Александр Изотов

Нулевой мир 6. Мера человек

Глава 1. Сила

* * *

«Это два ангела.»

— Я знаю, — ответил я, разглядывая спускающегося с неба противника.

«Ты зверь, поднёбыш!»

— С демоном внутри, — ощерился я.

«Ты недооцениваешь противника. Марк, абсолютная твоя душа, это две четвертых меры!»

Я спрыгнул с крыши и мягко приземлился на носочки. Всё же Белиар был невероятно силён.

«Я ещё и невероятно умён. О, Бездна, зачем я согласился на это?»

— Силу!

«Это будет временный эффект. А потом ты свалишься, и будешь слабее нуля.»

— Я и нулём убивал ангелов, — крикнул я громче, чтобы услышал Тиохиль.

— Сраная просва, — ангел сплюнул и покосился наверх.

Видимо, перед напарником ему не хотелось оплошать.

— Ариох!!! — Тиохиль рявкнул, — Он мой!

Голос ангела сверху был хорошо слышен:

— Тиохиль, ты слишком долго в Инфериоре.

— Потому что справиться не может, — я улыбнулся, — Не по зубам зверушка.

Взметнулся снег, и ко мне устремилась смерть.

«Бери силу, поднёбная твоя душа».

Наконечник копья, пропитанный кровью демона, был на удивление прочным, и спокойно выдерживал удары ангельского клинка.

Тиохиль не стеснялся применять магию, хотя теперь порывы ветра были не такими сильными. Меня относило в сторону, но я группировался и приземлялся на ноги.

И снова сближение, и обычный оружный бой. Когда оба противника сильны, всё решает острый клинок.

Мы смещались по вершине горы, гоняя друг друга вокруг храма.

— Интересно, — в который раз откатившись, прохрипел я, — Когда я тебя прибью, мне хватит духа до третьей меры?

— Нет, мне хватит твоей частицы, — Тиохиль неожиданно ловко проскользнул сбоку и едва не дотянулся клинком до шеи, заставляя меня нырнуть.

Я встал в нескольких шагах от него.

— А как же то, что только глупцу нужна одна частица?

Глаза ангела загорелись яростью:

— Неужели ты думаешь, что я откажусь от такой силы? Да, повелителю нужны всего двенадцать, и тринадцатую надо изгнать…

— Тиохиль, ты много говоришь, — донеслось сверху.

Мой противник недовольно поморщился.

— Вотан, — сказал я.

— Что Вотан? — глаза Тиохиля подёрнулись удивлением.

— Этот демон под Лазурным Городом тоже был частицей…

— Вотан сидел там, где ему и положено. Ему казалось, что он ведёт какую-то борьбу, стремится к власти. Глупцы, вокруг одни глупцы.

Я промолчал. Странно, что Тиохиль ещё себя не заподозрил в глупости. Впрочем, если дурак осознает, что он дурак, то прекратит быть дураком.

Тиохиль продолжал:

— Правда, ты убил его чуть раньше, чем положено. Ну да ничего…

— Зачем меня изгонять?

Но наш разговор прервали:

— Ма-а-арк!

Я обернулся. Хильда, обнажив кинжалы, неслась по снегу от храма. Твою-то звериную бабушку, ну, где у неё мозги?

«Да у вас обоих с ними проблемы», — вздохнул Белиар.

— Мне нужно твоё отчаяние, сильная воля, — ангел засмеялся, и стрелой полетел навстречу Волчице.

И снова я несусь вслед, и снова не успеваю. Я ощутил землю, вытянул пику…

Тиохиль в этот раз увернулся, срубив каменное копьё, и приземлился сразу за спиной Хильды. Она развернулась, собираясь метнуть клинки, но удар кулака ангела отбросил её на землю.

Он наступил ей на ногу и направил меч в грудь. Нажал сапогом и Хильда закричала от боли.

Я замер в нерешительности.

— Ты не успеешь, хоть пятнадцать демонов будут внутри, — его ауритовый клинок заполыхал огоньками, — Псы Тенебры всегда были слабее.

«Ах ты ж подстилка перьевая!» — прошипел Белиар.

— Кожаный балдахин, — Тиохиль ощерился.

Белиар злился, но знал, что может помешать мне.

Я выпустил чувство земли, охватывая большую площадь вокруг, но тут ощутил давление сверху. Напарник Тиохиля нарушил обещание, и намеревался атаковать.

«Едва ты применишь магию, он ударит мерой. Я в твоём зверином теле, мы слабее, поэтому не устоим».

Стиснув зубы, я лихорадочно пытался сообразить, что делать. Тиохиль собирался убить Хильду, не проткнув клинком, а спалив заживо…

— Как видишь, зверь, рука демона не творит чудес.

Рука…

Чувство земли сразу подсказало мне, где в снегу лежит моя часть. Прямо под моими ногами, в одном шаге. И ещё не исчезла. Моё сознание с легкой грустью огладило её…

«Малыш, но ведь я же лучше!» — Белиар усмехнулся, — «Знаешь, твоя память полна красивых цитат».

Я не ответил.

Отравленные наконечники лежали, разбросанные, рядом.

Малое действие, большой урон.

Я резко сократил радиус сканера, и ангелы восприняли это по-своему.

— Правильно, просва, — Тиохиль улыбнулся, — Ты же понимаешь, как ты бессилен?

Он чуть прижал пылающий наконечник, прожигая Волчице одежду.

— Брось копьё…

Моя рука разжалась, и древко мягко опустилось в снег.

«И всё из-за бабы!»

— Зверю — зверево, — ангел всё пытался меня зацепить.

Я изобразил страдальческий вид, одновременно раскрыв под снегом трещины. Рядом с собой, радиус действия небольшой.

Несколько наконечников скатились в заготовленные щели.

— Друг, — сказал я.

«Что?»

— Что? — Тиохиль даже отвёл клинок.

— Друзья! — крикнул я, поднимая голову.

У меня всегда были проблемы с самовнушением. И надо было помочь, чтобы прицелиться.

«Твою поднёбную мать, зверёныш. Ну сказал бы мне, я бы помог».

И моё зрение осветилось едва заметными красноватыми траекториями. Что сделал Белиар, я не знал, но лучи целеуказателей вели прямо от трещин в земле.

— Огонь, — я улыбнулся.

Сразу четыре наконечника улетели вверх, в Ариоха, а я метнулся вперёд. Внизу в копьё ударила земля, и оно подскочило мне в руку.

Тиохиль чуть замешкался, но успел отразить мою атаку. Вот только ему пришлось отпрыгнуть, и Хильда оказалась на свободе.

— Жалкие черви! — раздался крик сверху, и я прыгнул, сбивая Хильду в сторону.

Там, где мы только что были, в снег ударила плазма, взрываясь паром и огнём. Ариох, паря над нами, зажигал на клинке уже новую атаку.

— Он мой! — Тиохиль полетел к нам.

— Идиот!

Но нас уже снесло. Один бы я увернулся, но Хильду пришлось защищать, принимая удар на себя.

Ладонь демона перехватила руку с мечом, а моё копье прошло ангелу прямо под доспех. Он рванулся, разрывая воздух криком, и нас унесло в сторону.

Полёт был долгим, меня кувыркнуло несколько раз по снегу, но мне удалось вскочить на ноги. Хильда без сознания упала рядом.

Прямо на краю…

Я оглянулся. На вершину я поднимался не с этой стороны. Здесь внизу зияла пропасть, заполненная туманом.

«Только ради свободы, поднёбыш.»

Когда в нас ударил новый луч с ангельского клинка, Белиар среагировал быстрее, чем я. Он рванул Хильду за шкирку и прыгнул сам.

В пропасть!

— Твою ма-а-а-ать! — заорал я.

«Вот же червятина. Я привык, что у меня крылья.»

Мы падали, и на расстоянии вытянутой руки мимо нас неслась гора.

Инфериор позвал меня…

Едва ощутив этот зов, я выбросил чувство земли. Спаси, Инфериор!

— А-а-а!!! — вырвалось у меня от боли, когда я резко приложился лицом о что-то твёрдое, да ещё и левую руку чуть не выдернуло из суставов.

«Поднёбыш, абсолютная твоя душонка. Невероятно!»

Я поднял голову, пытаясь проморгаться. Подо мной вырос, ещё осыпаясь свежей крошкой, длинный каменный язык. Вытянулся он прямо из скалы, вдоль которой мы летели.

«Я видел, что творят люди в Инфериоре, но ты меня удивил.»

Моя красная рука свисала в пропасть, отдавая болью в вывихнутом плече. Я не чувствовал её, но когда выглянул из-за края, увидел, что пальцы крепко сжимают нагрудник Хильды. Молодец, демон!

Я держал её за грудной вырез, и корсет оттянулся, открывая вид на белые округлости.

«Вот только ради этого я и помог», — с заметной похотью произнёс Белиар.

Я обернулся на правую руку. Пальцы прочертили в камне борозды, удерживая меня на вызванном балконе.

— Тебе наверняка тысяча лет, — проворчал я, подтягивая Хильду, — Старый извращенец.

«Ну, суккубов и инкубов придумали в твоём мире.»

Я затащил Хильду. Она была без сознания, но еще дышала.

Посмотрев наверх, я оценил, сколько мы пролетели. Оказалось, всего ничего, метров десять-пятнадцать. Видимо, опять время замедлилось.

Сверху раздавался звон клинков. И крики ангелов.

Я встал и оглянулся на Хильду. Ну, здесь ей будет безопаснее, чем там.

«Погоди.»

— Что? — спросил я, но тут же вывихнутое плечо взорвалось болью, и сустав с хрустом встал на место.

«Просто эту руку я острее чувствую.»

Мне пришлось подниматься, как человеку-пауку. Камень под пальцами правой руки охотно поддавался, а вот левую игнорировал. Впрочем, когти демона и так втыкались в породу, высекая крошево.

Через несколько секунд я перескочил через край.

Ариох и Тиохиль сражались, что-то явно не поделив между собой.

— Глупец, это всё из-за твоей гордыни!

— Если бы ты не спустился, я бы справился сам!

Я поморщился. Всё ангельское благородство слетело с них, как мишура, и сейчас они были похожи на обычных головорезов. Разбойничий босс будет недоволен, и они решали, кем именно.

Про меня, кажется, совсем забыли.

Два стихийника воздуха сражались, взметая вихри снега вокруг. Их фигуры мелькали в буране, отблёскивая золотыми краями. А огонь с их клинков освещал внутренности снежного облака, очерчивая крылатые силуэты ангелов.

Всё-таки Тиохиль слишком долго пробыл в Инфериоре. Он защищался, как мог, но через пару секунд вылетел из снежного бурана в мою сторону.

Он прокатился по снегу и вскочил, выставив клинок. Ангел стоял ко мне спиной.

Белиар услышал мою мысль и с жаром прошептал:

«О, да!»

Тиохиль не успел дёрнуться, как из земли выросли сразу две пики, пронзившие его крест-накрест. Инфериор с удовольствием помогал мне — каменные жала пронзили доспехи, словно масло. Ангел дёрнулся и повис, распятый на крестовине. Он даже не понял, что его убило.

Ангелу-ангелово. Возгордился, слишком долго провёл внизу.

«Ради такого зрелища стоило отдать душу!»

Снежный буран впереди осел, и Ариох степенно спустился на землю. Клинок в его руке нервно полыхал, иногда срывая в снег открытые языки пламени.

— Да, частица Абсолюта, мы тебя недооценили.

Я пошел вперёд. В снегу прямо рядом с распятым Тиохилем нашлось моё копьё.

«Знаешь, пусть атакует огнём, я попробую совладать со стихией», — голос Белиара сквозил торжеством.

Ариох чуть отступил назад, и я приподнял бровь:

— Неужели ангел боится меня?

— Мне просто интересно, сколько времени действует сила демона? — усмехнулся он.

«Вот же подстилка перьевая. Он прав.»

— Что? — вырвалось у меня.

Я почуял это. Да, как головокружение, как будто не выспался. И понял, что осталось совсем немного. Пара секунд.

И тут же сила покинула тело, я упал на колени.

«Дерьмо нулячье!» — кажется, мы произнесли это одновременно с Белиаром.

Ариох молнией полетел к нам, замахиваясь клинком. Глаза крылатого горели ненавистью — он решил лично зарубить, так слаще момент триумфа.

«Хреново получилось, поднёбыш.»

И тут мне в грудь ударил светляк. Огромный, жирный, наполненный до краёв духом.

Ангел, как картинка, застыл передо мной. Снег под ним взлетал от воздушной волны, его огненный клинок рассекал воздух, приближаясь к нам.

«Поднёбыш, не отключайся!»

Небо упало на меня. Упало, и просто раздавило… Оно крошило мои кости, рвало мышцы, перекраивая их заново. Кожа горела, натягиваясь на новом теле, и столб духа крутился вихрем, гоняя точку по всем ступеням.

Я не потерял сознание. Сквозь муть боли я слышал, что Белиар орёт, как недорезанный. Орёт, но сражается.

Он двигает моими руками, бьёт ангелу в лицо. Картинка вокруг сменяется. Вот мы возле храма, ангел что-то кричит, а Белиар хохочет ему в лицо. И считает этим лицом кирпичи храма, выбивает обломки.

Мои кулаки оставляют вмятины на золотых доспехах. Снег, небо, земля, скалы…

«Не успеваю, поднёбыш. Сила кончается!»

Мы с ангелом летим высоко, мои пальцы стиснулись на его шее. Он сбивает мои руки, я цепляюсь за его крылья. Обмениваемся ударами. Катимся по склону, прямо по снегу, весь мир кружится.

И всё это через боль…

Знакомое место.

«Всё, поднёбыш. Я — всё.»

Я не чувствую его, Белиар отключается…

Мелькает перед глазами снежное ущелье. Такое знакомое ущелье.

И последним усилием воли я толкаю нас обоих туда.

* * *

— Ох, — я открыл глаза.

Сказать, что у меня всё болит, это соврать. У меня всё адски болит, тело словно в мясорубке перекрутили.

Я попытался сдвинуться. Огляделся. Коридор из ледяных столбов, сверху тонкая щель неба.

— Где мы? — голос сбоку.

Как выглядит ангел, попавший в обнуляющую пещеру? Как ноль, только подкачанный.

Ариох лежал чуть подальше, за пару ледяных колонн от меня. Вид у него был жалкий, золотые доспехи были помяты, и в некоторых отметинах я узнал следы от кулака.

Рука!

Я сразу поднял свою левую руку, ожидая увидеть самое страшное. Нет, обычная рука. Только волосатая слишком, да и ногти больно длинные, давно не стриженные.

— Что, зверь, поднял меру? — Ариох загрохотал доспехами, пытаясь подняться, — А сила-то кончилась…

Он выпрямился. Расправил плечи, поднял…

— Дерьмо нулячье!

Ариох захлопал ладонями по плечам, стал оборачиваться.

— Где мои крылья?

— Предателям они не нужны, — прошипел я, откинув затылок на лёд, — Лишило тебя Небо…

Сил совсем не было.

Но Ариох, мотая головой, вдруг присмотрелся к чему-то во льду. С моего места не было видно, что там, но бывший ангел шагнул и приложил руку к одной из колонн.

— Ну, я так и думал, — Ариох расхохотался, потом нагнулся и поднял меч, — Вот же Просветлённый во льду…

Я повернул голову, вспомнив о той девушке, закованной в холоде.

— Я встречал уже таких, — Ариох повёл плечами, — Ты думаешь, мы живём тысячи лет, и ничего не знаем?

Он осторожно махнул мечом в одной руке, потом всё же взял его в обе ладони.

— Тяжеловатый, — он даже цыкнул, — Давненько я этого не ощущал.

И Ариох пошёл ко мне.

— Да, я встречал таких Просветлённых. Одного даже убил, — он остановился передо мной и опустился на корточки.

Рядом со мной на лёд, обдав меня крошками, бухнулось тяжелое лезвие клинка.

Было заметно, что Ариоху тяжело в этом облачении, но я-то и того не мог. Только ёрзал ногами по льду, пытаясь привстать.

Как же холодно…

— При переходе в новую меру, — ангел осмотрел меня оценивающе, — в жилы течёт огромная сила. В какой-то момент ты даже сильнее той меры, в которую прыгаешь. Белиар воспользовался этим, но всё же я выдержал.

Он гордо повёл плечами, и сморщился от боли. Ему крепко досталось от демона.

— Может, тебе нужна частица Абсолюта, — с надеждой спросил я.

— Нет, — он покачал головой, — Тиохиль идиот, поддался минутной слабости. Властелин больше не воскресит его.

— Я вспомнил тебя, — сказал я, — Там, в Проклятых Горах, тебя застрелил зверёныш.

— Белый Волк. Он прорвал барьер, да. Ну, кстати, это я подсказал Тиохилю, где вас можно подождать.

Я стиснул зубы.

— Ты был мёртв, как ты мог подсказать?

— Твоя Халиэль тоже мертва? — спросил Ариох, — Оттуда можно вытаскивать, хоть в Чистилище и не каждый попадает.

Он чуть нагнулся ко мне, и я дёрнул рукой, попытавшись схватить его за шею. Но удар латной рукавицей отсушил мне руку.

— Пусть мы оба нули, — усмехнулся он, — Но у тебя состояние похуже.

— Почему меня надо убить? — прошептал я.

Моя правая рука упала на пояс, пальцы зацепились за расстегнутый кошель. И нащупали капсулу с ядом Безликого.

— Ну, так и быть, — вздохнул Ариох, — Властелин думает, что нельзя собирать все частицы. Поэтому надо, чтобы твоя спокойно отправилась домой.

— Но ведь без одной частицы… это не целое, — мои пальцы ухватили капсулу поудобнее.

— Целое — это Абсолют, — ангел постучал пальцем по виску, — А значит, властелин перестанет быть собой.

— Абсолют всегда один, — кивнул я.

— Верно, — Ариох улыбнулся и оценивающе посмотрел на свой клинок.

Такой махиной было неудобно закалывать, и он пробежался рукой по моим доспехам. На мне еще висели ремни Безликих, хоть и потрепанные боем, но некоторые ножи ещё не выпали.

Один такой нож и блеснул в руке ангела-нуля. Я напрягся — у меня был только один шанс.

— Ответь на один вопрос…

— Хватит уже вопросов, — недовольно поморщился Ариох.

Я же улыбнулся:

— Это загадка.

Он приставил нож к моей шее:

— Загадывай, будет что рассказать на небе.

— Сколько ангелов нужно, чтобы убить нуля?

— А? — Ариох чуть удивился, открыв рот.

Секунда, и капсулка отправляется в цель. Я чуть не промахнулся, но всё же шлёпнул ладонью ему по губам, вкинув смерть. Он успел стиснуть зубы, и капсула сразу же раскололась об них.

Он на миг запаниковал, дёрнул рукой, резанув лезвием мне кожу на шее.

Я добавил второй рукой по подбородку, на это движение не надо было много сил.

Да больше и не надо было. Ариох схватился за горло, захрипел, выпуская пену изо рта.

Я усиленно растирал ладонь, измазанную в яде, об лёд. Что там за отрава у Безликих? Надеюсь, не каракоз.

Ноль в золотых доспехах затих передо мной, а я пополз к выходу. Как же, мать твою звериную, холодно… Это я там зверь, а может, и человек.

А здесь ноль без сил, побитый жизнью. Замерзающий ноль.

Впереди уже показался заснеженный выход из ущелья, когда я уже не смог двигать онемевшими пальцами. Положив щёку на лёд, я вздохнул.

Как же хочется спать…

Глава 2. Новые проблемы

Поспать мне, слава Небу, так и не дали. Меня куда-то тащили рывками, и рядом женский голос смачно матерился.

— Тяжёлый какой. Дерьмо… нулячье!

— Госпожа, это проклятое место. Здесь всё нулячье.

— Да я заметила уже!

— Я не вижу вообще никаких вариантов.

— Помогай тащить, зверь!

— И рана у меня болит… Странно…

Что-то плюхнулось на лёд.

— Фолки! Да твою мать, Небо, за что мне это?

* * *

Сквозь веки пробивалось солнце, я на миг приоткрыл глаза. Рядом на снегу сидела Хильда, откинувшись на локтях, и смотрела на закат. Он окрашивал весь снег вокруг в розовые тона, и мне даже показалось, что весь склон в крови.

Слишком много крови было в последнее время. Я чуть повернул голову, рядом сидел Фолки, держась за грудь. Он поймал мой взгляд, и криво ухмыльнулся:

— Ну, здравствуй, великий мастер.

Хильда повернулась. Я с удивлением увидел, что в ее глазах застыли слёзы. На миг, но она тут же их смахнула.

— Великий мастер первый перст, нам наверх надо.

Я хотел что-то сказать, но закрыл глаза. Славный богатырский сон овладел мной, не спрашивая разрешения.

— Дерьмо нулячье! Марк! — пытались меня докричаться.

* * *

Я снова стоял в пустыне. Белый безжизненный песок до идеально ровного горизонта, который был границей с серым небом.

Покрутив головой, я снова ничего не обнаружил.

«Ты стал силён, частица Абсолюта.»

— Опять ты? — я усмехнулся.

«Кто именно?»

— Тот, кто «ещё не Абсолют».

«Да, я уже разговаривал с тобой. Знаешь, в разных царствах время течёт по-разному.»

— Ты мне советовал сидеть в Инфериоре, помнишь? — я ощущал в душе какое-то злорадство.

Возможно, демон внутри подкармливал мою злость. Интересно, почему Белиар молчит?

«Ты думаешь, что, став человеком, ты изменил будущее?»

— А разве нет? Я снял барьер.

Дикий хохот разнёсся по всему пространству. Кажется, от смеха поднялся ветер, и белые песчинки заструились, побежали прочь, перекатываясь.

«Глупец. Ты знаешь законы людей?»

Я поджал губы. Тут собеседник был прав, я и в зверях не меньше проблем встречал. В тех же нулях и первушниках всё было понятнее.

«Инфериор гибнет под напором Бездны, еретики сметают один приорат за другим. А у тебя внутри демон, человек. Как тебя встретят люди?»

Я стиснул зубы.

«Любой в Инфериоре знает — Бездна и демоны суть одно.»

Тут неведомый голос был прав. Я теперь даже не знал, как отреагирует тот же Зигфрид. Скажем так, у Синего Приора практически все проблемы из-за отца-демона.

«Так что нет, человек, никакие барьеры ты не снял. Небо — самый сильный барьер, неподвластный ни одному смертному.»

Я промолчал, а потом пошёл вперёд. Мягкий песок приятно проминался под босыми ногами.

«Куда ты?»

— Огляжусь хоть… — небрежно отмахнулся я.

«Вот из-за этого вас и пытаются остановить, частицы Абсолюта.»

— О чём ты?

«Вы вечно движетесь к цели. Если не держать под контролем, то частицы Абсолюта всегда складываются в целое.»

— Как же так? Ведь Абсолют всегда один.

«Ты меришь всё своим мышлением.»

Я продолжал идти. Конечно, это было бессмысленно, потому что горизонт не приближался. Пустыня оставалась пустыней, и вполне возможно, я мог так идти вечность.

— Это ты пытаешься меня изгнать обратно?

«Тебе кажется, что я творю зло?»

— Ну, на добро это явно не похоже.

«Частица Абсолюта, когда ты объединишься с целым, кем ты станешь?»

— Что? — я даже остановился.

«Кто ты будешь? Мы находим миры, которые создавал Абсолют. И, скорее всего, ещё больше мы не нашли.»

— Мой мир тоже создан Абсолютом. Говорят, он отдал жизнь за это.

«Силу. Не измеряй всё своим мышлением. Абсолют всегда жив, он всегда един. Поэтому я тебя спрашиваю — кем ты станешь, когда достигнешь целого?»

— Знаешь, даже если бы у меня не было демона внутри, ты бы уже начал раздражать, — я снова двинулся вперёд.

«У тебя есть близкие. Те, кого ты можешь спасти. А нужны ли он тебе будут потом?»

И снова я замер. До меня стало доходить.

«Какой смысл от великой силы, если потом ты перестанешь быть собой? Какое удовольствие от абсолютной власти ты получишь?»

— Мне не нужна абсолютная власть.

«Тебе хочется создать новый мир?»

— Чего?

«Даже мы, боги, бьёмся в догадках, зачем Абсолют это делает.»

— Боги?! — вырвалось у меня.

Мне показалось, или мой собеседник зарычал от досады, будто сболтнул лишнего. Одновременно на горизонте что-то появилось. Светящаяся точка, будто блеснул шпиль.

«Помни, частица Абсолюта, к чему может привести твой путь.»

Я, не обращая внимания, сорвался на бег. Взгляд не отрывался от блика на горизонте, но тут…

* * *

— Не продержимся, Фолки.

— Госпожа, если не дать им пройти, можно долго стоять.

Рядом что-то потрескивало. Я открыл глаза, и увидел уже знакомый потолок храма. На нём поигрывали отсветы горящих чаш вдоль стен. Правда, огонь в них был уже слабоват.

Снаружи, видимо, тоже солнце уже закатилось, и вход в храм, днём освещавший пол зала, сейчас чернел ночной темнотой. У входа маячили две спины: Хильда и Фолки, вооружившись, готовились к обороне.

В руках у Волчицы покачивалось моё копье, Фолки вооружился кинжалами. С улицы донёсся рык и голодное урчание.

— Белиар? — просипел я пересохшим горлом, мой голос был чуть громче тишины.

Демон пока молчал. Хотя…

Нет, твою человечью бабушку, он спал! На грани слуха я слышал его сопение, ощущал фибрами души храп демона.

Белиар просто дрых.

С одной стороны, мне стало полегче. Приятно сознавать, что с ним всё в порядке. Когда в моей голове обитала Халиэль, я изрядно волновался в минуты её молчания. Возможно, мне не хватало меры ощущать её внутри, но Белиара я чувствовал.

Наверняка, его сон имел смысл, и я подумал, что будить его стоит только в крайнем случае.

Я опёрся на локти и присел. Мой доспех являл собой жалкое зрелище. Надорванный нагрудник, порванные рукава, штанины. Многие элементы защиты слетели, завязки не выдержали роста мускулатуры.

Марк-человек заметно вырос.

Рык ворвался в комнату вместе с мохнатой ящерицей. Хильда и Фолки схлестнулись с чудовищем, их клинки замелькали, отбрасывая блики. Ящерица рычала, пытаясь проскользнуть внутрь храма, но несколько ударов по наглой мохнатой пасти всё же выгнали её обратно.

— Дерьмо нулячье!

Хильда выронила копьё и схватилась за плечо.

— Госпожа!

Фолки и сам выглядел не лучше — он подскочил к Волчице, крепко сжимая кинжал, но второй рукой придерживался за грудь.

В темноте проёма мелькали голодные глаза — ящерицы чувствовали, что скоро добыча станет доступной.

— Эх, опять драться, — проворчал я.

Горло в этот раз не подвело, мой голос раздался под сводами храма. Хильда и Фолки одновременно обернулись.

Я встал и, покачиваясь, направился ко выходу. С каждым шагом сила вливалась в меня, Инфериор под ногами праздновал моё шествие. О, да, я чувствовал, что такое — «Человек».

Подумать только, в моём родном мире ты рождаешься человеком, живёшь человеком, и умираешь им же. И не важно, как провёл ты свою жизнь, никто не отнимет у тебя право зваться человеком.

Хотя жизни некоторых людей на Земле едва ли отличаются от пресмыкания нулей или раболепия первушников. Да, есть и звери в нашем мире, — головорезы, жаждущие крови, или воины, исполненные духа. В их сердцах живёт ярость, но многие из них так же готовы сорваться в бой по чьему-то приказу, не задумываясь о том, хорошо это или плохо.

Здесь, в Инфериоре, человек не просто звук.

Высшая мера.

Сила.

А вместе с силой приходит и великая ответственность.

Именно так сказал один великий деятель в моём мире. Блин, вот только не помню, чья это цитата. И почему мне кажется, что это связано с моим умением лазать по стенам?

Хильда и Фолки во все глаза смотрели, как я приближаюсь. Кажется, даже снаружи замерли тени с поблескивающими зрачками, уставились на меня.

— Ну, звери, — я остановился и повёл плечами, — Никого в храм не пускайте.

Нагнулся, подхватил копьё, подмигнул Серым Волкам.

— Прим… — начал было Фолки и осёкся, — Великий мастер.

— Марк, — Хильда смотрела с тревогой, — Ты в порядке?

Я присел возле неё на корточки, взялся за здоровое плечо.

Какая-то тварь решилась-таки залететь, раскрытая пасть устремилась в нашу сторону.

Каменная пика, раздвинувшая плиты в полу, пронзила её череп, и ящерица застыла, удивлённо сведя зрачки на выскочившем изо лба острие. Я даже не посмотрел в ту сторону.

— Волчица, — я улыбнулся, — Хватит меня защищать.

— Марк, — она держалась, чтобы не разреветься.

Дикая. Глава клана Лунный Свет смотрела на меня, понимая, что мы теперь из разных миров. Чёртов Инфериор — мы так близко, и в то же время так далеко.

— Ты не потеряла бабушку, — я усмехнулся, — Я всё изменю.

Говорил я искренне, хотя чувствовал, что масштаб проблем впереди гигантский. И мой шаг в меру человека только начало.

— Это невозможно, — она всё же справилась со своими слезами, — Я насчитала снаружи тринадцать особей.

Я усмехнулся. Какое символичное совпадение.

«Хватит болтать уже, поднёбыш!» — послышался голос зевающего Белиара.

Я отпустил Хильду, кивнул Фолки, и вышел из храма.

В темноте вокруг бегали ящерицы. Ледяной ветер вихрил их шерсть, а разъярённые глаза блестели, рассматривая новую жертву. Они были голодны, но моя мера пугала их.

Все крупные, некоторые в длину достигали до пяти метров. Многие из них были выше меня по ступеням, но я не ощущал их превосходства. Даже огромная тень, скользящая позади всей стаи, не внушала страха.

«Всё же поосторожнее, Марк. Не хотелось бы сдохнуть из-за излишней уверенности.»

Я ухмыльнулся.

Девятнадцатая ступень у вожака. Хильда говорила, что они до этого забили какого-то крупного самца. Возможно, это пришла совсем другая стая.

Весь пустырь отвечал моему зову стихии, такой силы я раньше не ощущал. Мне давно было ясно, что частица Абсолюта делала меня сильнее остальных.

— Всё будет нормально, — сказал я.

Мне нужно опробовать все свои навыки, привыкнуть к новому телу, примерить магию.

Дар Соколов легко проник в разум самых слабых, и между ящерицами завязалась драка. Конечно, слабых сразу порвали, но численность резко сократилась, да и раненых было много.

«Тебе нужна моя сила?»

Белиар спросил это, но я чувствовал, что он ещё не восстановился.

— Отдыхай, Беляшик, — усмехнулся я, — Наслаждайся зрелищем.

«Ещё раз так назовёшь, и левая рука задушит тебя во сне.»

— Тогда ты тоже умрёшь.

«Я подожду, пока ты станешь Абсолютом. Тогда ты сможешь меня вернуть.»

Белиар продолжал шутить, когда я ринулся в бой.

Дар Скорпионов в третьей мере был уже мне маловат, и я больше использовал магию, чем оружие.

Выпад влево, хватаю ящерицу за горло. Сбоку летит следующая, но каменная пика пронзает её. Откидываю задушенную жертву, разворачиваюсь, и бью копьём по земле.

Мне уже не нужно даже думать о заклинаниях — «земная волна» уходит в вожака, и того выносит за края пустыря.

А потом просто танец смерти. «Каменная рубашка»? Земля легко отзывается, спираль раскрывается — и сразу несколько пастей бессильно скребут по моей коже.

Ради развлечения я хватаю одну ящерицу за челюсти и просто рву в разные стороны. Это жестокий мир, и истошный визг твари верещит об этом на всю округу.

Половина стаи бросилась прочь, но на меня бежит вожак стаи. Как он выжил после «земной волны»?

На его шерсти поблёскивает магия, его шерстинки будто покрыты мелкими камешками. Наверняка тоже обладает магией земли.

«Дай я, поднёбыш?»

Я киваю, и с левой руки срывается пламя, пожирающее несущийся на меня таран.

Полыхающая тварь врезается в меня, я упираюсь ногами, перехватывая страшенные клыки. Она размером с динозавра, и толкает меня к храму как бульдозер.

Монстр горит, ревёт как бешеный, но вбивает мою спину в стену храма. Я тоже кричу, во мне ярости не меньше — ударом кулака обламываю ему зубы. А потом сую руку прямо в пасть, обхватываю язык и вырываю его.

Всё…

Тяжёлая туша опала на землю, догорая. Битва закончилась, и я устало опёрся спиной в стену храма.

«Неплохо, но у тебя куча ран».

— Я знаю.

Я прошёлся по поляне в поисках копья. Где-то выронил.

Одновременно в меня начали влетать светлячки духа, и я ощутил прилив сил. Непроизвольно взгляд обратился внутрь, на столб духа.

Первый перст. Я недовольно поморщился — жаль, меня всегда кидало сразу на вторую ступень.

Теперь стержень духа горел ярко, здесь он расширялся, словно собирался раскрыться в крону дерева.

«Если сможешь, посмотри ещё выше. Попробуй дотянуться взглядом, я помогу.»

Я попробовал, хоть и чувствовал, что вылупил внутренние глаза до предела.

Да, за седьмой ступенью человека тоже был барьер. Только выглядел он по-другому, не как потолок.

«Это Небо. Тот самый барьер.»

Когда я был нулём, столб духа подпирался снизу нулевой мерой, где растекался в пустоту. Словно струя воды, падающая в океан.

Сверху было то же самое. Что будет, если прорвать седьмую ступень, я не знал.

«Это невозможно.»

— Из нулей тоже было невозможно выбраться, — проворчал я, поднимая копьё.

Я направился к храму, сжимая в руках оружие Белой Волчицы. Оно и до этого было слишком изящным для моей руки, всё же им владела женщина. А теперь оно было мне маловато, словно небольшая сулица.

Думаю, пришло время вернуть наследнице.

Я поднял оружие к глазам, рассматривая его.

— Говоришь, оно пропитано твоей кровью? Почему ты жив, если легенда говорит…

«Ну, легенды любят приукрашивать», — ответил демон, — «Что ты думаешь делать дальше?»

Мне почудилось, или он сменил тему разговора?

«Поднёбыш, твою червятину. Что ты привязался к этому копью? Отдай уже Волчице, пусть въедет в Вольфград великой воительницей, правнучкой той самой Спики…»

— Белиар, — я прервал его, — Легенда говорит, что Спика ударила в спину…

«В спину, ага. Дерьмо нулячье это, а не легенды! У меня до сих пор задница помнит это копьё».

И он усиленно послал мне воспоминания.

«Ярость боя, впереди блистает в сильверитовых доспехах прецептор Аластор. Он отражает удары моего трезубца, он смел и силён, но одной ярости недостаточно, чтобы победить демона.

Я наседаю, поднимая волну огня за спиной прецептора. Сильверитовый доспех спасает от магического удара, но жар огня всё равно испечёт его через некоторое время.

Пришло твоё время, человек. Он обернулся, в глазах мелькнул страх. Я выбиваю его клинок, замахиваюсь трезубцем. Так даже лучше — насадить трепыхающееся тело и заглянуть в глаза, насладиться победой.

И резкая боль в ягодице, пронзающая, кажется, до самых мозгов. Какого?

Аластор ныряет за клинком, пламя огня сбивает подоспевшее подкрепление. Вместе с болью в заднице я ощущаю обиду.

Такую прямо детскую обиду. Мы тут великие дела вершим, битва неба и земли. И тут копьё прям в…»

Правая ягодица страшно зачесалась, едва на грани боли, и я буркнул:

— Всё, всё, я понял, отдам копьё.

«Это я тебе ещё не всё расписал. Там ещё и Зигфрид был, молодой ещё, с братом Хродриком. Так я ему прямо пинка отвесил по стальной заднице. Ох, я хохотал!»

— Зигфрид? Погоди, когда была эта битва?

«Давно. Это я к тому, поднёбыш, что с Зигфридом у нас могут быть проблемы.»

Я зашёл в храм. Фолки уже подлатал Хильду, перевязав ей плечо.

— Хильда, ты вытащила меня из пещеры?

— Да, — она покосилась на Фолки, — И не только тебя.

Помощник виновато отклячил губу:

— Я ж не виноват. Рана заболела сильно, кровить начала. Я чуть копыта там не двинул.

Я кивнул.

— А там был ещё кто?

— Мы нашли тебя у входа, дальше я не рискнула идти. Это страшно, Марк, я там была слабая как… как… нуляшка сраная, — Хильда едва не выплюнула последнее слово.

Она показала мне ногти. Некоторые были обломаны под корень, хотя звериная кровь уже вытянула свежие зародыши.

Я представил себе, что случилось там, в ущелье. И у меня прокатились мурашки по коже.

Хильда с Фолки нашли меня, ворвались в нулевое ущелье. И сила Просветлённой превратила её в обычную женщину, которой надо было тащить на себе двух мужиков.

— Ты… Спасибо, Хильда.

Она усмехнулась, гордо вздёрнув подбородок.

— Ради клана только, примал, — хотя в голосе сквозила грусть, — Я думаю о будущем.

— Ради Серых Волков, — проворчал Фолки.

— И Белых, — добавила Волчица.

Я коснулся талисмана на груди. Он не сорвался, и всё ещё был со мной.

— Ночуем тут, — повернувшись, я повёл рукой.

Несколько тонких пик вытянулись из сводов проёма, образовав подобие решётки.

Одновременно острая головная боль коснулась моего разума, и я, охнув, опустился на пол.

— Марк! — с Хильды слетела вся спесь, она подскочила.

«Надорвался ты, малыш. Отдохнуть надо.»

Я взял руку Хильды и вложил в неё копьё.

— Там и щит где-то, поискать надо будет.

— Но, Марк?

— Тебе нужнее, — сказал я уверенным тоном.

Не отходя от входа, я лёг на спину и закрыл глаза. Действительно, сжёг все остатки силы.

Утро вечера мудренее. С новой мерой нахлынули новые проблемы, и тот, кто назвал себя богом, прямо намекнул на это.

Мы убили Тинаша, сына вождя Пантер. В моей руке демон, и люди это наверняка заметят.

И не просто демон, а тот, у которого с Зигфридом тёрки.

«Да ну скажешь прямо. Так, недопонимание.»

А еще внизу тело Просветлённой. Почти позабытый кусочек меня, проповедник Перит, намекал, что с горы нельзя уйти, не похоронив её.

«Завтра у меня будет куча вопросов, демон», — мысленно сказал я, проваливаясь в сон.

«Я знаю, поднёбыш».

Глава 3. Просветлённая

«Какого хрена мы должны туда лезть, поднёбыш?»

Мы стояли перед заснеженным ущельем, разглядывая чернеющий вход. Хильда и Фолки за моей спиной беспокойно переминались, оглядывая склон и горную панораму вокруг.

Солнце палило, снег холодил, ветер подвывал. Погода шептала…

Земной сканер так и обрывался впереди, словно натыкался на незримую стену. Углубив своё зрение в грунт, я так же ощутил там непроницаемую границу. Оценив ощущения, я понял, что нулевой барьер вокруг Просветлённой имеет форму сферы.

Хотя, если вспомнить храм в Проклятых Горах, там радиус действия вокруг храма был побольше. Видимо, там покоится Просветлённый покруче.

— Мастер первый перст, — сказал Фолки, — Не хотелось бы вот так оказаться нулями перед горной ящерицей.

Хильда ничего не сказала, но ее глаза тоже выдавали сомнения. В руках Волчица держала наследные копьё и щит. Круглый стальной баклер выглядел ужасно — пробитый в центре ударом клинка ангела, и помятые бока. В общем, требовал серьёзного ремонта.

— Твои ящерицы рядом с этой Просветлённой будут замерзать, — усмехнувшись, сказал я.

Хильда сняла с пояса и протянула мне топорик.

— Марк, я хотела ещё пройти туда, — она махнула в сторону по склону, — Там Арне… Возьму, что осталось.

Я кивнул.

На Фолки было жалко смотреть, едва она упомянула близнецов. Учитель пережил своих учеников.

Звери кивнули мне и двинулись по склону, проваливаясь в снег. Я некоторое время провожал их взглядом, потом, вздохнув, решил-таки зайти в ущелье.

Работа мне предстояла немаленькая.

«Я не знаю, что со мной будет», — беспокойно сказал Белиар.

— Мы уже были там, и ничего, болтаешь без передыху.

Подняв ногу, я стал запрыгивать в ущелье, загребая по снежному сугробу.

Я сразу почувствовал эту тонкую грань. Вот я был человек, а теперь ноль. На плечах почудился вес одежды и снаряжения, и с каждым шагом доспехи становились тяжелее. На мне было много чего намотано: ни одна шмотка со зверей, павших в битве сверху, не пропала даром.

Осторожно ступая по льду, я направился вперёд. Я здесь уже столько раз был, что даже стал немного ориентироваться.

— Ты здесь?

Белиар молчал.

Я поднял левую руку, с повышенной волосатостью и более длинными ногтями.

— Белиар!

Мой голос эхом прокатился под ледяными сводами, ветер подхватил его и унёс за поворот.

«Да здесь я, здесь. Чего орёшь?»

Я почувствовал в его голосе удовлетворение — вроде как заставил меня поволноваться.

«Именно, поднёбыш. Чтобы каждый раз, когда лезешь в какую-нибудь задницу, думал».

Просветлённая, как и в прошлый раз, была здесь. Миниатюрная хрупкая нуляшка протягивала с той стороны руку, словно трогала стекло.

А вот тела ангела не было. Я только вздохнул — его клинок бы мне пригодился.

«Не всё так просто с ауритом и с четвёртой мерой. Ты бы не смог его использовать. Сильверит — вот чем тебе надо в ближайшее время озаботиться, Марк».

— Сейчас, — я кивнул, примериваясь к удару, — В девять хозяйственный откроется, и пойду, конечно.

Белиар погрузился в мою память, пытаясь отыскать, что это значит, а я долбанул по льду. Ох, и твёрдый…

Началась долгая, изнурительная работа.

Как же я отвык быть обычным человеком. Сколько я уже здесь, в Инфериоре? И сколько я уже не ноль?

Без стихии земли я чувствовал себя беззащитным и слепым, и всё время оглядывался. Падающие обломки откатывались, рождая в пещере эхо и шорохи, и заставляли меня испуганно оборачиваться.

Время текло медленно, и работе не было видно конца. Топор бил по твёрдому льду, с трудом высекая крошки. Руки давно сбились в кровь, и пришлось обмотать топорище, чтобы не скользило.

— Рассказывай, Белиар.

«Что, поднёбыш?»

На хрена он разыгрывает эти сцены, если знает все мои мысли наперёд?

Я даже рыкнул от злости. Наличие демона в душе, насколько я заметил, делало меня слегка неуравновешенным, сложно было сдерживать порывы ярости.

«Эта нулячья работа кого хочешь выведет из себя, Марк. При чём тут я?»

Кивнув, я усмехнулся. И это тоже — всё тело ломило, и просило только об отдыхе.

Я вспомнил свои первые дни в Инфериоре. Тогда, свалившись со столба, я ужом пополз к мечу на земле и просил только об одном: «Пить!»

Сейчас я гораздо в лучшей форме, и могу сбегать «подзарядиться» человеческой мерой в любое время.

«Так что не хрен ныть, стоим, и работаем!»

— Слушай, может, передать тебе управление?

«Тогда я просто смотаюсь отсюда. К червивой бабушке всех этих Просветлённых. И твою драную Волчицу, кстати…»

— Ничего человеческого в тебе нет, — проворчал я и хмыкнул. В Инфериоре земные поговорки приобретали совсем другой смысл.

«Они ограничивают нас, Марк. Сила — вот что нам нужно, а не вот это вот твоё…»

— Я знаю, что делаю.

«Да в задницу твоего этого проповедника, Перита. Вот, похоронишь ты эту симпатичную нуляху, и что, Небо отблагодарит тебя?»

Он ещё продолжал ругаться, развлекая меня кружевными выражениями из Тенебры, но его слова напомнили мне кое о чём.

— Ты видишь в моей памяти разговор?

«С богом?»

— Да.

Белиар нехотя ответил:

«Вижу, конечно. Смотрю, эти небесные пернатые искушать умеют побольше нашего».

— Рассказывай, Белиар. Знаешь, у меня в голове сидел уже ангел, так вот она ни хрена мне не рассказывала.

«Халиэль Огненная Плеть. Да, её клинок я помню до сих пор».

— Клинок?

«А ты думал, кнут? Да, такой у неё вот клинок».

Я покачал головой, потом с нажимом повторил:

— Расскажи мне, что вообще из себя представляет всё царство Регнум?

Топор навернулся, едва не вылетев из ослабевших рук, и я понял, что пора на «подзарядку». Так я называл выход из ущелья и возвращение в меру человека. Сидя самым настоящим суперменом на склоне и впитывая энергию радостного Инфериора, я довольно быстро пришёл в норму.

Солнце всё так и искрилось на снегу, заставляя жмуриться. Виды гор вокруг навевали мне великие мысли, но про свою просьбу я не забыл.

«С чего начать хоть, поднёбыш?»

Я, продолжая втягивать энергию земли, сказал:

— Давай про материнские стихии.

«Ну, это смешно, но в Инфериоре их же называют крестьянскими. Земля и вода.»

Белиар напомнил, что демонам недоступна стихия земли, поэтому в моих жилах он впервые её ощущает.

Земля подо мной слегка завибрировала, словно где-то было землетрясение. Прищурившись, я попытался рассмотреть, как далеко внизу, за маревом облаков, ползёт та самая змея. Ползёт, оставляя за собой такую борозду, где можно самолет приземлить.

Отсюда она казалась не больше муравья, но даже здесь ощущалась её мощь. Конечно, змее было далеко до Апепа по величию, но все же…

«И, знаешь, я бы не отказался от такой силы», — мечтательно произнёс Белиар.

Я попробовал отсюда посмотреть меру ползучей твари. Дрожь земли прекратилась, и змея замерла на месте.

«Твою мать, поднёбыш!»

Я испуганно отозвал взгляд. Действительно, ну его на хрен.

Змея поползла дальше, оставляя на пределе зрения тонкий след. Пронесло, как говорится.

— А ангелам доступны материнские стихии?

Я почуял, как Белиар чуть усмехнулся.

«Перьевые подстилки тоже не могут ими воспользоваться. Это особый дар Инфериора своим детям.»

Земля подо мной отозвалась радостью, будто кивнув словам демона.

Встав, я снова направился в ущелье. Мозоли на руках удивительным образом уже заросли, а сила так и струилась в жилах, ей будто не терпелось снова приняться за работу.

Но едва я пересёк незримый барьер, где снова накатилась усталость.

«Сила. Нам нужно больше силы!»

По ощущениям обычного нуля, я отдыхал всего минут пять. Ладно, хоть ладони остались целыми.

— Продолжай, демон.

«Поднёбыш, ты бы сначала понял, что тебя интересует. Я сам в твоих мыслях разобраться не могу».

Усмехнувшись, я решил пройти дальше по ущелью. После коридора с ледяными колоннами открылось место битвы с Безликими. Тел давно не было, но здесь осталось то, что я не забрал.

Длинный, изогнутый как сабля, клинок Безликого неплохо лежал в руке. Копья у меня подходящего пока нет, так что пригодится. Я собрал доспехи Безликих и отнес весь этот ворох к выходу из ущелья.

Затем снова топор и лёд. Замах, удар, замах, удар…

— Давай так. Что такое Медос?

«Средний мир. Охрана зажравшихся божков в Целесте.»

Мои брови подпрыгнули. Всё-таки, новость, что боги тут не в единственном числе, меня немного удивила. А как же то, что Абсолют один?

«Не путай Абсолюта и целестовскую шваль».

— Так объясни.

«Знаешь, твоя память мне подсказывает что-то про Олимп.»

Сказанное Белиаром слово неожиданно нарисовало мне картинку. Понятно, эти боги — просто сверхсущества, сидящие в импровизированном Олимпе — Целесте.

— И сколько их, этих богов?

«Ну, должно быть двенадцать.»

— Дерьмо нулячье! — выругался я, саданув ещё сильнее.

Топор чуть не вылетел из непослушных рук.

«Что?»

— Да ничего! — зло рыкнул я.

Моя пятая точка подсказывала мне, что вот это вот «должно быть двенадцать» выльется в очередное «защитить тринадцатого».

«А, вон ты про что. Ну, если ещё и посчитать последнего дьявола в Тенебре…»

У меня округлились глаза.

— Рассказывай, Белиар!

В который раз я пожалел, что не могу залезть в его воспоминания.

«И нечего там делать!»

Белиар, усмехнувшись, поведал, что раньше дьяволов в Тенебре было больше. Но война, случившаяся ещё на заре времён, неплохо так почистила Тенебру.

Я только ещё больше путался, но голова вдруг выдала неожиданную задумку.

— Постой, а боги… это ведь…

«Пятая мера, да.»

— Твою-то мать, — я прикусил губу, — Это что, если я продолжу подниматься по мере, то могу стать таким сверхсуществом?

Белиар расхохотался, и слушать его смех было обидно.

«Ага, тринадцатым! Держи карман шире, как говорят в твоём мире. Уже несколько тысяч лет ничего не меняется ни в Тенебре, ни в Целесте».

— Ага, из нуля тоже невозможно…

«Да было уже такое, поднёбыш, и не раз. Ты думаешь, ты единственный? Тот демон, сидевший под Лазурным Городом, тоже далеко продвинулся. Ты не представляешь мощь бога.»

Я только упрямо поджал губы.

— Что-то я не ощущаю здесь их мощи. Такое чувство, как будто их нет.

«А это всё Небо. Этот барьер не просто так стоит. Впрочем, боги сюда и не спешат соваться, боятся они…»

— Кого?

«Да вот кого ты сейчас откапываешь. Вот таких вот нулей. Ты представляешь себе, чтобы божество, способное повелевать мирами, вдруг стало слабым и немощным?»

— Какими мирами? Абсолют же создает…

«Это да. Но боги спокойно могут править в созданных Абсолютом мирах, вот и развлекаются, как могут. А Инфериор обходят за… как думаешь, слово „километр“ тут уместно?»

— То есть, даже если бога сюда спустить…

«Да. Но, конечно, Инфериор нельзя оставлять без внимания. Ты тому хороший пример.»

— Частица Абсолюта, — кивнул я.

«Вы всегда движетесь в единое целое. А богам это не нужно. Говорят, раньше всё было по-другому — появлялся Абсолют, и создавал мир. Исчезал. Потом появлялся следующий, и всё заново.»

— А сейчас?

«Это всё непонятный замысел последнего Абсолюта».

— То божество в белой пустыне сказало, что Абсолют всегда один.

«Поднёбыш, не заморачивайся. Даже я не могу понять всю эту кухню.»

— Ясно. То есть, что-то происходит, и никто не может понять, что.

«Ну, судя по тому, о чем болтали перьевые подстилки, какой-то бог вознамерился собрать частицы.»

— Ага, все, кроме одной.

«Не знаю, что у него получится, но точно знаю, что дьявол в Тенебре как-то связан с ним.»

— В смысле? С божеством из Целесты?

«Именно. Едва я выяснил это, как меня решили принести в жертву, чтобы создать алтарь Бездны», — в голосе демона сквозила настоящая обида.

Звучало так, будто самого ценного сотрудника, который вывез на себе столько работы, мало того, что прокатили с премией, так ещё и нагрели с зарплатой.

«Отличное сравнение, поднёбыш. Но, ничего, наш с тобой ход конём навряд ли кто ожидал».

— А этих ангелов разве не воскресят? — с сомнением спросил я, вспомнив о таинственном властелине.

«Кто знает, но даже боги не могут делать это бесконечно. Тем более, чтобы не заметили другие. Но пока у нас есть время…»

— В смысле другие заметили?

«Ой, поднёбыш. Там, наверху, и в Медосе, и в той же Целесте такая грызня, что приораты рядом не стояли. Наша Тенебра… как же тут… видел у тебя такую фразу… Вот! Тенебра нервно курит в сторонке.»

Я только качнул головой.

— Да что же они делят-то, эти твои боги?

«Миры.»

— И мой, родной мир?

«Они мечтают о нём с тех пор, как нашли. Но твой мир охраняет магия Абсолюта. И она же позволяет богам проникать в Инфериор.»

Договорить нам не дали. Я уже потратил пару часов, освободив только обмякшую руку, когда меня позвали. Звонкий голос Хильды эхом прокатился по ущелью:

— Марк!

Мне почудилось, или я услышал нотки радости в её голосе? В последнее время Волчица только злилась или грустила.

Со вздохом посмотрев на сбитые в кровь руки, и ощутив, как опять ломит всё тело, я понял, что действительно нужен перерыв.

Выйдя из ущелья, я опять ощутил приятное течение силы по венам. О, Инфериор, как же я тебе рад.

Хильда и Фолки стояли возле Арне, лежащего на снегу. Он был без сознания, его доспех на груди был пробит и отливал спёкшейся кровью. Бледный, почти синий парень, но живой.

— Я думала, он мёртв! — Хильда всплеснула руками, потом подскочила, умоляюще заглянула в глаза, — Помоги ему, первый перст!

Фолки тоже смотрел на меня с надеждой.

Я только вздохнул. Как быстро всё изменилось, теперь я для них — великий кудесник.

«А я тебе говорю — нам с ними не по пути. Я бы вообще их всех положил тут, дух лишним не бывает. И проблем никаких.»

Опустившись на колени перед Арне, волевым усилием я пустил мысль в его организм.

Молодец паренёк, наука хитрожопого Фолки не прошла для него даром. Клинок прошёл почти рядом с сердцем, пробив лёгкое, и я был уверен — это не случайность.

— Он закрыл меня от удара, — шепнула Хильда.

Я уже привычным усилием направил стихии по жилам парня. Вода в крови, земля в костях, огонь в плоти. Восстанавливаем, очищаем, срастаем. Процесс долгий, и требует…

«Твою поднёбную мать, Марк. Дай сюда!»

Меня в сознании будто нагло подвинули, и я ощутил резкий прилив жара — словно волна огня пронеслась по моим мышцам, и вошла в грудь Арне.

— Аха-а-ап! — Арне резко раскрыл глаза, и закашлялся, отплёвывая кровь.

«А то ты так до ночи телиться будешь, со своими стихиями.»

— Марк, вот это сила, — Фолки покачал головой, рассматривая мою красную руку.

Хильда тоже смотрела на неё, но ничего не сказала.

— Мастер… первый перст? — слабый голос Арне звучал удивлённо.

— Так, я еще не закончил там, — поднявшись, я опять подхватил топор.

* * *

Белиар был прав — я провозился почти целый день.

Я заблаговременно заставил Хильду уйти с Арне подальше, ведь сила Просветлённой могла превратить парнишку в нуля со смертельной раной.

Фолки помогал мне изредка, хотя тоже не понимал, что мы тут возимся. Тем более, неведомая магия ущелья его пугала. Звери до последнего не могли поверить, что «обычная нуляха» — источник этой силы.

— Если бы встретил такую, сразу бы пришил, — устало садясь на склон, сказал Фолки, — Это ж надо, обычный ноль, и зверей превращает в таких же. Куда только Небо смотрит? — он приложил два пальца ко лбу.

Тем более, промороженное тело Просветлённой пришлось освобождать с осторожностью, хрупкие конечности того и гляди грозились обломиться. Казалось, она сама стала льдом за века, проведённые тут.

Но вот она оказалась в моих руках — хрупкая статуя. Хорошо, что здесь был мороз, не хотелось бы видеть, в какую мякину она оттает.

«Так, и что теперь?» — чуть насмешливо спросил Белиар.

«В ХРАМ!»

Голос Абсолюта не просто грохнул — он оглушил, едва не бросив меня на колени.

«Твою червятину, это что было?» — испуганно отозвался Белиар.

— Знакомься, демон. Это был Абсолют.

Осторожно удерживая холодную Просветлённую, я вышел из ущелья. Снег тут был уже протоптан в тропинку, а вот подниматься по склону было довольно затруднительно.

Фолки попытался мне помочь, но едва взял девушку на руки, как его стала беспокоить рана. Идти он не смог, и, осев на снег, виновато посмотрел на меня.

Меня почему-то магия нуляхи не убивала, хотя ран до этого и у меня было хоть отбавляй.

Я приказал зверю оставаться тут, чтобы быстрее восстановиться, и пошел наверх. Идти по рыхлому снегу, проваливаясь по колено, было трудно, и наверняка этот путь я запомню надолго.

Потому что обычному человеку тащить даже такую, казалось бы, лёгкую девушку, было невероятно трудно. Особенно с демоном внутри, который поливал мою беспечность таким матом, что мне даже было стыдно перед Просветлённой.

Когда я подошёл к храму, то едва смог подняться по ступеням. На верхней я упал, отбив колени.

«Поднёбыш, вот только попробуй тут помереть. Я же тебя везде достану!» — Белиар поддерживал меня, как мог.

Мне удалось устоять, кое-как я выпрямился и вошёл под своды храма. Огни в чашах у стен будто вспыхнули.

В душе появилось смутное чувство, что я знаю, куда идти.

Проковыляв до статуи, украшенной тремя металлами, я осторожно опустил тело. Руки сами зацепились за плиту в полу, зазор у которой был чуть больше, чем у остальных.

Срывая ногти в кровь, я пытался сдвинуть плоский камень, вытянуть его из паза. Я вставлял ножи, пытаясь поддеть, наступал на них ногами. Прищемил пальцы, раздробив мизинец.

Я и сам удивлялся, зачем так страдаю. Хотя проповедник Перит в моей душе точно знал, что делал.

Полчаса мучений, и наконец в полу открылась яма.

Осторожно опустив туда тело Просветлённой, я кое-как задвинул плиту обратно. А потом, упав на пол без сил, стал смотреть на лицо статуи.

Ауритовое пламя на одной ладони, и корруптовое на другой. Равновесие…

«Свершилось, сильная воля…»

Краем зрения я увидел, как в храм залетел светляк, отливающий самыми разными цветами. Залетел, замер на мгновение над расколотым алтарём, а потом вонзился мне в грудь.

«Ох, поднёбыш!» — Белиар едва не закричал от восхищения, — «Это дар!!!»

Глава 4. Дар

«И долго будем лежать?» — демон рычал от злости.

Вставать мне совсем не хотелось, несмотря на прилив сил. Хильда со своими соратниками не спешили заходить в храм, их пугала сила Просветлённой.

Они родились зверями, и тут резкое падение в нули… Я усмехнулся, представляя, какой это стресс.

— Нашёл? — спросил я у демона.

«Надо сваливать отсюда. Ты сейчас пустой, я себя-то в тебе не ощущаю.»

Белиар уже которую минуту пытался разыскать, что же преподнесло мне Небо, и это его ужасно бесило.

«Да мы этих подпёрышей будем пачками валить. Ух, Марк, я прямо чувствую. Может, это дар Абсолюта? Может, я не там смотрю?»

Слушая его с полным безразличием, я лежал на холодных плитах. Целый день убил на дело, которое было отмечено высшими, как великое. Имел же я право отдохнуть?

Можно даже и поспать.

«Ты замерзаешь, Марк. Мне кажется, это не твои мысли, а сила Просветлённой. Ты катишься к полному равнодушию.»

Разглядывая статую, меня сначала коснулась мысль, а не снять ли с неё сильверит. Правда, потом я себя же отругал за кощунство.

«Вставай, на хрен, сильная воля!»

Я представил, как мы тащим по склону огромные куски металла, и улыбнулся. Сильверит, можно даже аурит.

«Ага, его ещё и переплавить надо. Если у тебя есть стихия огня, это не значит, что ты сможешь сделать оружие. Кузнецом просто так не становятся… Вставай давай!»

Крякнув, я всё же встал и пошёл к стене, где так и остался ворох свитков, с которыми сюда пришёл Тинаш. Тканевая сумка на длинной лямке, куда можно было их сложить, обнаружилась тут же, рядом.

Пока я сворачивал листы, Белиар во мне разглядывал рисунки на стенах вокруг.

«Вот оно как… Да тут у них своя история.»

— А что, всё было по-другому?

Я ожидал услышать версию создания мира от самого демона, но тот лишь мысленно отмахнулся:

«После всего услышанного это покажется тебе чушью. Но мы-то в Тенебре знаем, что сначала была Бездна.»

— А звери говорят, что Небо.

«Ну, раз говорят…»

Перед тем, как свернуть каждый лист, я пробегал по нему взглядом. В основном это были рисунки, которые несли в себе какую-то информацию о событиях, но тут даже демон бился в догадках.

«Вера Просветлённых объединяет обе веры, насколько я понимаю», — Белиар явно видел что-то своё в некоторых рисунках, — «Вроде как Небо увидело своё отражение океане, и так появилась Бездна. Ну, что за ересь?»

Я чуть не засмеялся. Дитя Бездны возмущается ереси?

«А нули, по их вере, так вообще были всегда. Пришли из нулевого дня.»

— Да, ноль Мордаш рассказывал об этом. О нулевом дне творения, — кивнул я.

«Какой ещё нулевой день? Хотя…» — Белиар задумался, — «Ведь если есть первый день, значит, у него есть „вчера“? Знаешь, никогда не думал над этим.»

Я пожал плечами, сворачивая очередной свиток, но взгляд зацепился за него.

Это был не рисунок, а таблица, полная каких-то символов. В предвкушении успеха я развернул лист рядом с горящей чашей.

Один знак я узнал. Светлячок, и стрелка вверх.

Кажется, в шахте под Вольфградом был этот знак. Он был начерчен перед тем помещением, где я обнаружил жилу коррупта, и где валялась одежда сгоревших нулей.

Знак смерти.

«Верно. Дух, устремляющийся к Небу.»

— Что это, трактат? — я рассматривал ряды значков.

