Александр Башибузук

Хроники Горана. Ловчий

Понятие противоположности абсолютного добра и зла ложно, потому что добро и зло неразрывно связаны между собой и не могут существовать друг без друга…

Преподобный Модест Бобан.

К вопросу теологических разграничений

Пролог

Обитая почерневшей от времени бронзой, тяжелая дверь слегка скрипнула и стала медленно отворяться. Гвардейцы в начищенных до блеска кирасах и шлемах с красно-белыми плюмажами, стоявшие на карауле у одного из входов в святую канцелярию Белого Синода, дружно вынырнули из полудремоты, поудобней перехватили свои гизармы и, лязгнув железными башмаками, приняли строевую стойку. Оба были опытными служаками и научились за годы службы интуитивно распознавать значимость того или иного персонажа, решившего выйти именно через эту дверь. Вот и в этот раз они не ошиблись.

Ибо на пороге появился сам предстоятель Белого Синода в Добренце, его святейшество прелат Акакий, монументальный толстяк с румяным, широким и добродушным лицом пастыря. Он равнодушно мазнул взглядом по латникам, обеими руками огладил на пузе рясу из белоснежного нупийского шелка и удивительно плавно для такой громадины обернулся ко второму мужчине, вышедшему на крыльцо вслед за ним.

– Последний раз спрашиваю, ты не передумал, Горан? – скорбно выдохнул прелат и склонил голову к плечу, внимательно всматриваясь в лицо спутника.

– Нет, ваше святейшество… – Высокий молодой парень, украшенный длинным рваным шрамом на лице, зажившим до едва угадывающихся бледных полосок, отрицательно качнул головой.

Одетый в безрукавный потертый кожаный камзол, рубаху из некрашеного льняного полотна с просторными рукавами, свободные порты и высокие, видавшие виды сафьяновые сапоги с окованными носками, он смотрелся на фоне прелата не столь внушительно. Однако его простой вид компенсировался высоким ростом и просто саженными, бугрящимися мускулами плечами.

Судя по гриве прямых русых волос, стянутых в хвост на затылке, судя по рубленым суровым чертам лица и холодным зеленым глазам, парень был из народа ославов, проживавших в этом мире на далеких Звериных островах и не без оснований почитающихся иными народами записными разбойниками и варварами.

– Ай-ай, Горан, – недобро прищурился прелат. – Мы к тебе со всей душой, так сказать, по-родственному, а ты… – Он сделал паузу, в воздухе повисло напряжение, но священник вдруг расплылся в радушной доброй улыбке и хлопнул парня по плечу. – Ладно. Нет так нет. В добрый путь, сын мой.

– Спасибо, ваше святейшество. – Горан слегка кивнул прелату, закинул за спину скромную котомку и решительно шагнул с крыльца.

– Смотри, надумаешь – приходи, пообщаемся, – с ухмылкой бросил ему вслед прелат.

Горан ничего не ответил, не оборачиваясь, кивнул и ускорил шаг.

Глава 1

«…в 1001 году от восхождения Старших Сестер на Великом Сходе правителей Серединных земель, Румийского Союза, Звериных и Сегрианских островов, алвского народа и народа хафлингов, а такоже присоединившихся к ним властителей Харамшита, Исфахана и Нупии оные князи, кесари, султаны и набобы дали кровный обет не прибегать в делах раздора и вражды между собой к темному чародейству, а такоже завещать сие своим преемникам, а ежели кто из правителей нарушит сей обет, немедля сообща ополчиться на клятвопреступника до полного искоренения его рода вплоть до седьмого колена. С тех самых пор вступление на престол в указанных странах обязательным порядком сопровождается принесением сией клятвы. К великому сожалению, могу сообщить, что правители иных земель Мира Упорядоченного к сему соглашению не присоединились…»

(Преподобный Симеон Кесарийский.

«История Мира Упорядоченного»)

Серединные земли, г. Добренец. Корчма «Три петуха»

15 Хлебороста 2002 года от восхождения Старших Сестер. Два часа пополудни

Ветер горы облетает, баю-бай…

Над горами солнце тает, баю-бай…

Листья шепчутся устало, баю-бай…

Гулко яблоко упало, баю-бай…

Подломился стебель мяты, баю-бай…

Желтым яблоком примятый, баю-бай…

Месяц солнце провожает, баю-бай…

На лавочке возле сложенного из дикого камня, увитого плющом небольшого домика сидела девушка с большими, немного раскосыми глазами и собранными от висков в две толстые косы темно-русыми волосами. Она негромко напевала колыбельную и баюкала на руках плотно запеленатого в льняные пеленки грудного младенца. На ее простоватом, но милом, правильных очертаний, кажущемся немного скуластым лице тенью лежала печаль. Раскосые глаза неотрывно смотрели на отблескивающую в лучах солнца водную гладь, раскинувшуюся зеркалом в бухте, лежавшей далеко внизу. Рядышком с девушкой на завалинке примостился здоровенный, размером с крупную рысь, и лохматый, как медведь, дымчато-пепельный котяра. Легкий ветерок трепал пушистые кисточки на его ушах, а сам кот тихонько урчал, как будто подпевая хозяйке…

Картина была до такой степени реальной, живой, что я рванулся вперед в желании оказаться побыстрее рядом с ними, но, неожиданно поняв, что это всего лишь видение, чуть не застонал от дикой обиды и разочарования.

«Не может быть… – мысленно успокоил я себя и с силой провел ладонями по лицу. – Этого нет, потому что не может быть…»

– Можа, чаво еще подать вашему вашеству? – Подавальщица, дебелая рыжая девка в замызганном фартуке, игриво повела плечом. – Пива аль чаво покрепче…

– Покрепче? – Я отвлекся и уставился на ее грудь, выпирающую из лифа, словно подходящая квашня.

Есть хотелось просто невыносимо, но после того, как я вспомнил о своей тощей мошне, желание мгновенно улетучилось.

– Нет. Пива жбан. Черного, валашского. И заедок – раков блюдо. Нет, плошку…

– Как прикажете, – разочарованно протянула девка и, отчаянно виляя обширным задом, удалилась.

Но я уже на нее не смотрел, опять погрузившись в размышления.

Чертов Синод! Чертов Акакий, кикимора его раздери! Гребаные лекари со всеми чародеями в придачу!

Поначалу все шло просто замечательно. Ну… относительно, конечно. Во-первых, я выжил после стычки с чертовым личем. Хотя и не должен был, потому что хренов упырь-переросток, перед тем как испустить дух, едва не разорвал меня на клочки. В буквальном смысле слова. Потом мою бесчувственную тушку приютили белоризцы. Мало того что приютили, так еще и поставили на ноги, не поскупившись на самых лучших лекарей-чародеев.

Понятное дело, не просто так, а исходя из своих побуждений, так и оставшихся для меня неизвестными. Но после того как я вежливо отказался работать на Синод, лечение пришлось возместить. Франка щедро расплатилась со мной, но услуги гребаных чародеев оказались сказочно дорогими, так что после расчета у меня осталась сущая мелочишка. Даже подаренный хафлингессой перстень пришлось продать.

Я особо не отчаивался, потому что в запасе оставались сокровища, найденные в логове захлюста, но, когда я явился за ними в имение супружеской пары Додонов, оказалось, что семья хафлингов в полном составе убыла в Рудомышль. И неизвестно, когда должны вернуться. Вот и все. Хоть бери и иди на поклон к Алисии. Но это чревато, разочарованная в своих ожиданиях женщина, к тому же чародейка, может так пригреть, что мало не покажется. К Купаве не сунешься по тем же самым причинам. Да и не по нутру мне подобное. Еще чего не хватало, в приживалы подаваться. За одни такие мысли хочется себя по морде огладить.

От работы на Синод я отказался, потому что собирался вернуться на острова, к Малене. Нет мочи, тянет меня к ягушке. А тут еще эти видения… Понимаю, что бред, но ничего с собой не могу поделать.

Впрочем, острова мне тоже пока не светят. Купцы в это время года туда почти не ходят, к тому же перевозку я оплатить не смогу, даже если найду подходящий корабль.

Вот такая веселенькая ситуация складывается. Что делать дальше? Примерно знаю. Конечно же в любом случае попасть на острова. От этой идеи я отказываться не собираюсь. Но это в долгосрочной перспективе, только после того как заработаю денег на путешествие.

Впрочем, в мошне еще кое-какая мелочишка позвякивает, а каморка и стол в корчме оплачены на неделю. Жив-здоров и при оружии – меч с клевцом, подаренные родом Додонов, никуда не делись. И презент от Хозяйки Леса на месте. С ним вообще интересно получилось. Самострел вместе со всеми моими вещами так и остался в Топях, однако после того как я пришел в себя после битвы с личем, обнаружил, что подарок лежит на постели рядом со мной. И никто так и не смог пояснить, каким образом он там оказался. Загадка. Но не особо загадочная, потому что в этом мире и почище того случается.

Словом, не все так плохо. Осталось только какую-нибудь завалящую работенку себе подобрать и продержаться до того времени, как вернется из Рудомышля Франка. В том, что она отдаст мою долю монет, я не сомневаюсь. Хотя нет, все-таки немного сомневаюсь, но на данный момент это неактуально. Вернется – посмотрим. А пока…

Я влил в себя остатки пива, зажевал крепко просоленным брюшком трески и обвел взглядом столовый зал в корчме.

Выбеленные известью стены, закопченные балки, грубые массивные столы и лавки, на потолке подвешены тележные колеса с расставленными по ним масляными светильниками, пахнет кислым пивом, помоями и жареной рыбой – корчма как корчма, не из самых дорогих, но и не кишащий насекомыми клоповник. Кормят обильно и сытно, подавальщицы в меру опрятные, а пиво варят одно из лучших в городе. Народ заведение уважает – еще не вечер, а людишек полным-полно. Купчишки в новомодных румийских куцых камзолах и колготах дружной компанией что-то чинно обсуждают за обедом, рядом бригада портовых грузчиков, уже в жупанах и кунтушах, вместе с девами из цеха прачек в нарядных сарафанах вовсю заливается горячительными напитками. Небось есть повод для празднования. А за тем столом городские стражники зашли пропустить по жбану черного, а это еще какой-то непонятный народец…

Корчму «Три петуха» мне порекомендовал один из латников синодской гвардии, с которым я сдружился за время своего вынужденного бездействия. Дело в том, что здесь располагается вербовочный пункт сразу для нескольких наемных ватаг, или компаний, как говорят в Серединных землях. Вон за угловым столом сидит усатый пузан, Варрава, заливается пивом с утра до вечера в ожидании кандидатов. Которые, кстати, случаются не так уж часто. Нечасто – потому что опытные наемники идут сразу к предводителям ватаг, минуя вербовщиков, а молодежи, решившей встать на этот путь, не так уж много. В Жмудии на данный момент сытно и безопасно, так что народец особо не рвется сунуть свою головушку под чей-то меч. К тому же сейчас открыт набор в регулярные княжеские полки, где служба поспокойней и посытней.

Хотя по-разному случается: за сегодня Варрава уже завербовал двоих здоровенных сельских парней и третьего, длинного и худого, явно городского, парнишку к ним в компанию. Широкая усатая рожа так и лучится довольством, видать, здорово на рекрутах заработал.

Но я к нему не спешу, потому что не знаю конъюнктуры, от слова совсем. Можно здорово продешевить, да и попасть в ватагу не к тому, к которому надо. А толковый и удачливый голова компании в наемническом деле очень важную роль играет. С таким и жив останешься, и монет подзаработаешь. В общем, много нюансов, без знания которых к вербовщику лучше не подходить. Впрочем, я пока не исключаю других видов заработка. Хватит, навоевался. Да хоть бы и в грузчики пойду. Али еще куда. Так что в наемники – уж на самый крайний случай. Словом, видно будет…

Как раз подоспела подавальщица со жбаном пенистого темно-бордового пива и плошкой, на которой среди грудок укропа алели здоровенные раки. Я уже совсем собрался приняться за еду, когда заметил появившуюся в зале девушку.

И не обратил бы на нее никакого внимания, потому что ничего примечательного в деве не было, но она, спустившись по лестнице, направилась прямо к моему столу.

– Не против? – без лишних церемоний поинтересовалась дева, дождалась моего кивка и приземлилась на лавку напротив.

При ближайшем рассмотрении девушка оказалась славеной. Хотя вполне могу ошибиться, потому что на островах я провел всего несколько дней и не успел толком раззнакомиться с этим народом, хотя и сам вроде как славен.

С огненно-рыжими волнистыми волосами, собранными в толстую косу, вздернутым носом, большими голубыми глазами, едва заметными веснушками, густо посыпавшими скулы, и немалым ротиком с четко очерченными губами, она смотрелась явно не красавицей, но все же довольно симпатичной. Одета была примерно в том же стиле, как и я, правда, не в пример дороже и щеголеватей.

На стройной фигуре с хорошо развитыми плечами ладно сидел замшевый безрукавный камзол до середины бедра, блузу из тонкого дорогого холста оттопыривали небольшие высокие грудки, подпертые корсетом из бархата, а талию перехватывал широкий пояс из тисненой и золоченой кожи с подвешенным на нем длинным узким кинжалом, больше похожим на стилет. Изумрудного цвета шейный шелковый платок, обтягивающие лосины из тончайшей кожи какой-то морской твари и высокие зеленые сафьяновые сапоги, перехваченные на лодыжках и под коленом ремешками с серебряными пряжками, завершали ее облик. Ах, ну да, забыл упомянуть пару впечатляющих перстней на пальцах и в стиль им брошь на лацкане камзола. Словом, дорого и ухоженно смотрится дева, хотя в облике просматривается хорошо заметная небрежность. Как будто она собиралась впопыхах и не успела навести на себя окончательный лоск. Или не посчитала нужным. Тут всякое может быть, особым знатоком женской натуры я себя не считаю. И еще, вряд ли ей больше двадцати пяти – двадцати шести. Но это опять же ничего не значит, в Упорядоченном народец доживает и до полутора сотен лет, так что двадцать пять – это уже вполне зрелый возраст.

А вот определить по облику род занятий девушки я так и не смог. Ясно, что далеко не бедна, а вот большего, увы, не скажешь. Дело в том, что, несмотря на царившее в этом мире Средневековье, подобное где-то двенадцатому-тринадцатому веку в моем прошлом мире, конечно, с поправкой на переполнявшую Упорядоченный магию, женщины чувствуют здесь себя не в пример вольготней. И это еще мягко сказано. Тут даже странствующие воинствующие монашки присутствуют, и девы в княжеских дружинах с наемными ватагами наравне с мужиками служат. Так что штаны и сапоги вместо платья – совсем не показатель.

– Чего изволите, ваша милость? – Возле стола мгновенно возник сам хозяин заведения, бородатый крепыш с лысым черепом, украшенным жуткими шрамами.

Ольгерд, так звали хозяина «Петухов», в прошлом руководил своей ватагой, отличался суровым нравом и прекрасно знал себе цену, не жалуя даже бояр, так что подобная расторопность могла свидетельствовать только о том, что он был прекрасно осведомлен о платежеспособности клиента. Или… или что-то знал. Что-то, позволяющее относиться с таким неслыханным для него уважением. Вон и пройдоха Варрава, когда она мимо него проходила, подскочил с поклоном, словно ужаленный в гузно. Явно непроста девуля.

«Может, ты боярыня? Или чародейка? – про себя предположил я, рассматривая девушку. – Тогда почему остановилась в «Петухах»? Ведь явно не по рангу заведение. В Добренце есть и пошикарнее. Хотя этот момент легко объясняется. Позавчера Добренец изволил посетить сам великий князь Лепель со свитой, так что сюда съехалось все боярство Жмудии, плотно оккупировав все более-менее приличные заведения. А этой места не хватило, поэтому и разместилась не по чину…»

– Великоградской тройной перцовки, меда и заедок, – небрежно бросила дева Ольгерду. – Всего поболе, и маринованных миног не забудь.

– Сей момент будет исполнено! – Кабатчик склонился в вежливом поклоне, а потом, понизив голос, предложил: – Может, перейдете в приватный кабинет?

– Нет, останусь здесь, – категорично отрезала девушка, давая понять хозяину, что разговор окончен, потом перевела взгляд на меня, неожиданно приветливо улыбнулась и заявила: – Ну что, воин, будем знакомится? Я Таисия из Крутогор. Боярская дочка. Наполовину славена, наполовину валашка. Сражаюсь за деньги. Вот отдохнуть от дел прибыла. Да поразвлечься хорошенько.

– Горан из Переполья, – в свою очередь представился я. И, проклиная местный обычай, обязывающий сообщать при знакомстве свой род занятий и народность, добавил: – Чистый словен. Принадлежу к цеху прознатчиков.

Таисия кивнула, потом прижала руку к груди и с уважением сказала:

– С открытым сердцем приглашаю тебя, Горан из Переполья, разломить со мною хлеб!

Вот тут я немного призадумался. Дева у меня никакого отторжения не вызывает, даже совсем наоборот, к тому же в Серединных землях, не говоря уже об островах, почти напрочь отсутствуют гендерные условности: так что я без всякого ущерба для своей чести могу принять предложение, даже если стол будет оплачивать она. Впрочем, посильную лепту в застолье мне никто не запрещает внести. Уже для поддержки собственного гонора. М-да… Конечно, никто, кроме моей мошны. А в ней осталось всего четыре алтына с небольшим. Ладно, почему бы и нет, пропетляю как-нить. Опять же она наемница, так что в процессе можно будет разузнать о нюансах профессии.

– С открытым сердцем принимаю твое предложение, Таисия из Крутогор… – Отбросив сомнения, я произнес ответную формулу.

Как раз подоспел Ольгерд с подавальщицами. Стол, как по мановению волшебной палочки, стал заполняться яствами. Пластанный ломтями печеный кабаний окорок, огромная сковорода с булькающей жиром яичницей с печенкой, чесноком и травами, колбасы разных сортов, лоханка с упомянутыми миногами, блюда с сырами, рыба, птица, разные морские гады, кувшины с выдержанными медами… Я даже немного оторопел, раздумывая, какую же лепту смогу внести в это изобилие. И пришел к выводу, что не стоит даже пытаться.

В завершение кабатчик лично откупорил покрытый пылью приземистый четырехугольный штоф зеленого стекла и разлил нам по чаркам отливающую янтарем густую жидкость.

Таисия ухватила чарку, встала, плеснула немного на пол, а потом уважительно отсалютовала ею в мою сторону.

– За тебя, прознатчик, и во славу твоего дела! – И махом вылила огневицу в себя. Совсем по-мужски крякнула и с выпученными глазами просипела: – Ястри тя в печенку!.. Хорошо пробрала, зараза…

Пришлось не отставать. Великоградская тройная оказалась огненно-крепким пойлом, но с отличным мягким хлебным послевкусием. А под маринованные с какими-то хитрыми травками миноги пошла и вовсе как божий нектар.

– Я тут всегда останавливаюсь, как в городе бываю! – тараторила Таисия. – В гузно остальные кабаки. Опять же никто лучше Ольгерда миног не маринует. И Козюле моей здесь нравится. Конюхи обходительные и ласковые к лошадкам. Ну, еще разок вздрогнем… За павших и на погибель ворогам!!! Уфф, етить…

Либо огневица так воздействовала, либо моя новая знакомая просто любила поговорить, но язык у нее не останавливался. Но, как ни странно, умудрялась даже полусловом не обмолвиться о своих делах, а вот меня как раз прощупывать не забывала.

– Слыхала я, что некий прознатчик работал здесь по одной румийке, дочери посла Румии. Не ты ли?..

– Не я.

– А Кандида Носатого, прознатчика из Кесарии, не знаешь?

– Нет.

– Ну и ладно. Наливай…

Честно сказать, меня этот момент немного насторожил, но особого значения я ему не придал. Обычные застольные разговоры обо всем и ни о чем. Мало ли что. Опять же пускай выспрашивает, язык за зубами я держать умею.

На улице стало вечереть, в харчевню набилось народу, как селедки в бочку, вовсю наяривали музыканты, извлекая из своих немудрящих инструментов настоящую какофонию, а у нас уже показывал донышко второй штоф. Да и яств пошла третья перемена.

Надо сказать, что Таисия оказалась довольно приятной собутыльницей. Веселой и простой, остроумной и разговорчивой. И душевной. Мы говорили о лошадях, оружии, битвах, чудовищах, поединках, и знаете, мне даже стало казаться, что, несмотря на самый что ни на есть женский вид Таисии, я беседую с мужчиной. Со своим в доску парнем. В ней даже стала проявляться некая брутальность, присущая только мужикам. Так что я особо не удивился, когда принявшая изрядно на грудь воительница изъявила желание пройтись по бабам. Так и сказала:

– Пора по бабам, Горан, ибо в брюхо больше ничего не лезет. Знаю я тут одно заведеньице. Счас еще по одной накатим, отольем и…

Огневица уже здорово играла в башке, так что… Конечно же я не отказался. По бабам так по бабам. Хоть и с девкой. Знаете, в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Ох и удивительный этот мир. Любо мне здесь. Ей-ей, любо!

Но оторваться в борделе так и не сложилось…

Глава 2

«…обладание силами чародейскими есть великое благо, однако же и великое искушение, ибо дает некоторым обладателям ложное самомнение об собственном величии. Поддавшись искушению, никоей власти, божьей али человеческой, оные не признают, законов и правил никоих не уважают, по своему усмотрению извращая сути природные и человеческие и творя немыслимое. Дабы воспрепятствовать сему, был создан Свод специальных правил, законов и уложений, строго запрещающий самоуправство и безобразие в чародейских практиках, а дабы следить и надзирать за выполнением оных, а такоже выявлять оступившихся, приставлены охочие люди, искусные во владении Силой и твердые сердцем и убеждениями своими. И названы были сии люди ловцами…»

(Преподобный Микита Блюм.

«История чародейских кодексов и правил»)

Серединные земли, г. Добренец. Корчма «Три петуха»

15 Хлебороста 2002 года от восхождения Старших Сестер. Вечер

– Счас еще по одной накатим, и к бабам! – Таисия со второй попытки ухватилась за чарку и, расплескав половину, вздернула ее вверх. – Так сказать… сказать… На коня! Вот!

– На коня, ага… – Я взялся за свою, брякнул ею об Тайкину чару и тут невольно обратил внимание на купцов, гулеванивших за соседним столом. Даже не знаю почему, просто наткнулся взглядом, и все.

Из-за него вдруг стал выбираться пузатый бородач в шитом золотом и заляпанном жирными пятнами куцем румийском кафтане. Мешавшего ему соседа он попросту смел с лавки одним движением руки, словно немалый мужик и не весил ничего. Другие купцы возмущенно загомонили, забранились, но бородач, не обращая на них никакого внимания, неровными механическими шагами, словно марионетка на веревочках, вышел на середину зала. Остановился, обвел стеклянными пустыми глазами зал, а потом…

Потом медленно вытянул из ножен кинжал и с жуткой ухмылкой, похожей на оскал мертвеца, одним взмахом перерезал себе горло от уха до уха.

Все случилось так быстро и неожиданно, что ему никто не успел помешать. В зале наступила мертвая тишина, вдруг прервавшаяся жутким визгом подавальщицы, попавшей под струю крови, бордовым фонтаном выхлестнувшуюся из распоротой глотки.

Взвыла и тут же заткнулась скрипка одного из музыкантов. Второй лабух выронил на пол колотушку и с козлиным блеянием выблевал на свой барабан содержимое желудка.

Купец мгновение оставался на ногах, потом покачнулся и ничком рухнул на заплеванный пол.

Все словно оцепенели, не отрывая глаз от распростертого в луже крови тела.

Первым пришел в себя Ольгерд: он не спеша вышел из-за стойки и влепил мощную оплеуху подавальщице, так и продолжавшей дико верещать. Она тотчас заткнулась, но тишина продолжалась недолго – теперь уже весь зал взорвался ропотом.

– Етить! Вот это поплющило мужика…

– Бе-э-э, шас блевану…

– Из-за бабы! Как есть говорю, несчастная любовь это! Жа-а-алко…

– Кака така любовь, дурында, окстись! Мабуть, разорился купчишка…

– Сиськи Морены! Этот дурень остался должен мне за партию пеньки!..

– Морок! Морок навели…

– Какой морок, проклятие это…

– А можа, зелья какого болезному подлили?

– Прокляли, говорю…

– Сглаз! Не что иное! Истину глаголю!

– Околоточного надо гукнуть, он разберется…

– Проклятие! Молитесь, грешники!

– Закрой хайло, сейчас в морду получишь. Морок это…

– Надобно бы помянуть. Разливай, Штефан…

Я мельком глянул на Таисию. Дева спокойно, не выказывая абсолютно никаких эмоций, внимательно смотрела на труп, и хотя еще минуту назад была хорошенько поддатой, сейчас казалась абсолютно трезвой.

И тут я почувствовал…

Но обо всем по порядку.

Амулет, подаренный мне Маленой, не пережил схватку с личем. Он попросту сгорел, оставив у меня на груди глубокий, едва ли не до костей, ожог, но, как выяснилось позже, его свойства никуда не пропали, в буквальном смысле впитавшись в мое тело. Я пока толком не понимаю, как все это действует, даже не представляю, каким образом этим даром управлять, но чужую волшбу уже чувствую довольно неплохо.

Когда меня лечили чародеи, я чувствовал это как мягкий и теплый добрый ветерок, но сейчас испытывал ощущение, словно попал в пургу и по коже хлещут тысячи злых ледяных иголочек.

– Уходим! – вдруг взвизгнула Таисия. – Живо, Горан!

Я подскочил, опрокинув лавку, и в этот самый момент тело несчастного купца в буквальном смысле взорвалось, превратившись в кровавую взвесь, похожую на туман. А когда она опала, на том месте, где лежал труп, появилось непонятное существо бледно-серого цвета. Не особо крупное, где-то размером с только рожденного теленка, оно больше всего напоминало абсолютно лысую обезьяну с мускулистыми лапами, украшенными длинными серповидными когтями, и здоровенной, очень непропорциональной телу, тупой башкой с разрезанной почти пополам пастью, обрамленной слюнявыми вислыми губами.

Обезьяна обвела белесыми глазищами помещение, утробно рыкнула, вдруг впилась пастью в бок подавальщице и, ловко мотнув башкой, разорвала ее пополам. Еще миг – и тварь подмяла под себя вторую жертву, одним движением лапы выпотрошив ее словно селедку.

Большинство людей, истошно завывая, ринулись к выходу, но один из грузчиков не растерялся и, подхватив тяжеленную лавку, изо всех сил саданул чудовище. Тварь снесло с растерзанного тела, она кубарем покатилась по полу, но тут же с легкими хлопками в зале возникло еще два таких же монстра.

Что там случилось дальше, я уже не видел, потому что понесся за своим оружием. Сбил кого-то плечом, перескочил опрокинутый стол, чудом удержался на ногах, на одном дыхании взлетел по лестнице и, пробежав по коридору, ворвался к себе в комнату. Захлопнул дверь, задвинул засов, перевел дух и попробовал сообразить, что теперь делать. Ввязываться в драку с тварями категорически не хотелось. Ломать голову над тем, откуда эта хрень здесь взялась, – тоже не собирался.

– И не буду, мать их за ногу… – пообещал я сам себе и откинул крышку сундука, куда сложил свои вещи.

Нищему собраться – только перепоясаться. Так и поступим. Мой доспех, взятый трофеем в каирне Черной Луны еще на островах, накрылся медным тазом, значит, придется обойтись без брони вследствие полного отсутствия оной.

Я вынул из свертка и подвесил к поясу ножны с мечом, подарком рода Додонов. Этот подарок очень в тему пришелся. Здесь без меча – словно без порток. Никак, одним словом. Меч, а вернее, тяжелая сабля из знаменитой голубой стали хафлингов. Длинная, слабоизогнутая, с обоюдоострой елманью и слегка увеличенной кривизной к острию в первой трети клинка, достаточно удобная как для рубящих ударов, так и для уколов. Серьезное оружие. Похоже, доведется опробовать.

Сзади за поясом удобно устроился клевец, комплектный с мечом. Опасная штука, если умеешь в дело пустить. А я умею. Самострел с тулом на ремне – за спину. Кошель при себе, а котомку с остальными пожитками брать не буду. Не за что там держаться. Вот как бы и все. А что дальше?

Приглушенные вопли и вой внизу постепенно стихали. Ясно, дожирают твари людишек. Значит, пока они не стали искать себе новых жертв, надо побыстрей выбираться из корчмы. Идти через низ означает неминуемо столкнуться с чудовищами. Тогда как? В конце коридора есть небольшое окошко, забранное решеткой. Придется ломать. Иначе не получится.

Обнажил меч, закрыл сундук. Прислушался и рывком выскочил в коридор. А там лицом к лицу столкнулся с Таисией.

Воительница тоже успела экипироваться в алвскую броню из сшитых внахлест металлических пластинок, очень похожую на ламеллярный доспех из моего прежнего мира, и шлем с круглым верхом, наносником, наушами и пластинчатой бармицей. В левой руке у нее матово отблескивал узкий и длинный меч со сложной гардой, тоже алвского происхождения. За спиной на ремнях висел довольно большой самострел, какой-то очень сложной и неизвестной мне конструкции.

Увидев меня, она словно кошка отпрянула в сторону, замерев в странной боевой стойке, но, опознав, опустила меч.

– Поможешь? Я знаю, ты сможешь.

Я хотел в ответ поинтересоваться, какого рода помощь ей надо, но вместо этого попросту кивнул. Ну что тут скажешь… Получается, мало мне приключений. Вот же…

– Это призванные из Темных Пределов твари, губачами зовутся, – торопливо стала объяснять Таисия, не упуская из виду коридор. – Получается, кто-то специально овладел разумом купца, чтобы призвать чудовищ его жизнью и кровью. Сражаться с тварями сейчас бесполезно, так как, пока заклинание работает, каждый убитый дает возможность призывать все новых и новых, поэтому надо прервать чары. И тот, кто их творит, находится рядом, потому что вершить такую волшбу на большом расстоянии от себя могут только очень сильные чародеи. Но сильные чародеи, если бы им понадобилось, призвали бы тварей и без крови. В общем, сам понимаешь. Надо это срочно прекратить, иначе к тому времени, как наконец опомнится городская Лига владеющих и Синод, Добренец утонет в крови.

– Как и где этого урода искать? – Я окончательно принял решение помочь Таисии. Дело-то доброе, гори оно синим племенем. Не иначе у меня судьба такая. Опять же, может, Добренец от щедрот своих подкинет монет избавителю от напасти.

– Сейчас… – Таисия вытащила из-за пояса небольшой жезл с оголовьем из белого, слегка светящегося камня и, прошептав какое-то заклинание, принялась медленно водить им по сторонам. – Надо немного времени, а ты пока прикрой меня…

Прикрывать пришлось немедленно, потому что в начале коридора, у лестницы, засветились огненно-рубиновым цветом чьи-то буркала, а потом в тусклом свете масляных светильников показалось бугрящееся мускулами тело губача.

– Убей его! – нервно бросила Таисия. – Я не могу сейчас отвлекаться!

– Угу… – Держа меч слегка на отлете, я сделал несколько быстрых шагов навстречу чудовищу.

Как все просто. Вот возьми и убей. Как будто речь идет об обычном кролике, а не о потусторонней твари. Ну да ладно, чего уж тут. Посмотрим, что можно сделать. Места для долгой схватки здесь нет, к тому же я без брони, а значит, первый же пропущенный выпад станет для меня последним. Поэтому дело должен решить одни удар. Удар на силу. Я не уверен, что получится, далеко не в той форме, но надо постараться…

Губач не стал тратить время зря и, скрежетнув когтями по доскам пола, взмыл в воздух.

Выбрав момент и полуразворотом усилив удар, я рубанул по распластавшемуся в прыжке белесому силуэту. Гулко распарывая воздух, меч описал полукруг, становясь в его последней трети розовато-красным, и с хлюпом врубился в тело твари.

Я сразу прянул в сторону, опасаясь мощных когтей и готовый ударить еще, но все уже было кончено. Разрубленный едва ли не на две части губач шмякнулся на пол, несколько раз дернулся в агонии, не переставая работать лапами, словно продолжал бежать, и неожиданно стал таять, на глазах превращаясь в лужу дурно пахнущей зеленоватой слизи.

– Хороший меч, хороший удар, – не отрывая глаз от оголовья своего жезла, прокомментировала Таисия и вдруг, азартно взвизгнув, ткнула рукой в противоположный конец коридора: – Он здесь, совсем недалеко!

Опять послышалось глухое, стремительно приближающееся рычание.

– Где? Показывай! – Я слегка подтолкнул ее рукой. – Живо, а то скоро здесь будут все твари Пределов вместе взятые!

Таисия не чинясь припустила по коридору и остановилась возле крайней двери.

– Тут. – Она слегка толкнула дверь ладонью, убедилась, что та заперта, потом, быстро работая рычагом, взвела свой арбалет, вложила в него болт и, обернувшись ко мне, приказала: – Ломай! Ломай – и в сторону.

Я ругнулся про себя и вышиб дверцу ногой. Но вместо злого чародея, творящего черную волшбу, за ней оказалась узкая винтовая лестница, ведущая куда-то вниз.

Спуск много времени не занял, уже через минуту мы стояли перед окованной железными полосками, запертой изнутри дверью, скорее всего ведущей в подвал.

Вот ее с налета выбить не получилось, а кувалды с киркой нигде не наблюдалось. Но они и не понадобились. Таисия просто ткнула своим жезлом в дверь, бормотнула непонятное заклинание, после чего та мгновенно осыпалась, превратившись в бурую труху вместе с железной оковкой.

– Он совсем рядом. Я пойду первая, – опять взяв свой самострел на изготовку, тихо и решительно скомандовала воительница. – Ты только прикрывай меня. Первым не лезь. Мне надо взять его живым. Понял?

– Я и не собирался, – пожал я плечами. – Как скажешь. Веди.

– Идем. – Таисия крадучись шагнула вперед.

Но далеко идти не пришлось…

Посреди заставленного покрытыми паутиной бочками сводчатого помещения застыл совсем молодой паренек в потрепанной одежде ремесленника. Стоя на коленях внутри начертанной на полу пентаграммы, он с закрытыми глазами держал сложенные ладонями руки перед своей грудью. Его мертвенно-бледное лицо с впалыми щеками, покрытыми юношеским пушком, казалось полностью отрешенным, а вокруг тела закручивался призрачный вихрь, хорошо заметный в свете громко потрескивающих сальных свечей, расставленных по углам пентаграммы.

Я ожидал от Таисии каких-нибудь сложных заклятий, эффектного чародейства, но все случилось очень банально и быстро.

– Щенок! – презрительно процедила она и влепила болт из своего самострела в плечо пареньку.

Юного владеющего сбило на пол, вихрь с треском и шипением исчез, свечи чадно затрещали и ярко вспыхнули. Парень пришел в себя, судорожно хрипя и суча ногами, попытался встать, но Таисия быстро подбежала к нему, опять опрокинула ударом ноги, после чего молча ткнула ему в грудь своим жезлом. Юноша мгновенно обмяк и растянулся на полу, не подавая ни малейших признаков жизни.

– Вот и все, – обыденно сказала девушка и весело улыбнулась мне. – Вот же уродец! Такой вечерок нам обломал… – Она оглянулась, хмыкнула и показала жезлом на связки колбас с вялеными окороками, развешанные по балкам подвала. – Хотя я здесь вижу отличную закусь и бочки с полугаром. И вино с добрыми медами присутствует. Можем продолжить. Думаю, Ольгерд уже не будет возражать. Ха!

– А что с этими? – Я ткнул рукой в потолок.

– А что с ними? – Таисия спокойно пожала плечами. – Без связи с Пределами, которую поддерживал этот щенок, губачи быстро станут слабеть и через час, максимум два сами по себе передохнут.

– С этим что?

– Придет в себя – допрошу. – Таисия бесцеремонно пнула сапогом бесчувственное тело. – Потом по результатам станет ясно, что с ним делать. Впрочем, в любом случае ему светит… Хотя тебе об этом знать еще рано.

– Что значит «рано»?

– Рано – это значит рано, – жестко отрезала чародейка. – Всему свое время.

– Кто ты такая, Таисия из Крутогор? – Во мне вдруг забрезжила неожиданная догадка. Надо сказать, паскудная догадка. Вот же твари! Ну никак не хотят оставить в покое, святые уроды.

– Нас по-разному называют. – Дева не стала запираться. – Если владеющие – то охотниками за чародеями, но все больше ругательно, а остальные… Впрочем, о нас мало кто знает. А мы сами предпочитаем себя называть ловчими.

– Ты из Синода, верно?

– Из Синода? Нет, конечно, – презрительно скривилась Таисия. – Не хватало еще… – Она сделала несколько шагов, с хрустом давя мышиные катышки, устилающие пол, опустила взгляд на бесчувственного парня и вдруг завопила: – Стой на месте, не шевелись! Я прикрою! – И подскочила ко мне, на ходу вскидывая свой жезл.

Вокруг нас из ниоткуда возник прозрачный, переливающийся всеми цветами радуги кокон. В то же мгновение тело юноши превратилось в ярчайшую огненную вспышку; огонь ударил в призрачную сферу, но не смог ее пробить и сразу опал.

– Трахни меня бабак! – зло заорала Таисия, резким движением кисти сворачивая щит. – Проспала, дура набитая! Уходим, угореть еще не хватало…

Подвал быстро наполнился удушливым дымом, по балкам и бочкам заплясали язычки пламени, поэтому пришлось быстро выметаться на лестницу…

Глава 3

«…несмотря на изрядную силу, ярость, жажду разрушения и человеческой плоти, существование призванных тварей в нашем плане без поддержания методом чародейской подпитки энергией родного предела зело ограничено по времени. Ибо окружающая их здесь среда по определению чужда оным, воздействуя как могучее аллергическое средство. Сия аксиома подтверждена опытным способом, путем призыва выворотня пятнистого и немедленного прекращения заклятия, его призвавшего. В результате сего опыта оный монструм в течение часа изрядно поубавил в силе и движении, а через три благополучно помер, дефрагментировавшись телом. При следующем опыте сии результаты полностью подтвердились и случайным образом дополнились ценным наблюдением. Вследствие инцидента, вызванного чрезмерным употреблением браги, призванный выворотень пожрал уборщика клеток, что значительно замедлило его деградацию, однако не предотвратило оную…»

(Васисуалий Дрозд, магистр монстроведения.

«Монструмы как они есть»)

Серединные земли, г. Добренец. Корчма «Три петуха»

16 Хлебороста 2002 года от восхождения Старших Сестер. Ночь

– Что сие означает? Какого он полыхнул? Самоубился?

– Сие значит… – Таисия нахмурилась. – Сие значит, что на щенка был наложен сторожок, предотвращающий попадание в плен. Сам он себя подорвать не мог, потому что находился в полном беспамятстве. Ой не нравится мне это. Выходит, это было не самоуправство отдельного сумасброда, решившего опробовать запретные чары, а спланированная акция. Причем не этим дураком. Его просто использовали. Втемную или в открытую, пока не знаю. Ну что ты стоишь? Ломай!

– А сама? – Я взялся за решетку и, примериваясь, тряхнул ее. – С дверью вон как ловко управилась.

– Надо беречь силы. Чувствую, они сегодня еще понадобятся, – поморщилась Таисия, помахивая своим жезлом, словно веером, и нетерпеливо топнула сапожком: – Ну давай же! Время идет.

– Даю, даю… – Я вздохнул, рванул на себя кованую решетку на окне и с треском вырвал ее из проема. – Вот зараза!

Отбросил искореженное железо в сторону, ругнулся, глянув на треснувшую кожу на ладонях, и едва успел отпрянуть, потому что в пролом с оглушительным клекотом просунулась покрытая бурой чешуей башка с длинным клювом, слегка похожим на клюв цапли, но с впечатляющими кривыми частыми зубами.

Вот тут, впервые со времени схватки в замке Чарноты, я использовал Силу. То ли от испуга, то ли от неожиданности без всякой подготовки саданул по цаплеящеру сотканным из воздуха кулаком. До этого я опасался даже пробовать, боясь обнаружить, что дар пропал, но опасения оказались совершенно напрасными – все получилось, причем без всяких усилий и даже без отката. Ну… почти без отката.

Грохнуло, меня порядочно оглушило, прилично впечатав в стену, все вокруг заволокло пылью, а когда она рассеялась, стало видно, что вместе с тварью я вынес здоровенный кусок кладки.

– Предупреждать надо!!! – зло отплевываясь, завопила Таисия. – Ты меня чуть не пришиб! Что, не мог сфокусировать удар?

– Извиняйте… – Я пожал плечами и осторожно выглянул наружу.

– Что там? – Чародейка немедленно пристроилась рядом и ответила сама себе: – О боги! Все гораздо хуже, чем я предполагала!

Не знаю, что она там себе предполагала, но картинка действительно открылась жутковатая.

В чистом ночном небе, усеянном блестящими россыпями звезд, взмывали и падали черные тучи, сотканные из сотен небольших существ, похожих на летучих мышей размером с собаку. Ниже, почти над самыми крышами домов, барражировали на громадных перепончатых крыльях твари, подобные той, что мы уже видели. Со звонницы собора Старших Сестер отчаянно бил набат, но его почти заглушал свирепый визг, клекот и рычание чудовищ, заполонивших город.

На улочке возле корчмы хорошо были видны собравшиеся в небольшие стайки жабообразные существа, увлеченно терзавшие несколько трупов, на которых поблескивали кирасы городских стражников.

Неожиданно послышался приближающийся тонкий протяжный вой – из проулка выскочил и помчался по улице какой-то горожанин в одном исподнем. Он спотыкался, шатался, но бежал, жалобно, на одном тоне, подвывая и не смолкая ни на секунду. На него никто не нападал, но горожанин этого не замечал, весь поглощенный животным ужасом.

Добренец всегда смердел, как одна большая помойка. Гнилой рыбой, помоями и человеческими нечистотами, но сейчас все эти ароматы забивал запах страха и смерти.

– Их много в городе, – озадаченно прошептала Таисия, водя ладонью над оголовьем своего жезла. – Не меньше двух десятков. Если не больше.

– Кого много?

– Владеющих, – недовольно буркнула она мне в ответ. – Что непонятного? Владеющих, открывших порталы в Пределы и призвавших всю эту нечисть. Не понимаю, как Синод и Лиги могли такое прошляпить. Все мало-мальски способные к чародейству в Жмудии, да и не только в ней, давно у них под наблюдением. А здесь я вижу работу, помимо неофитов, доброго десятка достаточно сильных владеющих. Летучих тварей призвать можно, но поддерживать такое заклятие долго – задача не для начинающих.

– Они могли тайно пройти в город со стороны, затаиться здесь, не обнаруживая своих способностей, а потом в назначенный час ударить, – предположил я. – И необязательно они из Жмудии. Могут быть откуда угодно, то есть по местным учетам не проходить. А свои способности скрыли амулетами или еще как. По-другому и не объяснишь. Разве что местные чародеи все разом свихнулись.

– Может быть, и так, – задумчиво кивнула Таисия. – Тот, внизу, насколько я знаю, был румийцем и батрачил на Ольгерда. И устроился к нему совсем недавно.

– Что дальше будем делать?

– Лиги уже работают. – Чародейка показала рукой на беззвучно взорвавшийся в воздухе огненный шар, разметавший по сторонам стаю летучих монстров. – Уверена, Синод – тоже. Обнаруживать творящих запрещенную волшбу они мастаки. Ну а мы… мы им помо…

– Не спеши, – прервал я ее жестко. – Для начала объясни мне: кто ты такая? Ты говорила – ловчая. Что за ловчая? Кого ты ловишь? Пока я этого не узнаю, с места не сдвинусь.

– Хорошо, – покорно согласилась чародейка. – Расскажу. Владеющие склонны заигрываться своей Силой и творить непотребное. Я и мне подобные занимаемся тем, что находим таковых и пресекаем их безумства.

– Официально или по своему почину?

– Официально, – терпеливо кивнула Таисия. – Мы работаем не на Лиги, а на Капитул. С Синодом никаких отношений не имеем, если тебя это интересует. Даже наоборот, они очень ревностно относятся к нашей работе, считают конкурентами и всячески стараются мешать. Вплоть до явного противодействия. Потому что каждый попавший в их застенки оступившийся чародей – это улика против Лиг, которую они со временем обязательно предъявят. Все? Не забывай, в это самое время гибнут десятки ни в чем не повинных людей. Не хочешь помогать – катись на все четыре стороны! – Она раздраженно взмахнула своим жезлом и превратила в пепел какого-то нетопыря, пролетевшего, на свою голову, достаточно близко от нас.

– Я не отказываюсь помогать. – Я немного сбавил тон. – Просто хочу знать, во что ввязываюсь. Значит, ты неспроста подошла ко мне в корчме и прекрасно знала, кто я такой?

– Знала и знаю, – не стала отпираться Таисия. – Все, вплоть до того, что ты убил последнего друмана Абеля Сур Кхама. А потом отказался работать на Синод. И хотела предложить тебе работать с нами.

– А прямо сказать об этом не могла?

– Ну… – Чародейка слегка смутилась. – Ну… всему свое время. Надо было тебя немного прощупать…

– «Прощу-у-упать»! – передразнил я ее. – Ты же больше по девкам, а не по мужикам. Ладно, скажи мне, вам платят?

– Платят. Хорошо платят, – уверенно ответила Таисия.

– Вот и ладушки. Считай, что я дал согласие некоторое время с тобой поработать.

– Что значит «некоторое время»? – с подозрением переспросила чародейка. – Между прочим, тебя еще никто никуда не взял.

– Так возьмете. Иначе не предлагали бы, – отмахнулся я. – Говори, что делать дальше?

Тая помолчала, внимательно смотря мне в глаза, потом вздохнула с сожалением, не удовлетворившись увиденным, и сказала:

– Надо попробовать опередить белоризцев. Я примерно определила местонахождение следующего чародея, туда и отправимся. Обними покрепче меня.

– Зачем?

– Я перенесусь вместе с собой поближе к нему, – терпеливо пояснила чародейка. – Или ты собираешься идти туда по улице? – Она показала на пировавших внизу тварей.

Последний мой опыт телепортации, совершенный вместе с Франкой, оказался не то чтобы неудачным, но и не самым приятным, поэтому особого желания опять повторять подобное у меня не было, но и разгуливать среди монстров тоже не хотелось.

Я про себя выругался, обнял Таисию, неожиданно различив исходящий от нее тонкий аромат летних цветов, и закрыл глаза.

– Поехали. Но смотри, если зафитилишь нас в Харамшит…

– Заткнись! – сердито оборвала меня чародейка и красиво взмахнула жезлом.

Все случилось примерно так, как и в прошлый раз. Надо сказать, исключительно неприятные ощущения. Резко наступившая темнота, ледяной холод и состояние невесомости, мгновенно сменившееся ощущением…

– Твою же!.. – заорал я, стремительно летя вниз. И тут же приземлился, больно саданувшись об черепицу, покрывавшую крышу какого-то здания. – Кикимору под хвост…

И едва не скатился вниз, в последний момент ухватившись за конек.

А через секунду рядом со мной брякнулась Таисия.

– Что, неправильно рассчитала суквекции радиантов? – Я придержал ее за пояс и неожиданно для самого себя расхохотался, припомнив, как мы с Франкой оказались после телепортации в борделе.

Ох уж эти чародейки…

– Нет. Я использовала другой метод, – сухо ответила девушка.

Ей было явно больно, грохнулась все-таки нешуточно, даже слезы на глазах выступили, но она никоим образом это не выдавала. Собранная и деловитая, скупая в движениях и словах, Таисия сейчас напоминала гончую, по-зрячему взявшую след.

«Другой так другой…» Я покрутил головой по сторонам, опасаясь, что за нас сейчас примутся летающие страховидлы, но поблизости никого из них не оказалось – твари скопом яростно атаковали кого-то в сотне метров левее.

Проделав непонятные манипуляции со своим жезлом, чародейка решительно заявила:

– Мы попали куда надо. Владеющий в этом доме. Скорее всего, на втором этаже, прямо под нами. Готовься, войдем через крышу.

– Подожди… – Меня привлек приближающийся лязг и шум. Я переполз к краю, ухватился за лепнину и осторожно выглянул.

В нашу сторону пробивался большой отряд синодской гвардии. Построившись в каре, закрывшись со всех сторон осадными павезами, гвардейцы вполне уверенно продвигались по улице. Несли потери, но почти не замедляли движения. На моих глазах здоровенное чудище с паучьими ногами, усеянными шипами, с разгона пробило стену щитов, успело разорвать пару латников, но тут же было изрублено в куски алебардистами из второго ряда.

С летучими тварями неплохо справлялись несколько синодских монасей в белых сутанах, марширующих в середине каре, – они тащили с собой какой-то чародейский артефакт, очень похожий на прицепленное к шесту, испускающее яркий свет кадило, в лучах которого нетопыри вспыхивали, словно мотыльки на открытом огне.

– Сюда идут, – прошипела Таисия и одним движением жезла превратила кусок крыши в труху. – Мы должны их опередить. Лезь первым, я за тобой.

– Толку-то? – Я примерился и спрыгнул вниз, сразу утонув по щиколотку в слое пыли, покрывающей пол чердака. – Вот зараза, задохнуться можно! Слышишь, что говорю? Живым они его все равно не возьмут. И этот сгорит.

– Этот – может, и не сгорит. – Таисия осветила чердак, щелчком пальцев начаровав небольшой светлячок. – Насколько я чувствую, он главный и управляет всеми остальными. И не стоит недооценивать белоризцев – среди них есть очень сильные предметные владеющие, да и могучих чародейских артефактов тоже хватает. Так что…

«Предметное, альбо артефактное чародейство, – про себя продекламировал я строки из труда преподобного Анисима Краеградского, – не требует способности самолично почерпать Силу из Эфирных Пределов, но требует множества предметных составляющих, сиречь чародейских артефактов, для полноценных эманаций…»

– Приготовься! – Владеющая вышла на центр чердака и примерилась жезлом к полу. – Он, а точнее она, прямо под нами. Ты опять страхуешь меня…

– Стой. Она знает о нас? Чувствует?

– Не думаю. – Таисия мотнула головой. – Такое заклинание требует много сил и внимания. Особо не отвлечешься. И вообще, мне кажется, они все смертники и прекрасно знают об этом. То есть выживание не предусмотрено. Но это не значит, что сопротивления не будет. Ну, готов?

– Готов.

В полу с легким треском образовалась ровная дыра. Я выдохнул, спрыгнул вниз, коснувшись пола, перекатился в сторону и сразу вскочил, ища глазами цель.

В абсолютно пустой комнате весь пол был заставлен горящими свечами, испускающими тяжелый пряный аромат, спирающий дыхание и заставлявший кружиться голову. Посреди очень сложной и большой пентаграммы стояла абсолютно обнаженная девушка. Раскинутые в стороны руки владеющей обвивали призрачные вихри. Я успел заметить, что ее идеальное, словно вырезанное из мрамора тело ослепительно красиво, а иссиня-черные волосы извиваются, словно переплетенные между собой живые змеи, после чего мне стало не до наблюдений.

Владеющая быстро оглянулась и без разговоров метнула в Таю ветвистую молнию. Ловчая мгновенно прикрылась щитом, разряд с адским шипением скользнул в сторону, насквозь проплавив кладку стены, но удар все равно отбросил Таисию.

Она устояла на ногах, но почему-то не контратаковала, хотя владеющая уже готовилась к следующей атаке – в ее руках заклубился большой мерцающий шар, сотканный из множества пепельных вихрей.

Я не стал ждать, чем все это закончится. Ударил мечом снизу вверх, в прыжке, из очень неудобной позиции, достал владеющую самым кончиком клинка, но и этого хватило, чтобы сорвать заклятие. По мраморной коже хлынул поток черной крови, владеющая взвизгнула, ее лицо нечеловечески исказилось, став похожим на гротескную уродливую маску, она потянула ко мне руки, но я уже ударил второй раз, разрубив ее от плеча до пояса.

– Что ты натворил, дурень?! – в сердцах заорала ловчая. – Ее надо было взять живой!

– Страховал тебя, – спокойно ответил я, стараясь унять закипающую злость. – Язык придержи.

– Ладно, извини. – Таисия на удивление быстро остыла. – С тебя пока нельзя требовать большего. Сойдет и так. Скорее бери ее на руки.

– Зачем?

– Еще один вопрос… – угрожающе протянула чародейка. – Бери, сказала! Так надо!

«Вот же тварь…» – Я ругнулся про себя, глянул на распростертое в огромной луже крови изрубленное тело, помедлил немного, преодолевая отвращение, и подхватил его на руки.

В стене неожиданно появилось подрагивающее серебристое зеркало. Таисия показала жезлом на портал:

– Неси ее за мной. Надо…

Но не договорила. Двери в комнату отворились, и на пороге появилась фигура в белой сутане, перепоясанной вервием.

Высокий и худощавый босой старик с крючковатым носом и аскетическим, высохшим, словно у мумии, лицом резким жестом остановил вломившихся следом за ним синодских гвардейцев, уже вскидывающих арбалеты:

– Погодите, дети мои!

– Ваше святейшество… – Таисия тоже опустила свой жезл и коротко кивнула старику.

А я так и остался стоять с трупом в руках, вдруг начиная понимать, что по своему обыкновению опять вляпался по самые уши. Куда? В очередное дерьмо, куда еще!

– Как это понимать, ловчая? – Старик мазнул по мне взглядом и остановил его на Таисии.

– Я выполняю свою работу, ваше святейшество, – безразличным тоном ответила чародейка. – Извольте не препятствовать мне.

– Я вижу совершенно иное, – сухо отчеканил старик. – Ты и твой сообщник пытаетесь ввести справедливое следствие в заблуждение, искажая картину совершенного преступления. И умысел ваш мне известен. Человече, – теперь он обращался ко мне, – положи на место тело этой заблудшей.

– Исходя из всех признаков, – Таисия сделала мне знак не выполнять приказа старца, – сей случай проходит по категории «применение с преступным умыслом запретных чародейских практик», следовательно, подпадает под мою абсолютную юрисдикцию. Еще раз, ваше святейшество, – не препятствуйте исполнению правосудия, иначе я буду вынуждена подать жалобу в Капитул и Верховный Собор Синода.

– А я трактую сей случай как «еретические чародейские практики», а также как покушение на жизнь его высокой милости великого князя Лепеля, – раздраженно возразил старец. – Впрочем, – его голос неожиданно стал спокойным и в нем появились какие-то странные нотки, – я уступаю пред твоим самоуправством. Однако будь уверена, оно не останется безнаказанным.

– Я рада, ваше святейшество, что все уладилось к общему удовлетворению. – Таисия издевательски манерно поклонилась священнику и показала мне на портал: – Уходим.

Глава 4

«…мгновенное перемещение, именуемое портацией, осуществляется через ходы, коими изобилуют Эфирные Пределы, и описывается законом Тука и Бембеля, однако же, несмотря на достаточную систематизацию закономерностей и условий портации, полная природа сего явления доселе окончательно не изучена.

Портация есть чрезвычайно сложная, а такоже зело опасная в применении практика, ибо весьма восприимчива к колебаниям стихий, являясь уделом лишь умудренных в чародействе владеющих. Но сие не касается существующих природных порталов, вполне безопасных для использования даже лишенными чародейского таланта…»

(Преподобный Анисим Краеградский.

«Трактат о Материях Пределов»)

Серединные земли. Заброшенный бастион «Холодная гавань».

16 Хлебороста 2002 года от восхождения Старших Сестер.

Утро

В этот раз перенос прошел без каких-либо осложнений и предельно точно – мы благополучно материализовались на верхушке какого-то ветхого каменного строения, при ближайшем рассмотрении оказавшегося полуразрушенной башней, до предела загаженной чайками.

Солнце уже повисло краем над горизонтом, освещая лучами раскинувшиеся вокруг нас поросшие кустарником развалины, расположенные на берегу небольшой бухты, стиснутой острыми и высокими скалами. Окружающие пейзажи настраивали яркими красками на жизнерадостный лад, свою лепту добавляли птахи, разливающиеся бодрыми трелями из ультрамаринового неба.

– Заброшенное сторожевое укрепление, некогда рекомое бастионом «Холодной гавани», – устало прокомментировала Таисия и, поманив меня за собой, стала спускаться по стершейся от времени лестнице.

Несмотря на живописные виды и свежий, опьяняющий, словно вино, особенно после миазмов Добренца, морской воздух, мое настроение было далеко от благостного. Предчувствие новой свары с Синодом явно не способствовало веселью. Хотелось очень многое высказать чародейке, но я решил на время отложить это удовольствие и всего лишь прорычал:

– Долго я буду таскать эту падаль?

– Недолго, – коротко ответила Таисия и коснулась жезлом одной из стен на первом этаже башни.

Каменная кладка с легким шуршанием немедленно стала расходиться. В лицо пахнуло сыростью, а в образовавшемся проеме показалась винтовая лестница, уходящая куда-то вниз.

Таисия первая шагнула внутрь, подождала, пока войду я, потом шлепнула ладонью о ладонь – стена снова стала закрываться, а над лестницей один за другим зажглись факелы, укрепленные в кованых и по виду очень древних держателях.

– Здесь находится одно из убежищ ловчих. – Спустившись до самого низа, чародейка опять магическим способом открыла мощную, окованную железом дверь, за которой обнаружилось средних размеров помещение со сводчатым потолком.

Простоватая, но тщательно изготовленная мебель из эбенового нупийского дерева, ковры, звериные шкуры на полу и стенах, шкафы с множеством книг – обстановка не смотрелась аскетичной, но и не поражала роскошеством, а была предельно функциональной. И не носила никаких следов пребывания здесь женщины, являясь абсолютно мужской по стилю. Легкий беспорядок, пыль на мебели и целые пласты паутины по углам это вполне подтверждали.

Протопав по пушистым коврам, ловчая толкнула скрытую в противоположной стене дверь и пропустила меня внутрь следующего помещения.

В небольшой круглой комнате по периметру стен на металлических столах лежало множество непонятных инструментов. Блестящие, хищные с виду, разложенные в идеальном порядке, на первый взгляд они напоминали хирургический инструментарий. Но, глянув на расположенный посередине большой круглый каменный стол с высеченной на нем сигиллой – комбинацией из нескольких пентаграмм, со стоками для крови и зажимами с привязными ремнями, я догадался, что инструменты скорее пыточные, а не медицинские. Впрочем, могу ошибаться, не специалист ни разу.

– Клади ее сюда. – Таисия похлопала по столу.

Я с облегчением сбросил на него тело и едва не проблевался, глянув на себя. Вся одежда, да и я сам, была сплошь покрыта коркой из засохшей крови, грязи с пылью и какой-то мерзко воняющей дряни, очень смахивающей на дерьмо.

– Это займет немного времени, – бросила чародейка, проследив за моим взглядом. – Потом вымоемся и переоденемся. Я сама грязная, как кладбищенский упырь. Ты пока посиди там… – Она показала мне на табурет у стены. – Помогать не надо, но смотреть вполне можешь. Думаю, тебе это будет интересно.

– Сомневаюсь, – холодно ответил я ей, стараясь не слишком показывать свое раздражение. Но уходить не стал, примостившись на табурет. Поглядим, в самом деле любопытно.

Таисия спокойно и деловито пристегнула труп к столу, зачем-то заштопала длинной кривой иглой разруб на плече мертвой владеющей, отошла на шаг, немного постояла с закрытыми глазами и медленным речитативом стала проговаривать заклинание на непонятном языке.

Для меня не стала большим откровением эта процедура – я уже достаточно узнал из книг, чтобы распознать некромансию – самую запретную чародейскую практику в Мире Упорядоченном. По словам Асхада, могучего чародея, встретившегося на моем пути еще в самом начале истории, любое отправление черного чародейства оставляет почти несмываемое пятно на ауре владеющего и легко выявляется Синодом, с последующей неизбежной суровой карой. Однако, похоже, Таисию сей факт особо не беспокоил.

Она сейчас демонстрировала высшее мастерство чаротворения; подобные заклятия требуют большого числа вспомогательных составляющих: редких специальных ингредиентов, артефактов и прочих амулетов, но ловчая обходилась без всего этого.

Но и в этом случае я могу ошибаться: возможно, эти составляющие в комнате уже присутствуют в стационарном виде, оставшись мной не замеченными. Но, как я уже успел понять, Таисия, творя чары, не испытывает неизбежного отката, во всяком случае, внешне он не проявляется, что уже само по себе говорит о высочайшей квалификации. Меня так долбит нешуточно. Впрочем, не могу не отметить, что с каждым разом откат переносится все легче и легче.

Тем временем ловчая возвысила голос, в нем стали проскальзывать металлические, совсем не человеческие обертоны. В комнате стало гораздо холодней, на трупе чародейки выступил иней и появилась едва заметная черная дымка, очень быстро сплошным покровом затянувшая тело, а затем…

Затем труп дернулся, задрожал крупной дрожью и тоскливо взвыл, клацая зубами, словно бешеная собака.

Я никогда не страдал впечатлительностью как в прошлой жизни, так и в этой, но, признаюсь, сейчас мне стало не по себе.

Таисия прекратила читать заклинание и задала мертвой владеющей первый вопрос. Труп извивался в зажимах, выл, скрежетал зубами, но все же ответил. Я ничего не понял, потому что говорили они на странном, как показалось мне, абсолютно нечеловеческом, языке.

За первым вопросом последовал второй, потом третий, но вот на него ловчая не получила ответа. Мертвая чародейка взвыла в последний раз, обмякла в зажимах и стала на глазах распадаться, вскоре превратившись в кучку праха.

– Все вопросы потом, – безжизненным, уставшим голосом предупредила меня Таисия и, едва перебирая ногами, скрылась за очередной дверью.

– Потом так потом. – Я немного помедлил и отправился вслед за ней, оказавшись в неплохо оборудованной мыльне.

Не обращая на меня никакого внимания, чародейка разделась, зашвырнув одежду в угол, и скользнула в небольшой бассейн, целиком вырубленный в каменном полу, полный курящейся паром и явственно попахивающей серой горячей воды.

