Изотов Александр Алексеевич

Мера человек: Выбор

Глава 1. Новые проблемы

Первая книга цикла тут: https://author.today/reader/87142/690826

* * *

Демон закричал, и тут же его крик оборвался.

— Оракул п… принёс нам… оружие… — зверь обмяк, его рука безвольно свесилась.

Кинжал упал на землю, и только тут я заметил в блеске солнца узор на клинке. Дерьмо нулячье, ещё один вид магии?!

— Белиар! — закричал я, а потом ногой спихнул зверя с клинка.

Его уже мёртвое тело кувыркнулось о камни и затихло. Мои колени подкосились. В глазах потемнело.

— Белиар… — слабым голосом повторил я.

Молчит. Молчит, сволочь рогатая!

«Марк!» — я почуял Хали, она пыталась влить в меня силу, удержать в сознании. Но и сама ангел страдала, она прекрасно ощущала адский жар, гуляющий по моему телу.

В левую руку словно штырь раскалённый воткнули, а порез на ней горел пламенем.

С рыком я схватил кинжал. Руку обожгло, но я всмотрелся: на лезвии гравировка, будто печать… Смазана уже, от пентаграммы почти не осталось следа. Да что за на хрен?

Сил никаких нет. Твою же мать, я человек… А опять приложили, как нуля сраного. Доигрался с меткой! Сразу надо было прибить.

В грудь влетел светлячок, взгляд слегка прояснился. Я пополз к лошади, волоча за собой меч.

Меч нельзя потерять… Нельзя…

Резвый заволновался, пошёл ко мне навстречу.

«Марк!» — Халиэль глухо кричала со стороны откуда-то, — «Бери силу!»

Стало легче. Намного легче. Но другая магия пыталась убить меня, сжигала изнутри.

Дело туго. Я всегда задницей чую, когда дело дрянь. Вот сейчас я напоролся на первую же ловушку…

Ловушку не на меня, дурья твоя башка!

Сразу вспомнился этот сраный Гильберт. Эта сволочь знала, какой демон сидит во мне. «Твой демон оставил много крови в Инфериоре».

Я схватился за седло. Мощная животина покачнулась под моим весом, но я рывком подтянулся, и смог забросить себя на седло, перевеситься. Ногу не закинуть, и так сойдёт…

На груди талисман. Надо позвать на помощь… Кто ж знал, что так быстро-то?

Вот тебе и губитель приоров. Собрался, тоже мне, на столицу в боевой поход. На первом же звере сдулся.

Что там надо делать? Палец проколоть?

А где меч?

Нет сил… Темнота наступает.

— Резвый!

Последняя моя мысль бросилась животному в разум, и послушный конь рванул с места. А я, покачиваясь мешком на седле, потерял сознание.

* * *

Я покачивался, словно плыл в неведомом пространстве. На самом деле я знал, что потерял сознание… Просто тело пока переваривает последствия новой магии, и болевой шок не пускает меня обратно.

Ну, а раз так, можно и подумать, где же я так облажался?

«Марк, демона нет», — Хали рыдала, она была тут, со мной, — «Этого кожаного… Белиара нет!»

Ангел плачется по демону?

Действительно, в Инфериоре страшные дела творятся, раз до такого дошло.

Достал-таки Аваддон своего конкурента. Белиар — сильный демон, умный, и честолюбивый. Насколько может быть честным демон, настолько и он был честным.

И вот я его не чувствую…

Впервые на меня напало спокойствие. Просто дикая апатия, будто антидепрессантами накачали.

Видимо, это такой шок у психики от того, что демона вырвали из организма.

«Я тоже не чувствую его, Марк», — моё спокойствие передалось Халиэль, но в её голосе сквозила грусть.

Это проделки Бездны?

Я давно уже понял, что Небо, что Бездна — это всё просто сила. Уж не знаю, разумна ли она, но наши мелкие склоки этот разум не интересуют.

Небо. Бездна. Это просто выбор.

Выбор, который встаёт перед каждым жителем Инфериора, когда он достиг настоящей силы.

«Марк, законы Неба… они устанавливают порядок. Небо определяет меру, и если бы не было так, то…»

— То все бы жили так же, — закончил я за неё, — Только без указки сверху.

Халиэль не ответила. Она видела моё состояние, и в спор лезть не хотела. Я всё равно никак не отреагирую.

Демон жив или нет?

«Не знаю», — со страхом сказала Халиэль.

Вот и я не знаю… Да ну твою же мать.

— Теперь понимаешь, что я тогда испытал? — вдруг спросил я, — Когда был нулём?

«Нечего было лезть к тому копью…»

Да уж. А сейчас облапошили нас всех, сразу троих.

Ну ведь напоролся на пауков, нет бы остановиться, подумать. Марк, у тебя великая сила, с ней и великая ответственность. Только не за жизни кого-то там, а за собственную.

Потому что эта сила — кость в горле у кого-то. Раньше я был нулём сраным, первушником… Всем было на меня наплевать, им было до нуля.

Но теперь частица стала слишком сильной. Даже Вотана загнали под Лазурную столицу, посадили на цепи. Нет, сильные частицы Абсолюта никому не нужны.

А вот его магия… Это да.

«Мы остановились! Марк, что-то происходит, ты должен очнуться!»

Ну, раз надо, так надо…

* * *

Огромные клыки клацнули перед самым лицом, когда я открыл глаза. Руки сами метнулись перехватить пасть, и острые зубы сразу пронзили кожу.

Я рванул хищника на себя, отбросил в сторону, и в прыжке ушёл от атаки другого.

Нет времени разбираться…

Третий хищник, огромный лев с шикарной гривой, сбил меня с ног, повалил на землю. Размером с быка, не меньше!

Я оттолкнулся ногой, добавляя инерции, и пасть льва клацнула, схватила пустоту.

Спиной я воткнулся во что-то мягкое, перекатился.

Мой конь! Резвый!

Он лежал с перегрызенным горлом.

— Дерьмо нулячье! — я выругался.

Меня окружали всего три хищника. Самец, и две самки… Крупные, в холке мне по грудь. Лев пятнадцатой ступени, уже как человек, а вот львицы помельче, где-то в звериной мере.

Вокруг будто каменистая саванна, солнце заходит за горизонт. На горизонте эти самые невысокие горы, видимо, Резвый оттуда меня приволок.

С другой стороны равнина, насколько хватает взгляда. С редкими одинокими деревцами.

Угораздило же. Меча нет, опять голые руки.

Я улыбнулся. У меня есть стихии… я вам теперь не ноль сраный!

«Марк, опять начинаешь?»

— Молчу, молчу, — раздражённо бросил я.

Лев бросился на меня, по бокам прыгнули львицы. Я извернулся, нырнул под гривастого, добавив ему кулаком по рёбрам. Перекатился, направил руку…

Мне удалось прострелить брюхо одной львице, и дикий стон раненого зверя разнёсся надо равниной.

Правда, сразу пришлось прыгать в сторону.

Ногой я добавил по морде настырному льву, и тот тряхнул головой, разозлился ещё больше, погнался за мной. Сбоку снова налетела львица, но прыгать не стала, не дала нырнуть под неё.

Я поймал её клыки на правое предплечье, хрустнули пластины доспеха, боль пронзила руку. Львица снесла меня в сторону и этим спасла от прыжка самца.

Мы с ней кувыркнулись, и я оказался перед зверем на корточках. Та не отпускала руку, я же среагировал чётко, как учили ещё в армейке против собак: вторую руку ей на загривок, и надавил пасть вверх, переламывая шею через запястье.

Отскочив, я встал напротив злого льва. Тот в ярости оглядывал своих бывших жён, осознавая, что остался один.

С руки у меня текла кровь, откуда-то на спине синяк. Но ничего, жить можно.

Лев приготовился к прыжку…

Не успел: острая пика пронзила его голову и рассыпалась. Хищник, жалобно мякнув, осел на землю и затих.

«Браво, Марк, ты сражался как зверь!» — сказала Халиэль с лёгкой иронией.

— Ой, и так тошно, — я поморщился.

Я сел, тяжело дыша, и стал осматривать себя. Заодно включил сканер вокруг, стал гонять его на максимальную дальность.

Хватит уже, набегался с великой силой, и получил столько, что хватило с лихвой.

Раны у меня были несерьёзные: защитные пластины на правом предплечье проткнуло, наплечник сорвали. Опять, блин, ведь доспех мне испортили, не получается при параде ходить.

Я не сводил взгляда с левой руки несколько секунд. Моя, обычная, не красная.

С одной стороны радость, а с другой… Я стиснул зубы.

«Марк, Белиар должен быть жив. Мне кажется, с ним произошло то же самое, что и со мной тогда!» — Хали будто пыталась меня успокоить.

— Вот только я не знаю, что делать, — огрызнулся я, вставая.

«В смысле?! Можно его вытащить из Чистилища, как ты меня вытащил».

— Ангел просит за демона? — с горечью усмехнулся я, шагая к мёртвой лошади.

Когда мне надо было вытащить ангела, я полагался на дар судьи. Дар судьи от херувима, который имел на это право.

Но при чём тут демон?

Использовать алтарь Неба, чтобы вернуть Белиара?

«Ой, тут я что-то не подумала», — замялась Хали.

Тут в меня влетели светляки от убитых животных, я почувствовал приток энергии. Но всё равно мало, до четвёртого перста, как до Китая.

«В Инфериоре нет Китая».

— Есть. Только он называется Алым приоратом, — усмехнулся я.

Хали даже не нашлась, что сказать.

На лошади ничего не обнаружилось, даже седла.

— Где седло-то?! — я вскочил, а потом с досады пнул по морде льва, — Да ну, дерьмо-то нулячье!

Ни меча. Ни той фляжки с медовухой.

Я похлопал по нагруднику… Так, талисман Рычка тут, кукла Грезэ, печать эта со словом Каэля.

Свиток, который дал мне Макото, к счастью, валялся рядом. Выпал всё-таки.

Я поднял его, и задумался. Пора ли звать на помощь?

— Нет, — твёрдо сказал я сам себе.

Толку никакого. Что, мы всей гурьбой побежим в Жёлтую столицу? Тут без разницы, один я или трое нас. Тут армия нужна…

А Зигфрид пока сюда не собирается. Да и тем более, здесь огромная ловушка на меня.

— Или не на меня? — я аж тронул подбородок от догадки.

«Марк, что ты имеешь в виду?»

— Ну, разве у этого Гильберта была моя кровь?

Что-то блеснуло за лошадью, и я, обойдя труп, увидел тот самый кинжал. Да, нулячья твоя мера, значит, меч я не утащил, а этот долбанный кинжал удержал.

Я коснулся кинжалом своей левой руки. Ничего, просто прокол, никакой реакции, кроме обычной боли. Кровь больше не реагировала на магию.

«А то, что рисунок почти стёрся?»

— Не знаю, — я сунул кинжал за пояс, и встал.

Следы копыт Резвого вели как раз с той стороны, где на горизонте виднелись холмы.

«Что думаешь делать, Марк?»

— Наведаюсь опять в земли Варанов. Там мой меч… Медовуха моя, в конце-то концов.

Сам я думал про то, что надо найти этого сраного оракула и выдавить из него вместе с жизнью все сведения о предсказании. Если он дал зверям такое оружие, значит, должен знать, что случилось с Белиаром.

«Где мой демон?» Если он не ответит мне на этот вопрос, то отрежу ему звериные яйца.

«Ну, Марк…»

— Что?

«Небо всегда радеет за чистоту помыслов!»

Я закатил глаза… даже после всего этого она будет мне говорить про Небо?

«Так что сделай это, пожалуйста, чистым клинком!»

— Так-то лучше, — я усмехнулся и направился в сторону холмов.

* * *

Лечить себя я не дал. Сила ангела должна была мне пригодиться для случайной схватки, как запасной вариант. Тем более, в исцелении и у меня есть кое-какие подвижки. Надо только найти спокойное место.

Основным лечебным компонентом всегда была вода. А вот с водой в этих местах было туго.

Через некоторое время, гоняя вокруг сканеры, мне всё-таки удалось найти небольшой оазис посреди высушенной саванны. Стихия ясно говорила мне, что в нескольких метрах подо мной находятся грунтовые воды.

Если б я был первушником, хрен бы я зацепился за стихию на таком расстоянии. Хотя, если честно, силы демона мне явно не хватало…

Вскоре мне удалось вытянуть наверх струйку воды, и этого хватило, чтобы и напиться, и подлатать укусы.

Я опять чуть не проворонил атаку… Огромная стая кровожадных гиен быстро согнала меня со стоянки.

Мне пришлось обзавестись острой палкой, потому что ночная саванна была очень недоброжелательным местом. Странно, но ночью животный мир почему-то не боялся моей меры человека. О ночёвке даже и речи не шло, потому что была опасность не проснуться.

Зато стая гиен быстро помогла мне добраться до холмов. Хищники не были особо сильными, но их было очень много.

«Радует, что ты стал осторожнее. К слову, ты бы одолел этих клыкастых», — похвалила Хали.

— Ага, а потом бы им на смену пришли те, кто любит добивать.

«Именно».

В холмах безопаснее не стало, стая продолжала меня преследовать с завидным упорством. Тут ещё добавилось, что теперь нельзя проворонить разведчика. Кто знает, как далеко отсюда эта деревнях Ползучих Змей?

Я бежал и гонял вокруг сканеры, прислушивался ко всем своим чувствам, не желая больше нарваться на засаду. Чувство опасности реагировало на гиен, и не давало полной картины.

Да ещё это новое свойство метки мне очень не нравилось.

Тот зверь с кинжалом ведь стал в разы быстрее. Он сражался, как безумец, и выбрал самый короткий путь между нами, но своей цели достиг.

Я злился каждый раз, когда вспоминал, как глупо потерял Белиара. Правда, без демона эта злость казалась слишком вялой. Вот раньше да, я злился так, что зубы скрипели.

Там, в Вольфграде, я думал, что вождь стал сильнее из-за действия самого Аваддона. Но теперь-то ясно — не стоит недооценивать каждого зверя с меткой, она делает их опаснее.

* * *

Деревню Ползучих Змей я достиг к утру. К этому же времени от меня отстала стая, правда, пришлось успокоить пару-тройку особо любопытных зверушек.

Мне пришлось попетлять, прежде чем я нашёл место нашей схватки с разведчиком.

Нет, я сразу туда не полез. Долго лежал и смотрел, сканировал. Наконец, убедившись, я обыскал местность.

Быстрый осмотр и подсказки Хали подтвердили мои опасения: тут уже был отряд зверей. Ни моего меча, ни моей, на хрен, медовухи.

— Если они её вылакали, — я сжал кулак, — Дерьмо нулячье, я чем буду отпаивать принцессу?

Насколько я понял из той подсказки Буру, это очень важный ингредиент для моего плана по возвращению юной королевы шершней.

«Что думаешь делать?»

Я сел на землю, призывая стихию земли. Так было легче думать.

Инфериор ответил на призыв, но ничего не сказал, лишь передал эмоции. Всё хорошо, и даже лучше, что противного демона в тебе нет. Правда, жалко, он всё-таки был больше хороший.

Я поморщился. Кругом одни поборники правды.

«Неправда», — отозвалась Хали, — «Я считаю, что его надо вернуть».

— Не в мою голову, — вздохнул я, — Надо бы уж вам тела вернуть. У тебя есть идеи, как это можно сделать?

— «Разве это не Аваддон делал?», — спросила Халиэль.

— Ладно, — я встал, — Пошли, разведаем тут. Теперь я полезу к ним в гости.

* * *

Сказано, сделано.

Моих талантов в стихиях хватило, чтобы полностью слиться с местностью. Хали глушила мою меру, попутно поясняя, как же она это делает, а я по холмам пробирался поближе к лагерю.

Теперь я не пропускал ни одного разведчика. И либо убивал, либо оставлял за спиной особо слепых.

Хватит, уже допросил одного.

Я решил зайти в деревню не со стороны лагеря. Для этого пришлось сделать большой крюк до самого берега озера. Там я, подумав, нырнул и поплыл уже под водой до самых первых домов.

Тут в воду спускались мостки, сверху покачивались лодки.

Я медленно всплыл у деревянной сваи, прямо под досками. Посмотрел наверх. Утреннее солнце светило уже достаточно ярко.

— Что, правда, что ли?

— Да я тебе говорю, звериная твоя мера!

— Ну, чешуя нулёвая, вот это да!

Голоса прилетели сквозь плеск воды, и я осторожно, на грани чувствительности, выпустил сканер.

— Это чего тут, чуешь?

— Нет.

— Ой, не нравится мне это ваше озеро. Вечно чудится что-то.

— А, да это Духи Воды. Если с ними дружить, то они не трогают.

Меня пробрали мурашки. Слова о Духах Воды не сулили ничего хорошего. Я уже встречался с Духами Леса, и если так кого-то называют, значит, есть на то причины.

— И что, правда, один глоток всего? И всю ночь?

— Ну да, это ж медовуха из Шмелиного Леса. Оракул как зашла ночью к этому господину Кантель… Каль…

— Да я понял. К командору.

— Ну да. Всю ночь не выходят. Там, где нашего Ползуна убили, нашли эту медовуху и меч ангела, говорят.

— Меч ангела?! — второй зверь запыхтел.

— Чего ты пальцы об лоб бьёшь? Дерьмо нулячье это твоё Небо!

«Ух, какое кощунство! Да за эти слова…» — Хали стала возмущаться.

— Да не привычные мы ещё. У нас под Каудградом ещё всё по старинке…

— Ничего, завтра проповедь будешь, поймёшь всё. Бездна — вот настоящая вера.

Хали на миг будто попыталась перехватить моё тело, но я не позволил.

«Марк, разве так можно?! Ты послушай, что эти звери говорят!»

Я кивнул, а сам в этот момент думал о совсем другом. Опасность.

Перед моим чувством открылась толща воды, насколько хватало сканера… Эта стихия у меня не такая сильная, но тревога и так говорила: на меня надвигалось что-то, от чего по спине побежали мурашки…

Дорогие читатели, ваши лайки и комментарии, (про награды автор типа стесняется сказать) очень помогают вставать рано утром и печатать. печатать, печатать…

Кстати, о том, что несут с собой лайки, можно узнать в комментариях у банды лайкопоклонников:)

Глава 2. Чужая воля

Один миг, чтобы решить задачу. Вылететь на пирс и атаковать зверей, либо остаться в воде и принять бой…

Длинная чёрная плеть протянулась из толщи воды, попыталась схватить за руку. Я успел убрать, но показалось ещё множество таких же жгутов.

Я рванулся к следующему столбу, оттолкнувшись стихией воды. Попытался ударить мерой… какое-там, я как только ощутил, какая громадина передо мной, так сразу же едва не потерял сознание.

Непроизвольно вода попала в лёгкие, я проворонил миг, и чёрный кнут захлестнул ногу. Попытался рвануть наверх, но десятки щупалец уже оплели меня. Тело захолодило, из меня активно качали силу.

Меня втянули в мельтешение щупалец, и я ударил кулаком, усиливая удар стихией. Во что-то попал, и это что-то глухо застонало в воде. Но меня так и продолжало тащить, при это сила так и продолжала уходить…

Дальше, ниже, глубже… Локти коснулись дна, протащили по вязкой жиже. Я вонзил руки в ил, дотянулся до песка, пытаясь ухватиться, призвать на помощь стихию земли.

Инфериор лишь улыбнулся мне в мыслях. Так надо.

Да ну твою же… Ну почему, едва я стал сильной мерой, вокруг сразу стали появляться более сильные существа?

Вокруг всё стало темнеть, меня так уносило в глубину.

* * *

Я не успел захлебнуться, как неожиданно вынырнул.

— Аха-а-ап, — я вдохнул что есть сил, но тут же долбанулся лбом об каменный потолок, — Ау!

Вокруг кромешная темнота. Пришлось врубить сразу все стихии, чтобы понять, где нахожусь.

Огромная подводная пещера, в нескольких метрах позади выход в толщу воды. Перед зёвом пещеры находится оно — непонятное животное, меру которого даже нельзя посмотреть. Как только я пытался это сделать, чудовище ярилось и давило на разум так, что перед глазами темнело.

Монстр, представляющий из себя бесформенный клубок щупалец, завис перед входом и ждал. Его тело будто было единым целом, но при этом стихия воды подсказывала, что иногда части тела куда-то уносились.

Я находился в воздушном кармане, прямо под потолком. Просто жуть как устал, сил почти нет.

— Хали? — прошептал я.

«Здесь. Я просто пытаюсь понять, что происходит…»

Сканер, пущенный в глубину пещеры, ничего не показывал. Коридор, выточенный водой, уходил далеко, и чувствительности не хватало. Да и сил нету.

Если б демон был тут, можно было бы посмотреть дальше. Почему-то ангел не вливала столько силы в кровь.

«Марк, демоны и ангелы немного разные по сути. Ангелы — посланники Неба, вестники порядка и созидания…»

— А короче нельзя, Хали? — я бултыхался, оглядываясь.

Нет, мимо чудища явно не проскочить. Насколько хватало стихии, везде были щупальца — бесформенное тело монстра заполняло собой всё дно озера.

Хали усмехнулась в ответ и выдала короткий ответ:

«Демоны сами взяли силу, без спроса. Ангелы используют силу только по закону».

— То есть, ты не можешь её влить в меня вот так просто?

«Почему же, могу. Если на то воля Неба».

Я чуть не выругался. Демагогии много, толку мало. Ангелы и демоны, как порядок и хаос, закон и самоуправство…

«Марк, не злись».

Я ничего не ответил.

От бесформенной туши монстра вдруг отделился клубок. Я напрягся, отплывая чуть дальше в пещеру. Сплетение щупалец приобрело вид, отдалённо напоминающий тело человека. Вот псевдо-рука поднялась, и указала в глубь.

Я обернулся, посмотрел в тёмный зёв. Чего оно хочет?

«Кажется, хочет, чтобы ты поплыл туда».

— Ага, — бултыхаясь, пропыхтел я, — Покормить какую-нибудь тварь?

Вполне возможно, что в пещере живёт кто-то, кто сам не может охотиться, и вот ему так таскают еду. И показывают, куда плыть, а то там голодные сидят, некормленные…

«Мне кажется, если бы тебя хотели съесть, давно бы это сделали».

Бесформенный человек показал ещё раз.

— Да чтоб тебя…

Я почувствовал давление сильной меры. Животное не желало ждать, и подгоняло меня, подталкивая насильно.

Течение воды усилилось, затаскивая в пещеру. Я стал грести, не желая сдаваться, и течение прекратилось.

Мне снова показали на пещеру…

«Я опасности не ощущаю».

— Да я тоже, — рыкнул я.

Вот только мне кажется, что с исчезновением демона могла пропасть и та самая особенность — видение глушащей магии. Вполне возможно, что сейчас вокруг летает море искр, предупреждая, что мои чувства спят. А я не вижу.

«Ты уверен?»

Я только поджал губы. Когда Халиэль исчезла, я тогда перестал видеть ангелов. Так что всё возможно.

Резонирующий рёв заполнил всё вокруг, вода завибрировала, у меня потемнело в глазах. Чудовище требовательно показало: «туда»!

Я вызвал стихии, призывая всё, что знаю. Если попробовать из дна вытянуть пики… А что протыкать-то? Клубок щупалец?

Одновременно отозвался Инфериор. «Так надо».

— Да ну вас на хрен, — я чертыхнулся и поплыл.

Быть может, в пещере у меня больше шансов? Обычно там сразу по несколько выходов, и стихия земли поможет.

Плыл я долго, всплывая время от времени к поверхности, чтобы вдохнуть из кармана. Хали помогала, активируя стихию воздуха, и кислород расходовался намного дольше.

Я трогал потолок, пытаясь пробить его сканером.

— Дерьмо нулячье! — я только и ругался, понимая, какая толщина земли надо мной.

Пещера начала расширяться, и через некоторое время, когда я вынырнул в очередной раз, руки схватили пустоту. Сканер на миг ничего не зацепил, но потом я догадался, что каменный потолок начинается в нескольких метрах надо мной.

Я поплыл уже по поверхности, заправски загребая кролем. Подталкивая тело стихией воды, получалось очень быстро. Тем более, если бы не первородная магия, я бы давно утонул в тяжёлых доспехах.

На родной Земле бы так, глядишь, стал бы каким-нибудь чемпионом…

«Ваша Земля особенная, и сидит как кость в горле…»

Я даже остановился на миг, перестал грести. Хали передалось моё удивление, и она спросила:

«Что?»

— Да просто ты не первая, от кого я слышу это. Ну, что мой мир создан на костях Абсолюта, и ваши боги из Целесты просто мечтают о нём.

«Ну, как бы тебе сказать… Да, я слышала об этом».

— Почему не говорила?

«Слышала в Чистилище. Богов интересует не сам мир, а магия Абсолюта. Слишком многие стали интересоваться в Инфериоре этой магией».

— Они тоже хотят ей овладеть?

«Нет. Богам не нужно, чтобы она была. Сам подумай, это нарушает всё мироздание. Боги Целесты обладают настоящим могуществом, позволяющим им править в мирах».

— Я понял, — кивнул я и погрёб вперёд.

И это я тоже слышал. Раньше боги боялись только спуска в Инфериор и этих проклятых Просветлённых, обнуляющих всё. Но теперь-то, после случая с Эзекаилом, стало понятно, что магия Абсолюта гораздо опаснее. Любое существо, по сути, может угрожать богу.

Игры кончились. Это уже не просто баловство с призывами демонов.

А тут ещё Абсолют со своими частицами, которые вечно ищут таинственных тринадцатых. Непроизвольно я коснулся груди, где за нагрудником пряталась печать со словом Каэля.

Каэль — тринадцатый, так заявил Абсолют. Но может ли быть так, что он сказал только то, что я должен был услышать? Ну, а то тупая частица куда только не тычется, а нужной цели не видит.

Я ведь об этих тринадцатых разве что только не спотыкался до этого… Вот даже моя Халиэль — тринадцатый страж.

«Откуда ты знаешь?» — ангел удивилась.

Я усмехнулся. Если бы я помнил. Да нашептали! В этом Нулевом мире где ни присядь, везде кто-то да что-то шепчет.

Погоди-ка… Вроде бы знахарь Скорпионов мне и сказал это, ещё тогда, в Вольфграде, когда сидел в подземелье.

— Так ты же ему и передала, пока он был в бреду.

«Ничего я не передавала», — удивлённо возмутилась Хали.

Чего и следовало ожидать. Я стиснул зубы… Дерьмо нулячье! Так хочется плюнуть на все эти предсказания, достало уже быть марионеткой.

Даже в Жёлтом приорате под воду утянули и показали, куда плыть.

«Марк, успокойся, на тебя так давит темнота пещеры».

На меня так давят проблемы, а не пещера. Сколько всего задумал, а ни хрена не получается. То одно, то другое. Свои бы проблемы решить, а теперь ещё бог этот…

«Нам обязательно надо вернуть великого господина Каэля, Марк».

Я поморщился. Эта навязанная обязанность мне не нравилась, но раз надо, так надо. Получится, вернём… А не получится.

«Инфериор будет захвачен силами…» — начала было Хали, но я прервал её:

— Погоди, мне вот этого не надо. Твой Каэль тысячу лет в ус не дул, глядя, какие в его Ордене вещи творятся.

«Ты должен понимать, что…»

— Ничего я не должен, — твёрдо ответил я, — Я понимаю, что ты была осуждена при живом Каэле его же верным херувимом. Так?