Кроме знака смерти, тут были ещё знаки. Вроде египетского анкха, знака жизни — крест с кружком сверху. Помнится, Хали смогла смастерить облачко такой формы, чтобы спасти мне жизнь в первый мой день в Нулевом мире.

Все эти знаки сидели в столбиках, и повторялись. Огонь, капля… Ага, ясно, это стихии, они тоже повторяются. Хотя тут не всё понятно, надо думать.

А вот сверху каждого столбика геометрические фигуры, и они уже не повторялись. Ясно, это шапка таблицы.

Я не сразу услышал, что Белиар посмеивается над моими рассуждениями.

Круг. Под кругом только знак жизни и смерти.

А вот под остальными куча значков — и стихии, и смерть, и жизнь.

Палец двинулся по верху таблицы. Круг в квадрате. Круг в пятиугольнике. Круг в треугольнике. Круг в круге. Глаз…

Я пробежался пальцем по геометрическим фигурам до самого конца — глаз в треугольнике. А вот под ним значков не было.

Некая догадка смутно забилась в мыслях. Здесь наверняка скрыт тот самый смысл, который увидел Тинаш. Все эти знаки что-то объединяло…

Белиар захохотал.

— Демон, какого хрена? — возмутился я, — Ты что-то знаешь?

«Нет, что ты. Ты действительно раскрыл тайну мироздания.»

— Выгоню, Беляшик.

Демон рыкнул — это прозвище его бесило.

«Игра это карточная», — уже без веселья отозвался он.

Я по-новому посмотрел на таблицу. Теперь всё ясно. Просто список мастей, и значение каждой карты в колоде.

— Что за игра?

«Везде по-разному называется, у нас в Тенебре „поднёбная семиступка“. А здесь…» — Белиар задумчиво замолчал, — «Слушай, по-моему, „нулячья семиступка“.»

— Сколько нахожусь в Инфериоре, ни разу о ней не слышал.

«Ну, каждый уважающий себя приор следит, чтобы в его землях в это не играли. Считается страшным грехом, что кидаешь небесные карты вместе с земными.»

Я поскрёб подбородок. Ну не мог Тинаш просто так с собой таскать этот свиток.

— А правила можешь мне объяснить?

«Долго рассказывать, тем более у нас в Тенебре мастей побольше. Сейчас попробую кое-что показать…»

Демон попытался что-то сделать, но я ничего не ощущал.

«Да твою человечью мать, поднёбыш. Давай уже свалим из этого храма, я тебе даже мысли передать не могу.»

Вздохнув, я пробежался глазами ещё по паре свитков. И понял, что это пентаграммы. Одна была хорошо знакома — меня в таком магическом узоре только держали в углу.

Он и до сих пор там, хотя Инфериор потихоньку забирал кровь. Рисунок в углу храма был уже бледным.

«Ага, причём это рассчитано именно на частицу Абсолюта.»

А вот ещё один свиток с пентаграммой был не знаком.

«Знаешь, я сам впервые это вижу. Надо пробовать, поднёбыш.»

— Ага, сейчас, — усмехнулся я, — Вернём тебе тело и на нём попробуем.

Я закинул сумку на плечо, осмотрелся ещё раз в храме. Демон напомнил мне про свиток, валяющийся возле расколотого алтаря. Та самая схема, которая позволила привязать его душу к моей. На листе до сих пор ещё были мои кровавые отпечатки.

Сумка оттягивала плечо, ноги еле волокли меня, но я поковылял к выходу. Наконец, оказавшись снаружи, я подставил лицо ледяному ветру.

Солнце было ещё высоко, но уверенно клонилось к вечеру. Хильда, Фолки и Арне терпеливо сидели на нижних ступеньках. Я спустился к ним, осторожно ступая по ступеням.

Всё-таки, как я устал возиться с этой Просветлённой.

— Ну что? — спросила Волчица, вставая и протягивая мне меч Безликого, который я оставил у Фолки.

Я принял клинок и похлопал по сумке.

— Здесь нам делать больше нечего.

— Марк, нужно дальше думать, что делать.

— Да, знаю.

— Эээ… — неуверенно протянул Фолки.

Он смотрел на меня во все глаза, потом переглянулся с другими зверями. Через секунду его беспокойство передалось остальным.

«Твою же поднебятину, Марк!»

Неужели я что-то забыл?

Я оглядел себя — порванный чешуйчатый доспех, поверх намотаны всякие обрывки ткани, чтобы не замёрзнуть. Надо бы разобраться со всем этим, и одеться нормально.

У меня прошли мурашки по коже от предчувствия.

— Дерьмо нулячье!

Я стоял рядом со зверями, и давно уже вышел из-под действия ауры храма. Но сила не пролилась в мои жилы!

Я грёбаный ноль!

Хильда рассматривала меня во все глаза, и целый ворох эмоций был написан на её лице. Я запаниковал вместе с ней.

Какого хрена я всё затеял с этой нуляшкой?! Шёл бы сейчас себе по горам, да щёлкал ящериц как орехи. А теперь все эти битвы с ангелами нулю под хвост!

Спокойно, сильная воля.

Ощущение столба вызвать сразу не удалось, и я вспомнил, с каким трудом мне это давалось, пока я был ещё нулём. Надо сосредоточиться.

— Твою же… — вырвалось у меня, когда я стал рассматривать точку своей меры у основания столба духа.

Просто ноль. Как и тогда, когда попал в этот мир.

«Эээ, мы так не договаривались!» — крикнул Белиар, едва не оглушив меня, — «Вы, там, наднёбыши! Верните силу.»

— Марк, но ведь тогда… всё не имеет смысла, — упавшим голосом сказала Хильда.

— Спокойно, — сказал я скорее себе, чем ей, — Всё имеет смысл.

Пытаясь ровнее дышать, я скинул сумку, воткнул клинок в снег. Ну же, Небо, мне совершенно не верится, что ты могло так отблагодарить.

Тем более, тут и Абсолют замешан. Зачем ему это всё? Зачем вот так обрезать крылья у своей же частицы?

— Хреновые варианты, — цыкнул Фолки.

Не слушая их, я опустился на одно колено. Погрузил руку в снег…

Ну же, Инфериор. Я всегда чуял твою радость, когда обращался к тебе. Помоги, объясни, успокой.

Я снова с трудом вызвал столб духа. Моя точка нуля витает внизу, в океане мироздания, в первозданной чистоте.

Мысли какие-то глупые полезли, не о том думаю.

«Как у тебя тут Халиэль смогла быть? В таком немощном теле, где силы с нулькин нос!»

Я устремил взгляд вверх, туда, где я был раньше.

Это было трудно, сил не хватало протянуть зрение по столбу. Я словно глаза лупил.

Первая мера хорошо просматривалась, вторая мера… Вот маячат точки зверей возле меня. Фолки, Арне. Хильда, четвёртый коготь.

Нет, я был ещё выше. Человек, первый перст.

Ещё выше… Ну же!

Не разглядеть, столб духа исчезает в вышине, как небоскреб в облаках. Где-то там моя мера, мой человек.

У меня на лбу проступила испарина от усилий, голова вот-вот закружится. Дотянуться, посмотреть…

Одновременно накатил страх — а если там сверху ничего? Ну, увижу я первую ступень третьей меры. А там ни следа…

Ещё чуть-чуть.

«Помогу, поднёбыш?» — он явно нервничал.

— Нет, — я стиснул зубы.

Я должен сам. Сегодня есть демон, завтра нет.

«Э, ты это брось, такие мысли. Белиар всегда есть.»

Нужно самому.

Седьмая ступень зверя.

Я уже лупил внутреннее зрение на пределе. Мне и раньше это давалось с трудом, а тут вообще… Сейчас надорвусь.

«О, да-а-а…»

Сила хлынула в моё тело, наполняя его, словно чашу, до краёв. Жилы стали натягиваться, мышцы расти, снова заскрипели на мне надорванные доспехи.

Я бы даже назвал это болью, но высокая мера позволяла терпеть её сколько угодно. Тем более после пережитого это было настоящим удовольствием.

— Так-то лучше, Марк, — усмехнулась Хильда, — А то я испугалась.

Я расправил плечи, выпуская наружу доступные стихии. Земля, вода, огонь…

Весь мир заиграл полными красками, я видел зверей абсолютно полноценным зрением. Видел мягкость их плоти, твёрдость костей, тепло крови.

— И что это было? — с интересом спросил Фолки.

«А ведь верно, Марк. Что это было?»

«Ну вот и выяснил бы, демон», — мысленно ответил я ему.

Не хотелось бы думать, что это всё побочный эффект моего слишком быстрого роста. Ведь в Инфериоре некоторые всю жизнь сидят в одной мере, с трудом поднимаясь хотя бы на ступень.

Я же проскакал, собирая дух в немеряных количествах. Кто знает, вдруг теперь моя мера как растянутый резиновый пузырь, надорвалась и сифонит со всех щелей. Того и гляди, скоро лопнет.

Но сила всё ещё была в моих руках, деваться никуда не спешила, а Инфериор под ногами только посмеивался моим страхам.

Всё хорошо, говорила земля. Всё даже лучше, чем когда-либо было.

«Ничего не вижу. Ты обычный человек. Ну, в смысле, ты самый настоящий первый перст, никакого брака. И дырки у тебя там, где и положено, ничего не пропускает.»

Я усмехнулся.

«Но я нового дара не вижу. Всё по-старому, как и было. Знаешь, чего-то они там сверху недосчитались.»

Звери не мешали мне думать, хоть и не спускали глаз.

Я обернулся, рассматривая храм. А если это — побочный эффект долгого нахождения рядом с Просветлённой? Кто долго находится рядом, постепенно забывает свою меру…

«Здравая мысль. Давай свалим отсюда, поднёбыш.»

Я кивнул, хотя превращение в нуля не оставляло меня в покое. Что-то тут было не так. И даже больше — моя интуиция молчала, никак не реагировала.

— Что делаем, Марк? — спросила наконец Хильда.

— Путь к Баако заказан, — Фолки покачал головой, — Любой задрипанный оракул увидит, что мы встречали Тинаша. Тем более, его дух мне достался.

— Пантерам не понравится, что мы не спасли сына вождя, — поморщилась Хильды, — Им не докажешь, Бездна там замешана или нет.

Я кивнул. Тем более, тут участвовал я — ноль, ставший зверем. Ну, то есть, теперь уже человеком.

Ослушался приора, снял барьер. Да ещё там это предсказание про Белого Волка, пожирающего земли. Действительно, легче убить.

Я повёл плечами. Пусть теперь попробуют убить.

— Кто знает, может, Чёрные Пантеры уже снялись и ушли к столице?

— Всё может быть, — кивнула Хильда.

Разговаривая со зверями, я не забывал изучать стержень духа, рассматривая свою точку. Всё было на месте — и тень, отбрасываемая Абсолютом, и мои стихии.

Как же так получилось? Что произошло пару минут назад?

Ради интереса я попробовал дотянуть зрение до самого низа.

«Может, не надо, а, Марк?»

Усмехнувшись, я решил двигать взор по столбу духа медленно. Рисковать не хотелось.

— Что мы имеем на сегодняшний день? — задумчиво сказал Фолки, — Зелёный приор сидит у себя в столице…

— Да, — кивнула Хильда, — Но сюда может подойти Зигфрид.

— Думаешь, он пойдёт через Горы Ящеров?

— С войском не страшно. Думаю, ему это безопаснее, чем двигаться по землям Жёлтого приората.

Хильда внимательно наблюдала за мной, словно чуяла, что я особо не слушаю их.

Я, наконец, спустил взгляд в нулевую меру. Вот он, упирающийся в пустоту столб духа. Вот энергия собирается из вселенной, и течёт в корни стержня.

«Ну, и? Дерьмо нулячье, и вокруг ни одного нуля, чтобы увидеть его меру».

Я представил себя таким нулём…

«Да твою же!»

Сила резко покинула меня, я стал падать на колени, но Волчица успела схватить меня за плечо.

Вот это у неё пальцы! Словно болты в мышцы загнала, как больно то!

— А-а-а… — я зашипел, пытаясь скинуть её руку.

Моя ладонь обхватила её… Стало намного легче, её пальцы уже не сжимали так сильно — нормальная хватка обычной женщины. Сильно, но терпимо.

— Нет! — глаза Дикой расширились от страха.

— Дерьмо нулячье! — Фолки подскочил со ступеней, выхватывая кинжал.

— О, Небо, обрати свой взор, — Арне приложил два пальца ко лбу.

До меня не сразу дошло, что Хильда стала нуляшкой.

«О, поднёбыш, что творится-то? У меня уже голова кружится от таких перескоков!»

Я мысленно усмехнулся. Можно подумать, у него сейчас есть голова.

«Твоя голова кружится, поднёбыш».

Я убрал руку, и Хильда отпустила меня. Отступив на пару шагов назад, она приложила два пальца ко лбу:

— Небо, прости меня, зверицу…

Я не спускал глаз с её меры. Едва она оторвала пальцы от моего плеча, как точка её меры резко скакнула вверх, в привычное положение.

Волчица плюхнулась на снег, затрясла головой. Чёрная коса пару раз прыгнула с плеча на плечо.

— Марк, что творится?

Я глянул на свои руки. Руки нуля.

«Давай уже поднимайся обратно. Не нравятся мне эти звери!»

Действительно, испуганные взгляды вокруг стали казаться мне подозрительными. В глазах Фолки сидело самое настоящее сомнение.

Я отступил на шаг.

— Неправильно это, — помощник Хильды покачал головой, — Не должно никому иметь такую силу.

Я отступил на шаг.

— Фолки, даже не вздумай, — Волчица встала, отряхивая снег.

— Даже и не думал. Меч ангела меня многому научил, — он усмехнулся, со стуком загоняя кинжал в ножны, — Небу виднее…

Арне покрутил головой, потом грустно вздохнул. Видимо, ему пришла в голову какая-то мысль, и захотелось сказать об этом брату.

— Марк, а обратно? — Дикая не спускала с меня взгляда, — Ты всё ещё ноль.

«Вот именно!»

Я устремил взор наверх. Блин, сил уже нету, чувствую себя опустошённым.

«Дай я, поднёбыш.»

Это был словно пинок под зад. Разъярённый демон грубо закинул мой взгляд в третью меру.

И…

Сила человека вернулась вместе с красочным зрением стихий.

«Всё, Марк», — Белиар зевнул, — «Не буду ждать, когда отключусь. Все эти скачки по мерам меня утомили».

В его голосе сквозила досада.

«Нет, ну а что? Небо вообще зажралось там сверху. Это идиотизм, а не дар!»

Белиар послал мне кучу красочных картинок, что он об этом думает, и буря его эмоций хлынула мне в душу. Я едва не засмеялся — демона искренне возмущала эта супер-способность превращаться в слабейшее существо.

Да я вполне понимал его. Понятно, если бы я оставался человеком, а вокруг всех «обнулил». Ну а тут… Что, получается, обычный мордобой?

«Давай, только не лезь той змеюке в пасть. Надеюсь, ума хватит не пробовать на ней новый дар?»

Я с улыбкой подумал, что это отличная идея. Белиар выругался, ещё что-то пробурчал про сраных нулей, и отключился.

— Марк, что делаем?

Хильда смотрела на меня с надеждой. Она подняла копьё и баклер, Фолки встал рядом с ней, Арне держался поближе в учителю.

Дикая явно была растеряна. Впрочем, думаю, отойдём от храма, и она придёт в норму.

— У тебя в Панзерграде остались воины. А у меня с Зигфридом договор, — я пожал плечами, — Так что пока возвращаемся к Пантерам. Мой путь явно лежит на восток.

Хильда поджала губы. Ей не надо было объяснять, что наши пути скоро так и так разойдутся.

Глава 5. Семиступка

Мы постояли несколько минут возле клинков, воткнутых в снег там, где пали Губа и Тружа.

— Десятник… — задумчиво сказала Хильда, — Взгляд у него был какой-то безумный.

— Он справился с Бездной в своей душе, — я пожал плечами.

Мне было жалко Пчёл, хоть я и старался сильно не сближаться с ними. Здесь мы остановились, чтобы отдать хоть какую-то дань уважения, а то в прошлый раз времени совсем не было.

— Это достойно уважения, — Хильда подняла копьё, следом за ней Фолки и Арне воздели к небу свои клинки.

Недолго думая, я тоже поднял меч Безликого.

И Дикая издала длинный протяжный вой, пробирающий до мозга костей. Даже талисман Рычка затрепетал на груди, словно его подхватила вибрация голоса.

Так волк резко вскидывается и волнуется, заслышав в ночи далёкий зов сородичей.

— Клан Лунный Свет всегда будет помнить смелость Пчёл, — Хильда опустила копьё, на её лице застыла странная улыбка, — Губа и Тружа достойны!

— Достойные звери, — Фолки кивнул.

— А теперь идём, — Волчица уверенно зашагала вниз, — Времени нет.

Я едва сдержался, чтобы не усмехнуться. Будь это воины её клана, Дикая грустила бы подольше.

Она, обернувшись, поймала мой взгляд.

— Не суди строго, Марк, — Хильда отмахнулась, — На всех слёз не хватит, у меня свои потери.

Она кивнула головой на Арне, который держал в руках лук Варга. Оружию требовалась починка, но оно наверняка займет своё место в доме Лунного Света.

— Едва я вернусь в Вольфград, нас ждёт ночь безумной пляски, — зарычала Волчица, — И ни один воин не останется забытым.

Я бросил последний взгляд на торчащие рукояти, потом двинулся вслед за ней.

В нашем маленьком отряде Волчица незаметно заняла роль лидера, но я и не препятствовал, чтобы не рушить её авторитет для воинов. Все понимали, что в случае чего человек слушать зверя не станет.

Белиар спал, и большая часть пути проходила в молчании. Как внутреннем, так и внешнем.

Надо признать, Хильда не боялась идти со мной рядом. А вот Фолки и Арне держались в нескольких шагах позади.

Я иногда доставал меч и осторожно помахивал, пытаясь понять, хорошо ли я владею им.

— Извини, Спи… Марк, но ты не совсем так делаешь, — Хильда достала свой длинный кинжал, — Надо так!

Она показала пару движений, но я лишь сделал вывод, что с приходом высшей меры чуда не произошло — владеть мечом Небо меня не научило. И на данный момент мне нужно новое копьё. Больше, мощнее, под человеческую руку.

А вообще, внутри ещё демон сидит, и надо бы его поспрашивать, чем он там владеет. Так-то на всех картинках исчадия ада обычно с трезубцами. Чем не копьё?

— Какие планы, Марк? — меня вырвали из раздумий.

Я скосил глаза на Хильду.

До сих пор дикая красота Волчицы меня удивляла. С ней сразу хотелось схватить меч и куда-то бежать с боевым кличем, рубить врагов. А потом бить друг об друга наполненные кубки с вином и распевать победные песни.

— Восток, — без особой охоты ответил я.

Дикая не унималась.

— Ты обмолвился о договоре с Зигфридом. Я не знала.

Я на миг задумался. Так-то Хильда уже должна понимать, что сам прецептор, глава Ордена, «заглянул в Бездну». Или Зигфрид ни о чём не говорил ей?

— Помнишь перевал в Старых Горах? Это в ваших землях Серых Волков.

Дикая непроизвольно коснулась лба двумя пальцами:

— Это плохое место, Марк.

Я усмехнулся.

— Я знаю, поэтому мне нужна сила, чтобы идти туда. Там есть тот, кто знает ответы на мои вопросы.

— Поможет найти ту девчонку-первушку?

Я поджал губы и покачал головой. А вот с Грезэ было всё куда сложнее — я не знал, куда идти и что делать.

Дикая замолчала, чувствуя, что больше ничего из меня не выбьет.

— Хильда, — задумчиво протянул я, — А игру знаешь такую? Нулячья семиступка.

Дикая обернулась, переглянувшись с Фолки. Тот округлил глаза и отрицательно мотнул головой:

— Я не учил такому.

Волчица вновь повернулась ко мне и осторожно намекнула:

— Приор Зигфрид давно издал указ по всем Синим землям, что за эту игру самое малое в цепи сажают.

Какое самое большее наказание, я интересоваться не стал.

— То есть, правила вы не знаете?

— Примал, ты теперь человек, — подал голос Фолки, — Я не знаю, какое наказание по законам людей, но со своих приор Зигфрид всегда спрашивал строже.

Я вздохнул от их назидательного тона. Тоже мне, звери, а человека учить взялись. Ясно, тут стену не пробьёшь, опять предрассудки и законы.

— Почему хоть так называется?

Хильда пожала плечами:

— Да кто знает? Говорят, запрет из-за самого названия. В нулевой мере нет ступеней, а тут аж «семиступка»! — она махнула двумя пальцами, едва коснувшись лба.

Как говорится, семя раздора было посеяно. И ростки оно дало неожиданные…

Фолки подошёл ближе:

— Госпожа, ты извини, конечно, но хрень это всё нулячья.

— Знай своё место, зверь! — Волчица огрызнулась, подарив помощнику строгий взгляд.

— Боюсь! Скачу и падаю, — огрызнулся Фолки, а потом заговорщицки мне подмигнул, — Все знают, из-за чего запрещена «семиступка»…

— Нуляха бьёт небесные карты. Точно, точно, — скромно сказал Арне, тоже догнавший нас.

Кажется, поговорить на ту тему звери любили.

— Арне, зверьё твоё пустое, — в сердцах воскликнула Хильда, а потом набросилась на Фолки, — Вот чему ты учишь волчат, так?

Тот пожал плечами:

— Чей бы ветер подвывал, — и демонстративно отвернулся, подмигнув мне.

— И вообще, — Хильда недовольно поморщилась, — Это только у тебя нуляха бьёт небесные карты. У нормальных зверей она бьёт только пятёхи.

— Да ладно, так играть-то скучно… — её помощник усмехнулся.

— Варг отлично раскидывал семиступку, — Арне вздохнул.

Я обвёл глазами всю компанию. Какого, спрашивается, хрена?! И чего мне тут Волчица втирала про законы?

Хильда поймала мой взгляд и развела руками:

— Марк… кхм… мастер первый перст. Ты теперь человек, и мы… ну, как бы должны соблюдать законы перед тобой.

— Зверю — зверево, — кивнул Фолки.

— А я слышал, — осторожно добавил Арне, — что зверей «семиступке» научили демоны.

* * *

Путь обратно не обошелся без приключений.

Мы спустились со склона горы, чудом не встретив ту змею-колосса, след которой нам пришлось преодолевать.

Но вот дальше начались испытания. На нас всё время нападали стаи ящериц, и их почему-то не пугала моя высокая мера. Я бы даже сказал, она их привлекала.

С клинком сражаться было не слишком привычно, но я и так старался обходиться больше стихиями. Техника стреляющих трещин показала себя с выгодной стороны, и когда Хильда увидела это, то была просто поражена.

Волчица потребовала, конечно, научить, ведь зачатки земной магии у неё были. Сразу несколько трещин, как я, она создать не смогла, да и с прицеливанием у неё была проблема. Но, увидев, какую вмятину оставил на щите запущенный ею камешек, глаза у Волчицы загорелись.

— Это просто невероятно, — она рассматривала баклер, — Тут не всякий доспех выдержит…

— Не до́лжно… — Фолки и сам смотрел так, как будто туземцу в руки попал автомат, — Ох, не должно зверю иметь такую силу.

Мне хотелось пробовать всё. И дар Соколов, чтобы отправлять ящериц в атаку на своих же сородичей.

И «каменную рубашку», которая подчинялась гораздо лучше.

И «земную волну», от которой уже не темнело в глазах.

Да даже «каменное жало» производило впечатление. Голой рукой пробить панцирь твари и достать ещё трепещущее сердце — это доставляло какое-то неземное удовольствие. Я так подозревал, подобные эмоции с тягой к крови мне накачивал демон.

Я пытался испытать в бою всё, и даже свою новую способность. Правда, тут я сглупил, и наказанием последовало мгновенно.

Перед глазами у меня стояла картинка, как в то ущелье, где была Просветлённая, залетает мохнатая ящерица и превращается в мелкую рептилию.

Это меня и расслабило. Попытка выбить ящерицу в нуля чуть не убила — я не учёл, что трансформация требует времени. А ещё не учёл размеров «нормального» животного.

Ящерица уменьшилась, но всё равно осталась вараном внушительных размеров. Её челюсти заскрипели на подставленном клинке, и именно в этот момент мне по спине прилетело от другой твари.

Ударившую в спину ящерицу тоже на мгновение выбило в естественное нулевое состояние, но до этого её когти успели прочертить глубокую борозду.

— Твою мать, Марк! — Хильда ругалась и шипела, пытаясь привести меня в чувство.

Моя голова покоилась у неё на коленях, а её руки все измазаны в моей крови.

«Можно, я тебя сам убью?! Сраный поднёбыш, безмозглый червь…» — разбуженный Белиар был в ярости.

Он же меня и закинул обратно в первого перста, буквально подхватив за шкирку и ткнув взглядом в третью меру.

«Ноль сраный!»

Вывод оказался простой. Надо тренироваться.

«Идиота кусок! Забудь ты про этот дрянной дар. Лучше у меня силы проси, мы этих ящериц живьём жрать будем!»

Я усмехнулся, мысленно залечивая себе шрам на спине. Блин, а ведь чуть не перешибло позвоночник. Ещё бы чуть-чуть, и со своими экспериментами я бы отправился светлячком духа в компанию к Белым Волкам.

«Ты-ка посмотри, поднёбыш. Я всё-таки нашёл у тебя великий дар Неба,» — голос Белиара сквозил сарказмом.

Со вздохом я подумал: «Ну, и что это?»

«Мозги! Нет, ты только посмотри, какие огромные!»

Слушая издевательства демона, я понял, что сотрудничать с ним будет сложно.

Пришлось отложить эксперименты с «обнулением», но выводы я сделал.

Способность полностью лишала меня всех даров. Ни чувства опасности, ничего — обычный человек. Да я, только появившись в Нулевом мире, был более боеспособным.

А ещё стоило учитывать, что если я вздумаю вот так «обнулить» медведя, то… обычный медведь и так меня порвёт. Логика, обычная логика.

«Действительно, такие огромные… И как я раньше-то их не увидел?» — Белиар всё не унимался, — «Дерьмо нулячье, почему звук у них пустой?»

* * *

Когда мы вышли из Гор Ящеров, была уже глубокая ночь. Хотя это был не выход, а уже практически побег.

Потому что с наступлением темноты проснулись такие твари, для которых моя человеческая мера была не угрозой, а желанным обедом. И медленные черепахи, которых мы не могли отличить от обычных скал, были самыми безобидными зверушками.

Арне чуть не утащил длинный язык, вылетевший из склона. Огромная рептилия размером с грузовик, имеющая лап гораздо больше четырёх, потащила близнеца в пещеру, и мне пришлось его отбивать.

На спине у твари наподобие гребня покачивались выросшие скалы, а хвост заканчивался шипами, на каждый из которых можно было насадить всю нашу компанию.

«Ты не видел, какие твари в Тенебре обитают. Такая мелочь у них на завтрак идёт!»

Хильда, сообразив, кинула мне копьё, и с ним я выдал свой максимум. Правда, твари девятнадцатой ступени все мои умения были просто до лампочки, но язык срубить удалось.

Арне откатился к своим, и это привело монстра в такую ярость, что Серые Волки упали на колени. Я впервые повстречал животное, которое умело настолько сильно давить мерой.

Спасибо Белиару — красная рука долбанула по бронированному черепу так, что послышался хруст. Тварь одновременно попыталась ударить по мне высокой мерой, и я едва не поплыл.

Треснуло всё. И череп монстра, и моя рука, и, кажется, демон.

Вокруг с утробным рыком зашевелились соседние склоны, и, пока тварь не оклемалась, Хильда с Фолки подхватили меня, и дали такой спурт, что ветер засвистел в ушах. Через полминуты я уже сам переставлял ноги, и сбросил руки зверей с плеч.

Мы бежали несколько часов, до тех пор, пока горы не сгладились, пропадая под травой, и мимо не замелькали деревья.

Даже оставив Горы Ящеров позади, мы ещё неслись некоторое время, ощущая в спину опасность. Когда она сменилась просто тревогой, которая исходила от лесной живности вокруг, мы всё же остановились.

Белиар не отзывался, но я опять чувствовал, что он просто спит. Залечивать руку мне пришлось одному, при этом демоническая кровь никак не хотела отзываться на материнские стихии.

* * *

— Половина четвёртого когтя, — Хильда, откинувшись на локтях, смотрела на костёр.

Фолки стоял в отдалении, огонь бросал блики на его спину. Он дежурил, осматривая кромку деревьев, рядом с ним сидел Арне.

Я уже видел их меру — все заметно прокачались. Арне был почти на краю третьей ступени, Фолки тоже почти получил четвёртую.

Волчица была выше всех зверей, и её достижения были скромнее. Чем выше ступень, тем больше духа надо.

— Ну, Арне у меня с ристалища теперь вылезать не будет, — чуть погромче сказала Хильда, — Те, кто на краю, в бой не ходят.

Я кивнул, вспоминая, как меня корёжило, когда я получил ступень, охраняя караван. Если бы другие звери не оттащили, так бы и получил стрелу в висок.

До утра мы поспали, сменяясь на дежурстве, но старались сделать так, чтобы смены пересекались. Мне напарник не требовался, но так получилось, что около получаса мне удалось пошептаться с Арне.

Ночь, костёр и тишина располагали к беседе.

— Твой брат был настоящим воином, — сказал я.

— Спасибо, я знаю, — близнец пожал плечами и вздохнул, — Он погиб в бою, это честь для воина.

Судя по взгляду, Арне предпочёл бы иметь рядом брата без таких подвигов.

— Говоришь, он умел раскидывать… — мы одновременно покосились на спящих Волков, — «семиступку»?

Шёпотом юнец попробовал мне объяснить правила, подрисовывая палочкой на земле те самые масти, которые были изображены на свитке.

Проснувшийся Белиар с ворчанием проверил, что я там «наделал с его рукой». Одновременно через мои глаза и уши он тоже наблюдал за зверем, вставляя свои комментарии.

«А щенок-то соображает, поднёбыш. Я бы срезался с ним в пару партеек», — усмехался Белиар.

— Вот, нуляхи — это мусор, — шептал Арне, — Нуляху все бьют. А, однушку если соберешь четыре стихии, то можно даже покрыть двушку. Ну, это так новички думают…

«Действительно соображает. Ох, и зверьё. А то всё — законы, законы.»

Мне было сложно слушать сразу двоих, и пришлось уточнять, чтобы разобраться.

— Я правильно понял, все карты — это как меры?

— Мастер, так нельзя говорить, — близнец вжал плечи, — Ну, все это знают, но никто так не говорит.

Я усмехнулся. В принципе, получалась довольно логичная игра. Чем-то похожая на смесь земного «дурака» и «покера». Собираешь комбинации, которыми можно ходить и отбиваться.

«Ты-ка смотри. А у нас небесные карты перекидываются в низменные, ещё адскими их называем.»

— А эти… Низменные карты бывают?

Арне испуганно прижал два пальца ко лбу и вытаращил глаза на спящих зверей.

— Звери не смеют об этом говорить. Это сразу обвинение в ереси, в поклонении демонам.

«Ну, ну. То-то я смотрю, он даже не знает, что это за карты. Впрочем, я бы его и без адских карт уделал.»

— Кто знает, быть может, Варг за это и был наказан, — поджав губы, прошептал Арне.

— Я, человек первый перст, говорю тебе, — я положил Арне плечо на руку, — Твой брат был настоящим и достойным зверем.

«Ох, вам бы в Инфериоре поменьше показушества. И давно бы уже свергли Небо.»

Близнец улыбнулся и продолжил рисовать комбинации.

— А вот это что значит? — я нарисовал глаз.

— Пятёха.

Я поскрёб бороду.

— Небесная карта?

— Ага, как и четвёрик.

«Ангелы и боги, поднёбыш. Правильно думаешь.»

Я не стал уточнять, как перекидываются небесные карты в низменные, чтобы не провоцировать близнеца. Но кое-что я всё-таки вспомнил из разговоров.

И это что-то казалось мне важным, не зря же Тинаш, сын вождя, обратил внимание на эту игру.

— Хильда упомянула, что нуляха бьёт небесные карты, — озвучил я свою мысль.

«Помнится, я с Однорогим играл. Так он тоже собрал тогда пятёхи, мощный такой расклад, а у меня четвёрики одни. И ни одного шестыря.» — Белиар ударился в воспоминания.

— Да, это детские правила, — отмахнулся Арне, — Все знают, что она бьёт только пятёху.

«И тут мне выпадают нуляхи, ты прикинь? У Однорогого, кажется, огонь со всех щелей бил, он себе чуть хвост не сжёг!» — Белиар захохотал, заставляя меня вслушиваться в то, что говорит Арне.

— А это? — я нарисовал глаз в треугольнике.

«Шестырь».

— Шестырь.

Демон и Арне ответили почти одновременно. Близнец стал объяснять, что его можно превратить в любую карту, и можно так добирать комбинацию.

«Поднёбыш, в твоём мире это называют „козырь“. Или „джокер“. Так яснее?»

Я кивнул, и близнец улыбнулся.

Больше всего меня интересовали нуляха и пятёха. И что-то мне подсказывало, что в моём мире тоже был аналог такого явления в карточных играх.

«Да, я тут покопался в твоей памяти. У вас есть такое…»

— Пойду я спать, мастер, — сказал Арне, глянув на звёзды.

Я кивнул, отворачиваясь к чернеющим на горизонте Горам Ящеров. Зашелестели шаги близнеца, а Белиар в мыслях, выдержав раздражающую паузу, произнёс:

«Шестёрка бьёт туза, Марк.»

В принципе, я и так уже знал, что он скажет, но слова демона заставили меня поднять глаза к небу. Вот оно, значит, как.

Шестёрка бьёт туза.

* * *

К Панзерграду, поселению Чёрных Пантер, мы подошли к самому вечеру. Солнце ещё не коснулось горизонта, но уже откидывало длинные тени.

Мы сразу поняли — что-то не так. Под деревней, на большом поле возле рощицы, были развёрнуты походные шатры. Казалось, что кто-то стоял лагерем, осаждая Панзерград.

От самого поселения к нам двигалась высокая точка, и я напрягся, пытаясь рассмотреть, кто это скачет. Я ещё не рассмотрел, но прикосновение такой же высокой меры ощутил.

Это было непривычное ощущение, я впервые встречался с человеком, как равный.

«Кажется, проблемы начинаются, поднёбыш.»

— Командор Керт, — сказал Фолки, умеющий смотреть в такую даль.

Глава 6. Командор Керт

Мы остановились, решив подождать командора. Значит, было что-то такое, о чём не скажешь посреди войска, раз Керт сам спешил к нам.

«И я ведь не спрячусь сейчас, не всё так просто…»

Слова Белиара удивили меня. Кажется, раньше он спокойно выходил на связь со мной и отключался по желанию.

«Поднёбная твоя душа, я теперь — часть тебя. Заперт, как в клетке.»

Мы уже видели серебрящийся в закатных лучах нагрудник командора, когда его лошадь остановилась, и нервно загарцевала на месте.

Керт был в глухом шлеме, но я чуял его взгляд. Он просто прожигал меня насквозь.

«Ну вот. Кажется, разглядел меня.»

Хильда и её звери припали на одно колено, по-воински приветствуя командора. Волчица шикнула на меня, мол, надо бы проявить уважение, но я только отмахнулся.

Как говорится, зверю — зверево. Я теперь человек, с меня и спрос другой.

Керт спрыгнул с лошади, я даже здесь ощутил дрожь земли. Лязгнули доспехи, командор обнажил клинок и пошёл к нам.

Третий перст… Накатило давление меры, звери рядом со мной запыхтели. Мне же это ощущалось, как нечто вроде сильного ветра. Неприятно, но не смертельно.

— Великий мастер Керт, рада приветствовать, — сдавленным голосом начала Хильда, но в ответ лишь послышался рык.

— Молчать!

Командор остановился в десяти шагах от нас и поднял ладонь. Звери послушно замолчали, продолжая терпеть атаку Керта.

— На колени! — рявкнул он, обращаясь ко мне.

— Ага, — я кивнул, — Сейчас…

Рыцарь покачал головой. В прорези шлема блестели разъярённые глаза, я прямо чувствовал, как он прожигает взглядом мою точку в первой ступени.

Пусть смотрит, добрее будет.

— Перит Белый Волк. Зигфрид доверял тебе.

— Он и сейчас может доверять.

— Тебе было приказано отправиться к Фастреду! Почему ты здесь?!

Я усмехнулся. Так-то он уже видел меня в Зелёных землях, только в тот раз я корёжился без сознания после битвы у Куниц.

— Я сделал всё, что мог, чтобы помочь купцу Дидричу добраться до Престола Ордена.

Рыцарь зарычал, тряхнул плечами. Да что ж его так взбесило-то?

— В тебе демон!

«Его что-то злит, но это точно не я», — задумчиво сказал Белиар, подтверждая мои догадки.

— Командор, — сказал я, — Мастер… Давай без этого всего. Зигфрид и сейчас может доверять мне, у нас уговор.

— Уговор у него был со зверем, — рыкнул командор.

Он снял шлем. Керт ничуть не изменился — всё тот же седой крепкий ветеран, с бородой.

Молчание затягивалось.

Неожиданно давление меры ушло, и Хильда облегчённо выдохнула.

— Зелёный приор мёртв, — сказал командор и вздохнул.

Звери рядом со мной ахнули, Фолки даже выругался. Я тоже не сдержался от удивления.

— Да чтоб тебя…

Какого, спрашивается, тут произошло, пока нас не было?

«Да быть не может. Поднёбыш, а не ты ли его укокошил?»

Слова Белиара напомнили мне о том, как я снял барьер. Неужели это действие может убить?

А почему тогда Рычок, когда рвал родовой барьер, не прибил Синего приора?

«Ты снял барьер волей судьи, ты оспорил — и это ответный удар. А твой Волчок духом его расколол, тем более, тому барьеру было сотни лет. Зигфриду мой пинок под зад больше о себе напоминает.»

То, как произнёс это демон, заставило сразу поверить. Уж наверняка Белиар знал, о чём говорил.

«Ну так, поднёбыш…» — гордо заявил Белиар.

— Мастер Керт, — сказал я наконец, — Я всё тот же Перит, которому твой приор сказал помогать. Я стал человеком, и моё слово теперь крепче.

Керт с усмешкой рассматривал меня. Я попробовал представить себе, что он видит, и Белиар вдруг услужливо помог.

Крупный бородатый воин в потасканных доспехах, оборванных на одном плече, на другом висит большая сумка, полная свитков. На ногах какие-то лохмотья, левая рука тоже обмотана. В правой ладони небольшой меч, явно под зверя, но никак не под человека.

«Ну да, не приор. Но и не первуха сраная», — Белиар захохотал.

— Крепче слово, говоришь… — борода Керта дёрнулась.

Он мазнул взглядом по Хильде и её воинам, потом кивнул за спину:

— Дикая, в лагерь. Волки ждут тебя там.

Волчица округлила глаза и испуганно покосилась на меня. Я прямо чуял, как в ней борются верный солдат, готовый исполнить приказ, и влюблённая женщина.

Но пауза затягивалась, и Хильда, встав, махнула Фолки и Арне следовать за ней.

— Позже я приду и выслушаю твой доклад, — не глядя на неё, сказал Керт.

Волчица обернулась, и мазнула по мне отчаянным взглядом. Я ободряюще улыбнулся и кивнул. Ничего, решу проблемы, и вернусь.

«Ну, наконец-то. Хотя я бы лучше прибил её. Сначала бы показал, каковы демоны в постели, а потом прибил», — мечтательно произнёс Белиар, вытаскивая из моей памяти откровенные сцены.

Я зарычал, заставляя его заткнуться. Иногда демон перебарщивал…

«Ладно, ладно. Ну её, лишь бы не мешалась.»

— Говоришь, крепче твоё слово? — усмехнувшись, спросил Керт, — Брось клинок.

Я даже удивился. Сам-то ветеран стоял напротив с мечом, чуть ли не в полтора раза больше моего.

«Бери мою силу, поднёбыш. Пришьём его и успеем уйти.»

Мой клинок мягко бухнулся на землю.

«Дерьмо нулячье, поднёбыш ты сраный!»

Я слушал завывания демона о моих пустых нулячьих мозгах, и смотрел, как Керт приближается.

Ветеран подошёл и уткнул клинок мне в грудь. Остриё легко прошло через порванный нагрудник, коснулось кожи рядом с талисманом, но остановилось.

Так Керт стоял, рассматривая меня, около минуты.

Демон же во мне был просто в ярости. Я чувствовал желание Белиара схватить наглеца за горло и выдавить жизнь, а потом вырвать сердце и напиться крови.

Из-под ткани, которой я обмотал левую руку, пошёл дым. Командор скосил взгляд и принюхался.

— Как можно верить демону, Перит?

Я пожал плечами.

— Ты не боишься? — ветеран не сдавался, — По всем законам, я должен тебя убить.

— Ну, так убивай. Или не трать моё время.

«Ага, разбежался. Я не позволю тебя тронуть!»

— Ты и зверем был дерзким, а уж человек из тебя… — командор покачал головой.

— Мастер Керт, — вздохнул я, — Почему-то предателями оказывались самые верные последователи Неба, не заметил?

Ветеран поджал губы.

— Был бы здесь Зигфрид, он бы даже слушать этого не стал. Я уже пожил, и многое видел.

Я в свою очередь подумал, что Зифгрид тоже видел во мне демона тогда, под Клоакой. И сразу отправил на Суд Неба, где получил по носу.

«А когда он узнает, что у тебя внутри старый друг?», — демону внутри было весело, — «Есть много легенд, где демоны оставляли героям незаживающие раны, и те отправлялись на край света искать целителей. А Зигфриду даже тут не повезло — я ему просто пинка отвесил.»

И демон стал сыпать картинками, как суровый герой движется на север, Ледяной ветер бьёт в лицо, впереди в ночи мелькают глаза хищников… Где-то там он найдёт великого лекаря, который сможет унять адскую боль.

«Исцели синяк, великий целитель!» — хохот демона уже оглушал.

Слушать веселье Белиара мне было некогда, и оно сильно отвлекало от собственных мыслей.

— Рассказывай, Керт. Ты же не просто так отослал Дикую?

Ветеран хмыкнул. Потом заговорил, будто докладывал.

Войско Керта поспешно покидало Зелёные земли, потому что просто на просто боялись за свою жизнь. В Изумрудном Городе пару дней назад случилось невиданное: приор Эммерик умер.

И нахождение рядом войск совершенно другого приората — это как бельмо на глазу.

— А причём тут я?

— А я разве говорил это? — с хитрецой спросил Керт.

Он заходил передо мной с мечом наперевес, будто тигр в клетке. Борода его нервно подрагивала вслед за каждым движением плеч, и командор то и дело бросал взгляд назад — на лагерь и на Панзерград вдали.

— Нам пришлось уходить… срочно. Там сейчас передел власти, командоры лютуют. Зелёная столица тоже оказалась полна еретиков.

Керт снова покосился на мою левую руку.

— Всё почти так же, как и в нашем Лазурном Городе. Внизу, в городской канализации, оказались безднопоклонники.

— С демоном?

— Именно! Эммерик помешал какому-то обряду, — Керт махнул клинком, будто отбивая удар.

«Ну, да, там было весело», — неожиданно подал голос успокоившийся Белиар.

А я же удивился. Какого хрена? Так мой демон в курсе этих событий?

«Ну, когда ты меня вытащил, я напоследок припечатал приора заклинанием. Этот дурень шагнул через круг.»

«А как же то, что ты истекал кровью?» — послал я возмущённую мысль.

«Процесс было уже не остановить, и ты вытащил мою душу вовремя», — усмехнувшись, сказал Белиар, — «Но ведь грех не шмальнуть в лицо приора огоньком, да?»

— И знаешь, что увидели оракулы? — Керт снова наставил клинок на мою грудь.

— И что же?

«Поднёбная твоя душа, я кажется, понял, что произошло».

Я не успел выслушать, что скажет демон, потому что Керт, сузив глаза, продолжил:

— Белого Волка, пожирающего земли вокруг, — командор едва не сплюнул.

«Приору досталось от моего удара, поднёбыш. А потом прилетело от твоего барьера», — и Белиар захохотал, — «Вот же у Эммерика день не задался».

— Что за чушь? — вырвалось у меня, — Теперь везде Белый Волк виноват?

Керт убрал клинок.

— Перит, у меня в войске тоже есть оракул. Он шепнул, что последний удар приору нанёс предатель. Иначе бы ты не стоял здесь живым.

Я кивнул, хотя мог бы и поспорить с ним. Хотел бы я посмотреть, как он меня убивает.

«О, да, поднёбыш, давай вмажем ему.»

Керт кивком указал на сумку Тинаша, висящую на моём плече.

— Это что?

— Свитки. Буду… кхм… изучать.

— Мне рассказали, куда вы отправились. Ты нашёл сына вождя?

Я медленно кивнул, но Керт и так всё прочёл в моих глазах.

— Да сраный ты… Волк! Этот Баако ждёт в Панзерграде, и благодари Небо, что он отправил свою дружину к столице несколько дней назад.

«Ну, а мы скажем, что принесли ему сумку. Вот старик обрадуется. Память о сыне, как никак», — голос Белиара сквозил сарказмом.

— Его сын был поражён Бездной, — честно сказал я, — Долгая история, но… пришлось…

— Ты убил его?!

Я подумал о Фолки.

— Ну, не я… Но у нас не было другого выхода.

Командор оглянулся на Серых Волков, бредущих вдали к лагерю.

— Да твою мать, трёха пустая!!! — Керт развернулся и взмахнул клинком, — Ну какой, на хрен, союз с Зелёными?!

Молча я наблюдал, как Керт размахивал клинком, отпуская в бороду грязные ругательства. Каждое его движение было отточенным, клинок свистел и останавливался, словно влитой.

Лезвие заманчиво сверкало в лучах закатного солнца. Вот бы мне научиться так владеть мечом…

«А ветеран неплох. Так что, поднёбыш, если что, зря не рискуй, сразу проси силу».

Демон, видимо, так и не понял, что я не собирался сражаться с командором.

— Вот сейчас оракулы глянут судьбу его, и кого они увидят? — рявкнул Керт.

Я прикусил губу:

— Белого Волка?

— Да, твою мать! Да!

Ветеран резко обернулся. Вдали появилась ещё точка. Она уже разминулась с тремя Серыми Волками, идущими в лагерь, и неслась в нашу сторону.

— Неспокойные времена, — Керт воткнул клинок в землю, упёрся в него ладонями и стал ждать.

Прискакал зверь в синих доспехах. Удивительно, он лишь третьей ступени, но ему было позволено ездить верхом. Резко притормозив лошадь, всадник спрыгнул и опустился на колено.

По мокрым чёрным волосам стекал пот, и парню не удавалось успокоить дыхание. Видимо, он очень спешил сюда.

— Командор Керт… уфф… из Панзерграда новости, — просипел гонец, и покосился на меня.

Ветеран подарил мне уничтожающий взгляд, но сказал спокойно:

— Докладывай.

Зверь заговорил, стараясь не сбиваться.

Не надо было быть особого ума, чтобы понять: случилось то, что и предсказал только что Керт. Оракул опять увидел смерть сына вождя, и то, что это событие связано с Волком. С Белым или ещё каким, никто уточнять не стал — всем и так сразу всё ясно.

Баако пока не решался выходить из Панзерграда, без своей дружины он чувствовал себя неуверенно, когда рядом целая армия Синих. Поэтому лишь послал командору Керту требование.

— Если зверь Белый Волк будет встречен, немедленно казнить его и доставить голову вождю Чёрных Пантер, — отчеканил гонец.

— Да какого хрена?! — рявкнул Керт, — Этот сраный вождь не боится Неба?! Мне, человеку, он смеет предъявлять требования?!

Керт со скрипом сжимал перекладину меча — он был в гневе. Но и так было ясно, что ничего тут не сделаешь. Баако наверняка уже отправил своих гонцов в столицу, и перехватывать их, это только ухудшить отношения.

Неизвестно ещё, кто займёт трон в Изумрудном Городе. Если всё будет нормально, и это окажется не еретик, Синему Приорату нужно соблюдать законы. Без прямого повеления Зигфрида командор точно не будет рисковать и вести боевые действия против Зелёных.

Когда Керт вырезал войско своего же предателя, это одно дело…

Я же в свою очередь вспомнил, что мне говорила Бездна там, на вершине горы. Меня привела к ней целая цепочка предсказаний.

То есть, опять начинается? Или это те заговорщики на небесах пытаются меня добить таким коварным способом?

— Небо вас всех сожри, — бородатый крутил меч, словно бур, вгоняя его в землю, — Зверьё пустое, да как он смеет?

Мы молча ждали, пока командор успокоится. К счастью, опытному ветерану много времени не понадобилось.

— Так, — Керт вырвал клинок из земли и загнал в ножны, — Зверь, передай в лагерь мой приказ готовиться к отходу.

Гонец кивнул и чуть ли не в один прыжок оказался на лошади. Рванулась из-под копыт земля, и всадник унёсся к лагерю.

Керт задумчиво смотрел на красное солнце, почти наполовину спустившееся за горизонт.

— Они ищут зверя, а ты уже человек, — он нахмурил брови, — Ты понимаешь, о чём я?

— Да, — я кивнул, — Какой конфуз.

«А мне нравится этот бородач!» — Белиар прямо расцвёл.

— Пока идёшь с нами, Перит, — Керт скрипнул зубами.

— С чего такая доброта? — я всё же решил прояснить ситуацию.

— Купец Дидрич — мой друг, — честно ответил ветеран, — В послании из Красной Столицы он передал, что ты погиб, но дал ему уйти. Это достойно зве… а, на хрен! Человека достойно!

И он прокатился по моему облачению взглядом. Да так, что я себя бомжом последним почувствовал. Надо бы рваньё быстрее заменить, негоже высшей мере так шататься.

— И приказ Зигфрида помочь тебе до сих пор действует, — Керт покачал головой, — Пусть он сам с тобой разбирается… потом.

Он вскочил в седло и неспеша направил лошадь к лагерю.

— За мной!

«А вот теперь он мне не нравится. Прибьём?»

Я на миг задумался, ведь момент был довольно важным. Приказы выполнять мне особо не хотелось, и демон в душе был полностью со мной согласен. Могу сейчас вообще двинуться куда глаза глядят, и свои проблемы решать.

— Трёха ты пустая, — Керт оглянулся, — У тебя время думать, пока мой конь сделает ещё три шага.

«Три удара сердца, и он труп!»

Я усмехнулся, поднял меч Безликого и двинулся следом. Интуиция меня ещё не подводила.

* * *

Насколько я понял, Керт сам не мог понять, что ему от меня нужно. По всем законам, в нынешние времена человек с демоном внутри должен быть казнён.

Но старый ветеран решил по-своему.

Когда мы подошли, на лагерь уже опустилась темнота. Но там уже царило оживление, в огнях костра мелькали тени бойцов. Поспешно запрягались лошади, вещи таскались в повозки, все воины облачались в боевое снаряжение.

Сборы были в самом разгаре.

Керт оставил меня в одном из шатров с края лагеря, опасаясь, как бы моего демона не заметили особо одарённые звери. Внутри палатки были спартанские условия: несколько лежаков, да короба со снаряжением. Я думал, что мне выберут что-то из этого, но командор рыкнул, чтобы я сидел и ждал. Да ещё отобрал у меня клинок и швырнул его в один из коробов, в кучу других мечей.

Ругаясь, он вышел из шатра, но вскоре вернулся с увесистым свёртком в руках. Округлив глаза, я узнал сильверитовую кольчугу.

«О, да. Теперь-то мы развернёмся.»

— Узнаёшь? — с усмешкой спросил Керт.

Я вопросительно глянул на него.

— Это доспехи Морица, — тот усмехнулся, — Ты положил этого предателя, и по праву это твоё.

Я вспомнил того командора-лучника, которого едва смог одолеть. Правда, сам едва не погиб.

Приняв блестящую кольчугу, я с придыханием стал перебирать колечки. Земной сканер тонул в непроглядной черноте металла, не в силах зацепиться за него.

— А что тогда не отдали мне, раз такое право?

— Так ты ж зверь был, — Керт пожал плечами, — А раз зверь… Ну, ты понял.

Я улыбнулся. Сильверит зверю не положен, и это выше права «всё, что добыто в бою, твоё».

— Пока облачайся в это. И вот ещё, — Керт сунул мне еще одну перчатку, — Руку прикрой.

С удивлением я увидел в отделанной светлой коже золотистые проблески. Отдельные нити складывались в узор, а чувство земли видело их, как ярко светящиеся прожилки.

Аурит!

— Это с моего парадного облачения, — недовольно сказал ветеран, — Порвёшь, голову оторву.

«Ох, и воняет же этот аурит», — проворчал демон.

— Из лука стреляешь?

Я покачал головой. С луком у меня не сложилась дружба с самого начала. На груди даже, кажется, дрогнул талисман — Рычок в своё время так же думал.

— Клинок у Морица был так себе, но пока сойдёт, — Керт протянул тонкий клинок с сильверитовым долом, но рукоятью, отделанной дорогой кожей.

Лучнику меч был больше для украшения.

— Копьё бы…

— Достанем.

Керт направился к выходу из шатра, взялся за полотно и обернулся:

— У тебя пять минут, мастер первый перст. Мы отправляемся в Жёлтый приорат.

Глава 7. Рука демона

«Твою поднёбную душонку, я не буду этого носить!»

Демон через мои глаза с отвращением смотрел на роскошную кожаную перчатку, покрытую тонкой ауритовой вязью.

Я уже закончил облачаться в кольчугу. Она легла на плечи приятным весом, прижав талисман к груди, и подарила чувство надёжности.

Сапоги, наручи, наплечники… Всё из сильверита. Конечно, навряд ли Керт бы так расщедрился, если бы у него не завалялось всё это от Морица.

Я взял перчатку и помял, ощущая золотые нити.

— Что ты ломаешься, как… кхм… девчонка? Ты скажи, так можно скрыть, что у меня рука демона?

Белиар внутри замолчал, а потом засвистел, будто не слушает меня.

— Белиар?

«Да! Частично…»

— В смысле?

«Сильный разумом всё равно увидит это.»

— Я тебя не понимаю.

«Меня не будут видеть, пока я не действую. В таком случае перчатка поможет. Так яснее?»

Я кивнул и натянул обновку. Потом подумал и поверх нее добавил ещё латную защиту, прикрывающую тыльную сторону.

«Мне тесно. Нехорошо мне, Марк… Сними.»

Белиар говорил всё слабее, его голос будто отдалялся. Но при этом я прекрасно чувствовал его внутри себя, и никаких изменений с демоном не происходило.

«Я умира-а-аю…»

Из полированного медного диска на меня смотрел рыцарь. Волосы у моего проповедника немного отросли за время путешествия, появилась борода. А уж насколько я стал шире и выше, это даже не описать.

Того Перита, наверное, мне сейчас на плечи можно положить, как шарф…

«Хорош, ой, хорош!» — бодрым голосом затрепетал Белиар, — «Ещё бы крылья за спиной, с когтями чтобы.»

Я усмехнулся. Демону, как говорится, демоново.

«Ну а что? Я тебе и раньше говорил, Марк, если мы объединим силы… Ох, да там вся Тенебра, и даже эта двуликая мразь склонятся перед тобой!»

— Двуликая мразь?

«Кхм…» — Белиар чуть замялся.

— Слушай, у тебя тела нет, и мне ещё думать, как это исправлять. Может, стоит мне доверять?

«Тут дело не в доверии, поднёбыш, у меня не было выбора. В Тенебре остался один дьявол, и тот уже проиграл…»

Не сказать, чтоб меня беспокоил проигрыш Тенебры. Всё-таки, именно последователи Бездны сейчас разрывают Инфериор в клочья.

«Все оказались обмануты, Марк. Это не нужно настоящей Бездне.»

— А есть ещё и ненастоящая?

«Да чтоб тебя, Марк. Не думал, что скажу это, но Бездна и сраное Небо должны быть. Понимаешь? Не будет одного, не станет и другого…»

Чтобы демон, помимо Бездны, защищал и Небо? У меня всё смешалось в голове.

— Тогда зачем… — начал было я.

Но стенки палатки вдруг всколыхнулись, потом одна немного осела, опорный шест накренился. Снаружи послышались ругательства.

— Дерьмо нулячье, тут сначала отвязывай!

— А там никого?

— Великий господин уже перед войском, не видел, что ли?

Я недовольно поджал губы, потом взял ножны с мечом, прицепил их к поясу. Подхватил сумку со свитками, сунул за пазуху деревянную куклу Грезэ, ещё раз оглядел помещение, и вышел.

Снаружи, хоть и была ночь, царило оживление.

Возле палатки копошились три первушника — они склонились над большим колом, к которому тянулась веревка от шатра. Один, упираясь, тянул кол, а двое приложили рядом ладони.

Я прекрасно видел, что эти двое — стихийники земли, и они раздвигают грунт, чтобы освободить кол.

Увидев меня, все трое подскочили и поклонились. Они бледнели на глазах, чуть ли не дрожали всем телом, понимая, какой проступок за ними стоит: начали разбирать палатку, в которой находился великий господин. Отвлекли человека от важных дел, доставили ему неудовольствие.

«О, да! Вот так должны к нам относиться! Пусть падают ниц, и тогда мы их простим.»

Легкая ухмылка коснулась моих губ. Демон был в своём репертуаре.

«Можно даже срубить одному голову. Думаю, тот старый хрыч Керт поймёт.»

Первушники молчали, ожидая своей участи.

Ну да, я же человек, и передо мной первушник не смеет даже рта раскрыть.

Расправив плечи, я глянул на лагерь. Уже почти все шатры были сложены, в свете непогашенных костров виднелись колёса повозок, куда поспешно складывались ящики и мешки. Где-то за ними в ночи слышался громогласный командор.

На всякий случай я спросил:

— Где командор Керт? Отвечайте.

— В-великий госп-подин, — сбиваясь, пролепетал один первушник, — Он с-строит войско.

Я кивнул, потом выпустил стихию земли на волю и разом выдавил все колья вокруг палатки. С шелестом полотно опустилось, послышался стук упавших шестов.

«Есть у тебя в мире такое слово: выпендрёжник!»

Ухмыльнувшись, я пошёл в ту сторону, откуда слышались крики. И небрежно так бросил через плечо:

— Продолжайте работать.

Сзади послышался облегчённый вздох.

«Эй, поднёбышек! А голову? Ну хоть одному…»

— Да на хрен она мне сдалась, — прошептал я, шагая между костров.

«Нет, Марк. Не соображаешь ты, как надо обходиться с великой силой.»

— Ты, смотрю, соображаешь.

«Кто не рискует, тот не рвёт барьеры».

Я шёл мимо построенных зверей. Они оборачивались на меня, во все глаза рассматривая незнакомого человека. Где-то тут была и Хильда, но зверей были сотни, и специально выглядывать Волчицу я не стал.

— …были уличены в интригах! — я застал Керта в самый разгар речи.

Командор в полном боевом облачении сидел на лошади перед построенным войском. На нём был открытый шлем с поднятым забралом.

Рядом с ним стояли ещё два человека, оба третьей ступени, как и Керт. Один рыцарь, тоже в сильверитовых доспехах, а вот второй — в мантии, скорее всего, оракул.

Конечно, в ткани его одежды чувствовалась сильверитовая вязь, а в высоком головном уборе ещё и аурит с корруптом просматривались. Меня немного удивило наличие дьявольской меди в украшении…

«На то он и человек, высшая мера Инфериора. В малых количествах эти металлы не вредят, но доспехи из аурита или коррупта ты носить не сможешь.»

Я кивнул, вспоминая, что творит коррупт с нулями.

«Ну, так нули же, что с них взять?»

— Мы не знаем, кто стоит за попыткой обмана. Остаётся надеяться, что Жёлтый Приор не пал в борьбе с бездной, и это лишь действия заговорщиков.

Командор держал в руках синий кожаный нагрудник. Он вещал, и для того, чтобы его все услышали, ему не нужен был рупор. Из мощной груди его рык разносился далеко, едва ли не до стен Панзерграда.

Насколько я понял, речь шла о том самом Жёлтом войске, которое переоделось в Синие доспехи. Наверняка где-нибудь здесь и те самые звери из Шмелиного Леса, которые успели встать на нашу сторону.

— Заговорщики пустили свои корни и здесь, у Зелёных. Мы можем остаться и дать бой, но это не по закону. А кто не исполняет закон, тот легко сдаётся ереси, — командор поднял клинок, указывая вверх, — Именно Небо — наша надежда и защита!

Почти все звери в рядах коснулись пальцами лба, и я машинально сделал то же самое.

«Ой, откуда столько пафоса, поднёбыш?» — Белиар усмехнулся, — «А знаешь ли, что у нас, в Тенебре, тоже есть священное знамение?»

Я даже заинтересовался, но тут командор повысил голос:

— После переправы через Слезу Каэля новое построение! — потом он наклонился к рыцарю слева и сказал уже тише, но я расслышал, — Двигай войска.

— Слушаюсь, командор.

Керт пришпорил коня, и поскакал в мою сторону.

— Смотрю, всё впору, — он критичным взглядом осмотрел меня, — Ну, Мориц был крепышом.

Поджав губы, я кивнул, но добавил:

— Шлема только нет.

Командор поморщился, потом снял свой шлем и взял его под мышку. Тряхнул головой. Седые волосы в ночи казались пепельными.

— В том шлеме башка Морица. Если надо, конечно, ради тебя можем…

— Нет, — я помотал головой, — Насчёт копья…

Ветеран кивнул и отмахнулся, мол, слышал уже.

«Давай, поднёбыш, спрашивай о самом важном.»

— А знаешь, и не видно даже, — Керт скосил взгляд на ту самую перчатку.

Я поднял руку, покрутил, потом внимательно посмотрел на ветерана:

— Командор, спасибо за помощь. Давай начистоту, зачем я тебе?