Все случилось довольно быстро, но я все-таки успел разглядеть в подробностях ее обнаженное тело. Небольшие, можно даже сказать маленькие, но крепкие груди с торчащими сосками, сильные длинные ноги, плоский живот с прорисованными мышцами и подтянутый выпуклый зад – ничего особо выдающегося в фигуре Таисии не было, но смотрелась она очень ладно и гармонично.

Прислушался к себе и немного удивился, отметив, что не испытываю к ней абсолютно никакого желания. Несмотря на то что период воздержания у меня уже довольно затянулся, заставляя все чаще задумываться о походе в бордель.

– Особое приглашение нужно? – заметив, что я застыл в нерешительности, буркнула чародейка. – Одежду брось, здесь найдется, во что тебе переодеться.

Я не заставил себя долго упрашивать, разделся и вошел в бассейн, едва не застонав от удовольствия – огненно-горячая вода доставляла настоящее, на грани сексуального, наслаждение.

Таисия лежала с закрытыми глазами, почти полностью скрывшись под водой, и молчала. Ее покрытое капельками воды бледное лицо было полностью расслабленным, мне даже показалось, что ловчая заснула, и я едва не вздрогнул, когда она заговорила.

– Очень давно… – голос ловчей был полностью лишен эмоций, – когда я еще училась… среди чародеек было очень модным увлекаться своим полом, а собственных учениц они приобщали к таким связям, не особо спрашивая у них согласия. Многие пережили это без особых потрясений, сохранив в себе традиционные наклонности, некоторой части девочек подобные вещи поломали жизнь, сделав бесчувственными извращенками, ну а остальным… – чародейка сделала небольшую паузу, – понравилось, и они в большей степени потеряли влечение к мужчинам.

– К какой части относишься ты?

– К третьей, – обыденно ответила Таисия и добавила: – Правда, с некоторыми вариациями.

– К чему ты мне все это говоришь?

– К тому, – она села в воде и потянулась к большой морской губке на бортике бассейна, – чтобы ты выбросил из головы все надежды. Некоторые мужчины считают, что таких, как я, можно легко перевоспитать, стоит только хорошенько оттрахать. Может, это и так, не буду спорить, но со мной даже не стоит пробовать. Понятно?

– Уже выбросил, – пообещал я, почему-то слегка обидевшись на чародейку. – Хотя даже и не думал.

Соврал, конечно. Что-то такое как раз стало в голову приходить.

– Вот и молодец, – согласилась Тая. – Значит, потри мне спину. А я пока расскажу, чего дозналась от нашей владеющей.

– Сама, Таисия из Крутогор, сама, – спокойно предложил я. – Все-таки ты сидишь голяком в воде с мужчиной, который без всяких там отклонений. Чревато это. И можешь рассказывать, я весь во внимании.

– Ладно, мужчина, – как показалось мне, разочарованно сказала Таисия. – Подай вон тот кувшин с настоем. Ага… Так вот, ничего толком я не дозналась. Звали ее Мелиссой, родом она из герцогства Дакия, что в Румийском Союзе. Насколько я поняла, она с детства воспитывалась в тайном храме, посвященном Лилит, темной богине. Вот, пожалуй, и все. До конца расспросить не получилось, потому что ее душа уже ей не принадлежала.

– А кому принадлежала?

– Лилит, конечно, – усмехнулась Таисия. – Эта хвостатая тетка очень не любит делиться добычей. Хорошо хоть это успела узнать.

– Очень много. – Я не удержался, чтобы не съязвить. – И что из всего этого следует?

– А ничего. – Тая пожала плечами. – Об истинных причинах случившегося в Добренце можно только догадываться. Но ясно одно – все это сделано не просто так.

– Поясни.

– Поясню… – Ловчая набрала полную губку воды и, встав в полный рост в бассейне, отжала ее на себе. – Сейчас… Смотри. Тем, кто задумывал нападение, изначально было ясно, что особых результатов оно не даст: пара десятков, пусть сотня подранных тварями горожан – это мелочи. Значит, акция задумывалась как демонстративная. Опять же не зря ее приурочили к визиту в город Лепеля со свитой. Продолжать? Или сам попробуешь догадаться? Иди поближе ко мне, я помогу тебе вымыть волосы. Такой гриве любая женщина позавидует. И не крути башкой, если ты невежда, то я не такая. Воспринимай меня как своего боевого товарища. Ты же не будешь стараться засунуть свой дрын в боевого товарища? То-то же… Ой-о-о!.. Это кто тебя так? Лич?

– Он самый.

– Неплохо затянулось. – Девушка провела рукой по моей груди. – Кто лечил? Гедвига? Моранта?

– Обе… – Я поежился, почувствовав, что прикосновения женского горячего тела все-таки начинают действовать должным образом.

– Ободрали небось как липку? – Руки чародейки продолжали осторожно исследовать мое тело.

У меня появилось такое чувство, что ей очень интересно и одновременно страшно прикасаться ко мне.

– Да, можно сказать, что ободрали. Но вылечили. Может, перейдем к делу? Я думаю, что истинная цель – столкнуть Лиги с Синодом. У Синода сразу набирается много козырей против чародеев, которые они не преминут вывалить князю.

– Вот именно! – Чародейка вдруг резко отстранилась и спряталась под воду по самый подбородок. – Белоризцы и так подвинули Лиги дальше некуда, теперь могут воспользоваться случаем, чтобы и вовсе перекрыть воздух. Список запрещенных чародейств растет с каждым днем. Речь уже идет не только о черных чарах, но и о доброй трети практик. Представь себе, белоризцы уже требуют, чтобы их представитель присутствовал при каждых родах, принимаемых лекарями из Лиг.

– То есть инициатор провокации – Синод?

– Не знаю. Это может быть кто угодно. Даже Румийский Союз. Которому очень выгодна внутренняя смута в Серединных землях. Его легионы уже давно расположены на наших границах. Или еще кто-то третий.

– Не понимаю, почему Лиги так уступают Синоду? Сил у них вроде как побольше.

– Ты ошибаешься, – грустно покачала головой чародейка. – Сильно ошибаешься. В случае прямого противостояния Лиги неизбежно проиграют. Даже если размен пойдет один к пятидесяти. Синод может себе позволить такие потери, а мы нет. К тому же чародеи разнежились и утратили бойцовские навыки. В академиях боевым чарам уделяют считаные часы, а цех боевых чародеев давно упразднен. Нет, сильных владеющих, которые могут дать отпор, все еще хватает, но общая тенденция удручает. Нас, ловчих, очень мало, к примеру, на всю Жмудию осталось всего три человека. И не забывай, что на стороне белоризцев обязательно выступит народ, всегда ненавидевший Лиги. Лютой ненавистью ненавидевший. И надо еще учитывать, что владеющие очень разъединены; я бы их назвала сборищем самовлюбленных, эгоистичных идиотов, живущих по принципу: ты умри сегодня, а я завтра.

– Тогда не вижу причин, чтобы их спасать.

– Ах, ну да, ты же с островов, – понимающе вздохнула Таисия и продекламировала: – Не способные и не желающие защитить себя недостойны сожаления. Так, да?

– Примерно.

– Увы, все гораздо сложнее. Сокрушив Лиги, Синод погрузит Упорядоченный во мрак дремучего невежества. Этого допустить нельзя.

– Положим. Твои дальнейшие действия?

– Я собираюсь во всем этом разобраться, – очень спокойно ответила владеющая.

– Даже если придется столкнуться с Синодом?

– Даже если придется. – Таисия встала и, взяв с полки несколько больших пушистых простыней, одну из них подала мне. – Лиги и Капитул в опасности, а я плоть от их плоти, поэтому не могу остаться в стороне. И предлагаю тебе присоединиться.

– Почему именно я?

– В тебе есть потенциал, – отрезала чародейка. – Я его вижу. И не спрашивай большего, все равно не отвечу. Пока не отвечу.

– Хорошо. – Я обмотал ткань вокруг пояса и вышел из бассейна. – Назови хотя бы пару причин, по которым я должен ввязываться во все это.

– Сначала немного перекусим и промочим горло… – Девушка ловко закуталась в простыню, второй обернула волосы и прошлепала босыми ногами в залу, где прилегла на диван. – Горан, будь другом, там в шкафчике должна быть какая-то еда и выпивка. Клянусь Старшими, у меня нет сил кухарничать. И еще… пожалуйста, растопи камин. Я озябла и хочется живого тепла.

В шкафчике оказалось припасено немало еды. Совершенно свежей, словно приготовленной пару часов назад. Но так как, несмотря на летнюю пору, внутри бастиона действительно было холодно, еду я оставил на потом, первым делом подойдя к камину. Немного поколебался и чародейским способом подпалил сложенную в нем поленницу, при этом умудрившись даже не обжечься и ничего не разрушить.

– Ты владеешь истинной Силой? Так же? – неожиданно поинтересовалась чародейка, с интересом смотря на меня.

– Угу. – Я перенес из шкафа на стол несколько блюд и, взяв свой нож, принялся пластать олений окорок.

– Способен к простейшим действиям, преимущественно разрушительного характера, то есть ударить, поджечь, заморозить, отбить удар, но не способен к сложному, многоуровневому и разноплановому чародейству. Так?

– Именно так.

– Вот тебе первая причина, по которой ты можешь согласиться на мое предложение! – торжествующе заявила владеющая. – Я обучу тебя. Это будет нелегко, но я примерно понимаю, в каком направлении с тобой можно работать. Ты не станешь полностью универсальным владеющим, увы, обладатели истинной Силы на это не способны, но умения свои разовьешь значительно. И главное, научишься их правильно контролировать.

– Принято. – Я наколол на вертел фаршированного грибами гуся, пристроил его возле огня разогреваться и принялся нарезать сыр. – Подумаю. Следующую причину, пожалуйста. И ты что-то там говорила об одежде? Извини, как-то не привык готовить с голым задом.

– Ты положительно несносен… – Таисия со страдальческим видом встала и, подойдя к большому сундуку, принялась выкладывать из него одежду. – Вот.

Прервавшись с едой, я стал одеваться.

Быстро накинул на себя совершенно новое нижнее белье, свободную рубаху с завязками на вороте и рукавах, влез в узкие штаны из тонкой лосиной замши и натянул высокие сапоги с окованными носками. Камзол из тисненой, проклепанной телячьей кожи с вшитым в него на плечах и груди тонким кольчужным полотном пока отложил в сторону. Как ни странно, особенно учитывая мои габариты, вся одежка оказалась впору. И, судя по всему, явно недешевой, если не сказать дорогой. Воистину княжеский подарок.

– Откуда это все у тебя?

– Осталось после моего напарника, – нехотя ответила чародейка. – Большим щеголем он был. И таким же великаном, как ты. Там еще куча вещей лежит в сундуке. Можешь взять себе, что захочешь.

– «Был»?

– Был. Он погиб, – отрезала Таисия. – И не будем больше об этом. Кстати, есть мы собираемся?

– Уже готово.

Ели долго и молча. Когда на блюдах остались одни кости, а штоф показал дно, чародейка наконец заговорила.

– Деньги, – коротко заметила она. – Я могу дать тебе богатство. И осознание того, что ты делаешь нужное и правое дело. Увы, больше мне предложить нечего.

– У меня есть время подумать?

– До утра, – резко ответила владеющая. – И учти, ты нужен нам, но не настолько, чтобы я тебя уговаривала. Соглашайся или выметайся. Да, вон там, на полке, лежит кошель. Это оплата за твою помощь.

– Учту.

Таисия замолчала, укуталась в меховое одеяло и ушла спать в другую комнату. Я тоже устроился на кушетке и задумался.

На самом деле решение уже давно было принято. Какое мне дело до Синода и Капитула? Правильно, никакого. Пусть хоть поголовно перебьют друг друга. Еще раз втянуть себя в авантюру я не дам. А на островах нет никаких белоризцев и Лиг, зато есть ягушка…

С такими мыслями уснул.

Уснул, втайне надеясь, что сон принесет какое-нибудь видение, подтверждающее мой выбор.

Но мне так ничего и не приснилось.

Когда проснулся, чародейки в зале не было. Я встал, умылся и быстро собрался, позаимствовав из сундука с вещами кожаные проклепанные боевые перчатки и длинный плащ с капюшоном из темно-зеленого плотного добротного сукна. Кошель с цехинами взвесил на руке, немного поколебавшись, взял из него пару монеток, а остальное вернул обратно.

Из-за неплотно прикрытой двери доносились едва слышные звуки, очень похожие на разговор. Один голос принадлежал Таисии, а второй, слегка искаженный, звучавший словно из трубы, – неизвестному мне мужчине. Первым делом я подумал, что, пока спал в бастионе, появились гости, но потом припомнил, что владеющие могут связываться между собой посредством каких-то заклинаний и чародейских приборов. Подслушивать не стал, ни к чему это, да и все равно ничего бы не понял, потому что разговор шел на непонятном мне языке.

Долго ждать не пришлось, уже через пару минут в зале появилась чародейка. Как и я, она уже была полностью одета и вооружена: за поясом пристроился жезл, а за плечами на хитрой перевязи – меч.

Мне показалось, что у нее на лице проявлялось какое-то странное выражение, возможно, беспокойство или досада, точнее я не разобрал, потому что оно тут же пропало, сменившись каменной маской, не выражающей абсолютно никаких эмоций.

– Насколько я понимаю, ты не принимаешь моего предложения? – подойдя ко мне, поинтересовалась она.

– Да, не принимаю, – спокойно ответил я. – У меня свой путь.

И сразу же приготовился получить презрительную отповедь. Но, как ни странно, ее не последовало.

– Как знаешь, – безразлично пожав плечами, сказала чародейка. – Свой так свой.

– Спасибо за одежду. – Я легким кивком поблагодарил ее и встал. – Выпустишь меня наружу?

– Не за что… – Таисия вдруг заглянула мне в глаза. – Почему серебро не взял?

– Взял, – коротко ответил я. – Два цехина. Думаю, большего я не заработал.

– Дешево же ты себя ценишь, – с хорошо узнаваемой насмешкой протянула Таисия.

– Так ты меня выпустишь? – Я пропустил мимо ушей слова чародейки.

– Выпущу, – неожиданно быстро согласилась она. – Вот только бастион расположен в двадцати верстах от Добренца. Без коня ты долго добираться будешь. Если вообще не заплутаешь – места здесь пустынные, дорогу некому подсказать. Могу подбросить.

– Как?

– Портирую нас прямо в город. Там и попрощаемся, – пояснила Таисия и, не дожидаясь согласия, поманила меня рукой: – Идем. Денег ты не взял, так хоть как-нибудь отблагодарю тебя.

Я на мгновение задумался. Почему бы и нет? Всяко лучше, чем путешествовать на своих двоих.

– Идем.

Чародейка открыла портал прямо в стене лаборатории. Без лишних слов взяла меня за руку и шагнула в покрытое беспокойной рябью серебряное зеркало…

Глава 5

«…проявившие талант к владению Силой изымаются из семей и направляются на обучение в учебные заведения Капитула. Однако же, несмотря на высокое финансовое возмещение, родители, особенно из числа простолюдинов, нередко откровенно саботируют сие действие вплоть до вооруженного сопротивления и убиения своих чад, дабы не отдавать их.

Сему виной служит распространенное невежественное поверье, что чародеи суть порождения темных сил, продавшие свои души демонам тьмы, а чада, попавшие к ним, воспитываются в великом разврате и безбожии, на погибель и позор родителям своим…»

(Иона Хвалин, магистр.

«История Капитула»)

Серединные земли, г. Добренец. Резиденция Лиги Белого Рассвета

17 Хлебороста 2002 года от восхождения Старших Сестер.

Полдень

– Где мы? – Я обвел взглядом абсолютно пустое помещение с высоким сводчатым потолком. На каменном потертом полу была вырезана большая сложная пентаграмма, а по углам в грубоватых кованых подставках слабо светились неграненые розовые кристаллы. Сухой воздух пах пылью, мышами и еще чем-то непонятным, похожим на ладан.

– Резиденция Лиги Добренца. В этой комнате стационарный маяк для портации, – сухо ответила Таисия. – Посторонним сюда нельзя, поэтому я представлю тебя как своего нового напарника. Держи. – Чародейка протянула мне небольшой серебряный медальон в виде распластавшейся в прыжке гончей собаки с оскаленной пастью. – Повесь на шею, так чтобы видно было. Во избежание лишних вопросов. После того как я выведу тебя отсюда, отдашь обратно.

– Хорошо… – Я немного поколебался, но все-таки набросил цепочку на шею. Идея становиться ловчим, пусть даже на время, мне не особо понравилась, но выбора другого не было.

– Идем. – Таисия одним движением руки погасила зеркало портала и вышла из комнаты.

Поднявшись по винтовой лестнице, мы оказались в сумрачном длинном коридоре, едва освещенном редкими мерцающими шарами под потолком. Здесь уже ничто не смахивало на аскетизм комнаты с маяком. Под сапогами мягко пружинили пушистые узорчатые ковры, на обитых резными панелями из черного дерева стенах висели громадные, шитые серебром с золотом гобелены и картины с натюрмортами, олицетворяющими собой роскошное изобилие.

«Богато живут Лиги, ой богато, – подумал я. – В другое время я был бы совсем не против, так сказать, примкнуть к рядам. Опять же должностные обязанности зело привлекательны – на благо обчества гонять зарвавшихся чародеев и чародеек, но, увы, к ягушке хочется больше. Устал от суеты. Очень устал…»

– Меньше говори, – быстро обернувшись, предупредила Таисия. – На вопросы, буде такие последуют, не отвечай вообще.

Я ей не успел ответить, так как нам навстречу выскочила какая-то пышная женщина в вышитой жемчугом рогатой кике.

– Ну наконец-то! – заполошно всплеснув широкими разрезными парчовыми рукавами, воскликнула она. – Тут такое, такое…

– Говори, Ольгерда, – на ходу бросила Таисия, даже не глянув на толстушку.

– Чернь! – истерично кривя пухлые губы, владеющая затараторила речитативом: – Она обезумела! Того и гляди на штурм пойдут. Винят Лигу во вчерашнем нападении на город. А у нас, как назло, почти все с утра убыли на конференцию в Капитул. Остались только я, Мыслава, Дьюль и Адель Лемберг, классная наставница из Вышеградской академии с пятью своими воспитанницами. Лилит их дернула вчера прибыть на практику. И как назло, с Капитулом связи нет. Вообще ни с кем связаться не можем.

– Что с охраной?

– Полтора десятка латников со старшиной Штефаном Падалкой. Они во дворе, ворота укрепляют. Прочие ушли, грят: супротив народу не пойдем! – почти выкрикнула Ольгерда. – Сволочи! Мерзавцы!

– Синод?

– Монахи в стороне, не вмешиваются. Городская стража тоже. Князь Лепель со свитой и сопровождением уже покинул город. Вот как только он уехал, все и началось. Толпу вовсю подзуживают непонятные проповедники. Юродивые какие-то. Никто их не хватает. Что же нам делать?! Что?!

– Пока замолчи, – сухо осадила Таисия чародейку, быстро взбежала по лестнице на этаж выше и толкнула дверь.

Мне уже давно стало ясно, что я опять вляпался в какое-то дерьмо. Хотелось взять и придушить чертову владеющую. Но сдержался и решил сначала разобраться, что здесь творится. А уже потом плюнуть на все и убраться куда подальше.

«Да, плюнуть на все и убраться отсюда подальше, хоть в Нупию, хоть в Исфахан, но как можно скорее свалить из этого долбаного города…» – повторил я про себя и шагнул вслед за Таисией.

Возле больших стрельчатых окон стояло несколько человек. Услышав шаги, они синхронно повернулись к нам.

– И что, Таисия из Штеттина, ты и сейчас будешь следить за тем, чтобы мы не нарушили какой-нибудь вшивый параграф? – язвительно процедила невысокая стройная чародейка в малиновом бархатном платье, со стального цвета волнистыми волосами, убранными в высокую сложную прическу. Ее красивое холодное лицо сильно портила презрительная ненавидящая гримаса.

– Перестань, Мыслава, – строго одернула ее вторая владеющая – скромно одетая женщина в возрасте. – Сейчас не время для сведения счетов.

В отличие от первой она выглядела совершенно спокойной.

– Не учи меня, Адель! – вскинулась Мыслава и ткнула в меня пальцем: – Надо еще разобраться, кого она сюда притащила!

– Девочки, девочки, ну полноте вам ссориться, – манерно играя голосом, заявил молодой парень в коротком румийском кафтанчике, сплошь вышитом золотыми узорами. – Совершенно ясно, – он окинул меня томным взглядом и кокетливо убрал прядь завитых волос со своего лица, – это помощник милейшей Таисии взамен несчастного Симеона. Медальон, что ли, не видите? Так же, красавчик?

Мне ужасно захотелось превратить эту смазливую рожу в кусок мяса, но сдержался, пропустив его слова мимо ушей, и шагнул к окну. И едва не выругался во весь голос. Сверху отлично было видно, как вокруг особняка Лиги толпилось множество людей. Мужчины, женщины, старики, даже дети; казалось, что сюда собрался весь город. Толпа бурлила, словно кипяток в громадном котле. Угрожающий дикий рев заставлял дребезжать стекла в рамах.

Резиденцию окружал довольно высокий решетчатый забор, но он вряд ли мог составить серьезное препятствие для нападающих. За воротами строили баррикаду из всякого хлама несколько латников. Они успели уже полностью заложить проем, но было совершенно ясно: если толпа полезет на штурм, все эти жалкие укрепления сметут в мгновение ока вместе с забором и самими стражниками.

– Надо уходить отсюда, – наконец заговорила Таисия. – Уничтожить библиотеку, лаборатории и уходить. Думаю, белоризцы только и ждут, чтобы мы начали убивать. Это станет поводом спустить на Капитул всех собак и обвинить его в нарушении соглашения. Не удивлюсь, что как раз они стоят за этими беспорядками. И за вчерашним происшествием тоже.

– Лучше ничего не придумала? – Мыслава зашипела, словно дикая кошка. – Самая умная? Мы не можем наладить портал. Кто-то ставит очень сильные помехи. Если бы все обстояло так просто, здесь уже давно бы выветрился запах моих духов. В резиденцию попасть еще можно, а вот отсюда выбраться уже вряд ли получится. Один шанс из тысячи, что при портации тебя не превратит в фарш…

– Не могу понять, чего вы так переполошились? – вдруг ее перебил чародей. – Я могу разогнать эту чернь, словно стаю надоедливых мух…

– Ты спятил, Дьюль, – холодно прервала его Таисия.

– Да ладно тебе, подружка. Никого я не собираюсь убивать. – Дьюль горделиво выпятил грудь и пренебрежительно взмахнул рукой. – Будет достаточно небольшой иллюзии. Вот, смотрите…

И выскочил на маленький открытый балкончик. Все произошло так стремительно, что никто даже не успел среагировать.

– Ей, вы, быдло! – насмешливо заорал Дьюль, обращаясь к толпе. – Сюда смотрите, убогие!

После чего громко принялся выкрикивать заклинание. Озвучив последний обертон, чародей изящно взмахнул руками, в воздухе перед ним возникло светящееся облачко, стало быстро увеличиваться и… И неожиданно лопнуло, рассыпавшись множеством серебристых искр.

Дьюль недоуменно покрутил головой, опять вскинул руки…

– Заберите этого идиота! – взвизгнула Мыслава. – Я же говорила, творить сложные чары бесполезно! Белоризцы глушат эманации с помощью сильных артефактов!

Таисия кинулась к балкончику, но Дьюль уже сам сделал шаг назад, пошатнулся, потом медленно развернулся к нам и лицом вниз плашмя рухнул на пол, вбив торчащий из глазницы арбалетный болт себе в череп по самое оперение. Граненый наконечник на добрый вершок выскочил из затылка, чародей, словно большая лягушка, несколько раз дернул конечностями и затих в быстро увеличивающейся темно-бордовой луже.

– Пролилась первая кровь, – тихо сказала пожилая чародейка. – Теперь они не остановятся, пока не разорвут нас в клочки.

– Убили! Его убили!!! – истошно заверещала Ольгерда. – Старшие Властительницы, за что?! Что мы им сделали плохого?!

– Замолчи, – не повышая голоса, приказала ей Адель, а потом мрачно и торжественно обратилась к остальным: – Скорее всего, нас всех убьют, но мы должны спасти их…

Я посмотрел туда, куда она показывала рукой, и только сейчас заметил пять скромно одетых девочек, стоявших в рядочек у дальней стенки.

Неброские коричневые платьица, черные передники, такого же цвета беретки с фазаньим перышком, прихваченным овальной серебряной бляшкой, башмачки на низком каблучке, объемистые сумки через плечо, коралловые бусики на шее – несмотря на то что мордашки у них были совсем разные, из-за абсолютно одинаковой одежды мне сначала показалось, что они близняшки.

Девочки едва ли были возрастом старше двенадцати лет, но вели себя абсолютно спокойно, а если точнее, весьма легкомысленно. Корчили рожицы, перемигивались между собой и все норовили стать на носочки, чтобы заглянуть в окна. Что на фоне паникующих взрослых владеющих казалось довольно странным.

«Крошки. Несмышленыши еще совсем, – мелькнуло у меня в голове. – Даже не понимают, что им уготовано…»

В исходе схватки сомневаться не приходилось. Четыре чародейки никак не справятся с многотысячной толпой, пускай даже и спалят сотню-другую обезумевших горожан. Тем более что пользоваться Силой они полноценно не могут. И даже если бы смогли, арбалетный болт всяко быстрей, чем чародейское заклятие. И самое пакостное, что вместе с этими магичками сдохнуть придется и мне. Кто будет разбираться: чародей я или нет? Разорвут походя, да и все.

– Вы все знаете, почему мы так должны поступить, – продолжила классная наставница.

Неожиданно все женщины покорно кивнули.

«Ну и почему? – машинально подумал я. И сам же себе ответил: – Хоть и чародейки они, ничего святого, прожженные лярвы, а деток жалеют. Вот почему. Да и вообще, какая мне разница? Хотя да, малышек жалко…»

Таисия глянула в окно и начала командовать:

– Ольгерда, зови сюда латников – во дворе их сомнут в мгновение ока, а внутри резиденции есть хоть какой-то шанс. Пусть городят в коридорах баррикады. Ворота и забор зачарованы, сколько-нибудь без них продержатся. Потом лети в библиотеку и уничтожь тайное хранилище вместе с каталогами и книгами. Затем займешься лабораторией. Мыслава, ты поможешь ей. Попробуйте заклятие дематериализации. Если не получится, жгите все к демонам.

Стальноволосая чародейка сверкнула на нее глазами, но смолчала, кивнула и убежала вслед за Ольгердой.

– Что нам делать? – коротко поинтересовалась классная наставница. Ее воспитанницы так и продолжали смирно стоять у стеночки, никак не реагируя на происходящее.

– Иди вместе со своими девочками вниз, ко входу в подземелье, ты знаешь, где это, и попытайся разобрать завал. Мыслава и Ольгерда помогут, когда управятся со своим уроком. А я с латниками попробую задержать чернь, насколько смогу. Иди же!

– Вниз? К завалу? – переспросила классная наставница. – Но…

– У нас нет другого выхода! – строго прервала ее Таисия.

Адель коротко кивнула и скрылась за дверью. Следом за ней, без всяких команд, как цыплята за несушкой, потянулись юные чародейки. Последняя из них, худенькая бледная девочка с выбивающимися из-под берета иссиня-черными вьющимися локонами, бросила на меня странный взгляд, кивнула как старому знакомому и убежала вслед за подружками.

– Теперь ты. – Таисия повернулась ко мне. – Прости меня за то, что втянула тебя. Да, я сделала это специально. Потому что помочь нам больше некому.

– Боги простят… – Я скрипнул зубами, сдерживая в себе злость. – Говори, что теперь делать.

– Внизу есть вход в подземелья, – виновато улыбнувшись, сообщила владеющая. – Но он уже очень давно, несколько десятков лет как завален. Им не занимались все эти годы, потому что… – ловчая запнулась, – да потому что в этом не было необходимости. Теоретически его можно разобрать. Получится – уйдем в катакомбы и будем выбираться за город. Но на это надо время. Нам придется задержать чернь, насколько сможем.

– Будешь мне должна, – выдавил я из себя. – Веди.

И сам поклялся, что после того как все закончится, придушу ее собственными руками.

В этот момент толпа пошла на штурм…

Глава 6

«…сей минерал произрастает глубоко в недрах земных в виде кристаллов определенного вида, имеет неприметный серый оттенок и именуется оксиферритом изокадминия альбо, в просторечье, люминием. Не славен оный ни твердостью, ни видом, приятным глазу, однако же имеет уникальное свойство нарушать и искажать потоки Силы на пути их истекания из Эфирных Пределов, тем самым осложняя чаротворение вплоть до полной его невозможности. Вследствие сиих своих свойств оный люминий служит основой для артефактных приборов, именуемых негаторами, сиречь прерывателями чар. Однако же чрезвычайная редкость сего несомненно полезного минерала весьма ограничивает его использование…»

(Архипий Рылька, магистр прикладного чародейства.

«Введение к чародейским приборам, амулетам и артефактам»)

Серединные земли, г. Добренец. Резиденция Лиги Белого Рассвета

17 Хлебороста 2002 года от восхождения Старших Сестер.

Три часа пополудни

– Гей-гей, давай, братцы, поднажми! – Десятник Штефан Падалка, широкий, как комод, коротышка с изуродованным ожогами лицом крякнул, поднатужился и опрокинул тяжеленный книжный шкаф. – Давай-давай, родимые!

Его подопечные, полтора десятка повидавших не одну битву ветеранов, быстро стаскивали на баррикаду все, что под руку попадало. В дело шла мебель, массивные каменные кадки с экзотическими растениями и даже мраморные изваяния каких-то известных чародеев и чародеек, расставленные вдоль длинного коридора.

Входные двери в резиденцию уже завалили, а теперь перегораживали коридор перед лестницей. При должном везении в этом месте можно было держаться довольно долго, потому что нападающие при всем своем желании не смогли бы атаковать нас более чем по десять человек в ряд.

– Магистр Симеон Дебрюк, – язвительно ухмыляясь, комментировала Таисия свержение каждой статуи. – Автор одного из базовых заклятий первого ряда. Был содомитом, страшным любителем молоденьких мальчиков. А это магистресса Габря Стуц, она же Габриэле Стютценн, одна из немногих владеющих, освоивших искусство полиморфии. Ярая зоофилка, любила в образе кобылицы спариваться с жеребцами. По слухам, за этим занятием и скончалась. А это… Это Алман Дан-Борк… Прославился как величайший лекарь, победивший красную чуму. Но истинной его страстью была гибридизация. Знаешь, что это такое, Горан? Это когда человека скрещивают с бараном, медведем или еще каким существом, возможно, тоже гибридным. Конечно же в благих целях улучшения людской породы. Зар-раза… такое впечатление, что я творю заклятия высшего уровня, а не смешные чары для студиусов первого цикла.

Чародейка спешно накладывала какие-то руны на пол и на стены в коридоре. Чародейство давалось ей очень трудно, ловчая едва стояла на ногах, тяжело прерывисто дышала, по белому как мел лицу текли струйки пота.

Неожиданно входную дверь потряс сильный удар. Створки затрещали, но не сдвинулись с места. По ним пробежали бледные зеленые искры, в коридоре резко запахло жженой плотью, после чего снаружи раздались дикие вопли, перемежающиеся проклятиями и площадной руганью.

– Хорош! – истошно взвыл старшина. – Все за баррикаду! – И грозно прикрикнул на Таисию: – Ваше чародейство, тебе что, особое приглашение надо?

– Иду… – Владеющая сделала несколько шагов к нам и покачнулась.

Пришлось выскочить ей навстречу и, подхватив на руки, перенести за баррикаду. После чего я довольно невежливо брякнул владеющую на ступени лестницы.

Таисия потрясла головой, вынула из поясной сумочки темную небольшую скляницу, выдрала из нее зубами притертую пробку и вылила содержимое себе в рот. Ее лицо на мгновение исказилось, она хрипло вздохнула, дернулась словно в судороге, напряглась, но уже через миг обмякла и ровно задышала.

– Жива?

– Да… – слабо прошептала она. – Все в порядке… Сейчас буду в норме…

Я отвернулся и, углядев кучу оружия у стены, стал подумывать, чем вооружиться. Меч с клевцом есть, но, если работать из-за укрытия, надо что-то потяжелее и подлиннее. Гизарму взять? Или вон то страховидло, похожее на люцернский молот из моего мира? Зараза, тут какая-никакая бронька не помешала бы. Да где ж ее возьмешь.

Латники уже заняли место за баррикадой и вооружились длинными копьями с толстыми древками и тяжелыми алебардами. На мрачных лицах солдат проглядывала решимость сражаться до конца. Я успел слегка поразмыслить на тем, с какой это стати они собрались отдавать свои жизни за ненавистных чародеев, хотя могли спокойно уйти, как их товарищи, но на этот вопрос, словно прочитав мои мысли, ответил их старшина Штефан.

– Ну а как, вашество, – уверенно сказал он. – Меня, Василя да Жуга с Иденом их чародейства выходили, почитай, из Темных Пределов вытащили да ни гроша за это не взяли. А внучков Фофана, Демьяна и Кирюхи в науку взяли, значитца, в человеки выведут. С голоду нашим семьям подохнуть не дали в свое время. Нешто мы за добро черной неблагодарностью могём отплатить?

– Не могёте… – Честно говоря, мне было наплевать на мотивы стражников, радовало лишь только то, что они никуда не сбежали и будут сражаться на нашей стороне.

– Чарить будешь, вашество? – вежливо поинтересовался старшина, посматривая на гизарму в моих руках. – Али оружьем орудовать обучен?

– Обучен чутка. Чарить тоже могу… – Я не был особо уверен ни в первом, ни во втором варианте. Может показаться, что орудовать такой дурищей просто, а на самом деле это целая наука, коей учатся не один год. А насчет чародейства – под действием этих хреновых прерывателей чар опытные могущественные чародейки едва справляются. Так куда уж мне. Но посмотрим. Это же надо было так вляпаться. Видать, на роду мне писано. Тьфу!

– Понятно. – Падалка едва заметно ухмыльнулся и мягко потянул из моих рук древко. – Ты это, положь пока довбню, положь. Видишь лохань с бонбами? – Он показал рукой на ящик с какими-то шарами размером с два моих кулака. – Вот бери и кидай на супостатов. Тока издалече, к самым дверям метай. Вблизи не надо, нас да себя пожжешь. И чарь их, окаянных, как смогёшь. А ежели нужда станет, значитца, и в строй станешь. А пока не требуеца. Уразумел?

– Уразумел.

Тем временем на двери сыпался град ударов. Выбить их пока горожанам не получалось, но наложенное заклятие слабело с каждым разом.

Наконец раздался сильный треск, и в пробитую дыру в створке просунулась башка еще одной мраморной статуи, ранее стоявшей во дворе, которую горожане использовали в виде тарана.

– А-а-а!!! Твари!!!

– Рви-круши лярв чародейских!!!

– Мово кровиночку извели, не пр-рощу!!!

– Бей-убивай!!!

– Зубами грызть буду-у-у!!!

Вопли горожан просто сочились дикой ненавистью. Застучали топоры, остатки дверей в мгновение ока сокрушили. Затрещала растаскиваемая баграми баррикада.

– Товсь! – коротко скомандовал старшина Штефан. – Ужо мы им потроха проветрим…

Передний ряд латников вскинул пики. Стоящие за ними занесли алебарды.

Я подкинул в руке глиняный шар, сплошь покрытый выдавленными на нем рунами огня, примерился и швырнул к дверям. Особой силы не потребовалось, до нападающих было всего полсотни шагов. Черный кругляш по невысокой траектории взвился в воздух и через мгновение с легким стуком лопнул, ударившись об притолоку как раз над головами пролезавших в брешь горожан.

Ожидал гораздо большего визуального эффекта: грохота, сильной вспышки в клубах дыма, но все оказалось куда как более скромно. Хотя на диво эффективно.

С легким треском полыхнуло бесцветным и бездымным пламенем. Через несколько секунд оно опало, выставив на обозрение несколько черных обугленных фигур, застывших в своем последнем движении, словно гротескные человеческие скульптуры.

Рев и проклятия снаружи не стихли, но горожане пока перестали лезть в пролом. Зато начали долбить стены особняка сразу с нескольких сторон.

– Через окна они не войдут. По крайней мере, еще долго не войдут, – заметив, что я посмотрел вверх, сообщила чародейка. – Там очень сильная защита. Стены тоже зачарованы.

– Угу… – Я быстро пересчитал «бонбы» в ящике и зло ругнулся – снарядов оставалось до обидного мало – всего пять шаров.

– Это экспериментальные образцы, работы Йены из Фелькельберга. Было больше, но остальные истратили на испытаниях, – пояснила Таисия. Она уже полностью пришла в себя и, вооружившись своим самострелом, держала на прицеле брешь в баррикаде у двери.

– Поспешили. Сейчас бы они пригодились. Слушай… а где сейчас Алисия… как ее… Горотелия Филомела? – Мне неожиданно вспомнилась полуалвка. – Ну… она еще…

– Знаю такую, – фыркнула Таисия и, прищурившись, влепила болт в мелькнувшего в проломе горожанина. – В Великограде, входит в Совет Лиг. Сучка…

– Да что ж вы так друг друга ненавидите?

Ловчая не ответила, просто пожав плечами. А в следующее мгновение нам стало не до разговоров.

Горожане поперли в пролом, как будто опились дурманящего зелья. Я быстро истратил все шары, но так и не смог их задержать. Визжащая толпа выплеснулась в коридор, словно поток воды, прорвавшей плотину.

Но тут сработала Таисия – чародейка выкрикнула заклинание, многочисленные руны, покрывающие пол и стены, вспыхнули ярким пламенем, в мгновение ока испепелив несущихся к баррикаде обезумевших людей. Несколько превратившихся в живые факелы горожан успели добежать до нас, но латники легко отбросили их своими пиками.

Заклятие далось чародейке очень тяжело, она без сил привалилась к стене, утерла струйку крови из носа и опять полезла в сумку за очередной скляницей.

Резиденция заполнилась чадным дымом, мерзко смердело горелой плотью. В воздухе витали серые хлопья, медленно оседая на покрытый слоем пепла пол. В коридоре было жарко, настолько жарко, что у всех трещали волосы и дымилась одежда.

Неожиданно здание сильно тряхнуло, с потолка посыпалась штукатурка, откуда-то снизу донесся короткий резкий гул. Через небольшой промежуток времени гул опять повторился. Таисия слабо улыбнулась:

– Мыслава с Ольгердой наконец разобрались с библиотекой и лабораториями. Теперь они помогут…

Она не договорила, потому что в резиденцию опять хлынул озверевший людской поток. В мгновение ока преодолев расстояние до нас, они полезли на баррикаду. Дикий рев закладывал уши и заполнял сознание паническим ужасом.

– Убива-а-а-ай!!!

Граненые наконечники пик пронзали людскую плоть, мерно падающие полумесяцы лезвий алебард секли мясо вместе с костями, но напор не ослабевал. Оступившиеся на скользком от крови полу уже не вставали – их давили упрямо лезшие на баррикаду товарищи.

Латники действовали на диво слаженно, но становилось ясно, что долго они не продержатся, – их просто задавят массой.

Я поймал поток Силы, невольно радуясь легкости, с которой у меня это получилось. Впитал ее в себя, собрался ударить, но, боясь задеть стражников, уже едва не лопаясь от переполнявшей тело энергии, покрутил головой и метнул скрученный из призрачных ледяных вихрей шар в громадную бронзовую люстру, висевшую на потолке.

Пронзительно взвизгнули лопающиеся звенья цепей, литая пирамида накренилась и рухнула вниз, жалобно звеня хрустальными подвесками. И через секунду с жутким хрустом придавила собой толпу горожан прямо перед завалом. Это оказалось последней каплей – уцелевшие с воплями понеслись назад.

Стражники яростно заулюлюкали, провожая беглецов отборными ругательствами.

– А могёшь, ваше чародейство! – уважительно протянул Штефан и хлопнул меня по плечу.

И тут же, глупо улыбаясь, осел на пол, судорожно пытаясь достать руками короткое древко арбалетного болта, засевшее у него под лопаткой.

Я подхватил старшину, хотел оттащить к стене, но краем глаза заметил в проеме входных дверей высокую тощую фигуру в белой хламиде, держащую в руках длинный посох со сверкающим оголовьем.

– Сюда, Горан! – взвизгнула Таисия, и в то же мгновение к нам понесся огромный сверкающий шар.

Я успел сделать несколько шагов к ней. На пути огненного клубка из ниоткуда возникла прозрачная стена. Когда они встретились, раздался дикий треск, словно молотом выбивший из меня сознание.

Когда пришел в себя, все вокруг горело. Стены, пол, латники, превратившиеся в бесформенные комки обугленной плоти. Под потолком гуляли облака черного дыма.

Я глянул на себя, пошевелился, убедился, что невредим, потом огляделся по сторонам в поисках Таисии. И обнаружил ее у подножия лестницы, безвольно распростертую на полу.

Толком не соображая, что делать дальше, вскочил на ноги, подхватил ее на руки и, закрывая локтем лицо от огня, понесся вниз, в подвальную часть резиденции…

Глава 7

«…«гибридизация, а такоже алхимическая альбо чародейская трансмутация человеческих созданий строжайше запрещена к практикованию, так как есмь мерзостна по сути своей и входит в супротив божественному провидению. Ежели кто преступит по своей воле сей запрет, то будет разыскан и предан суду под юрисдикцией церковных властей, ибо сей проступок подходит под определение ереси и святотатства и не имеет оправданий». Что сие значит? Сие означает, что ежели кто удумает, к примеру, скрестить людское сословие с козлами, баранами али другими тварями земными альбо улучшить породу человеков по своему разумению путем применения к сему действию алхимических декоктов и чародейской силы, то судить его будет Трибунал Белого Синода, без доступа к процессу представителей Капитула, и иного наказания, кроме как предание смертии, не назначит…»

(Иосифей из Полесья, магистр права.

«Свод правил и законов Серединных земель с собственными комментариями и доступными пояснениями»)

Серединные земли, г. Добренец. Резиденция Лиги Белого Рассвета

17 Хлебороста 2002 года от восхождения Старших Сестер.

Вечер

Сбежав вниз по лестнице с Таисией на руках, я остановился и, не услышав звуков погони, пошел медленней. Добрался до окончания длинного, почти полностью погруженного во мрак, коридора, положил чародейку на пол и опустил за собой мощную решетку из скрепленных железными болтами толстых дубовых брусьев. Потом заклинил подъемный механизм и присел сам перевести дух. Несмотря на действие негаторов, заклинание далось мне достаточно легко, но азарт боя стал уже отступать, сменяясь неизбежным упадком сил.

– Горан… – Владеющая вдруг открыла глаза. – Что… что…

– Ничего, – буркнул я. – Нам удалось отбиться, но вся стража погибла. Остались только мы с тобой. Ты как, идти сможешь?

– Да… – Таисия слабо пошевелилась. – Сейчас… сейчас все будет в порядке.

– Уж сделай милость. – Я протянул руку и помог ей сесть. – Приходи в себя и показывай, куда идти дальше. И поживей, ибо не факт, что горожане угомонятся. А если тот чародей с посохом будет с ними, эта решеточка против него долго не продержится. Кстати, кто это был?

– Кто-то из белоризцев с очень сильным артефактом, – задумчиво прошептала Таисия. – А это значит, что Синод открыто вступил в игру.

– Мне плевать, кто там вступил в игру, – не сдержавшись, резко ответил я. – Это ваши дела, и я не собираюсь в них влезать.

– Уже влез, – неожиданно жестко отрезала Таисия и, держась за бок одной рукой, неловко встала. – Так что мы теперь в одной лодке, хочешь ты этого или не хочешь. Идем…

Я не нашелся что ответить, сплюнул и пошел вслед за ней. Коридор вскоре стал сужаться, а еще через некоторое время превратился в вырубленный в сплошном каменном массиве тоннель. Мне показалось, что ход очень древний, потому что потолок покрывали пласты пыльной паутины, а ржавые подставки для светильников на стенах почти рассыпались от старости.

Наконец ход расширился, и мы вышли в довольно просторный зал, едва освещенный светом нескольких факелов. По периметру потемневших от копоти стен стояли массивные каменные саркофаги, украшенные едва различимой резьбой. Завал в дальней стороне пещеры уже был разобран, а каменные обломки были аккуратно сложены в кучи. Но вместо свободного прохода в катакомбы я увидел почерневшую от времени большую металлическую дверь с выгравированными на ней рядами незнакомых мне рун, слегка светившихся в полумраке.

Мыслава, Ольгерда и Адель со своими воспитанницами находились тут же. Девочки сидели неподалеку кружком на полу и во что-то невозмутимо играли, а чародейки стояли у двери и тихо разговаривали. Услышав хруст камешка под ногой Таисии, они разом повернулись к нам.

– Здесь действие негаторов почти не ощущается, – сказала Адель. – Мы чувствовали, что вы приближаетесь, поэтому не выставили пост.

Классная дама казалась очень усталой, даже на лицо словно постарела.

– Вы выжили! – радостно воскликнула Ольгерда. – Хвала Старшим!

Она сделала порывистый шаг нам навстречу, но, оглянувшись на Мыславу, потупилась и стала смущенно отряхивать пыль со своего платья.

– Выжили, – без эмоций ответила Таисия и, подойдя к двери, провела по ней рукой. – Значит, это правда…

– А что еще? – ядовито фыркнула Мыслава. – Как-то меня не особо привлекает идея попасть из огня да в полымя.

Она просто сочилась злостью и сейчас была очень похожа на разъяренную змею.

– Нас здесь все равно достанут, – мрачно сказала Таисия. – И я предпочту войти в гробницу, чем быть разорванной чернью или оказаться в лапах синодского трибунала.

Вот тут уже я не выдержал и рыкнул:

– Никто не хочет поставить меня в известность, что за хрень за этой дверью находится?

Чародейки разом посмотрели на Таисию. Ловчая коротко кивнула и ответила мне сама:

– За этой запечатанной дверью вход в лабораторию Алмана Дан-Борка, ставшей для него и его учеников гробницей. Капитул не афишировал эту историю, поэтому официальной версией было, что здесь все завалило в результате неудачного эксперимента самого Алмана.

– Как было в реальности? – Вне себя от ярости, я едва удержался, чтобы не выругаться.

Да что за, мать ее, хрень со мной творится? Едва выпутался из одного дерьма, как вляпался во второе. А тут сразу и третье на подходе. Клянусь, кто-то мне за это обязательно ответит.

– Алман преступил пределы разумного в своих исследованиях, – быстро сказала Таисия, – и не внял увещеваниям. Тогда вмешался Капитул, и чародея вместе с его последователями, отказавшимися покинуть своего учителя, наказали. После чего случившееся предали забвению.

– Я все еще жду полную версию, – сухо заметил я. – Как наказали, с какой стати лабораторию не уничтожили, а замуровали, в конце концов, меня очень интересует, что там мне грозит.

– Мне тоже очень хотелось бы это знать, – прошипела Мыслава, обращаясь к Таисии. – Историю с Алманом так засекретили, что правду от домыслов и ложных слухов уже невозможно отличить. Может, уважаемая Таисия меня просветит, что скрывает Круг ловчих и Капитул?

– Алмана не убили, – нехотя ответила Таисия. – Его заживо замуровали…

– Они идут! – прервав ее, встревоженно вскрикнула Адель, прижимая пальцы к вискам. – Я чувствую… И с ними кто-то с очень сильным артефактом…

– О боги! – взволнованно охнула Ольгерда и прикрыла рот ладонью.

Мыслава отреагировала совсем не так, как я ожидал. Чародейка абсолютно спокойно и деловито поинтересовалась:

– Кто снимет печать с двери? Я сама даже распознать это заклятие не могу. А силой ломать дверь мы будем до второго Восшествия Старших.

– Если вообще сможем сломать. – Адель оглянулась и добавила: – Я чувствую, что здесь все…

– Все оплетено чарами, – согласно кивнула Таисия. – Ты права, попытка сломать дверь силой все здесь обрушит. Но я сниму печать. Я знаю это заклятие, потому что его накладывали ловчие.

Из коридора вдруг послышался низкий продолжительный гул. Что прямо намекало на то, что горожане и неизвестный белоризец с посохом уже добрались до решетки.

– Меньше слов, охотница за чародеями! – рявкнул я, не сдержавшись. – Снимай, если вызвалась.

– Хорошо! – Ловчая гневно зыркнула на меня. – Но это займет время…

– Они уже очень близко! – тревожно сообщила Адель. – Надо как можно быстрее завалить свод в тоннеле. Мыслава, Ольгерда, поможете мне? Я там видела удобное место.

Чародейки без лишних слов кивнули и пошли на выход из зала. Но сама наставница, перед тем как уйти, остановилась возле меня.

– Заклинаю тебя, охотник… – Адель говорила очень тихо и спокойно, но в ее глазах я увидел страшное напряжение и отчаянную мольбу. – Не бросай моих воспитанниц. Сделай так, чтобы они выжили… – И прежде чем я успел ей ответить, круто развернулась и убежала.

«А я-то думал, чего мне еще не хватает для полного комплекта? – мелькнула у меня язвительная мысль. – Похоже, становиться нянькой и вешать лишнюю обузу на свою шею для тебя, Горан, становится доброй традицией. Твою же кикимору тудыть-раскубыть…»

Девочки никак не отреагировали на то, что их воспитательница ушла, – так и продолжали сидеть кружком и молча играть камешками.

«Какие-то они не от мира сего, – невольно подумал я, рассматривая воспитанниц. – Словно зачарованные. Впрочем, какая мне разница. Посмотрим. Может так случиться, что очень скоро уже не за кем будет присматривать. И некому…»

Таисия тем временем монотонно читала заклинания и совершала изящные пассы своим посохом перед дверью. Рунная вязь на ней вспыхивала всеми цветами радуги, проявляясь на створках сложными и загадочными узорами.

Далеко в коридоре грохнуло, но, едва я успел порадоваться, что у чародеек все получилось, грохот перерос в дикий рев, стремительно приближающийся к нам. Земля под ногами зашаталась, словно началось землетрясение, испуганно заверещали девочки, а еще через мгновение из коридора выплеснулась туча пыли.

Когда стоявшая в воздухе плотная взвесь опала, я бросился к выходу, но вместо него увидел только груду камней. Получалось, что тоннель рухнул на всем своем протяжении, преградив путь горожанам и…

– И устроив братскую могилу трем владеющим, – закончил я свою мысль вслух. – Случайность? Или они это сделали осознанно?

Несмотря на то что всех чародеек без исключения я уже успел жутко возненавидеть, Мыславу с Ольгердой, и особенно Адель, мне почему-то было искренне жаль.

Но зацикливаться на этом не стал. Все там будем, к тому же особенно горевать времени нет. Скорее всего все самое трудное еще впереди. В том, что в лаборатории хренова чародея нас будут подстерегать особо пакостные сюрпризы, я даже не сомневался.

– Есть, – выдохнула Таисия и в последний раз взмахнула жезлом. Раздался глубокий музыкальный звон, руны на двери вспыхнули и медленно погасли. – Можно идти.

– Подожди, – бросил я ловчей и шагнул к девочкам.

Юные чародейки стояли, взявшись за руки, и молча смотрели на заваленный выход.

– Вы поняли, что случилось?

– Да, – коротко ответила самая высокая и худенькая девочка. Остальные просто синхронно кивнули. По чумазым личикам воспитанниц вряд ли можно было распознать, о чем они сейчас думают, но веселыми их точно назвать было нельзя.

– Ну… бывает, – буркнул я им, так и не найдя правильных слов. – Теперь наша задача выжить. Выжить мы сможем только вместе. Поэтому держитесь рядом со мной и ни на шаг не отходите. Обещаю, все будет хорошо. Понятно?

Девочки молча кивнули. Я вздохнул про себя и подошел к Таисии:

– Теперь рассказывай, что нас там ждет.

– Я сама толком не знаю… – Чародейка рукой отерла пыль с усталого лица. – Возможно, что ничего опасного. Плоды трудов Алмана уничтожили вместе с его учениками. А самого чародея живьем замуровали в саркофаг и намертво запечатали. Возможно, потому, что заслуги Ван-Борка перед Капитулом едва ли не превышали прегрешения, и со временем, после того как он все осознает, его планировали освободить. К примеру, через три-четыре сотни лет. Но это только мои догадки. Точно я не знаю. Правда.

– За что его наказали?

– Алман открыл секрет гибридизации и скрещивал людей с другими созданиями. В том числе и с монструмами. И не знал меры в этом, выводя отвратительнейших и опаснейших существ. Мало того, выпускал их на волю в целях испытаний жизнеспособности. Да и сам он, судя по слухам, в некоторой мере уже перестал быть человеком.

– Как давно это случилось?

– Около двухсот пятидесяти лет назад. А если точнее, двести сорок восемь.

– Хорошо, что будет после того, как мы пройдем лабораторию? Катакомбы?

– Нет. – Таисия покачала головой. – В лаборатории есть природный портал, который невозможно заглушить помехами. По некоторым данным, он ведет прямо в Великоград. Через него и уйдем.

– Хорошо. Можем идти?

– Да.

– Тогда веди…

Глава 8

«…сим докладываю, что принятыми мерами по розыску мы выследили оного чуда в евойном логову, скрытому в Черной пуще, и, сталбыть, начисто изничтожили, потеряв при сем трех латников и пятерых загонщиков, набранных из смердов, да писаря Розыскного приказу Дания Кряка, от непривычного зрелища умом тронувшегося, в бегство ударившегося и потопшего в болоте. Тому, как тушу того чуда в бою зело повреждено было, привожу описание оного как есть. Косой сажени ростом и в половину того шириной, телом вельми крепок, мохнат и остью на медведя схожий, а мордою смахивал на человека, с пятаком кабаньим, клыками великими и способностью о двух ногах передвигаться. При разуме, ибо, уже проткнутый пиками, зело лаялся поносными человеческими словами. У евойном логове мы нашли скраденную ранее панночку Юлиану, дочку боярина Мыкиты, токмо уже неживую. Оный чуд, видать, употреблял девицу по назначению и заупотреблял до смерти, ибо естеством своим зело велик был, а опосля объел панну частично…»

(Из доклада старшины розыскной команды Савелия Брюклы)

Серединные земли, г. Добренец. Резиденция Лиги Белого Рассвета

18 Хлебороста 2002 года от восхождения Старших Сестер.

Глубокая ночь

– Не открывается, – пожаловалась Таисия и зло стукнула кулаком по створке. – Видать, петли ржой прихватило.

– Ты точно заклятие сняла?

– Угу…

– Ну, тогда я не знаю. – Я равнодушно пожал плечами и сделал шаг назад. Ломать дверь мне совсем не хотелось. А если точнее, не хотелось лезть внутрь гробницы, и я как мог оттягивал этот момент.

– Сама справлюсь. – Чародейка одарила меня неприязненным взглядом. – Вот только отдохну немного…

– Дерзай. – Я отвернулся и, выудив из сумы сверток с немудрящей провизией, по наитию прихваченной из форта, подошел к девочкам.

Подошел и сразу же наткнулся на их настороженный взгляд. Подумал немного, постоял, разглядывая девиц, и церемонно поклонился:

– Позвольте представиться, ваши юные чародейства, я Горан, сын Ракши. Имею честь предложить вам немного еды.

Настороженность быстро растаяла, воспитанницы тут же встали. Первой заговорила высокая, хрупкая, светловолосая девочка, в облике которой проглядывала немалая толика алвской крови.

– Мы благодарим вас, милостивый сударь. Да, мы все немного проголодались, ибо сегодня еще не ели. – Девочка церемонно присела. – Я Фиолента Глория Эстера.

За ней по очереди так же церемонно представились следующие воспитанницы.

– Эльвианна Богемия Цурденворт, – манерно растягивая гласные, пропела миниатюрная девица.

– Марианна Аустрия Цурденворт, – доложилась ее точная копия, вплоть до голоса и выговора.

Судя по прямым, черным с вороновым отливом, волосам и немалым носикам с ярко выраженной горбинкой, сестрички родом из Фракии или Дакии.

– Иоланта Фелиция Фесса, – аккуратно растягивая юбочку в стороны, присела пышная, статная и по виду самая взрослая рыжеволосая девочка.

– Исидора Дейка Фиц-Морген. – Последней представилась худышка, подмигнувшая мне наверху.

– Очень приятно, девы. – Я присел, достал засапожник и принялся кромсать ветчину с сыром на полуковриге хлеба. – Имена у вас, конечно, красивые, звучные, но длинные – боюсь, не запомню. Явите-ка мне свои настоящие. И не кривитесь, я все знаю. Живо-живо!

– Я Фиса, – прыснула в кулачок Фиолента.

– Юдля и Марыся, – недовольно, словно я заставил их выдать страшную тайну, признались сестрички.

– А я и вправду Иоланта. Можно просто Йоля! – словно на уроке, подняла руку пышка и весело улыбнулась.

– А я Одарка, – опять подмигнула мне Исидора.

– Вот это другое дело. – Я быстро раздал воспитанницам порции. – Лопайте, девы, потому что пока неизвестно, когда нам придется поесть следующий раз.

– А вы, милсдарь, и правда… – Йоля не удержалась и, смешно тараща глаза, поинтересовалась у меня: – Взаправду ловчий?

– Горан меня зовут. И никаких милсдарей… – Я начал отвечать, но меня прервала пронзительно заскрипевшая дверь.

– Готово, – раздался раздраженный голос Таисии. – Хватит жевать. Идти надо.

– Идти так идти. – Я закинул в рот последний кусочек хлеба и встал. – Итак, девы, первыми идем мы, за нами шествуете вы. Предельно близко, молча, держась за руки. Ни шага в сторону, иначе выдеру не хуже классной наставницы. Понятно? Вижу, что понятно.

Светляк, начарованный Таисией, высветил узкий, обложенный тесаным камнем коридор, по щиколотку заполненный пушистой пылью. Я натянул боевые перчатки, застегнул на все петли камзол, подтянул ремень и вытащил из ножен меч. Обернулся, подмигнул выстроившимся позади девочкам и шагнул через порог.

– Ничего не чувствую, – прошептала чародейка, держа на изготовку свой самострел. – Здесь нет жизни. Но… но что-то давит. Что-то нехорошее…

Я и сам чувствовал какую-то непонятную гнетущую тревогу, но пока списывал ее на банальный страх. В самом деле, а что может чувствовать человек, попав в гробницу могущественного злого чародея? Ну да ладно, разберемся. Не впервой…

Коридор закончился большим помещением, до отказа заполненным лабораторным оборудованием. Реторты, фиалы, тигли, перегонные кубы очень сложной конструкции, еще какие-то уж вовсе не понятные инструменты – все это было частью разбито и разбросано по полу среди множества костей, на первый взгляд, не совсем человеческого вида.

Вдоль стен с правой стороны зала стояли пустые прозрачные емкости, все опутанные бронзовыми трубками. А в них…

Я невольно отвел взгляд, разглядев в большой колбе с еще сохранившейся в ней прозрачной жидкостью непонятное существо, очень похожее на человеческого младенца с длинным хвостом и плавниками вместо рук и ног.

«Твою мать! Каким это надо быть трахнутым в голову уродом, чтобы заниматься подобным?! – не сдержавшись, про себя выругался я. – Неудивительно, что этих долбаных чародеев здесь ненавидят все от мала до велика…»

И сразу же строго шикнул на перешептывающихся девчонок, с интересом глазевших по сторонам. Вот же козы, у меня самого мурашки по коже, даже руки подрагивают, а этих засранок ничем не проймешь!

В зале царила мертвая тишина, в воздухе стоял отвратительный лекарственный запах, смешанный с запахами тлена и плесени. Самого хозяина лаборатории нигде не было видно.

– Где Алман?

– Не здесь, – мотнула головой Таисия. – Дальше…

Пройдя зал, мы спустились по винтовой лестнице еще ниже и оказались в круглом помещении, в котором вдоль стен веером были расставлены каменные столы, оборудованные стоками для крови и специальными зажимами, под которыми белели человеческие кости.

На столе, расположенном в центре комнаты, лежало какое-то бурое тряпье. Присмотревшись, я разглядел, что это чей-то скелет или мумия в длинной, почти истлевшей хламиде с капюшоном. На высоких фигурных подставках, расставленных вокруг, поблескивали большие черные кристаллы неправильной формы, с теплившимися внутри едва заметными огоньками.

– Милостивые Властительницы! – вдруг ахнула Таисия. – Они… они… они гаснут!

– Кто гаснет, кикимора тебя раздери? – рявкнул я, толком еще ничего не понимая. – Где?

– Уходи! Уходи с детьми! – горячо зашептала чародейка и подтолкнула меня. – Вон в ту дверь, там уровнем ниже портал. Я его задержу… Быстрее…

Но тут я все увидел сам.

Огоньки в кристаллах мигнули и окончательно погасли. Мумия на столе неожиданно шевельнулась и одним резким движением села. Капюшон при этом слетел, обнажив абсолютно лысую голову.

Крючковатый нос, кустистые брови, обтянутые желтоватой кожей резко выраженные скулы, редкая седая бороденка на скошенном подбородке – лицо этого пожилого человека было гипертрофированно худым, но абсолютно человеческим, если бы… Если бы не вертикальные зрачки в светящихся красным глазах.

– Мой срок наказания истек и вы пришли освободить меня? – спокойно поинтересовался старик тихим скрипучим голосом. – Если так, быстрее покончим с формальностями. Мне надо работать.

Вместо ответа Таисия резко сорвалась с места, на ходу занося свой жезл и громко выкрикивая заклинание.

И тут же как мяч отлетела назад, с грохотом ударилась об стену и, оставляя на ней влажный кровавый след, сползла вниз, неподвижно застыв на полу, словно сломанная кукла.

Старик так и остался сидеть на столе.

Я лихорадочно пытался сообразить, что делать, прекрасно понимая, что исход схватки, скорее всего, будет не в мою пользу. Таисия была далеко не рядовой владеющей, причем специально обученной бороться с чародеями, но старик, отбивая ее нападение, не произнес ни слова, даже не пошевелился, что свидетельствовало о куда большей силе и изощренных умениях. Хотя не исключаю, что схватка далась ему совсем непросто, потому что чародей стал тяжело и хрипло дышать.

