию древнейшего эльфийского рода, да еще и двух фамильяров в придачу, тебя не интересует? Меня вот очень. Валерия необычная девушка, это ты верно подметил. Думаю, все дело в том, откуда она, — Странная улыбка скользнула по лицу Элистара. — Земля… Тебе, как наследнику Лунного дома, прекрасно известно, что для нас значит тот мир, для чего мы вообще затеяли этот нелепый проект по обмену адептами. Однажды мы вернем то, что когда-то утратили. И, возможно, именно Валерия — ключ к разгадке. Хорошо, что теперь она адептка моего факультета, легче за ней наблюдать.

Берриан досадливо поморщился. Мысль о том, что дядя намерен наблюдать за человечкой была почему-то неприятна.

Валерия…

Он медленно покатал на языке странное, непривычное имя.

Ле-ра…

Нет уж, сам как-нибудь разберется с этой упрямой девчонкой. Без посторонних.

— Я… — начал он и осекся, не договорив.

Запястье снова сдавило упругими морозными щупальцами. Руны замерцали, чуть заметно сдвинулись.

— Дай взглянуть, — Элистар бесцеремонно перехватил племянника за руку, сжал, всматриваясь в рисунок. — Печать давно последний раз менялась? После начала испытания? Я так и думал. Значит, завершен второй этап. Замечательно. Девочка полна сюрпризов, похоже, у нее есть все шансы успешно пройти лабиринт. Не без твоей помощи, конечно. Удивлен? Зря. Магия Валерии теперь тесно связана с твоей. Ей пока не хватает собственных сил, вот она и тянет у тебя. Неосознанно. А твой источник позволяет ей это сделать, охотно раскрываясь навстречу. Именно так и действует печать. Те, кто соединен ею, способны в критический момент подпитывать друг друга.

— Вот как? — Руны наконец погасли, сложившись в новый узор, и Торэт тут же высвободил ладонь. — Чего еще мне ожидать? Каких неожиданностей?

— О связующих печатях сохранилось мало сведений. Известно, что они постоянно меняются, отражая степень близости. Кстати, татуировки истинных пар когда-то относили именно к связующим, — Элистар неожиданно улыбнулся. Заговорщически. Почти весело.

— Истинная пара? Ерунда, — возмущенно вскинулся Торэт. — Эта человечка… Она мне даже не нравится.

— Не нравится?.. Гм… Я так и думал. Тогда остается дождаться, чем все закончится. Если Валерия успешно пройдет лабиринт, станете партнерами. Тебе как раз не хватает напарника с тем же типом магии… Никаких чувств, исключительно деловые отношения— протянул Элистар таким тоном, что у Берриана от внезапного приступа раздражения свело зубы.

Больше до завершения испытания они не разговаривали.

Первокурсники возвращались, один за другим, довольные или удрученные — в зависимости от результата, а человечки все не было. Неужели не пройдет?

Наконец, руны на его руке еще раз вспыхнули, почти сразу же вслед за этим заискрился портал — и в зале появилась Валерия. Ошеломленная, растерянная, девчонка замерла, судорожно прижимая к груди таких же потрясенных наури, и Берриан неожиданно для самого себя испытал облегчение.

Надо же, все-таки прошла…

* * *

— …Корхи окружают нас, наступают со всех сторон, тянут щупальца. Мы отступаем. Девчонка трясется от страха. Хвостатый пытается забиться в какую-то щель. Их так много, а спасения ждать неоткуда…

Полный трагического пафоса голос настойчиво ввинчивался мне в виски, вырывая из приятной дремоты, и я невольно вслушивалась. Еще не совсем понимая, где нахожусь и что происходит.

— И тогда я вихрем бросаюсь вперед, — тем временем бодро вещал рассказчик. — Бью одного, другого. Выхватываю из лап третьего полумертвую от ужаса девчонку, а потом приказываю хвостатому…

— Ты разве можешь приказывать другому фамильяру? — прервал не на шутку разошедшегося рассказчика недоуменный вопрос.

— Конечно, могу. Я же не простой наури…

— А какой?

— Как какой? Самый главный, конечно. Ну, а хвостатый, он… гм… мой помощник.

После этого ответа, уверенного такого, без малейшей запинки и сомнения, я моментально открыла глаза. От удивления, наверное.

В комнате царил полумрак. Из-за приоткрытой двери раздавались приглушенные возгласы и смех. А за окном уже все тонуло в синих закатных сумерках.

Неужели я так долго проспала?

События прошедшего дня проносились в голове пестрой чередой несвязных воспоминаний.

Сразу после окончания испытания нам, помятым, едва живым от усталости, объявили результаты. Из всей, к счастью, довольно короткой, речи декана я запомнила лишь, что попала в число тех, кто успешно прошел лабиринт, и теперь могу считать себя полноценным магом. О расписании занятий и о том, что ждет дальше, Элистар обещал рассказать завтра, на занятиях. Скупо поздравил с завершением отбора и отпустил отдыхать.

Мелькнула вялая мысль, что я, кажется, собиралась поговорить с ним о печатях, моей и Торэта, но сил не было — до сих пор кружилась голова и ноги подкашивались. Ладно, успеется еще, тем более что татушка никак не давала о себе знать и совершенно не беспокоила.

Возле башни уже ждали Сэм и Алекс с Полли. Взволнованные, полные энтузиазма, они горели желанием поскорее выяснить, как все прошло. И поделиться своими новостями, разумеется.

Увидев меня, друзья только головами покачали. Мучить расспросами не стали, помогли добраться до дома, принесли обед из столовой и даже укрепляющий отвар от целителей — новых приятелей Алекс, а потом велели идти спать. Но пока я вяло ковырялась в тарелке, успели-таки рассказать о своих фамильярах.

— Змейка. Изумрудная. Я назвала ее Пучи*, — Сашка довольно улыбнулась.

— А у меня белка, — похвасталась Полли. — Рогатая. Забавная такая.

— Орел, — коротко отчитался Сэм. — У боевиков они очень ценятся. Когда вырастет, станет моими «глазами».

Слушая их истории, я даже позавидовала немного. Пришли в академический зверинец, побродили между клетками, выбрали понравившихся питомцев, после чего магистр Фагиуз быстро связал всех обрядом. Вот и все. Никаких тебе лабиринтов, заколдованных тропинок, кровожадных корхов и подозрительных водоемов. Красота!

Кстати, о водоемах. Невидимый сказитель, в котором я без труда узнала стрекозла, как раз перешел к описанию последнего этапа испытания.

— Я бы еще поплавал, но вижу: девчонка тонет. Да и хвостатый совсем скис. Пришлось опять брать дело в свои руки. А что вы хотите? Без меня никуда, — соловьем разливался мелкий. Уверенно так, без малейшей запинки. Можно сказать, на ходу создавал новую легенду: «Великий Ниирнар Атраэн Ханаш… и все остальные неудачники».

Губы сами собой расплылись в улыбке. Я торопливо привела себя в порядок, выскользнула из комнаты и перегнулась через перила, пытаясь понять, что происходит внизу.

Гостиная была полна народу. Руайя и ее компания в полном составе, еще какие-то смутно знакомые, а то и вовсе неизвестные мне студенты. Веселые, возбужденные, радостно хихикающие и гомонящие. А по столу, вокруг которого все, собственно, и собрались, неспеша разгуливал стрекозел. Очень важный. Просто-таки преисполненный чувства собственной значимости.

Пользуясь тем, что меня пока никто не видит, я внимательно изучала странное создание, с которым, судя по всему, теперь придется очень тесно общаться. До сих пор толком не удавалось это сделать — не было ни времени, ни возможности.

Узкое вытянутое лицо с тонкими чертами и большими фасеточными глазами, заостренные уши, когтистые руки, прозрачные стрекозиные крылья… Это существо напоминало одновременно и человека, и диковинное насекомое. Интересно, кто он? Ну, не стрекозел же, в самом деле.

— Так я и спас своих питомцев, — не замечая меня, продолжал ораторствовал «подарок судьбы», ловко лавируя среди тарелок и кружек. — В самый последний момент успел.

— Своих питомцев? — захлопала ресницами Ру. — А разве не наоборот? Это же ты теперь фамильяр Леры.

Хан в ответ на это в высшей степени справедливое замечание лишь небрежно отмахнулся.

— Сегодня я — ее, завтра она — моя… Какая разница? Все это такие мелочи. И вообще, не придирайся к словам. Главное, именно я вытащил всех из лабиринта. Рискуя жизнью. Не веришь, вон на хвостатого посмотри. Видишь, он молчит, не возражает? Значит, согласен со мной. Да и Лерка проснется — подтвердит.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Подтверждаю, — не выдержав, расхохоталась я. — Все истинная правда. Хан наш спаситель. Правда, Марр?

Котейшество, гревшийся у камина в своем любимом кресле, лишь лениво повел ушами. Уж он-то точно знал, кто из нас троих самый главный, но великодушно держал это мнение при себе.

— Хан? — расположившаяся у окна Сашка приветственно замахала рукой, приглашая к ней присоединиться. — Надо же… Везет тебе, Лер, на аристократов. По галерее пробежалась — в эйра врезалась. Уборщика решила нанять — он сэром оказался. Даже фамильяры, и те голубых кровей.

— Не то слово, — согласилась я, сбегая по ступенькам. — Видно, карма у меня такая: высокородных как магнитом притягиваю. Причем заметь, каждый так норовит мной покомандовать… Всем привет! Плюшками балуетесь?

Через минуту я уже сидела за столом. Пила из большой кружки горячий напиток, напоминавший глинтвейн, щурилась на огонь, смеялась чьим-то шуткам и слушала веселую перепалку Сэма и Руайи. В общем, была совершенно счастлива. Пока в дверь не постучали.

Требовательно так. Властно.

У двери мы с Сэмом оказались одновременно. Распахнули ее и замерли, озадаченно разглядывая припозднившегося гостя. Высокий, плечистый, а вот лица не видно — его полностью закрывает низко надвинутый капюшон белого плаща.

Эльф…

Интересно, что он здесь делает в такое время? Неужели этого сноба тоже кто-то умудрился пригласить?

Пауза затягивалась. Нас явно внимательно изучали.

— Валерия Кольцова? — осведомился, наконец, посетитель, поворачиваясь ко мне. Надменно и по-хозяйски уверенно, как и положено перворожденному.

Молча кивнула.

— Магистр Элистар ждет тебя на втором полигоне, — сообщили мне все так же бесстрастно.

— Сейчас?

— Немедленно.

— А… до завтра отложить нельзя? — я даже растерялась от подобного в высшей степени неожиданного известия. — Не знаете, зачем я ему понадобилась в такое время, да еще на полигоне? Уже вон и стемнело уже давно.

— Не спрашивал. И тебе не советую. Обсуждать распоряжения декана и задавать ему лишние вопросы вообще очень рискованно, а иногда и опасно для жизни. Но могу предположить, что для какого-нибудь ритуала.

— Ночью?

— Почему нет? — пожал плечами белоплащник. — У тебя ведь лунная магия, верно? Для лунных заклинаний и обрядов ночь — самое подходящее время. Торэт часто на полигоне до рассвета задерживается.

Я подняла голову к затянутому тучами ночному небу, на котором сквозь редкие просветы мерцали далекие холодные звезды. Луны пока не наблюдалось. Но, наверное, перворожденный прав, и я ведь все равно с Элистаром поговорить собиралась. Так или иначе.

— Мне приказано проводить, — поставил точку в обсуждении посланник декана. — Собирайся, я подожду. Только побыстрее.

— Хорошо.

— Одна она не пойдет, — вмешался Сэм, шагнув вперед и настойчиво оттесняя меня назад.

— Конечно, не пойдет. — Из дверного проема выглянула Алекс. Лучезарно улыбнулась гостю, подмигнула мне. — А мы на что? Проводим.

— Обязательно, — рядом с Сашкой возникла Полли и во все глаза уставилась на перворожденного. Хотя на что там было смотреть, не понимаю. Все равно не угадать, как он выглядит там, под своим капюшоном. — И туда, и обратно.

— Вас не приглашали, — мгновенно напрягся визитер.

— А мы не гордые, и без приглашения пойдем. — Сэм задвинул меня еще дальше в комнату. — И разрешения нам не требуется. Против ты или нет, без разницы, мы друзей не бросаем. Мешать не будем, не переживай. Доведем Леру, куда нужно, подождем и назад вместе вернемся.

Снова повисло молчание. Эльф явно колебался, но Семен не отступал, да и Сашка с Полли, вынырнув из-за моей спины, встали рядом, и перворожденный сдался.

— Ладно. С магистром сами будете объясняться, — выдохнул он недовольно и отошел в сторону.

Минут пять ушло на то, чтобы успокоить собравшихся в доме, объяснить, что они могут остаться и дождаться нашего возвращения. Если захотят.

Марр, провожая нас, лениво приоткрыл глаза. Стрекозел на мгновение прервался, кратко напутствовал:

— Зови, если что.

И вернулся к очередной захватывающей, бесконечно «правдивой» истории. А мы присоединились к эльфу, который сразу же двинулся прочь.

Мы миновали центральную площадь, обошли эльфийскую башню и углубились в парк, переходя с одной дорожки на другую. Время шло, мы уже устали считать повороты и окончательно запутались в переплетении тропинок, а перворожденный все так же целеустремленно и безмолвно шагал к одной ему известной цели.

Наконец, Семен не выдержал и, поравнявшись с провожатым, придержал его за руку.

— Далеко еще, Сусанин?

— До конца аллеи. Там полигон начинается. — Эльф резко остановился, стряхнул ладонь Сэма и добавил насмешливо: — Если такие нетерпеливые, дальше сами добирайтесь.

— Но…

— Вы ведь, кажется, собирались подругу провожать? Или передумали? Нет? Тогда идите прямо, не заблудитесь. А мне возвращаться пора. Ну, чего стоите? Поторопитесь. Магистр ждать не любит.

После этих слов перворожденный развернулся и исчез на одной из боковых тропинок, оставив нас одних.

— Это что сейчас было? — озадаченно хмыкнула Алекс.

— Оскорбился? — предположила Полли.

— Обиделся? — выдвинула я встречную версию.

— Какая разница, — Сэм неприязненно покосился в ту сторону, куда ушел эльф. — Свалил и ладно. Без него доберемся.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

_____________________

* Пу Чи — имя повелителя змей в одной из китайских дорам.

Глава 10

В парке стояла оглушительная, какая-то гнетущая тишина, она камнем давила на плечи, вызывая в душе безотчетную тревогу. Из-за туч вынырнула луна, залив аллею бледным серебряным сиянием. И в этом зыбком призрачном свете стала видна сплошная стена серого тумана, который медленно поднимался за деревьями и надвигался на нас, беря в кольцо.

Не знаю, как остальные, а я внезапно отчетливо поняла, что не только добраться — с места сойти будет, пожалуй, проблематично.

— Ч-что это? — выдохнула Полли, затравленно озираясь по сторонам. Ее сдавленный, шепот прозвучал в настороженном ночном безмолвии удивительно громко.

— Если я скажу: безобидное природное явление, ты мне поверишь? — фыркнул Сэм, притягивая нас поближе к себе. — Лер, вызывай своего Хана. Маги из нас пока никакие, сами вряд ли справимся. И фамильяры наши еще ничего не умеют.

Стрекозел появился практически мгновенно, стоило лишь произнести его имя. Завис в воздухе перед самым моим носом, воинственно растопырив крылья.

— Ну, что опять случилось? Вы же только ушли. Между двух мэллирнов заблудилась или упавшей с дерева сосулькой случайно придавило? Без меня никак? Мы с тобой, можно сказать, едва знакомы, а ты меня уже загоняла. Работаю без сна и отдыха, расслабиться времени нет. Боюсь даже представить, что дальше будет. Я… — возмущенно завопил он и тут же осекся, разглядев сжимающуюся вокруг нас туманную удавку. — Хатт наис-с-сэ…

Последние слова — то ли ругательство, то ли заклинание — он прошипел уже на лету, торопливо наматывая вокруг нас восьмерки. С крыльев щедро сыпалась уже знакомая пыльца, поднималась в воздух и постепенно оседала вниз, накрывая нашу тесно сгрудившуюся четверку полукруглым радужным куполом.

Надо признаться, очень вовремя. Туман уплотнился, почернел, как небо перед грозой, и в поставленную Ханом преграду ударили ослепительно яркие фиолетовые молнии.

Одна…

Вторая…

Третья…

Молнии полыхали, не переставая. Щит потрескивал, истончался, но пока держался, а вот стрекозел… Я видела, как ему тяжело. Мелкий слабел с каждой минутой, крылья били все медленнее, тело сотрясала судорожная, болезненная дрожь, да и пыльцы стало заметно меньше. А я даже помочь ничем не могла.

Хотя… Почему это ничем? Да, я успела усвоить только самые простейшие заклинания, те, что из вводного курса, и в сражении бесполезна, но энергию-то передать в состоянии? Хан — мой фамильяр, значит, между нами есть связь. Главное, ее найти.

Сжала кулаки, выдохнула и постаралась сосредоточиться на внутреннем магическом источнике, как нас учили. Получилось не сразу, но мне все-таки удалось нащупать тоненькую, едва заметную серебристую ниточку, которая тянулась от меня к Хану. Так… Теперь нужно открыться и осторожно влить в нее энергию.

Нить то появлялась, то исчезала, дрожала, вырывалась, причиняя почти физическую боль, но я упрямо ловила ее, вновь и вновь наполняла силой. Голова кружилась, во рту появился неприятный металлический привкус. Пошатнулась, и девчонки тут же подхватили меня с двух сторон, а Сэм встал сзади, опустил руки на плечи, привлекая к себе, поддерживая. Сознание прояснилось, а нить, соединявшая нас с Ханом, запульсировала, окутываясь сиянием.

Стрекозел встрепенулся, запорхал с удвоенным энтузиазмом, и щит сразу же уплотнился, стал расширяться, постепенно оттесняя, ослабляя тиски туманного кольца.

Рядом радостно всхлипнула Полли, облегченно выдохнула Сашка. И в эту секунду, когда казалось, что победа уже близка, окружавшее нас марево взметнулось вверх и выплеснулось иссиня-черными сгустками. Огромными, сплетенными из тьмы и молний.

— Грозовые элементали, — в голосе стркозла теперь звучала самая настоящая паника. — Стихийная магия высшего уровня. Одним нам не справиться.

Не справиться…

Если даже самоуверенный зазнайка Хан так считает…

Я в отчаянии вскинула голову — вверх, к прояснившемуся ночному небу. В груди словно что-то взорвалось, запястье резко опалило жаром, и меня омыло чужой, живительной энергией.

По залитому лунным светом снегу заметались какие-то тени, набрасываясь на элементалей, раздирая их на части. А затем пространство возле купола замерцало, раскрылось пурпурным цветком портального перехода, и я увидела до боли знакомую фигуру.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Торэт…

Как же вовремя он появился!

Быстрый взгляд на нас… на поле боя… несколько неуловимых, почти неразличимых глазом движений, легкие, серебристые росчерки меча — и последние клочья тумана исчезли.

С трудом перевела дыхание, чувствуя, как отступает липкий, парализующий страх, и на смену ему приходит бесконечное, невыразимое облегчение.

В тот момент я готова была броситься высокородному на шею, в порыве самой искренней благодарности забыв все недоразумения, что возникли между нами. Да что там — я его уже почти любила. Минуту. Или даже две. А потом Торэт небрежным взмахом руки дезактивировал магический клинок и, обращаясь исключительно ко мне, как будто кроме нас двоих никого больше не было, протянул надменно так, насмешливо-холодно:

— Человечка… Кто б сомневался. И как тебе удается постоянно во что-то впутываться? Специально ночами не спишь, неприятности ищешь?

И сразу как-то резко расхотелось любить его, да и бросаться на шею тоже. Но поблагодарить все же стоило. Как бы я не относилась к высокородному, сегодня он нас спас.

— Спасибо за помощь, — произнесла, старательно игнорируя кривую усмешку «спасителя». — Нам повезло, что ты оказался поблизости.

На лице высокородного промелькнуло какое-то странное выражение. Он перевел взгляд на мои руки, уделив особенное внимание ладоням, помедлил и проронил небрежно:

— Проходил мимо. Случайно.

Ну да. Красивый эльфийский обычай — в темноте по зарослям бродить. В гордом одиночестве.

И как-то само собой вырвалось:

— Тоже любишь искать… гм… приключения в самое неподходящее время? Надо же, у нас, оказывается, есть все-таки что-то общее.

— Это вряд ли, — скривился Торэт. Отступил на шаг, демонстрируя, что ничего общего с такой сомнительной особой иметь не желает, и повернулся к Сэму, который все еще прижимал к себе бледных, испуганных девчонок.

— Что произошло? Как вы здесь оказались?

— На полигон шли, — нахмурился приятель. — По требованию декана вашего, мэтра Элистара. Вернее, он Валерию позвал, а мы ее провожали. Магистр за Лерой адепта прислал, но тот по пути исчез. Потом появился туман и элементали. Если бы не вы с Ханом, плохо бы нам пришлось. Спасибо, ты нас очень выручил.

Сидевший на снегу стрекозел тут же встрепенулся и горделиво приосанился, а Полли с Сашкой дружно присоединились к Семену.

Высокородный коротко кивнул, принимая слова благодарности. Не скривился, не съязвил, даже позволил уголкам губ чуть заметно дрогнуть в намеке на улыбку. Надо же, выходит, он и нормально умеет общаться. С другими. Мне подобного счастья ожидать не приходится. На меня у эйра, похоже, хроническая аллергия.

— Все в порядке? Идти можете?

— Да, — пролепетала Полли.

— Сейчас, только отдышимся немного, — Сашка была более разговорчива.

— Хорошо. Тогда возвращаемся, — распорядился эльф. — Магистра я уже позвал, ему все подробно и расскажете. О нападении и ночном приглашении на полигон. Сомневаюсь, что Элистар хоть что-то об этом знает. Не мог он…

Берриан оборвал фразу, так и не пояснив, чего его родственник «не мог», и решительно закончил:

— Идемте.

Молча двинулась вперед. Шагнула, и тут же пошатнулась, охнув, — ногу пронзила резкая боль, как будто я наступила на битое стекло.

Сэм рванулся ко мне, чтобы поддержать, но Торэт оказался быстрее, я даже не заметила, как он очутился рядом. На землю тоже упасть не успела — меня мгновенно подхватили и прижали к широкой, надежной… просто-таки успокаивающе-надежной груди.

— Знаешь, я тоже не в восторге, — поймав мой ошарашенный взгляд, доверительно признался высокородный. — Последнее, о чем мечтал, — тебя на руках носить. Но приятеля твоего жалко: у него и так уже на каждой руке по девушке висит, третью он точно не потянет.

— Не стоит напрягаться, а то меня твое внезапное великодушие уже пугать начинает. Вдруг потом совершенно неожиданно выяснится, что я и за это тебе должна. Нет уж, сама как-нибудь справлюсь, — буркнула, пытаясь отстраниться, но меня лишь обняли еще сильнее.

— Не дойдешь

— Доползу.

Я упрямо стиснула зубы. А Торэт… внезапно улыбнулся. Предвкушающе так. Лукаво.

— Ползущая по академии человечка. Хотел бы я на это посмотреть, — протянул он почти мечтательно. — Жаль, не получится. Быстро ты все равно не доползешь, а лишнего времени у нас нет. Магистр Элистар ждать не любит. Ничего не поделаешь, придется отложить пока это приятное зрелище и потерпеть твое общество. Цени мое великодушие. Я даже платы не потребую, раз уж у меня сегодня ночь добрых дел выдалась. Так что расслабься и прекрати наконец дергаться… Не отставайте.

Последние слова предназначались Сэму с девчонками. После чего высокородный, не обращая больше ни на кого внимания, стремительно зашагал по аллее — назад, к нашему дому. Бодро и удивительно легко, словно я вообще ничего не весила.

Не знаю, о чем он размышлял, а я почему-то упорно вспоминала его улыбку. Неожиданную, но такую обаятельную и…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Вот что за странные мысли лезут в голову? От стресса и общего потрясения, не иначе.

Нет уж, пусть лучше Торэт никогда мне больше так не улыбается.

Враги так враги. И точка…

До дома мы добрались довольно быстро. Я опасалась, что придется как-то объясняться с гостями, даже придумала несколько версий наших ночных приключений. Более-менее правдоподобных. Но когда мы открыли дверь, выяснилось, что в гостиной пусто — первокурсники уже ушли. В сонной тишине негромко потрескивали дрова, распространяя смолистый запах древесной коры, а перед камином расположились Элистар с Марром и с одинаковым задумчивым выражением смотрели на огонь.

Не знаю, как Торэт связывался со своим родственником и когда успел его вызвать, но магистр оказался на месте раньше нас. Даже успел всех выгнать, избавившись от лишних свидетелей.

Вскоре я уже сидела в кресле с кружкой терпкого укрепляющего отвара в руках. Смотрела на Хана, лежавшего рядом с котейшеством в живописной позе утомленного победой героя. Слушала, как Семен еще раз, теперь уже подробно, рассказывает обо всем, что случилось, и отчаянно старалась не обращать внимания на то, как пальцы декана, осторожно, едва дотрагиваясь, скользят по моей лодыжке.

Легкие, почти неощутимые прикосновения, но такие тягучие, невероятно чувственные — меня даже в жар бросило. Лучше бы мы целителя позвали, честное слово. Сашка, между прочим, сразу предложила это сделать, но магистр отказался.

— Не стоит поднимать лишний шум.

— Тогда, давайте, как есть оставим? Нога почти не болит. Я, наверное, просто оступилась, подвернула случайно. Ничего страшного, само пройдет, — попробовала заикнуться я и получила решительный отказ.

— Не пройдет. Вас задело грозовой плетью, а это очень опасно. Не волнуйтесь, адептка, я и без целителя прекрасно справлюсь. Или… вы мне не доверяете?

Вот что можно ответить на такой провокационный вопрос?

— Пора бросать эту вредную привычку… Доверять, — пробормотала почти беззвучно, но магистр все же услышал.

— Что? — вскинул он брови.

— Ничего, мэтр. Доверяю, говорю. Целиком и полностью.

Мне оставалось лишь вздохнуть и сдаться на милость Элистара, терпеливо ожидая, когда меня отпустят. И все это под пристальным, хмурым взглядом его племянника.

В общем, удовольствие еще то.

Зато декана ничего не беспокоило. Он успевал и меня лечить, и вопросы по ходу задавать — не только Сэму, но и нам. И все это с самым что ни на есть невозмутимым выражением лица. Хотя временами мне казалось, что под внешней бесстрастностью магистра скрывается неподдельная озабоченность, даже тревога. Похоже, Элистар знает о происшедшем и о нападавших гораздо больше, чем хочет продемонстрировать. И не только он — Торэт тоже. Знают, но не хотят нам говорить.

— Я во всем разберусь и ректору доложу. Сам. Надеюсь, вы понимаете, что не стоит делиться этой информацией с посторонними? — вот и все, что мы услышали, когда закончили свой рассказ.

Первым на слова декана отреагировал стрекозел. Нет, он ничего не сказал, просто фыркнул. Демонстративно так, выразительно. И крайне недоверчиво. Алекс с Полли переглянулись. А Сэм…

— Вы гарантируете, что подобное не повторится? — насупился друг. — Целью была Лера, это уже ясно. Ловушку подготовили заранее и именно для нее. Просим обеспечить нашей подруге защиту.

— Сделаю все возможное. Это и в моих интересах, я все-таки ее наставник. — Элистар последний раз смерил меня взглядом и выпрямился. — Валерия, вам необходимо отдохнуть. Сон снимет остаточные негативные эффекты от воздействия грозовой плети. Об остальном завтра побеседуем. И отправьте своего не в меру ретивого наури в… гм… восстанавливаться. Сейчас вы с ним все равно энергией поделиться не сможете. Риан, идем, нам есть, что обсудить.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Спала в эту ночь я плохо. По крайней мере, первую ее половину. Сон был рваный, тревожный. Густой завесой наплывал туман, окутывая меня вязким, сырым саваном. Огромный элементаль яростно размахивал грозовой плетью, так, что я еле успевала отскакивать. И на все это безобразие, загадочно усмехаясь, смотрели Элистар с Торэтом. Смотрели, но ничего для моего спасения не делали.

Проворочалась я почти до рассвета, даже присутствие котейшества, его чуть слышное, успокаивающее гудение не особенно помогли. А когда ночная тьма потихоньку начала уступать место тусклым, сизым сумеркам, сквозь беспокойную дремоту до меня донеслось сердитое:

— Что за ерунда тебе снится, а? Ни на мгновение нельзя одну оставить. Своими бредовыми видениями меня даже из Гнезда умудрилась вытащить… Подвинься, хвостатый.

Марр завозился, заворчал, на подушку рядом кто-то бесцеремонно плюхнулся, а сны тут же наполнились золотистой пыльцой и ароматом цветущей вишни, даря долгожданный покой.

Не удивительно, что в это утро я проспала до… В общем, проспала. И, если бы Сашка меня в конце концов не разбудила, преспокойно пропустила бы не только начало занятий — весь учебный день. Первый, между прочим.

Собирались мы в спешке. О том, чтобы сходить в столовую на завтрак, и речи не было — к счастью, после праздничной вечеринки кое-что еще осталось. Привести себя в порядок, проглотить пару бутербродов, запив их горячим травяным чаем, накормить лорда Мартина, пообещать Хану ни во что опасное не ввязываться… без него — на это много времени не понадобилось. Но на вводную лекцию в эльфийскую башню я все равно явилась позже всех. Хорошо хоть, помещение, где она проходила, долго искать не пришлось.

Вбежала в аудиторию, лишь на несколько шагов опередив преподавателя, остановилась, растерянно огляделась. Так и есть, все места заняты, вернее, почти все. Оставалось одно свободное — в последнем ряду, с краю. Возле знакомой парочки, последние дни упорно ловившей доставшегося мне стрекозла.

Мда… Как говорится, что такое «не везет» и как с ним бороться. Или хотя бы пережить без серьезных последствий.

Эльфы… Эльфы… Эльфы… Куда ни бросишь взгляд, одни белые плащи, золотые волосы, безупречно красивые лица и глаза того нереально голубого цвета, который бывает только у перворожденных. Под заинтересованно-оценивающими взглядами этих самых глаз, как под выстрелами, я, стараясь не споткнуться, прошла к нужному ряду и…

Нет, сесть не успела.

Один из новообретенных врагов — Йонетт, кажется — мгновенно сдвинулся, занимая единственное пустое сиденье, усмехнулся и вызывающе уставился на меня.

И что теперь делать? Не на колени же ему падать? И перепрыгнуть через этого зловредного типа не получится.

Пару секунд мы, не отрываясь, смотрели друг на друга. Пока от двери не раздалось раздраженное:

— Адептка, долго собираетесь стоять? Садитесь и дайте, наконец, начать лекцию. Или планируете сорвать занятие? Тогда так и скажите, я вас отправлю к декану, чтобы не тратить зря время.

Вот и преподаватель появился. Очень кстати.

Первокурсники злорадно притихли, ожидая продолжения представления. Йонетт выдал очередную наглую усмешку. И эта психологическая атака, безусловно, сработала бы, окажись на моем месте девушка из их мира. Меня же ситуация только разозлила.

Спорить при всех, жаловаться, возмущаться не имело смысла — от меня, наверняка, чего-то подобного и ждали. Поэтому я выдохнула, улыбнулась, как можно более лучезарно, и пропела сладким голосом:

— Простите, за задержку, мэтр. На сиденье попала грязь, и адепт любезно помог мне: почистил его… протер… то есть вытер. Чем мог. — Неопределенно помахала рукой в сторону Йонетта, показывая, чем он все-таки «смог протереть», и закончила: — Не стоило так беспокоиться, но, тем не менее, огромное спасибо. Думаю, все уже в порядке. А что осталось, я платком смахну.

По аудитории прокатились негромкие смешки. Надо же, а перворожденные и веселиться, оказывается, умеют. Эльф побледнел, затем покраснел — мило так, до кончиков длинных острых ушей — и вскочив, прошипел рассерженной коброй:

— Ты… Ты…

Что он собирался сказать, дослушивать не стала — скользнула на освободившееся место, чинно сложила руки на коленях и преданно воззрилась на преподавателя.

Йонетту ничего не оставалось, как опуститься рядом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Передышку в несколько секунд мне все-таки дали, а потом последовала очередная атака.

— Змея… — прошипели на этот раз слева. И я, полуобернувшись, встретилась взглядом со вторым участником этого «милого» дуэта.

О, вот и поддержка с фланга подоспела.

Симпатичный эльф с огромными голубыми глазами, длиннющими ресницами, очаровательными ямочками на щеках и темно-золотыми волосами. Славный такой рыжик, и очень юный на вид — младше меня уж точно. Жаль только, надменный и спесивый не по годам, впрочем, как и все его соплеменники.

Стоило, наверное, проигнорировать его выпад, сделать вид, что ничего не слышу — оглохла, ослепла и онемела одновременно. Но я еще не остыла после столкновения с Йонеттом, поэтому молчать не стала.

— Приятно познакомиться. Только почему «змея»? Змей, тогда уж. Вы ведь мужчина… если не ошибаюсь. — кивнула в ответ, с благосклонным интересом наблюдая, как темнеет лицо потенциального противника, а глаза загораются праведным гневом — вот-вот молнии появятся и испепелят меня на месте.

— Человеч-ч-чка…

Ого! Он тоже, оказывается, шипеть умеет. Точно змей.

— Эльфенок, — не осталась я в долгу.

— Почему эльфенок? — захлопал ресницами перворожденный. Недоуменно, даже обиженно. Похоже, так удивился, что забыл о своем благородном негодовании.

— А почему человечка?

— Как же тебя еще называть?

И вот тут я зависла. Действительно, как? Есть эльфийки, орчанки, даже гоблинши с драконницами, а как обращаться к человеческим девушкам в мире, где люди — не единственная раса?

Проблема…

Но слово «человечка» мне все равно не нравилось, унизительное оно какое-то. Поэтому я просто пожала плечами, наклонилась к собеседнику и произнесла примирительно:

— Валерия Кольцова. Можно, Лера. Мы ведь друг другу не чужие. Почти друзья теперь… после всех наших разборок.

Эльф скептически хмыкнул, явно намереваясь ляпнуть очередную гадость, но наткнулся на мою улыбку, на этот раз совершенно искреннюю — ну, не получалось у меня всерьез воспринимать этого мальчишку — и выдал, причем, судя по лицу, неожиданно для себя самого:

— Ноар… Ноарвир Калвайс.

Я кивнула, принимая информацию к сведению, и тут с другого бока — оттуда, где сидел притихший «протиральщик скамеек», донеслось чуть слышное:

— О чем вы там шепчитесь?

Вот ведь любопытный. И тон такой сердитый, почти ревнивый.

Отвечать не стала — не до него сейчас, тут, можно сказать, первый русско-эльфийский контакт намечается. Придвинулась поближе к Ноару и задала давно мучавший меня вопрос:

— Слушай, расскажешь потом, после лекции, почему вы стрекозла вместе с Йонеттом ловили? Зачем вам один наури на двоих?

— Стрекозла? — озадачился перворожденный.

— Фамильяра моего.

— А-а-а… Спанка… Ладно, — внезапно согласился «почти друг». — Только ты тогда объяснишь, как удалось его заполучить. В чем секрет?

— Идет.

Я подмигнула рыжику, не торопясь сообщать, что секрета-то как раз никакого нет — это не я Хана заполучила, а он меня, а потом снова сосредоточилась на преподавателе. Тот как раз закончил свой торжественный приветственно-напутственный монолог и перешел непосредственно к теме вводной лекции.

Глава 11

Большинству присутствующих то, о чем говорил магистр Литал — строгий, высокомерно-породистый, как и полагается перворожденному, — наверняка, было давно и хорошо известно, а вот я ловила каждое слово. Еще бы, ведь речь шла об устройстве и особенностях «родного» факультета. Того самого, где мне предстояло учиться и, практически, жить ближайшие несколько лет.

А устроен он, как оказалось, весьма занимательно — недаром назывался просто «эльфийским», а не каким-нибудь «боевым», «алхимическим» или «бытовым», как остальные. Здесь не существовало единой четкой специализации, и обучали всем видам магии. В основном, стихийной и ментальной, в которых эта древняя раса традиционно считалась особенно сильной. Природники, воздушники, водники, целители, зачарователи, предсказатели… кого здесь только не было. Как правило, у эльфов дар передавался по наследству — представители одного рода имели похожие способности, а вот с другими кланами их мало что связывало. Для магхов, кстати, тоже имелась своя, отдельная программа.

Не удивительно, что вместе студенты собирались только на общих лекциях — в первой половине дня, а в остальное время занимались в маленьких группах под руководством наставников или кураторов-старшекурсников. В таком «кружке по интересам» могло быть и двадцать адептов, и всего двое-трое. Лунный маг так вообще, как я понимаю, существовал в Эртдоре в одном-единственном экземпляре. Поэтому до моего прихода Торэт грыз гранит науки в гордом одиночестве.

Честно говоря, до сих пор недоумеваю, что он забыл в этой академии.

Постепенно, от курса к курсу, общих занятий становилось все меньше, индивидуальных — все больше. Так что кураторы из числа студентов имели огромный вес и влияние.

— Беспрекословно подчиняться своим старшим, почитать их наравне с наставниками — ваша обязанность. Запомните, — магистр выдержал эффектную паузу, сурово оглядел притихших первокурсников и закончил: — Именно от них, во многом, зависит ваше будущее, баллы и позиция в рейтинге успеваемости.

Многообещающее начало. И почему мне упорно кажется, что я уже знаю, как зовут моего «старшего»? Надеюсь, я ошиблась, и это всего лишь подозрения, пусть и обоснованные.

Увы, счастья не случилось. Литал начал перечислять, кто в какие группы зачислен, называть имена наставников и кураторов, и в самом конце прозвучало неизбежное:

— Адептка Кольцова. Наставник — магистр Элистар. Куратор — Берриан Торэт.

Первокурсники зашевелились, стали оборачиваться в мою сторону, изучая почти сочувственно. Надо же… Вот и от отмороженных эльфов жалости дождалась. А Ноар так вообще толкнул локтем в бок и прошептал:

— А мы еще хотели с тобой на дуэли драться. Зачем? Тебя и без нас скоро замучают, причем в самой изощренной форме. Не Торэт, так декан.

— Спасибо, мой длинноволосо-длинноухий друг, утешил так утешил, — не осталась я в долгу, печально размышляя, какие еще сюрпризы на меня сегодня свалятся.

И они не заставили себя долго ждать.

— Следующая лекция через четверть часа. «История эльфийских кланов с древнейших времен до наших дней». Запомните, кто где сидит, места закрепляются за вами до конца учебного года, — обрадовал первокурсников мэтр Литал перед тем, как удалиться.

Красота! Теперь мне между этими двоими «пожизненно» торчать придется. Ладно, Ноар — мы с ним если и не подружились, то, по крайней мере, нашли общий язык, но есть же еще и Йонетт.

— У нас четверть часа, — наклонился к моему уху рыжик. — Не забыла про уговор? Тогда пойдем. Я одно место знаю…

— Куда это вы собрались? — тут же заволновался его приятель, каким-то образом умудрившийся подслушать, о чем мы говорим.

Отвечать этому… не в меру любопытному я не собиралась. Но даже если и захотела бы — не успела.

— Человечка, — прозвучало от двери холодное. Да что там холодное — ледяное. — Заставляешь себя ждать.

На пороге, заложив руки за спину, стоял Торэт и прожигал нас с Ноаром тяжелым, просто-таки убийственным взглядом.

И под этим крайне недружелюбным, неуютным взглядом я встала, прошла мимо подскочившего со своего места Йонетта и медленно направилась к выходу. В полном молчании, повисшем в аудитории после появления высокородного.

А тот продолжал смотреть — не меняя позы, не отрываясь, так, словно я должна ему, как минимум миллион полновесным эльфийским золотом, а отдавать упорно отказываюсь.

Вот что ему на этот раз не нравится? Даже, если у него имеется какая-то важная информация, мог бы позвать по-человечески… м-м-м… то есть не таким тоном. И слова подобрать другие. Вчера вроде расстались вполне мирно, даже умудрились не поругаться напоследок. А сегодня в нем с какого-то перепугу опять эйр проклюнулся. Во всей своей высокомерной красе.

Не удивительно, что к двери я подошла в самом что ни на есть мрачном расположении духа. Остановилась, вздернула подбородок и вопросительно уставилась на Торэта.

— Идем, — кратко велел он, не размениваясь на какие-либо объяснения, и двинулся прочь.

— У меня сейчас лекция, — крикнула вслед, но ответа не получила.

Неприятно, но ожидаемо. Что ж, я, в принципе, готова и повторить.

Оглянулась на сокурсников — за нами наблюдали все, как один. Заинтересованно. Не скрываясь. А уши у эльфов, между прочим, длинные и слух отменный, намного лучше, чем у людей, я в этом на собственном опыте убедилась. Поэтому бесплатное представление устраивать не стала: аккуратно закрыла дверь, догнала Торэта и заступила ему дорогу.

— У меня лекция, — произнесла почти по слогам. Для особо одаренных, но непонятливых. — Далеко уходить не могу. Если у тебя что-то срочное, говори здесь. Если нет, давай потом встретимся.

Глаза высокородного недобро сверкнули.

— И потом тоже. Когда мне удобно, тогда и будем встречаться. Или ты забыла, кто теперь твой куратор?

Так он просто недоволен своим новым назначением и дополнительной нагрузкой, потому злится? Ну, так и я не в восторге.

— Куратор, а не хозяин, — уточнила невозмутимо. — Я к тебе в подопечные не напрашивалась, за это надо декана благодарить. Мне, может, тоже с кем-нибудь другим хотелось бы заниматься.

— Поблагодарил. Не один раз. К сожалению, лунной магией в Эртдоре сейчас владею только я, так что общаться со мной тебе все-таки придется. Подстраиваться под мое расписание, приходить, когда зову, отрываясь от доверительных перешептываний с третьим наследником Озерного дома, — скривился Торэт. — Ладно, возвращайся назад… После следующей лекции явишься в кабинет декана. Он нас ждет. Я пришлю кого-нибудь тебя проводить.

Помолчал и сухо добавил:

— И называй меня старший.

Старший? Пожалуйста, сколько угодно. Хоть «генералиссимус всея галактики», если это кого-то утешит и сделает счастливее. Мне не сложно.

— Это все, старший?

— Да, — небрежно отмахнулся он, но, когда, кивнув на прощание, я шагнула в сторону, вдруг перехватил меня за руку. Развернул к себе, вгляделся в лицо. — Как твоя нога? Болит?

— Немного… — протянула, удивленная резкой сменой темы.

— Возьми. Две пластины под язык. До и после лекции. Не забудь. К тренировке должна полностью восстановиться. А то возись потом с тобой, человечка…

На ладонь мне легла маленькая плоская коробочка, и пока я рассматривала ее, Торэт успел благополучно исчезнуть.

Вот и побеседовали.

И почему каждый наш разговор неизбежно напоминает сражение? Не на жизнь, а на смерть.

Магистр Меларн, читавший первокурсникам «Историю кланов», был немолод.

Нет, он не выглядел старым — перворожденные вообще не стареют, в отличие от людей. Просто в один не слишком прекрасный день начинают вдруг стремительно меняться, быстро увядают и уходят в свой безупречно-белоснежный загробный мир в течение нескольких лет. Сами эльфы говорят, что всего-навсего «устают жить». До этого срока они внешне остаются молодыми. Тот же Элистар казался, скорее, старшим братом своего племянника. Его легко можно было принять за старшекурсника, если бы не поведение, тон, взгляд — уверенные, властные манеры существа, давно и прочно привыкшего повелевать.

Так что Меларна никто бы не назвал почтенным старцем, и все-таки что-то в нем неуловимо выдавало возраст. На нас мэтр не обращал ни малейшего внимания: глядел куда-то в пространство поверх студенческих голов, вещая ровным, скорбным тоном. И предмет его был таким же тоскливо-заунывным, как он сам.

Нам предстояло выучить не только названия всех кланов и имена руководителей, но и их родословную. От сотворения мира. Это заранее приводило в ужас — меня, так уж точно.

Эльфам, может, и важно знать, что «Алеанани породил Майурра, Майурр породил Фриана, Фриан породил Аувриата и братьев его»… ну, и так далее, в том же духе пару толстенных томов. Но человеку, да еще из другого мира, к чему вся эта информация?

Смешно… Если не учитывать, что придется по всей этой ерунде экзамен сдавать.

В общем, к концу лекции я, слегка дезориентированная богатыми эльфийскими родословными и загипнотизированная потусторонним голосом магистра, впала в самую настоящую прострацию. Вяло отмахнулась от Ноара, пропустила мимо ушей ехидный комментарий Йонетта, пояснила, что иду к Элистару, поэтому поболтать не получится, и, дождавшись обещанного провожатого, побрела в кабинет начальства. Где меня, собственно, уже ждали дядюшка с племянником.

Но стоило старшему эйру заговорить, и всю мою заторможенность как рукой сняло.

Оказалось, что мы с Торэтом теперь не просто куратор и опекаемый первокурсник, а напарники, связанные магическими печатями. Способны, между прочим, подпитывать друг друга и даже позвать в критической ситуации. Именно это я и сделала прошлой ночью — неосознанно, а Берриан «услышал» и пришел на помощь.

Сейчас, правда, только я у партнера энергию тяну, ему у меня и брать-то на данный момент нечего. Я же его, при желании, сильно ослабить могу и потому просто обязана поскорее усовершенствовать свои умения, набраться сил и опыта, чтобы не подвергать опасности наследника одного из великих Домов. Если, конечно, не хочу проблем и неприятностей на свою… гм… голову от этого самого Дома. Потому что отменить действие связующих печатей, увы, нельзя. Пока, по крайней мере.

Выложив все это, Элистар сделал паузу — выразительную такую, — видимо, чтобы до меня быстрее дошла вся серьезность ситуации.

Я осознала. Прониклась. Покосилась на Берриана. Тот стоял, выпрямившись, расправив плечи, с совершенно непроницаемым выражением лица, словно его все происходящее абсолютно не касалось, но я каким-то десятым чувством ощущала, как в высокородном буквально кипит ярость.

Теперь понятно, отчего он сегодня при встрече так злился. Не из-за кураторства, как я думала, а потому, что неожиданно получил напарника и вынужден зависеть от него. Он, наследник могущественного эльфийского клана, и я — человек, иномирянка, почти не обученная магии. Было от чего прийти в бешенство. Мне даже жалко Торэта стало — вот уж влип, так влип.

Кстати, вопрос.

— Магистр, наша группа здесь временно, только до конца обучения, это зафиксировано в межмировом договоре. Надеюсь, печать не помешает мне вернуться на Землю?

— Я помню о соглашении, — нахмурился Элистар. — О том, что задерживать вас на Валгосе не имеем права. Мы… изучаем этот вопрос. Надеюсь, со временем удастся нейтрализовать заклинание связи.

И вот что-то в тоне наставника мне очень не понравилось, он явно не договаривал. Но подозрения — еще не доказательство. Да и в происшедшем есть доля моей вины. Татушки стали такими не только из-за причуды высокородного, но и благодаря моему деятельному участию. Это я их в конце концов изменила и сделала обоюдными — сама того не подозревая, разумеется, но факт остается фактом.

— Хорошо, магистр, — я кивнула, принимая сказанное.

Торэт лишь коротко выдохнул сквозь стиснутые зубы. Вряд ли от облегчения, скорее, сдерживая нарастающее раздражение…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Через час, обсудив все детали, расписание занятий и тренировок, мы с Беррианом покинули кабинет декана. В тишине прошли до конца коридора, смерили друг друга мрачными взглядами и одновременно, как по команде, выпалили:

— Надо поговорить.

— Вижу, тебя не особо радует, что мы теперь напарники, — начала я, едва мы отошли в ближайшую нишу, к высокому стрельчатому окну. — Я тебе не нравлюсь, ты предпочел бы со мной вообще не пересекаться. И это взаимно, если честно.

— Что взаимно?

Эльф ощутимо напрягся.

— Я тоже не испытываю к тебе особой симпатии, — поспешила его утешить. — И уж точно никогда не мечтала о таком партнере и кураторе. С удовольствием держалась бы от вашей высокородности подальше, обходила десятой дорогой.

— С удовольствием, значит? — и до этого ровный голос Торэта стал просто-таки угрожающе спокойным. Лицо совсем потемнело, глаза опасно сузились.

И вот что его опять не устраивает? Чем на этот раз недоволен? Я ведь ничего нового не сказала — только правду, причем, давно ему известную.

— Да. Как и ты. Ведь так? — эйр угрюмо молчал и я продолжила: — Друзьями нам не стать. Мы с самого начала не ладили. Слишком разные, постоянно спорим, ссоримся и бесконечно раздражаем друг друга. Нас многое разделяет: раса, происхождение, взгляды, уровень магии. Но раз уж так получилось, и нам придется некоторое время тесно общаться, может, заключим перемирие? Временное и взаимовыгодное. Как тебе моя идея? Если не против, предлагаю обсудить условия.

— И чего же ты хочешь?

Все тот же безразлично-равнодушный тон, но хоть перестал стоять каменным истуканом — даже к стене небрежно прислонился, демонстрируя, что готов слушать.

— Новичок совсем не подходит в напарники лучшему адепту эльфийской башни, — выпалила я, воодушевленная заметным прогрессом в переговорах, и Тоэрт заинтересованно склонил голову. Он явно ожидал от меня потока претензий и требований, а не понимания. — Мои навыки и опыт оставляют желать лучшего. Для тебя я сейчас лишь досадная обуза. Прекрасно осознаю это и готова учиться, подчиняться, соблюдать твои требования. Но при одном условии: они будут разумными и не оскорбительными.

— Вот как?

— Да, только так. Люди Валгоса привыкли почитать первородных, чуть ли не обожествлять. Каждое ваше слово для них если не закон — то руководство к действию. Но я из другого мира, воспитана иначе, в другой системе ценностей. И тебе придется это учитывать. Постараюсь соблюдать ваши правила, особенно, если ты заранее меня предупредишь, а не потом, когда они уже нарушены, но терпеть унижения не стану. Даже если эти самые унижения оправданы вашими традициями и устоями. На хорошее отношение отвечу таким же. За издевательство или гадость отплачу…

— Гадостью?

Брови эльфа иронично изогнулись.

— Просто отплачу… Уж как получится по ситуации. Угол падения равен углу отражения, знаешь ли.

— Это что, какая-то земная мудрость? — хмыкнул Торэт.

— Закон природы. Действует, между прочим, всегда и везде. Ну как, согласен?

Я замерла в ожидании ответа и еле сдержала облегченную улыбку, когда высокородный, пусть нехотя, но все-таки произнес:

— С тобой не соскучишься, человечка. Что ж, давай попробуем. Это… забавно.

Забавно ему. Вот ведь эльф самоуверенный.

— Замечательно. Тогда заключим соглашение? Завтра. Чтобы было время все как следует продумать. И для начала прекрати называть меня человечкой. Звучит не очень приятно. Я Валерия… Лера. Можно даже по фамилии — Кольцова, если уж имя тебе не нравится, и…

— Младшая, — перебили меня. — Так кураторы обычно обращаются к своим подопечным.

Ну младшая, так младшая. Пока сойдет, а там, глядишь, и до имени потихоньку доберемся. Кто знает?

— Договорились. Тогда я пойду…

— Пойдешь. Со мной, — отчеканил Торэт. — Для максимального эффективного и быстрого раскрытия магического резерва тебе необходимо соблюдать определенный режим питания. Не забыла? Тогда вперед, в столовую, на свой первый урок.

И так победно, почти весело это прозвучало, что мне сразу стало не по себе.

Представила торжественно-напыщенный эльфийский стол, надменные лица, изучающие взгляды, под которыми придется запихивать в себя кусок за куском…

С каким удовольствием я бы сейчас сбежала к своим. Но уговор есть уговор. Оставалось только вздохнуть и уныло согласиться:

— Идем…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍В столовую мы опоздали. Обед был уже в самом разгаре, но стоило войти, как все головы тут же повернулись в нашу сторону. Даже нестройный гул голосов стих, и звяканье столовых приборов прекратилось. Гробовая тишина, сосредоточенность, заинтересованное внимание и мы — неспешно вышагивающие по залу. Два командира на параде, перед строем вверенных им отрядов.

Вернее, это Торэт напоминал главнокомандующего: надменно-каменное величие, уверенная походка и полное безразличие ко всему, что происходит вокруг. А я…

Я как раз заметила Сашку, вскочившую со своего места недалеко от прохода, и собиралась свернуть к ней — на секундочку, только чтобы перекинуться парой слов, — но даже дернуться в ее направлении не успела. Сильная ладонь перехватила запястье, и высокородный, не повернувшись, не изменив выражения лица, потащил меня вперед. К магическому пологу, за которым устроились перворожденные.

По залу пробежал возбужденный шепот.

Я хмыкнула и ускорила шаг — не время ссориться, пусть все думают, что мы всего лишь идем рядом и держимся за руки. Невинно так, по-дружески. Но ропот не только не утих — стал громче прежнего, словно эйр только что совершил нечто невероятное, из ряда вон выходящее. Хотя, почему «словно»? С моей точки зрения, он вел себя совершенно возмутительно.

Обязательно впишу запрет на «хватания» в наше будущее соглашение. А что? Почему эйру позволено требовать плату за несанкционированные прикосновения, а мне нет? Может, у нас, землян, тоже свои табу имеются? Вцепился, например, в девушку без разрешения и получил… судебный, нет, магический запрет на приближение. Чем не печать долга?