Он поднял голову, оглядывая, как войско зверей уходит в ночь ровными рядами, потом махнул в сторону:

— У меня сейчас дела, видишь, какая хрень творится? Надо построить этих раздолбаев. Держись позади, у обозов, я вернусь.

Я с сомнением посмотрел, как воины движутся нога в ногу идеально отточенным движением. И что ему не нравится?

«Много ты понимаешь в командовании, поднёбная твоя душа.»

* * *

Обозы скрипели, утягиваемые мощными тяжеловозами. Здесь было мало зверей, и в основном всё управлялось первушниками.

То, что рядом с ними шагал человек, заметно нервировало их. До того, как я подошёл, тут было веселье в самом разгаре.

Кажется, на задней телеге даже гоняли партию в «семиступку». Раньше я бы не обратил на это внимания, но теперь меня интересовали такие мелочи.

Правда, застигнутые за игрой три первушника и зверь, правящий лошадью, сидели такие бледные, что казалось, если я сейчас подойду, упадут замертво.

«А что ты хотел, Марк. Весёлые времена закончились, ты теперь обременён властью. Тебе путь теперь только ещё выше. Сила, власть…»

Я не обращал внимания на них. Можно было бы сказать, что «продолжайте, не бойтесь»… Но Белиар был прав, это только вызовет подозрение.

— Перит!

Рёв Керта вырвал меня из размышлений. Я поднял глаза — ветеран сидел в седле с массивным копьём наперевес.

Командор оглядел обозы, сузив глаза, и рявкнул:

— Почему колёса не смазаны, олухи?! Первота сраная, вы у меня в крестьяне пойдёте!

Первушники бросились снимать вёдра со смазкой, и через несколько секунд скрипящая армада повозок стала почти бесшумной.

Командор спрыгнул на землю и пошёл рядом со мной. Его конь послушно плёлся рядом.

— Держи.

Я ощутил в ладони шершавое древко. Копьё не было сильверитовым, но было массивным и довольно тяжелым. Для зверя, но не для меня.

— Был у нас один зверюга в войске, — кивнул Керт, будто отвечал на мой вопрос, — Кажется, из стаи Медведей. Крупный, с человеком всегда вровень стоял.

Я вспомнил одного Серого Волка с медвежьей кровью, с которым довелось сражаться. Было это возле ауритовой жилы, у деревни Белых, и огромный двуручник того зверюги я запомнил даже лучше, чем самого воина.

Просто бес так его метал, что в лёгкую половинил зверей.

— Понял, — я кивнул, — Ну так что, командор? Ради чего всё это? — я хлопнул себя по груди.

Ветеран покосился, понимая, что отговорки насчёт приказа Зигфрида и дружбы с Дидричем не примутся. Ясно, что это всего лишь делало его чуть дружелюбнее.

— Знаешь, мальчик, времена сейчас тёмные.

Меня немного покоробило такое обращение, но я понял, что ничего не скажу против. Седовласый бородатый воин едва ли не в дедушки мне годился.

— Подозреваю, что тёмные, — прошептал я.

Ветеран выпустил вокруг какую-то магию. Я увидел частые искорки, и понял, что он старается заглушить разговор.

На всякий случай я тоже выпустил стихии наружу, и выставил их в режим чувствительности. Если что почую, значит, прослушивают.

Керт одобрительно хмыкнул, потом сказал:

— Зигфрид прислал мне птицу — в Шмелином Лесу творятся страшные дела.

Я едва сдержался, чтоб не усмехнуться. Этого рыжего пострела, который доставил послание Зигфриду, мне пришлось выхаживать несколько дней. А уж что за дела творятся в том лесу, я отлично знал.

Но слова Керта подарили некоторое облегчение — значит, Рыжий Лис Макото добрался до цели.

Впрочем, я вспомнил ещё кое о чём:

— Дикая говорила, что Синий Приор может двинуть войска через горы ящеров.

— Что за бред, много она понимает, твоя Дикая…

Керт толкнул коня в сторону и утянул меня, подальше от лишних ушей. Ещё раз хозяйским взором оглядел всё вокруг, и начал рассказывать.

Синий приор пока собирает войска у границы с Желтым Приоратом, но ждёт. Больше всего подозрений на Жёлтых, Зигфрид опасается нападения, да и с Зелёными не всё понятно. Но с ними можно повременить, тем более Горы Ящеров прикрывают границы.

А вот Красные просят о помощи, потому что войска прецептора из Ордена Престола подошли к Рубиновому Городу.

— Подожди… — я поднял руку, пытаясь усвоить услышанное, — Рубиновый Город — столица Красного приората?

Керт кивнул, а я вспомнил огромную степь, стаю Соколов и Безликую Полли. Когда мы с Дидричем бежали от банды Драма, я видел Рубиновый Город только пятном на горизонте.

Я не спрашивал, зачем ветеран рассказывает всё это. Керт не был похож на того, кто привык впустую болтать.

— Войска прецептора… Это разве не рекруты со всех приоратов?

— Да. Там и рекруты из тех же Красных Земель, и наш командор Фастред. А он законник ещё тот, Бездну в бараний рог свернёт.

— Как же так получается?

— Да вот так, трёха ты пустая. Это даёт нам шанс. Там неразбериха, тем более, послание Зигфрида купец Дидрич всё же доставил.

Он пояснил, что армия всё же не единый организм. Командоры в сомнениях, собирают военные советы, ведут споры и тому подобное. Прецептор тоже не может напрямую отдать приказ ударить по своим же, но и командоры долго не смогут игнорировать его мнение. Рано или поздно надо будет выбирать сторону…

— Перит, мы все ходим под Небом. И обязаны следовать закону, — командор снизил ещё голос, — Но оракул у нас тут… Небо тебя раздери, даже не верится, что говорю это!

Он ударил кулаком в ладонь, стиснув зубы. Мне пришлось подождать, пока Керт успокоится.

— Оракул принял знамение от Бездны, — мне показалось, что ветеран смотрит не на меня, а пытается разглядеть в моих глазах демона.

«Твою поднёбную душонку…» — Белиар внутри заволновался, — «Неужели новости из Тенебры?»

— Ну-у-у… ваш оракул пал под ересью?

Керт мотнул головой.

— Все клятвы произнесены, и даже Небо подтвердило. Даже печать расколота, я всё перепробовал.

«Да пусть говорит уже! Что там Бездна нашептала?»

Я так подозревал, что это опять насчёт Белого Волка.

Ветеран мялся, скрипел латными рукавицами. Я вздохнул. Седовласый явно не хотел произносить вслух какое-то тяжкое решение.

— Демон слева, ангел справа, — сказал наконец Керт, — Равновесие…

Последние слова он произнес задумчиво, и я вспомнил ту статую в храме. Равновесие.

— Что это значит?

— Оракул сказал, что всё разрушено рукой Тенебры, — небольшая пауза, ветеран собирался с духом, — И рука же демона всё исправит.

Это было что-то новенькое.

«Великая Бездна, неужели я отмечен её вниманием?» — мечтательно произнёс Белиар.

Я послал ему свои сомнения насчёт того, что из-за внимания Бездны он чуть не стал наполнителем для алтаря.

«Много ты понимаешь в таких делах, неверный?» — возмутился демон, — «Надо различать.»

Спорить я не стал.

— Это ещё не всё, Перит, — Керт опустил руку на рукоять меча, расправил плечи, — Раз всё разрушено рукою Неба, то рука ангела всё исправит…

«Твою поднёбную душонку, что за хрень несёт этот хрыч?» — возмутился Белиар. Самое интересное, что сказанное до этого не казалось ему чушью, а тут посмотри, как завёлся.

— То есть, рука демона — это я?

Ветеран покосился на мою перчатку и пожал плечами.

— А я знаю? Других таких тут нет.

— А рука ангела?

«Вот именно, где ты тут видишь ангелов, старый хрыч?»

— Что ты меня всё пытаешь, трёха пустая? — ветеран будто перешёл в оборону, — Мне и так тяжко на сердце, что всю эту чушь рассказываю.

Он хлопнул себя по груди кулаком.

— Тебе тоже, что ли, оракул что предсказал?

— Дидрич, когда был в Лазурном Городе, повёл меня опрокинуть пару кружек пива. Ну, пару десятков, — он отмахнулся, — А, без разницы!

Дальше Керт рассказал, что там же был один оракул, и тоже вроде как в доску пьяный. Я ещё усмехнулся, подумав, что высшая мера, как и все, любит весело проводить время.

Ветеран продолжил, рассказывая, что пьяный оракул сделал предсказание двум друзьям. Дидричу он сказал что-то про вилария-телохранителя, что зверь Белый Волк спасёт ему жизнь.

Я слушал с интересом, потому что, когда охранял купца в караване, что-то такое мелькало в разговорах.

А вот старому Керту тот пьяный оракул сказал, что ему придётся принимать решение. Закон Неба потребует одного, а сердце ему подскажет другое. И тоже с Белым, «мать его звериную», Волком.

Друзья тогда ещё посмеялись над оракулом, который сразу же отключился.

— Тридцать шестая кружка пива оказалась ему не по мере! — Керт рубанул рукой по воздуху, — Кто ж знал, что так получится, а, Перит?

Я понял, что командор подошёл к самому главному.

— Говори прямо, командор, — я отвёл руку с копьём, проверяя вес, — Что тебе надо именно от меня.

— Мы пересечём Слезу Каэля, — серьёзно сказал Керт, — и будем ждать Зигфрида. Он подойдёт к Шмелиному Лесу и будет ждать гонцов из Жёлтого приората.

— А напасть нельзя?

— И чтобы войска прецептора получили весть о Синем Приорате, который развязал войну с соседями?

— Но там, в Шмелином Лесу, творится ведь такое… — я осёкся, — В общем, медлить нельзя.

— Я знаю, Перит. Поэтому ты отправишься туда, и должен убить эту стерву?

— Геллию?! Я один?! — я удивился.

— Ну, возьмёшь помощников. Тем более, с тобой демон. Именно поэтому Зигфрида тебе ждать нельзя.

— Что, он так не любит демонов? — спросил я, хотя и знал, что скажет Керт.

— Очень не любит. Это у них семейное, — хмыкнул Керт, — Но тут дело в другом. Ведь так, беличья душа?

Он заглянул мне в глаза так. будто смотрел опять на демона.

— Я узнал тебя, дрянной демон, — рявкнул Керт, едва сдерживаясь.

«И тебе привет, старый хрыч!»

Глава 8. Зов

Слеза Каэля несла свои воды в предрассветной тьме, играя рябью в лунном свете. Тонкая полоска другого берега едва виднелась, но ветер с реки ворошил мои волосы, и будто приветствовал. Шмелиный Лес ждал.

В прошлый раз я уходил отсюда, как зверь, теперь же на берегу стоял человек. Сильверитовая кольчуга искрилась в лунном свете…

«Твою поднёбную душу, Марк, а нельзя без пафоса? Человек он! Кольчуга у него искрилась…»

Я усмехнулся. Блин, этот демон начинал мне надоедать, иногда болтая без умолку.

«Там эта Геллия ждёт, когда ты её на копьё своё насадишь.»

— Как-то пошло звучит, демон, — я поморщился, потом оглянулся.

«Бурная молодость, поднёбыш. Отжигал я на твоей родной Земле, с тех пор тянет к любой красотке.»

Позади, у опушки небольшой рощицы, остались всадники. Звери, сопровождавшие меня, махнули, заметив мой взгляд. Тонкий силуэт Хильды едва виднелся на тёмном фоне леса.

Я напрягся, протянув на предельное расстояние свои чувства, и легонько коснулся разума Волчицы. Грусть и надежда.

Ничего, как-нибудь ещё свидимся. В этом мире у меня мало кто есть, так что Небо рассудит. Не зря же я так за него корячусь тут…

«А я говорил. Неблагодарное оно, твоё Небо.»

Послышалось ржание — рядом с всадниками гарцевал мой конь. Правда, сейчас они поскачут назад, к отставшей армии Керта, и лошадь перестанет быть моей.

Я махнул в ответ, поправил сумку на плече, поудобнее перехватил копьё, и бодро побежал к деревне Речных Бобров, маячащей в сумраке ниже по течению. Где-то здесь мы шли с вождём Бобров и его сыном к убежищу, где скрылась стая.

Деревня была пустой. На всякий случай я выпустил все стихии, попытавшись охватить сканером как можно больше домов.

Ни единой разумной души, одна только домашняя живность. Пара кур, заблудшие поросята. Бобры ушли по приказу Зелёного Приора к столице, чтобы защищать последний оплот, не павший под ересью.

«Наивные…»

— Ты что-то говорил про двуликого, — в полной тишине я обходил пустой причал.

Слышен был только плеск воды — какая-то рыбина била хвостом, встречая рассвет. Плотов не было, зато к берегу прибило несколько брёвен с обрывками верёвок. Кто-то разломал — либо отступающие Бобры, либо ещё кто-то.

Надо быть идиотом, чтобы попробовать переплыть с бревном в обнимку. Пока я раздумывал над проблемой переправы, Белиар немного прояснил ситуацию, но зашёл с другой стороны.

«Знаешь, как я оказался под Изумрудным Городом?»

— Как?

«Магия твоей Земли. Она же магия Абсолюта.»

Я непроизвольно тронул сумку, в которой лежали свитки. На некоторых были изображены пентаграммы.

«Да-да, именно она самая. Вот только случилось это после того, как я выяснил кое-что про нашего дьявола.»

Спрыгнув с причала на прибрежный песок, я пошёл вдоль берега по пляжу, решив проверить сканером. Привычка Бобров закапывать запасные плоты была мне хорошо известна.

— И что же ты выяснил?

«После убийства Вотана я заинтересовался той магией, что держала его.»

Белиар говорил долго. Оказывается, демон Вотан, сам того не зная, сидел не в целительном круге, а в узоре, высасывающем силы. На лицо был обычный обман — если бы раненый Вотан вышел оттуда, то восстановился бы гораздо быстрее.

Я вспомнил, что ангел на вершине с храмом намекал — это демон сидел там, где и положено.

«Эта магия очень походила на ту, что держала меня под домом Полуночной Тени. Но с небольшими поправками, очень тонкая работа.»

Как думал Белиар, этот же мастер магии Абсолюта поймал его и под Изумрудным Городом. Он стал что-то мне объяснять про малейшие отличия в узорах, которые различит только соображающий в этом деле маг.

— Как демонов-то ловят, кстати? — спросил я.

В этот момент я, наконец, что-то нащупал в толще песка. Довольно далеко от деревни песчаная коса пляжа закончилась, и я почти упёрся в обрывистый берег. Любой другой бы уже плюнул, решив, что никаких секретов в песке нет.

Напрягаясь, я стал повелевать стихией земли, вытягивая постепенно небольшой плот. Медленно, но верно деревянная махина приближалась к поверхности.

«Ну, тому, кто творит эту магию, нужна лишь моя кровь в небольшом количестве. Прошлое у меня бурное, этих клинков и копий, побывавших во мне, по Инфериору разбросана куча.»

Песок взбугрился, выпуская на волю необструганные брёвна. Уцепившись за веревки, я стал подтягивать его руками.

— Ну, а к двуликому это имеет какое отношение?

«Самое прямое. Единственный дьявол в Тенебре сейчас, как я подозреваю, связан с богом в Целесте.»

— Ты имеешь в виду, он общается с ним?

«Ты не понимаешь. Они единое целое, половинка там, половинка тут».

— Как-то странно звучит…

Я сразу же подумал про небесные карты в игре «Семиступка», которые вроде как можно перекидывать в низменные. И едва у меня промелькнула эта мысль, как Белиар разразился ругательствами.

«Твою поднёбную душонку!!! Ты гений, Марк. Почему я раньше об этом не подумал?»

Я усмехнулся, потому что не понял, что такого ценного сказал.

Мне пришлось возвращаться в деревню, чтобы поискать вёсла, но вскоре плот с плеском вошёл в воду. Мощными гребками я стал направлять его к тому берегу.

Течение потихоньку сносило меня, но я особо не сопротивлялся. Стихия воды хорошо помогала толкать плот, даже больше, чем вёсла, но иногда я наталкивался на чьё-то острое внимание из глубины. Приходилось приструнить магию — даже Белиар замолк, почуяв опасность.

Я лишь краем ощущал, насколько высокая ступень у этих животных, и меня передёргивала дрожь. Мне быстро пришлось сообразить, что, если я не хочу стать кормом, то стоит использовать слияние со стихией. Только уже не с землёй, а с водой.

Но через пару часов брёвна воткнулись в песок другого берега, и я, соскочив на сушу, едва ли не кинулся целовать её. Затем мне пришлось вытащить плот, чтобы не унесло течением — кто знает, вдруг пригодится ещё?

Улёгшись на песок передохнуть, я с прищуром рассматривал солнце — слепящий диск уже поднялся над горизонтом. Интересно, тот Инфериор, где я нахожусь — это круглая планета?

«Круглая? О, нет, если есть край мира, то она явно не круглая.»

Я хмыкнул. Законы физики нарушаются, но в Инфериоре на это нет смысла жаловаться. Тут свои законы.

Разговор с Белиаром стоило продолжить.

— То есть, этот двуликий твой сразу в двух местах?

«Да. Но это только мои догадки.»

Обвинять демона в отсутствии логики я не мог.

— Догадки, из-за которых ты чуть не сдох, — кивнул я.

«У меня нет особых доказательств. В Целесте двенадцать богов, понимаешь? И который из них с червоточиной, я не знаю.»

— Знаешь, меня всегда немного удивляло, что заговорщики часто друг другу мешают, — задумчиво сказал я, — Не заметил?

«Поднёбыш, а ведь ты верно мыслишь. Видимо, у этого двуликого уже крыша поехала. Если честно, когда в „семиступке“ перекидываешь карты, то одну надо скидывать».

— В смысле, убирать?

«Да. Всем известно, что дьяволом может стать либо очень сильный демон, либо павший бог.»

— А этот двуликий… как бы завис?

«Видимо, да.»

Наконец, я взял курс на север, в сторону Шмелиного Леса. Без лошади я был не очень быстр, но человеческая мера позволяла поддерживать такой спринт, которому позавидовал бы гепард на Земле.

Сказанное Белиаром не оставляло меня в покое.

Его теория на самом деле гладко ложилась на все те события, что происходили вокруг. Предатели и на Небе, и в Тенебре. Все тянут свои руки в Инфериор, но при этом явно мешают друг другу.

И то Небо, с которым я говорил через алтарь… Подозрительно истеричное. И тот бог, который «ещё не Абсолют».

Осталось выяснить, чем эта информация мне поможет. Потому что пока я просто мелкая мушка, ползающая в нижнем царстве. Дела небесные слишком велики для такой букашки.

Я не знаю имени даже одного бога, а уже интересуюсь, кто же там предатель сверху.

«Ну, тут даже гадать не надо, как зовут того бога, который правит этим Орденом».

Каэль. Один из двенадцати богов, находящихся сверху. У меня даже побежали лёгкие мурашки…

Почему никто в Инфериоре не говорит о нём? Все поклоняются Небу, говорят о его законах, но имя бога только вплетено в местные поверья. Взять ту же реку, через которую я только что плыл.

Слеза Каэля. Теперь мне много стало ясно.

— Мы сейчас находимся под Каэлем? — спросил я.

«Да. Орден Каэля».

Я вспоминал разговор с богом, который убедительно просил меня не лезть в дела небесные. Там была белая пустыня до горизонта, и он обмолвился, что это какой-то павший приорат.

Неужели со мной говорил тот самый Каэль?

«Ну, в Ордене Каэля таких пустых приоратов нет. Уж я бы знал.»

— Так, — я кивнул, — Кажется, понял. Двенадцать приоратов вокруг Престола.

«Да, это всё под царством Каэля.»

— А другие Ордена… Ну, под другими богами. Как их приораты граничат с этим Орденом?

«Никак. Их разделяет Вечный Океан.»

Белиар ещё пояснил мне немного про устройство мироздания, но я понял, что пока мне эта информация ничего не давала. Мне бы справиться с проблемами тут, а вывести на чистую воду бога у меня пока кишка тонка.

Всему своё время.

«Кстати, время на нашей стороне, Марк. Оно течёт по-разному в царствах, поэтому они не могут быстро тебя находить.»

* * *

Путь до Шмелиного Леса занял едва ли не полдня. Даже силы человека были не бесконечные.

Когда я вступил под кроны уже настоящих дебрей, мне пришлось остановиться, чтобы передохнуть. Раз лес стоял, значит, у меня ещё было время. Ведь стоит Апепу тут вылезти, боюсь, в эту каверну и Слеза Каэля утекла бы.

«Ну, Ревуны бывают и мелкие.»

— Зачем им это делать?

«Что?»

— Ну, вызывать червей? Насколько я понял, орда демонов если хлынет, сила Инфериора всё равно их убьёт.

«Цель — не Инфериор. Думаю, кто-то хочет просто пробить барьер в верхние царства.»

— И что тогда случится?

«Ну, когда такое было в прошлый раз, мы напали на Медос. Правда, об Целесту мы зубы обломали… А, ну и ещё всех наших дьяволов перебили.»

— Сдаётся мне, кто-то жёстко поимел всю вашу Тенебру.

«Ах ты жалкий поднёбыш! Да как ты смеешь?!»

Белиар ещё долго ярился, но в конце концов замолк. По его настроению я почуял, что заставил его крепко задуматься. Просто получалось, что всё то, чем занималась Тенебра последние столетия, вредило ей же самой.

* * *

Двигаясь по зарослям, я вскоре почуял внимание мелких обитателей леса. Снующие в листве насекомые мазали по мне близорукими взглядами, но я легко касался их куцего разума, заставляя забыть обо мне.

Деревню Ос я решил обойти. Много их воинов полегло рядом со мной, хоть некоторые и вернутся позже, когда войско Керта подойдёт к Лесу.

Сейчас лишние объяснения и разговоры мне были не нужны. Хотя я подозревал, что теперь мне достаточно рявкнуть, и все вопросы отпадут.

«О, да. Разве не приятно, когда у тебя такая власть?»

Я ухмыльнулся.

Пока особого плана действий у меня не было. Я надеялся просто добраться до Деревни Рогачей.

В лучшем случае жители леса давно прибили эту Геллию, и остановили стройку. В худшем случае внучка Вотана нашла способ перебить всех осаждающих.

Я летел по зарослям, когда моего разума коснулось что-то неимоверно сильное.

«Ты чуешь, Марк?»

Остановившись, я присел на колено, перехватил поудобнее копьё. Кто это? Геллия?

Насколько помню, она была четвёртой ступенью. Мы сражались с ней вместе с Буру, и чуть не проиграли. Хотя сейчас я человек…

Снова касание. Словно шелест.

«Нет, это не человек.»

Меня звали.

«Твою поднёбную душу, я не понимаю, что это за сила.»

Я вздохнул, пытаясь услышать свою интуицию. Что она скажет?

Интуиция молчала, зато талисман Рычка заметно потянул в ту сторону. Прикусив губу, я понял, что это знак.

«Какой, на хрен, знак?! Эта мотня на шнурке тебе путь указывает? Вернёшь мне тело, так и быть, я для тебя вырву пару волос, мотнёшь в коллекцию.»

Демон старательно стал показывать мне картинки, где у него особо заросшие места, и я недовольно рыкнул.

— Этот талисман мне много раз жизнь спасал, — процедил я сквозь зубы.

«А то я не спасал…»

Впрочем, через пару секунд Белиар все же согласился, что не прочь посмотреть, что же это за сила такая.

«Если что, прибьём, дух получим», — намекнул демон.

Я взял курс на источник. Он не был ни злым, ни добрым, но требовательно звал меня. Будто я имел долг — именно это чувство внушалось моему разуму.

* * *

Шмелиный Лес был огромен, и путь по нему занял целый день. К вечеру я достиг разбойничьей Норы, и на всякий случай слился со стихией. Просканировав бывшее логово Драма, я засел в кустах — я совершенно не ожидал увидеть тут живых.

Звери в жёлтых доспехах бродили между деревьев с копьями наперевес, будто охраняя территорию. Под их присмотром трудилось много первушников, они явно восстанавливали порушенное логово. Натягивали верёвки, восстанавливая мостки, отстраивали заново домики у скалы.

У меня кольнуло сердце. Когда я уходил, то оставил всё на местных жителей и Буру. Увиденное сейчас намекало: что-то пошло не так.

«Наверх смотри, поднёбыш».

Я поднял глаза ещё выше.

— Твою же… — прошипел я.

Сверху летали шершни. Они лениво парили в кронах деревьев, и никак не реагировали на зверей и первушников внизу.

Что-то в этом лесу явно пошло не так.

— Слушай, ты не чуешь? Высокая мера… — пробурчал один из воинов.

Я напрягся.

— Да тихо ты, делай своё дело.

«Марк, они тебя чувствуют. Тебе надо скрыть своё присутствие.»

Если б я умел. Но превращаться в нуля посреди леса, кишащего тварями, ни один здравомыслящий человек не стал бы.

«Погоди. Я попробую».

— О, кажись, ушла, — болтливый воин облегченно покрутил головой.

— Зверьё пустое, да не крутись ты!

Я отступил обратно под прикрытие леса.

Зов, который привёл меня сюда, никуда не исчез. Только шёл он не из Норы — нужно было идти дальше.

Осторожно, не отпуская чувства стихии, я обошёл разбойничье логово. Увиденное доказало мне, что всё развивается по худшему сценарию.

Дальше я бежал со всех ног. Но спустя некоторое время понял, что стою перед выбором. Деревня Рогачей прямо, а неизвестный зов просит свернуть намного правее.

«Ну, и конечно, наш поднёбыш решит свернуть направо», — вздохнул Белиар.

— Побольше оптимизма, демон, — прошептал я.

Чувство опасности заставило меня рвануть в сторону. Шершень размером с телёнка свалился сверху, вонзив жало в землю. Тут же тонкая каменная пика пронзила его, не дав снова взлететь.

И одновременно в уши ударил гул и стрёкот.

«А, дерьмо нулячье!»

Я чертыхнулся, потому что хотел ругнуться так же. Пришлось перекатом уйти ещё в сторону, а потом выпустить «каменную рубашку».

Шершней было много. Самые разные, от крупных до мелких, они атаковали с особой злостью. Падали на голову, залетали под ноги, и просто стремительно врезались в грудь, пытаясь свалить.

Кажется, вся затея с незаметным появлением провалилась. С этой мыслью я крутился, как юла, собирая урожай из срезанных крыльев и разрубленных тел.

«Бери силу, Марк!»

— Рано!

Что-то было с этими шершнями не так. В прошлый раз, когда я сражался с ними, бегая по Норе, их разум был чист, и чувствовалась единое сознание. Теперь же они двигались, как пьяные, и порой больше мешали друг другу, чем атаковали меня.

Краем глаза я заприметил, что сверху в нерешительности замерло несколько мелких летунов. Их куцые мозги решали, стоит ли передать об увиденном, или надо помочь собратьям.

«Сейчас, поднёбыш, только потерпи!»

Наконец дозорные решили, что всё же надо отлететь, чтобы связаться с центром, но тут же вспыхнули, как угольки. Словно подбитые мессершмиты, они спикировали в кроны деревьев.

Огненная магия Белиара ударила мне по мозгам, в глазах потемнело, и некоторое время моё тело жило своей жизнью. Дар Скорпионов отличался удивительной самостоятельностью — копьё так и свистело, продолжая рубить налётчиков.

«Надо будет научить тебя паре приёмов», — довольно сказал демон, когда упал последний шершень, пробитый копьём.

Я успел захватить разум летуна и просто напрямую приказал ему насадиться на остриё.

Куча ужаленных мест зудила, и я чувствовал яд в крови. Пьяным шагом я побрёл вперёд, заставляя стихию воды выгонять яд из организма.

«Дай сюда, поднёбыш.»

Жар прокатился по телу, выжигая остатки яда. Да, наличие демона внутри — явный плюс.

«Ну так. Я ещё и крестиком вышивать умею.»

Я сидел на корточках, отдыхая после боя.

— Опять в памяти копался? — спросил я с лёгкой обидой.

Сам-то я очень многое забыл, лишь смутные ассоциации.

«Ты спрашивай. Если что, попробую раскопать. Инфериор действительно стирает тебе память.»

— Не понимаю, — я покачал головой.

«Что?»

— Я про шершней. Раньше, едва я попробовал бы взять их под контроль, мне бы такой ответ прилетел, — я поскрёб бороду, — А теперь их разум какой-то… растерянный, что ли.

Демон не успел повторить, как зов повторился, и талисман дёрнулся следом. Кто-то очень просил, чтобы я поспешил к нему. И Рычок намекал, что отказываться не нужно.

«Марк, куча предсказаний всегда заводили тебя в ловушку.»

— Ну, не то, чтобы…

«Ты бежишь туда, и на нас только что напали.»

— Всё верно.

«Твою поднёбную душонку, дерьмо ты нулячье!» — Белиар стал поливать меня руганью, увидев моё решение.

Он был прав. Я решил опять действовать по интуиции. Кто-то знал, что я приду, а значит, опять запущена цепочка предсказаний. Но по-другому нельзя — я ведь частица Абсолюта, и всегда движусь к какой-то цели.

Тем более, впервые меня звали вот так, напрямую.

Я хмыкнул и рванул дальше:

— Не ссы, Беляшик. Прорвёмся.

Эта кличка демону очень не нравилась.

«В Тенебре для тебя заготовлен отдельный котёл.»

У меня вырвалось от удивления:

— У вас что, и вправду, как в аду, есть котлы для грешников?

«Персонально для тебя, поднёбыш, устрою.»

Через некоторое время я начал узнавать местность. Именно здесь меня вёл Буру туда, где валялся раненый Рыжий Лис Макото.

К пещере я вышел глубокой ночью. Яркий месяц освещал падающий поток воды, за которым был вход в укрытие. Вот только тот, кто меня звал, находился сверху.

Я оценивающе посмотрел на скалу, по которой придётся взбираться. Помнится, мы с Макото тут весело отжигали.

Белиар уже покопался в моей памяти, выставляя картинки: плато, по которому текут ручьи, и огромное гнездо на нём. Королева, которая спокойно могла бы перекусить меня поперёк тела. И рой шершней, затмевающий небо.

«Нет, Марк, не вздумай. С такой армадой ни я, ни ты не справимся.»

Далёкий стон эхом прокатился над лесом, заставляя моё сердце сжаться. Стон животного, испытывающего невообразимые муки.

Она звала.

Я теперь ясно увидел старую королеву Лесных Духов. Она посылала мне мысленные образы: закованная в кандалы, с прибитыми к земле лапами, с оторванными крыльями…

Глава 9. Чужой разум

«Давай сначала подумаем», — не унимался Белиар.

Я стоял перед пещерой, скрываемой за водопадом, и смотрел на потоки воды.

Стон повторился, сжимая мне сердце. Я и сам не мог похвалиться милосердием — на моих руках в последнее время было столько крови, что самому тошно.

Но вот так мучить? Нет, это надо быть зве… кхм, чудовищем.

— Ладно, — я кивнул, — Подумаю.

Я нырнул под потоки воды. Пещера была всё такой же.

Я прошёл вглубь, оглядывая прогоревшее кострище и пустой лежак. Досадливо поджал губу — надежда, что встречу здесь Буру, сидела во мне до последнего. Ну, надеюсь, он возле деревни Рогачей.

Вот только оставалась проблема с королевой шершней.

Я подошёл к стене пещеры.

«Поднёбыш, ты чего удумал?»

Я выпустил стихию земли, тонким лучом пытаясь пробиться через толщу породы. Она где-то сверху…

«Ты представляешь, какая здесь толщина? Меру надорвёшь!»

Белиар начал потихоньку поругиваться, а я так и продолжал тянуть луч. В какой-то момент чувство земли действительно упёрлось в какую-то грань. Дальше нельзя, и лишнее усилие кружило голову.

«Поднё-ё-ё-ёбыш, не рискуй.»

— Помолчи…

Я звал его.

В прошлый раз Инфериор отвечал мне, и открывал гораздо больше возможностей. Будто дарил мне расширенный доступ к материнской стихии, ведь он знал, что всё это я делаю ради нижнего мира.

Только жителей Инфериора заботит его судьба.

Ну же.

Ну же!

Инфериор ответил.

Я почуял, как земля сказала: «Смотри!»

Гнездо шершней было практически порушено. Королева находилась среди его обломков…

Те, кто приковывали её, особо не церемонились. Лапы просто прибивали гвоздями, на концах которых крепились цепи. Крылья были обрезаны под самый корень.

Даже из брюха королевы сочилась потихоньку жизнь — ей вырвали жало.

«И после этого ещё нас, демонов Тенебры, называют исчадиями зла?»

Я кивнул, продолжая прощупывать королеву. Рядом с ней что-то было не так…

Под разваленным гнездом текли ручьи, в которых ползало множество мелких шершней. Они кружились вокруг королевы, старались ей помочь. Зализывали раны, пытались закрыть их телами.

Что же привлекло моё внимание?

Я ёрзал своим вниманием вокруг огромной матки, провожал взглядом каждую ползущую мелочь, снова возвращался к ней…

Буру!

Он стоял прямо перед ней на коленях, практически голый. В кандалах, так замотанный верёвками с зачарованными колючками, что казалось, одет в такой шипастый доспех.

Под ним тёк по гальке едва заметный ручеёк, и он уносил в себе кровь последнего Рогача.

Бледный, с закрытыми глазами, что-то бормочащий себе под нос Жук.

Я закусил губу, пытаясь переместить внимание к нему. Потянулся, зная, что он тоже владеет стихией земли. Даже получше, чем я.

Буру открыл глаза:

— Зря волчок, сюда ты влез… Лапу сунул ты… в капкан…

Его голос резонировал с землёй, чуть искажаясь, но я прекрасно всё слышал.

— Не жужжит Шмелиный Лес… Охватил его дурман.

Каждое слово давалось ему с трудом. Он силился сказать что-то ещё, но бессильно опустил голову.

Меня только раз закручивали в такие верёвки, и я помнил, что это такое. Холод и полное бессилие, и практически ничего не можешь сделать.

— Лесного сила… духа… — Буру попытался ещё, разлепляя синие губы, — Жалит Бездну… в ухо…

Рогач даже на грани смерти умудрялся всё превратить в непонятную шараду. Я задумался над его словами, но тут… заворочалась королева.

И вдруг открыла разум.

Я непроизвольно зацепился за него, мазнул самую малость. И меня едва не затянуло внутрь, в самую глубину!

«Твою ма-а-а-ать поднёбную!!!» — Белиар в моей голове будто упёрся рогами, схватил за уши мой разум.

Матка очень жалела, что внутри неё ловушка. Но она должна была показать.

Лунный цикл давно прошёл, и до следующего она не успеет принести потомство. Потому что уже старая, и силы на исходе.

Королева подняла голову. Всё небо закрывал рой, только он уже не подчинялся ей. Рой ждал меня, готовый сорваться в атаку, едва я появлюсь тут.

Бедные её сородичи, верные слуги. Её дети. Они служили врагу, но не ведали, что ему вообще не нужен Шмелиный Лес.

Этот лес должен сгинуть, потому что сила, которая течёт в жилах его крылатых духов, слишком опасна.

Королева сожалела…

А принцессу, которая вот-вот должна вылупиться, опять похитили. Только теперь это сделали гораздо более коварные злодеи. Даже проделка двух наглых зверей казалась теперь шалостью — мы то с Макото просто хотели выманить шершней из гнезда, разозлить.

Этот враг использует её в других целях.

Королева повернула голову, и я увидел на обломках вокруг узоры. Пентаграммы.

«Странно. Она же не демон. Просто животное Инфериора…»

Удивлению Белиара не было предела. Он передавал мне свои ощущения — кто-то изменил саму суть этой магии. Изменил, и оказалось: это работает!

«Немыслимо. Нет, я знал о магии, позволяющей принести в жертву любое животное, если поместить его в центр. Но это насекомое там именно удерживают, это не жертва!»

Белиар продолжал кряхтеть, не давая моему сознанию соскользнуть дальше в королеву. Ещё чуть-чуть, и я не смогу вернуться.

Тот, кто поставил ловушку, услышал.

Течение усилилось, меня стало увлекать. Сильная мера.

Ощущение было, будто меня тянет ко дну, и в густом иле раскрывается зубастая пасть. Голодная тварь ждёт меня, и ей достаточно только зацепить мою ногу…

«Кто-то знал, что ты умеешь залезать в головы».

Я кивнул, сам словно пытаясь оттолкнуться от стены.

Королева мысленно застонала. Она тоже пыталась помочь мне вырваться из плена, но она должна показать. Чтобы я понял.

Наш с ней взор улетает, словно переносится далеко. Горы, поля, реки, леса, большой город, окно замка, тронный зал…

На троне человек, сильный маг, в ярко-жёлтой мантии. Казалось, что на нём почти нет волос — и лицо, и череп были гладко выбриты. На лбу той же жёлтой краской начертаны какие-то руны.

Он сидит на троне, и под одной его стопой яйцо с невылупившейся ещё принцессой. Знак полного контроля над Шмелиным Лесом.

В руке у мага сильверитовый посох, но его навершие выполнено из смеси аурита с корруптом, изображая наполовину раскрывшийся бутон. Лепестки удерживают огромный камень с желтоватым, почти огненным нутром.

Красно-золотой блеск привлекает моё внимание, тянет к себе рассмотреть, что там за узор.

Маг поднимает взгляд и смотрит на меня, даже немного удивившись.

— О, сильная воля. Наконец-то.

Демон пытается отвлечь, впускает когти мне в разум, словно хватает за мозг. Белиар вонзает клыки в мои извилины, грызёт, как грецкий орех, и ворчит:

«Поднебятина, очнись!»

— Иди ко мне, частица Абсолюта.

— Ты кто? — растерянно спрашиваю я.

Я не мог понять, почему так происходит. Вот я в пещере, прижимаюсь к стене, но в то же время будто бы в тронном зале.

Дар Соколов, видимо, лишь верхушка айсберга. Я не представлял, какие вещи можно творить с помощью такой магии. А помнится, удивлялся, как Безликая Полли дотягивается своим даром, управляет птицей над Шмелиным Лесом.

А тут тысяча километров, не меньше…

— Разве моё имя о чем-нибудь скажет тебе? — высокомерно поинтересовался маг.

Я осматривал его жёлтую мантию.

— Ты — Жёлтый приор?

— Верно мыслишь.

«Твою поднёбную душонку, Марк. Я не смогу тебя удержать!»

Да я и сам чуял, что держусь из последних сил. Королева стонала, вокруг неё в панике копошились мелкие шершни. Он не понимали, что их повелительница отдаёт последние крохи жизни, чтобы не стать ловушкой, чтобы приор не проскользнул по её разуму в мой.

— Извини, не помню, как тебя там зовут, — сказал я.

— Я Гильберт, пятый перст, — маг чуть поднял руку, направив ладонь в мою сторону, — Пятый.

Меня словно физически протянуло через тысячи километров, только ветер в ушах не засвистел, и я ощутил его пальцы на своём горле.

— Как тебе такая магия, частица? — он заглянул мне в глаза, улыбаясь, — А?

Я бы ответил, что «впечатляет», но тиски сдавливали горло. Где-то в голове сипел демон, надрывалась королева. Они старались мне помочь.

Белиар что-то прошипел про то, что сейчас отдаст мне силу, но острое чувство опасности пронзило мозг. Нельзя использовать силу демона! Даже талисман Рычка заёрзал под нагрудником.

— О, да, пусть демон использует силу, — приор улыбнулся.

Всё смешалось в моей голове. Я и тут, и там.

«Вот до чего техника дошла!» — шипел обозлённый демон, — «Вашу поднёбную ма-а-а-а…»

Он рванулся, пытаясь вытянуть меня, и кажется, мне удалось чуть отодвинуться от приора.

— Какие вы упёртые. Белиар, посмотри, что у меня есть.

«Откуда он знает моё имя?»

Гильберт отпустил посох, и тот удивительным образом остался стоять. Затем приор взял небольшой кинжал, лежавший тут же, на подлокотнике. Он специально покосился на него, чтобы я обратил внимание.

— Я не терял времени даром, сильная воля, — маг подвёл лезвие к моим глазам, — Кровь твоего демона легко найти, этот верный последователь Бездны много где побывал.

«Вот же дерьмо нулячье, поднёбыш!»

— Ну, я уже много раз слышал такое, — ответил я, и попытался протянуть руку, чтобы схватить самого приора.

Но рука упиралась в стену в пещере. Этот засранец меня спокойно держал, выдавливая жизнь с каждой секундой, а я беспомощно ёрзал руками по камню.

Какая несправедливость.

— Я давно узнал про частицы Абсолюта, — приор положил кинжал обратно и погладил лысый череп, — Знаешь, что самое обидное?

Я прохрипел что-то неразборчивое, но Гильберт понял это по-своему.

— Вот именно. Этот Инфериор — тюрьма. Небо сверху, Бездна снизу. Небо — порядок, Бездна — хаос.

Приор продолжал вещать о своих размышлениях.

О том, как это унизительно, быть человеком, высшей мерой Инфериора, и в то же время томиться в кандалах.

Барьер сверху в виде Неба. И ожидание, что кто-то там сверху вдруг соизволит оказать милость, и позволит человеку взойти на небо. Прорвать барьер.

Вот только такого не случалось тысячи лет…

— Мне казалось, что есть выбор, — Гильберт погладил свой подбородок, — Склонись перед Бездной, и станешь демоном. Действительно…

Он сузил глаза, продолжая разглядывать меня, как желанную вещь.

— Вот только это — единственный выбор! Иллюзия. Стань демоном, и закройся в Тенебре. И то же самое поклонение Бездне, и тот же самый барьер на пути к истинной силе.

«Да что он знает об истинной силе, этот дрянной человечишка.»

— Что Небо, что Бездна… Непонятно, кому служишь. Непонятно, что делаешь. И непонятно, какая награда.

Я бегал глазами вокруг приора, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Посох, резная спинка трона, руны на лысом лбу, кинжал с якобы кровью Белиара.

Что-то должно помочь мне…

— Частицы Абсолюта — вот настоящая сила, — Гильберт словно кивнул своим мыслям, — Ей подвластно не меньше, чем Небу и Бездне. Но она работает везде, и не выдвигает глупых требований.

— Небо определило тебе меру, — прохрипел я.

— Да? А как так получается, что еретики, поклонившиеся Бездне — всё те же звери, всё те же люди? Почему Небо не отнимает дары?

Я не знал, что ответить, и моё сомнение чуть придвинуло меня ближе.

«Поднёбыш, твою же… частицу! Не сдавайся.»

— Сдавайся, — улыбнулся приор.

— Хрен тебе.

— Ты мне не нужен, как и твой демон. Но частицу я оставлю себе, — Гильберт положил вторую руку мне на лоб.

— У тебя ни хрена не выйдет, — я мог только ругаться в ответ.

Протянуть руки к нему не получалось — они физически упирались в стену. Тогда я попробовал пропустить пальцы в камень, погрузить в стихию.

Гильберт с лёгкой усмешкой посмотрел, как мои руки тянутся вперёд. Медленно, по сантиметру в несколько секунд.

— Умно.

— Дай только дотянуться.

— Сверху кто-то явно не пускает вас, частицы, за барьер. Абсолют же закидывает вас в Инфериор одного за другим.

Гильберт убрал руку, потом оттянул её в сторону и раскрыл ладонью вверх. Другой рукой, которой держал мою шею, чуть повернул меня, позволил смотреть.

Мастер Женя!

Я круглыми глазами смотрел, как он подмигнул мне. Затем подошёл к трону, взял кисточку, и стал что-то рисовать на ладони приора.

«Твою-то поднёбную мать! Марк, нам надо что-то делать. Уходи отсюда…»

Демон рычал и рвался, пытаясь вырвать мой разум из ловушки. А я так и тянул руки сквозь твёрдый камень.

— Отчаяние — вот главная часть обряда. Именно отчаяние, осознание того, что ты всё потерял.

— Обнуление, — согласно кивнул мастер Женя.

Седой старик чуть усмехнулся и подмигнул, оторвав кисточку. Он дорисовал. Цвет рисунка был оранжевым — жёлтое, смешанное с красным.

— Он тебя обманет, — прохрипел я, обращаясь к приору.

— Ноль? — Гильберт едва не затрясся от смеха, — Ну, да, этот ноль кое-что умеет, Небо одарило его закрытым разумом. Но одно движение моего пальца, и он мёртв.

Матер Женя ничего не сказал, лишь смиренно кивнул и чуть сдвинулся, чтобы я увидел…

Грезэ.

Я замычал, захрипел…

Маленькая первушка была вполне прилично одета. Она держала в руках какой-то поднос с фруктами и испуганно смотрела на то, что происходит перед ней.

Тут её глаза встретились с моими, и лёгкое удивление промелькнуло сквозь маску страха. Она как-то увидела меня, и даже узнала, кажется.

Дочь. Она моя дочь.

Она беспомощно хлопала глазами, понимая, что не может помочь. Но Грезэ была целой, невредимой, и я мысленно потянулся к ней. Я помню тебя, я вытащу…

«Марк, это всё Инфериор! У тебя была другая дочь. Она просто похожа, как две капли воды! Твою дочь звали…»

Разукрашенная ладонь коснулась моего лба. Словно огонь разлился по моему нутру, и демон закричал.

— Грезэ. Так её зовут, и она у нас, Марк, — усмехнулся Гильберт, — Всё кончено.

Меня взяла злость.

Опять какая-то мелкая сошка, которая даже не подозревает, что просто пешка в чьей-то игре…

— Ноль, — приор чуть повернул голову, — Он недостаточно отчаялся.

Мастер Женя кивнул, и вытащил из-за пояса нож. Потом оглянулся на Грезэ. Девчонка испуганно шарахнулась.

И не сделать ничего, я слишком далеко! Там только мой разум, и пальцы приора цепко держат его. Метнуться бы, остановить, свернуть шею сраному нулю!

Но мои руки беспомощно раздвигают недра камня, пытаясь протянуться к шее Гильберта.

Не могу…

— Да, отчаяние! — приор захохотал, я почуял, как начинают холодеть пятки.

Из меня что-то вытягивали.

— Обнуление, — мастер Женя пошёл к девчонке.

Обнуление.

Я резко сорвался вниз, полетел по столбу духа к самым корням. И упал, рухнул в нулевую меру.

— Что за? — приор удивлённо уставился на меня, чуть ли не скукоживаясь на глазах, а потом закричал.

Его лицо исказилось гримасой боли.

А мой разум чуть не расплющило от перегрузки — так резко рвануло меня назад, за тысячу километров, и закинуло обратно в тело.

— А-А-А-А!!!

Я заорал, вися в пещере с руками по локоть в камне. Ноги не доставали до земли, и вес доспехов грозился сломать мне плечи.

Голова раскалывалась, кружилась, всё перед глазами будто оборачивалось вокруг оси.

«Поднёбыш, ты это, извини. Меня, кажется, стошнило на твои мозги.»

— Чего? — хрипло вырвалось у меня.

Демон во мне представлялся бесформенной массой, да я и сам чувствовал себя не лучше.

Я дёрнул руки. Словно в цемент залили. На миг я запаниковал, но Белиар рявкнул:

«Марк!»

Мысли о Грезэ не отпускали меня, не давали сосредоточиться. Они же убьют её, сейчас этот мастер Женя… А я тут, за тысячу километров! Меня окутывал холод, хотелось лечь спать, словно что-то тянуло силы.

«Доспехи из сильверита. Марк, ты ноль.»

Я безразлично кивнул, чувствуя, как рвутся жилы в плечах. Но было как-то всё равно. Будто действительно отчаяние обнулило меня.

«Да твою поднёбную душонку!» — демон зарычал, будто хватая меня за шкирку, и потащил наверх.

Мне почему-то виделась картинка, как крылатая когтистая тварь несётся вверх по столбу духа, будто по небоскребу скачет. И тащит моё безвольное тело.

«Дерьмо нулячье! Да чтоб я ещё раз душу продал», — и Белиар с рёвом закидывает мою тушу в окно, — «Приехали. Твой этаж!»

Я даже не кричал, когда тело трансформировалось. С каждым разом такие перескоки переносились всё легче.

— Спасибо, — выдохнул я, выпуская стихию.

Со злостью я вырвал руки вместе с глыбами камня. Обломки упали к ногам, а я в ярости ударил ещё раз, выбивая куски.

«О, да! Злость — лучшее лекарство от отчаяния, поднёбыш!»

А я очень злился. Я был просто в бешенстве.

Опять они на шаг впереди. Вот и мастер Женя объявился, да как эффектно — вошел на сцену под звук фанфар.

Девочка моя.

«Марк, она не твоя…»

— Заткнись, — рявкнул я, потом сказал уже спокойнее, — Я знаю.

«Ну, просто хотел напомнить.»

Я почувствовал стихию. Камень успокаивал, дарил твёрдость духа.

— Белиар, я обещал тебе тело?

«Да.»

— Так же я и её обещал спасти, так что терпи.

«Твою поднёбную душу, Марк. Это просто…» — демон что-то промычал от бессилия, наткнувшись на моё упрямство, а потом со вздохом спросил, — «Надеюсь, ты наверх не полезешь спасать этого рифмоплёта?»

Глава 10. Чужая ошибка

Сумку со свитками я решил оставить в пещере, в бою она будет только мешать. На выходе освежающий душ затёк под доспех, очищая разум, и я поднял голову.

Звёздное небо, редкие облачка. Где-то за краем скалы светит месяц.

Я оценил подъём, который мне предстоял.

«Марк, сотни шершней — это сотни шершней. Подумай!»

— Думаю, — прошептал я.

«У меня идея. Пусть твоего рифмоплёта убьют, а ты пообещаешь вытащить его душу? Как тебе?»

Я вздохнул. Повёл плечами, проверяя свою мобильность. Кольчуга тихонько звякала в тишине, не громче плеска воды.

«Давай ещё раз хотя бы оценим план.»

— У нас есть план?

«Ты, как последний идиот, залезаешь наверх. Бежишь к этому Жуку, на тебя налетают шершни…» — задумчиво начал Белиар, — «Если будешь сражаться чисто со своей силой, сдохнешь возле цели.»

— А если с твоей силой?

«Сдохнешь, утаскивая оттуда Жука. Действительно, это гораздо лучше.»

Я махнул копьём.

«У тебя скупая техника, ты не пользуешься стихиями. Знаешь, я сейчас тебе покажу один приём.»

Мне осталось только поджать губы. Значит, до этих пор у меня техника была нормальной, а тут у него прямо желание научить меня.

«Ну, до этого ты…»

Я прыгнул, зацепился рукой за скалу, вонзив пальцы в камень. Рванул ещё вверх.

«Поднёбыш… Идиот!»

Стихия земли не отпускала меня, словно притягивала. Ощущая новый прилив от Инфериора, я в какой-то момент отпустил руку и стал просто бежать, касаясь скалы только ногами. Впрочем, если я оттягивал корпус сильно назад, то сила притяжения всё равно грозила меня свалить.

Важно было равновесие.

«Хм, бега по стенам я ещё не видел.»

Едва я выпрыгнул на край плато, как в уши с неба ударило гудение.

Яркий месяц освещал порушенное гнездо. Теперь я воочию видел и закованного Буру, сидящего на коленях, и королеву Лесных Духов перед ним.

Её разум так и стонал, посылая вокруг волны ужаса и отчаяния. Но рой был глух к приказам своей правительницы.

Отчаяние…

Рой затмевал небо, бесчисленные тени мелькали через серп луны. Они чуяли меня, и общее волнение передавалось всем. Даже гул изменился.

А может ли быть, что отчаяние королевы — это связь с Жёлтым приором?

— Я спасу твоё дитя-а-а-а! — крикнул я, стараясь, чтобы королева услышала.

Её разум слабо отозвался… Поздно, отчаяние захватило всё существо древнего насекомого.

«Марк!»

Рой ринулся в атаку. А я побежал…

Толчковая нога врубилась в камень, посылая моё тело вперёд. Кажется, сзади даже кусок скалы отвалился из-за образованной трещины.

Воздух сгустился от скорости. Подо мной мелькали ручьи и камни, и я слышал, как быстро работают мои ноги — будто винт мотора по воде бьёт.

Надо мной тёмное облако гудящих крыльев медленно, с тугой инерцией вытягивало ко мне мельтешащее щупальце. Шершни не сразу поняли, что цели уже давно нет на месте.

Через секунду я оказался возле Буру. Я затормозил, прочертив в камне глубокие борозды. Жук будто уже ждал, и его глаза были сфокусированы на том месте, где я возник.

— Ты… волчок, совсем большой… Что за адский перегар? — Буру потянул носом, — Словно демон за душой…

«Моё имя — Белиар!», — демон захохотал.

А рой уже сменил направление, и вся его ударная мощь неслась над землёй в нашу сторону. Прямо в спину Буру…

Я рванул верёвки, закусив губу от ледяных колючек. С треском путы разорвались, на глазах с лица пленённого исчезла гримаса боли, и Рогач весело ощерился:

— Ты испортил мой стишок… Демон… с мясом пирожок! — а потом просто упал лицом в воду и затих.

Я на миг замер, совершенно не понимая, что происходит. Эти двое слышат друг друга?

«Убью-у-у-у!» — Белиар зарычал, заметался в моей душе.

А потом время стало замедляться, и мой разум перешёл в ускоренный режим.

Сотни фасетчатых глаз блестят, приближаясь ко мне взволнованной массой. Будто несётся на меня бесформенный грузовик…

Перескакиваю через Буру, втягиваю силу Инфериора в ноги, в тело, в руки… и бью копьём по земле. Невероятно мощная «земная волна» уходит вперёд и грузовик словно в стену въехал. Сплющился, рассыпался десятками изуродованных тел. Крылья, лапы, брюшки…

Позади стонет королева, оплакивая своих сородичей.

Но это лишь малая часть роя. Сверху гудит, надрывается крылатая масса, и начинает снижаться. А на меня уже летят отдельные истребители, выставив жала.

Ухожу влево, вправо, и копьё поёт песню смерти. Летят в стороны разрезанные тела, вылетают из брюшек кишки, планируют оторванные крылья.

Королева стонет. Зовёт меня, пытаясь что-то подсказать.

Я чувствую, что Жёлтый приор здесь. Это его воля — вот в этих маленьких солдатах. Это не они, а он хочет напасть.

Если частица Абсолюта не достанется ему, значит, не достанется никому. И вместе с моей смертью отправится обратно, на мою родную Землю.

Его сила управлять такой массой внушает восхищение. А если я попробую?

«Нет, поднёбыш!»

Но я втыкаю копьё древком в землю, опускаюсь на колено, и другой рукой касаюсь виска.

Вы — мои!

Рой на миг замирает в замешательстве. Первобытный разум не понимает, что происходит. Вот некоторые кидаются на своих собратьев, но их быстро убивают.

И следом приходит удар… Прямо мне по мозгам.

«Я оттачивал этот дар тысячу лет. И ты, выскочка, надеялся одолеть меня?»

Я пытаюсь перехватить, отразить следующую атаку. Но противник силён, он знает какие-то приёмы… И обходит все мои блоки.

Новый удар. Ещё.

В глазах темнеет…

Королева стонет, и я понимаю, что именно через её разум приор меня достаёт. Связываясь с любым шершнем, я связан с их маткой.

«Дай сюда, поднёбыш!»

И мои ноги плещутся по воде, за мной поднимается вихрь из брызг. Не более секунды, и я пролетаю полсотни метров, перепрыгиваю Буру, и поднимаю копьё.

У королевы много глаз, и в каждом страдание… Это конец всему, Ваше Величество.

Моё копьё пронзает хитиновый панцирь, входит прямо между глаз, и я непроизвольно добавляю «каменное жало». А Белиар посылает непонятную мне силу через руку, и нестерпимый жар проносится по венам…

Кажется, в глазах насекомого полыхает огонь. Через миг в задней части её черепа что-то трескается, и оттуда действительно вырывается пламя с какими-то клочьями.

Мы с демоном просто выбили ей мозги…

— А помягче нельзя было? — спросил я, с сожалением глядя на остекленевшие глаза насекомого.

«Ну, это нормально, а? Кто-то мучил её несколько дней, а исчадие зла — демон, которые прекратил эти муки, убив мгновенно», — Белиар прорычал что-то ещё, на своём, демоническом языке.

— Ладно, всё, успокойся, — прошептал я, вытаскивая оружие.

Смерть королевы резко оборвала связь, и теперь рой бесцельно висел в воздухе. Я чуял их куцый разум — примитивные существа боялись и просто не знали, что теперь делать.

Я осторожно коснулся их мыслей.

«Поднёбыш, ты бессмертный, что ли?»

Скривившись, я всё же отдал команду рою. Не всем, но другим передадут свои же.

Позаботиться о теле королевы, и ждать возвращения принцессы.

Насекомые как-то встрепенулись, словно мелькнула искорка жизни, и стали собираться сверху, кружить над телом королевы.

Я поспешил к Буру, но внезапно мне в спину ударило что-то. Будто влетело… Светляк о королевы!

«О, да. Сила!»

Демон внутри чуть ли не кукарачу пел, а я, опустившись на колени, страдал от жара, несущегося по венам. Трансформации как таковой не было, но что-то внутри говорило — ты стал сильнее.

Интересно, дала ли хоть что-нибудь королева?

«Ты ступень поднял с неё одной. Тебе мало, что ли?»

Я встал, чувствуя, как кружится голова.

— Не понимаю, о чём ты…

«Её духа не хватило бы, чтоб поднять ступень. Это — её дар.»

Я обернулся, но королеву уже не видел. Спасибо. Больше мне нечего было сказать.

Рогач так и лежал лицом в ручье. На миг я даже заволновался, поэтому быстро подскочил, поднял его…

«Захлебнулся, надеюсь?»

Нет, Рогач просто дрых. Его храп ударил мне в уши похлеще осиного гудения.

Я, закинул его на плечо, потащился к краю плато, но сразу замер. Там теперь стояли десятки силуэтов.

Нас ждали.

А в центре знакомая фигура, скрытая под изящным платьем-мантией. Голубые глаза, золотистые волосы. Как же она похожа на Зигфрида…

Особенно сейчас, в свете луны, я будто смотрел на чуть уменьшенную копию Синего приора. Нет, она была очень женственной, я бы даже сказал, притягивала взгляд.

«Уж говори, как есть. Она и сама тебя вон как хочет».

Я усмехнулся.

— Впечатляет, — сказала Геллия.

Я с улыбкой посмотрел на неё и аккуратно спустил Буру с плеча, уложив за валун. Чтоб шальной стрелой не задело.

Вокруг воздушницы стояли около тридцати зверей, матёрые воины в жёлтых доспехах. Половина из них были с клинками и копьями, другая половина стояла позади с луками наготове.

— Второй перст, — Геллия чуть прикусила губу, — Действительно, сильная воля. Жёлтый приор что-то знает о тебе?

Я молча вышел напротив неё и встал, отведя копьё в сторону.

Геллию это не впечатлило.

— Он сказал, ждать здесь, чтобы забрать твою голову, — она чуть пристальней прищурилась, — У тебя тоже есть секрет?

Я кивнул.

«Поднёбыш, я не понимаю. Не вижу твоих мыслей.»

Лёгкая усмешка коснулась моих губ.

Внучка Вотана была красива и женственна. А великий Зигфрид, её дядя, в свою очередь, был мужественным, и при первом взгляде на светловолосого приора думаешь, как бы не сказать чего лишнего. Ещё голову снесёт.

Но в то же время… как похожи.

Зигфрид — мой союзник, один из немногих. Да, у нас не всё гладко, но наш союз основан на доверии.

Но Эзекаил, падший ангел с Перевала, просил принести мне голову приора. Когда ещё я получу голову этого Вотана? Да и примет ли её падший ангел вместо обещанного?

А если вот так же прийти в лунную ночь туда, совсем с другой головой в ящике, то какой шанс у моей задумки?

Он ведь не ноль сраный.

Но как похожи…

Геллия сглотнула, увидев что-то в моём взгляде.

«Твою поднёбную мать, Марк, меня сейчас стошнит.»

Мой взгляд пробежал по рядам её воинов. Да, у крайнего зверя в руках ящик. Они же пришли сюда не с пустыми руками.

— Удивительно похожа на своего дядю, — я улыбнулся.

— Ты про этого чистоплюя Зигфрида? — Геллия натянуто засмеялась, ей не нравился мой взгляд, — Моего дядюшку ждёт мучительная смерть, он поплатится за свои дела.

Я кивнул. Ну да, Зигфрид убил Хродрика, её отца и своего брата, и занял его место приора. У неё есть твёрдые мотивы для мести.

— Здесь всех ждёт смерть, — она развела руки, потом указала на меня, — И тебя тоже.

— Ещё посмотрим, кто сегодня умрёт.

— Шмелиный Лес обречён, — Геллии не терпелось высказаться, как будто речь заготовила, — Он не нужен Бездне, ему нет места в Инфериоре.

— Даже так? — я слегка удивился.

— Яд этих шершней, — она перевела палец чуть в сторону и презрительно глянула на рой позади меня, — Метка Бездны не работает из-за него, ты ведь заметил?

Я кивнул.

Теперь понятно, что мне тогда пытался рассказать Буру, что «сила лесного духа жалит Бездну в ухо».

— Тебе не спастись, — я покачал головой, — Войска Синего приора на подступах.

— Ошибаешься, — и она щёлкнула пальцами.

Пятнадцать стрел полетели в то место, где я стоял. Можно было бы проверить крепость кольчуги, но мне не хотелось рисковать. Стремительный шаг в сторону — и снаряды пронеслись мимо.

— Ловкий малый… — Геллия поморщилась и вокруг её ладоней завихрилась прозрачная магия.

— Копейщик, — улыбнувшись, сказал я, — Так тебе предсказала Бездна? Смерть от копья?

Я прекрасно помнил, как она в прошлый раз удивилась тому, какие оружием я владею. И это уже входило в привычку — где не появлюсь, везде моё появление уже предсказали.