Я чувствовал смятение Халиэль, как в ней борются разные мнения.

— Так? — повторил я вопрос.

«Так».

— Пострадала за своё Небо от него же самого, от этого Неба. Я же правильно рассуждаю?

«Не совсем, Марк».

— Погоди! — я прервал её.

«Ты зришь слишком узко».

Я её не слушал.

— И этот наш… Бельчонок, — с лёгкой грустью сказал я, — Пострадал от своей же Бездны. Самый честный её последователь был осуждён дьяволом Тенебры.

Ситуация с Белиаром до сих пор резала меня по живому, но я неожиданно рассмеялся. Хали раздражённо буркнула:

«Наш поднёбыш сходит с ума?» — и тут же осеклась, — «Ой!»

— Похоже, похоже, — сказал я.

Две попавшие в меня сущности с разными полюсами, оказывается, имели много общего. И как я раньше не заметил?

«Всё же я считаю, что это совершенно разные примеры».

— Ну да, ну да.

Тут дно стало приближаться, и вскоре не только разум, но и стопа уже коснулась твёрдой поверхности. Я подгрёб ещё руками, и твёрдо встал на обе ноги.

Потом побрёл, выходя на поверхность. Потолок пещеры был уже высоко, глаз видели вокруг только кромешную темноту, и от приступов панического страха спасало только стихийное зрение.

Сканеры окрашивали всё вокруг в причудливые картинки. Стихия огня без Белиара работала похуже, но для сканера моих способностей хватало с лихвой. Я прекрасно видел, что вокруг не было ничего тёплого, что говорило о том, что никого живого тут…

Движение где-то далеко впереди заставило меня замереть.

«Марк, не все животные имеют тёплую кровь».

Я кивнул, опять пробуя разные настройки стихий. Побольше этого, поменьше этого… Хали была не права, существо всё же излучало немного тепла. Что-то вроде амфибии, только размером с огромного крокодила, в несколько метров длиной.

Тринадцатая ступень. По силе, как зверь шестой ступени, вот только если таких тварей набежит куча, мне не поздоровится.

Чудище приблизилось достаточно близко, но, когда ощутило, что я смотрю прямо на него, быстро развернулось и уползло. На мгновение стихия земли вырвала картинку твёрдых и острых зубов в пасти.

«Ты молодец, Марк. Даже я с трудом почуяла его».

— Мне не нравится кое-что другое… — сказал я, оглядывая пространство вокруг.

А ведь я был прав — опасность совсем не ощущается! Зубастая тварь подкралась почти в упор, и… ноль реакции, никаких искр глушащей магии.

«Ты был прав», — согласилась Хали, — «Это проблема.»

— Ангел может что-то мне предложить? — язвительно спросил я.

«Марк, природа моей силы такова, что я могу её отдать в те моменты, когда этого требует справедливость».

Я поморщился.

— Когда ты меня лечила, или с Белиаром с коня скидывали, это были те самые моменты?

«Ну-у-у… Более-менее. Марк, зато я могу научить тебя!»

Я вздохнул и пошёл дальше. Научиться бы мне не помешало. Нахватался где-то чего-то по чуть-чуть, а как дело касается драки, так всё забываю.

«Требуется время, чтобы любое умение стало опытом. А уж чтобы твоё умение превратилось в дар, так это вообще сотни лет тренировок».

— Вроде техники копья той же?

«Да, как у Зелёных Скорпионов. Им же самим досталось это от их предков, Жёлтых».

Я даже замер от неожиданной догадки.

Жёлтые Скорпионы.

Жёлтый Приорат.

И Пустынные Скорпионы в Каудграде, о которых мне говорил Макото.

«Ты думаешь?» — Хали внимательно следила за моими рассуждениями.

— Да нет, не может быть, — я покачал головой, — Ну, там легенды у Скорпионов, что в их же долине спасся от врагов их далёкий предок. Они там с самого начала.

«История Инфериора — это не одна тысяча лет. За это время может случиться и забыться многое».

— Ладно, — я отмахнулся, — Мне бы сейчас из пещеры выбраться, иначе будет без разницы, кто и кому там родственник.

Я покрутил сканером вокруг. Да, теперь прекрасно чувствовал этих тварей, когда знал, что искать. Какие-то недоящерицы — склизкие, с отвратным рыбьим запахом. Когда они быстро бегали, я слышал чавкающие звуки.

Один раз даже наступил в след такого существа, прямо в вонючую слизь. Хали с отвращением наблюдала, как я сунул пальцы в неё и понюхал. Неожиданно ощутил какие-то эманации.

«Уверена, что эта слизь имеет магическую силу».

Я усмехнулся. В этом Инфериоре, куда не ткни, везде магическая сила.

Осиный яд, каракоз, пауки…

«Ты можешь сделать оружие?»

Я почувствовал тревогу Хали и развернул сканер побольше. Да, тварей однозначно стало больше, хоть они и держались на расстоянии.

— То есть, ты вот так можешь меня предупреждать?

«Это обычная наблюдательность, Марк. Я пользуюсь возможностями твоего тела. И они гораздо больше, чем у того же нуля».

Я подобрал увесистый камень и быстрым шагом пошёл вперёд, оглядываясь. Найти бы удобные слои породы, чтобы биться было полегче.

В одном месте я ощутил твёрдую породу, и замер, раздумывая. Можно попробовать сделать копьё, как учил наставник Скойл, но я потеряю много сил. Твари только этого и ждут.

Демона во мне нет, кучу голов посворачивать не удастся.

Но в то же время копьё в руках активирует технику Скорпионов, а она иногда срабатывает лучше чувства опасности.

Впрочем, можно снять сапоги, и представлять копьё под ногами, это немного, да увеличит боевые способности. Но я всё равно буду с голыми руками.

«Марк, сядь, прижми ладонь к земле».

Я послушно сел. Прижал. Выпустил стихию…

«Делай, что хотел», — Хали к чему-то приготовилась.

Вот я ощутил форму копья. Это пока просто образ, но, если я попробую вытянуть его из породы, вот тогда-то и придётся туго. Ещё эта тварь с щупальцами насосалась моей силы…

Помощники, блин.

Неожиданно от ангела, от её незримой сущности, потекла энергия. Я уже ощущал подобное, когда она трансформировала меч в моей руке, едва не превратив его в плеть.

«Ангельская трансформация оружия», — так тогда сказал Белиар.

«Да, это она», — сказала Хали, — «Но я могу отключиться…»

Образ копья вдруг не просто вышел, а вылетел в руку идеально сформированным оружием. Мне показалось, или от него даже исходит свечение?

Одновременно тело рвануло в сторону, снова отдавшись технике Скорпионов. Опасности нет, а реакция есть. Именно то, что нужно!

Ко мне метнулось грузное тело, совсем с другой стороны, и я насадил склизкую тварь на копьё, добавил кулаком по зубам. Мягкая, рыхлая, только зубы твёрдые. Копьё протыкало их, как подтаявшее масло.

Я не рисковал бить оружием наотмашь, используя точные протыкающие удары. Камень — это не дерево и не металл, одно неверное движение, и расколется.

Но если бить аккуратными тычками, вполне выдерживает. Главное, держать дистанцию, и не пытаться скидывать тварей размашистыми движениями — каменное древко так и грозило переломиться.

Только сунул-вынул, сунул-вынул…

В какой-то момент я захохотал. Уж Белиар бы нашёл, что сказать про эту технику.

— А, дерьмо нулячье! — я в очередной раз заехал кулаком по морде твари, когда она, насадившись на копьё, доехала по древку до меня.

Хали создала идеально острый наконечник, и вскоре вражеское окружение начало редеть. Противники не обладали особым интеллектом, и прыгали в атаку без особой хитрости.

Правда, до куцего разума амфибий вскоре дошло, что надо бы перехватить само копьё.

Острые зубы сомкнулись на каменном древке, ещё одна тварь набросилась на копьё, едва не отхватив мне пальцы.

Ума у них действительно было не много: едва твари додумались атаковать моё оружие, как начали делать это абсолютно все. И догадаться в это время напасть на меня со спины уже не смогли.

Когда копьё хрустнуло, и пара тварей унеслись с обломками, я добил третью, сомкнувшую зубы на моей руке. Хрупкий череп легко проломился.

Послышался стук обломков — беглецы побросали моё оружие вдали, будто думали, что я за ним побегу. А потом они ринулись меня добить. Тут я уже особо не церемонился, вогнал оба кулака прямо в пасти прыгнувшим тварям.

Острые зубы вспороли в некоторых местах доспех, но животным от этого было уже ни холодно, ни жарко: их сердца пару раз трепыхнулись в моих ладонях. Когда я злился, иногда мог творить чудеса.

— Хали? — спросил я, тяжело опускаясь на пол.

Молчит… Ладно, пусть спит.

Я был весь измазан в этой слизи, зубы амфибий прокусили доспех в некоторых местах, а последние мои удары добавили серьёзных порезов на руках.

Всё же это какой-то яд, я чувствовал его действие. В грудь стали влетать светляки, проясняя сознание.

К счастью, в пещере было много воды: лужи и ручьи встречались на каждом шагу. Я дополз до ближайшего, и плюхнулся, разогнав каких-то недоразвитых мальков. Наверняка родственники этих полумягких зубастиков.

Гоняя стихию воды по крови, и пытаясь неумело выжечь заразу огнём, я не сразу услышал какой-то гул. А когда прислушался, у меня мурашки побежали по телу.

Этот звук я теперь узнаю из тысячи. Пусть слабый, но точной такой же я слышал и в Проклятых горах, и совсем недавно, в Шмелином Лесу…

Глава 3. Секреты пещеры

— Хали, ты слышишь это?

Ангел пока молчала.

Я ещё раз прогнал стихию по крови, определяя, насколько выдавил яд из организма. Жить можно…

Усевшись прямо в луже, я вглядывался в кромешную темноту — звук шёл откуда-то из глубины. Естественно, сканером стихии я даже могу не пытаться рассмотреть. Хотя, получалось же у меня в приступах страха или злости заглядывать так далеко?

Я бросил тончайший луч на сколько смог, прямо до потемнения в глазах. Нет, пещера очень длинная, уходит постепенно вниз.

Гул повторился.

Всё моё нутро сжалось в предчувствии: сейчас задрожит земля, и сквозь Инфериор, пробивая дорогу к небесам, понесётся этот самый Ревун — червь, пронзающий миры.

Апеп. Да, это был именно этот звук, его рёв. Только очень слабый.

«Я здесь, Марк».

— Хорошо, — я кивнул, — А то мне тут страшно. Сижу, боюсь.

«Я всегда ценила твоё чувство юмора».

— Можешь подсветить?

Хали сначала не поняла моего вопроса, и я напомнил ей, как в Вольфграде у вождя она создала огненные крылья.

«Это немного… другая магия. Хотя…»

И спустя несколько секунд моя голова засветилась, как лампочка. Я зашипел, зажмурившись. Хали помучилась с настройками, и через несколько секунд ровный свет опустился куда-то на уровень груди, кидая вперёд рассеянный луч.

Но, после кромешной темноты, этого вполне хватало, чтобы хоть чуть-чуть смотреть. Если бы у меня не было стихий, стало бы ещё страшнее: мне всё время казалось, что за границей света маячат громадные тени.

Усмехнувшись, я встал из лужи. Огляделся.

Двигаться обратно?

А смысл? У выхода из пещеры, под водой, дежурит та тварь, у которой даже меру не посмотришь.

Вперёд?

Вот же дерьмо нулячье, мне очень интересно, что там, но ещё я очень хочу жить.

«Марк, если тут действительно вылезет Апеп, то никто из нас не выживет».

— Белиар говорил, что есть и мелкие.

«Да? За всё время своей службы таких не встречала».

Я всё же принял решение двигаться вперёд. Но, судя по всему, идти мне придётся долго.

— С чего бы демону обманывать?

«Вполне возможно, что мелочь миры не пронзает. Поэтому он и видел мелких, а к нам они не прорывались».

— Логично.

Пока я двигался вперёд, на меня ещё пару раз напали. Свет неплохо отпугивал тварей, но недолго — вскоре они всё равно решились на атаку.

Я ведь до этого не видел их воочию, только сканером. Они оказались ещё уродливее, чем я представлял себе. Какая-то помесь хвостатой лягушки с ящерицей, а склизкая кожа оказалась покрыта таким количеством бородавок, что мне стало противно прикасаться к ним.

«Марк, мне смотреть-то на них противно».

После первой битвы я вполне изучил повадки этих тварей и их слабые места. Да у них всё тело — слабое место, одни лишь зубы отличались остротой и твёрдостью.

Поэтому от ангела я силы или помощи в этот раз не просил. Справился с человеческой мерой, хоть и попался один монстр с зачатками стихии земли. Странное дело — ступень у него была небольшая, а магия была на приличном уровне.

Я перехватил его намерение атаковать меня пиками, и с силой бросил магию обратно, ударил своей мерой. Эффект был поразительный — мягкотелой амфибии разорвало череп.

— Это что, с каждым так можно? — я поражённо соскребал с себя ошмётки непонятной субстанции, борясь с приступом тошноты.

Чем на меня брызнуло, я старался не думать.

«Мне кажется, если только мера слабее, и нету силы духа».

— Кстати, про силу духа, — вспомнил я, — Мне нужно научиться скрывать меру.

«Меру или ступень?»

— Э-э-э… — я вспомнил про Безликую Полли из деревни Степных Соколов.

Седьмая ступень зверя, которая спускала себя гораздо ниже. Но ведь она так и оставалась во второй мере.

— А разве возможно скрыть меру?

«Возможно скрывать её присутствие, когда прячешься. Возможно не дать посмотреть более слабому ступень, показать себя человеком первым перстом, например. Но чтобы меру…»

— Я знал одну зверицу, — сказал я, показывая в мыслях ту самую Полли, — Она смогла обмануть человека.

«Удивительно. Да, она даже сильную меру могла обмануть, это запрещённая техника Безликих. Но она всё равно осталась в мере зверя, несмотря на это».

Хали высмотрела в моей памяти все объяснения той зверицы, особенно про Дар Соколов. Ещё раз просканировала все мои способности.

«Знаешь, Марк. Ещё когда ты появился в Нулевом Мире, ты был разнородным. Сильное то, слабое это. Помнишь, все говорили тебе про личный путь?»

— Ну да.

«Ты практически не развиваешь свои способности. Пользуешься силой либо частицы Абсолюта, либо нашей. Я имею в виду демона и ангела».

Я только хмыкнул. Обидно, но справедливо.

— Было бы время… — проворчал я.

«По развитию внутренней силы ты как ребёнок. Ты не рос в Инфериоре, и многое, что привычно для жителя, тебе просто неизвестно».

— Давай учиться уже, — раздражённо бросил я, — Как скрывать ступень?

Хали, мысленно прислав мне ответное возмущение, стала объяснять. Про стихию духа, проникновение в чужой разум. Как внушать то, что хочешь показать.

«Но только нельзя лезть глубоко. Со слабой мерой ещё пронесёт, но сильная мера тебя хорошо приложит».

Я пробовал и пробовал. Пробовал ещё. И ещё. Легко сказать — проникни в разум. К кому проникать в этой пещере?

Впрочем, бегающие вокруг твердозубые амфибии вполне сгодились для этого. Проникать в разум-то я умел…

Кстати, не самое приятное чувство, когда осознаёшь себя тупым примитивным животным.

Жрать, жрать, жрать… Кажется, больше ничто не беспокоило этих существ.

«Ты проникаешь слишком глубоко. Ощутил их желания — спалился. Так понятнее?»

Я кивнул. Так действительно понятнее.

Они смотрели на меня, испытывая зачатки страха, но чувство голода всё равно гнало их ко мне. Когда дело доходило до схватки, я пробовал разные методы.

Выстрелы из каменных щелей оказались неэффективны. Мягкие тела прошивались насквозь, и твари оставались полностью боеспособны.

А вот пики из земли оказались более разрушительны для этих монстров. Насаживаясь, глупое животное скребло передними лапами, окончательно разрывая своё же тело.

Вскоре у меня начало получаться. Передо мной ёрзала, прячась за камнями, амфибия семнадцатой ступени. Равная мне по мере, если посчитать.

Я долго танцевал перед ней, пытаясь изо всех сил внушить, что я первый перст. Только для этого ещё самому надо в это поверить. С самовнушением в меня всегда были проблемы…

И тут, когда я в сотый, наверное, раз попытался коснуться разума твари, кидая мысль о первом персте, как она ринулась в атаку. Чувство страха резко снизилось, «ведь эта жратва ниже меня по мере, а значит жрать, жрать, жрать…»

«Слишком глубоко, Марк».

Я кивнул, пронзив монстра пикой и добавив кулаками сверху. Череп с лёгкостью размозжился о камни, а я сел на пол, тяжело дыша.

И стихия земли ест энергию, и обучение.

— Кажется, начал понимать.

«Тебе кажется».

— Спасибо за поддержку.

«Нет, я тебе что, должна серенады петь?»

Нас перебил гул. Я напряг слух, пытаясь высмотреть в ангельском луче хоть что-то.

Гул вдруг поменялся, взял другую ноту. Потом чуть пониже, повыше. Повторился пару раз, и ноту пониже.

— Твою ж… нулячью меру, это что такое?

«Я тоже не понимаю».

— Это мелодия… — я только ошарашенно вытаращил глаза, — Апепы что, петь умеют?

«Знаешь, когда громада размером с гору рвётся в небеса, мы как-то не слушали».

Усмехнувшись, я встал и пошёл вперёд чуть быстрее. Странное дело, но почему-то страх пропал.

«Опять глушат чутьё?»

Я покачал головой. Вокруг так и сновали амфибии, я слышал их плеск в ручьях и лужах. От них тревога исходила, а значит, глушащей магии не было.

— Не знаю, просто хочется глянуть, кто это играет…

«То есть, ты думаешь, это не Ревун?»

Я пожал плечами и перешёл на бег. Нестись по каменной пещере, пол которой был усыпан острыми обломками, было непросто. Тут и там попадались лужи с ручьями, а то и просто всё было измазано в слизи.

Иногда пол вообще обрывался широкими трещинами, и приходилось перепрыгивать. Дно у этих щелей не проглядывалось, но и нулю было понятно — туда лучше не падать.

Нет, вылезу, конечно, но рисковать не стоило. Те пауки возле Шмелиного Леса хорошо мне намекнули — могу нарваться на такого противника, что потом только в Чистилище буду думать: «А что же я не так сделал?»

По пути удалось закрепить результат. Сильные твари действительно видели у меня первую ступень человека, и срывались в атаку без сомнений.

Через полчаса, поняв, что пещера не заканчивается, я снова перешёл на шаг. Нечего силы тратить.

— Так, а как скрывать частицу Абсолюта?

«А вот тут надо подумать», — и Хали нырнула в мои воспоминания, в тот самый разговор с Безликой Полли.

Неожиданно дорогу впереди преградила скала, и мне пришлось на неё взбираться. На вершине меня ждала пропасть.

Ту сторону почти не было видно, но луч Хали выхватил из темноты блик. Я протянул сканер… да, земля.

«Неужели ты рискнёшь прыгнуть?»

Я потёр подбородок, чуть склонил голову.

— Есть у меня одна идея…

Разбежавшись, я вызвал чувство земли и в момент толчка вызвал под носком тупую каменную пику. Мышцы ощутили небывалую нагрузку, но всё же отправили меня в полёт.

Сколько тут? Двадцать? Тридцать метров?!

Дерьмо нулячье! Не достаю…

«Ма-а-а-рк!»

До края оставалось несколько метров, когда я вызвал стихию земли. Мой разум будто громыхнул, позвав Инфериор, и длинный каменный язык протянулся… Пальцы ухватились, послышался хруст камня, но я сразу же уцепился и второй рукой.

Получилось, твою человечью мать! Вот же ж…

КРАК!

Каменный язык где-то у основания пошёл трещиной, и я, врубая пальцы прямо в породу, выкинул себя наверх и побежал. Хрупкое основание всё же не выдержало, ухнуло подо мной… Я вытянул руку, пальцы вонзились в отвесную стену, и я проехался под собственным весом, оставляя борозды в камне.

— Фух, — выдохнул я, понимая, что завис над бездонной пропастью.

«Это было… глупо, Марк!»

— Понимаю, — весело ответил я, и воткнул вторую руку в камень.

Твёрдый, зараза, едва пробиваю, а в голове так и гудит от слабости. Слишком много энергии ушло на всё это.

Я почувствовал лёгкий прилив сил от Хали, и зло огрызнулся:

— Что, сейчас момент справедливости?

«Можно сказать и так!»

Сила ангела разогнала меня по стене, и я с рыком выскочил за край. Обернулся и расправил плечи. О, да!

Правда, через несколько минут меня ждала ещё одна пропасть. До той стороны не доставал ни сканер, ни луч света.

«Нет, Марк…»

— Я ещё вроде не все мозги растерял, — присев, ответил я.

Самая настоящая бездна.

Двинувшись в сторону, я вскоре дошёл до боковой стены пещеры. А ведь всё не так страшно, можно и ползком добраться.

«Сначала бы отдохнуть».

Мне пришлось согласиться, и я уселся в позу лотоса. Вызвал стихию земли, стал подкачивать энергию. Как батарейка на подзарядке…

«Знаешь, чтобы скрыть частицу Абсолюта, насколько я поняла, нужна та же техника».

Пока я лез по стене над пропастью, погружая пальцы в камень, Хали объясняла мне, что для начала надо чётко представлять, что именно выдаёт во мне частицу.

«Свет Абсолюта падает на стержень духа, и твоя мера отбрасывает тень. Ясно?»

Я кивнул. Что-то такое объясняла и та Полли.

В принципе, всё было логично: для того, чтобы скрыть что-то, надо знать, что именно хочешь скрыть.

Переставляя руки и ноги, я пытался одновременно заниматься со стихией духа. Спустя минут десять я начал опасаться, что мне может не хватить сил до конца… А вдруг тут ползти несколько часов?

«Марк, не паникуй. Мне кажется, мы почти дошли».

Ангел была права. Вскоре и сканер, и даже луч света выхватил край скалы. Буквально через минуту моя нога коснулась твёрдой поверхности, и я с облегчением спустился, улёгшись прямо на неровный пол.

Острые камни давили, чуть не протыкая доспех, но мне было до нуля. Ох, как же я рад… Инфериор снова подо мной, как и положено.

«Марк, продолжай заниматься, это поможет тебе успокоиться».

Хали была права. На меня давила темнота, и даже слабый луч света едва помогал против этой боязни.

Я помню, как ещё под Вольфградом, когда проходил испытание на примала, испытал настоящую панику в кромешной тьме. Так и тут, даже мера человека не сильно помогала против первобытного страха.

— Ладно, попробую, — я поднялся и сел.

Надо снова подпитаться энергией.

Одновременно я представлял столб духа, и точки, которые я видел у других зверей и людей. Они не отбрасывали тени, а вот Полли мне показывала тогда свою меру. Она отбрасывала.

Мне надо точно так же научиться. Тени нет. Тени нет, я обычный житель Инфериора.

— Просто человек… — прошептал я.

«Знаешь, не очень получается».

Я поджал губы. Ну, хоть бы раз поддержала.

— Ангел твой прав, червь поднёбный, — грохнул голос прямо над ухом, — Совсем не получается.

Луч света выхватил из темноты огромное красное тело. Блеснул корруптовый доспех, бросили отсвет огромные крылья за спиной.

«Демон!»

Твою мать, демон! Огромный, Белиар рядом с ним подросток…

Я вскочил, сжав кулаки, отпрыгнул к стене, едва не сверзившись обратно в пропасть. Оглядевшись, я схватил увесистый камень, метнул, и бросился в атаку.

Кувыркнувшись в бок, я выкинул руку, призывая пики под целью… Они выросли, пронзив воздух.

Демона уже не было.

— Дерьмо нулячье, — тяжело дыша, я опустился на колено, осмотрелся.

Выбросил все стихии вокруг себя, просканировал. Нет, никого.

Неужели у меня глюки?!

«Нет, Марк, он действительно был здесь! Он и сейчас здесь!»

Одновременно с этим из темноты появилась огромное колено, воткнулось мне в грудь, и я отлетел к стене. Меня отбросило от удара ещё дальше, я перевалился за край и еле успел зацепиться за шаткие камни, послышался треск.

Нога в красном сапоге опустилась на пальцы, я ощутил горячий коррупт.

— Что ты делаешь в моём царстве, отродье Инфериора?

Подняв глаза, мне удалось получше рассмотреть исчадье Тенебры. Он не был похож на Белиара, но гораздо выше, крупнее. Закован в чешуйчатый корруптовый доспех, почему-то безоружный.

Рога у демона были завиты вниз, как у барана…

— Кого?! — когтистая рука выхватила меня из пропасти и в живот воткнулся кулак.

Чуть не воткнулся… Я в последний момент вывернулся, перехватил руку, ударил в локтевой сгиб и кинулся вперёд, целя в челюсть.

Морда демона была крепче любой скалы. Но я с диким восторгом нырнул под кулак, и выкинул ещё двоечку по красной роже. Кажется, ненависть Хали к демонам придавала не только сил, но и доставляла радость.

Долго мне прыгать не дали. В лицо неожиданно ударила волна огня, мне пришлось закрыться руками, а в живот всё равно воткнулся кулак.

А потом прилетело сразу и по лицу, и по груди… Меня отбросило к стене, но от последнего удара я всё же увернулся. В ухо мне отлетели ошмётки камня — кулак демона пробил настоящую дыру в стене.

— Тварь поднёбная!

«Жалкое исчадье Тенебры, ты сейчас сдохнешь в муках!» — Хали начала окутывать моё тело свечением.

Сила ангела потекла по жилам, ярость вспыхнула золотым пламенем. Из земли ко мне стало вытягиваться копьё.

«Марк, лучше меч».

Я тряхнул головой. С копьём как-то привычнее…

«Меч!»

Демон отошёл, прикрываясь рукой, и недовольно прищурился.

— Плеть, ты ли это?

Хали на миг прекратила ругаться, я почувствовал её удивление. Свечение чуть усилилось, позволяя рассмотреть лицо демона. Квадратное, со шрамом на щеке. Кончик одного рога обломан.

«Дагон?»

Демон ощерился клыкастой улыбкой, чуть склонил голову:

— К твоим услугам, небесная стерва.

«Марк, честно, я думала, что он давно мёртв».

— И тебе не хворать, Плётка! — и демон метнулся, снова метя коленом мне в грудь.

Только я уже ожидал это и использовал силу ангела по своему усмотрению.

Огромная пика выросла перед Дагоном, он расколол её в щепки, но в этот момент из скалы за моей спиной раздался залп: схлопнулась целая батарея трещин.

Полетели камни, и демон закричал, в последний момент прикрывшись крыльями. Но, судя по искрам на доспехах и чёрных пятнах на коже, ему досталось прилично.

— Что за хрень поднёбная?!

Демон отскочил и с недоверием посмотрел на скалу за моей спиной. Потом ухмыльнулся…

— Да уж, Белиар не зря тебя выбрал.

Я как раз раскрыл за спиной ещё трещины, готовясь к новому залпу, но тут же округлил глаза:

— Что?!

Куча вопросов зароились в моей голове. Что это вообще за демон такой?! Почему он в Инфериоре, откуда знает Халиэль и Белиара?

А Дагон выпрямился, расправил крылья, придирчиво посмотрел на прореху в перепонке и поморщился:

— Жалкий червь, порвал, — потом посмотрел на меня, — Пошли, частица сраная.