В отличие от остального зала, эльфийский «уголок» встретил нас гробовым молчанием. И полным игнорированием. «Белые» степенно вкушали ниспосланную им кухней пищу. Изящно, сосредоточенно, не отрывая взоров от тарелок, но при этом как-то напряженно, что ли. Хоть картину с них пиши. «В ожидании бури, или Песец всем».

Кстати, свободных мест за столом оставалось всего два. Посередине, возле уже знакомой мне эльфийки — именно она цепким плющом обвивала Берриана на церемонии обретения искры. И в дальнем конце, рядом с Ноаром.

Замечательно, вот туда и направлюсь.

Не знаю, умел ли Торэт читать мысли, но пальцы сжал сильнее, беспощадно пресекая все попытки к бегству.

— Илайлин, — голос его налился холодом и просто-таки свинцовой тяжестью. — Я, кажется, предупреждал…

— Риан, ты ведь шутишь, правда? — нежно пропела девушка, поднимая на моего спутника очи, полные кроткого упрека. — Мы с тобой всегда вместе. Понимаю, ты очень ответственно относишься к поручениям магистра Элистара, но не стоит постоянно опекать человечку. Справится сама. Она, конечно, глуп… бестолковая, но не настолько же.

Взгляд, которым меня при этом одарила ушастая красавица, разительно отличался от того, что предназначался эйру. Если бы им можно было убивать, я бы уже скончалась в страшных муках.

— Да-да, — радостно подхватила, делая вид, что не замечаю… Да вообще ничего не замечаю и всем довольна. — Прекрасно справлюсь, не переживайте. Я на редкость самостоятельна и вообще отличаюсь умом и сообразительностью, на лету все схватываю. Почти как птица Говорун. Всем приятного аппетита.

А теперь освобождаем руку, осторожно отступаем от хорошо укрепленных вражеских позиций и…

— Стоять! — тон высокородного заледенел еще больше. — Не дергайся. А лучше вообще молчи… младшая. Илайлин, ты собираешься и дальше спорить?

— Но… — эльфийка взволнованно затрепетала ресницами. Так красиво и беспомощно, что я невольно залюбовалась. Да она истинный профессионал своего дела.

Увы, Торэт оказался непробиваемым. Девушка старалась, играла, а он даже дослушивать не стал. Небрежный жест, короткое слово, смысл которого я не поняла — и весь ряд словно ветром сдуло, то есть подвинуло. Ровно на одно место. Аккуратно так, вместе с тарелками, чашками и столовыми приборами. А высокородный подвел меня к освободившемуся стулу и, практически, стряхнул туда, еще и поморщился при этом.

И вот как все это понимать? Если я его раздражаю, то почему настаивал, чтобы сидела рядом? Неужели чувство долга до такой степени обострилось? Мучается, но ни на шаг отойти не может.

Ответ отыскался быстро — возник перед нами на столе в виде пары пустых тарелок, чашек, кувшина и огромного блюда, одного на двоих. Выходит, еда у лунных одинаковая. Причем, если у остальных эльфов это, в основном, овощи и фрукты, как и полагается, то у нас — гора зелени и мясо, на вид слегка недожаренное.

— Ешь!

Высокородный не стал дожидаться, пока я закончу подозрительно приглядываться и принюхиваться, подцепил вилкой большущий пласт мяса, переложил на пустую тарелку и подвинул ко мне.

Я замерла. Окружавшие нас «белые» тоже. Они, по-моему, даже дышать перестали, не то, что есть. Впрочем, Торэта это ничуть не смутило. Пока мы с остальными ушастыми дружно боролись с внезапным параличом, он не терял времени даром, продолжая пополнять мою тарелку.

Еще один кусок мяса…

Еще…

И еще…

Затем зелень.

Да я никогда это в себя не впихну!

— Съешь все, — сурово предупредили меня. — Иначе сам накормлю.

Слегка ожившие перворожденные остолбенели в очередной раз. Я даже испугалась, как бы они не скончались скоропостижно от ужаса и недоумения. Потом представила, как эйр склоняется надо мной с ложкой в руках и угрожающим «за-маму-за-папу», содрогнулась и схватила вилку.

Торэт все-таки садист, и магия у него кровожадная, не зря почти сырое мясо ест.

Удивительно, но оно, это самое мясо, оказалось на редкость вкусным — мягким, сочным, таким, как нужно. Я никогда еще не испытывала от еды подобного удовольствия и чувства правильности, что ли. Съела все, подчистую, и довольно быстро. Запила чем-то пряно-терпким, приятно бодрящим и выскочила из-за стола, опередив не только куратора, но и остальных.

Дальше в расписании значились индивидуальные занятия, но перед ними — общий для всех адептов час отдыха, и я намеревалась провести его дома, с друзьями. Если не в тишине, то в покое точно.

Собственно, домой я и побежала, не подозревая, что там меня поджидает очередной сюрприз.

Глава 12

В нашем маленьком уютном домике оказалось, на удивление, шумно, суетно, многолюдно и многогоб… В общем, помимо Сэма, Алекс, Полли и Крошки Ру с друзьями в гостиной обнаружились еще и гоблины, под предводительством все того же делового и предельно сосредоточенного серра Гныка. Причем, все были настолько заняты работой или пристальным наблюдением за ней, что моего появления даже не заметили.

Заправлял этим творческим беспорядком, разумеется, лопоухий прораб. При деятельном участии землян.

— Осторожнее, троллевы дети. Поцарапаете — лично с каждого ущерб с неустойкой вычту. В тройном размере…

— Сэм, скажи им, чтобы на стол ставили…

— Слышали, что заказчик приказал? Сворачивайте вправо…

— Поль, ты что? Зачем стол занимать? Обедать же неудобно. Пусть к окну тащат…

— Заноси влево…

— Хотя, нет. Лучше, на тумбочку у двери.

— Можно и на тумбочку. Бунак, Хахай, почему такое кислое выражение морд? Где улыбки, широкие, искренние? Желание клиента — закон… За его деньги и дополнительное вознаграждение — хоть к эльфийскому владыке в зад… гм… В общем, подняли и перенесли. Живо!

— Всем привет. Что здесь происходит? — не выдержала я.

— Лерка, наконец-то, — бросилась ко мне радостная Алекс. — Мы беспокоились, как ты там одна среди этих снобов. Собирались к вашему столу подойти, но нам не позволили, нельзя, видите ли, беспокоить перворожденных «за трапезой». И дождаться не разрешили, пришлось уходить. Все в порядке? Эльфы выжили?

— Конечно. Куда они денутся? В процессе общения ни одного длинноухого не пострадало. Разве что морально.

— Ну и ладно. Им полезно немного встряхнуться… А мы тут сферу связи приобрели, — Сашка указала на двух гоблинов, аккуратно поддерживавших большой матовый шар на подставке. Судя по виду, довольно увесистый. — Надо же хозяйством потихоньку обзаводится.

Сфера, это хорошо, мы, и правда, планировали ее покупать в самое ближайшее время. Когда вопрос с нашим проживанием окончательно утрясется. Только вот у меня имелся вопрос.

— А при чем здесь серр Гнык и его подчиненные? Они же уборкой занимаются.

— Мы всем занимаемся, — расплылся в рекламной, радушно-клыкастой улыбке шеф зеленокожих умельцев. — Что приносит прибыль. Решаем любые проблемы в рамках закона и подписанного договора. Найдем, принесем, установим. Зачем заказчикам утруждаться? Хотите, выделю работников, чтобы везде носили сферу за вами? О цене договоримся, скидку дам, как постоянным, любимым клиентам. Дадаш, кто там у нас свобод…

— Нет-нет. Спасибо, но это уже лишнее. Обойдемся стационарным вариантом, — замахал руками Сэм, оторвавшись от Ру, которой успевал между делом активно что-то нашептывать, совмещая приятное с полезным. Причем, судя по смущенному румянцу на лице девушки, это «что-то» явно не предназначалось для чужих ушей. — Лер, после обеда мэтр Канаги передал официальное уведомление. Нам разрешили остаться в доме на время обучения. Всем вместе. Деканы согласны, даже твой Элистар.

— А серр Гнык?

— Он как раз мимо проходил, когда мы это обсуждали, и предложил свои услуги. По обустройству.

Семен подмигнул. Я ответила понимающей усмешкой.

Очень вовремя гоблины «зашли», ничего не скажешь. Не удивлюсь, если выяснится, что у них в ректорате свои осведомители имеются. Ничего личного, просто бизнес по поставке выгодных клиентов.

Следующие четверть часа нам в деталях объясняли устройство сферы связи, принципы ее работы и функции. В купленной нами модели имелась даже встроенная «система противоэльфийской безопасности».

— Какой-какой безопасности? Противоэльфийской? — пораженно ахнула Полли. В отличие от нас, она все еще испытывала самые нежные чувства к перворожденным.

— И что это? Надеюсь, не автоматический отстрел абонентов? — хохотнул Сэм.

— К сожалению, нет. Хотя идея интересная, — оживился серр. — Всего лишь обязательное предупреждение, что сообщение пришло от очередной тролльевой отрыж… гм… от представителя этой расы, я хотел сказать. Вы можете отказаться его принимать, тогда оно сразу самоуничтожится. Уж поверьте, очень нужная штука. Эльфы порой страшно назойливы.

— Не могу не согласиться, — мрачно подтвердила я.

Алекс с Сэмом хмыкнули. Полли обиженно передернула плечами — ей, наверное, уже грезились многочисленные записки от ушастых поклонников. А Дадаш, сверившись со своей неизменной книгой, объявил:

— Плата за годовое обслуживание получена. Ваши имена уже внесены в справочник. Администрация академии уведомлена. Все, как полагается, не сомневайтесь. Мы гильдия серьезная.

После ухода гоблинов еще минут десять ушло на то, чтобы выпроводить гостей, бурно обсуждавших наше приобретение. На отдых оставалось совсем немного времени, но не успели мы устало развалиться в креслах, как сфера неожиданно мелодично звякнула, извещая, что поступило сообщение.

— Из ректората, скорее всего. Кроме них вряд ли кто-то успел узнать, что с нами теперь можно связаться.

Сашка подхватила всплывший на поверхность шара тонкий голубоватый листок, пробежала глазами по строчкам и внезапно нахмурилась.

— Не доверяйте перворожденным, — медленно прочитала она вслух. — Ни одному из них. Если хотите остаться в живых…

Ни обсудить анонимное послание, ни тем более выяснить, кто и откуда его послал, мы не успели. Условились лишь никому не рассказывать пока о полученном письме и поговорить обо всем вечером.

Вторая половина дня прошла для меня, как в тумане. Я что-то делала, слушала объяснения преподавателя, умудрялась даже отвечать на вопросы, а в голове злой осенней мухой назойливо кружило предупреждение доброжелателя.

Хотите остаться в живых?

Не доверяйте…

В живых остаться хотелось, что уж скрывать. Понять, что происходит — тоже. А вот заниматься настроения совершенно не было. К счастью, вместо практических тренировок с Элистаром и Торэтом в моем сегодняшнем индивидуальном расписании значились уроки магистра Улсэрлина — преподавателя староэльфийского. Декан посчитал, что мне необходимо начать с самых азов, и я, в общем-то, это его убеждение полностью разделяла.

Перворожденные, как и остальные обитатели Валгоса, в повседневной жизни давно уже пользовались всеобщим. Знания этого языка мы получили при переходе через межмировой портал. Читать и писать тоже научились довольно быстро, на подготовительных курсах для землян. Так что проблем с этим ни у кого из наших не было. Кроме меня.

Дело в том, что эльфийские заклинания создавались и произносились не абы как, а на особом древнем наречии. Нужно ли говорить, что все адепты «белой» башни знали священный язык предков практически с пеленок? А вот мне, иномирянке и лунному, прости господи, магу, предстояло освоить его в кратчайшие сроки. Хотя бы основы.

Нет, учить староэльфийский мне нравилось. И мэтр Улсэрлин показался вполне симпатичным. Умным, дотошным, доброжелательным — насколько вообще может быть доброжелательным перворожденный. Мы с ним быстро поняли друг друга, коллеги, как-никак: систематизировали материал, провели параллели, составили схемы и почти прониклись взаимной симпатией. Постепенно я так увлеклась, что даже об анонимке забыла. И все шло замечательно, пока в нашу мирную идиллию не вторгся потенциальный противник.

Когда до конца занятий оставалось совсем немного, дверь с шумом распахнулась, и на пороге возникла парочка высокородных эйров.

— Как дела у нашей подопечной? — бодро осведомился дядя. Обогнул стол и уселся слева от меня. С такой доброй отеческой улыбкой, что аж зубы свело.

— Хоть что-то запомнила, младшая? — подхватил эстафету племянник, занимая место справа. Его улыбка добротой не отличалась. Братской любовью тоже.

Ну как тут не вспомнить предостережение неведомого доброжелателя?

Жить хочешь?

Не верь…

И как-то сразу захотелось вдруг отодвинуться от Торэта. Как можно дальше. Я бы так и поступила, если бы с другого бока меня не блокировал Элистар.

Замуровали, демоноэльфы. Обложили со всех сторон. А декан еще и рукой махнул, любезно предложив:

— Продолжайте…

Разумеется, мы продолжили, куда деваться, но ничего хорошего из этого не получилось. Я путалась, отвечала невпопад и думала больше о своих подозрениях, чем о языковой системе староэльфийского. Наконец, магистр Улсэрлин, с изумлением косившийся на резко поглупевшую ученицу, сдался, продиктовал домашнее задание и отпустил меня с миром. Досрочно.

Самое удивительное, Элистар с Торэтом ничего на это не возразили. Лишь проводили хмуро-подозрительными взглядами, а декан еще и прибавил на прощание:

— Ложитесь спать пораньше, Валерия. Вам нужно как следует отдохнуть.

Вот и хорошо.

На ужин я прибежала одной из первых. Заняла свое место за полупустым эльфийским столом, быстро проглотила все, что предлагали, и присоединилась к друзьям.

На этот раз уйти удалось вместе. Даже почти мирно, если не считать встречи в дверях с Торэтом и его «прекрасной дамой». Эльфийка белым лебедем проплыла мимо, сделав вид, что не заметила меня, а вот высокородный остановился. Внимательно осмотрел нас с Семеном — тот как раз шел рядом — вскинул голову и процедил:

— Думай об учебе, а не о развлечениях, младшая.

— Всегда… — туманно пообещала я.

— Проконтролирую, — заверил Сэм, от чего эйр скривился еще больше.

До дома мы добрались в полной тишине. Закрыли дверь. Переглянулись…

Общую мысль озвучила Алекс:

— Так и знала, что в этой истории есть двойное дно. Помните, что нам пела комиссия там, на Земле? Уникальный шанс… Учеба в магическом мире… Избранные… Слишком ванильно, чтобы быть правдой. Лично у меня всегда имелись сомнения.

Мы с Семеном закивали. Полли, помедлив, тоже прикрыла глаза в знак согласия.

И вновь повисло молчание.

Думаю, в этот момент каждый из нас, так или иначе, вспоминал о том, с чего все началось.

* * *

Люди всегда мечтали найти собратьев по разуму. На других планетах, в чужих солнечных системах и галактиках. Жаждали. Надеялись. Изобретали новые и новые способы.

«Братья» все-таки обнаружились, но совсем не там, где их так упорно искало человечество.

На одном из островов, затерянных в Северном Ледовитом океане, исследователи наткнулись на межмировой портал. Вернее, это потом стало понятно, что именно портал и, да, межмировой. А сначала затянутый плотной радужной пленкой провал на стене огромной подземной пещеры окрестили просто — разломом.

Очень быстро выяснилось, что практическая польза от этой находки равняется нулю. Разлом не подавал признаков активности, не закрывался, не уничтожался — хотя были использованы почти все способы. Разведывательные зонды, посланные в «окно», быстро возвращались назад — целыми, невредимыми и абсолютно пустыми, с девственно-чистыми информационными носителями. Что касается людей, то они в бездонную каменистую расщелину так и не сумели войти.

Постепенно шумиха вокруг «открытия века» стихла, о странном природном явлении не то, чтобы забыли — привыкли к нему, как к признанному и привычному факту жизни. Исследования потихоньку засекретили, объявив остров аномальной зоной и разрешив доступ лишь военным и ученым. Поэтому мало кто знал, что пару лет назад наши отчаянные попытки вломиться в запертую дверь и понять, что же там, по ту сторону, происходит, наконец-то увенчались успехом.

Да каким!

Разлом оказался порталом в чужой мир. Магический, удивительный, почти что сказочный, населенный самыми невероятными мифическими существами и, что самое неприятное, не желающий иметь с нами ничего общего. Нет, его жители все же пошли на контакт, даже прислали своих представителей. Но исключительно для того, чтобы сказать:

«Отстаньте. Вы нам не нужны».

Правили Валгосом маги, именно они посчитали Землю, выбравшую иной путь развития, неинтересной, наши технологии — вредными и опасными, знания — бесполезными. Мы даже как объект для завоевания их не привлекали. Это единственное, что радовало.

Магический фон на нашей планете был очень слабым, эльфы и другие волшебные расы здесь жить попросту не могли. Они буквально задыхались в скудной, лишенной необходимой энергии атмосфере, быстро начинали болеть и угасать. Человеческие маги держались чуть лучше, но недолго. А простых людей, которых тоже хватало на Валгосе, местные владыки мудро решили к нам не отправлять — вдруг всучим-таки свои запретные технологии и научим «нехорошему». Как говориться, береженого бог бережет.

Не представляю, как земным правительствам удалось их уломать — все хранилось в строжайшей тайне, общественности об этом не сообщалось, — но в конце концов после затяжного и невероятно сложного переговорного периода валгоссцы объявили, что готовы принять у себя несколько студенческих групп. Для знакомства с их миром и последующего обучения в местных вузах.

Отбирать претендентов среди тех землян, в которых, несмотря ни на что, еще теплились искры магического дара, иномиряне собирались сами, по собственным, никому не ведомым критериям. На этом они категорически настаивали. В обмен чужаки получали доступ к так называемым «местам силы» — древним сооружениям, капищам, храмам, могильникам и право их исследовать. Это единственное, что привлекало валгоссцев на Земле.

Соглашения были заключены, договоры подписаны и начался отбор будущих адептов, также проводившийся под грифом «совершенно секретно».

Об всем этом — Валгосе, переговорах, да и о самом отборе — я узнала позднее, когда сама того не подозревая, неожиданно очутилась в числе «счастливчиков».

Никогда не забуду тот день, навсегда разделивший мою жизнь на до и после…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ЗЕМЛЯ. ОКОЛО ГОДА НАЗАД

Проверяющий из министерства сразу показался мне необычным. С первого взгляда.

Вроде, если разобраться, и причин-то для этого не имелось. Статный, подтянутый, с безукоризненно-армейской выправкой. Правильные, чуть резковатые черты лица, длинные темные волосы, забранные в хвост, явно дорогой костюм. Тем не менее было в нем что-то неуловимо странное, да и костюм, хоть и сидел идеально, как влитой, выглядел на этом типе каким-то чужеродным — словно он надел его первый раз в жизни.

Вел он себя тоже… очень своеобразно.

Дождался, пока студенты займут свои места перед готовыми к работе компьютерами, молча указал на доску, вернее, на адрес сайта, написанный на ней и, когда мы открыли нужную страницу с длинным перечнем вопросов, принялся ходить по аудитории. С самым отрешенным видом, будто все происходящее его совершенно не касается.

Двигался он неслышно, обходя ряд за рядом и появляясь в разных концах зала. Не обращал никакого внимания на перешептывания, хихиканье и откровенный обмен мнениями — пялился поверх наших голов и беспрестанно крутил в пальцах нить с нанизанными на нее крупными блестящими шариками. То ли ожерелье такое своеобразное, то ли четки. Так, что со временем мы почти забыли о его существовании.

— Лер, ты только послушай… — сидевшая рядом Алекс изумленно вскинула брови и вполголоса зачитала: — Какие у вас недостатки? — Что вас раздражает больше всего? — Ваш любимый цвет. — А вот это вообще перл: Назовите пять преимуществ синего перед красным. Что за бредовые вопросы? Это они так своеобразно проверяют наши знания по филологии? А пугали-то как… пугали… Точно на подвиг во имя родины провожали.

Я хмыкнула, разделяя недоумение подруги.

Пару дней назад нас с Сашкой внезапно вызвали в ректорат и объявили, что отправляют на общегородское министерское тестирование — ничего, мол, личного, просто именно в наши фамилии случайно ткнуло высокое начальство. А потом, действительно, напутствовали долго и торжественно. Призывали постараться, не посрамить и вообще сделать все возможное. И на прощанье пообещали вкусную сладкую плюшку: особо отличившиеся отправятся на стажировку за рубеж.

А что по факту?

Идиотские вопросы, даже близко не по специальности. Плюс, проверяющий, который бусами интересовался больше, чем студентами, и лишь в самом конце отвлекся от своих мыслей, чтобы кратко проинформировать:

— Все свободны.

Присутствующие облегченно зашевелились.

— В «Кофеманию»? — предложила я Сашке, уже ощущая на губах терпкий вкус с еле уловимыми нотками ванили, и замерла, когда мужчина продолжил:

— Кроме… — Он обвел аудиторию неожиданно цепким взглядом, уставился в свой компьютер, сверяясь с чем-то, и уверенно закончил: — Кроме Валерии Кольцовой, Александры Росс и Семена Березина. Места двадцать первое, двадцать второе и девяносто шестое. Названные адеп… студенты, подойдите к моему столу.

Угу… А вас, Штирлиц, я попрошу остаться.

Мы с Алекс покосились друг на друга, затем на симпатичного русоволосого парня, сидевшего через три ряда от нас, и дружно вздохнули, еще не зная, что самое интересное только начинается.

Подписка о неразглашении, ошеломляющая новость о существовании Валгоса, бесконечные собеседования и фантастическое предложение учиться в другом мире!

Знакомство с самыми настоящими магами, их доброжелательные, но всегда сдержанные, тщательно выверенные ответы. Уговоры и посулы со стороны наших: мол, такую возможность нельзя упускать, они бы и сами с удовольствием отправились в «иной мир», послали своих сотрудников, даже детей, но чужаки почему-то выбрали именно нас. Земля в избранников верит, после возвращения прекрасно трудоустроит, а сейчас извольте паковать чемоданы, и вперед.

В общем, отказаться можно. Теоретически. Но практически — очень нежелательно. Во избежание грядущих неприятностей.

Наконец, формальности были улажены, бумаги оформлены, родственники проинформированы — все под той же подпиской о сохранении тайны, и нас на неделю отправили по домам. Прощаться с семьями.

Вечером накануне отъезда бабушка позвала меня в свою комнату. Усадила напротив, взглянула остро:

— Не пожалеешь?

— Трудно сказать, — я пожала плечами. — Страшно, конечно. Но, с другой стороны, это же такая возможность. Увидеть другой мир, научиться магии… Заманчиво. Я не навсегда ухожу, вернусь через несколько лет. Время быстро пройдет. И письма передавать разрешено.

Бабушка кивнула, принимая мои слова, погладила по руке и протянула резную деревянную шкатулку.

— Хорошо. Тогда это тебе. Бери.

Я подняла крышку, уже представляя, что увижу. Небольшой светло-серый камешек, потемневшая от времени серебряная оправа, длинная витая цепочка… Знакомый с детства медальон, семейная реликвия, передававшаяся в нашем роду по женской линии — из поколения в поколение, бог ведает, сколько времени. Рано или поздно он достанется мне, и я буду беречь его так же, как все прапра… до меня.

Но почему мне отдают его сейчас?

— Это же…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Бери! — сурово повторила бабушка. — У меня только сын. Ты его единственная дочь, моя прямая наследница, следующая хранительница, и должна взять медальон с собой. Не спрашивай, почему. Не знаю. Просто чувствую.

Туманное объяснение, что и говорить, но бабушкиной легендарной интуиции в семье доверяли все. И я не исключение.

— Ладно, ба, возьму.

— Тогда надевай, да-да, прямо здесь, и никогда не снимай. Помни, медальон стоит прятать от чужих глаз. Если одежда слишком открытая, прикалывай изнутри.

Тонкая цепочка мягко обвила шею. Подвеска скользнула вниз, скрываясь в вырезе свитшота, и я вдруг ощутила странную теплоту — словно кто-то погладил меня. Нежно, ласково, едва касаясь.

* * *

— Меня до самого конца не покидало ощущение, что нам не договаривают. Причем, крупно так, — Алекс первой нарушила наполненное воспоминаниями молчание. Отмерла, опустилась на подлокотник кресла, в котором дремал Марр, рассеянно потрепала пушистое ухо и закончила: —И маги, и наши.

— Спецслужбы вечно утаивают что-то, стараются перехитрить друг друга, — уныло вздохнула Полли. — Обычным людям не стоит встревать в их разборки. Меньше знаешь — лучше спишь.

— Не факт, — Сэм, в отличие от девчонок, был собран и деловит. — Иногда полезно знать, что вокруг тебя творится, особенно, если уже «встрял». А то опомниться не успеешь, как заснешь навечно. Мы давно замешаны, хотим этого или нет, так что выход один: выяснить, что валгоссцы скрывают. Как думаешь, Поль, зачем они студентов к себе зазвали?

— В обмен на право доступа к местам силы?

— Сомнительно. Они могли много всего предложить — важного для Земли, но не такого трудоемкого для Валгоса, — если им так уж нужны эти места. Наши бы согласились, сто процентов. Вместо этого маги заморочились отбором, подготовкой групп, размещением, пустили чужаков в свой мир, учат бесплатно. Еще и стипендию огромную дали. Нет, тут что-то другое. Что им на самом деле нужно?

— Явно не технологии, — подхватила Сашка, для убедительности стукнув по спинке кресла и получив в ответ удивленно-возмущенное шипение котейшества. — Они сразу же запретили на эту тему с другими адептами разговаривать, и сами ни о чем не спросили. Ни единого вопроса за все полгода. Земные открытия и разработки их не интересуют. А вот наших…

Мы понимающе переглянулись.

Разговора «по душам» с неулыбчивыми мужчинами в строгих костюмах перед отправкой на Валгос не избежал никто. Нас настоятельно попросили бдить, запоминать любые мелочи, а лучше, записывать, для надежности, — то есть помогать родине кто чем может, по мере наших скромных сил и способностей. Мы с Александрой, помимо учебы, должны изучать языки, составлять словари и разговорники. Семен — штудировать законы. Полька — исследовать культурные особенности, уклад жизни и прочие местные традиции.

В общем, с миру по нитке — компетентным органам костюм от Армани.

— Похоже, в нашем пребывании на Валгосе заинтересованы в первую очередь не человеческие королевства, а эльфы. Инициатива исходила именно от них, — я тоже решила внести свой вклад в обсуждение. — Моя интуиция просто вопит об этом. Аварийной сиреной. А она у меня, чтоб вы знали, наследственная, родовая. Никогда не подводила. Еще бы понять, почему длинноухие интриганы выбрали именно нас? Что в одобренных ими студентах… во мне, Алекс, Полине или вот в Сэме такого ценного?

— А вдруг эльфы в древности уже приходили на Землю? Тем же порталом? — выдвинула вполне логичную гипотезу Полли. — Пришли, что-то потеряли, артефакт важный, например, и теперь с нашей помощью пытаются найти и вернуть.

— Совесть они свою там потеряли, — буркнул Семен.

— Не, точно не совесть, — мотнула головой Сашка. — Ее у перворожденных отродясь не было.

Я промолчала. Почему-то сразу вспомнился унаследованный от предков медальон. Хотя… вряд ли он мог так долго в нашей семье храниться, это у меня от усталости фантазия разыгралась.

Или… мог?

— Если в деле замешаны эльфы, к человеческим магам тоже обращаться не стоит, по крайней мере официально. Они ушастым слова поперек сказать не смеют, — Сэм задумчиво прошелся из угла в угол. — Глупо надеяться на поддержку ректора и других наставников, сообщать им о своих подозрениях — тоже. Сами все расследуем.

— Осмотрительно и незаметно, — тут же уточнила благоразумная Полли.

— Угу. И с привлечением антиэльфийской оппозиции. Гоблины перворожденных терпеть не могут, надо их расспросить. Они везде бывают, все слышат, вдруг слухи какие-то долетели.

— Я с Ру и ее компанией побеседую. Осторожно, — Сашка возбужденно привстала с кресла. — Лер, ты…

— В библиотеку эльфийской башни схожу, для начала. У меня теперь допуск есть.

— А я… — начала Полли, но закончить не успела.

Над столешницей, как раз между стопкой учебников и кувшином с недопитым отваром, что-то вспыхнуло, негромко громыхнуло, и нашим взорам предстал встрепанный Хан. Обвел всех взглядом, сложил на груди лапки, а затем обвинительным, почти прокурорским тоном поинтересовался:

— Эльфов, значит, обсуждаем? Планы коварные против них строим? И без меня? А ведь именно я самый главный в мире борец с длинноухими. Что б у них их адамантовые булавы отсохли. У всех одновременно.

— Адамановые булавы? — немедленно заинтересовалась Полли. — Это что такое?

— Ну… — замялся стрекозел. Поднял глаза к потолку, видимо, в надежде найти там ответ на вопрос. Не нашел и ткнул когтистым пальцем в Семена. — Он объяснит. Потом. Мне сейчас некогда.

Сэм поперхнулся воздухом, закашлялся, а мелкий продолжил, как ни в чем не бывало:

— Вы должны обязательно принять в ряды заговорщиков меня и пушистого. На правах почетных членов. Без нас не справитесь.

Марр настороженно навострил уши и приоткрыл глаза.

— А его-то зачем? — вскинула брови Сашка. — Нет, мы лорда Фортейна любим и против его общества никогда не возражаем, но он же все равно высказаться не может.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Не может? Ха! Это ты просто слушать его не умеешь, — ухмыльнулся стрекозел. И мне показалось, что они с котейшеством переглянулись. Хотя…

Нет, не показалось. Точно переглянулись.

Глава 13

Детали мы обсудили, действия согласовали, ходы продумали — все, как и полагается уважающим себя заговорщикам, осталось осуществить задуманное и получить нужную информацию. Увы, это оказалось не так-то просто. С памятного вечера прошла почти неделя, а наше тайное общество «Выведи-эльфов-на-чистую-воду» так и не добилось заметных успехов.

Не то, чтобы мы не старались, наоборот, делали все возможное.

Полли в хранилище знаний своего факультета усиленно изучала пророчества, связанные с эльфами. На всякий случай.

Алекс расспрашивала наших новых академических приятелей — ненавязчиво так, между прочим, — объясняя свой интерес тем, что без изучения легенд, мифов и прочего фольклора ее филологическая душа просто не может существовать. Вянет, сохнет и гибнет во цвете лет.

Семен завел тесную дружбу с гоблинами, дал несколько хитрых советов по составлению договоров и снискал самое искреннее, почти благоговейное уважение зеленокожих пройдох, став чуть ли не почетным членом их гильдии. Кроме того, он регулярно встречался с Руайей — по его словам, исключительно для пользы общего дела и в рамках порученной миссии. Но, судя по тому, с каким довольным лицом приятель возвращался после каждого «делового» свидания, ему удавалось удачно совмещать приятное с полезным.

Ну а я все свободное время пропадала в студенческой библиотеке белой башни. Прочитала, вернее, пролистала уйму книг о прошлом эльфов, даже в сказания и хроники залезла. Это, несомненно, помогло в изучении «Истории кланов» — магистр Меларн несколько раз благосклонно отмечал мои успехи и даже ставил в пример остальным адептам — но к цели особо не продвинуло.

Нет, кое-что мы, безусловно, выяснили.

Узнали, например, что эльфы были первой расой, появившейся в этом мире, правили когда-то всем Валгосом и считались чуть ли не детьми богов. И хотя сейчас все народы вроде как признавались равными, перворожденные все равно оказались «равнее». Люди до сих пор почитали их, как старших и избранных.

Так вот, эти самые старшие и избранные когда-то умели перемещаться между мирами — можно сказать, шастали в чужие реальности, как к себе домой, — а потом внезапно утратили эту способность. Как отрезало. А еще они отчего-то страшно не любили ведьм и враждовали с ними, хотя к остальным людям относились надменно, но пренебрежительно-безразлично и попросту их игнорировали.

Интересные сведения, познавательные и полезные, но они не объясняли самого главного. Как перворожденные связаны с Землей и зачем им, собственно, мы? Кстати, почему ведьмы исчезли с Валгоса, тоже оставалось загадкой. Летописцы этот момент обходили дружным молчанием.

Дни шли, факты множились, но ясности нам не добавляли. А ведь надо было еще учиться и выполнять домашние задания. Скандалы, интриги, расследования — это, конечно, замечательно, но требования к адептам, увы, никто не отменял. Сэм вечерами несколько часов обязательно проводил на заднем дворе — отрабатывал боевые и защитные чары. Полли упрямо гипнотизировала магический шар провидца, Сашка утыкалась в травник, а я открывала грамматику эльфийского языка. По комнатам расползались только после полуночи и засыпали на лету, не успев упасть в кровать.

Хорошо хоть Торэт с Элистаром меня пока не трогали, позволив полностью сосредоточиться на основных предметах и староэльфийском.

— У вас десять дней на знакомство с языком заклинаний, адептка, — доброта декана, как всегда, не знала границ. — Постарайтесь уложиться, больше поблажек не будет.

Удивительная щедрость, что и говорить. Ладно, хоть столько дал, и то хорошо.

Берриана я почти не видела, даже заподозрила, что он меня нарочно избегает. Сталкивались мы лишь в столовой, но и тогда он, по большей части, просто наблюдал за мной. Задумчиво так, даже, недоуменно. Словно пытался что-то понять — упорно, изо всех сил, но у него не получалось.

С другой стороны стола меня сверлила ненавидящим взглядом белокурая красотка Илайлин. Так что трапезы проходили в неизменно «дружеской» обстановке.

Вот как объяснить эльфийке, что на ее ненаглядного эйра никто не покушается, мы с высокородным общаемся не от большой любви, а исключительно по трагическому стечению обстоятельств? Почему, черт возьми, он сам ей об этом не скажет? Доходчиво, чтобы даже до блондинки дошло и она поверила, оставив, наконец, меня в покое. И без нее забот хватает. Староэльфийский медленно учится, нужная информация не находится, крокодил не ловится и кокос того… упорно не желает расти. Паразит такой.

Нервничали все, кроме котейшества, разумеется. Первым не выдержал Хан.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Однажды вечером, после очередного бесполезного дня в библиотеке, когда я, подперев рукой щеку, глазела в окно и мрачно размышляла о тщете всего сущего, стрекозел спикировал на письменный стол и, не размениваясь на долгие предисловия, выпалил:

— Хватит заниматься бесполезной ерундой, Лерка, так все равно толку не добьешься. Придется рисковать. Сегодня ночью пойдем на дело. В обход закона. Готовься.

Я немного зависла, соображая, что значат слова «пойдем на дело», «в обход закона» и стоит ли уже начинать паниковать. Но моего, прости господи, фамильяра, этот факт нисколько не смутил.

— В общем фонде библиотеки ты ничего не найдешь, даже если поселишься там и все книги наизусть выучишь, — продолжил он, как ни в чем не бывало. Спецхран — вот наша цель. И у меня есть идея, как туда попасть.

Специальное хранилище… Фонд редких, ценных, а то и вовсе запретных рукописей. Разумеется, я знала о его существовании, даже видела заветную, магически запечатанную дверь в глубине библиотеки. Но как попасть туда, если наставники получают доступ только с разрешения декана, а адептов и на пушечный выстрел не подпускают? Ни при каких условиях.

Собственно, об этом я стрекозлу сразу же сказала и получила в ответ снисходительное:

— Не волнуйся, это вообще не проблема. У тебя самый лучший в мире наури, не забыла? Великолепный, неподражаемый, уникальный.

— Угу, умный, красивый, в меру упитанный, в полном расцвете сил.

— Что ты там бормочешь?

— Ничего-ничего… Гениальный, говорю, у меня фамильяр. Практически идеальный. Так какое очередное приключение ты там изобрел на мою… гм… голову?

План Хана оказался прост, дерзок и до безрассудства опасен, впрочем, как любой его проект или замысел.

— Ночь. Все спят. Башня пустая. Библиотека тоже. Обходим охрану. Точечным порталом перемещаемся внутрь… на короткое расстояние я смогу тебя перенести. Осматриваемся. Находим информацию. Отступаем на заранее подготовленные позиции. Все. Готово.

Мелкий самодовольно подбоченился, втянул живот, расправил крылья и застыл, красуясь. Явно напрашивался на комплименты: хвалите, мол, меня, хвалите, такого ловкого и находчивого.

Хвалить я не спешила, а вот вопросы у меня имелись.

— Почему ты так уверен, что найдем? Вдруг там все особо важное по тайникам рассовано и магией надежно запечатано?

— Ха! Да мне хваленые эльфийские тайники на один коготь. — Мелкий еще больше приосанился и распушился, этак горделиво-снисходительно. — Я их насквозь вижу. Ловец как-никак.

— Ловец?

— Ну да, ловец скрытого. Тот, кто чувствует схроны, нычки, потайные ходы, прочие тщательно замаскированные укромные места и вскрывает их. Дар у меня такой. Редкий. Иначе почему, думаешь, длинноухие болваны так настойчиво за мной охотились и подчинить старались? Я особенный. То есть особо ценный. Говорю же, повезло тебе, Лерка.

Повезло или нет, сложно сказать, меня до сих пор гложут по этому поводу некоторые сомнения. Но высказывать их вслух я не стала, лишь отметила про себя: в самое ближайшее время поймать Хана, припереть его к стенке и побеседовать по душам обо всех его таланта и скрытых способностях. До сих пор фамильяру, несмотря на все мои старания, удавалось ловко увиливать от объяснений, отговариваясь тем, что, дескать, не до того сейчас… успеется… ты, Лерка, учи пока свой староэльфийский и читай побольше.

Нет уж, я должна четко знать, с кем имею дело и каких сюрпризов от него еще ждать.

Проговорили мы около часа — сначала вдвоем, а потом пригласили остальных. Все наши возражения мелкий рецидивист мгновенно отметал, как и предложение Семена отправиться с нами.

— В тебе нет ни капли эльфийской магии. Башня сразу почувствует чужака и вышвырнет прочь, это в лучшем случае. Тут даже я помочь не смогу. Так что, прости, ты нам не подходишь, — Хан снисходительно осклабился. — Не бойся, ничего с Леркой не случится, за мной — как за мифриловой стеной. Считай, мы просто прогуляться выйдем.

Последним, решающим аргументом стали слова:

— Не хотите? Тогда сам все сделаю.

Представила, как стрекозел во что-то вляпывается без меня, как его ловят на месте преступления, вспомнила слова декана о том, что мы в ответе за своих наури, их поведение и проделки, и, вздохнув, согласилась.

На дело пошли после полуночи. Вернее, я пошла, надвинув на лицо капюшон и зябко кутаясь в плащ, чтобы уберечься от жесткого, колючего снега, а мелкий предусмотрительно юркнул мне за пазуху, да там и затих. Осторожно пробрались к эльфийской башне, благо ночь, на наше счастье, выдалась темной и безлунной — и там Хан, выбрав одному ему ведомое место, велел мне поплотнее прижаться к стене.

— Подвинься левее… Еще левее… Нет, это слишком. Правее надо… — из-за воротника плаща высунулась стрекозлиная голова, строго сверкнула глазами и снова скрылась. — Да, вот так. Теперь скажи…

— Вижу цель, верю в себя, не замечаю препятствий? — не выдержала я, переступая с ноги на ногу, чтобы не замерзнуть окончательно.

— Это ваше земное заклинание? Длинное… Нет, мое короче. Айантэ гэлле. Ну, повторяй. Да сосредоточиться не забудь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Айантэ гэлле, — произнесла я непослушными от холода губами. И в ту же секунду Хан осыпал стену пыльцой, растопырил лапы и стал, в буквальном смысле, продавливать кладку.

Ощущение, что я безнадежно, безвозвратно тону, вплавляюсь в вязкий камень, несколько судорожных, панических вздохов — и мы внутри.

Затем был забег по гулким пустым коридорам — почти беззвучный, на цыпочках, с оглядкой, и еще несколько стен, включая ту, что отделяла спецхран от общего зала библиотеки. Последняя далась нам особенно тяжело, пришлось бороться не только с камнем, но и с охранными чарами, защищавшими запретную комнату от непрошенных визитеров.

В какой-то момент накрыла паника. Мы продвигались слишком медленно, чуть ли не по миллиметру, и показалось, что выбраться не удастся — я так и останусь в этой чертовой кладке навечно, как муха в янтаре. Но когда легкие уже разрывались от нехватки воздуха, а грудь сдавило спазмом, стена, наконец закончилась, и я, задыхаясь, ничего не различая вокруг из-за мельтешащих перед глазами красных пятен, ввалилась в зал.

Ввалилась, но удержаться на ватных, подкашивающихся ногах не сумела. Пошатнулась и рухнула вперед, инстинктивно ухватившись за что-то… нет, судя по изумленному шипению и короткому, но очень эмоциональному ругательству все-таки за кого-то.

Мамочки…

За спиной сомкнулись чужие руки и знакомый голос недовольно произнес:

— Человеч… Младшая! Ты что здесь делаешь?

Высвободилась из объятий, так некстати подвернувшихся на пути. Отошла в сторону. Проморгалась.

Торэт…

Ну, разумеется, с кем еще меня угораздило бы столкнуться? Ночью. В пустой факультетской башне. В запертой библиотеке. В запретной ее части. Только с моим драгоценным куратором, чтоб ему гоблины пожизненно комнаты убирали.

Вот кто скажет, почему мы постоянно встречаемся, причем, в самое неожиданное время и в самых неподходящих местах? Так ведь и инфаркт заработать недолго.

— Молчишь? Не успела придумать правдоподобное объяснение? — Берриан тоже отодвинулся, демонстративно скрестил на груди руки, еще и брови вопросительно приподнял. — Обычно ты быстрее соображаешь. Теряешь квалификацию.

— Если скажу, что без библиотеки жить не могу, поверишь? Тянет сюда днем и ночью, пока очередную книгу перед сном не прочту, не успокоюсь. Такое вот нездоровое влечение к знаниям. Ну, а поскольку библиотека сейчас закрыта, ничего не поделаешь — пришлось пробираться порталом.

Я устало повела плечами, стараясь ослабить напряжение в мышцах. Хорошо хоть голова перестала кружиться и ноги подгибаться — мне для полного счастья не хватало еще раз упасть на высокородного.

— Допустим, — неожиданно согласился мой персональный раздражитель. — А в спецхране как оказалась? Сомневаюсь, что у тебя есть допуск.

— Промахнулась при перемещении? Шла в одну комнату, попала в другую? — озвучила я очередную версию своего «попаданства». Между прочим, вполне себе логичную. Потом вспомнила, что лучший способ обороны — неожиданная атака, и перешла в наступление. — Кстати, а сам-то ты чем здесь занимаешься? В середине ночи, когда всем законопослушным адептам спать полагается? Тоже к знаниям повлекло с неудержимой силой, так, что до рассвета не дотерпел? Наверное, даже разрешение не успел получить, так сюда спешил.

Это было всего лишь предположение. Элистар вполне мог оформить племяннику пропуск в спецхран — по-родственному, так сказать, но тогда Торэт пришел бы днем. Ночь — время злоумышленников и нарушителей закона.

Высокородный нахмурился, синие глаза похолодели, полыхнули злым сапфиром. Похоже, мои подозрения оправдывались.

— Магия на двери нетронута. Значит, ты воспользовался порталом и взломал защитные чары, как и мы с Ханом, — продолжила я, закрепляя успех. — Сам все сделал или кто-то помог?

Торэт сжал зубы, давая понять, что на провокационный вопрос отвечать не собирается.

Впрочем, без объяснения я не осталась.

— Сам, как же, — раздался из-под моего плаща возмущенный «потусторонний» голос. — Покажите мне эльфа, которому под силу ослабить охранное плетение этой башни. Оно же как раз против них создавалось. Естественно, ему помогли.

Стрекозел неспеша выбрался наружу, крутанулся в воздухе, расправляя слегка помятые крылья, и многозначительно закончил:

— Догадываюсь даже кто.

У меня догадок на этот счет не имелось, зато сразу же появилось предчувствие, что Торэта сюда тоже фамильяр протащил, и Хан с ним неплохо знаком. Даже знает, на что тот способен.

— Послушай, эльф, — мелкий спланировал на ближайшую полку и с самым независимым видом расположился на краю, небрежно закинув ногу на ногу. — Мы здесь без разрешения, но ведь и ты тоже, лишний шум никому не нужен. Давай мирно разойдемся, займемся каждый своим делом и не будем мешать друг другу. Договорились? Обещаю не подсматривать. Честно-честно.

Высокородный смерил его мрачным взглядом, повернулся ко мне и…

Что он собирался сказать, я так и не узнала. Где-то вдалеке хлопнула дверь, и в соседнем зале раздались шаги. Неторопливые, по-хозяйски уверенные. Судя по всему, этот ночной визитер, в отличие от нас, имел и допуск, и разрешение, и вообще полное право посещать не только библиотеку, но и спецхран. В любое время суток.

Торэт на приближающуюся угрозу отреагировал первым. Быстро огляделся, схватил меня за руку и потащил к неприметной нише между книжными шкафами — единственному более-менее укромному месту.

— Хан… — начала я.

— Сам о себе позаботится. Не беспокойся, такие, как он, умеют прятаться. Давай же… быстрее.

Через секунду мы уже протискивались в неудобную, невероятно узкую нишу. Затем последовало короткое заклинание — и порхавшие вокруг тусклые магические огоньки погасли, а в воздух взметнулось легкое серебристое облачко, раскрываясь невидимым прозрачным щитом. Надежно укрывая нас от чужих глаз.

Фух… Успели.

Я обмякла, облегченно переводя дух, но уже через несколько секунд радость сменилась осознанием: мы стоим не просто близко друг другу — тесно прижавшись. Высокородный держит меня за талию, его горячее дыхание колышет волосы у виска, щекочет ухо… А я доверительно положила ладони ему на плечи, так, словно собираюсь обнять, и почти касаюсь носом ямочки на обнаженной, идеально гладкой шее.

— Отпусти…

Попыталась освободиться, но высокородный не позволил — стиснул сильнее, практически впечатывая меня в свое тело, сплетая нас в единое целое.

— Не дергайся, — предупредил чуть слышно. — Пока я прикрываю нас своей аурой, он не почувствует твоего присутствия. Иначе найдет. Даже за пологом.

— Он? Кто… он?

— Страж башни. Думаешь, мы единственные, кому пришла в голову светлая мысль обойти защиту, наложенную Элистаром, и пробраться в спецхран? На факультете уже который год пари по этому поводу заключаются.

Пари, значит?

— Так ты тоже…

— Тсс! — прошипели мне в ухо, и я послушно умолкла.

Скрипнула дверь. По комнате заметались отблески магических огней, и эхо приближающихся шагов возвестило о появлении местного хранителя. Интересно, что страж из себя представляет? Судя по поступи — твердой, весомой, он вполне материален, но все-таки, эльф это или призванная деканом магическая сущность?

Так и тянуло обернуться, но я застыла, стараясь не издавать ни звука, даже глаза прикрыла, полностью превратившись в слух.

Вот страж прошелся вдоль дальних полок, двинулся направо, потоптался у столов, свернул в нашу сторону и остановился совсем рядом.

Неужели почуял что-то?

Мне показалось, прошла целая вечность. Минуты текли мучительно медленно, увязая в воздухе. Тело совсем одеревенело, ноги затекли, потом нос неожиданно зачесался и захотелось чихнуть. Как нарочно. А дежурный все стоял и стоял, шумно втягивая носом воздух, как будто принюхивался.

Острое чувство опасности резануло по нервам, обожгло ледяным ознобом — еще немного, чуть-чуть…

Внезапно в соседнем зале послышался грохот, невнятный вскрик, сменившийся удаляющимся топотом. Страж вскинулся, как взявшая след гончая, рванулся в ту сторону, и вскоре все стихло.

Мгновение…

Другое…

— Можно выходить? — пробормотала я через некоторое время, поскольку Торэт и не думал меня отпускать.

— Нет.

— Почему?

— Рано. — пояснил высокородный после долгой паузы, когда я уже не надеялась получить ответ. И тон такой странный, словно он не рад, что все закончилось. — Пусть отойдет подальше.

— Хорошо…

Машинально кивнула, утыкаясь ему в шею, туда, где отчетливо виднелась пульсирующая жилка. Губы коснулись упругой бархатистой кожи — легко, почти невесомо, но мы оба дернулись, как от удара.

Я тут же выгнулась, надеясь хоть немного отстраниться, ладони соскользнули с плеч Берриана, плавным, мягким движением упали ему на грудь.

— Ты что твориш-ш-шь, человечка? — выдохнул эйр. Хрипло, с какой-то затаенной, тихой злостью.

Неужели я только что очередное эльфийское табу нарушила? Но ведь он сам меня сюда затолкал, обнял, я всего лишь хотела отодвинуться. Дотрагиваться не собиралась, тем более гладить. И вообще…

Вскинула голову, чтобы все объяснить, и замерла, утонув в немигающем, пристальном взгляде.

Пальцы высокородного окаменели, больно впиваясь мне в спину. И внезапно стало душно — еще секунда и я задохнусь от нехватки воздуха. Бросило в жар… в холод… нет, все-таки в жар.

Глаза в глаза. Губы у самых губ. Рваные удары сердца под пальцами, которые в абсолютном безмолвии зала звучали набатом. И секунды, растянувшиеся на века.

Так близко. На расстоянии вдоха…

Да что со мной творится?

Это ведь Торэт, все тот же Торэт. Неправильный эльф, высокомерный, самоуверенный, холодный. Перворожденный. Враг, всегда готовый посмеяться над тобою, сказать что-нибудь обидное, уколоть, задеть, оскорбить.

Отчего же мое собственное сердце колотится так часто, отвечая ритму чужого, что пойманной птицей бьется под ладонью? А в груди разгорается огонь, оплавляя тело жаром?

И почему он так смотрит? Яростно, жадно. Глаза совсем потемнели, превратившись в расплавленное синее золото. И от этого губы вдруг начинает покалывать, а в горле пересыхает от томительной, лихорадочной жажды.

Кажется, я перестала дышать, впала в какой-то транс. Берриан, похоже, тоже. А потом он стал медленно наклоняться и…

— Лерка, я тебя уже обыскался. Надо же, в какую щель вы забились со страху, — раздалось над нашими головами бодрое. — Ловко я стража обманул, да? Выманил. Увел. Ну, хвали же меня, хвали. Кстати, а что это вы тут делаете, а?

И Хан, спикировав откуда-то сверху, завис у стены и с любопытством уставился на нас.

Торэт на появление фамильяра никак не отреагировал, словно и не заметил — молчал, по-прежнему не отводя от меня взгляда. Я ощущала, как подрагивают его пальцы на моей талии, видела, как раздуваются от тяжелого дыхания ноздри, как резко обозначились внезапно заострившиеся скулы, придавая лицу хищное выражение, а сама…

Признаюсь, меня разрывали самые противоречивые эмоции. Хотелось поблагодарить мелкого за своевременное появление, и тут же прибить за то, что вмешался именно сейчас. А лучше — задушить в объятиях, чтобы сразу удовлетворить все свои желания.

Вот что ему стоило найти нас чуть позже?

Представила, что могло бы случиться, и даже зажмурилась на мгновение.

Интересно, когда Берриан целуется, губы у него остаются такими же твердыми и упрямыми, или…

Черт, о чем я только думаю? Может, он не целовать меня собирался, а процедить какую-нибудь гадость? Особо изощренную, в своей обычной надменно-самоуверенной манере. Да-да, именно так, и никак иначе. Нечего всякую ерунду воображать, а Хану надо сказать спасибо.

Не знаю, разделял ли Торэт мое мнение, но он наконец-то отмер и повернулся к наури.

— Похвалить? — протянул тихо, с какой-то неопределенно-мечтательной интонацией. И многообещающе улыбнулся. — Что ж, лети сюда… герой.

Стрекозел на ласковые слова не купился и бросаться к эйру за наградой не торопился. Наоборот, отпрянул, распластался по стене и быстро пополз вверх, к потолку, помогая себе не только когтями, но и крыльями. И ему бы, наверное, удалось уйти, но тут каменная кладка над ним затуманилась, плеснула мутной рябью, образуя точечный портал, и на сцене — точнее, в нашем и без того тесном закутке — появилось еще одно действующее лицо.

Миниатюрная девушка, ростом с Хана, и похожая на него, не как две капли воды, конечно, но достаточно сильно, чтобы понять: эти двое относятся к одной расе. Те же миндалевидные глаза, полностью черные, без белков, удлиненные уши, когтистые лапки, прозрачные, слюдянисто поблескивающие стрекозиные крылья. Только черты лица более миловидные и кожа удивительного нежно-лазоревого цвета.

— Господин, — метнулась она к высокородному. — Я слышала шум. Если страж вас почует и примет боевую форму… Надо немедленно уходить…

Тут девушка внезапно осеклась, ткнула в меня пальцем и закончила уже другим ревниво-обвинительным тоном:

— А почему она в вас так вцепилась?

Я?

Да не вцеплялась я в Торэта, просто руки убрать не успела. И отодвинуться. Здесь вообще отодвигаться некуда, если уж на то пошло.

— Господин?.. — повысила голос соплеменница Хана.

Эйр на вопрос отвечать не торопился, впрочем, отпускать меня тоже. А вот стрекозел молчать не стал.

— Кого я вижу, — издевательски ласково пропел он. — Ланиэнгиль Майидил Тинур. Собственной драгоценной персоной.

Мой наури уже не вжимался в стену, а висел на ней, придерживаясь одним коготком — нарочито небрежно, явно красуясь. Голова откинута чуть назад, крылья расправлены и слегка подрагивают, волосы на загривке художественно встопорщены.