Словно тень упала на лицо воздушницы, и она процедила сквозь зубы.

— Это было не предсказание. Предупреждение!!!

И вихри магии понеслись, как прозрачные сюрикены, в мою сторону. Я не атаковал, я только уворачивался.

Стрелы, воздух, стрелы, воздух…

Неожиданно рядом замелькали клинки и лезвия — звери бросились в атаку. Траекторий опасности стало больше, но я всё равно наслаждался.

Вторая ступень человека дарила невероятную скорость, и я старался показать и Геллии, и её приспешникам, что они обречены.

Упал один зверь, второй, третий… Они падали, как подкошенные, но не могли меня достать.

Внезапно стало нечем дышать, да и воины вокруг меня схватились за горло, захватали ртами воздух. Внезапная тишина была непривычной — ни угла крыльев, ни ветра, ни криков воинов.

Геллия подняла руки, в её глазах горела ярость. Она выкачала воздух вокруг меня, убивая всех, кто рядом.

«Ты-ка смотри, какая стерва!» — выругался Белиар.

Мне не было страшно, при моей скорости запаса кислорода в лёгких хватит на некоторое время. Я выпрямился, расправил плечи, и с хладнокровным лицом отвёл копьё в сторону.

Геллия сильна, но мне просто необходимо напугать. В этом её слабость — она верит в предсказание.

В лёгких уже горело, но я продолжал стоять, глядя на воздушницу. Она что-то там говорила, смеялась, но с каждой секундой в её глазах зарождался страх.

«Эта идиотка знает, что звук распространяется только по воздуху?»

А воздушница, видимо, толкнула целую речь.

Я знал, что, если рвану вперёд, уткнусь в плотную стену воздуха. В плотной среде я не так быстр.

Представить открывшуюся трещину под ногами у неё. Отделить кусочек породы…

Она будто что-то сообразила, и успела метнуться в сторону. Камешек, вылетевший со скоростью пули, лишь взрезал ей рукав. Брызнула кровь.

— А-а-а-а!!! — звук вернулся вместе с её истеричным визгом, — Убейте эту тварь!

Я вдохнул медленно, продолжая психическую атаку на воздушницу. Она привыкла, что её жертвы всегда хватают воздух, хрипя от усердия. Пусть видит, что мне… насрать.

«Каменная рубашка» охватила моё тело за долю секунды, как десяток стрел ударился в меня.

— Кто ты такой?! — она в лёгкой панике отступила, оказавшись одной ногой за краем.

Я едва сдержал удивление — Геллия не рухнула вниз, она так и продолжала стоять, зажимая раненое плечо.

Но мне надо было сохранять невозмутимый вид. Пусть я всего лишь второй перст, но я её смерть, судьба и злой рок.

«Поднёбыш, да я тоже тебя уже боюсь. Столько пафоса!»

На меня бросился один из зверей, но он не успел даже взмахнуть клинком. Я пробил ему грудь копьём, играючи поднял, и стряхнул в сторону.

Помнится, когда я появился нулём, привязанным к столбу, с ужасом смотрел, как то же самое сделал зверь передо мной. Насадил воина и отбросил. Видимо, это фирменный трюк Скорпионов.

И он явно работал: Геллия с видимым сомнением проводила взглядом полёт тела.

— Это тебе предсказала Бездна? — крикнул я, — Смерть от копья?

Она прикусила губу и натянуто улыбнулась.

— Не переигрывай, копейщик, — она хихикнула и на миг обернулась назад, — Бездна всего лишь сказала, что «Духи спасут лес, и жалом их станет копьё воина».

Мне не понравилось, как она оглядывалась назад. Одновременно я почуял, как общее чувство тревоги стало нарастать…

— Ты недооцениваешь меня, — она снова оглянулась, потом с сомнением посмотрела мне за спину, и шагнула вперёд, снова оказавшись двумя ногами на твёрдой опоре.

«Твою поднёбную мать, почему я уже не хочу эту девку? Давай ей голову свернём», — Белиар заметно забеспокоился, заворочался в моей душе.

Тревога не уходила. Она поднималась отовсюду, из каждого сантиметра земли вокруг. Чувство опасности подсказывало, что я где-то ошибся.

«Что?»

— Ошибку допустил! — крикнул я и метнулся вперёд.

Одновременно я потянулся разумом к шершням позади. Ну же, хоть на это у вас мозгов должно хватить?

— ДА! — Геллия собралась прыгнуть, но я метнул копьё на опережение.

Она сразу же присела, метая в меня воздушные вихри. Это было больно, но «каменная рубашка» выдержала. В этот момент из земли вырвались пики, пригвождая её ноги крест накрест.

Воздушница даже не успела взвизгнуть — моё колено врезалось ей в лицо, сминая всю красоту.

«Теперь Зигфрид красивей.» — слова Белиара растягивались от ускорения.

Звери вокруг бросились на помощь, полетели стрелы, но уже за моей спиной.

Я не стал останавливаться, оттолкнулся изо всех сил и прыгнул в пропасть. И выбросил всю силу стихии назад, в землю — и целый кусок скалы треснул, обваливаясь вместе с отрядом воздушницы..

У меня не было времени.

Я врубился в крону деревьев, и побежал, прыгая с ветки на ветку. Листья хлестали по лицу, кожа горела от вихрей Геллии.

Только бы успеть.

Где-то надо мной зашумели крылья, и я прыгнул, цепляясь за лапы. Два крупных шершня просели подо мной, но с усилием поднялись и загудели ещё усерднее.

Воздух засвистел в ушах. Подо мной неслось зелёное море Шмелиного Леса, а я летел к деревне Рогачей.

Может ли воздушный маг так настроить магию, что она сработает без него? Не собиралась же Геллия погибать вместе со всеми?

Я уже издалека видел выстроенную конструкцию. Это напоминало большой церковный орга́н — несколько огромных труб торчали в центре поселения. Словно муравьи, вокруг копошились звери и первушники.

Одни охраняли, другие работали. Идиоты, они не знали, что их оставили погибать.

— Ну же, — крикнул я своим летунам, — Быстрее!

«Твою… Марк, летим отсюда, на хрен!»

Над Шмелиным Лесом, усиливаясь с каждой секундой, раздался протяжный гул…

Глава 11. Труба

— Что это? — меня охватила лёгкая паника.

Над лесом словно сирена разгонялась, возвещая о какой-то беде. Гудящий вой нарастал, резонируя в ушах. И тут же оборвался…

«И это всё?»

Я хотел обрадоваться, но тревога в душе не улеглась. Из земли всё равно собиралось вылезти нечто.

«Кажется, похоже на песнь загонщиков».

Деревня была уже близко, и шершни начали пикировать.

— Загонщики?

«Демоны, способные разбудить спящего Апепа», — с гордостью сказал Белиар.

Больше гула не было — установка, торчащая из шахты, молчала.

До поверхности оставалось метров десять, но я без страха отпустил лапы шершней. Те облегчённо загудели, резко поднявшись вверх.

Я врубился ногами в гряду, окружающую деревню, и оттолкнулся, прыгнул ещё дальше. Целый кусок скалы съехал и рассыпался, обломки долетели до ближайших домов. Со стороны, наверное, выглядело, будто метеорит рикошетом задел скалу.

«Смотрю, поднёбыш, ты начинаешь входить во вкус от силы человечьей меры».

Мои ноги воткнулись в землю на полметра, не меньше. Мне кажется, тут больше сыграла роль стихия земли, а не мера «человек». Но выглядело эффектно, да, хотя достаточно больно.

Впереди возвышалась громада — поблёскивала металлом труба, состоящая из нескольких секций. Вокруг неё ещё не убрали строительные леса, и с них сыпались звери и первушники. Мелькали тени, сверкали клинки.

Кто-то сеял смерть на мостках вокруг установки. К подножию строительных лесов бежали ещё воины.

На самом верху вся эта махина заканчивалась изогнутым рогом, который сужался к одинокой верхней площадке. Сейчас там никого не было, но, по задумке, кто-то должен был стоять и дуть?

— Кто помогает нам? — спросил я больше у себя, чем у демона.

«Ну-у-у, от такой зверицы я бы не отказался. Ух!»

— Ты о чём?

«Сейчас всё увидишь, поднёбыш. Собрал же ты вокруг себя гарем, ох, не зря я в этом теле оказался!»

Я вырвал ноги из земли и вылез. С сожалением посмотрел на порванные краги — сильверитовые сапоги не выдержали моих эффектных приземлений, от них остались жалкие клочья.

«Зато какое было появление. Правда, они и не заметили будто».

С досадой я сорвал с себя остатки обуви и босиком побежал к шахте. Тревога никуда не делась, так и сочилась из каждого сантиметра земли.

«Кто знает, может, Апеп ворочается? Вообще загонщику требуется неделя, чтобы разбудить его».

— Неделя?! — слова демона будто бальзам пролились на мою душу.

Белиар молчал, я чуял, как он жадным взглядом воткнулся в битву на строительных лесах. Несколько воинов умело отбивали атаки бегущих наверх жёлтых бойцов.

Мелькнули рыжие волосы… И моё сердце радостно забилось.

Макото?!

«Ну, этот меня мало интересует. А вот его сестра…»

— И Кицунэ здесь? — удивлённо проронил я.

Демон ошибся. Моё появление заметили, и несколько зверей в жёлтых доспехах бежали наперерез.

Я приготовился убивать, но демон прошептал:

«Погоди…»

И вдруг моя глотка рявкнула:

— На колени, звери! Небо забыли?!

Бегущие воины вдруг пошатнулись, будто оступились, их лиц коснулся ужас. А потом они действительно рухнули, упали ниц.

«Уха-ха-ха! Поднебятина червивая!»

Я пролетел мимо них, а позади послышалось неуверенное:

— Эй… Какое, к нулям, Небо?!

Но я уже не слушал.

Вокруг были нули, которые упали на колени и закрыли головы руками. Между ними бегали растерянные первушники, но они тоже, едва видели меня, бросались на землю.

Разбежавшись, я запрыгнул на лестницу и в один скачок оказался на первом уровне. Раскидал там несколько ошалевших зверей.

Рванул по лестнице на следующий этаж. Там меня встретил вооружённый отряд, но я даже не стал тратить время — прыгнул на металлическую стену трубы, промяв металл пальцами. Оттолкнулся, зацепился за доски следующего уровня.

«Ой, выпендрёжник. А как эти внизу удивились, ты видел их глаза?»

Мне некогда было отвечать, пришлось биться с новыми противниками. Жёлтые воины смело бросались, замахиваясь клинками, я же просто ловил их руки и ломал. И вбивал свои колени в грудь, слушая хруст рёбер.

Правда, некоторые оказывались довольно крепкими ребятами, мои мышцы даже ощущали их сопротивление. Все же звери — не слабая мера.

Но для меня это лишь ещё одно движение рукой — мой кулак вмазывался им в лицо, и бедняги летели вниз.

Наконец, на четвёртом уровне я встретился с Макото.

Тот не сразу понял, что я ему не враг, и мне пришлось перехватить его копьё прямо у моего лица. Сверкнула молния — и я успел зажать лезвие его глефы пальцами.

Разъярённый боем Лис рванул копьё обратно, на миг на его лице отразилась досада, и в меня ударила волна воздуха.

Сильверитовый доспех сработал, как положено. Но позади Макото блеснул клинок… Сейчас его в спину ударят.

— Макото, твою мать, — я рванул его копьё к себе, Лис посунулся следом.

Я же прыгнул вперёд и вогнал ногу в грудь воину, отчего тот улетел, сбивая с ног своё же подкрепление.

Несколько зверей посыпались вниз.

— А? — Лис не сразу понял, что я не убиваю его, и мне пришлось остановить копьё второй раз.

Ладонь неприятно повлажнела — рубящий удар был сильный, в этот раз пальцы не справились, и лезвие проскользнуло до кожи.

— Зверьё пустое! — глаза Макото подёрнулись узнаванием, — Белый?!

Я кивнул и, отпустив оружие, прыгнул в сторону, раскидывая нападающих. Жёлтые бойцы не спали.

— Сзади! — крикнул я.

— То есть… трёха… — начал было Лис, а потом очнулся и стал отбиваться.

— Кто с тобой? — крикнул я.

В меня начали прилетать светлячки. Видимо, моя пробежка отправила кого-то на тот свет.

— Кицунэ и ещё несколько Рыжих, — Макото отвечал, отмахиваясь копьём с другой стороны.

«Надеюсь, это такие же симпатичные Лисицы?»

— Она вернулась?

— Да. И принесла радость, — «Порхающий Кот» взмахнул особенно яростно, и сразу две головы улетели вниз, — Мы служим Небу!!!

Теперь я уже и сам слышал крики Кицунэ. Доски над нами скрипели, оттуда тоже летели вниз тела и кровь.

— Сраные еретики!

«А голосок-то, голос какой!»

Неожиданно послышался сдавленный возглас, и вниз полетела… Лисица. Рядом в воздухе сверкнул выпавший из её рук меч.

Недолго думая, я протянулся в сторону, цепляя её. Она вывернулась, схватив одной рукой меня за пальцы, а второй успев дотянуться до падающего клинка.

Один миг — и она оказалась на мостках рядом с нами, с клинком в руках.

— Белый Волк? — Кицунэ чуть округлила глаза, — Человек?

«О да, моя рыжая лисичка!»

— Ну да… — улыбка тронула моё лицо.

Но Лисице некогда было удивляться. Она подняла глаза и сказала:

— Наверх закинь.

И прыгнула на меня, пробежавшись ногами мне по колену, груди, плечу… В последний момент я поймал её стопу и подкинул ещё выше.

Кицунэ зацепилась за край, и исчезла сверху. Мой толчок дал ей хорошую скорость.

Вот и всё удивление с её стороны…

«Да, надо больше стараться. Такую одной мерой не проймёшь.»

— Она всегда такая была, — Макото чуть повернулся, орудуя копьём, — Деловая.

— Что вы здесь делаете?

— Мы по приказу Зигфрида. Останавливаем эту штуку, как бы она не работала.

Мой кулак впечатался в одно лицо, в другое, и я тоже поднял голову. Надо выше. Там что-то происходит.

— Там звери-воздушники, их несколько. Одного убили, но эта Геллия поставила ловушки перед трубой. Нельзя дать активировать.

«Марк, сколько же духа там сверху нас ждёт».

— Но рёв уже был…

Едва я сказал это, как мир тряхнуло. Я едва удержался, согнув колени и расставив руки.

Один толчок, но такой ощутимый. Послышался жалобный скрип конструкции рядом, один из мостков где-то впереди обвалился. Вместе с бегущими по нему зверями.

Над лесом поднялись стаи птиц…

На краю зрения мелькнуло падающее рыжее пятно, и я машинально выставил руку. Поймал, притянул к себе, на твёрдую опору.

— Спасибо, — Кицунэ лишь кивнула, тряхнув волосами, — Наверх.

И снова, используя меня, как трамплин, исчезла сверху.

«Это можно считать спасением жизни? Было бы неплохо иметь с неё должок».

Лишь одна моя мысль о том, что Лисы и так мне должны по самое не балуй, привела демона в экстаз.

«А что ж ты молчал-то? Так там, в этой мотне на твоей груди, её волосы?»

«А то ты не знал», — кинул я недовольную мысль демону.

Чего он так перевозбудился?

«Я ж не видел её воочию. А тут… Ты знаешь, что у демониц красные волосы?»

Демон сильно отвлекал меня.

Только что было землетрясение. Что это? Червь бьётся с той стороны о стены пещеры? Как вообще выглядит его пробуждение?

Макото, которого толчок бросил на четвереньки, уже встал и сбил вниз не успевших оклематься зверей.

— Недостаточно одного зова, — крикнул он, — Зигфрид и его оракулы разгадали смысл чертежей. Ревунов так просто не разбудишь.

«Ну, я же говорил. Помню, был у нас один загонщик, так тот вознамерился разбудить Отца».

— Кого?! — вырвалось у меня.

— Ревунов. Это черви, пронзающие миры, — крикнул Макото, отражая новое наступление.

В этот момент снизу полетели стрелы. Вдали стояли десятки лучников — они с навесом поливали мостки стрелами, не особо различая, в своих или чужих они попадают.

Новая напасть не позволяла расслабиться. Конечно, одной стрелой меня не убьёшь, но можно пропустить удары клинками, а то и десятью.

«Отец. Есть у нас там в Тенебре такой… Он крупный, невообразимо крупный, рядом с ним остальные — дождевые черви. Мы считаем, что это отец всех Апепов. Давно уже закаменел, и в истории нет случаев, чтобы он просыпался.»

Я даже представлять не хотел, что может такой Апеп. Если остальные рядом с ним…

«Один загонщик так и прожил всю жизнь рядом, около двух тысяч лет. Этот идиот думал, что разбудит. Встречаются среди демонов такие отмороженные.»

С моей стороны поток зверей закончился. Видимо, толчок разрушил проход по мосткам.

«Хотя, может, он и сейчас рядом с ним живёт?» — задумчиво протянул Белиар.

— Надо наверх, там сильные маги, — крикнул Макото, обернувшись.

Ему тоже приходилось несладко, одна из стрел торчала в древке его глефы, еще одна чиркнула по уху Лису — полоса крови уходила под доспех.

— Это звери? — спросил я.

— Да, седьмая ступень. Вроде личная гвардия Жёлтого…

Это вызвало у меня только усмешку. Нельзя же седьмую ступень зверям, разве приоры не помнят об этом? Или втайне всё можно?

«Наивный ты мой поднёбыш».

Я кивнул — то ли словам демона, то ли Макото.

— Ты справишься здесь?

— А ты думаешь, мы тут тебя сидели, ждали? — Лис продолжал отражать атаки.

Кивнув, я так же прыгнул к металлическому боку трубы, вмяв пальцы. Демоническая рука рвала толстый металл, и кажется, с особым удовольствием.

«Ну, сила какая, грех не попробовать. Да и вдруг Лисичка увидит, какие мы сильные.»

Я рванул себя наверх. В то место, где я только что висел, с гулким стуком воткнулись несколько стрел.

Оказавшись на верхнем уровне, я попытался оценить обстановку. Если бежать дальше по мосткам, заполненным сражающимися, то можно было выйти на ту самую площадку. Горловина трубы, в которую надо усиленно дуть, была пока свободна.

А вот на лестнице, ведущей к ней, кипел бой.

Там же мелькала и рыжая Лисица. С ней были ещё трое зверей, усиленно махающих клинками и посылающими магические атаки. И все рыжие…

«Ух, черви поднёбные! Одну девку прислали… Чтоб их!»

Это было не честно, но я напал со спины. Седьмая там ступень, не седьмая.

Первое же подобранное копьё прошило сразу двоих и отправило захрипевших магов в полёт.

— Именем Жёлтого приора, пади ниц, зве… — воскликнул один, обернувшись, но осёкся, — Человек?

— С большой буквы, — прорычал я, сворачивая ему голову.

Он успел ударить, одновременно с ним заколдовал маг за его спиной. И меня отнесло назад, в глазах неприятно закололо, я зажмурился. Дерьмо нулячье, где моё копьё?

«Поднёбыш, это седьмая ступень. Считается, что у таких зверей достаточно силы, чтобы пробить сильверит.»

Я на какое-то время ослеп. Что-то ударило в доспех, взрезав кожу, мои руки наощупь схватили нападавшего. Рука, плечо, шея… Свернуть.

Траектория опасности подсказала следующего.

Плечо, шея… Свернуть.

«Левее, Марк, левее! Ладонь раскрой.»

Я и так уже видел яркую линию. Копьё едва не пробило мне руку, я успел её довернуть и схватил древко.

— А, челяха поганая!

— Как ты смеешь, зверь! — рявкнул я.

Сквозь слёзы уже было видно жёлтый доспех наглеца. Я пнул его, посылая в полёт вниз. Копьё осталось в моей руке.

— Знай своё место, — крикнул я вслед, а потом двинулся обратно, к лестнице.

«Осторожнее с седьмыми зверями… Мне ещё с Лисицей хочется пообщаться».

— Она вроде как занята, — усмехнулся я, вспомнив о Фолки.

«Этот задрипанный — не вариант. Он нам не ровня!»

Усмехнувшись, я проморгался и снова кинулся в атаку. Маги уже ждали меня — глупо недооценивать человека. Каменная рубашка и сильверитовый доспех вместе работали гораздо лучше.

— Именем при… — попытался сказать ещё один, прежде чем посмотрел за спину с неестественно выгнутой шеей.

До меня вдруг стало доходить, что я слишком увлёкся сворачиванием голов. Что за мания такая?

«Ты не понимаешь, поднёбыш, это же особое наслаждение».

— Хватит мне голову морочить, — прорычал я, — Будешь в мозги лезть, спущу на тебя совесть.

На Белиара подействовало. Он прекрасно знал, какая она клыкастая, и недовольно пробурчал.

«Ну, с Лисицей-то дашь поболтать?»

Моя помощь Лисам оказалась очень кстати. Спустя несколько секунд всё было кончено, и маги седьмой ступени упали замертво.

— Спасибо, Перит Белый Волк, — Кицунэ устало опёрлась на меч и слегка склонила голову.

Сверху прилетела стрела и я едва успел поймать её возле головы. Остальные Лисы настороженно посмотрели вниз, но оттуда уже доносились крики ужаса.

— Что, желтята, вы не рады?! — до боли знакомый голос надрывался над селением, — Голый зад смотреть — награда!

Буру носился среди лучников, размахивая какой-то дубиной. Он действительно был в чём мать родила, и в свете луны его задница мелькала посреди поля боя.

Не знаю, смущало ли это зверей, но явно не мешало Рогачу крушить головы.

«А рифмоплёт знает толк в настоящей драке. Когда ты не боишься идти против врага такой, какой есть — вот настоящий путь воина!»

— Что за сильный зверь? — Кицунэ с интересом глянула вниз.

«Эй. На нас смотри!»

Я поднял взгляд на ту самую площадку перед трубой, которую защищали Рыжие. Воздух там заметно рябил, будто марево в жару.

«Это заряженные ловушки. А та блондинка знает в них толк, даже бесу непоздоровится в такой.»

— Это тот самый Белый Волк? — устало спросил один из воинов.

— Да, — Кицунэ опустилась на колено передо мной.

Остальные тоже повторили за ней, и меня это немного покоробило.

— Белый Волк, стая Рыжих Лис обязана тебе жизнью и честью.

— Ну, спасибо, — только и ответил я.

«Ты что, Марк? Бери клятву! Начнём собирать личную армию. Ты посмотри, сколько эти четверо тут покосили. Нам нужны такие.»

— Ты отдала долг, Кицунэ, — сказал я, — Вы свободны.

«Твою поднёбную душонку… С кем я связался.»

— А что, так можно? — спросил один из парней, повернувшись к Кицунэ.

Я на миг представил, что та опять сейчас скажет, что ей надо отправиться в Алый Приорат, на остров Сакуры, чтобы посмотреть этот пункт в древних правилах.

Но нет, Лисица, видимо, хорошо изучила кодекс своих праотцов.

— Да, — улыбнулась Кицунэ, вставая, — Ты знал, Перит… Кхм, то есть, Марк. Ты знал, что Рыжие Лисы могут быть свободными?

Я пожал плечами.

За моей спиной скрипнули доски. К нам шёл Макото.

— Я из такого мира, где свобода — не пустой звук, — сказал я, гордо расправив плечи.

«Ой, пафосная твоя душонка. Да ты вообще забыл про свой мир. Хочешь, я тебе покажу там такие вещи, что ты захочешь убить всю обрядовую чернь в Инфериоре, лишь бы не возвращаться?»

Обозлённый демон начал кидать мне какие-то картинки с бумагами и договорами, от которых душу тронула неведомая тоска. Я сразу же отмахнулся — Рыжим Лисам знать об этом необязательно.

— Непонятно, — незнакомый Рыжий Лис поднялся, переглядываясь с остальными, — Что нам теперь делать?

— От службы Небу нас никто не освобождал, — строго сказала Кицунэ.

На лицах воинов отразилось облегчение. Я только вздохнул. Ох уж эти их кодексы.

Хотя, возможно, если в жизни нет цели… зачем она такая нужна?

«А ещё эти цели им могли бы ставить мы, поднёбыш!»

— Я думал, что вы присягнёте Зигфриду, — сказал я.

— Пока Синий приор с Небом, у нас союз. Мы обязаны помогать, но это уже наше решение, — сказала Кицунэ, — Марк, Рыжих Лис освободил ты.

Я только покачал головой. Что-то нечисто было там с их кодексом, если до этого они слушались предателя-прецептора, и Лисице даже пришлось бежать к первоистокам.

Но разбираться в чужих уставах мне совсем не хотелось.

— Скоро Зигфрид подойдёт сюда с войском. Не думаю, что он пойдёт дальше Шмелиного Леса, это тонкая игра, — сказал Макото, — Прецептор ждёт от него ошибок, и все приораты в ожидании.

— Они что, все дураки? — вырвалось у меня, — Весь орден полыхает, вокруг одни предатели… А эти приоры ждут.

— Бездна давно уже всех разобщила, — со вздохом сказала Кицунэ, — Ты не представляешь её коварство.

«О, да, мы уже давно пустили свои длинные руки в каждую столицу.»

Я ещё раз послал демону мысль о том, что его любимая Бездна отправила его на верную смерть, и Белиар надулся. Его детская обида чуть всколыхнула мой разум.

— Надо разрядить ловушки или сломать трубу, — Кицунэ указала на площадку, — Воздушники туда поднимались по одному, умирали и бросали свою же стихию в горловину.

Я кивнул. Толчков, к счастью, больше не было.

«Апепа надо звать очень долго. Но шанс есть.»

— Такую же штуку, — сказал Макото, — обнаружили рядом с Лазурным Городом. Там строили Зиккурат, а оказалось, внутри такая же труба…

Да, помнится, Зигфрид очень волновался, что упустил из виду ту большую стройку и оставил на главного оракула. Ну, ничего, повезло Синему, иначе бы от его города осталась одна дыра.

— А много таких Зиккуратов строится? — спросил я.

Макото переглянулся с остальными Лисами, потом ответил:

— Кажется, во всех приоратах.

— Что лисятки, грустно вам? Вот ещё вам голова! — с громким криком на верхней площадке оказался Буру.

Да, он и вправду был в чём мать родила, и совершенно не стеснялся своего вида. Рогач пошёл к нам, и в одной его руке покачивался деревянный ящик.

«Ох, бедная блондинка…»

Ящик упал к моим ногам, и на доски подозрительно брызнуло кровью. Это заставило меня поморщиться.

Впрочем, судя по лицам всех вокруг, не я один смутился.

«А сам ты как собирался это сделать? Отвернулся бы, и мне сказал?»

На слова демона я подумал, что это была бы отличная идея.

— Духи Леса помогли, Рогача сюда несли, — весело бросил Жук, — А воздушке, как назло, с головой не повезло.

Я вздохнул. Меня даже удивляла не жестокость Буру, а то, каким образом он догадался, что мне нужно?

Инфериор, как всегда, оставлял мне кучу загадок…

Глава 12. Возвращение к истокам

— Буру не перестаёт удивлять, — кивнул Макото, посмотрев на ящик, — Как ты одолел её?

Рогач с бравым видом закинул на плечо дубину, отчего качнулось мужское достоинство. Кицунэ усмехнулась, но ничего не сказала.

— Королевы больше нет, и с принцессою беда. Ты, волчонок, дай ответ, будет помощь для гнезда?

«Что-то я не понял, поднёбыш. Какая ещё помощь?»

Рыжие Лисы подняли головы, и я тоже машинально посмотрел наверх. Над деревней Рогачей в свете луны висел рой. Шершни покачивались в воздухе, будто в ожидании…

— Это что, он сейчас за их короля, вроде как? — шепнул мне Макото.

Я только пожал плечами, но это был единственный ответ, почему Буру так легко справился с Геллией. Хотя, если учесть, как я её приложил коленом.

— Что за ответ, Буру?

— В твоём сердце свет и мгла, с шаловливой ты рукою, — усмехнулся Жук, — Что мне скажешь про козла, на троне с лысою башкою?

«Поднёбыш, скажи честно, ты его понимаешь?»

Тут Белиар был прав — чтобы понимать Буру, надо с ним пожить несколько лет в дебрях, распевая песенки. Но замершие в ожидании осы, висящие над деревней, да и напоминание про «лысого на троне»…

— Как красиво вещает этот зверь, — сказал один из Рыжих Лисов, — Свет и мгла…

— А что за лысая башка? — спросил Макото.

— Жёлтый приор, — ответил Рыжий Лис, — Я его видел…

— Лысый, — задумчиво произнесла Кицунэ, — Он маг?

Пока они болтали, я закончил в голове собирать паззл из загадок Рогача.

— Буру, Духи леса хотят, чтобы я вернул принцессу? — спросил я.

«Это какого хрена мы должны помогать? И так спасли Шмелиный Лес…»

Рогач чуть пнул коробку с головой Геллии:

— Демон твой там одинок, заливает сердце тьмой. Уравнять чтоб злой порок, дуй за светлой стороной.

«Не понял? Это он сейчас про что?»

— О каком демоне речь? — чуть ли не одновременно спросили Кицунэ и Макото.

Я поднял глаза, размышляя. Рой ждал…

Странно, что он даёт Буру силу и полномочия, но отправляет вершить правосудие именно меня.

— О моём демоне, — сказал я и снял перчатку, явив красную руку.

Рыжие Лисы были не просто удивлены. Всё те же движения двух пальцев ко лбу, круглые глаза… и шелест извлекаемых клинков.

Верные последователи Неба сначала делают, потом думают — опасность от зверей вспыхнула яркими лучами, целящими мне в грудь.

Я перехватил удар Макото, подцепив его древко и крутанув вокруг меня. Лис даже не понял, когда я подставил ему подножку.

Его глефа описала круг и чуть не воткнулась в Кицунэ, уже почти завершившую удар мне в живот. Лисице пришлось срочно блокировать коварный удар, но следом налетел третий Рыжий Лис.

Моё тело опять жило своей жизнью…

Я сместился в сторону, и удар Лиса чуть не прилетел в Макото. Клинок вонзился в доски рядом с ним, тот едва успел вывернуться.

А нападающий и сам едва спасся. Незнакомое мне движение копьём, но противник успел уйти кувырком — острие метило ему в пах. Он так и свалился сверху на Макото.

Удара от следующего я даже не стал ждать, сам сместился в упор и воткнул кулак в грудь, перехватив руку с мечом.

Он согнулся, и моя рука дёрнулась схватить за шею. Но я усилием воли подавил желание демона «сворачивать головы».

«Уж одному-то можно, чтобы другие поняли…»

Последний из Рыжих Лис не двинулся с места, хотя его рука и легла на рукоять меча. Мы переглянулись, и он покачал головой, мол, нападать не будет.

— Видит Небо, Белый Волк, меня преследует злая судьба, — Кицунэ смотрела на меня с яростью, — Достойных господ не осталось, всех сожрала Бездна.

Её меч нервно подрагивал, но Лисица понимала: я только что мог убить их почти всех. Но не убил.

— Это не Бездна, — спокойно ответил я, — Это просто демон.

«Это что ещё за „просто демон“?»

— Для Неба всё едино, и всё грязь, — Кицунэ едва не сплюнула, но всё же сдержалась.

Сдержалась, потому что Макото положил ей руку на плечо.

«А ведь так всё хорошо начиналось», — демон в душе рычал, — «Поднёбная червятина!»

— Он не наш господин, сестра, — Лис покачал головой, глядя на свою глефу в моих руках.

— Всё это проделки Бездны, — ответила та, но со стуком загнала клинок в ножны, — Проверка нас на чистоту помыслов…

Да, больше добрых взглядов в мою сторону от неё не было.

«Да и посрать, поднёбыш. Другую найдём! Даже та чёрненькая, которая Волчица, и та поумнее будет.»

Момент истины прошёл, и я опять натянул перчатку. Рыжие Лисы замолчали, поражённые открытой истине.

Я оценивающе глянул на глефу. Что за новые движения? И удары такие коварные, противник сам едва не убился своим оружием.

«Я же обещал показать пару приёмов.»

Хмыкнув, я бросил копьё Макото.

А Рогач стоял и ждал с таким видом, что всё здесь происходящее его не касается.

— Я так понял, мне спасать принцессу? — спросил я, вспоминая о яйце под ногой Жёлтого приора.

Жук просто кивнул, обойдясь без пространных песнопений.

Конечно, мне было интересно, почему он сам не идёт в столицу к приору, если ему досталась сила Шмелиного Леса. Вот только спросить не у кого, а сам Буру навряд ли даст внятный ответ.

Может, вся сила Духов Леса привязана к лесу? То есть, если Буру отойдёт куда подальше, то не сможет косить армии дубиной, и станет обычным зверем пятой… стоп, он уже шестая ступень?

«Эх, жаль, это ему с блондинки досталось. И после этого он ещё просит о помощи? Вот если б притащил её, чтоб мы добили…»

Я опустил взгляд на ящик с головой.

Светлая сторона, значит, мне нужна. Не скажу, что бартер был честный — я бы и сам за головой Геллии сходил…

— Согласен, — вздохнув, сказал я, — Притащу вашу принцессу.

Я смотрел на Буру и ясно видел в его взгляде волю королевы шершней. Уж не знаю, как такое возможно? Видимо, они очень долго смотрели друг другу в глаза, пока страдали на привязи.

«Тьму я ему в душу заливаю! Да мозги бы кто залил, поднёбная твоя душа.»

В ответ я послал Белиару, мысль, что нам так и так отправляться в Жёлтую столицу, ведь там…

«Твоя первушка Грезэ, я знаю. И это опять же, к разговору о мозгах.»

— Кровью демон твой привязан, лысый держит поводок. Проиграешь, волк, ты сразу, понимаешь мой намёк?

Я кивнул, а демон в душе лишь прорычал что-то неразборчивое. Кинжал с кровью Белиара мы оба помнили хорошо…

Пока что все козыри были у злодеев в Жёлтой столице. И мастер Женя знал мои слабости, и Гильберт, Жёлтый приор…

Оставалось только подумать, как добраться до Перевала в горах рядом с Вольфградом. Я вполне осознавал, какое это расстояние.

«Оставь это мне, поднёбышек», — со вздохом сказал демон.

* * *

Белиар, на время перехватив управление моим телом, снял перчатку и уколол красную ладонь остриём копья.

Рыжие Лисы, охраняющие конструкцию, с интересом наблюдали, как мы внизу вычерчивали пентаграмму. В этой магии я никак не разбирался, и на всякий случай слушал свою интуицию: какая бы дружба нас не связывала, но Белиар оставался демоном. Со всеми демоническими представлениями о чести.

«А вот это было обидно, поднёбышек…»

Я шел, прочерчивая копьём борозды в грунте. Буру уже принёс мне сумку со свитками, и даже нашёл мой меч… Оказывается, я его потерял при эпичном приземлении в деревне Рогачей, но даже не почуял этого.

Впрочем, моё владение мечом оставляло желать лучшего, но иметь при себе лишнее украшение стоило. Вдруг этой мелочи хватит, когда буду торговаться с Эзекаилом на перевале?

— Что мы делаем?

«Вызываем беса».

— Того самого?

Я вспоминал противное существо, которое доставило меня от ауритовой жилы прямиком под Вольфград.

«Для меня они все на одно лицо. Нет, другого, тот самый оказался очень полезным парнем. Кто знает, может, он и в демона переродится.»

— Кто такие вообще эти бесы? — спросил я, вычерчивая последние штрихи.

«Люди, потерявшие образ и подобие…»

Меня передёрнуло, так это звучало.

— То есть, можно стать демоном и до того, как достигнешь седьмой ступени?

«Бесом, поднёбыш. Будь ты любым другим человеком, я бы искушал тебя к этому. Но тебе скажу правду — не стоит этого делать, если не хочешь стать безвольным червяком.»

— Ясно.

Закончив с пентаграммой, я отошёл и встал на краю. Мне пришлось отдать демону управление голосом:

— Явись, безвольный червяк, жалкое отродье Тенебры! Грязь под моими ногами, подставка для крыльев, подзёмыш гадливый…

Мне было смешно, и это никак не было похоже на вызов беса. Насколько я знаю, вообще, надо владеть именем, что обрести контроль над призываемым духом.

«Эта грязь даже имени недостойна.»

Как говорится, если в чём-то не соображаешь, то и не стоит лезть с советами.

Потому что в центре вычерченного узора появились красные всполохи, в нос ударил запах гари и тухлых яиц. Я поморщился, но вдруг вдохнул воздух полной грудью…

— Белиар, твою мать! — я закашлялся, аж слёзы брызнули.

«Воздух родной Тенебры. Жди, моя родная, скоро моё имя снова прогремит под твоими сводами!»

Демон посмеивался над моими спазмами.

— Хозяин… Звали, хозяин?

Возникшее в центре узора существо и вправду ничего не вызывало, кроме отвращения. Безухий, с маленькими красными глазками, с зубастой пастью…

Такой худой, что кожа натягивалась на рёбрах, и было видно каждый позвонок. Тварь прижималась к земле, утопая подбородком в грязи, и смотрела на меня исподлобья. Во взгляде были и страх, и злость.

«Грязь, ты знаешь моё желание!»

— Нет, хозяин, нет. Я же умру, это далеко! Слишком, нет…

Белиар увлёкся, командуя моим телом. Моё лицо тронула ухмылка, я поднял ящик с головой и вступил внутрь круга.

Бес сразу же метнулся, целясь мне в глаза когтями… Но красная рука просто схватила его за горло, и тварь захныкала, болтая ногами в воздухе.

— Нет, хозяин, нет! Сохрани жизнь…

«Поехали!»

— Не-е-е-е-ет!

* * *

Я стоял на Перевале перед стеной древней крепости…

Точнее, сидел. Голова кружилась, в теле непонятная слабость. Но мера человека вместе с верным Инфериором под ногами быстро напитывали меня энергией.

Я оглянулся:

— Извини, дружище…

Сзади меня лежали остатки беса. Они чадили густым дымом, а в некоторых местах в кипящей плоти проглядывало открытое пламя. Бедняга был прав — перемещение убило его.

Больше всего меня тревожило, что Белиар молчал. Я слышал его присутствие — демон был без сознания. И на старуху бывает проруха, что-то он не учёл… Видимо, это действительно большое расстояние.

Ночью древняя крепость выглядела более зловеще, чем днём.

В прошлый раз, будучи первушником, я прошёл мимо. Эзекаил отпустил меня, заключив со мной сделку. Так, если подумать, все мои приключения могли закончиться тут, в виде огонька духа в копилку падшего ангела.

Наверняка хозяин перевала почуял уже моё присутствие. В подтверждение моих слов скрипнули огромные железные створки и медленно разъехались, будто приглашая.

— Ну, — вздохнул я, поднимаясь.

Подхватив ящик и копьё, я пошёл вперёд. Проходя мимо створок, я не чувствовал опасности — ангелы умеют глушить её на корню.

Пришло время вспомнить, как закрывать мысли. Вроде бы и стихией земли можно, и Безликая Полли что-то говорила о стихии духа.

Выстраивая все возможные мысленные барьеры, я прошёл внутрь.

Тысячелетний двор, по-другому и не скажешь. Стены, изъеденные ветром и дождём. Протоптанная в камне тропинка к замку. Протертые ступени…

Кто тут ходил, Эзекаил от скуки?

Двери не было, лишь зиял чернотой проём. Почему-то хозяин не спешил выходить со мной на связь, но явно намекал, что ждёт меня. В окнах замка загорелся свет.

Внутри когда-то было роскошно. Но сейчас только голые стены и пустой зал, да сгнившие остатки трона у дальней стены. Я сначала не мог понять, что горит на стенах. Вроде факелы, но при этом какая-то часть сознания мне говорила, что здесь темно.

Когда в глазах замелькали искры, я понял, что всё вокруг — магия.

— Я принёс голову Зигфрида!

Подняв ящик над головой, я крутился, пытаясь высмотреть хозяина. Откуда он выйдет? Из прохода за троном?

Спустится по лестнице со второго этажа?

— Уже человек? — голос Эзекаила раздался, эхом перекатываясь от стен.

Я покрутил головой, и не сразу понял, когда это на стенах вдруг появились гобелены?

Факелы теперь чётко стояли на своих местах, освещая тронный зал. Посередине высился стол, уставленный яствами.

Во главе стола на троне восседал Эзекаил…

Он был всё такой же, только теперь не казался таким огромным. Рыцарь в ржавых доспехах, с пятнами аурита и коррупта. Разные зрачки — красный и золотой. Грязные золотистые волосы.

— Сильная воля, не составишь ли компанию? — держа в руках кубок с вином, падший ангел широким жестом указал на стол.

Я с сомнением посмотрел на мираж. Если я сяду к столу, будет ли это считаться, что я попал под влияние магии?

Понятно, что нельзя ничего есть, это захватит мой разум. Но если сесть на несуществующий стул, то мой разум так же будет захвачен — равновесия нет, но создаётся его иллюзия.

— Ты всё так же умён, — усмехнулся Эзекаил, потом опустил взгляд на ящик.

Я поставил ношу на пол, а потом оттолкнул ногой, послав вперёд как заправский бармен. Мне хотелось, чтобы он красиво проскользил по полу до хозяина замка, но тара заскакала по округлым кирпичам, разбрызгивая кровь.

Эзекаил поморщился, потом втянул носом воздух:

— Его кровь… Кровь предателя.

— Расскажи, как вернуть ангела? Ты обещал…

Падший ангел, не спуская с меня глаз, пригубил вино.

— Обещал, говоришь? Ну, что же, слушай… Ты знаешь, как я попал сюда?

— Мне неинтересно.

Эзекаил пропустил это мимо ушей и, поставив кубок на стол, опустил руки на подлокотники:

— Я был верным стражником Целесты. Верховным серафимом, самым близким к моему… — он усмехнулся, — господину.

Я слушал ангела, но беспокойно оглядывался. Зачем он заговаривает мне зубы? Или ему просто хочется поболтать хоть с кем-нибудь?

— Именно я открыл вот это, — он показал себе на грудь.

— Что — это?

— Равновесие. Ещё один ключ к силе Абсолюта.

— То есть?

Но падший ангел лишь поморщился, и отмахнулся. Эзекаил встал:

— Ты знаешь, сколько всего мер?

Я кивнул.

— Все думают, что Абсолют — шестая мера. После пятой, после богов.

Он подошёл к ящику и поставил на него ногу. Дерево жалобно заскрипело.

— Но никто… Ты понимаешь, что никто в Регнуме не знает, как становятся Абсолютом!

Я молчал, глядя на выгибающийся ящик.

— Двенадцать богов, сидящих сверху, думают, что надо убить других, — и он опустил ногу, разломав ящик вдребезги.

Брызнула кровь, и я отвёл взгляд.

— Останется один, и обретёт силу Абсолюта.

— Логично, — бросил я.

— Говорят, такое было. Поэтому боги вечно воюют… Есть и другая версия, — задумчиво сказал Эзекаил, — Это вера Просветлённых, уж ты-то должен о ней знать.

— Да. Ноль, достигший просветления, может стать Абсолютом.

— Верно. Ты видел, что могут Просветлённые?

И снова я кивнул.

— Поэтому на небе, — Эзекаил ткнул пальцем вверх, — нулей нет. Им закрыт туда путь, и боги закрылись верной стражей. Никто не хочет потерять такое могущество из-за какой-то нулевой грязи.

Я усмехнулся.

— И это логично.

— Говорят, было и такое в истории, — Эзекаил задумчиво смотрел на кровь на ноге, — А есть третий способ. Ты, наверняка, знаешь его?

— Собрать частицы Абсолюта?

— Верно.

— Только не говори, что заманил меня ради этого. Ты мог и в прошлый раз убить меня.

— Мог… Но без меры бога это бессмысленно. Ты — частица, вы всегда движетесь к цели. Мне лишь остаётся ждать, когда ты придёшь ко мне, став сильнее.

— Откуда ты знал, что я приду? — задал я вопрос, хотя он и казался мне глупым.

— Вы всегда приходите…

Я перехватил копьё. И всё пытался мысленно позвать Белиара.

— Знаешь, интуиция мне подсказывает, что ты что-то задумал, — сказал я.

В руке Эзекаила появился меч. Тоже ржавый, в непонятных потёках. Интересный же он себе внешний вид выбрал.

— Моя цель, это месть.

— Ну, и что я тебе сделал?

— Обманул, — падший растёр ногой кровь, — Неужели ты думал, что я не раскрою обман?

— Ну, это же всё равно кровь Вотана, — огрызнулся я, понимая, каким наивным был.

— Верно. Но это не его любимчик.

У меня даже брови подпрыгнули. Это Зигфрид-то любимчик Вотана? Да тот однорогий демон вроде только о своём Хродрике болтал.

— Бог Каэль… — Эзекаил медленно пошёл ко мне, — давно уже не то светлое существо, каким был.

— Я знаю, — я попятился.

— Чтобы убить его, нужно найти его двойника в Тенебре.

— Зачем ты говоришь мне это?

— Месть, я же говорил, — Эзекаил пожал плечами, — Если ты убьёшь меня, то получишь силу, и станешь ближе к цели. И так ты поможешь мне отомстить. А если я убью тебя, тоже получу силу… И продолжу сидеть тут, собирая её по крупицам.

— Это нелогично, — я покачал головой.

— Одиночество, — вздохнул падший, — Тысячи лет одиночества.

— Я смогу попасть на небо, — попробовал я перехватить инициативу, — Это и твоя месть тоже. Есть предсказания про демона и ангела, ты же знаешь?

— Знаю.

— Это предсказание про меня.

— И это мне известно, — сказал падший.

Меня очень нервировало его спокойствие. Чутьё молчало, но от этого легче не становилось.

— Ну, как мне вытащить Халиэль из Чистилища? Как достичь равновесия?

Неожиданно Эзекаил ответил:

— Тот ангел, Джихаил, который дал тебе дар судьи. Помнишь его?

— Да.

— Это его приговор, и он отдал это право тебе. Ты всегда мог вытащить её. Но воскресить может только бог, достигший равновесия.

Я замер, поражённый. Я всегда мог вытащить Халиэль? Какая-то даже детская обида тронула мою душу… Ну, что за дерьмо нулячье!

— Спасибо, Эзекаил, — я больше не нашёл, что сказать.

— Пожалуйста, сильная воля, — ответил падший и, отведя меч в сторону, пошёл ко мне.

Глава 13. Иллюзия и реальность

Я отступал, отведя копьё в сторону.

Лезвие меча Эзекаила, хоть и отливало ауритом, имело корруптовый дол. Рукоять, гарда — всё было сильверитовое, и усыпанное бриллиантами небесного цвета.

Все три металла…

На миг мне захотелось подскочить, обнулить противника. Но где шанс, что я не сгорю, коснувшись нулём коррупта? Из чего доспехи у этого отшельника? Сквозь ржавчину не разберёшь.

Если только демон сможет обуздать коррупт. Ну же, Белиар, где ты?

— Я не пойму, — нервно оглядываясь, спросил я, — Ты союзник мне или нет?

— И да, и нет, — покачал головой падший.

Тот проём, через который я входил, теперь был закрыт. Массивная двойная дверь, на которой проступало тиснение. Два человека, каждый на своей створке, тянули мечи к небу. Их поза была очень торжественной — клинки скрестились, и в месте соприкосновения, как раз на стыке дверей, горела яркая звезда из аурита.

На звезде был изображён глаз.

Моё второе зрение чётко подсказывало мне, что вся дверь — искрящаяся магия. Но, когда я толкнул створку, она не поддалась. Очень сильная магия.

Краем зрения я смог увидеть, что ангел двинулся. Вот он был в одном месте, и почти мгновенно оказался рядом.

Я доверился телу, потому что сам не видел опасности — Эзекаил душил её на корню. Толчковая нога чуть не лопнула от напряжения, жилы натянулись до предела, но мне удалось отпрыгнуть, отразив удар.

Его клинок свистнул совсем рядом, наконечник копья столкнулся с мечом… сверкнули искры, но оружие выдержало. Хотя в руки заметно отдало вибрацией.

Отпрыгнув в сторону, я оказался далеко от выхода. Вскочив на ноги, я перехватил копьё, продолжая наблюдать за падшим.

Тот стоял как вкопанный, глядя на дубовые двери, и даже не смотрел на меня.

— Два брата. Знаешь их имена?

— Откуда?

— Первые люди, созданные по образу и подобию.

— Образу и подобию кого?

Но падший будто не услышал.

— Если ты убьёшь меня, — кивал своим мыслям Эзекаил, — Ты станешь сильнее…

— Ну, это можно сделать как-то по-другому.

Я поднял наконечник, осматривая его. На острие виднелась внушительная зарубина, а на древке в месте крепления пошли трещины.

Дерьмо нулячье! Ещё одного такого удара не выдержит.

— Если я убью тебя, — ангел повернулся ко мне, красный и золотистый зрачки сфокусировались, — Я стану сильнее.

— Завладеешь частицей Абсолюта?

— В этом нет смысла, — Эзекаил тронул затылок, погрузив пальцы во взъерошенные волосы, — Не пойму, кто здесь сумасшедший? У нас уже был этот разговор.

Я нервно улыбнулся, отступая вдоль стола к трону. Стол заметно светился искорками, возвещая о том, что он иллюзия. Интересно, это тоже материальная иллюзия?

Тронув столешницу, мои руки ощутили твёрдую поверхность. Обычное дерево, шершавое, со следами зарубин, с потёками от весёлых пирушек.

Что это за магия такая?

Эзекаил наконец начал двигаться:

— Если в моих руках будет частица Абсолюта, я стану сильнее. Но тогда ко мне рано или поздно придут. Это слишком великая сила, чтобы оставаться незамеченной.

— Но ты же набираешь силу?

— По чуть-чуть, потихоньку, — он шёл с другой стороны стола, — Я умею ждать. Тысяча лет или две, какая разница?

— Инфериор съедает силы… — намекнул я, — Ты их копишь, а он съедает.

Падший поднял взгляд:

— Нет, это место хранит меня… Я заперт, но в то же время в безопасности.

— Расскажи, — хитро прищурился я.

Одновременно мои стихии проснулись, потянулись наружу, заставляя ощущать всё вокруг в более ярких расцветках. И они удивлялись, как и я — глаза видели стол и блюда, но на самом деле их не было.

— Не имеет смысла, — и ангел метнулся ко мне.

Застучали по полу снесённые со стола тарелки, я едва успел подставить копьё… Звон, треск! И наконечник, кувыркаясь, улетел в дальний угол.

Едва успев вывернуться, я встал в пяти шагах от сидящего на колене Эзекаила. А он застыл, рассматривая свой клинок, будто на картину любовался.

Неожиданно в голову ворвалось воспоминание. Мне как-то довелось на родной Земле в горячей точке встретиться с сумасшедшим. Точнее, с врагом, накачанным наркотиками…

Ощущение было такое же. Видимо, этот падший пресытился Инфериором по самое не хочу.

Я отбросил ставшее бесполезным копьё и протянул руку к мечу на поясе. Шансы выиграть стремились к нулю, моё владение мечом оставляло желать лучшего.

— Это место первого братоубийства, — Эзекаил повернул голову, — Когда Небо создало человека…

— Небо — это барьер, — сказал я.

За моей спиной стоял трон. Я прекрасно видел резные ручки, спинку. Всё те же сильверит и аурит, и эта вязь была умело вплетена в дерево той самой породы, что не пропускает стихию земли.

А ещё я прекрасно помнил, что при входе в тронный зал этот трон стоял сгнившим…

— Верно, барьер. Так мы его понимаем. Небо — то, что нельзя пройти.

Я обошёл трон, оглядывая зал внимательнее.

Позади к стене прижималась лестница, уводила на балкон второго этажа… Крепкие дубовые ступени, перила. Но всё это тоже было сгнившее до того, как возникла иллюзия.

— Бездна — то, от чего нельзя уйти, — Эзекаил встал, — А знаешь, в чём ирония?

Мне очень надо было, чтобы ангел продолжал говорить. Я не представлял, как справиться с противником, который силой мысли создаёт такие миражи.

Силён он или нет, а тысячи лет заточения должны как-то сказаться на психике. Ему наверняка хочется поболтать.

— И в чём же? — спросил я.

— Никто не знает, как возник Регнум, — падший пошёл ко мне, — Есть несколько верований, и ты о них, наверняка, слышал.

Я кивнул.

Эзекаил отвёл клинок в сторону и ввёл его в стол. Лезвие проходило через столешницу, через блюда, через запечённых гусей, будто призрачное. Ангел приближался.

— Даже в Тенебре думают по-своему.

Я отступил к лестнице. Тронул перила. Массивные, надёжные… Так подсказывали пальцы, а вот стихия думала по-другому. «Где перила?» — спрашивала меня стихия.

Ну же, Белиар. Беляш, Бельчонок!!!

Дрыхнет, сволочь!

Если подниматься по лестнице, я полностью окажусь под властью этого сумасшедшего, отдам свои чувства ему под контроль.

— Каэль и Аваддон, — вдруг сказал Эзекаил, вытянув меч из стола. Он был уже возле трона.

— К чему ты это? — раздражённо спросил я.

Манера ангела вести беседу сбивала меня с толку. То одна тема, то другая.

— Инфериор был раем для них. Рабов вокруг, что грязи, слуги всегда были у их ног. Верные воины готовы были отдать жизнь за своих господ. А прекрасные женщины всегда восхищались ими…

Я отошёл от лестницы, оценивающе оглядывая каменную кладку. В принципе, если постараться, можно заскочить на второй этаж по стене.

— Но один из братьев захотел большего, — Эзекаил пронзил трон клинком. Тот проходил, как сквозь мираж.

Тут только я сообразил, о чём он говорит. Об этих двух братьях…

У меня мурашки пробежали по коже.

Каэль? Бог, который сидит над этим Орденом?

Каков шанс, что в древности был другой Каэль?

— Он хотел свободы. Он не хотел подчиняться Небу, он хотел быть над Небом.

Ангел говорил и говорил. Тут я был прав: Эзекаилу очень хотелось выговориться.

Каэль и Аваддон, по его версии, были первыми людьми. Но при этом сидели в этой крепости, которая защищала их от врагов.

На вопрос, что это были за враги, ангел ответил в своём репертуаре: «А это имеет смысл?»

Я уже привык, что не надо искать логику в вере, и слушал дальше. Одновременно мои пальцы ощупывали кладку за спиной, сканируя стены замка. Если есть слабые места или потайные ходы, это мне поможет.

А ещё надо бы разбудить Белиара…

Каэль всё время просил у Неба открыть ему правду, требовал истину. Он проводил на крыше крепости, у главного алтаря, дни и недели.

Аваддон же наслаждался жизнью. К нему в крепость не иссякал поток из слуг с вином и яствами, самые красивые женщины возлегали с ним по собственному желанию, а звери пели ему хвалебные песни.

Иногда он поднимался наверх, желая пригласить брата к радостям жизни. Но вид голого, облепленного женщинами, Аваддона лишь раздражал Каэля.

Он погружался в молитвы, открывая тайны мироздания. Он постигал отмеренное Небом, и даже больше. Основы мироздания, беседы с высшими силами, тайны творения — Каэль был и тут, и там одновременно.

А тут приходил похотливый пропойца, потрясал кубком с вином и мужским достоинством, и вещал: «Брат, я жду тебя!» И стоны женщин, с которыми Аваддон совокуплялся прямо у алтаря, где смиренно стоял на коленях Каэль.

Именно тогда открылась Каэлю и Бездна. Нет, она не овладела им, он был чист сердцем. Но, быть может, она всё же тронула его душу.

И раздражение начало расти…

Каэль понял, что не сможет достичь высот, и вырваться из плена Инфериора, когда его тянут вниз.

В один из таких дней, когда Аваддон опять заснул рядом с алтарём, отвлекая своим разнузданным видом… Каэль убил его.

Потом он понял, что совершил, и долго пытался у Неба выпросить прощения, стирая колени перед алтарём.

— Так он выпросил его? — спросил я.

Голос ангела уже чуть отдавал хрипотцой. Давно он так много не говорил.

— Мне неизвестно, — Эзекаил покачал головой, — Всё это я прочёл здесь, на стенах этого замка. После убийства летопись прекратилась.

— Это тот же Каэль, что и сверху? — я поднял глаза.

— А разве может быть по-другому?

Поняв, что враг выговорился, я чуть согнул колени. Мечом биться особо не умею, в ближнюю схватку вступать нельзя.

Ощутить землю под ногами противника. Какой твёрдый камень, с трудом поддаётся.

— Это мой мир, — рявкнул Эзекаил и рванулся ко мне.

Я успел подставить лезвие, но ангел провернул свой меч, едва не взрезав мне предплечье. Пришлось отпустить, и мой клинок, свистнув, улетел вверх, и воткнулся в балку на втором этаже, издевательски поблёскивая концом рукояти.

Обезоруженный, я отскочил назад, к трону. Эзекаил, усмехнувшись, посмотрел наверх, потом грациозно взмахнул клинком, изображая какую-то стойку.

— Это детский приём, сильная воля, — в его глазах проснулся совсем не сумасшедший задор, — Грешно в Инфериоре не владеть мечом.

Я стал накачивать энергию земли, оглядываясь на замурованный выход. А смогу ли я выбить иллюзорную дверь?

— Мне недоступны материнские стихии, — сокрушённо покачал головой падший, — Но стихия духа, если ей овладеть в совершенстве, способна на многое.

Его намёк был понятен. Вся эта иллюзия вокруг — проявление стихии духа.

Белиар, мать твою поднёбную! Просыпайся!

Накачав спираль, я побежал к двери. Эзекаил так и остался стоять возле стены, с интересом наблюдая.

Выставив руку, я послал земную волну. Человеческая мера неплохо так шарахнула — грохот, кирпичи вырвало из своих гнёзд, расширяя проход. На миг всё закрыла пыль…

Я прыгнул вперёд, в вихрящиеся клубы грязи, но… воткнулся в твёрдую поверхность. Оттолкнувшись, я приземлился на корточки, и ошарашенно посмотрел на препятствие.

Выход всё так же закрывала двойная дверь, только теперь она была гораздо больше. Я увеличил проём, а Эзекаил увеличил створки. Гениально.

Я покрутил головой. Стены не пробить, слишком толстые. Если и пробью, сил потеряю немеряно.

И даже Инфериор не особо отзывался в этом месте, не мог усилить мне стихию. Видимо, рукотворный замок уже далёк от матери-природы.

Я оглянулся на Эзекаила. Стихия духа, говоришь?

— Действительно, сильная воля, — усмехнулся падший, — Я буду очень рад, если ты получишь мою силу. Когда ты придёшь к Каэлю, он увидит в твоих глазах мою месть.

Эзекаил расхохотался, его смех эхом заметался под сводами.

Растопырив пальцы, я медленно двинулся к нему. Извлекать пики из твёрдой кладки сложно, но можно. Раскрывать щели в стене за его спиной трудно, но реально.

Тонкие короткие пики пронзили ангела, но он даже не среагировал. Кусочки породы выстрелили ему в затылок, но он и виду не подал.

У меня чуть челюсть не отвалилась. Что происходит?!

Ангел не дал мне передышки, и кинулся в атаку. Мне оставалось только отпрыгивать, на пределе скорости уходя от клинка.

Прыжок, кувырок, оттолкнуться от стены, перекатиться в сторону… Я вскочил, побежал к трону, но тут спину взрезало болью. Раздался скрип разорванной кольчуги.

— А-а-а! — я заорал.

Кончик лезвия всё же достал меня.

«А, что?! Мы где, поднёбыш?»

Отскочив к трону, я встал за ним. Эзекаил же попробовал на вкус мою кровь, слизнув её с острия. И усмехнулся.

— Какая богатая у тебя история, — он задумчиво поднял глаза, оценивая вкус, — Халиэль Огненная Плеть. Бедняжка, это я оклеветал её, она была слишком честолюбива. Верная Небу.

Белиар внутри меня, словно заспанный, ошарашенно озирался, оценивая ситуацию.

Демон, кажется, увидел всё — и рану на моей спине, и торчащий сверху меч, и обломанное копьё.

«Какого хрена, поднёбыш, ты внутрь вошёл?»

Я лишь обиженно хмыкнул. И так теперь понятно, что зря, чего теперь воздух… душу мне сотрясать?

«Тут всё — иллюзия. Даже твоя магия земли иллюзорна, он завладел твоим разумом.»

А падший, причмокивая губами, вдруг округлил глаза.

— Демон? Белиар?

«А, привет, подпёрыш ржавый.»

— И ты здесь, воин Тенебры, — Эзекаил с отвращением сплюнул, — Да, сильная воля, убить тебя будет наслаждением.

— Но я же нужен тебе, — огрызнулся я, — Ты хочешь отомстить Каэлю!

«Марк, бесполезно взывать к его логике. Он и раньше был не особо разумным, а теперь так вообще.»

— Кто бы говорил? — Эзекаил обиженно оттянул губу, — Ты всегда слепо верил Бездне. Отблагодарила она тебя, Белиар?

«Не твоё дело, мразь!»

Я так понял, у этих двоих дружба тоже была давней.

«Поднёбыш, он сказал тебе, как вытащить Халиэль?»

— Да, — ответил я, посылая мысль Белиару.

Мысль про Джихаила в пещере, где он сидел со стрелой в спине. Как он отдал мне дар. И что это именно он осудил Халиэль на смерть, и по наследству право отменить наказание осталось мне.

— Халиэль, — Эзекаил улыбнулся, — Она была прекрасна, а во владении мечом ей не было равных.

«Тут ты прав, подстилка перьевая. Марк, нам нужен алтарь. Думай, твою поднёбную душонку!»

— Вы так похожи с ней, Белиар, — Эзекаил разговорился не на шутку.

И куда только делась вся эта спесь? Вот уж действительно, хоть садись с ним за стол, разливай вино и устраивай посиделки до утра. Порассуждать о богах и устройстве мира, да под хорошую выпивку — это и ангелам не чуждо.