Он повернулся и зашагал куда-то в темноту.

— Куда?! — только и вырвалось у меня, — Кто ты такой, вообще?

Но демон уже скрылся из виду и я, недолго раздумывая, пошёл за ним.

Глава 4. Семиступка

Мы спускались ещё ниже, шаркая по камням. Иногда валуны срывались с места и укатывались, грохоча ещё несколько минут в темноте. Значит, пещера продолжается и дальше.

Крылатая спина Дагона покачивалась в свете моего луча, и демон не спешил отвечать на мои вопросы. Как и Халиэль…

Пришлось послать ей мысль, что, если она так и будет молчать, я перестану с ней разговаривать и буду игнорировать до тех пор, пока голос в голове не исчезнет, как у всех нормальных людей.

«Это Дагон», — нехотя сказала Халиэль.

— Да ты что? — мои брови подпрыгнули, — Не может быть. Наверняка, он ещё и демон?

— А ты весёлый червяк, — раздался голос Дагона впереди.

Хали недовольно пробурчала:

«Понимаешь, Марк, всё может показаться немного… не таким, как есть на самом деле».

Я застонал от этих отговорок.

— Говори уже, как есть!

— А что тебе может сказать ангел? Что предала Небо?! — и Дагон впереди рассмеялся, запрокинув рогатую голову.

«Я не предавала Небо!» — голос Халиэль грохнул так, что мне показалось, по стенам пещеры эхо пошло.

— Да ну тише ты, Плётка, Отца разбудишь…

Я немного удивился этим словам, а Хали ошарашенно замолчала. Но спустя мгновение выдавила:

«Дагон, меня зовут Халиэль Огненная Плеть».

— Ну да, я ж помню, ангел, — демон щёлкнул пальцами, — Будто и не прошло этих сотен лет.

Моя мысль-требование, посланная в адрес Хали, была такой твёрдой, что ангел сразу же ответила:

«Он спас мне жизнь…» — и замолчала, будто склонила голову на плаху.

— Чего-то не понял, — непроизвольно я потёр лоб, — Когда? Ты же вроде как казнена была…

— Что?! — демон даже оглянулся, вонзив в меня красные зрачки.

Я вспомнил того ангела Джихаила, которого встретил в пещере ещё у Скорпионов. Кажется, упавший с неба херувим, именно он наделил меня даром судьи, и он же вынес тот приговор Хали…

Демон расхохотался:

— Так-то тебя Небо отблагодарило за службу? Стерва небесная, да после этого сжечь дотла весь ваш облачный притон!

«Ваша Бездна ничем не лучше!»

Дагон продолжил смеяться:

— Бездна не строит из себя истину.

Ангел во мне испытывала смешанные чувства. Ей хотелось броситься в спор, доказывать правоту и говорить, что «пути Неба неисповедимы»… Но сказала она совсем другое:

«Это всё было уже потом», — вздохнула Хали, — «А на той войне Тенебры с Целестой, что случилась давным-давно… этот Дагон… кхм… спас мне жизнь».

— А Плётка ведь не врёт, — засмеялся демон, — Только она мне тоже помогла.

«На свою беду».

Мне ужасно не хватало, что ангела нет во плоти. Тогда можно было бы бегать взглядом между собеседниками, чтобы нормально удивляться. А то получается, смотрю только на демона, а хочется ещё увидеть и выражение лица самой Хали.

Правда, я даже не знаю, как она выглядит. Было, кажется, пару видений…

— Охрененно она выглядит, червь. Секси, как сказал бы наш бабник Белиар, — засмеялся Дагон, — Всё при ней.

«Ты говоришь о верном страже Медоса, отродье Тенебры! Твой поганый язык…»

— Ой, да ладно, — демон отмахнулся, — Все мы верны кому-то.

Халиэль сдержалась, но что-то с её гневом было не так. Будто она имела право злиться, но не хотела. Да и комплимент нашёл едва заметный отклик в её душе.

— И-и-и… как же это случилось? — спросил я, — Как ты спас ей жизнь?

Тут спуск закончился, и впереди появился… свет. Слабый-слабый красный отсвет, будто где-то угли тлеют.

«Быть не может. Свет Тенебры!»

— О, да, это он. Скоро придём…

У меня забилось сердце. А ведь разок я был в этой самой Тенебре, и воспоминания не из приятных. Дым, вонь, бесы.

— Потаскал же тебя этот пройдоха, червяк.

Отсвет усиливался, и вскоре мы уже шли по дну громаднейшей пещеры, залитой красным ровным светом. Высокие своды над нами едва было видно, но и так понятно — до потолка минимум метров сто.

Впереди высились скалистые отроги, мешающие рассмотреть источник — их тени торчали на фоне красного света, словно зубы.

— Что-то Плётка хандрит, — весело отозвался демон, — Не хочет ничего рассказывать.

Хали действительно молчала, и я чувствовал ту бурю эмоций, которые она испытывала. Впервые я ощутил, что у неё тоже есть скелеты в шкафу.

«Ещё какие, Марк».

Дагон, к счастью, был более сговорчив.

— Боги долбанули по нам, — он стукнул кулаком по камню, который мы обходили, — Когда припрёт, эти целестовские божки могут сплотиться.

Ангел во мне даже не возмутилась, как обычно, от такого кощунства.

— Единый удар богов сносит всё. Ну, может, кроме Апепов…

«Даже ангелы могут сокрушить Апепа», — наконец возмутилась Хали, — «От Апепа не останется и следа».

— Если только от мелочи, — Дагон даже остановился и показал пальцами эту самую «мелочь», — Отца хрен кто завалит, даже ваши боги.

«Отец — это вымысел. Жалкая страшилка! Тщетная надежда для слабых духом отродий Тенебры!»

— Вымысел?! — и Дагон оказался рядом, схватил меня за нагрудник, поднял на уровень глаз, — Да как ты смеешь?

Так-то оно понятно, что его слова звучали для Хали, но я уже разок получил чужого пинка. И кому бы он не предназначался, чувствовал его я.

Поэтому мой кулак сложился в кувалду и влепился в квадратную скулу Дагона. Ещё… и ещё!

Демон отпустил меня и чуть поморщился, рукой будто бы вправляя челюсть.

— Да, сильная воля, — и он опять засмеялся, — Я уж и не думал, что в Инфериоре остались настоящие воины.

Мы двинулись дальше к скалам, из-за которых свет лился в высокий потолок.

Демон всё же рассказал, что связывало их с Хали. Оказалось, что во время той войны боги нанесли свой сокрушительный удар по армии демонов. Ударили, не разбирая, кто там ещё замешался…

— Ну, и вправду, мы же сражались с ангелами, — Дагон так и хохотал над каждым своим словом, — Что для целестовских богов какая-то там шваль из Медоса? Сопутствующий урон.

Хали внутри меня кипела, но молчала.

— А зачем ты её вытащил?

— Не вытащил, — Дагон обернулся, глаза демона впервые подёрнулись грустью, — Прикрыл Апепом.

«А вот я его потом вытащила…» — подала голос Хали.

Демон потёр шею.

— Чуть не придушила, Плётка.

«По-другому не умею, уж извините».

— Ладно, я понял. Вы вроде как спасли друг другу жизнь на поле боя?

Ангел промолчала, а демон кивнул:

— Варит у тебя котелок, частица сраная.

Я поморщился, но глубоко под землёй обижаться на ругань исчадия ада довольно глупо. На то он и демон.

— Ладно. А как ты связан с Белиаром?

— Погоди… — Дагон поднял руку.

Мы как раз обошли последнюю скалу.

Громадная щель расколола пол пещеры, и из неё лился этот самый свет. Я сделал шаг к краю, желание посмотреть в адскую бездну было невообразимым.

— Бу! — сзади на плечо легла демоническая рука.

Я вздрогнул, а Дагон заржал. Отсмеявшись, он похлопал меня по плечу:

— А Белиару я должен, — и с этими словами он меня толкнул.

* * *

— На!

Челюсть демона хрустнула, и Дагон в который раз отлетел, расколов столб. Вокруг уже было раскурочено много столбов, мы свалились в древний акрополь, и здесь я пришёл в ярость.

Халиэль успела влить в меня силу, и я мог поспорить с демоном наравне. Но больше всего злило, что Дагон особо не сопротивлялся. Он будто пытался выяснить, какой у меня предел, и позволял бить себя, сколько влезет.

Падение в пропасть было болезненным, хотя больше пострадала моя гордость. Надо же было так попасться.

Мы летели вниз и кувыркались пару минут, всё это время я не отпускал Дагона и вливал в него всю мощь, на которую был способен.

Потом мы свалились в этот самый акрополь, где я принялся за него уже всерьёз. Вот только демону будто было по барабану: сколько его не бей, а ему всё одно веселье.

Наконец, я выдохся, выдав очередной десяток ударов по роже Дагона, и тот, счастливо застонав, откинулся на обломках колонны:

— О, да… Если бы ты знал, какой кайф доставляет истинная ненависть.

Я отшатнулся и отполз от демона, и непроизвольно потёр свои ладони об доспех. Как-то не хочется быть объектом желания для извращенца. Его колошматишь, а он удовольствие получает?

— Поживёшь с моё, червяк, — поморщившись, сказал Дагон, и встал, — Соскучился я уже по настоящей войне.

Он оглядел порванные крылья, потом осмотрелся. С сожалением посмотрел на развалины.

— Такую красоту порушил, древний же храм…

Я, наконец, осмотрелся, куда мы свалились. От храма и так остались одни развалины… Только каменный алтарь, такой знакомый, высился посреди площадки. Он был расколот надвое.

В десятке шагов каменный пол обрывался бездной. Если бы это был храм просветлённых, как раз на том месте должна бы быть статуя.

— А если это он и есть, червяк?

Я ошарашенно осмотрелся. Храм Просветлённых?! Под землёй?

— Хали, ты видишь это?

Ангел молчала. Вот же дерьмо нулячье, отключилась.

— Жалеть над бабёнку, червь, а ты все соки из неё выдул.

Из бездны всё так же лился свет, только теперь потолок пещеры был гораздо ниже, нависал над нами уродливым каменным нагромождением. На потолок падала тень щербатой пропасти, будто по краю обрыва торчала куча гигантских зубов.

Та щель, в которую мы свалились, чернела сверху тонкой чертой. Получилось, что мы из верхней пещеры упали в нижнюю.

С другой стороны за колоннами храма виднелся склон, по которому можно было подняться наверх.

А с этой стороны эта самая пропасть, и если хочешь, можно падать и дальше. Вот только в этот раз я подползать ближе не стал. Один раз купился, хватит.

— Да не боись ты, червяк, мы уже попали, куда надо.

Я всмотрелся. Другого края пропасти, несмотря на ровное освещение, не видно. По бокам же от нас из склона торчали огромные отроги, бросая тени на потолок. Один из них, особо длинный, протянулся вдаль, словно мостик над пропастью, и исчезал в красном мареве.

Демон, покряхтывая от боли, полез по склону к основанию именно этого огромного каменного языка. Мне пришлось лезть за ним.

Потом мы пошли по этому вытянутому балкону над пропастью, и осознание того, что где-то подо мной бездна, очень угнетало. Хотя и понятно, что тот зуб, по которому мы идём, очень массивный, и тут можно целый город построить…

— Как ты догадался, что это зуб? — неожиданно спросил Дагон.

— Что? — только и спросил я.

— Ну, червь, ты же сам сейчас так подумал…

Я слушал его, но в то же время пребывал в шоке. До меня только-только стало доходить…

Зуб.

Отец.

Все эти разговоры про Апепов…

Почему я раньше не обратил внимание, что он прикрыл Хали Апепом? Прикрыл! То есть, направил Апепа…

«Да, Марк, это загонщик», — неожиданно проснулась Хали.

— Вот, даже ангелы знают о нас, — демон отцепил от пояса едва заметный рожок, а потом дунул в него.

Протяжный гул унёсся над пропастью, отлетая эхом от потолка. Я вздрогнул, а демон попытался наиграть какую-то мелодию.

Она резонировала, оглушала, делала ноги ватными. Давно я не ощущал такого первобытного страха.

Я прекрасно помнил этих червей, размером с гору. И одна только мысль, что сейчас под нами оживёт махина, рядом с которой те Апепы будут казаться мелочью…

— Прекрати, — процедил я сквозь зубы, оглядываясь.

Бежать отсюда надо. Конечно, мало шансов успеть, но всё же…

Дагон опять заржал:

— Ты-ка смотри, какая самоуверенная частица. Я, значит, больше тысячи лет тут без толку дую в этот рог, а у тебя он вот сейчас проснётся?

Я поджал губы.

— Что случилось с этим Отцом?

— А кто знает? Разное говорят…

Дагон разговорился. Сколько демонов, столько и мнений — одни говорят, что это целестовские боги смогли остановить его, другие, что это воля Абсолюта, третьи говорят, что слабость дьяволов. Правда, нехотя демон добавил, что есть и ещё версия: Просветлённый коснулся Отца.

— Давно это было, ещё на заре создания миров, — он отмахнулся, — Тогда не было ни меня, ни сегодняшних богов. Кто во что верит…

— Но ведь Просветлённый должен был его обнулить.

— У любой силы есть предел, разве нет?

— Но…

— Хватит болтовни. Добро пожаловать, червяк.

Тут же Дагон показал вдаль. Там, где заканчивался зуб, по которому мы шли, стояла одинокая хижина.

— Ты здесь живёшь?! — вырвалось у меня.

— Временами, — кивнул тот.

По мере приближения мне удалось рассмотреть его жилище.

Сначала показалось, что хижина построена из веток, но оказалось, это кости, обтянутые кожей. Небольшой вигвам, в котором этот демон навряд ли поместится в полный рост. Зачем он ему вообще, если целиком не влезет?

Рядом из натыканных костей подобие оградки. За ней грядки с растениями, похожими на бордовую цветную капусту около метра высотой — у основания настоящие лопухи, к верху листья уменьшались, и венчало всё ярко-красное, даже чуть светящееся, соцветие.

Я остановился, поражённый. Как-то не вязалось у меня всё это с представлениями о демонах. Живёт тут в одиночестве, будто отшельник.

Впрочем, Белиар же говорил о каком-то отмороженном загонщике, который тут уже две тысячи лет…

— Значит, так Беляш говорил? — рыкнул Дагон, — Ничего, встречу, рога-то пообломаю.

— Боюсь, это невозможно, — тяжко сказал я, — Вполне может быть, что он…

Демон захохотал:

— Ты, червь, думаешь, что этого бабника можно убить?! Если бы это было так просто, я бы давно это сделал.

Я смотрел на него исподлобья, и мне очень хотелось поверить в эти слова.

«Знаешь, впервые я переживаю за жизнь демона».

— Так ли уж и впервые, Плётка?

Хали прошипела в ответ что-то неразборчивое.

Наконец, долгий поход закончился, и теперь мы стояли перед шалашом этого Дагона — самое время выяснить, что ему от меня надо. И как вообще оказалось, что демон спокойно себе живёт в Инфериоре.

— О, у меня с Инфериором свои отношения, — демон вдруг уселся прямо на землю, облокотился об оградку, отчего та жалобно скрипнула, — Белиар знает это, он ко мне давно клинья подбивает.

— Что он от тебя хотел?

— Дьяволом он стать хочет, ясное дело. Ищет союзников. Нет, этот Беляш очень умён, но ум — вещь опасная. Я лучше побуду отмороженным психом.

И он постучал когтем себе по рогу.

— Времена нынче в Тенебре такие, что свою силу не стоит никому показывать. Загонщика, который две тысячи лет дует в задницу Отцу Апепов, никто всерьёз не воспримет, чтобы убивать.

— Ты про вашего дьявола?

Демон кивнул:

— Не всё с ним чисто. Со времён той войны больше дьяволов не появлялось, а верховные демоны помирают, не достигая настоящего величия.

Я вспомнил про Эзекаила, Аваддона…

И от всех этих мыслей Дагон ошарашенно округлил глаза, переваривая полученную информацию:

— Вот же дерьмо… поднёбное!

Демон ошарашенно молчал, и я, постояв некоторое время, уселся рядом. Тут же протянул руку через оградку, желая коснуться листа капусты.

Дагон замер, глядя на это, и я остановил руку. Прищурившись, я спросил:

— Что это за растение?

— Каракоз, ясное дело, — демон сам дотянулся и отщипнул листок, потом отправил в рот.

Его зрачки на миг расширились, и он стал довольно жевать.

— Мне просто интересно, живой каракоз убьёт тебя или нет?

Я убрал руку. А вот мне не интересно.

— Белиар живой?

«Слава Небесам. То есть, Бездне… Да твою-то мать!» — Хали выругалась, — «Демоны сраные!»

Демон захохотал до слёз, и ангел замолчала, спрятавшись за скорлупу отчаяния. Слишком много на неё свалилось за последние полчаса.

— Ты это, — протянул я, — Полегче давай.

Дагон кивнул, потом обернулся, протянул руку за полог, и вытащил кожаный свёрток. Внутри оказалась костяная шкатулка. Он развернул кожу, кинул лоскут на землю, и любовно погладил резную крышку.

— Это что?

Демон молча открыл шкатулку и высыпал на лоскут кожи карты.

— Это то, во что мы сейчас будем играть.

«Марк, не соглашайся».

Я узнал символы на картах. Кружочки, треугольники, глаза…

— Нулячья семиступка?

«Только это адская семиступка…», — поправила Хали, и тут же замолчала.

По логике вещей, верный страж Медоса не должна бы знать эту игру.

— Ага, как же, не должны они, — Дагон с усмешкой кивнул, откладывая шкатулку в сторону.

Потом когтистые пальцы сграбастали колоду, и он начал активно тасовать. Горящие зрачки намекали, что он просто обожает эту игру.

— Белиар частенько ко мне наведывался, — красные пальцы замелькали, метая карты мне и раздающему, — Мы неделями резались.

Он поморщился, коснувшись рога, и пояснил, что это обломал Белиар.

— Мы делали забавные ставки, — он цыкнул, — Но сейчас я ему должен. Знаешь же, карточный долг, дело такое…

— То есть, ты мне помогаешь, потому что проиграл Белиару в карты?

— Да.

— А откуда ты узнал, что мне нужна помощь?

— Ну, когда верховный демон умирает, уж я-то могу это почувствовать.

У меня замерло сердце.

— Подожди… Ты же сказал…

— Всё я верно сказал, поднёбный червь. Он — дитя Бездны, и вернёт его только она.

«О, Небо, всё будет сложнее, чем я думала».

Новости одна за другой всё хуже и хуже. Я потёр подбородок и спросил:

— А как же Аваддон?

— А вот тут сложно…

Семь карт мне, и семь ему. Остальные спрятались в колоде, кинутой на середину рубашкой вверх. На рубашке я с изумлением увидел тиснение с гербом Ордена, только чуть изменённым. Человек на коленях опирается на меч, но смотрит не вверх, а вниз. И оттуда его освещает красный свет.

«Грязная ересь Тенебры!»

— Чистая истина Целесты! — передразнил весёлый Дагон.

Я развернул веер, с любопытством глядя на те символы, которые мне были незнакомы. Перевёрнутый треугольник, закрытый глаз. То, что это «адские», или «низменные» карты, я понял сразу.

— Я не соглашался с тобой играть, Дагон.

«Марк, не смей идти на поводу».

— Струсил, червь поднёбный?

Я едва сдержал улыбку:

— То есть, ты реально думаешь, что возьмёшь меня на такую детскую уловку?

— Из нас двоих здесь только я знаю, на что мы играли с Белиаром, — демон чуть откинулся, костяная ограда жалобно заскрипела, — Ходи, червь.

Глава 5. Ставки

— Погоди, — я поднял руку, пытаясь остановить весёлого демона, — Ты же сказал, что должен Белиару…

«Правильно. Игра с сильным противником обречена на поражение.»

— Должен, — Дагон щелкнул когтем по отломанному кончику рога, — И я о своих долгах помню.

— Ты пытаешься сейчас отыграть у меня обратно этот долг?

Демон ощерился.

— Я должен не тебе, а Белиару. Верховному демону, которого убили. Его. Здесь. Нет, — красные зрачки на миг вспыхнули.

— Что должен?

Коготь с ужасным скрипом проехался по шраму на щеке, уходящему к подбородку. Как будто по камню проскрёб.

— Ты его секретарь, что ли, червяк? — рыкнул Дагон, — Или адвокат?

Я хмыкнул. Слова-то какие знает…

— Не в твоих интересах смеяться, червь. Я — демон, и ты пришёл ко мне за помощью. Так скажи, с чего я должен тебе помогать?

У меня даже рот открылся от удивления. Это я пришёл за помощью?

Целый каскад мыслей пронёсся в моей голове. О том, как не стало Белиара, как меня затащили в эту пещеру, и как я в конце концов дошёл до этого Дагона…

— Надо же, — сквозь весёлую маску у демона вырвалось удивление, — Это Инфериор направил тебя ко мне?

И он расхохотался…

«Дагон, тебя даже не удивляет, что Инфериор — живой и разумный?»

— Я почему меня должно это удивлять?

Ангел во мне вся искрилась от изумления:

«Но ведь Белиар… он тоже не знал об этом. Об этом и боги не знают!».

— Наивная Плётка, всё они знают.

Хали хотела что-то ответить, но демон сделал знак замолчать, а потом, скинув карты на лоскут кожи рубашкой вверх, развёл руками. Он будто показал на всё великолепие вокруг:

— Вот смотри. Сколько времени я здесь, как думаешь?

— День? Два?

— Сколько хочу, червяк, — Дагон заулыбался.

Я с сомнением прищурился. Без магии Аблюта? Вот просто так он здесь, и сила Инфериора не убивает его?

«Это невозможно!»

— А оно так есть, стерва небесная, — демон постучал когтем себе по черепу, — Здесь для одних сумасшествие… а на самом деле великий ум.

«Скромности тебе не занимать, демон».

Дагон отмахнулся:

— Инфериор живой, я это знаю. И у меня с ним договор, — и Дагон щёлкнул пальцем.

Моей пятой точки коснулась стихия. Я округлил глаза, выкидывая в ответ земной сканер…

Демон коснулся меня стихией земли!

«О, Небо! Этого не может быть… это же… это невозможно!»

— Ты владеешь стихией земли? — с недоверием спросил я.

— Нет, — честно ответил демон и покачал головой, — Лишь если Инфериор позволяет, да и то это бывает редко. Сейчас, как видишь, позволил.

— То есть, ты мне веришь, — утвердительно кивнул я.

— Червь поднёбный, да хоть сам Аваддон пришлёт тебя, мне будет глубоко насрать, — демон поморщился, — Ты вообще понимаешь, что такое Тенебра?

«Это нарыв в царстве Регнум! Мерзкий гнойник, собирающий в себе всю грязь и всех нечестивцев…»

— Умоляю, Плётка, давай без этого, — Дагон закатил глаза, — Вот сколько времени прошло, а ты всё такая же.

«Потому что Небо — это неизменный порядок, и его неколебимость…»

Даже мне стало заметно, насколько искусственно звучат слова ангела. Как цитаты из проповедей…

«А именно так и надо, Марк, с этими исчадиями. Бить их священным словом, как оружием, в самые уязвимые места — прямо в сердца!»

— Плётка, это ты мне так мстишь? — Дагон устало потёр лоб, — Хочешь убить наповал жреческим пафосом?

— Мстит? — удивлённо спросил я, — Вы же вроде друг другу жизни спасли.

— Да тут, поднёбный червь, дело такое…

«Молчи, демон, не смей!»

Я почуял ярость, катящуюся золотым пламенем в кровь, и даже склонил голову от удивления. А потом усилием воли прекратил самоуправство Хали.

«Марк!»

— Вы ведёте себя, как… — я аж покачал головой, — Знаете, если б я не видел, кто вы, я бы подумал, что между вами…

«НЕТ!»

Дагон улыбался, глядя мне в глаза.

— Неужели… — начал было я.

— Ладно, твоя Плеть и так изрядно намучилась, — демон вздохнул, — Да там и был-то поцелуй всего, но, как видишь, для ангела это значит много.

Хали зарычала, как раненый зверь, а потом замолкла, и на все мои призывы никак не реагировала. Я прекрасно чувствовал её растерянность.

— Но она ответила на поцелуй, — Дагон коснулся своей тёмно-красной губы, оттянул, показывая клык.

Ангел промолчала. Вздохнув, я понял, что пришло уже время её защищать.

— Так, Дагон, хватит уже мучить её, — раздражённо ответил я, — Иначе я за себя не отвечаю.

— Поднёбный червь угрожает мне? Неужели ты думаешь, что сможешь справиться?

Я пожал плечами.

— Сначала бью, потом думаю, — а потом я кивнул в сторону, — Но вот твоя адская капуста точно пострадает. Жилище вот это твоё…

Демон всё же скосил глаза. Лёгкое волнение. Да будь он хоть трижды исчадием ада, а за свой личный уголок каждый будет переживать.

— Недооценил я тебя, частица, — он цыкнул, потом махнул мне за спину, — Надо было там с тобой играть.

— Я не буду играть.

— У тебя нет выбора. Я знаю, как вернуть Белиара, — Дагон ощерился, — Но помогать тебе я не обязан.

Мы долго в ним сверлили друг друга взглядом. Всё же, странное понятие о чести у этих демонов. Если я выиграю в карты, то он мне поможет, и этим же самым вернёт долг Белиару.

Гениально просто.

— А котелок у тебя варит.

«Разве это честь, Дагон?»

— Плеть, не говори мне о чести. Тебя казнило твоё же Небо…

— Так, ангела моего не трожь, — рыкнул я, — Я предупредил.

Дагон нахмурился.

— Ты не так разговариваешь с демоном, человек.

Я положил карты. Правда, тоже рубашкой вверх, мало ли как судьба повернётся. Потом встал, расправил плечи.

— Давай лучше сразимся, — предложил я, — Если я побеждаю, ты помогаешь мне.

Дагон вставать не стал, сразу же поднял руки:

— Глупый червь, ты слишком привык махать кулаками. Такие ни в Инфериоре, ни в Тенебре… нигде в Нулевом Мире долго не живут.

Я стиснул зубы, но слова демона резко охладили мой пыл. Твою ж нулячью мать, а ведь он прав.

Мне в последнее время слишком часто это говорили.

— Не за что. Это мой тебе бесплатный совет, — демон великодушно махнул рукой, — Ты можешь хоть догонялки мне предложить, но помогать тебе я буду только после этого! — и когтистый палец ткнул в карты, — Поднёбная семиступка!

Я с яростным сопением выдул воздух через ноздри, а потом плюхнулся на задницу. Закрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул. Да, детский сад просто!

Могу ли я просто уйти?

— Можешь. Я даже не буду пытаться тебя убить, благодари своего ангела.

Хали во мне прорычала в ответ что-то неразборчивое.

Могу ли я сорваться в бой и убить этого демона?

«Марк, боюсь, мы не справимся», — раздалось предупреждение.

А демон опять расхохотался. Как меня уже раздражает этот смех.

— Ты хотел мне объяснить, что такое Тенебра.

— Всё просто, — демон продолжал улыбаться, — Ангел правду говорит. Небо — это порядок. Бездна — это хаос.

Вот чего было не занимать этому Дагону, так то, что он мог болтать сколько угодно. На это демон сразу пояснил, что вообще-то он отшельник. И поболтать хотя бы раз в год с кем-нибудь — большая удача.

— Небо определяет меру. Небо даёт силу. И это верно.