Девушка дернулась, как от удара, обернулась в его сторону, нахмурилась. И не пропела, нет — прошипела с досадой:

— Ниирнар Атраэн Ханаш. Ну, конечно, мне сразу следовало догадаться. Там, где ты, всегда неприятности. Не устал еще?

— А тебе не надоело перворожденным прислуживать? — скривился Хан, отбросив показную любезность.

— Сам теперь прислуживаешь.

— Но, заметь, не эльфу.

— П-ф-ф… человеку. Еще хуже.

— Хуже, говоришь? — мой фамильяр прекратил цепляться за стену, сложил на груди лапы и снисходительно усмехнулся. — Совсем ты, Лани, плоха стала. Теряешь способности, теряешь… А ведь такие надежды подавала. Вот, что бывает, когда дети бури с врагами связываются и с Пути сбиваются. Ты присмотрись внимательней, может, что и заметишь… бывшая ученица Видящей.

Последнюю фразу стрекозел произнес неожиданно серьезно, и оба наури, прекратив испепелять друг друга взглядами, дружно уставились на меня. Лани — оценивающе, а вот Хан — прямо-таки с отцовской гордостью.

Неизвестно, как долго это бы продолжалось, но тут вдали послышался неясный пока еще гул, и Торэт, снова прижав меня к себе, отрывисто приказал:

— Выводите нас. Быстро.

Глава 14

Хорошо, когда у тебя есть фамильяр, способный распутать охранное плетение эльфийской башни, создать точечный портал и протолкнуть хозяина сквозь стены. Еще лучше, если их двое и действуют они на удивление слажено, в обстановке строжайшей конспирации и острого форс-мажора.

В итоге, вывели нас не просто быстро — мгновенно, едва мы с эйром слаженно выдохнули:

— Айантэ гэлле…

Я воздуха в грудь набрать не успела, не то что утонуть в камне или ощутить его давление.

А, может, дело было в том, что Торэт так и не отпустил меня, лишь убрал одну руку, продолжая другой упрямо стискивать талию. Наверное, боялся потерять по дороге. И хотя я больше не смотрела на него — специально отвернулась, чтобы не появилось искушения «случайно» зацепить взглядом, — все равно и на расстоянии чувствовала приглушенное, немного неровное биение его сердца, словно мои ладони по-прежнему лежали на груди высокородного. И от этого, а еще от того, как меня держали — крепко, надежно прижав к сильному мужскому телу — становилось на удивление спокойно. Даже почудилось на секунду, что рядом не его ушастая высокомерность — мой первый и главный враг в академии, а близкий друг, всегда готовый защитить, прийти на помощь.

Впрочем, эйр вскоре разрушил эту хрупкую иллюзию, избавив наивную иномирянку от добрых мыслей и пагубного заблуждения на свой счет.

Как только мы выбрались, он сразу схватил меня за локоть и настойчиво потянул прочь от факультетской башни, но едва заснеженная дорожка вильнула в сторону, уводя нас в безопасную темноту аллеи, резко остановился. Мягко подтолкнул к ближайшему дереву. Оперся о ствол, поймав меня в капкан своих рук, вынуждая замереть.

Несколько мгновений мы молчали, потом я откашлялась, натянула пониже капюшон — укрываясь не столько от ветра, сколько от пронзительного темно-синего взгляда — и скороговоркой произнесла:

— Спасибо, что помог.

— Пока не за что, — насмешливо откликнулся высокородный и, когда я все-таки вскинула голову, отчеканил: — Надо поговорить, младшая.

— Поговорим, обязательно. Только, давай, не сегодня. Завтра… Или послезавтра… Уже поздно, все устали, а утром рано вставать.

На самом деле, я элементарно не знала, что сказать Берриану… пока не знала, поэтому и обсуждать случившееся не хотела. Голова гудела, мысли разбегались в разные стороны, в таком состоянии любую тайну выболтать можно. Приду домой, высплюсь, подумаю, посоветуюсь с друзьями, в общем, сочиню какую-нибудь более-менее подходящую версию, тогда и побеседуем.

— Нет. Здесь. Сейчас.

В отличие от меня, высокородный был краток и непререкаемо категоричен. И надменности в его голосе плескалось столько, что хоть взаймы давай. Нескольким королевствам сразу. Это разозлило. Поведение Торэта не просто раздражало — откровенно бесило.

— А если не соглашусь?

— Разговор все равно состоится, — невозмутимо пообещали мне.

— Не слишком ли ты самоуверен?

— Это не самоуверенность, а объективная оценка своих сил.

— Что ж, продолжай оценивать. Не смею мешать. Хан, пойдем.

Вывернулась из рук эльфа, освобождаясь. Он не стал задерживать, даже не шелохнулся, будто и не заметил моего маневра. Но когда я шагнула в сторону, увеличивая между нами расстояние, сделал молниеносный выпад, притянул к себе и снова обхватил за талию.

— Ланиэ, блокируй ее наури, — раздалось над ухом повелительное, потом последовала ослепительная вспышка, заставившая на миг зажмуриться, и мир вокруг изменился.

Нет, мы, как прежде, стояли на аллее, только выглядела она иначе. Все было залито искристым лунным светом и казалось совершенно нереальным. Серебряный снег под ногами, серебряные стволы деревьев, которые тянулись к такому же серебристому небу, проколотому нестерпимо яркими точками звезд. И тишина, звенящая, пронзительная — ни звука, ни скрипа, ни мимолетного шелеста.

Красиво. Феерично. Жутковато.

— Где мы? — растерянно завертела головой.

Удивительно, но страха я не испытывала и опасности не чувствовала — наоборот, это место манило, притягивало, как магнит, разжигало любопытство.

— Изнанка, — любезно проинформировали меня. — Лунные маги видят ее именно такой. Скоро ты научишься сама сюда переходить, а пока…

Торэт не договорил, легко оттолкнулся от земли, и мы взмыли вверх.

— Здесь нам никто не помешает… пообщаться, — закончил он уже в воздухе.

Привычный до этого холод, мгновенно стал ледяным, колючим, обжег лицо, пробрался под мантию, сковав тело. По коже изморозью разбежались мурашки, а сердце отчаянно заколотилось, так и норовя вырваться из груди — от чужого ли горячего дыхания, которое я странным образом ощущала даже через капюшон, от высоты или от резкого, как удар хлыста, вопроса:

— Так что ты делала ночью в спецхране?

— А ты?

Несмотря ни на что, силы сопротивляться еще оставались. Пусть не думает, что «подопечную» так легко запугать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— У меня было дело.

— У меня тоже.

Высокородный напрягся, как до предела натянутая струна, и стало ясно, что спокойствие его обманчиво, да и терпение, похоже, на исходе. Помолчал, шумно выдохнул и взмахнул рукой, выпуская заклинание. Прозрачные лучи лунного света послушно дрогнули, изогнулись, сплетаясь в пушистое сияющее облако, на которое мы и опустились. Облако мягко спружинило, принимая нас в свои уютные и, что немаловажно, теплые объятия. Сидеть на нем оказалось очень удобно, но тесно — присутствие соседа ощущалось буквально всем телом.

— Послушай, младшая, я ведь не из пустого любопытства спрашиваю. Мне твои тайны ни к чему, своих хватает. Но мы теперь пар… напарники, — подождав пока я устроюсь, произнес Торэт неожиданно устало. Легко коснулся моего запястья, напоминая о том, что соединяло нас крепче иных пут. — Наши жизни связаны, и неизвестно, надолго ли.

Он умолк, и я тут же воспользовалась паузой.

— Так ты в библиотеке искал способ снять печати?

— Что? Да, разумеется… Как иначе? — по губам эльфа скользнула непонятная улыбка и он на мгновение отвернулся, пряча лицо. — Сейчас я завишу от тебя и не могу навредить, потому что сам пострадаю. А вот помочь в состоянии… Более того, это в моих интересах, понимаешь?

Я, чуть помедлив, кивнула.

— Скоро ты сдашь промежуточный зачет по староэльфийскому, и начнутся серьезные тренировки. Ни времени, ни сил на ночные бдения в библиотеке не останется. Да я и не позволю. Мне нужно, чтобы ты сосредоточилась на своем даре и не отвлекалась ни на что другое. Если у тебя проблемы, скажи, и мы решим их вместе. Я решу. Боишься, не доверяешь? Тогда давай дадим взаимные клятвы и включим их в наше соглашение. Мы ведь его еще не подписали, верно? — голос высокородного на миг заискрился смехом. — Не торопись. Подумай… пару мгновений. Только не надейся увильнуть от ответа. Не получится. И сбежать с Изнанки не выйдет, пока я не отпущу.

«Не надейся… Не получится… Не выйдет…» — ехидно передразнила про себя.

Вот как этому эльфу удается оставаться все тем же высокомерным гадом, даже когда он вроде бы предлагает помощь и уверяет в поддержке?

Я скептически хмыкнула. По губам Торэта скользнула тень улыбки, четко очерченные брови изогнулись, как бы намекая, что он, безусловно, очень терпеливый и великодушный куратор — дал мне такую бездну времени на размышление. Но его щедрость, увы, тоже не безгранична, а выделенная «пара мгновений» не вечна и вот-вот закончится. Так что, соображай, Валерия Кольцова. Да поскорее.

И я бы, естественно, сообразила, но облако было ужасно маленьким, а мы сидели так близко, почти прижавшись друг к другу… Я видела свое отражение в глазах высокородного. ощущала его дыхание, запах кожи, исходящее от него тепло, и это нервировало, мешало. Смущало, что уж скрывать. И уж точно никак не способствовало мыслительному процессу.

Чертов эльф. Не мог наколдовать «диванчик» пошире…

— Младшая?

Высокородный склонился чуть ниже, пытливо изучая мое лицо. Как нарочно.

Нет, так дело не пойдет.

Осторожно отодвинулась… Еще немного… Еще… И почувствовала, что падаю.

Короткий вдох, испуганное восклицание — и рука метнулась вперед, чтобы за что-нибудь ухватиться. И ухватилась бы, за Торэта, разумеется, но он сам успел поймать меня и втянуть обратно. Так мы и застыли: я с протянутой рукой и Берриан, крепко сжимающий мою ладонь в нескольких сантиметрах от своей груди.

Опять! Вот кто мне скажет: почему я все время норовлю в него так интимно вцепиться? На галерее. В спецхране. Даже тут, на этом чудотворном облаке.

Еле сдержалась, чтобы не застонать от досады, потом выпрямилась, высвободила пальцы и произнесла, тщательно контролируя голос и стараясь чтобы он звучал вежливо, но твердо:

— Извини, я, кажется, опять чуть не нарушила одно из ваших многочисленных, очень строгих правил. Сегодня в библиотеке тоже… Признаю свою ошибку, сожалею, раскаиваюсь и все такое, но сразу предупреждаю: печать долга не приму, как бы ты не настаивал. Мне и одной за глаза хватило. А еще очень надеюсь, ты в соглашении перечислишь все, что мне запрещено делать. Отдельным пунктом и жирным шрифтом, чтобы уж точно не пропустить.

— Если хочешь, — эльф равнодушно пожал плечами. — Только список получится коротким, да и печать долга тебе больше не грозит. Ею связывают тех, кто ниже по положению, а мы теперь равны.

— Равны? — переспросила недоуменно. — Когда нам удалось настолько сблизиться? И так незаметно?

Вместо ответа Торэт снова сграбастал мою руку, прижал к своей и потянул вверх рукава, обнажая запястья и две совершенно одинаковые метки.

— Равнее некуда…

Некоторое время мы молчали, сосредоточенно рассматривая татушки.

— А они опять изменились. За сегодняшнюю ночь, — протянула я, констатируя очевидное.

— Разве?

И так безразлично, подчеркнуто невозмутимо прозвучало это «разве». Не хватало, чтобы высокородный еще и насвистывать принялся — тогда я бы точно «поверила», что он ничего не заметил, ни о чем не беспокоится и вообще не очень-то интересуется по какой причине рисунок постоянно трансформируется. Ерунда, дело житейское, не стоит даже обсуждать.

Ладно, подыграем пока и разговор отложим. Но в соглашение вписать не забудем.

В воздухе повисла тишина. Торэт, отвернувшись, смотрел куда-то вдаль. А я зачарованно разглядывала высеребренные лунным светом верхушки деревьев, ветки, блестевшие, как стеклянные, переливающийся призрачными огнями снег — все это алмазно-хрустальное великолепие под нами и думала. Вспоминала.

С самой первой встречи высокородный злился на меня, обвинял чуть ли не во всех смертных грехах, язвил, а то и просто откровенно угрожал. Но, как любит повторять бабушка, поступки — громче любых слов, а Берриан ни разу не сделал ничего, что реально навредило бы мне. Наоборот. Защитил от Йонетта с Ноаром на ритуале выбора фамильяра. Поддержал, накормил, дал дельный совет. Спас, когда на нас напали элементали. Выручил в библиотеке, не выдал, прикрыл своей аурой — а мог ведь бросить и уйти один.

Что бы эйр ни говорил, как бы ни демонстрировал неприязнь, презрение или враждебность, это не мешало ему всегда приходить на помощь.

У Торэта ужасный характер, это факт. А еще он перворожденный, и мы совсем не друзья… но ведь и не чужие. Напарники. Связанные. И, если уж совсем честно, без него нам все равно не справится — столько дней прошло, а все без толку.

И я решилась.

— Клятву дашь? — поинтересовалась хмуро.

Эльф покосился на меня. Усмехнулся.

— Я, Берриан Торэт, старший наследник… — начал он.

На этом, к сожалению, и закончил. Вернее, его прервали. Внезапно и совершенно бесцеремонно.

— Мррря-ууу, — провыли над головой недовольно-возмущенно, и мне на колени бухнулось нечто тяжелое, теплое, пушистое и очень знакомое.

— Марр?

— Мууаав… Ур-рууу… — витиевато выругался в ответ котейшество.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Вытянул хвост трубой, мстительно мазнув кончиком мне по носу, зашипел на Торэта и только потом вскинул голову.

«Та-а-к… Ну и что вы тут, собственно, делаете, а?» — отчетливо читалось в его пылающем негодованием и подозрением взгляде.

Разумеется, я прекрасно знала, что коты не разговаривают, и мой не исключение. Но сейчас я была почти уверена: еще секунда — и лорд Мартин откроет пасть, а затем, лениво растягивая звуки, примется меня отчитывать. Совсем как Хан. Эти двое, похоже, неплохо спелись за моей спиной. Я даже невольно заозиралась — не вывалится ли откуда-нибудь еще и стрекозел? С него станется.

Но спанк, вопреки моим опасениям, не появился. И Марр не разразился пламенной обвинительной речью. Вместо этого он выпустил когти, выгнулся дугой, вздыбил шерсть, и глаза его полыхнули ярко-оранжевым. По морде пробежали рыжие всполохи, перекинулись на спину, заискрились на лапах… Кот вспыхнул, засиял ослепительной хвостатой звездой, и нас с Торэтом раскидало в разные стороны.

Эльф полетел вниз, а меня отбросило назад и с размаху во что-то впечатало.

В глазах потемнело, из легких разом выбили весь воздух, а когда я проморгалась и продышалась, то обнаружила, что сижу в кресле у камина в гостиной нашего дома, а вокруг столпились друзья. Лица встревожены, брови насуплены… Сразу понятно — им уже известно, что произошло, если не в деталях, то в общих чертах точно. И даже примерно ясно, кто успел Сэму с девчонками обо всем сообщить.

Впрочем, информатор и не думал скрываться. Выдвинулся вперед, возбужденно завертелся перед самым моим носом.

— Лерка! Хвала Бездне, цела. Я так волновался, так волновался. Чуть за Грань не ушел. Смотри, высох весь от переживаний, вот-вот истаю, еле двигаюсь. А ведь жил же себе спокойно, горя не знал, так нет, угораздило с иномирянкой связаться, на свою голову. Учти, с тебя двойная магическая подпитка — за все мои мучения, моральные и физические. Мало, конечно, но я добрый. Да и что с тебя еще взять, с непутевой? — бодро завопил он, хлопая крыльями, как опахалом, так интенсивно, что лицо сразу овеяло свежим ветром. Не похоже, чтобы наури собирался «усыхать и истаивать». — Повезло тебе со мной… ну и с хвостатым тоже, вовремя мы тебя из загребущих эльфийских лап вырвали. Кстати, зачем он тебя на Изнанку уволок? Требовал признаний? Издевался? Пытал? Воспользовался случаем… Эксплуататор. Бахронг вислоухий.

Пытал? Можно и так сказать. По крайней мере, повышенное сердцебиение, ком в горле, жар, головокружение, дрожь в руках и ногах он мне обеспечил.

Вспомнила тяжесть чужих рук на талии, неровное горячее дыхание у самых моих губ и почувствовала, что краснею.

— Первородным, как и демонам, на слово верить нельзя, — вещал между тем стрекозел, не подозревая, какие неожиданные образы всплывают у меня в голове. — Договариваться стоит только после кровной клятвы и магически заверенного соглашения, иначе, оглянуться не успеешь, как облапошат. Надеюсь, ты ничего лишнего не сболтнула?

— Нет, — попыталась я улыбнуться сквозь дымку внезапно накатившей усталости. Замялась, но все-таки честно призналась: — Не успела.

— Лер?.. — вопросительно протянул Семен. Аккуратно пойман мельтешащего Хана за шиворот, отодвинул в сторону, склонился, ловя мой взгляд, и я поняла: как бы ни хотелось отдохнуть, друзья не отпустят, пока все не расскажу.

К счастью, долго меня не мучали — удовлетворились краткой версией случившегося и заверением, что без согласия Сэма я ничего подписывать не буду, даже если Торэт потребует, а потом отправили спать. В комнате уже ждали заботливо разобранная постель, укрепляющий отвар, оставленный на прикроватном столике, Марр, свернувшийся клубком в изголовье, и Хан, вольготно развалившийся на подушке.

— Эту ночь проведем вместе, — пояснил стрекозел, заметив мое недоумение. — Пора нам стать ближе.

— Что?

Неожиданное заявление фамильяра заставило запнуться, почти споткнуться на ровном месте.

— Надо, говорю, привыкать друг к другу, — ничуть не смутился мелкий. — Тогда ни один ушастый не сумеет нас разделить, я везде пройду за тобою. А то сегодня, вон, пришлось хвостатого на Изнанку посылать. Хорошо, что ему никакие барьеры не помеха, да и направление я указал. Но все равно, непорядок. Так что пора сближаться, притираться… Ночью лучше всего обмениваться энергией, гармонизировать магические потоки. Ты ж лунная…

Спорить не стала — сил хватило только на то, чтобы принять душ и бухнуться в постель, на лету заворачиваясь с одеяло.

— Спасибо, что пришел за мной, — пробормотала, подтягивая Марра поближе и утыкаясь носом в мягкую шерстку. — Я и не думала, что ты на такое способен. Считала самым обыкновенным котом.

— Обыкновенным? — хмыкнул с другой стороны вытесненный с подушки Хан. — Глупое человеческое заблуждение. Обыкновенных котов вообще не существует.

Вспомнила земные поверья о том, что кошки умеют перемещаться между мирами, видеть невидимое, оберегать хозяев от зла и промолчала. Похоже, мы многого не знаем о своих домашних питомцах.

— Это у вас там он казался обыкновенным, — стрекозел сделал ударение на слове «казался». — А здесь, в магическом мире, стала просыпаться память предков, родовые способности. Подожди, то ли еще будет. Даже мне толком не известно, что хвостатый еще может… Ладно, хватит болтать, поздно уже.

Засыпать в окружении фамильяров было непривычно, но, как ни странно, уютно и комфортно. Бархатное мурлыканье справа… Тихое посапывание слева… Я и не заметила, как провалилась в сон.

Видимо, «обмен энергией и гармонизация магических потоков» прошли успешно, потому что наутро я подскочила раньше всех — бодрая и на удивление энергичная. Быстро привела себя в порядок, пробежала по пустому, восхитительно тихому коридору, слетела по лестнице вниз, и застыла на нижней ступеньке, не веря тому, что вижу. Даже глаза несколько раз протерла — не помогло.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍На диване в гостиной спал Торэт. Крепко и безмятежно, как у себя дома. И даже украшавший его высокородную физиономию огромный фингал нисколько этому самому сну не мешал.

Я постояла, огляделась — нет ли в комнате еще кого-нибудь, и, не обнаружив поблизости ни одного свидетеля моего внезапно вспыхнувшего жгучего любопытства, на цыпочках прокралась поближе к высокородному.

Эльф лежал на спине. Тонкий плед, которым он укрывался, сбился в сторону, открывая расстегнутую на груди рубашку. Сильные руки с тонкими прожилками вен закинуты за голову, как будто Берриан заслонялся от серевшего за окном сумрачного зимнего рассвета. Густые платиновые волосы разметались по подушке. На щеках — темные полукружья теней от ресниц. Дыхание ровное, глубокое. И лицо такое расслабленное, почти беззащитное.

В принципе, надо было бы его разбудить. Потому как уже утро, занятия скоро, да и вообще не мешало бы расспросить, каким ветром высокородного подселенца к нам занесло, и кто наградил его таким роскошным синяком. Неужели в дверь не вписался, или в темноте на угол книжного шкафа напоролся?

Надо бы… Но я медлила, как завороженная изучая красивое лицо с резкими, чеканными чертами, твердый подбородок, чувственные губы, брови вразлет, жилку, пульсирующую на шее, прямо над воротником по-прежнему белоснежной шелковой рубашки. И сердце гулко колотилось уже не в груди, а где-то в горле.

Хорош все-таки, что ни говори. Особенно сейчас, когда спит, спокойно, мирно, даже чуть улыбается во сне, не отпускает ехидных шуточек и не выглядит, как обычно, высокомерной заразой.

Так вдруг захотелось дотронуться, провести по щеке — легко-легко, едва касаясь. Почувствовать под пальцами гладкую, бархатную кожу, проверить, каковы на ощупь эти забавные, чуть заостренные кончики ушей.

Желание оказалось настолько сильным, что я не выдержала, потянулась к Торэту… и тут он открыл глаза. Уставился на меня затуманенным со сна взглядом. Хрипло выдохнул:

— Ле-ра…

Первый раз назвал меня по имени. Надо же! Наверное, еще не пришел в себя.

— Привет!

Я помахала перед породистым эльфийским носом ладонью, словно разгоняя… отгоняя что-то, и выдала первое пришедшее на ум объяснение:

— Муха…

Ну да, такой вот у нас своеобразный дом. И насекомые тоже особенные: всепогодные, межсезонные, практически бессмертные. Морозоустойчивые. Им плевать, что на улице зима, холодно, снег вот-вот снова повалит — порхают по комнате и в ус себе не дуют.

Эйр удивленно моргнул, а я убрала руку за спину, выпрямилась и, не давая ему опомниться, выпалила:

— Кстати, как ты здесь оказался? И кто с тобой так тесно пообщался, а исцелить забыл?

Торэт скривился, словно внезапно вспомнил о чем-то не очень приятном, но уже через мгновение недовольная гримаса сменилась привычной отстраненно-бесстрастной маской. Эльф сжал зубы, плавным слитным движением поднялся на ноги и начал застегивать рубашку.

Я терпеливо ждала, когда Берриан приведет себя в порядок и соизволит ответить, но прежде, чем он произнес хоть слово, со второго этажа послышались душераздирающие кошачьи вопли вперемешку с громкими бессвязными восклицаниями, и сразу же захлопали двери. Потревоженные домочадцы спешили узнать, в чем, собственно, дело.

В гостиной все оказались практически одновременно. Первыми скатились-слетели Марр с Ханом, на ходу переругиваясь каждый на своем языке. За ними появилась зевающая Полли и Сашка с неизменным «Травником» под мышкой. Последним спустился Семен.

Я сразу заподозрила неладное, стоило лишь увидеть его разбитые губы и свежую ссадину на скуле.

— Сэм… — дружно ахнули девчонки.

На лицах мужчин проступило одинаковое подчеркнуто безмятежное выражение. А стрекозел, отвлекшись, наконец, от котейшества, весело подтвердил:

— Подрались.

Завтрак в это утро пришлось прогулять. Женская половина общества жаждала подробностей, Торэту с Сэмом оставалось лишь смириться с нашим единодушным напором. Тем более, дома нашлось, чем перекусить.

— Чай, кофе, буженина с зеленью, булочка с джемом? — поведя рукой над столом, светским тоном предложила я эльфу.

— Чай и кофе с Земли, — присоединилась ко мне Полли. — Продукты свежие. Гоблины вечером доставили, и мы их сразу в блок-стазис положили.

— Гоблины? Уборщики?

Высокородный озадаченно нахмурился.

— Кому просто уборщики, а для кого и умельцы на все руки. Теневая корпорация «Добудем-что-угодно-за-ваши-деньги», — ухмыльнулся Семен.

От кофе гость после некоторого колебания отказался, а вот чай решился-таки попробовать. Мясо и выпечку тоже не обошел вниманием. За неспешной совместной трапезой мы и выяснили постепенно, что случилось ночью.

Оказывается, Торэт, вернувшись с Изнанки, решил навестить нас: выяснить дома ли я и все ли у меня в порядке. Мы с девчонками уже спали, а вот Сэм не успел подняться в свою комнату и с энтузиазмом ринулся общаться с гостем — на улице, чтобы никого не разбудить и сохранить приватность.

«Беседовали» парни упорно, обстоятельно, со вкусом и успели обсудить многое. Эльфов, которые дерзко и нагло утаскивают девушек в неизвестном направлении. Боевиков, сующих нос не в свое дело. Глупость людей. Высокомерие и заносчивость перворожденных. Наше с Торэтом нечаянное партнерство и будущее соглашение. В конце концов противники выдохлись, достигли компромисса, распили флягу огненного меда, принесенного пару дней назад гоблинами, и Семен щедро предложил собутыль… гм… собеседнику провести остаток ночи у нас на диване в гостиной. А тот взял, и согласился.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Мужской разговор. Понимаю, — кивнула я, когда над столом повисло молчание. — Выяснение отношений и все такое. Но почему кулаками? Вы же маги.

Ну никак не сочетался в моем воображении надменный аристократ Берриан Торэт с банальным мордобоем.

— Магические поединки вне полигона запрещены, — дернув уголком губ, скупо пояснил высокородный.

А я… Я поймала взгляд Сэма и поняла: дело не только в этом. Да, мой друг, безусловно, талантливый боевик, но он всего лишь первокурсник и опытному старшему не соперник. Согласившись драться без использования дара, эйр тем самым уровнял их шансы.

На занятия мы с Торэтом отправились вместе — после того, как Алекс оказала «поединщикам» первую помощь и залечила их боевые ранения. И, что интересно, эльф за всю дорогу не сказал ни одного обидного слова. Не задел, не оскорбил. Даже не съязвил ни разу.

Глава 15

В этот день на лекции можно было и не ходить — все равно я практически ничего не слушала — вернее, не слышала, благополучно пропуская мимо ушей то, что добросовестно впихивали в наши умы почтенные магистры. Нет, я, конечно, старалась ничем не отличаться от сокурсников и выглядеть образцовой студенткой, благоговейно внимающей речам наставников, но думала о чем угодно, только не об учебе. В голове вертелись тысячи мыслей и воспоминаний — и все они так или иначе сводились к прошлой ночи, сегодняшнему утру и к одному неправильному эльфу, будь он неладен.

Чересчур много за последние сутки стало Торэта в моей жизни. Слишком тесно мы общались. Слишком близко. И, что самое паршивое, похоже, я начала к этому привыкать. Высокородного нет рядом всего несколько часов, а мне уже чего-то не хватает… Штормовой синевы глаз, ироничной улыбки, прячущейся в уголках четко очерченных губ, тихого, чуть хрипловатого голоса.

Я даже поймала себя на том, что на перемене перед лекцией по истории кланов ищу взглядом в толпе белоплащников, снующих по коридору, знакомую фигуру в темной мантии. Ну, должен же куратор хоть раз прийти и проверить, чем занимается его подопечная? Пусть для того, чтобы отдать руководящие указания, указать на ошибки или съязвить по моему поводу.

Но эйр не спешил появляться, нагло игнорируя свои прямые обязанности. И я, разозлившись — на него, на себя, на блуждающие в голове мысли, а заодно на Йонетта, приставшего с какими-то идиотскими, очень несвоевременными вопросами — вернулась в аудиторию, села на место и мрачно уставилась в окно.

Там, за окном, падал снег: крупный, пушистый, ослепительно яркий на фоне серого неба. Скользил, кружась в одному ему понятном танце, неспешно и лениво, словно размышлял о чем-то важном. Интересно, а как сейчас выглядит Изнанка? Надо спросить у Торэта…

Вот черт, опять. Сглазили меня, что ли?

— Адептка Кольцова! Что вы так сосредоточенно рассматриваете? Наставник прямо перед вами, а не сбоку. Извольте повернуться. Или я не достоин вашего внимания? — Магически усиленный голос хлестнул наотмашь, возвращая в реальность.

— Простите, магистр Меларн, задумалась.

Я покаянно опустила голову.

— Надеюсь, о теме сегодняшней лекции? — Мэтр скептически прищурился. — Кстати, Валерия, не напомните, о чем мы только что беседовали?

— Золотой Лист… — донесся слева сдавленный шепот, и Ноар шевельнулся, придвигаясь поближе.

— О клане Золотого Листа, — торопливо повторила я.

— Чем же знаменит этот клан? Хотя нет, не отвечайте. Лучше напишите. Реферат. К завтрашнему дню. А адепт Калвайс, который только что так увлеченно и азартно подсказывал, составит вам компанию.

Справа злорадно хохотнули.

— Йоннет Ланд, тоже желаете присоединиться? — моментально отреагировал Меларн. — Похвальный энтузиазм. В таком случае, жду вашу общую работу и доклад на следующем занятии. А теперь продолжим…

— Знаешь, человечка, — Йон с трудом дотерпел до конца лекции, и, как только мы вышли в коридор, тут же выплеснул на меня все накопленное им негодование. Ну и претензии тоже. — От тебя одни неприятности.

— Сам виноват. Если бы тише выражал радость по поводу этих самых неприятностей, они точно обошли бы тебя стороной, — парировала я. — В следующий раз держись подальше и не так бурно веселись, когда других наказывают.

— Да ладно вам, — Ноар ужом скользнул между нами. Хлопнул по плечу приятеля. Обнял меня за талию, подмигнул. — Не переживай, Лер. Тебе крупно повезло: у тебя есть я. Моя матушка из дома Золотого Листа, мы, некоторым образом родственники, так что я знаю о них все и даже немного больше. Остальное прочитаем в справочниках. После индивидуальных тренировок встретимся в библиотеке и все сделаем. А если…

Тон рыжика сделался вдруг подозрительно вкрадчивым и мягким, как подтаявшее на солнце мороженое. Он наклонился к самому моему уху и почти промурлыкал:

— Если дашь мне своего наури, на время, для … гм… одного очень важного дела, то я сам реферат напишу. Тебе останется лишь прочитать. Согласна?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Возмутится наглым предложением «товарища по несчастью» я не успела. Сбросить его руку тоже.

— Развлекаетесь? — прозвучало неподалеку холодное. — Вижу, Вал-лерия, у тебя появилось много свободного времени. Что ж, в таком случае стоит, пожалуй, дополнить твое расписание.

Торэт.

Подбородок презрительно вздернут, лицо мрачное, почти предгрозовое — вот-вот сверкнет молния, грянет гром и прибьет нас всех на месте. И с ним я еще час назад хотела встретиться? Беру свое желание обратно. Это была трагическая ошибка. Временное помрачение рассудка.

В воздухе повисло напряженное молчание. Ноар вцепился в меня еще крепче — от неожиданности, наверное. Йонетт неловко переминался с ноги на ногу, видимо, соображая, как поступить: начать оправдываться, или сделать вид, что с нами не знаком.

— А мы тут к реферату готовимся, — тоном Карлсона, рассказывающего, что он плюшками балуется, пояснила я.

— К реферату? Это так теперь называется? — приподняв брови, надменно осведомился Торэт. Прошелся по нашим фигурам острым взглядом, задержал его на Ноаре, медленно опустил вниз, к руке, все еще сжимавшей мою талию…

Рыжик резко отдернул ладонь, словно обжегся. Высокородный улыбнулся, едва заметно, уголком губ, и продолжил допрос:

— Какова же тема вашего… гм… реферата?

— История кланов, — с готовностью отрапортовал Йон.

— И их тесное взаимодействие, полагаю? Отрабатываете на деле? Совмещаете теорию с практикой? — Только глухой не различил бы в голосе эйра издевки. Да он ее и не скрывал. — Что ж, продолжайте. Не буду отвлекать.

Берриан отступил и вдруг замер, о чем-то раздумывая. Затем усмехнулся, хищно так, предвкушающе.

— Кстати, Калвайс, тебе, кажется, плохо даются защитные чары? Я тут вспомнил… совершенно неожиданно, что наставник просил провести с тобой несколько учебных поединков.

Подождал, пока рыжий придет в себя после этой ошеломительной новости, и закончил уже совсем другим — жестким, приказным тоном:

— Встретимся завтра. На тренировке.

Ноар судорожно сглотнул, а Йонетт резво отпрыгнул от нас и, поймав оценивающий взгляд куратора, поспешно выпалил:

— У меня все в порядке с чарами: и с защитными, и с атакующими. А реферат я буду писать за другим столом… Нет, лучше в противоположном углу библиотеки.

Высокородный скривился, как будто прикидывал, спасет ли это Йона от показательного избиения, затем сухо кивнул, и, не удостоив меня больше ни единым словом, двинулся прочь.

— Старший, а зачем ты приходил?

Мой недоуменный вопрос нагнал Торэта уже на повороте. Он остановился и, не оборачиваясь, коротко проинформировал:

— У нас осталось незаконченное дело, если ты еще помнишь. До вечера меня в академии не будет, так что зайду после ужина. Заодно и реферат проверю… младшая.

Ну вот, я опять младшая — все вернулось на круги своя.

— Но…

— Потом поговорим.

Небрежный взмах рукой, ставящий точку в беседе, несколько быстрых шагов — и высокородный скрылся за углом. А мы облегченно выдохнули — все трое, разом.

— Предупреждал же, от нее одни неприятности, — недобро зыркнул в мою сторону Йонетт.

— Предложение держаться подальше все еще в силе, — не осталась я в долгу.

— Да ладно вам…

Как только Торэт исчез, к Ноару мгновенно вернулась его обычная жизнерадостная самоуверенность. Он даже попытался вновь ухватить меня за талию, но я ловко увернулась, и рыжику пришлось довольствоваться локтем.

— Лер, так как насчет спанка? Дашь попользоваться? — расцвел он в обворожительной улыбке. Третий наследник Озерного дома мастерски умел очаровывать собеседников и сейчас беззастенчиво пользовался своим обаянием.

— Наури не вещь, чтобы им пользоваться, не слуга и не раб, — не поддалась я на провокацию. — Он мой друг. Но могу замолвить за тебя словечко. Если Хан согласится помочь, препятствовать не стану. Только сначала ты объяснишь, в чем дело.

Ноар насупился, покосился на Йона, помялся и нехотя проворчал:

— Ладно.

На том и порешили…

Как назло, занятия по староэльфискому закончились в этот день позже обычного, и в библиотеку я прибежала за час до закрытия. Читателей в общем зале почти не осталось. В высокие окна заглядывала яркая луна, расчерчивая пол серебристыми линиями. Вокруг было пусто, тихо, прохладно и сумрачно. Лишь на нескольких столах еще горели магические светильники — там, где сидели немногочисленные припозднившиеся посетители.

«Коллеги по реферату» отыскались в самом углу в окружении справочников, учебников и манускриптов разной степени древности.

— Лер, наконец-то, — рыжик мотнул головой, продолжая сосредоточенно писать. — Подожди, сейчас закончу главу и проверим, что еще осталось.

— Жду…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я подхватила первую попавшуюся книгу и отошла в сторону, чтобы не мешать — вернее, не смущать Йонетта, который с моим появлением как-то подозрительно напрягся и недовольно заерзал. Открыла выцветшую от времени обложку с рельефным золотым изображением листа, немного похожего на кленовый, вяло перевернула пару страниц…

Сердце неожиданно кольнуло смутным предчувствием. В ту же секунду на шее, под одеждой нагрелся и предупреждающе запульсировал медальон, а привычные уже литеры всеобщего языка поплыли перед глазами, стремительно меняясь.

Еще мгновение назад это был обычный, ничем не примечательный текст, рассказывающий о том, как крупнейший клан перворожденных доблестно сражался с вероломными врагами, подлыми черными колдунами и прочими приспешниками тьмы. Естественно, ради мира во всем мире и во славу великой эльфийской расы. А потом… Один оглушительный, болезненный удар сердца — и страница преобразилась, торопливо разворачивая передо мной совсем иные строки. Неровные, коряво-пугливые, словно готовые в любую минуту растаять. Загадочные. Вызывающие необъяснимое волнение.

«Ведьмы уходили. Бежали, спасаясь от гонений, — читала я, затаив дыхание. — Последней шла Верховная. Но, прежде, чем скрыться в портале, она собрала воедино всю магию, что отдал ей большой ведьминский круг, и прокляла преследователей. Тех, кто истреблял ее соплеменниц, виновников их несчастий. А потом навсегда захлопнула за собой Двери Миров.

Любовь и ненависть — две половины одного артефакта. Любовь может созидать, а может нести разрушение, если оборачивается ненавистью. И проклятие Верховной карающим мечом обрушилось на перворожденных, и, в первую очередь, на два великих эльфийских дома, развязавших несправедливую войну».

Медальон снова накалился, почти обжигая, и я, как наяву увидела высокий портал, освещенный тонкими магическими лучами, и вереницу уставших, измученных женщин, которые исчезали в мерцающей дымке. Одна за другой. Вот та, что замыкала колонну, остановилась, обернулась — стройная, изящная, удивительно юная… Небо над ее головой резко почернело, озарилось кровавыми зарницами, но ведьма не обратила на это никакого внимания. Гордо выпрямилась, опустила руку на голову громадного кота, сидевшего у ее ног, и глаза обоих засияли ярче молний, что полыхали в окружавшей их темноте…

Видение мелькнуло, погасло и вновь перед глазами побежали угловатые строки:

«Ведьм нет больше в нашем мире. Победители сделали все, чтобы на Валгосе забыли об их существовании и о последних словах Верховной, но я, верный служитель Неала Светоносного, все еще помню о «пурпурных», и хочу сохранить для потомков правду об их исходе. Я запечатаю ее магией, доступной лишь тем, кто соединит»…

На этих словах текст неожиданно обрывался, словно автор отвлекся, отошел на минуточку и уже не вернулся.

Я перелистнула несколько страниц. Вперед… Назад… Ничего.

— Все. Закончил. — Негромкий голос рыжего, разорвал томительную тишину библиотеки, набатом ударил по нервам. И литеры, как по команде, тут же поплыли, растеклись маревом, возвращая свой прежний вид. — Лер… слышишь меня?

Ноар бросил на стол стилос, встал, с наслаждением потянулся и в несколько шагов оказался рядом.

— Чего застыла? — он с любопытством заглянул мне через плечо, пробежал глазами по строчкам и разочарованно хмыкнул. — У-у-у… «О деяниях славных». Я-то думал, ты что-то интересное нашла, а это так… ерунда. От начала и до конца — о доблестях и героических подвигах Золотого Листа.

— О подвигах? — переспросила осторожно. — И все?

— Разумеется. Это же официально одобренная и утвержденная история клана, написанная по заказу Золотых много веков назад, в эпоху расцвета и максимального усиления их дома. Единственная ее ценность в том, что древняя, а в остальном, ничего необычного, все строго по канону. Я отсюда даты выписывал, кроме них из «Деяний» и взять нечего. Не понимаю, зачем магистр Элистар настаивал, чтобы Листы передали эту заунывную хвалебную песнь в дар академии. Скукотища. Никаких тебе грязных родовых тайн, сплетен, секретов. Я и то больше знаю. Ну… меньше, конечно, чем Илайлин.

— Илайлин? А при чем тут она? — насторожилась я при звуке знакомого имени.

Томная красотка, влюбленная в Торэта и ненавидящая меня всеми фибрами своей эльфячьей души. Она-то каким боком в этой истории?

— Лайли Сиар — старшая дочь главы дома Золотого листа. Моя, между прочим, пятиюродная кузина и жуткая стерва. Йон прекрати кривиться, я правду говорю, гадина она. Пыталась меня зачаровать и подчинить, несмотря на родство, пусть и дальнее. Так что за информацией мы к ней не пойдем, и плевать, что сестрица может много чего порассказать. Обойдемся библиотечными книгами и тем, что я знаю. Этого хватит, чтобы приятно удивить магистра Меларна. А что касается Илайлин… Лер, честно предупреждаю, по-дружески — держись от нее подальше.

— Что? Хорошо-хорошо, обязательно… — рассеянно пробормотала я, продолжая размышлять о своем.

Все по канону? Ничего необычного? Странно. Неужели, кроме меня никто не заметил спрятанного в рукописи комментария? Почему тогда я сумела его найти? О каких двух кланах идет речь? Один — Золотой Лист, это понятно, книга же ему посвящена. А второй?

И еще… Тут говорится, что Верховная «навсегда захлопнула Двери Миров». Это как-то связано с тем, что эльфы утратили способность строить межмировые порталы? Что произошло между ними и ведьмами? Какое это имеет ко мне отношение? Ко всем нам? К Земле? Ведь недаром мой медальон «ожил» — не думаю, что это случайное совпадение.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Вопросы…Вопросы…И Ноар вряд ли мне на них ответит.

На изучение реферата, написанного сладкой парочкой, ушло все оставшееся до закрытия библиотеки время.

Я постаралась отбросить посторонние мысли и вчитываться особенно внимательно, переспрашивая, если неясно. Даже местами заучила наизусть. Чувствовала всей своей привыкшей к приключениям и неприятностям… пусть будет — душой, что завтра на занятии докладывать по теме придется адептке Кольцовой, и мелочные придирки мстительного мэтра Меларна достанутся именно ей.

Напоследок Ноар, милостиво и совершенно безвозмездно потратив искру из собственного магического резерва, размножил реферат и торжественно вручил один из вариантов мне.

— Держи. Щедрый я сегодня.

— Сама удивляюсь.

— Ценишь? — рыжий хитро прищурился.

— Еще как. Спасибо, солнце.

Я послала ему воздушный поцелуй, заставив Йонетта, сверлившего меня из угла настороженным взглядом, подавился воздухом и закашлялся. А вот Ноар не растерялся и деловито напомнил:

— О наури не забудь.

— Помню. Поговорю, — заверила я, быстро убирая листочки в сумку. Пока эльфенок не передумал.

Документом копия не являлась, и наставник бы ее не принял, а вот перед сном почитать — самое то. Ну и Торэту показать, разумеется.

— Кстати, ты для этого спанка так упорно отлавливал? Чтобы он помог тебе в «таинственном и очень важном» деле? — поинтересовалась я как бы между прочим, решив ковать железо, пока горячо.

В прошлый раз доверительного разговора о фамильяре у нас не получилось. Я просто не представляла, что еще сказать, кроме… правды. Так и объяснила одногруппникам — честно, как на духу, почти ничего не утаивая: имя наури само всплыло в сознании, и вообще, неизвестно, кто кого поймал — я Хана или он меня. Увы, мне не поверили и, в свою очередь, не очень-то откровенничали.

Я узнала только, что Ноа с Йоном давние приятели, вместе учились в какой-то суперэлитной эльфийской школе для наследников. Там познакомились, сблизились и условились вместе охотиться на спанка. Тот, кому повезет, станет его хозяином, а второй выберет, кого придется, и будет время от времени арендовать у подельника особо ценного наури. По выгодной цене, с персональными скидками.

Одним словом, высокие отношения. Деловые и коммерчески правильные — почти как у гоблинов.

На вопрос, как им удалось выяснить имя Хана, приятели не ответили, сославшись на какую-то страшную, нерушимую магическую клятву, и в подробности не вдавались. А попросту говоря, ловко увильнули от объяснений.

Так мы и расстались — взаимно не очень довольные друг другом, и больше к этому разговору не возвращались.

— Я права? — дернула рыжего за рукав.

— Да, — нехотя согласился тот. И почти жалобно попросил: — Не напирай, Лер, договорились же, что все расскажу. Если твой наури согласится. А сейчас…

— У меня еще один вопрос, пока не забыла, — выпалила я, придерживая Ноара, чтобы не сбежал. Он сегодня на редкость откровенен, грех не воспользоваться моментом. — На галерее, в первую нашу встречу, почему вы так поспешно ушли, хотя сначала вели себя очень воинственно? Решили девушке уступить или…

— Или… — мрачно буркнул молчавший до этого Йоннетт. — На тебе был знак лунного.

— Печать долга?

— Какая печать? Говорю же, защитный знак. Мы его сразу почувствовали. Удивились, что Торэт опекает какую-то человечку, да еще иномирянку. Но метка стояла, потому мы и отступили — связываться с темным себе дороже.

— Больше ничего не ощутили? Может, видели? Марево там… дымку какую-нибудь?

— Нет, — Йон пожал плечами. — А должны были?

Хм… Значит, облако только я заметила? Все страньше и страньше, как сказала бы Алиса.

— А сейчас знак на мне есть? — продолжала допытываться я.

— Угу, но он изменился, это уже не защита, а непонятно что. Да его все чувствуют, не только мы. Думаешь, почему тебя на факультете не трогают и стороной обходят? По доброте душевной и из симпатии к непонятно откуда взявшейся человечке? Как бы не так, — Йонетт криво усмехнулся. — Никто не желает с Торэтом ссориться. Раз уж он взял тебя под свое покровительство и недвусмысленно дал это понять.

— Но вы же не побоялись перед испытанием ко мне подойти, даже вызов бросить собирались.

— Это поединок чести, — вскинулся Ноар, — Древняя традиция. Против нее даже лунный не смог бы возразить…

— И потому нашел другой способ нас остановить, — подхватил Йон. — Ладно, хватит болтать. Библиотека закрывается, мы одни остались, сейчас смотритель придет зал проверять. И в столовую давно пора, не знаю, как вы, а я проголодался.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Поужинала я в этот вечер рекордно быстро. С честью выдержала пару ядовитых комментариев Илайлин, сладко поулыбалась ей в ответ, чем окончательно взбесила эльфийку — она даже побелела от гнева, и, взбодрившись таким нехитрым способом, побежала домой.

Хотелось поговорить с Ханом до появления высокородного, да и с друзьями кое-что обсудить. Но этим планам не суждено было сбыться. Эйр оказался уже на месте, а точнее — в нашей гостиной, у камина. Расположился со всеми удобствами, с величием и непринужденностью королевской особы в гостях у осчастливленных визитом подданных. В любимом кресле Марра, между прочим, которое тот давно и прочно считал своей личной, неотъемлемой собственностью.

Котейшество этот факт откровенно расстраивал: он нервно дергал хвостом, поводил ушами и с нездоровым интересом косился на сапоги Торэта. Оценивающе так. Я бы сказала, прицельно. Эльф, не знакомый с повадками «милых домашних питомцев» и не подозревающий о том, какая нешуточная, практически ядерная угроза нависла над его обувью, спокойно пил полюбившийся ему чай, обсуждал что-то с Сэмом и не обращал на лорда Мартина ни малейшего внимания. Хорошо, что в этом мире не принято разуваться при входе, а полы гоблины нам предусмотритольно зачаровали на мгновенное самоочищение. По знакомству, но за отдельную абонентскую плату, разумеется.

— О, Лер… Привет. Ты как раз вовремя, — заметив меня, Сэм тепло улыбнулся. Поманил к себе. — Присоединяйся!

Высокородный вкинул голову, коротко кивнул — виделись, мол — и окинул мою фигуру пристальным взглядом, как будто пытался отыскать следы наших с Ноаром библиотечных преступлений. Но, не найдя, к чему придраться, отвернулся.

Я подошла поближе.

«Договор о партнерстве», — прочитала вслух, внимательно изучая висевший в воздухе перед мужчинами документ.

— Он самый, — весело подтвердил Семен. — Мы уже все согласовали. Осталось лишь подписать.

Мда… То, что началось почти как насмешка, перепалка, а то и вовсе как спор с Торэтом, в результате приняло вполне себе реальную юридическую форму с правами и обязательствами сторон. Сэм постарался на славу.

На нескольких страницах мелким почерком мы торжественно обещали поддерживать и помогать, учиться и защищать. Вернее, эйр брал на себя обязательство оберегать меня и обучать всему, что необходимо лунному магу, а я должны была усердно заниматься, чтобы стать достойным, равным ему соратником. А еще мы соглашались не связывать себя узами партнерства с другими разумными, пока носим общую печать.

— Согласна?

Глаза высокородного хищно блеснули. Он обманчиво расслабленно откинулся на спинку кресла, следя за каждым моим движением из-под полуприкрытых век, и я каким-то даже не шестым — десятым чувством поняла: его вопрос относится именно к этому, последнему пункту. Не связывать себя узами партнерства с другими разумными…

Что ж, я, в принципе, и не собиралась этого делать.

— Согласна, но не со всем.

— Против чего же ты возражаешь? — лицо эльфа потемнело, он мгновенно напрягся, как перед прыжком, и подался вперед.

— Обязательства должны быть равными. Не только ты должен поддерживать и защищать меня, но и я тебя.

Присутствующие в гостиной девчонки одобрительно зашептались. Сэм неопределенно хмыкнул, но возражать не стал. А вот Торэт скептически вскинул бровь, словно спрашивая: ну, и как же ты сможешь меня, такого опытного и сильного, защитить?

Но я не отступала. Нет уж, партнерство — так во всем.

Несколько секунд мы молча сверлили друг друга взглядами, а потом, Берриан, пожав плечами, сдался:

— Хорошо.

И сделал пасс рукой, меняя в договоре нужные строчки.

— Теперь все, — я сосредоточенно следила за его действиями. — Где подписать?

— Подобные договоры заверяются магическими клятвами, — усмехнулся эйр.

Стремительно поднялся, шагнул ко мне, соединил наши руки, крепко обхватив мою ладонь пальцами — не вырваться — и четко, решительно произнес:

— Я, Берриан Торэт, старший наследник Лунного Дома…

Воздух в комнате ощутимо похолодел, завибрировал, наполнился магией.

Сглотнув, хрипло повторила:

— Я, Валерия Кольцова…

Казалось, время замерло, затаилось в ожидании того, что вот-вот случится, и, вдруг опомнившись, завертелось яростным смерчем. А в центре этой распахнутой в бесконечность воронки оказались мы с Торэтом.

— Клянусь жизнью, кровью, честью и даром… — падали в тишине, наливаясь силой, древние, как раса первородных, слова.

Магия сгустилась вокруг нас, заключая в плотный, светящийся темным огнем кокон, и с последним звуком выплеснулась в окружающее пространство, чтобы оплести договор. Скрепить его нашей силой и энергией.

Я пошатнулась. Высокородный подхватил меня, поддерживая. Прижал к себе, дал возможность отдышаться, а потом, когда в мир вновь вернулись краски и звуки, поймал мой взгляд, улыбнулся и внезапно предложил:

— Прогуляемся? На Изнанку.

Не дожидаясь ответа, повернулся к Марру, ехидно прищурился.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Если хочешь, идти с нами. Наглеца крылатого тоже прихвати, не возражаю, все равно ведь следом увяжетесь. И, кстати, не советую так плотоядно на меня смотреть. Смысла нет. По договору, наури не может причинить напарнику хозяина никакого вреда.

Глава 16

На изнанке безраздельно властвовала ночь. Безмолвная, снежная и серебристо-звездная.

Звезды были повсюду: мерцали на небе, утопали в сугробах, блестели в переплетении веток, падали на плечи и запутывались в волосах высокородного, который шел с непокрытой головой.

— А для других магов Изнанка такая же?

Я повернулась, всматриваясь в эльфа. В лунно-звездном свете он странным образом изменился: исчезли привычная жесткость и властная надменность, мой спутник казался расслабленным, безмятежным, пожалуй, даже умиротворенным.

— Нет, у каждой стихии Изнанка своя. Для белых она залита солнцем. Днем и ночью. Наполнена щебетом птиц, звоном ручьев, пением огня. А для нас здесь всегда ночь, сумерки и тишина. Лунная магия черпает особую силу в молчании, пропитывается им и творится с его помощью.

Солнце … Я всегда его любила, радовалась каждому яркому безоблачному дню, неважно, зимой или летом. Но сейчас, в этот самый момент, мне больше нравилась луна, парк, погруженный в волшебное сияние, и спокойствие, окутывавшее все вокруг… А еще то, как выглядел Торэт в окружении звезд, под этим призрачным серебристым пламенем.

— Люблю лунную Изнанку, — словно вторя моим мыслям, негромко произнес Берриан. — Моя магия рано проснулась. Недопустимо рано, даже по меркам перворожденных. Выплеснулась резко и сразу, открыв огромный внутренний резерв. Юный лунный маг с большой, плохо контролируемой пока силой — само по себе опасно. А если он при этом еще и непокорный бунтарь по натуре — вообще стихийное бедствие. Так что меня сразу отправили к дядюшке.

— К Магистру Элистару?

— К нему.

— И он научил тебя магии?

— Он при всем желании не смог бы этого сделать. Дядя не владеет лунной магией. Вернее, почти не владеет.

— Но…

— Даэрн Элистар — младший брат моего отца, но ему достался не семейный дар, а стихия матери. Такое, к сожалению, случается все чаще. С тех пор, как…

Высокородный осекся, как будто осознал, что сказал лишнее, и после небольшой паузы заговорил уже о другом.