В зале на несколько мгновений повисла гробовая тишина.

– Почему ты не нападаешь на меня, охотник? – не изменив тона, наконец задал вопрос Алман.

– У меня нет с тобой счетов, – тихо и спокойно ответил я, решив без необходимости не нагнетать обстановку. И, подчеркивая свои миролюбивые намерения, вложил меч в ножны.

Ну а что? Мне главное сейчас уйти отсюда и увести за собой девчушек. А на Капитул и его разборки с этим уродом плевал я с высокой башни. Пусть сами разбираются.

– Тогда почему ты здесь? – Чародей с хрустом потянулся и, покряхтывая, неловко слез со стола. – Отвечай.

– Так получилось… – Я заметил, что старик перевел взгляд на девочек, и невольно сделал шаг в сторону, заслоняя их собой.

– Хорошо, – после недолгого молчания небрежно кивнул Алман. – У меня к тебе тоже нет вопросов. Можешь идти.

– Мы благодарим тебя. – Я сдержанно поклонился. И уже пропустил воспитанниц вперед, когда за моей спиной раздался скрипучий голос владеющего.

– Ты можешь уйти сам, но твои спутницы останутся со мной, – по-прежнему без эмоций сказал он.

– Мы уйдем вместе. – Я медленно развернулся к нему. – Не играй с судьбой, старик…

И вместо ответа тут же получил в грудь чем-то невидимым, но очень тяжелым и твердым. Дыхание мгновенно сперло, ребра пронзила острая боль, но, к своему дикому удивлению, я устоял на ногах. Не знаю, почему так получилось, возможно, Алман ослаб за время своего векового заточения и потратил почти все свои силы на Таисию, но сильно раздумывать над этим не собирался.

Взревел от ярости и без особых затей саданул в ответ, выплеснув из себя Силу, словно поток воды. Рассмотрел, что Алмана снесло в угол, вырвал из ножен меч и прыгнул к нему.

Широко замахнулся, чтобы рубануть по копошащемуся среди обломков столов чародею, но неожиданно оступился и рухнул на пол. А когда наконец поднялся на ноги, вместо тщедушной фигурки в хламиде увидел…

Даже не знаю, как назвать существо, в которое превратился чародей. Старина Эдельберт в своем бестиарии описывал подобные создания так: «Волкодлаки, именуемые иными народами веревольфами и ликанами, телом подобны зело великому волку, способному к прямохождению, с преобладанием в ости волосьев воплощенного в них человека…» Но дело в том, что эта тварь оказалась ужасным гибридом волка и медведя с доброй примесью какого-то кошачьего. И очень быстрым гибридом.

Первым же ударом перевитой жгутами чудовищных мускулов когтистой лапы монстр едва не отправил меня к праотцам.

Чудом уклонившись, я собрал сколько успел Силы и отбросил его назад. Потом рубанул сплеча, все-таки достал, чиркнув волкодлака кончиком клинка по волосатой груди, но тут же попал под страшный удар наотмашь и, пролетев через весь зал, с треском влепился в стену.

Меч, жалобно звякнув, улетел куда-то в сторону, в ореоле кровавого тумана перед глазами возникла громадная раззявленная пасть. С желтых клыков стекали тягучие капли смрадной слюны.

Понимая, что не успеваю вытащить из-за пояса клевец, я изо всех сил двинул оборотня кулаком по косматой морде, но…

Но не попал, потому что волкодлака сдернули с меня за шкирку, как будто нашкодившего котенка. Взлетев в воздух, тварь застыла, раскинув лапы, словно распятая на кресте. В маленьких глазках плеснулось дикое недоумение, из пасти вырвался яростный рев. Быстро сменившийся жалобным визгом, после того как неизвестная сила стала безжалостно разрывать оборотня на части.

Жутко затрещали кости, выходя из суставов, сразу в нескольких местах лопнула кожа, обнажая мышцы и сухожилия. Чародей бешено дернулся, пытаясь вырваться, а когда у него ничего не получилось, обреченно завыл.

Громадное, бугрящееся чудовищными мускулами существо стало похоже на надоевшую детскую игрушку, хозяин которой вдруг решил разобрать ее на запчасти.

Пронзительно скрипели ломающиеся позвонки, сотрясаемый судорожной мелкой дрожью оборотень хрипел, пуская кровавые сопли и потоки слюны.

Казалось, что мой неожиданный спаситель просто забавляется, продляя агонию своей беспомощной жертвы, хотя, обладая такой силой, мог бы без особых затей стереть чародея в порошок.

Не знаю почему, но я не стал ждать, чем все это закончится, нащупал меч и, встав на ноги, с полуразворота снес ему башку вместе с частью плеча и лапой.

Косматая туша шлепнулась на пол, еще в полете начав превращаться в истощенное человеческое тело, а я обвел взглядом помещение, в надежде разглядеть неизвестных спасителей. Или на крайний случай спасителя.

Но никого не увидел. Никого, кроме забившихся в угол перепуганных девочек.

– Ваша работа?

Воспитанницы молча отрицательно замотали головой. Высказалась только Исидора Дейка Фиц-Морген, то есть Одарка.

– Не-а, не мы. Мы еще так не умеем. Вот когда научимся… – мечтательно протянула девочка. – Тогда…

– Совсем, что ли, ничего не умеете?

– Мы пока проходили только основы заклинаний с элементами первой их надстройки, – менторским тоном сообщила Йоля и осторожно предположила: – Может, это вы сами? Как это… подсознательно… Ага. Ух как вы его!

– Хрясь! Трах! – восхищенно пропищала Марыся. – И башка в сторону! Я даже испугаться не успела.

– Ага-ага! И мы не успели! – дружно загомонили девочки. – Та-а-акое страшило! Вы настоящий герой, милсдарь Горан…

– А ну тихо! – отчего-то сильно смутившись, рыкнул я на них и, опираясь на меч как на костыль, побрел к Таисии.

И выругался от бессилия, разглядев в полутьме изломанное неподвижное тело в большой луже крови.

Вся правая сторона тела чародейки была сплющена, словно она попала под гигантский пресс. Некогда красивое лицо уже обезобразила уродливая маска смерти. Но она была еще жива.

– Спа… спаси их… – булькая непрестанно льющейся изо рта кровью, хрипела чародейка, смотря на меня уже мертвыми глазами. – Спаси… Не отдай в руки Синода… молю…

И так едва слышный голос ловчей стал слабеть, она начала бредить.

– Я догадалась, но поздно… поздно… кровь, всюду кровь и тьма… откроются врата в бездну, воспрянут мертвые, взвоют камни, прольется кровь с небес… И только пятеро, пятеро и один!.. – Последние слова чародейка громко выкрикнула, захрипела и, сильно дернувшись, испустила дух.

Я схватил ее за запястье, попытался нащупать пульс, но…

– Она уже ушла к богам, – тихо произнесли за спиной. – Мы умеем такое чувствовать.

Обернувшись, я увидел девочек, обступивших меня полукругом.

– Вы, милсдарь, были близки с госпожой Таисией? – трагически хлюпнув носом, прошептала Фиса.

У остальных воспитанниц подозрительно заблестели глаза. Мне показалось, что они только и ждут моего признания, чтобы дружно зареветь. Ну-ну…

– Нет, – жестко отрезал я, сел на пол и устало привалился к стене, потому что чувствовал себя словно пропущенным сквозь мельничные жернова. И еще меня как-то неожиданно сильно выбила из колеи смерть Таисии. Даже несмотря на то, что я к ней не питал никаких чувств, кроме ненависти и злости.

– Вам плохо, милсдарь Горан? – всполошились воспитанницы. – Плохо, да?

– Нормально. Сейчас немного передохну, и пойдем дальше…

– Мы можем помочь вам, – осторожно предложила Фиса. – Правда-правда, мы можем немного подлечить вас.

Остальные девочки дружно закивали, подтверждая слова подруги.

– Вы же не умеете… – Несмотря на то что я чувствовал себя препаршиво, отдаваться в руки недоучившихся чародеек как-то не хотелось.

– Это очень простые чары, – мягко, словно уговаривая неразумного ребенка, сказала Одарка. – Таким учат с самого начала первого цикла. – И, не дожидаясь моего согласия, скомандовала подружкам: – Чаруем пятилистник. Йоля, ты начинаешь…

Юные чародейки присели рядом и сомкнули надо мной руки. Несколько мгновений я ничего не чувствовал, а потом по телу пробежала огненная волна, боль стала отступать, постепенно сменяясь легким покалыванием в ушибленных местах. И уже очень скоро я почувствовал себя словно заново родившимся. Тело просто переполняла сила, разум прояснился, мне даже показалось, что зрение стало острей.

С того момента как девочки начали чародействовать, прошла едва ли пара минут. Учитывая, что без трещин в моих ребрах явно не обошлось, результат можно было считать просто великолепным.

«Что-то не то с этими детками, – невольно подумал я. – Чаруют так, что любых известных лекарей из Лиг за пояс заткнут. Неужто это они старого Алмана порвали? Хотя нет, чары я хорошо чувствую, от девочек ничего не исходило. Или просто не распознал?»

– Мы лучшие в практике восстановления за всю историю академии, – обыденно сообщила Фиса и тряхнула в сторону кистями рук, словно сбрасывая с них невидимую грязь.

Остальные девочки тотчас повторили движение подруги. Никакого утомления на их личиках заметно не было, наоборот, девицы выглядели очень довольными и словно светились изнутри.

– Вы молодцы, – с улыбкой похвалил я девочек и как бы невзначай поинтересовался: – А зачем прибыли со своей классной дамой в Добренец?

– Нас наградили поездкой по всем Лигам Серединных Земель, – в один голос отозвались Юдля с Марысей. – Кобленец, Ржив, Усолье, Весиград, Урисс и даже Молдив! Везде…

– Как лучших учениц, – гордо похвалилась Йоля.

– Жалко, теперь придется вернуться, – пожаловалась Исидора, по своему обычаю подмигнув мне. – А в академии скукотища… – И гнусаво продекламировала, явно кого-то копируя: – Извольте не крутить гузном, девы, ибо позорите своим непотребным видом чародейское сословие. Фу!

– Не спешите, мы еще никуда не вернулись. – Мне вдруг стало как-то не по себе. Ну не похожи они на подростков, хоть тресни! Вернее, похожи, но только внешне. Такой невозмутимости любой взрослый чародей позавидует. Толпы разъяренной черни, злые чародеи, оборотни, все вокруг гибнут, а им хоть бы хны.

Ну да ладно. Бросить девиц я сейчас не смогу, это против всей моей сущности, но побыстрей их сбагрить с рук мне как раз ничего не мешает. Главное, выбраться отсюда, а там разберусь.

– Есть хотите? – Я подтянул к себе суму и стал выкладывать из нее остатки провизии. – Вижу, что хотите. Значит, разбирайте, и мне немного оставить не забудьте. А я тут немного осмотрюсь…

Я встал, убедился, что девочки заняты едой, взял на руки мертвую Таисию, отнес ее в первый зал лаборатории и положил в пустой саркофаг. Постоял немного рядом и тихо произнес:

– Ну что, охотница за чародеями… Не скажу, что наше знакомство было приятным для меня, но все же сражаться рядом с тобой я почел за честь. Покойся с миром…

После чего закрыл тело большим ветхим гобеленом и прикрыл каменный гроб крышкой.

Мелькнула мысль обыскать лабораторию на предмет чего-нибудь полезного. Огляделся, но, ощутив жуткую боль с ненавистью, в буквальном смысле пропитавшие это место, отказался от этой затеи.

– Обойдусь. – Я резко развернулся на каблуках и пошел назад. – Хватит. Надо выбираться…

Девочки уже поели и, сидя прямо на полу, играли, плетя пальцами из веревочек сложные узоры. И разговаривали.

– Я как-то подслушала разговор наших воспитательниц, – таинственным шепотом рассказывала Фиолента. – Так вот, панна Жозефа говорила, что настоящий мужчина должен быть космат и могуч, аки пещерный медведь, и от него должно разить пивом напополам с конским потом. Так вот, в чем-то я с ней согласна.

– Фу, какая гадость!.. – разом возмутились сестрички Юдля и Марыся. – Мужчина в первую очередь должен быть мужественным и галантным кавалером. И хорошо пахнуть. Обязательно. Как пан Игнациус, декан факультета малефицистики.

Я усмехнулся и остановился, решив дослушать разговор до конца. Нет, ну интересно же, что у этих девиц в голове.

– И красивым должен быть! – глубокомысленным тоном дополнила Йоля. – На крокодила я не согласна.

– Прям как милсдарь Горан, да? – хихикнула Исидора. – И могуч, и космат, и даже ликом пригож. И галантен. Прям на заказ. Так уж и быть, я его себе заберу…

– Ишь разбежалась! – возмутилась Фиса и толкнула Одарку в плечо. – Мой он, и точка!

– Я вам сейчас обеим задницы поджарю! – грозно процедила Йоля. – А ну угомонились. Горан мой будет!

– Ага, – презрительно пропищала Юдля. – Размечтались, курицы щипаные!

– Вот-вот, – поддержала ее сестра. – Он только на нас смотрит. Мы его и делить будем. Между собой!

– Что?! – в один голос завопили остальные воспитанницы. – Да мы вас!..

Я невольно хмыкнул. Очуметь и не встать! Ты смотри, сердцеедки какие… Выдрать бы вас лозиной, да так, чтобы неделю на задницу сесть не могли. Сколько им? Лет по тринадцать? Ну четырнадцать максимум. И то вряд ли. Словом, молоко еще на губах не обсохло, а туда же…

Юные чародейки тем временем разошлись во всю ивановскую, стали толкаться и щипаться, попутно обзывая друг друга всякими обидными прозвищами. Дело шло к настоящей драке, поэтому я поспешил выйти из тени:

– Как вы тут, девы? Поели?

– Да, милсдарь Горан, благодарим вас. И вам оставили! – Фиса первой схватила ломоть хлеба с сыром и подала мне. – Пожалуйте…

И густо покраснела, что, впрочем, не помешало ей торжествующе показать подружкам язык. М-да, в моем времени про таких говорили: первый класс, вторая четверть.

– Так, ваши юные чародейства… – Нужные слова никак не хотели приходить мне в голову. – Гм… вы прекрасны, спору нет. Все без исключения. Каждая по-своему. Но мне кажется, что вам немного рановато вести подобные речи. Даю слово, мы вернемся к этому разговору позже. Ну… возможно, когда вы закончите свое обучение. Лет так через шесть-семь…

– Но-о… – разочарованно заныли девочки. – Это так долго! Вы хотя бы могли назвать кого-нибудь из нас своей дамой…

Тьфу ты, совсем сбрендили. Дамы задрипанные. Не… эту хрень надо прекращать. И чем быстрее, тем лучше.

– А ну, тихо! – выйдя из себя, строго и грубо рявкнул я. – Еще слово – и вздую вас не хуже любой классной наставницы из академии. Понятно?

Девочки разом замолчали и дружно кивнули. Покорно кивнули. Но в их глазах явственно читалось множество малоприятных слов, фраз и даже предложений в мой адрес.

Ну-ну… Вы еще не знаете, на кого щеритесь, цыплятки.

– Все, закругляемся. Я первый, вы за мной. Шаг в шаг, отстанете – пожалеете. Вот так-то лучше будет…

К воротам мы добрались без происшествий. Никаких тебе упырей, волкодлаков и прочей нечисти по пути нам не встретилось. Вообще никого, кроме нескольких крыс.

А вот сами ворота, почти идентичные тем, через которые уходили темные в подземельях Добренца, оказались неактивны. Совсем. Мертвей мертвого.

Признаюсь, я этому ничуть не удивился. С моим-то везением… В общем, уже было отчаялся, но мои спутницы, коротко посовещавшись, заявили, что смогут активировать портал.

– Это достаточно просто, – уговаривающим тоном объясняла Фиса. – Правда-правда!

– Обычные чары активации, – вторила ей Йоля. – Мы в первом семестре их проходили.

– И что, вам уже приходилось такое делать?

– Нет, – дружно сообщили Юдля и Марыся. – Но даже если у нас не получится, ничего страшного не случится.

– Совсем ничего, – с превосходством добавила Исидора. – Разве что…

– Что именно?

– Процесс ресинхронизации… он… – принялась пространно объяснять Фиса. – Потоки силы и окна в пространстве… как там, девочки, я забыла…

– Пробуйте, – не дослушав ее, махнул я рукой. – Но полезете в него только по команде. Понятно?

– Понятно, – дружно пропели девочки. – Только по команде.

Вопреки моим ожиданиям, ворота завелись с полоборота. Несколько сбивчивых заклинаний, хаотичные пассы руками – и между каменных столбов со звоном возникло радужное покрывало.

– Вот, мы же говорили! – торжествующе сообщила Исидора, тщательно скрывая на мордашке собственное удивление.

– Он правда работает?

– Ага.

– Тогда слушаем меня внимательно. Идем все вместе, взявшись за руки… Стоп! – Я спохватился, припомнив, что в порталах всегда есть ограничения по весу и объему в зависимости от их мощности. – А так можно?

– Сейчас посчитаю… – Фиса наморщила лобик и принялась загибать пальцы. – Вы, милсдарь Горан, весите почти семь пудов, и мы все вместе весим столько же…

– Какой объем, тупицы? – с превосходством прокомментировали сестрички. – Считайте по формуле Кокача-Листа.

– Сами вы курицы щипаные! – огрызнулась Фиса.

– По объему считай! – влезла Исидора.

– А ты…

– Да не так…

– Дурочки…

– Сама такая…

– Пропорцию надо составить…

Через мгновение вспыхнул настоящий скандал. Если бы я не прекратил прения, еще чуть-чуть – и малолетние чародейки пошли бы врукопашную.

– А ну, тихо! Так можно или нет?

– Скорей всего, нет, – призналась Фиса. – Лучше будет разделиться. Вы, милсдарь Горан, отдельно и мы отдельно. На всякий случай.

– Хорошо. – Коротко проинструктировав спутниц, я поправил на плече котомку, подтянул перевязь с мечом и клевцом, собрался с духом и шагнул в портал.

Глава 9

«…сии земли именуются Стоозерьем. Расположены оные на границе Влахии и Дакии, в большой долине и на подножьях хребтов Змеиных гор. Питаемая из множества горных озер, здесь берет свой исток река Лыбедь, именуемая такоже Лихвой. Издревле Стоозерье служило предметом раздора князей Влахии и Дакии, ибо богато железными копями вельми высокого качества и угольными развалами. Однако же из-за своей труднодоступности, великого количества тварей различных, а такоже вельми воинственного населения сие соперничество проходит в основном в судебной плоскости. А отсутствие законной власти привело Стоозерье к полной анархии. А главный град Стоозерья есть Чернополье, такоже именуемое Черным Градом альбо Черноградом…»

(Преподобный Карп Каргопольский.

«Мироустройство»)

Серединные земли. Стоозерье. Устье реки Лыбедь

18 Хлебороста 2002 года от восхождения Старших Сестер.

Раннее утро

Ну что тут скажешь. Положительно мне с порталами не везет. Правда, прошлые опыты закончились вполне благополучно, хотя и принесли лишние хлопоты. Но в этот раз…

Я почувствовал неладное, когда вместо ледяного холода меня охватил обжигающий огненный жар, а темноту сменили огненные сполохи.

К счастью, все эти эффекты сразу закончились, последовало ощущение полета, а уже через мгновение я с головой ушел в какую-то смрадную и омерзительно липкую субстанцию.

Инстинктивно забарахтался, вынырнул, а когда открыл глаза и оттер лицо, сразу понял, что слово «неладно» совсем не подходит к тому положению, в котором я очутился.

Зеленоватый туман над черной, покрытой бурой ряской водой, обросшие пластами тины кочки и коряги, жуткий смрад гниющих растений… Черт побери, окружающий меня пейзаж был очень похож на болото. Верней, он им и был.

Выбрать подходящее случаю ругательство я не успел, так как ощутил, что медленно, но неумолимо погружаюсь в топь.

Быстро завертел головой, уловил взглядом поросший чахлыми деревцами холм неподалеку и, отчаянно молотя конечностями, стал пробираться к нему. Дело шло ни шатко ни валко, но дикая злость и желание жить помогли – через пару минут я все-таки нащупал ногами твердую поверхность. Хватаясь руками за осоку, выполз на берег и только после этого дал волю чувствам:

– Какого хрена?!! Говорили же, что портал ведет прямо в Вышеград! Вот чтобы еще хоть раз я доверился чародейкам… А-а-а!!! Сучки малолетние!!!

Уловив краем глаза какое-то шевеление в прибрежных зарослях, недолго думая шарахнул туда скрученным в жгут тугим комком воздуха.

Грохнуло, меня пронзил ледяной озноб отката, во рту, как всегда после применения Силы, появился соленый вкус крови. Из зарослей вместе с пожухлой осокой и кусками земли взлетело чье-то тщедушное тельце с ненормально длинными тонкими конечностями и, пронзительно визжа, улетело в черную воду.

Все болото сразу пришло в движение, ряска пошла волнами, кочки зашевелились, меня пронзили десятки ненавидящих взглядов, а неподалеку от берега поднялась вся покрытая пластами тины чья-то здоровенная башка с горящими глазами-буркалами и тонкими длинными усами по бокам раззявленной пасти, наполненной частыми рядами мелких клиновидных зубов.

Раздалось угрожающее глухое бурчание:

– Бур-ру… съедим, съедим, бур-р, бур-р…

– Только попробуй рыпнуться! – Я продемонстрировал страховидлу на ладони большой огненный сгусток. – Испарю на хрен всю твою помойку! Понял?

– Бур-р, уходи, уходи, бур-р-р… – Недовольно урча, чудовище скрылось в воде, болото тоже почти сразу утихомирилось.

– То-то же! – Отчаянно матерясь и на ходу счищая с себя грязь с комками омерзительно смердевших водорослей, я побрел подальше от болота.

Потом вспомнил о малолетних чародейках, остановился и пошарил взглядом вокруг. Но никого так и не увидел. Сзади простиралось болото, впереди – частокол причудливо скрюченных и покрытых мхом деревьев, в промежутках между стволами, сплошь заросших шипастым кустарником. А над лесом по обе стороны от меня просматривались высоченные горные хребты, теряющие свои покрытые снегом вершины в облаках.

– Девочки!!! – Для очистки совести я несколько раз позвал подопечных: – Фиса! Йоля! Марыся, Одарка! Кто там еще… Юдля! Леший бы вас подрал…

Ответило только эхо, а еще со стороны болота какая-то сволочь противным голосом послала меня в самую что ни на есть задницу.

– Ну а куда? В задницу и занесло… – Я сплюнул и отправился дальше. – Ну и где искать этих мелких? А хрен его знает. Да и пошли они. Найдутся так найдутся, а нет так нет. Из города я их вывел, а значит, обязательство выполнил. Частично. А может, они как раз попали туда, куда надо, в Вышеград. Прямо к себе в академию. А вообще, я полный идиот… нет, гораздо хуже…

Вот как это называется? С того самого момента, как я очнулся в этом мире, вся моя жизнь напоминает сплошной… сплошной… Да! Сплошной театр. Кукольный театр, в котором я не более чем паяц с ручками и ножками на веревочках, отыгрывающий помимо своей воли какую-то дурацкую роль. Вот что мне стоило отказаться от предложения хафлинга? Как его там… Мирона, кикимора побери этого менялу хренова!

Не останавливаясь, я продекламировал вслух:

– Надо сопговодить одну особу к Скалистым гогам. Необгеменительная габота, хогошее вознаггаждение. Но под кговную семейную клятву, конечно. Для такого воина подобная габота – совсем пустяк… Тьфу!

В очередной раз сплюнув, я заставил себя замолчать и пошел дальше.

Постепенно стало легче дышать. Вонючая и влажная духота сменилась прохладной свежестью, а скрюченные словно от тяжелой болезни деревья и ползучие кустарники-паразиты уступили место вековым соснам и ягодным зарослям. Судя по всему, я уже добрался до «чистой» пущи, туда, куда хозяйка всех лесов в Упорядоченном Мальва не допускает откровенную нечисть. Впрочем, тут хватает и своего бестиария, встреча с представителями которого не сулит ничего хорошего любому путнику.

Прошагав с полверсты, я наткнулся на широкий и глубокий ручей, весело журчавший между покрытых мхом больших валунов, и решил, что самое время сделать привал: отдохнуть, привести себя в порядок, очистить одежду и перекусить.

Как очень скоро выяснилось, остатки провизии после купания в болоте перестали быть съедобными, поэтому этот пункт я пропустил и принялся приводить себя в порядок.

Бельишко, рубашку с плащом тщательно простирнул в ручье и повесил на сучья сушиться. Вещи из кожи: штаны, сапоги, камзол, перчатки и перевязь с поясом – просто протер сухими пучками мха и разложил по раскаленным от солнца валунам. Жарит нешуточно, так что скоро все будет сухим.

А сам вытряхнул переметную суму на травку и принялся разбирать остальное имущество.

Так… подарок хафлингов: сабля и клевец – при мне. Длинный нож и засапожник из того же комплекта – тоже присутствуют. Самострел и тул с полутора десятками болтов, подарок Мальвы, – также на месте. Уже хорошо. В кошеле… Этого еще не хватало…

Не найдя мошны, я даже не выругался, приняв потерю как должное. Ну а чего с моим везением стоило ожидать? В общем, так и запишем – денег нет, от слова совсем.

Ладно, идем дальше. Коробка с оселками, маслами и эссенциями для обихода оружия, кресало с огнивом, суконный мешочек с мокрой солью, круглая кожаная фляга на ремешке и сама походная сумка. Вот и все имущество. Н-да… не были богатыми – нечего и начинать. Хотя грех жаловаться, все самое необходимое присутствует, а без остального легко обойтись.

Быстро натаскав смолистых сухих сучьев, я разжег небольшой костер, обложил его камнями и полез в ручей мыться. Вода оказалась дико ледяной, но я не вылезал на берег, пока не выдраил себя крупнозернистым светлым песочком до скрипа.

Пока купался, заметил чуть выше по склону небольшую естественную запруду, где после недолгих мучений удалось изловить руками двух здоровенных форелей, каждая с локоть длиной. Настроение сразу улучшилось. Быстро выпотрошил рыбу, натер ее солью с кашицей из недозрелых ягод кизила и, завернув в лопухи, отправил в костер. А сам надел подсохшие подштанники, завязал волосы в хвост сыромятным шнурком и принялся чистить оружие, попутно размышляя на тему, что делать дальше.

Что, что… Все достаточно просто. Для начала надо выбраться в людные места, добыть монет на проезд и махнуть на Звериные острова. Хватит искать приключений на свою задницу. Правда, с первым пунктом могут возникнуть проблемы, так как я даже не представляю, где нахожусь.

Покончив с клинками, отложил их в сторону и с наслаждением втянул в себя одуряющий запах печеной рыбы. Выкатил сучком из угольев подгоревший сверток, после чего неожиданно почувствовал на спине чей-то взгляд. Быстро обернулся, одновременно выхватывая саблю из ножен, и невольно замер.

Передо мной стоял маленький сухонький старичок. Со сморщенным личиком, живыми блестящими глазенками, весь заросший седой бородищей, в свободных портах и рубахе из грубого некрашеного холста. С тонкими кривыми ножками и неожиданно большими ступнями. Очень большими, более подходящими для великана, чем для деда таких скромных размеров. В руках старикан держал узловатый посох.

«Морок? – озадачился я про себя. – Не похоже. Но как он ко мне подобрался? Етить… А если это лесной дед? Этого еще не хватало. Впрочем, с его хозяйкой Мальвой я не ссорился, в лесу не охальничал, чародейством не баловался, так что, может, и обойдется. Иначе беда…»

Никакой опасностью от неожиданного гостя не веяло, поэтому я отложил саблю в сторону, приложив правую руку к сердцу, коротко поклонился и показал на валун около костра. А после того как гость присел, подал ему на чистом лопухе печеную форель.

Дедуган довольно осклабился и в мгновение ока запихал угощение себе в рот вместе с костями и лопухом, после чего, умильно сощурившись, уставился на вторую рыбу в моих руках.

«Чтоб тебя кикимора в гузно целовала!» – выругался я про себя и отдал старику последнюю форель, которую моментально постигла участь первой. Дед сыто рыгнул, полуобернулся и молча ткнул пальцем в одну из вершин горного хребта, слегка похожую на шпиль церковного собора. А потом исчез. Совсем, как будто никакого гостя и не было. Только от валуна, на котором он сидел, в кусты шмыгнула крупная мышь-полевка.

– Спасибо, дедуля… – Я отвесил поклон в никуда и, стараясь удержаться от ругательств, принялся собираться. Если рассуждать гипотетически, то старикан показал мне путь к людям. Конечно, лесной дед – существо коварное и может, совсем наоборот, направить в сущие дебри, но буду надеяться на первый вариант.

Солнце еще высоко, так что лучше идти, чем сидеть на заднице. Может, куда и выйду.

Собравшись, я залил костер и потопал в указанном направлении, по пути объедая кусты дикой малины.

Дед не обманул, уже где-то через час появились первые следы присутствия человека: несколько затесов на деревьях и, простите за выражение, довольно свежая куча дерьма под кустом. А потом я почти сразу же вышел на хорошо заметную тропку.

А еще чуть позже наткнулся на нечто похожее на ритуального идола. Или на племенной тотем. Или… одна кикимора знает на что. Как можно назвать гуманоидную фигуру размером с ребенка, собранную из множества костей, в том числе человеческих, с человеческим же черепом, к которому зачем-то приделали кабанью челюсть? Вот и я не знаю.

Немного постояв возле фигуры, решил все-таки идти дальше. Необязательно эту хрень сотворили какие-нибудь жуткие дикари-людоеды. Да и выхода у меня особо нет, на местности в любом случае надо определяться. А это можно сделать только в населенном пункте. Так что… вперед и только вперед.

Через сотню метров появилось еще несколько свидетельств близкого присутствия разумных существ: колья с насаженными на них черепами, плотно обтянутыми полуистлевшей черной кожей, среди которых затесалось несколько совсем свежих, едва тронутых разложением, человеческих голов.

Вот тут, признаюсь, мне резко перехотелось идти вперед. Но уже было поздно. Сверху, из кроны здоровенного дуба, наперебой заорали на одном из наречий общего для Серединных земель языка. То есть на том же языке, но сильно исковерканном.

– Стоять!

– Замри, иначе словишь стрелу в башку!

– Шевельнешься – прямым ходом отправишься в Темные Пределы!

Я молча повиновался.

– Вот… Теперича сними с себя все оружье и положь на землю!

– Живо!

– Давай-давай!

Я так же молча расстегнул пряжку и уронил на землю пояс с саблей, кинжалом и клевцом. Потом снял с плеча самострел.

То, что говорят на людском языке, уже неплохо. С какими-нибудь тварями договориться будет гораздо трудней. Так что противиться смысла никакого нет. Если не пристрелили сразу, значит, хотят взять живым. Пусть берут, а дальше посмотрим. Силу у меня отобрать не получится, да и засапожник в голенище остался.

В кроне послышалось шуршание, а потом, ловко спрыгивая с ветки на ветку, вниз спустились трое мужиков. Коренастые и приземистые, вонючие и лохматые, аки звери лесные, да в юбках, вернее, в намотанных на бедра и переброшенных через плечи кусках замызганной ткани. Вооружены небольшими сильноизогнутыми луками, а за широкими поясами торчат длинные кривые ножи.

Двое сразу взяли меня на прицел, а третий подбежал, быстро подобрал клинки и радостно отрапортовал своим:

– Знатное оружье, дорогое. Эка нам повезло! Сразу завалим али к Вышате поведем? Если поведем, отберет же.

– Сразу, – после недолгого раздумья согласился второй. – Можить, у него в котомке еще чего сыщется. Одежка тожить ничего. Бей в глаз, абы не замарать кровищей.

– Тока сапоги мои! – сварливо предупредил третий, вскидывая лук.

– Не очень-то вам повезло. – Я решил, что пора вмешаться в разговор. Нет, в самом деле пора. Не хватало еще, чтобы пристрелили. В глаз. Ишь чего удумали.

– Чего это? – Один из лохматых удивленно поднял брови.

– А того…

Все трое стояли рядом друг с другом, так что вместе попали под сотканный из воздуха кулак. Я уже неплохо научился контролировать Силу, поэтому постарался ударить так, чтобы оглушить, а не убить. Окончательно ссориться с местным народцем в мои планы не входило. Впрочем, может, уже поссорился, потому что слегка переборщил.

Раздался резкий хлопок, в воздух взметнулось облако сухих листьев и веток, лучников в мгновение ока снесло с ног и с размаху шмякнуло о дуб, с которого они спустились.

Невольно поморщившись от болезненного отката, я подобрал с земли пояс со своим оружием и самострел, а уже потом сволок бесчувственные тела в одну кучу.

Первым пришел в себя тот, что позарился на мою обувку.

– Ты чего, чего?.. – Активно суча ногами, мужик попытался отползти от меня на заднице, но наткнулся спиной на пенек.

– Ничего, угомонись.

Лучник замолчал, настороженно уставившись на меня.

– С добром, говорю, пришел.

– С этой стороны никто добрый не приходит, – просипел мужик, утирая локтем сочащуюся из носа кровь. – Здесь таких вообще нет.

– Значит, я первый буду. Как зовут?

– Влах, сын Влаха. Из племени рыгов. Полянами еще нас кличут.

– Я Горан, сын Ракши. Давай, Влах, буди остальных и пошли.

– Куда?

– К вам в стойбище. Или в поселок. Где-то вы ведь живете?

Мужик отчаянно замотал головой:

– Не поведу, хоть режь!

– Ладно, сам найду. – Я вытащил нож и приставил к шее лохматого.

Перед лицом суровых, не подлежащих обсуждению аргументов мой собеседник отступил и принялся приводить в чувство своих товарищей. Правда, с реанимацией затянулось, приложил я их неслабо. Одного вообще пришлось отливать водой.

Но, слава Старшим, в конце концов мы двинулись в путь. Впереди гуськом перли местные, следом за ними я, неся в руках их оружие. Напасть на меня поляне даже не пытались, только опасливо косились и вздрагивали, когда я с ними заговаривал.

Шли недолго, уже через четверть часа между деревьев и скал показалось поселение. Хорошо укрепленное, вплоть до рва и засеки перед высоким тыном из заостренных толстенных бревен. Колья с человеческими головами тоже присутствовали. Правда, хорошо разбавленные бошками разной нечисти.

– Стоять! – скомандовал густой хрипловатый бас из стрельницы над воротами. – Влах, я не понял, это вы его ведете или он вас?

– Мы это… – замялся Влах. – Того… вместе…

Его товарищи промолчали, уныло понурив головы.

– Вместе? – изумился голос. – А чего он ваши луки несет? Гвор, Тиша, Матяш, вы слышали, что плетут эти остолопы?

– Помогаю, – вступил я в разговор. – Приболели они, не видишь, что ли? Я Горан, сын Ракши, словен. Гостем к вам.

– Дело, говоришь? – протянул бас. – Гостем? Ну смотри, сам напросился. Робяты, открывай ворота!

Пронзительно взвизгнув, створки стали открываться. А за ним обнаружилась целая орда персонажей, очень похожих на моих «сопровождающих». Таких же вонючих, лохматых, с расписанными охрой мордами, вдобавок ощетинившихся копьями и прочим дрекольем. Только на некоторых просматривалась разнокалиберная броня: кольчуги, бахтерцы, даже латы по румийскому образцу, а остальные щеголяли в запыленных овчинных шкурах.

– Эвона как вы добрых гостей встречаете! – невольно вырвалось у меня. Возможно, слишком язвительно.

– Вертели мы тебя, добрый гость, знаешь на чем? – Вперед вышел приземистый крепыш со свернутым набок носом и густой сединой в космах. – Я Боян, а ты кто таков? Зачем приперся? И пошто побил наших?

– Дык мы сами… того-этого… – встрял Влах, но тут же заткнулся под тяжелым взглядом седого.

– Горан я, сын Ракши, – спокойно повторил я. – Славен со Звериных островов. Говорил уже. К людям выхожу, сам не знаю, как здесь очутился. Вот вышел к вам. А ваших… Так само получилось. Они не виноваты. Ну что, примете гостя или наплюете на законы гостеприимства?

– Дерзок ты больно, – проворчал Боян. – Заходи, чего уж тут. Тока сначала сымай все железо.

– Неужто боитесь, что порублю всех вас здесь? – Я улыбнулся как можно язвительней. – Если так, то сами возьмите.

– Он чародей! – пискнул Влах.

– Эвона как… – Боян почесал бороду. – Но ладно, ни один человек в Стоозерье не скажет, что племя рыгов не приняло гостя. Проходи. Тиша, Матяш, проводите его к Вышате…

Поляне расступились, пропуская меня, но по бокам сразу встали вооруженные короткими копьями двое крепких парней, бдительно следивших за каждым моим движением.

Едва я сделал шаг за ворота, как… В общем, едва не развернулся и не ушел обратно в лес. Старшие Сестры, за что?!

Поселок оказался довольно обширным, по периметру стен стояли сложенные из камней и крытые корой деревьев небольшие домишки, загоны для скота, еще какие-то немудрящие постройки и длинный барак – надо понимать, либо обиталище вождя, либо какое-то общественное здание. Или храм, на что намекали вкопанные по углам деревянные идолы с измазанными чем-то алым мордами и алтарь Старшим Сестрам у входа. Но не это меня встревожило, такое смешение язычества и веры в Сестер было вполне обычным для Упорядоченного. Меня встревожило другое. Даже не встревожило, а повергло в дикое уныние.

Посередине, на обширном утоптанном майдане, стола большая клетка из сучковатых жердин. Крытая той же корой, на вид очень крепкая и старая, так как дерево уже почернело. Видать, в ней перебывало уже очень много пленников.

Но не суть. Дело в том, что в ней сидели… Да, вы угадали, там сидели Фиса, Йоля, Марыся, Одарка и Юдля. То бишь Фиолента, Эльвианна, Марианна, Иоланта и Исидора. Короче, те самые мои подопечные, ученицы-чародейки.

Девчонки по своему обыкновению сидели кружочком и шушукались. Или опять играли во что-то, точно я не рассмотрел. Особо угнетенными пленом они не выглядели. На меня не обратили ни малейшего внимания, как не обращали на всех остальных обитателей поселка.

Вот же зараза. Ну и что делать? При такой вводной я не смогу остаться в стороне. Слово-то дадено, а слово словена крепче стали хафлингов. Зараза, нет чтобы потеряться с концами, так они взяли и нашлись! А я обрадовался уже. С боем девчат не возьмешь, тогда как? Пожалуй, подожду немного, а там посмотрим.

Не став показывать, что знаю пленниц, я прошел за сопровождающими к навесу у барака, где сидел на импровизированном троне тучный бородач самого безобидного вида. Толстяк лениво обгладывал здоровенную костомаху и был чем-то сильно озадачен, что прямым текстом читалось на его широкойой румяной морде. Надо понимать, это и был тот самый Вышата, вождь племени рыгов.

– Ну и? – буркнул толстяк, когда меня к нему подвели.

– Горан, сын Ракши, – терпеливо повторил я. – Заблудился. Ищу приюта. Денег нет, ночлег и еду могу отработать.

– Да как же ты отработаешь? – фыркнул Вышата. – Разве что гузном своим!

И расхохотался, похрюкивая, как боров.

– Он владеющий, – осторожно подсказал один из рыгов вождю.

– Хр-р… – Вышата едва не подавился и затараторил: – Уф-хрю… Кхе-кхе…Ты это, Горан, не бери в голову. Пошутковал я, того-этого… О какой отработке речь, примем как родного, гостям мы завсегда рады! Эй, кто там, пива сюда и мяса!

При этом вождь почему-то опасливо косился на клетку с девчонками. Да я уже и сам понял, что с ними у рыгов что-то не заладилось. В поселке шастало много народа, но ни один из них не приближался к клетке, опасливо обходя ее на максимально возможном расстоянии. И все как один, проходя мимо, осеняли себя обережными знаками. Очень интересно.

– Владеющий, говоришь? – с тщательно скрываемой заинтересованностью уточнил вождь.

– Да.

– Тут такое дело…

– Слушаю.

– Видал? – Полянин ткнул в клетку костью. – Житья никакого нет. Ослобонил бы ты нас от этих… – Вышата запнулся, подыскивая эпитет. – Этих… милсдарынь…

– Так в чем дело? Вроде как они у вас в клетке, а не наоборот.

– Сейчас! – пообещал вождь и ткнул пальцем в ядреную симпатичную молодуху, притащившую нам здоровенный поднос с мясом и жбан с пивом. – Ты, Яринка, отнеси дорогим гостям еды и питья.

Девица разом сошла с лица и умоляюще прижала к груди руки.

– Живо! – рыкнул Вышата и погрозил ей кулаком.

Яринка обреченно понурилась, наложила на большую тарелку еды, прихватила кувшин и, пошатываясь, словно сомнамбула, медленно пошла к пленницам. Создавалось такое впечатление, что она идет не к пяти соплячкам, а в пасть к дракону.

Вождь еще раз показал мне на клетку: мол, смотри, что будет.

Девка добрела до моих недоучившихся чародеек, сунула еду между прутьев и стремглав понеслась обратно. Но не тут-то было. Едва отбежав на несколько шагов, девица взлетела на пару саженей в воздух. Ее юбка резко задралась на голову, а сама она истошно заверещала. Судорожно болтая ногами, при этом тщетно пытаясь прикрыть руками густую поросль в паху и ядреные румяные ягодицы.

Впрочем, все это продолжалось недолго. Повисев с минуту в воздухе, молодуха рухнула вниз, смачно приложившись задницей об землю. И надрывно заревела, размазывая слезы по чумазым щекам.

– Видал?! Нет, видал, что творится?! – Вышата хлопнул себя по ляжкам. – Нет никакой жизни, говорю. Совсем умучали, окаянные. Ослобони, а?

Словно в подтверждение его слов, жбан с пивом плавно поднялся со стола, изящным пируэтом скорректировал себя в воздухе и опрокинулся прямо на голову вождю рыгов…

Глава 10

«…Сей град, званый Черноградом альбо Чернопольем, является пристанищем многим разбойничьим ватагам, кои чувствуют себя там в полной безопасности и являются настоящими правителями Стоозерья, а такоже свои законы и порядки устанавливают. К великому сожалению, многие купцы Серединных земель, а такоже Харамшита и Исфахана, отринув стыд, установили торговые отношения с Чернопольем, чем способствуют процветанию сией разбойничьей власти.

Сие беззаконие является прямым следствием преступного попустительства князей Влахии и Дакии, занятых выяснением принадлежности Стоозерья, а не наведением порядка в своих владениях…»

(Преподобный Карп Каргопольский.

«Мироустройство»)

Серединные земли. Стоозерье. Устье реки Лыбедь

18 Хлебороста 2002 года от восхождения Старших Сестер.

Вечер

– Как они у вас оказались? – Не обращая внимания на сыплющего проклятиями вождя рыгов, я подвинул к себе блюдо и выбрал кусок мяса пожирней.

– Чтоб вас Рыг пожрал! – Вышата сплюнул. – Как, как… появились из ниоткуда сегодня утром, все пятеро разом.

– Дальше.

– В общем… – вождь состроил невинную рожу, – …появились и прямым ходом в клетку. Сами закрылись и сидят с тех пор. Мы к ним, мол, гости дорогие, может, чего надо, покушать, отдохнуть, в общем, хотели проявить гостеприимство, а они как начали…

Я ни капли не поверил Вышате. Ага, сами в клетку, проявить гостеприимство… Ты рожу свою хоть раз видел? Врет и даже не боится, что я могу узнать настоящую версию событий у девочек.

– Что дальше? Чародей у вас свой есть? Он пытался?

– Чародей! – Вышата презрительно фыркнул. – Есть, а как же. Мы тебе не какая шайка голодранцев. Гошат пытался, шаманил что-то, только… – Последовал очередной плевок. – Только его так отходили, что доселе лежит не встает. Собственный же посох отоварил, прямо как взбесился. А опосля в зад оному Гошату, того… сам засадился… Вершков эдак на пять… Бу-га-га!

Вышата радостно заржал.

– А еще что предпринимали? – Я отхлебнул пива из кружки и пожелал тому, кто его сварил, самому сесть на кол. Тьфу ты, какая гадость. Бурда бурдой, еще и прокисшая.

– Ну… – Вождь едва заметно смутился. – Ничего! Увещевали всяко-разно, больше ничего…

Я мельком глянул на юных чародеек. Опять врет, собака. Вокруг клетки все стрелами усыпано. И подпалины на земле, как будто сжечь пытались. Ну да ладно.

– Тяжелый случай… – Я глубокомысленно покачал головой. – Сами девки тут ни при чем. А вот демоны, которые в них вселились, очень даже при чем. Могу попытаться изгнать. Но…

– Чего хочешь? – Вышата понизил голос.

– Как эта местность называется?

– Дык Стоозерье.

Ого… я про себя слегка охренел. Вот это занесло. Согласно Карпу Каргопольскому и его «Мирозданию», Стоозерье расположено на границе Дакии и Влахии. Далековато, но где-то здесь протекает судоходная река Лихва, она же Лыбедь, которая проходит через все Серединные земли, в том числе около Вышеграда. По ней можно и добраться до места.

– А сколько от вас до…

– Чернограда? Дык день водой, по Листвице, река такая, приток Лихвы… – Вождь ткнул пальцем себе за спину. – Так что возьмешь за работу?

– Девок и возьму. Всех. Еще кров до утра и до города поможете добраться.

– Сиськи берегини! – Вышата картинно вскинул руки к небу. – Ты, случаем, башкой об дуб не бился? Да каждая их них потянет на рынке не меньше чем на пятьдесят гривен! Какие «все»? Одну забирай. На выбор. Остальные останутся у меня. И это, чтобы смирные были, понял?

– Ну как хочешь. – Я отодвинул от себя пустое блюдо и встал. – Благодарю за хлеб и соль, пожалуй, мне пора. В какой стороне город?

– Да кто тебя отпустит, дурень! – Вышата презрительно скривился. – Бери одну, хорошая цена, иначе…

Но не договорил, еще раз схлопотав по башке. На этот раз подносом. Аж гул пошел. А было рыпнувшаяся ко мне пара копейщиков внезапно спотыкнулась и рухнула мордами прямо в грязь. Вдобавок с одной из лачуг сорвалась крыша и, угрожающе гудя, стала описывать круги над поселком.

В торговле мигом наметился прогресс. А еще через несколько минут мы ударили с Вышатой по рукам.

– Ладно, ежели что, не поминайте лихом. – Я встал и не спеша направился к клетке.

Пока шел, едва ли не все племя таращило на меня глаза, но толпилось поодаль, не приближаясь даже к границам майдана. Вышата наблюдал со своего места, а еще к нему присоединился какой-то щуплый и лысый, как яйцо, старикашка. Весьма мерзкого вида, в увешанном амулетами черном балахоне и с расквашенной опухшей мордой. Судя по всему, тот самый Гошат. Мне он сразу не понравился, впрочем, как все эти… как их там, рыги. И вообще, очень странное племя. Стариков и детей не видно, бабы присутствуют, но мало и все молодые. Поселение больше похоже на базу какой-нибудь банды, чем на жилой поселок.

Подойдя к клетке, присел рядом с ней на корточки:

– Ну и что вы тут творите?

– Милсдарь Горан! Мы знали, знали, что вы нас найдете! – в один голос запищали юные чародейки.

– Тише, совсем ополоумели? Делайте вид, что меня не знаете.

– Угу…

– Ваших рук дело? – Я показал взглядом на приземлившуюся неподалеку крышу.

– Ничего особенного. – Фиса пожала плечиками. – Простейшее заклинание левитации. А мы, как вам известно, лучшие ученицы на курсе… – Она вдруг запнулась и жалобно зачастила: – Это страшные люди, они в нас стрелы пускали!

– И сжечь пытались! – наябедничала Одарка.

– Хотели продать на рынке рабов! – в один голос добавили Йоля и Юдля.

– И вообще, – всхлипнула Марыся. – Хотели… снасильничать… У-у-у, как страшно!

– Ну ладно, ладно, успокойтесь. – Мне неожиданно стало очень жалко девочек. – Нужно начаровать какую-нибудь иллюзию. Сможете?

– Ну… не очень сложную сможем, – за всех ответила Фиса. – И не очень долго. Мы иллюзии только начали проходить.

– Сильно сложную не надо. Сейчас буду изображать, что изгоняю из вас демонов, а вы прикройте нас каким-нибудь пологом… – Я встал и сделал несколько хаотичных пассов руками. – И звуков подпустите, как будто жуткая битва идет внутри.

– Это легко! Девочки! – Юные чародейки взялись за руки, и в тот же самый момент вокруг нас образовалась непроницаемая для глаза пепельная завеса.

– А звуки?

– Они слышат, – беспечно махнула рукой Одарка, – а нам оно ни к чему.

– А вам вот что надо послушать… – Юдля щелкнула пальцами, и сразу же у меня в голове зазвучал сухой, надтреснутый старческий голос.

– Говорю тебе, – уверенно вещал старец, – он не из Лиг. Скорее всего ренегат или недоучка. Точно говорю. Никто за него не вступится, наоборот, спасибо скажут. Нельзя момент терять. Как только он справится – нападайте.

– А если… – с сомнением гнусавил голос Вышаты. – А если того…

– Никаких «если». Девки будут вообще никакие, после изгнания-то. И этот ослабнет, хоть бери его голыми руками. Это очень сложное заклинание, много Силы забирает. Уж я-то знаю…

– Ну смотри, Гошат! Ежели…

– Да нечего тут смотреть. А вон ту, светленькую с пухлой попкой, мне отдашь…

Раздался легкий треск, и голоса сразу стихли.

– Не могу долго, – пожаловалась Юдля, прижимая пальчики к вискам. – Сложно для меня пока.

– Это о какой пухленькой и светленькой он говорил? – с подозрением поинтересовалась Йоля.

Все остальные девочки с сочувствием на нее посмотрели.

– Тьфу, уроды! – невольно выругался я.

– Фу, милсдарь, Горан, как невежливо! – в один голос возмутились ученицы.

– Тихо! – прикрикнул я. – Короче, снимаете иллюзию и рвите их, как сможете. А я…

– Нам никак не можно человеков убивать! – замотала головой Фиса.

– Никак нельзя, – дружно поддержали остальные. – Нас за это сана чародейского лишат. Пункт первый второго раздела «Уложения о чародейских практиках». Да и устали мы. Вон как долго оборонялись. И ничего не ели.

Я про себя чертыхнулся. Опять начинается. Только что без всякого напряга ставили здесь все на уши, а теперь, видите ли, устали. Самому, что ли, врукопашную идти? Так не справлюсь, разом в ежика превратят. Лучников у них хватает. Придется чародействовать, другого выхода нет. Для начала закроюсь от стрел, это я уже делал, и все получилось. А дальше по ситуации. Сколько их? Бойцов вроде не больше четырех-пяти десятков. Много, сильно много… сам не справлюсь. Но и по-другому не могу, не сдаваться же. Если уже опять наткнулся на девиц, придется их оборонять.

– Щитом сможете прикрыть? Себя, меня не надо.

– Сможем.

– Снимайте иллюзию и сразу ставьте щит. Все по команде.

Накопившаяся злость неожиданно легко трансформировалась в могучий поток Силы. Вокруг тела стали закручиваться свирепые призрачные вихри.

– Давай! – едва сдерживаясь, прохрипел я.

Пепельная завеса с легким хлопком исчезла. Показались выстроившиеся в ряд лучники. Остальные рыги стояли с оружием наготове.

С резким треском появился щит и сразу вспыхнул радужными сполохами от множества попавших в него стрел. А потом он непонятным образом превратился в бурлящий искрящийся вал, рванувший от меня во все стороны. Я попытался его удержать, но не справился.

Раздался оглушающий грохот.

Что было дальше, уже не видел, потому что все вокруг покрылось темнотой.

А когда пришел в себя, обнаружил, что вокруг ничего нет. Вся земля в поселении была словно вспахана гигантским плугом. Над грудами перемешанного с кусками человеческих тел мусора медленно оседала пыль. Частью рухнули даже стены. Несколько человек, в основном женщины, стоявшие в задних рядах, уцелели и теперь, истошно завывая, улепетывали в лес. Остальные превратились в месиво из костей и мяса.

Нетронутым остался только маленький пятачок, на котором стояла клетка и мы. И странным образом – часть длинного дома с навесом, под которым сидел Вышата с чародеем. Но их не было видно.

– Но как? – Я не удержался и упал на колено.

Все тело стало ватное, а голова пустая. Изо рта на грудь струйками стекала кровь, сил едва хватало, чтобы окончательно не упасть. Но все равно откат получился гораздо слабее, чем должен был. После такого мне грозила если не смерть, то полное беспамятство на несколько дней, потому что я совсем не обучен специальным приемам купирования отдачи. Подобные практики доступны лишь высшим чародеям, а я как истинный владеющий, даже если захочу, не смогу им обучиться. Читал, что есть специальные амулеты, но их у меня тоже нет. Хотя на что я жалуюсь? Тут радоваться надо.

– Ух ты, милсдарь Горан! – восхищенно пропели девочки. – Вот это у вас и силища! Всех прикончили, абсолютно всех. А еще не верили, что это вы сами того волкодлака забили.

– У меня? – глупо переспросил я. Пустота в сознании понемногу стала проходить, но все равно себя чувствовал словно после удара алебардой по голове.

– А у кого еще? У вас, конечно! Только вы ее плохо контролируете! – наперебой затараторили юные чародейки, в голос продолжая восхищаться мной.

Похоже, десятки трупов вокруг их абсолютно не волновали. Меня они тоже не волновали, сожаления не было, каждый выбирает свой путь сам. Эти тоже выбрали и получили свое. Волновало и даже немного пугало совсем другое: почему Сила вырвалась из-под контроля? Было такое ощущение, что у меня ее отобрали и использовали по своему разумению. Вот только кто?

Почувствовав, что понемногу начал восстанавливаться, встал с колена. И неожиданно увидел среди клубов пыли Вышату. Весь перемазанный в грязи и крови, сидя на заднице, вождь с ужасом пялился на нас и, активно загребая ногами, пытался отползти подальше.

Не успел я сделать даже шага, как ноги вождя вздернулись вверх и его потащило назад. Отчаянное сопротивление и вопли не помогли, так и ехал, вопя, словно приговоренный к ссылке в Темные Пределы, взрывая задницей землю и заполошно барахтая руками. И остановился только возле нас.

В полном недоумении я обернулся к девочкам. Опять их художества? Так нет, не похоже, на вождя даже не смотрят, шушукаются между собой. Да что за чертовщина?

– Пощади… это не я, это все Гошат, проклятый чародей, он ввел в искушение! – захныкал Вышата, жалобно хлюпая носом и размазывая руками кровь на морде. – Не надо, молю…

– Где река?

– Там, там! – Отчаянно жестикулируя, вождь показал себе за спину. – Там у пристани и баркасы есть. Около трети версты отсюда. Молю, пощади!

Я слегка подумал и решил, что Вышата нам больше не нужен. Уже было потянул саблю из ножен, но вспомнил о насущном. Путь до Вышеграда неблизкий, одним воздухом не пропитаешься, а у меня ни гроша.

– Казна где? – коротко поинтересовался я у толстяка, а потом приказал девочкам: – А вы соберите все, что нам понадобится в пути. В первую очередь вам. И провизию не забудьте.

– Покажу, покажу! Все отдам! – обрадовался вождь рыгов и, не вставая, на коленях рванул к останкам своей резиденции.

– Но милсдарь Горан! – возмутились недоучившиеся чародейки. – Тут же ничего не осталось, а что осталось…

– Ищущий обрящет, – не оборачиваясь, буркнул я и пошел за Вышатой.

– Вот здесь, здесь! – вопил вождь, но, не добежав нескольких метров до дома, остановился и обреченно завыл.

Причина выяснилась очень быстро. Скала, к которой был пристроен барак, рухнула, скорее всего намертво завалив вход в сокровищницу.

– Я откопаю, да! – Толстяк принялся остервенело разгребать руками завал. – Да, очень быстро…

Я его оптимизма не разделял. Тут даже десятку горняков с инструментом работы минимум на неделю. Соответственно существование вождя на этом свете становится уж вовсе бесполезным. А учитывая его поведение до раскаяния, даже ненужным.

– Нет-нет!..

Тихонько свистнула сабля, Вышата ткнулся головой в камни и задергался в судорогах. По пыльной земле побежали алые ручейки, стремительно стекаясь в большую лужицу.

– Извини, вождь, каждый делает свой выбор сам. И сам платит за него. – Я отер клинок о его кунтуш, вложил в ножны и оглянулся в поисках чего-нибудь полезного.

Н-да… тут хоть котелок какой найти, не говоря уже о золоте. А это что?

Отодвинув балку, я вытащил из завала небольшой плоский ящик из черного дерева, размером с толстую книгу и такой же весом.

Замочек заклинило, пришлось сковырнуть его засапожником. Совершенно неожиданно внутри оказалась… кольчуга.

Легонькая, хитрого мудреного плотного плетения, словно связанная спицами, а не склепанная из колечек, из какого-то непонятного сероватого металла, она умещалась в двух горстях и тянулась, как пряжа. Сначала я подумал, что доспех детский, но, когда развернул кольчугу, с удивлением обнаружил, что она мне впору. Вернее, впритык. Длиной примерно до середины бедра, с легким напуском на горло и на кисти.

Ну а что, трофей знатный, может, пригодится. Опять же с поганой овцы хоть шерсти клок.

Победив искушение примерить обновку, я положил трофей в сумку и пошел глянуть на добычу девочек. Время к темноте, так что надо успеть дойти до реки. Там, где трупы, там и падальщики, чаще всего из когорты нечисти, от которой надо держаться подальше. Особенно в ночи.

Несмотря на первоначальное отрицание мародерства, юные чародейки подошли к делу ответственно. Я едва не присвистнул при виде впечатляющей кучи добра. По большей части абсолютно бесполезного для нас. Седла, лопаты, побитые молью шкуры и еще какой-то мусор. Да, без этого ухвата нам бы тяжело пришлось. И без смятого подойника. И без весла… Вот же заразы малолетние…

– Пожалуйста, милсдарь Горан! – елейно пропела Фиса. – Уж не обессудьте, все, что успели.

Остальные демонстрировали всем своим видом совершеннейшую радость от обладания такими сокровищами.

– Держите. – Я выудил из кучи и вручил девочкам большую, валянную из шерсти кошму, маленький бронзовый котелок и слегка подгорелую круглую ковригу хлеба. – А теперь за мной. Не отставать, идем шаг в шаг.

К счастью, к реке вела широкая утоптанная тропа, и мы быстро вышли к скрытой прибрежными зарослями бухте с причалом. У которого стояла большая ладья и несколько лодок поменьше. Парочка часовых в мгновение ока испарилась при виде моих подопечных, видимо, уже знали, что они собой представляют.

Ладья для нас была полностью бесполезной, поэтому я загнал девочек на небольшой парусный баркас, сам сел на весла и отчалил от берега.

Течение быстро подхватило суденышко и понесло его по реке. Я пересел за руль и принялся обдумывать наше положение.

Уже темнеет, так что придется ночевать прямо в баркасе, на берег ночью в Серединных землях полезет только идиот. Насколько я знаю, холодная проточная вода – почти непреодолимое препятствие для нечисти, так что с помощью Старших как-нибудь переночуем. А с утра опять пойдем в Черноград. А там уже буду решать с транспортом до Вышеграда. Лыбедь – река судоходная, так что шансы на это довольно большие. Денег по-прежнему нет, значит, придется раздобыть.

Что я знаю о Чернограде? Достаточно много. Во время вынужденного безделья прочитал едва ли не полностью всю синодскую библиотеку, в частности Карпа Каргопольского и его «Мироздание», в котором преподобный довольно толково и развернуто описывает все крупные населенные пункты Серединных земель.

Итак…

Город так назвали из-за того, что почти все здания в нем построены из черного гранита, добываемого в местных каменоломнях. Правят в нем несколько кланов, читай разбойничьих банд, хозяйничающих по всему Стоозерью. Числом три, названы очень лаконично, если не ошибаюсь: «Сыны», «Дети» и «Родичи». Это сокращенные именования, полные я не запомнил.

Основной доход Чернограду приносит невольничий рынок, куда за живым товаром стекаются купцы из Харамшита, Испахана и остального Востока. Рабовладение официально запрещено в Серединных землях, но в Чернополье, как и на Звериных островах, княжьи законы не действуют, здесь даже княжьего наместника отродясь не бывало. И, как ни странно, никто не пытается этот беспредел прекратить. Преподобный в своей книге намекает: подобное положение дел сложилось из-за того, что Черноград исправно отстегивает Лепелю со своих доходов, впрочем, мне глубоко все равно, пусть платят хоть всем князьям Упорядоченного разом.

В общем, довольно своеобразный город. К сожалению, миновать его не получится, радует только то, что Синод здесь тоже не имеет никакой власти. Представительств Лиг также нет. Хотя всяких разных чародеев хватает: в основном самоучек и ренегатов.

Как буду действовать? Одна кикимора знает. Посмотрю по обстоятельствам.

Солнце уже прикоснулось своим краем к вершинам гор. Сразу стало сумрачно, все вокруг окрасилось в темные зловещие тона. Я свернул с течения поближе к берегу и бросил якорь. Потом отрезал от ковриги хлеба несколько ломтей, посыпал солью и раздал своим невольным подопечным. А когда совсем стемнело, разжег фонарь, приказал девочкам укладываться, а сам заступил на вахту.

Утро вечера мудренее. Но до него еще надо дожить. Что, учитывая специфику Упорядоченного, может оказаться весьма нетривиальной задачей.

Глава 11

Серединные земли. Стоозерье. Река Лыбедь

19 Хлебороста 2002 года от восхождения Старших Сестер.