«Странно, что ты не сгорел на месте за эти слова».

Дагон даже не обратил внимания, а продолжил рассказывать о том, что демоны сами берут силу. Столько, сколько надо. Этим они и отличаются от ангелов — не ждут подачек от Неба.

— Мы — не спрашиваем. Мы сами отмеряем себе меру. В Тенебре сильный убивает слабых…

— Что же Аваддон не перебил всех? — с усмешкой спросил я.

— А кто бы ему позволил? — усмехнулся Дагон, — Армия демонов хочет жить.

— Но Белиар сказал, что ваш дьявол всё равно убивает сильных демонов.

Дагон задумчиво потёр подбородок:

— И это верно, — он поднял указательный палец, — Только руками приспешников.

Я посмотрел наверх. Ну да, всё, что творится в Инфериоре, можно списать на войну.

— Поэтому, червь, я и прячусь здесь. Я на порядок сильнее, но даже Аваддон не знает об этом. Это у Белиара амбиции, а мне жить хочется.

Он протянул руку, отщипнул листок у каракоза, и стал хрустеть им с видимым удовольствием.

— Ты скрываешь свою меру? — я разволновался.

— Ну, снизить её гораздо безопаснее, чем поднять.

— Поднять?

— Каждый сильный демон перед лицом смерти может стать на порядок сильнее. Правда, потом сдохнет.

«Трансформация демонов, помнишь?» — вдруг напомнила Хали.

Я кивнул. Получается какая-то ерунда. Дьявол, если захочет убить своих подданных, получит по самое не балуй от этих же подданных. Но они умрут. И он умрёт.

— Ну, а как ещё? Будто в твоём мире не так? — с усмешкой сказал Дагон, — Каждый может напасть на сильного врага, но при этом умрут все. Разве нет?

Это вызвало у меня усмешку. Это он про что, про оружие массового поражения?

Со вздохом я понял, что всё равно законы Неба и Бездны непонятны. Только и остаётся, что сторону выбрать.

Но вот слова о скрытии меры меня зацепили.

— Так мы играем, червь?

— Я — не умею.

— Мне же легче.

— Демон, ты же ещё и мысли читаешь.

— Это и нулю понятно.

— Дерьмо нулячье, это нечестно! — воскликнул я, поддавшись эмоциям.

— Тогда скатертью дорога, — Дагон махнул рукой, — И демона тебе не воскресить, и я тебя убью.

Я стиснул зубы. Это мы ещё посмотрим, кто и кого убьёт. Но если этот Дагон и вправду сильнее, чем сейчас кажется…

— Вот видишь, червь, варит же котелок.

«Марк, я могу подсказать правила», — вдруг сказала Хали.

Мои глаза округлились — то есть, ангел умеет играть в запретную игру? Даже у Дагона брови подскочили.

Впрочем, демон тут же вернул невозмутимый вид.

— Так даже интереснее.

— То есть, если Халиэль будет подсказывать, ты не против?

«Марк, ты только что возмущался, что он играет нечестно».

Дагон рассмеялся словам ангела:

— Даже стерва удивляется, какой же ты наивный. Ты реально думаешь, что мы с Белиаром не пытались друг друга обмануть?

Демон пустился в воспоминания, как они с «Беляшом» мутузили друг друга, когда один уличал другого в жульничестве.

— Бывало, очнёмся через час, — он усмехнулся, — И дальше играть садимся.

Дагон указал на обломанный кончик рога:

— Думаешь, это на войне? Нет, вот из-за этой хрени, — и он сграбастал карты, — Играем.

— У меня условие.

Красное лицо вытянулось от удивления.

— Не понял.

— Ты будешь меня учить.

«Марк?!»

— Чему?!

Удивлялись все.

— Всему, что спрошу.

Дагон аж рот приоткрыл. Потом закрыл, и тёмные губы растянулись в улыбке. Показались клыки.

— А ведь так ты убиваешь всех нулей разом, — он замахал пальцем, — Хитрая, невообразимо хитрая частица!

Я поджал губы. Блин, у меня всегда были проблемы с самовнушеним. Нужно ещё скрывать мысли от него… А получится ли? И вообще, как я пойму, что скрыл мысли?

Тем более, я не знаю его истинную меру.

— Так посмотри, — и демон ощерился.

Я покачал головой. И без чутья на опасность понятно, что этого делать не стоит.

— Да. Я буду спрашивать, что хочу, а ты будешь учить. Как вернуть Белиара, как скрыть меру. Как ты попал в Инфериор, например…

Дагон покосился на пропасть, которая простёрлась под нами. Я сразу же вспомнил, что мы сидим на кончике зуба огромного Апепа.

— Бес с тобой, сраная частица, — демон махнул рукой, — А ты ставишь на кон свою душу.

— Э-э-э…

— А что ты хотел? Умные бесы на вес аурита… тьфу ты!.. коррупта.

Я заволновался. А как же Хали?

— Она вернётся в Чистилище, — пожал плечами Дагон.

«Нет. Третий раз — нет».

— Это будет третий раз? — удивился демон.

У меня забилось сердце. Дерьмо нулячье, что ещё за третий раз?

— Тогда ты будешь моей, — рыкнул Дагон, — Уж я найду способ…

— Много разговариваешь. Первые три партии пробные, понял?

— Одна, червь.

— Две.

— Поднёбная твоя душонка, как тебя Белиар выносил?

Я усмехнулся. Это ещё большой вопрос, кто кого терпел.

* * *

Это было глупо. Это было наивно.

И это было весело…

Кто бы знал, что Хали умеет играть в «поднёбную семиступку». Или «адскую», как её называл Дагон.

На мой вопрос, откуда Хали знает правила, да ещё и владеет какой-то тактикой, она только огрызнулась:

«Марк, не отвлекайся».

Карты были выполнены из волокон того самого сандала, который не пробивался стихией. Дагон даже похвалился, что картинки покрывает напыление из сильверита, и при попытке глянуть стихией снизу я видел чёрную дыру.

Сверху на рубашке — коррупт и аурит. Тончайшее покрытие, невозможное для того средневековья, в котором застрял Нулевой Мир.

— Эй, червь, это твой мир застрял в нулях. Любой бог из Нулевого может прийти и править там.

— Ага, рассказывай, — я давно уже подхватил весёлое настроение, которое дарила игра, — Я знаю, какая там грызня у богов.

Демон расхохотался и шлёпнул меня по плечу. Будто шпалой приложился. Будь я нулём…

— …тут бы копыта и отбросил, червь. Ты бы и карты взять в руки не смог!

Какой маг смог напылить так металлы, я не знал, но понял, что карты были невообразимо тонкой работы.

— Лучшие кузнецы всегда были в Тенебре!

«Просто в Медосе они не нужны».

— Да потому что вы привыкли к дармовой силе, — поморщился Дагон.

«Так, Дагоша, играем уже».

Демон аж поперхнулся:

— Как ты меня назвала?!

Я не сдержал смешок.

«По каким правилам? Нуляха бьёт все небесные и низменные?»

Дагон хмуро ответил:

— По нормальным правилам. Нуляха бьёт пятёху и непятёху. Всё.

Итак, семь карт в руках.

Я рассматривал все эти рисунки, понимая, что передо мной весь Нулевой мир, царство Регнум в всей красе.

Нули, которые имеют право только на жизнь и смерть.

Первушники в виде «однух», которые владели материальными стихиями.

Звери, вторая мера — это «двухи», к ним добавляется стихия духа.

Человек, третья мера. «Трёхи». Тут у меня уже зарябило от рисунков — и стихии, и жизнь, и смерть. Самая богатая масть.

Ангелы и демоны. «Четвёрики» и «тенебрики». Только воздух и огонь.

Боги и дьяволы. «Пятёхи» и «непятёхи».

Абсолют. «Шестырь».

«Марк, начинай. Я всё объясню по ходу, на самом деле всё просто».

Я киваю. Вытягиваю ещё три из перевёрнутой колоды, и кладу рубашкой вверх перед собой. Я их не увижу до конца игры.

Кидаю сверху на них любые три из моего расклада, лицом вверх, и тоже не трогаю до самого конца.

«Небесные клади туда», — Хали вздохнула, — «И, простит меня Небо, низменные».

— Адские, — заулыбался Дагон, — Да, клади самые сильные. В конце тебе понадобится сила.

Он, как бодибилдер, надул бицепс, а потом просто поцеловал его. И подмигнул мне.

Я на миг опешил, не зная, как реагировать.

«Марк, это демон. Ты надеялся, что тебе дадут спокойно думать?»

Выбрав из своего веера пятёху и непятёху, я кинул их на скрытые карты. Добавил четвёрик. Это были мои самые сильные масти.

Дагон же сунул себе пятёху и четвёрик. А потом положил ещё и нуляху.

Я даже удивился. Вроде бы нуляхи — никчёмный мусор.

«Ты так уверен в себе?»

— Более чем.

Мне оставалось только покачать головой. Нет, я помню, что нуляха бьёт пятёху. И непятёху, если мы говорим об «адской» версии.

Шестёрка бьёт туза. Это я запомнил хорошо.

— Молодец, червь. Кто знает это правило, выиграет любую партию. Это ещё один мой тебе совет, — кивнул демон.

Потом я добрал себе в веер карты из колоды. Я с растерянностью посмотрел на расклад, хотя Хали и пыталась транслировать мне прямо в мозг все правила.

Все эти масти… Круг, круг в треугольнике, в квадрате, глаз, глаз в треугольнике.

— Ого, у тебя шестырь, — Дагон одобрительно кивнул.

«В следующей партии я попробую закрыть твои мысли, Марк».

— Наивная стражница, неужели ты думаешь перекрыть силу верховного демона? — Дагон расхохотался.

Я, стараясь сохранять спокойствие, неожиданно понял, что начинаю понимать карты.

Нуляхи, однушки… так, это мусор. Вот четвёрика воздушного отложу в сторону. Рядом тенебрик огненный — тот же четвёрик, только адский. Ага, трёшка духовная. Пригодится.

— Это будет интересно, — Дагон только и улыбался, — Хотя я и так уже знаю, что отделаю тебя, как драного нуля.

«Заткнись уже, Дагоша».

Улыбка сразу исчезла.

Хали, видимо, включила какой-то режим максимального раздражения, ей просто доставляло удовольствие издеваться над демоном.

— Мы ещё посмотрим, кто потом получит удовольствие, стерва.

Я не реагировал, пытаясь разобраться в той мешанине мыслей, что мне показывала Хали.

— Ходи.

— Почему я?

— У тебя непятёха, дурень.

«Бездна всегда ходит первой», — вздохнула Хали, — «Ну, в поднёбной семиступке».

Вздохнув, я выкинул нуляху. Игра началась.

Да, было сложно, демон читал мои мысли, но я и не пытался их скрывать. Он всегда выкидывал нужную комбинацию, едва я набирал что-то достойное, чтобы отбиться.

Четыре однушки на его двушку? Он неожиданно добивал второй двушкой.

У меня набирались трёшки? У него всегда находились четвёрики. Добавлял тенебрик, обращал, и эта комбинация сносила всю мою защиту.

Да. я действовал грамотно, но не рисковал. А вот Дагон не боялся этого делать. И, когда я в конце выложил самые сильные карты, намереваясь выбить все его наборы…

— О, пятёха и непятёха, — он заулыбался, коснувшись пары карт в моей раскладке.

Да, бог и дьявол смотрели на него с лоскута кожи, среди четвёриков и тенебриков. Я умудрился довести до конца мощную позицию, избавился от всего мусора, и даже из трёх скрытых карт выпали сильные.

— У меня есть нуляха, — улыбнулся Дагон.

«Одна, демон, она не играет роли».

Демон стал переворачивать скрытые карты. Я с замиранием сердца следил за его пальцами.

Трёха… Мимо!

Ещё трёха…

— Везучий червячок, — демон растянулся в улыбке.

И… третья карта… Нуляха!

— Вот же дерьмо нулячье! — вырвалось у меня.

— Вот именно, нулячье.

И демон забрал моих силачей этой никчёмной грязью… Я поджал губы. Ладно, особо и не надеялся в этой партии на чудо.

— Первая партия окончена, червь. Теперь играем по серьёзному.

Он улыбнулся.

Я улыбнулся.

Красные пальцы полетели тасовать колоду, карты запорхали на кожаную подстилку.

«Всё, Марк, закрываю тебе мысли. Ставлю защиту».

Я кивнул и почуял коготки чужой воли над головой. Словно куполом накрыло. Ну всё, вот теперь поиграем.

Красные зрачки демона на миг расширились, вспыхнули адским пламенем, и Хали вскрикнула.

Меня напугала тишина…

— Ты что сделал?!

Я сразу же кинул взгляд внутрь. Нет, ангел была со мной, только без сознания. Да, ну твою же мать!

Дагон пожал плечами:

— Не переживай, я Плётку не обижу. А вот теперь поиграем.

Глава 6. Надежда на нуля

Рассматривая самоуверенного Дагона, я лихорадочно раздумывал, что же мне делать.

Играть бессмысленно, он заведомо сильнее. Его десятки тысяч конов с другими демонами против моего опыта одной игры. Пусть даже мне Хали объяснила правила.

— Верно мыслишь, — Дагон не отрывал взгляда от моих карт.

— У меня ещё один кон пробный остался.

— Мы договорились об одном.

— О двух!

— Сраный червь, — демон обнажил клыки, за его спиной нервно дрогнули крылья.

— Кожаный балдахин, — без особых эмоций ответил я.

Ведь любая карточная игра — это битва каменных лиц. Битва открытых людей против тех, кто способен скрывать свои эмоции.

Что я могу скрыть?

Я попытался подстроиться. Вызвал стихию земли… Создал мысленную кирпичную стену, отделяющую меня от демона.

— Хорошо, — кивнул Дагон, — Но слабо.

Тогда я выстроил стену вокруг, полностью закрыв себя. Так и представлял окружающий меня купол, подпитывая его энергией земли.

А если так?

Дагон взял свои карты и с интересом их рассматривал. У меня на миг проклюнулась радость… Неужели получилось?!

Этот Дагоша, краснорожая свинья, получившая от меня по рогам, ничего не слышит?

Демон бегал глазами по картам и будто бы что-то подсчитывал.

Непроизвольно я закусил губу. Основное правило — если недооценил противника, ты проиграл. Поэтому всегда представляй, что он сильнее тебя. И заведомо умнее.

Единственный шанс победить — это обмануть его на несколько шагов, опередить. И надеяться, что он не просчитал все мои комбинации, не вышел вперёд на одну.

А ведь я могу попытаться обнулить его. Он в корруптовых доспехах, жуёт каракоз… Если я не коснусь коррупта, то от Дагона не останется и пепла.

Зрачки демона слегка расширились, он резко поднял на меня взгляд и даже упёр ладонь в землю.

— Червь! Ты — Просветлённый?!

Я только поморщился. Ну, что и следовало доказать, он всё так же читает мои мысли… Силён, ничего не скажешь.

— Дерьмо нулячье, а ведь так даже интереснее, — Дагон встал, взялся за наплечные запоры на доспехах.

Демон прикрыл глаза на мгновение, и все доспехи разом слетели, будто висели на соплях. Он откинул нагрудник, наплечники, снял с рук и ног защитные пластины. Стянул подкладку.

Покидал все доспехи в свой вигвам и уселся передо мной в чём мать… в чём Бездна родила.

Я ошарашенно уставился на него, и демон понял это по-своему. Он скосил глаза вниз.

— У меня есть чем покорять сердца демониц, — и заржал, — Прямо до этих самых сердец!

Я стиснул зубы, мне было не особо смешно. Его не напугала до поросячьего визга моя способность, только раззадорила.

— Знаешь, как давно я не был в нулях, — он повёл плечами, чуть расправил крылья, разложив их прямо по оградке, — Иногда прямо хочется вспомнить, каково это: просто бить в морду, зная, что можешь погибнуть.

Я ничего не сказал. Стал ещё копаться в своих мыслях.

Так, стена из камня построена. Пробуем огонь, он у меня неплохо шёл, и даже без Белиара. Представив сначала свою ярость, я выдавил оттуда немного огня и стал окутывать стену пламенной завесой, мысленно пытаясь выжечь всё, что проникает внутрь.

— Это ты называешь неплохо? — демон глазами провожал мою завесу, — Белиар со стыда сгорит в своём же пламени!

Я никак не реагировал, нельзя отвлекаться. У меня нет столько ресурсов, огонь не самый сильный мой талант, поэтому стихию я растянул максимально тонко.

Вот теперь можно и пробовать. Интересно, Инфериор позволит проткнуть его пикой? Без доспехов урон ему будет внушительный.

Дагон не реагировал.

Я улыбнулся. А можно и не протыкать, не зря же он разделся. Сидит он удобно, можно просто… засадить ему, как следует. Наверняка в Тенебре обо всём разузнают, какие отношения у демона с Инфериором.

Дагон прошипел:

— Только посмей, сраная частица.

Всё ясно. Он всё ещё меня слышит. Да, ну твою ж нулячью меру!

— Дух ты не пробовал? — устало закатил глаза демон, — Мы так до падения небес будем сидеть.

Я подумал, что можно ещё попробовать нащупать воздух…

— Да ноль пердит страшнее, чем твой воздух! — Дагон стал злиться, — Червь, мы играть будем?!

Да и пускай. Я попробовал вызвать стихию духа… Правда, я никогда этого и не делал. Где её нащупать?

Я попытался вспомнить разные свои умения, дарованные стихией духа.

Представил копьё в камне подо мной, коснулся его ладонью.

Прислушался к опасности, которую Дагон неумолимо глушил.

Посмотрел свою меру, вгляделся в столб, уходящий к Небу.

Попробовал слиться с тенью, представить себя невидимкой.

— Похвально, — Дагон кивнул, — Ты начал соображать, вспомнил о слиянии.

Я задавил своё раздражение на корню. Нет, ты меня так просто не выведешь из себя.

Слиться со всеми стихиями особого труда не составило. Я был и камнем, и медленно тлеющим угольком, и просто мимолётной мыслью…

Попробовал бы ты оставаться в здравом уме, когда таскаешь в голове ангела и демона. И когда они решают все твои проблемы, когда вливают энергию, ты понимаешь, что все проблемы можно решить одной лишь силой.

Посмотрел бы я, сколько в тебе сохранится ума, Дагон.

Демон не реагировал, смотрел на меня, пытаясь что-то прочесть в глазах.

Интересно, печать со Словом Каэля заинтересовала бы его? Наверняка очень ценный артефакт…

Ноль реакции.

Я облегчённо вздохнул. Закрылся.

— Начинаем? — недовольно буркнул демон, — Одна игра.

— Две.

— Да нуль с тобой, червь, — Дагон всплеснул руками, — Две, но ты отдашь мне талисман с душой пацана.

Я едва не обрушил всю защиту, потом хлопнул себя по нагруднику. Талисман Рычка чуть вздрогнул.

— Что?! — прохрипел я.

— Я не знаю, что ты сделал, как смог сохранить волю целого звериного рода в мотке волос, — демон покачал головой, — Но мне нужен этот амулет.

У меня гулко билось сердце, я с трудом держал оборону. Стихии колыхались, дрожали… Душа пацана?! Воля рода?!

— Почему до тебя никто этого не видел?

— А до меня кто-то заключал договор с Инфериором? Кто-то с ним говорит, кроме нас с тобой?

Я промолчал. Ну да, логично.

— Почему Инфериор тебя не убивает? О чём ваш договор? — спросил я.

— Червь, не суй нос в мои дела.

— Ты и так отберёшь этот амулет…

— Ты столько времени был среди зверей, а ничего не понял, — он оскалился, — Нужно твоё согласие, твоя воля. Ты отдашь, и она будет моя. Я отберу — не будет моей.

— Я не могу, — я сжал кулаки.

Это чистой воды предательство.

Играть на свою душу? Да пожалуйста!

На души друзей? Нет.

— Ты не выйдешь отсюда, червь, — клыки сверкнули между тёмными губами, — Да, ты частица, которая зашла далеко. Абсолют надеется на тебя, хотя я ни хрена не понимаю его планы. Но отсюда ты. Не. Выйдешь.

— Посмотрим, — я ощерился и сорвался вперёд, напрягая жилы до предела.

Невероятная скорость! Лишь бы успеть коснуться…

Мои пальцы были уже рядом, я уже почти ощутил красную кожу. И в этот же момент бросил себя в нулевую меру.

Тут же меня отбросило обратно ураганом, вокруг взметнулись карты, затрещала оградка…

— А-а-а! — из моего горла вырвался крик.

Что-то обожгло палец, пламя охватило всю правую руку. Я будто в костёр упал, но тут же меня отпустило.

И холод, невероятный холод! Я свалился на землю и понял, что это сильверит, колечками нашитый на моих доспехах, сосёт из меня жизнь. Ворочаясь, мне удалось приподняться на локтях.

— Осторожнее, ноль ты сраный, сдохнешь же сейчас.

Что сделал демон, я не понял, но он стоял в нескольких шагах, вполне себе целый. Его достоинство ещё покачивалось от резкого перемещения, пыль вокруг оседала — демон перенёс себя взмахом крыльев. Видимо, от этого и был бешеный ветер.

Он показывал пальцем. Я повернул голову… Лист каракоза нависал надо моей ладонью, ещё чуть-чуть, и коснусь.

Может, и не убьёт сразу, это же не чистая выжимка? Проверять не хотелось.

Я кое-как откинулся, кувыркнулся в сторону. Да твою-то мать нулячью, так облажаться!

— Ты какая-то недоразвитая просва, — демон осторожно шагал по кругу, держался чуть поодаль, — Осторожнее, червь!

Я посмотрел на карту, лежащую на моём пути. Дерьмо нулячье, это от того ветра разметало колоду, карты лежали и тут, и там.

Обожжённая правая рука нещадно болела, я посмотрел на неё… Вся ладонь была в волдырях, средний палец почти по фалангу отгорел.

Увидев урон, я почуял боль ещё сильнее, и зашипел. Но как же холодно, твою мать!

— Да, это самое идиотское самоубийство, которое я видел.

Тебя я не спросил, демон! Эта мысль придала мне злости, вроде даже силы появились.

Зарычав, я отполз от каракоза, стараясь ничем не коснуться. Карты я тоже обходил стороной. Видимо, я не умер, потому что напыление коррупта очень тонкое. А может, помогли частицы аурита на той же рубашке карты?

Или это сильверит, кто знает?

Демон с интересом наблюдал за мной.

Сил уже не было и я, уткнувшись лбом в землю, попытался представить столб духа. Какое там, ничего не вижу, только то, что медленно умираю от холода.

— Нет! — я рычал, пытаясь опереться на локти.

Потом схватил застёжки на боках, стал расстёгивать занемевшими пальцами. Левую застёжку пришлось правой рукой, и боль ударила в голову тёмными кругами…

Я свалился, разбив нос, но так и продолжил копошиться покалеченной рукой в ремнях.

Есть!

Вывернувшись, я стал спихивать с себя доспех. В глазах уже всё потемнело, голова гудела от боли, но мне всё же удалось.

Тут стало жарко.

Оказывается, в этой пещере довольно душно, пахнет гарью, а из пропасти пышет жаром. Видимо, мера человека отлично справлялась с этим.

Я лежал, отдыхая. Живой. Просто живой.

— Да, ты опасен, — Дагон навис где-то сверху, — Только непонятно, для кого.

Он держал в руках карту и задумчиво смотрел на меня. Будто решал, бросить мне на грудь или нет.

Я так и представил эту картину. Карта падает рубашкой вниз на мою кожу, и начинает дымиться, взрываться искрами, прожигая рёбра вниз.

Коррупта там неизмеримо мало, и от этого смерть нуля будет ещё мучительнее…

— Две партии, — едва не скатываясь в обморок, сказал я.

Надеюсь, голос прозвучал твёрдо. Хотя я ощущал, что у меня не трубный бас человека. Сдулся ноль.

— Ты сейчас сдохнешь, а мне условия ставишь?!

Дагон захохотал, потом бросил карту. Круглыми глазами я смотрел, как кусочек тончайшей бересты спланировал и упал рядом, где-то под мышкой. Я облегчённо выдохнул, но повторил:

— Две… партии. Ставки те же.

— Душу пацана ставишь?

— Нет!

Мне пришлось выдержать взгляд красных зрачков. Стало ещё жарче, я стиснул зубы. Дышать тяжело.

— Да нуль с тобой, сраный червь! — у демона от смеха потекли кровавые слёзы, — Две, так две. Долбаная сильная воля!

Мне потребовалась пара минут, чтобы прийти в себя. Потом я сел, пытаясь отдышаться в этом смраде. Да, лёгкие человека даже не замечали всего этого.

Дагон уселся на то же место, где был, и стал с озабоченным видом поправлять оградку.

— Просва сраная, всё поломал! Опять в Тенебру спускаться, — он ворчал, перевязывая порванные шнурки на креплениях костяных жёрдочек.

Я тоже злился.

На него.

На себя… Как же я злился!

Это придавало сил, и я смог упереться ладонями, потом даже подставил ноги. Чуть не свалился от боли в правой руке… Удержался, выпрямился, зашатался, но остался стоять.

— Торопись. Пока не передумал.

— Иди в Тенебру, демон, — огрызнулся я, пытаясь в столбе духа высмотреть сверху меру человека.

Привык. Слишком я привык полагаться на ангела и демона. Как годовалый ребёнок: упал и жду, когда родители поднимут.

Через пять минут я всё же доскрёб мысленно до третьей секции, увидел след от своей точки… Сила резко вошла в тело, и я свалился на колени, тяжело дыша.

Человек. Я снова человек!

— Червь, смотреть, как ты себя убиваешь, даже мне жутко. В следующий раз скажи, я глаза хоть прикрою.

Баюкая обожжённую руку, я собрал разбросанные карты, и вернулся к месту игры. Демон уже поправил и оградку, и разложил снова лоскут.

Я восстановил вокруг себя все барьеры, и направил заодно в сгоревший палец стихию воды. К счастью, она сама принялась за лечение, не требуя сильного внимания.

Может, отрастёт?

Демон снова раздал карты, внимательно глядя на меня.

— Сила мешает тебе думать, червь, — наконец сказал он, и покачал головой, — Дерьмо нулячье, это идиотизм! Я прожил сотню твоих жизней, видел, как богов убивали, а ты на меня кинулся…

— Играем, — ответил я.

* * *

Первую партию я продул.

В ней я рискнул, как Дагон до этого. И тоже положил в те карты, которые лежат открытые до конца кона, одну нуляху.

В последнем раскладе демон перебил её однухой.

«А я-то думал, куда мусор буду девать?» — с этими словами он кинул эту карту на поле.

И оставшаяся у меня в руке нуляха оказалась просто грязью…

Я ждал, что последний ход будет на небесных картах, что мы будем сохранять самых сильных. И я перебью какую-нибудь пятёху нуляхой. Туза шестёркой.

Не вышло.

Всё же, надо придумать, как ещё скрыть свои мысли. Наверняка читает, и знает наперёд все мои ходы.

Дагон не выдержал, глядя мне в глаза, и сказал:

— Ты думаешь, я читаю твои мысли? Червь, ты охрененно закрылся, и тебе помогает сраный Инфериор. Но ты же, поднебятина, выложил нуляху в запас, — он захохотал, — Я же вижу её, сраный ты червь. И мозгов у меня хватает, чтобы поменять игру.

Это заставило меня задуматься. А ведь верно.

Перед каждым играющим, помимо веера в руках, лежит на поле шесть карт. Три скрыты, три открыты. Лежат до последнего расклада.