— Элистар — огненный маг, вынужден носить фамилию рода, к которому принадлежит его стихия, и никогда не унаследует титул лунного владыки. Несмотря на это, он верно служит нашему Дому, занимает должность первого советника и, в добавок ко всему, курирует Шаррал — школу Теней, высшее военное училище всей эльфийской империи. Так что воспитывать молодых, не в меру дерзких магов он умеет, какой бы стихией те ни управляли. Именно он обучил меня, в первую очередь, дисциплине и самоконтролю, жизненно необходимым любому одаренному. Сурово и жестко, не делая скидку на происхождение и возраст.

— Но ты же был тогда совсем маленьким!

— Был, — коротко согласился высокородный. — Поэтому, когда становилось невыносимо, сбегал на Изнанку. Только здесь я ощущал себя по-настоящему свободным…

Мы шли по купающейся в лунном свете аллее, рядом кружили серебристые искры — отголоски магии, как пояснил Берриан, и за спиной невнятным гулким эхом разносился голос стрекозла, втолковавшего что-то Марру. Фамильяры — кто б сомневался, — конечно же, пошли с нами, и теперь бдили, но деликатно, издалека, не вмешиваясь в разговор и следуя на расстоянии.

А Торэт рассказывал… О мальчике, оторванном от матери и неожиданно оказавшемся в военном училище, среди суровых боевиков. О его проделках. О том, как он ставил на уши все училище, а затем удирал на Изнанку, откуда не только дяде, с его крохотной лунной искрой, нелегко было достать племянника, но даже курсантам из их общего клана. Все-таки с магом из правящей семьи справиться непросто, пусть даже таким юным.

Торэт рассказывал, вспоминал забавные случаи из своего детства и улыбался. Эта улыбка еще больше преображала его лицо, смягчала, делая почти мечтательным. И уже совершенно не вспоминалось, что он холодный, надменный, язвительный и вообще высокородная заноза в любой заднице. Наверное, потому, что сейчас он меньше всего походил на себя — того безупречного, заносчивого эйра, каким я привыкла его видеть.

И как-то так получилось, что мы вновь оказались на призрачном облаке, и Берриан как бы между прочим поинтересовался:

— Холодно?

— Нет, — помотала я головой.

Но он все равно обнял меня за плечи и осторожно привлек к себе, согревая. А я… Я не стала сбрасывать его руку.

Просто не хотелось. Да и вообще, напарники должны ведь доверять друг другу, верно?

Вместо этого я спросила:

— А что случилось потом?

— Потом?.. — эльф задумчиво рассматривал бриллиантовые всполохи, плясавшие на горизонте, там, где небо сливалось с кронами деревьев. — Потом был полный курс училища, стажировка на боевом отделении главного имперского университета и Эртдор.

И вот тут у меня появился вполне справедливый и очень логичный вопрос. Собственно, он давно уже назрел, но задала его я только сейчас:

— Как получилось, что брат и первый советник владыки Лунного дома, глава знаменитой военной школы превратился в декана одного из факультетов, пусть и ведущей, но все же человеческой академии? А его племянник, закончивший школу Теней и эльфийский университет в придачу, стал одним из ее студентов?

Ладонь Торэта, лежавшая на моем плече, потяжелела, а сам он мгновенно подтянулся, внутренне сжался, как пружина, готовая в любой момент распрямиться. И я сразу поняла:

— Это из-за нас, да? Из-за иномирян?

Мои вопросы, его реакция на них и напряжение — все это полностью и, увы, безвозвратно изменило неповторимую, уютную атмосферу, что царила на Изнанке еще минуту назад. И стало внезапно холодно, несмотря на руку, согревающую меня, и жар надежного, сильного тела рядом.

Мне и самой не хотелось нарушать хрупкое перемирие, установившееся между нами. Близость. Почти доверительность. Но разговор давно назрел. О каком доверии может идти речь, если я не знаю, что Торэт, его блистательный дядюшка и прочие длинноухие планируют сотворить с землянами? Пусть мы теперь связаны печатями, договором, партнерством и вроде как не способны навредить друг другу, но, если высокородный при этом будет считать Сэма, Сашку и Полли врагами, я другом ему не стану никогда.

И я высвободилась. Развернулась к Берриану.

— Ты обещал рассказать.

— А ты — объяснить, что делала в библиотеке, — парировал он.

Мы застыли — глаза в глаза — лишь сердца стучали в унисон. Громко, часто, все ускоряя и ускоряя ритм.

Искры-снежинки, прекратили свое ленивое кружение и суматошно заметались, как стая испуганных птиц, на глазах превращаясь в твердые ледяные крупинки. Словно чувствовали, что наше настроение переменилось. Поднявшийся ветер остудил спину, хлестнул по лицу тысячей колких морозных игл, до боли обжег кожу. Я зябко поежилась, закашлялась, судорожно втягивая холодный воздух.

Торэт отреагировал сразу же.

Быстрый жест рукой, короткое: «Тхэа» — и, повинуясь заклинанию, над нами вырос невидимый силовой купол. Раскинулся во все стороны, заботливо укрывая от разбушевавшейся стихии.

Я облегченно выдохнула, и высокородный понимающе усмехнулся.

— Изнанка откликается на любые эмоции и учит сдержанности и терпению.

Помолчал, потом вдруг перехватил мою ладонь, скользнул пальцами по запястью, будто напоминая — себе… мне… — о связи и общей клятве, отпустил и устало подтвердил:

— Все верно. Мы с дядей в Эртдоре из-за иномирян.

— Ваш интерес к нам связан с ведьмами?

— Почему ты так решила?

Острый взгляд из-под длинных, густых ресниц резанул ножом.

— Ну…

Откровенничать о записке, случайно найденной в библиотечной книге, желания пока не было — прежде надо со своими посоветоваться. Но и без этого у меня имелось, что сказать.

— Всем известно, что вы не любили ведьм, даже враждовали с ними, — осторожно начала я, намеренно смягчая известные мне факты. — Через некоторое время они таинственным образом исчезли… Вымерли? Погибли? Скрылись в неизвестном направлении? Вот тут неясно. А эльфы по непонятной причине утратили способность создавать межмировые порталы. Теперь на Валгосе нет ведьм. Совсем. Зато они есть на Земле — по крайней мере, так считается. И коты, их извечные спутники, кстати, тоже.

Я посмотрела вниз, туда, где резвым козликом скакал Марр, ловя серебристые снежинки, ну, и пытаясь прижать к ногтю Хана заодно. Лорд Мартин изволил играть, но при этом не забывал коситься в нашу сторону: как там дела у нерадивой хозяйки, не требуется ли скорая кошачья помощь? Надо же, и холод ему нипочем. Чем не ведьмин спутник? Пусть и не такой крупный и впечатляющий, как зверь, что явился мне в видении, но ведь герой же. Защитник.

— Может, это совпадение, — произнесла, возвращаясь к разговору. — Но я подумала…

— Умная девочка, — дернул уголком губ высокородный, то ли похвалив, то ли укорив за излишнюю догадливость. — Да, в прошлом у нас случались… недопонимания с ведьмами. Последнее привело к войне. Когда правда выяснилась, было уже поздно: они ушли по дороге миров и забрали нечто очень ценное для нас.

— Забрали? И что же?

От неожиданности я поперхнулась воздухом, и вопрос получился тихим, почти беззвучным. Но Торэт услышал.

— Не могу сказать, я связан клятвой. Да это и не моя тайна, — отвел он взгляд. — Но, поверь, то, что они унесли с собой, невероятно, неизмеримо важно для всех эльфов, и, в первую очередь, для лунных.

Ох уж эти перворожденные с их кровными обетами и страшными родовыми скелетами… то есть секретами.

— И что же вы собираетесь делать, когда отыщете свое сокровище? Убьете тех, у кого оно сейчас находится? Или не станете особо утруждаться и просто отнимете?

Отодвинулась от эльфа к самому краю облака. Уж лучше свалиться вниз, к стрекозлу и Марру, если… если слова Торэта мне не понравятся. Фамильяры поймают, я уверена.

Пересела и затихла в ожидании ответа. И весь мир замер вместе со мной.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Считаешь, я способен приходить к вам в дом, общаться с твоими друзьями, принимать из их рук пищу и при этом… Вот, значит, какого ты мнения обо мне?

Торэт буквально взорвался негодованием. Испепеляющий взгляд в мою сторону, пальцы, сжатые в кулаки — яростно, до белых костяшек — и он, выдохнув, мгновенно взял себя в руки. Глаза, вспыхнувшие гневом, потухли, и высокородный сухо продолжил:

— Та вражда была ошибкой. С обеих сторон. Жаль, мы поздно это поняли, изменить уже ничего нельзя, но можно хотя бы попробовать исправить. Мы не причиним вреда землянам. Пользы их смерть никому не принесет, и то, что нам нужно, отдается лишь добровольно.

— Не сходится, — покачала я головой. — Посланник, который явился за нами от имени Элистара, был в белом плаще. Его невозможно подделать, надеть чужой тоже — мантия всегда меняет окраску в соответствии с магией владельца. Он точно эльф. Так зачем перворожденные той ночью в парке заманили нас в ловушку и натравили элементалей?

— Не знаю. Кланы отрицают свое участие в этом деле, ни один из Домов не взял на себя ответственность за то, что произошло. Вероятно, вас хотели не уничтожить, а похитить — грозовые элементали, в первую очередь предназначены для того, чтобы обездвиживать противника, парализовать. В любом случае, мы с Элистаром выясним правду, обязательно, и тогда виновным не поздоровится.

В голосе эйра мелькнули отзвуки приближающейся бури и нечто такое… едва уловимое, что даже мне стало страшно. На месте злоумышленников я уже присматривала бы себе местечко для последнего упокоения, заблаговременно договариваясь об его убранстве и ландшафтном дизайне вокруг. На всякий случай.

А Берриан развернулся ко мне всем телом и заговорил напористо, немного сбивчиво, удивляя своей горячностью. Я никогда не видела холодного, сдержанного Торэта таким взволнованным:

— Наши маги веками искали мир, куда ушли ведьмы, и лишь совсем недавно выяснили, что это Земля. Много сил и энергии потратили на то, чтобы туда пробиться. Нет, открыть новый путь мы сейчас не в состоянии, а вот распечатать старый, давно заброшенный, все же удалось. Рано радовались… За время нашего отсутствия магические источники Земли почти полностью опустошились. Мы больше не могли свободно, как когда-то предки, приходить в ваш мир и, не привлекая внимания, не торопясь, изучать потомков ведьм. Тех, в ком еще тлела искра.

— И тогда вы решили заманить подходящих землян на Валгос?

— Заманить… — скривился Торэт. Видимо, выбранное мной слово ему не понравилось. — Что ж, по сути, верно. Пообщались с правителями людских королевств. Подтолкнули их к нужной мысли. И сделали так, чтобы совет человеческих магов организовал отбор адептов и эту учебу, а сами остались в тени. Мы…

Договорить он не успел.

В воздухе пронесся странный звук, словно лопнула натянутая струна. Притихшие было снежинки снова заметались, зароились потревоженными мухами.

Грохот… возмущенные крики… протяжный мяв… еще один удар — и наше «убежище» покачнулось, наклоняясь набок. Я ойкнула, вцепилась в Торэта, он притянул меня к себе, и мы, не сговариваясь, свесились с облака, чтобы выяснить, что же твориться там, внизу.

А под нами кипело самое настоящее сражение — без применения оружия, зато с использованием заклинаний, магических силков и ловушек. В такую вот западню, явно заранее подготовленную, и попала сейчас знакомая мне уже синекожая Ланиэ. Феечка, именно так я ее про себя окрестила, стояла в большом радужном пузыре, парящем над землей, — разгневанная и прекрасная — и переругивалась с Ханом. Не забывая при этом бросать в магическую преграду ярко-алые светящиеся сгустки.

Неподалеку отыскался и Марр — котейшество расположился на пеньке шагах в десяти от места битвы и с любопытством взирал на разворачивающуюся перед ним сцену.

— Выпусти меня.

— И не подумаю.

— Отпусти немедленно, я сказала. Мне нужно проверить, что твоя иномирянка там делает.

Тонкий пальчик демонстративно, укоряюще так ткнул в мою сторону, чтобы ни у кого не возникло сомнений, кого Ланиэ имеет в виду.

— Моя Лерочка спокойно сидит и беседует, как и полагается скромной, хорошо воспитанной девочке… гм… чародейке, — сладко улыбаясь, пропел в ответ стрекозел, и я чуть не подавилась воздухом, услышав это. Он назвал меня Лерочкой и воспитанной девочкой? Наури же, резко сменив тон, ехидно продолжил: — А вот чем там занимается твой наглый, хитровыделанный эльф, еще вопрос. И мы с подельник… с серым как раз очень внимательно за этим наблюдаем. Правда, серый?

— Мр-ря…

— Ну вот. Так что все под контролем. Можешь возвращаться в реальность. Нечего тебе здесь вертеться.

— Ах ты… ты… — быстрый взгляд в мою сторону, ехидная усмешка и торжествующее: — Ты просто стрекозел!

Я в очередной раз захлебнулась на вдохе. Это она что, подслушала, как мы между собой Хана называем?

— Да ты и пострекозлее видела, — не растерялся мой мелкий. — В зеркале. Особенно по утрам!

— Ллах морхонн!

— От ллахи и слышу.

— Что-о-о?

Видимо эта «ллаха» оказалась очень обидным «комплиментом», потому что Ланиэ вдруг оскорбленно топнула ногой в высоком сапожке, распахнула радужные крылья, вскинула подбородок и послала в барьер, отделяющий ее от Хана, очередь грозно шипящих шаров. Причем, из обеих рук.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Ловушка не выдержала такого неистового напора самого искреннего возмущения, покрылась трещинами и начала расплываться в воздухе.

— Марр! — завопил Хан, шарахаясь в сторону. — Ты ведь меня ценишь да? И уж точно не хочешь потерять такого замечательного старшего… хорошо… младшего брата? Тогда задержи ее. Нет, я не трус. Не трус, говорю. Просто ты еще слишком молод и не представляешь, на что способна разъяренная женщина. А уж женщина нашего племени… мммм… В общем, я тебя во-он за тем деревом, подожду.

— Стоять!

— Мря-уууу…

— Бух…

— Бам…

— Ууууу…

Мы с Торэтом переглянулись.

— Суровая она у тебя, — с уважением пробормотала я. — Почти как мой Хан.

— Хуже. — Высокородный ещё раз задумчиво покосился вниз. Хмыкнул и резюмировал: — Кое-кого пора спасать. А то у тебя станет на одного не в меру болтливого наори меньше.

Внизу мы оказались очень вовремя — в ту минуту, когда пузырь с громким хлопком лопнул и исчез. Торэт как раз успел подхватить Лани, которая, эффектно запрокинув голову, сложила крылышки, упала на подставленные ладони, беспомощно всхлипнула и красиво потеряла сознание. Правда, не забыла перед этим заботливо и ревниво осмотреть, вырванное из моих цепких лап «ушастое сокровище».

Ну, а мне достались сердито фыркающий Марри и Хан, встревоженно и вместе с тем восхищённо, почти нежно поглядывающий на Лани. Обморок соплеменницы его явно впечатлил. Не знаю, какой из реечки маг, но актриса она великолепная.

И надо бы идти домой… А что еще остается делать? У высокородного — «беспомощная» Лани, у меня в одной руке кот, в другой — стрекозел. Но вдруг больше не будет возможности вот так откровенно поговорить? Объясниться. И я шагнула к Торэту.

— Получается, за нашей учебой стоят эльфы?

— Да, — Берриан совершенно не удивился моему вопросу, словно только его и ждал. — Все вы прошли проверку по нашей методике. У каждого есть особая искра в крови. Любой, с большой долей вероятности, может быть потомком ведьм с Валгоса. Мы надеялись, что здесь, в мире, насыщенном магией, ваш дар пробудится. Но пока мантия ни одного из землян не окрасилась в пурпур — цвет ведьм. И только ты, по необъяснимой причине, стала лунной. Но это не то…

Он остановился, резко оборвав фразу, всматриваясь в затихающую после стычки фамильяров темноту.

— Прошло столько лет… Возможно, ваша кровь уже настолько разбавлена, что ведьминский дар так ни у кого и не проснется. Но мы будем пробовать вновь и вновь. Наберем следующие группы…

— Но почему вы скрыли все это от земных властей?

— А как ваши правители отреагировали бы, узнав о нашей заинтересованности? Пошли навстречу? Сомневаюсь. Скорее, начали бы торговаться и потребовали огромную плату.

Да, наши своего не упустят, вцепятся бульдожьей хваткой — не оторвешь.

И снова повисло молчание. Похоже, не только я не хотела уходить, эльф тоже не желал отпускать меня.

— Ты обещала рассказать, что делала в библиотеке.

— Пыталась понять, как Земля связана с Валгосом, что местным от нас нужно и как во всем этом замешаны перворожденные, — кратко отчиталась я. Подумала и добавила: — И надеялась найти информацию о наших парных татушках. То есть о печатях истинной связи.

— Да понятно, что она там делала, — воинственно встрепенулась «обморочная» Ланиэ. — Соблазняла.

— Что? — мгновенно взвился Хан, еще минуту назад с неподдельной заботой взиравший на феечку. — Зачем моей Лерке твой гад ушастый? Это он ей проходу не дает.

— Вот еще.

— Да-да.

— Муррр…

— Пш-ш-ш…

На ладони Ланиэ начал наливаться светом новый файербол.

— Мечтаешь поскорее избавиться от нашей связи? — Берриан щелчком пальцев погасил заклинание своей наури и придвинулся ко мне. Угрожающе так придвинулся.

— Как и ты.

— Конечно, мы хотим, — оживился стрекозел.

— Нет, мы. В два раза больше, — не осталась в долгу Лани.

— Марр, тяпни ее за… да хоть за что-нибудь. Ты ближе.

— Мр-р-р…

— Пш-ш…

— Достаточно! — тихий приказ Торэта восстановил мир и порядок лучше любого заклятия — то есть практически мгновенно. А, может, все дело было в тоне?

Фамильяры опасливо сжались. А высокородный развернулся, опустил на снег Ланиэ, достал из моих рук кота со стрекозлом, поставил рядом, а потом накрыл нас все тем же защитным куполом. Только на этот раз — матовым, не прозрачным.

— Значит, хочешь оборвать связь? — вкрадчиво повторил он.

В синих глазах заплясали темные смерчи — предвестники приближающегося шторма, и они, эти самые глаза, внезапно оказались близко-близко. А губы — еще ближе.

Сглотнув, молча кивнула, хотя на душе вдруг стало очень паршиво.

— Что ж… тогда давай искать способ вместе. Так мне спокойнее. Что бы ни случилось, успею прикрыть тебя.

— Потому что я твой напарник и младшая?

— Потому что ты дурочка, — усмехнулся эйр. И тут же посерьезнел. — Просто помни, я всегда рядом, всегда помогу. Даже если…

Он резко выдохнул.

— Даже в том случае, если печати исчезнут, и нас больше ничего не будет связывать.‍

Глава 17

— Внимание! Младшая, встаешь слева от меня, Марр, справа. Спанки, вы оба сверху… Кот, я сказал, справа… Ханаш, пни своего приятеля в нужном направлении.

— Мууу-аа-ууу?!

— Он все понял. Уже идет.

— Что? Это он так идет? Тогда пусть шевелит лапами и поскорее, на экзамене никто с вами церемониться не будет. Ждать тоже. Все помнят, что нужно делать?..

Прошла неделя с нашей прогулки по Изнанке, закончившейся бурной ссорой фамильяров и неожиданным обещанием высокородного.

Я успешно сдала староэльфийский, успев даже составить что-то вроде предварительного словарика для наших ученых, и начала заниматься с эйрами. Вернее, это они начали… Взялись за меня всерьез и основательно, со всем пылом нерастраченного педагогического энтузиазма, словно пытались компенсировать все те дни, что я потратила на посторонние предметы и других наставников. Дядя, в основном, преподавал мне теорию, помогал освоить медитацию и технику самоконтроля. Лунной магией он, и правда, почти не владел, зато учителем оказался превосходным: интересным, внимательным, терпеливым, и, разумеется, требовательным — не без этого. Ну, а племянник подключался во время практических тренировок.

Вот как сейчас, когда мы учились работать одной командой, сообща — и маги, и фамильяры.

— Ваша задача: поставить защиту и переместиться точечным проколом через Изнанку на противоположный конец поля.

Голос Торэта звучал четко, уверенно, чуть отрывисто и бесстрастно. Максимум информации, минимум потраченного времени. Разбор полетов и детальный анализ ошибок начнутся потом, после учебного боя.

— Младшая, вы с Лани по-прежнему «не слышите» друг друга и не можете эффективно взаимодействовать. Плохо. Это ослабляет всех. Ханаш, придется тебе одному пока поддерживать Валерию и передавать ей резервную энергию: свою и Ланиэ. Справишься? Отлично. Младшая, на тебе — лунный щит. Кот, открываешь и контролируешь проход на Изнанку. Готовы? Тогда вперед. Время пошло…

Лекции, семинары по общим дисциплинам, уроки магистра Элистара и тренировки, тренировки, опять тренировки с моим синеглазым куратором. С фамильярами, без фамильяров, с каждым из них по очереди, фамильяров без нас. А домашние задания, между прочим, тоже пока еще не отменили.

И я раньше жаловалась на загруженность? Верните мне мой староэльфийский, пожалуйста. Можете к нему прибавить еще с десяток древних языков, заранее на все согласна.

Было тяжело, очень, так, что по утрам порой сил не хватало глаза открыть. Хорошо, Хан с котейшеством бдили, помогали проснуться — они так и спали со мной в одной кровати. Для более тесного ментально-энергетического контакта, как важно пояснял стрекозел. Наверняка, у Торэта с Элистаром нахватался всех этих терминов.

— Тебе, Лерка, пора научиться хвостатого слышать. Он, бедолага, старается, кричит, зовет, пробивается к тебе, а ты… Безнадежно глухая. И с Ланиэ вам надо, наконец, принять друг друга, эльф правильно говорит. Иначе передача магии невозможна, — вещал стрекозел, разгуливая по одеялу перед самым моим носом.

С утра пораньше.

— А сам-то. Вы с ней постоянно ссоритесь, чуть ли не деретесь. Как кошка с собакой.

— Не знаю, как там ваши коты с собаками себя ведут, — хмурился мелкий. — Наверняка те заслужили. Так ведь, серый? А у нас с Ланиэ давние счеты. Но я, между прочим, стараюсь. И ты давай тоже. Что ж делать, если боги подкинули партнера с такой вот ллах… гм… наури? Придется работать с тем, что имеем.

— Мря… — неизменно соглашался Марр, уползая поглубже в недра постели.

Спелись, голубчики.

Им-то что? До обеда, пока лекции не закончатся, все равно никто беспокоить не станет.

— Ты приглядись к Лани повнимательней, — добавлял Хан, ободренный поддержкой приятеля. — Она вообще-то неплохая… несмотря на то, что стерва. Я вот думаю, а не пригласить ли ее сюда на пару ночей? Поспим все вместе… В интересах дела, разумеется. А что, неплохая мысль, верно, серый?

— Мррр.

Кот лениво щурился, стрекозел мечтательно улыбался и как-то по-особому пристально принимался изучать кровать, подушку и почему-то ширму в углу, а я в очередной раз ужасалась открывающимся перспективам. Спать с феечкой, которая подопечную своего бесценного эльфа откровенно невзлюбила, подозревает во всех смертных грехах и не скрывает этого? Я же однажды просто не проснусь. Нет, мне собственного спанка достаточно, второго я не выдержу.

В общем, трудностей хватало.

Тем удивительней, что каждый новый день я встречала с нетерпением и лихорадочным, радостным предвкушением. Мне нравилось заниматься — слушать лекции, беседовать с Элистаром, тренироваться с Торэтом. И даже отношения с однокурсниками потихоньку налаживались. Ко мне привыкли, перестали раздраженно коситься и перешептываться за спиной, хотя по-прежнему почти не разговаривали. Даже Йонетт плевался ядом уже через раз и неизменно пристраивался на переменах к нам с Ноаром. Пусть при этом и делал вид, что я его по-прежнему не интересую. Разве что так… самую малость.

А самое главное, мне очень нравилась лунная магия. Я словно знакомилась с другой Лерой, до этого спавшей где-то глубоко внутри. Прежде мне неизвестной, непривычной, порой странной и непонятной, но такой… правильной, необходимой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я обретала саму себя…

* * *

Эльфийская магия делилась на условно светлую и такую же условно темную.

Светлые черпали энергию в солнечном свете. Не важно, для чего — для заклинаний огня, воздуха, земли и воды, ритуалов, пророческих откровений, создания артефактов или простого целительства. Для темных главным светилом была Луна, именно она давала им необходимую силу. Днем лунные слабели, то же самое происходило с солнечными ночью, поэтому большое внимание во время обучения уделялось расширению личного резерва, способам его быстрого восполнения и обмену магией с фамильярами. Чтобы одаренный в любое время суток оставался в тонусе.

На этом вся «условность» и различие заканчивались. Перворожденные не проводили грань между хорошей и плохой магией, созидательной и разрушительной, дозволенной и запретной. По сути, это были две части одного целого. И, кстати, самые мощные, «великие» заклинания эльфам удавались лишь тогда, когда солнечные и лунные объединяли свои искры.

А в остальном…

Да, белоплащники не умели поднимать умерших, как это делали «черные». Зато они создавали таких монстров, по сравнению с которыми свежевыкопанные зомби казались добродушными смешариками.

Имелась, конечно, и своя специфика, то, что было присуще именно лунному дару.

Во-первых, особая боевая техника — так называемая магия крови.

Плюс, способность не просто перемещаться на Изнанку, а мгновенно пресекать ее и, сворачивая пространство, выходить совсем в другом месте. Таким путем Берриан и пришел мне на помощь в ночь нападения элементалей. Остальные перворожденные подобным умением похвастаться не могли.

А еще лунные чувствовали точки силы — особые места, где аккумулировалась магическая энергия Валгоса.

Магии крови Торэт сразу отказался меня учить, и Элистар его в этом поддержал.

Воинское искусство, сложное, с массой условностей и запретов, его начинают осваивать в раннем детстве, и далеко не все добиваются успеха. Да и вообще, не женское это дело… Таков был единодушный вердикт куратора и наставника.

Я не возражала, хватало и обычных заклинаний. Атакующая магия мне вообще плохо давалась, не ясно, почему, зато защитные чары сами собой срывались с пальцев — легко и свободно. И изнаночными порталами бегать нравилось, особенно в сопровождении Марра — нашего профессионального покорителя Изнанки.

Но поиск точек силы… Вот что стало моей особой, искренней, ни с чем не сравнимой любовью.

Я определяла нужные места быстро и безошибочно, как дышала. У меня словно крылья за спиной вырастали. Так и подмывало взлететь высоко-высоко над землей, раскинуть эти самые несуществующие крылья и кричать от переизбытка энергии, которая захлестывала мощным потоком, накрывала с головой. Тем удивительней было узнать, что среди лунных это умение стало очень редким, почти уникальным.

— Один маг из поколения. И то хорошо, — сухо проронил Торэт, объясняя ситуацию. Он всегда был скуп на слова, когда речь заходила о неприятностях, преследовавших его Дом.

— Это началось после ухода ведьм? — проявила я чудеса смекалки. По вмиг помрачневшему лицу эйра поняла, что угадала, и само собой вырвалось: — А ты хотел, чтобы я была одной из них?

В глазах Торэта взметнулось уже знакомое темное, штормовое пламя. Он шагнул ко мне, наклонился, всматриваясь в лицо — пристально, жадно, как будто искал что-то.

— Скажем так, я хотел, чтобы ею оказалась именно ты, — последовал загадочный ответ.

Удар сердца… еще один — и высокородный выпрямился. Повел плечами, расслабляясь, отступил назад и заговорил о чем-то другом.

Больше мы к этой теме не возвращались.

Ходить со мной по родовым хранилищам, рыться в истории эльфийских Домов и выяснять, как снять эти чертовы истинные узы, Берриан тоже не спешил. Создавалось впечатление, что ему… и так хорошо. Взял с меня слово, что сама я ни во что влезать не стану, и на этом успокоился.

Мы, нашим дружным земным коллективом, посовещались и согласились, что лучше не торопиться, действовать осмотрительно и сосредоточиться пока на занятиях. А к имеющимся вопросам мысленно прибавили еще один — о ведьмах.

Кстати, когда я рассказала друзьям о библиотечной находке и показала медальон. выяснилось, что подобные семейные талисманы есть у каждого. Более того, все, не сговариваясь, привезли их с собой на Валгос. Полли — изящный витой браслет, Алекс — кольцо с кроваво-красным рубином, а Сэм — медальон, очень похожий на мой.

Да-да, Семен тоже оказался хранителем.

— Ну, извините, девочки, — смешно разводил он руками, словно оправдываясь. — Я не виноват, что в нашем роду дочерей нет и в ближайшем будущем не предвидится. Так что подвеску пока отдали мне.

Опытным путем, после ряда экспериментов мы пришли к выводу, что увидеть артефакты можно только с разрешения владельца, до этого они остаются незримыми для окружающих. Любопытно, но на Земле я подобной странности за своим медальоном не замечала…

Дни бежали один за другим — в делах, заботах, тренировках.

Мы с Торэтом постепенно привыкали друг к другу, учились ладить и не ругаться по мелочам. У нас это, как ни странно, даже получалось, правда не всегда.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Занятия, общение с Ру и ее компанией, Ноар с Йонеттом, фамильяры, гоблины, веселые студенческие вечеринки, когда хватало сил и времени, — новая жизнь захватила меня целиком. Я наслаждалась ею, не подозревая, что неприятности уже совсем рядом, практически за ближайшим поворотом. В полном смысле этого слова.

* * *

Они вышли из-за угла, преградили мне путь и начали медленно обходить, мастерски, почти профессионально окружая.

Шесть эльфиек. Светловолосые, изящные, утонченно красивые — словно только что сбежали из модельного агентства экстра класса — и смертоносно опасные, как гадюки. А впереди, прямо передо мной, Илайлин. И почему я не удивлена? Так и знала, что без главгадины всея серпентария здесь не обошлось.

Выдохнула, мысленно настраиваясь на грядущие проблемы, вернее, уже нагрянувшие, подкараулившие, вероломно напавшие и, фактически, взявшие в кольцо. Что характерно, опять на галерее.

И вот зачем я сюда сунулась? В очередной раз путь срезать? Давно пора понять, что для меня все эти «срезания» добром не кончаются, и прибить над входом самодельный плакат: «Иномирянам вход воспрещен. Категорически». Чтобы даже искушения не появилось сюда свернуть.

— Ой, смотрите, — растягивая слова, мелодично пропела эльфийка. — Это же человечка Риана.

И голос вроде доброжелательный, сладкий, как патока, даже на зубах вязнет, но так это прозвучало, будто она о собачонке бездомной говорит. Ее соплеменник подобрал убогую из жалости, а та пригрелась, отъелась, обнаглела и теперь под ногами путается, всем мешает.

Ну, если на то пошло, мы не хуже умеем.

— Какая встреча. Это же Лайли, — подхватила я, копируя ее тон и одаривая белобрысую змеищу самой очаровательной из своих улыбок. — Как оказывается, тесен мир, то есть, я хотела сказать, академия. Впору роман писать: «Место встречи изменить нельзя, или Все дороги ведут на галерею».

Перворожденной мой ответ почему-то не понравился. Верхняя губа дернулась, обнажая в злом оскале идеально ровные жемчужные зубы.

— Для кого-то, может, и Лайли, а для тебя — высокородная эйра Илайлин Сиар, — выплюнула она с презрением.

— О-о-о, извините, не признала вас в гриме…

— Что?

— Ничего-ничего… Не подозревала, говорю, о твоем статусе, уж прости мое иномирное невежество. Но, по правилам, на время обучения в Эртдоре социальные различия отменяются. Все адепты равны, по крайне мере, официально. Разве нет?

Илайлин скривилась, но промолчала, не решившись отрицать очевидное и общеизвестное.

— А раз так, давай оставим титулы до лучших времен. Я ведь не требую, чтобы ты обращалась ко мне… гм… в соответствии с земными традициями. — Многозначительно округлила глаза, намекая на самые невероятные обычаи и звания, что водятся в нашем мире, и предложила: — Если не нравится, что тебя называют по имени, перейдем на фамилии, я не против.

И тут же, пока она не успела опомниться, выдала скороговоркой:

— Добрый день, адептка Сиар. Как дела? Как настроение? Прекрасная сегодня погода, не правда ли?

После этих слов присутствующие, как по команде, поежились, повернули головы и уставились в сумрачное небо, откуда с утра все сыпал и сыпал противный, колючий снег. Я же, сменив тон со светского на деловой, продолжила:

— Надеюсь, с приветственными церемониями и взаимными расшаркиваниями мы закончили. Если это все, я, пожалуй, пойду. Наставник ждет.

Кивнула, прощаясь, и осторожно отступила — вражеское кольцо еще не полностью сомкнулось и оставалась надежда расстаться относительно мирно, без потерь.

Увы, выйти из окружения не удалось.

— Стой, — совершенно немузыкально взвизгнула эльфийка. Махнула рукой, приказывая подругам перестроиться, и нацелила на меня тонкий пальчик с розовым ноготком. Прямо как снайпер свою винтовку. — Держись от него подальше.

Разумеется, я сразу сообразила, кого она имеет в виду, — трудно было ошибиться, но… сделала вид, что не догадываюсь, о чем идет речь. Вскинула брови в демонстративном недоумении. Посмотрела налево… направо… за спину, словно надеялась хотя бы там обнаружить таинственного «его», от которого следовало находиться как можно дальше. Никого не нашла и озадаченно переспросила:

— От кого?

— От моего жениха.

Ого, даже так?

— На женихов не претендую, — решительно отказалась я от предъявленных обвинений. — На братьев, кузенов и прочих родственников тоже. Включая пятиюродных дедушек. Эльфами вообще не интересуюсь.

— Все вы, примитивные человечки, мечтаете о первородных, — фыркнула одна из эльфиек. Та самая, что болталась на Торэте в день отбора, уравновешивая Илайлин.

Примитивные, значит? Ну, ладно.

— Куда уж нам, невежественным и неуклюжим до великих и безупречных. Но знаете, — придвинулась доверительно, — мы и не стремимся. Земляне так уж точно. Нам еще в свой мир возвращаться.

— И что? — не поняли меня.

— Как что? Влюбишься в такого… идеального, а он ответит взаимностью и за тобой увяжется. Катастрофа, — развела я руками. — Посудите сами. Это на Валгосе эльфы — высшая раса и все такое, а на Земле — мифический персонаж, древнее ископаемое. В лучшем случае, шутка природы. А тут длинноухий муж. У нас, конечно, толерантное общество, но не настолько. Засмеют. Эльфом дразнить станут. Ой, простите, не хотела вас обидеть. Люди они такие… люди. Всем рот не заткнешь. А вдруг ученые заинтересуются и заберут на эксперименты? Хейтеры набегут, анимешницы под окнами караулить станут с воплями, транспарантами и пипидастрами. Придется всю жизнь скрываться, уши купировать или парик носить. Нет-нет, оставьте ваши «сокровища» себе. Так спокойнее.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Естественно, я сильно преувеличивала, да что там преувеличивала — откровенно лукавила, но эльфийкам об этом знать незачем.

— Обещаешь видеться с ним реже? — сделала совершенно неправильный вывод из моих слов Илайлин.

— С Торэтом?

— Да

— Нет.

— Что нет?! — похоже, Лайли начинала терять терпение.

— Рада бы обещать, но не могу, — терпеливо пояснила я. — Он лунный маг, мой куратор и старший.

«Это, не считая нашей связи и договора и партнерстве», — прибавила мысленно, но вслух сказала совсем другое:

— Он вместе с деканом составляет мое расписание и определяет, как часто мы будем встречаться. Так что ты не по адресу, обратись, с этим к Торэту. Пусть нагружает меня поменьше и игнорирует почаще. Всем легче станет: и ты своего добьешься, и я передышку получу. А то он меня совсем замучил наставлениями и повышенным вниманием.

— Ах, ты… ты…

Илайлин поперхнулась словами, хватая ртом воздух, как вытащенная на берег рыба. А потом внезапно вскинула голову, нехорошо так усмехнулась и произнесла неожиданно низким голосом:

— Дерзкая человечка… Ничего, я научу тебя покорности. Уже через мгновение ты пообещаешь мне все, что я пожелаю… Иттэ!

Меня словно под дых ударили, и тут же сверху обрушилась незримая, очень прочная паутина, спеленывая по рукам и ногам.

— Лайли, — как сквозь вату доносились до меня бессвязные, почти панические причитания. — Использовать заклинания все полигона запрещено.

— Еще и иномирянка. Не стоит…

— Вряд ли она так уж Риану интересна. Сама же слышала, он с ней по распоряжению декана… мучается.

— Мучается? Это я мучаюсь. Страдаю. Он вообще перестал меня замечать. В чем причина, если не в ней? — ввинчивался в висок нервный голос Илайлин. — Пусть я ошибаюсь, но лучше сразу принять меры и не переживать понапрасну… Да не бойтесь вы так. Это не боевое заклятие, даже не полное очарование. И уж точно не запретная магия. Так, легкое воздействие, небольшое внушение на антипатию. Ничего страшного и опасного для жизни. Никто не заметит. А сама человечка уж точно жаловаться не побежит. Я об этом позабочусь.

Это что, она собирается внушить мне неприязнь к Торэту? Смешно… Если бы не было так мерзко.

А паутина опутывала все сильнее, сковывала противным липким коконом, растворяла в себе.

Хотела дернуться, вырваться, закричать, позвать Хана, Марра, Торэта… да хоть кого-нибудь, но паутина сжалась, впиваясь в тело, и меня вдруг охватило странное убаюкивающее спокойствие, безразличие, почти отупение.

Зачем куда-то стремиться, что-то менять, кого-то звать? Илайлин скажет, что делать. Илайлин умная, красивая… Намного умнее и красивее меня. Нужно просто слушать ее, и все будет замечательно.

Запястье вдруг резко обожгло, на шее предупреждающе дернулся медальон, в памяти мелькнул образ верховной ведьмы— той самой, из моего видения, и сознание мгновенно очистилось, сбрасывая вязкие путы чужого внушения. А голову заполнили мысли — странные, злые, совершенно мне не свойственные.

«Она посмела приказывать? Эта мелкая эльфийка? Мне?»

Волна чистой, незамутненной ярости выплеснулась изнутри, захлестнула, смывая остатки чужой магии. Я сжала кулаки, шагнула вперед и прошипела, не узнавая свой голос:

— Больш-ш-ше не пытайс-с-ся управлять мной. Никогда.

Трудно сказать, что увидела в моем лице Лайти, но она стремительно побледнела, отшатнулась и…

Не знаю, чем бы все это закончилось, но тут от двери, ведущей в учебный корпус, раздалось:

— Илайлин, что ты творишь? Прекрати немедленно!

Звучный, уверенный голос вырвал меня из полугипнотического состояния — эдакого сна наяву, и тугой комок в груди лопнул, разлетелся сотней крохотных горячих искр. Бушевавший внутри шторм утих, оставив после себя ощущение целостности, свободы, удовлетворение, как от хорошо проделанной работы, и в придачу ко всему этому — сильную слабость.

Ноги стали ватными, перед глазами замелькали разноцветные звездочки, а, может, то были отблески пламени, — напоминание об ушедшей магической «буре». Я еще успела оглянуться, увидеть смутно знакомое лицо, волосы, отливающие золотом, «фирменные», заостренные на кончиках уши, широкий разворот плеч под форменной белой мантией и… потеряла сознание.

Глава 18

Очнулась я на скамье в нише, заботливо укутанная в чужой плащ, да еще и сверху прикрытая теплым воздушным пологом. От ветра и холода.

Села, огляделась. Эльфиек поблизости не было, Берриана с фамильярами, кстати, тоже. Вот кто бы сказал, где их черти носят, когда они так нужны? Зато неподалеку обнаружился мужчина — тот самый, золотоволосый и «почти» знакомый. Появился откуда-то сбоку, нагнулся надо мной, поинтересовался озабоченно и серьезно:

— Как вы?

Прислушалась к собственным ощущениям.

— Хорошо…

Чувствовала я себя, и правда, на удивление, неплохо. Даже отлично, если уж честно признаться. Внутренний источник как никогда полон. Энергия в крови так и бурлит. В душе поселилась легкость и светлая, теплая радость, словно я наконец-то встретила очень близкого человека, которого давно искала. И ни следа накопившейся многодневной усталости.

Поразительно!

Может, Илайлин все-таки успела меня достать и это результат ее воздействия? Такая своеобразная перманентная благость.

Похолодев от ужаса, быстро вызвала в памяти образ Торэта. Что мне эльфийка обещала после своего «сеанса магии с последующими разоблачениями»? Неприязнь? Отвращение? А я что к высокородному испытываю?

Самонадеянный, надменный, ехидный, властный…

Ну, я его и раньше таким считала, ничего нового.

Внимательный, надежный, заботливый…

Что? Заботливый? Похоже, Лайли перепутала и впопыхах не те эмоции мне внушила.

Ладно, потом разберусь… Потом, я сказала. Будем считать, что сегодня у эйры Сиар ничего не получилось, ее эффектный, многократно отработанный фокус сорвался. А вот сама я отбилась или «лиственнице» кто-то помешал — вопрос. И очень важный.

— Рад, что вам лучше, — мужчина успокоено выдохнул и улыбнулся. Мягко, ободряюще и, похоже, даже искренне.

Первородный, дружелюбно улыбающийся человеческой девушке, само по себе редкое зрелище. Невероятное и настораживающее. Подозрительное. И почему мне кажется, что мы уже встречались? Нет, я, конечно, со многими, кто учился в белой башне, так или иначе пересекалась — в коридорах, в столовой, — но особо не присматривалась. Они все настолько одинаковые, идеально-инкубаторские, что я до сих пор их путаю. Однокурсников, и тех не всегда различаю.

Но этот… Где я все-таки с ним сталкивалась?

— Мы не успели познакомится, Валерия, — эльф будто догадался о моих сомнениях и колебаниях. — Но я много о вас слышал. Мы с Рианом часто общаемся. Вы могли видеть нас вместе.

На это раз память откликнулась сразу, услужливо подбрасывая четкую, яркую картинку. Первый день. Столовая. Двое перворожденных, шагающих бок о бок. Белая и черная мантии. День и ночь. Свет и тьма.

— Вспомнили?

Мужчина дождался моего кивка. Опустился на скамью рядом.

— Позвольте проверить ваше состояние? Знаю, вы не успели пострадать, да и магическое воздействие было совсем слабым, поверхностным, но меня беспокоит ваш обморок.

Он развернулся всем телом, протянул руку… А вот дотрагиваться до меня не стоит. Особенно, до запястья со спрятанной там, под манжетой, связующей татуировкой.

Быстро скинула с себя плащ и протянула эльфу, как щитом отгораживаясь этой белой тряпицей от его прикосновения.

— Вам, наверное, холодно. Заберите. Спасибо за помощь и заботу, но со мной, действительно, все в порядке. Обморок — это случайно, от испуга. Все уже прошло. Так что проверять не надо.

Интересно, заметил он мое, прямо скажем, необычное поведение? Если да, то теперь точно захочет все выяснить. Или ничего не заподозрил и считает невинной жертвой, пострадавшей от злобных происков Липилин, а реакцию эльфийский объясняет замешательством при виде нежеланного свидетеля?

— Не доверяете? — эльф слегка приподнял брови.

Неопределенно пожала плечами и ответила в лучших традициях гоблинов — вопросом на вопрос:

— Почему вы за меня так беспокоитесь? Исключительно из дружеского расположения к Ториту или у вас имеются собственные интересы?

— Или… Вы удивительно догадливы. Именно «или», — усмехнулся собеседник, чуть иронично, но при этом совершенно беззлобно. И я невольно залюбовалась им.

Волосы, до встречи со мной, наверняка, аккуратно уложенные, растрепались. В глазах пляшут веселые смешинки, а на лице — ни следа брезгливой надменности перворожденных.

Хорош, что и говорить.

— А если…?

Эльф порывисто придвинулся. Почти вплотную. Мантию он так и не надел, и я смогла в деталях разглядеть рельефные мышцы рук и груди, очерченные тонкой, шелковой рубашкой… шею, видневшуюся в распахнутом вороте… резкую линию ключиц.

— Если все потому, что вы мне нравитесь, Валерия? Просто нравитесь, мм-м? Увидел вас и с тех пор не могу забыть. Думаю, о вас целыми днями. Грежу наяву. Даже ночью вы не покидаете моих мыслей.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍В негромком, вкрадчивом голосе появилась легкая хрипотца. Интимная такая. Соблазнительная.

— Что вы на это скажете?

— Скажу, что сомневаюсь в правдивости ваших откровений, — буркнула, отодвигаясь подальше. — Дедушка Станиславский учил нас с подозрением относиться к незнакомым эльфам, особенно если они без видимых причин начинают вдруг объясняться в нежных чувствах первой встречной человеческой девушке.

— Какой, однако, мнительный у вас родственник, — скривился перворожденный.

— Не то слово. Очень вредный был старик. Чуть что, впадал в раздражение и кричал: «Не верю». Всех запугал. Так что, извините, но нет.

Повисла пауза. Мы молчали, изучая друг друга. Я — настороженно, а эльф…

В его глазах, где-то там, глубоко-глубоко, промелькнуло непонятное выражение. Досада? Сожаление? Грусть? Словно тень набежала, на мгновение заслонив собою бездонное голубое небо. Но стоило мне моргнуть — и все исчезло. А мужчина расхохотался, чуть запрокидывая голову. Легко, непринужденно. Заразительно.

— Вы совершенно правы, — подтвердил он, все еще посмеиваясь. И тон беззаботный, доверительный. Почти дружеский. — Я проходил мимо, почувствовал отголоски магии Илайлин, решил проверить, чем она занимается. Увидел, что происходит и не мог не вмешаться. Лайли и раньше поступала не слишком разумно, позволяла себе… лишнее, но сегодня сестра перешла все границы.

— Сестра?

— Да.

Перворожденный приложил ладонь к груди, представляясь:

— Венирэн Сиар, старший сын Дома Золотого листа.

— И тоже высокородный эйр?

— Увы, — собеседник демонстративно-виновато развел руками. Дескать, оно само так вышло, что ж поделать. — Но пока мы в академии, это ведь не имеет значения, верно? Насколько мне известно, у иномирян приняты сокращения. Называйте меня…

Веник… — чуть не брякнула я. К счастью, вовремя остановилась, и он благополучно закончил:

— Венэр. Или Вэн…

— Вот так просто, по имени?

Все-таки он очень странно ведет себя. Для перворожденного. Наверное, я слишком подозрительна, но во всем этом точно есть какой-то подвох.

— И вы позволите?

— Вам да… Валерия, — сделал эльф очередное сенсационное признание. Да еще и с такими тягучими, бархатными интонациями, что у меня голова закружилась и потяжелела, как будто мозги розовой патокой склеили.

Я нахмурилась, и Венэр тут же посерьезнел.

— Илайлин — моя родная сестра.

И снова наступила тишина.

Мужчина медлил в ожидании моей реакции, но я не спешила говорить. Пусть сначала сам выскажется, и, вообще, объяснит, что ему все-таки надо. Как-то не очень верится, что он случайно бродил неподалеку и тут — оп-па — ощутил родственную магию, сразу же все бросил и ринулся проверять, что там опять учудила его безбашенная сестричка.

— Лайли — хорошая девочка, — вздохнув, продолжил наконец перворожденный. — Но немного… избалованная. Она всегда получала, что хочет. И давно привыкла считать Риана своим женихом.

— А это не верно? — осторожно поинтересовалась я.

Не то, чтобы меня их отношения особо беспокоили, но… Хотя, нет, беспокоили, еще как беспокоили и раздражали — уж самой-то себе не стоит лгать.

— Не совсем. Лайли немного торопит события.

— То есть выдает желаемое за действительное?

— Можно и так сказать, — не очень охотно согласился собеседник. — Не скрою, наши семьи были бы рады их брачному соглашению. Он укрепит союз между двумя сильнейшими Домами империи. Но правда и то, что Риан никогда не относился к этой связи серьезно. Он не обманывал сестру, ничего не обещал и с самого начала четко дал понять, что отношения у них без обязательств.

— А так можно? У людей…

— Мы не люди, — мягко перебил Венэр. — Для перворожденных супружеские узы священны, измена в паре, благословленной небесами, противоестественна и категорически осуждается. Но добрачные связи — привычное дело. Как для мужчин, так и для женщин. У Илайлин нет ложных иллюзий, она понимает, как обстоят дела, но смириться с этим не желает. Как девушка, вы ее поймете. Лайли знакома с Рианом много лет и мечтала о нем с детства.

— То есть вы сейчас намекаете, что я должна понять, простить и никому ничего не говорить о том, что ваша сестра пыталась сделать, потому что она и не нарушительница вовсе, а просто влюбленная глупышка? И вот это все… — я неопределенно махнула рукой, — вы затеяли, чтобы меня утихомирить?

Так я и думала, эти эльфы всегда…

— Нет! — Вэн энергично качнул головой, и золотые пряди, окончательно выбившись из прически, рассыпались в беспорядке, упали на лоб, делая его лицо по-мальчишески юным. — Я бы не стал просить об этом. Илайлин и прежде всеми способами пыталась устранить соперниц…

— Я ей не соперница.

— Даже воображаемых и потенциальных. Она вообще не терпит других девушек рядом с Рианом. А вы… Вы много времени проводите вместе. Очень много, даже с учетом того, что он ваш куратор.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Хм… Если этот Веник… тьфу ты, Венэр считает, что нас связывает только учеба, значит, Торэт не сказал ему о парных печатях и истинной связи. Не такие уж они и друзья, как эйр Сиар пытается продемонстрировать.

— Согласен, Лайли должна быть наказана, — негромко журчал мужской баритон. — Но, надеюсь, вы не станете настаивать на слишком суровых мерах. Глава клана способен наказать сильнее, чем ректор человеческой академии. Я видел, что случилось, знаю, какое заклинание Илайлин применила. Она не собиралась подчинять вас, хотела лишь слегка… гм… скорректировать поведение. У нас это не считается чем-то серьезным и…

— А у нас считается, — отрезала я. — Любое принуждение, насилие над личностью относятся к особо тяжким преступлениям и караются соответственно.

— Валерия…

Перворожденный снова потянулся ко мне. Я отпрянула, но недостаточно быстро, он-таки успел прикоснуться к плечу…

В этот момент прямо перед нами что-то вспыхнуло, брякнуло, рыкнуло, мяукнуло, и из распахнувшегося портала посыпались долгожданные гости.

Торэт.

Хан.

Марр.

О-о-о, и Ланиэ. Надо же, феечка тоже пришла — мелочь, а приятно.

Вся эта возбужденно гомонящая компания вывалилась с Изнанки и замерла, обозревая представшую перед ними сцену. Я полулежу на скамье, чуть подавшись назад, а Вэн навис надо мною — растрепанный, в одной рубашке, да и та как-то небрежно застегнута…

Первым отмер Торэт.

— Что, Марг побери, здесь происходит? Мы не могли тебя найти, младшая. Почему ты закрыта экранирующим щитом?

Потемневшие глаза, особенно заметные на бледном сейчас лице, сверкнули плохо сдерживаемой яростью, и Берриан шагнул вперед, указывая на полог, который я до этого считала всего лишь тепловым.

Ну, разумеется, чуть что, сразу «младшая». Именно она во всем виновата. Сбежала от куратора, обманом затащила на галерею несчастного Веника, хотя тот отчаянно упирался, затолкала его в нишу, да еще и магической завесой ото всех отгородилась. Чтобы не мешали вершить коварные планы.

Не знаю, кого как, а меня всегда раздражали классические оправдания в духе «не-виноватая-я-он-сам-пришел» и «это-не-то-что-ты-думаешь». Казались нелепыми, жалкими и совершенно идиотскими. И вообще, кто здесь пострадавшая, я или Торэт? Судя по всему, Берриан считает, что именно он. Ничего, это мы сейчас исправим.

Аккуратно, одним пальцем, отстранила от себя «золотого», стараясь не касаться груди, а, заодно, и всех обнаженных участков тела — вот, край плеча, пожалуй, подойдет. Выпрямилась, поправила мантию и с достоинством произнесла:

— Эйр Сиар помог мне кое в чем, можно сказать, активно поддержал, и мы разговорились. Как раз перед вашим приходом он рассказывал о твоей трогательной дружбе с его сестрой, Илайлин, и немного… увлекся. Детские воспоминания, они такие яркие, волнующие. Что касается щита, Вэн, к сожалению, не поставил меня в известность обо всех его свойствах. Забыл, наверно.

Мои слова вызвали именно ту реакцию, на которую я рассчитывала.

— Забыл?! — возмущенно завопил стрекозел. — Мы тут с серым чуть с ума не сошли, когда перестали тебя чувствовать. Отловили Торэта, прыгаем по всей академии, как чокнутые граххи, высунув язык и пытаясь разобраться, где тебя искать. А этот длинноухий наложил блокирующее заклинание, самовольно, между прочим, и преспокойненько о нем забыл? Да за такое морды бьют, крылья в за… гм… обрывают и в пеший поход отправляют. Прямиком через Демонову пустошь.

— Мяо! — басом подтвердил котейшество, окидывая Венирэна оценивающим взглядом. Мол, согласен, и бьют, и рвут, и еще кое-что делают, от чего потом фиг отмоешься.

Даже Ланиэ вставила свои пять копеек, первый раз на моей памяти добровольно присоединившись к Хану и Марру.

— Дом Золотого Листа известен крайней неразборчивостью в средствах. Это касается и представителей правящей семьи, — тоном светской дамы на званом приеме провозгласила она и брезгливо сморщила маленький точеный носик.

И только Берриан проигнорировал мои более, чем прозрачные, намеки, сходу зацепившись за другое.