Раннее утро

Ничего выходящего за рамки обыденности этого мира ночью не случилось. Я даже вздремнул пару часиков под утро. В реке хихикали и плескались навии с русалками, в лесу свистели, хрипели и ухали уж вовсе непонятные существа, но ни одна тварь к нам не приблизилась даже на сажень. Впрочем, ничего удивительного. Не надо считать, что нежить и подобные им формы полностью лишены инстинкта самосохранения, я на их месте тоже обходил бы этих странных девчонок десятой дорогой.

Поутру мои спутницы категорично потребовали найти им место для моциона. Мол, ни одна, даже недоучившаяся, чародейка в город в таком виде не заявится. Хотя как по мне, они выглядели вполне прилично. Ну, слегка чумазые и пыльные, так это не страшно.

Противиться не стал, пусть перышки приглаживают, мне тоже привести себя в порядок нелишним будет. Успел изгваздаться, как чертулай, пока обыскивал обиталище Вышаты. К тому же совсем не помешает озаботиться какой-нибудь провизией: до Чернограда плыть еще почти целый день, а из еды осталась только краюха хлеба да мешочек соли.

Небольшая бухточка с чистым песчаным дном попалась очень быстро; я причалил, вытащил баркас на берег, выпустил девочек, а сам взял найденную в лодке рыбацкую острогу и решил пройтись по берегу, в надежде загарпунить какую-нибудь рыбину.

Долго гулять не пришлось: едва отошел на пару десятков метров, как заметил в воде под корнями здоровенную рыбину почти три локтя длиной. Сом, а это был именно он, едва заметно шевелил плавниками и спокойно грелся на мелководье под ярким утренним солнышком.

Грубо откованный зазубренный наконечник остроги врезался усатому точно в башку. Этого вполне хватило, правда, все-равно пришлось повозиться, утихомиривая громадину. Справившись, я вытянул рыбину на берег, поклонился реке, пробормотал короткую благодарственную молитву Хозяину Вод, вполне довольный собой, взвалил трофей на плечо и потащил к лодке.

Из бухточки слышался плеск воды и восторженный визг девочек. Решив не смущать девиц, я нашел удобное место за кустами и совсем уже собрался потрошить добычу, как случайно, в прорехе между зарослями, увидел…

Признаюсь, я не поверил своим глазам, потому что вместо юных чародеек в воде возле баркаса плескались взрослые прекрасные девушки. Словно светящаяся изнутри кожа, идеальные соблазнительные очертания обнаженных тел, дразнящие возбуждающие голоса – незнакомки выглядели словно спустившиеся с небес богини. У меня даже в груди сперло.

Впрочем, наваждение мгновенно рассеялось – уже через миг богини превратились в обычных девчонок с угловатыми плоскими телами и минимальными женскими признаками. Правда, Йоля все-таки выделялась на фоне остальных, но на увиденное секундами ранее не тянула даже близко.

– Тьфу ты! – Я сплюнул и принялся за сома. – А вообще, очень странно, от морока я отпорный, а тут привиделось как наяву…

Речной житель принес еще одну неожиданность – приятную: у него в желудке нашлась новенькая, словно вчера отчеканенная, увесистая серебряная монета номиналом в целый румийский дукат, равный по стоимости резану Серединных земель.

– Один сегебгяный гезан га́вен десяти ггивнам. Одна ггивна – десять алтынов, один алтын стоит пять двойных ггошей или одиннадцать одинагных… – Беззлобно скопировав своего старого знакомца, хафлинга Мирона Додона, я завернул находку в тряпицу и спрятал в походную суму. – Ну а что, вполне неплохо. На эти деньги вполне можно пропитаться целый месяц. Или оплатить дорогу до Вышеграда. Не помешает.

Разделав добычу, занялся костром, а вот тут последовала уже довольно неприятная неожиданность. Решил тренировки ради распалить огонь чародейством, но обнаружил, что ничего не получается. Сила все еще чувствовалась, но ее не хватило даже на такую мелочь.

– Не восстановился еще, что ли? – Решив позже еще раз попробовать, я воспользовался огнивом и кресалом.

Особо этим не обеспокоился. Как обладатель истинного дара, я черпаю Силу прямо из Пределов, без посреднических заклинаний, как это делают обычные владеющие низшего и среднего уровня соответственно, трачу на чародейство много своей энергии, которая восстанавливается не так быстро, как обычная физическая усталость. Со временем дар вернется. Вот только когда, увы, неизвестно. Чародейства такой силы, как вчера, творить еще не случалось.

Огонь с веселым треском побежал по хворосту, я приладил на костер трофейный котелок с порубленной на куски сомьей головизной, щедро сдобренной диким луком и черемшой. Куски сомятины на импровизированных шампурах из ошкуренных прутиков пойдут на готовку чуть позже, когда угли прогорят.

Девицы уже успели вылезти на берег и в ожидании, пока высохнет одежка, загорали голышом на берегу. Не высовываясь из кустов, я приказал им следить за едой, а сам, отойдя поодаль, занялся своим моционом.

Только залез в воду, как обнаружил, что малолетние владеющие женского полу наладились подглядывать.

– А по шее? Совсем охренели, заразы малолетние? Клянусь Старшими, спущу шкуру не хуже классных надзирательниц!

– Фи, как грубо, милсдарь Горан! – едва слышно и обиженно пискнула Фиса, в кустах послышался топот, после чего все стихло.

Вряд ли они меня испугались, но окрика хватило, девицы больше не безобразничали. Нет, вот как это называется? Чувствую, хлебну я с ними еще лиха.

Не спеша вымывшись, выбрался на берег, оделся и отправился к костру. Уха уже поспела, я снял котелок, наделил девочек деревянными ложками, к счастью отыскавшимися среди разного рыбацкого скарба в баркасе, вручил хлебные пайки, после чего приладил на прогоревшие уголья прутики с сомятиной и принялся за еду сам.

Надо сказать, несмотря на свою непритязательность, обед удался на славу, мы все нажрались от пуза. Девицы было наладились опять купаться, но я пресек их начинание на корню, загнал в лодку и отчалил от берега.

Юные чародейки сначала обиженно дулись, отмалчивались, но очень скоро оттаяли и все порывались затеять разговор.

Но мне было не до бесед. Визит в Черноград грозил нешуточными хлопотами. Сами посудите: город довольно своеобразный, Лиги там откровенно недолюбливают, как почти везде в Серединных землях, мало того, совершенно их не боятся ввиду полного отсутствия законных представителей, а тут я приперся, да еще с ученицами-чародейками. Опять же княжьей власти нет да рабовладельчество прямым ходом процветает. Владеющих в моих спутницах опознают в мгновение ока, а переодеть их не во что. На сколько потянет молоденькая симпатичная чародейка у купцов из Харамшита? Явно на хорошую сумму, так что желающие обогатиться найдутся обязательно. Тут не только на хлопоты, можно уж вовсе на откровенные неприятности нарваться. Вот уж вляпался так вляпался. Впрочем, поздно уже охать.

– Девы, тут такое дело… В вашем обличье заявляться в Черноград нежелательно.

– Это почему, милсдарь Горан? – Одарка озадаченно наморщила лобик.

Остальные девицы недоуменно захлопали глазами.

– Вашу братию здесь недолюбливают. К тому же молоденькие девочки очень дорого ценятся у рабовладельцев.

– Ха! – Эльвианна Богемия и Марианна Аустрия, то есть Юдля и Марыся, презрительно фыркнули. – Не посмеют!

– Мерзкие холопы! Куда им! – гордо выдала Фиса-Фиолента.

– Никто не посмеет перейти дорогу Лигам! – задрала нос Йоля-Иоланта.

– Если Капитул прознает, что нас хоть пальцем тронули, от Чернополья камня на камне не останется, – серьезно подвела итог Одарка-Исидора.

– Не исключаю. Но это случится уже потом, если случится вообще, – спокойно возразил я. – Лучше перестраховаться. Отвести глаза сможете? Так, чтобы никто в вас не заподозрил чародеек. Или вообще никого не увидел. Хотя бы до первого постоялого двора, пока вы не спрячетесь в комнате.

– Ну-у, пожалуй, сможем… – ответила за всех Фиса. – Но так неинтересно. Мы хотели город посмотреть. В нем должно быть много интересного!

Остальные ученицы поддержали товарку активным гомоном.

– Из окошка поглядите, – оборвал я их. – Вперед, практиковаться!

Как они практиковались, я толком и не увидел – сгоревший во время схватки с личем амулет передал мне свое свойство противостоять любому мороку. Но девочки остались довольны собой и к обеду доложились, что вполне готовы.

А уже ближе к вечеру мы вошли в большую бухту, на берегу которой стоял Черноград.

Стены из черного гранита матово отблескивали под вечерним солнышком, и, хотя выглядели не особо внушительно, на них не было заметно даже малейших следов обветшания. Чувствовалось, что город не жалеет денег на свою безопасность. Из-за стен проглядывали крытые красной черепицей дома, кроны деревьев и зловещий черный замок, вернее, только главная башня этого замка, стоявшая на высоком холме посередине города. Согласно преподобному Карпу Каргопольскому, в этом замке лет триста назад, еще до Донатовой Резни, жил князь Гарм Злой, владетель всего Стоозерья и по совместительству чародей-чернокнижник. Его побаивались и недолюбливали во всех Серединных землях, ибо оный Гарм был уж вовсе отмороженным беспредельщиком. В общем, вопрос, когда с ним решат разобраться окончательно, был только вопросом времени, но Гарм вовремя разобрался сам с собой. Что-то пошло не так при проведении очередного чернокнижного ритуала, он вышел из-под контроля, из Темных Пределов вырвались какие-то твари и покончили с князем. И заодно со всеми его многочисленными родичами, к слову, такими же уродами, челядью, дружиной, прочими сочувствующими и половиной населения города.

После этого Черноград на долгое время опустел, пока предприимчивые работорговцы не взяли его в свои руки. Что он сейчас собой представляет, я уже рассказывал. Замок потрясений не пережил, частично обрушился, но башня как стояла, так и стоит по сей день, правда, никто так и не решился в нее заселиться. Обиталище Гарма избегают даже вездесущие охотники за сокровищами, не говоря уже о местных жителях. Что и неудивительно, в такое место по своей воле полезет только полный идиот. Правда, никаких беспокойств башня никому не доставляет, стоит да и стоит себе.

Шпилей соборов Старших Сестер и прочих религиозных сооружений не просматривалось. Синод еще не обосновался в Чернограде, поэтому в нем процветала полная религиозная свобода. Веруй во что хочешь, только отстегивай вовремя налоги.

Речной порт по сравнению с портом Добренца явно проигрывал, но выглядел все равно внушительно. Я насчитал в нем около двух десятков больших кораблей, а были и посудины поменьше.

Я причалил чуть поодаль, благополучно высадился на берег и вместе с девочками пошел в порт пешком: чтобы сесть сегодня же на корабль до Вышеграда, если повезет, конечно, а если нет – поискать поблизости гостиницу.

Судя по тому, что встречные прохожие и прочий люд напрочь игнорировали моих спутниц, отвод глаз вполне удавался. Пока удавался. Первый же встречный чародей может раскусить моих недоучек без особых проблем. Но будем надеяться, что таковой встретится не скоро.

В порту остро пахло специями, смолой и тухлой рыбой. По причалам и сходням сновали десятки, если не сотни людей, но, что характерно, почти все корабли загружали, а не разгружали. Кроме одного, с которого на берег выводили боевых коней, выносили какие-то ящики и сходили воины в длинных белых рясах с вышитыми на них головами пса. То есть монахи из обители Торжества Веры. Безжалостные истребители нелюдей, нечисти и ереси. Верные псы Синода. Их было много, не меньше полутора сотен. Но только мужчин – их извечных врагов и конкурентов, монахинь из женской обители, Псиц Божьих, видно не было.

У меня сразу резко испортилось настроение. Десант боевых монахов мог означать только то, что Синод договорился с местными кланами, а значит, моим спутницам и мне в Чернограде отныне не место.

Оглядевшись по сторонам, я быстренько отошел подальше. Синодские псы специально обучаются противодействовать разным морокам и отводу глаз, еще не хватало, чтобы они обнаружили учениц.

Объяснение царившему в порту странному ажиотажу очень быстро нашлось. Из Чернограда бежали его жители. Целыми семьями: кто вместе со всем своим имуществом, а кто и вовсе без ничего. На причале перед кораблями скопились толпы народу. Каждый старался протиснуться вперед: то и дело вспыхивали словесные перепалки и даже драки. Городские стражники, исправно экипированные усачи в красных надоспешниках, держались поодаль, в бузу не вмешивались, а основная их часть охраняла два больших двухпалубных корабля, безжалостно используя древки алебард, когда кто-то из жителей пытался прорваться к ним.

Невольно подслушанные разговоры прояснили источник паники и причину появления в городе синодских охотников за нежитью.

– Да гори оно все синим пламенем! – яростно размахивая руками и брызгая слюной, кипятился коротышка в богатом кафтане. – Истинно говорю, седмица не закончится, как поглотит город смерть и ужас…

– Да уж, – вторил ему франтоватый молодящийся пожилой мужик. – Люди бают, что тогда все точно так же начиналось. Кто как, а я все бросил и с семьей подальше отсюда. Вона отцы города, мать их ети, тоже приготовились, для кого пустые корабли держат? Для оных, для кого еще…

– Только дурак останется! – с истеричными нотками голосила дородная матрона, мертвой хваткой сжимая ручонку худенькой девочки в нарядном платьице. – Вон давеча послала служанку в погреб, а она кудысь запропала, глянула сама, а там кровищи-то, кровищи! И пол разрыт. А Миленки-то и нету. Утащили твари подземные. Румийских и харамшитских купчин дураками не назовешь, а оне еще вчера все сдристнули…

– Да что там… – таинственно понизив голос, вещал крепкий мужик с расчесанной на пробор, ухоженной окладистой бородой. – На погостах могилы шеволятся, ага, рык страшный оттудова идет. А вчера все семью Брыля, кабатчика, на шматки порвали… И не только Брыля, людишки десятками пропадают. Мор начинается, человеки ума лишаются, а все за грехи наши. Спаси и сохрани Старшие!!!

– Известно, откуда напасть, – сообщил одетый по румийской моде кривоногий пузан с лысым, как яйцо, черепом. – Проклятая башня уже седмицу гудит, хмарь над ней не уходит. Для чего, думаете, синодских псов сюда позвали? Эй-эй, куда лезешь, косорылый, вали его, сучьего потроха!..

Я отвел глаза от вспыхнувшей драки и перевел взгляд на башню Гарма Злого. Ее верхушку действительно окутывало темное облачко. От него так и тянуло тягучей и пульсирующей злобой. Правда, упомянутого гула слышно не было.

Да уж… Из огня да в полымя… По-хорошему, отсюда надо валить как можно дальше и быстрее. Вот только как, не пешком же? В Черноград основной путь – водой. Дорога по суше очень опасная, даже купцы с солидной охраной сбиваются в целые караваны. А одиночкам вообще даже не стоит соваться. На корабли пробиться шансов нет, так что придется идти дальше на том же баркасе… Что?!! Сиськи Морены…

– Чтоб вас Темные Пределы пожрали!!! – Не сдержавшись, я выругался в голос.

В просвете между судами мелькнул наш баркас. Битком забитый людьми, он шел по реке, едва ли не черпая бортами воду.

– Милсдарь Горан… – Меня за рукав тронула Одарка. – Нехорошее здесь деется. Чуем мы…

Остальные девочки дружно закивали.

– Знаю, – коротко бросил я. – Сами портал открыть сможете? Куда угодно, в любое место, только подальше отсюда.

– Нет, милсдарь Горан, – отрицательно покачала головой Фиса. – Такое нам пока недоступно. К тому же чувствуется сильная пульсация эфиров. Даже если бы умели, портация может закончиться очень непредсказуемо.

Дело шло к ночи, в порт все прибывал народ. Скоро началась дикая давка, быстро превратившаяся в массовое побоище. Почти все корабли отчалили, ушли даже утлые рыбацкие посудины. А оставшиеся у причала суда отчаянно обороняли стражники, без зазрения совести рубя озверевший люд.

Я немного поразмыслил и повел девочек в город. Уходить на ночь глядя – это полное сумасшествие, поутру найдем какую-нибудь тягловую животину: лошадок или мулов, ослики тоже сгодятся – тогда и двинемся в путь. А если не найдем, двинем пехом. Авось успеем, пока не началось. Увы, не знаю что, но ничего хорошего здесь случиться не может по определению. К тому же есть небольшой шанс, что боевые монаси наведут порядок. Что бы ни говорили, иноки и инокини из обители Торжества Веры – крепкие профессионалы. Сталкивался уже. Таисия из Крутогор, моя спутница в Топях, как раз из них была.

Выбраться из порта получилось без особых проблем, правда, по пути пришлось расквасить пару рож впавшим в истерику местным жителям. Город словно вымер, из-за плотно закрытых ставень на домах кое-где проглядывал свет, но рассчитывать, что нас там примут с распростертыми объятиями, не приходилось.

Разглядев в сумерках вывеску, на которой была изображена восседавшая на бочке могучая симпатичная тетка в доспехах с кружками пива в обеих руках, я без особых надежд толкнул дверь под ней.

К моему дикому удивлению, харчевня «Веселая Рада», так называлось заведение, оказалась открыта, хотя окна были плотно забраны ставнями.

В нос ударил ядреный приятный запах пива, чеснока, лука и жареного мяса. В небольшом чистом зале, освещенном масляными светильниками на прикрепленных под потолком тележных колесах, не просматривалось ни души, зато за стойкой обнаружилась миловидная дамочка лет эдак тридцати с большим хвостиком, очень похожая на воительницу на вывеске. В белой блузе с открытыми плечами и пышными рукавами, с выпирающей из-под корсажа пышной грудью, вся такая симпатичная и богатырской стати, но не толстушка. Просто крепкая и статная. Из-под расшитого кружевами капора выбивались волнистые локоны цвета воронова крыла. Левую бровь кабатчицы рассекал хорошо заметный шрам, но миловидности он не портил.

Не переставая протирать полотенцем глиняную пивную кружку, она приветливо нам улыбнулась:

– Заходите-заходите, гости дорогие. Как раз свиные ножки в печи доходят.

Сказать, что я удивился, это значит ничего не сказать. Никак совсем баба сдурела, тут все из города ломятся как потерпевшие, а она даже дверь не удосужилась запереть. Еще и гостей зазывает. Но отказываться от предложения не стал, не совсем же я дурак.

Стоп… она обратилась к «нам», а это значит, видит девчонок? От природы невосприимчива к отводу глаз или хорошим амулетом обзавелась? Впрочем, уже не важно.

– Приветствую, хозяйка. – Я показал девочкам на один из столов, а сам подошел к стойке.

– И тебе не хворать, многодетный папаша. – Кабатчица игриво улыбнулась. – Каким ветром занесло в наш славный город?

– Да вот занесло… – уклончиво ответил я. – Нам бы поесть чего да переночевать.

– Это можно, – покладисто кивнула женщина. – Отчего бы и нет. Покормим и устроим. Подожди немного… – Она подошла к входной двери и принялась сноровисто запирать ее на засовы, попутно продолжая говорить со мной: – Видать, других гостей мне сегодня уже не дождаться, так что пора закрываться. Сам видел, в городе неладное творится. А ты пока садись за стол, я сейчас все подам. Как кличут?

– Горан из Переполья. Словен. Ловчий.

– А я Радослава, валашка, а это мое заведение! – гордо представилась кабатчица, возвращаясь за стойку. – Можешь называть меня просто Радой. Сейчас-сейчас вас накормлю. Уж извините за задержку, сама я, прислуга сбежала вся.

Очень скоро на столе появилось блюдо с ломтями серого ноздреватого хлеба, плошки с соленьями, большой чугунок пшеничной каши со шкварками и блюдо с румяными запеченными свиными ножками. Меня вдобавок наделили здоровенной глиняной кружкой, увенчанной пышной пивной пеной, а девочкам поднесли маленькие, тоже с пивом.

– Кушайте на здоровье. – Радослава с улыбкой посмотрела на остервенело работающих ложками юных чародеек и улыбнулась: – Оголодали, поди…

Девочки мигом уничтожили свои порции и сразу же осоловели. Хозяйка увела их на второй этаж, где уложила в большой комнате с шестью кроватями. Потом мы с ней опять спустились вниз.

– Ну, рассказывай Горан из Переполья. – Радослава налила мне очередную кружку и сама села напротив с такой же. – Девочки твои, смотрю, из академии. В курсе, что им здесь не место? Глазоньки они отводят хорошо, но тут такие людишки порой случаются, что им ихняя ворожба на раз раскусить. Да и стражники все с сильными амулетами противу морока.

– Так получилось. Поневоле. Как поняла, что морочат голову?

– Уж поняла, – неопределенно ответила Радослава. – Ну и что делать собираешься?

– Утром будем уходить из города. А ты почему еще здесь? Не боишься?

– Боюсь, – спокойно призналась кабатчица. – Как не бояться. Только идти мне некуда. И незачем. Свою харчевню я никому не отдам. Будь то человек, тварь али нежить какая.

Неожиданно с улицы в зал пробился громкий и протяжный вибрирующий звук. Жуткий, зловещий, очень похожий на стон, но ничего человеческого в нем не было.

Глава 12

«…драугры, альбо драуги, суть не более чем могильные упыри, однако ж отличие от истинных неупокоенных имеют тем, что подняты волей заклятий для определенных целей, коими является в основном охрана некоторых мест. Глупо было бы размышлять, что сии монструмы обладают собственной волей и разумом, но собранные свидетельства позволяют полагать, что оные умертвия сохраняют примитивные инстинкты и даже некоторые проявления чародейской силы. Однако ж свидетельствую, что опасность от оных возрастает непомерно, ежели при жизни драугр принадлежал к владеющим али иным колдовским малефикам…»

(Преподобный Эдельберт Великоградский.

«Бестиарий и описание рас Мира Упорядоченного»)

Серединные земли. Стоозерье. Черноград

19 Хлебороста 2002 года от восхождения Старших Сестер.

Ночь

– Раньше такое случалось?

– Нет… – Радослава сильно побледнела, но внешне сохраняла спокойствие.

– Что это может быть?

– Ты же ловчий, тебе видней.

– Откуда знаешь про ловчих?

– Я многое знаю, – спокойно ответила кабатчица. – Думаю, дело в Гарме Злом, прежнем хозяине этих мест. Его еще называли Хозяином Костей. Его упокоище в свое время запечатали, а сейчас эта печать разрушилась. Либо вот-вот будет разрушена. Что после этого начнется, одни Старшие знают.

– Я видел, как в город прибыли Псы.

– А Псицы? – быстро поинтересовалась хозяйка харчевни.

– Только иноки.

– Ну да… – Радослава понимающе кивнула. – Вместе они никогда не будут работать. Я слышала, что Совет обратился к Синоду за помощью в обмен на установление белоризцами полного религиозного контроля над Черноградом, но чем все закончилось – не знала. И сколько их прибыло?

– Около полутора сотен. Самих иноков примерно половина, остальные оруженосцы и прочие.

– Мало, – закусила губу кабатчица. – Даже если с ними прибыли адепты из самого Синода.

– Ты много знаешь об обителях. – Я не особо удивился такой информированности кабатчицы. Сразу было видно, что она не всю жизнь разносила пиво.

– Ты слишком много задаешь вопросов, Горан, – резко отрезала Рада. – Угомонись, я не твоя подопечная, к Капитулу и Лигам никогда никакого отношения не имела и не имею. Скорее наоборот. Но не суть. Все очень плохо. Скоро здесь начнется невообразимое. Что делать будешь?

– Сниму подштанники и буду носиться по граду с голой задницей, – неожиданно даже для себя съязвил я. Казалось бы, после воплощения в теле Горана моя способность шутить пропала напрочь, но, видимо, потихоньку начала восстанавливаться.

– А я бы посмотрела на это! – хохотнула кабатчица. – Значит, будем держаться вместе. Рассчитывала, что начнется позже, ну да ладно, без разницы: рано или поздно, все равно перед смертью не надышишься. Девицы твои что-то умеют, кроме того как отводить глаза?

– Что-то умеют, – буркнул я. – Но особо на них надеяться не стоит.

Сказал честно, потому что до сих пор толком не знал, на что способны мои подопечные. И захотят ли они вообще как-нибудь помочь.

– Значит, сами справимся. Должны справиться. – Рада резко встала. – Если начнется то, о чем я думаю, главное будет пережить ночь. Стены крепкие, обереги в них свежие, а об остальном я позабочусь. Закладывай окна и двери, а я сейчас…

На улице послышался мерный лязг. Глянув в щелку между ставнями, я увидел стройные ряды Псов Божьих, в полном боевом облачении марширующих по направлению к Проклятой башне. Впереди строя трусили легковооруженные арбалетчики и лучники, а в арьергарде, уже в окружении синодских гвардейцев, шло несколько монахов в белых ризах.

По появившемуся на лице Радославы неприязненному и злому выражению я понял, что с белоризцами и с монахами из обители она явно не дружит. Но расспрашивать ни о чем не стал. Сама расскажет, если захочет. И вообще, оно мне надо?

Для того чтобы забаррикадировать вход в корчму, много времени не понадобилось. На баррикаду особой надежды не было, но сами окна узкие, словно бойницы, не всякая тварь пролезет, да и ставни с дверьми сделаны из толстых дубовых досок, скрепленных мощными железными полосами, – авось выдержат. Вот только что они должны выдержать, пока непонятно. Да и не важно. На Звериных островах все просто: если тебе что-то угрожает – убей это, кем бы или чем оно ни являлось. Или умри сам с оружием в руках. И я с этим законом полностью согласен.

Покончив с завалами, принялся экипироваться. Первым делом взялся за трофейную кольчугу. Едва натянул ее, как по телу словно пробежал электрический разряд, даже волосы затрещали. Кольчужное полотно стало горячим, звенья зашевелились словно живые, подтянулись, плотно обтягивая мою фигуру, после чего замерли и стали потихоньку остывать. Я и этому не особенно удивился – сразу заподозрил, что трофей непростой. Впрочем, все к лучшему, против нечисти и нежити простое железо работает не очень.

Поверх брони накинул камзол, за пояс заткнул клевец. Сабля и кинжал – в ножнах, засапожник – в сапоге, самострел и тул с болтами – за плечом. Вроде готов, больше ничего и нет. Жаль, способность чародействовать пока не восстановилась в полной мере. Верней, почти совсем не восстановилась. Пнуть кого, пожалуй, смогу, но на подобное тому, что случилось с бандой рыгов, даже не стоит рассчитывать.

Рада все это время разрисовывала пол, стены и даже потолок сложными пентаграммами и устанавливала где только можно десятки толстых белых восковых свечей. Зачем, не знаю, но по хозяйке харчевни было видно, что она знает, чем занимается.

Потом она вышла и вернулась, полностью преобразившись. Вместо разбитной симпатичной кабатчицы сейчас передо мной стояла суровая воительница. Шлем-иерихонка, кольчато-пластинчатый доспех с полами почти до середины икры, две кривые сабли на хитрых перевязях за спиной, на поясе множество небольших подсумков с торчащими из них горлышками разноцветных скляниц, а в руках сильноизогнутый составной лук. В этом образе кабатчица очень была похожа на мою старую знакомую, в прошлом Псицу Божью, а ныне становую боярыню Купаву. К тому же о том, что Радослава тоже имеет отношение к инокиням обители Торжества Веры, прямо говорили вычеканенные песьи головы на оголовьях сабель.

– Все-таки Псица…

– Была, – не стала отказываться кабатчица. – Сейчас мне с ними не по пути. Тебе это важно, ловчий?

– Нет, – честно ответил я.

– Оно и к лучшему. – Рада принялась споро раскладывать по стойке туго набитые стрелами с белоснежным оперением колчаны. – Зови сюда своих учениц, здесь им будет безопасней.

Я разбудил юных чародеек, девочки спустились с общий зал, молча взялись за руки и сели у дальней стенки прямо на пол в кружок. Ни одного вопроса от них я так и не дождался. Ну что же, тем лучше.

Ближе к полночи на улице раздался оглушительный раскат грома, почти сразу еще один, по крышам и мостовой забарабанили капли дождя, уже через мгновение превратившиеся в ливень. Гром так и продолжил грохотать, перемежаясь заунывным визгом порывов ураганного ветра.

– Знатно льет, – улыбнулась Радослава. Она выглядела совершенно спокойной, только едва заметные нотки напряженности в голосе выдавали ее волнение. – Хочешь медовой огневицы, ловчий?

– Давай.

Кабатчица разлила по стопкам янтарную жидкость из квадратного штофа.

– Ну, за нас с тобой. – Она взялась за стаканчик. – Знаешь, у нас говорили, что печать Псицы Божьей остается навсегда…

Радослава не договорила, потому что на улице раздался чей-то зловещий голос. Мертвенный, лишенный абсолютно всех интонаций, он исходил ниоткуда, заглушил даже раскаты грома, произнес короткую фразу на непонятном языке, после чего замолк и больше не повторялся.

Воительница не спеша выпила, поставила стаканчик на стойку и спокойно сказала:

– Полночь. Думаю, все началось.

– Сейчас посмотрим, что там началось, – буркнул я, тоже опрокинул стопку, поднялся на второй этаж и выглянул в узенькое окошко в торце коридора.

Поначалу ничего необычного не заметил. Гнулись под порывами ветра деревья, косой ливень сек мостовую и крыши домов. Все вокруг выглядело, как и должно выглядеть при такой грозе. Правда, черное облако над хорошо просматривающейся Проклятой башней уже расползлось над всем городом, а саму башню накрыл серовато-пепельный и прерывисто мерцающий купол. Иноков обители Торжества Веры и белоризцев нигде не было видно.

А потом я неожиданно заметил, как в полусотне метров от харчевни на круглой цветочной клумбе земля вдруг вспучились небольшими холмиками, как будто несколько кротов одновременно решили глянуть, что творится на поверхности.

Но из норок показались не усатые мордочки, а что-то непонятное, похожее на толстые побеги каких-то растений. Все в лохмотьях черной коры, судорожно сокращающиеся, они словно силились что-то вытащить за собой из земли.

А еще через несколько мгновений у меня по спине пробежали ледяные мурашки, потому что я все наконец рассмотрел.

Из земли лезли умертвия…

Полусгнившие, мумифицированные, просто скелеты – они сноровисто вылезали на поверхность и строились на улице в плотный строй. Черные руки сжимали изъеденные ржавчиной мечи и топоры, на гнилой плоти побрякивали остатки полусгнивших доспехов.

Откуда ни возьмись появились мелкие непонятные создания. Тоже составленные из кусков почти разложившейся плоти и костей, очень похожие на больших крыс, они понеслись длинными скачками по улице и остановились около одного из домов, через ставни которого проблескивал свет. Вслед за ними сноровисто двинулась когорта мертвецов. Мертвяки двигались быстро, точно так же, как живые люди, но ломаными корявыми движениями.

Двери мгновенно изрубили топорами, внутрь шнырнули несколько трупов, остальные снова замаршировали за своими ищейками.

Прикинув, через сколько времени они окажутся около харчевни, я ринулся вниз.

Бывшая Псица встретила меня вопросом:

– Что?

– Началось, – ответил я, занимая место за баррикадой. – Умертвия, с оружием в руках. Видимо, раньше были воинами. Лезут из-под земли. Много, больше сотни только на нашей улице. Есть еще мелкие твари, они, как ищейки, вынюхивают живых в домах, а потом туда лезут мертвяки. Около нас будут через четверть часа, если не раньше.

– Умертвия… – Радослава сама себе кивнула и принялась перебирать скляницы в подсумках. – Ну что же, это не самое худшее. Есть чем встретить. Жаль, я сохранила немного припаса. – Потом обратилась к девочкам: – Эй, девицы! Не спите, поможете чем сможете. На крайний случай прикроете щитом. А пока лезьте за стойку.

Юные чародейки даже не повернули головы в ее сторону, так и остались сидеть, держа друг друга за руки.

– Чего это они? – удивилась кабатчица. – В трансе?

– Оставь их, – коротко бросил я и, расслышав снаружи приближающийся топот, потянул из ножен саблю.

Едва мы успели обсудить тактику обороны, как раздался первый гулкий стук в дверь.

Я рассчитывал, что двери продержатся дольше, но уже через несколько минут через прореху в баррикаде пытался пролезть первый мертвяк. В сползшем набок дырявом шлеме с полуличиной, он беззвучно раззявливал пасть с длинными желтыми зубами и силился костлявыми руками в лохмотьях черной кожи раздвинуть завал.

Пентаграммы на стенах, потолке и на полу вдруг налились ярким светом. Умертвие затлело и судорожно заколотило грабками. А потом в его пустую глазницу вонзилась стрела с белоснежным оперением, и труп разом опал сероватой пылью.

Но в прореху просунулось сразу два новых трупа. Потом еще и еще.

Мне не пришлось вступать в дело, их постигала та же участь: пентаграммы поджигали гостей, а зачарованные стрелы Радославы мгновенно превращали живые трупы в прах.

Но на намерениях нежити это никак не сказывалось – мертвяки продолжали лезть в харчевню.

Девочки так и сидели в трансе, никакой помощи от них не ощущалось.

– У меня осталось, – спокойно проговорила бывшая инокиня, методично расстреливая нежить, – всего двадцать две… двадцать одна такая стрела. Остальные – простые, будут действовать слабее, если вообще будут действовать. Сигиллы хватит еще на пару часов. Твоя очередь…

– Отдыхай, – коротко бросил я и снес косым ударом сабли очередную голову вместе с покрытыми гнилым мясом руками.

Подарок хафлингов работал исправно, клинок резал мертвую плоть с костями как масло, при этом поджигая ее не хуже магических пентаграмм.

Дело шло даже немного скучновато. Удар, вонь подожженного гнилого мяса, очередные трупы, опять удар, еще один…

Правда, баррикада постепенно расползалась, открывая все новые и новые дыры, а мертвяки все не заканчивались.

Неожиданно напор стих. В прореху между столами я заметил, что драугры отступили. А потом…

Потом из ниоткуда вывернулся еще один труп, но не человек, а здоровенный, иссохший, как мумия, великан в облезших, запачканных сырой землей шкурах, и громадной, окованной железом дубиной врезал по харчевне. Посыпалась штукатурка, дом сотрясся.

Свистнула стрела, вонзившись ему в колено, великан припал на ногу, но прежде чем стал опадать пеплом, ударил второй раз, разом вывалив кусок стены и наполовину разметав завал.

Дробно стуча костями, мертвяки сразу ринулись на штурм. Пентаграммы полыхнули огнем и погасли – первый ряд трупов спалило начисто. Рада метнула в пролом несколько скляниц, взорвавшихся яркими бездымными вспышками и разметавших нежить по сторонам, но умертвий это тоже никак не сдержало.

Очень неожиданно время для меня почти совсем остановилось. Раззявленные пасти и мертвые глазницы, иссохшие костлявые руки с ржавыми мечами, цепами и топорами, оставляющие за собой огненный след стрелы Псицы Божьей, – все это застыло в черно-белой картинке, как на стоп-кадре немого кино.

Ставшая кроваво-красной сабля прочертила размашистую дугу, пластая все на своем пути. Удар, разворот в широком махе, еще удар, опять, снова, еще и еще…

Когда время запустилось обратно, я обнаружил, что стою по колено в тлеющих костях. Мертвяков рядом уже не было. Последний, в богатом старинном доспехе и с длинной седой бородой, оседал прахом со стрелой в черепе.

Все тело ныло, словно после долгой тяжелой работы, но никакой усталости не чувствовалось. Совсем наоборот, меня распирало энергией, как после бодрящего эликсира. Хотелось все повторить, и не раз, но как это сделать, я даже не представлял.

– Старшие Сестры! – ахнула воительница, опуская лук. – Но как, ловчий? Ты исчез, словно превратившись в вихрь, а когда появился, все уже были…

Не слушая ее, я шагнул в пролом и оглянулся. И сразу же заскочил обратно в харчевню. С обеих сторон улицы к нам бежала волна трупов. Впереди нее неслись уж вовсе не человеческие твари, составленные из множества мертвых существ.

– Надо уходить. – Я ткнул рукой в пролом: – Там… там…

И не смог подобрать слова, чтобы описать увиденное.

Рада среагировала без промедления.

– За мной! – Прихватив последний оставшийся полным колчан и сумку со скляницами, воительница метнулась к двери в подвал.

К моему удивлению, девочки вышли из транса и побежали за ней. Причин оставаться я не нашел и тоже ринулся вниз.

– Здесь… – Радослава заперла на тяжелый засов дверь, после чего шагнула к одной из стен и, разогнавшись, ударила в нее плечом. – Есть проход… Когда рабочие его обнаружили, я сразу приказала заделать. Что там, я не знаю, но наверху нам верная смерть. То есть выбора особого нет… Да помоги же ты!

После второго пинка тесаные камни кладки осыпались, в стене образовался провал, из которого пахнуло тленом и сыростью.

Фиса щелкнула пальцами, в воздухе появился светящийся ярким холодным светом шарик. Светляк тут же нырнул в дыру и осветил узкий сводчатый проход, почти полностью залепленный пластами пыльной паутины.

На лестнице послышался частый топот.

Не сговариваясь, мы полезли в пролом и побежали по коридору. Отбежав на десяток метров, Псица повернулась и зашвырнула в подвал очередную скляницу. Бабахнул глухой беспламенный взрыв. Когда пыль рассеялась, коридор с той стороны оказался заваленным.

– Ну что? – Радослава криво улыбнулась. – Теперь только вперед…

Глава 13

Серединные земли. Стоозерье. Черноград

20 Хлебороста 2002 года от восхождения Старших Сестер.

Глубокая ночь

Отойдя по коридору на пару десятков метров от завала, я сел на выпавший из стены валун:

– Привал. Надо немного передохнуть.

Юные чародейки сразу же обступили меня, словно цыплята квочку. Я невольно приобнял девочек и прижал к себе. Жалко детишек, им бы еще в куклы играть, а тут такое, что любой взрослый умом двинется.

Рада улыбнулась и тоже присела, уперевшись спиной в стену.

– Что думаешь, ловчий?

– Нежить – не мой профиль, а твой, Псица.

– Как пить дать, все это дело рук Гарма… – Рада отпила из фляги и протянула ее мне. – Только он мог поднять столько нежити. Но сначала кто-то поднял его. Соответственно, для того чтобы угомонить мертвяков, надо упокоить Хозяина Костей. – Воительница помолчала и поинтересовалась у меня: – До нас дошли слухи, что в Добренце и Зеленополье похожее тоже недавно случилось.

– О Зеленополье не знаю. – Я тоже отхлебнул огневицы. – Как раз был во время того в Добренце. В нем случилось другое. Темные вызвали тварей из Пределов, но чародеи из Лиг с белоризцами быстро переловили колдунов, и на этом все закончилось. Город обошелся сравнительно малой кровью. А здесь первых вообще нет, а вторых с гулькин нос. Так что… сама понимаешь.

– Как – нет, а ты? – с подначкой бросила бывшая инокиня.

Я не ответил. Что я? Из меня чародей – как из козьей морды валторна. А ловчий еще нелепей. Тут бы самому уцелеть да девчат сберечь, а не с Хозяином Костей, или как там его, хлестаться. Чревато, знаете ли, есть печальный опыт. Хотя сейчас от меня ничего особо не зависит. Встанет на пути – значит, придется. Но лучше бы не встал.

– Куда может идти ход?

Псица пожала плечами:

– Куда угодно. Здесь полно тоннелей еще со времен Гарма. Почитай, второй город под землей. Камень тут добывали совсем до недавнего времени. А точной карты никогда и ни у кого не было… – Воительница помолчала и без особой надежды добавила: – Поговаривали, что по ходам можно выйти аж за Черноград. Так что, может, и выбредем… Как думаешь, ловчий?

Я опять ей не ответил.

Ничего я не думаю. Выбредем, не выбредем – а идти надо, куда-нибудь, но идти. Вот не верю я, что синодские псы справятся с Гармом и его мертвой братией, а это значит, рано или поздно мертвяки нас здесь учуют, и тогда придется совсем несладко.

– Хватит отдыхать. – Я решительно встал. – Идем дальше. Я впереди, за мной ты, Псица, девочки замыкающие. Не вздумайте отстать и заплутать, искать вас не буду. Поняли?

Юные чародейки дружно кивнули и взялись за руки.

– Вот и хорошо. Вперед.

Около сотни метров мы прошли без особых приключений, разве что пришлось перетаскивать девочек на закорках через подтопленный грунтовыми водами участок тоннеля. Гробниц и прочих подземных могильников, к счастью, не попадалось. Самой нежити – тоже. Тоннель был похож на обыкновенную шахтную вырубку, а не на подземный ход.

Шли наобум. Радослава сначала пыталась ориентироваться относительно своей харчевни, но потом совсем запуталась.

Через час наткнулись на первое разветвление.

– Ну и куда? – озадаченно пробормотал я.

– Туда, – тихо шепнула Одарка и показала рукой направление.

– Туда?

– Туда, – начаровав очередного светляка, подтвердила Фиса.

Остальные ученицы согласно закивали.

– Вы точно знаете? – с сомнением переспросил я. – Чувствуете что-то или как?

Но ответа так и не дождался. Про себя ругнулся и шагнул в крайний правый тоннель, который, в свою очередь, вывел нас на следующий перекресток. В довольно большую пещерку с темнеющими в ее стенах очередными ходами. Здесь уже просматривались кое-какие следы человека: сложенная из камней отгородка, давно погасший закопченный очаг, истлевшие от времени тюфяки и изломанные инструменты.

– Что даль…

Я не договорил, так как из ближайшей дыры послышался хорошо различимый цокот, словно по ней шел подкованный конь. И шел он в нашем направлении, потому что звук становился все ближе и ближе.

– Цок, цок, цок-цок…

– Туда, – едва слышно шепнул я, подтолкнул девочек к загородке, а сам присел за глыбой гранита.

Рада без напоминания спряталась в одной из естественных ниш пещеры.

– Цок, цок… цок-цок…

«Конь? Очень похоже, – озадачился я про себя. – Но откуда он здесь взялся? Твою же мать!»

Неожиданно обнаружив, что под потолком все еще висит наш светляк, я хотел подать знак девочкам, чтобы они убрали его, но не успел.

– Цок-цок… – В пещеру медленно вошел… вошла…

Появившуюся тварь я так и не смог идентифицировать, хотя проштудировал множество трудов по монстрологии. Впрочем, вряд ли в них могло быть описано подобное существо, так как оно относилось к категории рукотворных гомункулусов, облик которых целиком зависел от воспаленной фантазии их творцов.

Тварь была полностью сложена из костей. Выбеленных от старости и с остатками сгнившей плоти, человеческих и не очень, ранее принадлежавших разным животным и разным тварям.

Размером с доброго коня и на четырех ногах, заканчивающихся острыми, как пики, сколами. Горбатый, как у гиены, хребет продолжался длинным хвостом из множества разнокалиберных позвонков и завершался зазубренным шипом. Длинную шею увенчивала вытянутая, как у крокодила, башка, основой которой послужили несколько лошадиных черепов. В широкой пасти белели ряды зубов из обломков костей, а в больших дырьях, обозначавших глазные впадины, тлел кроваво-красный огонек.

Чудовище недавно кого-то разорвало – вся его морда была заляпана свежей кровью, а из пасти свешивались застрявшие в зубьях ошметки свежей плоти.

– Цок-цок-цок… – Мерно постукивая ногами по каменному полу, монстр вошел в пещеру и остановился в ее центре, с легким хрустом поводя башкой по сторонам. На зависший прямо над ним светляк внимания не обращал, будто его и не было.

«Отводите глаза ему, отводите, мои хорошие… – зашептал я про себя, сжимая онемевшими пальцами рукоятку сабли. – А ты вали, цокоти грабками дальше, давай, пошел-пошел…»

Словно услышав, чудовище двинулось дальше, но, пройдя несколько шагов, вдруг остановилось и, оскальзываясь на камнях, резко развернулось в сторону загородки, за которой прятались девочки.

В тот же самый момент из ниши, где спряталась Псица, сверкающей молнией вылетела стрела, со звонким треском влепилась прямо в лоб твари, пробила кость и застряла в черепе.

Но больше никакого эффекта не оказала. Вместо того чтобы опасть прахом, как опадали мертвецы, костяной конь припал к полу и прыгнул на воительницу.

Радославу спасло только то, что тварь снова оскользнулась на каменном полу, поэтому прыжок сбился – страховидло промазало и, гремя всеми костями, врезалось в стену.

Псица перекатом ушла в сторону, ловко вскочила на ноги и швырнула в чудовище очередную свою скляницу.

Беззвучно полыхнуло, костяной гомункулус защелкал пастью, отчаянно забарахтался и поднялся. Зеленое пламя стекало большими каплями по его уродливому телу, но никакого видимого вреда не приносило.

Второй прыжок сбил я. Ринулся вперед и секанул тварь саблей по задней ноге. Заговоренный клинок хафлингов сработал – кость хрупнула, как хворостинка. Гомункулус опять поскользнулся, попытался развернуться ко мне мордой, а когда понял, что не успевает, – наотмашь хлестанул хвостом.

Каким-то чудом успев увернуться, я отпрянул в сторону и побежал по кругу, стараясь развернуть чудовище так, чтобы Псица смогла атаковать его сзади.

Еще бросок – тварь опять промазала, чудовищная пасть клацнула прямо перед моим плечом. От следующего я тоже благополучно ушел. Потеря ноги сказывалась, гомункулус замедлился и стал более неповоротлив.

С яростным визгом атаковала воительница – врубила своими саблями по крупу твари, никакого особого урона не нанесла, но все-таки отвлекла ее от меня.

Воспользовавшись моментом, я с оттяжкой полосонул клинком уже по передней ноге, а когда страховидло припало на нее, вбил клюв чекана прямо в одну из глазниц на уродливом черепе.

В ответ чудище мотнуло башкой и отбросило меня в сторону, а потом… потом просто взяло и рассыпалось на запчасти.

– Кикимора… тебя… раздери… – С трудом отдышавшись, я сначала встал на четвереньки, а потом поднялся уже на ноги.

– Жив?!! – подскочила воительница.

– Нет, сдох… – Пошатываясь, я подошел к груде костей и подобрал свой клевец.

– Не сработала стрела, – оправдываясь, зачастила Рада. – Зелье тоже… Уж не знаю почему… Видимо, чары, которыми была связана тварь, не такие…

– Пустое, – оборвал я ее. – Что это за хрень была? Гомункулус?

Псица кивнула и заученно сообщила:

– Согласно преподобному Эдельберту – да. Собранный путем чародейского ритуала гомункулус. А согласно нашему бестиарию, подобных существ мы называем костяными драконами. Один из самых действенных способов борьбы – разрушение чародейской связующей между самим существом и его хозяином, остальные методы работают хуже. Но у тебя очень сильные чары на оружии. Работа хафлингов? Они славятся такими заговорами клинков.

– Угу. Девы, вы как?

– Милсдарь Горан? – Девочки поочередно выглянули из-за стены. – Все уже закончилось? Ой!

– Вот вам и «ой», – зло буркнул я. – «Туда, надо туда идти»… Тьфу! Теперь я сам буду выбирать путь.

– Как хотите… – Юные чародейки дружно обиделись.

– Ладно, хватит дуть губы, идем уже.

К счастью, кольчуга выдержала, я остался целым и невредимым, правда, все тело болело так, будто мной молотили, как цепом. Впрочем, недолго: ученицы на короткой остановке слегка почаровали и боль ушла.

На следующую нежить мы наткнулись очень скоро, но разобрались с ней не в пример быстрее и легче, чем с костяным конем. Трех мумифицированных мертвецов без оружия с легкостью порубила в одиночку сама воительница. Несмотря на долгую отставку, ее боевые навыки никуда не делись. Саблями она работала просто виртуозно. Да и стреляла из лука не хуже алвов. Впрочем, боевые умения Псов и Псиц Божьих всегда вызывали у меня искреннее уважение.

Дальше штольни каменоломен сменились подземными ходами – облицованными кирпичом узкими тоннелями. Нежить все так же встречалась редко, все больше скелеты маленькими группами, но с каждым шагом я чувствовал, что приближаюсь к чему-то очень злому и совсем чуждому людям. В висках бешено пульсировала кровь, по телу пробегали ледяные судороги, даже лицо сводило, словно на лютом холоде. А когда мы пролезли сквозь очередной завал и попали в большой мрачный зал, я все понял.

Низкий сводчатый потолок с множеством колонн, стены испещрены магическими знаками и пентаграммами, пол весь покрыт толстым слоем пушистой пыли, словно сюда сотни лет никто не заходил, на развевающихся от сквозняка ветхих гобеленах изображены зловещие непонятные ритуалы, длинные столы заставлены странными чародейскими устройствами… Словом, это могла быть только подземная часть Проклятой башни.

– Это… это… – Радослава растерянно обвела взглядом зал. – Откуда в городе… Старшие, неужели…

– Ты все правильно поняла. – Я присел на длинную, почерневшую от времени лавку. – Но как получилось, что мы сюда так легко проникли? Я видел своими глазами, что башня была окружена чародейским куполом.

– На поверхности, – спокойно пояснила Фиса. – Но под землей его не было.

– Отсюда никто никого не ждал, – ровным голосом добавила Одарка.

– Поэтому и тварей было мало, – дополнили Юдля и Марыся.

– И здесь будет мало, – закончила Йоля. – Все в городе.

Мне на мгновение показалось, девочки очень довольны тем, что мы угодили прямиком в логово Повелителя Костей.

Но показалось только на мгновение – мордочки уставшие и испуганные, никакого довольства на них не проглядывает.

Вот же хрень!

В зале стоял монотонный неприятный гул, шедший откуда-то сверху, нечисти видно не было, но я особо не сомневался, что в башне ее хватает, включая самого Гарма, чтоб его чертулай забодал.

Бросив взгляд на воительницу, неожиданно обнаружил, что она явно готовится к бою: подтягивает ремни и проверяет подсумки со скляницами.

– Куда собралась? Назад?

Рада мрачно улыбнулась:

– Знаешь, Горан, в свое время я дала обет Старшим, и от него мне никуда не уйти, как ни старайся. Псица Божья – это до самой смерти.

– Сдурела?

– Другой возможности не будет. Псы сюда поверху не пробьются. А ты уводи девочек, им еще жить и жить. – Воительница немного смущенно улыбнулась и продолжила проверять свое снаряжение.

Внезапно со стороны каменной винтовой лестницы, ведущей куда-то наверх, послышался мерный лязг и топот.

Черт… Шансов у Псицы вообще нет. Она отличный боец, но не чародейка, а здесь без Силы не обойтись. Взрывные скляницы не помогут. Что это значит? А сие значит…

На лестнице показались идущие в ногу мертвецы. С ног до головы затянутые в кольчужный доспех по типу средневекового хауберка, вооруженные прямыми мечами, круглыми щитами и короткими копьями, они сохранились гораздо лучше тех, с которыми нам уже пришлось встречаться.

Решение пришло само по себе. Верней, никакого решения не было, я просто встал и пошел навстречу нежити, по пути бросив Радославе:

– Уведи девочек вниз и ждите там меня.

– Горан…

– Милсдарь Горан!..

– Живо!

Мертвецы уже сошли в зал и слаженно перестроились в боевой порядок. Их было всего десять, но по повадкам в драуграх угадывались опытные воины.

Держа слегка на отлете в одной руке саблю, а в другой клевец, я ускорил шаг и вдруг совершенно неожиданно почувствовал, как ко мне вернулась способность владеющего. Как-то сразу, мгновенно, в полном объеме.

Не успев даже обрадоваться, я быстро представил бушующее пламя, со вздохом вобрал его в тело, несколько раз пропустил, подобно крови, через себя и указал выход.

Хотел приберечь силы для Гарма, поэтому сдерживался, но опять слегка переборщил.

Брызжущий ослепительными искрами смерч с гулом разметал строй драугров, вмиг превратившихся в огненные кляксы. Занялся даже каменный пол, а металлические перила на лестнице раскалились докрасна и местами оплавились.

Не сбавляя шага, я поднялся по лестнице и оказался в очередном зале, теперь уже многоугольном, с высоким коническим сводом.

По центру окруженной зеленоватым прозрачным куполом большой сложной пентаграммы стоял сложенный из костей трон, а на нем сидел сгорбившийся худой человек в ветхой порванной серой хламиде. Сквозь дыры проглядывало тощее бледное тело, а из-под клобука светились желтым зловещим светом глаза. Самого лица видно не было, его скрывало черное мерцающее марево.

«Ты, что ли, Гарм? Хватит резвиться, дружище!» – Сделав несколько шагов вперед, я щедро зачерпнул Силу и, уже не сдерживая себя, снова ударил.

Свирепый огненный вихрь с гулом рванулся вперед, но…

Но в этот раз бессильно скатился тонкими ручейками по призрачному куполу.

Гарм даже не пошевелился, так и сидел на своем троне. Зато груды костей по углам зала стали быстро собираться в множество чудовищных гомункулусов.

– Чтоб тебя гули пожрали! – с чувством выругался я и решительно перешагнул пределы пентаграммы. Купол затрепетал, словно мыльный пузырь на ветру, прогнулся, но пропустил внутрь себя.

И в тот же миг я ощутил, как уходит Дар. Стремясь поймать его остатки, попытался ударить снова, но не успел.

Что за хрень? Хотя да, Анисим Краеградский в своем «Трактате о Материях Пределов» упоминал, что при некоторых уже запущенных заклинаниях обеспечивающие их пентаграммы внутри себя лишают возможности пользоваться Силой. Всех без исключения, в том числе и своих создателей. Ну что же, тем лучше. Схлестнуться в рукопашной для меня будет проще и привычней.

Опираясь на свой посох из человеческих позвонков, Гарм тяжело встал с трона и сделал шаг мне навстречу.

В голове зазвучал холодный свистящий шепот:

– Ты будешь верно служить мне, ловчий…

– А вот хрен тебе, уродец! – ответил я, резко сократив дистанцию, в полуразвороте рубанул чародея саблей и сразу добавил клевцом в левой руке.

Но не достиг цели – Хозяин Костей играючи ушел от ударов и в ответ ткнул в меня посохом.

С его навершия сорвался череп и, на лету раззявив клыкастую пасть, вцепился мне в плечо.

Тело пронзила острая боль, но зубы соскользнули по кольчуге, черепок сорвался и вернулся на свое место.

– Все предрешено, ловчий… – Гарм танцующим шагом пошел вокруг меня.

Гомункулусы уже закончили собираться и теперь яростно бились в купол на пентаграмме, но никак не могли пробиться внутрь.

– А вот хрен тебе! – Я тоже пошел по кругу. – Давай потанцуем.

Выбрав момент, изобразил, что ухожу в сторону, а сам в броске ринулся к чародею.

Череп тут же выстрелил навстречу.

Но я уже нырнул вниз и скользнул на колене по полу к Хозяину Костей.

Разочарованно клацнув пастью, костяная башка пролетела мимо, а сабля со злобным шипением по самое перекрестье впилась Гарму в брюхо.

– Ты-ы-ы-ы!!! – в голос взвыл чародей, смотря, как от клинка по его хламиде разбегаются язычки пламени. – Как ты посме-э-э-эл!!!

Уже через мгновение колдун вспыхнул одним чадным вонючим факелом, с диким воем рухнул на пол и превратился в кучку сероватого праха.

Купол сразу затрещал, по нему пробежали серебряные искры.

Заподозрив неладное, я рванул прочь из пентаграммы, но не успел – призрачная завеса с ужасающим грохотом взорвалась.

А я улетел в пушистую обволакивающую темноту.

Не знаю, сколько я провалялся без сознания, но очнулся мгновенно, без раскачивания. Как ни странно, от приятного прохладного ветерка.

По стенам башни пошли трещины, она накренилась, но устояла. Трон Гарма исчез, все вокруг усеивали осколки костей.

Голова была странно пустая, в ушах занудно звенело, а тело мучительно ныло, словно меня пропустили через громадную мясорубку.

Попытался встать и сильно удивился, когда у меня получилось. Сабля и клевец валялись рядом на полу. Подобрал их и, пошатываясь от слабости, пошел вниз к девочкам.

Спустился по лестнице и чуть не завыл от дикой ярости.

На полу в зале лежало несколько трупов в окровавленных белых налатниках Псов Божьих, воительница сидела, опершись спиной об стену. В плече у нее торчало сразу два арбалетных болта. Юных чародеек нигде не было видно.

Когда я подбежал к Псице, она открыла глаза и тихо прошептала:

– Ты… ты справился… я знала…

– Что случилось?

– Псы… Они… их было два отряда… Один отвлекал Гарма на поверхности, а второй тоже прошел катакомбами. Я сражалась, убила почти всех, но… – Воительница тяжело закашлялась. – Но… но…

– Девочки не сопротивлялись?

– Они прикрылись щитом… но сняли его и сдались, когда Псы пригрозили меня прикончить…

– И не обманули?

– Нет… Иноки из обители Торжества Веры всегда держат свое слово… – со странной гордостью ответила воительница. – Даже мужчины…

– Как давно это случилось?

– С четверть часа… Иноков осталось трое… с ними был еще один адепт из Синода… Псы хотели идти наверх, но белоризец запретил… Приказал забирать девочек и уходить… Сказал, что они важнее даже сотни темных колдунов… В порту стоит их корабль… ты успеешь… должен успеть раньше…

– Ты…

– Со мной будет все в порядке… – Рада улыбнулась одними уголками губ. – Правда. Ничего смертельного. Я уже приняла зелья… они помогут… должны помочь…

Глава 14

Серединные земли, Стоозерье, Черноград

20 Хлебороста 2002 года от восхождения Старших Сестер.

Раннее утро

Воительница закрыла глаза и уронила голову себе на грудь. По ее телу пробежала мелкая дрожь.

«Что тебя заставило вступиться за чужих, Псица? – как-то вяло и отстраненно подумал я. – Думаю, ты и сама не ответишь на этот вопрос. Как не отвечу и я, зачем пошел на Хозяина Костей. Но ты… ты сейчас не умрешь…»

Я не имел даже малейшего понятия, как помочь воительнице, но очень хотел это сделать.

Просто положил Псице руки на грудь, закрыл глаза и постарался передать ей хотя бы капельку своей жизни.

Внутри меня сразу стало очень горячо, по телу пронеслись бурлящие обжигающие волны, а из-под ладоней брызнули искры и пошел золотистый дымок. Радослава гортанно вскрикнула, сильно дернулась, выгнулась и тут же обмякла.

Огонь внутри погас, сменившись легкой прохладой, но кончики пальцев все еще сильно саднили, словно побывали в раскаленном металле.

Открыв глаза, я едва не завалился на бок от сильного головокружения. Чтобы не упасть, уперся руками, тряхнул головой, прогоняя муть, и…

И увидел, что арбалетные болты валяются на полу рядом с воительницей, а кровь на ее ранах запеклась черными потрескавшимися корками. Сама Псица была все еще без сознания, но дышала ровно и глубоко.

«Но как? – Не веря своим глазам, я прикоснулся пальцами к запястью Псицы. – Я же не способен…»

Неожиданно Радослава хрипло вздохнула, широко распахнула веки и едва слышно прошептала:

– Ты… ты вернул меня из Пределов… Я уже была в дороге, а потом… Я знаю… такое возможно, но только взамен частицы своей жизни. Зачем ты это сделал, ловчий? Ведь я тебе никто?

Я молча встал и направился к лестнице.

Зачем? Не знаю и не хочу знать. Лишнее оно. Меня сейчас заботит совершенно другое. От башни до порта идти около получаса, Псам пробираться по катакомбам гораздо дольше. Хочется верить, что дольше. А значит, я успею первым. Должен успеть. Все остальное не важно.

– Горан… – позади раздался слабый голос воительницы. – Ты… вернешься ко мне?.. Пожалуйста, вернись…

– Нет, – честно ответил я и пошел дальше.

Гроза на поверхности уже стихла, весело шелестели кронами деревья, дул прохладный ветерок, на начинающем уже алеть небе алмазными россыпями сияли мириады звезд.

Почти все дома стояли без крыш – видимо, пока мы шли под землей, ураган разбушевался не на шутку.

Пустынные улицы покрывал ковер из белоснежных костей, самих мертвецов нигде не было видно, но и живых людей – тоже.

Порт тоже разнесло в щепки, портовые краны завалились, от пакгаузов и складов остались одни стены.

У полуразрушенного причала стоял всего один корабль с вымпелом Белого Синода на обломанной мачте. Но он был полузатоплен в реке, из воды виднелась только смятая надстройка.

На самом причале тесным кружком сидели девочки. Внешне они выглядели целыми и невредимыми, но на запястьях у них матово поблескивали кандалы. Вокруг учениц стояло несколько гвардейцев с алебардами и два белоризца. У первого в руке светился неярким светом какой-то прибор, напоминающий фонарь, второй опирался на точеный посох с навершием из ограненного в виде пирамиды серого камня.

Перед причалом с арбалетами и алебардами в руках выстроилось шесть иноков обители Торжества Веры. В разодранных налатниках, почти все окровавленные, едва стоящие на ногах, но с твердой решимостью на лицах остановить меня.

«Не успел… – Я ускорил шаг. – Но и не опоздал…»

Перед строем стоял еще один монах Белого Синода – стройный широкоплечий мужчина средних лет с косым рваным шрамом на лице. В правой руке он сжимал черную цепь с гранеными звеньями. Один ее конец мерно покачивался в воздухе, остальная часть была намотана на кисть.

– Стой! – Монах шагнул вперед. – Дальше тебе дороги нет!

Я не ответил, продолжая идти вперед.

– Мы знаем, кто ты, Горан! – Голос адепта зазвенел от напряжения. – И не хотим причинять тебе вреда. Слишком велика твоя заслуга перед нами. Просто поверни назад…

Псы как по команде подняли арбалеты.

За полтора десятка метров до строя я остановился. Убивать не хотелось. Никакого зла к белоризцам и Псам Божьим я не испытывал. Люди делают свое дело, исходя из своего же разумения. Но и отдавать им чародеек я тоже не собираюсь. У каждого в этом мире свой урок.

– Я тоже никому не хочу причинять вреда. Просто отдайте мое и уходите.