Скрытые мы не знаем, здесь чистое везение. А вот по открытым и строится тактика игры.

Демон увидел нуляху в запасе, и стал ближе к концу игры скидывать сильные, делая ставку на средние по величине карты. Трёхи, четвёрики, тенебрики…

И так эта нуляха как была, так и осталась просто мусором.

— Играем. Теперь уже всерьёз, — демон сунул мне колоду, — Сдавай уже. Твоя жизнь на кону, червь, пусть же и твоя рука её продаст.

Я оскалился. В задницу твой пафос, демон. Нельзя доверять ни тебе, ни Бездне, ни Тенебре…

Что на Небе все хотят повиновения, что здесь: всё в рабство забрать норовят.

— Я твои мысли не читаю, но у тебя на лице всё написано, — демон захохотал, — Белиар твой, кстати, у меня демоницу увёл.

Он проскрёб когтями по камням, выжигая дымок. Его зрачки вспыхнули огнём.

— Трахнул, пока я за выпивкой летал, — он рыкнул.

Я только покачал головой.

— Мне-то зачем это знать?

— Да чтобы ты понял, за что я так с Беляшом. Вроде как и должен, — он нахмурился, — Но и демоницу он мою увёл.

Я сдал карты. Посмотрел веер в руках. Мусора почти нет, одна только нуляха. Значит, вся шваль в руках у Дагона, или в колоде.

— Эх, жаль, ты не баба, — захохотал Дагон, — Уж я бы Белиару отомстил.

— Иди ты… в Тенебру, демон, — возмутился я.

Закрыться в мыслях оказалось недостаточно. Этот демон умел выводить из себя, причём неожиданными способами.

Да ещё этот Белиар. Я уже получил по его вине от Зигфрида, теперь ещё этот недолюбленный… домогается.

Отшельничество явно не идёт ему на пользу, всё-таки там что-то сдвинулось, в мозгах Дагона.

— Поэтому надо вытаскивать из тебя ангела, червь, — демон потёр подбородок, — Знаешь, была между нами искорка. Так что уж я смогу сделать из неё… настоящую демоницу!

Я вытянул три карты из колоды, положил перед собой. Не знаю, что там, но надеюсь, отличный расклад.

Демон сделал то же самое.

Потом я кинул сверху… Нет, пусть будет нуляха.

«Я здесь, Марк. Не смей, не твой расклад! Кидай сильные карты!»

Я поджал губы. Моё решение.

И положил в запас пятёху, непятёху, и эту самую нуляху. Снова.

«Нет же, Марк!».

Я посоветовал Хали помолчать. Она удивилась, потом выругалась, и молча стала наблюдать.

— Думаешь, червь, второй раз прокатит? — демон захохотал.

Он кинул туда все сильные карты.

— Любой мусор из скрытых перебьёт нуляху.

«Вот именно!» — добавила Хали.

Я поморщился… Добрал из колоды себе в руку. Ну, трёшки, четвёрики.

Игра началась.

Хали молчала, и слава Небу. Да, мне было трудно. Я напрягал память до предела, пытаясь вспомнить, что ушло к Дагону, что пришло ко мне.

К середине игры мы разменяли почти все средние карты, и я с радостью заметил, как приподнялась бровь у демона. Он был раздосадован.

Нет, нельзя радоваться. Опасно, я так перебью настрой.

Последний расклад.

Пятёхи на пятёхи, тут мы равны.

На мою нуляху ложится его трёха. Я стискиваю зубы. Он ведёт, но впереди ещё три закрытых карты.

— Ты умным бесом будешь, — осклабился Дагон, — Я тебе даже позволю в демоны выбиться.

Я молчал, поднимая карту.

Четвёрик на его тенебрик. Равный расклад, но он всё ещё ведет.

Его однуха, моя трёха… Мы — равны!

Тут я улыбнулся, и демон заметно заиграл желваками.

— Сраный червь, мне тысячи лет. Ты думаешь, я не знаю, что там?

И он перевернул… пятёху.

«Нет, Марк», — Халиэль упавшим голосом скатилась куда-то мне под сердце, будто прощалась.

Ни один мускул не шелохнулся на моём лице. Эту партию я всю сыграл сам. Полностью закрылся.

Не для того я прошёл весь этот путь…

Какой шанс, что последняя карта будет нуляхой? Остальное всё бьётся высшей небесной картой. Да ну твою-то… нулячью меру.

Никогда я так не надеялся на нуля.

Я перевернул карту.

— Вот же… червь поднёбный! — Дагон вскочил, рубанул по ограде, расколов её в щепки, разбежался, и пнул кочан каракоза.

Потом схватил свой вигвам и разорвал в сердцах кожаный полог, бросил его на грядки. Дагон рвал и метал, ругался так, что у меня уши вяли.

— Небо сраное! Бездна, полная говна!!!

А я, улыбаясь, смотрел на глаз в треугольнике. Шестырь.

Джокер может быть кем угодно.

Глава 7. Сила и мера

— Давай ещё, а?! — злые красные зрачки оказались в десяти сантиметрах.

Я едва сдержался, чтобы не захохотать, и просто улыбнулся:

— Научи меня.

Демон раскинул руки, заревел, как раненый медведь, а потом полоснул себя по груди, оставив глубокие порезы. Хлынула чёрная кровь, пошёл дымок от камней, на которые она попала.

Одна капля шлёпнулась мне на руку, прямо на защитную пластинку, и я едва не скинул её. Обычный феррит хоть и прожигался, но, к счастью, дело обошлось лишь глубокой раковиной.

— Сраный червь! Ты пришёл ко мне, в мой дом!..

Он ходил вокруг, едва не пуская пламя из глаз, когти на его ногах кололи камни в крошево, крылья нервно подрагивали.

Я так и сидел, жмурился от удовольствия, как тот же самый годовалый ребёнок. Сам. Всё сам.

«Марк, ты должен понимать, что это нереальное везение…»

Ну и пусть.

Вдруг Дагон снова подскочил, бухнулся на четвереньки передо мной, рядом клацнула его пасть. Донёсся смрад серы, пахнуло гарью и смертью…

— А хочешь демоницу? А?

У меня вытянулось лицо, а демон расхохотался:

— Не трахал демоницу, нет?! Да ты, считай, жизни не видел!

Он поднялся, показал плечо. Огромный, уродливый шрам, отдалённо напоминающий укус зверя.

— Не стал убирать, оставил. Вот, выдрала, зараза… откусила кусок, это я ей показал свою силу!

— Ты будешь меня учить.

— Выживешь с демоницей — считай, настоящий мужик! Хочешь стать демоном? Равным мне!

Он хлопнул себя по груди, показывая, кому я стану равным. Я усмехнулся. Прекрасно помню, что говорил Белиар: люди, обращённые до седьмой ступени, становятся безвольными бесами.

— Игра закончена, — твёрдо сказал я.

— Демоны могут тело менять, — и он схватил себя за достоинство, — Такой же будет, даже больше. Давай ещё игру!

Жуткая картина. Демон стоял, потряхивая свои огромным детородным органом, и расписывал мне, что это единственное, ради чего вообще стоит жить.

— Не жалуюсь… — ответил я, — Как скрыть меру? Как вернуть Белиара?

— Как! — он снова упал на четвереньки передо мной, щёлкнул клыками прямо над ухом, — КАК!

Его голос грохнул, оглушая.

— Хали, плохая моя стервочка, когда же ты станешь моей?! — он схватил меня за плечо и вдруг лизнул по щеке.

«Нет!»

— Твою мать!

Это было слишком. Из-за присутствия во мне Белиара моя задница уже страдала от пинка, но домогательства до прекрасной воительницы…

Это как бы без меня!

Мой кулак влепился в скулу. Одновременно образ копья в земле под рукой, и пущенная спиралью энергия…

Челюсть демона хрустнула, и он улетел в свою грядку с каракозом. Рассыпались кочаны, взметнулись поломанные листья. Дагон упал, раскинув руки и ноги, и захохотал истеричным смехом.

— Дерьмо нулячье! Убью, сволочь! — я пытался судорожно стереть с щеки слюну.

Блин, да чтоб тебя, ну реально в ад попал.

«Никогда я не стану твоей, демон!» — Хали во мне кипела золотой яростью.

Отхохотавшись, демон поднял голову, воткнул в меня взгляд.

— Что ты хочешь, сраная частица?

— Всё. Ты расскажешь мне всё, что я спрошу.

— Да нуль с тобой, червь. За всё то время, что я здесь торчу, мне ещё так весело не было. Хотя нет, вру… — он облокотился, приподнялся, сунул в рот лист каракоза, — Помню, когда я Белиару оторвал его…

— Заткнись! — рявкнул я, — И оденься уже!

«Бедный Беляшик», — судорожно вздохнула Хали.

Я усмехнулся. Со способностью демонов к регенерации, думаю, такие потасовки тут — обычное дело.

* * *

Инфериор не зря направил меня сюда.

Подземный отшельник, которого не убивала сила нижнего мира, действительно многое рассказал.

Да хотя бы тот же Апеп. Зуб, на котором мы оказались, это был всего лишь мизерный кусочек пасти Отца. Насколько я понял, той стороны пропасти видно не просто так — она невероятно далеко.

Выход в Тенебру лежал, как выразился Дагон, «через задницу». Естественно, об этом никто не знает. Для всех Отец: огромная окаменевшая дубина, которая немногим отличается от любой другой горной породы.

И то, что через кишку Апепа можно свободно выйти в Инфериор, никому невдомёк. Правда, не каждый и сможет пройти этот путь…

Демон попытался объяснить, чтобы я понял: если этот Отец вылезет, несладко придётся всем Ордену. И Престол Ордена, и берега Вечного Океана — всё рухнет в эту пасть.

Считается, что тысячи лет назад этого монструозного Апепа остановил Просветлённый.

— Нормальная просва, а не початок недоделанный, как ты, — не преминул добавить Дагон, — Который владел настоящей силой!

Но, видимо, сила Просветлённого имела какой-то предел. Апеп окаменел, завис вот в таком состоянии. Самого ноля не стало, причём от него не осталось вообще следа. Никакой ауры, или ещё чего. Только вот остатки того храма, которые мы ещё раздолбали.

— Ну, а ты тут при чём? — спросил я, потому что история про ноля у демона вышла скомканной.

Чего-то он недоговаривал… Уж не сожрал ли его сам?

Дагон посерьёзнел, потом свистящим шёпотом выдавил:

— Я не бужу Отца, — он покосился в сторону светящейся пропасти, — Я его усыпляю.

«Вот же дерьмо нулячье! То есть… О, Небо!»

Я только открыл рот. Закрыл. Снова открыл…

— Да, ангел мой сладкий, — Дагон снова посмотрел на меня так, что я показал оскал.

— Только тронь, — я приготовился к бою, — Убью, на хрен.

Демон даже не обратил внимания:

— Отец давно проснулся. Инфериору пришёл бы конец ещё несколько тысяч лет назад…

— В чём выгода тебе?

— Тут и Тенебре достанется, — Дагон потёр подбородок, — Давным-давно, когда я был… В общем, червь, я могу касаться разума Отца. А эти Апепы видят, что будет с миром, который они пронзают.

— Можешь касаться… разума?!

«Даже боги не решаются смотреть меру Апепов…»

Я поражённый посмотрел в пропасть. Какая мера у этого Апепа всех Апепов? Если меня пришибало разумом королевы шершней, когда я был зверем… То, что будет, если войти в разум этого колосса?

Что-то тут не так… Не бог, не дьявол, а обычный демон.

— Обычный?! — он схватил меня за плечо.

И снова удар…

Наша потасовка длилась несколько секунд, потом мы ещё долго стояли, сверлили друг друга взглядами. Вспыльчивость демона начинала раздражать.

— Считай, червь, у меня это дар от Неба. Или Бездны. Абсолюта, в конце концов, выбери что по душе, — неожиданно спокойно ответил демон.

* * *

Вернуть Белиара, оказывается, не так-то просто…

— Тебе нужна кровь трёх существ, — демон теперь ходил по своим владением и с недовольным видом рассматривал разрушения, — Сраный червь, всё поломал.

— Я поломал?!

— Ну не я же!

Я уже замучился восстанавливать себе поломанную челюсть, потому что наши разговоры очень часто перетекали в драку. Хали уже пару раз отключалась, используя свою силу для исцеления серьёзных увечий.

Один раз Дагон чуть не вырвал мне сердце, проткнув рёбра когтями. «Земная волна» в упор неплохо его приложила, и демону самому пришлось сращивать себе кости.

Учитель из него был отменный. Стихии у меня теперь работали на полную, и мелкие ушибы восстанавливались в считанные минуты.

Итак, кровь трёх существ.

Естественно, самого Белиара…

Потом существа, которое повинно в убийстве.

И существа, которое имеет право на его воскрешение.

— Бездна, что ли?

— Аваддон, безмозглый ты червь, — Дагон снова пытался установить оградку.

Это выглядело забавно. Огромный голый демон вытащил из порванных обломков вигвама инструменты и, закусив язык, приколачивал кувалдой костяной столбик. Всё было перемотано бечёвкой, не желало восстанавливаться, но демон не сдавался.

— Инфериор, твою мать! Дай силу!

Сломанная высушенная кость вдруг срослась, и демон, поставив её на землю, ударом кувалды вогнал на несколько сантиметров.

— С чего бы Аваддон захочет воскрешать Белиара?

— Не захочет, поэтому и нужна его кровь! Кто будет спрашивать у дьявола? Ты про магию Абсолюта что, не слышал, что ли?

Я кивнул.

— С Аваддоном-то проще всего. А вот кто убил Белиара?

Мне пришла мысль о том звере с кинжалом…

— Тот поднёбный червь был оружием, а не убийцей, — Дагон постучал когтем по рогам, — Думай.

— Что тут думать. Жёлтый приор Гильберт… или мастер Женя, — я растерянно цыкнул, — Да уж, кто-то из них.

— Или-или! Ты будто в шарады играешь, а за твою ошибку заплатит Беляш!

Я прикусил губу.

«Он, наверное, имеет в виду, что Белиара можно потерять насовсем», — задумчиво произнесла Хали.

— Верно, моя стервочка, — Дагон игриво огладил вбитый столбик, — Когда ты уже за меня так будешь беспокоиться?

«Демон, отродье Тенебры, как смеешь ты ангелу такое…»

— А, сраная Бездна! И тут Беляш опередил, всех у меня увёл! — удар кулака разнёс вдребезги столбик, и затем демон прошипел, — Когда ты его вернёшь, червь, я его снова убью.

Я только покачал головой. Задача какая-то нереальная. Как подобраться к приору, который окружён армией, да ещё этими пентаграммами.

— Там магия была на одного Беляша, скорее всего, тебе она не грозит. Но незаметно ты не подберёшься.

— Почему?

— Потому что это Инфериор, дубина! Ты не зверь, не первуха сраная. Ты — человек!

И вот тут мы подошли к главному вопросу. Третья мера на просторах приоратов — явление очень заметное…

* * *

Расстрелять такого учителя. Четвертовать! И наградить.

Я пробыл у него несколько дней, и запомню их на всю жизнь. Каждый урок он закреплял поломанными костями, рваными ранами, огромными гематомами.

— Смотри на столб свой, — орал Дагон прямо в ухо, — Где сила?!

И я смотрел. Выжигал взглядом все эти секции с мерами, учился чувствовать силу.

Сила — основа всего.

Небо определяет меру в зависимости от силы. Но вот эту самую силу каждый получает по своей воле.

Тенебра со своей Бездной — вне системы. Они пользуются чистой силой, это их благо и проклятье.

Все остальные миры Регнума получают меры от Неба. Таков порядок, и это тоже благо. И проклятие.

Чтобы личный путь был чётким, надо тренироваться. Вкладывать силу ежедневно в свои навыки. И стараться сделать чуть больше, чем можешь.

Тогда мера поднимается. Потихоньку, ступень за ступенью, Небо поощряет успехи.

Барьеры, которые так ненавидят демоны, не дают системе и законам рассыпаться. Чтобы обрести больше силы, слабые должны к этому стремиться, доказывая, что достойны. А сильные, чтобы не потерять меру, должны бояться нарушить законы.

Потому барьеры и кажутся непреодолимыми. Чтобы было ясно — законы Неба превыше всего.

Всё это вбивал в меня Дагон. Хали в основном помалкивала, потому что её голос возбуждал демона, и это приводило к очередной потасовке.

— У тебя есть всё, — рычал Дагон, — Дух, воля, сила. Ты, червь, сильнее всех вокруг. И не боишься показать силу.

— Не боюсь…

Я вспомнил про историю с пауками. Да уж, большая сила не всегда является спасением.

— Не о том думаешь. То, что у тебя мозгов нет, от силы не зависит.

В очередной раз я заехал ему по морде. Только что восстановленная оградка разлетелась…

Через несколько минут Дагон, сплюнув зуб, продолжил:

— Ты же решаешь, скрывать силу или нет. Это твой выбор!

Выбор. Опять это слово.

И Дагон пояснил, что у человека в Инфериоре действительно очень много силы. Не зря он — высшая мера.

Человек создан для выбора не только перед барьером. Выбор — это не только развилка между Небом и Бездной. Жизнь в Инфериоре — тоже выбор.

* * *

— Наконец-то, — сказал Дагон на четвёртый день, когда я стал зверем.

«Не может быть!» — изумление Хали едва не выбило меня из состояния.

С моего лица струился пот, всё тело дрожало от напряжения. Я понимал, что всё ещё человек, но усилием воли отделил часть своей меры и спустил вниз. Пока дотянулся до седьмой ступени, но это было невообразимое достижение.

Именно обратное преодоление барьера между мерами зверя и человека требовало столько сил. Считалось, что это невозможно.

«Именно так и считается», — продолжала удивляться Халиэль, — «О, Небо, что я ещё не знаю о демонах?»

Крылатый извращенец был тут как тут, и не забыл намекнуть ангелу, со всеми пахабными рывками, что «она о нём ещё много чего не знает».

— Дерьмо нулячье, — вырвалось у меня, — У неё же нет тела ещё.

— А это мои проблемы, червь, — осклабился демон.

Мы все эти дни раз за разом поднимались наверх. Я — по склону, а сраный демон по воздуху.

Поднимались, чтобы дойти до этих склизких амфибий и проверять на них, что они видят. То, как твари срывались в атаку, лишь подтверждало — они видели зверя.

И это было удивительно. Я видел две точки — человека и зверя. Человек был основанием, а зверь — иллюзией.

— Кто сможет разглядеть обман?

— Сильный человек… Может быть, зависит от тебя, червь. Будешь оттачивать навык, будет легче. Старайся крутиться среди дичи.

— А моё обнуление…

— Это магия совсем другой природы. Там ты ноль сраный, и это реально. Тут ты зверь… но человек.

Разницу я вполне ощущал на себе. Чтобы выбраться из нулей обратно в свою меру, мне приходилось напрягаться до максимума, карабкаясь вверх. А сейчас приходилось с тем же усилием удерживать иллюзию зверя, чтобы не сорваться обратно в меру человека.

* * *

Демон выполнил своё обещание. Больше меня ничего не держало.

Мы стояли перед той пропастью, где случилась первая наша встреча. Помнится, это тоже была драка.

Перед уходом я все же спросил…

— Червь, да ты меру попутал, — изумился Дагон.

— Я хочу знать всё.

— Попробуешь залезть к Апепу в разум — исчезнешь, будто не было тебя в истории.

— Но ты же здесь…

— Хрен с тобой, человек. Апеп — такой же разумный, как и мы с тобой. Как боги.

Мои брови подпрыгнули вверх.

— Но это разум невероятно сильного существа. Я не знаю, червь, как Абсолют, наверное… с ним я никогда не говорил.

— Я говорил…

— Ну, так и молодец. Влезешь в разум Апепу, передавай привет. За мою историю не знаю никого, кто бы оттуда возвращался.

— Ты же здесь, — снова повторил я.

— Катись уже отсюда, червяк безмозглый, — демон оскалился, поморщившись, — И забудь всё, что видел.

— Спасибо, Дагон.

— Спасибо твоё не трахнешь, червь! — рыкнул демон и скрылся в темноте.

«А я только захотела отблагодарить. Вот же противное отродье!»

— А тебя, Плётка, всегда жду в гости, — послышался трубный крик, расходясь эхом по пещере.

«Грязный извращенец!»

Я усмехнулся и пополз по стене обратно.

* * *

В пещере тварей было не меньше, чем раньше. Откуда они приползали, не знаю, но я справлялся с ними без особого труда.

Стало заметно, как быстро восстанавливались мои раны. Не проходило и полминуты между очередной стычкой, как все мелкие порезы зарастали.

Потом снова плавание по затопленному коридору…

Перед входом никого не было. Более того, как бы далеко не кидал я сканер, в толще воды никто не откликался.

Духи озера, судя по всему, сами решали, кода им появляться.

Я осторожно всплыл, натягивая на себя маскировку духа и воды. Скрыть присутствие меры после тренировок с Дагоном оказалось просто.

«Да, Марк, ты заметно продвинулся в этом».

Вокруг царила ночь. На берегу огнями факелов и фонарей горела деревня Ползучих Змей. По бревенчатой набережной бродили какие-то тени с алебардами. Стражники.

Ничего не изменилось. Вдалеке виднелись палатки военного лагеря, некоторые казались в ночи огромными фонарями. Там же горели костры.

«Марк, что ты хочешь делать?» — спросила Хали, когда я вдруг поплыл в другую сторону.

— Сейчас увидишь.

Плыть пришлось долго. Пару раз я ощущал присутствие огромного существа подо мной. Духи озера в этот раз меня не трогали, лишь с интересом провожали меня взглядом.

Выбравшись на берег, я первым делом забрался за первое же возвышение. Прислонившись затылком к камню, я несколько минут сканировал всё вокруг на присутствие живых.

Один разведчик где-то в сотне шагов. Дрыхнет.

Я стянул с себя доспех, стал срывать всё сильверитовое — колечки, пластинки, вязь из тонкой проволоки. Оскал волка, и так заметно пострадавший в боях, исчезал на глазах.

«Марк, кажется, я поняла».

Может, и поняла. Я пожал плечами.

Потом я взял ворох сильверитовых запчастей и закинул в озеро, насколько хватало сил.

Скрипя сердце, я надорвал нагрудник. Мои доспехи после развлечений с Дагоном и так не выглядели новыми, так теперь вообще.

Потом я обошёл спящего разведчика по широкой дуге, вернулся, не дойдя шагов двадцать. Поднялся на каменистый холм, и примерно определил, в какой стороне Шмелиный Лес.

Взял острый камень, раскровил себе на груди тяжёлую рану. Боль и тёплые потоки на животе прояснили разум.

«Марк, ты с ума сошёл».

— Нет, — прошептал я, усилием воли спускаясь в меру зверя, — Лучше помоги.

Шестая ступень. Пятая. Слишком высоко для обычного зверя.

Пот выступил у меня на лбу.

— Ты поможешь?

«О, видит Небо, это глупая затея».

Хали добавила сил, и я спустился сразу до третьей…

А потом я громко покатился вниз с холма. Мои стоны и крики Апепа разбудили бы, какое там разведчика.

Дорогие читатели, как многие помнят, я торчу ещё одну бонусную в эту субботу. Банда расчехлила-таки лайкомёты и набрала эти грёбаные 500 лайков… Два раза по 500, нуль им в меру!:-D

Глава 8. Имя!

— Стой!

Голос прилетел из темноты, разведчик наверняка думал, что я его не вижу.

Я его и не видел. Потому что не использовал ни одной стихии.

Для пущей правдоподобности я шарахнулся, испуганно завертел головой. Стал подниматься и сам крикнул:

— Кто здесь?

— Стоять, зверьё пустое, стрелу спущу!

Траектория опасности нарисовалась ярким лучом, и мне пришлось замереть. Оставшись стоять на коленях, я поднял руки.

— Я… из Шмелиного… я…

«Хитёр, Марк».

Через несколько секунд от темноты отделилась более светлая тень, и передо мной встал зверь второй ступени. В такой же одежде, как первая моя жертва в этих землях — серая чешуйчатая накидка, запыленная так, что не отличалась от камней вокруг.

Воин, вооружённый луком, с опаской смотрел на меня. Ведь я и так был выше на ступень, так ещё и крупноват для зверя.

На поясе у разведчика висел внушительных размеров кинжал. Да ещё притачан колчан, из которого торчали несколько стрел, с разным оперением.

— Из Шмелиного?

— Да… — я стискивал зубы, удерживая образ третьей ступени.

Разведчик же видел окровавленного, изодранного, измотанного дорогой воина. Пот струился у меня по лицу, и я вдруг подумал — блин, не удержу. Слишком низкую планку я взял, надо было хотя бы четвёртую или пятую ступень.

И кем бы я тогда представился? Главой клана? Вождём?

— Кто будешь?

Я наспех перебирал в уме варианты. Вот дерьмо нулячье, ну шпион из меня хорош, хоть бы легенду продумал.

Тяжело дыша, я чуть опустился, чтобы прижать ладонь к земле. Не могу больше держаться, это слишком трудно.

И тут же, освещая ночное небо, как одна из звёздочек, в меня влетел огонёк духа. Сознание резко прояснилось. Небо отметило мои усилия, я сейчас действительно был на пределе своих возможностей.

Разведчик, поражённый, отошёл на пару шагов, неуверенно поднял лук, прицелился.

— Чешуя нулёвая, это что было?

— Шмелиный… — я только качал головой, — Госпожа Геллия…

Разведчик сразу изменился в лице, подошёл, положил руку мне на плечо.

Я даже подумал: одно моё движение, и его нет. И нет проблем.

— Ты шёл всю дорогу пешком?

— Шёл… Бежал… Шёл, — я попытался пожать плечами, — Снова бежал.

— Видимо, поэтому Небо и отметило твою силу, — он одобрительно похлопал меня по плечу, осматривая внушительную комплекцию.

Потом разведчик оглянулся на деревню, в его глазах замерцал какой-то жадный блеск. Снова уставился на меня:

— А что там госпожа Геллия? Приказ пришёл?

Зверю явно не терпелось узнать это первым.

«Думаю, он мечтает о повышении. Представь, несколько дней лагерь стоит без приказа. Да там вся армия, наверное, от безделья мается!»

Я сдержал усмешку и серьёзно, вытягивая страдальчески брови, сказал:

— Нет госпожи Геллии… Всех убили, ей голову отрубили. Этот проклятый… синяя падаль! — я смачно сплюнул в сторону.

Разведчик резко вскочил, зло стиснул зубы:

— Надо срочно в лагерь, зверь! Это должен узнать наш… — тут он замолчал, — Я должен обыскать тебя, друг. Устав такой.

Я осторожно кивнул. Дерьмо нулячье, получится или нет?

Зверь второй ступени. Я человек третий перст. У меня уже получалось кое-что с мелочью в Вольфграде, проникать в их разум.

«Осторожнее, Марк».

Я резко расширил зрачки и нырнул в разум разведчика.

«Подними руки, — говорю я.

Странный оборванец поднимает. Да и так понятно, что при нём нет ничего, но я должен обыскать. Хлопаю по бокам, сую руку под нагрудник… под нагрудник… я… сую руку… спать-то как охота, разбудил меня, засранец!

Ничего вроде. Да, точно ничего нету.

Талисман только висит на шнурке. Хороший зверь, чтит память о предках».