— Вэн, значит, — повторил он таким ледяным тоном, что у меня зубы от холода клацнули, и я прямо-таки ощутила, как медленно, но верно превращаюсь в сосульку. Даже под пологом, будь он неладен. — Вы уже что называете друг друга по имени?

Нет, ну почему его это прежде всего интересует?

— Дурное дело не хитрое, — пробормотала я почти беззвучно, больше для себя. Но Торэт услышал.

Побледнел еще сильнее, хотя куда уж дальше, лицо заострилось, приобрело какое-то зловещее, хищное выражение. А потом он просто протянул руку, приглашая меня подойти.

Спорить не стала, мне и самой надоело торчать под этим подозрительным щитом, да и к Марру с Ханом хотелось.

За пологом было морозно, ветрено, зябко и неуютно. Я поежилась, и Берриан тут же набросил мне на плечи свой плащ, демонстративно повторив «подвиг» Веника. Потом я как-то быстро, почти мгновенно оказалась позади куратора, а он, спрятав меня за спиной, двинулся к Венирэну, который тоже поднялся при его приближении.

— Эйр Сиар вообще очень забывчив, — неторопливо, подчеркнуто спокойно заговорил Торэт, особо выделив интонацией первые два слова. — Он о многом сегодня запамятовал. О том, например, что нельзя отсекать подопечного от его куратора. Ни при каких условиях. И слишком сближаться с чужим младшим тоже не стоит, особенно если старший не в курсе. А еще эйр Сиар упустил из виду, что за всем этим может последовать.

— Риан, послушай, — по губам «золотого» скользнула примиряющая улыбка. — Я не…

— Иттэ феарнэ наэн, — перебив его, твердо отчеканил Торэт. — Таэд хэнн.

Лицо Вэна закаменело, превратившись в непроницаемую маску, и он ответил глухо, но так же четко и внятно:

— Айэр арсе. Ва хэнн.

А затем эти двое застыли друг напротив друга, как два хищника перед схваткой.

И вот, что любопытно, староэльфийский я теперь худо-бедно знаю, даже зачет сдала на высший балл, а из их диалога поняла лишь несколько слов: запрет… магия… вызов. Но и этого хватило, чтобы напрячься. Фамильяры тоже выглядели обеспокоенными. Хан с Ланиэ тревожно переглядывались, а Марр прижал уши и вздыбил шерсть.

Видимо, пора вмешиваться, пока мальчики бед не натворили. Мне мой «неправильный» нужен живым и по возможности, здоровым. Нам с ним еще лунную магию вместе осваивать, тайны ведьм разгадывать и парные печати изучать.

— Когда я упала в обморок… — произнесла, обращаясь к маячившей впереди спине.

Торэт обернулся сразу — порывисто и стремительно, словно размазавшись в пространстве. Схватил меня за локти. Заглянул в лицо.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Ты теряла сознание? Как это произошло? Почему? — Его голос внезапно охрип. — Тебе стало плохо? Или кто-то посмел…

Ну вот, теперь он, кажется, готов слушать.

— Я же говорила, эйр Сиар помог мне в одном деле. Мы тут немного пообщались с Илайлин. К сожалению, не так мирно, как хотелось бы. Твоя подруга была настроена крайне воинственно, — начала я, и ладони Берриана, удерживающие меня, налились тяжестью…

Рассказывать пришлось не то чтобы много или долго, но часто. Сначала Торэту с фамильярами. Потом Элистару, к которому кое-кто, чересчур заботливый, перенес меня Изнанкой, так и не выпустив из своих рук. И еще раз, на бис, — в кабинете ректора. А затем пришлось повторить все снова, уже официально — в присутствии Илайлин, Веника, свидетелей, вернее свидетельниц, и магистра Канаги, формального куратора группы землян. На его участии настояла я, ссылаясь на соответствующий пункт межмирового договора. Чем больше людей, тем лучше, а то от перворожденных в комнате уже не протолкнуться.

Под конец уже стало казаться, что я выучила свою речь наизусть — ночью разбуди, отбарабаню, толком даже не проснувшись. Так что на несоответствиях меня поймать не удалось, как ни пытались.

Говорила четко, ясно, стараясь отключить эмоции и излагать только факты.

Шла. Остановили. Угрожали. Запугивали. Напали неожиданно, без объявления вой… то есть без вызова на дуэль. Сразу затуманилось сознание, поэтому и фамильяров позвать не могла. Как отбилась? Сама не представляю. Счастливый случай. Старшекурсник Венирэн Сиар проходил мимо и вмешался.

Элистар, в свою очередь, вызвал мага-менталиста из Шаррала — контролировать достоверность показаний, ну, и осмотреть меня. Человеческим специалистам он не доверял, те далеко не всегда способны «чувствовать» заклинания перворожденных, тем более такие вот, поверхностные.

Теневик тщательно проверил меня, подтвердил, что воздействие было, но благополучно нейтрализовано, и с важным видом предположил, что у адептки Кольцовой, видимо, иммунитет на легкие ментальные атаки. У людей подобные способности до сих пор не проявлялись, только у эльфов, но девушка же из другого мира…

Тут он многозначительно прервался и присутствующие дружно закивали. Мол, земляне — звери неведомые, наукой пока не изученные, почти мутанты, что с них взять. Только Торэт с Элистаром быстро переглянулись, но слова теневика оставили без комментариев.

Вот и хорошо, пусть будет иммунитет. Докладывать собравшимся о медальоне и своей странной реакции на атаку Илайлин я не планировала. Сейчас, во всяком случае.

Самой бы прежде понять, что к чему.

Подруги Лайли ни молчать, ни отпираться не стали. По-моему, они Элистара боялись больше, чем возможного наказания за нарушение академических правил. Как увидели декана, так и застыли столбиками, преданно глядя ему в глаза — вылитые бандерлоги перед великим и ужасным Каа. А уж когда этот эльфо-питон сдвинул брови и суровым голосом потребовал говорить правду, только правду, ничего, кроме нее… В общем, закладывали они свою подруженьку слаженно и со вкусом. Даже в показаниях не путались.

А ведь она им, похоже, доверяла.

Не знаю, что связывает «золотую» с эльфийками из ее компании, но лично я в разведку с этими дамочками точно бы не пошла.

В отличие от девиц, с готовностью сдающих предводительницу, и самой Илайлин, ее брат вел себя сдержанно и достойно. На вопросы отвечал спокойно, меня в странном поведении не обвинял, сестру не выгораживал, но упорно настаивал, чтобы о произошедшем известили главу рода, и, прежде, чем что-то решать, вызвали его в академию. Даже извинился за экранирующий полог. Дескать, поставил ненадолго, чтобы нам не мешали посторонние, собирался вскоре убрать и известить моего куратора.

Так себе объяснение, если честно.

Самозваная невеста Торэта свою вину полностью отрицала, еще и возмущаться изволила, что ее задержали и допрашивают. Да, воздействовала, так ведь совсем слабо, не затрагивая глубинные слои. Ничего страшного, дело житейское. Кстати, меня все равно не удалось зачаровать, а на нет и суда нет.

У перворожденных процветал культ магической силы — подчинить слабого не считалось чем-то зазорным. Не сумел защититься? Сам виноват, тогда покорись. Так что «золотая» искренне не понимала, к чему все эти разборки. К тому же, она, Илайлин, — высокородная эйра, дочь главы рода и будущая жена… гм… тоже какого-нибудь главы. А я — простая человечка, даже не титулованная. Единственное отличие от других низших в том, что из другого мира.

После этих слов эйры Сиар я твердо решила, что так дело не оставлю, и постараюсь добиться хоть какой-то справедливости. Не только ради себя — мне категорически не нравилось, как перворожденные к людям относятся. Вряд ли я кардинально изменю ситуацию, но нужно же с чего-то начинать.

Мне повезло: у меня есть межмировой договор, друзья, Хан с Марром, даже Элистар и тот сейчас на моей стороне. О Торэте и говорить нечего. Высокородный настаивал, что меня стоит причислить к его Дому — не по праву крови, так по цвету магии. И на основании этого требовал полного расследования, квалифицируя его, как диверсию против клана лунных.

Тут даже я обалдела, а у ректора случился внезапный приступ неконтролируемого кашля. Вот кому точно не позавидуешь. Несчастный архимагистр Анселлус выглядел так, что впору было поминки заказывать, и лишь вздохнул, когда Илайлин решили временно отстранить от занятий и посадить под домашний арест — до прибытия отца. Вопрос о наказании тоже отложили до приезда главы Дома Золотого Листа.

Домой меня отпустили, когда совсем стемнело. Занятия закончились, коридоры академии опустели, и лишь под дверью ректората наматывали круги встревоженные Алекс, Сэм и Полли. И как только узнали, где меня искать? А главное, от кого, если все участники и свидетели до сих пор находятся там, в кабинете?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Гоблины, — кратко пояснил Семен.

Мда… В который раз убеждаюсь, что от этих зеленокожих пройдох ничего не утаишь. Им известно все, что происходит в академии.

Вечер закончился беседой с друзьями, поздним ужином, доставленным по распоряжению Элистара, и чаем с пирожными. Их принес лично серр Гнык — в качестве утешительного подарка от гоблинов. Он же и спросил, степенно расположившись за общим столом и придвинув к себе чашку с дымящимся напитком:

— Мстить будем?..

На разговоры о мести сил не осталось, в чем я сразу честно и призналась. Меня поняли, простили и проводили до комнаты, где уже ждали фамильяры — Марр, уютно устроившийся под одеялом, Хан и Ланиэ. Да-да, как ни странно, феечка была с ними.

Неужели стрекозел решил-таки осуществить свою угрозу и пригласил ее в нашу постель четвертой?

Мысленно выругавшись, начала обдумывать, как повежливее отказаться от подобной чести, но тут Лани серьезно, почти торжественно произнесла:

— Спасибо тебе.

— З-за что?

Я так растерялась, что даже заикаться стала.

— За то, что прервала ритуал вызова на поединок. Еще несколько фраз — и ничего нельзя было бы отменить.

— Так дуэль не состоится? — обрадовалась я.

Не знаю, в чем причина, но мне ужасно не хотелось, чтобы Торэт с Вэном сражались. Предчувствие, которым я привыкла доверять.

— Нет. Ты вовремя вмешалась, хвала богам. Я не трусиха и за господина не боюсь. Он сильнейший маг, ему этот Сиар на один взмах рукой, — Ланиэ гордо подбоченилась. — Но у лунных с золотыми сейчас очень непростые отношения, поединок наследников все только усложнит.

Она на мгновение умолкла, подлетела ко мне, окинула оценивающим взглядом и неожиданно улыбнулась. Лукаво, почти дружелюбно.

— А ты ничего. Смелая и не такая дур… не такая, какой казалась вначале. Сработаемся.

Хмыкнула, подмигнула, закрутилась в воздухе и пропала, рассыпавшись радужной пылью.

— Лер, — протянул Хан, когда феечка исчезла. — Мне тут гоблины нашептали, что Элистар расщедрился и дал тебе завтра выходной.

— Ну, да, на восстановление.

— Целый день?

— Ага

— Чудненько! Значит, с рыжим наконец-то встретимся, обсудим, что он там задумал. Я вот думаю, сколько с него содрать за помощь? Как считаешь, а? Говорят, Озерный клан — один из самых богатых.

И мелкий мздоимец радостно оскалился, потирая лапы.

Глава 19

О том, что Ноар просит содействия в каком-то очень важном и таинственном деле, я стрекозлу рассказала сразу же, при первой возможности, и была уверена, что наури категорически откажется — не только помогать, но даже выслушать. Вполне закономерное поведение при его «горячей» нелюбви к перворожденным. Но Хан, как ни странно, согласился: и побеседовать, и поучаствовать в «деле рыжих».

— Ты же не знаешь, что ему нужно, — поразилась я.

— А что тут знать? — небрежно отмахнулся стрекозел. — Разумеется, сокровище найти. Или артефакт. Древний, бесценный, особо могущественный. Всем им одно и то же требуется. Для того и подчинить меня стараются… веками. Я ж поисковик. И дар у меня редкий, востре-бо-ван-ный. Говорил ведь.

И он величественно приосанился.

Вот уж кому смерть от скромности категорически не грозит.

— Веками? — я ошеломленно уставилась на мелкого долгожителя. — Сколько же тебе лет?

— Да уж побольше, чем некоторым девицам с дырявой памятью.

Ах так?

— Ты у нас, оказывается, почтенный старец, аксакал. А я с тобой так по-свойски общаюсь. Без всякого почтения к преклонному возрасту и этим… как их… сединам, — парировала мстительно, и тут же получила в ответ ожидаемо-возмущенное:

— Какие седины! Кто «ах скакал»? Я спанк в самом расцвете своей мужественности, даже не женат, между прочим. И крылья пока не выцвели. Вот смотри… Видишь? Видишь же? Ну? Эх… Вам, короткоживущим, не понять.

Как выглядят выцветшие крылья, и чем они от невыцветших отличаются, я не имела ни малейшего представления, но заверила разволновавшегося стрекозлика, что заметила, осознала и извиняюсь.

Зачем зря ссориться?

— То-то же, — успокоено закивал фамильяр. — А с Ноаром твоим пообщаться все же стоит. Отказаться всегда успеем, если там что-то совсем непотребное. Но сомневаюсь, что мальчишка на подлости способен, нет в нем гнили. В принципе, он не такой плохой… хоть и длинноухий. А что меня поймать пытался, так дело обычное, он же перворожденный, им положено наури ловить. Да и мне в поисковых чарах потренироваться не помешает, навык развить, иначе с тобой совсем тут зачахну. Вознаграждение, опять же, никогда не лишнее. За честно проделанную работу. В общем, иди, Лерка, скажи своему приятелю: Ниирнар Атраэн Ханаш снизойдет к его проблемам и удостоит встречи.

Собственно, я так и передала Ноару, почти слово в слово — пусть заранее поймет, с кем придется иметь дело. Но «снизойти и удостоить» быстро не получилось. Торэт с Элистаром так нагрузили меня учебой и тренировками, что на сон времени не оставалось, о посторонних делах и речи не шло. Поэтому мы с рыжим договорились, что подождем удобного случая.

И вот он, кажется, наступил. Целый законный свободный день, даже в столовую идти не нужно, сегодня все на дом присылают. Невиданная роскошь, особенно, если учесть, что мы с высокородным и по выходным занимались.

С утра отправила Ноа записку с предложением встретиться после обеда в парке и получила от него ответное согласие. Проводила Сэма с девчонками, письменно пообщалась с обоими высокородными — наставником и куратором, заверив их, что чувствую себя прекрасно и нет, навещать меня не требуется. Приняла целителя и вчерашнего менталиста, которых недоверчивые эйры прислали-таки, чтобы проверить мое состояние. Выслушала наставления, выпроводила визитеров, сделала домашку на завтра и в сопровождении Хана отправилась в условленное место.

Все-таки жизнь прекрасна, особенно, когда тебе дают хоть немного выспаться и отдохнуть.

Стрекозел тоже выглядел довольным. Все утро он приставал то к Семену, то к Алекс с Полли с разговорами о размерах вознаграждения, а потом умчался к гоблинам и вернулся перед самой встречей. Таинственный и счастливый.

Что его привело в радужное настроение выяснилось практически сразу.

Мы с Ноаром едва успели поздороваться и кратко обсудить вчерашнее происшествие — по белой башне уже расползлись слухи, причем самые противоречивые — и тут Хан взял инициативу в свои лапы. Решительно пресек все посторонние разговоры, огляделся, выбирая подходящую ветку, спланировал на нее, устроился поудобнее и торжественно провозгласил:

— Значит так, ушастый. Помочь я тебе, конечно, помогу, но это будет очень дорого стоить.

Выдержал эффектную театральную паузу и закончил тоном потомственного торгаша:

— Боюсь, не расплатишься.

Я лишь мысленно застонала. Вот до чего доводит общение с гоблинами и их уникальные «коммерческие» советы. Хан и сам-то далеко не мальчик-одуванчик, чего уж греха таить, а после того, как с утра слетал на консультацию к серру Гныку и перенял его передовой, во всех отношениях, опыт, стал самой настоящей акулой бизнеса. Обдерет ведь бедного рыжика, как чахлую липку.

— Сколько?

Ноар, вопреки моим опасениям, даже бровью не повел, оправдывая тем самым репутацию собственного клана. Действительно, богачи.

— Ответная услуга и звездный алмаз.

Звездный алмаз? Никогда о таком не слышала, но, судя по тому, как вытянулось лицо рыжика, что-то очень необычное.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍А стрекозел победоносно добил:

— И золота отсыпешь две меры… Нет, три.

— Золото-то тебе зачем? — возмущенно завопил эльф. — Ты же спанк.

— Не волнуйся, ушастый, соображу, как потратить. Были бы монеты, а применение им всегда найдется.

Высказав этот ценный афоризм, Хан скатал крохотный снежок, выстрелил им в опешившего Ноа и деловито подытожил:

— Согласен или нет? Думай резвее, а то у меня Лерка совсем окоченеет. Вон уже посинела вся.

Замерзать я пока не собиралась, да и день сегодня выдался замечательный: солнечный, безветренный, с легким морозцем — как раз для прогулки. Но любопытно же было узнать, что рыжик затеял, поэтому промолчала и в разговор вмешиваться не стала. Сами разберутся.

Сторговались будущие подельники на удивление быстро, причем получили от этого процесса, похоже, обоюдное удовольствие.

— Так что тебе от меня нужно? — хмыкнул Хан, когда они наконец ударили по рукам-лапам. Я навострила уши. — Да не мнись, и сам примерно знаю. Отыскать что-то давно утраченное или укрытое смертельными охранными заклинаниями. Семейное сокровище? Легендарный родовой артефакт?

— Табакерку.

— Что? — стрекозел едва с ветки не упал. — Шутишь? Зачем эльфу табакерка? У вас же на табак аллергия. Поголовно-общенациональная.

— Это не для меня. Для деда, — нехотя признался рыжик.

Дед у Ноара оказался очень интересной личностью. В молодости, пока не стал главой Дома, много путешествовал — мир смотрел, себя показывал, а заодно укреплял политические, коммерческие и деловые связи. В такой вот поездке он и повстречал наследника одного из гномьих кланов, подружился с ним, а потом и вовсе побратался.

Гном научил деда нюхать табак, пристрастил, можно сказать, а на прощание подарил табакерку из особенного, им самим изобретенного сплава.

— Легкая, прочная, да еще и магическая. Единственная в своем роде. Табак в ней всегда свежий был и никогда не заканчивался. Да не в этом дело… Память же, о побратиме. Дед ею очень дорожил, никогда не расставался, а несколько лет назад потерял. Везде искали — в поместье, за его пределами, магов-поисковиков приглашали, но так и не нашли. Лежит где-то в родовых землях, — горестно посетовал Ноа.

— А родовые земли бо-о-ольшие, — в тон ему подхватил Хан. — И озер много.

— Само собой.

Некоторое время они молчали.

— Дед обещал тому, кто найдет табакерку, исполнить любое его желание. Он хоть и отошел от дел, но слово его по-прежнему — закон. А мне очень надо… — эльф замялся и неожиданно покраснел.

Чувствую, не обошлось здесь без какой-нибудь златокудрой нимфы, то есть очередной прекрасной эльфийки.

— Я все придумал, — торопливо забормотал Ноа. — Иномиряне на каникулах в академии остаются, вот я и попрошу отца, чтобы он пригласил Леру к нам в поместье. С гарантией безопасности, разумеется. Личную гостью главы Озерного Дома никто не посмеет обидеть. Тогда и поищем спокойно. А какие у нас места… Заповедный Тертонский лес на всю империю славится. Говорят, там когда-то, еще до Большой войны, ведьмы обитали — возле источника силы. Врут, наверное, и источника давно нет. Но все равно, красиво… Ну, как, согласны?

Я переводила взгляд с Ноа на притихшего стрекозла.

Съездить в загадочную эльфийскую империю, посетить волшебный ведьмин лес, да еще и поучаствовать в поисках клада — чем не приключение? Может, и друзей прихватить удастся.

Только вот разрешит ли Элистар? А Торэт отпустит меня одну? Да и загадок вокруг пока многовато…

В общем, предложение, заманчивое, что и говорить, но не мешало бы его хорошенько обдумать.

Замерзнуть я все-таки успела. И подрожать, и попрыгать на одной ноге, и побегать вокруг дерева. Сначала одна, сама по себе, потом от Хана, который нагло обстреливал меня снежками с высоты стрекозлиного полета, а под конец — за Ноаром, вздумавшим присоединиться к фамильяру. Весьма опрометчиво со стороны рыжего, но, когда он осознал эту простую истину, оказалось уже поздно.

Нам даже удалось согреться и напоследок повалятся в сугробе, весело хохоча. Собственно, там, в этом самом сугробе, наши деловые переговоры и завершились. Предварительный план был намечен, осталась самая малость: закрыть семестр, благополучно пережить экзаменационную неделю, дождаться каникул и заручиться одобрением обоих высокородных, Элистара и Торэта. Всего ничего.

Хан под шумок пытался стребовать с рыжика аванс, но я вовремя вмешалась и на корню пресекла инициативу верного последователя ушлых зеленокожих гуру. Новоявленный делец обиженно умолк, а я, пользуясь моментом, отправила Ноара куда подальше… то есть в башню, на тренировку. Кстати, и послеобеденный перерыв как раз подошел к концу.

Проводила приятеля до выхода из парка и побежала в библиотеку — очень уж заинтересовал меня этот самый Тертонский лес. Заповедный. А что если ведьмы, и в самом деле, там жили? Да и вообще, не мешало бы разузнать побольше о клане Ноара — на занятиях магистра Меларна мы до истории Озерного Дома пока не добрались.

В читальном зале было немноголюдно, на что я, собственно, и рассчитывала — с десяток адептов, уныло уткнувшихся в учебники или мирно спящих прямо на своих записях, не больше. Незаметно проскочила вдоль столов, свернула в секцию справочной литературы, и углубилась в проход между стеллажами. Тихо, достаточно светло — особенно, если чуть сдвинуть пятый и шестой том Большой географической энциклопедии, увеличив «окно» между ними, — и, главное, пусто. Нет любопытных взглядов, возбужденных шепотков, жадных вопросов о вчерашнем происшествии. В том, что они появятся, сомнений не возникало.

Прекрасно, здесь и останусь. Ничего, что придется стоя читать, это ерунда, я же ненадолго.

Так… Что бы выбрать для начала?

Внимательно осмотрела окружавшие меня книжные богатства, нашла нужный справочник — на восьмой полке снизу — и, закусив губу, потянулась к увесистому фолианту в темно-коричневом переплете с золотым тиснением на корешке. Высоковато, но ничего, как-нибудь достану.

Привстала на цыпочки, подпрыгнула, зацепила, но взять не успела. Вожделенный том неожиданно ожил, сорвался с места и легко спланировал вниз, улетев мне за спину.

— Добрый день.

Резко обернулась.

— Вэн?

И когда только успел подкрасться, да еще так бесшумно?

— Валерия…

Эльф улыбнулся, широко, солнечно, будто мечтал о нашей встрече, если не всю жизнь, то, по крайней мере, со вчерашнего вечера, и шагнул вперед, протягивая пойманную книгу. Мою, между прочим, книгу.

— Почему не позвали библиотечных духов? Их обязанность — помогать в подобных случаях, тем более, если книга тяжелая. Вы могли уронить, пораниться. К счастью, я оказался рядом.

— Похоже, вы теперь всегда рядом, — пробормотала, прижимая к себе справочник и отступая чуть дальше.

С появлением Венирэна между стеллажами стало вдруг как-то тесно. И неуютно.

— Что?

— Очень вовремя, говорю, вы появились. Удивительное совпадение… Спасибо. И хорошего дня.

Скользнула в сторону, собираясь обойти перворожденного, но не тут-то было. Молниеносное, почти незаметное движение, и он снова оказался передо мной, перекрывая путь к отступлению. Спокойный, обманчиво расслабленный, лишь в глубине глаз крохотными ярко-алыми искрами разгораются странные огоньки.

— Как себя чувствуете?

— М-м-м… неплохо.

— Рад, что вам лучше, Лера…

Надо же, я для него уже Лера. А вот Торэт ни разу меня по имени так и не назвал.

Воспоминание о кураторе мелькнуло и так же быстро исчезло, когда эйр Сиар попытался дотронуться до моей руки. Еле успела отшатнутся.

Перворожденный помрачнел. Брови взлетели вверх идеально ровным изломом, скулы заострились.

— Я вам неприятен?

— Нет, но…

— Илайлин… — скривился Вэн в понимающей усмешке. — Что ж, понимаю… Сестра совершила ошибку и будет наказана. Глава рода не терпит скандалов, пятнающих имя рода, и не станет ее щадить.

— Ваш отец уже здесь?

— Нет, но он уже извещен, как только дела позволят, приедет. Это лишь вопрос времени.

Пауза и неожиданно торопливое, почти отчаянное:

— Лера, я не Лайли, поверьте, и к вам отношусь иначе, чем она. Неужели, не видите? Нет? Жаль. Но я надеюсь… очень надеюсь, что рано или поздно вы все-таки поймете — я вам не враг.

Венэр не делал больше попыток приблизиться, просто, шепнул что-то, и над его ладонью закружилось белое облачко, расцветая диковинным хрустальным цветком.

— Примите в знак нашей дружбы. Будущей, если угодно.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Он стоял передо мной — высокий, стройный, золотоволосо-голубоглазый, завораживающе совершенный — и мягко улыбался, держа в вытянутой руке свой поистине волшебный дар, а я молчала, ошарашенная его внезапным напором, и не испытывала ни восторга, ни благодарности… Ничего, кроме настороженности, вызванной неожиданной щедростью, и странного сожаления, что на месте этого эльфа не стоит сейчас другой. Пусть даже злой, раздраженный и колючий.

Вэн ждал. Я не двигалась.

Секунда…

Другая…

И цветок, вспыхнув, погас.

— Что ж, — теперь голос Сиара звучал сдержанно, почти сухо. — У вас есть причины сторониться меня. Пока. Но я сделаю все возможное, чтобы однажды вы изменили свое мнение и приняли эллоэн.

Короткий кивок, прощальная улыбка и эйр удалился, так же стремительно, как появился.

Не знаю, что меня заставило отложить справочник и начать лихорадочно перебирать совсем другие книги. Интуиция? Смутное беспокойство? Пресловутое шестое чувство?

Один стеллаж. Второй. Третий. Наконец я разыскала то, что требуется. Сверилась с оглавлением, открыла нужную главу, пробежала взглядом по строчкам:

«Эллоэн — ритуальный цветок перворожденных. Преподносится как свидетельство серьезности чувств и намерений. Если девушка принимает цветок из рук мужчины, значит, она согласна принять и его ухаживания»,

Серьезность чувств и намерений? Ухаживания?

Я захлопнула книгу и ошарашенно уставилась в одну точку.

Кто-нибудь объяснит мне, что вообще происходит?

* * *

Выходные, как правило, пролетают намного быстрее будней, раз в десять примерно. Это закон природы, действующий во всех мирах — магических или простых, не важно. Мой отдых тоже закончился, и на следующий день все вернулось к привычному графику. Лекции, семинары, домашние задания и…

— Хан, Лани, отлично сработано. Поток силы получился ровный, мощный. Молодцы. Кот, лапы в зубы и молнией на другую сторону полигона. Шипеть не советую, не поможет. Младшая, защитное плетение. Это что еще за затейливые дамские кружева? Мне нужно действенное боевое заклятие, а не беспомощное дамское рукоделие. Резвее, младшая, резвее. Не спи на ходу, как дошорская жужелица. Тебя раз десять развоплотить успеют, пока соизволишь щит поставить…

И занятия с Торэтом, все верно — с моим строгим, требовательным, неизменно язвительным куратором.

Утешало, что с каждой тренировкой у меня получалось все лучше и лучше, несмотря на все придирки и демонстративное ворчание эйра. Да и Ланиэ после истории с Илайлин сменила гнев на милость. Перестала огрызаться, ехидничать и демонстративно фыркать в ответ на каждое слово. У нас получилось даже обменяться магией — пока всего несколькими каплями, но это не могло не радовать.

Берриан с Ханом тоже нашли общий язык. Похоже, стрекозел начал даже уважать высокородного. Молча. Про себя и глубоко в душе. Вслух он ни за что бы в этом не признался. Чтобы он, неподражаемый и великолепный Ниирнар Атраэн Ханаш отнесся с почтением к какому-то длинноухому? Не бывать такому. Однозначно.

Наша маленькая команда потихоньку смыкала ряды и сплачивалась — пусть порой и вынужденно.

Единственное, что огорчало: Марра я по-прежнему не слышала, хотя стрекозел утверждал, что бедный котик уже ментальный голос сорвал и охрип, пытаясь до меня докричаться. Котейшество при этих словах щурился укоризненно, дергал хвостом, а потом уходил в свое любимое кресло, где и затихал сердитым пушистым шаром. Я видела, что Марр обижается, но, как ни старалась, ничего не получалось. Даже бегала к магистру Фагиузу — местному специалисту по фамильярам, однако внятного совета и от него не дождалась.

Дни шли, глава золотых все медлил с приездом в Эртдор, ссылаясь на суперважные дела, не позволяющие покинуть столицу, и Илайлин продолжала сидеть взаперти, появляясь лишь в столовой — ненадолго, в сопровождении дежурного старшекурсника из перворожденных. Бледная, молчаливая, она быстро проглатывала свою порцию и исчезала, ни на кого не взглянув, не обращая внимания на возбужденные перешептывания за спиной. Меня она тоже игнорировала, словно я в мгновение ока перестала для нее существовать. Окончательно и бесповоротно.

Зато Веника я теперь видела часто. Встречалась в столовой, сталкивалась в коридорах белой башни, натыкалась на него по дороге на факультет. Он неизменно останавливался, спрашивал, как дела, здоровье, заговаривал о чем-то незначительном, шутил, но не навязывался и больше не пытался ничего дарить. Пара фраз, короткая беседа, проникновенный взгляд — и Вэн исчезал, одаривая на прощание сдержанной, но такой обворожительной улыбкой. А в воздухе после его ухода еще долго витал кружащий голову аромат согретого летним солнцем хвойного леса.

Через некоторое время шум вокруг недавнего происшествия на галерее утих, и адепты переключились на обсуждение других новостей. Мне даже показалось, что они забыли о случившимся, но тут я стала замечать подозрительную активность, охватывающую наш дом ближе к ночи.

Гоблины, Ру с компанией, снова зеленокожие и очередные студенты, хорошо мне знакомые или вовсе неизвестные… Они собирались в гостиной по вечерам — вместе и попеременно, иногда к ним присоединялись Сашка с Полли, но в центре неизменно оставался Семен.

— Расширяем сферу деятельности, организуем профсоюз, — важно пояснил серр Гнык в ответ на мой вопрос. — От Сэма узнали. Стоящее, однако, дело. Теперь вот документы с его помощью составляем… готовимся, значит. Если выгорит, оформлю консультантом. Шустрый малый, перспективный, и чутье, и хватка — все при нем. Наша порода. У тебя гоблинов в роду случаем не было, а, парень?

Гнык похлопал по плечу опешившего приятеля и довольно осклабился.

— Формируем студенческое самоуправление, — в свою очередь обрадовала меня Крошка Ру. — Замечательная штука. Сэм нам все объяснил. Он прав, вместе легче отстаивать свои права и бороться против произвола эльфов. А то взяли моду подчинять и зачаровывать всех, кто под руку попадется. Обойдутся.

— Гм… А ректор не против?

— Пока не знаю. Но если запретит, у нас на этот случай есть еще одна задумка — межфакультетское студенческое общество.

— Тайное?

— Разумеется. Тайное и закрытое. А какое еще? — глаза Ру восторженно заблестели. — С уставом, гербом, символикой и строгими правилами. Мы его уже почти создали. И название придумали. Братство кольца.

Я поперхнулась воздухом. Откашлялась и поинтересовалась осторожно:

— Почему кольца?

— Вообще-то это Семочка предложил. Сказал, было такое в вашем мире, боролось против зла, за справедливость, и артефакт у них мощный имелся. Мы тоже хотим. Правда, слово «братство» меня немного смущает, у нас же и девушки есть. Так что, может, лигой назовем. Лига кольца тоже неплохо, верно?

— Чудесно.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Я тоже так считаю, — просияла девушка. — Принимаем не всех, отбор очень суровый, но вас обязательно примем. Почетными членами.

Ну, Сэм… Революционер-подпольщик, иначе не скажешь. И ведь все по закону, не подкопаешься. А главное, тихо, мирно, без встрясок и катаклизмов. Хорошо, если бы и дальше так было.

К сожалению, как оказалось, я не могу без приключений, а приключения не могут без меня.

На этот раз все началось с Семена…

Глава 20

В тот день наш юрист на все руки, знаменитый в узких кругах борец за свободу угнетенных народов магического мира показался мне необычно рассеянным. Вялым, подавленным, даже небрежным, чего раньше за ним категорически не наблюдалось.

Утром почти не разговаривал, не шутил и никого не подкалывал, выскочил из дома первым, но несколько раз возвращался. То за учебниками, то за конспектом. А когда все-таки окончательно ушел, выяснилось, что он забыл дома реферат, над которым работал весь вчерашний вечер, и который, в обязательном порядке, нужно сдать именно сегодня. Это уже никуда не годилось. Тревожило, напрягало, а главное, было совершенно необъяснимо и не похоже на всегда пунктуального, аккуратного и обязательного Семена.

Что с ним происходит?

Этот вопрос я и задала приятелю, встретив его у выхода из столовой и вручая злополучный реферат.

Сэм совершенно неожиданно смутился, отвел взгляд, буркнул что-то маловразумительное и резко заторопился на занятия, чем не успокоил, а лишь насторожил меня еще больше. Поэтому я самолично отловила его в законный послеобеденный перерыв, утащила в парк, и там, приперев к дереву, устроила допрос с пристрастием. Что за страшное преступление он совершил и в чем теперь боится признаться?

А если Семен заупрямится и продолжит изображать партизана, пообещала натравить на него Хана, тот уж точно выпытает всю правду. Так или иначе.

— Что ты как не родной, честное слово. Знаешь же, что бы ни случилось, мы всегда рядом. Поддержим, подскажем, прикроем, вооружим. В крайнем случае, сообща выкопаем траншею, если уж совсем трупы девать будет некуда, — попробовала я его растормошить. — Не мнись. Выкладывай, в чем виновен? К чему готовится?

На несколько мгновений в воздухе повисла тишина. Приятель что-то решал, я не торопила, терпеливо ожидая, удастся ли ему договориться с самим собой.

— Не нужно закапывать и вооружать, — сдался наконец Сэм. Слава богу, понял, что от друзей отбиться еще труднее, чем от врагов. Особенно, если они охвачены острым желанием помочь ближнему. — Дело не в этом.

— А в чем тогда?

— В ком. В Руайе…

Все оказалось до банального просто. Влюбленные поссорились. Разность менталитетов — невероятно коварная штука и часто приводит к недоразумениям, недопониманиям, спорам… в общем, к проблемам. Несколько неудачных шуток, раскованность в общении с другими девушками — по крайней мере, с точки зрения Ру — и отношения зашли в тупик.

— Я всего лишь помог ее подруге перебраться через овраг… гм… перенес на руках. Обычная вежливость, не больше. В результате меня обвинили в предательстве и отказались общаться. Категорически. До сих пор отказываются… А я, с тех пор, как мы начали встречаться, на остальных даже не смотрю. Мне никто, кроме нее, не нужен.

— А ей ты об этом говорил?

— О чем?

— Что не смотришь, и никто больше не нужен?

— Зачем? — Семен недоуменно пожал плечами. — Терпеть не могу эту зефирно-розовую словесную шелуху. И так все можно увидеть. По моему поведению.

— Поздравляю, Шарик, ты балбес, — я только вздохнула, услышав заявление Сэма. Хотелось смеяться, но друга было жалко. — Ру просто не уверена в твоем к ней отношении, потому и срывается. Тем более, ты из другого мира, ведешь себя иначе, чем у них принято. Непринужденнее, свободнее. Как тебя понять? Она ж не менталист и не телепат, мысли читать не умеет. Иди и скажи ей, как к ней относишься. Прямо и откровенно. Поверь, это всем девушкам нужно, а уж где они родились, на Земле или на Валгосе, не имеет значения. Иди… Нет, подожди… Раз уж ты не привык к признаниям, давай хоть порепетируем, что ли. А то ляпнешь что-нибудь не то и все испортишь. Представь, что я — это она, и говори.

Я сделала шаг назад, взяла Сэма за руки.

— Давай.

— На колени не встану. Ни за что, — быстро предупредил приятель.

— Не надо. Просто скажи, что думаешь. Честно, от души и от сердца.

Некоторое время Семен молчал, уставившись в землю. Я уж подумала, что он сейчас откажется, разозлится, отбросит мои ладони и уйдет, но тут Сэм поднял взгляд… Столько нежности и теплоты в его глазах я никогда прежде не видела.

— Ты понравилась мне сразу. С первой встречи, с первого мгновения — глухо начал он. — С тех пор, что бы я ни делал, чем бы ни занимался, ты больше не покидала моих мыслей. Мне хотелось говорить с тобой, делать комплименты и любоваться смущенным румянцем. Он тебе очень идет. Хотелось спорить и подтрунивать над тобой. Ты такая милая, когда злишься. Просто хотелось находиться рядом, всегда и везде. Знаю, я не идеальный и частенько обижал тебя, но… Я люблю тебя… Я, правда, тебя люблю. А ты? Ты хочешь быть со мной?

— Да! Это именно то, что нужно! — радостно завопила я и от избытка чувств бросилась Сэму на шею. Прошептала ему на ухо: — После этих слов вы обязательно помиритесь.

— Думаешь?

— Уверена. Кто устоит перед таким парнем?

Я весело хихикнула, и Семен, следуя моему примеру, тоже засмеялся, а потом обхватил за талию, приподнял и так, держа на весу, закружил между деревьями. Так мы и петляли в диковинном танце среди сугробов, глядя друг на друга и улыбаясь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍А когда остановились, спину кольнуло ощущение чужого взгляда. Острого, полного ярости и боли. Резко обернулась, но никого не заметила. Только на повороте дорожки колыхнулась какая-то неясная, зыбкая тень — мелькнула и пропала, растворившись в солнечном свете. День сегодня выдался, на удивление ясным и ярким.

* * *

Аллея давно закончилась, но он даже не заметил этого. Шел, не разбирая дороги, прямо по сугробам. Снег разлетался из-под ног бриллиантовой пылью, и таял в воздухе, не успев коснуться земли. Сгорая в пламени его ярости.

Горло будто магическим арканом захлестнули, а сердце раскалывалось и пекло так, что казалось, его сейчас, в этот самый момент, выжигают из груди.

Он, Берриан Торэт, лунный маг, старший наследник по праву крови и дара, много с чем успел столкнуться в этой жизни. Участвовал и в ритуальных поединках, и в боевых сражениях, бывал ранен, но никогда — он мог в этом поклясться — не испытывал подобной боли.

Перед глазами беспрестанно прокручивалась одна и та же сцена, а в ушах насмешливым эхом звучало чужое признание. Он крепко стискивал зубы, пытаясь избавиться от навязчивой картины. Не смотреть. Не слышать. Не думать. Забыть. Но что бы он ни делал, как бы ни старался, ничего не получалось. Все повторялось вновь и вновь.

Девчонка брала стоявшего перед ней мужчину за руки…

Затаив дыхание, внимала его словам…

Обнимала…

Что-то шептала на ухо…

А проклятый иномирянин с довольным видом прижимал ее к себе — нагло так, собственнически. И они улыбались друг другу.

Риан с силой ударил кулаком по дереву, сдирая костяшки пальцев до крови о корявый ствол, но не обратил на это никакого внимания.

Марг побери, они улыбались!

Землянин, вмиг ставший ненавистным, если не заклятым врагом, и стройная девушка с забавными ямочками на щеках и лучистыми глазами цвета темного, расплавленного меда. Его младшая, его напарница…

Его…

Вдали послышались чьи-то голоса. Торэт досадливо поморщился и, не замедляя шага, перешел на Изнанку. Здесь всегда тихо и пусто — то, что ему сейчас требуется, чтобы бесконечно и бесцельно двигаться вперед. Думать. Вспоминать, раз за разом воскрешая в памяти одно и то же.

«Ты больше не покидала моих мыслей»

«Хотелось говорить с тобой… Любоваться… Спорить… Находиться рядом, всегда и везде»

А ведь это были его, именно его, Берриана, чувства и желания. Маргов Сэм отнял у него не только девушку, но и слова, что рвались изнутри, и, невысказанные, сжигали его — до дыр.

Видеться с ней каждый день. Беседовать, тренироваться. Заботиться и защищать. Провоцировать, вызывая на эмоции, а затем наблюдать, как ярко вспыхивают медовые глаза, как отважным котенком она бросается в бой, защищая то, что для нее дорого и важно.

Ему нравилось это до одури, до головокружения, до пересохших губ и странного комка в горле, который никак не удавалось сглотнуть.

Когда это началось? Когда стремление быть с нею стало не просто навязчивым желанием — потребностью, жизненной необходимостью? Он и сам затруднялся ответить.

Может, на выборе наури, когда он поделился с ней бесценным инъо — отдал, как простое яблоко, без сожаления, втайне радуясь, что она сумеет теперь восстановить силы и пройти лабиринт?

Когда спасал ее от грозовых элементалей и на руках нес домой?

Или в те мгновения, когда он прижимал ее к себе в узкой библиотечной нише? Рядом бродил Страж, а он думал только о ее губах — таких близких, сладких, манящих. И до безумия жаждал попробовать их на вкус.

Или, когда впервые показал младшей Изнанку, а потом пришел узнать, вернулась ли она, все ли в порядке, и подрался с Сэмом? Риан легко победил бы землянина и в рукопашном бою — каким бы талантливым тот ни считался, он не ровня ученику школы Теней, — но специально пропустил пару ударов и остался ночевать в их доме. Первой, кого он увидел, когда открыл глаза, оказалась Валерия. Домашняя, уютная и немного смешная. Теплая. Эльфийки никогда такими не бывают.

А может, все произошло позже, когда он вспоминал о своем детстве и рассказал девчонке то, что никогда и никому не говорил? Ей, чужачке, иномирянке, человеку.

Когда тренировал младшую, наблюдая, как постепенно увеличивается ее мастерство, как все ярче и ярче разгорается искра? Как бы ни было тяжело, она упрямо стремилась вперед, не жаловалась, не стонала.

Когда метался по академии, потеряв с ней связь, и чуть не вызвал на поединок Сиара? И вызвал бы, если бы не вмешалась Валерия — беспокойство о ней перевесило в тот момент все остальные эмоции.

Когда едва не убил Илайлин?

Когда…

Нет, это случилось гораздо раньше в самую первую их встречу.

Риан даже остановился, вдруг четко и ясно осознав простую, совершенно очевидную истину. Один взгляд — и они оказались связаны, спаяны навсегда. И магия печатей здесь ни при чем.

Лера тогда, сама не ведая, нарушила строгий, веками освященный запрет — дотрагиваться до груди, в том месте, где бьется сердце, могли лишь близкие или благословленные небом пары. Старое правило, давно утратившее смысл. Когда-то, по поверьям, именно так предназначенные узнавали друг друга.

«Фьелла — та, что разбудит сердце», — всплыли в памяти древние, почти забытые в наши дни слова.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Риан считал все это детскими сказками, глупым предрассудком, но, когда девушка коснулась его, на миг забыл обо всем, а сердце забилось так, словно собиралось вырваться из грудной клетки — туда, к ее пальцам. Он с показным отвращением отбросил тонкие ладони, цедил что-то обидное, унизительное, но уже тогда, именно тогда, девушка перестала быть просто человечкой, а стала его женщиной.

Только его.

И он не собирался отдавать ее ни Венирэну, ни Сэму. Ни кому бы то ни было другому.

Сейчас Валерия у Элистара, а потом наступил время практических занятий — их с Торэтом персональной тренировки, и тогда…

Переход открылся, как всегда, мгновенно, выпуская его с Изнанки, и через мгновение Риан уже шагал к факультетской башне. Решительно и целеустремленно.

* * *

— Младшая, быстрее! Ты уже давно должна находиться на противоположном конце полигона. Еле ноги передвигаешь. Кот по сравнению с тобой — стремительный дигаар в период гона. Добралась? Хвала небесам, наконец-то. Давай, выстраивай плетение, пока мы все тут не заснули от скуки. Ты что творишь? Лунный покров? Даже близко не похоже. И вот этим ты собралась нас защищать? Спасибо, тогда уж лучше сразу убей — меньше мучиться будем. Узловые точки сдвинуты, энергетический контур трясется, словно паралитик, силовой поток нестабилен. Я же сказал, объединиться с Ланиэ. Лани, ты передала магию? Ну, вот видишь, моя наури сработала отлично, твой Хан тоже. Кот, и тот старается, шипеть перестал, а ты… Младшая, что с тобой происходит?

Это с тобой, что происходит, уважаемый, не побоюсь этого слова, куратор?

Поплотнее сжала губы, даже закусила их, чтобы не брякнуть лишнего. Торэт и так на взводе, только тронь — начнет палить во все стороны, как взбесившийся штурмовой автомат.

Берриан вообще сегодня точно с цепи сорвался. Пришел мрачный, злой, едва кивнул на приветствие и тут же приступил к тренировке. Причем, с самого начала задал такой темп, будто за нами полчище маргов гонится с пиками наперевес и колет его в высокородный зад. Все предыдущие занятия по сравнению с этим показались легкой разминкой. Пробежкой трусцой, налегке и позевывая.

Нет, я старалась, честно старалась, но очень быстро выдохлась, отчего и заклинания получались все хуже и хуже. В конце концов, я не гений… Да что там гений — я и маг-то без году неделя. Только начала заниматься, даже не старшекурсница, как сам Берриан, и школу Теней не заканчивала. Он же должен понимать: на таком уровне я пока не тяну.

Собственно, об этом я Торэту и напомнила, и тут же получила в ответ ироничное:

— Противников тоже попросишь подождать, чтобы ты могла, не торопясь, набраться опыта? Разочарую, Младшая: они такой любезности не окажут, наоборот, обрадуются твоей слабости. Тренироваться нужно на пределе сил. За пределом. Только тогда чего-то добьешься. Все, хватит болтать. Занимайся!

В том, что он говорил, имелся смысл, и я, стиснув зубы, кулаки, загнав поглубже раздражение, злость и обиду, занималась…

Занималась…

Занималась…

До подрагивающих ног, до звона в ушах и мушек перед глазами. Но высокородному все казалось мало, не так, не то, он продолжал откровенно придираться, и я сорвалась.

Ровно после его слов:

— Не четвертый сектор, а пятый. Пятый! Сколько можно повторять? Неуклюж…

Тут он запнулся, осознав, видимо, что не стоит продолжать, но было уже поздно.

— Верно, — шагнула вперед, чтобы встать прямо перед ним. Вскинула голову. — Я — неуклюжая человечка. Ты — эльф, идеальный, безупречный, уклюжий, никогда ни в чем не ошибающийся, да к тому же еще и высокородный на всю голову.

Помолчала, глядя в стремительно темнеющие синие глаза, и закончила с горечью:

— Мы опять вернулись к тому, с чего начали, да? Зря я надеялась, что что-то изменится. Думала, у нас договор…

— Договор, говориш-ш-шь?.. — разъяренной коброй зашипел Торэт. — Прекрасно, давай побеседуем о договоре, раз уж сама о нем вспомнила. Так вот, ты… именно ты первой…

— Э-э-э, Лерка, брось, не переживай так, — неожиданно вмешался стрекозел, ловко, на лету, ввинчиваясь между нами, — И вообще не пытайся выяснить, какая бешеная эрпейская оха его укусила. Не связывайся с этим неадекватным длинноухим. Потерпи, осталось совсем немного. Скоро каникулы, поедем в Озерный клан, вот там и отдохнешь. Погуляешь… Нагуляешься… Расслабишься… гм… вволю.

Хан мечтательно помахал ладонями, обрисовывая в воздухе нечто подозрительно-непонятное. Видимо, то самое, которое «вволю».

— Что? — мгновенно подобрался высокородный. — Куда ты собралась? С кем?

Отреагировать я не успела. Стрекозел будто только и ждал этого вопроса — взлетел выше, забил крыльями перед моим носом, заслоняя от куратора. Сам же и ответил:

— Как это, куда? К рыжику нашему в гости. К Ноару, то есть. Ну, и к его родителям, разумеется. Как и планировали.

Торэт окаменел. А я, честно признаться, оторопела. Ведь договаривались же с Ханом пока молчать? И с каких пор Ноарвир Калвайс стал для него «нашим рыжиком»?

Можно было, конечно, предположить, что мелкий случайно проговорился… брякнул ненароком, второпях. Сначала я так и решила, а потом заметила, как стрекозел хитро косится на Берриана, и волей-неволей закрались нехорошие подозрения.

А фамильяр крыльями потрепыхал, крутанулся вокруг своей оси и добил:

— Кстати, Лер, хорошо, что твой длинноухий спросил, с кем поедем. Напомнил. Я тут подумал… Сэма возьмем. Обязательно. Тебе без него не обойтись, я-то знаю.

И вот эта простая, в сущности абсолютно безобидная фраза оказала на Торэта чрезвычайно странное действие. В мрачных как бездна, глазах заполыхало черное пламя, а за спиной начала разрастаться знакомая уже тень. Похоже, высокородный дошел до точки кипения — вот-вот взорвется, только вместо пара наружу выплеснется нечто темное, опасное, разрушительное. А потом он опустил ресницы, глубоко вдохнул… выдохнул, и все неожиданно исчезло. А Берриан глаза опять открыл и произнес спокойно-спокойно так, бесстрастно, даже безмятежно:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Валерия, нам надо поговорить.

Обвел взглядом притихших фамильяров и твердо добавил:

— Наедине.

И эта его сдержанность, а еще «Валерия», вместо привычного «младшая», показались вдруг страшнее, чем тень и бездна вместе взятые.

— Хозяин!

Ланиэ, видимо, тоже что-то почувствовала, рванулась к Торэту, но не успела я обрадоваться неожиданной поддержке, как Хан ловко перехватил ее. Прямо в полете. Притянул к себе и что-то зашептал на ухо, быстро, горячо.

— Уверен?

— Еще бы.

Феечка с сомнением посмотрела на меня… на Торэта… снова на меня… хмыкнула в ответ на решительный, энергичный кивок стрекозла, помялась немного и отступила.

— Мррра-ооо-ууу, — внезапно выдал Марр.

— Согласен. И это тоже, — ничуть не смутившись, подтвердил Хан и повернулся к высокородному. — Слышишь, эльф? Только попробуй ее обидеть.

И мне:

— Мы будем неподалеку, Лер. Только позови, придем сразу.

Затем они открыли Изнанку и исчезли.

Да-да, вот так просто взяли и испарились, оставив меня вдвоем с подозрительно невозмутимым Торэтом. Ушли и даже не обернулись — все, включая предателя-кота.

На полигоне воцарилась тишина.

Берриан не спешил начинать обещанный разговор, и я, пользуясь паузой, шагнула к нише в стене, под специальный силовой «душ». Поток чистой магической энергии светящимся столбом обрушился сверху, но даже сквозь вихрь проносившихся мимо радужных искр, я продолжала видеть лицо эльфа, который, в свою очередь, тоже смотрел прямо на меня. Только на меня. Не отрываясь.

«Душ» мгновенно очистил тело и одежду, подпитал внутренний резерв — пусть совсем чуть-чуть, но мне хватило. Исчезла противная слабость, и сердце перестало тяжелым молотом грохотать в груди.

Теперь можно и побеседовать.

Некоторое время мы внимательно изучали друг друга — я, не знающая, чего ожидать, и эйр, на первый взгляд совершенно уже успокоившийся. Интересно, стрекозел нарочно будил в нем дракона? Это что, фирменная спанковская методика: довести перворожденного до края, чтобы там, на этом самом краю, эльф, наконец-то, опомнился и начал адекватно общаться?

Секунда…

Другая…

А потом…

— О чем ты собирался со мной поговорить?

— Ты едешь в Озерный клан? Когда? Почему мне ничего не известно?

Выпалили мы практически одновременно и замерли, настороженно уставившись друг на друга.

Его интересует поездка? И все? Зачем тогда настаивал, чтобы мы остались вдвоем? Мог бы и при фамильярах спросить.

Пожала плечами, чуть помедлила, подбирая нужные слова — чтобы не врать, и, в то же время, секрет рыжика сохранить.

— Я не специально скрывала, так получилось. Позже все рассказала бы — и тебе, и магистру Элистару, объяснила, отпросилась. Ноар, действительно, пригласил меня в гости. После экзаменов, на зимние каникулы.

— Планирует познакомить с родителями? — последовал быстрый вопрос. Слишком быстрый для безразличного, почти небрежного тона, которым был задан.

— Конечно. В первую очередь, — подтвердила я, и уголок губ эльфа чуть заметно дернулся. — Как иначе? Его отец — глава Дома, только он обеспечит мою безопасность на землях клана.

— Вот как? К чему же такая спешка? Почему третий наследник срочно жаждет видеть тебя в своем родовом гнезде?

— Не меня, — я невольно улыбнулась, вспомнив, как отчаянно торговались будущие подельники. — Скорее, моего наури, уникального и неповторимого. Ноару понадобилось содействие спанка в одном… щекотливом деле. Не спрашивай, в каком, не моя тайна. Хан согласился помочь, за определенную плату.

— А ты?

— Я не возражала. Хан не просто фамильяр, он мой друг и имеет право сам принимать решения.

— Сэм… тоже едет? — прищурился Берриан. Нехорошо так, опасно, будто в прицел кого-то рассматривал или готовился к атаке.