— Халиэль — ярая защитница Неба, а Белиар — слепой слуга Бездны, — падший улыбался, — Умеешь ты выбирать друзей, сильная воля.

«И это достойно уважения. Вы, еретики, думаете, что свободны, выбирая. Мы же видим истинную природу вещей!»

Пока они спорили, я думал… И вдруг меня осенило. Каэль, старший брат, целыми сутками не слазил с крыши замка, вымаливая прощение.

Алтарь!

«О, да, поднёбыш, у тебя есть мозги!»

Я улыбнулся, а взгляд Эзекаила вдруг похолодел. Он смекнул, что с его же слов я получил ответ.

«Всё, Марк, поехали. Не вздумай обнуляться!»

Я ощутил, как сила демона хлынула по моим жилам. Мой взгляд сразу коснулся меча, торчащего сверху.

«Не особо я владею им, поднёбыш, но другого выбора нет».

Эзекаил прыгнул. Трон разлетелся вдребезги, и моя демоническая рука перехватила руку падшего.

Ногой я отпихнул его, на миг в глазах ангела промелькнуло удивление. Белиар тут же выпустил струю огня, воспламеняя воздух, а потом я, разбежавшись, прыгнул на стену.

Когтистая рука врубилась, вырывая куски из кирпичей. Другая же рука плохо вгрызалась, Инфериор не отзывался, а порода камня была слишком твёрдой для стихии.

Твёрдой, или древней. Или закрытой магией Эзекаила.

Несколько скачков, но вдруг меня в сторону оттянула рука демона. В то место, где я висел, воткнулся клинок. Через мгновение из рукояти клинка, словно вычерчиваясь в воздухе, возник Эзекаил.

— Ты думаешь, что сможешь уйти отсюда, Белиар? Сила двоих в одном — это слишком ценный подарок.

Я неожиданно плюнул ему в лицо, и падший аж отпустил меч, спрыгнув вниз. Демон особо не церемонился, и выбирал самые подлые приёмы.

Эзекаил провёл ладонью по лицу, и с ненавистью поднял глаза.

— Ты будешь умирать медленно. Как и положено частице Абсолюта, в полном отчаянии.

— Пошёл ты нахрен, — крикнул я и, оттолкнувшись от меча Эзекаила, прыгнул вверх.

Рука обхватила рукоять моего клинка, я качнулся и прыгнул уже на второй этаж, сразу в проём, стараясь перелететь иллюзорный балкон.

Сильверитовый меч остался в моей ладони. Как Белиар смог его вытащить, было для меня загадкой.

«Поднёбыш, всё только начинается».

Едва демон сказал это, как впереди, в темноте коридоров замка, появились тени.

У меня мурашки побежали по коже.

Хильда, Рычок, Макото… Все они держали в руках оружие и злорадно улыбались.

Глава 14. Алтарь

Три зверя выглядели, как настоящие. Свет падал из узких окошек под потолком, и на лицах воинов поблёскивали капли пота.

Рычок заметно возмужал, он был уже не второй, а третьей ступени, и с хищным прищуром целился в меня из лука.

— Здравствуй, Перит, — его голос эхом прикатился по коридору.

Макото, осторожно ступая ко мне, оттянул глефу и царапнул ей по стене.

Хильда вытянула из ножен кинжал и положила другую руку на топорик, висящий с другой стороны.

— Примал, тебе лучше остаться там, — Волчица покачала головой, и тоже двинулась вперёд.

Мои губы тронула усмешка. Это звери мне ещё указывают, что для меня, человека, лучше?

Я на миг оглянулся. Из-за балкона не было видно, что там внизу, в тронном зале, но что-то Эзекаил не спешил в погоню.

Затем я снова повернулся к новым противникам.

«Твою поднёбную мать, это будет трудно!»

— Смотри, демон, и учись, — я усмехнулся и просто пошёл вперёд.

Мне уже удалось однажды это на перевале, пройти мимо, не поддаваясь на провокации. Это всего лишь иллюзия, и если в душе нет ни тени сомнения, то Эзекаил бессилен.

Макото, который был от меня уже в двух шагах, тоже ухмыльнулся… и полетел вперёд, высекая искры из каменного пола.

«Подзё-о-о-омыш!..» — Белиар с болью вырвал у меня управление телом, и едва успел отпрыгнуть в сторону, подставив блок мечом.

Рыжий Лис выкинул лезвие откуда-то снизу, полетели крошки от камня. Сверкнула вспышка, а от силы удара Макото меня отбросило ещё дальше.

Я, оттолкнувшись от стены, отпрыгнул на исходную позицию.

«Безмозглый червь, где ты набрался этой хрени?! Ты в замке у верховного серафима!!!»

— И что? — я на миг перекинул меч в другую руку и тряхнул отбитой ладонью.

Удар у иллюзорного Макото был в разы сильнее, чем у настоящего. Тут копьё пальцами не остановишь, срубит вместе с рукой, да ещё и голову прихватит.

«Это седьмой голос! Седьмой!!! И в этом замке он силён так, как ты и представить не можешь!»

— Он прав, Перит, — улыбаясь, кивнул Макото, — Войдя в замок, ты потерял шанс отсюда уйти.

Я стиснул зубы. А как же чистота души? Они же все иллюзия.

Макото снова прыгнул вперёд, и я, поднырнув под копьё, воткнул меч ему под рёбра.

На меня прыгнула другая тень. Хильда…

Белиар машинально крутанул мечом, намереваясь срубить ей голову, но глаза у Хильды на миг подёрнулись печалью… и моя рука дрогнула.

И в следующий же миг я заорал — её кинжал вошел мне между рёбер. Белиар успел выгнуть тело, не дал вогнать лезвие на полную глубину, да ещё добавил локтем Хильде по подбородку.

Она отпрыгнула, и тут же я отпрянул в сторону — рядом с ухом свистнула стрела.

«Поднёбыш сраный!!! Это не Хильда!» — Белиар, кажется, пришёл в ярость, — «Я не собираюсь здесь подыхать!»

— Белиар, — голос Рычка переливался эхом, — А придётся! Бездна вознаградит тебя.

Я стоял, прижимая руку к боку. Слишком материальная иллюзия, и кровь из меня течёт будто бы настоящая.

«Нет времени, Марк, терпи!»

Звёзды искранули из глаз, когда рана в ребрах вспыхнула пламенем. Легче не стало, но, насколько я понял, демон прижёг порез.

«Именно!»

Я почуял его волю в руках и ногах, и мы снова кинулись вперёд.

В этот раз Хильда сначала метнула топорик, и я, отбив его клинком, подскочил и протаранил её ногой в грудь. Волчицу отнесло, шмякнуло об стенку, а я понёсся на Рычка.

От Волчонка полетели стрелы, и мне пришлось нырнуть, перекатиться к стене.

Одна всё же засела в бедре, но я уже был рядом.

Это — не Рычок!

И я, всаживая ему клинок под рёбра, снёс его в стену коридора. Он захрипел, выплёвывая кровь, и схватил меня за пальцы:

— Перит… Марк… возьми мою… месть!

— Сволочь, не сме-е-ей!

Я заорал, а окрепшие пальцы Рычка вдруг метнулись к моей шее и стали душить меня.

— Или я убью тебя, и возьму твою месть, — Рычок, не обращая внимания на меч в своей груди, поднял меня над собой.

Я хрипел, пытаясь разжать стальные пальцы. Мне кажется, или Волчонок стал в разы больше?

Тело вспомнило борцовский приём — я выкинул вперёд ногу, заехав Рычку по подбородку, а потом перехватил его руки ногами. Словно по столбам ударил, но этого хватило, чтобы ослабить захват.

Дальше я должен был поднырнуть, провести солдатский бросок, но тут сам вырвался — и то хорошо.

Плюхнувшись, я откатился, вскочил… Зазвенел клинок, упавший на камни.

В коридоре никого не было.

— Твою же… — я выругался, — поднёбную душу.

«Эй. Это мои слова!»

Я, стиснув зубы, посмотрел на выход в тронный зал. Там видно только лунный свет, падающий из окон — ангел так и не спешил в погоню.

«Марк, да ему не надо гоняться за тобой!»

Мне оставалось только кивнуть демону. Ну извините, так сказать, всё эта долбанная привычка материального человека из крови и плоти: противник тоже должен быть осязаемым.

«Не та мера, Марк. Произойдёт чудо, если он выпустит нас!»

Подобрав клинок, я поковылял дальше по коридору. Стрела в ноге исчезла, но рана осталась, да и под рёбрами заметно стреляло.

Как же странно было всё это… Я был так силён за пределами этого замка, побеждал отряды зверей, а этот Эзекаил снова заставил меня почувствовать, что такое сильная мера.

Он был невероятно силён! Тут даже сила частицы Абсолюта не поможет…

«Сопли подотри! Это не твои мысли, Марк!»

Я тряхнул головой. Это что же, ангел и в голову залезает?

— Эй, выходи, давай биться!!!

Крикнув, я покрутил головой. Никого.

Коридор привел меня к дубовой двери. Магия или нет? Вроде не искрит.

— Здравствуй, ноль, — раздался детский голосок за спиной.

Я ошарашенно обернулся.

Грезэ!

Маленькая первушка стояла, улыбаясь, и её улыбка странно подсвечивалась в тёмном коридоре. Зловеще, но в то же время так искренне.

Я упёрся лопатками в дубовые створки.

— А что ты за мной не идёшь? Мне так страшно там, в Жёлтом приорате…

— Заткнись, — прошипел я.

Демон двинул рукой, замахиваясь мечом, но я машинально стал сопротивляться.

«Это — не твоя дочь!»

— Я знаю, — процедил я сквозь зубы.

«Это даже не та первушка, Марк, не будь идиотом!»

— Да, Марк, не будь идиотом, — Грезэ усмехнулась, а потом толкнула меня ручками в живот.

Что ты ощущаешь, когда тебя толкает ребёнок? Инстинктивно ты ожидаешь, что это будет едва заметный толчок…

Когда мной вышибло дверь, а потом я влетел спиной в кирпичную кладку, пробив стену насквозь, то понял, как сильно может ударить ребёнок.

Меня выкинуло в какое-то помещение, я заёрзал среди обломков, оглушённый, и пытаясь вдохнуть отбитыми лёгкими. Какой толщины тут стена, что я её пробил?

«Какой силы был удар, ты не думал?»

Тут же сверху на мне оказались детские ножки. Я попытался поднять руки, но её стопы нажали мне на плечи, не давая двинуться. Такие же ножки встали на мои колени… Что за хрень?

«Даже мне страшно, поднёбыш!»

Грезэ уселась на груди, маленькие ручки на миг потрепали мне щёки. Я продрал глаза, увидев её силуэт сверху — она замахнулась, сложив кулачок.

— Плохой ноль! Плохой папа…

И прилетел первый удар… Затылок врубился в пол, хрустнула челюсть, шею чуть не вывернуло.

Второй удар!

Третий!

И словно отбойный молоток заработал по мне…

Она колошматила меня, выбивая зубы и обагряя кровью пол вокруг. При это её ножки постепенно вдавливались мне в плечи, словно толстые гвозди.

«На!»

Демоническая рука всё же вырвалась из-под детской стопы, порвав кольчугу, и девочка исчезла в пламени.

— Грезэ! — беспомощно выдавил я.

«Вставай, подзёмыш, вставай!»

Я перевернулся. Демоническая рука сама легла на рукоять меча, лежащего рядом. Вокруг темно, или я ничего не вижу после такой взбучки…

Стихия земли сразу же просигналила: впереди лестница. Обычная, каменная, винтовая.

Ничего не различая, я с рычанием сначала пополз, а потом и вскочил, побежал по ступеням. Через пару витков я проморгался, мера человека помогла немного восстановить зрение.

Эзекаил почему-то не препятствовал, и я вылетел на крышу.

Зигфрид!

«Твою мать!»

Этого человека я узнаю из тысячи, это точно.

Синий приор стоял возле алтаря ко мне спиной и смотрел на звёзды. Ветер слегка теребил его золотые волосы и покачивал плащ.

Алтарь был обычным, как и виденные мною до этого. Каменная наковальня, с выемкой в центре. Простая святыня для молитв и общений с Небом.

Крыша была окружена зубчатой оградой, как у большинства виденных мной замков. Каждый зубец был огромным, и они чернели на фоне лунного неба.

Мне кажется, или вся крыша светится икрами магии? Сияющий круг какой-то, возле самого края. Ничего не видно, я ещё не отошёл от ударов Грезэ.

Может, там нет давно ограды, и это иллюзия? Нужно держаться ближе к центру.

— Я договаривался со зверем, — тихо произнёс Зигфрид, — что он поможет мне рассказать всем о прецепторе…

«К камню, поднёбная твою душа!»

Я пошёл вперёд, пытаясь сквозь слезящиеся веки не упустить из виду приора.

— А сейчас я вижу человека с демоном внутри, — Зигфрид повернулся, и его глаза горели красным светом, — Ты поможешь мне совершить возмездие. Белиар, ты же понимаешь…

«Пошёл ты, подпёрыш! Я никогда ни с кем не договаривался, и всегда был верен только Бездне.»

Зигфрид, естественно, не дал мне дойти.

Его движения были смазанными, и я понимал, что меня атакуют, только по блеску луны на сильверитовом клинке.

«Репетиция, поднёбыш», — хохотал Белиар, — «Убьём этого Зигфрида, и настоящий нам не будет страшен!»

Но враг был очень быстр, я едва успевал подставить клинок. И дар копья не работал, мне пришлось полностью сосредоточиться на бое — тело совсем не хотело помогать мышечной памятью.

Все звери, с которыми я сражался до этого, были вполовину медленнее.

Едва я подумал об этом, как мне в грудь воткнулась нога, и я, выронив меч, улетел на край крыши. Сила удара вогнала меня в толстый парапет, раздался страшный хруст.

Спина или камень?

Сзади съехал зубец с парапет и с грохотом свалился рядом со мной. Значит, всё же не иллюзия…

«К счастью, твоя спина покрепче будет.»

Я сплюнул кровь. У меня есть ещё один козырь…

«Нет! Не вздумай обнуляться!!!»

— Наивный человек, наивный демон, — Зигфрид не спеша шёл ко мне.

Я встал на четвереньки, потом кое-как поднялся на одно колено, но так и опирался на ладонь. Давно мне так не доставалось. Кажется, всё-таки спину повредило: конечности плохо слушались.

«Я посмотрю, поднёбыш», — и внимание демона унеслось по телу.

За спиной приора маячил алтарь…

Меня не отпускала мысль, что можно схватить этого человека, да на мгновение обнулить. Сломать челюсть, и рвануть к алтарю.

«Идиот! Не смей.»

— Тут твой демон прав, — Зигфрид рассмеялся, — Неужели ты думаешь, что там, на небе, не знают о Просветлённых?

Я опустил голову, рассматривая мокрый камень. Пот капал с моего лба, смешиваясь с кровью изо рта. Пальцы беспомощно вжались в пол, продавливая стихию. Ну же, Инфериор, ради тебя всё это!

— Боги именно поэтому не спускаются вниз. Небо отлично защищает их от этой страшной несправедливости, — Зигфрид подошёл и положил мне руку на плечо, — Подумать только, нуляха бьёт пятёху.

Передо мной упали две карты. Кружок… и глаз.

Шестёрка бьёт туза…

— Ты пойми богов, сильная воля, — Эзекаил в виде приора тоже был разговорчив, — Тысячи лет набирать силу, позволяющую повелевать мирами. И какая-то Инфериорская грязь в один миг превращает их… в грязь!

Я тряхнул плечом, сбрасывая его руку.

— Мне незачем понимать богов, — огрызнулся я, — Просто сверну шею.

Надо отдать должное, Зигфрид не стал прикладывать два пальца ко лбу, в страхе поглядывая на небо. Обычно так все делают, когда слышат такое святотатство.

Вместо этого приор рассмеялся…

— А знаешь, что? Иди!

Он встал и отошёл в сторону. И широким жестом указал на алтарь, приглашая.

Я, в недоумении подняв голову, исподлобья смотрел на Зигфрида. Какого хрена тут происходит? Никак не могу просчитать этого сумасшедшего…

«Да, у тебя что-то с позвоночником, но до алтаря дотянем.»

— Он не даст дойти… — я всё же упал на локти и подтянул себя вперёд.

«Да он бы тебя давно убил, если бы хотел. Иди, твою поднёбную душу, ползи давай!»

Я со стоном прополз ещё, опираясь на колени и локти. Взгляд скользнул по сильверитовому мечу, валяющемуся перед алтарём.

Дежавю…

Точно так же я полз, обессиленный, в свой первый день в Инфериоре, к лежащему в нескольких шагах клинку. Звери стояли и смеялись, в горле горела жажда.

Правда, приор не смеялся. Стоял, и просто смотрел — я спиной чувствовал его взгляд, мера ангела заметно давила на меня.

«Не отвлекайся, Марк. Ползи!»

Демон пытался подкинуть мне ещё силы, но не рисковал — он тоже не хотел отключиться в последний момент.

— Сильная воля, каждая твоя минута в этом мире — борьба за жизнь.

Рядом послышались шаги, только совсем с другой стороны. Я повернул голову — Эзекаил шёл в своём обличье, при этом Зигфрид так и остался стоять.

Ангел подошёл к алтарю и стряхнул с него пыль. Обычным, до боли привычным движением ладони почистил его, цыкая при этом.

— Запылился совсем, — виноватый взгляд коснулся меня, — Совсем забыл, когда я молился Небу.

С рыком я подтянулся к мечу, ладонь легла на рукоять. Можно подумать, произойдёт чудо, и я смогу сразу одолеть падшего.

— А вдруг? — Эзекаил залился смехом, — Сильная воля, вдруг Небо заметит твои страдания и наградит новым даром?

Он хлопнул по алтарю:

— Да таким, что даже я, верховный серафим, диву дамся — ах, как владеет мечом этот человек, образ и подобие.

Эзекаил веселился, а демон во мне рычал от злости.

«Ну, ничего, посмотрим ещё, чья возьмёт.»

Я, наконец, коснулся камня, опёрся на локти, и схватился ладонью за верхний край. В который раз я уже подползаю так к алтарю?

Усмехаясь, я подтянул себя наверх.

— Белиар, тысячи лет я знаю тебя, — улыбался Эзекаил, стоя рядом, — Моё уважение, демон, ты достойный воин.

«Подотрись своим уважением, подпёрыш!»

Эзекаил обиженно поджал губы, но ничего не ответил.

Я же поднял голову. Небо, давай уже, отвечай.

Демоническая рука вдруг перехватила управление, смазала кровь с моих губ, и стала что-то рисовать на шершавой поверхности. Я не видел, что, так и продолжая смотреть наверх.

— Магия Абсолюта, демон? Смотрю, вам известны некоторые мелочи?

«В тебе есть кровь Халиэль, Марк. Ох, на хрен нам не сдалась эта девка, но предсказания надо исполнять.»

Я усмехнулся. Ну да, равновесие же. Рука демона и рука ангела…

— Равновесие, — засмеялся Эзекаил, — Да, сильная воля, зови уже Небо.

У меня скрипнули зубы, я опустил голову, разглядывая падшего. Почему мне кажется, что ангел продумал каждый свой шаг? Всё, что здесь происходит, это его план?

— Белиар…

«Что?»

— Мне это всё не нравится.

«Мне тоже, поднёбыш.»

Эзекаил чуть отошёл и поднял голову. Так же, как и застывший позади Зигфрид, он стал смотреть на звёзды. А потом приор исчез…

— У тебя нет выбора, — сказал падший, — Посмотри, Небо уже услышало тебя.

— Что?

Выпрямиться я не мог, не позволяла спина. Я посмотрел наверх, выгибая шею. Ничего, просто луна и звёзды.

«Сильная воля», — послышался голос.

Сколько я их уже слышал, этих голосов. Кто там теперь сверху?

«Наконец-то ты отозвался, сильная воля. Что ты хотел, человек?»

— Халиэль, — прошептал я и, не зная, что сказать, ляпнул, — Требую освободить её.

«Требуешь?», — и голос залился раскатистым смехом.

«Дай-ка я, поднёбыш!»

И мой рот задвигался по воле демона:

— В моих жилах право Джихаила, твоего верного херувима, отменить наказание, и вернуть Халиэль Огненн…

«КАК СМЕЕШЬ ТЫ, ДЕМОН!»

Меня чуть не приложило лбом об алтарь, так сильно ударило волей бога.

«О-о-о…», — демон внутри застонал, я чувствовал, как он бултыхается, оглушённый, — «Целес… целестовская… мразь…»

Рядом восхищённо забормотал Эзекаил:

— О, да. Это он. Великая сила, несоизмеримая мощь…

«Человек, ты подумал над моим предложением?» — как ни в чём не бывало, спросил голос.

Я вспомнил. Тот же голос, что и в белой пустыне. Какой-то бог, «ещё не ставший Абсолютом».

— Какое предложение? — с интересом спросил Эзекаил, уже заметно громче.

До меня только дошло, что он не поддавался замедлению времени, и, можно сказать, участвовал в нашем обряде.

Я и сам хотел задать этот вопрос, но присутствие того, кто разговаривал со мной через алтарь, вдруг стало… другим. Я почуял угрозу, злость, ненависть!

«Кто рядом с тобой, частица Абсолюта?» — голос спросил, едва сдерживая ненависть.

— Здравствуй, владыка, — Эзекаил засмеялся, — Слава тебе!

И меня пронзил взгляд сверху. Полный ненависти, уничтожающий. На плечи упала чужая воля — сила неизмеримо высшей меры надавила, едва не расплющивая по алтарю.

«Твою-то мать…», — прошептал Белиар, пытаясь очухаться, — «Так вот он чего хотел.»

Ночь вдруг стала чёрной, кромешной. Я поднял голову — все звёзды закрыли чёрные тучи.

Эзекаил отступал от алтаря, воздев к небу руки, и хохотал:

— Вот он я, владыка, любимое моё святейшество, — он кричал исступлённо, словно в припадке, — Славу тебе я воспеваю!

Стало заметно светлеть, тучи налились багровым огнём. Небеса горели, закручиваясь в огненную спираль.

И словно смерч спускался с неба, вытягивался из пылающих туч, пытаясь коснуться земли своим хоботом. На самом конце его сияла фигура, казалось, что она состояла из чистого света.

Уже отсюда было видно, что бог, спускающийся вниз, был гораздо больше любого ангела. Это Эзекаил был ему, наверное, по колено. Меня взяло сомнение — при таком могуществе наверняка под силу принять любой облик.

— ПРЕДАТЕЛЬ! — голос бога звучал уже с небес, словно гром.

Одна стопа его коснулась зубца на крыше, и камень забурлил, вскипая и дымясь. Верховное существо слегка растерянно крутило головой, разглядывая окрестности.

— Да, владыка мой Каэль, — засмеялся падший, — Я всегда прятался в том месте, куда ты стыдился смотреть.

Я не отрывал взгляда от силуэта, чувствуя, что начинаю слепнуть.

«Не смотри на него, идиот!» — зарычал Белиар.

Я зажмурился, опустив голову. Вокруг меня сталкивались такие силы, что даже моя мера человека казалась крошечной.

Мне показалось, что пол вокруг алтаря стал искрить сильнее, вырисовываясь причудливыми узорами, оплетающими всю крышу.

Глава 15. Каэль

— О, Каэль, господин, — голос Эзекаила резал по ушам, как сирена, — Недостоин я был твоего пришествия…

Я не мог больше смотреть на огненное существо, его облик выжигал мне глаза, и зажмурился, смахнув слёзы.

«Не смотри, нельзя! На бога нельзя смотреть. Один прецептор может!»

Я чувствовал, что Белиар тоже боится, но при этом он подмешивал в меня жажду… Настоящую жажду власти.

«Твою поднёбную мать, сколько силы, Марк! Там столько духа, что моим внукам хватит…»

— Как смеешь ты, отродье Тенебры, разевать свой поганый рот?

Едва взгляд Каэля упал на меня, как мне стало тяжело дышать. То, как до этого на меня давили мерой всякие командоры и приоры… это были цветочки.

Белиар замолчал, не сразу смекнув, что его слышат, и тут меня откинуло от алтаря. Не ветром, не ударом — просто чужой волей прокатило по крыше, и я врезался в ограду.

Опять спиной…

Рядом зазвенел меч. Я зашипел от боли, что-то в позвонках хрустнуло ещё раз. Но машинально моя рука заёрзала вокруг: без оружия я себя чувствовал беспомощным.

Рука коснулась сначала лезвия, а потом я быстро перехватил рукоять.

«Поднёбыш, я попробую тебе спину подлатать. Только знай, я не ангел, это может быть больно!», — прошептал демон.

Я усмехнулся. Когда во мне сидела Халиэль, её лечение тоже не назовёшь ласковым.

По спине побежали неприятные мурашки, а потом стало жечь. Демону особо не из чего было выбирать — стихия огня, и всё тут.

Эзекаил крикнул:

— Мой господин, а как же барьер? Ведь он съедает твои силы, великий Каэль. Ведь он лишает тебя…

Его оборвали:

— Закрой рот, предатель, — хлестнул голос бога.

Падший рассмеялся.

Прикрываясь ладонью, как козырьком, я взглянул на Эзекаила. Тот будто действительно был счастлив видеть своего господина: в его руках не было оружия, и он раскрыл их в приветственном жесте.

За его спиной виднелись призрачные крылья… Одно ангельское, с белоснежными перьями, а другое… красное, кожистое, с загнутым когтем на сочленении.

«Поднёбыш, а ведь этот падший нам даже половину силы не показал.»

— Эзекаил… Отдай мне то, за чем я пришёл, — голос бога заставлял вжиматься в камень.

Я видел его пальцы, касающиеся зубцов башни, но их свет неимоверно слепил. Он босиком, что ли?

Меня взяла злость: какого, спрашивается, хрена я не могу на него посмотреть? Это тоже ограничение, вроде законов Неба, запрещающих нулям смотреть на человека?

— Господин, я тут слишком долго, и память отказывает мне… — ангел отвечал нагло, с вызовом.

— Падший серафим, ты смеешь насмехаться надо мной?

— Нет мне прощения, и мыслю я дерзко, — Эзекаил отвечал певуче, тянул слова, пытаясь попасть в какой-то ритм.

Мне кажется, он даже покачивался в такт своей песне.

«Алтарь, поднёбыш. Будет у нас ангел внутри, сможешь смотреть на него.»

— И рухнут небеса, и боги канут в бездну, — Эзекаил надрывался.

Я опять опёрся на локти, попытался подняться. Спина болит неимоверно, каждое движение отдавало болью.

«Давай, вставай, поднёбыш. Уж лучше спиной маяться здесь, в Регнуме, чем вагоны разгружать в родном мире!»

Вагоны… Какие, на хрен, вагоны?

«Поднёбыш, не сердись, у меня тоже паника!»

Вокруг всё тонуло в искрах, и среди этого сияния проглядывал алтарь. Рядом стоял Эзекаил, развернув призрачные крылья и раскинув руки.

Теперь мне ясно виделось, что на крыше замка какими-то магическими чернилами были начертаны узоры, вроде тех самых пентаграмм, что были в свитках.

На миг мелькнула мысль, а где я мог оставить свою сумку?

«Ползи, Марк… не думал, что скажу это, но нам нужна твоя Хали!»

А уж мне-то как нужна…

— Глупый человек, — меня приплющило взглядом бога, долбануло лицом об камень, и я почуял кровь на губах, — Джихаил был моим херувимом, и все его решения были подвластны мне…

Я, стиснув зубы, поднялся. Прикрыл глаза пальцами, стараясь разглядеть алтарь. Всё вокруг искрило, замок подо мной начал вибрировать.

— Марк… Неугомонная частица Абсолюта. Неужели ты думаешь, что дар судьи, которым наградил тебя Джихаил, сильнее моей воли?

— О, великий, нет ничего сильнее твоей воли, — Эзекаил вновь засмеялся, — Скорее поднимайся, Инфериор не будет долго терпеть.

— Издеваешься, серафим? Ты думаешь, я не вижу, что ты здесь устроил?

«Поднёбыш, этот падший устроил ловушку для бога!»

— Истинно так, Каэль… Ты не видишь!

— КАК СМЕЕШЬ!!!

И удар со всех сторон, будто меня попытались сжать в точку.

Пол затрясся, уходя из-под ног.

Я будто попал внутрь взрыва. Вокруг трескались камни, отлетали зубцы, подо мной разверзлась трещина, и проглянули нижние помещения замка.

И новый удар, и мою душу на мгновение выкинуло из тела…

Я парил далеко над горами, и с трепетом смотрел, как вокруг замка на перевале горят огненные круги. Меня сносило каким-то ветром, и мне стоило огромных усилий оставаться на месте.

Будто ураганный ветер относил, не давая вернуться обратно.

Магическая пентаграмма, нарисованная на крыше башни, была лишь малой точкой, центром огромного узора, расчерченного на сотни метров, если не на километры, вокруг. Они горели, и с них тянулись пламенные цепи… тянулись к богу, зависшему над разрушающимся замком.

Вот же на хрен, где-то там моё тело!

«Обидно будет вот так всё просрать…» — уныло протянул Белиар.

— Ты всё ещё со мной? — машинально спросил я, — Не в теле?

«Моя душа прилеплена к твоей, помнишь? Я вообще-то тебе её отдал.»

Башня замка, к которой протянулся язык огненных облаков, уже обвалилась, и над её руинами сверкали вспышки. Эзекаил бился с Каэлем?

«А падший оказался хитёр. Это невообразимо мощное заклинание, ловушка на бога.»

Я усмехнулся, оглядывая горящий мир. Пылало всё: и земля, и небо. Кажется, даже на облаках стали проступать узоры пентаграммы.

«Он долго ждал, когда в его узоре окажется всё, что нужно. И частица Абсолюта, и Просветлённый… Откуда он только достал кровь Каэля, интересно?»

— Может, она была в замке? Ещё человеческая?

«Может, ты и прав, поднёбыш».

Я не оставлял попыток вернуться в тело, и напрягал незримые мышцы. Хотя вид руин, в которые превратился замок, не внушал надежды. Может ли тело человека, третьей меры, пережить такие разрушения?

Раскаты грома разносились над перевалом, и непонятно было, голоса это, или грохочущие молнии?

Где-то сверху, над облаками, полыхали вспышки…

«Ангелы Медоса пытаются пробиться на помощь своему божку», — нервно засмеялся Белиар, — «Но он обречён, магия Абсолюта не различает ни богов, ни нулей.»

— Надо что-то делать, демон, — в очередной раз уткнувшись в стену ветра, рявкнул я.

«Там такие силы столкнулись…»

— А рука? Рука на моём теле, ты чувствуешь её?

«Эээ. Нет… То есть, я и не пробовал.»

— Что ты нарисовал там, на алтаре?

«Тот же призыв, что и ты, когда привязывал мою душу.»

Демон что-то проворчал, я почуял, как мы с ним завибрировали.

— Ну же, что там происходит?

«А ты сам попробуй почувствовать своё тело, если умный такой!»

Появилось новое ощущение. Меня стало сносить не только ветром, но и тянуть вверх.

«Твою поднёбную душонку… держи её!»

— Кого?!

«Душонку! Ты опять умираешь, Марк!»

— Опять?!

* * *

Моё сознание снова плыло в неведомом пространстве. Едва очнувшись, я огляделся. Вокруг туман непонятного цвета, то ли серый, то ли розовый, и свет льётся будто со всех сторон, пытаясь пробиться сквозь марево.

Чистилище? Как же давно я тут не был. Вроде мне кто-то говорил, что чем больше моя душа привязывается к Инфериору, тем реже я буду сюда попадать.

А смотри-ка, опять попал.

— Белиар! — позвал я.

Тишина…

— Есть здесь кто?

«Сильная воля, ты был так близок.»

Всё моё существо всколыхнуло от пронизывающего голоса. Абсолют, это было бесспорно.

— Где Белиар?

Тишина.

— ГДЕ БЕЛИАР?! — я надрывал незримые связки.

«Это демон, сильная воля. Душа, сделавшая неправильный выбор, выбравшая лёгкую дорожку вместо тернистой тропки.»

— Мне всё равно, кто он. Я обещал ему.

«Сильная воля, твоё слово имеет силу.»

О чём это он? Я в который раз убедился, что у меня не клеились разговоры с такими существами, разум которых непостижим.

Хоть бы кто научил дипломатии с высшими силами.

— О чём ты? — только и спросил я.

«Ты не сказал: „Да“».

Я чуть не рассмеялся. То есть, всё то, чем я занимался до этого, не было частью сделки?

Я почувствовал дыхание. Оно заполняло всё вокруг, и вдруг принесло мне воспоминания. Только они уже были смешаны со знаниями, которые я получил здесь.

* * *

«Я сижу под мостом, под ночной трассой. Сверху гудят машины, отдают мне в затылок вибрацией, а в животе у меня пуля…

Позади незавершённая месть. Я почти достал его, этого ублюдка, который лишил меня всего.

Кротов… Таинственный министр, который взял меня на работу, даже не дождавшись, когда я окончу учебку телохранителей.

Ну да, у меня был опыт горячих точек, хорошие рекомендации. Но я отлично помню, что вокруг было гораздо больше настоящих профессионалов. Но молодая кровь разве может думать?

„Ноль процентов ипотека, молодой человек“, — говорил холёный, довольно пожилой мужчина, делая акцент на слове „ноль“.

В чёрных волосах почти проглядывала седина. Тогда мне казалось, что проницательные глаза видят во мне желание работать, сделать семью счастливее.

Эта работа сулила всё. Престиж, деньги, квартиру, и даже будущую учёбу моей дочери. Это отнимало много времени, но я понимал, что так нужно. Не каждый день получаешь шанс на безбедное будущее.

„Мера у каждого своя“, — говорил Кротов, — „Как ты себя покажешь, так тебя и отблагодарят“.

Сейчас каждое брошенное министром слово было понятно…

„Очень трудно найти… по-настоящему ценных людей. Вокруг много пустышек, никчёмных нулей, но мне такие не нужны. Ты понимаешь, о чём я, Марк?“

Я кивал, думая, что понимаю, о чём он говорит. О мозгах, естественно, об ответственности, о выдержке. Всё это у меня было.

А потом он инсценировал свою смерть.

То, что меня подозревали в убийстве, было не самое страшное.

Теперь-то понятен смысл всего, что натворил Кротов. Резкое обнуление моих счетов, арест квартиры банком. И даже потеря всех рекомендаций, исчезновение данных о моей службе.

Частью обряда были убийство моих жены и дочери, причём все эти измазанные в крови стены.

Крайнее отчаяние, полное обнуление моей жизни. Для того, чтобы Кротов мог попасть в Нулевой мир.

Только ещё до того, как меня лишили семьи, мне удалось кое-что накопать. А потом случилась беда, и я не собирался отчаиваться, пока не отомщу.

Погони, стрельба, словленная пуля, и моя тихая смерть под мостом.

Я так и не достал его, зато теперь знал, что со мной пытались сделать.

Умереть спокойно, правда, мне не дали. Потому что голос Абсолюта я тоже хорошо помнил.»

* * *

Меня словно пронзило воспоминаниями, заставляя переживать каждый момент. Снова возвращая в тот омут боли, и распаляя жажду мести.

И желание вернуть близких…

«Ты действительно этого хочешь?»

Если б у меня были губы, я бы их поджал от досады. Ведь именно с этих слов началась тогда моя беседа с Абсолютом.

Я молчал, лихорадочно пытаясь переворошить в мыслях знания, которые сейчас мне мало чем помогут. Ох уж эти игры высших сил.

«Мне нужна твоя воля!»

С каждой секундой память опять подёргивалась дымкой, словно наползала пелена. У меня были родные, а их лица исчезают.

Теперь у меня в Инфериоре тоже полно близких, их жизнь тоже для меня очень ценная.

«Это и есть другой путь, о котором я говорил.»

— Не понимаю, что ты хотел мне показать, — наконец, сказал я, — Кротов в Нулевом мире?

«Да. Он завершил обряд.»

От Абсолюта прилетело видение. И я захохотал, жалея, что Белиар этого не видит. Мне было неприятно, что радуюсь чужим страданиям, но боль от утраты была свежей, и никакой жалости к Кротову я не испытывал.

Даже когда мне пришлось служить Серым Волкам, я не опустился до такого.

Грязный, в рваных обносках ноль, оттирает какой-то нужник. Зверь толкнул его, и тот упал, перепачкавшись… Покатилось ведро, разливая воду. Поднял взгляд, полный смирения, и, кое-как встав на коленки, стал дальше оттирать.

Тот холёный и дородный министр, которого я помню, и этот полудохлый оборванец мало чем были похожи. Лицо осунувшееся, кожа да кости, и даже взгляд поменялся.

Обрядовая чернь. Я мысленно произнёс эти слова с презрением, как когда-то Белиар.

Обломал Кротова Инфериор, кинув в тело нуля. Он хотел попасть в тот мир, в котором можно получить истинную силу. В Нулевой Мир, из которого вышли боги, и который никто не создавал.

Или создал тот, о ком никто и ничего не знает.

«Ты хочешь мести, сильная воля?» — голос оборвал мои размышления.

Я, отсмеявшись, сказал:

— Нет, конечно.

Пространство вокруг странным образом качнулось, Абсолют был явно обескуражен моим ответом.

О какой мести может идти речь, если сейчас жизнь этого министра — сплошной ад? Я приду, и закончу его мучения?

Как бы не так…

Возможно, когда-нибудь, когда мне вдруг захочется стать чище душой, я сделаю это. Но сейчас этот ублюдок на своём месте.

«Нечистые мысли у тебя, сильная воля.»

— Да мне всё равно, — видение, показанное Абсолютом, расслабило меня, — В моей душе демон, это его влияние, — я ответил улыбкой.

«Ты связался с демонами, сильная воля, это путь в никуда.»

В ответ я послал мысль, что Белиар будет почестнее многих небесных жителей.

Абсолют ничего не ответил, прислав мне видение Вотана, который развязал войну больше тысячи лет назад. Демон, нарушивший равновесие между Тенеброй и Целестой, возжелавший больше, чем было у него.

— Но в нём же была частица тебя? — сразу же вспомнил я однорогого раненого демона под Лазурным Городом.

Кажется, его голова до сих пор хранится у Зигфрида.

Абсолют молчал. А я действительно пытался понять, в чём же логика? Если частица, как все говорят, всегда движется к цели, то это воля Абсолюта? Как говорил Белиар, таких, как я, всё время закидывают в Инфериор, и они движутся к цели.

Я переворошил половину Инфериора, пытаясь решить свои проблемы. Все эти предсказания, дары Неба, и те долги, что я на себя принимал — всё это и есть воля Абсолюта?

Вечная морковка в виде «тринадцатых», возникающих тут и там… Это похоже больше на издевательство, чем на великий замысел.

А Вотан, так вообще, пришёл на Небо своим путём. С войском демонов за спиной, но он же пришёл к цели. И, получается, это тоже воля Абсолюта?

— Ты просил у меня волю, Абсолют? — громко крикнул я.

Звук тонул в тумане, мгновенно затухая.

Он молчал.

— Мой ответ: «Нет!» — весело воскликнул я, — Моя воля останется моей!

После того, как я сказал это, мне стало действительно легко. Нет никакой сделки и не будет.

Абсолют сам сказал: «Мёртвые не возвращаются.»

Может, это правило только для нашего мира, но высшие силы не могут врать. И раз так, то я буду действовать, как мне угодно.

Никакой сделки, только мои решения. Если я нужен Абсолюту, пусть принимает моё мнение.

«Да будет так. Ты свободен в своих решениях, Марк.»

Это меня застало врасплох.

— И всё? А как же… — я даже не знал, что сказать.

«Каэль — не враг, Марк. Он — тринадцатый.»

И мою душу расплющила перегрузка, когда сознание резко устремилось в другое измерение.

Инфериор. Его приближение я чувствовал, как будто домой летел.

* * *

Реальность вернулась вместе с болью во всех конечностях. Я просто раздавлен, ничего не вижу, в глазах песок…

И не вдохнуть, грудь чем-то прижало. Мне едва удалось сдвинуться, чтобы получить хоть чуть-чуть воздуха.

«Да, поднёбыш, мне больше тысячи лет, и я тебе скажу, что мне ни хрена непонятно!»

Голос Белиара бальзамом пролился на мою душу. Живой.

«Марк, хвала Небесам. Ты жив!» — и другой голос.

У меня защемило сердце. Халиэль!

«Марк, чтоб тебя! Что рядом с тобой делает этот нечестивый мужлан!»

Белиар зарычал, оглушая меня:

«Давай договоримся, пернатая. Ты машешь мечом, и хватит с тебя!»

«Червяк подземный, выбирай слова! Я верный страж Каэля, я Халиэль, Огненн…»

«О, только не надо вот этого пафоса!» — Белиар захохотал, — «Поднёбная душонка, это у тебя от неё?»

«Благодари Небо, что ты ещё жив, жалкий червь!»

«Перина!»

«Кожаный балдахин!»

Эта перепалка меня оглушала, и я понял, что не выдержу и секунды. Твою мать, я на это не подписывался!

«Марк, стоит ли говорить, что демон в душе не позволит тебе подняться на Небо?»

«А тогда какого хрена, пернатая, мы за тобой сюда тащились?»

Земля затряслась, послышались раскаты грома. Нет, это голоса.

Битва между Эзекаилом и Каэлем продолжалась…

Глава 16. Утрата слова

— ЗАТКНИТЕСЬ!!!

Я рявкнул что есть сил, понимая, что даже вылезти не могу из-под завалов, слушая бесконечный гомон в голове. Дерьмо нулячье, я на такое не подписывался!

Ангел с демоном замолкли, но лишь на секунду…

«Хм, а раньше ты предпочитал говорить „нулячья твоя мера“».

Я застонал, отваливая в сторону глыбу. Адская боль пронзила левую руку, и камень чуть не сверзился мне обратно на лоб.

«Правильно, поднёбыш. Пусть помолчит, пока мы делом…

„Ах ты вешалка рогатая, да я же…“

— Заткнитесь! — процедил я сквозь зубы, пытаясь вытянуть ногу через острые грани, — Оба.

Как же больно, дерьмо нулячье!

Ноги не слушались, и мне пришлось цепляться за камни, чтобы просто вытянуть тело.

Рывок! Ещё!

Я не мог отдать команду ногам, но боль в них я чувствовал прекрасно.

„Спина, поднёбыш, помнишь?“

Пальцы не желали вгрызаться в землю, стихия опять сбоила. Видимо, ангел тоже повлиял на это — я пытался выпустить наружу свои чувства, но Инфериор не отзывался.

Зарычав, я рванулся, и, наконец, ударом локтя выбил большой валун. В глаза ударил яркий свет…

Уже день, что ли?

„Великий Каэль, господин… О, Небо, что же тут творится?!“

Я подтянулся и, упав грудью на отвал, стал с лёгким безразличием наблюдать, что творится над руинами.

Нет, это был не день.

Расчерченные руническими узорами горы и перевал перед руинами замка сияли, заставляя жмуриться. Сквозь сияние проступали тонкие плети, удерживающие бога тут же, в пределах круга.

Я закрутил головой.

Один, два… Три круга с общим центром. Меня выкинуло за пределы второго контура, и, если поднапрячься, то можно попробовать выйти из зоны магии.

Каэль, что удивительно, смог вырваться из первого круга, но оттуда тянулась тонкая плеть к его ноге, она дёргалась и сжималась, как дуга электроразряда. Тянула его обратно.

Горели и небеса: вместо облаков будто языки пламени кружились над нами.

Бог бился и с коварным серафимом, устроившим западню, и с силой Инфериора, выталкивающего такое могучее существо прочь, и с магической пентаграммой.

Что-то, видимо, пошло не по плану Эзекаила, раз Каэль не желал сдаваться и отчаянно сопротивлялся магии Абсолюта.

— О, великий мой господин! — издевательский хохот Эзекаила разносился над окрестностями, — Есть достойный муж, желающий занять твоё место.

— Падшая грязь, как смеешь ты, четвёртая мера…

— Это ненадолго, Каэль, ненадолго.

Их было прекрасно слышно, голоса у небесных мер были мощными, и эхом прилетали даже от ближайших вершин.

— Эзекаил, кажется, побеждает твоего Каэля, Хали, — отдыхая от титанических усилий, прошептал я.

„Марк. Мы должны помочь! Защитить!“

„Подождём, поднёбыш. Эзекаил сейчас будет перескакивать в меру, можно будет спокойно подойти и свернуть голову“, — спокойно сказал Белиар, — „Двойное удовольствие — и предатель, и ангел.“

„Марк, это демон в твоей душе. Он слишком долго был тут, я чувствую его влияние…“

— Помолчите, — я стиснул зубы, пытаясь подняться на локтях.

Присмотревшись, я приметил тонкие плети, который тянулись и к Эзекаилу. Падший ангел и сам привязал себя к ловушке?

Да откуда же такая слабость-то? Ничего не могу.

Я сразу же попробовал перенастроить зрение. Опасность, тревога, глушение магии… Промелькнула, будто на краю зрения, длинная волнистая линия, уходящая от меня к центру.

„Поднёбыш, насколько я понимаю в этой магии, она качает силу из твоей частицы Абсолюта.“

— Она ещё во мне?

„А куда бы она делась?“ — почти синхронно спросили и ангел, и демон.

— Я же ответил Абсолюту „нет“, — устало сказал я, пытаясь оценить свои повреждения, — Отказался от сделки.

„ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?!“ — гаркнули оба моих подселенца.

„Поднёбыш, ты это… просто… Бездна, да что творится-то с Инфериором сегодня?!“

„Марк, как можно пойти против воли Абсолюта?“

Я послал им мысленную запись нашего последнего разговора. Я всё отлично помнил: и про нашу беседу, и про то, что Абсолют открыл мне память, и про того министра…

„Драит сральник? Даже мы, демоны, не столь жестоки в своих кознях“, — Белиар захохотал.

„Это замечательно, Марк, что ты отказался от мести. Небо всегда ценит благочестивые…“

— Молчим! — я хлопнул ладонью по камню, и это движение отдалось во всём теле, — Всё, минута молчания.

„Кто-то умер?“

— Мой рассудок, — я застонал, — Он ещё жив, но, если вы не будете его жалеть, это ненадолго.

Моё внутреннее чувство пронеслось по организму, чтобы оценить, что случилось.

Спина, нога, рука. Из-за спины я толком не чувствую ног — боль есть, а команды не выполняют. Рука сломана в предплечье, поэтому такая адская боль. А нога… Я обернулся. Нога оставляла кровавый след — какой-то особо острый и тяжёлый кусок камня промял её ниже колена.

Вообще удивительно, что я живой, в сознании. Лежу, наблюдаю за небесной битвой, и веду неспешную беседу со своими мозгами.

„Марк, ты же человек. Высшая мера Инфериора. О, Небеса, мне даже не верится.“

„Милая, это только начало. У нас в планах один из тронов Целесты.“

„Какая я тебе ми… Что?! Целеста? Это святотатство!“

Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша.

Я уткнулся лбом в пыль, пытаясь ощутить стихию земли. Такое уже было с демоном, когда он только вселился. Я теперь третья мера, возможностей гораздо больше.

Вот он, демон, слева, над плечом. Некая субстанция, комок красноватой энергии, тесно вплетённый в мою душу.

„Всегда с тобой, мой верный соратник и великий воитель!“

— Ой, иди на хрен, Белиар, — я не сдержал усмешку, так это было не похоже на наглого демона.

„Червь поднёбный!“

А где-то справа… Да, белое сияние, с золотистым отливом. Застывшая вспышка света, и её лучи тоже проникают сквозь всё моё существо.

Халиэль Огненная Плеть.

„Да, Марк, ты стал гораздо сильнее. Раньше ты меня не ощущал.“

„Уж я бы ощутил тебя, моя хорошая.“

„Да это же… невозможно тебя слушать, рогатая ты скотина!“

— Минута! — рявкнул я, вкладывая всю свою волю в эти слова.

К счастью, они оба замолчали. Я лишь ощущал какие-то эманации прямо сквозь мозг, и смекнул, что это ангел и демон косятся друга на друга, бросают недовольные взгляды.

Надо срочно что-то предпринимать. Будь я хоть какая мера, но пример Эзекаила подтверждал — от сумасшествия не застрахован никто.

Что-то защёлкало сверху, за облаками, и я вскинул голову.

За багровыми тучами заметались тени, и сквозь облака вырвались пять крылатых силуэтов, за ними тянулся шлейф огненного марева.

Вот же… нулячья твоя мера! Я опять вижу ангелов.

„Неудивительно, Марк, я же здесь.“

„Моя способность видеть источник магии ничем не хуже, поднёбыш.“

— Минута не кончилась, — проворчал я, наблюдая за пикированием ангелов.

Крылатые наткнулись на преграду, образованную внешним кругом, и сверкнули огненные лучи — они пытались пробить барьер, образованный магическим кругом.

Тут же появились ещё тени, совсем с другой стороны. Эта эскадрилья, тоже из пяти ангелов, стала огибать место битвы и понеслась на перехват первой.

Завязался воздушный бой, и мне очень неудобно было за ним наблюдать, приходилось выгибать голову.

— А, дерьмо нулячье, — я оттолкнулся от отвала и стал спускаться вниз, подальше от бьющихся Эзекаила и Каэля.

„А сила, поднёбыш? Там духа обожраться можно будет!“

„Марк, мы должны помочь Каэлю!“

Волоча ноги по острым камням, я благодарил это самое Небо, что на локтях ещё осталась кольчуга. Нет уж, тут все молодцы вокруг, но моя пятая точка остро чувствовала, что я могу откинуть коньки.

Что сейчас инвалид под ногами двух титанов, ждущий финала битвы, мало что сможет сделать.

„Я попробую подлатать спину, поднёбыш!“

„С каких пор демоны у нас целителями стали? У вас один способ избавления от боли — свернуть голову!“

Я засмеялся сквозь стон — как же Хали была права. Но в то же время ощущал, что обе сущности не делают ничего, а только мешают друг другу. Ноги команд не слушались.

Даже обидно. Высшая мера Инфериора, а всё же перешибло позвоночник. И времени нет разбираться в стихиях…

Я был прав, источник помех находился где-то в стороне Халиэль. Со стороны демона я уже давно научился отделять его, а вот с ангелом надо ещё разобраться.

„Прости, Марк. Видит Небо, я не хотела…“

Белиар ничего не сказал, лишь злорадно захохотал.

— Разберёмся, — проворчал я, отвечая Хали.

Рукоять меча совершенно неожиданно столкнулась с моими пальцами. Я даже чуть не прополз мимо, если бы демон не намекнул:

„Поднёбыш, а меч всё же пригодится.“

— Хали, — сказал я, выкорчёвывая сильверитовый клинок из завала, — Я смогу владеть мечом, как ты?

„В принципе, Марк, твоя мера позволяет… А ведь ты владел копьём, насколько я помню?“

Заодно ангел прислала мне картинку, как в Проклятых Горах я хватаюсь за корруптовое копьё. Хали добавила в воспоминания ту боль, что пронзила её, когда она взяла на себя весь удар, и я виновато поджал губы:

— Ну, извини, я не хотел…

„Ой, героиня нашлась. Под Лазурным Городом я спокойно держал копьё его рукой.“

Я вырвал-таки клинок командора Морица, хотя это было неудобно, когда опорой служил только локоть. Непроизвольно я поднял меч, залюбовавшись блеском запыленной стали.

— Копья нынче в дефиците, — проворчал я.

Халиэль сквозь мои глаза оценила клинок, и я ощутил её удовлетворение.

„Баланс прекрасный — если бы я была в своём теле, мне подошёл бы идеально. Но плеть не получится сделать, аурита в нём нет.“

„Как и коррупта, поднёбыш. Мориц был ещё тот скупердяй.“

Я кивнул, соглашаясь непонятно с чем, и пополз дальше.

Завалы замка уже кончились, я кое-как перелез через остатки крепостной стены. Рядом торчала из камней железная ржавая створка.

Что за сила разнесла тут всё вокруг?

„И эта сила могла быть нашей!“

Я вывалился на дорогу перевала, скатившись по обломкам стены. От падения позвоночник пронзила боль, и некоторое время я лежал на спине, отдыхая. До едва заметного мерцающего барьера, поднимающегося из внешнего круга, оставалось полсотни метров, не меньше.

Наконец, я перевернулся на живот, и пополз. Одновременно я пытался настроиться на ощущение Халиэль, отделить свою меру Инфериора от её небесной.

Чувство земли то появлялось, то исчезало. Это значило, что я думал в верном направлении.

Как бы там ни было, демон и ангел на некоторое время замолчали. Я чувствовал внимание Хали на своей спине, она тщательно изучала повреждения. Насколько я помнил, способности исцелять у ангела были всё же получше, хотя демоническая кровь тоже штука неплохая.

„Этот демон мешает мне“, — проворчала Хали.

„Поднёбыш, мы не можем привыкнуть друг к другу“, — спокойно сказал Белиар, — „Наши сущности пересекаются!“

Ползти становилось всё тяжелее, и мне приходилось уже подтягивать не только тело — я будто тащил за собой какой-то груз. Оказалось, едва заметная нить, связывающая меня с центральным, самым первым кругом, натянулась.

Одновременно я ощутил на себе взгляды. Меня стало вжимать в грунт: кажется, мой побег заметили.

Эзекаил, Каэль… и даже пара ангелов, летающих у барьера. Они сместились ближе к той стороне, где я хотел выбраться из магического круга, и парили там в ожидании.

— Частица Абсолюта, куда ты собрался? — голос Эзекаила грохнул, одновременно нить рванула меня.

Я проехал по гравию подбородком от резкого рывка. За рукой демона остались глубокие борозды, и это помогло удержаться.

— Иди, сильная воля! — Каэль словно пинка мне наподдал, нить ослабла, и я смог рвануться на полметра.

Когти красной руки воткнулись в грунт.

— Это — мой мир! — Эзекаил был в гневе.

— Падший серафим, неужели ты думаешь, что можешь поймать бога?! — и земля затряслась.

Звуковые волны стали бить друг за другом, и мне пришлось зажать уши. Толчки земли под ногами усиливались: Каэль тратил все силы, чтобы позволить мне сбежать.

— Ты будешь здесь, пока я так хочу, — и снова меня рвануло назад.

„А-а-а-а!“ — рука демона прочертила ещё борозду.

„Белиар, уходи в руку!“

„Что?! Наглая пернатая, тогда ты иди в…“

— Белиар! Делай, как она говорит! — рявкнул я.

Демон выстрелил мне в разум яростью, но всё же я ощутил всю его сущность в руке. Она сразу стала сильнее, словно зажила своей жизнью, и ещё глубже зарылась в грунт.

— А-А-А-А! — моё горло надрывалось от крика.

Одновременно весь позвоночник пронзила адская боль. Хали молча делала свою работу, я изгибался, едва не выворачивая руку демона из сустава — Белиар крепко держался.

То, что демон и ангел оказались в разных местах моего организма, вдруг дало неожиданный результат: вокруг всё окрасилось в новые цвета. Инфериор ответил, да так сильно, что я ощутил на сотни метров вглубь залежи разных минералов.

Сквозь боль послышался громогласный крик Каэля:

— Верни моё „слово“, падший!!!

— Господин, это — высшая награда!

Что за слово? Я только тряс головой, пытаясь прийти в себя.

Подтянул колени…

Колени?!

Твою-то мать нулячью, я двигал ногами.

— Двуликая мразь! — послышался крик Каэля, — Твоим планам не быть!

„Отключилась пернатая“, — отчитался мне Белиар, — Хоть отдохнём от этой болтов… ВОТ ЖЕ ДЕРЬМО!»

— Что? — хотел я спросить, но меня оборвал удар, сотрясший всё мироздание.

Уши не выдержали напряжения и сразу оглохли.

Рушилось всё…

— А-А-А-А!!!

Подо мной разверзлась трещина, я едва не свалился в неё, но Белиар успел схватиться за край и рвануться наверх.

Тут же меня ударило грудью об край, выкинуло на землю, и я закувыркался. Рёв погибающего бога подхватил меня взрывной волной и резко вынес за пределы круга. Я даже не заметил барьер — перелетел, как сквозь туман.

На миг картинку окружающего мира отключили.

* * *

«Поднёбыш, ты как?!» — голос Белиара пытался ворваться в мой разум.

— Хуже не бывает, — сипло проворчал я и огляделся.

Я так и не выпустил клинка, вновь оказавшись посреди обломков. Я лежал на спине и ошарашенно оглядывался. Мне несказанно повезло — вокруг валялись такие куски крепостной стены, которые могли раздавить меня в лепёшку.

— Долго я был в отключке? — не веря своему счастью, спросил я.

«Да пару секунд…»

С небес падали пылающие обломки — взрыв невиданной силы разнёс руины замка, повредив центральный круг.

Что-то кружилось внутри него, словно огненный смерч. Он упирался в землю, поднимая клубы пыли, и внутри чётко угадывалась фигура. Очень знакомая фигура…

«Эзекаил, кажется, одолел-таки Каэля. Хотя я не уверен.»

Второй и третий круг всё ещё мерцали барьером.

— Вот же… — я радостно выдохнул, но что-то больно ударило меня по темечку.

С глухим стуком отскочило и упало на грудь.

Я машинально провёл рукой. Она отозвалась болью, но всё же зацепила… небольшую, покрытую сажей, дощечку, исписанную рунами.

— Печать?!

«Печать!» — одновременно со мной прошептал Белиар.

О да, я помнил такую штуку. Запечатанное слово, которое приобретает особую силу перед Небом.

Из-за такой печати вырезали стаю Рычка, пострадала стая Скорпионов, а потом и Кабаны, которые всё это затеяли.

Вот только рука, держащая потемневшую от времени пластинку, ощущала невиданную мощь. Что-то мне подсказывало…

— Верни мне слово! — это грохнул уже голос Эзекаила.

Он смотрел на меня из центра вихрящегося смерча. Ангел заметно вырос в размерах, но что-то, судя по его искажённому злостью лицу, пошло не так.

Смерч сместился из центра, разметав остатки преграды от первого круга, но едва не расплющился об стену второго круга. Барьер заметно промялся под его давлением.

Я вскинулся, ощутив на себе ещё внимание. Сверху, среди планирующих вниз обломков, в мою сторону пикировали ангелы.

«Твою поднёбную душу, это слово Каэля. Так вот что стырил этот падший у бога?» — демон продолжал изучать деревянную табличку.

Рывком вскочив на ноги, я рухнул обратно. Правая нога была сломана, я бы даже сказал, раздроблена.

— Твою мать! — выругался я, — Демон, делай что-нибудь!

Мы вместе с Белиаром смотрели, как увеличиваются в размерах три ангела, летящие вдоль мерцающей стены. Да и за этой стеной заметной пошёл трещинами барьер второго круга — Эзекаил пытался вырваться.

Одновременно Инфериор подсказывал мне… Просто беги! Все эти небесные гости не имеют здесь власти, и сила их конечна.

«Ну, поднёбыш, забирай мою силу. Всю, без остатка. Только живи!»

Белиар мгновенно отключился, и я почуял пламя, текущее по моим венам. Жилы надрывались от боли, насыщаясь энергией, хрустнули кости рук и ног, срастались все повреждения.

Кажется, даже лоб затрещал. Там рога, что ли, появились?

— О-о-о, — я напрягся, сжимая в руке клинок.

Какая огромная сила. Вот только я знал, что надолго меня не хватит, уже проходили это. Как только энергия иссякнет, я тоже упаду в обморок.

Зарычав от злости, я шаркнул по гравию, посылая тело в прыжок, и понесся, петляя между валунов. В щёку ударило раскалённой крошкой и гарью — рядом взорвался валун, в который попал огненный луч из клинка ангела.

Я бежал по склону, спускаясь обратно к перевалу…

Глава 17. Падение

Стихии раскрыли передо мной весь мир — Инфериор опять отвечал мне, не смотря на то, что демон отдал силу. Уже было такое, и нижний мир согласился терпеть исчадие Тенебры.

На миг я встал перед выбором — в сторону Вольфграда или в сторону Скорпионов и Белых Волков?

Мои подселенцы сейчас бы устроили спор — там жила коррупта, и можно выковать неплохое копьё. А вот у Белых жила аурита, и можно выковать меч…

Ну, какой из меня кузнец? Где я вам тут, среди зверей, найду мастера, способного работать с металлами других миров?

Рассудим по-другому: Белые Волки возле проклятых гор, там край Инфериора, и ангелы чаще могут прорываться вниз. Вольфград же ближе к центру, и там мне безопаснее. Зиккурат возле Лазурного Города пока ещё не работает.

Тем более, в ту же сторону Жёлтый приорат, а мне так и так туда…

Сомнения улетучились, и я взял чёткое направление. Ноги размеренно несли меня между обломков, и через несколько секунд подо мной зашуршал гравий тракта.

— Верни мне слово! — голос Эзекаила нёсся вслед и сотрясал землю, но Инфериор успокаивал меня.

Сила падшего, ставшего богом, иссякает, ему осталось совсем немного, а потом он вернётся наверх. Это место потеряло свою силу, исполнив предначертанное.

Странное это было чувство — земля говорила со мной эмоциями. Такая родная стихия…

Удар едва не сбил меня с ног — ангел спикировал, собираясь проткнуть спину. Ауритовый клинок свистнул совсем рядом, но я успел выгнуться в сторону — золотое лезвие обогнало меня.

Возле плеча показалась голова наглеца, и я, недолго думая, зажал её под мышкой вместе с вооружённой рукой. А потом заехал рукоятью меча, ломая ему нос, и взял беднягу в жёсткий замок.

— Как смеешь ты, жалкий червь!

Ангел рванулся, земля ушла из-под ног, но через несколько секунд мы спланировали обратно: что-то у него не получалось полетать. Мой хват усиливался, и противник понял, что я собираюсь его просто придушить.

Крылатый явно не ожидал, что во мне столько силы.

— Демон?! Нет, человек… хр-р… — он пытался посмотреть, косил глаза на меня.