– Ты даже не представляешь, во что ввязался, Горан… – Монах покачал головой. – Вот это все… – он показал рукой на мертвый город, – …из-за мерзких чародеев. Если мы не положим конец Лигам, Упорядоченный поглотит тьма. Уже погибли тысячи людей, и погибнут еще миллионы.

– Девочки не имеют никакого отношения к вашим распрям с Капитулом. Верни их, и мы разойдемся миром. – Я достал саблю из ножен. – Повторяю: я никого не хочу убивать.

В смысл слов белоризца даже не пытался вдуматься. Слишком хорошо знаю, что такое Синод. Если малышки попадут в их руки… Такой участи они не заслуживают, даже если в чем-то виноваты.

– Ты не понимаешь. – Монах скорбно вздохнул. – И, наверное, уже не поймешь. Уйди, молю тебя, не вынуждай. Один раз мы уже пощадили тебя, но на второй раз не надейся.

– Слишком много слов! – Закручивая в себе вихрь, я шагнул вперед. Сила никуда не пропала, но почему-то ее напор был слабым, натужным, словно источник находился за толстой преградой.

– Как знаешь… – Белоризец выпустил из руки один конец цепи. Упав на землю, звенья тихонечко лязгнули и зашевелились как живые.

В то самое мгновение монах с посохом ткнул им в доски причала. Перед ним раскрылось серебристое овальное полотно. Почему-то подернутое розоватыми прожилками и злобно звеневшее.

Один из гвардейцев пинком поднял девочек и тупым концом алебарды подтолкнул их к порталу. Остальные гуськом потянулись следом.

Что случилось с ними дальше, я уже не увидел, потому что иноки обители Торжества Веры нажали на спуски своих арбалетов.

Призрачный щит полыхнул алыми отблесками, отражая удары болтов, но едва его коснулась цепь белоризца, с оглушительным треском лопнул. Псов опрокинуло взрывом, двое из них свалились в воду, остальные безвольными куклами покатились по причалу, но монах, широко расставив ноги и упираясь одной рукой в землю, как-то умудрился устоять. Второй рукой он продолжал раскручивать свою цепь.

На ходу замахиваясь, я рванулся к нему.

– Сомнение порождает неверие… – Бормоча молитву, белоризец ловко скользнул в сторону и в полуобороте стеганул меня еще раз.

Со свистом распарывая воздух, цепь метнулась вперед. Каким-то чудом я успел отмахнуться, но крайние звенья все-таки успели хлестнуть по предплечью. Рука сразу налилась тяжестью, а в том месте, где к кольчуге прикоснулся черный металл, пошел едкий зловонный дым.

– Неверующий пожнет кару лютую, ибо неверие есть страшный грех… – Белоризец отскочил, подернул импровизированную плеть на себя, но второй раз ударить не успел.

Я собрал всю Силу, что успела восстановиться, и саданул закрученным из воздуха смерчем. Монаха снесло с ног, но добить его не получилось – Псы Божьи уже оправились и разом накинулись на меня.

Иноки нападали по двое: двое – слева, двое – справа, остальные без движения все еще валялись на причале. Видимо, взрыв щита сильно их оглушил. Или убил…

Силы оставалось совсем немного, едва ли чтобы сотрясти воздух, но я ударил не в Псов, а им под ноги.

Взметнулось облако рыжей пыли – и я ринулся прямо в него, чтобы проскочить между парами. Получил вскользь по спине, но проскочил, крутнувшись в развороте, наотмашь рубанул понизу и попал сразу по двоим: первому угодил по крестцу, а второму по пояснице. Несмотря на то что удар прошел по касательной, оба сразу завалились – сталь хафлингов рубила бахтерцы, словно картон.

А на выходе с атаки получил свое – сразу два клинка ударили в грудь, сбили дыхание, но, к счастью, с лязгом съехали по кольчужному полотну.

Второго шанса я им не дал. Алый росчерк – в воздух взметнулись карминовые капли – и первый Пес с воем закрутился и рухнул на причал.

Его товарищ рубанул в ответ зряче, сильно и быстро, наверняка, – и попал, но его палаш опять не взял кольчугу. По инерции закручиваясь, он попытался отскочить, но нарвался виском на граненое, слегка изогнутое жало клевца.

– Каждый выбирает свой урок сам! – Я отскочил назад, мотнул головой, разгоняя розовый туман в глазах, и тут же рухнул на землю – выскочившая из ниоткуда, шипящая как змея, черная плеть белоризца хлестнула по ногам.

Попытался сразу вскочить, но тут же завалился обратно – ноги подгибались словно ватные. Понимая, что на этом бой для меня может закончиться, я выставил вперед саблю и стал ждать, когда недобитый белоризец нанесет последний удар.

– И воздастся по делам его… – Монах мелкими шажками приближался, снова закручивая цепь над головой. – Ибо…

Но он не договорил.

Раздался глухой стук, белоризец удивленно посмотрел на светлеющее небо, выронил цепь, часто переступая ногами, пошел боком и рухнул навзничь. В виске у него торчало древко стрелы с белоснежным оперением.

Опираясь на руку, я приподнялся и увидел Псицу Божью. Воительница с луком в руках опиралась плечом об остов какого-то портового строения в полусотне метров от меня.

Я кивнул ей и сразу перевел взгляд на причал. Трое Псов еще шевелились и стонали, но девочек и гвардейцев с монахами там уже не было.

– Все равно найду! – Я сплюнул кровь и снова попытался встать.

Тело немилосердно ломило, в груди при каждом вздохе раздавался противный хрип, из носа струйками стекала кровь, но, к счастью, ноги постепенно оживали. Правда, ни со второй, ни с третьей попытки подняться пока не получилось.

– Жив? – Пошатываясь, едва переставляя ноги, ко мне подошла воительница и протянула руку.

– Благодарю, Псица… – Не приняв помощи, я стиснул зубы и встал.

– Мы в расчете, – коротко бросила воительница. – Я видела, как твоих девочек утащили в портал, но помешать не смогла, была далеко. А пока добиралась, все уже закончилось. – Она подняла руку и показала на одного из иноков: – Есть живые, можно допросить. Только… только они тебе ничего не скажут.

– Сейчас проверим… – Опираясь на саблю, я поковылял к раненому.

Тихонечко подвывая и оставляя за собой полосу почти черной крови, инок попытался куда-то ползти. По инерции, потому что вряд ли уже осознавал, что с ним случилось и где он находится.

– Куда портировались белоризцы с девочками? – Я наступил ему на ступню, затем прижал острие клинка чуть пониже затылка.

Но так и не дождался ответа.

– Доброй дороги. – Ткнул саблей и пошел к другому.

Убил не из злости или обиды, а ради милосердия, чтобы избавить от мучений.

– Куда портировались монахи с девочками? Сразу в вышеградскую резиденцию Синода или…

– Тычь! – Второй инок благостно и счастливо улыбнулся. – Со мной Старшие Сестры, а с тобой?

– Не знаю, – честно ответил я и тоже отправил его в Пределы. – Доброй дороги тебе, Пес.

С третьим поговорить не успел, он умер еще до того, как я к нему подошел.

След оборвался. Не вполне понимая, что буду делать дальше, я присел на первый попавшийся ящик и уставился на воду.

Натужно постанывая, рядом со мной села воительница.

– Вряд ли они портировались прямо в Вышеград.

– Тогда куда?

– Не знаю, – тихо ответила Рада и вдруг ткнула пальцем в сторону полузатопленного корабля: – Смотри.

Я тоже успел заметить какое-то движение в провале изуродованной судовой надстройки.

– Выходи.

Никто не ответил.

– Выходи, сказал. Не трону.

– Поклянись Старшими! – пискнул из рубки совсем мальчишечий голос.

– Даю свое слово. Этого хватит. Иначе…

– Выхожу, выхожу! – По пояс в воде, из надстройки на палубу выбрался совсем молодой парнишка в рыбацкой вязаной шапочке. Он непрерывно вытирал нос рукавом своей войлочной курточки и весь трясся, словно стоял голышом на сильном морозе.

– Кто ты?

– Л-лекса, – звонко стуча зубами, отрапортовал мальчишка. – Матрос… значитца… на «Силе ветра». Был…

– Чей корабль?

– Дык Федоса Бурша, купца из Вышеграда, наш и «Роза Фагории»… – Паренек показал пальцем на торчащую из воды обломанную мачту и злорадно добавил: – Были… Нас того… синодские зафрахтовали, значитца, чтобы доставили сюдой, а тутой вона что… Сначала нежить… а дальше как закрутило… «Розу» так вообще вздернуло над водой саженей эдак на сотню, а потом как трахнуло… Ну а потом ты всех… того…

Он хлюпнул носом и замолчал.

– Видел все, значит?

– Не-а… – Парнишка согласно кивнул, тут же испуганно охнул и зажал себе обеими руками рот.

– Не бойся, – ласково проговорила воительница. – Расскажи, может, слышал от белоризцев чего? Нам надо знать, куда они отправились.

– Не ведаю! – Лекса отчаянно замотал головой и тут же принялся сбивчиво рассказывать: – Когда вернулись да увидели, что кораблям крышка пришла, чегой-то бормотали, мол, до Вышеграда не достанет… мол, сильно смущаются передельные зефиры…

– Возмущение эфира, – перевела Псица. – В Стоозерье всегда так. Портация на большие расстояния здесь очень опасна. Да и на короткие тоже. Поэтому синодские приплыли сюда на корабле, а не через портал.

– Вот-вот! – радостно подтвердил Лекса. – Точь-в-точь толковали. А тот, что с длинной палкой… мол, давай тогда в Хельм… Хельг…

– В Хельгину падь? – с тревогой в голосе подсказала Рада.

– Истинно, милсдарыня! – Мальчик торжественно осенил себя знаком Старших Сестер. – Вы, милсдарыня, как сами… того, здесь были… Так и сказал: тама, мол, есть сильный маяк, мол, точно попаду… Оттуда, мол, уже видно будет, либо зефиры угомонятся, либо еще чевой-то… Но другие спорились с ним… все хотели добыть лодку али баркас какой и идти рекой… Ну а дальше вы, милсдарь, пришли… и тогой…

Я посмотрел на воительницу:

– Где эта падь?

– Сравнительно недалеко, в полусотне верст отсюда. Но…

– Что «но»?

– Там…

Она не договорила. У нас за спиной раздался женский визгливый голос:

– Побили! Как есть спасителей наших побили, святотатцы!

Я обернулся.

– Я видела, видела!!! – истошно голосила неизвестно откуда взявшаяся в порту дородная женщина в разорванном и испачканном блевотиной платье.

Рядом с ней уже собралось с десяток непонятно каким образом уцелевших горожан, столько же городских стражников и еще несколько хорошо вооруженных здоровяков довольно угрожающей внешности, которые окружали тройку богато одетых пожилых мужчин. Люди испуганно переводили взгляд с трупов на нас с воительницей и все громче роптали. Особо приветливыми их лица я бы не назвал.

– Как это понимать? – Вперед выступил дородный мордатый старик в богатом румийском колете.

– Маркус Делан по прозвищу Кулак, – шепнула мне Псица. – Глава клана «Родичи», с ним Барт Кучай и Силантий Бобух, соответственно возглавляющие «Сынов» и «Детей». Отцы города, чтоб им попрыщило, отсиделись где-то… С головой мужики, но…

– К тебе обращаюсь, Радослава! – рыкнул старик. – В чем дело?

– Святотатцы! Ублюдки!.. – на разные голоса поддержали его горожане. – Спасителей побили… Кабы не они сами Проклятого разбудили…

– Это он, а не синодские, убил Хозяина Костей. – Псица встала и показала на меня. – Я тому свидетельница.

– Остерегись лгать, кабатчица!

– Мое слово ты знаешь, Маркус! – В голосе воительницы звякнул металл. – Горан – ловчий, и это он сделал свою работу.

– Хорошо, пусть так. – Старик недовольно поморщился. – Что вы не поделили с Синодом?

– Ты уверен, что хочешь знать? – тихо спросила Псица. – Это дела Капитула и Синода, но не твои.

– Меня касается все, что происходит на этой земле! – рявкнул Маркус. – Плевать я хотел на Капитул и Синод. Пусть рвут себе глотки, но не в моем городе. Ты-то каким местом замазана, Радослава? Впрочем, не важно. Валите отсюда оба, и поживее. Или я прикажу вышвырнуть вас силой!

Его охрана и городская стража сразу ощетинилась клинками.

– Подумай, Маркус, – спокойно и насмешливо сказала Радослава. – Сначала ловчий убил Гарма Злого и всех его чудовищ. Потом перебил Псов Божьих и белоризцев. И ты угрожаешь ему? Не иначе совсем худ умом сделался.

Горожане разом отшатнулись назад.

– Не надо, Рада. – Я встал. – Я уйду. В какой стороне Хельгина падь?

– И я с тобой. Здесь мне места теперь нет. – Воительница крепко взяла меня за локоть. – Но не сразу. Маркус, ты, никак, не хочешь отблагодарить ловчего за спасение? И тебе придется выкупить мою корчму. Придется, я сказала…

В дальнейших переговорах я не участвовал. Сел обратно на ящик и просто смотрел на воду.

Отдать девочек на растерзание Синоду я просто не смогу. Сначала абсолютно чужие, сейчас они мне стали как родные дочери. Уж не знаю почему. Да и не хочу разбираться. Пусть все остается как есть. Хельгина падь? Ну что же, если понадобится, я переверну там все с ног на голову. Не успею – тогда буду идти за белоризцами до самого Вышеграда. Даже если весь Синод попытается мне помешать. Да, как я говорил, каждый выбирает свой урок сам. Я его уже выбрал.

Рада? Хочет – пусть идет. Противиться не буду. Ее жизнь, ей и решать.

Помимо отличных боевых навыков, у бывшей Псицы Божьей еще оказался настоящий коммерческий талант, и она выбила из отцов города абсолютно все, что и запрашивала.

Они выкупили у нее харчевню, а мне заплатили две сотни серебряных румийских дукатов. Помимо того, где-то нашли вполне приличный парусный баркас и снабдили провизией.

В общем, сделали все, чтобы побыстрей от нас избавиться.

Заставлять себя ждать мы не стали и вечером отчалили из Чернограда.

Глава 15

Серединные земли. Стоозерье, река Лихва

20 Хлебороста 2002 года от восхождения Старших Сестер.

Ночь

Ночевать мы остановились на небольшом каменистом островке почти посередине реки. Все его берега были усеяны скалами, а в центре обнаружилась полянка с рощицей из орешника. Воительница сказала, что здесь должно быть безопасно, – я не стал сомневаться и полностью положился на нее. К тому же стремительно смеркалось, а более подходящего места для ночевки пока не предвиделось.

Сухого хвороста и плавника нашлось предостаточно, и очень скоро на полянке запылал костер. Псица занялась ужином, а я спустился к берегу. Чувствовал себя отвратно и мерзко, словно извалялся в скотомогильнике, – хотелось как можно быстрей смыть с себя грязь и вонь мертвечины.

Сначала простирнул и замочил пропитавшуюся кровью одежду, а потом сам залез в реку и несколько раз с наслаждением окунулся с головой. Ледяная вода быстро привела в чувство и без остатка смыла все ужасы сегодняшнего дня.

Немного полежал в воде, после чего, тихо поругиваясь от боли, принялся драить себя крупным светлым песком. Открытых ран не было, всего несколько царапин и ссадин, зато ушибов в достатке – синяк на синяке, а ребра вообще скрипели при каждом вздохе.

Очень скоро повеяло вкусным запахом еды, а потом на берегу появилась воительница. Совершенно не смущаясь, она разделась и тоже вошла в воду. Несмотря на легкую полноту, Псица оказалась отлично сложена. Даже сумрак не смог скрыть длинные сильные ноги, тонкую талию и высокую красивую грудь. В свете отраженной от воды луны ее смугловатая кожа казалась мраморной, а сама воительница походила на призрачную наяду.

Тело прострелило молнией яростного желания, пришлось даже стиснуть зубы, чтобы не застонать.

Радослава попробовала ногой воду, пискнула и одним стремительным движением нырнула в реку. Вынырнула уже возле меня, закинула руки на шею, прижалась всем телом и часто зашептала на ухо:

– Сегодня было так страшно, хочу все забыть… О-ох! – Хрипло охнув, Псица Божья крепко обвила меня ногами. – Знаю, у тебя свой путь, но мне ничего не надо от тебя, только дай немного любви… дай… Так, так, а-а-а!..

Потом мы сидели обнаженными возле костра, обернувшись одной кошмой, жадно хлебали щедро сдобренный салом кулеш и запивали его прямо из бутыли ароматной медовухой.

Закончив с едой, снова любили друг друга.

Доведя себя до полного изнеможения, заснули далеко за полночь.

А под утро мне опять приснилась ягушка…

Ветер горы облетает, баю-бай…

Над горами солнце тает, баю-бай…

Листья шепчутся устало, баю-бай…

Гулко яблоко упало, баю-бай…

Подломился стебель мяты, баю-бай…

Желтым яблоком примятый, баю-бай…

Месяц солнце провожает, баю-бай…

Малена все так же сидела возле своего домика на лавочке, негромко напевала ту же колыбельную и баюкала на руках плотно запеленатого в пеленки младенца.

– Вот вернется наш папа – увидишь, какой он сильный и могучий, – закончив с колыбельной, приговаривала она. – Сильней всех на свете, самый лучший и храбрый. И ты такой же вырастешь, мой мальчик…

– Мальчик? – Я резко открыл глаза и обвел взглядом поляну, в невольном желании увидеть на ней ягушку.

Курился дымком затухший костер, весело щебетали в кронах деревьев птички, Малены с ребенком нигде не было видно. Радославы тоже. Со стороны берега доносился плеск воды и ее недовольное ворчание.

Скрипнув от неожиданной обиды зубами, я рывком встал и порадовался тому, что подвижность восстановилась почти полностью. Ушибы все еще болели, но уже не так сильно, как вчера.

Быстро размялся и пошел к берегу.

Псица уже выходила из воды. Она все так же выглядела красивой, сильной и привлекательной, но теперь – всего лишь обыкновенной женщиной, наваждение уже прошло. Желание все равно вспыхнуло, но было не таким острым, как вчера.

Воительница словно поняла это, всего лишь провела мокрой рукой по моей груди и прошла мимо.

Облегченно вздохнув, я залез в реку, быстро ополоснулся и тоже вернулся на стоянку.

– Влажная еще… – Радослава потрогала развешанную по деревьям одежду, сняла с ветки рубашку и, недовольно морщась, набросила ее на себя. – Но спешить нам некуда, успеет еще высохнуть. От Броневаца, это рыбацкий поселок такой на берегу Лыбеди, к Хельгиной пади путь только сушей, а к нему мы доберемся к вечеру. Так что в любом случае придется там заночевать – ночью в Стоозерье никто не ходит по дорогам.

– Что за Хельгина падь? – Я тоже натянул на себя порты, именуемые в Серединных землях последышами.

– Нехорошее, страшное место. – Воительница прутиком разворошила угли и подбросила к ним сухих веточек. – Хельгиной падью место прозвали по имени Хельги Прекрасноокой, жены боярина Горда Ходина, именуемого также Синей Бородой. Там стоял его замок. Впрочем, он и сейчас там стоит.

Поименование Синей Бородой мне показалось очень знакомым. Кажется, в моем мире оно было связано с чем-то сказочным и злым.

– Что случилось? – Я достал из сумы мешочек с оселками и принялся внимательно осматривать саблю. – Злой ревнивый боярин замучил до смерти свою прекрасную жену, как до этого – ее предшественниц?

– Нет, никто никого не морил. – Воительница покачала головой. – Они мирно дожили до старости и умерли примерно в одно и то же время. Говорят, хорошие были люди, народ их любил. Особенно Хельгу. Наследников у них не было, и владения постепенно пришли в запустение. А последние люди из пади убрались после того, как там обосновались яссы. Не знаю, с какой стати, но они стали почитать Хельгу, даже устроили возле ее статуи в склепе свое капище.

– Яссы?

– Племена горцев. – Рада высыпала в котелок травяной сбор и повесила его над огнем. – Местные их еще называют корявыми. Ну… они на самом деле выглядят так. Сутулые, кривые какие-то. Живут высоко в горах, язычники, поклоняются Дарке, это одно из поименований Морены. Злой и темный народ. Практикуют черное чародейство и жертвоприношения. Изуверы и людоеды, совершенно чуждые остальному людству.

– Куда смотрел Синод? Я думал, что в Серединных землях всех язычников уже извели.

– И этих изводили. – Псица резкими и точными движениями ножа распластала ковригу хлеба на ломти. – Но полностью не смогли. Яссы растворялись в горах, а там они неуловимы. Хельгина падь – место удаленное и труднодоступное, Синоду пришлось основать там заставу и держать в ней сильный гарнизон. Но его раз за разом выреза́ли. Псы и Псицы Божьи отбивали обратно, но все очень скоро повторялось. Потом Стоозерье поглотила анархия, и Синод отступил окончательно. К тому же горцы дальше не полезли, правда, и к себе никого не пускали. Последняя попытка вернуть заставу была одиннадцать лет назад. Она тоже закончилась неудачей…

По лицу воительницы пробежала тень, она замолчала.

– Ты там была? – Я догадался, что послужило причиной такой реакции. – Во время этой попытки?

– Да, – резко ответила Псица и снова замолчала. Было видно, что воспоминания ей очень неприятны.

Я не стал допытываться и сосредоточился на клинке.

После недолгого молчания воительница опять заговорила.

– В пади находится одна из точек схождения эфирных флюктуаций, то есть очень сильный природный маяк для портации. Что бы ни творилось в Эфирах, туда можно переноситься почти без риска. И оттуда тоже. Но только при благоприятных условиях.

– Все равно не пойму, если белоризцы знали, что там, почему полезли? Не безопасней было бы уйти рекой?

– Маяк – в башне, башня была накрепко запечатана, так что, если ее еще не вскрыли, шанс есть, и неплохой, особенно если оттуда удастся быстро перенестись в другое место. Держи. – Радослава передала мне деревянную чашку с остро пахнущим настоем. – К тому же… – Она опять прервалась. – Некоторые старшие адепты Синода владеют неким подобием предвидения. Такой мог оказаться в Чернограде и увидеть, что случится с твоим появлением. То есть особого выхода у них не было. Я тебе расскажу, что нас там может ждать, а пока пей, это поможет восстановить силы.

– А ты…

Воительница тихо ответила:

– В Хельгиной пади в свое время осталась моя мать. Она тоже была Псицей. Ты должен понять. Я всегда знала, что когда-нибудь вернусь туда.

– Понимаю. – Я обтер саблю промасленной тряпочкой, вложил ее в ножны и принялся осматривать кольчугу.

Как ни странно, на ней не было ни царапины. Я ее все равно почистил и занялся одеждой, которая не столь хорошо держала удары и требовала серьезной починки.

Рада тоже занималась своими делами, и до самого отплытия мы почти не общались.

Отчаливать собрались к полдню. Уже в лодке Радослава сама начала разговор:

– Горан, я знаю, что твои девочки и белоризцы еще в Хельгиной пади.

– Откуда?..

– Не спрашивай, знаю, и все. Чувствую.

– Хорошо. – От сердца немного отлегло. Я даже задумываться боялся над тем, что буду делать, если учениц там не окажется.

Псица опять надолго замолчала, а потом, через силу, словно заставляя себя, спросила у меня:

– Наверное, ты хочешь знать, почему я ушла из обители?

– Говори. – Я не стал возражать. По большому счету мне все равно, но, если хочет, пусть выговорится. Такое помогает снять напряжение.

– Перед тем походом в падь я стала сомневаться, – тихо начала воительница. – А сомневающимся не место в Псицах Божьих. В сердцах инокинь не должно быть сомнений. Только непреклонная вера дает им силы противостоять врагам. Почему возникли сомнения? Даже не знаю, просто так случилось. Я рассказала наставнице, та – моей матери, а мать… Она была очень суровой… В общем, она наложила на меня епитимью и во искупление взяла с собой в поход… Чем он закончился, я тебе уже говорила… Выжила только я. В обитель уже не вернулась, считала, что подвела всех. Все эти годы жила с виной в сердце…

– А сейчас?

– Сомнения никуда не делись, даже укрепились, – после недолгого молчания ответила Радослава. – Вина в сердце тоже осталась. Но когда я встретилась с тобой, почувствовала, что искупление очень близко…

– Собираешься принести себя в жертву?

– Вот еще! – фыркнула Рада. – Достаточно будет обратно стать собой. Такой, какой была раньше.

– И какой ты была?

– Может, и узнаешь, – улыбнулась воительница. – Ладно, слушай. Яссы считаются нелюдями. Хотя, в отличие от Синода, светские ученые так и не пришли к однозначному мнению по этому поводу, сходясь в том, что горцы могут быть неким промежуточным этапом между карлами и людьми. А как по мне, они просто свихнувшиеся уроды, хотя выглядят как люди. Ну… почти… – Радослава злобно фыркнула.

Я поискал в памяти сведения о подобных созданиях, ничего не нашел и жестом предложил воительнице продолжить.

– Вооружены они довольно слабо… – Псица отмахнулась от крупной стрекозы, норовившей присесть ей на плечо. – Доспехи из шкур, оружие плохое, часто даже каменное, но бойцы они яростные, в бою впадают в безумие, боли почти не чувствуют. Гораздо большую опасность представляют их колдуны, вернее, колдуньи – у яссов они сплошь женщины. К сложным экзерцициям они не способны, владеют только стихийными и природными чарами. К примеру, могут вызвать ураган или дождь, заставить служить себе растительность и подчинить зверей. Морок навести тоже способны. Некоторые, самые сильные, обладают даром входить в сношение с Темными Пределами. То есть вызывать из них тварей и духов.

– Весело, – невольно буркнул я.

Рада согласно кивнула и продолжила:

– Но у нас есть преимущество, которым мы воспользуемся. Яссы – исключительно ночные существа: днем предпочитают на свет не выходить, отсиживаются в своих норах и пещерах. Если успеем все сделать до наступления темноты, у нас появится шанс. Небольшой, но появится. Чего молчишь?

– Думаю.

– О чем?

– Это так важно?

– Ну… – Псица слегка смутилась. – Как хочешь, ловчий. Давай я еще расскажу…

– Давай.

Весь путь до рыбацкого поселка прошел в разговорах. Рада оказалась настоящим кладезем знаний о разной нечисти, правда, в основном по части борьбы с ней. Я невольно порадовался тому, что она идет со мной, так как раньше даже не представлял, каким образом буду выручать девочек.

Ближе к вечеру показался Броневац – небольшое поселение, раскинувшееся по правому берегу реки. Сложенные из диких камней и крытые соломой домики, сараи, еще какие-то утлые строения, загоны для скота, везде сушатся сети и рыба, у причала несколько лодок разных размеров.

Но почему-то нигде не было видно людей.

А еще над поселком просто кишмя кишело воронье. Десятки и сотни птиц облепили все крыши, сидели на земле, носились в воздухе и оглушительно орали.

– Правь туда. – Рада показала на самый конец причала, а сама быстро перебросила через плечо колчан и взяла в руки лук. – Тут что-то не так.

«Не так – это еще мягко сказано, – прокомментировал я про себя. – От этого места просто несет смертью, словно со свежего погоста…»

Баркас мягко ткнулся бортом в доски, я быстро набросил на сваю канат, подождал, пока высадится Псица, а потом выскочил сам.

– Смотри. – Псица ткнула луком в уже начинающую подсыхать лужу крови на причале.

Крови было много. Очень много. На самом причале, на земле, на камнях, траве и деревьях, брызги и разводы на стенах домишек, лужи в загонах для скота и птицы – практически весь Броневац был залит кровью и тошнотворно смердел смертью.

Но ни одного трупа нам пока не встретилось. Живых людей – тоже.

– Странно… – Держа наготове лук с вложенной стрелой, Рада огляделась вокруг. – Где трупы?

– Опять мертвецы?

– Сейчас… – Рада шагнула в сторону, подняла какой-то предмет с земли и показала его мне. – Нет, не мертвецы…

В ее руке был испачканный засохшей кровью топор с грубо обработанным каменным билом. На узловатой рукоятке были вырезаны какие-то символы, а к режущей кромке прилипло несколько светлых волнистых волосков.

– Яссы?

Псица молча подала знак следовать за ней и мягким пружинистым шагом подошла к одному из больших сараев, откуда шло странное мерное жужжание.

– Открывай… – Рада отошла на несколько шагов и взяла на прицел дверь.

Я взялся за грубую ручку. В том, что могу увидеть внутри, уже не сомневался.

Рванул на себя и сразу отскочил в сторону. Из проема с гулом вылетела здоровенная туча мух, и ударило густым запахом мертвечины.

К горлу мгновенно подступила тошнота, я едва удержался, чтобы не сблевать, и заглянул вовнутрь.

И невольно отвел взгляд. Как на бойне, в сарае на балках были аккуратно развешаны трупы жителей поселка. Мужчины, женщины, дети, старики – все они были вспороты от паха до глотки, внутренности свисали с трупов жуткими гирляндами. Несколько мертвых лежало на полу, у этих не хватало некоторых частей тела: в основном ног, вырезанных вместе с ягодицами.

– Старшие Властительницы! – ахнула Радослава.

Я резко закрыл дверь.

– Зачем так?

– Вырезали сердца, почки и печень, – закусив губу, ответила Псица. – Это для ритуалов. Мясо забрали, чтобы съесть. Видимо, напали сегодня ночью, трупы еще не успели стухнуть… – Она запнулась, тяжело сглотнула и выдавила из себя: – Идем, может, все-таки остался кто живой…

В следующем сарае мы нашли еще один могильник, потом еще один и еще. Судя по всему, яссы вырезали Броневац полностью. Дома оказались не тронуты со всем своим содержимым – горцы не взяли ничего, кроме домашней живности.

А еще они увели с собой десяток пленников, в основном детей и женщин – это Псица выяснила по следам.

– Ничего не пойму… – Рада обескураженно качнула головой. – Горцы убивали всех, кто заходил на их территорию, но на людские поселения никогда не нападали. Уживались вполне мирно, даже торговали с местными.

– Значит, все изменилось…

Неожиданно от берега послышался дикий крик.

Кричал мужчина.

Явно живой.

Мы с Радой выскользнули из дома на улицу и, держа наготове оружие, быстрым шагом направились к причалу.

– А-а-а!!! Лидка, Настуся! – мечась между сараями с трупами, яростно рычал тощий и нескладный мужичок в коротком сермяжном кафтане. – Я же гостинцы вам привез! Старшие, за что…

Увидев меня с воительницей, он застыл как вкопанный, тараща обезумевшие глаза и потерянно бормоча:

– Суки… за что?.. Чего уж… давайте и меня…

Потом выхватил из-за кушака длинный кривой нож и ринулся на нас.

– Стой!!! – Рада вскинула лук. – Это не мы!

– Не вы?.. – Мужик резко остановился и опустил нож. – Не вы? А кто?

– Сам, что ли, не видишь? Это сделали соседи ваши, из Хельгиной пади. Мы час назад только причалили.

– Они… – В глазах мужчины появилось осмысленное выражение. – Корявые? Но… но…

Я шагнул ему навстречу:

– Как тебя зовут?

– Данко. Я в отъезде был, шкурки отвозил… – забормотал мужик и вдруг с отчаянной надеждой поинтересовался у меня: – Милсдарь, а вы не видели здесь жену мою с дочечкой? Ей пятый годок только минул. Обе светленькие такие, тоненькие, Настуся и Лидка…

– Нет. Все, кого нашли, – в сараях.

– Нет их там! – Данко яростно взъерошил стриженные в скобку волосы. – Нет, милсдарь… Может, спрятались где… Я сейчас, мигом!

Он сорвался с места и стремглав ринулся к одной из хат. Нырнул внутрь, выскочил обратно, всматриваясь в землю, оббежал вокруг, а потом понесся по уходящей в лес дорожке.

– Что делать будем? – Я обернулся к Радославе. – Через пару часов стемнеет, и на мертвечину соберется нечисть со всей округи.

– Да. – Псица кивнула. – Надо ночь переждать поодаль. А с рассветом…

– Увели! Увели! Живые они! – Радостно крича, к нам бежал Данко. – У меня Лидка прихрамывает, след не перепутаешь. И ленточку нашел, вот… – Он продемонстрировал смятый клочок ткани. – Это Настуськина, видать, сбросила. Чтобы знак мне подать… – Он вдруг помялся и осторожно спросил: – А вы это… зачем здесь, милсдарь и милсдарыня?

– Нам туда. – Рада показала в сторону гор.

– В Хельгину падь? Не прогневайтесь, а зачем?

– Дело к корявым есть.

– Етить… Сейчас! – Данко опять сорвался с места и побежал к себе в дом. – Сейчас, сейчас…

Вернулся он уже через несколько минут. В руках держал длинный лук, туго набитый стрелами колчан и большой мешок из ряднины.

– Значитца… – Данко перевел дух и решительно заявил: – Значитца, я с вами. Не сомлевайтесь, пригожусь. Сызмальства здесь охочусь, все тропинки знаю. Проведу прямо в падь. Ни один корявый не спохватится. Ежели они Лидку и Настусю сразу не прибили, значитца… значитца, ослобонить можно. А не получится – так и жизни мне нет. Мое слово верное…

Глава 16

Серединные земли. Стоозерье. Седая пуща

22 Хлебороста 2002 года от восхождения Старших Сестер.

Раннее утро

– Женился-то я поздно… – Данко смущенно улыбнулся. – Думал уже свой век бобылем доживать, а тут Настуська… Я ее на ярмарке в Луковицах как увидел, так и обомлел… Седмицу не решался подойти. Ну куда… Она такая… – Охотник запнулся. – Аж светится, а я…

Заночевали мы в старой заброшенной медвежьей норе в полутора верстах от Броневаца. Костра разжигать не стали, наскоро перекусили и легли спать. Рада задремала сразу, а я заснуть не смог, так и просидел до утра с охотником, вызвавшимся караулить всю ночь.

К слову, он действительно знал все здешние окрестности как свои пять пальцев, но при этом был чрезмерно болтлив. Но, к счастью, оказался довольно приятным человеком и раздражения не вызывал.

– Жили душа в душу, а как Лидка у нас появилась… э-эх… – Охотник тяжело вздохнул и на несколько секунд замолчал. – Не будет, милсдарь Горан, мне жизни без них, не будет. Но ничего, ежели Старшие Властительницы смилуются – обойдется. Да вы не беспокойтесь, милсдарь, здесь безопасно, не заходят в эти места корявые. А вот верстой к северу – тама уже их земли, тама надо держать ушко востро.

– А как вы раньше жили с яссами?

– С корявыми-то? – переспросил Данко. – Дык нормально жили. Правда, они к себе никого не пущали, но и сами к нам не заходили. Ежели кто по дурости забредет к ним, по первой, значитца, не трогали. Но то наших. Чужих сразу… того… Мы торговали с ними даже. Ну как торговали… Корявые сюда носу не казали, оставляли товар у Душного яра, шкурки там, ягоду отборную, живов корень, смолу пепельни́цы, а мы им иглы, топоры, наконечники для стрел, сукно и прочее. На обмен, значитца. Сам не знаю, что на них нашло…

– А чего их корявыми прозвали?

– Ну дык… – Охотник пожал плечами. – Вроде как человеки, а вроде и нет. Низенькие, широкие, ноги кривые, морды плоские, а руки как у лешака – длиннющие. Как таких назовешь? Корявые и есть.

– Видел их?

– А как же. – Данко усмехнулся. – По молодости все их земли облазил. Зачем – ей-ей, не знаю. Из дурной лихости. Ведь сам голову в пасть совал. Но ежели с умом, то пройти можно. Я вон до самого замка доходил и даже внутрь совался. Капище их видел. Раньше-то Хельгину падь Чудовой называли. А как боярыня помре, так и переименовали. Муж ейный, боярин Горд, значитца, любил ее страсть и еще при жизни жонкину статую заказал, в саду досе стоит. Корявые там свое капище устроили. Почитают боярыню, значитца, как свою покровительницу. Говаривают, добрая баба была, всех привечала, лечила. Но то давненько уже случалось, еще при моем прапрадеде. А вы того, милсдарь Горан, зачем… тудой, значитца?

– Лихие люди украли моих… – я задумался, подбирая слова, – …моих деток. А потом сами вместе с ними к корявым угодили.

– Эвона как… – Охотник сочувственно покачал головой. – Лихим-то и поделом, а вот детки… Но вы не переживайте, милсдарь. Успеем мы. Корявые режут полон на капище своем на Волошкины святки, а до них еще два полных дня. Я проведу к замку, ей-ей проведу. А уж дальше… это как Старшие решат…

– Как решат, – машинально повторил я. Что делать после того, как мы доберемся до пади, даже не представлял. Буду действовать по ситуации. По ситуации… Вот всегда у меня так. Лезу наобум хрен знает куда, а потом… Правда, всегда пока выпутывался. Хочется надеяться, что и сейчас получится.

Данко подполз на коленях к выходу из норы.

– Скоро рассветет, милсдарь Горан. Будили бы вы милсдарыню. Собираться в путь надо.

Охотник дождался, когда проснется Рада, тактично помолчал минуту, а потом серьезным уверенным голосом продолжил:

– Значитца, так. Корявые живут ночью, днем на белый свет носа не кажут. Да и видят скверно. Но сие не значит, что можно дорогой плясать и голосить. Напрямки к пади, по старой дороге, всего верст десять, а в обход, как мы пойдем, вдвое поболе будет. У замка будем уже в сумерках. Там и схоронимся до утра, я место знаю надежное. Но наперво будем путь держать к Дедову Камню, подношение принесем ему, значитца. Лесовик страсть не любит корявых и буркалы им замылит, ежели с подношением угодим.

– У меня есть амулеты незначимости. – Рада нырнула рукой в сумку и показала пару маленьких серых камешков в костяной оправе на кожаных шнурках. – Против нечисти действуют, проверяла. Против людей хуже, но тоже работают.

– Пойдет, – кивнул Данко. – Лишними не будут. А теперича… – Он подал нам глиняную бутылочку с пробкой из куска деревяшки. – Мажьтесь. Нюхом корявые шибко вострые – требуеца дух людской отбить. Под одежей мазните да обличья с дланями. Обувку тоже смастите.

Я откупорил бутылку, капнул себе на ладонь густой бесцветной жидкости и втянул в себя воздух – к удивлению, она пахла довольно приятно: прелой листвой, хвоей и еще чем-то сладковатым.

Пока мы «отбивали людской дух», он достал из своего мешка объемный сверток, очень похожий на кипу сухой травы с валежником пополам, развернул его и набросил на себя, сразу став похожим на лешего. Таким, каким его представляли в моем мире. Здесь он совершенно другой.

Затем выделил и нам накидки, вдобавок заставив замазать лицо и тыльную часть кистей бурой краской. Все проверил и продолжил инструктаж:

– Ловушек разных, пастей, сигналок и прочего страсть как много натыкано по землям корявых. Так что идите за мной след в след. И молча. Как руку подниму, замрите где стоите. Понятно? До Дедова Камня дорога свободная, но шуметь все равно опасайтесь. Ну… храни нас Старшие Властительницы…

Данко осенил себя обережным знаком и шагнул из пещеры.

К Дедову Камню, большому плоскому и замшелому валуну, мы добрались через четверть часа.

Охотник достал из сумы пару кусков копченого мяса и бутыль из засушенной тыквы-горлянки, положил их в выемку на камне, потом обернулся к нам и шепнул:

– Вельми падок дед на первач с вепрятиной. И вы ложьте, что не жалко, не стесняйтесь.

Рада положила на камень кожаную флягу с огневицей и несколько кусков ягодного сахара. Ничего съестного у меня не нашлось, поэтому я пожертвовал лесовику пару серебряных румийских дукатов.

– Прими, деда, от внучков… – Данко низко поклонился и отошел на несколько шагов назад.

Пару минут ничего не происходило, потом послышалось одобрительное старческое ворчание, подношения с легким хлопком исчезли, а вместо даров в выемке появилась горсть сушеных ягод.

Внезапно почувствовав на себе взгляд, я обернулся и увидел того самого старичка, который слопал у меня всю форель. Он сидел на пеньке, болтал ножками, довольно чавкал и с утробными урчаниями вливал в себя попеременно самогон и огневицу.

Впрочем, видел я его всего мгновение, после чего лесовик бесследно исчез.

– Вельми благодарны, деда… – Данко еще раз поклонился, забрал с камня ягоды и разделил их между нами: – Ешьте, не надо брезговать. От даров дедушки всегда только польза, вреда не ждите. Если бы он чем прогневался, плюнул бы прямо на наше подношение.

Я забросил одну ягодку в рот и невольно зажмурился от наслаждения. Такого я никогда еще не пробовал, в подношении был смешан невероятный вкус всех даров леса, мало того: сразу же все вокруг расцвело яркими цветами, слух усилился и я стал различать самые тонкие звуки: писк мышей в норках, злобное хрипение ласки и даже шелест ветра в крыльях жаворонка.

– Поднимайте ноги повыше, ступайте на полную ступню… – Охотник продемонстрировал, как надо идти по лесу. – Близко ко мне не подходите, но и не отставайте. Готовы? Вперед…

Дорога все забирала вверх, к полудню мы уже забрались так высоко, что Лихва стала казаться серебристой широкой лентой.

Шагалось легко, подарок лесовика действовал как великолепный стимулятор. Несколько раз Данко давал команду замереть, но почти сразу отменял ее. Никаких ловушек по пути тоже не попадалось. По крайней мере, мне на глаза не попадалось.

Живности хватало: на одной из полянок мы почти в упор наткнулись на пару здоровенных медведей, со страстью предававшихся любовным утехам. Не знаю, что тому виной – амулеты Псицы, зелье Данко или благословение лесовика, но косолапые любовники даже не покосились. Остальная живность: олени, косули и здоровенный облезлый волчара – тоже не желали обращать своего внимания на визитеров.

Во второй половине дня Данко повел нас уже вниз, в небольшую долину между двух гор. А вот здесь наконец пришлось увидеть корявых…

Охотник неожиданно поднял руку вверх и замер, согнувшись в три погибели. Вовремя заметив сигнал, я ступил за треснутый ствол лиственницы. Рада шла последней и схоронилась за обломком скалы.

На едва заметной тропинке в полусотне метров ниже нас появилось три низких коренастых фигурки. В своих бурых свободных накидках они почти полностью сливались с местностью. Шли в ту же сторону, что и мы, быстрым, плавным и скользящим шагом, низко опустив головы, гуськом, в длинных руках держали короткие толстые копья с массивными наконечниками.

Дойдя до бесформенной груды вросших в землю валунов, они один за одним исчезли в узенькой, прикрытой кустами щели.

Данко подождал еще минуту и подал знак продолжать путь, но теперь стал забирать обратно вверх – видимо, хотел обойти стороной убежище яссов.

Внезапно позади меня раздался протяжный жужжащий звук, прервавшийся коротким глухим ударом.

Обернулся и чуть не обмер от ужаса. Радослава странно скорчилась у ствола дерева, а в ней… в ней торчало толстое узловатое древко.

Наступила на ловушку? Самострел?

Мгновением позже я облегченно выдохнул, разглядев, что Псица уцелела, – копье пробило только накидку и застряло в лиственнице.

Уже было собрался помочь ей сняться с копья, но она справилась сама. И почти сразу же внизу послышался шум.

Из норы выскочили те самые трое корявых и теперь внимательно смотрели на склон. А через несколько секунд стали подниматься прямо в нашу сторону.

Боясь пошевелиться, я скосил глаза на Данко и увидел, что он держит лук наготове. Рада тоже вставила стрелу в свой.

«Черт!!! При некотором везении снять яссов по-тихому – не особо большая проблема. Но стрелков у нас всего двое, мой самострел еще зарядить надо, а это не как быстро, как натянуть стрелу. Опять же не факт, что нора пустая, там может находиться целая орава корявых. Малейший подозрительный звук – и очень скоро небо покажется нам с овчинку. Уйти-то, может, и уйдем, но о всякой скрытности можно будет забыть…»

Вдруг позади раздался сильный треск и топот, откуда ни возьмись из кустов выскочил здоровенный олень и, прижимая рога к спине, рванул по склону большими скачками.

Корявые остановились, проводили взглядом рогатого, перекинулись парой словечек и побрели к себе в нору. Скорее всего, решили, что именно олень спустил ловушку. Но вот почему они не поднялись ее опять настроить, я так и не понял. Впрочем, это и к лучшему. Интересно, так само получилось или олешек волей лесного деда появился? Очень уж кстати рогатый возник.

Подождав немного, Данко повел нас дальше. Вниз, вверх – путь к замку петлял, как заячий след. На привалы не останавливались за ненадобностью, потихоньку жевали на ходу подарок лесного деда – ягоды утоляли голод и прибавляли сил получше любых деликатесов.

Чем ближе мы подходили к Хельгиной пади, тем больше становилось следов присутствия яссов. Оленьи, медвежьи и человеческие черепа, просто кости – все это было укреплено на деревьях в виде уродливых непонятных тотемов. Кое-где попадались мумифицированные человеческие останки, насаженные на ветви, словно кузнечики, наколотые сушиться пустельгой. Над ними хорошо поработали: лица были сильно обезображены – рты разрезаны до ушей, а нижняя челюсть оттянута вниз почти до груди. Зачем – бог весть, но выглядело это жутко и мерзко.

Ловушки попадались на каждом шагу: волчьи ямы, пасти, растяжки с самострелами и вовсе уж мудреные конструкции. Зверье почти перестало встречаться, да и сам лес с каждым шагом становился все угрюмей и страшней.

Около версты прошли вдоль горной речушки, потом через заброшенную деревушку, от которой остались лишь разваленные печки, а к вечеру поднялись на невысокую горку, где Данко скомандовал привал.

– Смотрите… – Охотник поманил нас за собой. – Вот она, Хельгина падь…

Внизу расстилалась сплошь заросшая лесом холмистая долина, на которой поблескивало под вечерним солнышком широкое озеро. На противоположном от нас берегу, на скалистом полуострове, чернел небольшой замок. Его стены во многих местах осыпались, но несколько башен, в том числе центральный донжон, сохранились довольно неплохо. Но если бы не мерцающие кое-где в проломах огоньки костров, выглядел он абсолютно заброшенным.

– Далековато боярин жить забрался.

– Тутой раньше прямой тракт от самого Вышеграда в Харамшит шел. – Данко показал рукой на некогда широкую дорогу, все еще просматривающуюся вдоль берега озера. – Да поселение большое, Чудова падь, так и называлось. Но людишки давно ушли, сейчас здесь только корявые. Их земля.

– Как ты туда внутрь попадал? – не отрывая взгляда от замка, спросила Рада у охотника.

– Дык по воде, – простодушно ответил охотник. – Тама, под берегом, течение сильное. Ежели прицепиться к коряге какой, снесет прямо под стены. Труба тама есть, едва из воды выглядывает. Вот по ней и пробрался, а потом через колодезь в одну из башен, в самый ее низ. Входу в нее со двора нет, наверх тоже, засыпано…

– Что еще в той башне есть? – резко прервав его, задала вопрос Радослава.

– Вон она, милсдарыня, видите, та, что порушена, боком стоит? – Данко ткнул рукой в замок. – Ближняя самая. У нутрях ее, в самом низу, под землей, толкую, – колодезь. Столы, утварь мудреная, камень на подставке, черный. Наверх подняться нельзя, все осыпалось. Тока на половину пролета лестницы. Я во двор меж камнями смотрел, нашлась щелочка. Еще мертвяки есть, высохшие совсем. В белых рясах, некоторые вроде как бабы, все оружные. Оружье дорогое, время почти не попортило, но я у них ничего не взял, грешно мертвых грабить. А корявых там не видел. Следов ихних тоже. Чего так – не знаю. Видать, лень им завалы разбирать. Или без надобности.

– Как давно там был? – уже спокойней поинтересовалась Псица.

– Дык четыре года назад. – Охотник пожал плечами. – Аккурат перед тем, как с Настуськой встретился. После уже не лазил, лишнее оно стало. Есть ли та труба сейчас, одни Старшие знают. Можа, корявые уже и в саму башню залезли. Ну так как, что делать будем? Унутрь тока через трубу, другого хода нет. Да и то ночью. Полон должон быть в замке, вот только где, увы, не знаю. Так что, лезем?

– Обязательно полезем.

– Вот это дело! – обрадованно заявил охотник. – Значитца, так, сидите тутой пока, а я к берегу схожу, разведаю. Я быстро…

И бесшумно шмыгнул в кусты.

Едва он скрылся, как Радослава тихо сказала:

– Маяк – под этой башней. Твои девочки, Горан, могут быть только там. Белоризцы тоже. Но есть ли они сейчас или уже нет, увы, не знаю. Перестала чувствовать. Но вчера вечером еще были… – Псица запнулась и продолжила после недолгого молчания: – Среди тех мертвых, о которых он говорил, – моя мать… – Рада неожиданно схватила меня за руку и горячо зашептала: – Я должна тебе рассказать, выслушай, молю… может, станет легче…

– Говори.

– Инокинь было три десятка, – начала Псица. – Возглавила отряд моя мать, она на тот момент была стратигом-наставницей. С нами еще было несколько белоризцев во главе с прелатом-экзекутором Фелцием и полусотней синодских латников. Шли с целью отбить заставу у яссов. Добрались без особых проблем, всего лишь пара незначительных стычек по пути. Замок отбили тоже легко – яссы ушли, почти не оказывая сопротивления. Но ночью… ночью началось страшное. Их были сотни… Мы бились стойко, отразили два приступа, но, когда их колдуньи призвали тварей из Пределов, стало ясно, что удержаться не получится. Белоризцы сразу портировались и захлопнули за собой портал. Мама с еще несколькими инокинями отступила в башню, в ту, где маяк, а меня с остальными отрезали. Потом башня рухнула, прямо на моих глазах. Подозреваю, что они сами ее…

– Успокойся, – я подал ей флягу, – и говори дальше.

Рада судорожно отхлебнула и продолжила:

– Наши сражались до последнего. А я упала со стены в озеро. Как добралась до берега, а потом до людей, не помню. В обитель уже не пошла, полностью разуверилась, дальше наемничала, а потом вернулась в Броневац и открыла корчму. Хотелось быть поближе к месту смерти мамы.

– В чем винишь себя?

– В том, что не умерла с ней, – тихо ответила Рада. – И с сестрами.

– Никакого позора на тебе нет. Ты никого не предала и не бежала с поля боя. Так вижу.

– Да, но…

– Никаких «но». Сомнения – удел слабых. А ты сильная. На этом хватит. Силы тебе еще понадобятся. Но не для того, чтобы мучить себя, а для мести.

– Спасибо, Горан. У вас, ославов, все просто. Может, так и надо… – Псица слабо улыбнулась, привалилась спиной к дубку и закрыла глаза.

Выглядела она все еще неважно, тяжело прерывисто дышала, нездоровая бледность проглядывала даже через краску на лице.

Я же совсем не волновался. Осталось сделать всего лишь последний шаг – освободить девочек. Кем я был в прошлой жизни, совершенно не важно, здесь и сейчас я словен. А значит, все просто: если взялся – делай. Или умри. Другого выхода нет и не будет.

Когда совсем стемнело, вернулся мокрый и грязный Данко. Охотник отряхнулся, словно большая собака, и сказал:

– Все готово. Ну что, идем?

– Идем.

Глава 17

«…остропалый крокус, альбо озерная жрякла, именуемая такоже просторечно морщиницей, справедливо считается вершиной породы ракообразных. Утверждения достопочтимого Феврония Пальского об экземплярах в две с половиной сажени длиной я считаю, мягко говоря, преувеличенными, а свидетельства очевидцев об утащенных оным монструмом коровах и волах – не более чем паническими заблуждениями. Однако же, несомненно, оное создание обладает опасностью для человека в своей родной среде…»

(Преподобный Эдельберт Великоградский.

«Бестиарий и описание рас Мира Упорядоченного»)

Серединные земли. Стоозерье. Хельгина падь

22 Хлебороста 2002 года от восхождения Старших Сестер.

Ночь

Данко решил вопрос с транспортировкой по озеру не очень оригинально, но довольно просто и действенно. Он соорудил небольшой плавучий островок из пластов выброшенных на берег водорослей и сухой разлапистой коряги. Маскировка оказалась идеальной, подобных островков по озеру дрейфовало великое множество.

Потом мы вместе столкнули конструкцию в воду, спрятались среди ветвей, навалили сверху разного мусора и отчалили.

Вода сильно пахла тиной и была на удивление теплой. Вяло плескалась рыба, в камышах истошно орали цапли.

Небо очень быстро затянуло облаками, стал накрапывать дождь, постепенно превратившийся в настоящий ливень. К счастью, ветра не было, и поверхность воды так и оставалась гладкой.

Течение быстро отнесло нас от берега и по большой окружности потащило в сторону полуострова с замком.

Признаюсь, чувствовал я себя не очень уютно, и дело не в предстоящих разборках с корявыми – просто ощущение бездонной пустоты под ногами положительных эмоций не добавляло.

На вопрос о водяницах, болотницах, мокрицах и прочей нечисти Данко ответил кратко – не сталкивался. Что ничуточки не успокаивало – в Упорядоченном, если ты не видишь нечисть, это совершенно не значит, что ее нет.

Оставалось полагаться только на милость Хозяйки Вод и на амулеты. Больше на первый вариант, потому что далеко не факт, что чары будут действовать в водной среде, как на суше. Холодная проточная вода – сама по себе хороший нейтрализатор магии, впрочем, нечисть ее тоже очень не любит.

Невольно стал повторять шепотом посвященные водным жителям главы из бестиария Эдельберта.

– Виллы, рекомые вилиями, суть монструмы водные стати женской и никоим образом не похожие на навий, тем паче на берегинь. Обличьем оные весьма премерзкие, злобы преизрядной и способности к природной силе имеют, улавливая мысли человеческие и используя оные для заманивания доверчивых мореходов на погибельные скалы. Имеются свидетельства, что оные вилии пытались удовлетворять свою похоть с выжившими, однако ж я не склонен верить подобному, ибо сии монструмы не имеют для сего занятия приличествующих органов, а размножаются яйцекладением… Болотницы, альбо кикиморы…

– Ты это специально делаешь?! – зашипела Рада и ткнула меня кулаком. – Немедленно перестань. Тьфу, какая мерзость!

– Тише, етить вас! – немедленно отреагировал Данко. – Не зови лихо – оно само придет.

Пришлось заткнуться. К тому же течение уже почти вплотную подтащило нас к скалам, на которых стоял замок.

– Тама, – шепнул охотник. – Меж каменюк. Как скажу – ногами болтайте в ту сторону, надыть из струи выйти, а то унесет мимо…

Он не договорил, потому что рядом в воде что-то плеснуло. И почти сразу же в одну из веток с резким стуком вонзилась стрела с костяным наконечником.

От замка донесся чей-то хохот, стрелы стали попадать в островок и падать рядом с завидной регулярностью. Видимо, часовые от безделья устроили соревнование по стрельбе.

К счастью, нас скоро занесло под скалу, и обстрел прекратился.

– Давай, – скомандовал охотник.

Мы дружно стали подгребать ногами и руками – наш островок медленно, словно нехотя, пошел к берегу и причалил к торчащим из воды скалам.

– Где-то тутай, – озираясь, пробормотал Данко. – Етить, вода поднялась… Сейчас… – Он отпустил камень и, загребая одной рукой, поплыл вдоль берега.

Проход нашелся в десяти саженях правее. Он оказался почти забит, и, чтобы протиснуться, пришлось долго разбирать мусор.

Едва справились, как из замка стали доноситься равномерные гулкие удары, а на воде отразились всполохи множества вспыхнувших на стенах костров.

– Старшие Властительницы! – с отчаянием воскликнул Данко. – За что?!

И тут же полез в дыру. Мы с Псицей переглянулись и последовали за ним.

Проход, а точнее, дренажная труба оказалась наполовину заполнена водой, но продвигаться по ней было можно. Охотник мазнул по нам невидящим взглядом и принялся лихорадочно копаться в своих вещах.

– Что случилось?

– Началось! – Данко достал из просмоленного мешка факелы и принялся ожесточенно чиркать кресалом.

– Что началось?

– Резать будут! Так завсегда грохочут, когда жертвуют Хельге! – Раздувая огонь, охотник помахал факелом, поджег от него остальные, сунул их нам в руки и побежал по трубе.

Спешить сломя голову за охотником я не стал, сначала попробовал саблю, понял, что работать ею будет несподручно, спрятал обратно в ножны и достал самострел. Рада тоже накинула на свой лук тетиву.

Когда мы двинулись вперед, Данко уже не было видно.

Неожиданно впереди раздался его слабый вскрик, громкий всплеск, а потом все стихло.

– Не спеши. – Псица придержала меня за плечо, сунула факел в воду и достала из сумы маленький флакончик. – Сделай пару небольших глотков. И туши свой…

Содержимое оказалось жутко отвратительным на вкус, но я вспомнил, что такое же снадобье мне давала Купава в Дромадарских топях, и проглотил жидкость.

Темнота почти мгновенно рассеялась, все вокруг окрасилось в зеленовато-серые тона. Пламя факела стало слепить, и я быстро потушил его.

– Теперь идем, – шепнула Рада. – Медленно и тихо.

Через пару десятков шагов впереди открылась небольшая пещерка. А в ней…

Я сразу опознал существо, увлеченно терзающее тело охотника, – преподобный Эдельберт довольно подробно его описывал в своем бестиарии.

Длинное, как у гусеницы, покрытое сегментной броней тело с разлапистым рачьим хвостом на своем окончании, множество многосуставчатых ножек, хищные серповидные жвала, тонкие копьевидные клешни и с десяток глаз на ножках – это мог быть только ужас пресноводных водоемов: жрякла.

Учуяв нас, чудовище мигом встало на дыбы, изогнув тело, словно кобра, и выставив вперед раззявленные клешни.

Сухо щелкнул спуск, мелодично звякнула тетива – толстый короткий болт с наконечником «жабья лапка» с глухим стуком впился в грудь жрякле. С треском лопнул хитиновый щиток, брызнула белая сукровица – монстра отбросило назад. Там его настигла уже стрела Псицы, вонзившись прямо между жвалами.

Пока я вставлял новый болт и заново взводил самострел, Рада успела всадить в гигантского рака еще пару стрел.

Жрякла защелкала клешнями, забила хвостом и, бешено извиваясь, опрокинулась на спину.

Снова щелкнул рычаг взвода арбалета.

– Хватит. – Рада положила мне на плечо руку. – Он уже готов.

Действительно, чудовище постепенно затихало, по членистому телу пробегали последние конвульсии.

Я опустил арбалет и окинул взглядом пещерку. Судя по всему, помимо Данко, добычей жряклы совсем недавно стало еще несколько человек – везде валялись куски разорванных тел, обглоданные кости, внутренности и помятые части доспехов.

Присев, я приложил палец к артерии на шее Данко. Машинально, потому что уже был полностью уверен в его смерти. С такими ранами не живут. Охотника было жалко, но… я быстро прогнал из себя эту жалость. Во мне для нее просто не было места.

– Гвардейцы Синода. – Рада толкнула носком сапога морион с наушами, потом посмотрела вверх и добавила: – Спустились через колодец вниз и попали на ужин. Девочки… их здесь нет. Видимо, латники разведывали дорогу.

– Не только гвардейцы. – Я поднял окровавленный лоскут белой рясы. – С ними был по крайней мере один адепт. Но почему тот не воспользовался чарами?

Псица покачала головой:

– Среди белоризцев нет владеющих. Они пользуются только артефактами, а это не так быстро и удобно. К тому же жрякла напала неожиданно – у них не было ни малейшего шанса.

– Понятно. В портал уходили два белоризца и четверо гвардейцев, значит…

– Значит, в башне с девочками остался один монах и один латник, – закончила за меня Рада и еще раз глянула наверх. – Я или ты?

– Я первый. – Закинув арбалет через плечо, я подпрыгнул и ухватился за кованую скобу.

Быстро поднявшись, еще раз прислушался, немного помедлил и высунул голову над бортиком колодца. Осмотрелся по сторонам, потом вылез сам и помог Радославе.

Мы находились в небольшой комнате с множеством разной алхимической утвари, стоявшей на полках, столах и в шкафах. Было видно, что сюда очень давно никто не заходил, – мебель покрывал толстый слой пыли.

Рада прижала палец к губам и показала на дверной проем, из которого доносился едва слышный разговор и шел яркий свет.

Я опять вскинул арбалет, мягко ступая, шагнул по невысокой каменной лестнице и замер от удивления.

– Радиан, выдерживайте радиан…

– Святой отец, а мы что делаем?

– Да, так правильно, а что насчет композиции векторов?

– Не переживайте, мы все рассчитали, а вы лучше займитесь…

– Уже-уже, вот, смотрите!

– Старшие Властительницы, отче, этой формулой уже не пользуются лет так двести…

– То, что работает, не нуждается в замене, юные милсдарыни…

– Фи, как вы старомодны, отец Корнелиус…

Я даже помотал головой, не веря своим глазам.

Под сводчатым потолком просторной комнаты висел небольшой светляк, одна ее стена вместе с лестницей наверх обрушилась, образовав плотный завал. Посередине оставшейся части стоял матово-черный обломок камня. А вокруг него… прямо на полу расположились девочки.

На ученицах уже не было кандалов, мало того, они вместе с белоризцем, стоя на коленях, чертили какую-то сложную пентаграмму и вполне мирно переговаривались. Рядом стоял гвардеец и разинув рот таращился на происходящее действо.

Увидев нас, он вскинул алебарду, но тут же, грохоча доспехами, рухнул на пол со стрелой в глазнице.

Монах резко встал и замер. Его посох стоял прислоненным к столу совсем рядом, но белоризец даже не попытался им воспользоваться.

Повисла мертвая тишина, прерванная счастливым визгом девочек!

– Милсдарь Горан вернулся!

– За нами, за нами!

– Я знала, знала!

– Мы верили!

– Милсдарь…

– Папа, папочка!..

Ученицы разом бросились ко мне и разом повисли на шее. Плакали, счастливо лепетали, обнимали, целовали и называли своим… папой.

Хотелось их поправить, но я не стал этого делать. Сам не знаю почему. Возможно, потому, что мне было очень приятно. Едва ли не до слез.