— Скорее всего. Он мне очень нужен. Дело в том…

Хотела пояснить, что юрист и надежный, толковый друг в поездке обязательно пригодится, но продолжить не успела.

— А я, Валерия? — Торэт по-звериному мягко, упруго скользнул вперед, неожиданно оказываясь рядом. Замер, не сводя с меня горящего взгляда. — Я тебе нужен?

— Что?

Удивленно нахмурилась, пытаясь сообразить, в чем суть вопроса. Нет, если Берриан желает присоединиться к нашей компании и отправиться в Озерный, кто же, в здравом уме, станет возражать? Сильный маг, боец в таком деле никогда лишним не будет.

Высокородный, видимо, понял, мое замешательство по-своему. Напрягся, как натянутая до предела тетива — того и гляди, сорвется. Лицо превратилось в непроницаемую маску. Казалось, даже воздух между нами раскалился и тревожно звенел.

— Ясно… Надеешься остаться с ним? Зря. Или уже забыла, что мы заключили договор, и, пока на нас печати, у тебя не может быть другого му… партнера?

— При чем здесь это?

Разумеется, я помнила и наше соглашение, и это странное условие. Даже специально, перед тем, как подписать, дотошно выспросила, что оно означает. Вдруг мне придется объединиться с одним из адептов для выполнения учебного задания? А совместные турниры, соревнования, полевая практика, наконец, и тому подобное? И получила ответ: речь идет об особой связи, скрепленной магическим ритуалом, одобренной высшими силами, остальное — пожалуйста. А раз так…

— Какое отношение наш договор имеет к Семену?

— Прямое, — отчеканил эльф. — Я видел ваше свидание, днем, в парке. Ты приняла его чувства и позволила ухаживать. Но землянин не может на тебя претендовать. Он опоздал, ты уже моя… Моя пара.

— Ты нас видел? — переспросила в замешательстве.

Черт! И как мы с Сэмом не подумали о случайных свидетелях? А что, если Ру в этот момент тоже там бродила? Могла ведь заметить.

Только этого не хватало.

— Надо было уйти подальше. Туда, где никого нет, — вырвалось у меня, и Торэт все-таки сорвался.

— Уйти подальше? Это все, что ты хочешь мне сказать?

Стремительное движение — и его ладони стиснули мои плечи. Темные глаза вспыхнули, и я захлебнулась, потерялась, в бушевавшем там голодном смерче.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Не отдам. Ни Калвайсу, ни твоему проклятому Сэму никому. Моя… — выдохнул высокородный глухо, притянул к себе и накрыл мой рот горячими, жадными губами

Глава 21

Я буквально остолбенела.

Сначала от изумления. Ведь ничто не предвещало, в прямом смысле, то есть от слова «совсем».

Затем от негодования.

Это что же получается? Торэт относится ко мне, как к собственности и, когда заподозрил, что имущество пытаются отжать, принялся защищать вверенное ему добро всеми доступными способами? Вон, даже клеймить начал.

Удивление… Досада… Раздражение… Обида… Протест… Эмоции сменяли друг друга, как разноцветные осколки в детском калейдоскопе. Хотелось одновременно нервно рассмеяться и стукнуть эльфа как следует — желательно чем-нибудь тяжелым, чтобы он поскорее опомнился и пришел в себя.

А потом… Потом я ощутила, как он целует, и потерялась.

Нет, дело не в опыте или мастерстве, хотя их там явно хватало с избытком, а в том, что за всем этим стояло.

Еле сдерживаемая ярость, твердая решимость не отступать, бороться до конца, всепоглощающая жажда, страсть, желание и… нежность. Трепетная, легкая, как крылья бабочки. Бесконечная, как океан. А где-то там, глубоко-глубоко, на самом дне — жгучая тоска, отчаяние, неуверенность, даже страх. Что не отвечу, не разделю, оттолкну, скажу «нет».

Не знаю, как объясняются в чувствах перворожденные, но, похоже, не совсем так, как мы, люди, не только с помощью слов. Потому что этот поцелуй был именно признанием. Пусть безмолвным, но не менее пылким откровенным, искренним, чем речь Сэма, которую тот приготовил для Руайи. А, может, и более — для меня, во всяком случае.

Не могу без тебя… Ревную… Боюсь потерять… Ты нужна мне. Безмерно, мучительно остро. Навсегда… Останься… Не уходи… Дай шанс… Пожалуйста…

Берриан обнажал передо мной душу, отбросив все маски, опустив щиты. «Признавался» каждым движением губ, языка, дыханием, разделенным на двоих, общим стуком сердец и собственной магией, что, казалось, перетекала от него ко мне, будоража кровь, воспламеняя, наполняя ее новой силой. Я плавилась в огне его эмоций, вбирала в себя, ощущала их вкус, запах — то сладостный, то терпко-горький — и откуда-то приходило понимание, что так и есть, все это правда, потому что на древнем как мир «языке сердца» нельзя солгать.

Я ему верила. И сама, почти неосознанно, тянулась к мужчине, так же беззвучно отвечая на его чувства.

— Ле-ра…

Риан на секунду отстранился, взглянул на меня шальными глазами.

— Лера-а-а…

От жажды, что плескалась в его голосе, от того, как он шептал мое имя — низко, хрипло, протяжно, закружилась голова. Губы приоткрылись сами собой, и эльф снова прижал меня к себе, углубляя поцелуй.

Мир закрутился вокруг огненной воронкой. Еще секунда, и мы бы исчезли, перестали быть, но запястье вдруг обожгло знакомой болью, предупреждая, что печать опять изменилась, и это немного отрезвило. Нет, ударить высокородного уже не хотелось, а вот желание высказать все, что я о нем думаю, не пропало — наоборот, только усилилось. В конце концов, я человек, а у нас, людей, принято объясняться вслух.

С трудом оторвалась от хмельных губ, высвободилась и быстро отступила, пока Риан опять меня не обнял, заставляя обо всем забыть.

— Я тебя «выслушала», — произнесла, поднимая ладонь в предостерегающем жесте, потому что Торэт качнулся за мной следом, как привязанный. — Теперь ты послушай. Это важно. Во-первых, Семен мой друг. Просто друг, ничего больше. А увиденная тобою сцена… те слова… Они предназначались не мне, а Руайе, в которую Сэм влюблен.

— Но…

— Если бы не подсматривал за тем, что к тебе не имеет отношения, то и проблем бы возникло. Но раз уж заметил… случайно, и появились вопросы, сомнения — приди, спроси, а не набрасывайся с обвинениями, — продолжила я, не давая эльфу шанса возразить. А то в очередной раз начнет обвинять в том, чего я не делала, и мы опять поссоримся. — Сэм представлял на моем месте Ру и объяснялся с ней. Это не настоящее признание, не всерьез. Просто репетиция, понимаешь?

— Нет…

Торэт недоуменно поморщился. Из его глаз постепенно уходила пьяная поволока, а из голоса исчезала хрипотца, но он по-прежнему тянулся ко мне, словно находиться рядом, держать в объятиях, было самой главной его потребностью.

— Зачем нужна репетиция? Если двое предназначены друг другу, а чувства искренни, сердце говорит громче всяких слов.

— Ну… — я неопределенно передернула плечами, не зная, что ответить.

Не объяснять же ему про психологическую поддержку, групповые тренинги, коучей и прочих гуру. Мне и самой наша затея казалась теперь ребячеством, но в этом я тоже не собиралась признаваться.

— Земная традиция, — отыскала, наконец, самый лучший в данной ситуации аргумент. — Это у вас «сердце говорит», а у нас принято слова использовать. Не все могут вот так, с первого раза, признаться и идут к лучшим друзьям… гм… репетировать, чтобы легче потом было. В общем, у нас так принято, у вас — иначе… Разность менталитетов.

Развела руками, демонстрируя, что вот такая она, эта самая разность, — порой огромная, как океан.

— Вы, эльфы, иногда тоже очень странно себя ведете, с моей точки зрения. Неожиданно и необъяснимо. Спонтанно. То целоваться начинаете, — взглянула на высокорожденного и выразительно приподняла брови, чтобы он уж точно не перепутал, кого я имею в виду, — то ни с того ни с сего эллоэн приносите.

Сказала и тут же пожалела, потому что лицо Торэта мгновенно помрачнело. Кулаки сжались, ноздри хищно затрепетали, а в глазах, отголоском далекой бури взметнулась штормовая мгла. И голос вновь стал глухим, низким.

— Кто-то предлагал тебе эллоэн? — чуть подался он вперед, как перед атакой. — И как зовут этого смерт… несчастного?

Угу, сейчас я признаюсь, что Веник, и вы обязательно подеретесь — гадалкой не надо быть, чтобы это предсказать. И кто бы ни вышел победителем — виновной в итоге окажусь именно я. И в поединке, и в будущей вражде ваших кланов. Нет уж, спасибо.

— Не важно, как зовут, все равно я отказалась от подарка. Главное не это, а то, что он просто попытался всучить цветок, ничего не объяснив. Пришлось самой искать информацию в библиотеке, чтобы хоть как-то разобраться. Говорю же, разные мы, и мыслим, и поступаем по-разному. Ты перворожденный, я человек. Ты с Валгоса, я с Земли. Ошибки неизбежны. Поэтому лучше сначала…

— Значит, ты отвергла его… — перебил меня Торэт, явно думая о своем.

— Да.

— И теперь знаешь смысл этого дара? — поинтересовался он как-то вкрадчиво.

— Теперь знаю, — согласилась я, начиная подозревать… нехорошее. И когда над ладонью Риана взметнулся вдруг призрачный цветок, даже не удивилась.

— Омэнтэ тэнна, Валерия, — тихо, но твердо произнес высокородный. — Та эллеа эста.

И хоть говорил он на истинном языке, на этот раз я сразу все поняла.

— Я отдаю тебе свой дар и свои чувства. Согласишься ли ты принять их? Разрешишь ухаживать за тобой?

Эллоэн разгорался, струился трепетным серебряным пламенем, танцевал на пальцах Берриана, и ажурные лепестки, подрагивая, тянулись ко мне, ластились, как живые. Я даже на расстоянии чувствовала их тепло. И так хотелось дотронуться, погладить, взять… Любоваться вечно этим призрачным танцем.

Цветок Торэта нравился мне гораздо больше, чем тот, что создал Венирэн. Он казался таким нужным. Моим. И сам Риан тоже нравился, что уж скрывать. Но достаточно ли этого для отношений?

— Почему ты решил отдать эллоэн именно мне? — вскинула голову, ловя взгляд эйра.

Ну, скажи же, скажи!

— Ты моя фьелла, — начал высокородный и… собственно, на этом закончил. Просто замолчал и все, гад такой.

Я подождала пару секунд, для надежности — чтобы уж точно убедиться, что больше ничего не услышу, — а потом развернулась и направилась к выходу.

— Валерия, ты куда?

Торэт догнал меня практически мгновенно. Встал на пути.

— В библиотеку. Гуглить… то есть искать информацию о том, кто такая фьелла. С вами, перворожденными, иначе нельзя, очень уж скупо сведениями делитесь. Будто от себя, любимых, отрываете. По кускам и с кровью, — любезно пояснила я, обходя эльфа.

Вернее, пытаясь обойти, потому что сделать это мне не дали, аккуратно, но настойчиво придержав за локоть.

— Не надо гуг-лить, — улыбнулся высокородный, старательно артикулируя незнакомое слово. Эллоэн он каким-то образом ухитрился стряхнуть с руки, и теперь тот горделиво парил над его плечом. — И искать ничего не надо. Я объясню.

Надо же, не прошло и года, а кое-кто — не будем указывать пальцем — уже научился объяснять. Да у нас прогресс!

— Фьелла… Та, что оживила сердце, согрела его, заставила биться сильнее. В древности так называли девушку, предназначенную тебе небесами. У нас давно не рождаются истинные, но понятие осталось. Фьелла — судьба навсегда. Для меня это ты, Ле-ра. Я открыл тебе свои чувства, и ты приняла их, разделила, давая тем самым надежду. Твои эмоции… Я слышал их так же отчетливо, как сейчас слышу слова, и не мог ошибиться. Татуировки тоже изменились, ты ведь это ощутила, да? Уверен, магия подтвердила наш выбор, закрепила его. Теперь мы не просто напарники — пара.

И вот что ему на это ответить? Нет, можно, конечно, солгать… но зачем? Между нами и так слишком много непонимания — глубокая пропасть, если не бездна. Захочешь, не перепрыгнешь.

— Ты мне небезразличен, Риан, — призналась, впервые называя эльфа по имени, и его пальцы на моем локте, дрогнули, сжимаясь. — Но этого мало. Не знаю, как у вас, перворожденных, и вообще здесь, на Валгосе, а на Земле любовь — это не просто взаимное влечение, а нечто большее. Уважение, общение на равных, доверие. Не только физическая, но и внутренняя близость. Две половины одного целого, понимаешь? Если этого нет, никакие татушки не удержат пару вместе, не стоит и начинать. Лучше сразу расстаться, пока не поздно. У нас же с тобой пока и с общением, и с доверием проблемы. А уж с уважением…

Я махнула рукой, отводя взгляд. Всем своим существом впитывая повисшую над полем звенящую тишину.

Удар сердца…

Еще один…

И еще…

Торэт по-прежнему молчал.

Что ж, это тоже ответ. Вздохнула, высвободилась и медленно пошла прочь. На этот раз Риан меня не остановил.

Полигон находился на территории факультета, и с башней его соединяла длинная аллея, по обеим сторонам которой росли особые эльфийские деревья с голубой кроной. Листья на них не опадали даже зимой. Пока брела к учебному корпусу, неожиданно набежали тучи, начался снег, и за крупными белыми хлопьями я не сразу разглядела эллоэн.

Цветок грациозно кружил вокруг меня, выписывая замысловатые узоры. То взмывал вверх, к небу, то опускался вниз — к сугробам. Раскачивался на ветках, будто на качелях. Прятался за ближайшим деревом, посверкивая оттуда алмазной сердцевиной, как любопытным глазом, а потом вдруг стремительно вылетал и неожиданно тыкался мне в руку, чтобы тут же опасливо «отпрыгнуть» в сторону. Точь-в-точь маленький забавный щенок, играющий с хозяином.

Сначала я просто отмахивалась, затем стала с интересом следить за его маневрами и вдруг поймала себя на том, что тихонько посмеиваюсь.

Вот так, с улыбкой, я и шагнула за поворот аллеи — прямо в руки поджидавшего там Торэта, а эллоэн, описав вокруг нас лихую петлю, «приземлился» на плечо высокородного. И могу поклясться, вид у цветка при этом был чрезвычайно довольный — как будто это именно он привел меня к эльфу, выполнив возложенную на него непростую миссию.

— Попалась? — то ли спросил, то ли констатировал Риан, обнимая меня за талию.

— Изнанкой шел? — буркнула я, старательно глядя в сторону.

— Надо же было как-то догнать, обогнать, поймать и закончить разговор? Я не успел ответить, ты так быстро исчезла.

— А ты и обрадовался, даже удерживать не стал.

— Дал свободу выбора, о которой мне так пламенно рассказывали. Я быстро учусь.

В глубине его зрачков мелькнули искры затаенного смеха, но через мгновение эйр снова посерьезнел. А потом и вовсе отпустил меня — даже отступил на пару шагов.

— Не могу обещать, что вот так сразу изменюсь. Это невозможно, да и не все ваши, людские, обычаи мне нравятся. Но я готов попробовать. Если возьмешь цветок, это тебя ни к чему не обяжет. Эллоэн — лишь знак, что ты принимаешь мои ухаживания. Даешь нам время и возможность узнать друг друга лучше, понять.

— А если я решу, что нужно расстаться, и захочу вернуть дар, ты примешь его обратно?

Повисла напряженная пауза.

— Не стану скрывать, я сделаю все, чтобы удержать тебя. Все, что в моих силах. Но принуждать не стану, — произнес наконец высокородный, и его кулаки на мгновение сжались, словно от боли. — Ну, что, дашь нам шанс?

Он покосился на притихший цветок — тот мгновенно сорвался с места и завис в воздухе передо мной.

А мне вдруг стало так легко, так хорошо и спокойно. Шанс… Он, действительно, нам нужен. Нам всем. И мне, и Риану, и этому цветку, и чувству, пока хрупкому, но такому прекрасному, что рождалось в эти мгновения между нами.

Не отрывая взгляда от Торэта, кивнула, протянула руку и эллоэн, полыхнув алмазными бликами, медленно опустился в раскрытую ему навстречу ладонь.

* * *

Когда двое становятся парой, вместо «я» и «ты» появляются «мы», и мир переворачивается с ног на голову. Расцветает новыми красками. А ты смотришь на все это безобразие расширенными от удивления глазами, и не понимаешь, как мог жить без него до сих пор.

Теперь Торэт встречал меня по утрам возле дома.

Приходил на переменах и, не обращая на озадаченно притихших адептов ни малейшего внимания, уверенно шел прямо ко мне. Улыбался, что-то говорил, советовал, объяснял, листая записи, или просто приносил инъо. В очередной раз.

Иногда его сопровождала Ланиэ, и тогда на всю аудиторию разносилось задорное:

— Привет, сестренка! Как ты тут? Не обижают? Сейчас проверим…

После чего классная комната как-то подозрительно быстро и бесшумно пустела. Уж не знаю, какими заклинаниями перемещения владели студенты, но они испарялись практически на глазах.

В общем, появлялся высокородный всегда эпично и неожиданно, приводя моих сокурсников в полное смятие, но его самого это, похоже, совершенно не беспокоило.

Не волновало его и то, в какой шок повергла «эльфийскую общественность» новость, что мы теперь пара. Потрясенные взгляды, перешептывания за спиной он принимал с поистине королевским спокойствием. И стоило ему лишь приподнять бровь и улыбнуться — лениво так, многообещающе, как все тут же умолкали и торопливо отворачивались. Меня тоже, даже в отсутствии Берриана, старались обходить по широкой дуге, словно боялись приблизиться больше чем на шаг. Лишь Ноар на правах приятеля решил высказаться открыто.

— Ну ты подруга даешь, — фыркнул он почти восхищенно. — Взять эллоэн у Торэта. Надо же. А ты случаем не того?

— Что «не того»? — подозрительно переспросила я.

— Не больна? С головой все в порядке? Я слышал, у людей очень хрупкая психика, чуть что, сразу раз — и вдребезги. Тебе бы проверится. У хорошего целителя.

— Я абсолютно здорова.

— Хм… А по поступкам сразу и не скажешь. Нет, ну если тебе так перворожденные нравятся, могла бы выбрать кого-то менее проблемного.

— Кого, например? — заинтересовалась я.

— Кого угодно. Вот хоть его, — рыжик ткнул пальцем в стоявшего рядом Йоннета.

Тот даже на месте подскочил от неожиданности. Побледнел, шарахнулся в сторону на всякий случай — чтобы внезапно не схватили и цветок не потребовали — и прошипел сдавленно:

— Я думал, мы друзья, Ноа. Надеюсь, до Берриана ты не успел донести эту светлую мысль? Или пора уже писать завещание?

— Верно, лунный ее теперь не отпустит. И другим не отдаст. Все, попалась, птичка, — «загрустил» Рыжик. — Ладно, Лер, раз уж сглупила и сбежать не удастся, так хоть выходной дополнительный выпроси. За вредность. У меня тут идея одна появилась…

— Выпросишь у него, как же, — в свою очередь пожаловалась я. — Эллоэн эллоэном, а тренировки — строго по расписанию.

Да, Торэт оставался все тем же Торэтом — самоуверенным, требовательным, упрямым, временами язвительным и надменным. До «белого и пушистого» куратору было как до Луны пешком.

На занятиях меня по-прежнему строго называли «младшей», гоняли, заставляя по сто раз повторять одно и то же, выговаривали, ругали за бестолковость. И спорить мы не перестали — очень уж по-разному ко всему относились. Но когда дискуссия заходила слишком далеко и грозила перерасти в ссору, Риан вдруг порывисто прижимал меня к себе, зарывался лицом в волосы, выдыхал, обжигая висок горячим дыханием, и наши недопонимания моментально теряли значение. Все утрачивало смысл, кроме стука его сердца под моей ладонью и протяжного, низкого, хриплого голоса.

— Ле-ра…

А еще были вечера, когда высокородный провожал меня домой и подолгу сидел в гостиной — пил чай, обсуждал что-то с Семеном, общался с девчонками. Короче, чувствовал себя как дома, а, уходя, так загадочно поглядывал на диван, что начинали закрадываться мысли: а не планирует ли он вообще к нам переехать? Ни Сэм, ни Алекс с Полли точно бы не возражали. Марр, и тот, похоже, стал относиться к Торэту иначе, сменил гнев на милость и даже позволил высокородному сидеть в своем кресле.

Друзья восприняли известие о наших с Рианом отношениях на редкость спокойно и без особого удивления — как нечто само собой разумеющееся.

— Давно пора, — хихикнула Сашка. — От вас же все время так искрило, что, при желании, можно было короткое замыкание всему Валгосу устроить.

— Повезло тебе, Лера. Он очень красивый, — вздохнула Полли. — Благородный, заботливый, искренний. Хороший… Да, хороший. А если кое-кто близорукий этого не замечал, так это ее проблемы.

— Насчет доброго не уверен, — скептически хмыкнул Сэм. — Но так-то парень он нормальный, я это еще во время того ночного «разговора» понял. Наш мужик, хоть и эльф.

— Только тебе же после обучения домой, на Землю возвращаться. Что тогда делать будешь? — Сашка обеспокоенно нахмурилась.

Мы с Сэмом переглянулись. Наверняка, он об этом думал, как и я. Ру — магичка, на Земле ей тяжело придется, а Торэту вообще туда нельзя.

— Мне пока никто не предлагал остаться, — пожала я плечами. — Но, если все-таки доведется выбирать, что ж… На Валгосе тоже люди живут, и порталы еще никто не отменял. Буду домой в отпуск ходить.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Берриан сумеет добиться, чтобы тебя оставили, да и наши, там, на Земле, сразу ухватятся за возможность подкинуть местным «своего» человека, — Сашка обняла меня, потерлась щекой о плечо. — Все верно, Лер. И Тортик твой не безнадежен. Из него вполне человека можно сделать, при правильном подходе. Так что, давай, дерзай. Одобряю.

— Тортик? — закашлялась я. Хорошо, что чай уже допила, а то бы точно подавилась.

— Ну да. Если Венирэн — Веник, то Торэт точно Тортик.

— Ягодный, — добавила наша англоязычная Полли. — Потому что Берри.

На втором этаже послышался грохот, сопровождаемый тоненькими, но очень возмущенными женскими выкриками, но все быстро потонуло в восторженном стрекозлином хохоте. Все ясно, Хан с Ланиэ опять подслушивали. Вернее, собирали информацию — как солидно называл этот процесс серр Гнык.

Новоявленные папарацци… Нигде от них спасения нет. Понятно, кто гоблинам сообщил о нас с Беррианом. Я в тот день едва домой зайти успела, а меня уже ждало письмо от шефа местной зеленокожей мафии с короткой деловой инструкцией:

«Требуй от длинноухого пересмотра условий договора в связи с возникновением форс-мажорных обстоятельств».

Элистар, и тот узнал обо всем позже, хотя тоже, кстати, ничуть не удивился. Лишь многозначительно усмехнулся, разглядывая наши изменившиеся татуировки, точнее — новый завиток, появившийся на печатях и подозрительно похожий на изображение эллоэна.

Цветок, нетерпеливо приплясывающий теперь уже над моим плечом, заметив интерес магистра, сразу напыжился и даже увеличился в размерах, намекая, что изменение татушек — именно его лап… то есть, лепестков дело. Вон, смотрите, и вещественное доказательство на каждом запястье имеется.

Вообще, от неправильного эльфа мне явно достался и неправильный эллоэн.

По идее, он должен был дематериализоваться, связав наши ауры особой меткой. Теперь Торэт никому больше не мог предложить подобный дар, а я — принять его от другого. Если бы мы расстались, цветок появился бы снова и тут же рассыпался в пыль, освобождая ауры от метки, а нас от обязательств.

По крайней мере, так поступали все правильные, уважающие себя эллоэны. Но не этот.

Мой и не думал исчезать — ни в первый день, ни в последующие. Хорошо хоть по академии следом не летал — и то радость. Облюбовал подоконник в моей комнате, спихнул оттуда все, что счел лишним, обжился, и чувствовал себя великолепно, купаясь в лучах всеобщего восхищения.

Ланиэ пообещала познакомить его со своей «малышкой», которая после диверсии гоблинов так и не заснула и теперь, по словам феечки, немного нервничала и нуждалась в компании.

Полли пыталась подкормить «бедняжку» малиновым мармеладом и пирожным.

Сашка прозвала его Борькой.

А я… Я начала подозревать, что, если все продолжится в том же духе, то у меня скоро появится третий фамильяр.

Вот ректор-то обрадуется. Просто возликует.

Глава 22

— Марр, ты где?

— Мра-у-у-у…

— Опять за птицей носишься? Оставь ты этого несчастного иномирного воробья в покое.

— Мрав. Пш-ш-ш.

— Да понимаю я, что ты кот, и тебе положено всех крылатых гонять, а этот еще и откровенно дразнится. Но все равно поосторожнее там. Вдруг поймаешь. Жалко же.

Котейшество лишь пренебрежительно фыркнул в ответ на мое пожелание, гордо вздыбил пушистый хвост и прыгнул в кусты. А я зашагала дальше по аллее, с удовольствием вдыхая чистый морозный воздух.

День клонился к закату, горстями рассыпая последние солнечные блики по ближайшим сугробам. Вокруг царили тишина и покой — то, что нужно для неспешной прогулки. Особенно, если у тебя в кои-то веки выдались свободные несколько часов, а друзья и наставники — все до одного — заняты своими делами. Даже фамильяры не дергают, ничего не требуют, не пристают с советами и назиданиями. Такой вот неожиданный подарок судьбы. Редкий и потому практически бесценный.

Началось с того, что на одной из перемен Торэт, по своему обыкновению вихрем ворвавшись в аудиторию, утащил меня в коридор, подальше от посторонних глаз и ушей, и сообщил, что наши тренировки и занятия с Элистаром сегодня отменяются.

— Отец Илайлин прислал письмо… вернее, приглашение его посетить. Он остановился в местной резиденции клана, здесь, неподалеку.

— Почему же сразу в академию не приехал?

— Не положено. Он глава Дома. По традиции, первая встреча должна состояться на его территории.

Ох уж эти перворожденные с их ритуалами и церемониями. На каждый чих найдется какое-нибудь древнее, глубоко чтимое правило.

— Отказаться мы с дядей не можем, сама понимаешь. Но я постараюсь вернуться как можно скорее.

Риан наклонился, всматриваясь в мое лицо. Провокационно медленно провел по щеке костяшками пальцев.

— Будешь без меня скучать?

— Уже скучаю, — буркнула я, скрывая за иронией неожиданное смущение, и сбежала назад в аудиторию. Пока высокородный не догадался, что, действительно, буду — скучать, ждать, вспоминать. И это прикосновение, и мимолетную ласку, и прощальную улыбку, нежную, чуть лукавую.

На обед Торэт уже не пришел, как и Венирэн с сестрой — наверное, их тоже папенька вызвал.

После того как я приняла эллоэн Берриана, Веник, похоже, потерял ко мне интерес, перестал преследовать, заговаривать, постоянно мельтешить перед глазами. Учтивое «добрый день» при встрече, короткий кивок, и на этом все. Илайлин продолжала демонстративно игнорировать «ничтожную человечку» и, завидев нас с Рианом, тут же отворачивалась. Думаю, в отсутствии Торэта «золотые» вряд ли стали бы мне досаждать, но я все равно обрадовалась, что их нет. Без этой парочки даже как-то легче дышалось.

Не спеша пообедала, размышляя, чем бы заняться дальше, если уж судьба внезапно расщедрилась и подарила мне внеплановый полувыходной. Нет, в библиотеку я все-таки сходила — надо было дописать реферат к промежуточному зачету по стихийной магии, но долго там оставаться не хотелось. Дома сидеть тоже, а друзья, как назло, разбежались кто куда.

Ноар с Йонеттом участвовали в учебных поединках со старшекурсниками. Сашка дежурила в целительском корпусе, у Полли наметился дополнительный семинар по прорицанию, а Семен отправился на свидание с Ру. Парочка все-таки объяснилась и вполне успешно, судя по тому, каким умиротворенно-счастливым выглядел Сэм в последние дни.

Что касается спанков, то они упорхнули на полигон — тренироваться. Да-да, без меня. Хан особенно настаивал на том, что им необходимо позаниматься вдвоем. Исключительно для пользы дела.

— Извини, Лерка, но есть такое слово: «надо», против него не попрешь, — вздернув палец вверх скорбно пояснял стрекозел. — Мы оба теперь ваши наури, так что, хочешь не хочешь, а придется и нам взаимодействовать… То есть тесно контактировать… В общем, ты уж потерпи без меня как-нибудь, а мы с Ланиэнгиль пойдем того… учиться.

— И тесно контактировать, — хихикнув, подсказала я.

— Верно. А еще отрабатывать приемы, постигать основы.

И он, не выдержав, тоже ухмыльнулся и подмигнул мне.

Даже эллоэн сегодня покинул «родной» подоконник — повертелся пару минут у зеркала, отрастил несколько дополнительных лепестков и, довольный, испарился. В буквальном смысле слова. Наверное, помчался утешать свою новую зубастую подружку.

Дома остался один Марр. Вот он точно не планировал отходить далеко от камина, и уж тем более тащиться куда-то по снегу, когда можно с пользой подремать в мягком кресле. Но у меня на лорда имелись собственные планы. Раз уж общая тренировка отменилась, почему бы нам не прогуляться на Изнанку и не попробовать там «достучаться» друг до друга? А что? Вдруг получится.

Кот немного поворчал, пошипел, подергал хвостом, даже пару раз угрожающе выпустил когти, но все-таки дал себя уговорить. И мы, в принципе, неплохо провели время, вот только, как ни старались, успеха, к сожалению, так и не добились.

Уставшие, измотанные и, что скрывать, немного расстроенные, решили на обратном пути не торопиться и пойти через парк. Вернее, я решила, а котейшество не стал возражать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Муру-ауув, — требовательный кошачий вопль ввинтился в мозг, моментально выбрасывая меня из воспоминаний.

— Марр! Что там у тебя?

Я остановилась у боковой дорожки, на которую минуту назад свернул мой не в меру активный нынче питомец.

— Мряв, — деловито рыкнули в ответ. За деревьями пронесся, отдаляясь, пушистый хвост.

— Марр! Вернись немедленно.

— Мяу-у-у.

Все ясно, заметил что-то интересное и моментально забыл про хозяйку — такое с ним и раньше случалось. Пришлось тоже сойти с центральной аллеи и, последовать за зверем, в котором так некстати проснулся инстинкт охотника и добытчика.

Кончик серого хвоста бодро мелькал впереди, а я, ориентируясь на него и поминая всех усато-полосатых незлобным тихим словом, пробиралась среди сугробов все дальше и дальше в глубь парка.

Поворот…

Еще один…

— Мро-а-а-у, — взвыл котейшество как-то особенно громко и внезапно замолчал, словно его оборвали на полузвуке.

— Марр?

Я ускорила шаг, а потом и вовсе побежала — в ту сторону, где видела его в последний раз. Продралась сквозь кусты, обогнула дерево и очутилась на небольшой поляне, посреди которой висел… мой кот.

Лапы раскинуты в сторону, будто их прибили к воздуху невидимыми гвоздями, шерсть встопорщена, глаза выпучены, а пасть раскрыта в немом крике.

— Марр!

Не помня себя от ужаса, бросилась к нему, но не успела сделать и шага. Что-то резко ударило в спину, и я полетела вниз, лицом в сугроб.

Колени и выставленные вперед ладони резануло острой болью. Холодный колкий снег обжег лицо, забился за воротник, но я почти не обратила на это внимания — все мысли сейчас были заняты только Марром. Поднялась, снова рванулась к нему, вернее, попыталась, но… не смогла даже сдвинуться с места. Ноги будто одеревенели, вросли в землю, стремительно покрывавшуюся толстой коркой льда.

Дернулась из всех сил…

Еще раз…

И еще…

— Зря стараешься, — раздалось позади насмешливое. — Ловушка сработала и захлопнулась, из нее не просто выбраться, особенно такой неумелой, убогой человечке, как ты. И да, чем сильнее сопротивляешься, тем быстрее увязнешь, наверняка уже по пояс тело не чувствуешь. Мой тебе совет — не дружеский, но вполне разумный — постарайся не шевелиться, если хочешь прожить подольше.

— Илайлин, — выдохнула я гневно, моментально узнав и этот голос, и противные презрительно-победные интонации.

— Она самая, — самодовольно подтвердила невидимая эльфийка. — Предупреждаю, кричать тоже не стоит — ни вслух, ни мысленно. Тебя никто не услышит. Мы в старой, заброшенной части парка, здесь редко кто ходит. А магический зов все равно сквозь защиту не пробьется. Подними голову. Видишь купол? Он ни одно ментальное заклинание не пропустит. Так что можешь не стараться, только зря голос сорвешь и резерв опустошишь.

Проклятье!

Я замерла, лихорадочно соображая, что же делать.

Доверять словам Илайлин нельзя, она вполне способна блефовать. Но пока… Энергетический щит — не фикция, я не только видела — физически испытывала его тяжесть. И сама, действительно, все больше и больше «каменела», но, что самое мерзкое, докричаться ни до кого не могла. Зов, не успев сформироваться, окрепнуть, тут же терял силу и гас. Увязал в затхлой трясине чужой, враждебной магии.

Оставалась одна надежда, что Торэт с Ханом почувствуют обрыв связи, как в прошлый раз, и сами примутся меня искать. Только вот успеют ли?

— Ждешь, что тебя найдут? — Илайлин словно прочитала мои мысли. — Зря. Я сделала слепок с твоей ауры и отправила полетать вместе с моим наури. Так себе получилось, конечно, грубовато и ненадежно, но как временная обманка вполне сойдет. Фамильяры будут тебя «слышать» и даже верить, что все в порядке, а Риан слишком далеко, чтобы что-то заподозрить. Ну а потом поздно будет.

Я взглянула на Марра, безжалостно распятого в нескольких шагах от меня, и ощутила, что начинаю задыхаться от ярости. Кулаки сжались сами собой.

— Ты…

— Да, я, — охотно, даже гордо согласилась эльфийка. — Именно я все устроила, продумала, подготовила и отличную приманку подобрала. Учла, что ты своего противного кошака без памяти обожаешь и в беде не бросишь. В прошлый раз ты выкрутилась, ускользнула, но сейчас тебе от меня не сбежать.

Илайлин звонко рассмеялась, как будто сказала что-то забавное и остроумное. Похоже, ей доставляли искреннее удовольствие и мой гнев, и моя беспомощность.

Ничего, ликуй, пока можешь. Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Мне бы только понять, как выпутаться из этого заклятья, и тогда посмотрим, кто из нас в итоге повеселится. Марра я тебе не прощу.

— Кстати, — продолжила эйра Сиар, закончив торжествовать. — Ты не находишь, что так общаться не очень удобно? Не желаешь повернуться и взглянуть на меня? Нет? Почему? Ах да, у тебя же не получится — силовой капкан не позволяет. Так и быть, сама подойду. Окажу тебе последнюю любезность. Мне не сложно, я, в отличие от тебя, путами не связана.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Хруст снега, легкие шаги — и я, наконец, увидела «золотую». Счастливая, разрумянившаяся, как никогда красивая, она остановилась напротив — как раз за радужным куполом.

— Ну, здравствуй, человечка Риана

— Встречались уже. Утром, за завтраком.

— Разве это встреча? Вот сейчас — совсем другое дело. Сейчас все именно так, как должно быть. Я довольна.

— Самоудовлетворение — великая вещь. Рада за тебя. Можешь скажешь, наконец, что тебе нужно?

— Мне нужна твоя жизнь, человечка. Твоя жалкая, ничтожная жизнь в мое вечное и безраздельное пользование, — пропела эльфийка и улыбнулась, ласково, почти нежно.

Но меня от этой улыбки холодный озноб пробрал до самых костей.

— Собираешься убить?

Голос предательски дрогнул, как я ни пыталась сдерживаться.

— Убить? — отрывисто хохотнув, переспросила золотая. — Ну уж нет, не доставлю тебе такого удовольствия. Даже не надейся. Я подчиню тебя, завладею целиком и бесповоротно. Полное заклинание высшего уровня, не то, что в прошлый раз. Будешь исполнять каждое мое желание, предугадывать его. На коленях ползать. Зависеть исключительно от меня. Дышать лишь ради меня. Вот, что тебя ждет.

— Сумасшедшая… — От нарисованной ею картины меня замутило и стало ощутимо потряхивать. — Это запретная магия. Никто не позволит…

— Хочешь сказать, накажут? — перебила Лайли, презрительно сощурившись. — Что ж, пусть наказывают. Пусть даже казнят. Я не боюсь. Смерть — не позор. Позор — остаться неотомщенной и влачить жалкое существование, в то время, как твоя обидчица радуется жизни. Ты отняла у меня мужчину, которого я люблю, получила эллоэн, который предназначался мне. Только мне! Из-за тебя отец отвернулся от меня. Не пожелал выслушать, встретиться, не пригласил к себе, а лишь прислал холодное письмо. Это все ты!

Она обвиняюще ткнула в меня пальцем. Как злодейка в дешевой мелодраме. И я бы, наверное, тоже посмеялась, если бы не было так жутко и до отвращения противно.

— Представляешь ли ты, что он планирует со мной сделать? Забрать из академии и выдать замуж за главу Закатного Дома. Самый закрытый клан с жесткой иерархией. Единственный, где существуют гаремы и женщины не имеют никаких прав. Меня запрут на женской половине и заставят непрерывно рожать. Вот, что меня ждет. Участь хуже смерти. Так что я не боюсь, пусть убивают… если посмеют. Только, думается, Риан первым выступит против наказания. Ведь после того, как я подчиню тебя, ты уже не сможешь жить вдали от меня, моя боль станет твоей болью, а если я умру, погибнешь и ты. Вот тогда и поговорим. Я заставлю его… их всех принять мои условия.

Последние слова Илайлин не произнесла — прокричала. Глаза ее болезненно блестели. Губы кривились и подергивались в нервной судороге, обнажая зубы.

— Ненавижу тебя! — зло выплюнула она, словно озвучивала давно вынесенный мне приговор. — Знаешь, что я сделаю первым делом, как только завладею твоим разумом? Заставлю убить этого мерзкого фамильяра. Собственными руками разорвать его на части. И буду с удовольствием наблюдать.

Она шагнула вперед, улыбаясь, как пьяная. Переступила разделяющий нас полог, взмахнула рукой, и… на меня обрушилась многотонная каменная плита — по крайней мере, так показалось.

Из груди разом выбили весь воздух, легкие спеклись в раскаленный, обуглившийся ком, из глаз хлынули слезы, мешая видеть происходящее.

— Не упрямьс-с-ся. Подчинис-с-сь. И вс-с-се пройдет. Наступит покой, — настойчиво зашептал кто-то на грани сознания.

— Нет.

Я тряхнула головой, попробовала выпрямиться, в очередной раз позвать. Торэта, фамильяров…. Хоть кого-нибудь. Но сознание мутилось и ничего не получалось — не удавалось сконцентрироваться. Друзья не слышали. А сила, что пробудилась в прошлый раз, на галерее, и спасла меня, так и не откликнулась.

Эльфийка ударила еще раз, и я бы, наверное, упала, если бы меня не сдерживал силовой капкан.

— Покорис-с-сь, — острой иглой впивалось в мозг.

— Борись девочка… Сломай печать… Выпусти нас… Поможем… Спасешься, — тревожным эхом прошелестело издалека. Из самых глубин подсознания.

Не знаю, что это было, может, просто слуховая галлюцинация, но я ухватилась за нее, как за единственную надежду, и боролась… Сопротивлялась. Пыталась пробиться к голосам, что звали к себе, подбадривали, просили не сдаваться.

Илайлин продолжала посылать в меня волны ментальной магии, одну за другой. А потом в ее руке материализовалась огненная плеть, и она резко хлестнула ею Мартина. Гибкий пламенный кнут рассек пространство в нескольких сантиметрах от беззащитного зверя. Нет, эльфийка не промахнулась — просто издевалась надо мной.

Вот она победно улыбнулась, глядя прямо на меня, отвела руку для очередного взмаха, и я поняла: на этот раз удар будет точным.

Это стало последней каплей.

Она не смеет мучить Марра. Не смеет!

Я закричала, надсаживая горло, вкладывая в хриплый вопль весь свой гнев, все отчаяние. На шее, стремительно нагреваясь, завибрировал медальон, и голова будто взорвалась, выворачивая меня нестерпимой болью.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Наконец-то, — облегченно выдохнул кто-то. И мир заволокло пурпурным туманом.

Пурпур был всюду. Он пропитал воздух и снег, окрасил в новый цвет мантию, огнем заплясал на руках, сжигая дотла и охранный купол, и капкан, что сдерживал меня, и путы Марра.

Ошеломленная Илайлин, выронившая плеть.

Огромный кот с багровыми глазами. Его прыжок, отчетливо-протяжное:

— Гау-ди-на…

И истошный визг эльфийки, когда кот начал драть увеличившимися когтями ее лицо.

Бегущие к нам люди и нелюди.

И мои ноги, почему-то не достающие до земли. Словно я не стояла, а парила над нею.

Вот последнее, что мне запомнилось. Потом свет померк, и я провалилась в спасительную темноту.

* * *

Я спала. Бесконечный сон, больше похожий на череду зыбких, призрачных видений, никак не хотел выпускать из своих объятий. Впрочем, я особо и не старалась проснуться — очень уж интересно было то, что мне показывали. Необычно, красочно, завораживающе. Хоть билеты для желающих приобщиться продавай.

Женщины, зрелые, молодые, совсем юные, улыбались, кивали мне, приветствуя, как старую знакомую — нет, как близкую родственницу, встречи с которой давно ждали. Представлялись, называли свои имена и говорили… говорили… Торопясь объясниться, поделиться самым сокровенным, словно боялись не успеть или упустить что-то важное.

Очень часто рядом с женщинами я видела кошек — огромных, грациозных, молчаливо опасных, бдительными стражами сопровождавших своих хозяек.

Ведьмы… Я чувствовала, совершенно точно знала, что это они. Вернее, тени, что остались от них, чудом сохранившиеся слепки души и силы. Я впитывала их коллективные воспоминания, которые волнами обрушивались на меня со всех сторон, жила их жизнями — давно забытыми, ушедшими.

А потом все они вдруг исчезли, замолчали, уступив место знакомой мне черноволосой ведьме и ее истории.

Я наблюдала, как девушка росла, училась, набиралась знаний и опыта. Как возглавила ковен, став самой молодой в истории Валгоса Верховной. И как влюбилась тоже видела.

Эльф с платиновыми волосами и удивительными синими глазами, которые наполнялись счастьем и начинали сиять, когда он смотрел на ведьму — им сложно было не увлечься. Эти двое почти не расставались. Вместе путешествовали, сообща решали какие-то проблемы и открывали порталы в новые миры. Делили радости и горести. Строили планы на будущее. Они так доверяли друг другу, что в конце концов решили создать парные медальоны — зеркальные артефакты единой силы, — чтобы свободно обмениваться энергией.

Наверное, это было самое счастливое время в жизни Верховной.

Но внезапно рядом с эльфом стала появляться золотоволосая соплеменница. Их все чаще и чаще видели вместе, и вскоре Валгос облетела новость о грядущей помолвке. Два крупнейших клана перворожденных, лунные и золотые, решили породниться.

Ведьма не понимала, что произошло, попыталась объясниться с тем, кого считала… нет, кто был ее мужчиной, но наткнулась на полное равнодушие.

Да, любил, но чувства прошли. Теперь люблю другую. Прощай…

В день их свадьбы Верховная узнала, что беременна и получила известие о том, что ведьмы отныне объявлены врагами перворожденных. Все кланы объединились против них, а возглавили союзную коалицию новоявленные родственники — Дом Луны и Дом Золотого листа.

Потянулись месяцы изнурительной борьбы. Ведьмы не умели воевать, они уступали эльфам в численности, в боевой подготовке и гибли… гибли… гибли.

Верховная усмирила свою гордость, спрятала поглубже обиду и снова отправилась к лунному — умолять о пощаде. Но бывший возлюбленный не захотел даже взглянуть на нее, не то, что встретиться. Вместо него к ведьме вышла золотая.

Впрочем, долгого разговора у них не получилось. Эльфийка заявила, что муж не желает больше слышать о ведьме, что она ему надоела, что он получил от нее все, что планировал — вытянул через общие артефакты силу, способную открывать межмировые порталы. Больше Верховная ему не нужна, и вообще ее соплеменницы Валгосу не нужны, поэтому будут уничтожены все до единой.

Ведьма способна вытерпеть многое. Способна простить и понять почти все. Но не предательство. И ковен, собрав оставшихся сестер в большой круг, открыл великий портал — последний в истории этого мира.

Они ушли, но перед этим Верховная прокляла эльфов, сказав, что они недостойны истинной любви.

Никогда больше ни один перворожденный не сумеет отыскать свою пару. Даже если столкнется — не узнает и равнодушно пройдет мимо.

Золотые обречены веками любить безответно, гореть страстью и не получать отклика. А лунные — не испытывать сильных чувств ни к кому и слабеть с каждым новым поколением, теряя силы и магию.

Так будет продолжаться до тех пор, пока один из них не встретит ту, что разбудит его сердце, ту, ради которой он, не раздумывая, пожертвует всем — даже собственной жизнью. И пока она не поверит в его искренность и не примет, как своего единственного возлюбленного…

Последнее видение погасло и все снова заволокло разноцветным туманом. А затем из этого радужного марева вышли двое — черноволосая женщина и кот с вишневыми глазами.

— Верховная… — прошептала я вмиг пересохшими губами.

Ведьма приблизилась, мягко коснулась ь моего лица тонкими пальцами, погладила по щеке — раз, другой, словно знакомилась на ощупь. Улыбнулась довольно и счастливо.

— Дитя моей крови… Теперь ты знаешь все. Теперь ты помнишь все. Теперь ты одна из нас. Решай сама. Суди справедливо. Слушай сердце. Оно не обманет…

Последние слова Верховной все еще эхом звучали в ушах, когда я, наконец, очнулась — открыла глаза и бездумно уставилась в потолок.

Да, теперь я, действительно, знала все, кроме одного: что мне делать дальше, как поступить?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 23

— Лерка вернулась. Ура! Наконец-то, — радостно проорал знакомый до боли голос. В прямом смысле «до боли», потому что кричали над самым ухом. Оглушительно, с энтузиазмом.

Глаза, пусть и открытые, застилала мутная белесая пелена, мешавшая разглядеть, что творилось вокруг, но стрекозла я узнала сразу.

— А я говор-рил… предупреждал, что все в пор-рядке. Надо просто жда-ауть, — мяукнуло в моей голове.

— Да помню я, что ты говорил, — явно отмахнулся Хан. — Но все равно тревожно же.

— Ведьму позвали предки, обычно так и бывает. Это они ее еще быстро отпустили. Повезло. Некоторых месяцами в большом круге держали, по ту сторону яви. Напутствовали… Верховная же. Иначе нельзя, — вмешался в разговор еще один собеседник. Солидный, обстоятельный, с привычными гоблинскими интонациями.

Серр Гнык? А этот что здесь делает?

— Какой месяц, вы что? Да к тому времени от целительского корпуса камня на камне не осталось бы. Видите вон там вмятину? А вот тут? И трещину? Торэт постарался. Головой бился. Ну хорошо-хорошо, не головой, я преувеличил немного, но кулаки приложил. Оба. И магией отполировал.

Так… Сэм тоже тут.

— Ох, Лер, мы чуть с ума не сошли…

— Да уж, Лерочка, ты нас так больше не пугай…

Сашка с Полли.

— Валерия, с вами все в порядке?

— Лера, почему ты молчишь?

И Элистар с Рианом.

— Отойдите, не мешайте осматривать пациентку.

А это еще кто? Возле меня что, вся академия собралась?

С трудом, но все-таки получилось проморгаться, затем медленно оглядеться. А вот понять, что происходит удалось не сразу.

Я лежала на кровати в большой, светлой палате целительского корпуса. То есть, это раньше она была большой, до того, как сюда набилась толпа народу, а теперь казалась маленькой и откровенно тесной.

Оба высокородных — дядя с племянником, мои земные друзья в полном составе, серр Гнык, его помощник с неизменным толстенным гроссбухом под мышкой, все фамильяры, включая Ланиэ и присоединившегося к ним Борьку, ректор с магистром Канаги, какие-то незнакомые мне маги в лекарских мантиях… А когда в дверь проснулась голова Ноара и громким шепотом осведомилась:

— Ну, что? Очнулась?

Я вообще перестала чему-либо удивляться.

Не хватало только Ру с компанией для полного комплекта. Надеюсь, они не караулят сейчас под окнами.

— Лера… — ко мне, решительно подвинув всех, шагнул Риан. Уставший, осунувшийся, на себя непохожий. Под лихорадочно поблескивающими глазами залегли глубокие тени. — Как ты себя чувствуешь?

Склонился, жадно всматриваясь в лицо.

— Хорошо, — улыбнулась как можно убедительней. — Слабость и голова кружится, а так все в порядке.

— О! — мгновенно оживился рыжик. — Йон, слышишь? С нашей Леркой все в порядке. А ты беспокоился. Ведьма она и есть ведьма, вспомни, что в сказках говорится. У каждой из них по девять жизней.

Йоннет беспокоился? За меня? Не может быть. Или я все еще сплю?

— Не у ведьмы, а у ее кота, болва-аун.

На одеяло вспрыгнул Марр, мягко скользнул мне на грудь, ткнулся носом в шею. Потерся, щекоча кожу длинными усами.

— Ты жив, — прижала котейшество к себе, зарываясь пальцами в длинную шерсть, шепнула в пушистое ухо: — И я тебя наконец-то слышу.

— Конеу-чно. И не только меня, — загадочно мурлыкнули в ответ.

— Прошу посторонних немедленно покинуть помещение, — заволновался где-то на заднем фоне целитель, безуспешно пытавшийся пробиться к кровати. — Архимагистр Анселлус, коллега Канаги… Высокородные эйры, вас это тоже касается.

— Никуда не пойду, — выпятив грудь, возмущенной сиреной завопил Хан. — Я не посторонний, а ее фамильяр и свои права знаю. Хвала небу, не в темные века живем, чтобы терпеть такой произвол. И вообще, одно мое присутствие поставит Лерку на ноги быстрее всех ваших снадобий вместе взятых.

— Я декан, — припечатал Элистар и так свирепо взглянул на целителя, что тот даже попятился.

— А я… — начал Торэт.

— Да-да, я в курсе, что вы ее напарник, и у вас печати истинной связи, — замахал руками бледный, но непобежденный лекарь и храбро ринулся в бой. — Но сейчас я отвечаю за пациентку и ответственно заявляю: она нуждается в лечении и отдыхе. Все разговоры потом.

Он помолчал, проводил тоскливым взглядом нырнувшего под одеяло Марра, посмотрел на стрекозла, отжавшего у меня половину подушки, на Борьку, который деловито расчищал подоконник от «лишних» склянок, и сдался:

— Хорошо, наури могут остаться. Но остальные должны немедленно уйти. Иначе буду жаловаться. Официально. Ректору. — Он ткнул пальцем в стоявшего тут же Ларда Анселлуса.

— Дайте нам немного времени. Несколько слов, не больше, — примирительно произнес Элистар. Дождался неохотного кивка и осторожно присел на край кровати.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍С другой стороны тут же опустился Торэт, взял меня за руку, не обращая ни на кого внимания, крепко сжал… И это судорожное, какое-то отчаянное движение, чуть заметное подрагивание пальцев сказали мне больше, чем тысячи слов. Ждал. Верил. Переживал. Боялся. Безумно рад, что пришла в себя, что снова с ним.

Остальные посетители, похоже, тоже что-то почувствовали и быстро, организованно, без дополнительных просьб потянулись на выход. Все, даже целитель, требовавший очистить помещение. Правда, он все-таки оглянулся напоследок, строго напомнил:

— Не долго.

А затем тоже скрылся за дверью.

Через минуту в палате остались только мы с Рианом, Элистар, ну и фамильяры, конечно. Их от меня никакая сила сейчас не оторвала бы.

— Напарники? — Память ухватилась за обрывок разговора между эльфами и целителем, и я повернулась к Риану, который так и не выпустил моей ладони. Еще и поглаживать стал. Медленно, нежно, томительно ласково. — Они знают о наших печатях? Откуда?

— Я рассказал, — высокородный чуть заметно напрягся. — Ты против? Так не нравится считаться моей истин… связанной?

Нет, против я не была. Даже то, что Торэт принял решение сам, не поинтересовавшись моим мнением, не вызвало протеста. С удивлением поняла, что полностью ему доверяю — если перестал скрывать правду, значит, на то имелись причины. Но оставался вопрос.

— Мы ведь договорились молчать, пока я не наберусь опыта и полностью не сольюсь со своей магией. Когда твоим врагам станет известно о недоучке-напарнике, разве это не прибавит проблем?

— Мне все равно, известно им или нет, — Берриан упрямо тряхнул головой. В глазах сверкнули темные искры, зажигая их гневом и вызовом. — Твоя безопасность важнее всего. И, если уж на то пошло, до сих пор проблемы были только у тебя. Мне «посчастливилось» получить самого проблемного напарника во всем Валгосе.