Что-то хрустнуло в его позвонках, и ангел направил нас резко вниз, надеясь в кувырке вырваться. Я подставил пятки, прочерчивая ими борозды в грунте, и выгнулся, едва не касаясь земли лопатками. Кувыркаться мы не будем.

— Не-е-ет, не-е-е… хр… хр-р… — красная рука сжимала его руку и шею всё сильнее, как неизбежный рок.

Что-то окончательно хрустнуло, и он обмяк. Вот тут мы с ним спокойно легли и проскользили несколько метров.

Скольжение закончилось, и я даже не сразу понял, что простое лежу. Вот же на хрен, я задушил четвёртую меру! Жалко, голову не свернул, Белиар бы порадовался…

— Как смеешь ты, еретик!!! — голоса сверху намекнули, что полежать не дадут.

Я откатился, и в землю ударили огненные лучи. Что-то они своего напарника особо не жалеют, может, он жив ещё?

Нет, явно мёртв. Словно в подтверждение, мне в грудь влетел светляк, и я почувствовал прилив силы.

Бежать!

Ноги застучали по грунту с частотой автоматной очереди, кажется, за мной даже пыль поднялась. Да уж, Беляшик мне добавил тысячу лошадей, не меньше.

Новая траектория опасности в спину… Этот был хитрее, и не дал так просто себя схватить.

Я ушел вбок, попытался отмахнуться, но тут же с другой стороны налетел второй. Меня схватили за плечи и стали поднимать вверх. На глазах тракт стал сужаться в узкую тропинку, а горы превращаться в холмики.

— Если ты действительно избранный Инфериором, — зло прошипел голос в ухо, — То он не даст тебе разбиться.

— Нужно к господину, пока его не вытолкнуло в Медос.

— Отберём, что нужно, и убьём, — ответил второй, — Сам он не нужен.

Я успел всё это выслушать, а потом вывернулся и попробовал вонзить меч. Латная золотая рукавица перехватила мою руку.

— А если ударю я? — сверкнули золотистые зрачки, — Великая сила без навыка — ничто, смертный!

И удар…

— А-А-А!!! — заорали они оба, и я в том числе, когда мы разлетелись от тарана.

Сразу три ангела из свиты Каэля слаженным строем вонзились в нашу кучу.

Воздух засвистел в ушах от падения, я извернулся, как кошка. Блин, слишком высоко! Что со мной будет, если вот так с нескольких километров, да об камни?

Ангел тогда не выжил…

— Жалкий червь, отдай мне печать, — меня за шкирка схватила рука, а вторая стала елозить по телу.

Один из захватчиков успел вырваться и пытался, пока другой бился с врагами, обыскать меня.

Я усмехнулся. Один — не два.

И, перехватив ладонь, вонзил в неё зубы. Прямо между пластинок рукавицы.

— А-а-а!!!

Я извернулся, зацепился за верхний края нагрудника, и, подтянувшись, саданул лбом в лицо. А потом, заорав, вонзил меч на всю длину, и даже прогнал его, взрезая доспех и расширяя рану.

Ангел перестал орать и захрипел… А потом умолк.

— Слишком долго в Инфериоре! — весело крикнул я в ухо, но тот уже не слышал.

Засвистел воздух, мы стали снова падать. Где-то сверху носились ещё несколько ангелов.

С такой силой я буду вас косить пачками! Мне хотелось это крикнуть, но именно с этой мыслью я почуял, что сила уходит.

— Вот же… твою мать! — я зажмурился от досады, пытаясь из последних сил удержаться в сознании.

Внизу закружились горы, какой-то лес. Озеро? Вытянутое…

Тут же в грудь ударился светлячок, и сознание резко прояснилось. Энергия добавила мне ещё несколько секунд.

Я узнал место, куда падал.

Лес Правды, что возле Вольфграда. И озеро в центре, я его отлично помню. Вот же дерьмо нулячье, там такая тварь водится, что…

Удар об воду едва не убил меня, но Инфериор действительно не дал разбиться. Плавая на краю сознания, я почуял, как стихия воды снова взялась хозяйничать, выталкивая моё тело к поверхности.

Что-то тёмное поднялось из глубин… Она здесь, эта пиявка-переросток, и она очень хочет жрать. Мне в разум ударило первобытной ненавистью. Как же гадко — в её мыслях только вечный голод. Всё озеро давно вычищено, ни единой рыбёшки не осталось.

Наконец-то еда.

Я увидел её меру. Девятнадцатая ступень… Неплохо же она тут откормилась, это всё равно что человек пятый перст.

Жёлтый приор — пятый перст. Ну, вот и потренируемся.

Вода вокруг начала окрашиваться в зелёный цвет — пиявка пыталась отравить меня паралитическим ядом. Ну нет, животное, не на того нарвался.

Моя стихия просто разогнала в сторону яд, отделяя его в струящиеся потоки.

В разум ударило страхом: тварь боялась. Она тоже владела стихией воды, но Инфериор почему-то помогал только мне.

Нет, тварь, сейчас я уже не первушник сраный. Мои красные пальцы вонзились в склизкую кожу, разрывая её и погружаясь в плоть. Другая рука вогнала меч на всю глубину. Как в желе вошёл, никакого сопротивления.

Это я так водой управляю, или это помощь Рычка? Я чувствовал его присутствие очень остро.

Какие-то щупальца схватили мои ноги, стали утягивать вниз. Что за хрень? Я не отпускал плоть чудовища, и продолжал кромсать мечом. А она тянула меня отростками, и сама же помогала резать по всей длине тела.

Вода окрасилась в чёрный цвет… Или это просто глубина стала такой, что свет уже не падает сюда.

Нет, это моё сознание меркнет. Я с надеждой посмотрел на светлый потолок — там ещё волновалась рябь от моего падения в воду. Запас сил Белиара кончался. Может, протяну ещё немного?

В лёгких как раз загорелась нехватка воздуха, когда я отключился.

* * *

Умер? Или не умер?

«Нет, Марк, хвала Небесам, ты не умер…»

Кстати, а после того, как я всё же отказал Абсолюту, его кураторство закончилось? Я в Чистилище?

«Я думаю, что это была проверка. Если бы ты сказал Абсолюту „да“, то он бы не принял сделку. Ведь сильная воля не отдаст свободу никому!»

Куча вопросов роились в голове, и я не сразу даже понял, что это мысли вполне себе живого человека. Да и голос, отвечающий на них, уж очень знаком.

Для Чистилища я слишком хорошо чувствую своё тело.

— Долго будешь лежать, третий перст? — произнёс чужой, усталый голос.

Правда, этих голосов в моей голове в последнее время столько, что они меня уже не удивляют. Но вот третий перст…

«Да, Марк, третий.»

Я открыл глаза.

Лежу на берегу озера, под кронами деревьев. Уже не ночь, а предрассветные сумерки.

Рядом сидит ангел. Вернее, то, что от него осталось.

Мокрые крылья безвольно опущены, распластаны по земле, а лицо осунулось так, что было жалко смотреть. Кожа натянулась на скулах и челюстях, глаза запали… Лишь слабый золотистый свет ещё горел в глазах, как затухающее пламя свечи.

«Тадиэль, улетай, прошу тебя!»

Я догадался, вспоминая, что делал Инфериор с бесами. С ангелом происходило то же самое, если магия Абсолюта не поддерживала жизнь.

— Не те времена, Огненная. Ох… сейчас Каэлю нужны наши… жизни. По-другому его не вернуть, — голос ангела слабел.

«Но там, сверху, от тебя будет больше пользы.»

— Ты не видишь всей картины.

Я пытался привести мысли в порядок. Да, я действительно третий перст — столб духа отлично показывал мне это. Третья мера, третья ступень.

Быстрый осмотр тела показал, что всё цело. Я двинул рукой, ногой, потом сел. Протёр ладонями лицо.

Нулячья твоя мера, во что превратились мои доспехи? Всё рваное, от кольчуги не осталось и следа. Ноги босые. Перчатка так вообще куда-то делась, пара лоскутов осталась — Керт меня убьёт, это же было с его парадного костюма.

К счастью, мой талисман на груди пережил все приключения. Но я опять был почётным бомжом Инфериора. Когда уже найду достойное облачение?

А ещё рядом лежал сильверитовый клинок. Ну, хоть с этим куском металла ничего не случилось. Я машинально опустил ладонь на рукоять, оглянулся — враги могут быть в лесу.

— Никого там нет. Много времени прошло, все поднялись в Медос и Целесту, — успокоил меня названный Тадиэлем.

— Ты вытащил меня? — хрипло спросил я.

Тот вздохнул. Из его груди вырвался сиплый свист.

— Не каждый день я спасаю демонов.

Я сразу интуитивно поискал в душе Белиара. Он пока был в отключке.

— Кто ты?

— Обычный страж, ангел из Медоса.

— Обычный? А что, есть необычные?

— Там, наверху, своя иерархия.

«Ты давно должен был стать архангелом, Тадиэль.»

Тот усмехнулся.

— Быть может, если бы стал, сегодня я бы сражался на стороне Бездны?

— Ты был верен Каэлю? — спросил я.

— Я и сейчас верен.

— Но… — я замялся, — Он же был двуликим?

«Так это правда?» — Хали в душе удивилась.

— Мы сами в это не верили, — тяжко ответил Тадиэль, — Но, да…

Я сжал покрепче меч. Не поймёшь, кто враг, кто друг.

— Можешь убить меня, сильная воля, — Тадиэль покачал головой, — Но сам Каэль не был врагом. Он — не предатель.

Мои брови подпрыгнули. А ведь Абсолют сказал так же.

— То есть, не предатель?

У меня в голове всё смешалось. Двуликие, дьявол и бог в одном лице, вся эта путаница в том, что происходит в Инфериоре.

И вдруг — он не предатель. Когда Каэль говорил со мной через алтарь, он чётко намекал, что не рад мне.

— Каэль — пленник, — ангел сгорбился, опёрся ладонями об землю.

— Кто же может пленить бога? — спросил я.

— Разве ты не видел, на что способна та магия? — Тадиэль чуть кивнул назад, каждое усилие давалось ему с трудом.

«Улетай, прошу тебя.»

— Поздно, Огненная, сил уже нет.

«Верный мой соратник, прошу…»

— До сегодняшнего дня твой бог был вполне свободен, — намекнул я.

— У Эзекаила было слово нашего бога. Наверняка, была и кровь.

«Разве этого достаточно?»

— Я не знаю. Господин наш Каэль был странным в последнее время, ох… Сам на себя не похож… эти странные приказы.

Я усмехнулся. Помнится, Белиар говорил про дьявола в Тенебре, что тот тоже двуликий.

Быть может, отсюда растут ноги всего этого?

«О, Небеса, срочно нужно поговорить с демоном.» — Хали заволновалась, едва прочитала мои мысли.

— Господин наш Каэль как-то обмолвился… — Тадиэль говорил уже едва слышным шёпотом, — Что его сжигает вина, вечный грех.

«Вина? О, Небо, перед кем мог быть виноват Каэль?»

— Не знаю, — покачал головой ангел, — Но река Слеза Каэля… не просто так названа.

Он стал опускать голову всё ниже и ниже, горбясь сильнее. Я непроизвольно схватил его.

«Тадиэль! Нет!»

Из последних сил ангел вдруг уцепился за мою руку с клинком и заглянул в глаза.

— Мне нечего тебе дать, сильная воля… Избранный. Но возьми хотя бы мой дух.

«Нет!»

Не с ангелом мериться силой человеку, по крайней мере, когда нет помощи демона. Стальная хватка до хруста сжала мою ладонь, повернув клинок, и ангел упёрся в него подбородком.

— Только ты можешь вернуть Каэля, сильная воля.

Я попытался вырвать руку. Словно в цемент вросла.

— Зачем мне спасать вашего бога?

Я вспомнил про свои собственные долги. Моя дорога лежала в Жёлтый приорат, к первушке Грезэ, а потом мне ещё думать насчёт жизней Хали и Белиара.

В моих планах не было принимать новые обязанности.

«Ты до сих пор ищешь эту девчонку? Марк, она не твоя…»

— Теперь его, Огненная… Ты же знаешь Инфериор, в нём всё не просто так, — золотистые глаза Тадиэля залучились, по лезвию потекли струйки крови, — Запомни, сильная воля. Ни тебе, ни твоим близким не будет жизни в мире, где правит Эзекаил.

Он закрыл глаза, решаясь на последний рывок. Я отвернулся, чтобы не смотреть, но почуял движение меча, и по кулаку, сжимающему рукоять, потекла тёплая кровь.

Хали рыдала.

«Тадиэль, нет!»

Я почуял, как сила влетела в меня. Конечно, этого духа не хватило, чтобы поднять ступень, но подарок ангела был бесценным.

«Он был замечательным другом и достойным воином.»

Краем глаза я заметил сияние, и, повернувшись, успел увидеть: тело Тадиэля рассыпалось, и будто стая светлячков улетела вверх, петляя сквозь листву.

Я ещё долго смотрел, как живые звёзды поднимались в утреннее небо.

«А что за потоп? Я так и знал, с новыми соседями будут одни проблемы. Дня не прошло, уже затопили!» — нагловатый голос Белиара ворвался в сознание.

«Демон, молчи! Иначе я за себя не отвечаю…» — сквозь слёзы проговорила Халиэль.

«Вообще-то мы воина доставали из Чистилища, а не тряпку.»

Я опустил глаза. Озеро было спокойным, и в этот раз от него не сквозило никакой опасностью. Лес Правды теперь будет безопаснее в разы.

Слёзы Хали, конечно, трогали меня, но давать обещания под таким давлением я не собирался.

— Хали, Белиар, надо бы разобраться, что произошло, — сказал я, и промотал перед моими спутниками все сегодняшние события.

Всё, от разговора с Эзекаилом, от видений Абсолюта и до пробуждения тут, на берегу.

— Что думаете? — спросил я, — Давайте. Я один не справлюсь.

«Белиар, подземный ты… кхм… демон. Что значит, ваш дьявол двуликий?»

«А то и значит, милая. Из того, что я тут увидел, мне многое стало понятно.»

И Белиар поведал свою версию. Их дьявол, получается, имел власть над Каэлем. Правда, такую мощную магию демон ещё не встречал.

«Поднёбыш, тебя всё время пытаются поймать на отчаянии. А здесь этого божка…»

«Я попрошу, вешалка рогатая, без…»

«Ладно, ладно. Чувство вины у Каэля было, и тот, кто знал его грех, имел над ним власть.»

«Не может быть. О, Небо, этого просто не может быть!»

«Перинка моя пуховая, а что тут сегодня было, по-твоему?»

«Ах ты ж… Ещё раз услышу про перинку, мясной пирожок, и ты…»

«Не смей называть меня так!»

И ангел с демоном сорвались в перепалку, заставив меня застонать.

— Минута!!! — рявкнул я, — Молчим!

Спутники, к счастью, намёк поняли. В голове наступила приятная тишина, как у нормального и здорового человека.

Я поднялся, отряхиваясь, ополоснул меч и протёр остатками своей подкладки. Блин, ну и куда можно в таком виде?

«Что ты скажешь насчёт Каэля, Марк?»

«Поднёбыш, зачем нам спасать этого бога? Ну, какая разница, кто там сверху заседает?»

Покачав головой, я усмехнулся:

— Минута не прошла.

Они опять смолкли. Я посмотрел на другой берег озера, где за стеной леса должен быть холм с Вольфградом. Потом, почесав затылок, посмотрел в другую сторону.

Если идти туда, я приду к лесному ристалищу Лунного Света. Там деревушка, и наверняка смогу что-то добыть. Конечно, не сильверитовые доспехи, но хотя бы задницу голую прикрою.

«Неплохо бы ауритовый меч.»

«Корруптовое копьё!»

— Минута, — процедил я сквозь зубы.

Наконец, приняв решение, я двинулся. Не думаю, что Хильда сильно расстроится, если я ограблю их загородную резиденцию.

— Кстати, Белиар, — я решился спросить, хотя ответ уже знал, — Как зовут этого вашего последнего дьявола?

«Аваддон, конечно», — сразу же ответил демон.

Глава 18. Ристалище

Солнце давно уже поднялось, розовые рассветные краски исчезли, а я всё шёл по землям Серых Волков. Неспеша, и радуясь тому, что ещё жив.

Аваддон. Оказывается, это дьявол в Тенебре. Насколько я понял, единственный — прошлая война с небесами хорошо их покосила.

Тот самый брат Каэля, который наслаждался жизнью человека. В Инфериоре третья мера получает практически всё, что пожелает, и Аваддона это устраивало.

Власть, женщины, богатство. Сила, текущая в жилах, нескончаемое здоровье. Весь Инфериор лежал у его ног.

Хали не удержалась:

«Если только это интересовало Аваддона, неудивительно, что он скатился в Тенебру.»

«Милая, да это единственное, ради чего стоит жи…»

«Какая я тебе милая, кожаный балдахин!»

И снова перепалка…

И снова:

— Минута!

Брат, который целыми днями молился Небу на крыше замка, был как бельмо на глазу Аваддона. Ну, что поделать, если мозги у него не к месту — всё хочется чего-то ещё, «большей силы»…

«Поднёбыш, кто бы мог подумать, что единственный выживший дьявол — брат этого самого Каэля.»

Я усмехнулся. Слишком хорошо, чтобы было похоже на совпадение.

— Минута не прошла.

«Молчу.»

Вдали проплывал холм с Вольфградом, и я всё косился на него. Сливаясь для маскировки со всеми стихиями, я много думал о двух братьях, и мои спутники с удовольствием внимали моим мыслям.

Вот только из-за них я всё время сбивался, хаос в голове вообще стал вечным моим спутником. Сколько раз я уже сказал «минута», не знаю. Сбился со счёта.

Всё было прекрасно, такое море информации из разных источников: мечта любой обрядовой черни. Если бы я по прилёту в Инфериор знал всё то, что сейчас, то…

А что «то»? Руки бы у меня опустились, наверное, если бы узнал, какие силы правят этим миром.

Правда, ни Хали, ни Белиар не пролили свет на то, что такое Небо и Бездна, и каким боком тут Абсолют.

«Небо создало этот мир…»

«Мир поднялся из Бездны, пернатая, это каждому демону известно.»

— Небо летело над океаном и увидело своё отражение, — вспомнил я слова из учения Просветлённых, — Залюбовалось, и так появилась Бездна.

Кажется, именно так говорил Мордаш.

«Это какая-то ересь», — одновременно сказали спутники, а потом обижено замолчали, поняв, что согласны друг с другом.

— А ещё Небо — это барьер, — продолжал я, пытаясь создать порядок в мыслях, — А Бездна — единственный выбор, когда нет пути на Небо.

«Выбор слабого духом», — важно произнесла Халиэль.

«Ага, Небу вашему только и надо, чтоб какой-нибудь терпила десять тысяч лет умолял, коленки протирал у алтаря», — Белиар сразу же взбеленился.

Меня удивила его реакция, и я даже усмехнулся:

— Белиар, а ты был человеком?

Демон сразу осёкся, но Хали будто ждала такой оговорки.

«А что, Беляшика нашего не пустили на Небо?» — с ласковым участием спросила она.

«Ах ты ж… перина…» — начал было Белиар, но я сразу же:

— Минута!

Тишина. К счастью, спутники с горем пополам уважали мои требования. Обоим было выгодно, чтоб я сохранял рассудок и не свихнулся. Последствия могли быть страшными…

Ноги уверенно шуршали по траве, ветер приносил звуки всевозможной стрекотни.

Где-то здесь, кажется, мы неслись с Фолки, убегая от погони. Ну да, точно, там впереди наверняка овраг будет. Я даже не стал выпускать сканер, чтобы проверить.

Пусть, успею дойти и посмотреть.

Ощущения сейчас были, как когда я вступил на службу к Дидричу в караван. Свобода, и только я выбираю, что делать дальше.

Да, на душе висело якорем то, что в Жёлтом приорате ждёт меня Грезэ. Но я так же знал, что ей пока ничего не угрожает. Если они убьют мою дочь…

«Марк, она не твоя…»

— Минута!

…если убьют мою дочь, то ничего, кроме злости, не получат. А им нужно отчаяние.

Поэтому только я решаю, когда и как пойду в заготовленную для меня ловушку. А то, что это ловушка, сомнений никаких — в одном месте меня ждали хитрющий ноль и жадный до силы приор.

Да уж, обнулил я его тогда неплохо… Интересно, какие последствия для Жёлтого приора?

«Обнулил? О, Небо, что это значит?»

«Ах, да, наша пернатая же не в курсах.»

Белиар вместо меня стал показывать Халиэль картинки из прошлого.

«Марк. Да это же… ни на что не похоже. Я ведь слышала о Просветлённых.»

— А почему же не говорила о них тогда, когда я был нулём?

«Я боялась, что твой проповедник тоже может стать им. И тогда бы на нас открыли охоту.»

— На нас и так открыли охоту, — сказал я, вспомнив о Рычке, — И что же ты слышала о Просветлённых?

«Вокруг них образуется поле, в котором все теряют меру. И чем сильнее просветление, тем больше это поле.»

Я вспомнил замороженную Просветлённую на горе, а потом и нашу драку с ангелом. Как его там, Ариох, кажется.

«А, эта собака получил по заслугам», — зло бросила Халиэль.

— Ты убивала Просветлённых?

«Нет», — с лёгкой грустью сказала Хали. Она чувствовала, что эта страница в жизни Неба не самая светлая, — «Этим занимались опытные стражи, которые смогли не единожды пережить обнуление. Доспехи с подкладкой, там много чего…»

Я усмехнулся. Один такой получил от меня по зубам в том ущелье.

Белиар ворвался в наш разговор:

«И всё же, поднёбыш, я считаю, не стоит соваться туда, где ловушка. В прошлый раз повезло.»

— А как же сила и дух? — с усмешкой спросил я.

«Есть и другие варианты.»

Варианты.

Услышав это слово, я снова подумал о Жёлтом приоре, свихнувшемся там, в своей столице. Магия Абсолюта будто создавала третий вариант для человека, помимо традиционных двух.

Первое — молишься Небу, ждёшь, когда тебя определят в ангелы. Если достоин.

Я почувствовал, что Белиар хочет что-то сказать, а Хали уже готова отвечать, и послал им мысленное предупреждение. Хоть раз могу я додумать мысль?

Второе — человека всегда ждут в Тенебре. Если седьмой перст, то сразу в дамки… кхм… в демоны.

«А ты юморной», — ухмыльнулся Белиар.

Я улыбнулся в ответ.

Вообще-то, сам же Белиар оговорился, что если ты решаешься пойти в Тенебру ещё раньше, то это не лучший вариант. Стать безвольным бесом — не радужное будущее.

«А я что говорила? Тенебра — это ловушка для души. Бездна затягивает в неё, и пути обратно нет. Вот посмотрите — любой ангел может стать падшим…»

Хали взялась рассуждать, что у ангелов больше свобод. Впрочем, в её словах была соль: случаев, когда низвергнутые ангелы обращались в демонов, полно. А вот демонов, оперившихся в небесных летунов…

«…ни одного!», — весело закончила Халиэль, — «Так что, получается…»

«Да ни хрена не получается. Это не от нас зависит, а от вас. Если Небо закрыто, то пусть катится… в Тенебру!»

«Оно закрыто для тех, кто думает только о себе и не видит…»

— Минута! — мой голос разнёсся над лугами.

Да чтоб я ещё хоть раз подписался на такое. Мне даже пришлось остановиться и опуститься на колено, приложить ладонь к земле.

Запах каких-то цветов ударил в нос, и я медленно вдохнул. Спокойствие, только спокойствие.

«Молчим, молчим.»

Я усмехнулся и уселся по-турецки, продолжая рассуждать.

Магия Абсолюта открывает тот самый третий вариант, и не только для человека, а для любой меры. Обретение невиданной силы, и всё зависит только от тебя. Ни от Неба, ни от Бездны.

Поэтому столько желающих. Вот только никто толком не понимает, что нужно делать.

Сидят, ждут и ловят частицы Абсолюта, которые вечно движутся по Инфериору.

Я потрогал траву, призывая землю. Инфериор был всё ещё тут, со мной.

Ангел там, на перевале, обмолвился, что я избранный. Что это всё могло значить? Я слышал о Просветлённых, слышал о частицах Абсолюта, об обрядовой черни… Но впервые услышал об избранном.

Мои спутники, сохраняя молчание, прислали недоумение. Для них это тоже загадка.

Посмотрев на небо, я поджал губы. Как скоро меня найдут?

«Поднёбыш, не переживай. Пока там сверху всё устаканится, перебьют всех несогласных…»

«Ты говоришь о моих соратниках, демон!»

Я зарычал. Спутники замолкли, поняв, что опять начинают свару.

Отдохнув в тишине, я встал и снова двинулся в путь. Впереди, за оврагом, уже виднелась кромка леса, где скрывалось ристалище Лунного Света.

* * *

И Белиар, и Хали прекрасно умели скрывать меру, мне же ещё предстояло научиться.

Ристалище охраняло на тропе несколько зверей, но это были молодые вторые когти, и я без труда обошёл их.

«А можно и свернуть голову. Всё же, дух не лишний будет.»

Я встал в зарослях, оглядывая небольшое поселение. Всё те же домики, и большая тренировочная площадка за ними, огороженная частоколом. Там слаженно двигались, потрясая палками, юные волчата.

Что-то слишком много молодёжи. Когда я был прималом, возраст и ступени воинов были повыше. Видимо, так повлияла война на востоке — Зигфрид увёл армию к границе приората.

Я накрыл деревушку и ристалище своим сканером, оглядывая всех, кто здесь присутствует. Порядка двадцати учеников, два тренера.

Одного я не знал, а вот второго…

Я чуть сместился в зарослях, чтобы было лучше видно мастера Скойла. Наставник-стихийник, обучающий прималов, сидел на пенёчке перед широким входом на площадку, рисовал что-то прутиком на земле, и посматривал в сторону Старых Гор.

Четвертая ступень, ещё чуть-чуть — и пятый коготь. Скойл был всё такой же — короткие седые волосы, гладко выбритое лицо. Худой мужичок лет пятидесяти.

Только будто постарел и сгорбился, меньше стал за это время…

«Поднёбыш, это ты теперь дура больше двух метров. Не он меньше стал, а ты больше.»

«Это ты дура, демон, а Марк — человек!»

Я усмехнулся. Ну да, прошло-то сколько времени, пока я не видел наставника? От силы месяц.

Скойл повернул лицо в мою сторону, прищурился. Я сразу же усилил слияние со стихией, прячась от его внимания.

Удивительно, но наставник будто стал мерцать для сканера. Вот он есть, и вот нету. Есть, нету.

Ага, тоже врубил слияние со стихией. Но как он меня почуял?

«Ну, попадаются талантливые звери, Марк. Тебе ли об этом не знать?» — усмехнулась Халиэль.

Прикусив губу, я на миг открылся, и тронул магию земли, долетевшую от Скойла. Наставник запомнил-таки мой приём с тонким лучом, как у радара, и теперь сам его использовал.

Учитель вздрогнул, распахнув глаза. Узнал, не узнал?

Скойл встал, махнул рукой другому тренеру, мол, я сейчас. И пошёл в мою сторону.

Обошёл избушку, возле которой, помнится, мы сидели втроём: Фолки, Варг и Арне.

— Кто ты? — Скойл не стал подходить.

Он не отпускал прутик, вглядываясь в заросли. Судя по стойке, готовый сорваться или в бегство, или в нападение.

— Спика, — ответил я, открыв ему свою меру.

Наверное, его было трудно чем-то удивить, но тут он едва не побледнел.

— Господин третий перст, я… — Скойл прижал два пальца ко лбу и едва не бухнулся на колени, но я успел прошипеть:

— Стой, не надо.

— Я…

— Мастер, я пришёл не власть свою показывать. Помощь нужна.

— Господин третий перст, не должно называть меня мастером.

— Я сам решаю, мастер Скойл, кого и как мне называть.

Всё же наставник не понаслышке знал, насколько надуманы некоторые «приличия» в Инфериоре. Сам был первушником, через прималы добился повышения меры, и до сих пор страдает от предвзятого отношения даже в своём же клане.

Но то, что я продолжал обращаться к нему с уважением, сделало своё дело. Зверь заметно расслабился, и подошёл поближе, чтобы разглядеть меня в зарослях.

— Как вышло, госпо…

— Примал, мастер.

Он покачал головой, сглотнул, и сказал:

— Как вышло, примал, что ты в таком виде?

Левую руку он ещё не заметил, и это хорошо — не обо всём ему надо знать. Мне ещё надо потренироваться её прятать. Среди зверей я, думаю, легко смогу это сделать.

— Долгая история. Нужно одеться, может, даже потренироваться немного.

— Одеться? — Скойл поднял глаза, рассматривая мою тень в листве, — Где же я найду тебе такую бронь, примал?

Я промолчал, а наставник снова спросил:

— Ты видел наших мастеров Хакона и Хильду?

Со вздохом мне пришлось ответить:

— Мастер Хакон мёртв, наставник.

Глаза Скойла помрачнели, он поджал губы. Зажатый в руке прутик переломился.

— Война на востоке?

— Уже гораздо ближе.

— А четвёртый коготь Хильда Дикая?

Я улыбнулся, вспомнив Волчицу. Хрен им, а не её смерть.

— Жива. Она теперь глава клана, но пока в армии командора Керта.

Скойл цыкнул.

— Примал, если это правда, то у нас большие проблемы.

— О чём ты, мастер?

— Да мы получили совсем другую весточку, — он оглянулся, перешёл на шёпот, — Тем более, с утра было знамение в Старых Горах, горели небеса.

— Видел, видел, — ответил я, сохранив самообладание.

— Не всё ладно в Вольфграде, и про Хильду мы не знали, — Скойл опять улыбнулся, и прижал два пальца ко лбу, глядя вверх.

Тренер там, на площадке, посматривал в эту сторону, продолжая покрикивать на юнцов.

— Я молюсь, если что, примал, — тихо сказал Скойл, — Можешь ли ты вернуться сюда позже, после полудня? Я всё устрою.

— Смогу, — сказал я.

— Если ты не придёшь, я пойму, примал, — с грустью сказал наставник, — Я и сам не знаю, кому теперь можно доверять.

* * *

— Великий господин, — первушник, снимающий с меня мерки, дрожал от страха.

— Давай, давай, первота, — усмехнулся Скойл, глядя на нас, — Этот воин спас твою стаю.

— Его стаю? — я удивлённо посмотрел на первушника, и тот съёжился ещё больше.

— Он был у Скорпионов…

Мы сидели в одной из изб. На улице был самый разгар дня, и все воины убрались с жары в лес. Как сказал Скойл, их просто гоняли, имитируя военные переходы.

Сейчас требования стали жёстче, в любой момент из Лазурного Города могут прийти за рекрутами, и юнцов гоняли как могли.

— Всех забрали почти. А Рагнар, наш Альфа, после того случая с судом прецептора, стал сам не свой. Всех боится, а Лунный Свет вообще пытается сжить со свету.

Я покачал головой. Вырос я уже изо всех этих мелких передряг, свои у меня проблемы.

Скойл продолжал:

— Он пытается нарушить традиции, своего зверя поставить править кланом. Тем более, если все кандидаты мертвы… — наставник осёкся, — Ну, все так думают.

Первушник продолжал обмерять меня, ёрзая с мягкой линейкой по табуреткам вокруг. Сначала он вздрагивал каждый раз, когда Скойл говорил мне дерзкое «примал», но потом обвыкся.

В углу избы высилась куча различной брони. Насколько я понял, самые крупные размеры. Нет, на сильверит я не рассчитывал, но и в рванье бегать глупо. Жалко, что всю коллекцию того самого Грэя, в подвале которого сидел Белиар, развезли во все стороны. Надо наведаться, может, что найду?

Наставник хотел заставить первушников перекроить доспехи так, чтобы я смог натянуть на себя, да и добавить сверху из того, что сейчас на мне.

Слуг он специально выбрал, приведённых из стаи Скорпионов. Когда они узнали, что это именно я восстановил справедливость, отношение ко мне стало чуть ли не как к богу. Тем более, человеческая мера и так требовала такого поклонения.

Главное, что они не должны были проболтаться, но Скойл обещал, что разберётся с этим.

— Да нет, не бойся, просто отправлю в деревеньку подальше, — наставник пожал плечами, — Да и вообще, поговаривают, что Скорпионы скоро смогут собраться в стаю.

Я улыбнулся, хотя сомневался в этом. Скойл явно даже не подозревал, что там происходит, у границ приората.

Под порванным нагрудником у меня сохранялись кукла Грезэ и табличка со словом бога. Не знаю, почуют ли звери, но оставлять в лесу такой артефакт я не решился.

Левая рука у меня была замотана в тряпицу, и в ней тихо сидели ангел вместе с демоном. Оказывается, они друг друга компенсировали, как две противоположности, и это было лучшей маскировкой.

Скойл поглядывал на руку, но ни слова не говорил. Видимо, решил для себя доверять мне безоговорочно.

Он так и продолжал вещать о проблемах Вольфграда, а я слушал с лёгким удивлением. Мне-то оно теперь зачем?

Впрочем, клыкастая совесть намекала, что есть у меня резоны.

Во-первых, где-то в душе висела ещё клятва перед Небом, что я верен Лунному Свету. Неважно, первушник я там или человек. Конечно, за уши притянуто…

Во-вторых, куда-то же я должен привести Грезэ? Вольфград был прекрасным местом, если не найду другого выхода. И если тут будет Хильда.

Впрочем, сегодняшние мера и сила позволяли мне просто войти в крепость к Рагнару, и набить вождю морду. Сказать, какого хрена ты творишь, и взять обещание, что такое больше не повторится.

Интересно, а человек имеет на это право? Или потом придёт злой Зигфрид и скажет: «Ай-яй-яй!»

— Мастер, я потренируюсь тут? — я махнул в сторону ристалища.

— День-два тут никого не будет, — кивнул Скойл, — Но я был бы осторожен, шпионы Рагнара рыщут везде.

— Разберусь.

— Моя помощь требуется, примал?

Я улыбнулся.

— Посмотрим… Так-то наставников у меня теперь хватает.

Глава 19. Наставники

Я встал посреди площадки, и отвёл копьё в сторону. Поднял голову, разглядывая облака.

«Поднёбыш, вот сейчас я рассмотрел весь твой путь…»

— В памяти копался?

«Марк, в этом нет сложности», — скромно добавила Халиэль, — «Ты как открытая книга. Ну, это потому, что ты… как бы сказать…»

«Пернатая, вот сюда смотри, у него сохранились слова из того мира.»

«Вешалка рогатая», — Хали возмутилась, а потом после паузы, — «Вот, точно. Простой, как пять копеек!»

«Не благодари».

«Иди в Тенебру».

— Минута, — вздохнул я.

Как приятно снова чувствовать чистое тело. Я огладил бритый подбородок, провёл рукой по короткому ёжику. Я удивился, когда заметил, сколько седины в моих волосах… В Инфериоре я насмотрелся даже больше, чем в горячих точках.

Меня теперь мало кто узнает, если не будет вглядываться в меру. Тем более, на мне были надеты новенькие холщовые штаны, рубаха… Уже не похож на оборванца-бродягу…

Моя броня пока находилась в руках ремесленников, они же забрали сильверитовое рваньё.

На шее у меня, помимо талисмана Рычка, висел тряпичный кошель, и в нём «слово бога» и кукла. Эти вещи я боялся оставлять далеко.

Мой серебристый меч стоял у избы неподалёку, там же лежали кнут и вилы. Так потребовали мои сегодняшние наставники.

Скойл вот-вот должен был вернуться, и сейчас, как подсказывал мне сканер, вокруг ристалища Лунного Света никого не было. Нет, был один шпион от Альфы Серых Волков, но его тело уже, наверное, исчезло.

Самое обидное, бедняга ничего не знал. У него был приказ только смотреть, подслушивать, докладывать.

Сколько раз я уже ловил себя на мысли, что привык к такой силе. Накрыть своим зрением целую деревню? Да пожалуйста…

«Молчать будем, или тренироваться, поднёбыш?»

— Что ты там хотел сказать?

«Что ты ни хрена не умеешь.»

Я усмехнулся, и Белиар рассказал, что я — самый талантливый недоучка, каких он встречал.

«Вот покажи, что ты умеешь? Всё показывай!»

Я начал боевой танец, который достался мне из дара Скорпионов. Древняя техника, которой владели ещё Жёлтые Скорпионы, и она же досталась Зелёным. Кажется, они сами растеряли наследие предков, потому что среди скорпов я и не встречал особых талантов.

Но техника была, и Небо наградило меня за помощь стае.

Шаг вправо, влево — копьё свистело и выгибалось, несмотря на толстое древко. Я перекатывал его через плечо, шею, по рёбрам, нарезая круги — оружие смазалось, как лопасти вертолёта.

Вот шаг вперёд, припадаю на колено, выкидываю руку, и спираль энергии через пятки по телу, в плечо, в ладонь… Каменное жало пробивает невидимого противника.

«Выпендрёжник!»

«О, Небо! Марк, это просто изумительно.»

«Когда наматываешь на трезубец чужие кишки и бросаешь их в рожу врагу, вот это — изумительно.»

Я продолжил двигаться по площадке. Стелящийся шаг по широкому кругу, почти не отрывая стоп от земли. Вот закрутился волчком, набирая ещё больше энергии в спираль.

Рубящий удар сверху копьём плашмя по земле… И заметная трещина уходит в сторону, разлетаются брёвна частокола, и за оградой с жалобным скрипом валятся деревья.

— Твою ж… нулячью меру, — вырвалось у меня, и я виновато почесал затылок.

Выпустив чувство земли, я закрыл открывшуюся трещину. А вот с забором, а уж тем более с деревьями, надо бы ручками.

«Дальше!»

Я пробовал всё, что знал. «Каменная рубашка», пики из земли, стрельба из трещин… Правда, тут возникла небольшая сложность.

Здесь почва уже была не так богата на твёрдые породы, и земляные комья рассыпались, не успевая вылететь — из щелей вылетали облака мелкой пыли. Впрочем, всё же удавалось находить камешки, и получались вполне неплохие выстрелы.

Мои спутники сразу же остановили меня на этом моменте. Их привлекла эта пыль…

«Слушай, поднёбыш, так ведь можно скрыться от противника».

Подумав об этом, я повторил схлопывание с мягкими комьями. Тут были свои нюансы, но, если разобраться, то получалось половину площадки закрыть пылью. Словно кучу петард и фейерверков взорвали вокруг.

С каменными пиками была та же проблема: слишком мягкие. Но их можно было сжимать усилием мысли, и как минимум они вполне были способны проминать доспехи.

Потом я сливался со стихией земли, маскируясь от неведомого противника. Добавлял стихию духа, воображая, что меня не видят, прятался в тени забора, рыскал по зарослям вокруг.

Мои спутники помогали, подсказывая, действительно я незаметный, или мне только кажется. Коснуться уха лесного оленя, подкравшись вплотную, или схватить за уши зайца…

Я попробовал скрыть свою меру, как показывала Безликая Полли у Степных Соколов, но мне сразу же сказали: «Плохо!» А уж о том, чтобы спрятать тень Абсолюта, и говорить не приходилось.

Тут мне удалось продвинуться лишь малость, как ни старался. Работы впереди было очень много.

Побаловался и с огнём — Белиар помог мне выпускать его из левой ладони. С этой стихией у меня дружба сложилась чуть получше, чем с водой. Ярость хорошо подогревалась, да и в земной сканер добавлялось чувство огня, чтобы различать теплые и холодные предметы.

Каждый раз, как у меня ничего не получалось, я просил показать, научить, но спутники только рявкали: «Дальше!» В этом они были единодушны — оба хотели видеть всё, на что я способен.

— А в памяти нельзя посмотреть?

«Поднёбыш, там ты как будто всё умеешь. Даже из лука стрелять. А здесь же я вижу, что ни хрена не умеешь, и понимаю, где тебе просто везло!»

Наконец, мы дошли до обнуления. Мой тайный козырь, заготовленное для похода на Небо оружие.

Вот представляю столб духа, опускаю взгляд до самого низа… И ныряю!

«О, Небеса, Марк! Я как будто в прошлое попала: всё то же самое, полный ноль.»

И Белиар, и Халиэль оба были согласны, что эту способность пока нельзя применять в бою. Её надо было тренировать, чтоб я не убился по случайности.

И для начала надо было обезопасить себя от воздействия коррупта — этот металл всегда может встретиться в битвах с высшей мерой.

Да я и сам помнил, что многие люди, особенно приоры или тот же прецептор, использовали коррупт для украшений. Некоторые вставляли и в оружие.

— Аурит разве безвреден?

«Нет, конечно, Марк. Он не убьёт тебя… сразу.»

Я вспомнил ауритовую жилу возле деревни Белых Волков. Помнится, я тогда с трудом оттуда вылез, а ведь был первушником. По сути, у нулей ещё сильнее эффект.

«Застынешь посреди боя, обнулившись, и будешь любоваться на золотой блеск. Вечно. Вот что делает аурит с низшими мерами.»

Я бросил взгляд на свой сильверитовый меч, доставшийся мне от предателя Морица.

— И в него тоже можно вставить?

«Если найдёшь кузнеца, Марк. Среди зверей таких нет.»

Я только скривился.

«А ещё нужен красный сандал на рукоять», — добавила Хали.

— А это что?

«Он растёт на берегах Вечного Океана. Дерево, сквозь которое ничего нельзя увидеть».

Я сразу же вспомнил. Я встречал и ступени из этой породы дерева, и шкатулки. Ну точно, через него сканер не проходил.

— Думаешь, защитит от коррупта?

«Есть шанс. Вот только его трудно достать.»

— Да, это я понимаю.

«Поднёбыш, все проблемы решаемы.»

— Знаю я вас, демонов. После ваших решений появляются новые проблемы.

«Обижаешь.»

С обнулением выходила интересная вещь. Становясь нулём, я немного терял в размерах, и был заметно крупнее, чем любой другой ноль. Но со временем я словно сдувался…

Происходило это без боли, а вот трансформация обратно, если задержишься в нулях надолго, была очень мучительной. Да и, чем дольше, я начинал сомневаться, что смог бы дотянуться до меры человека.

Обратно меня закидывали либо Хали, либо Белиар, мне же для этого требовались титанические усилия.

Так, после нескольких трансформаций, я сидел на земле, пытаясь отдышаться. По привычке прижал ладони к земле, ощущая присутствие Инфериора.

Одежда была заметно вымазана, по лбу катились грязные капли пота. Да, боец никудышный, после такого… Мне сначала представлялось, как я в бою перекидываюсь по несколько раз в нуля и обратно, но на деле это оказалось почти невозможно.

Тем более, мои спутники тоже теряли силу, на что они сейчас и пожаловались.

«Когда ты человек, Марк, мы раскрываемся больше. Помнишь, когда ты был нулём?»

Я кивнул. Хотя для себя разницы большой не видел, но, если уж они говорят.

Энергия Инфериора затекала внутрь через ладони, и спутники внимательно смотрели на это.

«Марк, я всё думаю над этим „избранным“.»

«Пернатая, а ведь ты права…»

— О чём вы?

«Может ли статься так, что… ну… помимо Неба и Бездны есть ещё что-то?»

Я мысленно спросил это у Инфериора, но тот только молчал. Он никогда не разговаривал. И продолжал накачивать в меня энергию.

— Не знаю, в общем, — сказал я, — Когда я пользуюсь стихией воды, тоже возникает такое ощущение, что она может думать.

«Материнские стихии», — одновременно сказали ангел и демон.

Моя рука легла на копьё. Рассуждать можно вечно.

«Нет, хватит с копьём. Марк, бери меч.»

Я сходил к избе. Плетёная рукоять легла в руку.

«Выше. Чуть повыше. Расслабь руку, для тебя же это лёгкий меч. Он — продолжение твоей руки.»

Халиэль Огненная Плеть превратилась в строгого наставника. Я делал движения одно за другим, часто не понимая, зачем, но ангел только огрызалась, едва я пробовал спрашивать.

«Тут не понимать надо. Если бы рядом был живой противник, у тебя бы не возникло вопросов.»

Мы занимались без магии, я только бросал время от времени сканер, проверяя обстановку вокруг деревни. И чуть не проспал появление Скойла…

Зверь появился у входа на ристалище и бросил многозначительный взгляд на разорванную ограду. Но даже не повёл бровью, лишь кивнул в сторону избы:

— Померить бы броню.

Его взгляд упал на красную руку, которую я забыл прикрыть тряпицей. Зверь зажмурился, прижал два пальца ко лбу… и медленно выдохнул.

«Сдаст, сволочь. Точно говорю, поднёбыш, сдаст он нас!»

— Всё можно объяснить, мастер, — сказал я.

Тот только отмахнулся:

— Моё дело звериное…

Броня оказалась впору.

Кожаные нагрудник, наручи, сапоги. На них аккуратными лоскутами нашиты сильверитовые вставки. Мастера постарались, подлатали все колечки, и доспехи выглядели, на первый взгляд, шикарно.

— Ты помог Лунному Свету, примал, — Скойл только усмехался, глядя, как я оглаживаю обновку, — Мы помогаем, чем можем. Пока ещё что-то осталось от клана.

Я улыбнулся, разглядывая морду скалящегося Белого Волка на нагруднике. Она была украшена сильверитовыми колечками, и получалось, что глаза и клыки хищника блестели, чуть ли не горели яростным огнём.

— Лунный Свет и Белые Волки, — кивнул Скойл, — Дикой было бы приятно.

— Она жива, мастер, — я похлопал его по плечу.

Шлем был обычным железным шишаком, с кольчужной бармицей, и не скрывал лицо. Я вздохнул, крутя его в руках. Всё равно потеряю через пару боёв.

Мы взяли деревянные мечи, или клавы, как сказал Скойл. Помнится мне, Скорпионы тоже так называли…

Зверь молча помогал мне тренироваться. У него были навыки владения мечом, но даже он удивлялся, когда я под руководством Хали обезоруживал его. Наставник никогда не видел таких движений.

«Эх, Небу не понравится, что звери узнают секреты Медоса», — вздыхала Хали.

«Вы, ангелы, своё скрываете, а в чужое руки по локоть суёте», — проворчал Белиар.

«Небо — это порядок. Мы должны следить, чтобы законы не нарушались».

«Ага, один такой уже сверху сидит, законник».

Хали обиженно замолчала, а я продолжил отрабатывать удары.

Через некоторое время Скойл попросил снова показать, что я умею с землёй. Он оказался вполне доволен, хотя считал, что я мог бы продвинуться намного дальше. «Каменная рубашка» его впечатлила, он же и подсказал некоторые особенности.

— Ты выпускаешь чувство на всё тело. Тебе пора уже контролировать эту энергию, выделять её в отдельные пучки…

«А зверь дело говорит, поднёбыш. А то ты только орёшь да раскидываешь энергию во все стороны.»

«В чём-то демон прав, Марк. Частица Абсолюта даёт тебе много силы, поэтому ты её не экономишь.»

Я стиснул зубы. Сколько вокруг советчиков развелось. Ты, говорят, талант, но без мозгов.

— Вот так? — с раздражением спросил я, открывая щели в земле за спиной Скойла.

Когда в небо улетели пули, наставник застыл, поражённый.

— До чего же это…

— Талантливо, да? — спросил я с лёгким сарказмом.

— Нет, просто. До чего же просто, — он только качал головой, — Ведь это настолько малое воздействие, что даже звери способны, если не первушники.

Мне сразу вспомнилось, как Скойл не хотел рассказывать о секретной технике слияния со стихией. Будто это под запретом, потому что может навредить высшей мере. Получается, то, чему меня научили горные ящеры, тоже будет секретом.

Я снова открыл щели, но в этот раз не стал выискивать в грунте твёрдые камни, а просто распылил завесу из пыли.

Скойл одобрительно закивал… а потом разогнал это облако одним движением руки. Даже наметил пыльный поток рядом со мной, намекнув, что маг воздуха спокойно может использовать это против меня же.

Судя по озорном блеску в глазах, зверь тоже, как говорится, выпендрился.

Воздух. Я закусил губу — столько бился с воздушниками, видел, на что они способны, и эта стихия всегда была для меня недостижимой мечтой.

Она у меня до сих пор не появились, и даже Скойл тут ничем не мог помочь…

Хотя.

«А ты пробовал, Марк?» — весело спросила Хали.

— Что? — наставник остановился, заметив, что я застыл.

— Как управлять воздухом?

— Но ты же… — Скойл потёр подбородок, — Для начала, любую стихию надо ощутить. Неужели не помнишь?

Я поджал губы. Помню только землю, как она ворвалась в моё сознание. Помню воду, с каким трудом я её звал, и только земля помогла ощутить.

Помню огонь, который появился у меня вместе с демоном — он ворвался вместе с горящей яростью. И эту стихию я тоже толком не освоил. Да и сейчас не особо могу…

А вот воздух.

Мысль о том, что у меня может быть четвёртая стихия, зазудела так, что Скойл засмеялся:

— Да что такое, примал? — он прищурился, — Сколькими ты стихиями владеешь сейчас?

— Три, — ответил я, прикусив губу, — Если не считать стихии духа.

— Вот же… дерьмо-то нулячье! — брови наставника подпрыгнули, — Ты в мере человека, и у тебя не закрылись первобытные стихии, а только больше появилось.

Он так и продолжал смотреть на меня круглыми глазами.

«А зверь ведь шарит, поднёбыш. Обычно с ростом меры усиливается стихия духа, а она дарит такую магию, что первобытные стихии и не нужны.»

Я вспомнил Жёлтого Приора. Да, такую магию, позволяющую задушить противника за тысячу километров, я бы тоже освоил.

— Помнишь, что я говорил про основу?

— Ну, одна стихия всегда сильнее?

— Именно. И только через неё можно ощутить другую.

И он, снова двинув ладонями, поднял с земли пылевое облако, и завертел вокруг нас. Впрочем, уже через несколько секунд он отпустил, на его лбу появилась испарина.

Пыль осела сама, поддуваемая лёгким ветром.

— Мне недоступны человеческие силы, — улыбнулся Скойл, усаживаясь на землю, — Поэтому надо отдыхать.

Я его понял.

Снова открыл щели… Расплющил камешки, в воздух поднялась пыль. Я бросил чувство земли в это облако, стал рассматривать, как учил наставник. Будто под микроскопом, каждую частичку.

А они переплетались, кружились. Это не было похоже на землю, твёрдую, неколебимую. Чтобы заставить двигаться камень, нужно усилие, такая же твёрдая воля.

Или, например, вода. Она была текучей, мягкой. И она могла ощутимо ударить, хотя для управления ей тоже требуется воля. Но намного мягче. Ты не приказываешь ей подчиниться, ты лишь указываешь… Создаёшь уклон, и она течёт.

А огонь? Как его ощутить? Вроде бы ничего нет, но если в тебя ударит стена огня, то почувствуешь, мало не покажется. Тут тоже нужна воля — горячая, пламенная. Желание должно гореть, вырываться изнутри, и тогда оно вылетает настоящим пламенем.

«Марк, о, Небеса, как же красиво ты думаешь. Ты бы мог стать настоящим песнопевцем в Медосе.»

«Поднёбыш, а я говорил тебе, какой пафос из тебя лезет? „Желание должно гореть, вырываться пламенем“… Сжечь, и никаких проблем! Огонь — это ненависть, ты понял?»

«Огонь — это свет. Правильно Марк говорит — он должен сиять.»

«Ой, пернатая, я не могу. Куда нам-то, демонам, об огне рассуждать?»

— Минута, — процедил я сквозь зубы.

— Что? — удивился Скойл и покосился на мою руку.

— Да, мастер, там демон.

Тот отшатнулся, но вдруг поднял на меня глаза и побледнел. Краем глаза я заметил какое-то сияние, и, повернув голову, увидел призрачные крылья.

«Пернатая выпендрёжница!»

«Ну, немного эффектов не помешает».

— Ангел, — Скойл прижал два пальца ко лбу, его ноги подкосились.

Зверь хотел упасть на колени, но я его схватил за плечо и покачал головой.

— Да, там и ангел.

— Внутри?!

Я кивнул:

— Поэтому мне сложно, мастер.

Зверь, поднявшийся из первушников, имел богатый жизненный опыт, и довольно быстро принимал новые правила игры.

— Я был в каком-то мире… когда чуть не умер, — наконец, сказал он, — Там были и ангелы, и демоны.

«А, его в Чистилище выкинуло», — усмехнулся Белиар.

Я подумал, что ни разу толком не спрашивал, что же такое это Чистилище.

«Марк, тут тебе никто не ответит. Хотя, возможно, херувимы и серафимы знают. Джихаил, который отдал тебе дар судьи, имел право отправлять в Чистилище.»

— Скойл, что ты об этом думаешь? — спросил я честно, показав ему руку и кивнув себе за спину.

— Думаю, — Скойл убрал мою руку с плеча, — что тебе стоит продолжать заниматься. Пыль уже осела.

Хмыкнув, я снова выпустил пылевую завесу. Воздух… что же нужно, чтобы тебя ощутить?

«Хочешь, я помогу тебе ощутить его?» — заржал Белиар, — «Напряги булки, поднёбыш!»

«Фу, отродье Тенебры!» — Хали разозлилась.

«А что, надо же с чего-то начинать?»

— Минута! — рявкнул я, пытаясь сосредоточиться.

Скойл глянул на меня и снова покосился на руку. К счастью, он лишь усмехнулся.

Глава 20. Посланник Неба

Луна красивым месяцем нависла над самым краем скалы. Стена почти отвесная…

Я стоял под холмом Вольфграда, в том самом заброшенном карьере. С этой стороны холм был будто срезан, и, насколько я понял, раньше тут велась добыча. Может, камень добывали, может, руду.

Но, когда нашли коррупт, все работы свернули, шахту запечатали, и закрыли маскирующей магией.

Я и сейчас видел лоскуты этой магии, висящей над тем входом, откуда я вылез. Старые уже ловушки, могут и не сработать.

Кто поставил, кто спрятал шахту? Рагнар, Альфа Серых Волков, о ней знает, и этот секрет может его убить, если он расскажет.

Знают приор, и знает прецептор…

Я снял перчатки, не желая портить, и мельком глянул на своё новое облачение. Дублёная кожа, ферритовые пластины-чешуйки на нагруднике, сильверитовая вязь.

Скорповы первушники неплохо потрудились, но Скойл намекнул, что над сильверитом работали уже звери. Оскал белого волка искрился в свете месяца.

«Поднёбыш, пока тут нету орды демонов, добыча этого металла принесёт больше вреда.»

«Даже люди-кузнецы, слишком много работая с корруптом, могут сгубить своё здоровье», — добавила Халиэль.

«Слабаки нулячьи эти твои люди. Настоящий коррупт куётся в огне Тенебры!»

Я усмехнулся, разглядывая отвесную стену. Где-то сверху там крепость Рагнара.

Мой магический взгляд уже приметил кучу ловушек, установленных на скале. Эти были поновее, и все в основном на магов земли.

Я ощупывал сканером на пределе чувствительности, ещё чуть-чуть — и сработают. Кто-то очень заботился о том, чтобы с этой стороны враг не смог забраться на скалу.

«Поднёбыш, ты что, не собираешься в шахту?»

— Нет, — прошептал я, — Я там первушником еле пролез…

«Взглянуть бы на жилу хоть разок».

— В памяти посмотришь.

«Тут ловушек до нуля и больше, поднёбыш!»

— Вот и проверим, на что я способен, — я сорвался с места, скакнул два раза и в мощном прыжке залетел на отвесную стену.

Пальцы ворвались в камень, погрузились на пол фаланги. Я закрыл глаза, ощущая землю, а потом потихоньку пополз вверх.

Осторожно, полагаясь на свои чувства, я просматривал поверхность, выискивая ловушки. Чувство земли опасно было применять, но Инфериор сам помогал мне — камень будто кричал: «Стой! Здесь я убью тебя!»

«Всё же, Марк, я не встречала ещё никого, с кем бы разговаривал Инфериор.»

— Я думал, это обычное дело для стихийников. Вода тоже, бывает, живёт своей жизнью.

«Нет, поднёбыш. Когда я жгу огнём… я просто жгу огнём!»

«У ангелов так же. Когда я использую стихию воздуха, она никак со мной не общается.»

Я чуть поджал губы, осторожно обходя ловушку. В это месте неизвестный мастер установил целую линию кнопок из той самой породы камня, податливой под магией земли. Если сильно прощупывать сканером, то этот камень как бы «прогибается», и сразу активируется ловушка.

Демон и ангел продолжали рассуждать о том, может ли Инфериор обладать разумом. А я только удивлялся — естественно, может, он столько раз говорил со мной.

Для жителей неба и подземелья это, видимо, было настолько шокирующим, что они не могли в это поверить. Как я до сих пор не мог поверить, что у меня появилась стихия воздуха. Но такая слабая, просто жуть.

Даже Скойл сказал, что не знает, что делать. Он ни разу не встречал обладателей четырёх материальных стихий сразу. Говорит, с тремя стихиями видел, но там, как и везде: одна сильная, вторая заметно слабее, а третья вообще только побаловаться, потешить самолюбие.

Да, стихия ответила мне, когда я сыпанул в воздух пылью и плевком распылил ещё воду. Сознание зацепилось сразу за две стихии, нащупало что-то лёгкое, едва уловимое… и это чувство исчезло.

Потом, сколько ни старался, я не смог вызвать стихию воздуха. Но Хали подтвердила — это была она.

Правда, с таким уровнем бегать по воздуху мне явно не светит…

«Поднёбыш, надо будет через огонь попробовать. Знаешь, демоны не сильны в воздухе, огонь — наша сила. Но, как видишь, летать мы можем.»

Хали ничего не ответила на это, но я ощутил, что она согласна. Надо попробовать через огонь.

«Огонь без воздуха быть не может», — недовольно произнёс Белиар, таким тоном, будто предал Тенебру.

«Ах, как приятно слышать эти слова», — Хали ликовала.

— Минута, — прошептал я, ощущая, что сейчас опять разгорится скандал.

Я как раз долез до того места, где скала плавно переходила в монолитную кладку. Лезть было ещё далеко, стена крепости тут была высокой.

Земля была далеко внизу, и голова слегка кружилась. Интересно, если сорвусь, сильно покалечусь?

Проблемой было то, что нижний ряд крепостной стены был целиком из твёрдой породы камня. Вроде как гранит.

И тут хорошо чувствовалось: кто-то регулярно заряжает ловушку. Она тянулась вдоль всего ряда, искрящаяся нить ясно проглядывалась.

«Так вот как вы, демоны, видите нас», — разочарованно произнесла Хали.

Белиар ничего не сказал, но будто засопел от гордости.

Похоже, это была просто сигнальная магия — задену её, и где-то в замке услышат.

— Что думаете?

«Дай-ка сюда, поднёбыш», — я ощутил, как моя левая рука движется по воле Белиара.

Вот он протянул палец…

— Осторожно, — прошипел я, но отдёргивать руку не стал, — Наверняка полный замок охраны.

«Не учи инкуба трахаться», — деловито произнёс демон и погрузил-таки палец в искрящуюся полосу.

«О, Небо, сколько я ещё буду терпеть этого мужлана?» — возмутилась Хали, но, судя по голосу, ей было весело, — «А ты что, был инкубом?»

Одновременно Огненная Плеть показала мне картинки демонов, соблазняющих женщин.

«Бурная молодость», — проворчал Белиар.

«Постой, а не ты ли тот самый…»

«Не мешай, пернатая!», — прошипел демон, мой палец аж затрясся.

Халиэль вздохнула и замолчала.

Одновременно в голове включилась картинка, мы будто летели по стенам замка.

«Ловушку ставил молодой маг, неопытный», — бормотал демон, — «Только прикосновения учёл, а ментальной защиты никакой. Дилетант.»

Я увидел спящего на кушетке, в одном из помещений, молодого зверя, только-только выскочил из юношеского возраста, ещё пушок на подбородке. Но огромный синяк под глазом заметно портил парню красоту.

Рядом с кроватью лежала серая мантия оракула, а сам парень лежал голый, откинув одеяло. На его плече спала девушка-первушка — хрупкая, но с явно выделяющимися прелестями. Не только за красивые глаза оракул затащил её в постель.

Присмотревшись к зверю, я даже не понял, что меня кольнуло. В памяти всплыла процессия, только куда и где?

Пришлось поднапрячься, ведь синяк сильно изменил облик, но я вспомнил. Когда ещё не был прималом, а только собирался пройти посвящение, Хакон дал мне свободу, и я стоял у ворот особняка Хильды. Стоял перед выбором: уйти из Вольфграда, послав к нулям Волчицу, или остаться на службе, больше напоминающей рабство.

«Первушник, это здесь дом Хильды, правой руки Лунного Света? Отвечай!», — я вспомнил голос парня, обратившегося ко мне. Именно он и лежал тут.

Рульфа теперь нет, и, получается, этот юнец — главный оракул?

«Скажи спокойной ночи своему знакомому», — весело бросил Белиар.

Паренёк даже не дёрнулся, но я ощутил, что он умер…

— Эй! — вырвалось у меня.

«Гадкий демон, это же юный зверь, живший по законам Неба!»

Мне в грудь влетел светлячок, и послышался ослабевший голос Белиара:

«Лицемеры… Всё, мне надо отдохнуть… Много сил.»

Демон отключился, пару раз оглушительно всхрапнув.

«Наконец-то. Во дворе есть алтарь, Марк, мы вполне можем провести обряд, чтобы очиститься от нечисти».

Я усмехнулся и покачал головой.

— Лезем дальше.

Я пересёк искрящуюся ловушку, и ничего не произошло. Действительно, поднять тревогу мог только тот юный оракул.

«Можно было бы оглушить, или придушить ненадолго», — вздохнула Хали.

Я ничего не сказал. Сколько таких лазутчиков, жалея часового, погибали по собственной глупости? Мы никогда не узнаем, потому что они уже не расскажут.