Я вынырнул из разума разведчика, тот зевнул и тряхнул головой:

— Всю ночь без сна тут дежурю, — будто бы оправдываясь, сказал он, — Устал очень.

Уж не знаю, что мне было труднее. Сдерживать свою меру или смех. Я бы и без стихии нашёл этого разведчика по храпу.

— Пойдём, нужно показать тебя командору.

* * *

Это был момент истины.

Если командор, человек четвёртой ступени, не раскроет обмана, то можно двигаться дальше. Если же раскроет…

«По-моему, у тебя опять совершенно глупый план».

«Ну, во мне же ангел. Силы дашь, и я сбегу».

«От тучи зачарованных стрел в спину сила не спасёт».

Мы шли с разведчиком по лагерю. Ну, он шёл, а я, спотыкаясь, ковылял за ним.

Зверь уже дал мне попить из его фляжки, и больше пока ничего сделать не мог. Целительными способностями он не владел.

Мне же приходилось сдерживать свою стихию воды, которая так и порывалась начать лечение раны на груди.

— Сейчас дойдём до командора, ему всё и расскажешь.

— О, Шелест, это кто с тобой? — послышалось сбоку.

Между телегами теплился костерок, несколько зверей вышли вперёд, облокотились о борта. В руке спрашивающий нагло держал бутылку.

— Из Шмелиного беглец, — мой конвоир с лёгкой ленцой отмахивался, как будто он десять раз на дню приводит к начальству важных гонцов.

— Твою ж мать нулячью, — тот чуть не выкинул выпивку, и переглянулся с остальными.

— Ну всё, началось, — звери стали перешёптываться.

Воины разглядывали меня, я чувствовал со всех сторон внимательные взгляды. Никто не шарахнулся, не закричал: «Это ж человек!» Я ощущал коготки внимания от особо талантливых зверей, но Хали меня успокаивала:

«Марк, глубоко они залезть не могут. Твоя оборона работает!»

Я чувствовал, какая гордость заполняет моего сопровождающего. Прямая спина, расправленные плечи. Оно и понятно: лагерь стоит без дела уже столько времени, тут все от безделья не знают, куда себя деть.

Из темноты вылезали захмелевшие рожи, некоторые воины стояли, подтягивая штаны, за них же цеплялись полуголые зверицы. Наверняка командор уже не обращает внимания на такое непотребство.

Из палаток вылетали голые первушки с охапкой одежды, и уносились куда-то в сторону деревни. Следом выглядывали пьяные воины-звери, мельком смотрели в нашу сторону, и снова исчезали.

Ругань и звон начищаемого оружия постепенно заполнял лагерь.

— Давно мы тут стоим, вторую неделю, — кивал разведчик, — Хочется уже настоящего похода. Синяя падаль рыскает по нашим границам, а эти ничего не делают!

Он ворчал, рассказывая, что наверняка люди просто хотят проредить звериную армию.

— Да сговорились они, — шептал зверь, — Что наш, Жёлтый, что Синий. Зверей ненавидят, вот и морят нас тут…

Я только кивал. В очередной раз передо костром мелькнула одевающаяся впопыхах зверица, в свете огня её округлости засветились так, что даже разведчик засмотрелся.

Ага, думал я. Вас тут заморили прямо выпивкой и бабами. Ужасная пытка для настоящего воина.

Пока мы дошли до огромного шатра в центре лагеря, атмосфера вокруг заметно поменялась. Оно и так понятно: чем ближе к командиру, тем строже дисциплина. Новости распространялись мгновенно, и армия пыталась привести себя в чувство, подготовиться.

Всем было ясно — раз появился гонец из Шмелиного, скоро командор уже будет снимать три шкуры за то, на что ещё вчера смотрел сквозь пальцы.

У шатра стояли два крупных зверя, четвёртой ступени, вооружённые увесистыми алебардами. В кольчугах, начищенных шлемах, и размером они вполне могли поспорить и со мной.

Нехило так устроился командор, возле себя шваль не держит. Звери явно ждали нас, потому что издалека высматривали.

— Стой, кто идёт? — нарочито громко спросил стражник, опуская в нашу сторону лезвие алебарды.

— Шелест, разведчик из сотни Ползучих Змей. Привёл беглеца из Шмелиного…

— Руки подними, — второй навёл на меня оружие.

— Да я уже обыскал, — Шелест небрежно махнул рукой.

— Заткнись, зверьё пустое. По твоей милости чтоб я убийцу к господину впустил?! — второй стражник тоже чуть ли не кричал.

Говорил витиевато, растянуто, и очень громко, чтобы великий хозяин шатра пробудился и привёл себя в порядок. Входить внутрь с докладом что-то никто не решался.

Я стиснул зубы, поднимая руки. Вот же, нулячью твою меру, смогу я обмануть сразу нескольких зверей?

Стражник уже вытянул мой талисман, стал рассматривать шерстяную скрутку. Потом потянул руку залезть дальше за пазуху…

— Сюда этого зверя, — раздался громогласный и хриплый бас из шатра.

Все сразу обернулись, стражники вытянулись по струнке. Я так и стоял с поднятыми руками, а Шелест зашипел:

— Чего встал-то, дурень? Иди!

* * *

Шатёр вмещал под собой настоящую роскошь.

Кровать с балдахином, прикрывающим ложе; резные сундуки, сильверитовая ванная, пышные ковры на полу. Стол, на котором стоял недоеденный ужин, и шкаф у дальней стены, полный драгоценных украшений. Везде стояли свечи и лениво освещали все эти полированные сокровища.

Мой глаз сразу же приметил в шкафу мою кожаную флягу с медовухой. Судя по всему, внутри оставалось ещё много содержимого. Экономят?

К шкафу был прислонён меч Хродрика… Заметных усилий мне стоило не удивиться, и так всю энергию трачу на то, чтоб не сорвать меру зверя.

Распущенные русые волосы, в плечах явно шире меня. Командор сидел в центре на раскладном троне, держа в руках сильверитовый кубок с яркой ауритовой росписью. Деревянная конструкция с натянутой на нее тканью поскрипывала под его весом, и человек каждый раз недовольно морщился.

Роскошь и скрип несовместимы.

Он был одет в атласные штаны, и едва успел застегнуть шёлковую рубаху. Ну, голубой шёлк и красные атласные ткани для человека наверняка простой наряд. На плечо накинут роскошный меховой плащ, и жёлтые шерстинки искрились.

На лице явные следы двухнедельного безделья с выпивкой, он то и дело морщился, пытаясь сфокусировать на мне похмельный взгляд.

Но мера человека чувствовалась прекрасно. Его мощь заливала всё пространство шатра, и я понял — для меня всё может закончиться прямо здесь.

«На колено, Марк!» — шёпотом просвистела Хали.

Я впопыхах опустился на пол, чуть не свалился, и прижал руку к земле. Стало полегче. Испарина так и покрывала мой лоб.

На землю капнула кровь с моей раны, и командор недовольно нахмурил брови, наклонился, подхватил с земли тряпицу и бросил мне.

— Промокни рану, зверь.

Это оказался дорогущий шёлк, мягкая ткань едва чувствовалась между пальцами.

Я округлил глаза, опустился даже на второе колено, и забормотал:

— Великий господин, это… я… боюсь, такая дорогая вещь…

— Зверь, не зли меня, это всего лишь тряпка. Я жду доклад.

— Благодарю, это великая…

— Доклад!

Он пригубил вино, чуть коснулся лба и поморщился. Да уж, даже третью меру, оказывается, тоже может мучить похмелье.

— Шмелиный Лес пал, господин…

Глаза смотрели на меня, ничего не выражая, и ждали продолжения. Он с трудом переваривал информацию.

— Госпожа великий мастер четвёртый перст…

— Издеваешься, зверьё пустое?! — кубок полетел в меня, я сделал вид, что едва успел прикрыться.

Красные брызги попали на меня, и разлетелись по роскошным меховым паласам. Командор даже не обратил внимания — не ему оттирать, для этого есть первухи.

Я лизнул вино. Неплохое.

— Это что, похоже на дворец приора? Мне вся эта хрень с перстами не нужна, — и он опять устало коснулся лба, — Где Геллия?

Мои губы задрожали, ведь очень страшно рассказывать такие новости.

— Дичь поганая, если ты будешь молчать, я так и так отрублю тебе голову!

— Её нет, господин. Отрубили голову.

Командор поражённо замолчал, округлил глаза. Меня коснулись коготки его внимания, но он тут же поморщился, и опять откинулся на троне, застонал от боли. Да, с похмельем магия несовместима.

Человек встал, прошёл к столу, взял другой кубок и снова плеснул себе вина из кувшина. Отпил, повернулся:

— Долго буду ждать?

Я стал рассказывать. О том, что напал какой-то отряд зверей, поломал то, что строили в деревне Рогачей, там был какой-то человек с огромной силой. У границ леса, говорят, стоит Зигфрид, и это всё его происки.

— Ты мне что, хочешь сказать, Геллию с её отрядом убил всего лишь один человек?

— Там были ещё звери седьмой ступени. А тот человек ударил меня мерой, — на ходу соображал я, пытаясь, чтобы только эти мысли отражались в моей голове, — У меня провалы в памяти.

— Оно и ясно, хрень всякую городишь, зверьё тупое, — он усиленно тёр переносицу, — Человек, говоришь?

— Да, господин.

— Наверняка Зигфрид. Она же его родственница, он давно охотится за ней, хочет вычистить Хродрикову кровь, — зло бросил командор, — Теперь ясно, почему она молчала. Даже оракул связаться с Лесом не могла.

Он вернулся в центр, плюхнулся на трон, и недовольно прислушался к скрипу конструкции. Облегчённо откинул затылок на спинку.

— Дерьмо нулячье! Все молчат. Из столицы ничего, только пришла эта шлюха, командует тут, — он чуть понизил голос, потом опять гаркнул, — Лес молчит! Разведчики исчезают.

Потом стал кивать своим мыслям, время от времени морщась и отпивая вино с громким хлюпаньем.

— Ты крупноват для зверя, — он оценивающе посмотрел на меня, — Ты служил моему брату? Он ушёл пару недель назад в Шмелиный Лес, на подмогу Геллии.

Командор испытующе посмотрел на меня.

— Командор Ламбер… — я стал хмурить лоб, — Ландо…

«Я сейчас, — Хали нырнула в мою память, — Ландоберкт!»

— Ламбро… друхт! — закончил я, и обречённо склонил голову, — Его убили, великий мастер.

«Марк, ты что творишь?! Ландоберкт, я же сказала».

Лицо командора помрачнело.

— Я знаю, — он встал, плеснул ещё вина в кубок, и зашагал, пошатываясь, по шатру, — Набрал себе зверьё пустое, которые даже имя командора выговорить не могут.

Он стрельнул в меня взглядом. И я вжал плечи.

«Ой, как ты мог!»

— Это мой младший брат, этот Ландоберкт. Конечно, ему не повезло с именем, мне попроще досталось. Ты знаешь, кто я?

Я поджал губы, посмотрел исподлобья.

— Мне разведчик сообщил, — уклончиво ответил я, — Вы командор Жёлтого приора.

— Да эта шваль тоже не может выговорить. Я Кальтенберкт, зверьё пустое, — он со стуком поставил кубок на стол, красная жидкость выпрыгнула и плеснулась на куриные ножки рядом, — Впрочем, если б ты выговорил имя моего брата, я б тебя казнил.

«Что происходит с этим миром?» — удивлённо произнесла Хали.

— Ты из Пустынных Скорпионов? В Каудграде давно люди живут, а они зверицами не брезгуют. Кровь сильная, скорпы известны своими здоровяками.

Он оценивающе глянул на мои плечи.

Я кивнул.

— Да, господин…

— Моё имя!

«Кальтенберкт», — сразу подсказала Хали.

Я крепко сжал губы, хмуро поглядел на командора.

— Имя!

— Господин четвёртый перст Кантель… — я честно старался, изображая усердие, — Великий мастер командор Кальтен… — и я зажмурился, — …друхт!

«Марк, я надеюсь, ты знаешь, что делаешь!»

— Идиот!!! — закричал командор.

В меня полетел кубок, я прикрылся, но остался на месте, да так и смотрел из-под пальцев на красного от злости Кальтенберкта.

— Все идиоты, тупая дичь, падаль!!! — он шагнул, схватил, и в сердцах метнул раскладной трон, — Зверьё пустое!

Конструкция с жалобным треском улетела на кровать, сорвала балдахин, кувыркнулась где-то у тканевой стены.

В шатёр забежали стражники. Я не стал на них оборачиваться, но почуял, как мне в спину смотрят остриё их алебард.

Хозяин шатра снова стоял у стола, и в третий кубок полилось вино.

— Великий мастер, — неуверенно начал один из стражников, — Разрешите снести голову…

— КОМУ?! — рявкнул командор, и вперился взглядом в побледневшего зверя.

Тот открывал и закрывал рот, что-то пытался пробурчать.

— Имя! — прошипел человек, надавливая нам на плечи своей мерой.

— Командор? — удивленно спросил второй.

— Имя, идиоты! Моё имя!!! — и в воинов полетел кубок с вином, стукнулся об шлем одного из них, — Назовите моё имя!!!

Я на миг обернулся. На лица стражников было жалко смотреть. Встретившись глазами с одним из них, я понял, что тут у всех проблема с этим.

— Господин человек командор великий мастер четвёртый перст… — начал было лепетать упавший на колено стражник, явно оттягивая ужасный момент истины.

— ВО-О-ОН!!! — в нашу сторону полетел стол.

Деревянная махина упала на меня, снесла на пол, вместе со всеми блюдами и куриными ножками. Мне удалось сгруппироваться и упасть под снарядом без особых повреждений.

Стражники вскочили, метнулись к выходу.

— Стоять! — донёсся раздражённый голос, — Заберите это зверьё пустое.

Я, с диким голодом рассматривая упавший в грязь перед глазами кусок мяса, прислушался.

— Казнить?

— Я тебя сейчас казню, дерьмо нулячье! Его Шелест привёл?

— Да, господин Кантельдрухт, — быстро пролепетал один стражник, и второй зашипел на него:

— Идиот!

— Да вы все сраные куски нуля, — устало сказал командор, — Ну, раз Ползучие нашли, значит, это их проблема. Эй, скорпова задница!

Я вылез из-под стола, встал на колено, потирая плечо:

— Да, господин.

— Тебя определят пока к сотнице Шаразе, накормят. Приведи себя в порядок, — командор опять потёр лоб, поморщился, — А то ты ни хрена не соображаешь. В общем, с утра чтоб ко мне. Расскажешь опять о Геллии, Ландорберкте, Зигфриде. Всё, что произошло в Шмелином лесу.

Судя по всему, это именно командору требовалось выспаться и собрать мысли в кучу. Но всех устраивал такой вариант: идиот-гонец ничего не соображает, с дороги устал, и всё такое. Никто же не скажет, что командор с похмелья не смог ничего разобрать.

Я кивнул и смиренно опустил голову:

— Слушаюсь, командор Канте…

— Хватит! — рявкнул он, и с тоской покрутил головой, выискивая взглядом кувшин с вином.

Потом его глаза уставились на медовуху в шкафу, и он поскрёб подбородок.

— И позовите ко мне эту стерву. Оракула ко мне. Нам надо… э… — он улыбнулся, — …использовать её дар. В свете новых известий.

— Так точно, господин командор.

Стражники зашипели на меня, кивая в сторону выхода. Так, пятясь, мы оказались снаружи.

Шелеста тут уже не было. Видимо, расслышав крики из шатра, разведчик решил побыстрее вернуться на свой пост.

— Ты совсем меру попутал, дичь шмелиная? — накинулся на меня один из стражников, которому прилетело кубком. На шлеме так и красовалась вмятина.

Я зло уставился на него, но тут меня по плечу похлопал второй и зашептал:

— Да ладно тебе, дружище, не бери в голову. Он три дня не просыхал, наш командор, пять бочек выдул.

— Одни беды от вас, скорпов, — не унимался первый, — Ладно, я за этой стервой пошёл. Отведёшь его?

Напарник кивнул, и злой стражник, нервно потряхивая алебардой, исчез между палатками и телегами.

— Да уж, не повезло тебе. Из капкана, да в пасть! Ладно, пошли к Шаразе. Тебя как звать-то, зверь?

Я вдохнул, округлив глаза. Вот же дерьмо нулячье, а как меня звать-то?!

Глава 9. Шараза

— Я… — в моей голове проносились лихорадочные мысли, — Скорпион я, Пустынный.

Мы пошли между палатками в другую сторону, стражник что-то достал из-за пазухи и бросил в рот. Стал жевать, а мне в нос ударил запах… табака!

— Да это я уже понял, — чавкая, кивнул стражник, — Меня Увар зовут, я из Варанов. Это наши земли! — с гордостью сказал он, поводя рукой, а потом чуть не сплюнул, — Были.

Увар покосился назад, на шатёр командора:

— Как задолбали эти… Жили раньше же нормально. Нет, надо всё менять, вся эта вера новая, тут и Шмелиный Лес враги у нас.

— Там не враги.

— Вспомнил, как звать-то?

Я покачал головой:

— Меня в лесу этот… Синий который, мерой приложил. Память отшибло.

— А, понимаю. У нас этот Друхт как-то бушевал, — снова кивок назад, в сторону шатра, — Мне так мерой прилетело, я целый час бредил. Очнулся посередь холмов, а как убрёл туда, одному нулю известно, — стражник постучал себе по шлему, — А я ведь четвёртый хвост.

Мне только оставалось кивать да поддакивать.

Увар ругал «проклятых человеков», жаловался, что Вараны уже не будут жить по-прежнему. Подозревал, что люди так и останутся тут навечно, и будет, как в Каудграде у скорпов.

Типа лагерем стоят, а по сути остались навсегда, и живут припеваючи, ведь звери их кормят да охаживают. А уж звериц-то потискать милое дело.

— Тьфу ты, — он ещё раз сплюнул, — Ненавижу!

Я принял беззаботный, расслабленный вид, но внутри был настороже. Делая вид, что кручу головой от любопытства, я пытался подмечать мелочи, которые могли бы мне помочь в дальнейшем. Удерживать меру уже казалось не так трудно, я постепенно привыкал.

Вот в той стороне стойки с оружием, вижу там копья, мечи. Рядом телеги. Стоят охранники… нет, сидят, режутся в семиступку.

Так, а с другой стороны крытые телеги. Упитанный зверь гонит половником другого, сунувшего руку под полог. А тот пьяный в доску, ему всё равно, вытянул наружу бутыль и стоит, глаза лупит. Так, значит, там у нас продовольствие.

Вон там открытая площадка. Деревянные конструкции. Ага, тренировочная площадка. Только уже поросла травой, а на тренажёрах вообще сушатся чьи-то подштанники.

Один не в меру наглый зверь вообще топором колет жерди с арены, лень идти за дровами. Да, разгул анархии на лицо.

Кажется, завтра полетят головы. Не все ещё прочухали, что я принёс важные новости.

Надеюсь, Зигфрид не будет против, что я слил немножко информации. Не сегодня, так завтра это бы сделали везучие разведчики.

А так я получил возможность влиться в ряды противника.

«О, Небеса. Марк, как ты всё это провернул, я только диву даюсь!»

Мне было трудно сдержать усмешку. Если б тут ещё был Белиар, то вообще бы с лёгкостью сошёл за безумца, с таким-то болтуном в голове. Халиэль хоть не отвлекает, да и не чувствуется действия ангела на мою психику.

«Ошибаешься, Марк, буду честной. Возможно, ты ещё почувствуешь, как я влияю.»

Я только поджал губы. Даже самому интересно, как? Через неделю начну проповедовать законы Неба? Не смогу больше убить ни одного противника из милосердия?

«Ну, Марк, я же тоже воин».

Мой сопровождающий не унимался:

— Мерой приложило, говоришь… А я-то сначала глянул, думаю, что у тебя вся ступень трясётся, — Увар хлопнул меня по плечу, — Видит Небо… то есть, Бездна… тьфу ты, не привыкну никак! Ладно, забудь.

«Странно, у него нет метки. И у другого стражника тоже не было.»

Я улыбнулся Увару, раздумывая при этом над словами Хали. Вполне возможно, что командор не хочет себя окружать безумцами. На всякий случай. Поэтому метки — для тех, кто пониже рангом, а те, кто повыше, сами разберутся, кому они служат.

Стражник всё косился на меня, его так и подмывало спросить что-то.

— Да в Шмелином так же, — моя рука махнула назад, — Одни верят в Бездну, другие в Небо. А третьи так вообще, и нашим, и вашим.

Лёгкий тычок в плечо:

— А что там в Шмелином, правду говорят, медовуха есть? Ну, от которой это… — и он сжал кулак и медленно поднял руку, показывая, — Ну, стоит крепко, как барьер у вождя. И все девки сразу это… а?

«О, Небо, в Жёлтом приорате все на этом помешаны?»

Я всё раздумывал, что ответить, но тут мы пришли.

Сотница, насколько я понял, была аскетом. Если б мне надо было шпионить, я бы точно прошёл мимо её палатки. Низкая, маленькая, неприметная. Внутри наверняка только лежачее место да немного пространства для вещей.

Судя по всему, она, как и положено змеям, была худой, гибкой. Настоящая воительница…

Палатка ходила ходуном, и это заставило Увара остановиться чуть поодаль.

— Кажется, — прошептал он, — Не самое лучшее время…

Тут же ткань перестала колыхаться…

— Шкура бесхребетная! — крик из палатки заставил нас вздрогнуть.

И в этот же момент ткань затрещала, разъезжаясь, и на улицу прямо через стену вылетел совершенно голый бородатый зверь. Он кувыркнулся по земле, потом вскочил, прикрывая причинные места.

На голой коже тут и там были татуировки, изображающие чешую.

— Ну перебрал, с кем не бывает?! — возмущённо заорал он в сторону палатки, — Верни хоть штаны!

— А, Шупча, здорово, — Увар весело махнул рукой.

Голодранец только стрельнул злым взглядом, а потом в него прилетели штаны. Правда, разрезанные в лохмотья.

— У-у-у! — зашипел он, а потом, прикрываясь этой дранью, побежал по лагерю, прижимаясь к телегам.

А потом следом из палатки выскочила зверица.

«И это она… худая и гибкая?!» — Хали залилась смехом.

Да уж. При первом взгляде на Шаразу на ум просилось слово: «Бабища!»

Щекастая, полнотелая, голая по пояс. Лысый череп был испещрён чёрной татуировкой змеиной чешуи, уходящей по шее на спину.

Она застёгивала штаны, потрясая при этом большими грудями, и хмуро смотрела в сторону убегающего между телегами Шупчу.

Пятая ступень, и в ней ярко горело какое-то боевое умение. Я ещё не видел, чтоб мастерство так оформилось.

«Сильная стихия духа. Она мастерски владеет кнутом, это особый дар её Рода Ползучих Змей».

— Сортирный червь, думал, я не догадаюсь, — бубнила она, стискивая полные губы, — Я тебе эту бутылку потом в одном место вставлю…

— Э-э-э… — скромно вставил Увар.

Злой взгляд перекинулся на нас. Стражник хмуро попятился, я же честно сделал вид, что вздрогнул от страха.

Бабища совсем не стеснялась ни своего топлесс, ни тем более внушительного живота. Правда, она его довольно резко втянула, чтобы туго связать штаны.

Потом нагнулась, сунула руку в палатку, вытянула скрученный кнут и повесила его на пояс.

Упёрла руки в мясистые бока:

— Чего надо, Увар? — она махнула головой в сторону сбежавшего любовника, — Тоже думаешь, чешуя нулёвая, как бы выпить?

Стражник откровенно пялился на грудь, но при этом ответил вполне трезво:

— Ты новостей не слышала, что ли, мастер Шараза?

Злые коричневые глаза мазнули по мне, потом снова уставились на стражника:

— Кто бы рискнул мне доложить. Размазала бы по лежаку, — и она противно засмеялась.

Затряслось всё. И живот, и груди, и даже, кажется, щёки.

Когда Шараза успокоилась, Увар чётко доложил, что произошло. Про Шелеста, который привёл беженца из Шмелиного, и про приказ командора, что с этим разбираться теперь Ползучим Змеям.

Шараза посерьёзнела, потом её взгляд остановился на мне. И этот взгляд мне очень не понравился.

— Ладно, сотница, мне службу нести надо, — Увар отвернулся, потом похлопал меня по плечу, — Удачи, скорп.

И, смачно чавкая табаком, стражник пошёл обратно.

Повисло молчание.

На меня смотрели по-разному в этом мире. С презрением, как на жалкого нуля. С превосходством, как на услужливого первушника. С ненавистью, как на заносчивого зверя, или со страхом, как на могучего человека.

Но вот так ещё не смотрели, как на аппетитную куриную ножку… Эта Шараза явно рассчитывала, что я тоже окажусь в этой палатке на лежаке. На ней или под ней.

«О, Небо, что за похотливая баба? Марк, если что, я лучше в это время посплю».

Я только хмуро поджал губы. Даже мелькнула грешная мысль — какое счастье, что Белиара тут нет. Уж ему-то, мне кажется, вообще по барабану, на ком скакать.

— Не поняла, воин, — Шараза нарушила молчание, — Как по уставу к высшей ступени обращаться, да ещё и к сотнику?

Мой взгляд ошалело пробежался по палаткам и телегам. Блин, где спрятать труп? Причём, не такой уж и маленький…

«О, Небо, о чём ты думаешь, Марк?»

Да о чём угодно! На сексуальное рабство я ещё не подписывался. Ну, по крайней мере, я себе предводительницу Змей представлял по-другому.

Гибкую, стройную, грациозную, как королевская кобра… А не упитанную, как отожравшийся питон. Сожрал слона, а теперь сдвинуться не может.

«Ах, значит, есть условия, когда ты готов на такую службу, да?» — Хали возмутилась, будто обиделась сразу за всю женскую братию… или сестрию?

Глупые мысли, наконец, согреблись в кучу. Я понял, что слишком долго молчу.

— Великий мастер, — осторожно сказал я, — Долго сюда шёл…

Она будто только увидела, в каком я виде. Потом, наконец, вытащила из палатки куртку и накинула сверху, быстро застегнула едва сходящиеся петли.

Сеанс эротической пытки закончился.

Кивком Шараза указала следовать за ней, и пошла по лагерю.

— Докладывай, — сотница уже другим взглядом бегала по палаткам и телегам вокруг.

Теперь она смекнула, что пора наводить порядок. Подмечала пьяных солдат, разбросанное оружие…

Я вкратце в очередной раз поведал свою историю. Шмелиный Лес, нападение Зигфрида, и что мне память отшибло.

— Красиво брешешь, шкурка безмозглая, — не оборачиваясь, сказала она, — Я же Змея, мы ложь чувствуем, потому что сами искусители. Знаешь наши легенды?

Я покачал головой, а она повернулась, схватила меня за нагрудник:

— А знал бы, не посмел бы врать! Говори, червяк сортирный.

«Вот же, зверьё настырное. Марк, я попробую что-то сделать…»

Я быстро послал мысль Хали не вмешиваться, а стал хмуро докладывать:

— Там… оставались ещё живые звери, — в это время я пытался незаметно накачать энергию через землю.

Как сделать так, чтобы она не учуяла ложь? Смешать с правдой. И помочь стихиями.

Сделать слово твёрдым, как камень, добавить огненной бравады…

Или как вода? Текучее, податливое, будто бы я пытаюсь и не соврать, и пробую избежать наказания.