Ну, вот, узнаю своего язвительного старшего — наконец-то он вернулся. Мне даже полегчало немного, а то от беспокойства и вины, что плескались в его взгляде, на душе кошки скребли. Такое ощущение, будто Торэт винил себя в том, что случилось.

— Мы не сразу поняли, что с тобой происходит, Валерия, — Элистар многозначительно кашлянул, привлекая к себе внимание. — Вызвали лучших целителей. Внешние повреждения они сразу залечили, да их не так много и было. С внутренними тоже быстро справились. Но ты по-прежнему оставалась без сознания, металась в бреду, стонала.

При этих словах Риан снова стиснул мою руку. Крепко, до боли.

— Хорошо, твой кот подсказал, когда пришел в себя, — магистр покосился на одеяло, из-под которого тут же вынырнула довольная кошачья морда

— Мрау-у-у, — солидным басом подтвердил Марр и зажмурился.

— Это я им перевел его слова. Я, — вмешался Хан, недовольный тем, что о нем до сих пор не вспомнили. Непорядок. — Без меня они бы ничего не поняли.

— Перевел, — согласился Элистар, — А зеленокожие дополнили.

— Гоблины? — недоуменно уставилась я на высокородного дядюшку. — А они здесь при чем?

— Они в свое время очень тесно общались с ведьмами, были их ближайшими доверенными слугами. Как и спанки. Только крылатые многое забыли, а вот зелено…

— Ничего мы не забыли, — возмущенно вскинулся стрекозел, от полноты чувств подпрыгивая на подушке, как на батуте. У меня даже в глазах зарябило. — Просто чуть-чуть запамятовали — не все, местами. Вот тут помним, тут… ничего. И не слугами мы были, а друзьями, самыми лучшими и близкими. Да ведьмы шагу не ступали без нашего совета. И вообще, я сразу догадался, что моя Лерка — ведьма, иначе зачем бы я, по-вашему, к ней в наури подался? Мне это ваше фамильярство даром не сдалось. Эльфы бы меня ни за что не поймали, насмерть бы бился, загрыз голыми руками… тьфу… зубами. А ведьме сдаться не стыдно, особенно такой. Только я ждал пока она ини-ци-ируется. И хвостатый ждал. До этого признаваться нельзя. Не положено. Ведьмовская сущность должна сама проснуться. Вот.

Хан умолк, видимо, выдохся, и, подбоченившись, победоносно оглядел эльфов. А я не смогла скрыть улыбки. Все-таки замечательные у меня наури, самые лучшие. Все трое. Да-да, и эллоэн тоже. Никому и никогда не позволю его развеять.

— И что гоблины? — напомнила я Элистару. Тот сидел, отвернувшись, и плечи его подозрительно подрагивали. Похоже, пламенная речь Хана не только меня восхитила.

— Гоблины тоже догадывались, что ты ведьма, — пояснил магистр, закончив хихикать. — И после инициации прибежали моментально. Они существа обстоятельные, привыкли все тщательно записывать, их летописям даже гномы позавидовали бы. Так что о древних ритуалах знали немало. Ну, а потом кот очнулся, и ситуация окончательно прояснилась… Ты ведь уже поняла, какая сила в тебе проснулась?

— Да.

Еще бы не понять, если мир вокруг вдруг становится пурпурным, а милый домашний котик вырастает до размеров тигра, причем хорошо так откормленного.

— Так вот, Валерия, похоже, ты не просто ведьма, а потенциальная Верховная. По праву силы и крови. А Верховные во время инициации проходят особый обряд.

— Беседуют с предками, — вспомнила я путанную речь Гныка.

— Именно. Общаются с тенями всех бывших Верховных, и те передают им свою память, знания, силу. Ритуал сложный, обычно к нему готовились годами, а тут все произошло спонтанно. Ты могла сгореть в потоке неожиданно обрушившейся энергии. Поэтому особенно важно было поддержать тебя, подпитать родственной магией. Наури сразу вызвались помочь, оба. А когда целители попытались выгнать остальных, Риана в том числе, он немного… расстроился, — Элистар покосился на стену, где красовались вмятины и подпалины. — Вспылил и заявил, что вы на тренировках давно отрабатываете передачу магии друг другу. К тому же, он твой напарник, связанный и никуда не уйдет. Пусть даже не надеются. Так и просидел здесь вместе с фамильярами шесть дней. Пока ты была без сознания.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Шесть? — перевела потрясенный взгляд на Торэта.

Он лишь молча кивнул, а у меня как-то резко все слова закончились, кроме одного.

— Спасибо, — прошептала, чувствуя, как в глазах закипают слезы, а на сердце становится горячо-горячо и очень тепло. Словно кто-то касается его, осторожно, бережно, трепетно.

— К сожалению, нам мало известно о ведьмах, — помрачнел магистр. — Они всегда жили скрытно, обособленно. Не доверяли своих тайн ни людям, ни перворожденным, хотя и сотрудничали с нами.

— Правильно делали, что не доверяли. Предали вы ведьм-то, — снова встрял стрекозел. — Коварство длинноухих давно в поговорку вошло. Не зря мы вас стороной облетаем, да и зеленокожие… Ой…

Хан осекся, заметив нехорошую улыбку на лице Элистара. Оценил огненные искры, разгоравшиеся на его пальцах, понял, что не стоит больше злоупотреблять терпением высокородного, и, не договорив, юркнул под одеяло — к Марру. Там и затих.

Магистр проводил его взглядом, неопределенно хмыкнул и продолжил:

— Уже ясно, что ты истинная ведьма и потомок Верховной, но откуда у тебя магия нашего рода до сих пор непонятно.

Что ж, это я как раз знаю.

— Моей пра…бабкой, действительно, была последняя Верховная, а пра…дедом — лунный. Она покинула Валгос беременной.

— Вот как, — протянул магистр. — Что ж, это многое объясняет. Мы…

— Все! — в приоткрытую дверь просунулась голова целителя. Крайне возмущенного и воинственно настроенного. — Довольно. Это уже переходит всякие границы. Пациентке необходим отдых, если вы немедленно не уйдете, я за последствия не отвечаю.

Как ни странно, на этот раз высокородные подчинились сразу.

— Выздоравливайте, Валерия, — произнес декан, поднимаясь. — Мы еще успеем обо всем побеседовать. Нас ждет долгий, очень серьезный разговор. Главное, помните: вы теперь самое ценное наше сокровище, мы будем оберегать вас, что бы ни случилось.

Торэт не стал говорить громких фраз — просто наклонился и, не обращая внимания на Элистара и целителя, поцеловал. Коротко, жадно, головокружительно сладко и очень по-собственнически.

— Я рядом, — выдохнул отрываясь. — Всегда.

И вышел вслед за магистром.

Из лазарета меня отпускать отказались. Пока.

На уверения, что чувствую я себя превосходно, пожалуй, даже лучше, чем раньше, у местных эскулапов имелся один ответ. Лучше перебдеть, чем получить выговор от ректора, а от магистра Элистара, бонусом, комфортабельный склеп на ближайшем к академии кладбище.

Целитель — который в первый день усиленно выгонял посетителей и заявлял, что несет за меня персональную ответственность, — вообще неожиданно признался, что он мой верный и горячий поклонник. То есть, не лично мой, разумеется, а ведьминский, но, поскольку я здесь пока единственная представительница этого таинственного племени, то, получается, что как бы мой. А потом, смущаясь, попросил разрешения меня обследовать…

При этих словах сидевший неподалеку Торэт так яростно зыркнул на несчастного лекаря, что тот даже отшатнулся и тут же поспешил исправиться:

— Изучить…

Еще один свирепый взгляд.

— Понаблюдать и собрать материал. Для монографии. Фух…

Оказывается, бедняга давно мечтал написать книгу о ведьмах. Можно сказать, с детства.

Целителя было жалко, науку, погибающую без его бессмертного труда, тоже, поэтому я дала предварительное согласие, отправила самоотверженного энтузиаста за разрешением к магистру Элистару и пообещала не настаивать, чтобы меня освободили, а честно «отлежать» в корпусе положенное время. Пришлось довольствоваться прогулками по палате, общением с фамильярами, визитами друзей и новостями, которыми они щедро меня снабжали.

— Илайлин отправляют ко двору Владыки. Говорят, он лично проведет расследование, — делился со мной последними сплетнями Ноар.

Они с Йонеттом приходили каждый день — оставляли конспекты и объясняли пропущенные темы. Но разве мог рыжий ограничиться только уроками? Конечно, нет.

— Там целая комиссия собралась. По настоянию главы Лунного Дома. Золотому ничего не оставалось, как согласиться и передать дочь в руки имперских дознавателей. А шрамы у Лайли до сих пор не сошли, хоть к ней и вызывали наших лучших целителей. У тебя не кот, а монстр какой-то. Интересно, у ведьм все фамильяры такие?

— Ты теперь знаменитость, — фыркал Йон. — Первая инициированная потенциальная Верховная за много столетий. Ведьмы вернулись на Валгос — об этом вся академия шепчется. Мне вчера отец написал, тоже о тебе спрашивал, он знает, что мы вместе учимся. Или тебе теперь придется заниматься отдельно?

Я лишь вздыхала и пожимала плечами. Моя инициация была спонтанной, неподготовленной, а потому прошла не совсем гладко. Может, тени, там, в своем круге предков, и передали накопленные знания, вот только я пока мало что усвоила. До могущественной ведьмы мне сейчас — как до Луны пешком.

— Ректор составляет новую учебную программу, — подтверждал Семен подозрения Йонетта. — Не только для тебя, для всех землян. Надеется, что у нас тоже второй дар проснется. Твой двуцветный плащ ему покоя не дает. Затребовал материалы о ведьмах из столичных архивов. Готовится.

— Я слышала, как он спорил с Элистаром, — возбужденным шепотом добавляла Полли. — Анселлус отказывается передавать ведьм на эльфийский факультет. Мы, дескать, национальное достояние и принадлежим всему Валгосу. Сэм, так вообще станет первым ведьмаком в истории мира. Это ж какие перспективы открываются.

— Канаги сказал, на Земле переполошились, когда узнали. Потребовали вернуть ведьм. А скорее всего, просто решили под этим предлогом поторговаться, — хмурилась Сашка. — Но эльфы заявили, что до конца обучения мы, в любом случае, останемся на Валгосе — договор подписан и расторжению не подлежит. Мне, например, и самой возвращаться не хочется. Даже если ведьмой не стану, не беда, целительницей тоже быть неплохо. Да и к фамильяру своему я привыкла. Моя Искорка хоть и не такая умная, как Хан с Марром, но уже родная. Как ее бросишь?

Я кивала. Сама об этом думала. Мартин теперь полноценный фамильяр, ведьмин кот. Что его ждет дома? Превращение в обычного мурлыку? А стрекозел? С собой его не возьмешь, он на Земле погибнет. Освободить от связи? Я как-то заикнулась об этом, так Хан в ответ настоящий скандал устроил. Обозвал бездушной рабовладелицей и велел больше об этом не заикаться, а лучше прикинуть, где мы на Валгосе поселимся.

Гоблины тоже пребывали в полной уверенности, что я останусь — даже мысли не допускали об обратном.

— Наши юристы готовят судебный иск, — деловито отчитывался серр Гнык во время очередного визита. — Будем добиваться возвращения Заповедного Тертонского леса — исконных ведьминских земель, незаконно оккупированных длинноухими.

Я в ответ бормотала что-то неопределенное. Впрочем, моего подтверждения и не требовалось.

Хорошо, хоть отец Илайлин не стал настаивать на личной встрече, а просто прислал письмо — формальное, сухо-официальное, в котором от имени рода приносил извинения, обещал принять меры и даже компенсировать. А вот Венирэн не ограничился запиской, а присовокупил к ней большую коробку экзотических эльфийских пирожных. Послание Веника я сразу же показала Риану, а сладости отдала девочкам-целительницам, посоветовав предварительно проверить их на все возможные яды, привороты и тому подобное.

Риан…

Он приходил каждый день после обеда. Заставлял вновь и вновь, до хрипоты, повторять заклинания, заучивать новые связки, медитировать, отрабатывать командное взаимодействие. Вел себя так, словно ничего не случилось, умудряясь даже здесь меня тренировать. А потом, когда все заканчивалось, устраивался у стола, открывал конспекты, учебники, и мы делали домашнюю работу — каждый свою.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍За окном медленно темнело, а я сидела, поджав под себя ноги, уперевшись спиной в изголовье кровати, и наблюдала за Торэтом.

Лицо спокойно и сосредоточено. Длинные ресницы отбрасывают тень на высокие скулы. Золотистые блики от светильников теплыми искрами вспыхивают в волосах. Одна прядь постоянно падает на лоб, закрывает глаза, и он вновь и вновь поправляет ее…

От долгого сидения в одном положении ноги затекали, но двигаться не хотелось — хотелось смотреть. Дразнить взглядом. Ждать…

Выдержки Риана надолго не хватало. Он вскидывал голову, отбрасывал учебник, рывком перемещался ко мне, перехватывал за плечи, легонько дергал на себя. Тянул низко и хрипло:

— Ле-ра…

А в глазах уже бушевал самый настоящий тропический шторм.

При звуках его голоса начинала привычно кружиться голова, и раскаленная патока гибкой змейкой скользила вниз по позвоночнику. Я выгибалась ему навстречу, забывая обо всем, медленно закрывала глаза, а он зарывался пальцами в мои волосы, проводил ладонями по шее… спине… обнимал и приникал к губам в пьяном, сумасшедшем, нереальном поцелуе.

Мы ничего не говорили друг другу, да слова и не требовались. Я слушала сердце Риана, а он, я уверена, слышал мое.

Это было только наше время — короткий перерыв в череде бесконечных событий, и он закончился, когда Элистар, явившись однажды утром, сказал:

— Глава Лунного Дома хотел бы встретится с тобой, Валерия. По очень важному делу.

Глава 24

Я замерла. И почему-то вдруг так страшно сделалось — как никогда в жизни.

Одно дело, знать, что, возможно, когда-то, в далеком будущем, Наргот Торэт пожелает со мной встретиться, а совсем другое — вдруг понять, что это уже случилось. И он не просто глава одного из эльфийских кланов, а отец Риана, между прочим.

В принципе, я могу отказаться, заявить, что не готова и вообще больна — практически смертельно. Вот только разумно ли это? Пусть я ведьма, даже потенциально Верховная, не стоит оскорблять высокородного и игнорировать его просьбу. Да и пообщаться нам, в любом случае, надо, наверняка ведь речь пойдет о тайнах прошлого.

— Безопасность гарантируется лично главой. Как почетной гостье, — поспешил заверить Элистар, по-своему расценив мое молчание.

— Хорошо… Когда?

Я вскинула голову, и Марр на моих коленях тут же приоткрыл глаза и навострил уши.

— Зачем откладывать важные дела на потом? Если согласна, отправимся немедленно, — по бесстрастному лицу магистра сложно было догадаться, о чем он думает, но на мгновение показалось, что декан очень доволен моим ответом. — Эйр Торэт приглашает тебя посетить Ильиэнмар — столицу Лунного Дома. Надеюсь, не возражаешь?

Еще бы я возражала.

Ильиэн мар — жемчужина гор, если верить древнему языку. Один из красивейших эльфийских городов. Собственными глазами увидеть это чудо — большая удача. Не каждому человеку так везет, перворожденные редко пускают к себе чужаков. Вот только, насколько мне известно, земли клана располагаются очень далеко от академии.

— Как мы туда попадем? Изнанкой на большие расстояния я пока перемещаться не могу, сами знаете. А у меня занятия, тренировки и зачет по «кланам» скоро.

— Есть способы…

Ох уж эта фирменная элистаровская усмешка — от нее иногда просто в дрожь бросает.

— А Риан?.. Я хотела сказать, Берриан… То есть старший…

И вот чего он опять улыбается? Да еще так загадочно-иронично.

— Твоего куратора, Валерия, глава клана вызвал еще вчера вечером. Он встретит нас на месте и сопроводит во дворец.

Путей к отступлению мне не оставили. Что ж…

— Наверное, надо привести себя в порядок. Переодеться, — рассеянно произнесла я, прикидывая в уме, какое из платьев больше всего сочетается со словом «дворец», и отчетливо понимая, что такого наряда просто нет в моем вполне себе скромном гардеробе. — Нет, не буду переодеваться. К тому же, у меня форменная мантия есть…

— Мантия — это замечательно, — согласился декан с самым серьезным видом. И я бы поверила, если бы не заметила прячущиеся в глубине его глаз веселые искорки. — Но, может, все-таки примеришь?..

Взмах рукой — легкий, почти небрежный — и на кровать поверх покрывала легло узкое, сшитое в эльфийском стиле платье, украшенное мелким речным жемчугом и изящной, словно тонкие лунные лучи, вышивкой. На пол опустились туфельки, тоже серебряные, усыпанные идеальными жемчужинами. И что-то мне подсказывало: вещи идеально подойдут.

Перворожденные такие… перворожденные.

— Ты хороша во всех нарядах, Валерия, — мурлыкнул неожиданно оказавшийся за спиной Элистар. — Но в двухцветном плаще привлечешь слишком много внимания. Ненужного пока. Опасного. Очень уж он… необычный. Так что переодеться все-таки стоит. И накидку взять самую обычную… Вот эту, темную.

Не стала возражать, просто молча кивнула. Чем незаметнее, тем безопаснее, кто ж с этим спорит?

— Значит так, Лерка, мы подождем в коридоре, а ты побыстрее собирайся, — вмешался Хан, внимательно наблюдавший за нашим разговором. — И помни, в Ильиэнмаре от нас с хвостатым ни на шаг. Поняла? И еще…

— Наури, к сожалению, останутся здесь, — припечатал декан, даже не глядя на мелкого. — Той дорогой вам не пройти.

— Что? — немедленно взвился стрекозел. — Чтобы я Лерку без защиты оставил? Сам, добровольно отпустил ее в вертеп… гм… в логово длинноухих? Собственными лапами подтолкнул? Ты слышал, хвостатый?

Марр спрыгнул с кровати, важно переставляя толстые мягкие лапы, подошел к Элистару и уставился на него, будто считывал какую-то информацию.

Секунда…

Другая…

— Под мою ответственность, — твердо заверил магистр, тоже не спускавший с Мартина глаз.

И котейшество отступил. Фыркнул что-то мгновенно притихшему Хану, повернулся ко мне.

— Иди-у-у-у. Не врет. Верю-у-у-у…

Провожал нас все тот же целитель — фанат ведьм и мой персональный поклонник. Вид у него был почти траурный, как у ребенка, у которого нагло отобрали самый вкусный в его жизни леденец. Пришлось заверить, что в доме, где живут земляне, ему всегда рады, пригласить на чай в ближайший выходной и пообещать познакомить с двумя потенциальными ведьмами и ведьмаком — первым на Валгосе.

До белой башни мы добрались очень быстро. Элистар торопился, я за ним едва поспевала. Прошли через первый этаж, миновали шумные коридоры, спустились в подвал, а потом по неприметной лестнице — ниже… и еще ниже… пока не оказались в странном подземном зале.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Огромное пустое пространство, круглая площадка в центре, накрытая силовым куполом, а по ее периметру — витые арки. Радужные, чуть подрагивающие, словно готовые раствориться в воздухе.

— Дороги ветра, — пояснил Элистар, отвечая на мой немой вопрос. — Каждая ведет в определенную точку Валгоса. Древняя магия, оставшаяся еще с тех времен, когда здесь жили ведьмы. Сейчас ими редко пользуются. Слишком много сил необходимо затратить.

— Зачем же тогда…

— Валерия, в данный момент это единственный доступный для тебя способ мгновенно попасть в Ильиэнмар, а я — один из немногих, кто умеет ходить дорогами и сможет провести тебя по ним быстро и безболезненно.

Дороги ветра… Надо же. А ведь мне до сих пор ни читать, ни слышать о них не приходилось. Еще одна загадка этого мира, связанная с ведьмами. Сколько их осталось?

— Что нужно делать? — повернулась я к магистру.

— Дать мне руку и крепко сжать мою.

Короткое заклинание — и ближайшая арка вспыхнула, засияла серебристыми сполохами, разгораясь все ярче и ярче. Постепенно все пространство внутри нее заполнилось светом. А следом появился ветер — налетел, закружил, ударил нам в спины. Подгоняя, вынуждая сделать шаг вперед.

— Если страшно, можешь закрыть глаза, — предупредил Элистар, увлекая меня за собой.

Закрыть глаза в такой момент и пропустить древнее волшебство? Ну уж нет. Что я потом расскажу Сэму, Сашке, Полли? Они ведь наверняка спросят. Стрекозел с Марром тоже. Поэтому, вопреки предупреждению, я смотрела… смотрела… и ничего не видела. Повсюду — лишь серебряный свет и ветер. Он гибкой змеей оплетал все вокруг, танцевал за спиной, обнимал за плечи, доверительно нашептывал что-то на ухо.

Через несколько минут все закончилось. Мы вышли на открытую площадку, окруженную невысокими перилами и живой изгородью. Здесь не было ни купола, ни стен, ни даже снега, зато неподалеку обнаружился очень недовольный Торэт. Стоял в самом центре круга, сложив на груди руки, и смотрел на наши с Элистаром ладони, которые мы так и не успели разжать. А в синих глазах стыли злые льдинки, делая их чужими, незнакомыми.

— Добро пожаловать в Ильиэнмар, Валерия! — произнес магистр. Взглянул на племянника… на меня… снова на Риана, многозначительно кашлянул, отпустил мою руку и быстрым шагом направился к лестнице с резными перилами в виде змей, бросив напоследок: — Увидимся в зале приемов.

Сбежал! Оставил меня одну, вернее, наедине с Торэтом взгляд которого с уходом дяди нисколько не смягчился. Вон уже и маску свою привычную успел натянуть — ирония, насмешка, надменная небрежность, а еще лед. Много-много льда. А там, под ним, в самой глубине темного штормового моря — тень затаенной, тщательно скрываемой боли.

Упрямый, колючий, недоверчивый… Глупый.

И что теперь прикажете делать? Ляпнуть что-то вроде: не виноватая я, он сам пришел? Нет уж. Я ни в чем не виновна, кто бы там себе что ни надумал.

Шагнула к Риану, вскинула голову, внутренне раскрываясь навстречу, насколько это возможно, перехватила его взгляд… И колючие морозные льдинки дрогнули, а потом начали стремительно таять, сменяясь знакомыми теплыми искрами.

— Лера… — выдохнул высокородный, рывком притянул меня к себе, обнял крепко-крепко и замер. Словно прислушивался к чему-то. И мое сердце тоже пропустило удар.

А потом его губы коснулись моих, и узорный каменный пол поплыл под ногами. И уже не хотелось думать, сомневаться, спрашивать и доказывать. Осталось одно желание: просто касаться оголенной кожи в распахнутом вороте рубашки, осторожно, подушечками пальцев… затем уже смелее, по шее, вверх, к лихорадочно бьющейся жилке и дальше — к кончикам порозовевших ушей. Просто прижиматься к сильному, чуть подрагивающему телу, путаясь ладонями в волосах. Вбирать срывающиеся с горячих губ глухие гортанные стоны. Сходить с ума от плавящего вены желания. Умирать и рождаться вновь…

— Лера… — коротким рваным выдохом, — Лера…

Берриан первым прервал поцелуй, но отстранился не сразу — я почти физически ощущала, как ему тяжело меня отпустить.

— Ты ведь говорил, что все чувствуешь, а сам рассердился, когда увидел меня с Элистаром, — пробормотала куда-то ему в плечо.

— Чувствую, — согласился Риан. — И все равно злюсь. Каждый раз бешусь, видя рядом с тобой другого. И ничего не могу с собой поделать.

Помолчал и добавил тихо-тихо, почти на грани слышимости:

— Очень боюсь тебя потерять.

Я снова оцепенела, услышав эти слова — почти признание в любви, а Торэт сразу же отпустил меня и отошел, остановившись на самом краю площадки. Произнес загадочно:

— Иди сюда, Ле-ра. Хочу тебе кое-что показать.

Он не требовал, но и не просил — просто в свойственной ему манере доводил до сведения собеседника собственные желания, при этом умело подогревая чужой интерес. И я уже готова была разлететься на тясячу крошечных осколков, а потом собраться вновь, только чтобы увидеть то, что мне собирались показать.

Выждав несколько секунд, для приличия, двинулась к нему. Медленно… очень медленно, еще больше разжигая свое любопытство и, конечно, испытывая терпение эльфа.

Берриан все прекрасно понял, лукаво улыбнулся, протянул навстречу руку.

— Что там? — переспросила невозмутимо, делая последний шаг.

— Смотри! — высокородный чуть отошел в сторону, освобождая мне путь, и моментально оказался за спиной, снова заключая в объятия. Уперся подбородком в затылок. — Смотри, Лера, это Ильиэнмар. Город, где я родился.

И столько гордости и любви было в его голосе, что я невольно улыбнулась. А когда огляделась, потеряла дар речи — ничего более прекрасного, целостного и гармоничного в жизни не приходилось видеть.

Не зря этот город назвали жемчужиной гор. Он располагался на небольшом живописном плато в окружении почти отвесных скал, словно горошина на дне чашки. Но если на Земле скалы — в основном, безжизненный камень, то здесь на них росли деревья, кусты, ползли вверх, вьющиеся растения, усыпанные крупными яркими цветами. А между ними стекали вниз потоки воды.

Маленькие ручейки, весело прыгающие с камня на камень, бурлящие водяные каскады, огромные водопады, стремительно несущиеся к своей цели. Все они вливались в широкую реку, которая огибала острова, соединенные ажурными мостами. Странно, но при таком количестве падающей воды, здесь все должно тонуть в нескончаемом шуме, однако вокруг царила тишина, прерываемая лишь щебетом птиц.

Покой, умиротворение, величие, гармония — так бы я описала это место.

Мы находились на верхней площадке самого высокого здания. Наверное, это и был дворец. Хотя не только он — все дома в городе поражали своей изысканностью и красотой.

— Великолепно… — выдохнула я, потому что слов, чтобы описать переполнявший меня восторг просто не находилось.

— Я рад, — шепнул Риан, наклоняясь к самому уху, опаляя дыханием висок. — Для меня очень важно, что ты оценила красоту этих мест.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Оценила, — подтвердила я. — А почему здесь так тихо?

— Посмотри внимательнее.

Синие глаза лукаво блеснули. Высокородный улыбнулся, очень светло, искренне, отчего стал внезапно похож на озорного мальчишку.

Сначала я ничего не заметила, но чем дольше вглядывалась во все, что нас окружало, тем больше подмечала деталей. Перила, арки, здания, деревья, мосты и даже вода сияли. Их словно чем-то посеребрили. А еще искорки — крошечные, меньше песчинки, почти неприметные, что летали повсюду.

— Что это?

— Рильи — порождение лунной магии. Они много чего могут, например, поглощают лишние звуки. Днем, на солнце, рильи почти не видны, но ночью, когда все залито лунным светом, они сверкают так ярко, что все вокруг становит сказочно-прекрасным. Сама увидишь, чуть позже.

Мне это место и без лунной магии казалось волшебным, но Торэту я верила на слово, хотя не отказалась бы увидеть все собственными глазами.

Подставила раскрытую ладонь одной из мерцающих точек. Риан подхватил ее снизу, поддерживая, мягко провел пальцами по запястью, и татуировка запульсировала, отзываясь на прикосновение. Мгновенно возвращая нас в реальность.

Меня ведь пригласил не просто глава одного из эльфийских Домов, а отец Берриана.

Его отец…

Риан мгновенно заметил перемену в моем настроении, скользнул взглядом по нашим скрещенным рукам, развернул меня лицом к себе и решительно произнес:

— Нужно поговорить.

— Надо, — согласилась я.

Сама же и начала первой, торопливо и путано, проглатывая окончания слов, обрывая фразы. Волнуясь.

— Татуировки… Они опять изменились, заметил? Они все время меняются… обновляются, перестраиваются, а нам до сих пор ничего о них не известно. Уже все книги в библиотеках перерыли — в нашей, академической, и в других. Никакой информации. Мы все еще не знаем, чем это закончится. К чему печати нас приведут? На что заставят согласиться? От чего отказаться? Уверена, эйр Торэт тоже это понимает. Он глава Лунного Дома и твой отец, его сомнения вполне естественны. Кому понравится, что его наследник связан непонятными узами с человечкой, иномирянкой, а теперь выяснилось, что еще и ведьмой — ко всем остальным ее недостаткам. Я бы на его месте…

— Лера…

Движение вперед — и Торэт поймал мое дыхание, прерывая сбивчивую речь поцелуем. Сначала осторожно, точно касался бабочки и боялся помять ей крылья. А дальше все настойчивей и нетерпеливее, притягивая к себе, раскрывая мои губы. Отдавая, забирая, обещая…

Потом, через некоторое время, когда горы вокруг нас перестали предательски вращаться, и мы немного пришли в себя, произнес, глядя мне прямо в глаза:

— Я совру, если скажу, что мнение отца не имеет для меня никакого значения. Имеет. Огромное. Но что бы он ни думал и ни говорил, мою позицию изменить не в силах. Я уже все для себя решил. Я хочу быть с тобой, Лера. Всегда, в любом случае. Ты стала частью меня, впиталась под кожу, заполнила собою все. Я и сам не заметил, как это случилось. Вредная, дерзкая, упрямая… Искренняя, верная, отважная… Моя ведьма… Только моя. Ты нужна мне. Я не хочу жить в мире, где нет тебя. Без тебя. И печати тут ни при чем. Это просто символ, всего лишь татуировки на коже. Даже если они однажды исчезнут, для меня ничего не изменится.

Он перехватил мою ладонь, сжал на мгновение и приложил к своей груди, туда, где лихорадочно, неровно билось его сердце.

— Атара ванима, фьелла

Ты в моем сердце, фьелла.

— Я… — запнулась, подбирая слова, и Риан тут же приложил палец к моим губам, вынуждая замолчать.

— Не надо, не говори ничего. Ответишь, когда будешь готова. Я подожду. Только не очень долго думай, ладно? Сама знаешь, терпением я не отличаюсь.

Шальная улыбка, еще один поцелуй — жадный, собственнический, опаляющий — и Торэт, отступив, потянул меня за собой.

— Не стоит заставлять главу клана ждать, а то Элистар сейчас явится нас подгонять. Ну и проверить заодно, что тут творится без его ведома.

И уже перед самой лестницей. Тихо и твердо, как клятва:

— Не бойся. Я никому не позволю тебя обидеть. Но, убежден, отец и не станет этого делать. Он пригласил тебя, чтобы поговорить… договориться. Возвращение ведьм — вот что его беспокоит сейчас больше всего. Ты мне веришь?

Ответ вырвался сам собой, практически мгновенно:

— Да.

— Тогда идем…

Спуск по витой лестнице, похожей на диковинное переплетение вьющихся лиан… Рука Риана на моей талии, поддерживающая, оберегающая, придающая уверенности… Маленькая уютная площадь, залитая светом… И мы вошли в длинный тоннель из деревьев — гибкие белые стволы-стены и свод из переплетенных ветвей с крупными серебристыми цветами.

Солнечные лучи едва пробивались через эту живую паутину. Тени удлинились, сделались резче и гуще. На их фоне рильи с каждым мигом становились все ярче. Они оседали на листьях и соцветиях, на скульптурах и колоннах, которые здесь встречались на каждом шагу. Даже на густом травяном ковре сверкали крошечные сполохи. Но стоило занести ногу, делая шаг, и волшебные огоньки гасли, чтобы снова вспыхнуть чуть в стороне. Подлететь, опуститься на плащ, осыпать волосы мерцающими бриллиантовыми брызгами.

Но самое потрясающее ждало дальше.

— Зал приемов, — произнес Риан, и перед нами сами собой распахнулись огромные двустворчатые двери.

Я ахнула и застыла. Показалось, мы попали в царство искр и сияния. Рильи здесь были повсюду. А под потолком зала так вообще обитал целый рой — он кружился, танцевал, разлетался и снова соединялся, образуя различные фигуры. Почти трехмерные проекции.

Там, высоко в воздухе, раскрывались огромные цветы, дрожали крылья чудесных бабочек, собирающихся взлететь, вспыхивало мириадами звезд ночное небо, а потом… Потом там появилась я — вернее, мой портрет, написанный лунной магией.

— Ты им понравилась, — шепнул Торэт.

— Они мне тоже, — отозвалась я, счастливо жмурясь. — Очень.

Дворец главы Лунного Дома был невероятен. Воплощение волшебства, застывшая в камне магия. Других слов я не смогла бы подобрать, даже если бы очень захотела.

— Берриан!

Голос, низкий, полный скрытой мощи, взлетел вверх, разбиваясь о ажурные своды, и я резко обернулась. Еще минуту назад в зале, кроме нас, никого не было, я могла поклясться в этом, а сейчас у большого полуоткрытого окна стояли двое — Эллистар и…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Отец, — произнес Риан, почтительно склоняя голову.

Да, тут не поспоришь — действительно, отец. Берриан практически точная его копия, только более молодая и синеглазая. И не такая властная, если уж на то пошло. Хотя, казалось бы, куда больше?

— Представишь свою спутницу?

Опять тот же голос, от которого по спине бегут мурашки. Даже Элистар, заставлявший всех в академии почтительно умолкать при одном своем появлении, проигрывал этому эльфу. Глава… Он был правителем, властителем, словом и мудростью окружающих нас земель. Я чувствовала это каждым нервом, всей кожей, и лунная магия все громче пела в крови, откликаясь на зов общей силы.

— Валерия Кольцова. Моя… мой напарник и связанная.

— Напарник… — повторил глава. Смерил сына долгим взглядом и на мгновение прикрыл глаза, пряча за ресницами лукавый блеск, а в уголках губ — легкую усмешку.

И как-то сразу стало ясно, что они с Элистаром, замершим чуть позади с совершенно непроницаемым лицом, братья. Причем, родные.

— Наргос Торэт, — глава улыбнулся, приветливо, почти мягко. Хотя взгляд оставался все таким же пристальным и цепким. — Рад познакомиться с вами, Валерия.

— Эйр…

Я замялась, не зная, как себя вести. В академии все было понятно — равные права, равное обращение. Но сейчас я находилась во дворце, а передо мной стоял его владыка. Почти король, с соответствующей прокачкой и апгрейдом. Как себя вести? Кланяться глупо, кивать тоже. Не реверанс же делать?

— Оставим церемонии. — Наргос, видимо, ощутил мое замешательство. Шагнул вперед. Жестом указал на одну из многочисленных дверей. — Не возражаете, если мы побеседуем за обедом?

В небольшом зале, также заполненном сиянием рильи, стоял накрытый на четверых стол.

Интересно, а где мама Риана? Или эльфийки на деловых встречах не присутствуют?

— Говорят, для важных слов нужна энергия. Нам ее дает луна и пища. Прошу… — глава помог мне сесть и занял кресло напротив. — Валерия, я пригласил вас, чтобы лично поприветствовать первую ведьму на Валгосе. Признаюсь, ваше появление было столь же неожиданным, сколько и долгожданным.

Ну, вот мы и подошли, собственно, к цели моего визита… И, если честно, зря я согласилась с ним есть. Все равно ведь не смогу проглотить ни крошки.

Глава 25

Пообедать мне все-таки позволили.

Под неторопливый разговор ни о чем, расспросы об учебе, о моем мире и под перекрестными взглядами трех пар глаз мне удалось что-то прожевать и даже проглотить. Правда, ни вида, ни вкуса подаваемых блюд я не запомнила, от слова совсем. Только на десерте — необычном, похожем на горячее мороженое, которое обжигало и холодило одновременно — немного пришла в себя. Но, собственно, на этом обед и завершился. Нам подали напитки, и Наргос, дождавшись, когда слуги покинут комнату, мгновенно преобразился, как-то резко утратив вдруг показную безмятежность и благодушие. Передо мной снова сидел правитель, глава одного из сильнейших кланов, умный, расчетливый, жесткий.

— Валерия, вам известно, почему ведьмы покинули Валгос? — он наклонился вперед, подаваясь ко мне.

— Да, Верховная… показала.

— Понимаю, — кивнул эйр. — Брат рассказал, как вы беседовали с предками. Необычный способ передачи информации. И очень любопытный. К сожалению, это только часть правды — та, что была доступна ведьмам. А остальное… Мы сами догадались, что случилось, не сразу, а лишь спустя много дней, когда стало уже поздно. Слишком поздно.

Наргос откинулся на спинку кресла, помолчал, словно собираясь с мыслями, а когда снова заговорил, я поразилась тому, как глухо, прерывисто звучит его голос.

— Даэрон Арангрет… Так звали лунного, который любил Верховную и предал ее. Предал не по собственному желанию, поверьте, Валерия. Она была его истинной, его связанной, его судьбой. Эти двое даже носили парные печати, подобные вашим. Добровольно Даэ ни за что бы не отказался от Улитты. Его приворожили, подчинили ментально — и он забыл обо всем, фактически перестал существовать, полностью растворившись в «хозяине». Видел лишь его, исполнял его волю, следовал его указаниям.

«Я подчиню тебя, завладею целиком и бесповоротно. Будешь исполнять каждое мое желание, предугадывать его. На коленях ползать. Зависеть исключительно от меня. Дышать лишь ради меня», — всплыли в памяти слова Илайлин, и я невольно поежилась.

— Но Торэ… Риан утверждал, что перворожденных нельзя приворожить до такой степени, это получается только с людьми. А лунные вообще не поддаются ментальной магии, — произнесла взволнованно. — Как же Даэрон угодил в ловушку? Почему ни он, ни его окружение ничего не заметили, не защитились? Это ведь золотые виноваты, да? Разве вы не знали об их особых способностях?

— Знали, — мрачно подтвердил Наргос. — И всегда умели защищаться. Не учли мы только одного: что они отыщут в одном из миров хаоса тайное знание, скроют это ото всех и проведут запретный ритуал, напитав свою магию темной силой. Против нее оказались бессильны не только лунные, но и остальные кланы. Все Дома послушно пошли за золотыми и по их приказу начали истреблять ведьм.

— Но зачем? — возмущенно вскинулась я, привставая.

Медальон на шее натянулся и тревожно завибрировал. Внутри нарастало напряжение, ледяным комом подбираясь к сердцу, а в голове зашептались-зазвенели чужие голоса, сердитые, раздраженные, злые. Кажется, я даже задыхаться начала от негодования.

Рука Риана перехватила мою ладонь, сжала крепко-крепко, поддерживая, ободряя. И тяжелая, яростная волна, грозившая целиком меня поглотить, схлынула. Я снова опустилась в кресло, повторила уже спокойнее:

— Зачем они все это делали? Подчиняли? Уничтожали? Ради чего?

— Ради власти, — дернул уголком губ Наргос. — Ради возможности создавать межмировые порталы и добывать кеотх.

— Кеотх? Что это?

— Особый минерал, который дает перворожденным силу и долголетие. На Валгосе его давно уже нет, а вот в других мирах еще встречается. Мы, лунные, всегда умели определять места, где концентрируется магия и где можно открывать порталы в миры с кеотхом. А ведьмы эти порталы создавали. Мы веками сотрудничали, находили минерал и распределяли его между Домами. наша обязанность, право и привилегия.

— А глава клана «Золотого Листа» и его дочь решили сами всем распоряжаться. Ради этого они подчинили Арангрета, заставили его с помощью связующего обряда отнять магию у Улитты, а потом стали уничтожать ведьм, чтобы избавиться от конкурентов.

— Именно так, — опустил ресницы Наргос.

— Ясно.

Мне, действительно, почти все стало ясно. Оставалось лишь несколько вопросов.

— И чем закончилась эта история? Что произошло после того, как ведьмы сбежали на Землю? Золотым не удалось полностью захватить власть, как я понимаю. Почему? Они ведь, наверняка, продумали, рассчитали любую мелочь. Что помешало их планам?

— Истинная связь, которая была между Даэроном и Улиттой, — улыбнулся глава. — Несмотря ни на что, она по-прежнему жила в душе Даэ, в его крови, магии. Когда Верховная закрыла за собой двери миров, оборвав тем самым нить, что их соединяла, Арангрет получил сильнейший энергетический откат и пришел в себя. Ненадолго. Но этого хватило, чтобы собрать тех, кто еще не поддался влиянию золотых, — их, к счастью, оставалось немало, объяснить им, что происходит, и начать новую войну. Уже против золотых.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— А что произошло потом?

Я затаила дыхание. Почему-то казалось, что ничего хорошего я не услышу.

— Потом была победа, суд над зачинщиками, казнь главы клана «Золотого Листа», всей его семьи, союзников и… смерть Даэрона.

— Он?.. — облизала пересохшие вмиг губы, не в силах продолжать.

— Покончил с собой, — договорил Наргос.

— Я заметила… — Мне наконец удалось проглотить застрявший в горле плотный, колючий комок. — Заметила, что у вас с ним разные фамилии. Вы не родственники?

— Очень дальние. Мать Арангрета была из нашего рода. У Даэ не осталось наследников, и после его гибели на совете клана решили избрать нового главу. Им стал один из Торэтов, мой прямой предок.

— Понятно, — я склонила голову. — А золотые? У них тоже все поменялось?

— Не совсем. Правящую семью почти полностью истребили, как я уже говорил. Остался один ребенок, маленький мальчик. Его отдали под опеку старейшин, и потом, повзрослев, он возглавил Дом. По приказу верховного владыки были казнены маги, занимавшиеся разработкой темного ритуала, и все, кто так или иначе оказался к нему причастен. Уничтожены рукописи, где описывались заклинание и обряд, стерты любые упоминания о них из книг и летописей. У золотых осталась лишь их исконная ментальная магия, к которой перворожденные, как правило, не восприимчивы, да и то ее сильно урезали и ослабили. Дом на долгие годы утратил свое влияние, власть, могущество. Веками прозябал в запустении и забвении. Но время шло, и им удалось подняться снова. Вы, наверное, осудите нас за это, Валерия? Скажете, что мы не имеем права позволять…

— Нет, — перебила поспешно. — Весь клан, не должен отвечать за ошибки главы, за его алчность, злобу, жестокость. Тем более, так бесконечно долго. В нашей земной истории тоже случалось подобное, и не раз. Властители развязывали войны, убивали миллионы людей. Их потом судили, казнили… но народ, которым они правили, оставался жить. Постепенно заново отстраивал разрушенную страну, богател, обретал новое влияние. Так что я понимаю все…

На мгновение запнулась, и Риан тут же потянулся ко мне.

— Лера, ты еще не совсем здорова. Если устала, давай продолжим позже.

— Я в порядке, — мельком улыбнулась ему, и снова повернулась к старшему эйру.

— Все, кроме одного: чего вы ждете от меня? Вам нужны порталы и этот ваш кеотх? Но я всего лишь потенциально Верховная, мало знаю, еще меньше умею. Ведьминская искра только зажглась и почти не подчиняется мне. Так что, в любом случае, ничего сейчас пообещать не могу.

— Мне это известно, — собеседник чуть заметно кивнул. — Порталы и минерал — дело будущего. Надеюсь, однажды, когда ваш дар полностью раскроется, мы обсудим и этот вопрос. Двери миров нужны не только нашему Дому, без кеотха страдают все перворожденные. Мы уже не слышим зова стихий так четко и ясно, как раньше, нам недоступны многие заклинания древних, и живем мы теперь гораздо меньше, чем предки. Думаю, верховный владыка тоже захочет встретиться с вами, поговорить. А пока…

Глава лунных стремительно наклонился вперед, практически нависнув над столом, и заговорил неожиданно горячо, взволнованно:

— Проклятие, Валерия… Снимите проклятие Верховной. Позвольте всем эльфам снова чувствовать своих истинных и помогите нам. Да, искра нашего клана все еще горит, и Дом Луны, на сегодняшний день, один из самых могущественных, но дело не в этом. Мы утратили многие из своих способностей, а главное, дети… Дети все реже и реже наследуют родовую магию.

Наргос взглянул на Элистара и тот, криво усмехнувшись, молча развел руками. Мол, вот он, пример, — перед тобой.

— Проклятие губит нас, медленно, но верно. Уничтожает, как наши предки когда-то уничтожали ведьм, — продолжил глава все так же напористо. — И только в ваших силах, все изменить.

— Мне ничего об этом не известно, — я растерянно качнула головой. — Даже если бы хотела, просто не представляю, что делать. Не смогу.

— Сможете. У вас должен быть медальон Улитты, тот самый, парный. Подобные вещи не теряются и не пропадают, он точно все эти века хранился в вашей семье. Так же, как второй — в моем роду. Именно на них завязано проклятие. Если вы согласитесь, мы проведем ритуал и с помощью этих двух артефактов восстановим нарушенный магический баланс.

— Я…

Замялась, колеблясь, размышляя о том, что сказать. В голове царила сумятица, крутились обрывки мыслей, не желающие пока складываться в единую картину. Как в таком состоянии что-то решать? Да и с друзьями нужно посоветоваться.

— Не готовы, понимаю, — Наргос почувствовал мое замешательство и мгновенно отступил. — Что ж, не стану торопить. Подумайте. Но помните, я… мы все очень ждем вашего ответа.

В академию я возвращалась вместе с Торетом. Мы шли дорогой ветра, крепко держались за руки и молчали — каждый о своем. Не знаю, о чем думал Риан, а у меня в ушах далеким эхом все звучало и звучало, не переставая:

«Проклятие уничтожает нас, Валерия… Только в ваших силах, все изменить».

* * *

В прежней жизни, там, на Земле, я привыкла всегда и во всем полагаться на себя и сама принимать решения. Но сейчас от меня, от моих поступков зависело слишком многое, и я чувствовала, что не имею права делать выбор, не обсудив с друзьями.

На «почти военный» совет в нашем доме собрались все заинтересованные лица — потенциальные ведьмы и ведьмак, то есть Сэм, Полли, Алекс, фамильяры и даже гоблины.

Зеленокожих союзников представлял тот же серр Гнык — оказавшийся, ни много ни мало, одним из старейшин — и его помощник. Дадаш на этот раз для разнообразия вместо неизменного гроссбуха приволок свод летописей, такой же огромный и толстый.

Беседовали долго: спорили, сомневались, доказывали. Шумно, яростно, бурно.

Больше всех против мира с «длинноухими гадами» протестовали гоблины. Хотя, полистав свои драгоценные и, по их словам, очень точные летописи, нехотя подтвердили, что, глава лунных, скорее всего, говорил правду.

Была и война между кланами, когда все дома поднялись против «Листа» — как раз после ухода ведьм, и репрессии у золотых, и их долгое забвение, и неожиданная смерть Даэрона Арангрета.

— Перворожденные всегда жили закрыто, а уж в смутные времена, тем более. Трудно сказать, что там на самом деле произошло. Мы-то считали, что они просто добычу и власть не поделили, вот и перегрызлись между собой. — Гнык аккуратно закрыл летописи, отложил их в сторону. Солидно откашлялся. — Но, если по деталям судить, то, похоже, Наргос не обманывает. Но я по-прежнему считаю, что не договаривает. Нельзя эльфам верить. Нельзя! Они врут, как дышат.

— Еще как, не договаривает. Замалчивает. Юлит, — подскочил стрекозел. Взвился и замельтешил в воздухе перед нашими лицами, чтобы на него уж точно обратили внимание. — Вопрос: почему они так и не смогли сами открывать порталы? Магию отняли? Отняли. Истреблять начали? Начали. Значит, до этого успешные испытания провели и убедились, что способны без ведьм обходиться. А потом что? Не понятно.

— Им и самим непоняу-тно было, — мягко мурлыкнули в моей голове. — До сих пор не знау-ют, в чем дело. Не догау-дываются, что одной ведьминской магии для открытия порталов малоу. Нужна еще одна сила.

— Какая? — я заинтересованно развернулась к Марру.

— Тау-йная, — мне показалось, что фамильяр улыбнулся. Впрочем, нет, не показалось. Он, действительно, улыбался. — Умнау-я. Красивау-я. Интеллектуау-льная. Самая важная.

— Коты, — ахнула Алекс.

Пока Мартин говорил, Хан быстро переводил остальным его мысленную речь.

— Да-у. А у нас спосоу-бности никто не забирал. Вот и не вышло у них ничего-у.

Марр тоже умеет открывать порталы! Надо же. Хотя… если вспомнить, как легко котейшество прыгает на Изнанку и обратно, ничего удивительного в этом нет.

Повисла пауза. Все молчали, переваривая новость.

— Наказывать эльфов за то, что однажды, много веков назад, сотворили их правители… Не очень правильно, не по-людски, — отмерла наконец Сашка. — Я бы дала им шанс.

— Но с составлением соответствующего договора и прописанными гарантиями для ведьм, — тут же прибавил Сэм.

— И пусть возвращают Лес, — веско припечатал Гнык.

— А мне вот что непонятно, Лер, — вмешалась молчавшая до этого Полли. — Верховная же сказала, что проклятие снимет смерть во имя любви. А эльфы утверждают, что нужен простой ритуал. Как так?

— Я спрашивала об этом у Норгеса. Он ответил, что теперь, когда второй амулет вернулся на Валгос, можно обойтись без жертвы. Их маги что-то там прочитали, изучили, рассчитали. По крайней мере, попробовать стоит.

Все снова затихли.

Такой платы — чужой жизнью — не желал никто, и я в первую очередь. При мысли об этой самой жертве болезненно холодело в груди: словно острая ледяная игла впивалась, и почему-то сразу представлялся Риан, гибнущий… Нет, даже думать об этом не хотелось. Лучше уж провести обряд с медальонами. Пока не поздно.

— С ведьмами бы обсудить, — произнесла мрачно. — Но я дозваться их не могу. Никто не отвечает, даже Верховная.

— Так понятно почему не отвечают-то, — хмыкнул Гнык. — Это же тени. Чтобы грань пересечь нужна энергия, а они все, что имели, на инициацию потратили. Когда еще теперь накопят. Придется ждать.

— Жда-уть не обязательно, — протянул вдруг Марр. — Великий круг в Цитадели.

— А ведь точно, — гоблин даже с места привстал и принялся азартно размахивать руками. — И как я сразу не подумал. Лера инициированная ведьма, защита точно ее пропустит и цитадель примет. А уж в великом круге, энергии хоть отбавляй. Там и предков вызовешь, и пообщаешься, как следует. Надо в Тертон идти.

— В Заповедный лес? — прищурившись, уточнил Сэм.

— Туда, — подтвердил Гнык и грохнул кулаком по столу.

— Лера?

— Согласна, — я кивнула и поднялась с кресла, ставя точку в разговоре.

Похоже, нам, действительно, пора навестить таинственный ведьмин лес. Все дороги, так или иначе, ведут туда.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

* * *

Вопрос с посещением Тертона решился на удивление быстро, особенно если учесть, как трепетно перворожденные любят церемонии, ритуалы, традиции и прочие формальности. А тут… Элистар известил о моем желании брата, тот пообщался с главой Озерных и отец Ноара практически мгновенно, в тот же день, дал разрешение, прибавил к нему официальное приглашение, да еще и стражу выделил для сопровождения.

— Под моим командованием, — пояснил магистр. Видимо, чтобы я не сомневалась: декан бдит, держит руку на пульсе… в общем, тоже идет.

— Мы не можем доверить длинноух… эльфам охрану Верховной, — насупился Гнык. — Одну ее не оставим.

— Лерка не одна, а с нами, — мгновенно вскинулся Хан. — Правда, серый?

— Конечно-у.

— Этого мало, — не сдавался подозрительный серр. — Я лично поведу отряд гоблинов.

— Про нас не забудь, — предупредил Семен.

— Ни в коем случае, — хором поддержали Алекс с Полли.

А Риан просто взял за плечи, развернул к себе лицом и выдохнул тихо, но твердо:

— Без меня не пойдешь. Не пущу. И даже не надейся сбежать. Ясно?

Я лишь молча кивнула.

Компания подобралась самая что ни на есть внушительная, солидная. Надеюсь, лес всех нас вместит.

До Тертона добирались по-разному. Гоблины переместились какими-то своими путями, и фамильяров с собой прихватили, пообещав доставить их в целости и сохранности. Меня забрал Риан — одна из «ветряных» дорог заканчивалась как раз на опушке Заповедного леса. А Сэма, Сашку и Полли тем же способом перенес Элистар.

Отряд Озерных был уже на месте и ждал нас.

— Вон та тропа, видите? — ближайший ко мне эльф махнул рукой, указывая на заросшую травой, извилистую дорожку. Едва приметную из-за окутывавшей ее странной дымки. — Она ведет прямиком к цитадели. Только с тех пор, как ведьмы исчезли, ни один из перворожденных по ней так до конца и не прошел. Защита не пускает. Даже самых сильных магов выталкивает. Может, хоть вас, Верховная, признает?

Гоблины за моей спиной уважительно загудели. Сэм озадаченно хмыкнул, а мы с Торэтом переглянулись, не сговариваясь, взялись за руки, переплели пальцы, и шагнули вперед — под величественные своды Заповедного леса.

Дорожка попетляла немного и незаметно сузилась до тонкой тропинки, уводя нас все дальше и дальше в непроницаемо-густую чащу. Мы с Рианом по-прежнему шли первыми, за нами — Хан с Марром, дальше — охрана. Все попытки нарушить этот порядок, уступить место эльфам или фамильярам заканчивались неудачей: сопровождающие просто останавливались, не в силах двигаться дальше.

Общие разговоры прекратились. Отряд вытянулся цепочкой, ступая след в след, настороженно присматриваясь и прислушиваясь.

Лес вокруг тоже затих. Перестали петь птицы, смолкло жужжание шмелей, стрекот цикад. Над тропой повисла напряженная, оглушительно-звенящая, тишина. Деревья подступили вплотную и стали просто огромными. Сплетаясь ветвями в вышине, они образовали сумрачное ущелье, в которое почти не проникали солнечные лучи. Казалось, день угас и наступил вечер.

— Словно в пасть дракона вползаем, — фыркнул Сэм, явно надеясь хоть немного разрядить обстановку, развеять гнетущую атмосферу. Но его шутку никто не поддержал.