Поднявшись по стене и обогнув ещё пару ловушек, я поднялся до самого конца. Верхняя площадка, на которой дежурили воины, была закрыта крышей, усыпанной зачарованными колючками. Под козырьком были небольшие окна, за которыми я чуял шагающих патрульных.

— Один ден в день, дерьмо нулячье. Разве это плата?

— Не говори. А цены в пивной видел? Я теперь только через день захожу.

— Если так и дальше пойдёт, — зверь сплюнул, — Интересно, а сколько Бездна платит?

— Следи за языком, зверьё твоё пустое, — вяло ответил второй.

— Да не уследишь, без пива пересох.

Звери засмеялись.

«О, Небо, что творится в умах этих бедняг?»

Слушая ворчание Хали, я ждал, пока патрульные отойдут.

Как назло, ни в одно такое окошко я пролезть бы не смог. Я просканировал небольшую секцию стены и обнаружил свежую кладку немного правее.

Кажется, здесь что-то обвалилось, и недавно починили окно, но цемент отличался низким качеством. Сделали так, лишь бы отвязались.

«Вот так и падают самые неприступные крепости. Из-за лентяев.»

Я кивнул, осторожно смещаясь к этому месту. Сливаясь со стихией земли, и добавляя духовной маскировки, я был незаметен для воинов. В основном тут были звери второй ступени, вот ещё одна пара прошла как раз мимо окна.

Один выглянул, посмотрел вдаль. Почуялось действие какого-то дара.

«Этот зверь видит на большие расстояния».

— Чего там, Перевал горит?

— Его отсюда не видно. Да и говорят, там закончилось всё.

— Ну, мало ли… Как думаешь, что там было?

— Говорят, души пропавших зверей горели…

Воины перебросились парой фраз и пошли дальше. Я стал осторожно, усилием мысли распыляя раствор, вынимать кирпичи. Ну, халтурщики, один песок!

Всмотревшись вниз, я приметил травяной взгорок. Далеко, но если хорошенько размахнуться… Человек я, или не человек?

Камень бесшумно улетел, запущенный с мощным замахом. Я вслушался — он с глухим стуком вошёл в землю, здесь едва слышно. А если учесть, что звери за стенкой болтают.

Так, за несколько минут, я заметно расширил проём. Вполне можно…

— Ты слышал?

Вот же дерьмо нулячье! Увлёкшись, я не заметил, как сюда подошли два зверя. Первые когти, твою ж нулячью мать. Видимо, совсем у Рагнара с рекрутами дела плохи, раз здесь дежурит такая мелочь.

Юнцы, едва ли старше Рычка, подошли к разобранному окну.

— Это чего? Так вроде не было.

— Я не знаю, сегодня первый раз тут.

— Да не, точно говорю…

Убивать этих Волчат мне не хотелось, и я, медленно выдохнув, проник в их головы. Это умение я сильно не тренировал, но у меня в трудные минуты получались настоящие чудеса.

Вдруг и сейчас? Ведь разум зверя первой ступени не так силён.

Было тяжело следить сразу за двумя, но тут Хали мне помогла, и я увидел стену и окно как бы изнутри.

«Горят факелы, освещая длинный парапет стены. С одной стороны широкие окна, выходящие во двор, а с другой окошки, через которые далеко видно Земли Серых Волков. Передо мной стоит напарник, трогает разобранную кладку.

Я стою позади и сомневаюсь…

Нет, я уже стою впереди, и пальцы ощущают шершавый камень, и песочную пыль раствора. Я трогаю кладку, а напарник позади сомневается. Так было, или нет? Ведь сегодня с утра я не помню таких широких окон.

Что там говорил десятник? Если что подозрительное, не думать, а сразу звать.»

«Марк, главное, не погружайся в мысли, будь как бы сверху».

Я кивнул и постарался внушить мысль. Самую простую. Вот недавно же ремонтировали стену, тут ещё не закончили.

У парня каждый день одинаковый: дом — дежурство, дом — дежурство… Он замотался, и не обращал на это окно внимания, когда тут копошились первушники.

Ну вот, он сейчас крикнет десятника, и окажется, что эти сраные первушники днём не закончили работу. Стражник был зверем первый коготь, и наверняка, такая мелочь как бельмо на глазу у десятника.

«Зверьё пустое!» — опять будет он орать, — «Леса Правды не нюхали, на любой пердёж тревогу поднимают!»

— Слушай, тут же первушники вроде работали?

— Не знаю, я же говорю, первый раз тут.

— Делали кладку, и не закончили. Вот первота, тут работы на один присест.

— И не говори. Первота драная!

Молодёжь ушла, обсуждая ленивых стихушников, что не зря Небо им указало их место.

Я протиснулся внутрь, оглянулся в пропасть. Вот зачем я покидал камни вниз? Можно было сюда поскидывать, сейчас бы заделал обратно.

Посмотрев внутрь двора, я сразу приметил, где ходят стражники. Да, Волков выше второго когтя тут не было, и одна молодёжь. Совсем проредила войнаславный город Вольфград.

Оказаться внизу было плёвым делом. Ноги коснулись земли, и я вдоль стены, как заправский ниндзя, обошёл замок до той стороны, где когда-то провожал меня первушник.

Я тогда добыл печать Кабанов и вылез из колодца. Слуга, сын поварихи из дома Хильды, помог мне пройти через чёрный ход.

«Какая богатая у тебя история, Марк.»

А вот и она, та самая дверца.

Оказавшись внутри, я стал сканировать замок. Делал я это уже понаглее, и довольно быстро нашёл покои Рагнара.

Пройти мимо стражников и слуг не составило труда. Некоторые патрульные безбожно храпели, развалившись у дверей в коридоры, и я, даже не скрываясь, прошёл мимо.

Слуги шарахались, что-то чувствуя — используя стихию земли и духа, я проходил мимо них незримой тенью. Первушники только прикладывали ко лбу два пальца, крутя головой:

— О, Небо, защити! Неужто дух старого Рульфа так и бродит по замку?

Я усмехнулся. Бывший оракул стал тут местной страшилкой?

Перед дверями спальни, в которой я почуял Альфу, стояли Серые Волки третьей ступени. Рагнар заботился о своей безопасности побольше.

Там, где я стоял, было темно, фонари не доставали этот угол, но звери что-то почуяли. Один повёл носом, другой прищурился, вглядываясь.

— Слышь, что-то не нравится мне.

— Ага, запах какой-то.

— Может, сказать Альфе?

— Не знаю… он же опять напился вечером, сейчас с бодуна злой будет, как чёрт.

— Да не убьёт же. После той байки оракула.

Звери одновременно посмотрели вбок. Я заметил на стене пятно искрящейся магии, будто кнопка.

— Звать десятника, не звать?

Да, с дисциплиной тут было худо. Я стоял, оценивая расстояние до зверей. Рядом на стенах было трофейное оружие, Альфа Серых тоже любил собирать коллекции.

Тонкое метательное копьё в двух шагах. Схватить, метнуть в того, что рядом с кнопкой… А второго попробовать проткнуть каменной пикой из земли.

Нет, без силы Белиара не получится, тут твёрдый камень.

— А что предсказал-то оракул, ты слышал? — вдруг прошептал один.

— Да ересь это, — ответил второй, но глаза у него загорелись, — Про Белых Волков слышал же?

— Зверьё твоё пустое, кто о них не слышал?

— Ну вот, оракул сказал Альфе, что Небо ещё спросит с него.

— Да ладно? А что мастер Рагнар?

— Да в морду заехал оракулу.

Звери прыснули со смеха, в тишине коридора их сопение едва ли не эхом отозвалось. А я вспомнил синяк на лице убитого оракула. Вот же не повезло бедняге с работой, десять раз подумаешь, прежде чем предсказывать.

Я приготовился к прыжку. Ладно, попробуем…

«Подожди, Марк!»

«Что?» — послал я в ответ раздражённую мысль.

«Иди вперёд медленно.»

«Чего?!»

«Иди!»

— Эй, — одновременно шепнули звери, а потом побледнели, — О, Небо!

Я и сам уже видел, как стены коридора замерцали от бликов. Источник рассеянного света был за моей спиной, краем зрения улавливались движения двух полотнищ…

Будто крылья!

Я не стал оборачиваться, а пошёл вперёд. Легкое сияние охватило моё тело, даже клинок в ножнах загорелся.

«Говорить буду я.»

— Небо, меру свою принимаю, — один стражник упал на колени, забыв про магическую кнопку, — Спасибо за силу звериную, дух мой вечно принадлежит тебе.

— Славное Небо, прости мне грехи мои! — второй, видя такое дело, тоже опустился на колени, — Не было ни разу умысла пустого!

— Звери, — Хали волевым усилием разлепила мои губы, — Дети Инфериора. Где Рагнар, посмевший преступить законы Неба?

Звери, склонившись, затрясли плечами, замотали головами.

— Прости, Небо, но Альфа — мой господин, не могу говорить против него.

— Ты славный зверь, — я опустил руку ему на голову, — Служишь ты справно, по мере дано будет тебе.

— Спасибо, посланник Неба, — сказал тот, а потом закатил глаза и отрубился.

Второй, видя такое дело, мелко задрожал:

— Но, посланник, как же…

— Всё будет в порядке с твоим вождём, — я положил ему руку на голову и тоже усыпил, — Каждому по мере его дано будет.

Потом толкнул дверь.

— Небо! — Рагнар уже стоял посреди комнаты.

Здесь было богатое убранство: сундуки, шкафы, стол, стулья. Всё резное, видно руку настоящего мастера.

Огромная кровать с балдахином, на которой лежали две зверицы. Голые девушки, увидев меня, сразу натянули одеяло до подбородка, а потом скатились на пол, упав на колени.

Альфа был заметно пьян, но сразу протрезвел, узрев, кто вошёл в комнату.

— Посланник Неба, я… — вождь посмотрел на меч в руке.

Шикарная работа — гарда, украшенная камнями, тонкое лезвие. Обычный феррит, но блестел не хуже сильверита.

Клинок упал на ковёр, и следом на колени бухнулся и Рагнар.

Я уже был в его голове — страх очень помогал овладеть чужим разумом. А ему было что бояться: через его глаза я увидел себя.

Огромный ангел. Два огненных крыла за моей спиной, и горящий на груди оскал белого волка.

Небо пришло спросить за Белых Волков.

Вот только что за знакомая магия рядом с сердцем зверя, ворочается, как просыпающийся зверь?

Глава 21. Рагнар

— Небо, верно служил я тебе вот уже много лет, — Рагнара трясло всем телом, — И клятву данную не нарушал…

Альфа покосился на двух звериц, чьи глаза, как блюдца, светились возле кровати. Они натягивали одеяла до носа, и вот-вот готовы были свалиться в обморок.

Я раскрыл ладонь в их сторону, зацепился за разум.

«Сделаю», — сказала Хали, и я схлопнул пальцы в кулак.

Зверицы, первая и вторая когти, мигом закатили глаза и бухнулись на пол.

Метка Бездны под сердцем Рагнара ворочалась, двигалась, но почему-то пока не была активна.

«Это опасно, Марк, Бездна может попытаться соблазнить тебя».

Я усмехнулся. Впервые, что ли? Помнится, в прошлый раз я так заехал Тинашу, сыну вождя Пантер, что все попытки соблазнения разом прекратились.

— Никто не знает о дьявольской меди под Вольфградом, — прошептал Рагнар.

— Да все знают, — вздохнул я, — Все, кому надо, уже знают. Война идёт сюда, у тебя самого метка Бездны.

— Не виноват я, — Рагнар затрясся, а его метка стала пульсировать, подбираясь к сердцу, — Это всё Рульф, это ещё его проделки. Он меня опоил, рассказывал… про силу рассказывал, про то, что есть выбор.

Я стоял и раздумывал. Дерьмо нулячье, и яда из Шмелиного Леса нет с собой.

Если дать Рагнару умереть, Вольфград останется без вождя, как и Земли Серых Волков. Да, этот местный князёк — говно. Но другого нет, а безвластие быстро приведёт к тому, что нужно Бездне.

К хаосу…

«Верно мыслишь, Марк».

Мысленно я попробовал представить, кто может занять место Рагнара. На ум шла только Хильда…

«Её здесь нет, и пока она прибудет, можно упустить время».

— Да знаю я, — вырвалось у меня.

— Верно, верно, посланник, — Рагнар чуть не расплакался от счастья, — Тяжёлые времена нынче в наших землях. О, Небо, под моим носом заговор был, а я не увидел.

Слушая оправдания Альфы, я повёл глазами по комнате. Сразу не рассмотрел богатый интерьер, теперь стало интересно.

Кровать, укрытая шёлковыми простынями. Рядом на полу лежат две зверицы, простыни сползли с их тел… Чёрные волосы разметались по ковру, круглые бёдра и упругие груди на миг зацепили взгляд — есть особая дикая красота у Волчиц.

Непроизвольно я вспомнил Хильду, наши с ней часы уединения в селении Чёрных Пантер. Халиэль сразу оживилась, и картинки полетели ещё резвее:

«А ты времени зря не терял».

Я усилием воли закрыл воспоминания, и Хали ревниво буркнула:

«И что прекрасного в этих зверицах? Видел бы ты, какими бывают ангелы. Когда наши девушки танцевали и пели, Каэль мог часами наблюдать за этим».

«Зверю — зверево…» — подумал я в ответ.

«Ты — человек!»

Вот ведь спор на пустом месте. Я думал, что ответить, но Альфа отвлёк меня:

— А Скорпионы эти, зверьё подлое. За моей спиной учудили, вырезали наших братьев по крови, — Рагнар надрывался, — Жжёт им сердца древняя обида!

Ясно всё стало с вождём: себя он ничуть виноватым не считал. А наказали самых ярых подхалимов, и некому стало ему задницу лизать, тут и проблемы следом навалились. Рекрутов забирают, везде заговор мерещится, оракул ересь всякую предсказывает, да ещё этот горящий Перевал… горит, дерьмо нулячье.

Всё это я видел в глазах Рагнара.

А ведь вождь даже не узнал меня. Ну, правда, какой зверь подумает, что первушник может стать человеком? Нет, ангелом, этот зверь ещё даже не смотрел мою меру.

«Пусть попробует, мало не покажется», — весело отозвалась Хали.

— Кабаны идиоты, — Альфа стиснул кулаки, — Да и Волки тоже нашлись не лучше. Грэй ещё этот, с оракулом… Да у меня половина кланов обезглавлены!

Мне стало скучно. Рагнар и тогда, на суде прецептора, не произвёл впечатления, так сейчас вообще показал себя тряпкой.

Я оглядел комнату дальше.

Стол, несколько стульев. Мягкая кушетка у горящего камина, чтобы проводить дивные вечера с кружкой эля… На стене красивые клинки висят, каждый прицеплен к резной дощечке. Выгравированы какие-то знаки, буквы.

«Это года битвы и имена героев».

Я кивнул, и тут мой взгляд замер. Над самым камином висел красивый клинок: ферритовое лезвие с сильверитовой вязью, отделанная камнями гарда, оплетённая дорогой красной кожей рукоять с огромным бриллиантом на самом конце.

Для зверя очень приличный, даже сказал бы, дорогой клинок. Но я видел мечи и роскошнее. Только вот что привлекло моё внимание?

— Это всё Лунный Свет! — рыкнул Рагнар, в его голосе сквозила злость, — Хакон, лысый хрен, Хильда эта… Помешалась на своей бабке! Или прабабке, к нулям, не разберёшь.

Его слова меня зацепили.

— Разве не Полуночная Тень и твой оракул всё затеяли?

— Я так должен был подумать, — глаза Рагнара потемнели, — Они думают, что обманули приора и прецептора. Возгордились…

— Но ведь они открыли заговор.

— Да, Небо, открыли. И кто остался чистым? Кто выше всех похвал? — рычал Альфа и чуть не плевался от злости, — Лунный Свет!

«Марк, скажи ему! Это червяк врёт в лицо посланнику Неба!»

Я лишь поджал губы. Да, Хильде придётся несладко здесь, но у неё на роду написано — стать вождём. А мы поможем. Потом…

— Но меня не проведёшь, — Альфа уже цедил сквозь зубы, его скулы свело, — Старого Рагнара Разящего не обманешь! Я — шестой коготь!

Метка возле его сердца раскручивалась, вихрилась. Она притягивала мой внутренний взгляд.

«Марк. Не думала, что скажу это, но Рагнар должен понести наказание! Он лжёт посланнику Неба в лицо!»

— Глупая девка сама убежала в столицу. А Хакону идти на войну приказал я! Мне не нужны в Вольфграде предатели!

Я сдержал усмешку. Конкуренты тебе не нужны, так и скажи.

«Марк, я уже не могу терпеть это. Есть заповеди зверя, и одна гласит — не лги Небу!»

Хали злилась, и её злость давила, мешала думать.

«Погоди», — послал я ей мысль, — «Нельзя рубить с плеча!»

«Марк, ты не зря избран Абсолютом. За сильной волей скрывается добрая душа, и Небо по заслугам оценит это».

Я снова посмотрел на клинок с красной рукоятью, висящий над камином.

Хали в этот момент перехватила мою речь:

— Как смеешь ты, зверь, клеветать в присутствии ангела? Знаешь ли ты, зверь, наказание?

Хали во мне горела, и перед моими глазами развернулась картина: воительница в золотых доспехах парит в облаках. Её белые волосы развеваются, подхваченные небесным ветром, и кажется, что они единое целое с белоснежными крыльями. Зрачки сияют праведным огнём, рука поднимается, превращая меч в вытягивающийся кнут.

Огненная Плеть вершит правосудие. Не смеет зверь лгать Небу, и каждого ждёт заслуженное наказание.

Потому что если прощать такую дерзость, то ересь так и будет процветать в Ордене, захватывая приорат за приоратом. Но скоро воспрянет ото сна верное воинство Каэля, младшего брата-праведника…

— Что?! — я проморгался.

Мои пальцы остановились в нескольких сантиметрах от красной рукояти. Я стоял возле камина, протянув руку к клинку.

Какого нуля, как я тут оказался?!

«Поднёбыш!»

«Ма-а-арк!»

Мои спутники голосили, перебивая друг друга.

— Я здесь, — я опустил руку, чувствуя, как испарина покрывает лоб.

«Это не я говорила, Марк!»

«От вас, ангелов, одни проблемы.»

То ли от камина такой жар, то ли мне стоило таких усилий остановиться. Крылья за моей спиной давно потухли, а посреди комнаты стоял и смотрел на меня совсем другой Рагнар.

Не ноющая размазня, а воин. Он поднял меч, глаза жгли меня ненавистью, и метка захватила уже всё сердце зверя.

— Надо же, — Альфа цыкнул, — Не поддался.

Я ещё раз посмотрел на рукоять. В нос ударил едва уловимый, знакомый запах смерти.

«Каракоз, поднёбыш».

«Навряд ли такая доза взяла бы Марка».

«Перина ты бестолковая, а если там ловушка?»

Хали обиженно промолчала. Я понимал её чувства — именно на Огненную Плеть меня чуть не поймали.

Вот только моя ангел сама удивлялась, узнав, что Каэль был человеком, да ещё и убил брата. Старшего брата.

«Верно, я этого не знала».

Как и я не знал, кто из братьев старший или младший. Но, видимо, ненависть Аваддона была настолько сильной, что не смог он устоять перед соблазном. Бросил камешек в огород Каэлю.

— Аваддон? — спросил я.

— Как смеешь ты, жалкий поднёбный червь, так обращаться ко мне?

Я усмехнулся. Поднёбный червь… на кого это похоже?

«Ну, поднё… Марк, жизнь такая в Тенебре».

— А как надо? Подзёмыш? — я чувствовал, что играю с огнём, но что-то мне подсказывало, что дьявол ограничен мерой зверя.

Тень прокатилась по стенам комнаты, зверицы застонали, не просыпаясь.

— Владыка! Властелин! — грудь Альфы раздувалась от важности.

Я пожал плечами:

— Извини. Моя хозяйка далеко, служит на фронте.

Рагнар удивился, округлив глаза. А потом прищурился, и я почуял, как коготки чужого внимания пытаются пролезть в меня.

Белиар с Хали сразу выставили защиту, но судя по их сопению, получалось не особо.

— Неужели сильная воля кому-то подчиняется? Неужели отдал свободу?

— А это как я захочу, — ответил я нагло, — От настроения зависит.

Коготки внимания исчезли, и Рагнар с ненавистью выдохнул:

— Жалкая, наглая частица. Это наш мир. Мой мир! Почему Абсолют вечно лезет?

— А я знаю?

— Он получил силу, так пусть катится ко всем нулям.

Я смотрел на Рагнара, раздумывая, возможно ли обезвредить метку. В любом случае, мне выгоднее, если вождь останется в живых. Пусть он идиот, но можно так припугнуть, что это будет полезный идиот.

— Как ты непочтительно отзываешься о нём, — я усмехнулся.

— О ком? — он даже растерялся, — Кто такой этот Абсолют?

Я непроизвольно покосился наверх. Как грохнет сейчас голос Абсолюта, да как сгорит на месте наглый зверь.

А ещё лучше, где-нибудь в Тенебре сгорит дьявол Аваддон.

«Да, неплохо бы», — съязвил Белиар.

— Жалкий червь, — Рагнар, кажется, услышал демона, — Предатель. Бездна заберёт тебя навечно, изменник.

«Я не предавал Бездну!»

— Я решаю, кого ты предал!

И Рагнар разразился ругательствами. Но, кажется, вождь пошатнулся, его глаза на миг подёрнулись дымкой.

— Сраное зверьё, — выругался он, подняв руки и с ненавистью посмотрев на пальцы, — Слабая мера. Даже на бесов не сгодится.

— Что ты хотел, Аваддон?

— Отдай мне демона, и я оставлю тебя в живых.

«Интересное предложение», — с лёгким весельем произнесла Халиэль.

«Марк никогда не пойдёт на это! Сильная воля не предаёт верных соратников!», — гордо крикнул Белиар, правда, потом всё же шёпотом спросил, — «Правда ведь, поднё… Марк?»

Я едва сдержал улыбку.

— Нет, демона тебе не видать.

— Думаешь, закрыл его за магией Абсолюта? Я достану и его, и тебя.

— Тысячу раз пробовал.

— Сейчас будет всё по-другому, — Рагнар развёл руки, — Этот Орден падёт, как пали и другие Ордена.

— Ладно, хватит разговоров, — я опустил ладонь на рукоять своего меча.

— Убьёшь вождя, и это приблизит мою победу. Впрочем, я и сам убью его.

Я шагнул к Рагнару.

— Та девчонка, — вождь рассмеялся, — Торопись. Скоро Жёлтого приората не будет.

— Ты про Шмелиный Лес? — небрежно поинтересовался я.

— Зиккураты строятся по всему ордену. Да, где-то приоры ещё держатся, но это лишь вопрос времени, — Рагнар вздохнул, — А вот Жёлтый Приор уже проиграл.

Меня кольнула тревога. Я вспомнил того лысого мага, который ждал меня вместе с мастером Женей.

— Что-то ты болтливый больно, — я скривился, — для того, кто выиграл.

И я шагнул к Альфе. Тот подался вперёд, я на миг сфокусировал внимание на его метке возле сердца. А если перехватить попробовать, силой воли уничтожить её?

Чувство опасности заставило мигом отпрянуть, и мой клинок зазвенел, встретившись с мечом Рагнара. Мы обменялись ещё парой ударов, прыгая по комнате, в руку ощутимо отдавало. Всё-таки, одержимый дьяволом вождь был неимоверно силён.

«Не ввязывайся в бой, поднёбыш. Помнишь, ты со мной смог ангелов одолеть? А это — дьявол!»

Словно в подтверждение Рагнар скользнул под меч, толкая меня плечом — я попробовал увернуться, но меня словно снесло тараном.

Я влетел в стену рядом с камином, за моей спиной треснула кладка. Дощечка с дорогим клинком вздрогнула, дёрнулась, что-то блеснуло, и вдруг из-под неё вылетела пара дротиков.

Рагнар с немыслимой скоростью увернулся, и один дротик попал в стену, другой воткнулся голой зверице в коленку. Та дёрнулась, захрипев, в её горле забулькало, но через мгновение судороги кончились.

— Дьявольский каракоз творит чудеса, — улыбнулся Рагнар.

Я только цыкнул. Хотелось просто грохнуть вождя земной волной, но тут раскурочит пол замка, прибежит стража. Да и живым бы оставить…

И захватить разум нельзя, дьявол заведомо сильнее.

— Чем тебе так Абсолют не угодил? — я попробовал заговорить одержимого.

Мы с ним кружили по комнате, и зверь только собрался напасть, но мои слова словно зацепили его.

— Чем не угодил?! — он до скрипа сжал рукоять, его клинок даже звякнул, — Они получают невиданную силу и исчезают!

Да, как же сильна была обида у дьявола на это.

Из него извергались ругательства в сторону Абсолюта. Ему не нравилась, что магия Абсолюта одинаково действует на всех, и даже не делает разницы, ноль это или дьявол, человек это или бог. Нет меры для Абсолюта!

«Знатно пригорело у тебя, предатель!»

— Заткнись, червь, — прошипел Рагнар, а потом сделал выпад.

Я отразил удар, но меня всё равно приложило об стенку.

— Он не делится, этот Абсолют, — заорал вождь, — Такая сила, и никто не знает в Регнуме, как её получить! НИКТО!!!

И снова град ударов.

Мне приходилось тяжко, но Хали не отвлекалась. Она сосредоточилась на моих руках, примеряя себя на моё тело, и моё умение владения мечом было на высоте.

Я с сожалением подумал, что сам по себе немного продвинулся.

— Твой ангел не поможет тебе, — меч Рагнара описывал круги, свистел прямо перед глазами, но Хали не пропустила ни одного удара.

— Боишься, да? — я пытался вывести противника из себя.

— Ненавижу, — Рагнар завопил, потрясая клинком, — Я хочу эту силу, и должен тыкаться, как слепой Апеп. Как, ка-а-ак стать Абсолютом?!

Я удивился и едва не пропустил удар. Его лезвие садануло мне по шлему, и полоснуло по наплечнику. До тела не достало, но отлетела ферритовая чешуйка.

— Мой новый доспех! — вырвалось у меня, — Какого хрена?!

Меня взяла обида.

— Хочешь тысячу таких? — ощерился Рагнар, — Сильверит, аурит. Богатство, алмазы!

Он махнул в сторону лежащих звериц.

— Хочешь трахать таких каждый день? Или ты хочешь человеческих женщин? — он чуть склонил голову в сторону, — Или первушек? Знаешь, а некоторые находят и нуляшек очень интересными!

Он чмокнул губами:

— Такие хрупкие, каждый чувствует себя с ними настоящим гигантом. Да, нуляшки не живучие, размером не вышли, но разве тебе не всё ли равно?

До меня даже не сразу дошло, что это он так меня искушает.

— Тебе чего надо-то? — спросил я, косясь в сторону порванного плеча.

Сильно, нет? Идти чинить или так сойдёт?

— Как стать Абсолютом?

Я поджал губы.

— Твой дружок Эзекаил разве не знает?

— Этот падший лишь занял место бога. И пока у тебя слово Каэля, он может оттуда со свистом слететь, — Рагнар расхохотался, — Богов надо убивать правильно!

«Что происходит-то, Марк?» — растерянно спросила Хали.

Я только помотал головой. Сам ничего не пойму. Эти двое в сговоре или нет?

— А мне нужна только сила, — Рагнар опустил меч и поднял руку, сжал в кулак, — У меня много частиц, я собрал их. Но что с ними делать, я не знаю!

Он зарычал и снова пошёл ко мне:

— Абсолюту совершенно безразлично, дьявол я или ноль! А если так, то и мне безразлично, — он поднял меч, готовясь к нападению, — Значит, соберу все частицы.

Он был уже заметно слаб, глаза зверя запали. Кажется, скоро дьявол высосет до конца его энергию.

Мы бросились друг другу навстречу, наши лезвия скрестились. Я перехватил его запястья, и Рагнар выдохнул:

— Ненавижу. Брата ненавижу, мир этот ненавижу, — он напрягся, толкая меня к камину, — Я долго хотел увидеть твоё лицо, новая частица.

— Насмотрелся? — спросил я.

И нырнул в нулевую меру.

«Нет!» — одновременно закричали мои спутники.

У меня закружилась голова, но я крепко держал зверя за запястье.

— Какого? — спросил вождь.

В меня сразу ударило холодом, сильверит на доспехах действовал на меня даже сквозь кожу. Но у меня сил было достаточно, а вот Рагнара заметно истощила метка.

И я, отпустив клинок, саданул ему лбом. Потом ещё. Замахнувшись, заехал по морде кулаком.

Он свалился, я упал сверху, и, добавив ещё пару ударов, отполз. Рагнар на глазах стал расти в мере, я же рявкнул:

— Чего ждём? Обратно!

Сильверит выкачивал силы, и медлить было нельзя.

Хали с Белиаром встрепенулись, и едва ли не наперегонки закинули меня в меру человека.

Я облегчённо вздохнул, прислонившись затылком к стене и ощущая сканером этажи всего замка. Здравствуй, Инфериор.

Кажется, сюда бежала стража, вибрация гулких шагов отдавала тревогой. Протерев глаза, я опёрся на ладони и встал.

Рагнар дышал. Всё тот же зверь шестой ступени.

«Метки нет, Марк!» — воскликнула Хали.

— Вижу.

Мой взгляд так и притягивало к клинку над камином. Нет, я знал теперь, что там была ловушка, но наконец понял, что меня смутило. Порода дерева была той самой, не пропускающей стихию.

Шаги и ругань стражников слышались уже через распахнутые двери. Твою-то мать, я не хочу никаких жертв.

«Лишний дух не помешает, поднёбыш».

Усмехнувшись, я подхватил стул и метнул в доску с клинком. Трафарет рухнул вниз, по комнате разлетелись ещё несколько дротиков, и один из них перехватила моя левая красная рука. Её пальцы замерли, удерживая красную иглу прямо перед носом.

«Эй, а нельзя быть поосторожнее?» — Белиар возмутился.

— Ничего, это бы меня не убило, — сказал я, разглядывая золотое сияние на клинке в открывшейся нише.

Глава 22. Приобретение

Ауритовый клинок смотрел на меня из открывшейся ниши, а Хали в голове только и твердила:

«Невозможно!»

Топот ног в коридоре, я уже вижу поблескивающие в полумраке огоньки — мечи и копья тряслись в руках стражников.

В отсвет из комнаты на миг попали лица зверей, я видел их в открытых дверях. Серые Волки, в основном вторые и первые когти, но десятник у них был третий. Всего-то пять воинов…

«Поднёбыш, лишним дух не будет».

К счастью, я их не знал, и они меня, видимо, тоже.

— Нет, — я поднял руку в их сторону, — Больше смертей не будет. Силу!

Время замедлилось. Звери неторопливо забегают в комнату, на их лицах начинает отражаться ужас от увиденного: всё раскурочено, и Альфа мёртв. Они видят его поверженного на полу.

«Поднёбыш, всю не дам, и не проси.»

В жилы вливается мощь, туда вдруг добавляется ещё струя — Хали тоже делится. Так даже лучше, ведь сила ангела позволит быть более милосердным.

Стихия земли требует заметных усилий, но твёрдые камни в полу вздыбились, оттуда потянулись пики. Появившись прямо под ногами воинов, тупыми концами они бьют зверей, толкая вверх. Удары мощные, слышно, как у некоторых хрустят рёбра.

Сразу четверо подлетают вверх, ударяются о своды, о балки под потолком.

Десятник же успевает увернуться, ему пика попадает вскользь по бедру. Слышен хруст, наверняка сломало. Матёрого воина подкручивает, но он успевает прыгнуть на меня с клинком.

Верный зверь, даже враг-человек его не страшит.

В моей руке клинок Морица, но смертей больше не будет.

Я перехватываю руку с мечом, дёргаю противника на себя, чуть не выдернув конечность из сустава. Бью ему в лицо лбом, одновременно добавляю удар своей мерой, и десятник без сознания отлетает назад.

Время вернулось в обычное русло, и сразу пять тел одновременно свалились возле входа. Улетевшие в потолок юнцы только-только приземлились.

«Ну, красиво, поднёбыш, умеешь выпендриться. Может, хоть одного убьём, не вечно же третьим перстом бегать?»

— Серые Волки мне нужны, — ответил я, пытаясь отдышаться, — Вы как?

Пики из твёрдого камня отняли много сил, и я боялся, что мои спутники сейчас отключатся.

«Было бы лучше, если бы пернатая не мешала».

«Балдахин, без меня бы ты сейчас опять дрых!»

«Слышь, а ты…» — демон хотел огрызнуться, но вдруг осёкся, — «Дерьмо нулячье!».

Его удивление волной прокатилось по моему разуму.

— Что? — вырвалось у меня.

Я оглядывал тела зверей. Все без сознания, но дышат. Никого не убил, хотя лекарь им понадобится, это точно.

«А ведь ты права, Хали… то есть, пернатая».

«Ты же почуял это, Бели… кхм, вешалка?»

«Теперь да».

— О чем вы? — я рыкнул раздражённо.

Когда мои спутники грызутся, это одно, но когда они начинают вести такую беседу между собой, не обращая на меня внимания… Это бесило даже больше.

«Знаешь, это удивительно, Марк», — протянула Халиэль, — «Но, когда мы одновременно дали тебе силу, она слилась. Во что-то непонятное, я такого не ощущала ни разу. Будто резонанс, и эффект усилился».

Я посмотрел на красную руку. Усилился?

«Короче, поднёбыш, перина завернула умно, но так и есть. Долбанул ты по зверям здорово, но ты слышишь, мы не спим?»

— Прекрасно слышу, — буркнул я, и в этот момент почуял лёгкую тревогу.

Замок гудел, как разбуженный улей. Скоро здесь будет ещё стража, мы прилично нашумели.

Наде спешить, поэтому я поднял взгляд, снова посмотрев на ауритовый… да нет же, это сильверит.

«Знаешь, на миг я даже напугалась», — сказала Хали, когда я протянул руку, чтобы потрогать открывшийся в нише клинок.

Он отливал золотым светом, но сквозь блики было видно, что это красивая ауритовая вязь на серебристом металле. Резные веточки вились от золотого дола к краям, расходились, словно иней на стекле. И каждый лепесток будто излучал сияние: мастер как-то смог напылить аурит тонким слоем.

Самый кончик меча был красным, расходясь по граням, и этот слой создавал ощущение, что в клинке запечатали стрелу — корруптовый наконечник, и ауритовый ствол. Его лезвие было заметно шире, чем у клинка Морица, и намного массивнее.

Мне срочно нужен этот меч. Аж руки зачесались.

— Чего ты испугалась? — спросил я, коснувшись гарды.

«Что клинки ангелов не пропадают вместе с хозяином», — сказала Хали, — «О, Небо, мне показалось, что это меч стражника Медоса».

Длинная рукоять и широкая крестовина резко контрастировали с роскошным лезвием: обычный феррит, с сильверитовым навершием на конце, и оплётка из белой кожи. Под оплёткой рукоять была сделана из того самого сандала, который не пропускает стихии.

— Прямо как под заказ, — прошептал я.

Того, кто делал этот клинок, заботило только, чтобы действие магических металлов на хозяина было как можно слабее.

«Поднёбыш, я что-то тоже боюсь…»

Я убрал руку:

— Чего вы боитесь?

«Это меч самое малое прецептора», — пояснил Белиар, — «Наверное, только седьмой перст рискнёт усиливать оружие таким образом».

«Демон прав: это не украшение, это цельные вставки из запрещённых металлов. Не знаю, какой кузнец в Инфериоре способен на такое, ведь Небу это не по нраву».

От этих слов я только поморщился. В нижнем царстве сейчас творится такое, что за такой меч самое большее полагается штраф. Три дневных жалования.

«Осторожнее, как бы не было ловушки».

— О-о-о… — сзади застонал Рагнар.

Я повернулся. Альфа, скрючившись в позе зародыша, ворочался, пытаясь встать на четвереньки. Зверю скачок по мере явно пошёл не на пользу: его желудок вывернуло прямо на дорогой ковёр. А может, причина в том, что метка исчезла?

Это-то и самое интересное. Почему она исчезла? Моё обнуление так подействовало? Или…

«Могут у меня быть секреты, поднёбыш?»

«Да, наш подзёмыш подложил свинью своему дьяволу», — улыбнулась Халиэль, — «Аваддон испугался, что ты просветлённый, и не рискнул оставлять следы».

«Магия Абсолюта просто обожает порабощать сильных существ».

Альфа стал поднимать голову, разглядывая комнату. Взгляд ещё не был осознанным, но вождь явно приходил в себя.

— Хали, крылья, — шепнул я.

Комната озарилась бликами, будто где-то включили в бассейне лампы. Мягкие отсветы сразу привлекли внимание полуживого Рагнара, и он, поскальзываясь на содержимом своего же желудка, попытался встать.

Всё же мне казалось, что шестой коготь покрепче должен быть.

— Небо. О, Небо, — Альфа поднялся на колени, и опять бухнулся, едва не разбив лоб, — Я Всегда был верен тебе…

— Небо знает о всех твоих делах, — сказал я, и удивился: мой голос отражался многогранным эхом.

«Это я, Марк», — отозвалась Хали, — «Пробую всякое».

Альфа бился почти что в истерике:

— Это не я… Я всегда хранил клятву! Зверь должен подчиняться высшей мере, закон Неба!

— Разве такой меч должен быть у обычного зверя?

Рагнар на миг вздрогнул, но не стал уточнять, что он не обычный зверь. Я же смотрел свысока: Небу нет разницы между вождём и солдатом.

Я протянул руку и взял новый меч за рукоять. Одновременно впустил все доступные сканеры в нишу, проверяя, есть ли тут ловушки.

Они были, целый ворох. Тонкие механизмы, и только потяну…

«Попробуем вашу силу?»

«Эээ…»

«Марк, это может быть опасно!»

«Силу!»

Спутники охнули, но всё же открыли поток.

Да катись оно всё к нулям! Я зарычал, и вся каменная ниша будто схлопнулась, вдавливаясь глубже в стену, раскрошилась в порошок вместе со всеми дротиками, шестерёнками, пружинками. Меч остался в моей руке, с него только со звоном слетели крепления.

На миг у меня потемнело в глазах, но ангел с демоном будто подставили свои плечи, вдунули ещё чуть энергии: негоже посланникам Небес перед зверем в обморок падать.

Передо мной образовалось углубление в метр глубиной, из которого на пол посыпался песок. Да, стихия земли подчиняется мне всё лучше и лучше.

Рагнар, видя такое действо, так и стал долбать головой об пол. Ладно, хоть ковёр там был.

— О, Небо, этот клинок остался ещё от прошлого вождя, — он затрясся всем телом, — Мне остался наказ, что клинок найдёт хозяина только когда тайна жилы раскроется.

— Приор Зигфрид знал об этом мече?

Рагнар жалобно поморщился и замотал головой:

— Нет. Ни великий приор, никто…

«Он что-то скрывает. Закрыл память. Сильный и наглый зверь, поднёбыш.»

Я нахмурился и, вдохнув, ударил по разуму Рагнара… Альфу откинуло на спину, он застонал.

Да я и сам чуть не закричал — мне прилетела ответный удар, и мои ноги едва не подкосились. Так, стоя с двумя мечами в руках, я опёрся на клинки, пытаясь взять себя в руки.

«Марк, осторожнее. Балдахин ты кожаный, не видишь, что память зверю закрыл кто-то другой!»

«А, ну точно. Ну чё, извини, поднёбыш, тонкая магия, тут без кружки эля не разберёшь».

Я только усмехнулся, тряхнув головой. Прилетело здорово, будто по мне своей волей ударила сильная мера. Нет, не ангел, пониже кто-то.

Приор? Прецептор?

— Тайна не моя… тайна… — ворчал Рагнар.

«Попробуй ещё, поднёбыш».

«Что ты задумал, демон?»

«У нас есть искушение, пернатая, а у вав призыв к искуплению. Что, если мы…»

Белиар вдруг зашептался с Халиэль, а я только в недоумении поднял брови. Шёпот в собственной голове, когда ни хрена не разберёшь ни слова: это что-то новое. Как называется такой сумасшедший?

— Эй, вы вообще-то не у себя дома, — процедил я сквозь зубы, понимая, что скоро с двумя сущностями это у меня не все дома будут.

«Марк, это плетение заклинаний, навряд ли бы ты что-то понял».

Сговорились, сволочи.

«Долго объяснять, поднёбыш. Теперь бей ещё раз».

Пришлось напрячься, вызывая Дар Соколов, чтобы снова вонзиться в разум Альфы…

«Я стою на крыше замка, гляжу на ряды домов внизу. Впереди крепостная стена. Лазурный Город силён, но враг где-то внутри.

Смотрю на свои руки в латных рукавицах, держу этот самый клинок. Наследство отца. Я обличён властью, с великими подвигами за спиной и с не менее грандиозными планами.

Зреет заговор, я чую его всем сердцем, и мне приходится быть осторожным. Нужно что-то предпринять на будущее. Эти распри в моих землях не просто так.

В землях Жёлтых Скорпионов бушует война, стаи режутся. Кто-то явно помогает Диким Волкам. Надо выяснить, у меня там есть верные звери…»

— Этот клинок выковал падший ангел, — вдруг сказал Рагнар, — Клинок отца, перешедший сыну.

Сыну?

О кому он, о Зигфриде?!

Я на миг отвлёкся. А потом снова нырнул…

«Я трогаю подбородок, ощущая щетину. Кто же всё-таки замышляет против меня?

Надо снова поговорить с отцом. Не особо нравится это странное колдовство, но выбора нет. Та сила, которую мне обещает отец, привлекает ещё кого-то.

Я оборачиваюсь. Возле алтаря стоят и смеются мои браться. Молодой ещё Зигфрид, так похожий на меня, а совсем рядом младший Мэйнард. Совсем ещё мальчишка, только с серебристыми волосами. Единственный взял их у матери, выделился среди братьев, маменькин сынок.

Зигфрид машет мне. Взгляд у него уже стальной, давно не детский. Неужели он всё затеял?

Неужели пойдёт против меня, своего старшего брата?

Против Синего Хродрика…»

Эта мысль ошарашила, и меня всё же выкинуло назад, я зашатался, опёрся лопатками о стену.

«Поднёбыш, семейный подряд продолжается?» — захохотал Белиар, — «Ты-ка смотри, куда не ткни, везде семейка Вотана!»

«Падший ангел у нас только… Эзекаил?» — Хали была удивлена, — «У него же есть свой меч».

«Вотану и ковал наверняка, пока тот был человеком», — сказал Белиар, — «Ну, а кому ещё?»

Я выпрямился, расправил грудь. Поднял новый меч, рассматривая его. Многое неясно, но Белиар прав: это меч либо Вотана, либо Хродрика.

— О-о-о… — Рагнар так и не потерял сознание.

Да уж, действительно силён вождь. Но это и к лучшему: моё выступление ещё не закончено.

Я открыл рот, и завис. Вот же…

«Дерьмо нулячье. Хали, помогай, что ему говорить?»

«Сейчас, Марк.»

Я бухнул на ковёр перед вождём меч Морица:

— Это тебе мой подарок, дитя Инфериора, — сказал я, — Клинок командора Морица. Он предал своего приора, и его голова теперь катается в ящике.

Рагнар как заворожённый посмотрел на меч.

— Подумай, зверь, где ты хочешь видеть свою голову. На плечах?

— Да, Небо, о да!

— У тебя есть приор, его власть над тобой дана Небом! Как смеешь ты сомневаться в ней?

— Не смею, не смею…

— Когда вернётся в город Хильда Дикая, окажешь ей все величайшие почести. Лунный Свет спас твою шкуру, и как ты благодаришь его?!

— Всем сердцем, о, посланник, всем сердцем.

Меня передёрнуло. Вот же слизень.

Я на эмоциях приблизил красный кончик к его голове. Долбануть бы как следует.

«Эй!» — бросил я растерянную мысль, — «А зверь не сгорит от коррупта?»

А то мало ли, вдруг вся эта сцена окажется коту под хвост. Спалю вождя, и буду стоять перед кучкой пепла.

«Не увлекайся, поднёбыш, а то убьёшь. Прижечь можешь! Давай уже, хочу посмотреть, как мучается.»

Я коснулся уха Рагнара, пошёл дымок, и зверь отшатнулся, зашипел от боли.

«Аха-ха! Поцелуй Тенебры», — довольно воскликнул Белиар, — «Долго ещё не пройдёт!»

На ушной раковине остался заметный прижог.

— Это тебе напоминание, Альфа Серых Волков. Если ты оспариваешь власть над собой, то и сам не имеешь право быть вождём. Подумай над этим.

— Спасибо, Небо, — зверь, зажав ладонью ухо, упал на ковёр и, кажется. Расплакался.

— Я ухожу, зверь. Ты вынудил прийти к тебе лично, гордец. Молись Небу, чтобы этого не случилось второй раз.

— Молю, молю Небо! — Альфа рыдал.

— К тебе этой ночью должен был прийти убийца. Я спас тебя, зверь.

— О, спасибо, спасибо, Небо! Слава тебе, Небо!

— Прощай, дитя Инфериора…

И я мягким шагом вышел из его комнаты. Хотел прикрыть двери, но разбросанные у входа воины мешали. Ангелу как-то не по рангу ворочать тела, и я, не оборачиваясь, ушёл во мрак.

Крылья потухли, и я, мигом набросив на себя все возможные маскировки, прижался к стене.

— Спасибо, Хали, — прошептал я, — Это была проникновенная речь.

«Марк, я ведь ангел, это моя…»

«Выпендрёжники пафосные, аж противно! Руку ему надо было оторвать, или ногу. Тогда бы запомнил».

«Калека не может быть вождём, демон».

«Ну, всегда можно найти, что оторвать, перинка. А он бы хрен кому признался!»

Я бесшумно бежал по коридорам, и в одном месте пришлось вжаться в тёмный угол. Мимо пронеслась целая орава стражников.

— Шавки драные, быстрее!

— Если вождя убили, всех казню!

Десятник, бегущий впереди, надрывался от злости. Они убежали в сторону покоев вождя, их спины мерно покачивались под фонарями в коридоре.

Я быстро вышел из замка тем же путём. Правда, в одном месте напоролся на юнца.

Зверь первой ступени ошарашенно заозирался, когда я чуть не споткнулся о него у чёрного выхода. Меры ему не хватало, чтоб хотя бы зацепиться взглядом за мой облик.

Пришлось приложить его по темечку.

Дальше разбег, прыжок на стену. Я снова оказался сверху, там возле разобранной мной кладки обнаружились ещё два стражника. Ну, тоже первые когти. Да ну твою же, сейчас даже нули из Проклятых Гор спокойно бы взяли осадой весь Вольфград, с такой-то охраной.

Они будто бы сидели в засаде, выставив длинные алебарды. Ну кто в тесном коридоре с копьём поджидает врага?

— Ты слышал? — шепнул один.

— А, где?

Не обращая на них внимания, я разбежался, прошмыгнул в окно и поскакал вниз. Инфериор отозвался на мой зов, я почуял притяжение скалы, и стал скользить вниз на пятках, придерживаясь ладонями.

«Поразительно…» — в который раз сказал Белиар.

— Готовь портал.

«Не понял, поднёбыш?»

— В Жёлтый Приорат. Беса зови.

Белиар выругался:

«Это что, по-твоему, как на телеге кататься, что ли?»

Я соскочил со скалы, пролетев с метров пять вниз, и мягко приземлился.

«Бесы — это не расходный материал».

— Ты же сам сказал, что нечего их жалеть.

Демон ещё препирался несколько секунд, а я молча ждал. Потом он всё же вздохнул:

«Нужна кровь, поднёбыш.»

— Кровь? Кого?

«Да хоть животного. Нарисовать пентаграмму.»

«Марк, ты за Грезэ?»

— Да, — сказал я, разбегаясь по карьеру.

Я с сожалением посмотрел на крепость. Блин, ну сказал бы раньше демон, что кровь нужна. Прихватил бы уж… кого-нибудь.

Ну, поищем, значит, животное…

В ночной тишине раздался волчий вой. У меня чуть сжалось сердце, но талисман Рычка на груди вдруг шевельнулся. Будто приободрил.

Глава 23. Ловушка массового поражения

— Всё же я подозреваю, — сказал я, глядя на кролика под ногами, — что не всё ладно с высшими силами.

Окровавленная тушка лоснилась в темноте, а чуть поодаль на возвышении крутилась стая волков. Их белую шерсть отлично было видно даже ночью.

Вожак стаи сел, довольно осклабился, слизывая кровь с губ, и вдруг поднял морду. Протяжный вой, пробирающий до костей, пронёсся над землями Вольфграда.

Я слушал их с облегчением, думая о Рычке. До последнего я боялся, что волки прибегут, чтобы принести себя в жертву. Ради этой самой крови.

А нет же. Просто принесли бедного кролика…

Хищники встрепенулись, взглянули на меня в последний раз, и исчезли за гребнем.

«Марк, я с таким не сталкивалась», — Хали тоже была поражена, — «Это же… всего лишь первая мера».

— Ну, вы оба видели — волки принесли мне кровь, как по заказу.

Я поднял тушку за ногу. Огляделся.

— Белиар, куда?

«Для начала стоит принять ещё одну награду, поднёбыш».

— Ты о чём?

«Вождь Серых Волков великодушно дарит тебе немного духа», — Белиар захохотал.

Я оглянулся. Холм Вольфграда отсюда был ещё отлично виден.

Ветерок принёс звуки боевого рога, а Белиар вдруг увеличил картинку: ворота открылись, наружу высыпал целый отряд. Зверей десять, не меньше.

«Сколько нам ещё до четвёртого перста?»

Усмехнувшись, я рванул с места и, перелетев через холм, побежал по низине.

«Так я и думал, поднёбыш…», — раздражённо проворчал демон, — «Ведь для тебя этот отряд на один зубок!»

— Знаю, — огрызнулся я.

Я бежал около получаса, выдав максимальную скорость. Сила человека — это поистине небывалая мощь. Ветер свистел в ушах, а стихия земли предупреждала о любом камушке под ногами, и даже подсказывала лучший маршрут.

Инфериор радовался, что его любимец ещё не очерствел душой, и сохраняет жизни его детям. Он так и общался одними эмоциями, передавая их мне через стихию земли.

«Сколько я была стражем, а такое вижу впервые, Марк. Да, я знаю о просветлённых, знаю о ереси Бездны…»

«Пернатая, это ещё как посмотреть, у кого ересь!»

— Минута, — сказал я, присаживаясь на берегу озера на траву.

Водоём раскинулся прямо посреди равнины. С той стороны виднелась деревушка, и кажется, именно там я принял первый бой примала. Бился с каким-то огневиком.

Я усмехнулся. А ведь прошло-то всего… сколько? Месяц хоть прошёл? А кажется, тысяча лет пролетела.

«А порассуждать, Марк?»

— Что мне ваши рассуждения? — вздохнул я, положив перед собой тушку зайца, — Вы вроде как всё знаете про Небо и Бездну, про творение мира, про Абсолюта…

«Что злой-то какой, поднёбыш? В тебя будто демон вселился!» — Белиар захохотал, и даже Хали, кажется, усмехнулась.

Я не знал, почему так вспылил. Просто сел на землю, а Инфериор прислал мне эмоцию обиды.

Слишком чувствительный стал в последнее время. Считываю всё с окружающих, как чистый лист. Бегаю тут, а карандашик прижали ко мне, как к белой поверхности, и поехала скачущая линия, будто сердцебиение.

— Про Инфериор нет ничего в ваших легендах. Его создали или он всегда был, на нём поселились или тут всегда жили нули, — я покачал головой, — Вы же знаете про легенды всех звериных стай?

«Ты про животных, которые дарили им силу?»

— Именно. Зелёные скорпы рассказывали, что их первый предок от кого-то спасался, и в долине его спас скорпион, — я попытался вспомнить ещё легенды, — У Речных Бобров… а, хотя про них лучше не вспоминать.

Меня разобрало на смех.

«Стоп, стоп, поднёбыш, а что там с Бобрами?»

«Да, Марк, вдруг это очень нужная легенда? Для Неба ведь любая мелочь важна!»

Я почуял, как коготки их любопытства залезают ко мне в память, и не стал препятствовать.

И тут демон увидел хохму из Шмелиного Леса про то, что первый Бобёр перепутал задницу огромного речного бобра с пещерой и укрылся там от врагов…

Его хохот оглушил меня, и кажется, красная сущность свалилась куда-то в пятки, превратившись во вздрагивающий от слёз комок.

«Не могу, поднёбыш!»

Хали тоже было весело, хоть она и пыталась быть поскромнее. Впрочем, основной посыл ангел поняла.

«Что ты этим хочешь сказать, Марк?»

Я пожал плечами:

— Да ничего. Помните свитки с рисунками, где нулям ангелы что-то принесли? А сейчас нули в рабстве. Первушники, которые от нулей практически не отличаются, — я перечислял, загибая пальцы, — Звери, которым открылась сила духа…

«Марк, писание Неба всё объясняет».

— Ага, конечно, — я скривился, и наконец озвучил свою мысль, — Я думаю, что и Тенебра, и Целеста с Медосом просто захватили Инфериор. Понимаете? Он защищается.

«Но Марк… а как же Абсолют?»

— А что Абсолют? Ноль достигает просветления, — я щёлкнул пальцами, — И вжух…

«Что вжух?»

— Нет его. Он другая личность, полетел создавать миры и всё такое…

«Но Марк, тот Абсолют, который тебя сюда прислал…»

Белиар перебил Хали:

«Именно! Этот страдает совсем другой хренью. Куда ни плюнь, одни тринадцатые.»

Я пожал плечами:

— Этого я объяснить не могу. Может, он другой?

«Марк, а мера человек? Что твой Инфериор думает о ней?»

Человек…

Тот, кто стоит перед выбором, как покинуть нижний мир. Вверх или вниз? Бороться или сдаться?

— Я вам оракул, что ли? — раздражённо бросил я, — Белиар, давай уже…

* * *

К счастью, погони я так и не заметил. Видимо, ушли в другую сторону.

Для черчения по земле пришлось поискать палку, потому как корруптовый наконечник мог спалить кролика. Вскоре рисунок был готов, и я проткнул левую руку кончиком меча.

— Хозяин… — послышался хныкающий голос, — Почему я?

«Дерьмо нулячье, ты зачем явился?»

— Хозяин… — бес что-то пробубнил, упал на колени посреди пентаграммы и захныкал.

«Таким ценным материалом ради тебя, поднёбыш, распыляюсь.»

Демон стал указным тоном приказывать бесу, чтобы тот перенёс нас к столице Жёлтого приората.

Столько слёз и соплей из безносого уродливого существа я ещё не видел. Когда демон рыкнул, что в случае непослушания беса ждёт совсем другая смерть, тот всё же согласился.

— Хозяин… Хорошо…

Мне была противна вся ситуация. И хныкающий чёрт, и его жалкий вид, и то, что я чувствовал себя каким-то убийцей. Поэтому я не сразу заметил, как чувство опасности кричит изо всех сил: «Нельзя!» Бьёт тревогой по мозгам.

Бес привстал, пытаясь выпрямиться.

Тревога стала ещё явнее. «Нельзя!» Что нельзя?

— Стой, Белиар, — протянул я.

«Поднёбыш?»

— Бес, прекрати, — твёрдо сказал я.

— Хозяин?

Чувство опасности сразу исчезло. Я потёр подбородок.

«Поднёбыш, не понимаю тебя…»

— Белиар, а там можно разведку провести?

«Да ты охренел, человек! Может, ещё ковровую бомбардировку бесами устроить? Накроем жёлтую столицу, а потом зачистим. Да, чего жалеть-то отродья Тенебры?»

Хали не удержалась:

«А что, так можно?»

«Заткнись, пернатая!»

«Балдахин!»

— Минута! — рявкнул я и присел на корточки перед пентаграммой.

— Хозяин? — бес тоже присел, глядя на меня и обняв себя руками, будто ему было холодно. Он дрожал всем телом.

Ясно, Инфериор съедает его, вытягивает силы. А мне нужно время, чтобы подумать.

Нельзя без разведки, я привык доверять интуиции… и чувству опасности.

Там Жёлтый Приор, а он пятый перст, да ещё и сильный маг. Не мелкая сошка.

Ещё там мастер Женя. Так-то это драный ноль, но я уже делал такую ошибку — недооценил противника. Пришло время признать его сильным врагом, ведь он способен на многое. По крайней мере, магией Абсолюта и силой Просветлённых он овладел.

Там два сильных врага.

Они меня ждут.

В столице.

— Белиар, тогда идём пешком.

«Да чтоб тебя, червятина поднёбная!»

Я усмехнулся и встал, занеся ногу над пентаграммой. Нельзя оставлять рисунок активным.

«Стой!»

Пришлось замереть.

«Ладно…» — Белиар недовольно поморщился, — «Бес, лети в Жёлтый Приорат. Надо посмотреть, что там, и доложить мне.»

Бес заулыбался и с хлопком исчез. Для него это значило, что он останется жить.

— Дерьмо нулячье, — я выругался, — А что ты перед этим ломался?

«А то, что это свидетель! Мелкая душонка, шепнёт кому надо, где искать Белиара…»

— Мы только что дрались с дьяволом.

«Ты вообще не сечёшь, поднёбыш, как работает магия наших миров».

«Марк, демон прав. Найти тебя сразу они не могут, но подготовиться вполне.»

Тут Белиар зашипел, а потом мне прилетела картинка.

«Пустынные земли. Редкие кустарники, потрескавшаяся земля. На горизонте лениво перекидываются песком барханы… Столица где-то там, но туда нельзя.

Опасно.

Взгляд понёсся в сторону, удаляясь от барханов. Кустарников всё больше, вот над ручейком пролетели, и показалась деревушка.

Поселение было пустым. Обрывки одежды на центральной площади, топоры, пеньки будто для колки дров, и тут же какие-то грязные чаны валяются, вёдра.

Посреди домов почему-то витают искорки, поднимаясь вверх, как будто там жгут невидимые костры. Я присмотрелся: искры вылетают из вспаханной борозды в земле. Эта борозда уходит далеко, и завесу редких искр видно даже за пределами деревни.

Ближе нельзя. Опасно пересекать небо над бороздой…

Резкая смена картинки. Другое поселение.

Здесь уже пустыню с барханами совсем не видно — вокруг плоскогорье, даже пара возделанных полей рядом. Но деревня тоже пустая.

Грязные чаны, бочки, вёдра…

Тонкая борозда с искрами видна и здесь. Уходит по низеньким горам далеко, не разглядишь.

Потом снова полёт над землями. Жёлтый Приорат по большей части состоял из пустынь — наверное, только север с Шмелиным Лесом отличался таким плодородием.

Бес, видимо, приподнялся высоко, показывая земли с высоты нескольких километров. Здесь уже облака мешали смотреть, и я видел только часть приората.

Эти самые два поселения, они довольно далеко друг от друга, но едва заметная линия из мерцающих искорок связывает их.

Тут послышался стон, в глазах стало темнеть…

— Хозяин, я всё…»

Я вздрогнул, снова ощутив себя на берегу озера. Ночь, месяц, редкие звёзды. Ветерок гонит рябь на поверхности воды…

«Чёртовы бесы! Халтурщики! Буду драть их, как чертей, до нулячьего визга!!!» — Белиар был в ярости.

Я усмехнулся. Того, что мы увидели, было достаточно, чтобы сделать выводы.

«Белиар, успокойся», — вдруг сказала Халиэль.

Демон рыкнул ещё разок, потом как ни в чём не бывало ответил:

«Милая моя, ты знаешь, что может успокоить мои горящие чресла.»

Хали не успела ничего ответить, я взял слово:

— Вы поняли, что мы там увидели?

Спутники замолчали, потом Белиар шепнул:

«Магия Абсолюта?»

— Да, дерьмо нулячье! — я в сердцах плюхнулся обратно на песок, — Да там пентаграмма размером с… с…

«С задницу Апепа».

— Пусть так, — я покачал головой, — Огромная, в общем.

«Я так понимаю, нам за эту черту нельзя?»

— Нет.

«Нет, перинка моя пуховая».

Хали прорычала что-то в ответ демону, я же послал ей мысль. Про магию Абсолюта, про все эти пентаграммы, круги, ловушки. Про Жёлтого Приора, у которого есть оружие с кровью демона. Про мастера Женю, который, судя по всему, в этой магии соображает будь здоров.

— Сраный ноль, — в сердцах проворчал я.

Блин, ещё бы со спутника глянуть на Жёлтую Столицу сверху. Наверняка работа была проведена масштабная, и таких кругов несколько. Большой, поменьше, и самый малый окружает саму столицу.

Не повезло же тем селениям, которые живут по этим кругам. Кого же там резали? Нулей, первушников? Или зверей? Теперь я понял, что за чаны с вёдрами были на площадях.

Кровь…

«О, Небо…» — Хали затрепетала, осознав ужас и масштабы, — «Милостивый Каэль, как же ты позволил?»

«Поимели твоего Каэля», — проворчал Белиар.

Хали даже не огрызнулась, до того её поразило, что творится в Инфериоре.

Да я и сам был потрясён. Такого применения магии Абсолюта я даже предвидеть не мог.

Что это? Кровожадность Жёлтого приора? Злой гений мастера Жени, пришельца из нашего мира?

Я стиснул кулаки, чувствуя небывалую ярость.

Пентаграмма массового поражения, мать её нулячью…

«Абсолючью мать!» — грохнул по мозгам крик Хали.

Ярость ангела хлынула мне в кровь, я не ожидал такой силы. Словно золотое пламя прокатилось по венам, меня подняло с земли на пару метров…

«Эй, эй, полегче, пернатая!» — взволнованный Белиар заворчал, но я чувствовал весёлую злость в его словах.

Неведомая энергия прокатилась по моей руке. Энергия духа, как неколебимая воля, которая имеет право карать и сеять справедливость. Энергия воздуха трепетала и питала огонь. Тот самый огонь, который выкидывает языки пламени до самых небес.