– Простите… – Монах поднял руку.

Рада мгновенно вскинула лук и прицелилась в него.

– Нет! Не надо, милсдарыня!!! – Девочки мгновенно закрыли собой белоризца. – Не надо, отец Корнелий на нашей стороне.

– Думаю, отцу Корнелию придется объясниться, – бросил я, подав Псице знак не стрелять. – И чем быстрее он это сделает, тем лучше.

– У нас на это совершенно нет времени, – спокойно, без малейших эмоций, ответил монах. – Нам надо завершить сигиллу. После чего я отвечу на все твои вопросы, Горан. Точнее, на все те, что смогу. Вы зря убили бедного Йорика, уверяю, у нас даже в мыслях не было причинять вреда вашим питомицам.

– Да, пап, нам надо. – Юдля погладила меня по руке. – Не мешай, пожалуйста. Очень сложные вычисления. Почему-то даже возле маяка очень сильные возмущения, и любая ошибка в расчетах может стоить очень дорого.

– Кикимора вас раздери! – в сердцах бросил я и отошел к завалу.

Вся эта история с самого начала смотрелась сущим сумасшествием, но сейчас градус безумия уже превысил все возможные рамки. Разобраться в том, что произошло и каким таким образом белоризцы превратились из врагов в друзей, даже не пытался. Закончат со своими расчетами, и все расскажут. До последней капельки. А если нет, пусть пеняют на себя.

Приказав воительнице не спускать глаз с белоризца, я достал из ножен кинжал, расковырял набившуюся между обломками стены землю, после чего заглянул в щель.

И сразу понял, что даже если бы Данко остался в живых, шансов спасти родных у него не было. Ни самому, ни с нашей помощью, ни с помощью даже когорты тяжеловооруженных латников.

Все пленники уже были мертвы и лежали грудой на постаменте у ног большой статуи, изображавшей обнаженную женщину, прикрытую только распущенными волнистыми волосами до пят.

Неизвестный скульптор создал настоящий шедевр, статуя выглядела словно живая и была ослепительно красива, но алые потеки крови на белоснежной мраморной коже придавали ей жутковатый демонический вид.

Грохотали барабаны, пылали сложенные из целых стволов деревьев костры, вокруг статуи тесными рядами сидели на коленях сотни корявых и, воздев руки к небу, монотонно выкрикивали какую-то речовку на незнакомом мне языке.

– Готово! – за моей спиной радостно воскликнула Юдля. – Отче Корнелиус, у нас получилось. Можно открывать портал!

– Похвально, милсдарыни, похвально, – отозвался монах. – Но не помешает еще раз все проверить.

– Что там? – не оборачиваясь, бросил я. – Я все еще жду ответов.

– Еще немного времени, Горан, совсем немного…

Тем временем грохот барабанов на замковом дворе резко стих. Сами корявые тоже замолчали и пали ниц, а от статуи стало исходить непонятное сероватое свечение.

А уже через мгновение она широко ощерила рот, пронзительно завизжала и, вскинув каменную руку, указала ею на нашу башню.

Прянув назад, я заорал:

– Назад! Все назад!

С последним моим словом раздался сильный грохот, и завал перестал существовать. Обломки стены, камни и щебенка взлетели в воздух и разлетелись по сторонам.

Когда пыль осела, стало видно, что в башне образовался широкий пролом, а корявые на замковом дворе все как один пристально смотрят на нас.

Продолжая указывать рукой, статуя резко замолкла, яссы встали и пошли к нам. Шли гурьбой, неспешно, словно были уверены в том, что добыча уже никуда не денется.

– Вниз! Лезьте в колодец! – Я вырвал саблю из ножен. – Живо! Рада, уведи девочек!

– Нет, Горан. – Отец Корнелиус подхватил свой посох и шагнул в пролом. – Я сам… А ты выполни предназначенное. – И добавил тихо, с грустным сожалением: – Жаль, я больше никогда не увижу их…

Я не заставил себя долго уговаривать – подхватил замешкавшихся Йолю с Марысей и сбежал по лестнице к колодцу.

По пути оглянулся и успел увидеть, как отец Корнелиус быстро идет навстречу корявым, а оголовье его посоха наливается ярким обжигающим сиянием.

Интуитивно почувствовав, что спуститься в колодец мы не успеем, я крикнул девочкам, чтобы они поставили щит.

Пол сильно дрогнул, раздался жужжащий гул, в комнату ворвались огненные языки и облапили радужный купол, в последнее мгновение возникший вокруг нас.

Огненный шторм продолжался всего несколько секунд, после чего пламя опало.

С легким звоном исчез щит, в нос ударил острый смрад озона и гари.

Немного помедлив, я прикрыл лицо локтем от пышущего жаром камня и быстро поднялся по лестнице.

Посередине замкового двора алела заполненная раскаленной лавой небольшая воронка. Все вокруг было выжжено до черноты, башни и стены замка покрывал толстый слой жирной гари, а в воздухе парили хлопья серого пепла. Корявых нигде не было видно, а от статуи Хельги осталась только груда оплавленного камня.

Глава 18

Серединные земли. Стоозерье. Хельгина падь

23 Хлебороста 2002 года от восхождения Старших Сестер.

Раннее утро

– Он отдал себя, – тихо произнесла Рада. – Не за нас, а за девочек.

– Я что, слепой? – огрызнулся я. – Вижу.

– Но…

– Ничего не понимаю, – проигнорировав Псицу, с непонятной для себя злостью бросил я, возвращаясь в башню.

Монах, конечно, спас нас всех, но что означали его слова? Что мне предназначено? Кого он уже не увидит? Куда ни шагни – одни загадки. Как меня уже все это достало!

– Что случилось? – Псица пошла со мной. – С чего началось? Я все пропустила.

– Там стояла статуя. – Я показал рукой за плечо. – Корявые принесли всех пленников ей в жертву и молились. В тот самый момент, как я заглянул в щель, статуя, каменная статуя, кикимора ее дери, ожила, подняла руку, показала на нашу башню и заорала, как будто ее в гузно шмель укусил.

– Ожила? – Псица озадаченно наморщила лоб. – Каменная статуя?

– Она самая.

– Милсдарь Горан! – из пролома в башне донеслись испуганные голоса девочек. – Все уже закончилось? Нам можно выходить?

– Сейчас кто-то ответит на все вопросы, – зло буркнул я. – Абсолютно на все.

– Давай сначала уберемся отсюда, – предложила Радослава. – А потом уже допросами будешь заниматься. Место нехорошее. Да и корявые могут наведаться со стороны.

– Давай, – нехотя согласился я. – Девы! Да выходите уже… Что там с порталом?

Едва перешагнув порог комнаты с маяком, Фиса остановилась и взволнованно прижала ладошки к щекам:

– Ой!

Следом за ней заохали другие ученицы.

– Что «ой»? – Я обвел взглядом комнату и неожиданно понял, что на портал уже надежды нет. – Чтоб тебя!

Почти весь пол был оплавлен, от пентаграммы не осталось даже следа.

– А новую?

– Нет… – Марыся и Йоля сокрушенно покачали головой. – Без отца Корнелия мы новую не начертим. Кстати, где он?

– Точно? – Я проигнорировал последний вопрос.

– Угу, – категорично подтвердили Юдля, Фиса и Одарка. – У него были стабилизирующие артефакты и координаты. Может, все-таки позовете его? Он хороший человек, честно.

– Нет его уже с нами, – тихо ответил я и отошел в сторону.

Ну и что делать? Лезть опять в трубу? Не факт, что доберемся вплавь до берега – течения не знаем, да и вообще, пешим порядком без проводника далеко не уйдем. Корявых в лесу – словно зайцев.

От злости я чуть не прикусил губу.

– Возле моста причал и лодки, – подсказала Псица.

– И что дальше?

– Вот здесь, – она вытряхнула из деревянного футляра рукописную карту, – из озера вытекает Пяденица, река такая. Видишь? По ней можно сплавиться прямо до Лыбеди. Только…

– Идем, – недослушав Псицу, решительно скомандовал я. Как уже говорил, свойства амулета из каирна Черной луны передались мне, и сейчас я чувствовал… одним словом, ничего хорошего я не чувствовал.

Возражений не последовало.

До моста мы добрались без приключений. Несколько корявых уцелело, но они даже не думали нападать и, как только увидели нас, сразу же задали стрекача.

К счастью, у причала нашлась большая лодка, и уже через пару минут мы шли под парусом по озеру.

Девочки обнялись и тут же задремали, я правил, а Радослава…

– Откроются врата, и темные твари… – полностью уйдя в себя, бормотала Псица, сидя на носу баркаса. – Темные твари взалкают… мертвые воспрянут… камень оживет…

– Что с тобой? – тихо окликнул я ее.

– Сейчас… – Воительница укрыла девочек запасным парусом и пересела ко мне. – Я кое-что вспомнила. Только не знаю…

– Говори.

– Есть очень древнее пророчество, – подавленно начала рассказывать Радослава. – Очень древнее и неканоничное, потому что белоризцы не признают автора как пророка. Изрек это пророчество Титус, опальный прелат Синода, перед тем как его посадили на кол.

Вот с этого момента я окончательно убедился, что ничем хорошим наше путешествие не закончится. Угу… уже было одно пророчество, автора которого белоризцы тоже не признавали и оттого, по своему обычаю, извели под корень, только путем сожжения на костре. И что характерно, несмотря на свою неканоничность, оно полностью подтвердилось. А теперь еще одно. Сглазили меня, что ли?

– Да говори уже.

– Я особо не помню его, – призналась Псица. – Но в нем ведется речь о войне умного и святого, о тварях из Пределов, потом о живых мертвых, а дальше – об оживших камнях.

– И какое оно имеет отношение… – Я осекся.

– То-то и оно. – Рада виновато пожала плечами. – Умные и святые – это свара Синода и Капитула, темные твари – Добренец, живые мертвые – Черноград, оживший камень – Хельгина падь. Все по порядку и все совпадает.

– Что дальше в нем?

– Безумие и потухшее солнце, – прошептала Псица. – Потом еще о ложных пророках.

– Понятно. А в итоге, конечно, пробудится древнее зло? Или что-то подобное?

– Скорее всего, – кивнула Псица. – Написано: придет она.

– Кто «она»?

– Согласно некоторым трактовкам пророчества, «она» – это Морена.

– Очень хорошо. – Я невольно улыбнулся. – Просто прекрасно.

Расту, мать твою кикимору… Сначала лич, теперь демоница. Чего уж мелочиться, может, сразу перейдем к Хозяйке Темных Пределов? Стоп… Морена и есть оная Хозяйка. Вечная антагонистка Старших Властительниц, четвертая из Сестер, ими низвергнутая и отринутая. В своем роде падший ангел. Пожалуй, приехал ты, Горан. Н-да…

– Чего хорошего-то? – Воительница удивленно на меня уставилась.

– Шучу, – выдавил я из себя.

– А мне вот не до шуток. – Рада выудила из сумы флягу, глотнула сама и подала ее мне: – Держи.

– А что там не так с этой рекой?

– Ну… – Воительница замялась. – Ничего особенного. Кроме того, что пару верст она идет под горами. Через так называемые Кукуевы Провалы.

– Кукуевы?

– Угу, почему так назвали – не знаю.

– Провалы?

– Ну да. – Псица внимательно на меня посмотрела. – А почему ты переспрашиваешь?

– Не обращай внимания. – Я уже не знал, смеяться мне или плакать. – Тебя ничего не смущает?

– Смущает, но… – Рада пожала плечами, потом достала карту и показала мне: – Вот, смотри. Есть еще один выход из долины, через ущелье Мертвой Лисицы. Вот только не начинай опять переспрашивать, я не виновата, что здесь все так назвали…

– Не буду. Давай дальше.

– Раньше через него проходил тракт из Вышеграда в Харамшит. Что сейчас… В общем, что там, неизвестно. Скорее всего, опять яссы или точно такие же дикие горцы из другого племени. К тому же поговаривали, что ущелье завалило после землетрясения. Но опять же, чтобы пройти через него, надо будет сплавиться до Кукуевых Провалов, а потом пешим порядком – отрогами хребта Мертвеца.

– А через Провалы кто-нибудь проходил?

– Ну да… – не очень уверенно ответила Рада. – Многие… В том числе преподобный Фока. Он же написал об этом книгу. Я ее в свое время читала. Только она больше о подземных существах: слизняках, мышах и прочих гадах.

– Как давно он здесь был?

– Точно не помню, около двухсот лет назад.

– Ладно. – Я тяжело вздохнул. – Отдохни. Доберемся до Провалов – там решим.

Выйти из озера в Пяденицу удалось довольно легко. Река оказалась не ручейком – около полусотни метров в ширину, правда, довольно мелкой, но спокойной. Ее оба берега были усеяны нагромождениями скал, а редкие участки без камней покрывал густой хвойный лес.

Ближе к обеду проснулись девочки и дружно заявили, что страшно голодные. К этому времени я сам дико оголодал, но из еды у нас осталось только несколько размокших сухарей да соль с харамшитским зеленым перцем.

Вопрос с провизией решился сам по себе: Рада очень быстро подстрелила здоровенного жирного гуся, к своему несчастью вздумавшего пролететь почти над самой лодкой.

Употреблять его сырым в пищу женская часть нашей экспедиции наотрез отказалась, так что пришлось причаливать.

Стряпать вызвалась Рада, я с облегчением уступил ей эту честь, посадил девочек перед собой и учинил допрос:

– Итак, кто мне ответит, каким таким загадочным образом белоризцы стали вам друзьями?

– Ну… – Фиса выглядела несколько смущенно. – Мы и сами…

– Не знаем… – закончила за нее Марыся. – Так получилось…

Остальные закивали, поддерживая подруг.

– А подробней? По порядку. Насколько я помню, в портал вы вошли в кандалах. Что произошло дальше?

– Дальше… – Одарка наморщила лобик. – Дальше…

– Не злите меня, девы. Я задал совершенно точный вопрос и жду на него такого же ответа.

– Дальше мы попали в башню с маяком, – начала рассказывать Йоля. – Белоризцы попробовали открыть портал в Вышеград, но у них ничего не получилось. Тогда отец Корнелиус послал остальных в колодец, проверить путь. Он среди них был главный.

– А там!.. – Юдля испуганно прикрыла рот ладошкой. – Там как началось… прямо ужас…

– В общем, – подытожила Йоля, – их там всех кто-то съел. С нами остался только один солдат.

– После чего отец Корнелиус снял с нас кандалы. – Фиса развела руками. – Правда, так и было!

– И что, латник не противился монаху?

– Нет, не противился, – кивнула Одарка. – Отец Корнелиус сказал ему, что так надо, и все. Затем мы все вместе принялись рисовать портационную сигиллу. Верней, не сразу, а после того как вибрация эфиров немного стихла. А потом появились вы с милсдарыней Радославой.

– Это все? – с подозрением поинтересовался я. Слишком все гладко и непонятно выходило у девочек.

– Ну… – потупилась Фиса. – Нам показалось, что отец Корнелиус специально послал остальных в колодец. Чтобы они не помешали ему нас освободить. Он так и сказал потом, мол, неразумным свой урок.

– Да-да! – разом подтвердили девочки. – Так и сказал. Он был очень хорошим дядечкой. Жалко его, ой как жалко!

– Тихо! – прикрикнул я. – Не галдите. О чем он с вами разговаривал? Куда вы хотели открыть портал?

– Портал в Карго… да-да, в Каргополь, – доложила Фиса. – Разговаривали обо всем. Об учебе, о родных, о Синоде тоже и об академии. А еще…

– Почему в Каргополь? – перебил я ее.

– Он сказал, что там можно будет спрятаться ото всех и переждать, – ответила Фиса.

– Это все?

– Милсдарь Горан! – В глазах девочки появились слезы. – Вы что, нам не верите?

– Ну хватит! – вмешалась Радослава. – Прямо инквизитор какой-то. Оставь в покое девочек. Уже гусь готов, поешь, может, подобреешь.

– Вы меня еще злым не видели, – буркнул я.

Врут-то они не врут, но чего-то недоговаривают, это точно. Однако большего от них все равно не добьешься. И что у нас получается? А получается всего два варианта. Либо отец Корнелиус был агентом Капитула в Синоде, либо… Либо он знал про девочек что-то такое очень важное, не позволившее ему отдать их в лапы собратьев. И это как раз подтверждает его самопожертвование. Опять же не зря Таисия так просила меня их спасти. Драная кикимора, сплошные загадки! Кто? Кикимора раздери, кто эти девчонки, если чародеи и белоризцы напропалую отдают за них свои жизни?

– Кто вы такие? – машинально задал я вопрос.

– Милсдарь Горан? – Фиса удивленно изогнула брови. – Я, к примеру, Фиолента. Но вы это знаете.

– А я Иоланта, – хихикнула Йоля.

– А я Исидора…

– А я…

– Все, заткнулись! – в сердцах рявкнул я.

Тьфу ты, драные кикиморы… Знал же, как они ответят, и все равно задал вопрос, идиот. Ну да ладно, мне бы только передать девиц кому-нибудь из Капитула, а дальше хоть трава не расти.

– Ты очень груб с девочками, – осуждающе покачала головой Рада.

– Ешьте лучше, – буркнул я. – Иначе увидите грубого Горана наяву. И ни слова больше!

Впрочем, меня особо никто не испугался.

После еды я опять загнал всех в лодку, и мы продолжили путь.

Очень скоро русло реки сузилось, течение усилилось, а впереди показались сплошные скалы. Где-то вдалеке слышался сильный шум, словно от громадного водопада.

– Сколько до этих Провалов? – спросил я у воительницы.

– Еще с час, – ответила Рада, сверившись с картой.

– Пешком дойдем.

Но едва направил лодку к берегу, у меня над ухом свистнуло, а потом что-то с силой двинуло в бок.

Я недоуменно скосил глаза вниз и увидел на дне лодки стрелу с костяным наконечником. Кольчуга выдержала, но ребра при каждом вздохе пронизывала сильная острая боль. Гребаная кикимора!

– Ложитесь, живо! – заорал я, направил баркас на середину реки и сам пригнулся.

Перепуганно пища, девочки попадали на дно, Рада легла вслед за ними.

Уже через пару секунд лодка стала напоминать большого ежа. К счастью, борта были высокими и надежно прикрывали нас, но из-за них же я правил практически наугад.

А еще через некоторое время нас внесло в высокий каньон из скал. Причалить к берегу стало просто невозможно.

Обстрел прекратился, но в этом месте река уже превращалась в свирепый бурный поток, и я едва удерживал баркас посередине течения.

Оставалось только молиться, чтобы каньон не закончился каким-нибудь водопадом или еще чем похуже.

– Ну и где этот… – Я не закончил фразу, разглядев, что река впереди по течению внезапно исчезает. – Твою же кикимору… держитесь!!!

Управлять лодкой было уже бесполезно, поэтому я бросил руль, сгреб девочек в охапку и крепко уцепился обеими руками за мачту. Рада залезла под банку и уперлась ногами в борта.

Дальше все произошло очень быстро.

– А-а-а!!!

– Ой-ой!!!

– Мамочки!!!

– Ай-ай-ай!!!

– Твою же кикимору растудыть!

– Спаси и сохрани…

– Папочки…

– М-мать…

– Ух ты!..

Лодку подкинуло, она на несколько секунд зависла в воздухе и стремительно рухнула вниз.

Удар, бешеная болтанка, облако брызг и…

И я неожиданно обнаружил, что мы находимся в сравнительно спокойной, окруженной высокими каменными стенами заводи. Лодка почти по борта набрала воды, но все еще держалась на поверхности. Позади ревел водопад, а впереди Пяденица не спеша скрывалась в большом гроте, практически полностью прикрытом зарослями ползучих растений.

Вокруг было очень красиво. Над водой порхали стрекозы и бабочки, а почти всю поверхность заводи покрывали крупные водяные лилии.

– Милсдарь Горан! – тихонечко пискнула Одарка. – Вы нас задушите…

– Что? – Я сообразил, что все еще держу в охапке учениц, и отпустил их. – Живые?

– Но мокрые, – фыркнула Рада, отряхиваясь, словно большая кошка. – Это было… было…

И с восхищением добавила пару ядреных словечек.

– Фи, как некрасиво! – тут же возмутились девочки. – Вы же…

– Цыц, малявки! Я чуть не померла от страха, так что мне можно. – Псица погрозила им кулаком, покрутила головой и показала на грот: – Вот же он, мать его растак. Только я с места не сдвинусь, пока не высохну.

– И мы, мы тоже! – дружно поддержали ее девочки. – Смотрите, милсдарь Горан, вон подходящее место…

Чертыхнувшись про себя, я попробовал грести единственным уцелевшим веслом, потом сообразил, что воды здесь едва по грудь, вылез из лодки и дотолкал ее к здоровому плоскому камню, стоявшему посередине заводи.

Сохнуть так сохнуть. В любом случае ночью в эту чертову дыру полезут только идиоты. Хочется верить, что я не принадлежу к таковым. Хотя в этом есть большие сомнения. Ну просто очень большие сомнения.

Женская часть команды, совершенно не стесняясь меня, быстро разоблачилась, разложила одежду на горячем камне и улеглась загорать, а я принялся вычерпывать воду из лодки.

Провозился почти до самой темноты, потом расколол запасную мачту на щепки и развел костер.

Ужинали печеной форелью, в изобилии шнырявшей по заводи.

Ночь прошла совершенно спокойно, разве что под утро мы все страшно замерзли.

А утром, наскоро перекусив остатками рыбы, мы сели в лодку и вошли в грот. Как там его? Кукуев Провал. Набить бы морду тому, кто придумал такое название. И вообще, мерзкое местечко это Стоозерье.

Глава 19

Тишина…

Мертвая тишина…

Еще мгновение назад в небе щебетали птицы, над поверхностью заводи с басовитым жужжанием носились стрекозы, журчала вода, но едва лодка вошла в грот, как вокруг наступила мертвая тишина. Все это выглядело так, словно мы пересекли границу между живым и мертвым миром.

Первый десяток метров еще был виден свет с поверхности, но очень скоро все вокруг поглотила сплошная тьма.

– Светляк! – тихо приказал я и сам невольно вздрогнул от противоестественности своего голоса в подземных чертогах.

Фиса развернула правую руку ладонью кверху, раздался тихий хлопок, и в воздух взмыл маленький яркий шарик, осветивший бугристый свод, заросшие бледным зеленоватым мхом стены и иссиня-черную воду.

Мне показалось, что темнота отступила с угрюмым ворчанием, как будто обещая все равно отвоевать свою законную территорию.

– В Кукуевых Провалах три больших зала и несколько мелких, соединенных множеством каналов. – Псица сидела на носу, держала на коленях свой лук с вложенной стрелой и неотрывно смотрела вперед. – Приблизительная длина Провалов – около двух верст. Преподобный Фока в своем труде рекомендовал отдаться на волю течения, и тогда река сама проведет нас по правильному пути. А еще он отмечал неожиданно полное отсутствие крупных тварей, но упоминал о…

– О многочисленных проявлениях морока, связанных с призрачными субстанциями, – продолжил я за нее. – Ты уже говорила.

– Ну да… – Псица смущенно улыбнулась. – Извини, мне немного не по себе…

В бледном свете светляка ее улыбка смотрелась как зловещий оскал, а сама она была похожа больше на оживший труп, чем на живого человека.

– Нам тоже, нам тоже очень страшно! – дружно признались ученицы, так же выглядевшие как юные вампирицы. – Очень странное место. Мы не чувствуем здесь ничего живого. Так бывает… бывает только на кладбищах…

Внешне они держались очень спокойно, и только по подрагивающим голосам можно было определить, что юные чародейки сильно волнуются.

– А мертвых чувствуете?

– Нет, милсдарь Горан. – Одарка отрицательно качнула головой. – Их очень трудно почувствовать. Мертвые существа почти не эманируют. Надо использовать специальные заклятия, но по некрочародейству мы прослушали только вводную лекцию.

Я прислушался к себе; передавшийся от амулета дар чувствовать опасность меня еще ни разу не подводил, но сейчас, помимо гнетущего чувства от десятков метров камня над головой, никакой тревоги не ощущалось. Верней, она все-таки ощущалась, но едва слышно, где-то очень глубоко внутри.

– Нет так нет. – Я на всякий случай положил заряженный самострел рядом с собой, обнаженную саблю пристроил на колени и опять взялся за румпель.

Мимо нас медленно проплывали заросшие мхом и водорослями отвесные каменные стены, своды пещер терялись в сумерках, свет нашего летучего фонарика до них не доставал. Девочки молчали, они по своему постоянному обычаю взялись за руки и сидели совершенно неподвижно, с закрытыми глазами. А мы с Радославой изредка перебрасывались короткими фразами.

– Как ты стал ловчим?

– Так получилось, – ответил я совершенно честно.

– Ты не хотел? – слегка удивилась Рада.

– Нет. Но другого выбора на то время у меня не было.

– Жалеешь?

– Нет, – коротко ответил я. Да, порой я злился сам на себя, но никогда не сожалел о своем прошлом. Сомнения и сожаления ослабляют, сбивают с предстоящего пути. К тому же, несмотря ни на что, в этом мире я умудрился остаться самим собой и ни разу не покривил душой. О чем тогда жалеть?

– И я не жалею, что стала Псицей Божьей, – после недолгого молчания сказала Рада. – Впрочем, у меня тоже не было выбора, потому что… – Она не договорила, вдруг охнула и показала вперед рукой: – Смотри! Ты… ты тоже это видишь?

Впереди, в сотне метров от нас сиял золотистый солнечный свет. В большой овальной арке отчетливо просматривался крутой берег с широким песчаным пляжем и густой ельник на пригорке.

Картина выглядела настолько настоящей, что я даже почувствовал густой запах хвои и цветов. Но одновременно все это только подчеркнуло нереальность видения.

Я зажмурился и с силой провел ладонью по лицу, а когда открыл глаза, вместо выхода из пещеры увидел все те же исчезающие в мрачном сумраке каменные стены.

– Но как?.. – Псица мотнула головой, отвесила себе звонкую пощечину и тут же зло выругалась: – Чтоб тебя! Гребаный морок…

Я неожиданно почувствовал на себе пристальный липкий взгляд, резко оглянулся назад, но успел заметить лишь только чей-то размытый силуэт, промелькнувший высоко над нами и скрывшийся впереди во мраке.

– Вижу! – Воительница вскинула лук, но тут же опустила его. – Эх, поздно…

– Кто это мог быть?

– Не знаю. – Псица пожала плечами. – Может быть, нетопырь, а может, чего похуже.

– Он неживой, – вдруг отозвалась Фиса. – Совсем.

– Холодный и мертвый, – тихо и отстраненно подтвердила Одарка.

Остальные девочки молча закивали.

– Тогда это… – Воительница на мгновение задумалась. – Тогда это может быть кто-то из упыриного племени. К примеру, захлюсты, вурдалаки, бобаки или выжраки. Многие из них могут трансформироваться в летучих тварей.

У меня по спине пробежали мурашки. С захлюстом я уже встречался. Даже справился с ним голыми руками. Но не скажу, что это было легко. Скорей всего, мне просто повезло. Мерзкие существа, кикимора бы их драла!

– Здесь холодный свет не поможет. – Псица привстала и принялась отдирать доску со скамьи. – Нужен горячий живой огонь. Помоги…

С пронзительным скрипом доска поддалась, я расщепил ножом ее на несколько толстых палок и подал воительнице. Та намотала на одну из них кусок своей запасной рубахи, плеснула из маленькой скляницы какой-то остро пахнущей густой жидкости и принялась клацать кресалом.

Через несколько минут на носу лодки запылал ослепительный факел.

– Вот! – удовлетворенно заявила Рада. – Пока горит этот огонь, упыри даже близко не осмелятся к нам подойти. Конечно, если… – Она на секунду запнулась. – Если они не в последних стадиях трансформации. На этих огонь не подействует. Высшие упыри не боятся даже солнечного света.

Я смолчал, потому что на слабенькую нежить даже не надеялся. С моим-то «везением» можно рассчитывать только на самых сильных тварей. Да и хрен бы с ними, плывем дальше.

Вдруг Псица вскинула лук и спустила тетиву. И почти сразу же в озеро рядом с лодкой с плеском шлепнулось какое-то крылатое существо. Широко распластав большие перепончатые крылья, оно несколько раз дернулось и застыло мордой вверх на поверхности воды. Течение немедленно подхватило тварь, но я придержал ее веслом, чтобы получше рассмотреть.

Громадные перепончатые крылья, тщедушное, покрытое редкой черной шерсткой тело размером с крупную собаку, мускулистые, но тонкие ручки и ножки – существо очень походило на громадную летучую мышь, если бы… не его лицо. Оно было человеческим. Верней, почти человеческим, так как торчащие из-под верхней губы тонкие, как иглы, клыки и миндалевидные, скошенные к вискам глаза с черной радужкой и кроваво-красными вертикальными зрачками несколько смазывали человеческий вид. И еще эта тварь была женщиной – небольшие груди с набухшим сосками прямо на это намекали.

– Плигма, – коротко сообщила Псица, держа лук. – Она же шикса или жужера. Из отряда низших упырей. К трансформации, как к прямой, так и к обратной, они неспособны. Не особо опасны поодиночке, но поодиночке они не встречаются. Пока горит огонь, к нам не приблизятся. – Воительница опять вскинула лук, плавно повела им вверх и выстрелила.

Пронзительный вопль засвидетельствовал, что стрела не прошла мимо.

Ну что же, факелов у нас несколько, хватит еще надолго. А там видно будет.

Подземный коридор постепенно сузился, течение усилилось, и я уже стал даже притормаживать веслами. Появился неясный глухой гул, очень похожий на звук водопада.

Русло несколько раз вильнуло, и нас неожиданно вынесло в громадное подземное озеро. Со свода над ним свисали каменные тонкие шпили, основания которых терялись во мраке, из воды густо поднимались такие же острые скалы. Берега с левой стороны вообще не было видно, а с правой он представлял собой пологий склон из беспорядочно наваленных больших камней.

Гул перешел в оглушительный рев, я встал, чтобы рассмотреть его источник, и едва не онемел от ужаса.

Посередине озера закручивался громадный водоворот. Летели клочки пены, вода с гулом стремительно неслась по кругу, образовав глубокую воронку.

– Чтоб тебя! – Я попытался ухватиться за скалу, чтобы притормозить лодку, но не смог – руки соскользнули по мокрому камню.

– Горан! – тревожно закричала Радослава. – Смотри!

Я ей не отвечал, изо всех сил гребя веслами, но нас все равно неумолимо сносило к воронке.

Неожиданно под днищем раздался протяжный скрежет.

Сообразив, что баркас тащит по мели, я перемахнул через борт, ухватился за корму и по колено в воде попробовал тащить лодку к небольшому полуострову, острым клином вдававшемуся в озеро со стороны пологого берега.

Баркас с бешеной силой вырывало из рук, но, к счастью, берег находился почти рядом, и через несколько минут лодка оказалась надежно втиснутой между двух валунов.

– Шевелитесь!!! – с трудом перекрикивая гул, заорал я, выдернул из баркаса за шиворот Фису с Одаркой и зашвырнул их на камни. За ними последовали остальные ученицы.

Рада перебралась сама, но едва она вылезла из лодки, как погас факел.

Немедленно где-то вверху раздался истошный пронзительный визг.

– Я сейчас! Прикройте! – Псица схватила следующий факел и принялась чиркать кресалом.

Я хотел поставить щит над нами, но передумал и шарахнул вверх искрящимся языком пламени.

Тело пронзило острой болью отката, стремительно несущиеся к нам черные силуэты наткнулись на бурлящий огненный поток и бесформенными чадящими комочками полетели в воду.

– Есть! – Рада вскинула над головой пылающий факел.

Я покрутил головой по сторонам и полез по камням вверх по склону.

– За мной, живо!

Спалить всех упыриц мне не удалось, жужеры все так же носились над нами, пронзительно орали, но, к счастью, больше не нападали.

Куда мы лезем, я даже не представлял, прежде всего рассчитывал найти какую-нибудь пещерку или хотя бы щель, чтобы переждать время и сообразить, что делать дальше.

И даже не поверил своим глазам, когда наткнулся на скрытый в расщелине между глыбами вход в неизвестный узкий тоннель. Вполне рукотворный, вытесанный прямо в каменном монолите в виде грубой сводчатой арки, украшенной какими-то непонятными символами.

Жужеры уже совсем осмелели и кружили над нами, поэтому я не стал ломать голову, откуда здесь взялись люди, выставил перед собой заряженный самострел и нырнул внутрь. Подождал, пока войдет Псица с девочками, и закрыл на засов изнутри массивную кованую решетку.

Упыри тут же перестали орать и взмыли вверх, словно разом забыв о нашем существовании. Я пробежался на пару десятков шагов вглубь прохода, потом вернулся и подал знак делать привал.

Рада укрепила факел в трещине на стене и устало присела, ученицы, страдальчески попискивая, устроились рядом ней, а я с самострелом занял позицию чуть поодаль, на тот случай, если из прохода появится какая-нибудь тварь. Почему тварь? А кто здесь еще может обитать.

– Откуда здесь взялись люди? Ну не эти же… как их там, жужеры, пробили этот тоннель? – Я провел рукой по гладко обтесанному камню.

– Не знаю… – Рада пожала плечами. – Ни о чем подобном Фока не упоминал. О водовороте – тоже. А жужеры и прочие упыри в этой местности встречались всегда. Правда, не столь часто.

– Письмена на входе! – вдруг прошептала Фиса. – Я видела… мы видели уже такие…

– Где? – Мы с псицей разом на нее посмотрели.

– Трактат Альда Ефимия Мануция «Размышления о древнейшем упырином сословии с комментариями», – пояснила Йоля. – Преподобный Дэм Брут Кучера, декан факультета малефицистики, показывал на лекции. Но что они гласят, мы не знаем. Никто не знает. Якобы это древняя письменность высших упырей.

– Есть легенда, – у Псицы слегка дрогнул голос, – что где-то в этих местах находится древнее священное место упырей. Некая могила основателя упыриного племени. Но никаких подтверждений легенде нет. До сих пор не было… Причем упоминаний о случаях нападения высших упырей на людей в этих местах тоже крайне мало. Верней, почти совсем нет.

– Очень хорошо. – На этот раз мне удалось сдержать невольную улыбку.

Все складывается просто замечательно. Назад дороги по реке нет, вперед – тоже, единственный путь – по тоннелю, но там нас ждут обученные грамоте высшие вампиры. Впрочем, все в рамках обыденности для меня. Так что нечего скулить.

– Передохнули? Идем дальше.

Возражений не последовало. Я занял место в авангарде, девочки посередине, Псица нас прикрывала сзади.

Некоторое время тоннель шел горизонтально, но потом стал подниматься резко вверх. Неизвестные строители вытесали его в сплошном монолите, причем у меня создавалось впечатление, что он был предназначен для летучих существ, а не для людей. Очень просторный, с высоким сводом, но без всяких намеков на поручни и ступеньки, хотя подниматься приходилось по очень крутому серпантину.

Упырей по пути не встречалось, следов их обитания тоже, в тоннеле царила почти идеальная чистота, отсутствовала даже пыль. Стены практически полностью покрывали письмена и вырезанные по камню рисунки. Что они обозначали, я так и не понял, так как изображения были очень символичны.

Девочки не жаловались, вели себя, как всегда, спокойно. Мой внутренний амулет молчал, ограничиваясь слабой постоянной фоновой тревогой. А вот Псица… Рада едва шла, она сильно побледнела, тяжело дышала и выглядела очень уставшей.

– Что с тобой? – Объявив очередной привал, я присел рядом с ней. – Тебя не ранили?

– Нет… – Псица извлекла из сумы маленькую скляницу, сорвала с нее притертую пробку и одним глотком выпила содержимое. – Просто такое чувство, что из меня… – Рада судорожно вздохнула и закрыла глаза. – Такое чувство, словно какая-то невидимая тварь высасывает из меня жизнь. Но ничего, не переживай, я справлюсь…

– Девочки, – я обернулся к ученицам, – можете помочь?

Юные чародейки без слов обступили кружком воительницу и протянули над ней руки. Никаких внешних проявлений чародейства я не заметил, но через пару минут на щеках Радославы появился румянец, а сама она задышала свободно и глубоко.

На вопрос, что случилось с воительницей, девочки не ответили, просто пожали плечами.

Время смазалось, мы шли, шли и шли, поднимаясь все выше и выше. Факелы давно закончились, но необходимости в них не было, так как по пути нам не встретилось ни одной живой или мертвой души.

Внутренняя тревога внутри меня все нарастала, я начал себя чувствовать, как будто находился в центре ледяного урагана. По телу волнами пробегал озноб, а голова болела так, словно в нее забивали раскаленные гвозди. Правда, я довольно легко переносил все это, а вот Раде через каждый час требовалась помощь девочек. Сами они выглядели совершенно неуставшими и, как обычно, спокойными. Но я уже давно перестал удивляться связанным со своими попутчицами странностям. Может, они, эти юные чародейки, все такие. Хотя никакой разницы нет. Бросить их я уже не смогу, а значит, придется смириться. А точнее, уже смирился.

Наконец серпантин вывел нас на довольно большую площадку. А на ней… на ней нас встретили.

Под украшенной все теми же непонятными символами аркой стоял высокий стройный человек в черном свободном плаще до пят с закрывающим лицо капюшоном.

Не говоря ни слова, он слегка поклонился, подал знак следовать за ним, после чего медленно пошел вглубь очередного коридора.

Глава 20

Таинственный встречающий оказался женщиной. Длинный свободный плащ с капюшоном полностью скрывал ее лицо и очертания фигуры, но легкая, словно танцующая походка все равно выдавала ее.

С каждым нашим шагом в причудливых кованых светильниках по обе стороны коридора вспыхивал зеленоватый призрачный огонь, освещавший резные фрески на стенах. Что на них было вырезано, я толком так и не понял, так как изображения были совершенно чужды человеческому сознанию и от них так и веяло ужасом и холодом.

Девочки с любопытством вертели головами по сторонам и не выказывали даже малейшего волнения.

Радослава шла последней, на первый взгляд тоже совершенно спокойная, но крепко сжатые побелевшие губы и мрачная решимость в глазах свидетельствовали, что воительница ничего хорошего не ждет от наших хозяев.

Я же был абсолютно невозмутим, хотя и чувствовал, что это место просто переполняет зло.

Где-то глубоко внутри брезжила уверенность, что нам здесь ничего плохого не грозит.

Наконец встречающая остановилась перед громадной железной двустворчатой дверью, сплошь покрытой изящными, но очень странными литыми узорами.

Через мгновение створки бесшумно отворились. Сопровождающая повернулась к нам, исполнила церемонный поклон и сделала приглашающий жест.

Я без колебаний шагнул через порог. Бояться пока нечего: хотели бы убить – давно бы напали.

Просторный круглый зал со сводчатым потолком заливал все тот же зеленоватый мертвенный свет. Пол был выложен плитами из темно-бордового, зеленого и черного камня в виде сложной сигиллы. По периметру зала через равные промежутки расположились массивные закрытые саркофаги. Совершенно простые, без малейших украшений, грубо вытесанные из камня, они выглядели очень древними и сильно диссонировали с вычурной эстетикой окружающего интерьера.

По центру зала стоял такой же старинный и очень простой каменный трон, единственным украшением которого был вмурованный в оголовье высокой спинки крупный череп какого-то странного существа, лишь отдаленно напоминающего человека. С небольшими рожками, сильно развитыми надбровными дугами, узкой выдающейся челюстью и громадными глазницами.

На троне сидела…

Сделаю некоторое отступление. Я уже примерно догадался, кого здесь встречу. Но сидевшая на троне женщина никак не походила на высшего упыря. Округлое лицо с милыми ямочками на щеках, слегка вздернутый носик и обрамленные пушистыми ресницами большущие глаза с голубыми зрачками, красиво очерченные полные губы – она была похожа на очень красивую молодую девушку.

Правда, строгое платье из ярко-алого бархата с высоким кружевным стоячим воротником и замысловатая диадема, целиком вырезанная из кроваво-красного камня на белокурых локонах, сильно портили первое впечатление.

Не дойдя до трона несколько метров, я остановился и, не произнеся ни слова, коротко поклонился.

Ученицы вслед за мной синхронно исполнили реверансы, а Радослава просто кивнула, даже не подумав стереть с лица презрительное выражение.

Но незнакомка полностью ее проигнорировала и поприветствовала надменным легким кивком только меня с девочками.

– Приветствую тебя, Горан, и вас, юные дамы. – Мертвенно-холодный голос девушки сильно диссонировал с ее внешностью. – Но позвольте узнать, что же вас ко мне привело?

– Милсдарыня… – Я сделал паузу, приглашая незнакомку назваться.

– Милсдарыня? – Девушка насмешливо вздернула брови. – Не стоит, Горан. Я рождена еще в то время, когда вы, люди, ходили в шкурах и прятались от диких зверей по пещерам, так что даже обращение как к особе королевской крови будет меня недостойно. А мой реальный титул слишком сложен для человеческого восприятия. Поэтому обойдемся без пиетета. Для тебя я – Неяна. Можно просто Нея. Итак, ты не ответил на мой вопрос: для чего ты явился сюда?

– Извини, Нея. – Я демонстративно пожал плечами. – Мы совершенно не собирались наносить визиты. И если ты не против, продолжим свой путь. Прошу извинения за причиненное беспокойство.

Церемониться с вампиршей я не собирался. Если не напали сразу, значит, мы для чего-то ей нужны. А это открывает достаточно большой простор для маневра. Главное, слишком не зарываться.

– Отчего же, – Неяна холодно улыбнулась, – вы совершенно меня не беспокоите. Мало того, я готова вас принять со всем возможным радушием, как бы странно это ни звучало.

Сказать, что я удивился, – это значит ничего не сказать. Да уж, воистину причудливо сплетаются линии провидения. Упыри и гостеприимство? Это уж вовсе что-то новенькое.

Девочки ответили хозяйке трона очередными реверансами. То, что она была королевой всех вампиров Упорядоченного, их, похоже, совершенно не беспокоило.

А вот Радослава не стала утруждать себя этикетом.

– Тебе же сказали, мы идем своей дорогой, – не скрывая враждебности, процедила Псица.

По лицу хозяйки трона пробежала недовольная гримаса, но тут же исчезла без следа.

– Здесь только я решаю, куда и когда кому идти, – бесстрастным тоном бросила она и хлопнула в ладоши.

В зале из ниоткуда появилась все та же сопровождающая, но только сейчас ее капюшон был откинут. Она оказалась тоже очень красивой, но безжизненное лицо делало девушку гораздо более похожей на вампира, чем ее королеву.

– Эльмира, проводи наших гостей в гостевые покои и сделай так, чтобы они остались всем довольны, – ровным голосом приказала хозяйка трона. – И не забудь предоставить им приличествующее для ужина облачение.

Эльмира молча поклонилась и отступила в сторону, показывая нам на проявившуюся в стене дверь.

– А ты, Горан, пока останься, – неожиданно добавила Нея.

– Мои спутницы без меня никуда не пойдут, – спокойно заметил я.

– Не разочаровывай меня, – недовольно бросила правительница упырей. – В тебе чувствуется очень большая сила, но даже она не помогла бы, если бы я решила, что вы здесь лишние. Но как тебе будет угодно. Ступай, встретимся за ужином.

Я безмолвно поклонился Нее и пошел за Эльмирой.

Мне казалось, что я уже давно разучился удивляться, но жизнь раз за разом приносит такие вводные, что невольно диву даешься. Ну что же, погостим у упырей. Девочкам ночь в постели явно не повредит. Если, конечно, та постель не окажется гробом, как заведено у вампиров.

Но не оказалась. Ни гробов, ни костей с ржавыми цепями, ни кровавых ванн в моей комнате не нашлось. Обстановка в ней была абсолютно человеческой, правда, более приличествующей особам великокняжеской крови, чем простому ловчему. Такой изысканной роскоши в Упорядоченном мне еще не встречалось.

Я уже было стал думать, что в убежище вампиров, кроме самой королевы и Эльмиры, никого больше нет, но ошибся. В моих покоях меня встретили две девушки, облаченные, на харамшитский манер, в короткие топы из прозрачной узорчатой ткани черного цвета и широкие шальвары. Из украшений на них были только ошейники из черненого золота и такие же широкие браслеты на руках.

Обе были жгучими брюнетками удивительной изысканной красоты, но точно так же, как у Эльмиры и Неяны, на их лицах полностью отсутствовали жизненные эмоции.

– Зовут-то как? – для завязки разговора поинтересовался я.

Но ответа не получил. Девушки синхронно поклонились, потом одна из них жестом предложила раздеться, а вторая показала на курящийся паром большой бассейн из черного мрамора в соседней комнате.

Я не особо колебался: сбросил одежку и полез мыться. Неизвестно, когда еще получится вымыться, так что надо использовать все возможности. Мысль о том, что продукты перед едой тоже, как правило, ополаскивают, прогнал подальше. Из меня харч неважнецкий, могут подавиться.

Едва ступил в обжигающе-горячую воду, как брюнетки сбросили одежду и присоединились ко мне. И как ни странно, они оказались живыми, то есть теплыми на ощупь, в отличие от хладнокровных упырей.

– Вы рабыни? – в упор спросил я. – Вам помочь?

Но девушки в очередной раз проигнорировали вопрос. Одна молча принялась втирать мне в волосы пряно пахнущую эмульсию, а вторая так же безмолвно взялась натирать меня мочалом.

Ну что же, на нет и суда нет. Значит, вас все устраивает.

Несмотря на близость обнаженных женских тел, логического продолжения не последовало – невзирая на свою красоту и соблазнительность, девицы никакого сексуального желания у меня не вызвали.

После завершения банных процедур одна из служанок подровняла мне волосы и успевшую отрасти бородку.

Я не возражал. В чужой монастырь со своим уставом не лезут. Ссориться с повелительницей упырей по таким пустякам – довольно глупая затея. Может, ей какие-нибудь эстетические принципы не позволяют есть за одним столом с небритыми неряхами. Н-да… о еде вообще думать не хочется. Если мне предложат запеченную ножку младенца или коктейль из свежей крови девственницы – разнесу здесь все на хрен.

Уже было взялся за свою одежду, но неожиданно обнаружил, что мне приготовили новый комплект. На кровати лежал приталенный камзол из черного бархата с полами до середины икры, обтягивающие лосины из непонятной эластичной кожи да блуза с широкими рукавами и отложным воротником из тончайшего харамшитского льна. Тоже все радикально черного цвета.

– Н-да… – Я слегка поколебался, но все-таки облачился в обновку.

Глянул в зеркало и остался доволен. Слегка манерно, но пойдет. Верней, сильно манерно, но все равно сойдет.

Потом спохватился и подвесил саблю, клевец засунул сзади за пояс, а засапожник сунул в сапог. Хотел еще под камзол поддеть кольчугу, но решил, что это будет перебором. Не думаю, что оружие пригодится, но с ним спокойней.

Служанки оглядели меня придирчивыми взглядами, а потом одна из них достала хрустальный флакон, как я понял, с одеколоном, и собралась меня надушить, но тут я уже встал на дыбы:

– Нет. Сказал – нет. Что, вашей хозяйке нравится свежее мяско с хвойным ароматом?

Девушки синхронно кивнули. С очень серьезным видом.

Тьфу ты… Вот и пойми, шутят они или нет. Ну да ладно, скоро все станет ясно. Или не станет. Посмотрим.

Очень скоро в комнате появилась Эльмира и жестом предложила следовать за ней.

Как я уже говорил, предстоящий ужин меня сильно напрягал, в основном в части еды, но, скажу сразу, опасения не оправдались. А в остальном… В остальном все прошло… как бы это сказать… Довольно занимательно. И познавательно. И… Короче, как говорили в моем прежнем мире, черт знает что и сбоку бантик.

Но, пожалуй, стоит начать с самого начала.

Эльмира привела меня в небольшой зал с камином, в котором вместо настоящего живого огня полыхало не дающее тепла зеленоватое пламя. Обстановка, как и у меня в комнате, поражала своей эстетической изысканностью, правда, была выдержана в довольно мрачном стиле.

Радослава и девочки уже были за столом, во главе которого сидела наша хозяйка. Она сменила платье – на не менее красивое, чем прежнее, но в тех же темных тонах и практически того же фасона.

Девочек переодели в шикарные платья, теперь они смотрелись гораздо взрослее и превратились в юных прелестниц. Рада тоже переоделась и выглядела как придворная дама, но угрюмое выражение лица делало воительницу похожей на сварливую старую деву.

– Юные дамы растут настоящими красавицами, не так ли, Горан? – Неяна иронично улыбнулась.

«Юные дамы» сразу кокетливо потупились. Было видно, что они чрезвычайно довольны своим новым обликом. А вот Рада еще больше помрачнела, то ли оттого, что Нея ее не упомянула, то ли просто из-за неприязни к повелительнице упырей.

– Несомненно. – Я коротко поклонился Неяне, затем Раде с ученицами и занял свое место за столом.

– Пожалуй, – с той же улыбкой мягко произнесла Нея и подняла хрустальный бокал с содержимым кроваво-красного цвета, – ради такого случая стоит произнести тост.

Я с опаской покосился на свой бокал.

– Не кровь, – коротко заметила Неяна. – Вино. Если не ошибаюсь, румелийское красное, столетней выдержки. Смелее. Девочкам тоже можно, в рамках разумного, конечно.

Девицы тут же похватали свои бокалы.

– Итак, – продолжила повелительница упырей. – Предлагаю выпить… – она слегка запнулась, скорее всего, намеренно, – …за взаимопонимание.

Рада тут же зло брякнула своим бокалом об стол, но после моего взгляда взяла его обратно.

– За взаимопонимание. – Я вежливо кивнул хозяйке и отпил глоток вина, оказавшегося просто великолепным на вкус.

После чего переключил внимание на еду. Стол был заставлен множеством яств, среди которых я опознал рыбу нескольких видов и седло барашка, но вот человечины… вроде нет. Или…

После короткого раздумья я потянул с блюда гроздь винограда. Так надежней будет.

Неяна заметила мои колебания и насмешливо прокомментировала:

– Мы не едим человечину. Можете смело пробовать. Моему повару великолепно удаются миноги в сливочном соусе. Рекомендую.

Девочки тут же принялись наваливать себе в тарелки горы еды.

Радослава их рвение не поддержала и резко бросила:

– Может, и крови не пьете?

– Пьем, – спокойно согласилась Неяна. – Но не в целях пропитания и не столь часто. Для нас это некий ритуал, смысл которого я не буду объяснять, потому что вы его все равно не поймете.

– Я сама видела, как одна гаспия пожирала младенца! – зло выкрикнула Псица. – Надо понимать, в целях ритуала, смысл которого нам не понять?

– Я своими глазами видела, как на площади Вышеграда сожгли два десятка женщин, вся вина которых была в том, что они занимались знахарством, – холодно парировала Неяна. – Надо понимать, исключительно из человеколюбия.

– Что ты понимаешь, упыриха?! – взвилась воительница. – Ты и подобные тебе…

Пришлось вмешаться. Чувства Псицы понятны, но задирать королеву вампиров, мягко говоря, как-то неразумно.

– Не стоит, – с нажимом обратился я к бывшей инокине, – так отвечать на гостеприимство.

Радослава злобно зыркнула на меня, но замолчала.

– Ничего страшного, Горан, – без эмоций прокомментировала Неяна. – Искренность твоей спутницы даже импонирует мне, хотя ваше присутствие в целом сильно раздражает.

– Тогда, думаю, самое время сообщить нам, в чем смысл нашей встречи.

– Смысл? – Неяна едва заметно пожала плечами. – Просто хочу познакомиться поближе со своими будущими спутниками.

У меня едва глаза на лоб не полезли от удивления. Это похоже даже не на дурную комедию, это просто идиотизм.

– Со спутниками?

– Да, – ледяным тоном ответила Нея. – Я пойду с вами.

– И куда это? – язвительно поинтересовалась Рада.

– Куда вы, туда и я, – невозмутимо сообщила вампирша.

– Я сам с трудом представляю, куда направляюсь… – Мне стоило больших усилий сдержаться, чтобы не послать повелительницу вампиров открытым текстом.

– Ничего страшного. Вместе поищем путь.

– Нет.

– Это не обсуждается, – холодно сказала Нея.

– Но зачем это тебе? В чем смысл?

– Вы, люди, очень любите искать смысл, – с легким презрением бросила вампирша. – Даже там, где его не может быть. В данном случае тебе придется довольствоваться простым ответом. Так надо. На этом все. И не стоит разочаровывать меня.

Я покосился на спутниц. Девочки, напрочь игнорируя наш разговор, как ни в чем не бывало наворачивали миноги, а Рада угрюмо уставилась в стену.

– А еще вы удивительно непрактичные создания, – не скрывая презрения, продолжала Неяна. – В вашем положении отказываться от такого попутчика, как я, по меньшей мере глупо. К тому же я не собираюсь претендовать на твое лидерство, Горан, и буду по пути прилагать все усилия, чтобы быть полезной. Хотя бы в бою.

– А если нам придется сразиться с твоими… сородичами? – Я использовал первый попавшийся аргумент.

– Да уж… – В голосе вампирши скользнуло неприкрытое разочарование. – Я была лучшего мнения о тебе. Мои, как ты выразился, сородичи никогда не нападут, пока я рядом с вами. А при необходимости даже помогут.

После недолгого раздумья я кивнул. Семь бед – один ответ. От того, что с нами пойдет повелительница упырей, ситуация не станет хуже. Она и так идиотская.

– Хорошо.

– Вот и прекрасно. – Вампирша мило улыбнулась. – А почему вы не едите? Отведайте еще вот это блюдо…

Глава 21

– Но при одном условии, – перебил я Неяну.

Хозяйка упырей надменно вздернула брови:

– Горан, ты забываешься. Здесь только я могу ставить условия.

– Это ты собираешься идти со мной, а не я с тобой, и я хочу знать, зачем тебе это надо. Тебе, совершенно чуждому человечеству существу.

– С чего ты взял, что я чужда вам? – Нея усмехнулась. – Отчего же. В чем-то я очень похожа на вас, людей. Только гораздо совершеннее. То есть в первую очередь умней и сильней.

– Это надо еще проверить, – с неприкрытой угрозой заметила Псица.

– Уж поверь мне на слово, – небрежно бросила Неяна.

– Ты зло! – с истовой убежденностью заявила Радослава. – Ты не можешь быть похожа на нас!

– В нашем мире нет добра и зла в чистом виде, – менторским тоном ответила повелительница нежити и брезгливо добавила: – Эти понятия придумали вы, люди. Так вам проще оправдывать свое лицемерие. Пора бы тебе, Псица, самой себе откровенно в этом признаться.

– Ты и тебе подобные… – начала воительница.

– Ах да, все эти ваши побасенки про упырей, вомперов, вурдалаков и прочих чудовищ, – перебила ее вампирица. – Так вот, я имею к ним весьма опосредованное отношение. Скажем, они просто подчиняются мне, как вам – домашние животные.

– Но мы не натравливаем своих домашних животных на людей! – резко бросила Рада.

– Еще как натравливаете, – парировала Нея. – В том числе и просто ради забавы.

– Горан, я соглашусь с любым твоим решением, но… – прошипела Радослава, а потом язвительно фыркнула: – Но как козу ни назови, она все равно останется рогатой.

– Неверная аналогия, – спокойно прокомментировала Нея и с неприкрытой угрозой добавила: – А тебе, Псица, я бы порекомендовала воздержаться от необдуманных слов, ибо можешь очень быстро о них пожалеть…

– Не стоит, Неяна. – Я решил, что самое время вмешаться в пикировку воительницы и вампирши. – Не стоит удивляться подобному отношению к себе. Люди очень многое претерпели от таких, как ты. Поэтому придется хотя бы намекнуть о своих целях.

– Хорошо-хорошо! – неожиданно согласилась Нея. – Но, увы, я сама толком ничего не знаю.

– Удобная отговорка.

– Это не отговорка! – резко бросила Неяна. – Это какое-то смутное и очень странное наитие. Могу сказать только то, что пришло время сделать выбор. Даже мне. И я его сделала. Еще раз: я не собираюсь причинять вреда. Ни вам, ни остальному человечеству. В целом. Речь не идет об индивидуумах, которые преступят нам путь. Я ясно выразилась?

Ответ вампирицы еще больше озадачил меня. Какой на хрен выбор? Между чем и чем? Почему именно она хочет идти со мной? То есть подразумевается, что я тоже уже сделал выбор. Но я всего лишь собираюсь доставить девчонок в Капитул. Ни больше ни меньше.

Но на дальнейших ответах настаивать не стал. Один черт, отвертеться не получится. А помощь умелого бойца вполне может пригодиться. Ну не может же главная вампирица в Серединных землях быть плохим бойцом. К тому же вот не чувствую я от нее опасности. Зло – очень даже, но опасности для нас – нет, не чувствую. В общем, выхода другого нет, придется рискнуть. Пусть идет. Девочкам, похоже, все равно, а с Псицей надо серьезно поговорить. А то с ее поведением и до резни недалеко.

Дальнейший разговор ожидаемо не сложился, окончание ужина прошло в молчании. Мы с девочками воздали должное отлично приготовленным яствам, Рада к еде практически не прикасалась, а вот Неяна, как ни странно, кулинарных шедевров совсем не чуралась. Странно потому, что все как один ученые Упорядоченного хором утверждали, что упыри питаются исключительно человеческой кровью и плотью. Но никак не выдержанным вином и запеченной на углях свежайшей форелью. Впрочем, этой ученой братии я никогда не доверял, так что и неудивительно.

Ночевал в своей комнате. День выдался не из легких, я страшно устал, но заснуть сразу не смог, так и застрял между сном и явью.

Как-то неожиданно появилось обычное в последнее время для меня видение.

Ветер горы облетает, баю-бай…

Над горами солнце тает, баю-бай…

Листья шепчутся устало, баю-бай…

Малена ласково улыбнулась, поправила пеленку на младенце и продолжила напевать колыбельную:

Гулко яблоко упало, баю-бай…

Подломился стебель мяты, баю-бай…

Желтым яблоком примятый, баю-бай…

Месяц солнце провожает, баю-бай…

Неожиданно она подняла голову и, выбросив руку с раскрытой ладонью перед собой, тревожным голосом вскрикнула:

– Горан!!!

И в то же мгновение меня что-то с силой сбросило с кровати. Грохнувшись об пол, я машинально перекатился в сторону, открыл глаза и увидел нависший над моим ложем мерцающий, словно сотканный из теней, силуэт.

– Пшшш!.. – Непонятное существо разъяренно зашипело и расплывчатым облачком метнулось ко мне.

– Пошла ты… – Я машинально отмахнулся первым попавшимся под руку предметом, оказавшимся табуретом из тяжелого, как камень, дерева.

Думал, он пролетит свозь визитера, как сквозь туман, но неожиданно раздался глухой стук, и тень отлетела в сторону, по пути развоплотившись в Эльмиру.

Тварь запнулась об кресло, упала, но тут же снова вскочила и, вытянув вперед руки со скрюченными, как когти, пальцами, стремительно бросилась на меня.

Я опять отмахнулся табуретом, но вампирица в полете изящно увернулась, сшибла меня на пол и резким ударом в грудь едва не выбила из меня дух.

Одной рукой схватила за горло, прижала к полу и торжествующе ощерилась, обнажив тонкие белоснежные клыки.

Ничего человеческого в ней уже не было: выдающиеся скулы, морщины на низком лбу, горящие кровавым огнем глазки, приплюснутый нос, больше похожий на свиное рыло, и белесые волосики на голом черепе – Эльмира стала похожа на того самого захлюста, которого я прибил во время путешествия с Франкой.

Раздался зловещий свистящий шепот:

– М-мой, выпью, бейся, сопротивляйся, люблю…

Сопротивляться я не стал, просто собрал Силу в тонкий раскаленный стержень и ткнул им в голову вампирши.

Сверкнул огненный росчерк, мерзко запахло паленой плотью.

– А-а-а!!! – Эльмира пронзительно взвыла, вскочила, разбрасывая мебель, заметалась искрящимся огненным смерчем по комнате и неожиданно опала серыми хлопьями на пол.

– Твою же кикимору… – Я вспомнил про Раду с девочками, бросился к сабле, с лязгом выдернул ее из ножен и выскочил из комнаты в коридор.

Где почти нос к носу столкнулся с бугрящимся жуткими мускулами чудовищем, очень смахивающим на лысую здоровенную обезьяну, только с мордой нетопыря.

Не тратя время на удивление, в броске ткнул саблей в чудовище, но тварь неуловимым глазу движением ушла от первого удара, а я едва не попал под ответный молниеносный удар когтистой лапы.

Монстр подобрался для прыжка, но тут совершенно неожиданно для меня между нами проявилась Неяна. Как ни странно, в совершенно не приличествующем повелительнице упырей и прочих вурдалаков виде – в прозрачном пеньюаре и пушистых меховых тапочках.

– Стоять, Ашур! – резко бросила она лысой обезьяне.

Чудовище гневно зашипело, но отпрянуло назад и мгновенно развоплотилось в молодого статного парня. С длинными, как у женщины, черными волосами до пояса и смазливым смуглым лицом восточного типа.

– Во что ты превратилась, Нея! – презрительно кривясь, процедил он. – Ты… ты привела сюда людей и приняла их как гостей… Какая мерзость! Привести скот в святое для всех нас место! Ты попрала все наши законы! Храм еще не знал такого позора…

– Здесь я закон, – спокойно возразила Нея.

– Немедленно убей их! – холодно потребовал Ашур и с угрозой добавил: – Иначе…

Но не договорил.

Я так и не заметил, что сделала Неяна, но голова упыря вдруг превратилась в разлетевшиеся по сторонам ошметки кровавой слизи. Красавчик пошатнулся, с влажным шлепком рухнул на пол и прямо на глазах превратился в кучку сероватого праха.

Нея повернулась ко мне и тихо сказала:

– Такого не должно было случиться.

Каким-то странным образом в обычном для нее ледяном голосе прозвучали едва заметные извиняющиеся нотки.

– Что это было? – с трудом переводя дух, выдавил я из себя.

– Недоразумение.