Над тропой появились клочья тумана, похожие на большие куски ваты — такие же белые и плотные. Я попробовала отталкивать их рукой, но ладонь проходила сквозь эту «вату», заставляя ее чуть качнуться, а на пальцах мелкими холодными брызгами оседали капли воды. Туман постепенно сгущался и вскоре поглотил все: окружающий лес, тропинку, тех, кто шел по ней.

Оглянувшись, крикнула в густое, зыбкое марево:

— Никто не потерялся?

— Нет… Мы здесь… Мы тоже… Все в порядке… — вразнобой откликнулась скрытая белесой пеленой многоголосая компания.

— В этом тоннеле потеряться трудно, — Риан ободряюще улыбнулся. Мы так и шли всю дорогу рядом, бок о бок. А теперь он еще и за талию меня обнял. Видимо, для надежности. — Можно только отстать. Если понадобится, подождем остальных перед цитаделью. Или ты боишься?..

— Нет, — перебила поспешно. — Не боюсь.

Я, и правда, не боялась. Не ощущала угрозы ни от этого тумана, ни от леса или его обитателей. Не было страха, сомнений, тревоги — только желание двигаться дальше, усиливавшееся с каждой минутой. Поскорее добраться до цели. Я словно домой возвращалась.

— Идем, — я сжала ладонь Торэта и потянула его за собой. — Быстрее.

Туман закончился внезапно. Деревья, обступавшие тропу, разошлись в стороны, и мы вынырнули из белого облака, как пловец выныривает из глубины. По инерции сделали несколько шагов вперед и остановились на краю большой лесной поляны, густо поросшей травой и полевыми цветами.

Ярко светило солнце, дул легкий ветерок, принося с собой запахи леса. Все звуки вернулись снова, и безмолвная муть, в которой я только что брела, показалась каким-то сном, наваждением. Видимо, Риан почувствовал то же самое, потому что мы одновременно резко обернулись назад.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 26

Стена тумана никуда не делась. Висела в метре от нас — все такая же густая, плотная, уходящая вверх, к кронам деревьев. А там, по другую сторону, еле угадывались фигуры друзей, фамильяров, охраны. Они топтались на месте, кричали, стучали кулаками по преграде, прорываясь к нам, но, как ни старались, ничего не получалось.

Вскоре стало ясно: никто из сопровождающих не может пройти на поляну.

Хан что-то возмущенно вопил, усиленно бил крыльями. Марр, вздыбив шерсть, то исчезал, то появлялся вновь — явно пробовал проскользнуть Изнанкой. Но ни один не сумел преодолеть барьер, и я их больше не слышала. Призвать наури к себе также не удавалось.

Попыталась вернуться на дорогу и наткнулась на упругую белую стену, мягко оттолкнувшую меня назад.

«Лунное копье», «молот стихий», «щит Эталата»… Риан тоже не терял времени даром — сплетал заклинания одно за другим и бросал их в стену. Безрезультатно. Воздух вокруг искрился от магии, но больше ничего не происходило. В конце концов Торэт прекратил попытки хоть как-то повлиять на туман, остановился и мрачно произнес:

— Это может означать только одно. В цитадели ждут и хотят видеть лишь тебя…

— И тебя, — шепотом закончила я.

— Не исключено, — криво усмехнулся высокородный.

На шее, подтверждая сказанное, ритмично завибрировал медальон. Потяжелел, нагрелся. Точно звал куда-то, настойчиво напоминал, что путь еще не закончен.

— Пора идти, — вздохнула я. И добавила, сама не зная почему: — Нам нужно быть на месте в полдень, когда солнце окажется в зените.

— Главное, мы вместе, — улыбнулся Риан. Снова поймал мою ладонь. Сжал крепко-крепко, не оторвать. — Я рядом, помни об этом. Всегда рядом.

Несколько шагов вперед, к центру поляны — и пространство перед нами поплыло, раздвинулось, открывая величественное беломраморное сооружение, похожее на усеченную пирамиду.

Цитадель…

Чем ближе мы подходили, тем очевидней становилось, что ее давно никто не посещал, не следил за порядком. Не было видно ни дорожек, ни тропинок, ведущих ко входу. По стенам змеились трещины, облицовка во многих местах обвалилась, а в куполе зияли дыры. Огромные дубовые двери от сырости и времени сгнили, доски выпали, и ржавая цепь, что когда-то их запирала, болталась на таком же ржавом костыле, торчащем из воротного столба.

Мы поднялись по широким выщербленным ступеням и вошли внутрь — в пустой зал, в центре которого на высоком постаменте стояла круглая каменная чаша. На удивление, она не заросла паутиной и плющом, как все вокруг, и теперь, освещаемая солнцем через многочисленные щели в куполе, как будто сияла изнутри, притягивала к себе взгляд, заставляла подойти ближе.

— Что теперь? — повернулся ко мне Риан.

Я задумалась, прислушиваясь к себе. Произнесла неуверенно:

— Надо послать зов, но перед этим очистить зал. Поможешь?

Торэт кивнул и начал обходить алтарь, убирая завалы, мусор, камни. А я шла следом, находила небольшие разноцветные площадки на полу и касалась их ладонью, выпуская магию, которая нетерпеливо просилась на волю с той самой минуты, как мы переступили порог цитадели.

Вскоре все было готово. Помещение очищено, а площадки, окружавшие постамент, слабо мерцали, как и чаша.

— Встань рядом. — попросила Риана. — Сейчас солнце окажется вон над тем отверстием в куполе, видишь? И я пошлю зов… Попробую послать. Повторяй за мной, если сможешь, и смотри все время на чашу. Не отворачивайся, не сходи с места, что бы ни случилось.

Глубоко вдохнула… Выдохнула… На секунду прикрыла глаза, потянулась к горячей пурпурной искре, что неистово билась во мне, разгораясь все ярче и ярче, и начала говорить. Сперва несмело, осторожно, потом тверже и тверже.

Звуки словно сами собой срывались с губ, и я постепенно все больше входила в ритм собственного голоса. Чувствовала, где нужно поставить ударение, как повышать или понижать голос. Произносила слова всей своей сутью, каждой каплей крови. По коже бежали мурашки, меня обдавало то жаром, то холодом. Я потеряла счет времени, а круги на полу и чаша превратились в одно большое световое пятно.

А потом все закончилось, и с последней фразой на зал обрушилась тишина. Она была такой плотной, что, казалось, будто я потеряла слух. А потом весь свет разом погас, солнце тоже исчезло, словно его заволокло тяжелыми свинцовыми тучами. И к полной тишине прибавилась полная темнота.

В голове не осталось ни одной мысли, а в теле — никакого движения и ощущения. Я растворилась в этой тишине и темноте, стала их частью. И только где-то высоко над головой слышался тонкий звук, похожий на комариный писк.

Писк этот, пронзительный, назойливый, постепенно нарастал и из темноты проступила чаша, окутанная тусклым пурпурным светом. И чем громче становился звук, тем ярче сияла алтарная чаша. Звук достиг своего предела и резко прекратился — в тот самый момент, когда в кругах на полу начали появляться женщины. Молодые, прекрасные, очень разные и удивительно похожие.

— Преемница, — разнеслось по залу. Множество голосов, слитых воедино, заставили мелко задрожать стены цитадели.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Дитя моей крови, — прибавила та, что стояла у самого постамента. Последняя Верховная. Улитта.

— Я пришла… — произнесла, волнуясь.

— Мы знаем, зачем ты здесь, — пропели ведьмы. — Видим… Чувствуем… Понимаем… Слышим…

— Тогда, вам известно, о чем я собираюсь спросить?

— Да… Ответ на твой первый вопрос: да, — качнулась ко мне Улитта. Улыбнулась грустно. — Эльфы сказали правду. Даэ не предавал меня, мы оба стали жертвами чужой ненависти и корысти. Теперь истина мне известна. Открыта. А что касается второго вопроса… Только тебе решать, как поступить. Мы всего лишь тени и не вправе влиять на выбор живых. Теперь ты Верховная. Думай…

Она замолчала на мгновение и повторила то, что однажды уже говорила в видении:

— Слушай сердце. Оно не обманет

Ну если так…

Посмотрела на Риана, обвела взглядом зал и произнесла громко и четко:

— Я хочу провести ритуал и снять проклятие.

По цитадели пронесся слаженный вздох… Облегченный? Печальный? Сочувственный? Обреченный? Я так и не поняла, а разбираться было некогда, потому что ведьмы снова заговорили, на этот раз практически перебивая друг друга.

— Если желаешь пройти ритуал, это нужно сделать здесь…

— Сегодня…

— До захода солнца…

— Иначе станет поздно…

— Время упустишь…

— Не вернешь…

— Сейчас… Пора… — сухой поземкой шелестело по помещению.

— Но почему сейчас? — растерянно обвела взглядом зал. — Я не против, просто не понимаю. А еще нужно пригласить всех, кто заинтересован.

— И подписать договор… С гарантиями и возвратом долгов, — подсказал Торэт. Повернулся к Верховной. — Мы ждали столько веков, подождем еще немного, пока все будет готово.

— Нельзя ждать, — снова заволновались ведьмы — Нельзя…

— Ты прошла инициацию, — пояснила Улитта. — Мы теряем силы. Засыпаем… Вернуть нас сможешь, когда полностью овладеешь магией. Нескоро… Очень нескоро. А без нашей помощи ритуал не начнется.

— А как же остальные? Сэм с девчонками? Фамильяры? Гоблины и эльфы? Они…

— Нет, — слаженным эхом откликнулись тени. — Два участника… Два артефакта… Лишь двое присутствуют. Лишь они участвуют. Посторонним здесь не место.

— Это парный обряд, — подтвердила Верховная. — Вы ведь носите медальоны? Они с вами?

— Да… — Ношу… — ответили мы с Торэтом практически одновременно.

— Тогда у вас есть все необходимое. Решай. Мы передадим тебе энергию круга.

Повисла пауза…

Мысли метались как стая потревоженных птиц. Кидались из стороны в сторону, не зная на чем остановиться. А потом вдруг все стало предельно четко и ясно.

— Я готова, — тряхнула головой.

— Мы готовы, — поправил Берриан, сжимая мою ладонь.

— Да!

А договор и гарантии? Они будут, обязательно. Потом. Торэт поможет мне их составить, не предаст, не обманет. Сейчас, в эту самую минуту я это чувствовала, как никогда остро. И верила ему… своему эльфу.

— Тогда начинай, — улыбнулась Улитта. Мягко, понимающе. Мне показалось, или она, действительно, одобряла, разделяла это решение? — И помни мой совет.

Я прикрыла глаза, стараясь дышать ровно и глубоко, успокоиться, унять колотившееся от волнения сердце.

Слушай свое сердце… Слушай… Отбрось лишние мысли. Все придет само собой.

Через некоторое время мне удалось расслабиться. В сознании замелькали смутные зыбкие образы, как это обычно бывает перед сном. Постепенно их становилось все больше и больше, а затем они слились в картинки. Сначала появилась алтарная чаша. Возле нее заколыхались две человеческие фигуры, протягивающие друг другу руки. Там, где их ладони соприкасались, посверкивали маленькие огоньки.

Понимание того, что это означало, пришло моментально.

Я увидела ритуал.

— Идем!

Потянула Риана за собой, торопливо объясняя, что предстоит сделать.

— Мы встанем по обе стороны от чаши. Теперь амулеты… Их нужно держать в правой руке… Вот так.

— А дальше что?

Высокородный быстро достал медальон. Его пальцы скользнули по моему запястью — легко, невесомо, едва дотрагиваясь, но я в полной мере успела ощутить их тепло. И это придало уверенности. Он рядом, поддерживает и оберегает, готов следовать за мной.

— Дальше?..

Я взглянула на Улитту.

Вместо ответа ведьмы резко вскинули вверх ладони. В воздухе над ними, а затем и над постаментом замелькали пурпурные искры, опускаясь в чашу, заставляя ее светиться.

— Артефакты должны слиться! — казалось, это произнес кто-то другой. Помимо моей воли, но моими губами.

Торэт ободряюще кивнул.

Я с тобой, Лера. Всегда…

Знаю… — подтвердила так же молча.

Ну вот, похоже, мы уже понимаем друг друга без слов.

Сжала медальон и медленно погрузила руку в пурпурное сияние, ощущая в стиснутом кулаке постепенно нарастающий пульсирующий жар. Чаша загудела, завибрировала, наполнивший ее свет стал ярче, насыщенней.

Риан потянулся навстречу…

Но, как только его пальцы коснулись моих, чаша погасла. Руки окутались клубами черного дыма, а по телу разлился жуткий холод. Обжигающий, сковывающий движения. Губы онемели, мгновенно высохший язык прилип к небу, тело перестало слушаться. Мы превратились в две ледяные статуи — ни дернуться, ни пошевелиться, ни выдавить из себя даже полслова.

Ведьмы тоже замерли. Застыли на своих местах блеклыми заледеневшими тенями.

Что-то пошло не так!

Что?

Почему?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Беспомощность, непонимание, отчаяние, растерянность, страх… Эмоции переполняли меня, захлестывали, накатывая одна за другой, острым комом застревали в горле. И когда казалось, хуже уже быть не может, в воздухе прямо перед нами возник маленький смерч.

Он вращался все быстрее, рос, достиг нескольких метров в высоту и с легким хлопком распался, выпуская в зал Цитадели Венирэна Сиара — старшего сына Дома Золотого Листа. Собственной высокородной персоной.

Золотой, не торопясь, поправил одежду, стряхнул с рукава пылинку, огляделся и на его лице появилась обворожительная улыбка.

— Приветствую присутствующих здесь дам. Милые ведьмы… Валерия… — Вэн раскланялся. Нарочито. Издевательски учтиво. — Вижу, получилось не совсем то, на что вы надеялись. Верно? Не стоит отчаиваться. Я здесь, для того, чтобы все исправить и решить ваши проблемы.

Он коротко хохотнул, радуясь собственной шутке. Покосился на меня, усмехнулся и тихо добавил:

— Ну, и свои заодно.

Я не успела глазом моргнуть, как Венирэн оказался у чаши. Отодвинул в сторону Риана, встал на его место, демонстративно отряхнул руки, словно издевался над соперником, а затем начал озабоченно проверять карманы, бормоча:

— Где же он? Неужели забыл?..

Наконец, с довольным возгласом извлек на свет какой-то блестящий предмет и поднял его над головой, демонстрируя всем присутствующим.

По залу пронесся то ли вздох, то ли стон. А я… Я окончательно перестала понимать, что происходит.

Сиар держал в руках медальон — точную копию того, что был еще пару минут назад у Торэта

— Вижу вы удивлены и заинтригованы? Что ж, не буду долго испытывать ваше терпение.

Вэн посерьезнел, в упор взглянул на меня.

— Этот рассказ в первую очередь для тебя, Лера. Ты ведь уже слышала историю Даэрона Арангрета, да? И, наверное, растрогалась. А Кинсалор, эльфийку из клана «Золотого Листа», которая стала его женой, тебе не жаль? А ведь она искренне любила его… Любила и не получила взаимности. Долго мучилась, страдала, пыталась разжечь в сердце Даэрона ответное чувство, но не смогла. Даже привороженный, муж не принадлежал ей полностью. И она, отчаявшись, решила отомстить — не просто уничтожить соперницу, а развеять ее душу через парные медальоны. Это глава клана истреблял ведьм ради власти, а Кинсалор просто ненавидела и мечтала о смерти лишь одной из них. Она была талантливой магичкой… гениальной, кроме того в ее распоряжении оказалась тайная, запретная магия. Не сразу, но Лоре удалось заменить амулет мужа магической копией. А ведь Даэ отчаянно сопротивлялся, не хотел отдавать, но она сломала его волю и даже заставила забыть о подмене. Готовила Верховной неожиданный «подарок». Великая женщина…

Венирэн снова расплылся в улыбке. Он явно восхищался своей пра-родственницей и вовсю наслаждался создавшейся ситуацией.

— Медальон Кинсалор получила, а вот воспользоваться им не успела. Ведьмы ушли, Даэрон освободился от заклятия. Потом война, поражение, суд и смерть. Лора спрятала артефакт и личный дневник в тайном хранилище в своей лаборатории. Там я и обнаружил их несколько лет назад, когда по поручению отца занимался перестройкой кланового замка.

Золотой замолчал, разглядывая клубы черного дыма, в котором до сих пор тонула моя рука.

— Да умели раньше творить магию. Столько веков лунные хранили фальшивку, как родовую святыню. И ведь хватило вложенной в нее энергии, чтобы не вызвать подозрений и даже начать ритуал… Кстати, о ритуале, — хмыкнул он. — Когда дневник и медальон оказались в моих руках, я поначалу не представлял, что с ними делать. Силы, которой обладала Кинсалор, у меня не было, ее запретных знаний тоже. Но потом в нашем мире появилась ты, Лера, и через какое-то время у меня созрел план, как с твоей помощью добиться того, чего я больше всего жаждал. Обрести власть и отомстить лунным, из-за которых мой клан столетиями прозябал в нищете и безвестности.

Венирэн победно осклабился. А я… Я давно уже поняла, что театральное представление, которое он здесь организовал, ничем хорошим для нас с Торэтом не закончится.

Золотой нуждался в публике, которая не бурными аплодисментами, а своим ужасом и отчаянием подтвердит его величие, ум, незаурядный талант. А потом он всех свидетелей просто уничтожит, чтобы никому не рассказали об услышанном.

И дальнейшие слова Сиара подтвердили мои догадки.

— Я сразу догадался, кто ты, Лера. Слишком много было деталей, нюансов, подсказок. Да и дневник Кинсалор помог. Она единственная из всех знала, что Верховная носила под сердцем ребенка Даэрона. Наследница двух магий… Представляешь, какие дети у нас родились бы? С ведьминской, лунной и золотой магией. Они сами открывали бы межмировые порталы, добывали кеотх, дали эльфам новые магические силы и возможности. И, в конце концов, диктовали бы всей империи перворожденных свою волю. Если умело воспользоваться шансом, перспективы открываются феерические.

Вэн снова повернулся ко мне.

— Да, я собирался на тебе жениться, Валерия. Все делал для этого. Ухаживал, предлагал свой эллоэн. Даже выманил ночью в парк и послал грозовых элементалей, чтобы потом, в самый последний момент, спасти, как и полагается благородному герою, получить твое восхищение и благодарность. Но мне помешал Торэт. Он все время мешал. И эти ваши парные татуировки… Да-да, мне и о них известно. Думаю, если бы не он, — неприязненный кивок в сторону Риана, — рано или поздно ты влюбилась бы в меня. И все сложилось бы замечательно. Ты сама все испортила, девочка. Жаль… Ты ведь мне даже нравилась. Действительно, нравилась. Теперь пеняй на себя.

Лицо Венирэна исказила гримаса ненависти. Он подался вперед и заговорил отрывисто, возбужденно:

— Планы пришлось срочно менять. Но я нашел решение, благодаря дневнику Кинсалор, разумеется. Мне нужно было лишь, чтобы ты прошла инициацию, а потом явилась сюда и начала обряд. С инициацией справилась Илайлин… Глупая моя сестренка, ее так легко удалось обмануть, спровоцировать на нападение, умело разжигая обиду, ревность, тщеславие. Ну, а то, что лунные уговорят тебя провести ритуал, я не сомневался. Знал и об исследованиях их магов, и о твоей странной привычке всех жалеть. И вот вы здесь, друзья мои. И я здесь. Знаете, почему?

Сиар выдержал театральную паузу, будто ожидал, что мы ответим, не дождался, ухмыльнулся и продолжил:

— После начала обряда все предметы, с ним связанные, и их владельцы оказываются в цитадели, где бы они прежде ни находились. Я ждал этого и держал артефакт все время при себе. Когда ритуал дал сбой из-за фальшивого амулета, магия выдернула меня из комнаты и перенесла сюда. Вот так…

Он подкинул на ладони медальон перед самым лицом Риана, словно дразнил его. Снова сжал в ладони.

— А сейчас давай доведем дело до конца, дорогая. Не беспокойся, я буду объяснять, что делаю. Ах, да… Если надеешься на помощь ведьм, то зря. Во время обряда они исполняют роль свидетелей и не имеют права вмешиваться, даже если бы хотели. Ритуал начался, его никто и ничто не в состоянии остановить. Это как взрыв фаербола. Магия, запустившая процесс, на сам процесс уже не влияет. Смотри…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Венирэн протянул кулак с медальоном к клубам черного дыма, и плотное вязкое облако исчезло, уступая место прежнему яркому пурпурному сиянию.

Моя рука дернулась — амулеты встретились, столкнулись и переплелись, превращаясь в горячий светящийся сгусток. По руке заструилось тепло, согревая, освобождая из ледяного плена. Теперь я могла шевелиться — правда, очень вяло, еле-еле. Покосилась на Риана. Он тоже «оттаял», но от слабости едва держался на ногах.

— Не советую двигаться, — не глядя на нас, предупредил золотой. — Торэт здесь лишний, поэтому обряд высасывает из него энергию, а, поскольку вы связаны, то из тебя тоже. Так что береги свои силы. Они мне еще понадобятся.

Сияние над чашей постепенно гасло. Шар, который до этого вращался между нашими ладонями, стал медленно опускаться на дно и уменьшаться в размерах.

— Медальоны слились, став единым амулетом, — торжественно произнес Венирэн. — А теперь самое главное, Валерия…

Он неожиданно наклонился и крепко стиснул мою ладонь.

— Ты напоишь его кровью… Своей бесценной кровью, в которой бурлит магия лунных и ведьм. Когда последняя капля покинет твое тело, амулет превратится в артефакт-ключ, способный самостоятельно открывать порталы. Любые. Межмировые в том числе. Об этом я тоже прочитал в записях Кинсалор. Она мечтала принести в жертву дитя Улитты и Даэрона. Я, можно сказать, выполняю волю предков, а она священна. Мне жаль, девочка, но это необходимо. Ты пожертвуешь собой, подарив мне уникальный артефакт, и я уйду порталом, так же, как пришел. Здесь, в цитадели, найдут лишь ваши тела и решат, что вы погибли во время ритуала. Такое, увы, случается. Ну, как тебе мой план? Оценила элегантность решения? Жаль, что кроме вас об этом никто не узнает.

И Венирэн, выхватив из-за пояса небольшой кинжал, полоснул меня по запястью — тому самому, с татуировкой.

Руку пронзила острая боль. Я охнула, и одновременно со мной рядом сдавленно застонал Риан. Согнулся, будто его ударили под дых, тяжело привалился к краю постамента, нависая над чашей.

— Вот мы и проверили еще одно предположение Кинсалор, — тоном опытного университетского профессора изрек золотой. — Парные печати — это не только общая сила, но и общая слабость. Чем сильнее партнер, тем больший откат и урон он получает. Так что ты сейчас фактически убиваешь Торэта, Валерия.

Очередная безумная, шальная, почти пьяная улыбка в мою сторону — и Венирэн опять поднял кинжал.

— Красивый рисунок, даже жаль портить, — хмыкнул он, кивая на мою татушку. — Хотя нет, не стану обманывать, совсем не жаль. Эта ваша связь и знаки меня с самого начала жутко раздражали.

Еще один удар, мой хриплый выдох — и кровь потекла сильнее, собираясь на дне чаши. Амулет тревожно завибрировал, загудел, наливаясь зловещим багровым цветом.

Несколько алых капель упали на запястье Торэта — туда, где теперь тоже появилась глубокая рана — и смешались с его кровью. Это словно придало лунному сил. Когда Вэн в очередной раз замахнулся, Берриан резко выпрямился и бросился на противника. Схватил его за плечи и попытался оттолкнуть от чаши, закрывая меня собой. Подставляя себя под удар.

Венирэн дернулся, освобождаясь, и быстрым, коротким движением вогнал клинок в грудь Торэта.

— Риан!.. Нет!..

Перед глазами поплыло, ноги подкосились, горло перехватило судорожным спазмом, а в груди начало печь — яростно, мучительно, с каждой секундой все сильнее и сильнее.

Жар разрастался, раскаленными волнами омывая тело, и, когда сжигавшее меня пламя стало совсем нестерпимым, я закричала. Громко, отчаянно. Как будто от этого крика зависела наша с Рианом жизнь.

Казалось, я погрузилась в какой-то странный сон, видела и слышала то, что было недоступно раньше. Ощущала, как слабеет Торэт, теряя последние силы, но все равно продолжает бороться. Следила, как где-то там, далеко-далеко, друзья взламывают защитный полог, надеясь добраться до меня. Вместе с ведьмами старалась сбросить с призрачных тел оковы заклятия. И кричала, кричала, выплескивая рвущуюся изнутри энергию, чувствуя, как с каждым выдохом, каждым звуком меняется мир вокруг меня.

Верховная очнулась первой. Взвилась к потолку, а затем стремительно полетела вниз, к алтарю. За ней последовали остальные. Когда последняя тень скрылась в чаше, она заполнилась клубами дыма и начала увеличиваться, превращаясь в огромное темное зеркало. Из этого зеркала длинной гибкой змеей вырвалась огненная плеть, обрушилась на Венирэна, обвила его за пояс и, приподняв над полом, потащил за собой — к маслянисто поблескивающей угольно-черной поверхности.

Воздух замерцал, поплыл, как в жаркий летний день, раскололся на множество порталов, выпуская в зал гоблинов, фамильяров, эльфов, Сэма с девчонками.

Я словно раздвоилась, наблюдая за происходящим со стороны. Висела под куполом цитадели и смотрела на «вторую Леру», на сидящего у стены Риана. Бледного, окровавленного, но живого.

Из порталов продолжали один за другим выскакивать люди и нелюди. И Венирэн все еще боролся с зеркалом, упрямо сопротивляясь, отмахиваясь кинжалом. А потом к золотому подскочил Хан, завопил что-то и изо всех сил пнул его ногой.

Видимо, стрекозел вложил в свой «фирменный» пинок всю злость и магию, потому что золотой не удержался и с коротим вскриком полетел вперед, в черный омут. Несколько раз он всплывал, бил руками по поверхности, но зеркало лишь покрывалось мелкой рябью и затягивало эльфа все глубже и глубже, пока не поглотило совсем.

Это было последнее, что я запомнила, перед тем, как провалиться в забытье.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 27

В себя я пришла под назойливое жужжание множества голосов.

— Ну что, очнулась?

— Нет еще.

— Что так долго?

— Не зна-ую. Сами который день жде-ум.

— О, смотрите-смотрите, ресницы дрогнули.

— Нет, показалось.

— Не напирай ты… длинноухий. Затопчешь.

— Сам не толкайся.

— Вы еще на Леру сейчас упадите, скопом… Ага. Девочке только этого не хватало для полного счастья.

— Не успеют. Сейчас ее верный целитель прискачет и разгонит всех, кто возле его любимой подопытной… гм… то есть пациентки шумит и выздоравливать ей мешает.

Голоса становились все громче, настойчивей, а я плыла в какой-то дремотной неге и лениво думала о том, что, кажется, нечто подобное уже однажды было. И разговоры, и кровать, и я на этой самой кровати.

— А мы с Йоном как узнали, что Лерка наша опять в лазарет угодила, сразу прибежали.

— Да какая она ваша? Она моя. И котовая. Правда серый? Ну хорошо-хорошо, Борька, твоя тоже. Прекрати щипаться. В общем, наша, фамильярская. Еще гоблинская немножно и вон того длинноухого, что на соседней койке покоится… то есть валяется. Чего уж там, заслужил. А к вам она никакого отношения не имеет. Не примазывайтесь.

— Но…

— А кто продолжит спорить, тот сам свою табакерку и пойдет искать.

— Ладно, не спорю я. Скажи только, что тут Торэт делает? У Валерии же палата одноместная.

— Его сначала в соседнюю поместили, как полагается. А он почти сразу встал и пошел Лерку искать. Добрел и у кровати упал. Его назад отнесли. Он опять вернулся. Так и ходил, пока целитель не плюнул и вторую кровать не поставил. Вот и лежат теперь рядом.

Рядом? Риан здесь?

Это известие мгновенно вывело меня из сонного оцепенения. Я беспокойно заворочалась, приоткрыла глаза и тут же угодила в эпицентр улыбающегося, радостно причитающего, обнимающегося крылато-ушасто-клыкастого вихря. Люди в этой стремительной круговерти тоже имелись, но они как-то терялись на общем фоне.

Фамильяры, гоблины, Сэм с девчонками, Ноар с Йонеттом… Хорошо хоть ректора с магистром Элистаром на этот раз не было.

— Заняты, — пояснил серр Гнык. А потом внезапно изменил своей обычной солидной манере разговора и, закатив глаза, как-то по-мальчишечьи восторженно добавил: — Тут такие дела творятся… Такие дела.

— А где Риан? — встревоженно завертела я головой.

— Да не дергайся ты, все с ним в порядке. Жив и даже почти здоров. Целитель ему снотворное дал, а то этот ненормальный несколько ночей глаз не смыкал, пока тебе лучше не стало.

Мне продемонстрировали кровать со спящим Торэтом и снова затормошили, забросали вопросами и новостями.

— Ты теперь настоящая ведьма, Лерка, — захлебывался словами Хан, часто-часто взмахивая крыльями от возбуждения. — Верховная. И не какая-то потенциальная, а самая настоящая, действующая. О тебе теперь каждому известно. Даже те, кто прежде ничего не знал, услышали.

— Это точно… Ты там в цитадели такой энергетический выброс устроила, что не услышать было сложно. Всех эльфов переполошила. Да что там эльфов, магов тоже, — посмеиваясь, подтвердил Сэм. — Защиту снесла, порталы построила и даже дороги ветра открыла. По всему Валгосу разом.

— Вот только ведьмы последние силы отдали, помогая. Полностью себя опустошили. Канули в мир теней, — скорбно качнул головой Гнык.

— Ничего, Лера их быстро вернет. Дайте только ей восстановиться и потренироваться год-другой. Тогда она покажет, — заверил его стрекозел. Он, судя по всему, нисколько во мне не сомневался. В отличие от меня самой.

Хорошо, хоть не стал пояснять, что я собираюсь такого впечатляющего и устрашающего продемонстрировать.

— Главу золотых низложили, хоть он, вроде как, не виноват и в делах сына не замешан, — сообщил Ноар, воспользовавшись тем, что Хан ненадолго замолчал. — Но верховный владыка остался неумолим. Сказал: за ненадлежащее воспитание наследников и дискредитацию перворожденных в глазах мировой общественности. В клане теперь расследование проводится, чистки. Но, в любом случае, новую династию, изберут. Сиаров всех накажут.

— А Венирэн? Он… — запнулась, не желая произносить «погиб».

Нет, ни симпатии, ни жалости к неудачливому претенденту на всеэльфийское господство я не ощущала, но и о смерти говорить не хотелось.

— Жив он, жив. Что ему сделается, гаду этому? — махнула лапой неугомонный Хан. — Только угодил в зазеркалье, и все.

— Что значит, в зазеркалье? — я даже привстала от удивления.

— А то и значит. Его же в магическое зеркало затянуло. После небольшой помощи с моей стороны. Там и торчит до сих пор. Целители обследовали, проверили, сказали — живой. Только в этом… в стазисе.

— Даже обидно, если честно, — добавила молчавшая до этого Ланиэ. — Вот он, совсем рядом стоит, а добраться и глаза ему выцарапать, никак не получается.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— И надолго он там?

— А вот этого никто не знает. Только у всех провидцев во время твоего энергетического выброса видение было, — понизив голос и таинственно сверкая глазами, наклонилась ко мне Полли. — То ли предсказание, то ли проклятие. Что, мол, находиться Венирэну Сиару в том зачарованном зеркале до тех пор, пока не отыщется та, что разбудит его сердце. Ты догадываешься, что это значит?

— Догадываюсь, — кивнула, чувствуя, что начинаю улыбаться.

«Фьелла… Та, что оживила сердце, согрела его, заставила биться сильнее. Фьелла — предназначенная тебе небесами… Судьба навсегда», — всплыли в памяти слова Риана.

Неужели найдется когда-нибудь такая девушка и для золотого? Боюсь, это будет непросто. Тем более, он сейчас в Зазеркалье.

— Кстати, а где амулет? — вспомнила я внезапно. — Тот, что чуть не стал универсальным портальным ключом. Или все-таки стал?

— Какой амулет? — захлопал глазами стрекозел. Невинно так. Нарочито беззаботно.

— Первый раз слышу, — заверил Сэм и отвернулся.

— Ничего не виде-ул, — зевнул Марр.

— Не знаем — Не в курсе — Ты вообще сейчас о чем? — загалдели наперебой друзья.

Это что еще за заговор?

Вдохнула поглубже — чтобы хватило воздуха для полноценного возмущения, — но сказать ничего не успела.

— Лера, — раздалось с соседней кровати негромкое.

И все остальное мгновенно забылось.

Я даже не заметила, как опустела комната, потому что смотрела только на Риана. Не отрываясь, глаза в глаза.

А потом он скользнул ко мне, лег рядом, обнял крепко-крепко, и я поняла, что больше мне ничего не нужно. Хотя нет… Нужны еще его руки, жар сильного тела, неровный стук сердца, бьющегося в унисон с моим. Нужны его чувства, которые я читала, как открытую книгу. Его губы, накрывающие мои, и бесконечные поцелуи. То бережные, нежные, осторожные, почти невесомые. То жадные, требовательные, страстные. Но всегда упоительно сладкие, необходимые — до стона, до боли…

Сотню поцелуев спустя, когда мы лежали, сплетясь друг с другом, Торэт вдруг сказал:

— Там, в цитадели, когда Сиар ударил тебя, мне показалось, я сойду с ума. Просто перестану быть, если с тобой что-то случится.

— А я и в самом деле обезумела, когда решила, что ты погиб, — усмехнулась невесело. — Вон, что сотворила с перепугу.

— Ты спасла меня…

— А ты меня…

Мы взглянули друг на друга и, не сговариваясь, хором произнесли:

— Только больше никогда так не делай.

А Риан еще и добавил, небрежно, будто бы между прочим:

— Кстати, тот медальон-ключ, о котором ты спрашивала, я уничтожил. Мы все его уничтожили… Чтобы ни у кого больше не было искушения напоить его твоей кровью.

Лицо его помрачнело, скулы заострились, а в глазах напоминанием о надвигающемся шторме плеснула тьма.

— Я никому не позволю причинить тебе вред. Никому и никогда. Клянусь.

— Не надо клясться.

Снова прижалась к своему эльфу, коснулась губами шеи, подбородка, уха, ловя дрожь его тела и глухой, гортанный стон. Потерлась щекой о плечо и повторила:

— Не надо. Я тебе верю. До последнего своего вздоха верю. Всегда и во всем. До конца…

В лазарете мы провели еще несколько дней — очень насыщенных, надо признаться. От посетителей не было отбоя, и дверь в палату закрывалась разве что на ночь.

Друзья, однокурсники, новые знакомые с других факультетов, лекари, дознаватели, ректор, Канаги, Элистар — вместе и по отдельности. Я не говорю о фамильярах, которые с нами, фактически, поселились. Даже посланник эльфийского владыки и пара местных правительственных делегаций пытались прорваться, но тут уж Торэт с целителем встали несокрушимой гранитной стеной и никого не пустили.

В общем, вдвоем с Рианом мы редко оставались. Высокородный бросал на посетителей злобные взгляды, с каждым днем все больше мрачнел, а потом начал о чем-то перешептываться с Ханом, Элистаром и даже Марром. Причем, при мне разговоры моментально стихали. А однажды вечером — как раз после того, как нам объявили, что всё… мы здоровы и можем завтра выписываться — вдруг спросил:

— Лера, хочешь немного пройтись?

И так невинно, нарочито беззаботно это прозвучало, что я сразу насторожилась.

Покосилась на окно, за которым уже сгущались ранние зимние сумерки, и в свою очередь осведомилась с некоторым подозрением:

— Не поздно?

— Для хорошей прогулки никогда не поздно, — с жаром заверили меня.

А стрекозел, котейшество, Ланиэ и даже Борька, угнездившийся на больничном окне со всеми удобствами, усиленно закивали.

Ну, если даже они считают, что я засиделась в комнате и пора на свежий воздух…

— Хорошо.

Поднялась, но подойти к шкафу с верхней одеждой мне не дали.

— Сначала нужно переодеться.

— Учебной мантии разве недостаточно?

— Нет.

Высокородный был сегодня на редкость таинственен, категоричен и немногословен. Так что вместо объяснения просто махнул рукой и прямо передо мной в воздухе материализовалось платье. Длинное, темно-синее, с тончайшей, очень изящной кружевной оторочкой по вороту. Красивое и немного старинное… на мой вкус.

— Вот сделано специально для тебя. По особому заказу, — шепнул Торэт, вставая за спиной. — Мой подарок. А тот наряд, что тебе Элистар принес, мы вернем…

— И по какой моде оно сшито? — поинтересовалась, пропустив мимо ушей слова о магистре. Пусть сам с дядюшкой разбирается.

— По земной. Мне доставили из вашего мира каталоги одежды. Я выбрал.

— Судя по всему, тебе не каталоги прислали, а энциклопедию. По истории моды, — хмыкнула я.

— Это было единственное приличное платье. Да и то оказалось слишком открытым, — высокородный возмущенно сверкнул глазами и указал на вырез. — Ничего, декольте можно и плащом прикрыть.

Вот ведь ревнивый упрямец.

Впрочем, спорить я не стала. Пока. Перевоспитывать мужчин нужно незаметно, исподволь, чтобы они ни о чем не догадались раньше времени… Да и платье мне понравилось, несмотря на всю его старомодность.

Собрались быстро. Я надела новый наряд, идеально севший по фигуре, Риан — почти такого же цвета мундир, который невероятно ему шел, и в сопровождении фамильяров покинули лазарет.

«Прохаживались» мы очень своеобразно — стремительно и целенаправленно. Пересекли парк, добрались до эльфийской башни, зашли внутрь, а затем спустились в зал, где начинались дороги ветра.

Так и знала, что с этой вечерней прогулкой не все так просто.

— Идем, — потянул меня Торэт к одной из арок.

— А они? — кивнула в сторону наури. — Знаешь, похоже, я теперь могу всех перенести. Хана, Марра, даже Ланиэ… Сейчас попробую.

— Мы не пойдем, — мотнул головой стрекозел.

— Остане-умся, — подтвердил кот.

— Но…

— Это только ваше дело. Мы лишние, — улыбнулась Лани. — Так что лучше здесь подождем. Если что-то срочное, зови. Силы хватит.

— Давай уже, Лерка, топай, — снисходительно подбодрил стрекозел. Еще и подмигнул.

Вот с таким своеобразным напутствием я и шагнула на дорогу ветра, чтобы выйти… в Ильиэнмаре, столице лунных — по крайней мере, если судить по окрестностям. Хотя на дворец главы клана место, куда мы попали, совершенно не походило.

— Башня Вечности, — пояснил Торэт, отвечая на мой безмолвный вопрос. — Подожди немного, я все расскажу.

Длинная витая лестница. Галерея, словно висящая в воздухе, высоко-высоко над бездной. Переход, поворот, дверь… И мы оказались в просторном помещении, уставленном книжными шкафами.

За высоким окном виднелась башня с часами, на небе сияла полная луна, и в ее трепетном, призрачном свете кружили рильи. Их было так много, что, казалось, там, снаружи, идет удивительный серебристый снег.

Торэт остановился у массивного письменного стола. Протянул мне руку, приглашая присоединиться.

— Сейчас в этом зале располагается библиотека Совета. А раньше заключались союзы между истинными парами.

— Они здесь венчались? — уточнила, подходя ближе.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Нет. Свадьба, гости, политические и прочие соглашения — это потом. А тут все было только для двоих: признания, обещания… Но силу они имели такую же, как брачные клятвы. Любой эльф мог привести сюда свою фьеллу, объясниться, сделать предложение. В ночь полнолуния, до того, как пробьют башенные часы. И если она соглашалась, расторгнуть помолвку никто не имел права.

Пауза… И быстрое, решительное, уверенно-напористое:

— Лера, ты выйдешь за меня замуж?

— Что?

Я даже растерялась. Нет, подобные мысли приходили мне в голову, что уж скрывать. Но вот так сразу? Да еще в этом странном месте, где каждый камень пропитан древней силой. Башня Вечности… Одно название чего стоит.

Золотое правило истинной женщины: когда не представляешь, что сказать, улыбнись и поправь волосы. Я, собственно, так и сделала, а потом пробормотала:

— Немного неожиданно… И законов ваших брачных я пока не знаю.

— А что тут знать? — Торэт нетерпеливо тряхнул головой. — Мои чувства тебе известны. Услышать их легко… Ты моя фьелла. Истинная и единственная на всю жизнь. У нас даже татуировки теперь обручальными стали.

Он уперся ладонями о стол, поймал мой взгляд и твердо произнес:

— Ты моя, Лера. Моя… Никому не позволю встать между нами. А то ходят… ходят с утра до вечера, смотрят, хватают за руки. Того и гляди, найдется какой-нибудь особо прыткий смертник, из тех, кому ты так нежно улыбаешься, и попытается всучить свой эллоэн. Или что там у вас, землян, в таких случаях дарить полагается?

И вот тут я разозлилась.

— Я нежно улыбаюсь? — выдохнула сердито и тоже наклонилась вперед. — Да это ты своих эльфиек вечно поощряешь, а они потом на тебе гроздьями виснут. Как игрушки на новогодней елке.

— Не имею представления, что такое «новогодняя елка», — сузил глаза Риан, — но мужчине, между прочим, позволены большие вольности, чем женщине.

— Да?

— Да. А главе клана даже положено иметь фавориток. По статусу.

— Вот как? — вскипела я. Под руку попалось какое-то перо, и я возмущенно скомкала его в кулаке. — А молоко за вредность им не положено? Или пенсия по инвалидности после встречи с разъяренной законной супругой? Нет? А надо бы!

Яростно сдула упавшую на лицо прядь волос и выставила вперед палец.

— Никаких женщин чтобы и близко не было, ясно? Ни одной!

А Торэт взял и… рассмеялся. Заразительно, радостно. Потянулся ко мне, провел подушечками пальцев по щеке, коснулся губ, заставив ноги ослабеть, а сердце стучать часто-часто. Произнес мягко и невероятно нежно:

— Не скрою, твоя ревность очень приятна, не все же мне одному беситься. Но… Мне никто не нужен кроме тебя, Лера. Никто в целом мире. Только ты. Веришь? У нас будет истинный брак. Открытый, честный, без измен и недомолвок. Равный во всем. Я уже Элистара попросил подготовить соответствующие документы. Отцу сказал. Совет предупредил и даже клятву составил.

— Как ты умудрился за один день сколько всего навороти… гм… сделать, — шепнула обескураженно.

— Рано встал, — насмешливо хмыкнул высокородный и тут же посерьезнел. — Так ты выслушаешь мою клятву?

Молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Риан коротко выдохнул, и под высоким прозрачным куполом Башни Вечности зазвучали чеканные фразы — на староэльфийском, но я понимала все, до последнего слова:

— Я хочу быть с тобой вечно. Даже когда время остановит свой бег, солнце погаснет, а тьма окутает весь мир, я останусь рядом. Не брошу, не предам. Закрою ото всех опасностей. И так будет всегда, пока я живу и дышу…

Он остановился на мгновение, а потом повторил:

— Лера, ты станешь моей женой?

— Да! — ответила четко и уверенно. Не сомневаясь больше ни секунды.

И в ответ громко ударили часы, знаменуя начало нового дня.

ЭПИЛОГ

Десять лет спустя

Огромный зверь ярко-красной молнией мчался вперед. Глаза горели голодным азартом, грива острыми языками пламени развевалась на ветру, шкура переливалась огненными сполохами. Хорош! Можно любоваться бесконечно… если не учитывать, что вся эта многотонная хищная красота неслась прямо на меня.

— Лера, ты что там делаешь? Уходим. Немедленно, — раздался за спиной резкий окрик Риана.

— Успеем. Еще секундочку… — пробормотала я и перегнулась через каменный парапет, пытаясь дотянуться до скромного желтого растения у самого края скалы.

Иммит — редкий цветок, который не встречается на Валгосе. Алекс давно о нем мечтала, и мы с Рианом специально отправились в этот мир, чтобы добыть для Сашки вожделенное растение. В подарок ко дню рождения. Как же теперь его бросить?

— Лера!

Сейчас… сейчас… — Рука соскальзывала, и я никак не могла ухватиться за гибкий стебель. — Подожди немного…

Ждать, разумеется, никто не стал, Торэт никогда не отличался особым терпением.

Меня бесцеремонно схватили за шкирку, приподняли и молча протолкнули в портал — прямо в мохнатые лапы, дежурившего по ту сторону Марра.

— Безголо-увая, — «радостно» приветствовал меня кот.

— Да я…

— Тебе сказа-ули, уходи? Сказали. Чего-у тормозила?

— Эй… вообще-то это я твоя Верховная, — выпалила возмущенно, — а не эльф. Ты на чьей стороне?

— На стороне справедливо-усти, — важно изрек заматеревший за эти годы «питомец».

Все ясно. Спелись на ниве моего перевоспитания. Хорошо хоть Хана поблизости нет, а то совсем бы нотациями замучили.

Межмировой переход снова замерцал, пропуская Торэта, и схлопнулся за его спиной.

— Держи, — мне в руки сунули изрядно помятый, но вполне себе целый цветок.

— Спасибо!

Прижала будущий Сашкин подарок к груди и не утерпела — привстала на цыпочки, быстро поцеловала мужчину в щеку, шепнула виновато:

— Ты же понимаешь, я не могла без него вернуться.

— Понимаю, — усмехнулся Риан. — Послушная, разумная, осторожная, правильная — это точно не про тебя.

— Ну, знаешь…

— Знаю. Потому и говорю. Ладно, пойдем уж… горе мое.

— Но ведь и счастье тоже? — я потерлась щекой о его плечо.

— Не без этого, — согласился Торэт. — Беспокойное, правда, но уж какое есть. Другого мне все равно не надо.

Изнанка привычно распахнулась, выводя нас в нужное место.

Цитадель…

Теперь «ведьмина крепость» посреди Заповедного леса выглядела совершенно иначе. Гоблины постарались: отреставрировали, достроили, восстановили — буквально по камешку, по старинным чертежам и рисункам.

— Делали, как для себя, — скромно похвастался после сдачи «объекта» серр Гнык, любовно поглаживая белые, словно светящиеся изнутри стены. — Владейте…

И мы владели. Цитадель оживала, наполнялась звуками, голосами, перестуком каблуков. С каждым годом в мире становилось все больше ведьм и ведьмаков. Тени предков тоже начали возвращаться и теперь деловитыми привидениями кружили по залам.

Лишь одна комната по-прежнему оставалась тихой и пустынной, ее все обходили стороной. Та самая — с темным, как бездонный омут зеркалом, в котором неподвижно застыл Венирэн Сиар, ожидая фьеллу, что однажды снимет с него проклятие и исполнит пророчество.

А далеко от Заповедного леса, на другом конце империи, в ссылке, жили отец и сестра Вэна. Бывшего главу золотых и Илайлин, по приговору Совета, лишили магии и отправили к границам северных гор, под надзор обитавших там стражей Пределов. Увидеть сына и брата перед отъездом они не пожелали.

Дозорный у ворот вскинулся, заслышав наши шаги, но потом разглядел, кто идет, почтительно вытянулся и кивнул.

Дежурили у цитадели эльфы — собственных людей пока не хватало, и мы заключили соглашение с отцом Торэта. Владыка перворожденных пытался, правда, «пожаловать» нам свой личный отряд, но тестю я доверяла больше. Риан был полностью с этим согласен. Охранять его жену и по совместительству Верховную ведьму имеет право только Лунный Дом. Никакой другой.

Да, мы поженились — через полгода после того, как обменялись клятвами в Башне Вечности — и сразу после свадьбы снова умчались заниматься делами.

Договориться о возвращении Тертонского леса, обсудить и подписать всевозможные межправительственные соглашения, собрать потомков ведьм, которые учились в этом мире, заняться переселением с Земли тех из «наших», кто пожелал переехать на Валгос… И еще многое, многое другое. А ведь учебу, лекции, экзамены, зачеты тоже никто не отменял.

Не знаю, что я делала бы без помощи и поддержки друзей и соратников. Сэм с девчонками, фамильяры, гоблины, магистр Элистар со своими подопечными из школы Теней, лунные… Эти годы они были рядом. Но, в первую очередь, конечно, Риан. Как всегда. Как сейчас…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Кстати…

— Подозрительно тихо вокруг, не находишь? — обернулась я к мужу. — Почему нас не встречают? Где все?

— Вот сейчас и выясним, — хмыкнул он. — Если постараемся не шуметь, сможем даже застать врасплох. На месте преступления.

«Все» обнаружились на траве, в Сашкином розарии. Хорошо хоть прямо в цветы не сели. Напряженные, сосредоточенные настолько, что даже нашего приближения не заметили. Я только вздохнула, увидев, чем они занимаются. С тех пор, как Сэм научил местных играть в покер, прекратить это безобразие было уже невозможно.

Стрекозел, Ланиэ, Гнык с Дадашем… Кое-кого явно не хватает.

— Хан, а дети где? — обратилась я к мелкому.

— Где-где… Разве не знаешь? Табакерку ищут.

— Опять?

— Не опять, а снова. Год же уже прошел, — фыркнул стрекозел и тут же победно завопил: — У меня четыре туза!

— У меня тоже, — спокойно парировал Дадаш.

— Ах ты…

Дальше беседовать с этими игроманами не имело смысла.

Мы с Рианом понимающе переглянулись, снова открыли Изнанку и отправились на поиски детей. Ну, и табакерки, разумеется.

Любимую раритетную вещицу Калвайса-старшего мы отыскали еще десять лет назад. На каникулах, как и обещали. Табакерка вернулась к почтенному эйру, мы — в академию, Ноар получил заслуженную награду и разрешение жениться на любимой девушке. Все были счастливы и довольны. Некоторое время… Пока не подросли дети, воспитанные на историях о легендарных приключениях родителей — как всегда, немного приукрашенных для полноты эффекта.

Вот тогда артефакт пропал еще раз. Затем еще… И еще… В общем, исчезать он стал регулярно, примерно раз в год. А отважные юные следопыты его находили и торжественно вручали законному владельцу. Дед Ноара сначала ругался, запирал свое многострадальное сокровище под замок, навешивал охранные чары, но ничего не помогало. Перворожденный смирился, махнул рукой и теперь только посмеивался.

Поисковые чары вывели нас на опушку леса. Мы сделали несколько шагов и замерли, прислушиваясь.

— Еще совсем немного, — захлебываясь от возбуждения, громким шепотом вещал детский голос. — Чувствую, она где-то здесь….

— А я чувствую, кое-кто опять получит дополнительные три часа тренировки под руководством магистра Элистара, — подхватил Риан выворачивая из-за дерева.

— Ой, пап…

— Дядя Риан…

— И мама тоже…

С трудом подавила смех и вышла следом за мужем, на ходу пересчитывая выстроившееся перед нами испуганно-чумазое воинство.

Так… вроде все на месте.

Дионар и Лимара — наши с Торэтом близнецы. У обоих двойная магия, пурпурная и лунная, любые порталы мгновенно создают, так что похищали и перепрятывали табакерку точно они. Ник — сын Сэма и Руайи, тоже ведьмак. Катрин — дочка Полины. Маленький Глэр, как две капли воды похожий на Ноара. Трое крошечных, но очень нахальных спанков — отпрыски Хана и Ланиэ. И, наконец, главарь этой банды: Барсик или Барс, как он требовал себя называть — красивый пепельно-серый кот, достойный наследник и продолжатель дела Марра.

У юных ведьм и ведьмаков собственных фамильяров еще не было, и я заранее вздыхала, представляя, что случиться, когда они тоже присоединятся к команде.

— Опять табакерку у озерных позаимствовали? — поинтересовалась преувеличенно строгим голосом, оглядывая склоненные головы.

— Мы же на время…

— Вернем потом…

— Традиция у нас такая… — загалдели дети.

— Традиция, угу. Каждый год перед новым годом ходить с друзьями… в баню, — пробормотала я.

— Что?

— Пора, говорю, новыми традициями обзаводиться. Эйр Калвайс уже немолод, ему лишние волнения ни к чему.

— Ну мам… — расстроенно протянул Дин.

— Не мамкай. Живо доставайте артефакт из тайника, возвращайте озерным и отправляйтесь домой. Вечером портал на Землю откроется. Бабушка обещала прийти.

— Ура!..

Несколько минут беготни, суеты, восторженных воплей — и мы с Рианом остались одни.

— Лер, — протянул он, разворачиваясь ко мне и наклоняясь низко-низко. — Твоя мама ведь с удовольствием общается с внуками?

— Конечно. Твоя, между прочим, тоже. И друг с другом они ладят.

— Что если мы оставим детей бабушкам, а сами сбежим куда-нибудь на пару дней?

— Знаешь, а мне нравится ход твоих мыслей. Я тут как раз координаты одного мира рассчитала. Пойдем? Будет интересно.

— Даже не сомневаюсь. — Риан обнял меня, притягивая поближе. — Я с первой же встречи понял, что с тобой не соскучишься.

— И я тоже… Как только увидела твои уши… ой… тебя, так и осознала: веселая жизнь мне обеспечена.

— Лера!

— Что?

— Ты совершенно невозможная, взбалмошная, своенравная…

— Любимая… — подсказала я, прижимаясь к мужу и обвивая его шею руками.

— Бесконечно, — улыбнулся он.

А потом его губы накрыли мои, и все остальное просто потеряло значение.

Конец

Content

Ардова Алиса
Мой лунный эльф, или
Как не влюбиться по уши

Глава 1

Глава 2

Глава 3

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

ЭПИЛОГ