Меч будто стал удлиняться, выгибаться…

«О, да, ангельская трансформация оружия. Мечта всей Тенебры!», — с завистью прошептал Белиар.

Моя рука с мечом взмахнула, и в нескольких метрах от меня взметнулась стена пыли, пронеслась по берегу и воткнулась в воду, подняв облако из брызг и пара.

Воздух вокруг раскалился, поднялся бешеный ветер…

«Отродья зла, Огненная Плеть идёт за вами», — ослабевшим голосом сказала Хали.

И вдруг отключилась.

Я мягко приземлился на корточки. Ветер и пыль вокруг успокаивались, по озеру улетало вдаль облако пара.

«И это всё?! Эй, пернатая», — Белиар крикнул, — «Халиэль, твою мать!»

Я ошарашенно посмотрел на меч в руке. Обычное твёрдое лезвие. Мне показалось, или?..

— А что, так можно было? — я поражённо посмотрел на вскопанную борозду впереди.

Удар мечом? Или воздухом? Да чтоб тебя, теперь ждать, когда Хали очнётся.

На всякий случай я кинул внутрь себя взгляд, высматривая ангела. Не хотелось бы, чтобы опять улетела в Чистилище. Нет, спит, копит силы.

«Это было мощно, но неэффективно», — усмехнулся Белиар.

Я же пытался вспомнить те ощущения, которые прошли через мою руку. Что она делала? Что за техника?

«Вот мне тоже интересно. Мы вынуждены ковать чёртов коррупт, и таскать с собой трезубцы. В то время, как эти цыплята по одной хотелке вызывают мечи из ниоткуда», — в голосе Белиара сквозила обида.

— Обидно, да, — усмехнулся я, выпрямляясь.

«Да не то слово, поднёбыш».

— В Шмелиный Лес вернёшь?

Демон вздохнул.

«Тот бес наверняка уже разболтал всем в Тенебре, чем интересовался демон Белиар. Так что ты должен быть готов: нас там ждёт не только Жёлтый приор».

— Мне не привыкать.

«В любого зверя с меткой может вселиться Аваддон. Ну, в теории…»

Я кивнул, расчерчивая свежую пентаграмму.

— Пусть попробует.

* * *

Я стоял на краю, перед обрывом. Внизу в ночи покачивались деревья. Здесь довольно высоко.

— Хозя… ин… — рядом издал последний вздох использованный бес, и я даже не посмотрел в его сторону.

Мне это не нравилось, но выбора не было. Кто знает, быть может, для этого существа так даже лучше? Впрочем, обманывать себя я не собирался.

Нечего прикрывать обычное зло благими намерениями. Но и убиваться по поводу лишних жертв я не буду. Если лить слёзы по каждому на моём пути, легче сесть на одном месте и не двигаться.

Белиар тоже отключился, и я в коем-то веке облегчённо вздохнул, оставшись наедине со своими мыслями. Удивительно, но думать особо не хотелось. Пусть будет просто тишина в голове.

Здесь тоже царила ночь, тёмная из-за густых облаков. Хотя на горизонте тучи уже окрашивались рассветными красками, бросая розовый свет на бесконечное море Шмелиного Леса. Кроны деревьев шелестели, неспешно покачиваясь.

Я оглянулся. С этой стороны плато, где текут тысячи ручьёв и живут Духи Леса, я ещё не был.

Одинокие шершни летали над разрушенным гнездом, сверху надо мной прогудел особо крупный самец. На меня он не обратил никакого внимания.

Его потерянный разум даже не сопротивлялся моей воле.

Пустота. Тоска. Растерянность. Без своей королевы они — ничто. А принцесса далеко в столице. Её тоже надо бы вытащить, королева шершней подарила мне целую ступень.

Я снова повернулся в сторону леса. Далеко с той стороны должна быть столица Жёлтого приората.

Не знаю, сколько туда двигаться по времени, но другого выбора нет. Залетать внутрь ловушки опасно, нужно попробовать обезвредить каждый круг.

Грохнула гроза, и на меня упала стена дождя. Вода быстро проникла под доспех, но я только радовался: так ближе к Инфериору, моему третьему помощнику.

Я уже собрался прыгнуть вниз, как сзади донеслось сквозь шум ливня:

— Жук-Носорог добраться смог, Волчонку заготовил впрок…

Обернувшись, я увидел Буру. Под дождём стоял совершенно голый зверь, только на голове меховая накидка с рогами. С меха лились струи воды.

Рогач протянул руку:

— Духи леса надоили, много силы внутрь слили…

В его ладони была зажата кожаная фляга.

— Привет, Буру— я улыбнулся, — Это чего там?

— Жизнь принцессе, Бездне мор, дар от леса, к сердцу взор…

Жук был в своём репертуаре. Я принял флягу, откупорил, и в нос ударил знакомый сладковатый запах. Яд шершня… а ещё что?

— Девок можешь завалить, метку сможешь излечить. Грустно станет, веселись, за покой Губы молись…

Я нахмурился. Губа? Этого Пчелу я помню, хороший десятник был.

Меня озарило. Твою ж нулячью мать, это та самая медовуха, про которую всё твердил безумный извращенец! Он вроде говорил, если выпить, то можно звериц ублажать хоть всю ночь. Инфериорская виа-гра.

— Спасибо, Буру, — я кивнул.

Буру поднял руку:

— Ждёт Шмелиный Лес, Жук на ветку влез. Смотрит вдаль Жучок… А вернётся ли Волчок?

— Вернётся, — уверенно бросил я и спрыгнул.

В столице меня ждут.

И я иду…

Глава 24. Самоуверенность

По лесу я бежал ещё долго. Ради интереса я пытался понять, где предел человеческих сил, и двигался беспрерывно всё утро и полдень, не снижая скорости. Будучи нулём, я и мечтать о таком не мог.

«Поднёбыш, слышь, ну у тебя силы и всё такое», — ворчал Белиар, сообщив мне, что я бегу уже десятый час, — «Но надо отдыхать».

— Силы подлей, — рявкнул я.

Деревья вокруг уже стали мельчать, иногда я вылетал на обширные поляны. Солнце здесь палило намного сильнее, чем в бассейне Слезы Каэля, но зато не было так душно. Особенно после утреннего ливня в Шмелином Лесу дышать было нечем.

Сила.

Вокруг меня не было достойных противников. В зарослях пряталась мелкая живность. Некоторые были довольно крупными особями, но всё равно местная фауна не могла соперничать со мной.

Они боялись, прятались при моём приближении. А стоило коснуться их разума, как прилетал страх. Меня опасались, потому что я: человек!

«Выпустили жеребца на свободу, поднёбная душа. Пернатая, это твоё влияние!»

«Кто бы говорил. Ему демон все мозги спалил!»

Сила!

Да, я наслаждался ей. Меня даже не раздражало ворчание демона и ангела, так хорошо было.

Я чувствовал силу в каждом суставе, в каждой мышце, в каждой вене. Сколько сейчас скорость моего бега? Километров сорок в час, а то и пятьдесят. И все семьдесят в коротких рывках, когда свист ветра заглушал болтовню спутников в моих мозгах. Конечно, до турбо-лошадей далеко, но разве может обычный ноль мечтать о таком?

А поддерживать такой темп несколько часов, да ещё в полном боевом облачении?

Меч шлепал по бёдрам, как метроном. Вся подкладка давно пропиталась потом, даже не высыхая от встречного ветра.

Иногда я налетал на какого-нибудь зазевавшегося оленя. Увешанное мутированными рогами, огромное животное вздрагивало, пыталось то ли убежать, то ли атаковать.

Но я со смехом перескакивал через него, как через барьер, лишь легонько коснувшись пальцами для опоры. И исчезал в зарослях.

«Зайца хоть поймай, детинушка бестолковая, жрать же всё равно надо!»

— Вечером! Сегодня я собираюсь выложиться на полную.

«Марк, твои эксперименты могут закончиться внезапно».

Я усмехнулся. Ну да, голод уже давно скручивает живот, но только это никак не влияет на скорость. Это на родной Земле можно было опасаться какого-нибудь приступа от переутомления, здесь же…

Нога споткнулась, и я воткнулся в высушенную солнцем траву, проехавшись метров десять. Земля, пыль, трава: всё это забило ноздри и рот. Руки я всё же подставил, и некоторое время в изумлении смотрел на жёлтые травинки, на особо понимая, что произошло…

«Марк!»

«Да твою червятину…»

А потом я заснул.

* * *

Очнулся я уже вечером. Как и хотел.

Как же жрать-то охота…

Вокруг стрекотали какие-то насекомые, из леса доносилось уханье. Светил месяц, пытаясь заглушить и без того редкие звёзды. Холодно-то как, замёрз я лежать на земле.

«Наконец-то!»

«Бери оружие, дурень!»

Я проморгался, выпуская стихии наружу. Почему-то особой опасности я не…

— Зачем оружие?

Меня развернул Белиар, отбросил в сторону. Сзади что-то гулко воткнулось в грунт.

Попытавшись вскочить на ноги, я упал, снова перекатился. Что-то мешало двигаться в полную силу, оплетало руки и ноги. Всё вокруг меня искрилось, как будто я в тонком тюле запутался.

«Ты отравлен, Марк».

Мне удалось вскочить на четвереньки, поднять голову. Я стал тянуть меч, но ему что-то мешало…

Перед глазами всё чуть-чуть двоилось, но тварь я увидел. Огромный паук, с мохнатым телом — десятки круглых любопытных глаз искрились в свете луны, смотрели с сожалением. Обед вознамерился сбежать.

«Дерись уже, поднёбыш!»

Монстр поднял передние короткие лапы, стал стряхивать с морды грязь. Потом противно проверещал, и бочком стал двигаться вокруг. От меня к нему тянулась серебристая дорожка из рваной паутины.

Тварь пятнадцатой ступени, размером с корову, не меньше… Ну, не особо сильный противник, но, если бы сожрал меня, духа получил бы до отвала.

— Привет, — мои губы еле разлепились.

Я встал на колено, тряхнул головой. Попытался оценить своё состояние. Лопатка болит, прямо опухла. В остальном всё нормально, если не считать того, что вижу всё хуже и хуже.

«Бери мою силу, поднёбыш! Сожжём яд.»

Поток пошёл по жилам, но тут же засбоил, будто помехи какие-то.

— Что не так? — прорычал я, рванувшись, но снова упав на четвереньки.

«Яд блокирует что-то… не пойму», — голос Белиара слабел.

Задвигав руками, я стал срывать обрывки паутины. Она не желала отлипать, цеплялась. Вроде оторвёшь, а она опять слипнется с другими концами, и снова такая же крепкая.

Именно паутина и холодила. Эффект был тот же, как и от зачарованных колючек: сила медленно уходила из меня.

Поспал, твою-то мать!

«Марк, ты слышишь?» — Халиэль тоже кричала откуда-то издалека.

Так, ладно, надо самому выдавить яд. Заглянув внутрь себя, я с помощью стихии воды стал сканировать кровь.

Паук снова двинул лапами, потянул серебристое рваньё. Паутина, несмотря на повреждения, снова слиплась в единое целое. Я ощутил натяжение, меня рвануло за доспехи и бросило на землю.

Дерьмо нулячье!

Моё тело волокли по земле, как мешок. Я развернулся, попытался схватиться за землю. Но пальцы были уже как отмороженные, совсем онемели.

Тогда я попробовал ударить в разум паука.

— На тебе! — я кинул через плечо на него взгляд, — Я — человек!

Монстр заверещал, отскочил. Потом снова потянул за паутину. Моих ног коснулись его лапы, и тут же в коленку вонзились острые жвала.

Опять укусил!

Я заколотил ногами, пытаясь попасть ему по морде. Это мне показалось, что я отбивался, на самом деле мои ноги двигались уже в медленном, пьяном ритме.

Паук по-хозяйски отвёл мою стопу, прижал к земле, и прилепил плевком паутины из брюшка. Чтобы не мешала…

Мозги отказывались работать. Я снова потянулся за мечом, обрывая паутину на руках. Да нулячью твою меру, что я делаю? У меня целый багаж стихий за спиной.

Земля!

Она отзывалась вяло, будто я через стенку кричал. Что за яд такой, блокирует всю магию?

Протянув руку, я схватил паука за лапу, рванул. Что-то переломилось в ладони, и визг монстра ударил по ушам. Он забил по мне лапами, а потом укусил несколько раз.

За руку, за живот, за ногу… Где-то доспех выдерживал, а где-то в кожу впивались острые жвала, и я чувствовал, как впрыскивается яд.

— Вот же… дерьмо, — прошептал я, запрокинув голову.

По поляне ко мне приближались ещё несколько пауков, в любопытных глазах зловеще отражался месяц. А эти поменьше размером… Наверное, своих детей кормить будет.

Уже никакая стихия не отзывалась, в голове полное молчание. Веки закрылись сами собой.

* * *

— Я уж думал, ты не проснёшься, Марк.

Интересно, я сначала очнулся, или услышал этот голос?

— Не двигайтесь, господин третий перст, — над ухом проворковал мягкий женский голос.

Я кое-как повернулся, зажмурился. Женская голова покачивалась на фоне рассветного солнца, не разглядеть. Лежал я всё там же, на полянке с пожухлой травой. Чуть подальше высилась стена редкого леса.

— Можешь говорить, человек?

Я повернулся на голос.

Зигфрид сидел неподалёку прямо на земле, протирая мой клинок. Он смотрел на него слегка удивлённо, с лёгким сожалением.

Синий Приор был всё таким-же. Золотые волосы, голубые глаза. Взгляд стальной, даже предательство в собственном городе не сломало его.

Меня всегда удивляли такие сильные личности. У них власть и воля сквозит в каждом движении. Вот вроде сидит на земле, но получается так величественно, будто под ним не полевая травка, а трон.

Далеко позади стояли пять лошадей. На двух из них верхом сидели Кицунэ и Макото. Они смотрели на меня со смешанным чувством, но, к счастью, Рыжий Лис всё же кивнул мне.

— Марк, мне показалось, что ты бегаешь от меня, — Зигфрид встретился со мной взглядом, и усмехнулся, — Нет, старый Керт, конечно, отбрехался. Сказал, что так надо.

Что-то коснулось моего рта, я разлепил губы. Зубы заломило от ледяной жидкости, я даже не понял, какой у неё вкус, но в голове сразу прояснилось. Сделав несколько глотков, я отвёл голову.

— Надо допить, мастер третий перст.

Меня отхаживала какая-то зверица… дерьмо нулячье, не могу рассмотреть меру. С огромным усилием мне пришло видение, что всё же это шестая ступень.

Сильна, ничего не скажешь. Я её раньше не видел, но, лишь глянув на меру, понял, что у неё развита стихия духа. Наверняка, хороший лекарь.

Кое-как проглотив ледяное питьё, я попытался заговорить.

— Мастер, — сиплое горло не подвело, — Ты демонов не любишь.

— Ненавижу, — Зигфрид покосился на мою руку, — Тем более, когда месяц назад расстаёшься со зверем второй ступени… а встречаешь человека третьего перста.

Зверица испуганно отпрянула от меня и приложила два пальца ко лбу. Можно подумать, мой скачок в мере страшнее красной демонической руки…

— Ланья, спасибо, — приор махнул, отсылая зверицу к Рыжим Лисам, — Думаю, теперь не помрёт.

— Да, мой господин.

Мы остались наедине. Я попробовал пошевелиться — вроде ничего. Лопатка, правда, так и болит. Нога припухла, правая рука.

Молчание затягивалось, и я неожиданно понял, что молчат и мои спутники. Мурашки пробежали по моей спине: нет, я сейчас не готов потерять их. Да, болтовня напрягает, но без них я не выживу.

Тут вон в лесу чуть не погиб…

Я попытался ощутить их внутри, но не смог. Весь разум был каким-то ватным, даже стихии не ощущались. Сейчас я был обычным человеком, только нереально сильным.

— Яд у этих тварей очень сильный. Блокирует магию… Особенно стихию духа, — Зигфрид похлопал большую глиняную бутыль рядом, — Набрали впрок.

До меня только стало доходить, что приор спас мне жизнь. Попросту говоря, догнал ночью, и отбил у голодных монстров.

В животе заурчало так, что даже Зигфрид поморщился.

— Спасибо, — замявшись, сказал я.

Зигфрид усмехнулся, потом подставил лицо под лучи солнца, зажмурившись.

— Не понимаю я этот Шмелиный Лес… Рогач этот, Буру который.

— С ним всё в порядке?

— А что ему будет-то? Благодари Макото, что он расшифровал его бредни, — приор махнул через плечо, и я посмотрел на Рыжего Лиса.

Тот поймал мой взгляд и коротко кивнул.

Я попытался сесть, и, со стоном перевернувшись на живот, кое-как привстал на локтях. Приор с интересом смотрел на всё это, но помочь даже не пытался.

Наконец, мне удалось водрузить себя на задницу.

— В любое другое время я бы казнил за то, что якшаешься с демонами, — он взял клинок и указал им на мою левую руку.

— А сейчас какое время?

— Такое, что друзья предают, враги спасают, и не знаешь, кому доверять.

— Ты извини, приор, — я повёл плечами, — У меня нет времени на болтовню.

Тот усмехнулся, с сомнением посмотрев на меня. Да, навряд ли я выглядел так, будто сейчас же вскочу и побегу.

Но сказал Зигфрид о другом.

— Ты и зверем был дерзким, Марк. А сейчас, наверное, вообще будешь невыносимым. Помнишь, у нас был договор?

Я кивнул.

Махнув за плечо, Зигфрид как ни в чём не бывало поведал, что его армия встала у Шмелиного Леса. Нападать приор на Жёлтых не планировал, только послал отряды Рыжих Лис провести, так сказать, диверсию.

Про то, что в Шмелином Лесу чуть было не прорвался Апеп, Зифгрид знал. У самого едва не случилась такая беда, когда выяснилось, что строится возле Лазурного Города под зиккуратом.

Тем более… Тут Зигфрид усмехнулся. В общем, ему понравилось, что я натворил в приоратах. Что довёл купца Дидрича до Рубинового Города в Красном приорате. Что попытался помочь и в Зелёном приорате, хотя особого успеха и не возымел. А уж что натворил в Шмелином Лесу, так за это отдельная благодарность.

Но ему не понравился доклад Рыжих Лис о том, что в том самом Белом Волке теперь демон.

— Пойми, я теперь не знаю, чего бояться, — Зигфрид снова протёр клинок тряпочкой, — Слишком много дел для одного зверя… кхм… человека. Про таких потом легенды слагают. Вот только о чём будут эти легенды? О том, как разрушился мир, или как его спасли?

Мне осталось только пожать плечами. Приору явно хотелось выговориться, и тут он был молодец. Не привык рубить с плеча, старался разобраться.

— Отпусти тебя сейчас, а ещё через месяц мы получим нового врага, — задумчиво подытожил он.

Я поджал губы и буркнул:

— Ну вот, а ты удивляешься, почему я бегаю от тебя, приор.

— И правильно бегал, — он положил ладони на рукоять и лезвие меча, — Предсказания оракулов невозможно слушать. То убей Волка, то спаси.

— Что, у тебя тоже про меня предсказывают?

— В последнее время в отхожее место не сходишь без предсказания, — приор нахмурился, — Не знаю, что творится там, на Небе, но оракулы сходят с ума.

Я помолчал, раздумывая над его словами. Если бы Зигфрид знал, как близок к истине.

— Но сегодня ночью, когда я всё-таки догнал тебя, то увидел… болвана.

— Что? — я слегка опешил.

— Ты мне скажи, трёха пустая, — он снова похлопал по бутыли с ядом, — Как человек мог попасться в лапы к этим паукам?

— Я… их было много.

— Не сомневаюсь. Ночью у меня были два предсказания на выбор: остановить могучего Волка или помочь могучему Волку…

— Ну, и ты выбрал помочь?

Зигфрид только закатил глаза. Отвечать вроде как и не требовалось, поэтому он спросил другое:

— У тебя есть, что рассказать мне, Марк? У нас ведь договор…

Машинально я поскрёб подбородок. Как бы всё выложить так, чтобы я не выглядел там основным виновником. «Слушай, приор, на Небе теперь другой бог. Злой и коварный, заодно с дьяволом. Это не то, чтобы из-за меня, но я немного помог, да…»

Нет, так не катит.

По сути, если бы я не попёрся на Перевал, то Эзекаил не подловил бы Каэля. Но он рано или поздно дождался бы меня. Без разницы, чью голову я принесу, Геллии или её дедушки Вотана.

Так что приди я туда даже с Зигфридом, исход был бы тот же.

— Сверху бог поменялся, Зигфрид.

— А…

Приор открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Потом, прикрыв глаза, посидел некоторое время. Умеет же он сохранять самообладание.

— Точно? — только и спросил он.

Я тоже стоял перед выбором. Союзники мне нужны. Но союз, построенный на лжи, будет непрочным.

— Точнее не бывает, — сказал я, — Договор надо перезаключить.

Всё же я смог удивить приора. Но его помощь была неоценимой, и пришлось рассказать о событиях на перевале, как есть.

Приор пару раз приложил два пальца ко лбу, глядя на небо. Потом, сообразив, что он как бы молится уже другому богу, перестал так делать.

Рассказал я и о своих планах. Он знал о первушке Грезэ, и переубедить меня двигаться в Жёлтую столицу не мог. Да и не собирался.

— Магия Абсолюта… — Зигфрид потёр подбородок, — Та же самая, что была и в Клоаке, под моим городом?

— Да.

— Сложно поверить, — проворчал приор, — Звери вообще не знают о Каэле. Да и люди в основном не ведают… Для всех нас Небо — это Небо.

Он снова покосился наверх и всё же приложил ещё раз два пальца ко лбу.

— Моя вера в Небо от этого не дрогнет, — твёрдо сказал он, — Так сейчас ты движешься в Янтарный Город?

— Янтарный? — переспросил я.

— Жёлтая столица.

Я кивнул.

— Там ведь ловушка именно на тебя, если верить твоим словам.

— Я знаю.

— И, отпустив тебя, я рискую.

— Разве до этого мы не рисковали, приор?

— Ты прав. Моё войско двинется к Красному приорату, Леонхарду нужна помощь. Время истекает, и скоро приорам надо будет решать, помогают они прецептору или нет.

В политике я силён не был. Из всего услышанного только понял, что Красного приора скоро ждёт война.

— Хотя мой путь так же опасен, — вздохнул Зигфрид, — Я планирую идти на этот совет.

Я слегка опешил. Либо он наивный, как ребёнок, либо уверен, что другого пути нет.

— В стан врага?

— Получается, что так.

— Тебя могут убить, приор.

— Если прецептор рискнёт сделать это открыто, выиграю только я… — Зигфрид цыкнул, потом пояснил, — Люди отличаются от зверей тем, что сами делают выбор. Метка Бездны не имеет над ними власти.

Приор не стал пояснять, что будет, если прецептор убьёт его исподтишка, и неожиданно сменил тему:

— Я ведь скакал сюда не для того, чтобы просто спасти твою задницу, Марк.

— Уверен, у приоров и так дел по горло, — усмехнулся я, чувствуя, как начинает потихоньку просыпаться магия.

Вроде даже землю чувствую под собой, камешки.

— Найди младшего брата Жёлтого приора.

Я аж поперхнулся:

— Кого?

Глава 25. Долг платежом красен

Я вздохнул. Только-только разобрался с одним семейным подрядом, как тут же назревают проблемы с другим…

— Младший брат Жёлтого приора, — повторил Зигфрид, с грустью огладив клинок, — Ты знаешь, по праву наследования трон принадлежит старшему. Допустим, убьёшь ты Гильберта… Что дальше?

— Я так далеко не задумывал.

— Именно поэтому я и догнал тебя, Марк.

Зигфрид усмехнулся, потом взял меч за лезвие и протянул мне. Я взял рукоять, с недоверием подняв глаза на приора. Странно, что он не стал заявлять права на столь ценный трофей.

— Надеюсь, теперь меч Хродрика послужит благой цели, — Зигфрид одно мгновение не отпускал лезвие, потом разжал пальцы.

Всё-таки он узнал оружие.

— Скажи только одно, Белый Волк из предсказаний, — приор не отрывал взгляда от клинка, — Где ты его нашёл?

Я поджал губы. А впрочем, что так волнуюсь? Я не заключал никаких договоров с Рагнаром, Альфой Серых Волков. И его косяки — это его проблемы.

— В Вольфграде.

— Ясно, — приор кивнул, — Больно много тайн взял на себе хитрый зверь. Кажется, Вольфграду скоро придётся сменить вождя…

— Кого поставишь на смену?

Сам я в этот момент только и думал о Хильде. И сейчас приор очень разочарует меня, если не угадает мысль.

— Ну, а ты как думаешь? — Зигфрид усмехнулся, — Других достойных кандидатов нет. Символично, что вождём потомков Диких Волков станет Дикая.

Я сдержанно кивнул. Всё будет хорошо в Синем Приорате, раз там правит справедливая рука.

Приор, видимо, больше не видел смысла разговаривать, и встал.

— Подожди, а что там про брата?

— Марк, в случае смерти Гильберта трон перейдёт ему. Мне нужны союзники, — он смотрел на меня, как на глупого ребёнка.

Я усмехнулся. Ну правда, и чего это я? Найди брата, возьми под ручку, приведи в Янтарный Город, посади на трон. Ах, ещё Гильберта убей мимоходом…

— Как хоть зовут его? — со вздохом спросил я, пытаясь встать.

— Командор Хорас.

— Где искать?

Тут Зигфрид пожал плечами:

— Это тебе предстоит выяснить, — и он повернулся, перехватил бутыль за горлышко и зашагал к ожидающим его зверям.

Его фраза прозвучала так, будто он отдавал приказ. Правитель, привыкший, что все его требования беспрекословно выполняются. Это при том, что никакого нового договора мы не заключили, и на службу я не нанимался…

— Приор! — крикнул я, — Я не обязан!

Тот остановился, повернулся вполоборота:

— Послушай свою совесть, Марк. Так ли уж ты свободен?

Я стиснул зубы. Ну да, немного некрасиво получается: приор спас Волчонку жизнь, а тот огрызается.

«Поднёбыш, ты чего сиськи мнёшь? Мы не просили его спасать нас!» — голос Белиара наконец протиснулся сквозь пелену.

Одновременно я стал ощущать отголоски стихий. Магия возвращалась, яд отступал.

Зигфрид замер на полушаге. Снова повернулся, голубые глаза блеснули сталью…

— Что за демон, — он прищурился, — внутри тебя?

«Кхм… как он меня слышит? Он же не демон и не ангел», — Белиар слегка удивился. Голос демона всё равно звучал приглушённо.

— Зигфрид, — я чуть отступил, почуяв, как меня чуть толкнуло мерой приора, — Что ты задумал?

Он четвёртый перст, лишь на ступень выше меня. А у меня внутри демон и ангел, да ещё я и частица Абсолюта…

Как Зигфрид успел поставить бутыль на землю и оказаться рядом, я так и не понял. Моя рука успела поднять меч, но её перехватили, и стальной кулак рыцаря воткнулся мне в живот.

Успев вывернуть тело, я наметил удар локтем, но Зигфрид нырнул ближе и воткнулся затылком мне в подбородок. Тут же рванулся, ударив по вооружённой ладони… меч вылетел.

Я, вспоминая былое со времён земной службы, смог поставить пару блоков и отпрыгнул, потряхивая ладонью.

«А, так может, ты и не слышишь, приор?! Задницей почуял?» — Белиар захохотал.

Меня злили и демон, и противник. Из-за их древней ерунды страдаю я.

И снова сближение, я пытаюсь уйти от ударов, но Зигфрид не просто так правитель приората. У него за плечами не одна война, и лучшие учителя…

— Что за демон?! — прорычал он, перехватив мою руку и заглядывая прямо в глаза.

«Марк, ну скажи, Марк… Поднёбыш!»

Я, стиснув зубы, упёрся плечом в плечо приора. Меня протащило по земле, будто бульдозером двигали.

Где-то сзади мелькнули Рыжие Лисы. Он спешились с лошадей и стояли в нескольких шагах, обнажив оружие. Растерянные глаза зверей говорили о том, что ситуация явно неожиданная.

Приор, ставленник Неба, был для них неколебимым авторитетом. Тем более, один из немногих, кто в такое тёмное время не предал истинную веру.

И я, Белый Волк, освободивший стаю Рыжих Лис от кандалов…

Угораздило же проклятому Белиару в былые годы отвесить пинка будущему Синему приору.

«Да, поднёбыш, такое не забывается», — мечтательно произнёс демон.

Толчок, удар. Зигфрид попытался свалить меня, я успел подставить ногу, вывернулся, попробовал провести ему бросок. Они же тут непривычные к борьбе, наверняка…

Ха, как бы не так! Я едва успел уйти из опасного захвата, приор чуть не поймал меня на залом локтя. Снова крутанувшись, я отбросил его ладони, но Зигфрид подскочил, не давая рвать дистанцию.

— Имя, — он уткнулся лбом мне в лоб, голубые зрачки всего в паре сантиметров, — ИМЯ!!!

«Помнишь, помнишь меня!»

Демон во мне хохотал и ярился. Вот его веселье пробилось сквозь пелену отступающего яда, на миг перехватив управление… и я прорычал:

— Белиа-а-ар!

Чистая ярость вырвалась из горла Зигфрида бессвязным клокотаньем, и вот тогда мне стало туго.

За его движениями стало сложнее следить. Удар, рывок в сторону, толчок, и следующий удар пропускаю. Меня отбрасывает сразу на пару шагов.

— Меч! — рявкнул он, и со стороны прилетел в руку его сильверитовый клинок.

Я мельком глянул на мой, выбитый им, меч. Лежит в двух шагах от приора.

Рядом уже свистнуло лезвие, я успел отпрыгнуть, потом кувыркнулся вперёд, протягивая руку к лежащему клинку.

Нет, моё тело рвануло в сторону, подчиняясь ещё одной воле. Кончик лезвия звякнул о наплечник — чуть не достал.

Я вскочил в паре шагов от приора. Отслеживая все движения Зигфрида, я раздумывал, как добраться до клинка.

«Марк, он же тебя ловит на живца!» — это уже пробилась Хали. Она же и помогла уйти от удара.

— Подземная грязь, — тяжело дыша, процедил Зигфрид.

Он сжимал рукоять до скрипа, кончик меча нервно подрагивал.

— О, я помню тебя, демон, — выдохнул приор, — Прекрасно помню…

Я ощутил землю. Надо попробовать задержать его, разрыхлить почву под ногами.

Но он отошёл к клинку, подсунул под лезвие стопу и пинком отправил его ко мне. Я едва успел перехватить рукоять, как Зигфрид снова был рядом.

Со звоном наши мечи встретились, он вывернул лезвие, едва не взрезав мне руки. Халиэль успела подсказать телу выход из положения: я отпустил рукоять и упал, согнув колени. Резко выкинул ногу в коленку приору, тому пришлось отступить…

Мой меч я подхватил уже у самой земли, и тут же кинулся вперёд, метя ударом от земли в подбородок Зигфриду. Зазвенела подставленная сталь.

Постепенно моё тело освобождалось от действия яда, я был всё быстрее, сильнее, ловчее…

— А!

С криком я выронил меч — кончик лезвия резанул по предплечью, тут же приор протаранил меня в грудь ногой, едва рёбра не хрустнули.

Я сгруппировался, перекатываясь по спине, увидел движение противника ко мне, и щучкой нырнул, уходя от удара…

— НА!!!

Мощный удар по заднице сбил меня с темпа, я кувыркнулся лишний раз и растянулся на траве. Сразу же вскочил на корточки, выглядывая, где мой клинок.

За моей спиной стояли Рыжие Лисы, и я на миг подумал, как буду отбиваться от них, если…

Никакого «если» больше не произошло. Зигфрид задрал голову и простонал:

— Да, Небо! Наконец-то, — он приложил два пальца ко лбу, — Свершилось.

А потом вдруг сунул меч в ножны и пошёл ко мне. Как будто и не бились сейчас до смерти.

Я напрягся, готовясь контратаковать, чтобы рвануться к мечу. Но Зигфрид просто перехватил бутыль с ядом, кивнул мне, и махнул Рыжим Лисам следовать за ним. Я выпрямился и ошарашенно проводил его взглядом.

— Приор, какого нуля? — вырвалось у меня. Непроизвольно я потёр ягодицу.

Зигфрид остановился, глянул через плечо:

— Сотни лет я мечтал об этом.

— Белый Волк, — усмехнулся Макото, — Есть вещи гораздо важнее кровной мести.

«А-а-а!!! Поднёбная душонка!», — Белиар рвал и метал, — «Иди сюда! Сейчас ты узришь силу демона.»

Я почувствовал, как он пытается открыть потоки, влить в меня свою силу. И усилием воли остановил его.

Приор запрыгнул на свою лошадь, повернулся ко мне:

— Моих разведчиков почти не осталось в Жёлтом приорате, Гильберт всех вырезал. Командор Хорас не дружен с братом, но по кровному долгу служит ему. Попробуй поискать в Каудграде.

Зигфрид тут же толкнул коня пятками и неспешно поехал в сторону Шмелиного Леса, придерживая бутыль. Зверица-лекарь пустила своего коня за ним, а Рыжие Лисы задержались.

Макото подвёл коня и передал мне поводья. Только тут до меня дошло, почему лошадей пять, а гонцов четверо…

— Зовут Резвый, — Лис похлопал лошадь по крупу.

Прекрасное животное семнадцатой ступени. Особых талантов я не видел, но мне сейчас главное — скорость.

— Спасибо, — я кивнул.

— В Жёлтом приорате шпионила Тень Ордена, — сухо сказал Макото, — Рыжий Лис Исаму.

Кицунэ молчала, не перебивая брата. На меня она не смотрела.

— Каудград — старая столица Жёлтого приората, сейчас там правят Пустынные Скорпионы.

Я удивлённо повёл бровью. Ещё одни Скорпионы?

— Власть у них скорее символическая, потому что этот самый командор Хорас осел там крепко.

Макото вкратце поведал, что младший брат обижен на старшего крепко, ведёт немного разгульный образ жизни, тратя авторитет и меру на выпивку, женщин и развлечения. Идеальный претендент на трон, если иметь потом на него влияние, как пояснил Лис.

— Какой смысл от пьяницы на троне? — спросил я.

— Ты ошибаешься, — Макото покачал головой, — Этот Хорас умён. А с Зигфридом у него давняя история.

Я взглянул на спину удаляющегося приора. Умно, ничего не скажешь. Наверняка у этого Хораса должок перед Зигфридом, вот Синий и нашёл время напомнить об этом.

Макото пояснил, что командор держится от брата на расстоянии, потому что жить хочется. И не претендует на власть, и вроде как не покинул Жёлтых, показывая лояльность. Хотя оспаривать приказы приора любит.

— И как я найду ваш этот Каудград?

Мне в ладонь легла карта. Я развернул, мельком мой взгляд отметил большое пятно Шмелиного Леса, петлю Слезы Каэля. Жёлтая Столица была гораздо выше, почти на севере приората. А этот Каудград как раз по пути, только взять чуть левее. Небольшой крюк, обернусь за день.

— Спасибо, Порхающий Кот, — я кивнул, — И тебе спасибо, Кицунэ.

Та поморщилась, отвернула голову.

— Жаль, что так получилось, — я поднял красную руку, — Пусть Рыжим Лисам с демонами не по пути, но я всё равно горд, что знаком с вашей стаей.

Уж не знаю, как мне удалось сказать такую проникновенную речь. Наверняка Халиэль помогла.

— Горд он, — раздражённо бросила Кицунэ. В голосе сквозила обида.

Отвернувшись, я повёл коня, и Макото сказал вслед:

— Удачи, Перит Белый Волк… Марк.

Я махнул, но тут услышал Кицунэ.

— Марк!

Она смотрела с вызовом.

— Неужели ты думаешь, что тебе не понадобится помощь?

Я пожал плечами, а Кицунэ хмуро посмотрела на брата и кивнула в мою сторону.

— Но, сестра…

— Макото, — настойчиво сказала Лисица.

Вздохнув, Рыжий Лис подошёл ко мне и вытянул из-за пазухи свиток.

— Эта магия досталась нам с древних времён, — прошептал он, — Нужна частичка тебя и того, кого ты зовёшь.

— У тебя же остался мой волос? — дерзко спросила Кицунэ.

Я кивнул. Макото пояснил:

— Пальцем в крови коснись волоса, потом рисунка на свитке. Рыжие Лисы тебя услышат. Мы будем неподалёку, ситуация в Жёлтом приорате непростая…

Потом Макото с Кицунэ молча вскочили на лошадей и унеслись вслед за приором, который почти скрылся в редколесье. Вдалеке темнела чаща Шмелиного Леса.

Я развернул свиток. Пентаграмма.

«Ух, поднёбные душонки! Да им тоже в древности кто-то шепнул о магии Абсолюта. Вот же хитрозадое зверьё.»

Узор был незнакомым, и даже демон отметил, что с таким не встречался. Но вязь была интересная, и действительно, судя по отдельным узлам, Белиар распознал просто призыв, без требования явиться.

«Надо запомнить, ведь по сути так можно обезопасить себя», — задумчиво сказал демон, — «А то меня обычно сразу в кандалы, как только свяжусь с кем…»

Я похлопал коня по морде левой рукой и тот шарахнулся, фыркнул. Демона учуял. Усмехнувшись, я погладил его уже правой. Животное отреагировало спокойнее.

— Резвый, значит.

Одновременно исчезло последнее влияние яда, я полностью ощутил силу. Стихии отвечали по любому зову, а доспехи едва не трещали от налитых мышц.

Эх, схватился бы сейчас Зигфрид со мной, я бы ещё посмотрел, кто кого.

«Марк, ты хоть какой-нибудь урок вынес?» — раздражённо бросила Халиэль.

«Поднёбыш, вот не хочу соглашаться с пернатой, но только сдохнуть по твоей глупости неохота».

Я вздохнул, чувствуя, каким учительским тоном говорят со мной спутники. Да, история с пауками вышла неловкой.

«Мы все чуть не погибли, Марк».

Вскочив на лошадь, я гордо расправил плечи:

— Ладно, вы правы. Буду осторожнее.

Я тронул поводья. Ну, теперь в этот самый Каудград. Посмотрю на местных Скорпионов, да ещё попробую вызнать у этого Хораса, что да как можно провернуть. Навряд ли Зигфрид сказал про него, если бы не доверял.

Не успела лошадь пройти пару шагов, как моя демоническая рука натянула поводья.

— Эй, — я почувствовал, что борюсь с чужой волей, — Какого нуля?

Но демон с ангелом действовали сообща, и их сила в этот момент была довольно ощутимой. Дёрнувшись в одну, потом в другую сторону, я потерял равновесие на седле. Попытался схватиться, но спутники отдёрнули руку, и я со звоном сверзился на землю.

Я вскочил в ярости.

— Вы чего творите?!

«Ты так ничего и не понял, Марк».

«Еду поймай, дурень! Ты не жрал уже давно!»

Переглянувшись с лошадью, я поджал губы. Однозначно, стоит провести воспитательную беседу с моими воспитателями, показать, кто хозяин.

В ситуацию вмешался третий оратор. Урчание в животе было слышно на всей поляне, и мне пришлось сдаться. Пора поохотиться…

* * *

«Как думаешь, почему приор не почуял слово бога?» — спросила Хали, когда я неторопливо направлял уставшую лошадь по каменистой тропке.

Вокруг высилось плоскогорье. Трава на холмах была высушена солнцем, кое-где выглядывали каменные лбы. И такая картина тянулась до самого горизонта.

Я встречал пару раз селения первушников, возделывающих худородные поля, и понял, что где-то рядом должна быть деревня зверей. На всякий случай приходилось двигаться по низинам, сливаться со стихиями и бросать вокруг сканер.

Не хотелось бы стать жертвой нападения каких-нибудь разбойников. Невооружённым взглядом было видно, что Жёлтый Приорат не отличался богатыми ресурсами.

— Не знаю, — я пожал плечами, — Я помню, такую же печать от Кабанов прятали в ауритовой жиле.

«Я боюсь, что Каэль теряет силу. Быть может, если не поспешить…»

«Пернатая, у поднёбыша своих проблем выше крыши.»

— Минута, — буркнул я.

Поразмыслив в молчании пару минут, я спросил:

— А разве о слове не оракул должен спрашивать, чтобы услышать его? Тот, кто спрашивал о клятве Кабанов, должен был знать об этой самой клятве. Только тогда Небо ответит, было слово или нет.

«Марк, мы говорим о слове бога. Его слышат все.»

— Бога, имя которого не все в Инфериоре даже знают, — с усмешкой сказал я.

«Возможно, тот Эзекаил и сам не знает, что это за слово?» — задумчиво произнёс Белиар, — «Может, он пытался расшифровать?»

«Погодите, погодите…» — затараторила Халиэль, — «А может ли быть так, что это слово связывает Аваддона и Каэля?»

Я задумался. Соль в этой версии была. Ведь что-то должно было заставить сотрудничать Эзекаила и Аваддона?

«А они вообще в сговоре-то были?» — спросил Белиар.

«Разве тут могут быть сомнения?»

«Милая, я во всём сомневаюсь. Иначе был бы уже историей».

— Ну-у-у… — протянул я, и в этот момент почуял тревогу.

Остановив коня, я спешился. Тропка как раз выводила на верх холма, ещё чуть-чуть, и выехал бы на гребень. Оставив Резвого внизу, я осторожно поднялся, выглянул.

Да, далеко впереди была деревня, мазаные домики прятались за каменистыми взгорьями. Это уже явно не первушники. Где-то за деревней серебрилось озеро.

А вот перед селением развёрнут военный лагерь. Белиар приблизил зрение, но я и так отчётливо видел жёлтые доспехи на зверях. Судя по размерам лагеря, войско должно быть внушительным.

Тревога не отпускала. Тут же сканер выдал мне подозрительное движение справа за холмом: вот на миг появилось ощущение живого существа и исчезло.

Кто-то явно пытался уползти. Я стиснул зубы — раз на горизонте видится военный лагерь, то вокруг должны быть разведчики.

Глава 26. Разведчик

Разведчиком оказался зверь третьей ступени. Он тихонько перемещался между камней на соседнем холме, переваливаясь на локтях. Проползёт метр и замирает на несколько секунд.

Заметил я его чудом, потому что стихией он владел. Одеяние у зверя было довольно странным, эдакая запылённая крокодилья кожа, которая идеально сливалась с камнями и щебнем.

Он даже не понял, откуда я появился. Но вот рукоять меча долбанула прямо по темечку, и воин отключился. За пару секунд до этого я почуял какое-то волнение в эфире, будто бы ещё одно внимание на мне. Такое слабое.

«Марк, зверь использовал стихию духа».

— Чувствую, — я крутил головой, распыляя вокруг стихии…

Ну же, ну же.

Предгорья вокруг были богаты на мелкую примитивную живность… Насекомые, черви, грызуны…

Рептилии. Да, есть!

Маленькая ящерка, не больше пальца длиной, уносилась вдоль камней. Вот она застыла на верхушке валуна, повернула ко мне внимательные глаза. Я коснулся её разума… Зверь передал «тревогу» — простая эмоция, для которой хватило маленьких мозгов рептилии.

Встревоженная ящерка понеслась дальше…

Я протянул руку. Далековато, но мне сильной магии и не нужно.

Щель раскрылась под бегущей вертихвосткой — ящерка на миг провалилась, но заскребла лапками, чтобы выбраться. В этот момент я сжал кулак, и маленького шпиона не стало.

Да уж, не только в Шмелином лесу пользовались услугами маленьких помощников. Здесь звери тоже приспособились.

Я снова посмотрел на воина, присел перед ним на корточки. Интересная одежда — грубо отделанная кожа, сама серого цвета, да ещё слой грязи сверху. Прикрылся сверху такой, и будто валун.

«Поднёбыш, интересно, а что он заметил, этот зверь? Неужели увидел тебя, человека?»

«Демон, мозгами шевели. С нами лошадь.»

Я обернулся на Резвого. Тот щипал скудный кустик, но сразу поднял взгляд на меня.

Осмотр организма разведчика выдал всё ту же картину — метка Бездны.

«Метка, правда, слабовата. Ставил оракул средней паршивости», — протянул Белиар, — «Снять, может, и не получится, но кое-что можно…»

— Погоди, а метки ещё бывают и сильными?

«Поднёбыш, ты знаешь, сколько я служу Бездне?»

— Подозреваю, что долго, — усмехнувшись, я перевернул разведчика на спину.

Уже довольной зрелый зверь. На щеках витая татуировка, изображающая зубы. Из оружия только кинжалы, да ещё свитый кольцом кнут.

Кнут?

«А что ты удивляешься, Марк? Это тоже грозное оружие. Я, прежде чем овладела мечом, сражалась и кнутом».

— Поэтому ты и Плеть?

«Ну да, одна из причин».

Вернувшись на свой пост, я ещё раз посмотрел на горизонт. Пока всё спокойно, в нашу сторону никто не движется.

Тогда я спустился, стащил вниз зверя.

— Как его разбудить-то?

«Дай я, Марк», — Халиэль впустила свою волю в мои руки, и я почувствовал, как магия стихии двинулась по венам зверя.

Через миг он распахнул глаза. И тут же, перекатившись по спине, чуть не дал дёру. Но я уже стоял перед ним.

— На колени, зверь!

Машинально воин подогнул ноги, бухнулся, а потом только осознал, что я не его господин. Форма-то не жёлтая.

Снова он перекатился набок, и дал стрекача на соседний холм. Пришлось магией высунуть из земли тупую пику… Зверь увернулся, но я уже был рядом. Воткнув кулак ему в лопатку, я бросил противника на землю.

Он развернулся на спину, опёрся на локоть, потянувшись к оружию, но я вытащил клинок и коснулся его щеки корруптовым концом.

— А-а! — он вскрикнул.

Кожа зашипела, пошёл лёгкий дымок, и я отвёл меч. Запахло палёной плотью.

— Больше никаких погонь.

— Я служу Бездне, проклятая трёха, — прорычал зверь и попытался отодвинуться на локтях от моего клинка.

Я подошёл и поставил ногу на грудь.

— Вот даже как? Мера человек для тебя пустой звук?

— Владыка даст такую силу, что люди… — тут воин замялся, но потом всё же твёрдо ответил, — самое малое будут у меня в слугах.

И яростный взгляд. Он готов к смерти. И метка в его теле стала пульсировать — готовится забрать своего последователя.

— Давай, бей, синяя падаль!

Я засмеялся, и брови зверя чуть подскочили. Мой взгляд опустился на оскал волка на моём нагруднике, я похлопал себя по нему и спросил:

— Ты думаешь, я шпион Синего приората?

Желваки разведчика заиграли, но он промолчал. Правда, уставился на мой нагрудник так, будто привидение увидел.

— Мне нет дела до всей это вашей грызни, — со вздохом сказал я, — Поэтому, если ты будешь отвечать правильно, ты останешься жить.

Моя ступня надавила на его грудь, и зверь запыхтел, но продолжал сверлить меня ненавидящим взглядом.

Насколько я заметил, мне теперь трудно не сражаться с ним, а соизмерять силу. По сути, до этого момента было уже с десяток моментов, когда можно было прибить его. Но вот оставить зверя в живых, не покалечив: это ещё надо постараться.

— Хочешь, чтобы я предал Бездну? — зверь захохотал, — Нет, падаль, владыка даст мне вечную жизнь.

Его фразы звучали неестественно, как заученные или услышанные где-то. А сердце у него каждый раз заходилось, когда дерзко разговаривал со мной.

Зверь помнил, что нарушает законы Неба, но уже достаточно верил в ересь Бездны. Что за каша у него там в голове?

«Дай я, поднёбыш?»

Поджав губы, я кивнул. Кому, как не истинному последователю Бездны, разбираться с этим.

— Зверьё пустое, ты мне не заливай, — спокойно начал Белиар моими устами, — Выкладывай, сколько вас там стоит, куда движетесь, кого ждёте?

Зверь захохотал, и тогда я поднял левую руку, стянул перчатку. Смех резко оборвался — воин с трудом оторвал взгляд от моего нагрудника и разглядел, что с рукой что-то не так.

Белиар впустил потоки своей силы, и без того когтистые красные пальцы стали ещё обрастать мелкими шипами. Каждая фаланга заканчивалась костяным наростом, большой шип протянулся из предплечья между пластинками. Я едва не зашипел от боли: демон трансформировал моё тело, а боль-то чувствовал я.

«Ты что, и раньше так мог?» — я ошарашенно смотрел на руку, обросшую шипами.

«Да, поднёбыш, но лучше нам так не делать. Это очень вредно для твоего тела».

«Трансформация демона вредна и для самого демона», — подтвердила Хали, — «Но такие воины могли наделать много бед, прежде чем умирали от ран, нанесённых самим себе».

«И это были великие воины, которых Бездна никогда не забудет», — с гордостью сказал Белиар.

— Ты… ты… — зверь заикался.

Метка в его теле будто замерла. Интересно, она так реагирует на разговор?

«Поднёбыш, время течёт по разному в мирах, поэтому у нас его ещё полно», — уверенно сказал Белиар.

— Де… де… демон?! — воин побледнел ещё больше.

Что его так удивило, я даже не понял. Но, в любом случае, эффект демон умел произвести.

Когтем левой руки я коснулся нагрудника зверя. Прижал, взрезая кожаную бронь. Как сквозь масло прошло.

Я повёл пальцем, вскрывая доспех. Магия огня сопровождала всё шипением и вонючим дымом. Зверь, дрожа всем телом, смотрел на это — сейчас он излучал такой страх, что даже мне стало его жалко.

Мой когтистый палец коснулся груди воина напротив сердца. Напротив метки Бездны.

— Вот здесь, ты думаешь, находится воля твоего нового владыки? — я улыбнулся.

Круглые, как блюдца, глаза смотрели на меня.

«Метка слабая, поставлена наспех. Не такая, как была у вождя Вольфграда. Так что можно попытаться…», — сказал Белиар.

— Взгляни на меня, зверь, — я оскалился, — Неужели ты думаешь, я пришёл шпионить? Нет, дерьмо нулячье. Я пришёл за вашими поднёбными душами.

Демон говорил моими устами про то, что Жёлтая падаль даже не подозревает, что их ждёт.

Он жаждет вечной жизни, этот зверь? Он её получит, будет вечной грязью на моём сапоге.

Будет одним из тысячи лиц, которые я не запомню. Песчинка в том ветре, который снесёт все приораты.

Тлеющий лепесток в огне, карающее пламя которого сожжёт весь Инфериор.

«И это ты меня упрекал в пафосе?!» — мысленно возмутился я.

Белиар не ответил, так увлёкся он этим разговором.

— Капля духа, которая даст мне силу, — зарычал я, — Вот кем ты будешь. Зверь, не забывай: ты дитя Инфериора, и вечной жизни тебе не видать, как седьмой ступени.

И демон рванул метку. Просто вырвал из тела, а потом в мыслях грохнул его крик:

«Пернатая!»

Зверь задёргался в конвульсиях, закатил глаза. Тут же ангел влила поток магии в другую мою ладонь и прижала её к груди воина. Того дёрнуло, как от удара электрошоком.

— Аха-а-ап! — он вдохнул, выпученными глазами разглядывая Небо.

Потом безумный взгляд остановился на мне. Совсем как у Губы, того погибшего десятника Пчёл.

Я приподнял над зверем левую руку. В пальцах была зажата тьма… сгусток, напоминающий кусок плоти, только кромешно чёрный. Темнота струилась, капала, и испарялась, не долетая до его тела.

«Это что, та самая метка?!» — удивился я.

«Да нет, Марк», — мне ответила Хали, — «Это просто иллюзия. Но, как видишь, на зверя производит впечатление».

Я всмотрелся в тело зверя. Да, метка была всё ещё там, но воину казалось, что её уже нету.

«А она не убьёт его?» — спросил я, вспоминая, что делает эта магия со зверями.

«Нет, пока мы тут», — уверенно ответила Хали.

Ты-ка посмотри, как сработались этот ангел и демон.

Белиар продолжил говорить моими устами:

— Вот теперь где твоя вера, — я захохотал, — Узнает ли владыка о твоей жертве? Нет! Ты сдохнешь здесь, не нужный ни Небу, ни Бездне…

— Нет, нет, — зверь замотал головой.

— Да, — мой кулак схлопнулся, и тьма исчезла, испарилась хлопнувшим дымом, — Хрен тебе, а не вечная жизнь.

Воин дёрнулся, обернулся в сторону лагеря. Он явно уже не ощущал метку в своём теле.

— Хочешь к проповеднику, да?

Глаза зверя говорили сами за себя. Добежать, покаяться, получить новую метку… Да, этот явно предал Небо по своей воле.

— Так вот, если не хочешь сейчас сдохнуть здесь, как животная мера, — я снова навёл кончик меча на шею воину, — Тебе лучше говорить.

— Кто ты? — его зубы стучали, а глаза бегали между красной рукой и оскалом волка на нагруднике.

«Чует моё сердце, и здесь какие-нибудь предсказания про Белого Волка», — сказала Халиэль, — «Из того, что ты показывал, Марк, только такой вывод!»

Я кивнул. Зверь, судя по его лицу, не совсем понимал, почему я так странно разговариваю.

Вот вроде беседую с ним. Тут замолчу и киваю сам себе. И снова беседую…

Я отвёл руку и влепил зверю пощёчину.

— Как нужно обращаться к человеку?

— Кто ты, великий господин? — процедил сквозь зубы зверь.

Он так и продолжал смотреть на мой нагрудник.

— Твоя смерть, — я улыбнулся. Вроде бы мило, но он почему-то вздрогнул.

Белиар явно наслаждался моментом. Полное доминирование.

Правда, разговор всё равно не клеился. Зверь почему-то не спешил с докладом, и я замахнулся:

— Думаю, ты не один такой разведчик…

— Шмелиный Лес, — зажмурившись, выдавил из себя воин.

— Что «Шмелиный Лес»?

— Мы ждём приказа зайти в этот лес…

Снова пощечина.

— Кто перед тобой, зверь?!

«Демон, ты не убьёшь его случаем?»

Я думал так же, но Белиару не мешал. Когда дело касается поклонников Бездны, лучше всег ос этим справится истинный последователь той же самой Бездны.

— Мы ждём приказа… великий мастер… господин…

— От кого ждёте?

Зверь смотрел с ненавистью, но продолжил говорить. Оказалось, они ждут Геллию, но она уже несколько дней не появлялась, и никакой весточки от неё не приходило.

Войскам входить пока нельзя, потому что Шмелиный Лес может исчезнуть, вот и стоят войска тут, ждут команды.

— А что столица? Молчит?

— От великого приора тоже нет вестей, — зверь поджал губы, — Все замолчали.

Я замахнулся.

— Господин…

Зверь явно что-то знал, но не отваживался говорить.

— Говори, — процедил я.

— Это слухи… — будто оправдываясь, выдавил он, — Интересует ли господина звериная болтовня?

— Вот как раз это меня и интересует больше всего.

Ясное дело, обычные солдаты в войске часто знают едва ли не больше своих командиров. Не всё правда, но, когда войну чувствуешь на своей шкуре, каждый приказ сверху понимаешь уже не мозгами, а телом.

— Говорят, — зверь замялся, — Что Жёлтый приор болен…

Я еле сдержался, чтобы не удивиться. Хотя мысленно я так и завопил:

«Вот как?!»

«Что тебя удивляет, Марк?» — спросила Халиэль.

Я послал ей мысленную картинку, как мы с Белиаром полезли в пещеру под плато с ручьями. Сверху королева шершней, связанный Буру… и ловушка Жёлтого приора.

Когда Гильберт меня в неё поймал, он не показался мне больным. Такую мощную магию духа ещё не каждый день встретишь.

«А как ты вырвался?»

«Пернатая, в его душе демон», — гордо произнёс Белиар, — «Что ему какой-то приор пятый перст?»

«Обнулился», — честно ответил я.

«Поднёбыш, мог бы и подыграть…» — недовольно произнёс демон.

Тут же я вспомнил одеяние приора. Посох у него был с корруптом. Рядом мастер Женя, и наверняка у того припасён каракоз для страховки. Что-то явно пошло не так, когда приор стал нулём, ведь вокруг было много опасности для такого слабого существа.

Зверь смотрел на меня с лёгким недоверием. Ясное дело, не понимает, чего это я замолчал и потупил взгляд.

Ну, когда в голове три собеседника, это сразу так не объяснишь…

— Чем болен? — наконец спросил я.

— Звери не смеют обсуждать такие вещи, великий господин…

— Ой, я умоляю, поднёбный ты червь, — вырвалось у меня возмущение Белиара.

Когтистые пальцы схватили его за щёки.

— Я… не знаю! — воин попытался вырваться, — Говорят…

— Что говорят?!

— Магия огня… сильная… он хотел предать Бездну, и она его чуть не сожгла… Так нам шепнул оракул из столицы.

Я отпустил его.

— У приора ожоги, что ли?

Зверь пожал плечами, потом, поджав губы, сказал:

— Всех лекарей приората туда созвали… Зверей, даже первушников…

Я потёр подбородок когтистой лапой.

— Больше ничего не знаю, господин зверь. Я воин, моё дело малое, звериное.

— Все вы так говорите, — я усмехнулся.

Ещё пара пощёчин, и я выяснил, где находится столица, где тот самый Каудград, и где я нахожусь.

Это были земли Каменных Варанов, а впереди была деревушка Ползучих Змей. Войска тут стоят не просто так: набирают рекрутов.

— Ты же говоришь, ждёте команды…

— Ну, великий господин, не просто же так стоять. Вот командор и собирает…

— Как зовут командора?

— Господин четвёртый перст Кальнте… Кальтен… друхт, — и зверь замялся, поджав губы.

— Так как зовут?

— Господин четвё…

— Имя повтори, я понял, что четвёртый перст!

— Кантель… кальтен… — зверь аж задрожал, понимая, что не может выговорить, — брухт.

— Твою мать! — Белиар рыкнул, замахиваясь.

— Стой! — крикнул я.

— Господин? — воин удивился.

Я стиснул зубы.

«Поднёбыш, ты чего?»

— Брата не было у этого командора? — спросил я, — В Шмелином Лесу?

Зверь впервые заулыбался, закивал, счастливый.

— Да, да, был! — тут он посерьёзнел, — Но погиб.

Я едва сдержался, чтоб не улыбнуться. Там в Шмелином был этот Ламбер… Ландер… Ландрухт, короче, и его имя тоже не могли выговорить.

Смотрю, братец недалеко ушёл-то.

Тут моя рука отвесила пощёчину зверю.

— Как надо обращаться к человеку, зверь? — крикнул я, и тут же возмутился сам себе, — Белиар, какого хрена?

На зверя было жалко смотреть. Он бегал глазами между моей рукой и нагрудником, потом положил руку на рукоять своего маленького кинжала.

Да уж, не каждый день тебя допрашивают безумцы. А другого впечатления я не производил.

— Минута, — рыкнул я.

— Великий господин? — переспросил зверь.

Он так и держал руку на кинжале. Я почуял лёгкую опасность, но этого и следовало ожидать. Чувство было слегка притупленным, зверь сильно сомневался.

Мне даже стало смешно: я стою перед ним, третья мера, третий перст, с сильверитовым метровым клинком. А он ножик свой тянет…

— Когда был оракул из столицы, зверь? — спросил.

— Вче… вчера, — стиснул зубы.

Он явно готовился к чему-то. Меня опять кольнула тревога… Ну, дерьмо нулячье, неужели он решился-таки умереть?

«Марк, мне не нравится его взгляд», — подала голос Хали.

«Поднёбыш, влепи ему», — посоветовал Белиар.

— Оракул принёс предсказание? — вместо этого спросил я.

Зверь кивнул. Его желваки играли, он поднялся на локте.

— Мне что, повторить вопрос, — я чуть склонился, снова прижал кончик меча к его щеке.

Зашипела плоть, и воин отдёрнул голову:

— Я… не помню…

Он всё же вытянул кинжал. Попятился на локтях, не сводя взгляда с моего нагрудника.

«Марк, убей его!» — крикнула Хали, — «Сейчас же!»

Я остановился, удивлённо вытянув лицо.

«Ого, пернатая, вот это я понимаю, прогресс!» — Белиар захохотал, — «Ну всё, Бездна, гуляем!»

«Вешалка ты рогатая… Марк!»

В этот момент метка и сработала. С незвериной скоростью зверь ринулся ко мне, пытаясь воткнуть кинжал в ногу.

Мне легко удалось отвести его удар, но перехватить руку с кинжалом я не успел. Воин вывернулся, а потом вдруг прыгнул на подставленный меч.

Белиар на миг перехватил управление, и с наслаждением насадил зверя на клинок.

— Я же говорил, я твоя смерть! — я захохотал, хватая его за горло.

А зверь, выплёвывая кровь, всё же всадил кинжал в мою руку, держащую меч.

— Демон… — прохрипел он, — Оракул сказал нам… демон лжёт…

Адский крик заполнил всё моё существо вместе с болью. Только кричал уже не я.

Кричал Белиар.

Конец шестого тома.

Content

Александр Изотов
Нулевой мир 6. Мера человек

Глава 1. Сила

Глава 2. Новые проблемы

Глава 3. Просветлённая

Глава 4. Дар

Глава 5. Семиступка

Глава 6. Командор Керт

Глава 7. Рука демона

Глава 8. Зов

Глава 9. Чужой разум

Глава 10. Чужая ошибка

Глава 11. Труба

Глава 12. Возвращение к истокам

Глава 13. Иллюзия и реальность

Глава 14. Алтарь

Глава 15. Каэль

Глава 16. Утрата слова

Глава 17. Падение

Глава 18. Ристалище

Глава 19. Наставники

Глава 20. Посланник Неба

Глава 21. Рагнар

Глава 22. Приобретение

Глава 23. Ловушка массового поражения

Глава 24. Самоуверенность

Глава 25. Долг платежом красен

Глава 26. Разведчик