— Ну, а я понял, что мы можем проиграть… и что никто не узнает о том, что случилось в Шмелином, — я стиснул зубы, — Я думал только о том, что кто-то должен передать…

Шараза засмеялась, прижимаясь ко мне телом. Лысый череп с нарисованной чешуёй оказался совсем рядом.

При моём росте она смотрела снизу вверх, но по ширине мне не уступала. Вот же зверица, кому-то размеры мерой достаются, она же и мышцами удалась, и полнотой.

Произошло какое-то сближение, сродни тому, что обычно чувствуешь в бою. Её мера открылась чуть больше, и я вдруг понял: это серьёзная противница. Несмотря на внешний вид, её тут боятся не просто так.

— Ты, дерьмо нулячье, сразу лучше скажи, — она приблизила коричневые глаза, — Шкуру свою спасал?

Смотрит снизу, и всё равно доминирует. Ну, это она так думает.

Как ответить? Храбрую твёрдость камня в слово? Или стыдливую текучесть воды?!

— Да, — обречённо прошептал я, для верности окидывая округу трусливым взглядом, как бы никто не услышал. Я текучий, пытаюсь проскользнуть между пальцев, выйти из щекотливой ситуации.

Сработало. Она увидела именно то, что мне было нужно. Трусливого дезертира, который, вместо того чтобы защитить своего командора, просто сбежал в удобный момент.

— Имя, скорп сраный. И мне про память тут заливать не надо! — прошипела она, и похлопала кнутом по поясу, — Иначе придушу.

«Я этой стерве сейчас покажу, как с кнутом надо обращаться!»

Я зажмурился. Дерьмо нулячье, ну хоть кто-нибудь бы помог.

— Хорм, — произнёс я первое, что пришло на ум.

И округлил глаза. Вот тугодум! Блин, назваться именем знахаря Зелёных Скорпионов — не самая лучшая затея. Слишком громкое, слишком…

Будто что-то коснулось сверху нас с Шаразой. Род Скорпионов подтвердил: его зовут Хорм.

— Боишься, — полные губы расплылись в улыбке, — Боишься, что Хорма назовут самым трусливым скорпионом Жёлтого приората?

Я прищурился. Нулячью твою меру, у меня тут ложь на лжи, как я дальше буду всё расхлёбывать?

— Ладно, ты нашему Друхту… — прошептала Шараза, вдруг положив руку мне на шею, — …можешь заливать что угодно. А я не расскажу, что ты трусливая шкурка.

— И что же ты за это хочешь? — я бегал глазами по лицам зверей вокруг костров.

Играю роль до конца. Я опасаюсь, что нас услышат, очень боюсь правды.

Её пальцы коснулись моей щеки.

«Марк, меня сейчас вырвет… Какая же она противная!»

Я мысленно попросил у неё помощи. О, Хали, великая Огненная Плеть, даруй мне ангельское терпение, чтобы выдержать все испытания.

«Нет, на это терпения не проси. Сам в это влез».

«Ну, спасибо», — хмуро ответил я.

Так. Мне нужна медовуха и меч Хродрика. Я гонял эту мысль, глядя в томные глаза Шаразы.

Медовуха и меч Хродрика. И иду дальше, к Гильберту.

Там девчонка Грезэ. Там принцесса шершней.

А ещё мастер Женя ждёт полметра стали в грудь. Нужно и Гильберту мимоходом голову снести.

Потому что нужна кровь Гильберта. Человечью твою меру, Марк, если ты хочешь воскресить Белиара, тебе нужна его кровь.

Кровь демона, кровь убийцы, и кровь покровителя…

У меня очень много дел, мне ещё в Тенебру спускаться. Но сейчас надо выдержать домогательства вот этого питона.

Ну, она же вполне ничего. И грудь у неё очень даже достойная, ведь твоё мужское естество это заметило, Марк?

— Вижу, ты всё понял, — хищно улыбнулась Шараза, — Мы можем быть полезны друг другу, зверь.

— Постараюсь, мастер, — процедил я сквозь зубы.

— А ты ничего. Крупный, красивый, — она втянула мой запах.

«Марк, её труп можно скинуть в озеро», — неожиданно сказала Хали, — «Духи воды помогут».

— Правду говорят, скорпы с людьми спят. И детки у них сильные, здоровые. Цвет звериного рода!

Я сдержанно кивнул.

— А я тоже хочу сильных деток от человека, — она прижалась к моей щеке лысым черепом, — А этот Друхт только эту стерву и зовёт к себе, — с ненавистью выдохнула Шараза.

Она отпустила меня, рыкнула на уставившихся в нашу сторону зверей:

— А ну, чешуя нулёвая! — и ткнула пальцем на раскрытые сундуки у телег, где валялся всякий хлам, — С рассветом солнца я ваши головы туда сложу!

Звери всё поняли. Кто-то вскочил рывком, кто-то медленно, пошатываясь от выпитого. Но послушались все.

Мы пошли дальше, и между криками о том, как она трахнет каждого разгильдяя его же нечищеным мечом, она говорила со мной:

— Завтра доложишь Друхту так, как я скажу, ты понял? — она обернулась.

Я только кивал, округляя глаза. Пусть видит дезертира, который цепляется за единственную соломинку. Да-да, всё скажу, как надо, ты только не выдавай!

— Ложь командор не почует. Наверняка сейчас пьёт, да кувыркается с оракулом, — она вдруг схватила кнут, и смазанным движением хлестнула по спине какую-то зверицу, заснувшую на другом солдате на телеге.

Та с визгом вскочила, слетела с борта, а бедняга распахнул глаза, ничего не понимая. Следующий же удар рассёк ему лоб тонкой полоской.

«Да, она действительно мастер», — оценивающе заметила Хали.

— Дрянь! — Шараза хлестнула следующего спящего забулдыгу.

Тот залетел в тлеющий костёр, потом с криком понёсся по лагерю обожжённый. Сотница не жалела никого, наводила порядок твёрдой рукой.

— Он был почти мой, — она снова обернулась, — А эта приехала из столицы! Оракул, мать её нулячью!

И новый взмах. И новый крик.

Вот это скорость. Полнотелая зверица била так быстро, что я едва успевал заметить движение руки. Только дёрнется плечо, а в нескольких метрах от нас уже летит кровь из щеки бедного выпивохи.

Действительно, сильное умение.

— Это всё медовуха, — Шараза вдруг остановилась, — Так, ладно.

Она упёрла руки в боки, оглядывая фронт работ. Теперь вокруг царил ад: все бегали, прыгали, таскали, убирались.

— Значит так, Хорм, — сказала она, — Сейчас отряжу тебя Сноргаллу.

Я только кивнул.

— Вы найдёте общий язык. Он тоже Скорпион, только из далёких земель, — она махнула рукой в сторону, — Синяя падаль, в общем.

Я только отклячил челюсть.

— Синий?!

— Да он с Морицом сюда пришёл, — она не смотрела в мою сторону, — У меня целый взвод такого мусора, как ты. Трусы, предатели… но все на моей груди, — Шараза засмеялась, оглаживая себя.

Я только кивнул, чувствуя, что мои настоящие проблемы только начинаются. Командора Морица, которого я убил, прекрасно помню. Служил Зигфриду, сбежал к Жёлтому приору, когда в Синей столице началась резня еретиков.

Сколько ещё народу сбежало вместе с ним?!

Глава 10. Мусор

Шараза указала направление, а сама унеслась совсем в другом. Отметив только, что скоро вернётся, чтобы «всё проверить».

Сноргалл оказался крупным зверем третьей ступени. Этот самый взвод «мусора», как сказала Шараза, размещался на краю лагеря, ближе к городу.

Тут стояло несколько тележек, на некоторых я увидел синие брони. Остатки былой мощи взвода Морица, судя по всему.

Вокруг костра сидело сразу несколько зверей, и все из разных стай. С содроганием сердца я узнал и коричневые шкуры Кабанов. Кажется, даже пятнистый подбой Рысей. Тут почти все звери из Синих земель, в основном вторые ступени.

Сноргалл сидел возле костра, уперев лоб в древко копья, и смотрел на огонь. Голый по пояс, в одних штанах, на лице мазки зелёной краски, как принято у Зелёных Скорпионов. Видимо, чем дальше от родины, тем более яростно защищаешь её традиции.

Я его узнал сразу. То же угловатое лицо, заплетённые в косы чёрные волосы. И татуировка-жало на подбородке, так похожая на бородку.

Он был очень похож на своего сына Снора, с которым вместе меня отправили в Пещеру Правды. Да, его убил не я, а жало сильной твари… Но, думаю, Сноргаллу будет глубоко насрать на это, если узнает правду.

Я даже мельком глянул вокруг. Куда тут спрятать труп, если вдруг…

«Марк, все трупы не перепрячешь».

— Здравствуй, мастер третье жало, — поприветствовал я его, как принято у Скорпов.

— Ты, что ли, засланец из Шмелиного? — он поднял на меня взгляд.

Я кивнул.

— Звать как?

— Хорм.

Его глаза чуть подпрыгнули. Как я и ожидал.

— Знал я одного говнюка Хорма…

Я промолчал. Как по мне, знахарь Зелёных Скорпионов был вполне уважаемым зверем, причём пострадал за свою стаю и стойко выдержал все испытания.

Да и сейчас, наверное, выдерживает. Что с ними со всеми стало? Стая Зелёных Скорпионов была на Востоке, теперь там полная неразбериха.

— Я тебе не верю, ясно? Никому не верю…

Что ему на это ответить, я не знал.

Пытливые глаза осмотрели меня. Мой потрёпанный вид, судя по всему, не произвёл впечатления.

— Туда иди, — он дёрнул головой в сторону телег, — Возьми броник любой.

Я сделал шаг мимо, но тут путь мне преградило протянутое копьё.

— Мне показалось, Хорм? — он пристально глянул на меня.

Всё моё естество напряглось. Что, я упустил меру? Нет, пусть и трудно, но всё ещё держу.

«Всё в порядке, Марк. Он видит зверя третьей ступени».

— Что тебе, мастер?

— Ты копьём владеешь? — он смотрел куда-то в меня.

Ах, вот оно что. Пришлось опять кивнуть:

— Да. Есть немного, не лишили предки своего внимания, — я коснулся лба двумя пальцами.

Вокруг костра зароптали, а Сноргалл поморщился, и едва не сплюнул.

— Вы там в своём Каудграде вообще деревня, что ли? Здесь уже такое не приветствуется, тут Бездна всем заправляет.

— Ну вот как будет проповедь, я послушаю, — хмуро ответил я, — А учить меня нечего.

«Слишком грубо, Марк…»

Я прекрасно видел, что у Сноргалла стоит метка. Как и ещё у пары зверей вокруг костра.

Странное дело, меня до сих пор удивляло, почему в землях, где давно царит ересь, до сих пор не все помечены.

— А ты мне нравишься, скорп, — хохотнул Сноргалл, потом убрал копьё, — Иди, подбери себе что-нибудь. Старьё там же кинь…

Больше всего меня возмущало, что он мне равен по мере. А ведёт себя, как будто самое малое приор.

Я подавил раздражение и прошёл к телеге. Полчаса поисков, и я смог найти более-менее подходящий себе набор доспехов.

Чешуйчатой кольчуги не нашлось, но зато в этот раз у меня на груди красовался литой диск с оскалом какой-то кошки, очень похожей на рысь. Доспех был для крупного зверя, но всё равно чуть сковывал.

Круглый щит на груди спокойно мог защитить от прямого удара, не усиленного магией. Наплечники, латы, краги — я полностью экипировался, избавляясь от уже ненужных доспехов.

Может, и оружие себе подобрать?

«Я была бы не против меча или кнута».

— Нет, — прошептал я.

Это выдаст меня. Если владение мечом есть у многих стай, то кнут довольно редкое оружие. Мне что, создать легенду, что я надсмотрщик?

Я даже на миг задумался…

«А это хорошая мысль, Марк».

А многие ли надсмотрщики могут похвалиться настоящим мастерством?

Пока я переодевался, примеряя тканевые подклады и доспехи, сидящим у костра было на меня наплевать — некоторые косились, но им даже лень было встать.

Поэтому я вытянул копьё из соседней телеги, взял точильный брусок. Делая вид, что подтачиваю наконечник, я бруском затёр все клейма мастеров на моей старой броне. Ну, все, что нашёл.

С огромным облегчением я надел новенький шлем. С широкой бармицей, которую можно было поднимать на лицо, как маску. Да, будет жарко, но меня даже в аду теперь не узнают.

Мои артефакты перекочевали в новый нагрудник. Печать со словом Каэля, кукла Грезэ, свиток Макото…

Я с сожалением заметил, что пергамент намок после моих приключений в озере. Как бы чернила не смыло. Надеюсь, в трудный момент не подведёт.

Приближение Сноргалла я почуял сразу, поэтому успел всё спрятать.

— Оделся? — надо мной нависла его тень.

— Да, мастер, — я встал.

Он опять поморщился.

— Как это уже раздражает. Ты какой-то весь правильный, — он сплюнул, — Тут давно уже всем насрать на всех.

«А всё это влияние Бездны. Если бы они чтили законы Неба…»

Сноргалл стал ругаться, выплёскивая накопившуюся злость. На эту похотливую Шаразу, на вечно пьяного командора с дурацким именем, на оракула, которая отдаёт странные приказы, и на Жёлтого приора, который вообще про всех забыл.

Потом его прорвало, и он стал ругаться на сраного Зигфрида, на идиота Морица… Вообще на всех.

Наконец, он замолчал. Опираясь на древко, скорп заглянул мне за плечо и поморщился:

— Да, ну твою нулячью мать!

— А, чешуя нулёвая! — Шараза снова была тут.

Один миг растянулся на десятки миллисекунд.

Я остро почуял опасность, летящую в ухо. И коротким движением отвёл голову — кончик кнута пролетел мимо.

Сноргалл успел подставить древко копья, и мне в лицо ударили щепки.

— Дерьмо нулячье! — выругался он, отскакивая.

— Я когда приказала отправиться? — Шараза отпихнула меня в сторону.

— Да какой идиот пойдёт туда ночью?! — возмутился скорп, поднимая копьё.

— Ты на меня оружие поднимаешь, зверь?

Сноргалл всё же опустил копьё, стиснув зубы от злости. Шараза нервными рывками сматывала кнут.

— Да любой воин мечтает о таких походах. Поднимешь ступень, чешуя нулёвая, перестанешь ходить в десятниках.

— То-то ты нас отправляешь? А что бравых Змей не пошлёшь меру поднять? — прошипел Сноргалл.

Шараза не ответила, а вдруг глянула на меня, и у неё подскочили брови. Она улыбнулась, и весело рявкнула Сноргаллу:

— Вот достойный воин, один из Шмелиного ночью пришёл. А ты отрядом боишься, шкурка трусливая.

— Ну, раз он такой храбрый, что его не отправишь?

— И отправлю, — улыбнулась Шараза, растянув толстые губищи.

Она повесила кнут на пояс, потом повернулась, чтобы уходить, и мягко коснулась моего нового нагрудника.

— Вот и обкатаешь новую бронь, скорп, — Шараза усмехнулась, — Выполнишь приказ, и я тебя поощрю.

Он лизнула нижнюю губу.

— Будешь сопровождать меня к Варанам, — она продолжила оглаживать теснённый на круглом щите оскал кошки, — Может, даже увидишь брата нашего великого приора.

Шараза прижалась, её лицо было внизу, совсем близко. Лысый татуированный череп рисовал полное сходство со змеёй.

«А разве брат приора не в Каудграде, Марк?»

Я задумался над этим. А ведь верно, если не изменяет память. Какая-то путаница… Мне ведь по любому надо выполнить просьбу Зигфрида, он мне жизнь спас, как никак.

«Знаешь, а ведь мы можем получить выгоду из этого. Кровь брата не сойдёт ли для обряда?»

Слова Хали прозвучали как гром среди ясного неба. Почему я раньше над этим не подумал?

А считается ли кровь родственника? Впрочем, надо бы уточнить эти тонкости. Вот только у кого?

— Так что ты скажешь, Хорм? — губы двигались уже совсем рядом, — Хочешь сопровождать меня?

Мне пришлось выдавить из себя улыбку.

«Марк, выколи мне глаза!»

Я лишь спросил:

— Какой приказ?

Но Шараза уже не слушала меня, лишь бросила Сноргаллу:

— С собой возьмёшь новичка. Но чтобы не как в прошлый раз, скорпова задница.

Что за прошлый раз, я, естественно, не знал, но десятник хитро прищурился:

— А как же доклад командору?

Сотница повернулась, прищурилась:

— Не слишком ли много вопросов?

Сноргалл сплюнул, но ответил:

— Слушаюсь, моя королева, — прозвучали язвительные слова.

— Как же я обожаю твою лесть, Сноргалл. Ей можно и человека отравить, уж я-то разбираюсь в ядах.

И, покачивая полными бёдрами, она пошла прочь.

— Шлюха, — бросил вслед Сноргалл.

Мне кажется, сотница всё слышала, но даже не придала значения. Она и так выиграла, ведь Сноргаллу рано или поздно придётся выполнить приказ.

— Что за приказ? — повернулся я.

Скорп улыбнулся, жало на его подбородке сплющилось.

— Тебе по плечу, ты ведь у нас такой смелый.

* * *

Видимо, судьба играла со мной злую шутку.

Приказ был до невозможности прост. И в то же время в его выполнении было заинтересовано столько лиц, что у меня голова кругом пошла.

Отправиться в Паучьи Овраги, найти вход в пещеры, и найти выход из неё.

— Это какая-то шутка? — только и спросил я.

Мы, десять зверей из мусорного отряда, глубокой ночью двигались в сторону этих самых паучьих земель. Сначала обошли деревню, озеро, а потом наш путь пролегал через холмы. Насколько я сориентировался, Шмелиный Лес был правее.

— Смертельная шутка, — с ненавистью бросил в ответ Сноргалл, но всё же объяснил.

Паучьи Овраги находились на краю Земель Каменных Варанов. Правили этими оврагами животные, которым в лапы лучше не попадаться: огромные пауки, живущие в пещерах под землёй.

При слове «пауки» меня передёрнуло. Как лишнее напоминание, что я, как идиот, чуть не погиб возле Шмелиного Леса.

— Возле Шмелиного Леса… — в унисон моим мыслям продолжал Сноргалл, — по легендам, находится выход из этих пещер.

Еще по одной легенде можно пройти прямо в сердце леса, а кто-то говорит, что можно выйти и с другой стороны. Никого не смущало, что легенды так расходятся, но теперь я хотя бы понял, откуда тогда взялись пауки.

По крайней мере, одна из версий была вполне реальной.

Длинная сеть пещер протянулась под этими Оврагами, в самих паучьих землях всё давно сожрано, но тварям надо было чем-то питаться. Вот они и выползали кто где — то шершней поймают, то ещё живность какую, а то и зверя зазевавшегося.

— На окраине Варанов вон деревню первушников сожрали, — бросил недовольный молодой Кабан.

Я этого юнца, к счастью, не знал, но вполне могло быть, что он видел лицо того проповедника Перита, в которого я вселился. Вся эта история с Белыми Волками и ересью Кабаньих Клыков ещё долго будет мне аукаться.

Меня спасало то, что теперь я двухметровая детина, и от того хилого нуля не осталось и следа. Как и от первушника.

Но на всякий случай я держал бармицу на лице. Пусть сойду за нелюдимого, но если учесть, что по легенде я дезертир, то моя подозрительность только подтверждает это.

— Ага, — кивнул ещё один зверь, — Говорят, они в шахте пробили дно, и упали к этим паукам.

— Всю деревню сожрали…

— Это же самоубийство, — сказал я, вспоминая ночных тварей.

— А кто спорит?

— Кому это нужно? — я не уставал задавать вопросы, желая разобраться.

Сноргалл, у которого накипело, с удовольствием объяснил.

Первоначально приказ принадлежал командору. Тот мечтает во главе отряда сильнейших воинов вылезти в сердце войска Зигфрида и снести тому голову. Чтобы принести потом Жёлтому приору на блюдечке.

— Этому Друхту на пьяную голову чего только не придёт.

— Да эта оракул ему всё нашептала…

Оракул как раз и была вторым заинтересованным лицом. Ей нужно было паучье яйцо. Желательно вообще какую-нибудь королеву, но, как объяснили Сноргаллу, сойдёт любое.

— Даже не спрашивай, Хорм, зачем ей это, — сказал мне скорп.

— Поговаривают, что какая-то магия, — вставил тот же молодой Кабан.

— Да не верю я в эту магию, — Сноргалл поднял копье и потёр нарисованную пентаграмму, — Вот на хрена нам это нарисовали? Вы верите в человека с демоном внутри?

— Наше дело малое, звериное, — проворчал кто-то.

Я же поджал губы, не сводя взгляда с рисунка на копье. У меня самого был такой же, проповедники Бездны рисовали всем обязательно. Нельзя было пропустить таинственного Белого Волка к столице, и только это оружие может его убить.

Потом, как объяснил Сноргалл, Шаразе нужен был яд пауков. Эта «корова», как выразился скорп, мечтает возлечь с любым человеком, лишь бы зачать настоящего «приора».

— Разве это возможно? — удивился я.

— А ты спроси её, — Сноргалл, обычно злой и хмурый, рассмеялся, — Только яйца придержи, говорят, кнутом их только так отсечь можно.

«О, Небо, если бы эта змеюка узнала, что ты человек, да ещё и частица Абсолюта… Я боюсь себе представить, что бы она с тобой сделала!»

Хали веселилась от души. Удерживать меру мне с каждым разом становилось всё легче, и теперь ей не приходилось добавлять для этого сил. Я уже неплохо справлялся сам.

Как оказалось, яд пауков обладал каким-то там усыпляющим действием, и делай с жертвой что хочешь, она не шелохнётся. А действует даже на третью меру.

«Эх, если б они знали, как недалеки от истины, да, Марк?» — съязвила Хали.

— Что, как в прошлый раз? — вдруг спросил Кабан, когда холмы начали редеть.

— Да, — усмехнулся Сноргалл.

«Марк, у них очень тёмные мысли».

В этот же момент я почуял опасность, которая метила мне прямо в лопатку.

* * *

— Какого хрена?! — я стоял на холме, напротив семи зверей.

Моё копьё нервно покачивалось, плавно направляясь то на одного, то на другого.

Под ногами Сноргалла валялись стрелы, одна ещё торчала в моём нагруднике. Не прошибла, но застряла.

— Как ты увернулся, дерьмо нулячье?! — скорп с недоверием смотрел то на меня, то на лучника.

Зверь с луком и сам стоял растерянный — он то планировал всадить мне стрелу с первого выстрела. А тут пришлось стрелять несколько раз, но сраный Хорм увернулся и отбился почти от всех выстрелов.

Заодно успел ещё и убить двоих воинов, которые надумали этого странного зверя скрутить.

— Это ты, нулячья твоя мера, объясни! — процедил я сквозь зубы.

Сзади за моей спиной открывался невзрачный вид. Луна освещала пустынную серую землю, всю в уродливых оврагах, будто бы раскуроченную после бомбёжки. Здесь когда-то был лес, теперь только местами торчали высохшие коряги, которые в ночной темноте бросали устрашающие тени.

Кажется, на ветвях и в лощинах что-то серебрилось, подёргиваясь от ветра. Паутина.

«Марк, что-то мне туда неохота.»

Хали была права. Мне совсем не хотелось проверять на крепость свою меру человека в гнезде, кишащем тварями.

Я снова посмотрел на Сноргалла. Он, поджав губы, разглядывал мёртвого Кабана, которому я наконечником взрезал горло.

— Знаешь, я даже спрашивать не буду, откуда ты знаешь приёмы наших Зелёных Скорпионов…

— Говорят, вы потомки наших, Пустынных, — бросил я.

— Это вы жалкая засохшая ветка рода, — с ненавистью сплюнул Сноргалл, потом поднял кулак, — Так, давай поговорим.

— Давай.

— Ты сам сделал половину работы, — сказал он, махнув на два трупа, — Осталось ещё двоих.

Он обвёл всех хмурым взглядом. Остальные переглядывались, не задерживая друг на друге долгих взглядов.

Что у них тут творится?

Как оказалось, это уже не первый их поход. По уставу, если отряд потерял более трети, он может вернуться, чтобы доложить о неудаче.

И вот эти… мусорщики, по-другому я бы их не назвал, каждый раз на границе с Паучьими Оврагами играют в «семиступку». Кто проигрывает, того или убивают, или он уходит в смертельную зону.

И так, пока от отряда не останется шестеро. Потом остальные отсидятся, и днём вернутся в лагерь.

Правда, на допросе всё равно кто-то расколется, но их же опять и пошлют в следующий раз.

Да, это было жестоко, и да, мерзко. Поэтому меня и хотели убить. Новичка не жалко, зато одна спасённая жизнь.

— Сыграем? — Сноргалл показал колоду карт.

Они были намного проще, чем те, которыми я играл с демоном Дагоном.

— Без меня, — я покачал головой, оглядываясь на Паучьи Овраги.

— Как знаешь, — хитро прищурился Сноргалл, — Значит, поставим твою жизнь.

— Попробуй, — огрызнулся я, но тут мы вздрогнули от звука боевого рога.

На тёмном горизонте среди холмов появились огни, нас догоняло внушительное войско. В отряде заволновались, стали шептаться.

— Драная змеюка…

— Да чтоб её, она всё-таки пришла!

Сноргалл быстро поднялся ко мне, я выставил копьё, но он отбил его рукой и зло бросил:

— Пошли уже, дерьмо нулячье. Эта Шараза теперь не отстанет, пока мы не зайдём в паучьи земли.

И скорп, оглянувшись на огни факелов на горизонте, стал спускаться к пустырю, поблёскивающему паутиной. Мне кажется, или там даже блестят чьи-то глаза?

Мимо меня проходил остальной отряд. Все хмурые — каждый понимал, что это последний поход.

Я тоже бросил взгляд на войско Шаразы, потом пошёл вслед за Сноргаллом. Встреча с братом приора мне была очень нужна.

Глава 11. Паучьи Овраги

— Твари, — ругался Сноргалл, оглядываясь на холм.

Несколько воинов и сама Шараза поднялись, наблюдая за нами. Видимо, отряд, который вечно возвращается назад с докладом о «проваленной» миссии, окончательно достал сотницу. Вот она и решила проследить.

Теперь путь обратно будет только через копья соратников.

— Ползучие Змеи сраные, — сплюнул Сноргалл, — И эта, королева змей, долбаная Шараза… чтоб вас всех передавили, как нулей.

— Тихо, десятник, — прошептал я, выглядывая из-за дерева в сторону разрытого пустыря.

Тревога постепенно копилась, превращаясь в смутное чувство опасности.

Мы засели перед ближайшим к холму поваленным деревом. Толстый ствол был покрыт тонким шёлком паутины, и я с интересом рассматривал её с помощью стихий.

Насколько помнится, паутина высасывала силы, наподобие зачарованных колючек. Эти пауки были идеальными машинами для убийств: парализующий яд и обессиливающая паутина.

— А смысл молчать? — истерично прошипел Сноргалл, — Ты не думай, я не трус! Но мы всё равно тут сдохнем…

Все звери рядом со мной крутили головами, растерянно глядя то в сторону холма с воинами Шаразы, то в сторону Паучьих Оврагов.

«Они выбирают, Марк», — сказала Хали, — «Наказание от командования, или смерть от паучьего жала».

— А пошло оно всё пропадом, — плюнул немолодой уже зверь, судя по доспеху и серьге на ухе, из стаи Кабанов, — Может, и не убьют сразу?