– Что с Радой и девочками?

– Все хорошо, они не пострадали и даже не подозревают о случившемся, – невозмутимо ответила Нея. – До них просто не успели добраться. – Она вдруг усмехнулась и добавила: – Ты очень хорошо сложен… для человека, но это совсем не повод разгуливать обнаженным, да еще с саблей в руках.

– Твоя… – Я слегка смутился. – Как там ее… Эльмира… не дала мне времени одеться…

– Жаль, – притворно вздохнула Неяна. – Девочка подавала надежды. Но совершила непростительную ошибку, которая все перечеркнула. Она тебе не навредила?

– Чтобы мне навредить, надо очень постараться.

– Не обольщайся, Горан, – усмехнулась хозяйка упырей. – Хотя да, ты впечатляюще силен. Для человека… Что насчет бокала старого харамшитского?

Сон как корова языком слизнула, к тому же разговор с хозяйкой мог кое-что прояснить, поэтому я не стал отказываться. Зашел к себе в комнату, набросил халат и последовал за Неяной. Саблю на всякий случай прихватил с собой.

– Моя скромная обитель. – Вампирша привела меня в небольшую комнату, очень сильно разнившуюся в стиле оформления с остальными помещениями в подземных чертогах.

Простая грубоватая мебель, толстый нупийский ковер на полу, вазы с живыми цветами, правда, слегка странноватого вида, и даже несколько гобеленов на стенах с вполне понятными изображениями – мастерски выписанными видами побережья и горной местности. Но больше всего меня удивил… да, камин. Черт побери, с живым огнем. Огнем, которого упыри и прочая нежить должны бояться, как монахи распутных девок.

– Присаживайся, словен. – Нея показала мне на кресло у камина, разлила темно-рубиновое, пряно пахнущее вино по бокалам и подала один из них мне. После чего протянула руку к огню, словно желая ее согреть.

Я с трудом оторвал взгляд от просвечивающегося через пеньюар белоснежного, как мрамор, идеального тела вампирицы и невпопад брякнул:

– Живой огонь?.. Но как…

– А что тут странного? – делано удивилась Нея.

– Ты поняла, о чем я. Даже высшие упы… то есть представители вашего вида, с трудом переносят присутствие живого огня, а ты даже наслаждаешься им.

– Ты плохо меня слушал, Горан, – с улыбкой покачала головой Нея. – Я не имею почти никакого отношения к упомянутым тобой существам.

– А Эльмира и этот… Ашур…

– Эти как раз имеют, верней, имели, – слегка отстраненно ответила повелительница нежити. – Таких, как они, вы называете захлюстами и вурдалаками.

– А ты?..

– Я же сказала – не отношусь к упомянутым существам. Верней, очень частично.

– Ты лич? – прямо спросил я.

Неяна усмехнулась:

– Ты настойчив, Горан. Но нет, не лич.

– Ничего не понимаю, – честно признался я. – Объясни.

– Не сейчас, – покачала головой Нея. – Возможно, потом.

Я изобразил молчаливое равнодушие, хотя она до предела заинтриговала меня.

Насколько мне известно, по принятой в Упорядоченном иерархической лестнице нежити, выше личей стояли только демоны. Хотя… какая разница, не привыкать, приходилось и с богинями дело иметь. Другое больше беспокоит.

– Так что случилось? Почему твои… подчиненные на нас напали?

– А как отнеслись бы люди, если бы ты заявился на публике под ручку с вампирицей? – ехидно поинтересовалась Неяна.

– Ну… примерно так же.

– В данном случае произошло почти то же самое. – Нея оторвала от кисти винограда на блюде одну ягодку и положила ее себе в рот. – Как тебе вино?

– Хорошее, – сдержанно ответил я.

Вино действительно было очень вкусное, густое, терпковатое, с легким привкусом ягод и трав, но оно было слишком изысканным для меня.

– Ты помнишь свой прежний мир? – неожиданно поинтересовалась Нея, завороженно смотря на огонь.

– Очень смутно, – честно признался я. – Но откуда ты узнала?

– Мы чувствуем людей Упорядоченного, – ответила Нея. – Потому что вы наша… как бы это сказать… сильно ухудшенная копия. Так вот, я сразу поняла, что ты не из Упорядоченного. Точней, не твое тело, а твой разум. Он другой, его я до конца так и не смогла понять. И как тебе здесь?

– Не жалуюсь.

И сейчас я не покривил душой. Свой настоящий мир я помню очень смутно, но точно знаю, что мне нечем было гордиться в прошлой жизни. А здесь я получил возможность начать все сначала и хотя бы частично искупить старые грехи.

– Ладно. – Нея неожиданно оборвала разговор. – На сегодня хватит. Завтра предстоит долгая дорога. Иди, Горан, отдыхай спокойно. Больше тебя никто не потревожит.

Я молча встал, кивнул девушке и ушел в свою комнату. Честно сказать, я так и не понял, зачем она меня позвала, но ладно. Буду надеяться, что со временем все прояснится.

Не знаю, сколько я спал, но вполне выспался и хорошо отдохнул. Проснулся от чувства того, что в комнате еще кто-то есть. Открыл глаза и увидел, что рядом с кроватью стоит одна из служанок. Заметив, что я проснулся, девушка показала на мою одежду, потом на выход, после чего бесшумно исчезла за дверью.

– Пора так пора… – Я быстро оделся, экипировался оружием и пошел вслед за ней.

Вампирша привела меня узенькими запутанными коридорами к берегу подземного озера, но не в том месте, где мы оставили лодку.

На освещенном парой тусклых фонарей каменном причале, у которого покачивалась на воде большая лодка, уже стояли Рада с девочками и Неяна. Повелительница нежити была одета очень неброско: длинный темно-синий плащ с капюшоном и высокие черные замшевые сапоги на низком каблуке, другой одежды я не рассмотрел. Оружия при ней тоже не было видно.

Мои подопечные оказались переодеты в другую одежду: очень добротно и не без изящества, в походном стиле, надо понимать, от щедрот нашей хозяйки. Но как нельзя кстати, потому что в своей старой одежке они выглядели броско и приметно. Да и поистрепаться она успела изрядно.

– Ну что, отправляемся? – Я первым ступил на борт.

Нея заняла место на носу лодки, следом за ней погрузились остальные.

Увидев, что я взялся за румпель, Нея спокойно сказала:

– Править нет нужды.

Действительно, лодка неожиданно сама отчалила и медленно пошла по течению.

Фонарь на причале внезапно погас, нас окутала сплошная темнота. Я только хотел попросить девочек подвесить светляк, как наша хозяйка предупредила:

– Не надо света, река сама вынесет нас из пещер.

Я перечить не стал. В самом деле, когда на борту находится сама королева нежити, вряд ли нам что-то угрожает в Провалах.

Тихий плеск воды, едва ощутимое покачивание лодки, неясные шорохи вокруг – сначала темнота сильно действовала на психику, но потом я даже начал находить в этом некую прелесть.

Ощущение времени смазалось, мне начало казаться, что мы плывем целую вечность, но неожиданно впереди забрезжил свет.

Еще несколько минут – и река вынесла нас из-под земли. Мягко светило утреннее солнце, отражаясь мириадами отблесков от водной глади, берега реки заросли густым лесом, неимоверно вкусно пах свежий воздух. После подземного мрака все ощущения воспринимались в тысячу раз острей.

Впереди простиралась открытая вода, а позади… Позади – сплошная отвесная каменная стена. Тот грот, из которого мы выплыли, бесследно исчез.

– Хвала Старшим! – Радослава облегченно осенила себя знаком Старших Сестер.

– Думаешь, Сестрам есть какое-то дело до тебя, Псица? – насмешливо поинтересовалась Нея.

Солнечный свет ее совершенно не беспокоил, вампирица даже не накинула на голову капюшон и выглядела не такой бледной.

– Им до меня – нет, – серьезно ответила воительница. – А мне до них – да.

– Низшим расам всегда свойственно упование на высшие силы, – язвительно бросила вампирица.

– Не думаю, – я решил, что настала пора вмешаться, – что нам стоит начинать наш путь с взаимных оскорблений.

– Я никого не оскорбляла, – слегка обиженно бросила Нея, но продолжать пикировку не стала.

Рада с благодарностью на меня посмотрела и достала карту.

– Насколько я понимаю, мы миновали хребет Мертвеца и теперь находимся здесь. – Псица показала точку на карте. – Значит, скоро Пяденица впадет в Лихву, то есть к концу дня мы будем в Холмеце, он стоит как раз в том месте, где две эти реки соединяются. Там и заночуем.

Неожиданно все вокруг стало тусклым. Я машинально поднял голову и увидел, как солнце стремительно становится кроваво-красным…

Глава 22

– Что это, затмение?

– Нет, еще очень рано, – дружно ответили девочки. – Согласно наблюдениям преподобного Васисуалия, следующее затмение состоится через сто пятьдесят лет, четыре месяца и семь дней. А это… – Фиса прикрыла глаза ладошкой и посмотрела на солнце. – Вообще что-то непонятное…

– И страшное, – растерянно добавила Йоля. – Очень…

Подружки единогласно с ней согласились, хотя особо испуганными не выглядели. Верней, совсем не выглядели.

– И станет светило кровавым, – сильно побледнев, вдруг тихо проговорила Радослава. – Это… это…

– Не кровавым, а багровым, – с превосходством поправила ее Неяна. – У вас, людей, дурная манера все искажать.

Рада свирепо ей бросила:

– Да пошла ты!..

– Тебе самой туда ходить не привыкать!

– Ах ты…

Воительница в своей ругани была совершенно серьезна, а вот Неяна, совсем наоборот, словно забавлялась, поддразнивая Псицу. И, похоже, получала от этого нешуточное удовольствие.

– Кикимора вас раздери! Хватит! – перебил я их. – А можно понятней? Что это за… – Тут я сам уже догадался, о чем говорят Рада и Нея. – Неужели…

– Да, – спокойно подтвердила Неяна. – Пророчество Титуса. Так называемая Прелюдия гибели.

– Не «прелюдия», а «прелюдии», – в свою очередь поправила вампирицу Марыся. – Если уж быть совсем точными.

– Что, уели тебя, нежить? – усмехнулась Рада.

– Не факт, – сварливо возразила Нея. – У меня в библиотеке одна из первых фиксаций на бумаге этого пророчества. Так там – как раз в единственном числе.

– А в библиотеке академии вообще личная запись Титуса! – торжествующе завила Юдля. – Но она без названия…

– Вот я и говорю…

– Тихо! – в очередной раз утихомирил я личный состав. – Мне плевать, как оно называется. Больше волнует, чем это затмение нам грозит.

– Пока неизвестно, – ответила вампирица. – А что тебя не устраивает? Новый цвет нашего светила мне больше нравится, чем прежний.

– Ты поняла, о чем я. Значит, пророчество верно?

– Первые четыре пункта уже совпали, – потерянно отозвалась Рада. – Значит, верно.

– И что там дальше?

– Обезумеют слабые человеки и взалкают плоти и крови подобных, – менторским тоном сообщила Неяна.

Рада молча кивнула, подтверждая слова вампирицы.

– «Обезумеют» – это понятно, а что значит «крови и плоти»? В буквальном смысле?

– Упырями станут, – проворчала Рада.

– Можно трактовать как угодно, – обаятельно улыбнулась Неяна. – Как в буквальном смысле, так и в переносном.

– Просто прелесть, – буркнул я. – Наверное, нам не стоит встречаться с этими «человеками», во избежание…

– Не вопрос, можно прямым ходом до Вышеграда, – прокомментировала Радослава. – Хотя…

– А нет какой-нибудь еды? – неожиданно поинтересовалась Фиса. – Страсть как проголодалась.

– И я!.. И мы!.. – хором поддержали ее юные чародейки.

– Еды… – Я машинально хлопнул рукой по своей сумке. – С едой того… у меня нет. Даже соли всего ничего осталось.

– У меня тоже, только огневицы половина фляги. – Рада обвела взглядом лодку и язвительно добавила: – А хозяйка, у которой мы гостили, позабыла снабдить в дорогу, небось думала сама нашими харчами поживиться.

– Не думаю, что с тебя, Псица, можно чем-то поживиться. – Вампирица с готовностью вернула воительнице колкость. – Голь перекатная…

– Сама ты!.. – взвилась Рада, но потом передумала отвечать и сердито отвернулась.

– Ладно, по пути подстрелим или поймаем кого-нибудь, а в Холмеце хлебом и солью озаботимся, а пока придется потерпеть, – примирительно сообщил я всем и взялся за мачту. – Ветерок попутный, быстро доберемся.

С едой вопрос вскоре решился: Рада прямо из лодки подстрелила пару упитанных селезней. Я решил не откладывать обед и, выбрав подходящее место, причалил к берегу. В любом случае в Холмец мы попадем засветло, а кислые голодные мордочки девочек тоску нагоняют, да и у самого желудок уже подводит.

Привязав лодку к коряге, отправился собирать хворост для костра, а Псица пошла со мной.

Едва мы отошли на несколько шагов, как она меня окликнула:

– Не спеши, Горан! – Воительница остановилась и угрюмо на меня посмотрела. – Есть разговор.

– Если ты о Неяне… – Я уже понял, что разговор пойдет о хозяйке нежити.

– Да, о ней! – выкрикнула Рада. – Ты хоть понимаешь, что делаешь?

– У нас был другой выход? – едва сдерживаясь, чтобы не вспылить, поинтересовался я. – Затеять бойню в логове вампиров? Извини, я не самоубийца.

– Ты не понимаешь, – покачала головой Рада. – В пророчестве идет речь о Морене. А она – покровительница всей нежити. Теперь подумай сам, для чего увязалась с нами эта мертвячка. Подсказать?

– Мне нет никакого дела до Морены! – резко бросил я. – Я собираюсь передать девочек в Капитул, не более того.

– Девочки связаны с пророчеством! А оно – с тобой!

– Плевать.

– Ты не сможешь остаться в стороне! – убежденно заявила Псица. – Не сможешь.

– Хорошо, что ты предлагаешь?

– Убьем ее! Прямо сейчас! У меня осталась стрела с серебряным наконечником! А ты добьешь!

После недолгого раздумья я отрицательно покачал головой:

– Нет.

– Она пошла с нами, чтобы помешать нам! – с отчаянием выкрикнула воительница. – Неужели ты не понимаешь?!

– Все я понимаю, – тихо ответил я. – Все… Но убивать Нею – не буду. И тебе помешаю.

– Почему? – обреченно спросила Радослава.

– Подумай, что ей мешало уничтожить нас сразу? Какой смысл увязываться с нами, если это можно было сделать еще в пещерах?

– Не знаю, но я не верю ей ни капельки! – упрямо ответила Рада.

– И я не верю. И тебя не заставляю. Но дурного умысла в ней не чувствую. Если почувствую, сам убью. И еще… ты говорила, что я связан с пророчеством. Пусть так, но тогда, получается, с ним связан не только я, но и ты. И она.

– Как знаешь, – покачала головой Псица. – Я все равно с тобой.

– Тогда не провоцируй ее, пожалуйста.

– Это я тебе обещать не могу, – своенравно бросила воительница, резко развернулась и зашагала назад. – Ну что стоишь? Там, может, мертвячка уже всю кровь из наших девочек выпила.

– «Наших»? Твою же кикимору в гузно! – в сердцах выругался я, подхватил большую сухую ветку и пошел за ней.

Как очень скоро выяснилось, никто из моих подопечных кровь не пил. Все было гораздо… интересней, что ли…

– …и поцеловал прекрасный княжич спящую княжну, – тихо рассказывала Неяна, аккуратно расчесывая гребнем волосы Одарке. – И слетели злые чары…

Остальные юные чародейки сидели кружком вокруг них и, раскрыв рты, внимательно слушали повелительницу нежити.

Признаюсь, я и сам побаивался оставлять девиц на Неяну, но такого явно не ожидал. Идиллия, кикимора ее раздери. Прямо заботливая мамаша и дочечки.

Кстати, утки оказались уже ощипаны и спокойно дожидались своей участи на травке.

Радослава ошеломленно уставилась на вампирицу, явно не веря своим глазам.

– Что застыла, Псица Божья? – язвительно поинтересовалась Нея. – Небось ожидала, что я уже всю кровь выпила у девиц?

«Девицы» тут же сделали вид, что разговор их не касается, от слова совсем.

– Ожидала! – резко ответила воительница.

– Боюсь, разочарую тебя, но я не люблю кровь, – спокойно сказала хозяйка нежити.

– Но ведь пьешь! – слегка растерянно возразила Рада.

– Пью, – согласилась вампирица. – Но не в целях пропитания. И очень редко.

– Не помешало бы тогда объясниться. – Я сел рядом с ней и стал выстругивать засапожником вертела для уток. – Для пущего нашего спокойствия.

– Еще чего! – фыркнула Неяна. – Довольствуйтесь тем, что услышали.

– А как насчет доверия друг к другу?

– Какое доверие? – вскинулась Радослава. – При первой же возможности она выпьет из нас всю кровь!

– А ты только что уговаривала Горана меня убить, – парировала Нея. – К счастью, он не стал слушать твои глупости. Кстати, свою серебряную стрелу можешь засунуть себе в зад…

– Я тебе ее засуну!

– Так дело не пойдет! – рявкнул я, окончательно выйдя из себя. – Идем одной ватагой, значит, должны доверять друг другу. Еще раз услышу подобное – брошу обеих на хрен! Понятно? Пообещайте, что…

Но я не договорил, потому что Нея вдруг подняла руку и сказала:

– Сюда кто-то идет. Не зверь – человек. Странный человек…

Я прислушался, ничего так и не услышал, но на всякий случай вытащил саблю из ножен. Псица встала, вложила стрелу в лук и завертела головой.

– Слева, в двух с половиной десятках метров от нас, – невозмутимо сообщила вампирица. – Это женщина. Или была когда-то женщиной.

– Станьте там, – приказал я ученицам.

Едва девочки успели перебежать мне за спину, как из ельника послышался хруст ломаемых веток, а потом между деревьями показался человеческий силуэт.

Это действительно была женщина, верней, совсем молодая девушка. С растрепанными русыми волосами, съехавшим набок платком, в подранном простеньком сарафане и с лукошком в руке, она, словно слепая, дергающейся и ломаной походкой шла прямо через бурелом.

На ее расцарапанном чумазом лице застыло какое-то странное выражение, а мертвенно-бледные губы что-то беззвучно шептали.

– Стой! – резко окликнула ее Радослава. – Кто такая и куда идешь?

Не обращая внимания на слова воительницы, девушка резко ускорилась и почти побежала к нам.

– Стоять, сказала! – крикнула воительница и вскинула лук. – На месте!

Тренькнула тетива, стрела со звоном вонзилась в ствол дерева рядом с незнакомкой.

Та вздрогнула, наконец остановилась, но тут же рыкнула, как зверь, и молниеносно бросилась на нас.

Рада успела влепить ей стрелу в грудь, но незнакомка не обратила на это ни малейшего внимания. В мгновение ока преодолев расстояние до воительницы, она ударила ее всем своим телом, сбила на землю и навалилась сверху.

– Совсем сдурела, что ли! – Я подскочил, подхватил нежданную гостью сгибом локтя за горло и рывком оторвал ее от Рады.

– Угрхх! – По-звериному рыча, девушка бешено забилась, а потом исхитрилась и заехала мне локтем в лоб.

Удар был такой силы, что я выпустил ее и отлетел в сторону.

Гостья снова зарычала, припала, словно зверь, к земле, готовясь к прыжку, но тут позади нее возникла Неяна и одним ударом непонятно откуда у нее взявшегося призрачно мерцающего клинка срубила незнакомке голову.

Из обрубка шеи брызнул фонтан черной крови, голова покатилась по опавшей хвое, а само тело мгновенно обмякло и повалилось на землю.

– Что… что это было? – Рада встала на колени и недоуменно уставилась на труп. – Я в нее стрелу… а потом еще три раза кинжалом пырнула, а этой дуре хоть бы хны…

Клинок в руке вампирши с легким хлопком исчез, Неяна носком сапожка перевернула голову незнакомки лицом вверх, глянула на него, а потом притворно заботливо поинтересовалась у Радославы:

– Она тебя, часом, не укусила?

– Вроде нет… – Воительница машинально осмотрела себя, а потом недоверчиво спросила: – А почему ты спрашиваешь?

– Да потому, что, если укусила, тебя придется прибить вслед за ней, – спокойно ответила вампирица.

– Что ты несешь?! – возмущенно прошипела Радослава. – Совсем сдурела?!

Но ответила не Неяна, а Йоля:

– Черная лихорадка или черная падучая. – Девочка без страха подошла к отрубленной голове и присела рядом с ней. – Очень редкая болезнь. Последний раз встречалась около ста лет назад в Румии. Тогда она опустошила целую провинцию. А вот потом уже не встречалась.

К подружке присоединились остальные девочки и вразнобой продолжили:

– Видите, кровь совсем черная…

– И глаза черные…

– И кончики пальцев черные…

– Человек полностью теряет разум, становится нечувствительным к боли, очень сильным и быстрым…

– И как зверь алчет плоти и крови…

– Не очень заразная болезнь, передается только с укусами…

– Ее еще называют ложным вампиризмом…

– Стоп-стоп, а вы откуда все это знаете? – По спине у меня пробежали мурашки – от такой-то перспективы.

– Читали! – хором ответили юные чародейки. – В библиотеке академии есть труд преподобного Игната Вольского. Там о падучей целая глава и еще о многих болезнях.

– И как тогда прекратили болячку?

– Никак. – Неяна пнула голову в сторону и опять присела к костру. – Чародеи Капитула присвоили лавры себе, а Синод себе, но по факту эпидемия прекратилась сама по себе. Все, кто был заражен, померли, а новые больные так и не появились.

– Такого мы не читали, – дружно признались девочки. – Вы точно знаете, милсдарыня Неяна?

– Точно, – угрюмо подтвердила за нее Рада. – Уж поверьте мне, девицы. И еще… Вот вам пятое подтверждение пророчества…

– Ты удивительно проницательна, Псица, – тут же съязвила вампирица.

Но Рада не ответила на колкость, подошла к Неяне и с легким поклоном сказала:

– Благодарствую, нежить, значитца, за помощь. Доверять я тебе не стала, но… – Воительница запнулась и смущенно закончила фразу: – Вот как-то так…

После чего села рядом с ней.

– И что там дальше? В смысле пророчества? – Я покосился на мертвое тело.

– Дальше только госпожа Морена, – флегматично ответила Неяна.

– Госпожа? – угрожающе прищурилась Радослава.

– Госпожа, – спокойно подтвердила вампирица. – Формально.

– А реально?

– Реально – посмотрим, – так же невозмутимо ответила Неяна.

– Да хватит вам уже! – не особо грозно прикрикнул я и задумался. – Нея, скажи лучше, как ты ее учуяла? Верней, как ты поняла, что с ней не все в порядке?

– Запах, биение сердца, дыхание – все было не так, – обыденно, словно для нее привычное дело – слышать стук сердца за полсотни шагов, ответила вампирица.

– Угу… – Я кивнул ей и задумался.

Н-да… Ну что тут скажешь. Как-то очень уж стремительно развиваются события. Впрочем, я и не сомневался, что чертово пророчество сбудется. С моим-то счастьем. Ну и что делать? Что, что – доставлю девочек, потом посмотрим. Ладно, пока сосредоточусь на еде.

Для начала оттащил труп к реке и выбросил в воду, туда же отправил и голову. Хотел для пущей безопасности поставить кого-нибудь на часы, но потом передумал; с таким обонянием и слухом, как у повелительницы нежити, можно быть совершенно спокойным.

Со стряпней сильно не заморачивался – просто зажарил дичину на углях. Все были настолько голодными, что подгоревшая сверху и недопеченная внутри утятина ушла за милую душу. И вампирша не жаловалась, лопала за обе щеки.

Наскоро перекусив, мы погрузились в лодку и отправились дальше. Солнце все еще оставалось красным, вдобавок стало гораздо прохладней. Да так, что все мы были вынуждены закутаться в плащи. Даже вампирица, хотя все как один исследователи в своих трудах заявляли, что упыри холода не чувствуют. Впрочем, то, что она не обычная нежить, я давно уже понял.

А через пару часов мы встретили еще одно проявление этой самой черной падучей.

У противоположного берега, криво уткнувшись носом в берег, стояла купеческая торговая галера. Мачта на ней рухнула, в правой скуле зияла большая пробоина, а половина весел была поломана – видимо, корабль ткнулся в прибрежные валуны на полном ходу. На палубе бесцельно слонялось с десяток человек, той же самой дерганой походкой, как у той девушки с лукошком.

Черных глаз и пальцев я у них не разглядел, но по поведению все стало сразу ясно. Едва увидев баркас, они всей толпой ринулись к нам и, как деревянные кегли, попадали в воду. Я принял правее, но ни одна голова так и не появилась на поверхности реки, видимо, болячка напрочь лишала возможности и умения плавать. Что и к лучшему, наверное.

Попытка выяснить у вампирицы и у девочек, насколько избирательно люди заражаются падучей, не увенчалась особым успехом. С их слов, одновременно инфицируется большинство, но далеко не все. А по какому принципу болячка выбирает себе жертву, ученые так и не выяснили.

Ну что же, остается только надеяться, что зараза нас минует.

А к исходу дня впереди показался Холмец.

Глава 23

Могу поклясться, этот топляк возник ниоткуда – вода была настолько прозрачной, что прекрасно просматривалось даже дно, и уж трехметровый кусок деревины я бы заметил точно. Но случилось как случилось: как только Холмец появился в пределах видимости, наша лодка с разгона въехала в здоровенное притопленное бревно и дала впечатляющую течь. Дабы не потопнуть, пришлось срочно десантироваться на берег.

Вопрос посещения города решился сам по себе – никакими навыками ремонта плавсредств я категорически не обладал, а даже если бы обладал, ремонтировать было нечем. Ну не саблей же и клевцом.

– Сидим тихонечко здесь, ждем меня, – сконфуженно скомандовал я. – Попробую найти новую лодку. Или мастера, что очень маловероятно.

– Я с тобой, – неожиданно вызвалась Неяна. – А то ты на обратном пути еще что-нибудь утопишь.

Радослава зыркнула на вампирицу, но, как ни странно, возражать не стала. А девочкам, похоже, было все равно, кто с ними останется.

– Хорошо, идем, – слегка поразмыслив, согласился я. С учетом того, что подавляющая часть населения, возможно, заразилась и свихнулась, от такой помощи отказываться было бы глупо.

Причалили мы примерно в версте от Холмеца, так что идти пришлось порядочно. Правда, у меня была тайная надежда, что лодку получится найти поближе, в какой-нибудь деревеньке, еще до города.

Как только мы отошли от стоянки, я заговорил с вампирицей:

– Тебя, случаем, не опознают?

Внешне Неяна выглядела совершенно по-человечески, даже я не чувствовал в ней ничего от нежити; вопрос задал больше в познавательных целях.

– Опознают как кого? – Неяна резко остановилась и пристально посмотрела на меня.

В ее голосе проскользнуло раздражение, впрочем, скорей всего, наигранное.

– Как… – Я слегка запнулся. – Как нежить.

– Ты же ловчий, Горан. – Вампирица лукаво улыбнулась. – Вот сам и скажи.

– Я пока ничего не чувствую, – честно ответил я. – Но из меня ловчий – как из козы барабанщица.

– Не прибедняйся, – хмыкнула Нея. – В тебе силы хватит на половину Капитула, правда, ты ее еще не осознаёшь. И вряд ли до конца когда-нибудь осознаешь.

– И все-таки?

Неяна спокойно сняла перчатку и протянула мне руку:

– Прикоснись, смелее.

Осторожно взял ее ладонь в свою и едва скрыл удивление.

Насколько я понял из трудов разных ученых, у нежити отсутствует кровоток, в буквальном понимании этого слова, следовательно, их тела должны быть холодными как лед. Что я и сам чувствовал, когда молотил захлюста, – эта тварь была как ледяная глыба.

Но, кикимора раздери, шелковистая, мраморно-белая кожа Неяны была… теплой. Верней, едва-едва теплой, но никак не ледяной. Мало того, на запястье прощупывался пульс. Едва слышно, но все-таки он был.

– Бьется сердце?

– Ну во-от, – притворно огорченно протянула вампирица. – А я думала, что ты скажешь «какая у тебя нежная кожа». Но да, сердце есть, и оно бьется. Если мне нанесут рану, то пойдет кровь, красная, как у тебя. Мало того, я дышу, нуждаюсь в пище и испытываю те же эмоции, что и люди.

– И можешь любить?

Вампирица ответила после недолгой паузы:

– Да, могу. И ненавидеть тоже.

– Спрашивать, кто ты такая, все еще бессмысленно?

– Да, не стоит. Со временем все узнаешь, а пока рано.

– Тогда в чем же отличие между нами?

– В очень многом, – с едва заметной печалью в голосе ответила Неяна. – Я все-таки не живой человек.

– Ты жалеешь об этом? – в упор поинтересовался я.

– С чего бы мне жалеть? – презрительно бросила повелительница нежити.

– Я почувствовал.

– Тебе показалось, – отрезала Нея и показала рукой вперед: – Смотри, кажется, деревня.

Впереди, в просветах деревьев, показались стога сена на скошенном поле. А еще порыв ветерка принес сильный запах гари, через который отчетливо пробивалась вонь горелой плоти.

Деревенька оказалась совсем небольшой, всего с десяток домишек, и полностью безлюдной. Верней, она когда-то была небольшой, потому что сейчас превратилась в одно сплошное пепелище. Население обнаружилось в глубокой яме неподалеку, в виде горы обугленных трупов.

– Кто-то очень радикально и очень эффективно решил вопрос эпидемии, – иронично прокомментировала вампирица. – В вашей, людской, манере.

– Может, они все были зараженными? – Я оглянулся, в тщетной надежде увидеть хоть кого-нибудь живым.

– Это тоже черная падучая? – Неяна показала на изувеченное святилище Старших Сестер.

Алтарь кто-то полностью разрушил, статуи богинь повалили и изрубили в щепки, сам постамент тоже разбили на куски. По меркам Упорядоченного, это было такое преступление, автору которого светил лишь костер, да и то только после продолжительных жутких мучений.

Подобное наводило на очень нехорошие мысли. Сожженную вместе с жителями деревеньку еще объяснить можно, к примеру, созданием санитарного кордона вокруг города, но оскверненный алтарь вообще ни в какие рамки не лезет. Любая религия в Серединных землях была основана на веровании в Старших Сестер. Их признавали даже разумные нелюди, темные и прочие еретики, впрочем уже давно почти полностью изведенные Синодом. И вообще, вряд ли кто разумный решится осквернить любой алтарь в этом мире, потому что может сильно аукнуться. Гнев богов здесь вещь абсолютно реальная.

Но ломать голову над произошедшим не хотелось. Какая разница, пусть хоть все разом свихнутся.

– Не знаю, – буркнул я.

– Здесь было много конных. – Неяна присела и прикоснулась пальцем к одному из отпечатков лошадиных копыт в глине. – Так, подковы все единого образца, значит, не разбойники, а военные или стража… – Вампирица встала и протянула мне испачканную в земле бляху с выбитым на ней медведем с флагом в передних лапах, стоявшим сразу на двух холмах. – Стража Холмеца. Получается, они же разрушили алтарь.

– Или покарали жителей за осквернение, – наугад предположил я. – Чего гадать, пойдем лучше к берегу, лодку посмотрим.

– Может, и так, – согласилась вампирша. – Но, чтобы ты знал, все это отлично вписывается в пророчество Титуса.

– Это как?

– Отринут человеки истинную веру и попрут святыни, – равнодушно процитировала Неяна. – Об этой строчке пророчества знают далеко не все.

– Чем дальше, тем страшнее, – машинально ответил я, неожиданно вспомнив поговорку из своего прошлого мира. – Ну да ладно, идем лодку поищем.

Ни одной лодки около хлипкого причала не обнаружилось. Наш маршрут автоматически удлинился до следующего поселения. Или даже до самого Холмеца.

Следующее поселение тоже оказалось сожженным вместе с жителями, из живых созданий здесь остался лишь здоровенный, перепачканный сажей котяра, который при виде нас с пронзительным мявом мгновенно свалил куда подальше. Алтарь здесь не только разрушили, но и обгадили дерьмом.

– Дальше только сторожевой пост, – предупредила Нея. – Думаю, нас там ничего хорошего не ждет. Если хочешь, я могу пойти вперед и… – Она странно усмехнулась. – И разобраться.

– Не надо, – сразу отказался я. – Сначала глянем.

– Горан, – насмешливо протянула вампирша, – перестань верить в людей. Они этого не заслуживают.

– Невинные – заслуживают, – отрезал я. – Идем.

– Стоп! – тихо прошептала вампирица, прислушалась, потом почти неуловимым движением метнулась к завалившемуся сарайчику и выдернула за шиворот из-под обломков тощего лохматого мальчишку лет двенадцати.

– Не отрекусь!!! – отчаянно болтая руками и ногами, пронзительно завопил пацан. – Будьте вы прокляты, святотатцы!

– Не вопи. – Я подошел и отобрал мальчика у Неяны. – Никто тебя не заставляет отрекаться. Кстати, от чего?

Пацан смолк и, недоверчиво смотря на меня снизу вверх, прошептал:

– Дык от веры в Старших…

– Как зовут?

– Данька, Ждуна сын, – угрюмо буркнул мальчик.

– И кто заставлял?

– Дык стражники с заставы… – всхлипнул Данька. – И другие городские. А с ними еще монась.

– Монась? – Я подумал, что ослышался. – Заставлял отрекаться? Ты ничего не перепутал?

– Ага, оный, – закивал парень. – Ничего не перепутал, милсдарь…

– Так, давай все сначала.

– Дык вот оно как, милсдарь, случилось… – Всхлипывая и часто сбиваясь, Данька начал рассказывать.

Как выяснилось, вампирица оказалась совершенно права.

Зараза коснулась деревеньки очень милостиво. Интуитивно догадавшись, что надо делать, жители прибили сами своих зараженных и пятерых укушенных ими. Но вдруг прибывшая стража этим не удовлетворилась и неожиданно потребовала от населения отречься от веры. Верней, требовали не сами стражники, а монах со споротым с рясы знаком Синода. Монась при этом вещал, что только Морена спасет всех от заразы, которую, мол, наслали Старшие Властительницы. Когда народ его послал, всех перебили, даже стариков и детей, алтарь разломали, а деревню сожгли. Сам Данька спасся чудом, вовремя схоронившись в старом сарайчике, который стражники не удосужились спалить.

– Родных тоже убили?

– Нет, хвала Старшим! – Мальчик торжественно осенил себя знаком Сестер. – Они три дня назад уехали к сестре моей старшей, в Дубравицы. Это в десяти верстах отсюда, вверх по течению. А меня оставили за скотиной смотреть. Обещались к завтрему быть. Тока я ждать теперича не буду, к ним побегу.

– Сам доберешься?

– А как жа!

– Тогда беги.

Парнишка не стал медлить и сразу же припустил в лес. Я недолго смотрел ему вслед, потом развернулся и пошел в сторону заставы.

– И что ты собрался делать? – Неяна пристально на меня посмотрела.

– Лодку искать, – нехотя соврал я.

На самом деле я толком не знал, что делать. Те, кто устроил этот ужас, заслуживали смерти, но… В общем, видно будет.

– Ага, пойдем-пойдем. – Вампирица улыбнулась и пошла рядом со мной.

Через час мы вышли к небольшому сторожевому посту. Бревенчатая невысокая башенка, к ней пристроена конюшня и кордегардия, все огорожено хлипким тыном, дорога перекрыта рогатками, возле которых прохаживаются несколько стражников в коричневых налатниках с вышитым гербом города и с алебардами в руках. Неподалеку курится чадным дымком гора обугленных трупов.

Не сбавляя шага, я направился к посту. Стражники, заметив меня, вышли на дорогу.

– Стоять! – властно рыкнул один из них, краснорожий крепыш с приплюснутым кривым носом. – И ручки от сабельки подальше, подальше…

Он ухмыльнулся и шевельнул головой, показывая на своих товарищей, взявших арбалеты на изготовку.

Я остановился прямо перед ним.

– Кто таков? Куда следуешь?

Стражник обращался только ко мне, стоявшую за моей спиной вампирицу он отчего-то проигнорировал.

– Горан, сын Ракши. Следую в Холмец.

– А не больной ли ты, милок? – Мордатый подмигнул остальным постовым. – Что-то мне твои глазки не нравятся.

– Глянь, Панек, а сабелька знатная у милка, видать, дорогая! – глумливо хохотнул один из них. – Точно заразу принес.

– Нет, не больной.

– Что тут у вас? – Из кордегардии, на ходу подтягивая штаны, вывалился пузатый здоровяк с бантом сержанта на плече. Вслед за ним семенил похожий на крысу своей остренькой мордочкой тощий монашек. Как и говорил Данька, на его изгвазданной пятнами рясе не было знака Синода.

– Грит, не больной, ваша милость. – Панек почтительно поклонился командиру. – Но наглый страсть.

– Не больной? – Монашек прищурился. – Это еще проверить надо.

– Так проверяй, – едва сдерживаясь, чтобы не свернуть ему башку, спокойно ответил я.

Монах слегка растерянно оглянулся на сержанта, словно предоставляя ему слово.

Тот, недовольно кривя рожу, уставился на меня, потом перевел взгляд на подчиненных и буркнул:

– Неча тут разводить. Что смотрите? Кончайте его. Саблю и кошель мне, остальное раздербаните сами. И идите в казарму, тама как раз Чалый с Кокорей да Жданом с этой сучкой заканчивают, и на вас разговеться хватит.

С его последним словом из раскрытых дверей кордегардии донесся полный страдания женский стон.

Во мне неожиданно плеснулась дикая ярость. Почти не контролируя себя, я шагнул в сторону, прикрываясь сержантом от стрелков, выхватил саблю, косо секанул по Панеку, а потом ввинтился между арбалетчиками и одним широким ударом срубил их обоих.

– Режут, режут, робяты, тревога!!! – Истошно визжа, монах помчался к башне.

Но не добежал – я поднырнул под молодецкий замах сержанта, саданул локтем в челюсть, а потом вырвал из его рук алебарду и швырнул ее вслед монашку.

С гулом распарывая воздух, она мелькнула размазанной тенью и с хрустом впилась тощему в спину.

Я еще раз двинул ногой по голове сержанту и, не теряя времени, метнулся в кордегардию добивать остальных, но из ее дверей неожиданно появилась Неяна.

Как и когда она туда попала, я в суете боя так и не понял. Впрочем, судя по тому, что стражи разговаривали только со мной, Неяны уже тогда рядом не было.

– Не спеши, – небрежно бросила она. – Все уже.

– Всех?

– Ну да, – мило улыбнулась вампирица.

Я шагнул в кордегардию и стиснул зубы, чтобы не заорать от ярости.

Стражники валялись со спущенными штанами на полу в лужах крови. У каждого из них было аккуратно перерезано горло. На куче соломы рядом с ними лежала безвольно распластавшаяся девушка, почти девочка. Обнаженная, вся растерзанная и окровавленная.

Я присел рядом с ней и приложил палец к сонной артерии. Пульса уже не было.

– Истекла кровью, они ее всю разорвали, – тихо подсказала вампирица.

– Сука… – Я вспомнил об оставшемся в живых командире заставы, выскочил во двор, подхватил его за ногу и заволок внутрь. После чего вздернул вверх и подвесил за шиворот на торчавший в стене кованый крюк для упряжи.

– Ммы-ые-э… – Сержант пришел в себя и, пуская кровавые слюни, жалобно замычал, тараща на меня полные ужаса глаза.

Сразу стало ясно, что разговора не получится. В горячке я ему раздробил челюсть, и теперь она свисала студенистым мешком едва не до груди.

– Говори, тварь!!! – машинально рявкнул я, но в ответ послышалось все то же мычание.

– Он тебе уже ничего не скажет, – прокомментировала Неяна. – Вместо языка и челюсти у него каша. Разве что напишет, хотя, скорей всего, он неграмотный.

– Сука…

– А что ты хотел у него узнать? – небрежно поинтересовалась вампирица. – Как по мне, все и так ясно.

– Что ясно?

– Все просто. Дело в пророчестве. Они решили, что новая хозяйка этого мира оградит их от заразы, и принялись рьяно служить ей еще до ее появления. Служить по своему разумению – творить мерзость, в надежде, что это ей будет угодно. Идиоты… – Вампирица презрительно хмыкнула.

– Понятно… – Я потянул из сапога нож, чтобы дорезать сержанта, но потом решил, что такая смерть будет для него слишком легкой, и бросил Неяне:

– Он твой.

– А зачем он мне? – Вампирица делано удивилась.

– Ну… сделай с ним то, что… в общем, выпей его…

– Я не пью кровь! – резко и даже обиженно ответила Нея.

– Ты же сказала Раде, что редко, но пьешь.

– Соврала, не хотела ее разочаровывать.

– Тогда делай, что обычно делаешь.

– Ты правда хочешь этого? – Повелительница нежити удивленно подняла брови.

– Да!

– Хорошо. – Неяна шагнула к стражнику, взяла его голову обеими руками и пристально посмотрела ему в глаза.

Панек дико завыл, задергался, но тут же обмяк. От него к вампирице потянулось мерцающее радужное облачко, а сам стражник стал стремительно… усыхать.

Через несколько секунд от него остался только обтянутый черной кожей костяк.

– Брр… – Неяна брезгливо отряхнула руки. – Какая мерзость. Это было… как будто я хлебнула прокисшего дрянного вина. Ведь я вместе с жизнью забираю воспоминания. А они… В общем, дрянной был человечек, редкая сволочь.

Я не нашелся что ей ответить.

– Что смотришь? – усмехнулась Нея. – Ты же сам этого захотел.

– Сам, – тихо согласился я. – Значит, так… так ты…

– Нет, – отчего-то печально ответила вампирица. – Питаюсь я обычной пищей, но время от времени мне необходимо подобное. Очень редко, но… надо. И если ты думаешь, что…

Я перебил ее, может, резче, чем следовало:

– Ничего я не думаю! – После чего развернулся и пошел к выходу. – Не объясняй ничего. Нет необходимости. Я принимаю тебя такой, какая ты есть. Пойдем поищем какой-нибудь еды, а потом лодку.

К счастью, на заставе нашлось вдоволь разной провизии, видать, успели реквизировать у беженцев.

После недолгих поисков я сложил в мешок десять ковриг еще свежего хлеба, туда же добавил запечатанный воском чугунок меда, здоровенный лосиный вяленый окорок, толстенный пласт подкопченного сала, мешочек пшеничной крупы и туесок соли, перемешанной с перцем. Да еще объемистую бутыль с ядреным медовым самогоном. Для нас даже многовато, с учетом того, что дичины и рыбы здесь вдоволь, но пусть будет – в города и другие населенные пункты после известных событий мне наведываться как-то не хочется.

С лодкой тоже проблем не возникло. Застава стояла у самой реки, рядом с ней нашелся причал с десятком разных посудин. Среди них я выбрал основательный парусный баркас, погрузил добычу и резкими махами весел погнал к нашей стоянке…

Глава 24

По прибытии на стоянку нас встретила еще одна неожиданность. Впрочем, какая, кикиморе в гузно, неожиданность – исходя из окружающей действительности, самая обычная обыденность.

На Раду с девочками набрела еще одна группа городского вооруженного ополчения, возвращавшаяся из рейда по окрестным деревням. Числом восемь, при каком-то чине из города и при двух телегах, доверху груженных награбленным добром.

– Что случилось-то? – Я скользнул взглядом по разбросанным на поляне трупам.

– Дурные люди! – гневно высказалась Йоля.

– Ругались скверно! – как всегда разом, подтвердили Юдля и Марыся.

– Хватать нас начали, козлы повапленные! – в сердцах бросила Одарка, за что удостоилась одобрительных взглядов от подруг.

– Ну а потом милсдарыня Радослава как начала их сечь! – заявила Фиса. – Ух как! Так и порешила всех. А главному, тому толстому… – юная чародейка показала на распластавшийся в луже труп толстяка в богатых одеждах, – все причиндалы отчекрыжила сабелькой. – И мстительно добавила: – Поделом сволочному скоту, это он меня за попу ущипнул. А еще Старших Властительниц хулил, свинская скотина!

– Какие-то они странные были, – угрюмо сказала Псица, закончив обтирать ветошкой свой клинок. – Сначала приказали нашейные знаки Сестер снять, страшно богохульствовали, бред всякий несли, а потом и вовсе лихоимствовать начали. Не пойму, чем здесь синодское представительство занималось? Предстоятеля на правеж давно надо было отправлять. Еретик на еретике да еретиком погоняет. А один из них вообще был немалым чином из городского магистрата. Жаль, допросить никого не успела, порубила в горячке всех. Повезло, конечно, я в одной рубахе была, только из реки вылезла, вот они и не ожидали отпора от полуголой бабы. Да девицы подмогли порядочно, приложив неслабо нескольких уродов.

– Вы только нашим не говорите, пожалуйста, милсдарь Горан, – смутившись и покраснев, попросила Фиса. – Нам нельзя причинять вред людям. Параграф третий Уложения о чародейских практиках.

– Не выдам, – пообещал я и невольно улыбнулся, представив полуголую фурию с саблями.

– Чего лыбишься? – обиделась Рада. – Что веселого?

– Радуюсь, что все закончилось хорошо, – поспешил я соврать. – А так не вижу ничего необычного.

– Не поняла? – Псица нахмурилась.

Тут слово взяла Неяна и кратко, но очень емко рассказала все, что мы видели по пути и что случилось на заставе.

– Старшие Властительницы, вразумите! – Воительница выглядела полностью обескураженной. – Что с людьми творится?..

– Ничего из ряда вон выходящего, – презрительно прокомментировала вампирица. – Лишь только слетела фальшь. Они всегда такими были и будут.

– Не все! Далеко не все, – возразила Рада. Впрочем, без своей обычной враждебности.

– Конечно, не все, – покорно согласилась вампирица. – Но исключения лишь подтверждают правило, не так ли, Псица Божья?

– Да ты что себе позволяешь! – начала закипать Радослава. – Из всех присутствующих здесь людей все сохранили человеческое лицо, о каких исключениях ты говоришь?!

– Тихо, тихо… – Я поспешил вмешаться. – Хватит, дамы, не до ссор нам. Грузимся и отчаливаем. Живо, живо, шевелитесь!

Ссора прекратилась, не начавшись, и уже через несколько минут все были в лодке. Я быстро отогнал баркас на середину реки и поставил парус.

Когда проплывали мимо Холмеца, стало ясно, что стражники с заставы не занимались самодеятельностью. С воды было видно, что со шпиля собора жители отломали знак Старших Сестер, мало того, в порту торчало множество виселиц с болтавшимися на них синодскими священнослужителями. О сотнях трупов мирных жителей, прибитых течением к берегу, я даже говорить не хочу.

Вот так-то… Хотя я никогда насчет людей не обольщался.

Плыли целый день, к берегу не приставали. Нам на удачу дул попутный ветер, но небо так и не прояснилось, оставаясь затянутым багровыми тучами. Похолодало еще сильней, пришлось кутаться в толстые шерстяные плащи, которые я догадался прихватить с заставы.

Ужинали всухомятку, прямо в лодке, ночевали тоже на воде, в небольшой спокойной заводи. Личный состав вел себя пристойно, девочки вообще молчали, только лопали как не в себя, Псица и вампирица все так же продолжали пикировку, но уже не впадая в крайности.

Через час после рассвета прошли Передолье – еще один прибрежный город. Здесь все выглядело достаточно пристойно: трупов в реке хватало, но обошлось без виселиц с монахами, да и знак Старших на соборе уцелел. Однако над городом стоял чад пожарищ, видимо, стычки с новоявленными адептами Морены все же случались.

А еще у городской пристани грузилось вооруженными людьми множество кораблей под стягами местного правителя и Синода. Правда, куда они собираются отправляться, мы так и не узнали, потому что прошли мимо города не останавливаясь.

Лихва протекала через все Серединные земли, захватывая главную алвскую пущу, где была расположена столица лесовиков Илия. В обычное время остроухие без проблем пропускали торговые суда через свою территорию, правда оставляя за собой безоговорочное право досмотра, но сейчас я опасался, что с проходом возникнут сложности.

И не ошибся…

Едва мы пересекли границу, как откуда-то из прибрежных зарослей нам наперерез вышел длинный струг с треугольным парусом, украшенным изображением раскидистого дерева. Корабли алвов не сильно отличались от остальных судов Упорядоченного, но отличия все-таки были, к примеру, в парусном вооружении, походящем на… дай Старшие вспомнить… Вот! На шебеки из моего прежнего мира! Такие же изящные и стремительные в обводах и с косым парусным вооружением.

По бортам судна виднелись стрелки в чешуйчатых доспехах, выкрашенных в зелено-бурый цвет. Их натянутые длинные луки сработали лучше всяких команд – я быстро спустил парус, и наш баркас лег в дрейф. Все в Упорядоченном прекрасно знали, что алвы – прекрасные стрелки из лука, мало того, крайне мстительны и не прощают даже малейших обид.

– Остроухие, – презрительно бросила Радослава. – Этих нам еще не хватало.

Ее неприязнь была вполне объяснима: синодские, в том числе и Псицы с Псами Божьими, очень недолюбливали лесовиков, возможно, потому, что их юрисдикция категорически заканчивалась на границах пущ. Пущевики синодских не только к себе не пускали, но и образцово-показательно их игнорировали. Впрочем, они со всеми себя так вели. Хотя, насколько я знаю, при совпадении интересов они вполне себе сотрудничали как с официальными властями Серединных земель, так и с Синодом.

Читал я о них много, вживую с жителями пущ сталкивался всего один раз. Пришлось в свое время плотно пообщаться с неким Арамием Амадеусом Блюмелотом. Как позже выяснилось, он с еще одним румийцем прикрывал нас с Купавой во время нашей миссии в топях. Что могу сказать: никаких негативных эмоций он не вызвал, мужик как мужик, разве что странноватый в общении из-за своей необычной манерности.

Девочки неприязни к алвам не выказали, просто с любопытством таращились на струг, вампирица тоже никаких эмоций не проявляла. Впрочем, она особой эмоциональностью и не отличалась, больше изображала таковую.

– Вы все молчите, разговаривать буду я, – на всякий случай предупредил я дам. – И без резких движений.

– Больно надо, – недовольно буркнула Псица.

Со стороны остальной части личного состава возражений тоже не последовало.

Вот и ладненько. Себе дороже будет связываться с остроухими. Хотя спешить не стоит, посмотрим, как оно выйдет.

С алвской посудины раздался громкий окрик:

– Кто такие, куда следуете?

Голос был женский, мелодичный, но крайне пренебрежительный.

– Горан, сын Ракши, со мной еще семь дам, следуем в Вышеград, в личных целях, – сдержанно ответил я, хотя тон обращения не прибавил приязни к лесным жителям.

– Горан? – как-то озадаченно переспросили с корабля лесовиков. После чего на струге сразу спустили парус, он легко скользнул по воде и закачался на волнах рядом с нашим баркасом.

Стрелки опустили луки, но стрелы с тетивы не убрали. Я неожиданно обнаружил, что все они – молодые женщины, причем даже похожи друг на друга. Все поголовно с раскосыми миндалевидными глазами и слегка скуластые. Большего под островерхими шлемами с наносниками, козырьками и наушами видно не было.

– Прошу на борт, Горан, сын Ракши. – Предложение последовало довольно неожиданно. Хотя гонора в голосе тоже сильно поубавилось. – И вас, дамы…

– А в чем вопрос? – Я на всякий случай крутнул в себе поток Силы. Плевать на легендарную мстительность остроухих. Никаких препятствий нашей миссии терпеть не собираюсь. Всего ничего осталось, сутки ходу, а тут опять какая-то загвоздка.

– Это приглашение в гости, Горан, сын Ракши. – Одна из алвок, слегка повыше ростом, чем остальные, почтительно поклонилась. – Смею уверить, никоим образом не несущее урона вашей чести.

– Мы спешим.

– Мы будем вынуждены настоять, – все так же уважительно гнула свое лесная дева. – Это наш долг гостеприимства.

Радослава скорчила презрительную гримасу, но смолчала. А вот Неяна неожиданно кивнула мне.

Вот же…

– Мы принимаем приглашение, – скрепя сердце ответил я. Тут даже кикиморе понятно, что все не просто так. Как пить дать, что-то остроухим надо от нас. Вот только что? И как они узнали, кто мы такие? Зараза, я когда-нибудь довезу этих пигалиц до места или нет?!

Со струга перекинули к нам сходни.

– Прошу. – Алвка еще раз поклонилась. – О своей лодке и имуществе не беспокойтесь, мы возьмем ее на буксир.

Первой на борт лесовиков легко взбежала Неяна, за ней Радослава, следом гуськом перешли юные чародейки, держась за руки. Последним переправился я.

– Добро пожаловать. – Алвка в очередной раз исполнила грациозный поклон. – Разрешите представиться – капитан Юлия Мария Флория. Смею уверить, мы не задержим вас.

– Радослава из рода Помазов! – дерзко смотря на лесную деву, выпалила Псица.

– Неяна, дочь Неяны. – Поклон вампирицы был так же элегантен, как и небрежен.

Девицы по очереди исполнили книксены и отбарабанили свои придуманные витиеватые имена.

Я ограничился кивком.

Тем временем хлопнул поднятый парус, струг слегка дернулся и легко заскользил по поверхности Лыбеди. А наш баркас банально взяли на буксир.

Очень скоро корабль вошел в большую бухту, вход в которую почти не был заметен со стороны реки. А вот здесь меня постигла очередная неожиданность. В бухте у причалов стояло с десяток военных парусных галер, в которые, как и в Передолье, грузились воины в полном вооружении. Как мужчины, так и женщины.

Очень интересно, куда это все собрались?

На наш струг, после того как он пришвартовался у причала, стремительно влетел какой-то алв, без доспехов, но при длинном тонком мече. Высоченный и широкоплечий, хотя и тонкий в кости, волосы забраны в длиный хвост на затылке, лицо приятное, на лбу угадывается хорошо заметный рубленый шрам… Не понял, Арамий, что ли? Вот это новость, только ведь вспоминал о нем!

– Горан, дружище! – Алв налетел, приобнял и радостно хлопнул меня по плечу. – Вот это встреча! Не думал, брат, что еще раз увидимся.

– Тоже рад тебе… – Я слегка опешил от такого проявления чувств. Какой-то этот алв не такой, даже манерность исчезла без следа. Вот точно, явно не к добру ушастый брататься лезет. Но посмотрим…

– Извини, дружище, все потом, а пока… – Алв вдруг отскочил от меня и распластался перед моими спутницами в выверенном церемонном поклоне. – Прекрасные дамы, разрешите представиться! Арамий Амадеус Блюмелот, потомственный сенатор, чрезвычайный и прямой уполномоченный ее величества королевы лесов и пущ Лии Фелиции Филосперы!

«Вот тебе раз, – подумал я про себя. – Высоковато взлетел ушастый с момента нашей последней встречи. Ну и какого тебе надо, чрезвычайный уполномоченный?»

Прекрасные дамы охотно вернули Арамию поклоны, даже Рада распрощалась с презрительной гримасой на личике и вполне доброжелательно улыбнулась. Девицы так вообще польщенно зарделись. Вампирица обошлась без улыбки и румянца, но книксен исполнила не формально, а по всем правилам. Н-да, что с бабами смазливая мужская рожа делает. Чудеса, да и только.

Рядом с нами появилась еще одна алвка, ослепительно-красивая девушка в бирюзовом длинном камзоле и такого же цвета берете с ярким пышным пером.

– Позвольте представить вам донну Амалию Марту Деместрию. – Арамий еще раз поклонился. – Она обеспечит вас, милые дамы, всем для приличествующего вам комфорта.

– Прошу за мной, достопочтенные дамы. – Алвка почтительно склонила голову.

Дамы не стали кобениться и покорно проследовали за ней.

Едва они сошли с корабля, я обернулся к алву:

– Ну и к чему все это?

– Горан, все объясню, причем немедля! – Арамий ни капельки не смутился. – Уверяю, вам у нас ничего не грозит. Совсем наоборот. А пока примем по бокалу красного эстрандийского с дорожки да закусим чем найдется.

Импровизированный стол накрыли силами команды прямо на струге. Правда, посуду и еду притащили с берега.

– С прибытием! – Алв сам откупорил длинную бутыль и разлил огненно-красное искрящееся вино по серебряным бокалам.

– Итак? – Я не стал чиниться и отпил вина, оказавшегося по крепости ядреней яблочного самогона.

– Извини, все по-походному. – Алв резкими точными движениями кинжала разрубил окорок, наколол один ломоть на кончик клинка и подал мне. – Потому что времени особо нет. Через час наша эскадра отходит к Вышеграду. И есть мнение, что вам следует отправиться с нами.

– С какой стати? – Я твердо решил добиться внятных ответов.

– Ради вашей же безопасности, – невозмутимо ответил Арамий.

– А с чего бы это вы вдруг озаботились нашей безопасностью? Учти, у меня много вопросов, и я не удовлетворюсь отговорками. В противном случае вам придется силой тащить нас на борт. А это, как бы тебе помягче сказать, будет довольно проблематично.

– Хорошо. – Лесовик тяжело вздохнул. – Впрочем, я и не рассчитывал легко отделаться. Я расскажу все, что знаю. Хотя сам бы с удовольствием выслушал чьи-нибудь ответы. Спрашивай.

– Почему вы озаботились именно нашей безопасностью?

– Горан, – Арамий пожал плечами, – все просто. Ты прекрасно знаешь, что творится в Упорядоченном. Нечисть, нежить, народ в одночасье свихнулся. Согласись, с нами путешествовать будет гораздо безопасней.

– Продолжай.

Последовал еще один вздох.

– Нам поступили сведения, что Синод объявил тебя подлежащим немедленному уничтожению. Не мог же я бросить в беде своего боевого друга. К тому же ежели эта шайка записных прохиндеев за кем-то охотится, наш святой долг сунуть им палку в колеса.

– Думаю, нам пора, потомственный сенатор Блюмелот.

– Ладно, Горан, ладно! – Алв поднял руки. – Так приказала лично королева. Почему – увы, не знаю. Я всего лишь исполнитель. Могу лишь догадываться, что причиной являешься лично ты и та роль, которую ты сыграл в Дромадарских топях.

– Я всего лишь подрядился доставить учениц в Капитул.

– А тогда ты всего лишь подрядился доставить Франку с дочерью в Рудомышль, – парировал Арамий. – И чем все закончилось? Есть мнение, что и сейчас твоя дорога предначертана высшими силами. Кстати, кто твоя спутница? Я не о девочках и не о бывшей Псице Божьей. Есть в ней что-то такое… необъяснимое. Увы, не могу сказать что.

– Просто спутница, – отрезал я. – Присоединилась по дороге. Неяна, дочь Неяны, прилагает все свои силы, чтобы помочь мне. Думаю, бывшая наемница.

– Хорошо, оставим это, – быстро согласился алв.

– Теперь поясни, с какой стати вы направляетесь в Вышеград?

– У Вышеграда собираются объединенные силы Серединных земель, чтобы встать на пути… Думаю, про пророчество ты тоже знаешь.

– Знаю, но почему к Вышеграду?

– Собор Старших в этом городе стоит на древнем верховном капище Морены. Кстати, город и его окрестности уже захватили твари и новоявленные последователи. Так вот, скорее всего, там и развернется финал всей этой истории. Даже Капитул с Синодом прекратили свою свару, чтобы вместе попытаться дать отпор нечисти.

– Я ко всему этому не имею никакого отношения.

– Возможно, – покладисто согласился лесовик. – А если ты сам еще не знаешь о своей роли? Поверь, Горан, все очень плохо. И если даже гипотетически ты играешь какую-то роль в событиях, учитывать это мы обязаны. К тому же твои спутницы – я о девочках, – вероятней всего, тоже имеют отношение к происходящему. Недаром Синод пытался отобрать их у тебя.

– Кикимора с вами, – буркнул я. – Но только до Вышеграда. Сдам девочек чародеям, и до свидания. Не надо меня впутывать во всю эту хрень.

– Вот и хорошо! – Алв радостно осклабился. – Еще по одной?

Глава 25

Вот так нежданно-негаданно мы поймали «попутку» прямо до Вышеграда и уже вторые сутки в пути. Путешествуем с комфортом: Раду, Неяну и девочек поселили в отдельную просторную каюту, а мне выделили отдельный закуток. Алвы оказались гостеприимными хозяевами, правда, с нами разговаривают только по необходимости. Хотя они и друг с другом не очень-то общаются из-за своего дикого индивидуализма. В целом же было очень интересно глянуть на их общество изнутри. Что скажу? Все подчинено множеству иерархических заморочек, дисциплина жуткая, личного общения по душам между личным составом я не наблюдал за это время ни разу. У них даже жилые помещения разделены на множество крошечных пенальчиков, дабы у каждого было личное пространство. Чтобы без помех почитать, порисовать или помедитировать. Или какой-нибудь цветочек со всем старанием обихаживать. Ага, очень популярные занятия у лесовиков. Но, как ни странно, при этом алвы – очень сплоченный народ, мне порой кажется, что они единое целое. Возможно, из-за невообразимой дисциплины. Общей и индивидуальной. Если они что-то делают вместе, то делают синхронно, движение в движение. Пунктуальность просто дичайшая. И да, никакой той самой легендарной распущенности, какой славятся пущевики в Упорядоченном, я не замечал, половых извращений в виде однополой любви – тоже. Вчера поутру случайно заметил момент ухаживания между Кайлом – каким-то немалым мудреным чином в их воинской иерархии, и Камелией – капитаном нашей флагманской галеры и по совместительству адмиралом экспедиции. Так вот, тот, как мне сообщил Арамий, реальный головорез, не раз глядевший смерти в лицо, играл своей возлюбленной на тростниковой дудочке и ловил каждый ее взгляд, а та смотрела на него как на раздухарившегося школяра, вздумавшего подкатить к взрослой девице. Дослушала, не промолвив даже словца, развернулась и отвалила муштровать команду. Вот так-то. А вообще, совершенно самобытный народ, очень отличающийся от других в Упорядоченном.

Погода портится с каждым днем, солнце так и не показалось ни разу из-за багровых туч. То и дело порхает снежок, холодина неимоверная. Правда, ветер дует почти всегда попутный, и мы летим к Вышеграду стрелой.

– Горан… – Ко мне подошла Радослава и разом выбила из размышлений.

Общение у нас с ней с появлением в команде вампирицы не клеится, хотя разок даже уединились у меня в закутке. Сделали свое дело и разошлись, почти без слов. Уж не знаю, почему так, какая-то непонятная отчужденность появилась.

– Что?

– Что дальше? – Псица Божья заглянула мне в глаза.

– Дальше… – Я с тоской посмотрел на очередную разоренную деревушку, раскинувшуюся на правом берегу Лыбеди, и небольшую орду непонятных тварей, галопирующих среди порушенных изб.

За двое суток плавания я уже насмотрелся таких картинок. Устояли лишь крупные города, а все мелкие поселения были уничтожены ордами нежити и нечисти. Кроме тех… тех, кто принял власть новой хозяйки этого мира. Правда, таковых было очень немного, люди упорно не хотели предавать свою веру. За время плавания к нам присоединилось множество судов с дружинами удельных князей, городским ополчением и просто добровольцами…

– Да, дальше! – сбив меня с мысли, опять потребовала воительница.

– Сдам девиц чародеям, – попробовал я отделаться от Псицы. – А потом видно будет.

– Все-таки собрался уйти? – Рада брезгливо поджала губы. – Я в тебя поверила, пошла за тобой, а ты… ты…

Она не договорила – резко развернулась и ушла.

– Как же вы меня все достали! – зло буркнул я, скрутил колпачок с фляги и надолго приложился к ней.

По пути я здорово подружился с алвским эстрандийским, ну а как тут без вина? Спятить можно. Мало того что у самого внутри хрен знает что творится, дурные мысли в башке хороводы водят, так еще эта зараза достает.

Гребаная кикимора, всем от меня что-то надо! На мне что, свет клином сошелся? Я просто жить хочу, без дурных геройств, спокойно, долго и счастливо. Свой долг этому миру я отдал еще в Дромадарских топях. А тут опять. Ведут, как того волка по флажкам. Свой путь я буду выбирать сам, и не факт, что мои желания совпадут с теми силами, которые пытаются мной управлять. И плевать, кто они, пусть даже…

– А почему без меня пьешь? – Как всегда неожиданно, рядом возникла Неяна. – Великий воин Горан, сын Ракши, мучительно пытается выбрать верную дорогу. Ну и как? Выбрал?

– Только ты не доставай, – буркнул я и сунул вампирице флягу.

С ней мы в пути общались больше урывками, все основное время Нея проводила с девочками. Тетешкалась с ними, как мать родная, сказки и разные истории интересные рассказывала, даже в куклы играла. Охотно, с радостью и желанием, но с такой тоской в глазах, что я всю голову сломал, гадая, что ее гложет. Материнский инстинкт? У нежити? Н-да…

– Выбор эфемерен. – Неяна вытерла ее горлышко белоснежным платочком и тоже отхлебнула вина. – На самом деле ты уже все решил, а теперь изо всех сил сопротивляешься своему решению.

– А ты… Ты сделала свой выбор?

Неяна со странным выражением на лице кивнула:

– Да, Горан, я сделала свой выбор. Иначе бы меня здесь не было.

– И будешь сражаться за людей?

– Много вам чести будет. Не за людей – за себя.

– Но против… своей покровительницы?

– Она мне больше чем покровительница. – Вампирица грустно усмехнулась и уселась на бухту канатов рядом со мной. – Расскажу тебе одну историю. Это случилось очень и очень давно, в самом начале сотворения Упорядоченного…

– Горан! – Рядом неожиданно появился Арамий и, изображая всем своим видом сожаление, поклонился вампирице. – Прошу прощения, достопочтимая донна Неяна, что невольно прервал ваш разговор…

– Ничего страшного, сенатор Блюмелот. – Нея улыбнулась, встала и легкой походкой направилась в каюту, по пути бросив алву: – Мы уже закончили.

– Через час мы будем на месте. – Арамий переключил внимание на меня.

– Я рад, – не совсем приветливо буркнул я в ответ.

– И перед расставанием я хотел бы сделать тебе подарок. – Алв пропустил мои слова мимо ушей. – Идем ко мне в каюту.

– А без подарков нельзя обойтись?

– Нельзя, – неожиданно жестко отрезал лесовик. – Если, конечно, ты не решил меня оскорбить.

Оскорблять его у меня намерений не было. Арамий оказался довольно неплохим парнем, приятным в беседе и отличным собутыльником. И вообще, мне он ничего плохого не сделал. Мало того, в свое время рисковал жизнью, чтобы мы с Купавой без проблем достигли цели в Топях.

В своей каюте, надо сказать, очень скромной и аскетичной, несмотря на то что формально Арамий руководил всей алвской экспедицией, лесовик достал из сундука и положил на кровать увесистый, брякающий металлом большой сверток.

– Прими, Горан, от меня на долгую память. – Алв несколько картинно развернул плотный холст.

– Это… – Я завороженно посмотрел на разные части доспехов. – Это то, что я думаю?

Сегментные наплечники, шлем, похожий на барбют из моего прежнего мира, боевые перчатки, крупнопластинчатый бахтерец, поножи и наручи – все они были исполнены в ославской манере и сделаны из того самого странного сероватого металла, что моя кольчуга, и странным образом притягивали взгляд, словно самое драгоценное сокровище.

– Да, дружище. – Арамий с улыбкой кивнул. – Не знаю, где ты взял свою кольчугу, но ее как раз у меня не хватало для полного комплекта. А когда увидел ее у тебя, решил: пусть он будет твоим полностью. Это очень древняя работа, поговаривают, что этот доспех отковал сам Кром Огненнобородый для великого героя Хельма Железнорукого. Вашего героя, ославского, кстати.

– Я не могу принять этот подарок… – Я с трудом оторвал взгляд от брони. – Это слишком дорого…

– Не говори ерунды! – неожиданно вспылил алв. – Неужели ты думаешь, что, если бы они мне подошли, я бы тебе их отдал? По легенде, вещи, созданные Кромом, сами выбирают себе хозяина. Я им отчего-то не глянулся. Смотри!

Арамий слегка прикоснулся к шлему, и в тот же самый миг сталь зашипела и даже заворчала, словно недовольная собака.

– Видел? – Алв скривился. – Того смотри цапнет. А теперь ты… Давай-давай. Да не бойся, кольчугу из этого набора носишь уже, значит, все будет в порядке.

Я прикоснулся к броне, шипение мгновенно стихло, мало того, металл стал теплым и каким-то своим, что ли.

– Вот, что и требовалось доказать! Не понимаю, что они в тебе нашли? – Лесовик с легким оттенком сожаления улыбнулся и великодушно махнул рукой: – Забирай! Вот еще поддоспешник, тебе впору придется.

– Раз так, тогда держи. – Я выудил из мошны румийский золотой.

– Смотрю, ты решительно настроился меня оскорбить! – Арамий зло насупился.

– Нет, у нас обычай такой. – Я невольно рассмеялся. – Оружие и броню дарить нельзя, за них всегда платят, хоть что-нибудь. Понял, лесная душа?

– Странный обычай, – нарочито недовольно сказал алв. – А чего тогда так мало? Но ладно. А теперь иди к себе, пусть твои собираются и будут готовы ко всему. Непонятно, что нас ждет на берегу.

– Еще раз благодарствую.

– И еще… – Лесовик говорил очень серьезно. – Будь осторожен до того времени, пока не передашь своих питомиц. И вообще, поостерегись: Синод никогда никого не прощает. Я сразу после того, как причалим, отправлюсь на Совет, пойдешь вместе с девочками со мной, там будут представители Капитула, там и отдашь их.

– Буду осторожен, – так же серьезно пообещал я. – Спасибо тебе за все, Арамий.

Мы обнялись, после чего я забрал подарки, отнес к себе, а потом пошел к дамам.

– Час времени до прибытия, собираемся.

Радослава уже была полностью экипирована к бою, при оружии и доспехах. Недослушав меня, она порывисто вышла из каюты и хлопнула дверью за собой.

– Я всегда готова. – Вампирица иронично глянула вслед Псице и язвительно поинтересовалась: – Что-то наша воительница сегодня не в духе, не находишь, Горан?

Она с девочками сидела на полу и играла с ними в какую-то игру.

– У милсдарыни Радославы любовные чувства и томления, – умудренно прокомментировала Одарка.

– К милсдарю Горану, – поддакнули разом Юдля и Марыся.

– А он даже не почешется, – хихикнула Фиса.

– Потому что любит другую, – подвела итог Йоля.

– Разговорчики! – гаркнул я, взбешенный такой наглостью юных чародеек. – Много вы понимаете. Живо собираться, пигалицы!

– У тебя явный педагогический талант, Горан, – неодобрительно покачала головой Неяна. – Ты еще строевым шагом заставь их ходить.

– И заставлю! – с кровожадным видом пообещал я. – Если опять будут совать свои носы куда не надо. Вы что, команды не слышали?

– А никуда мы не пойдем! – вдруг с непоколебимой решимостью заявила Фиса.

– Не понял…

– Да, не пойдем! – хором подтвердили остальные девочки. – С тобой останемся, дядя Горан. И с тетей Неяной. Вот!

После чего разом у всех у них на мордочках появилось плаксивое выражение.

– Здрасте, моя радость… – От неожиданности я даже опешил. – Совсем сбрендили? А учиться кто будет? Верховный иерарх Иеремия? Или кикиморы болотные?

– Тихо! – прикрикнула на меня вампирица и посмотрела на девочек. – Что случилось, курочки мои?

– А нас там никто не люби-и-т!.. – плаксиво заныла Фиса. – А вы лю-у-убите!.. У-у-у!.. Я вообще маму с папой не помню, а вы… у-у-у!.. Вот они хорошие!..

Уже через мгновение заныли все девицы.

«Твою же кикимору под хвост! – с тоской подумал я. – Оно-то и понятно, дети без детства, недолюбленные, недотетешканные, без отца и матери растут. Я тоже прикипел к ним душой, могу, конечно, забрать с собой на острова, но кто меня там ждет? Ягушка-то примет, но родовичи могут прогнать как чужака или опять наладятся к скале приковать. А девам дом нужен. Не шляться же весь век неприкаянными по Серединным землям. Тьфу ты, напасть какая! А если все-таки забрать девиц к себе? Ну а что…»

– Иди. – Нея категорично показала мне на дверь. – Я сама разберусь.

Я про себя опять помянул кикимору со всей ее родней и отправился к себе в закуток экипироваться.

Быстро собрал в суму скудные пожитки, потом взялся за броню. Сначала поддел стеганый поддоспешник из какой-то незнакомой очень плотной, но мягкой ткани. Подтянул его завязками, потом сверху натянул кольчугу. Думал, что будет мала, но она, как живая, тут же села по фигуре. С бахтерцем возился подольше: сам-то он надевался как распашной халат, довольно просто, но пока прикрепил воротник, наплечники, накладные дополнительные пластины и остальные элементы – умаялся, правда, больше от непривычки. И как мне показалось, доспех сам помогал мне. Вот уж диво дивное, видать, и впрямь почуял за хозяина.

Потом застегнул на себе боевой пояс, сунул за него сзади клевец, подвесил саблю и тул с болтами. И шлем за специальный крючок. Понадобится – быстро сниму и надену.

Справился, присел несколько раз, развел руками, крутнулся и остался доволен. Как на меня ковали.

– Теперь бы еще какой-никакой щит с рогатиной – и можно в сечу.

Сказал вслух и задумался. В битву собрался?

И сам себе ответил:

– Да, в сечу. В стороне остаться – не для словена. Но со всем миром в строю, без всяких индивидуальных поединков с богинями. Вот так!

На душе сразу стало легко и просто. Хлебнув на радостях еще алвского пойла, я вышел на палубу. И невольно застыл.

Впереди виднелся Вышеград: мощные городские стены с гигантскими привратными квадратными башнями Гора и Деметра, великокняжеский замок на Тутовом холме, острый как игла шпиль Великого собора Старших Сестер…

Все это было покрыто мерзким сероватым маревом, мало того, над градом кружились густые тучи каких-то летучих созданий, а со шпиля собора срывался в небо кроваво-красный смерч.

– Скоро, – тихо сказала подошедшая ко мне Неяна. – Скоро она появится. Все уже почти готово.

– А можно… можно ее как-то будет убить? – абсолютно не веря в подобный исход, поинтересовался я.

– Для того чтобы войти в этот мир, она должна будет принять свое земное воплощение, – спокойно ответила Неяна. – То есть станет материальна. А любое материальное создание можно уничтожить или хотя бы повредить. Другой вопрос, что эта задача может оказаться не по силам… – Она помедлила и тихо добавила: – Никому. Поэтому лучше будет сорвать ритуал.

– Как?

– Думаю, Синод и Капитул знают, как это сделать, – уклончиво ответила вампирица.

– А ты?

– Тоже, – отрезала Нея. – Но тебе не время об этом знать.

– Нет так нет, – буркнул я и перевел взгляд на военный лагерь на холме в версте от города.

Сотни судов у берега Лыбеди, тысячи разномастных шатров, человеческий гул и ржание лошадей. Густой дух подгорелой каши, конского навоза и людского дерьма. Я никогда не видел такой армии, но, как мне показалось, здесь собралось не менее полусотни тысяч бойцов.

Штандарты Синода, Капитула, Румии, Жмудии и вассальных им государств, личные флаги владетельных князей и свободных городов, чуть поодаль – стяги хафлингов и алвов. Даже прапора Харамшита и Нупии просматриваются. Да что там, вон и мои сородичи – ославы со Звериных островов. А вот это сегрианцы. Ну ничего себе, почитай, весь мир собрался биться за веру!

– Интересно, догадаются люди, – опять заговорила Неяна, – что пролитая кровь только подстегнет явление Морены?

– Догадаются, если ты им подскажешь. – Я посмотрел в глаза вампирице. – Правда, не факт, что они удосужатся выслушать.

Неяна в ответ только улыбнулась.

– Горан, пора! – На палубе появился Арамий. – Где твои?

– Мои… при мне. – Я обернулся и увидел, что девочки уже стоят возле меня. Мордашки насупленные, решительные, но не плачут. И правильно. Перерастут со временем свои детские капризы, станут настоящими чародейками, холодными, расчетливыми и абсолютно беспринципными. Хотя, откажись они еще раз, принял бы как своих родных детей, вот ей-ей, принял бы. Ну да ладно, хотя слегка обидно.

Рада рядом с ними, мрачно-угрюмая, на меня не смотрит.

Я шагнул к ней, приобнял и шепнул на ухо:

– Я с тобой, Псица, буду биться… надо – до самой смерти!

– Горан! – горячо выдохнула воительница. – Я знала, знала!..

После чего впилась в губы поцелуем.

– Ну, будя… – Я еле оторвал ее от себя. – Выживем – нацелуемся всласть.

С треском опал парус, десятки весел одновременно ударили по воде, галера развернулась практически на месте и пошла к берегу.

– Горан… – Неяна взяла меня за локоть и отвела за угол надстройки. – Я скоро исчезну, но искать меня не надо, когда придет время – появлюсь рядом с тобой.

– Какое время?

– Нужное. – Вампирица лукаво улыбнулась. – И еще… ты знаешь, я всегда хотела стать… – Она запнулась, а потом, словно стесняясь, с натугой сказала: – Хотела быть как вы, стать человеком.

– Но…

– Не надо. – Нея прижала палец к губам. – Просто знай, я буду сражаться за вас…

После чего буквально на глазах растворилась в воздухе.

Глава 26

Через несколько минут корабль мягко ткнулся носом в пологий берег. С треском упали сходни.

Едва мы сошли на берег, как алвы взяли нас в коробочку, которую возглавил Арамий. Он заметил отсутствие Неяны, но я отговорился тем, что та улизнула еще до того, как мы причалили, так как не хочет привлекать собой внимание из-за множества грехов против властей. Алв явно не поверил, но сделал вид, что удовлетворен, и больше вопросов не задавал.

После чего мы пошли к видневшемуся вдали громадному шатру, увешанному разномастными стягами, – надо понимать, объединенной ставке войска Серединных земель.

По пути нас окружили синодские гвардейцы, я было приготовился к проблемам, но они никаких действий не предпринимали, шли вроде как в почетном эскорте.

Не знаю, что в нашей процессии было примечательного, но народ толпился по обе стороны дороги, как будто по ней вели какую-то диковинку. Или святых, если учитывать реакцию большинства зрителей.

Восторженные взгляды, в глазах истовость, почти все поголовно осеняют себя знаками Старших, а многие так вообще пали на колени. Над толпой разносился возбужденный гул:

– Они, они…

– Нашлись, хвала Старшим!

– Спасены, помилуй нас грешных!

– Воистину, не оставили нас своими милостями Властительницы!

– Святые! Истинно святые!..

– Спасительницы!

– Что за хрень? – шепнул я Радославе. – Ты что-то понимаешь? Кто святые, кто спасительницы? Наши пигалицы?

– Ничего не понимаю. – Воительница мотнула головой. – Ясное дело, речь о них, но что да как, не ведаю…

Что-то в ее словах мне показалось подозрительным, но я не стал акцентировать на этом свое внимание, так как мы уже подошли к объединенной ставке.

В просторном предбаннике какой-то бравый сержант из личной гвардии великого князя Лепеля Пятого было сунулся что-то лепетать про сдачу оружия, но Арамий так на него глянул, что тот мигом самоустранился.

Латники на входе в главную комнату синхронно взяли алебарды на караул и шагнули в стороны.

– Горан, – шепнул мне алв, – здесь сейчас главы Капитула с Синодом и правители всех рас Серединных земель. Наша королева тоже. Прошу тебя, веди себя соответственно. Поверь, так будет лучше для тебя и для меня.

Вместо ответа я приобнял юных чародеек за плечи и тихо сказал им:

– Ежели что, всегда можете на меня рассчитывать, мои курочки. Передумаете – дочерями мне станете. А почую неладное – приду, и горе тем, кто удумает вас обидеть. Знайте это.

– Мы знаем. – Фиса ответила за всех, после чего поспешно поправилась: – Мы знаем это, папочка.

– Ну, тогда вперед! – Я подтолкнул девочек в спину. – Все будет хорошо.

В круглой, сплошь устеленной коврами комнате было душно от сотен горевших свечей и нескольких жаровен с тлеющими углями. Вокруг большого стола сидели в креслах несколько человек, если точнее, четверо мужчин и одна женщина.

Великого князя Лепеля Пятого, тучного плотного мужика с горбатым носищем на холеной властной морде, я узнал сразу: его профиль украшал все монеты новой чеканки Жмудии.

Остальных я никогда не видел, но тоже уверенно опознал: ослепительной красоты баба с забранными в причудливую высокую прическу платинового цвета волосами могла быть только королевой пущ и лесов Лией Фелицией Филосперой, могучий коротышка, нос которого превосходил на порядок великокняжеский шнобель, а сивая борода была заплетена еще затейливей, чем волосы алвки, несомненно, являлся верховным мастером гор и подгорий, то бишь правителем хафлингов.

Двое почтенных, чем-то неуловимо смахивающих друг на друга старцев также не остались неизвестными. Тот, что более ветхий, в серой рясе из ряднины, с громадным деревянным знаком Старших на шейном подвесе из грубого вервия и с елейной благостной физиономией, – верховный иерарх Синода Иеремия, а тот, что в простом черном балахоне и с хищными резкими чертами, – конечно же верховный архи… архи… короче, какой-то там архи, Бальдазар, то бишь глава Капитула.

Арамий манерно поклонился, с таким же почтением откланялась Радослава. Девочки ограничились скромными реверансами, а я так и вообще просто кивнул, адресуя приветствие в основном смазливой королеве алвов.

Несколько мгновений в комнате царило молчание. Первым опомнился Иеремия – щелкнул пальцами, и сразу же в комнату вбежали несколько Псиц Божьих и направились к девочкам.

Я немедля шагнул вперед, загородил их собой, взялся за рукоятку сабли и коротко бросил:

– Назад, отдам только представителям Капитула.

Иерарх было вскинулся, но Бальдазар успокаивающе поднял руку:

– Ваше высокопреосвященство, пусть этот воин выполнит свое обещание и передаст девочек нам. А мы с вами позже урегулируем вопрос к всеобщему удовлетворению.

– Неслыханно! – по инерции рявкнул надтреснутым старческим голосом глава Синода. – Да как ты смеешь, щенок! Да я…

Псицы с лязгом обнажили клинки.

– Этот «щенок», как вы выразились, ваше высокопреосвященство, – невозмутимо перебил Иеремию Бальдазар, – один из самых сильных истинных владеющих в Упорядоченном. Пожалуй, даже самый сильный за всю историю его существования. Причем неимоверно упрямый. Дальше продолжать? Повторюсь, вопрос несущественен.

Лепель с выпученными глазами переводил взгляд с меня на почтенных старцев и обратно, хафлинг и алвка сохраняли полную невозмутимость, хотя королева с большим интересом рассматривала меня, примерно так, как покупатель – понравившийся товар.

Иеремия зло фыркнул и движением руки приказал инокиням убраться. Их тотчас сменили несколько чародеек, в одной из которых я с удивлением опознал Алисию, до чародейской карьеры именуемую Явдохой Блямберд. Ту самую полуалвку Алисию, с которой некогда был очень близко знаком.

Девочек мгновенно куда-то увели, я даже не успел с ними попрощаться.

– Кхе-кхе! – гулко откашлялся Лепель. – Значит, так! Великое дело вы сделали, а посему жалую обоим потомственное боярство, значит!

И, гордо задрав нос, глянул на остальных присутствующих за столом, мол, смотрите, какой я мудрый и великодушный.

Я расщедрился в ответ на короткий полупоклон, Неяна – на полный придворный.

– Несомненно, – проскрипел Иеремия, обращаясь к Радославе и в упор игнорируя меня, – заслуги твои велики, дочь моя, а посему мы забудем все твои прегрешения и примем обратно в семью, после выполнения положенной епитимьи, конечно.

Думал, что бывшая Псица Божья рассмеется церковнику в лицо, но… В общем, такого от нее не ожидал. Радослава подошла к иерарху, пала перед ним на колени и истово поцеловала руку.

А я гадал, что с ней случилось. Да и ладно, ее жизнь – ей и жить.

– Мы также выражаем тебе великую благодарность, – обращаясь ко мне, заговорил Бальдазар. – А по вопросам награды обратись к кастеляну ближайшего представительства Капитула. Я отдам соответствующие распоряжения. Уверяю, она будет достойна содеянного тобой.

И взял в руки лист бумаги со стола, давая знать, что разговор окончен.

«В гузно себе засуньте свои награды», – подумал я и, не дожидаясь, когда выскажутся алвка и хафлинг, круто развернулся и вышел из шатра. По пути ненароком сшиб плечом подвернувшегося на пути того самого сержанта великокняжеской охраны.

Постоял минуту, полной грудью вдыхая свежий морозный воздух, а потом побрел куда глаза глядят.

Так и шел, не замечая никого и ни о чем не думая. Пока меня не остановил чей-то окрик:

– Ты куда прешься, человече?

Я поднял глаза и внезапно обнаружил, что передо мной пара дюжих молодцев с короткими толстыми копьями в руках и большими круглыми щитами за спиной. В доспехах ославского образца и говоривших с выраженным акцентом уроженцев Звериных островов.

– Он ить не в себе, что ли? – Один из воинов обернулся к товарищу. Свисающие из-под его шелома косицы брякнули серебряными кольцами о наплечник.

– Видать, так и есть! – Второй добродушно хохотнул. – Эй, парень, здесь ославская дружина с острова Быка стоит, не туда забрел ты! – Он вдруг прищурился, прикрыл ладонью глаза от солнца, всмотрелся в меня и озадаченно протянул: – Эвона как, Вран, так это же…

– Етить! – охнул Вран. – Так это же Горан, сын Ракши! Но как, я же сам видел, как его приковывали к Скорбной скале… Теша, ты ить тоже был там…

– Видать, правду говаривали, – так же изумленно отозвался Теша. – Горан, ты ли это?

– Он самый, – коротко ответил я. – Ведите к главному.

– Дык нас Збор привел, – растерянно сказал Вран. – Ну, тот, кто тебя… приговорил. Все равно вести? Подумай, Горан, зла тебе не хотим, набольшие наших с Тешей семей за тебя на Совете стояли, может, ну его?

– Веди.

– Ну смотри…

Я не раздумывал. Если собираюсь вернуться на острова, без разговора не обойтись, прятаться от всех я не буду. Конечно, всякое может случиться, но будь как будет.

Старшина сидел возле костра с булькающим на нем котлом и вострил меч. Рядом с ним расположилась еще пара-тройка ославов, среди которых я узнал несколько человек из судившего меня Совета, а также чародеи-близнецы Вернер и Дравин, тоже прямо участвовавшие в моей судьбе.

– Старшина, тут такое дело… – начал Вран.

– Какое дело? – недовольно рявкнул Збор и поднял глаза. – Почему с поста ушел?!

И тут он узнал меня. По его лицу пробежало удивление, но только мимолетно, уже через мгновение оно опять стало каменным.

– Зрав буди, Збор, – спокойно поздоровался я.

– Зрав и ты… – Старшина, не отрывая взгляда, смотрел на меня. – Жив, значит.

– Живее всех живых.

– И как так случилось?

– Океан не принял, берегини цепи сняли, а дальше тебе неинтересно будет.

– Значит, слухи не зря ходили… – Збор покачал головой. – Что, мол, словен по имени Горан творит в Серединных землях дела, достойные богов. А Синод эти слухи жестко пресекает. Были такие дела за тобой?

– Я не знаю, о чем ты, старшина, – спокойно ответил я. – А попусту языком трепать не буду.

– Хорошо сказал, достойно словена! – загалдели за моей спиной.

Оказывается, вокруг нас собралась едва ли не вся ославская ватага.

– Речь о Дромадарских топях, – пояснил за старшину один из близнецов-чародеев.

– В Топях был, – не стал отказываться я.

Збор кивнул и сухо поинтересовался у меня:

– С этим понятно, а зачем пришел? За местью?

– Нет в сердце у меня мести. – Кривить душой я не стал. – И не было ее никогда. Ты по закону поступил, а в том, что закон такой, ничьей вины нет. Сражаться пришел, плечом к плечу, ибо если придется помереть, лучше рядом с родовичами.

– Любо!!! Добрый словен!!! – Ватажники отреагировали на мои слова дружным ревом. – Давай, старшина, решай! Дело за тобой!

– Вот как… – Збор ожесточенно заскреб пятерней бороду и оглянулся на Венрира с Дравином.

После секундного промедления чародеи дружно кивнули.

– Ну что же, сыновья и дочери нашего рода. – В голосе старшины зазвенел металл. – В походе я за всех решаю, без Совета. А посему…

Повисла мертвая тишина.

– Так тому и быть! – зычно гаркнул Збор. – Родович ты там, Горан! А кто старое помянет, тому сами знаете что. Ну, кто славена себе в семью возьмет? Помнится, Крон-кузнец грозился на Совете!

– Берем! Берем! – Из толпы вылетела Ивлица, дочь Крона, и с визгом повисла у меня на шее. – У-у-у, Гора-а-ан! Берем!!!

– Любо, любо!!! – заревели ославы и заколотили навершиями мечей об щиты. – От души рассудил, старшина!

– Ну так вяжи брату косицу, а то ходит как незнамо кто! – Збор расхохотался, сдернул с одной из своих кос золотое колечко и кинул его Ивлице. – Это, Гор, тебе за дела прежние, а новые кольца будешь зарабатывать, как все, – в походах! Эй, кто там, пива давай всем, сбрызнем хмельным радость. Но в меру, ястри в печенку, знаю я вас, охламонов…

Вот так я обратно стал словеном. И знаете… твою же кикимору… даже слезу пустил. Пробрало прямо до печенок. И не стыдно ни капельки. Ну что же, теперь осталось только Морену угомонить и домой, к ягушке.

Дальше меня посадили в круг со старшими заслуженными воинами, вручили подарок от рода – круглый щит с башкой быка на нем и рогатину, а затем сунули в руку ведерную кружку с пивом.

Но только прозвучал первый тост, как прямо в голове у меня забился голос Неяны.

«Вот ты где, словен окаянный! – горячо шептала вампирица. – Еле нашла, что за дар у тебя дурной такой – незаметным быть…»

Я недоуменно оглянулся, но, кроме ватажников, никого не увидел.

«Да не оглядывайся, дурень! – возмутилась Нея. – Я далеко от тебя, разговариваю мысленно. И ты мне так отвечай, виду не подавай…»

Со второй попытки у меня получилось ответить.

«Что случилось?»

«Беда случилась! – холодно ответила вампирица. – С девицами нашими беда. Их убить хотят, в жертву принести…»

«Твою же кикимору! Какого хрена? Кто удумал?»

«Те удумали, кому ты их отдал. Давай потихоньку отваливай от своих, спасать срочно надо девиц. Если их принесут в жертву, такое случится… что, боюсь, всему Упорядоченному конец. Идиоты, тьфу…»

«Э… сейчас не могу. – Я покосился на сородичей. – Если прямо теперь попытаюсь сбежать, мне уже не простят. Примут за предателя…»

Вампирица грязно выругалась.

«Времени в обрез… Ну ладно, сейчас что-нибудь придумаю. Не удивляйся ничему, держи покрепче оружие и не брыкайся…»

«Ты что собралась делать? Неяна? Нея, кикимора тебя дери!»

Но вампирица уже перестала отзываться.

– Твоя очередь говорить слово! – Збор тяжело хлопнул меня по плечу. – Давай, Горан.

Я встал, обвел взглядом ватажников и, с трудом сдерживая эмоции, начал тост:

– Любо мне, братья и сестры…

Но не договорил. Раздался свист, в спину ударило что-то тяжелое, а потом меня со страшной силой вздернуло вверх.

Болтаясь, как тряпка, я обалдело оглянулся и чуть не ошалел от ужаса. Меня тащил в лапах громадный нетопырь, с гулким хлопаньем колотя по воздуху огромными перепончатыми крыльями.

В тот же момент что-то больно садануло по плечу. Скосив глаза на стремительно удалявшуюся землю, я увидел, как почти все объединенное войско Серединных земель дружно садит по нам из арбалетов и луков.

Нетопырь болезненно взвизгнул, провалился, словно попал в воздушную яму, но потом выправился и, заложив крутой вираж, полетел дальше.

А через несколько минут сбросил меня на высокий холм в нескольких верстах от лагеря. Взрыхлив лапищами землю, бухнулся рядом сам и стал стремительно развоплощаться в Неяну.

Выглядело все это, мягко говоря, жутковато, особенно промежуточные этапы, но, к счастью, процесс быстро завершился, и передо мной предстала обнаженная вампирица.

Злобно скривившись, Нея выдрала с мясом торчавшую чуть пониже правой груди стрелу.

Развороченная рана прямо на глазах стала затягиваться, и скоро от нее остались только потеки крови на белоснежной, поблескивающей под вечерним солнышком, коже. Впрочем, и они почти сразу исчезли.

– Одеваться или остаться так? – лукаво улыбнулась вампирица.

Я отвел глаза от соблазнительных округлых изгибов ее совершенного тела и выдавил из себя:

– Пока предпочту ответы. Что случилось?

– Наши девицы – Истоки! – Неяна щелкнула пальцами и в тот же миг оказалась одета в свой походный костюм.

– Истоки? – переспросил я, так как ни о чем подобном не читал.

– Да, каждая из них – средоточие чистой идеальной Силы! В твоем мире сказали бы: аккумуляторы невообразимой емкости и мощи.

Я ничего толком не понял, но уточнять не стал.

– Допустим.

– Эти идиоты решили: если их принести в жертву на древнем алтаре Морены, то это запечатает ее навечно в Темных Пределах. Уж не знаю, с какой стати они так думают, но это несусветная глупость. Само появление девочек возле алтаря ускорит и облегчит пришествие, а их единовременная смерть вообще способна вызвать полное разрушение составляющей Упорядоченного.

– Составляющей?

– Мир не зря так назван, – с нетерпеливым вздохом пояснила Неяна. – Сейчас все сбалансировано…

– Ладно, ближе к делу, – перебил я ее.

– Это правильно. – Вампирица согласно кивнула. – В общем, девочек уже повели по древнему ходу на капище, оно под собором в Вышеграде.

– И они согласились? Или их принудили?

– Вряд ли принудили. – Неяна с сомнением покачала головой. – Возможно, ввели в заблуждение или одурманили, не забывай: несмотря на свою неимоверную силу, которую, скорее всего, они еще не осознают и не умеют толком ею пользоваться, девочки – все еще дети. С ними пошли по одному представителю от Синода, Капитула и каждой людской расы. Всего пятеро. И еще отряд лучших Псов и Псиц Божьих. Это очень сильные воины, так что сомневаться в том, что они проникнут в капище, не приходится.

– Наши действия?

– Я доставлю нас прямо к цели коротким путем, – хищно улыбнулась Неяна. – А там мы предотвратим ритуал.

– Но Морена все равно войдет в этот мир. Пусть позже. Что с ней?

– Ею займусь я, – коротко бросила Нея, а потом добавила: – А если не смогу, ты завершишь начатое мной. Что? У тебя такой вид, будто ты считаешь меня умалишенной. Сам такой. Морена появится в этом мире ослабленной, к тому же она в своем физическом воплощении вполне уязвима. И я знаю ее слабые стороны. Шансов мало, но они есть. Поверь.

– Тебе-то это зачем?

– Долго объяснять, просто поверь, мне это важно, – с просительными нотками в голосе ответила вампирица. – Если останется время, на месте расскажу.

– Тогда вперед! – Я слегка засомневался в искренности вампирицы, но решительно отбросил сомнения. Не важно, врет она или нет, девочек я не дам принести в жертву в любом случае, пусть даже их смерть действительно должна предотвратить вторжение богини смерти. Плевал я на все вокруг, но мои пигалицы будут жить!

– Сейчас… – Вампирица достала из сумочки на поясе маленький черный кристалл, сжала его в обеих руках, и в то же мгновение перед нами открылся окутанный пепельно-серыми вихрями портал.

Зажмурив глаза, я без колебаний шагнул в него.

Могильный холод, ощущение невесомости, почти сразу сменившееся нормальной силой тяжести.

Открыл глаза и обнаружил, что нахожусь в огромной пещере, тускло освещенной частыми вкраплениями светящейся зеленоватым светом кристаллической руды в стенах. Прямо по ее центру возвышалось очень грубо вытесанное из черного мрамора изваяние обнаженной женщины, с металлической чашей перед ее ногами. На дальней стене просматривалась вырубленная прямо в каменном монолите лестница, ведущая куда-то вверх.

– Вот мы и на месте. – Вампирица благополучно материализовалась рядом со мной. – Раньше я здесь часто бывала, но последнюю тысячу лет не наведывалась. Фу, сколько пыли… – Она громко чихнула и прикрыла нос рукой.

– А зачем ты здесь бывала?

– Просила маму избавить меня от своего дара, – после недолгой паузы ответила Нея. – Но, увы, она так и не откликнулась.

– Мать?

– Да, Морена мне мать, – спокойно ответила вампирица. – Которую я ненавижу всей своей сущностью за то, что она сделала меня такой… – Она вдруг замолчала и сказала изменившимся голосом: – Они идут. Встречай, а я пока побуду в тени.

И в очередной раз исчезла.

Я снял с подвеса шлем и надел его на голову. Затянул ремешки, достал саблю из ножен, а в левую руку взял клевец. Закрутил в теле вихрь Силы и шагнул к лестнице.

Ждать долго не пришлось. Через несколько минут сверху послышались шаги и мелькнули блики факелов.

Первыми показались несколько инокинь и иноков Обители Веры. В помятых доспехах, окровавленные – было видно, что путь в капище им дался дорогой ценой, – но решительные и готовые к новому бою. Их возглавляла… Радослава.

А за ними…

Жизнь – это всегда круговорот одних и тех же событий, поэтому я ничуть не удивился встрече со своими старыми знакомыми.

Первым шел предстоятель Белого Синода при Добренце, прелат Акакий. Толстяк прихрамывал, тяжело опираясь на сучковатый посох с чем-то наподобие фонаря на навершии. На разорванной серой рясе темнели потеки крови. Но выглядел церковник вполне бодрым и полным сил.

За ним следовала чародейка Алисия в черном плаще и тоже с посохом в руке, но увенчанным светящимся камнем неправильной формы, и на первый взгляд совершенно невредимая.

Следом за ней покорно шли девочки, переодетые в длинные белые рубища.

Следующей я разглядел Таисию из Крутогор, в прошлом Псицу Божью, а ныне владетельную княгиню. Эта была облачена в полный кольчато-пластинчатый доспех и держала в руке обнаженную саблю. Левая ее рука была обмотана окровавленной тряпкой и покоилась на перевязи.

Дальше…

Вот ее я точно не ожидал увидеть здесь и даже не поверил своим глазам. Но они не обманули: закованная с ног до головы в броню подгорников хафлингесса оказалась Петуньей, той самой Петуньей Додон, из-за которой я влип в прошлую историю.

Процессию завершал алв Арамий и еще несколько Псов Божьих.

Даже не представляя, что буду делать, если не получится уговорить гостей отказаться от их намерений, я шагнул из-за колонны им навстречу…

Глава 27

– Внимание! – Радослава первой заметила меня и сразу подала команду Псам Божьим.

Те быстро выстроились в ряд и вскинули заряженные самострелы.

– Ну как же, – злобно процедил прелат. – А я думал, кого здесь не хватает. Жаль, что тебя не успели прибить. Ну ничего, сейчас все исправим.

Неимоверным усилием я заглушил в себе ярость. Не сейчас, на кону стоит более важное дело. Но с этим уродом я рассчитаюсь обязательно.

Алисия удивленно уставилась на меня:

– Горан? Ты как здесь оказался?

Особо обрадованной нашей встречей я бы ее не назвал. Хотя после произошедшего в свое время между нами чего я ожидал?

– И главное, зачем ты здесь? – поддержала ее Таисия. Княгиня тоже не выказывала радости.

Петунья хотела подбежать ко мне, уже сделала первый шаг, но сдержалась и осталась на месте.

Арамий промолчал, судя по всему, он моим появлением особо не был удивлен.

Девочки не произнесли не звука и даже не посмотрели на меня.

– Да, это я, вы не ошиблись. – Я старался говорить как можно спокойней. – Вы думаете, что творите? Кровь этих невинных учениц не только не предотвратит явление Морены, а наоборот: само их появление здесь…

– Бред! – выкрикнул Акакий и скомандовал Псам: – Убейте его!

Рада бесстрастно махнула рукой.

Дружно тренькнули стальные дуги самострелов.

Болты со звоном ударились в мгновенно развернувшееся радужное полотно и бессильно опали на каменный пол.

Для того чтобы вовремя поставить и удерживать щит, не пришлось прикладывать особых усилий. Совсем наоборот, пришлось даже постараться, чтобы бурлящая во мне, подобно огненной лаве, Сила не выплеснулась наружу.

Где-то глубоко внутри я еще надеялся договориться. Убивать когда-то близких мне людей очень не хотелось. Даже Акакия, кикимора его дери.

Стрелки быстро перезарядили оружие. Остальные рванули во фланги, обходя меня со всех сторон.

– Подождите! – вдруг пронзительно закричала Петунья и выскочила перед ними. – Я ему верю, пусть скажет!

– Уйди, дурочка! – взвизгнул прелат. – Ему задурило голову то исчадие Тьмы, с которым он снюхался.

– Пусть скажет, – неожиданно поддержал гномку Арамий и встал с ней рядом. – Не забывайся, церковник. Мы имеем такое же право слова, как ты.

Таисия и Алисия смолчали и остались на месте. Впрочем, я и не ожидал от них ничего хорошего: обманутые в своих ожиданиях женщины могут быть ужасны в своей ненависти. Хотя… обманули они сами себя, а не я их.

– Вперед! – брызгая слюной, заорал Акакий воительнице. – Уберите этих идиотов!

Рада неуловимым движением вскинула лук и всадила алву стрелу в ногу, чуть пониже латной юбки. Петунья прикрылась щитом, болты не взяли сталь хафлингов, но один все-таки угодил ей в шлем, оглушил и сбил с ног.

Я окончательно потерял надежду договориться, приготовился было отвечать, но тут среди Псов и Псиц словно промчался невидимый вихрь. Искромсанных иноков разбросало по сторонам, как ветер разносит осенние листья. Последней упала Радослава. Хотя, скорее всего, она осталась жива, только потеряла сознание. И к лучшему, несмотря на все, смерти я ей не желаю.

– Исчадие Тьмы никого не дурило, идиот! – с издевкой пропела Неяна, появившись перед Акакием.

– Изыди! – Прелат махнул своим посохом, сверкнула ослепительная вспышка, но вампирица исчезла, в то же мгновение появилась уже за спиной церковника, ухватила его за рясу и, как тряпку, закинула в другой конец пещеры.

Таисия выхватила саблю и загородила собой девочек, Алисия вскинула свой жезл.

– Хватит! – заорал я. – Что вы творите?

– Ты что творишь, скотина?! – Оголовье посоха чародейки вспыхнуло огненным сиянием. – Это их предназначение! Они родились, чтобы отдать свои жизни ради спасения нашего мира. И понимают это! Отступись, иначе…

– Ты не понимаешь, что грозит Упорядоченному? – возмущенно поддержала ее Таисия. – Еще и с тварью этой снюхался. Я всегда подозревала, что ты ублюдок!

– Просто поверьте мне… – Я изо всех сил старался говорить как можно убедительней. – Еще не поздно, уходите с девочками. Я сам все сделаю!

– Поздно. – Вампирица показала на статую. – Уже поздно…

Я обернулся и увидел, что каменная глыба начала светиться странным черным сиянием.

– Горан… – Неяна виновато улыбнулась. – Я постараюсь… А если не получится, замолви за меня словечко перед…

Она не договорила, резко развернулась, подошла быстрым шагом к идолу и встала перед ним на колени.

Я ожидал появления Морены несколько более эффектным. Но все случилось очень просто. От грубо обтесанной глыбы бесшумно отделилась серая тень, уже через несколько мгновений превратившаяся в высокую, стройную и белокурую обнаженную девушку. Симпатичную, даже красивую, но простоватой, ничем не примечательной красотой. И уж совсем не похожую на повелительницу Темных Пределов, какой я ее представлял.

Девушка сделала неуверенный шаг, пошевелила руками, словно пробуя, как они движутся, а потом радостно расхохоталась. Правда, в этом хохоте уже не было ничего человеческого. Стегануло острым ознобом, появилось ощущение, что вместо крови внутри меня потекла ледяная вода. Даже сердце стало биться реже.

Отсмеявшись, Морена наконец обратила внимание на Неяну у своих ног. Склонилась к ней, подняла за плечи и ласково прижала к себе.

И тут…

Неяна тоже обняла мать, а потом… потом, урча, как зверь, впилась зубами ей в шею.

Во все стороны хлестнули потоки черной дымящейся крови. Морена пронзительно завизжала, попробовала сдернуть с себя Нею, но та вцепилась в нее как клещ, с утробным хлюпаньем продолжая сосать кровь.

Повелительница Темных Пределов начала стремительно стареть. Лицо покрыла густая сетка морщин, кожа неряшливо обвисла, волосы поседели, а потом опали, обнажив покрытый пигментными пятнами голый череп.

Во мне плеснулась радость – у Неяны получалось не так, как с людьми, гораздо медленней, но все-таки получалось.

Но тут…

Морена начала быстро превращаться в жуткое, бугрящееся шарами мускулов чудовище, ужасный гибрид нетопыря, крокодила и волкодлака.

Испустив клекочущий оглушительный вопль, она все-таки исхитрилась сдернуть с себя вампирицу и одним резким движением разорвала ее пополам. Бросила на пол и истоптала останки гигантскими лапами в кровавую кашу.

– Твою же кикимору! – обреченно выдохнул я.

Умирать очень не хотелось. Но остаться в стороне я тоже не смогу. Это мой мир. Несовершенный, злой и мерзкий, но мой. И в нем живет моя любовь.

Но со смертью пришлось слегка погодить.

– Изыди, отродье! – Откуда ни возьмись появился прелат Акакий.

Весь изломанный, окровавленный, едва переставляя ноги, он тащился к твари, держа перед собой, как знамя, сияющий ослепительным светом посох, и, давясь кровью, читал какую-то молитву.

И – о чудо! – едва свет коснулся воплощения Морены, как ее кожа задымилась, а она сама испуганно прянула в сторону.

Но это длилось всего мгновение – повелительница тьмы пронзительно заклекотала, взвилась в длинном прыжке, подмяла под себя прелата и разорвала его на кровавые клочки.

– Сюда иди, уродина! – Я выскочил вперед, зачерпнул всю Силу, что смог, и метнул ее в чудовище.

Огненный смерч снес Морену к стене, она взвизгнула, забарахталась, но я шел к ней, бил и бил, чувствуя, что вместе с Силой из меня уходит жизнь.

И отчаянно надеялся, что, прежде чем умру, добью тварь.

Повелительница Темных Пределов вся обуглилась, из кровавых трещин на обгорелой коже сочились потеки сукровицы.

Но тут закончилась Сила, а вместе с ней ушла жизнь. Вся, до последней капельки. Полыхнула бесцветная вспышка, а я вдруг увидел все со стороны, словно вознесся под своды пещеры.

Осторожно выбирающуюся из угла обугленную тварь и лежащего на спине посередине зала худого как скелет и седого как лунь старика.

– Кто это? – искренне изумился я, но почему-то не почувствовал своего голоса.

Нечто подобное я испытывал после схватки с Сур-Кхамом, правда, тогда я чувствовал себя все-таки живым. А сейчас… не чувствовал.

Чудовище победно взвыло.

– Пошла ты на хрен, гребаная кикимора! – зло прошипел я. – Рано радуешься, не здесь – так в посмертии достану! – Потом увидел спускающихся с лестницы девочек и заорал: – Куда? Бегите, дурочки! Я прикрою…

Но юные чародейки не послушались, взялись за руки и медленно пошли к чудовищу. Еще несколько шагов – и они превратились в молодых красивых девушек в белоснежных платьях. От них исходило теплое мягкое сияние, постепенно заполняющее всю пещеру.

– Что?.. – не в силах скрыть изумление, пробормотал я. – Но как?..

Морена злобно рявкнула, попробовала броситься на девочек, отлетела, словно ей отвесили пинка, и, подвывая, забилась в угол.

С ее тела пластами опадала плоть, тварь страшно корежило и ломало. А потом, как-то сразу, с легким хлопком, она превратилась кучку сероватой пыли. А через мгновение на каменном полу не осталось даже пыли.

– А-а-а!!! – восторженно взвыл я. – Так тебе и надо, гребаная уродина! Мои вы умницы!

Девочки дружно развернулись и стали кругом над телом старика. Моим телом.

Сверху ударил столб света, я инстинктивно зажмурился, а когда открыл глаза, с изумлением увидел перед собой трех женщин. Немолодые, но очень приятные видом, в простых домашних сарафанах и пуховых шалях на плечах, очень похожие друг на друга, они сидели в креслах и вязали, быстро работая спицами.

– Ну чего раскричался? – сердито бросила одна из них, мельком глянув на меня.

– Извините, – смутился я. – Извините, дамы. Я Горан, сын Ракши… а вы?

И тут же догадался, кто это. Гея, Дея и Мара? Старшие сестры? Старшие Властительницы? Да ну… Нет, точно они. Вот эта – Дея, а эта – Гея. А третья – Мара. Правда, не пойму, откуда я это знаю.

– И что, Горан, сын Ракши, прикажешь делать с тобой? – сухо поинтересовалась Мара.

– Ничего не надо, – машинально отговорился я. А потом, сам не ожидая от себя, попросил: – Вопрос, можно один вопрос?

– Ишь ты, прямо вопрос, – с иронией хмыкнула Гея. – Задавай, чего уж тут.

Я набрался смелости и поинтересовался, едва сдерживая в себе злость:

– А зачем вы так? Могли же сами, без всех этих смертей и страданий, легко, одним словом прекратить весь этот ужас. Зачем допустили? Ответьте и делайте со мной все, что хотите!

Ожидал вспышки гнева в ответ, но ее почему-то не последовало.

– Не могли, Горан, не могли, – вздохнула Дея. – Не могли…

– Это почему?

– Потому! – строго отрезала Мара. – Это ваш мир. Не наш. Мы создали его для вас. Вы в нем хозяева. И честно – отвратительные хозяева. Злоба притягивает злобу. Так было всегда и будет. К счастью, каким-то загадочным образом у вас пока не получается окончательно извести себя. Уж не знаем почему.

– Так и есть, – повинно прошептал я. – Но девочки… они не ваши посланницы?

– Так тебе все и расскажи, – улыбнулась Гея. – Это был ваш последний шанс. Проверка, достойны ли вы жить или нет. Но вы ее чуть не провалили. Без любви, искренней любви, заботы и самопожертвования они не смогли бы ничего сделать. И, как ни странно, все это им дал ты. По сути, чужак, попавший в Упорядоченный волей случая.

– Не только! – отчаянно запротестовал я. – Другие тоже…

– Ладно, хватит с тебя! – с притворной строгостью в голосе прикрикнула Мара. – Проси, что хочешь, и проваливай.

– Ничего, – твердо ответил я. – У меня все есть. А чего нет, добуду сам.

– Точно? – прищурилась Гея. – Хорошо подумал?

– Хорошо… – Я вдруг осекся. – Подождите-подождите, есть просьба!

– Излагай, – с напускным разочарованием в голосе разрешила Гея.

– Неяна! Она очень хотела стать человеком, – торопливо зачастил я. – Ради этого пыталась убить собственную мать… или свою создательницу, увы, точно не знаю. Пожертвовала собой ради людей. Дайте ей это, пожалуйста. Она заслужила…

– Вот даже как? – Дея удивленно приподняла бровь. – А ты уверен, что она была искренна с тобой?

– Не очень, – признался я. – Но все-таки…

– Впрочем, не важно, – отрезала Гея. – Мы не властны над созданиями тьмы.

– Хотя… – Мара вдруг хитро улыбнулась. – Почему бы и нет. Но, Горан, ей придется начать все сначала. С самого начала.

– И тебе с ней, – вставила Дея.

Гея с улыбкой кивнула.

– Пускай придется! Но начнет человеком! – радостно выкрикнул я. – Спасибо, Властительницы!

– Пусть так! – торжественно заявила Гея. – И хватит с тебя наград. А теперь пошел вон, невежа.

Эпилог

– Чего это я невежа? – возмутился я и вдруг обнаружил себя в лесу.

Остро пахнет хвоей, щебечут птички, сквозь густые кроны деревьев весело пробиваются столбики света. И я, совершенно здоровый, в том же доспехе, с саблей, клевцом и заплечной сумой, которая вроде как осталась в лагере ославов под Вышеградом.

Контраст обстановки поверг меня в глухой ступор. Да, я прекрасно помнил, что случилось в пещере под собором, помнил и разговор со Старшими Сестрами, но сознание никак не хотело принять тот факт, что я в очередной раз остался жив.

– Твою же кикимору! – Я машинально схватился за флягу и с восторгом обнаружил, что она полная. Быстренько хлебнул раз-другой и от избытка чувств ругнулся: – Твою же кикимору в гузно! Живой, мать его так!!!

– Так, так, так… – послушно ответило эхо.

– Да ну!.. – Вот тут я наконец сообразил, что нахожусь на Звериных островах. Мало того, неподалеку от избушки Малены.

Ну да, вот же она, тропка, петляет между вековых деревьев и замшелых валунов. А это та сосна, которую сдуру сломал, пробуя силу. А на этой поляне встретил в первый раз в своей жизни волкодлака…

– Ну так чего сидишь, дурень? – рявкнул я на себя. – Вперед!

Вскочил и неожиданно заметил у своих ног большую корзинку, аккуратно прикрытую кружевным покрывальцем. И из этой корзинки доносились какие-то странные звуки.

– Что за нахрен? – Я с опаской подошел, приподнял покрывальце и заглянул внутрь.

И в очередной раз чуть не спятил. На сшитом из лоскутков стеганом матрасике в корзине лежал младенец. Девочка, это была девочка, она с аппетитом сосала свой большой палец на руке, гугукала, активно болтала пухлыми ножками и пялилась на меня большущими зелеными глазищами.

– Что? Откуда… – озадаченно протянул я, пребывая в нешуточном недоумении, а потом до меня наконец дошел смысл слов Старших Сестер. Ну конечно же…

«Ей придется начать все сначала… И тебе вместе с ней…» Тем более дитя очень похоже на Неяну. И тот же тоненький браслетик, что носила на запястье вампирица, в корзинке лежит.

Вот это подарок! Ну а чего? Высмотрим как свою, к тому же возродилась она человеком. Ягушка-то детей иметь не может, вот и будет нам отрада.

– Благодарствую, Властительницы! – Я степенно поклонился, подхватил корзину и поспешил по тропке к избушке Малены.

Когда до нее оставалось несколько десятков метров, опять остановился, потому что легкий ветерок принес хорошо знакомую мне по видениям колыбельную.

Ветер горы облетает, баю-бай…

Над горами солнце тает, баю-бай…

Листья шепчутся устало, баю-бай…

– Старшие!!! – Вне себя от счастья, я со всех ног припустил дальше, выскочил на поляну и увидел…

На лавочке возле сложенного из дикого камня, увитого плющом небольшого домика сидела девушка с большими, немного раскосыми глазами и собранными от висков в две толстые косы темно-русыми волосами. Она негромко напевала колыбельную и баюкала на руках плотно запеленатого в льняные пеленки грудного младенца. На ее простоватом, но милом, правильных очертаний, кажущемся немного скуластым лице тенью лежала печаль. Раскосые глаза неотрывно смотрели на отблескивающую в лучах солнца водную гладь, раскинувшуюся зеркалом в бухте, лежавшей далеко внизу. Рядышком с девушкой на завалинке примостился здоровенный, размером с крупную рысь, и лохматый, как медведь, дымчато-пепельный котяра. Легкий ветерок трепал пушистые кисточки на его ушах, а сам кот тихонько урчал, как будто подпевая хозяйке…

Гулко яблоко упало, баю-бай…

Подломился стебель мяты, баю-бай…

Желтым яблоком примятый, баю-бай…

Месяц солнце провожает, баю-бай…

Увидев меня, Малена замолчала и замерла. Я тоже застыл как вкопанный.

Первым очнулся кот. Он пронзительно мявкнул, одним длинным прыжком подлетел ко мне и, изогнув дугой спину, теранулся об мою ногу.

– Вернулся… – тихонько прошептала ягушка, не отрывая от меня глаз.

– Вернулся! – Я ринулся к ней и прижал к себе.

– Я ждала, – всхлипнула Малена. – И ты вернулся… – А потом решительно отстранилась и вручила мне младенца: – Вот, держи подарочек! Ракшей назвала, в честь твоего отца.

Из свертка пеленок на меня, сердито хмуря брови, пялился пухлый бутуз, как две капли воды похожий на меня.

– Э… но как?

– Простили меня Старшие, – отчего-то стесняясь, тихо ответила Малена. – Как только ты ушел, понесла я. И не ягушка я боле, стала простой бабой. Вот так-то. Бросишь меня али как?

– Дурочка, – счастливо прошептал я.

– Сам дурак, – сердито ответила Малка. – Ишь, волю взял. Ты смотри…

– Смотрю, смотрю… – Я встал и торжественно вручил ей корзину. – Вот и тебе подарочек. Неяной кличут.

– Ой, девочка! – ахнула девушка. – Краси-и-ивая… И глазищи зеленые-зеленые… Откуда?

– Старшие наградили. Уж не знаю, за какие заслуги.

– Знамо за какие. – Малка улыбнулась. – Ты не думай, все знаю, наслышана. И как по бабам таскался – тоже. Я тебе еще припомню!

Неожиданно Неяна в корзинке громко заревела. И сразу же отозвался басовитым ревом Ракша.

– Ну все, все! – Малка заполошно подхватила детишек и направилась в избушку. – Кормить буду, видать, проголодались. А ты… ты по хозяйству управься, вишь, как все запущено…

– И баньку истопить?

– А как же… – Малена стыдливо потупилась.

Вот так я обрел свое счастье. Стоило оно того? Конечно, стоило. Теперь из дома ни ногой. Хотя пути Старших неисповедимы. Буду просто жить…

Днепропетровск

2019

Глоссарий

барбют (ит. barbotto) – пехотный шлем, в значительной мере закрывающий лицо за счет развитых нащечников

бармица – элемент шлема в виде кольчужной сетки (иногда вместо кольчуги использовались ламелляр или кольчато-пластинчатое полотно), обрамляющей шлем по нижнему краю. Закрывала шею, плечи, затылок и боковые стороны головы; в некоторых случаях – грудь и нижнюю часть лица

бахтерец – доспехи, у которых на груди и спине, а иногда и боках было по нескольку рядов мелких пластин или «досок» из железа

Белый Синод – организация ревностных адептов официальной религии Мира Упорядоченного, веры в Старших Сестер

боярин, боярыня – в княжествах Жмудия, Влахия, Переполье и Назовье: бояре, привилегированный феодальный класс. Боярство передается по наследству, но некоторые его виды можно получить в качестве награды за верную службу от Великого князя

вершок – старинная единица измерения длины, первоначально равнялась длине основной фаланги указательного пальца. В Мире Упорядоченном равна примерно 4 сантиметрам

гвизарма (гизарма, гизарда, ит. guisarme) – вид алебарды с длинным узким, слегка изогнутым наконечником, имеющим прямое, заостренное на конце ответвление. Первый клинок, прямой и длинный, служил для поражения врага, а вторым, искривленным, клинком перерезали сухожилия у лошади противника или стягивали его с лошади

Донатова Резня – так называют священный поход против владеющих, практикующих черные чары, провозглашенный первым ахипрелатом Белого Синода, Донатом Первым Страстотерпцем. Поход длился около двух лет, за время которых было уничтожено около десяти тысяч чародеев. Им же был составлен труд под названием «Торжество Веры», считающийся основным руководством по выявлению черных чародеев

елмань (тур. jälman) – верхняя часть сабли близ острия; расширение в так называемой слабой части клинка, в верхней трети клинка от острия, характерное для восточноевропейского и азиатского холодного оружия сабельного типа. Служит для усиления рубящего удара за счет инерции клинка

иерихонка – тип средневекового шлема. Состоит из железной или стальной тульи с остроконечным верхом, снабженной элементами для защиты ушей, плоским козырьком, скользящим наносником (узкая железная полоска, защищавшая лицо от поперечных ударов), нередко – пластинчатым назатыльником. Науши и назатыльник крепились к тулье посредством кожаных ремней или реже – цепочек

Капитул – высший управляющий орган чародеев, основанный легендарными Мархузием Саем и Элиодорой Содесен. Капитулу подчиняются все официальные чародейские организации и профильные учебные заведения, принадлежащие этим организациям

клевец (от «клюв») – боевой молот, чаще короткодревковый, имеющий ударную часть в форме клюва, плоского, граненого или круглого в сечении, который может быть разной длины, обычно в разной степени изогнутым книзу. Часто скомбинирован с молотком на обухе

ламеллярный доспех (от лат. lamella – пластинка, чешуйка) – общее название доспеха из сплетенных между собой шнуром пластин. Ламелляр обычно существовал либо в виде корсета-кирасы, часто с длинным подолом, играющим роль набедренников, либо в форме ламеллярного халата длиной до колен, с разрезами спереди и сзади; в обоих случаях он, как правило, дополнялся оплечьями в виде листов ламеллярного полотна, иногда – защитой шеи и паха

лесной дед – в отличие от лешего, не низшее существо, а одно из лесных полубожеств. Может появляться перед путниками в обличье старика с длинной седой бородой и очень большими ступнями. Не всегда дружественен к людям

локоть – единица измерения длины, не имеющая определенного значения и примерно соответствующая расстоянию от локтевого сустава до конца вытянутого среднего пальца руки. В Мире Упорядоченном примерно равна 44 сантиметрам

Мальва – богиня, которую чаще всего называют Хозяйкой Леса, повелительница лесов и зверей, покровительница охотников и алвов. Обожает неожиданно появляться перед заплутавшими охотниками в образе юной алвки-охотницы и загадывать загадки, щедро одаривая своей любовью самых догадливых и жестоко карая глупцов. Ревностно охраняет угодья, запрещая пользоваться чародейством в лесу. Может натравить на нарушителей Белый Гон, свою охотничью стаю волков. Не относится к пантеону однозначно добрых к людям божеств

Морена – верховная богиня-демон Темных Пределов

морион (исп. morrión, фр. morion) – шлем эпохи Ренессанса с высоким гребнем и полями, сильно загнутыми спереди и сзади

морок – наваждение, мираж

мошна – кошель

Рудомышль – столица Скалистого хребта, главный и самый большой город народа хафлингов, также именуемых подгорниками

сажень – старинная мера длины. В Мире Упорядоченном примерно равна 250 сантиметрам

сигил или сигилла (от лат. sigillum) – символ или комбинация нескольких конкретных символов или геометрических фигур (пентаграмм), обладающих магической силой

Старшие Сестры, или Старшие Властительницы – в пантеоне народа ославов верховные богини-сестры: Гея, Дея и Мара

тул (саадак, колчан) – емкость для переноски стрел или болтов, представляет собой кожаный, реже металлический или деревянный чехол, с ремнями для крепления на поясе или за плечами.

хауберк (хоуберк) – вид доспеха. Кольчуга с капюшоном и рукавицами (капюшон и рукавицы могли выполняться как отдельно, так и составлять единое целое с кольчугой), дополненные кольчужными чулками

Хлеборост – июнь. Названия месяцев года в Серединных землях Мира Упорядоченного удивительным образом совпадают со старославянскими названиями, но пишутся с прописной буквы

штоф – в Мире Упорядоченном штоф равен одной восьмой ведра, то есть примерно полутора литрам

Content

Александр Башибузук
Хроники Горана. Ловчий

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог

Глоссарий