Он встал и пошёл обратно.

— Твою мать, зверьё пустое… — выругался вслед Сноргалл, но не стал останавливать.

Все внимательно провожали смельчака, и я понял, что каждый подумывает о том же. Если сейчас этот зрелый Кабан дойдёт до воинов Шаразы, то это сможет сделать каждый.

Не забывая крутить сканер, я прощупывал местность вокруг. Приходилось использовать магию потихоньку, чтобы не почуяли моей силы, но и упустить момент нападения я не хотел.

Я чувствовал, что ещё один зверь что-то пытается рассмотреть с помощью стихии земли, но делал это крайне неумело. Расходовал сразу всю энергию, выпуская магию вокруг. Ну зачем, если смотреть надо только на пустырь?

Стоп. Ещё же есть пещеры под землёй.

Я осторожно пробил толщу тонким лучом… и покрылся испариной.

Десятки огромных мохнатых монстров со множеством лап, покрытые коротким ворсом, семенили по пещере. Они ползли прямо под нами, поднимая взгляды к потолку.

Пауки знали, что еда пришла.

Я осмотрелся. Потряхивающаяся на ветру паутина. Иногда от неё шли тончайшие нити, которые совершенно не были заметны, а чувствовались только кожей лица.

Неужели пауки получили сигналы от неё, когда мы задевали. Но я ничего не почуял. Это настолько тонкая магия?

— Слушайте, а ведь идёт, — подал голос ещё один зверь, тыкая пальцем в спину первому смельчаку.

Тот уже дошёл обратно до подножия, подняв руки. Рядом с Шаразой стояла пара лучников, но они опустили оружие.

— Слушай. А может, там другой приказ передали? — с надеждой подал голос ещё зверь.

— И точно, — нервно рассмеялся Сноргалл, — Это же Шараза. Она сама с войском прибежала, чтобы приказ нам передать.

— Как знаешь, Сноргалл, а я жить хочу.

— Уж лучше с этой лысой кувыркаться, чем от яда тут пухнуть, — кивнул ещё один.

Сразу четверо зверей встали и пошли гуськом обратно.

— Идиоты… — покачал головой Сноргалл, провожая их взглядом.

С нами остался ещё один смуглый парень, Пятнистая Рысь второй коготь. Курчавые светлые волосы резко резонировали с его кожей, так он ещё и на щеках намалевал традиционную чёрно-оранжевую окраску своего племени. Наплечники у него были подбиты пятнистым мехом.

— А ты чего сидишь, Намди? — зло прошептал Сноргалл, — Иди, там жизнь ждёт.

Курчавый судорожно сжал лук, и покачал головой. Никуда он не пойдёт. Это был тот самый лучник, выстреливший мне в спину.

Да уж, сборище самых отпетых негодяев…

Остальные четверо тоже дошли до подножия. Самый первый смельчак, улыбаясь, махал им уже с вершины холма.

Курчавый лучник сел, снял с пояса колчан, стал деловито перебирать пальцами оперение. Он иногда косился на меня, и я заметил во взгляде явный расчёт.

Послышался вскрик, и неожиданно в четверых дезертиров полетели стрелы. Двое сразу упали, другие двое бросились врассыпную.

А весёлого махальщика Шараза лично прирезала ударом в спину.

Тут послышался треск, что-то обвалилось. Прямо под ранеными зверями разверзлась земля, и они провалились в облако пыли. Мелькнули огромные лапы…

Шаразу и её воинов с холма как ветром сдуло.

— А, дрянь, драпать сейчас будет, — прошептал Сноргалл, во все глаза рассматривая оседающую пыль.

Там мелькнули массивные силуэты, быстро перебирая длинными лапами. Один из везунчиков, увернувшихся от стрел, побежал вверх по холму.

Сразу пять членистоногих ринулись за ним, и крики схваченного за ноги зверя раздавались, пока его не затащили в дыру.

А вот второй везунчик побежал к нам. Да понёсся так быстро, что сразу стало понятно — это дар.

Рядом щёлкнула тетива, и бегун свалился со стрелой в ноге — Пятнистая Рысь деловито достал ещё одну стрелу, зарядил. Но Сноргалл протянул руку, придерживая лучника.

— Погоди, Намди, нас пауки пока не заметили, — прошептал зверь, — Надеюсь.

Я поймал последний взгляд раненого бегуна, прежде чем он исчез в дыре. Оттуда ещё вылезли пара мелких пауков, стали деловито бегать вокруг, трогая лапками всё, что им было интересно.

Один из них засеменил к нам. Я напрягся, готовясь вытянуть земную пику.

Но тут второй паук, забравшись на холм, как-то отрывисто просвистел, и в следующий миг целый выводок ринулся из дыры вверх по склону. Не добежавший до нас разведчик повернулся, и понёсся вслед за собратьями. Ему очень не хотелось остаться без еды.

— Если бы те идиоты… — прошептал Намди, — знали язык жестов у Змей, они бы остались сидеть.

Я с интересом глянул на Рысь. Тот покосился и пожал плечами.

— Ясно, — зло сплюнул Сноргалл, — А эта Шараза, тварь такая, теперь сама драпает от этих тварей.

Он нервно засопел, пытаясь не рассмеяться:

— Тварь от тварей… — Сноргал прикрыл рот ладонью, — Вот её шанс возлечь с сильной мерой.

* * *

Мы просидели на этом везучем месте ещё полчаса.

Пауки потихоньку возвращались в свою дыру, и некоторые тащили тела зверей.

Не все из войска Шаразы успели отступить, или сотница пожертвовала отрядом. Именно такой версии придерживался Сноргалл.

— Короче, можно попробовать обойти по краю овраги, — зашептал Сноргалл, — И в Шмелиный Лес дунем… Там разбойники есть, свободные звери, к ним примкнём.

— Нет уже разбойников, — я покачал головой, — Вообще.

— Откуда ты… — спросил было Сноргалл, но осёкся. Потом, после паузы, задумчиво предложил: — Там Зигфрид, говорят, где-то за лесом стоит.

— Он еретиков казнит сразу, — сказал Намди.

Я слушал их рассуждения и думал.

Мне в Шмелиный Лес отступать незачем. А вот поездка в селение Каменных Варанов, чтоб встретиться с братом приора, очень даже нужна.

В любом случае, шансов выполнить приказ больше с отрядом, чем в одиночку. Этому Сноргаллу я не доверял от слова совсем, но у меня перед ним какой-никакой моральный долг.

Смерть его сына лежит на моей совести тяжким бременем, и самое малое, чем я сейчас могу отплатить, это спасти жизнь отцу.

Стоп. Я даже тряхнул головой.

«Так, Халиэль Огненная Плеть», — недовольно я позвал ангела.

«Что?»

«Это ты мне на совесть давишь?»

«Даже и не думала», — уклончиво ответила Халиэль, — «Я слежу за обстановкой, у меня и нет времени на такое…»

Я поджал губы. Вот тебе и раз. То демон на мою душу влияет, то вдруг у меня совесть проснулась. С каких это пор я стал так чутко относиться к головорезам?

Мелкий Снор хотел меня прирезать и на меч насадить, и его папаша ушёл недалеко. Стрелу в спину я прекрасно помню. Я-то увернулся, а вот скольких таких новичков они тут положили?

«Небо всегда ценит милосердие. Марк, вселенская справедливость начинается с прощения», — вдруг сказала Хали.

Я только поморщился. Иногда на неё такое находит, что хоть волком вой.

«Первый шаг в Бездну начинается с таких вот мелочей, Марк».

— Так, зверьё пустое, предлагаю попробовать вернуться в Синие Земли, — начал Сноргалл, — Там свои стаи найдём, расстанемся…

Он сам не верил в свои слова. Безумный взгляд, говорящий о том, что уже начала работать метка, так и елозил по пустырю. Сейчас он надумает сбежать, и Бездна убьёт его.

Ладно, пора уже что-то придумать.

Пока метка не стала настолько активной, что сможет заметить меня, я взял слово, добавив в него энергии духа:

— Чей приказ важнее?

Оба зверя шарахнулись, словно я в чудовище превратился.

— Ты о чём?! — Сноргалл покосился в сторону холма, будто там сейчас Шараза должна была вылезти.

— Чей. Приказ. Надо. Выполнить? — отчеканил я, выпуская чуть-чуть силы.

— Ты думаешь, я трус, да? — Сноргалл взял копьё поудобнее, и чуть отполз от меня.

Рысь оказался посообразительней.

— Наверное, оракула, — сказал он, — Все давно уже в войске говорят, что мы из-за этих пауков тут стоим. А так бы давно в Шмелиный Лес вошли.

Сноргалл круглыми глазами посмотрел на Рысь, будто тот выдал государственный секрет.

А лучник спокойно продолжил:

— Оракул обещала в награду смельчаку службу в столице.

Я кивнул, чуть поражённый. Ого, какое везение. Это мне прямо и в столицу можно будет отправиться?

У моего замысла неожиданно появился план «Б».

— Нулячье жало тебе в задницу будет, а не служба, — продолжал плеваться Сноргалл.

Я продолжал размышлять. Приор Гильберт получил яйцо королевы шершней, а теперь хочет ещё и яйцо пауков.

Что ему нужно? Контроль над этой армией чудовищ?

— Предлагаю достать это чёртово яйцо, и вернуться, — сказал я.

— Тебя ноль укусил? — поражённый, спросил Сноргалл.

«Марк, это самоубийство».

Я покачал головой. Нет, если действовать осторожно, всё может получиться.

Во мне скрывается огромная сила, и уж выкрасть яйцо паука я точно смогу.

Да мы вдвоём с Макото такое провернули. Правда, за нами погналась туча шершней. Но это уже мелочи…

А если приведу пауков в лагерь к этому Друхту, так даже лучше. Всех сожрут, а я пойду дальше. И всё с той же легендой — разведчик чудом вырвался из ада, и пришёл рассказать, что теперь ещё и командора сожрали. Вместе с оракулом.

Ого, это у меня получается уже план «Ц». Или какой там по счёту?

«Марк, в твоём плане куча пробелов».

Я пожал плечами. Сидеть на месте тоже не решение.

— Достанем яйцо, — шепнул я, обращаясь то ли к Хали, то ли к зверям, — Нам же любое сойдёт…

— Нет, ты явно сумасшедший, — Сноргалл даже отвёл копьё.

Я махнул и осторожно встал. На горизонте уже занималась заря.

— А я с ним, десятник, — вдруг сказал Намди.

— Думаете, я трус, да? — зло бросил Сноргалл, и сплюнул, — Думаете, я просто шкуру свою спасаю? Идиоты, чтоб вас Шараза раздавила!

* * *

Оба зверя пошли со мной.

Как выяснилось, этот Намди считал меня отмеченным особым даром. На его памяти никто не уворачивался от двойного выстрела. Того самого, в котором одна стрела отвлекает чувство опасности, а другая наносит настоящий удар.

Он же не знал, что все эти выстрелы для меня — просто траектории. Две их, или пять, мне давно было без разницы.

Мы осторожно двигались вперёд. Я старался использовать стихии без фанатизма, но оба зверя всё равно почуяли, что этот новичок гораздо сильнее, чем кажется. И помалкивали.

Хали применяла свои способности смелее, чем я. Высокая мера ангела позволяла брать такие высоты стихий, что Сноргалл с Намди просто не чуяли их.

А вот мне приходилось изображать просто талантливого зверя.

Я сразу настроил сканер так, чтобы чувствовать тонкую паутину, которую не разглядишь обычным взглядом. И в этом мне помогла… стихия воздуха.

У меня она была как не пришей нулю рукав, но ангел смогла так её усилить, что эта стихия отлично чувствовала паучьи нити. Они колебались в тёплом воздухе, выдуваемом из пещер в оврагах, протягиваясь на десятки метров, и мне оставалось только показывать спутникам, где лучше пригнуться, а куда нам вообще не следует идти.

Или наступать…

Тонких, подкопанных снизу ловушек, тут было море. Я прекрасно чувствовал, что внизу целый город из прорытых пещер. Они выходили в овраги, которые мы осторожно перелезали, и каждый раз я с содроганием смотрел на серебрящиеся паутиной отверстия.

Одна наша ошибка, и оттуда полезут полчища.

Каждую сотню метров я останавливался и сканировал землю. Осторожно, стараясь не задеть особо крупных пауков. Членистоногие здоровяки будто чуяли магию земли и нервно ворочались, трогали лапками стены пещеры.

Я сразу же убирал сканер, потом уводил его в другое место.

Пещеры пауков, если в них залезть, сразу же станут нашей могилой. Этих тварей много. Просто нереально много.

Да, в основном, это была мелочь, размером с кошку или собаку. Но среди них встречались более крупные здоровяки, размером с того же телёнка.

Вот только проходы в пещерах были намного шире, и у меня закралось подозрение, что там есть жители ещё крупнее. Та тварь, которая ужалила меня ночью на краю Шмелиного Леса, могла спокойно утащить целую связку таких воинов, как я.

Через несколько метров я почуял одно из таких чудовищ. Крупная самка, настолько, что в её брюшке мы бы втроём поместились.

Она находилась в круглом большом гроте, все стены которого были густо оплетены паутиной. Вокруг валялись конечности пауков, да и сама она только что откусила голову мелкому соплеменнику.

Я лишь мазнул по её сознанию, не решившись глянуть меру. Кажется, самец только что сделал своё дело, оплодотворив несколько яиц в её брюшке, и теперь самка деловито его поедала.

Потом она отложит эти яйца, добавит к прилепленным на стене белым шарикам. Тут и там на стенах пещеры висели паутинчатые коконы, и в некоторых уже копошилась новорожденная мелочь.

А вот этих паучат кормят отборной пищей. Для их роста плоть соплеменников не подойдёт.

При мне в пещеру мелкие трудяги затащили тело зверя и стали оплетать в паутину, время от времени впрыскивая яд в бездыханное тело. Судя по всему, яд ещё и переваривал своих жертв, и через некоторое время в коконе будет питательный суп для новорожденных.

Самка как раз доела бывшего любовника, меланхолично наблюдая, как другие пауки готовят ужин для её выводка. Отбросив невкусные конечности, она вдруг протянула лапы, схватила одного из трудяг, и откусила ему голову.

И опять стала наблюдать за процессом, работая челюстями. Ей нужно очень много энергии, чтобы дать потомство.

Повара даже не шарахнулись. На место съеденного сразу приполз ещё один.

— Что там? — вдруг вырвал меня из видений Сноргалл, — Их пещеры глубоко?

Я слегка вздрогнул. И успел увидеть, как внизу самка устремила подозрительный взгляд наверх.

Вот готов поклясться, что я только что почуял стихию землю. Только чужую. Кто-то просканировал нас, и отвёл своё внимание.

Да твою же нулячью мать!

— Ну, Хорм, чего молчишь? — нетерпеливо спросил десятник, трусливо оглядываясь.

Рысь покосился на него, но ничего не сказал. Он был более чем спокоен.

— Заткнись, — прошипел я, снова спуская взгляд вниз.

Никого! Пещера пустая, только коконы и яйца на стенах, да недоплетённый ужин.

Одновременно опасность ударила сразу со всех сторон.

И в следующий миг твари полезли…

Надо было видеть лицо Сноргалла. Он, как сумасшедший, схватил копьё и с криком побежал на ближайшего паука, выползающего из оврага. Споткнулся о ком паутины под ногами и завалился, исчез в овраге, пролетев между лапами приподнявшегося чудовища.

Паук даже не стал смотреть, что там стало со Сноргаллом. Наверняка в овраге живности много, о добыче позаботятся.

Надо сказать, что лучник Намди проявил недюжинное хладнокровие. Не прошло и пяти секунд, как стрелы в его колчане кончились, и он выхватил короткий меч.

Он не стрелял по крупным особям, не видел смысла. Каждая его стрела легла в мелкую цель, и те сразу перевернулась, сложив лапки.

Твари не боялись, они бежали к нам в предвкушении лёгкой добычи. Но всё же это были пауки, и они не отличались огромной скоростью. Им приходилось волочить брюхо по земле, оставляя за собой серебрящийся след паутины.

«Марк, думаю, скрываться нет смысла».

— Если хочешь жить, — громко сказал я, — Мне не мешай.

Зверь покосился на меня и только кивнул. Всё же он слишком спокоен.

Но времени разбираться не было, и я высвободил меру человека. Сразу же ощутил их всех, как они бегут. Ощутил их желание жрать и размножаться.

А потом золотая ярость ангела полилась в мои жилы, одновременно ответил Инфериор… Я ощутил землю вокруг на десятки метров, лапы каждого существа.

И ударил земной волной в прорву самых смелых, почти добежавших до меня. Ошмётки паучьих тел разлетелись во все стороны.

Одновременно я открыл сразу с полсотни щелей в земле, выстреливая вверх камнями. В кого-то я точно попаду в этом аду.

В усиленном режиме я продержусь недолго, но другого выхода не было.

А в следующий миг я увидел крупную самку. Она выползала из оврага в десяти метрах, с интересом наблюдая, как её дети будут терзать добычу.

Я перехватил копьё и, оттолкнувшись, понёсся в сторону матки, аж воздух засвистел от скорости.

Глава 12. Неведомый

Время растянулось, биение сердца замедлилось, и моя скорость стала расти.

Сила ангела подарила лёгкость, я внезапно понял, что за один шаг преодолеваю втрое большее расстояние.

«Марк, только я, кажется, скоро отключусь. Небо позволило отдать всю силу…»

Мельтешащие лапки и ворсистые тела с двух сторон. Земной волной я расколол наступающую волну на два фронта и перелетел через них. Чудовища опомнились, внезапно осознав, что желанная добыча слишком кусачая. Да ещё и бежит теперь к их матке.

Я движением руки размыкаю в земле щели, стреляю. Стараюсь открывать в тех местах, где вижу больше пауков: с прицеливанием у меня проблемы. Белиара нет, и времени на самовнушение, что все эти твари «мои друзья», у меня тоже нет.

До королевы пауков остаётся всего несколько шагов, я протягиваю руку, хочу открыть под ней трещины, зарядить камни.

Блестит россыпь умных глаз, я чувствую чужое намерение… и матка внезапно закрывает щели. Твою нулячью меру, у неё стихия земли!

«Марк, она очень сильна».

— Знаю! — кричу я, чувствуя, что паучиха хочет атаковать.

В этот же момент я перекатываюсь в сторону — прямо под ногами вылетает острая пика. Спиной я влетаю в невезучего здоровяка, того опрокидывает на брюшко. У плеча щёлкают ядовитые челюсти, но я успеваю откатиться, и делаю копьём несколько взмахов по кругу.

Острый наконечник отсекает лапки, режет глаза, разрывает брюшки. Я уже в другом месте, мягко приземляюсь, и снова прыгаю к матке.

Она, выглянув из оврага, даже не делает попыток нападать. Только следит.

Подо мной земля начинает кричать, я перехватываю магию… И сразу отпускаю, ухожу вбок, чувствуя, как в сознание чуть не ворвался чужой разум. Если я буду бороться с ней, вмиг потрачу все силы.

Эта королева девятнадцатой ступени, не слабее приора пятой. Помнится, матка шершней в Шмелином Лесу была такой же сильной.

Я отпрыгиваю, прыжками делаю большой круг. Паучья орава волнами перемещается по полю боя. Где я приземлюсь, они сразу устремляются туда.

Вот мои ноги касаются земли в двадцати метрах, они очухиваются, и меняют направление. Особого ума нет, но их много.

Под землёй есть ловушки — подрытые подкопы, и приходится тщательно следить, куда мне прыгать.

Краем зрения я вижу Намди. Тот деловито что-то чертит вокруг себя лезвием меча.

Магию Абсолюта я узнаю везде. Этот засранец явно не просто солдат из мусорного отряда. Не каждый зверь второй ступени способен сохранять хладнокровие в такой момент.

«У него ещё одна стрела, Марк. Боюсь даже подумать, для кого она.»

Мне остаётся только кивнуть. Но моя главная проблема сейчас: пауки. Выстрел в спину я почую в любом случае.

Я снова бегу к матке. Надо добить.

Открываю трещины под ней, стараясь сделать это как можно быстрее. Один камень успевает вылететь, задев ей лапу. Королева верещит, но успевает схлопнуть остальные щели.

Умные глаза с ненавистью смотрят на меня…

И вдруг я чувствую, как подо мной начинают открываться такие же трещины.

Снова перекаты, кувырки. Некоторые щели смыкаются, извергая клубы пыли. А из некоторых начинают вылетать пули.

Дерьмо нулячье! Эта тварь научилась! Увидела у меня… и научилась.

Мне стало совсем туго — паучиха теперь открывала щели везде, где могла, совсем не жалея своих соплеменников.

Вылетали каменные пики, свистели пули. Моё чутье работало на максимуме, чувство опасности расчертило для меня всю округу лазерными лучами. Мне только и оставалось, как эквилибристу, крутиться, выворачиваясь так, чтобы не задеть свистящую смерть.

Мне не хватает моей силы земли. Нужен Инфериор… Но он не отвечает, хотя я и чувствую его.

— Ну же, твою мать! — кричу я.

Время уходит.

Хали отключилась, выдав последнюю каплю силы, и я понял, что осталось не больше минуты.

Решив больше не экономить энергию, я выпускаю сканер земли, охватывая всё поле боя.

Вот, в овраге за спиной королевы есть проход. Он идёт в ту сторону, а там заворачивает, потом ещё поворот…

Я отпрыгиваю от очередной волны набежавшей мелочи. Ещё одно касание земли, и я направляю себя на ловушку — податливую землю, где легко провалиться в подземелье.

Хруст, скрежет. Я внизу, едва успеваю вытянуть из земли тупые пики, чтобы упереться в них. Весь пол устлан паутиной.

Сверху валятся пауки, но хватают лапками пустоту: я уже в пещерах, несусь к выходу.

Полное слияние со стихией, меня нет: я — камень, я — часть стен. Меня касаются ворсистые тела, замешкавшиеся обитатели пещер не успевают реагировать.

Поворот, ещё поворот. Впереди светит выход…

Я вылетаю, ещё шаг, и прыжок вверх, на спину матке, свесившейся с края оврага. Воздух свистит, выталкиваясь за мной из прохода. Королева начинает поворачиваться, она всё же упустила меня из виду.

Рука с копьём набирает спираль земной энергии. Мелькает мысль, что нужен и огонь, это добавит мощи.

Я вплетаю в образ удара ещё и пламя — огонь ярости наконец выплёскивается.

Лечу уже над ворсистым брюшком, рука вытягивается, копьё вонзается в россыпь глаз… и разлетается в щепки!

«Каменная рубашка»!

От удара королеву выкидывает из оврага, и её охватывает пламя. Ворс горит, потрескивая, и она верещит, катаясь на спине. Я подскакиваю, ломаю одну лапу, хватаю за челюсть.

В чудовище ещё полно силы, она начинает кататься, кувыркаться, подминая под себя сородичей. Те пытаются помочь, но крупная королева просто их давит.

В какой-то момент и я оказываюсь под ней… Уф, вот это тяжесть, в ней тонна, не меньше!

Темнеет в глазах, энергия уходит. Вместе с сознанием.

В следующий миг матка переворачивается, и я оказываюсь у неё на спине. Надо просто убить её силой. Обычной физической силой.

Я вырываю матке челюсти, вонзаю пальцы в глаза. Со всех сторон мельтешат её соплеменники, которым удалось запрыгнуть на королеву.

Укус в правую руку, левую ладонь тоже прихватили. Кожаный доспех начинает колоться, толкаться и щипаться — мелочь пытается прокусить меня везде.

В поле зрения попадает Намди. Он стоит посреди расчерченного круга, целит в меня из лука.

Всё моё существо охватывает злость.

Ну, нет, так просто не возьмёте!

Последние секунды… Я перехватываю стрелу прямо у лица, и отталкиваюсь, спрыгивая с королевы.

Намди дёргает стрелу, верёвка натягивается, и меня протаскивает сразу на несколько метров. Сзади щёлкают челюсти — пауки хватают пустоту.

Я лезу за пазуху окровавленной рукой, обхватываю талисман Рычка… где свиток Макото?

Вот он, пытаюсь развернуть, обильно мажу кровью. Рыжие Лисы, вы мне по уши… темнота ударила, я только через пару секунд открываю глаза…

Намди продолжает меня тащить, но на мне уже куча этих тварей. Свиток валяется в нескольких шагах. Всё, не чувствую рук. Ничего не чувствую.

План «Ц» провалился…

* * *

— Долго лежать будешь, частица? — голос Намди ворвался в сознание, — Ну, то есть, великий мастер четвёртый перст.

Я прислушался к своим ощущениям.

Глаза открыть не могу.

Как и в прошлый раз, не могу ничем двинуть, всё тело будто занемело. Ни стихий, ни магии, ни Хали — яд пауков действует прекрасно.

Пытаюсь разлепить губы. Только сиплый выдох.

И даже столб с мерой глянуть не получается. Остаётся поверить, что я действительно четвёртый перст. Накормила меня королева пауков до отвала.

— Как ты того волка вызвал? — снова надоедливый голос.

Волка…

Волка?! Какого волка.

Я злюсь, пытаюсь заставить работать тело. Там, на родной Земле, нас учили, как бороться с онемением, лёжа в засаде. Полная разминка и зарядка без видимых движений.

Сокращаем мышцы, пытаемся двинуть ногой. Тут, там, здесь…

— Скучно, — Намди вздохнул.

Я попытался усмехнуться. Дай только двинуться, я тебе устрою веселье.

Через пару минут разминка принесла плоды, яд разогнался, и я открыл глаза. Смог даже чуть двинуть шеей, скосить взгляд.

Дерьмо нулячье! Где мы?

Всё серебрится, сверкает, будто вокруг снег нападал, и мельтешит вьюга, гоняет снежок.

Через пару секунд до меня дошло. Это не снег, а паутина. Огромным покрывалом она лежит на земле вокруг, и под ней что-то движется, перебирает лапками.

Мы всё ещё в этих же Паучьих Оврагах. Я лежу рядом с Намди, мы оба в магическом круге, и паутина заканчивается совсем рядом. Осторожные лапки вытягиваются, трогают край начерченного круга, и прячутся обратно.

Пауки прикрылись от солнца, и это колеблющееся покрывало протянулось до ближайших оврагов. Там копошатся особо крупные бугры, но они не решаются далеко продвинуться. Видимо, чтобы не порвать навес.

Вот же твари, до чего умны.

— Ты… — вырвалось у меня.

Слово далось с трудом, но времени жалеть себя нет. Я напрягся, попробовал ещё.

— Ты кто?

— Наёмник, — пожал плечами Намди.

Несколько минут я переваривал услышанное, одновременно разминая мышцы. Раз нет стихий, гоняем кровь обычным методом.

Кто его мог нанять?

За мной до этого много кто охотился. И вся неразбериха была из-за того, что дьявол проник в разум бога. Получается, Аваддон вставлял мне палки в колёса, в то время как бог, едва оказывался в ясном уме, пытался помочь.

Но здесь, в землях Жёлтого Приората, где половина зверей бегает с метками, зачем Аваддону наёмник? Каждый помеченный может в теории убить меня, получив через метку достаточно силы.

Кому ещё я понадобился?

— Кто… нанял? — второй мой заход оказался полегче.

Пальцы двинулись, я смог прижать их к земле. Чёртов Инфериор, я, конечно, не хочу тебя отвлекать, но не мог бы ты, дерьмо нулячье, помочь?

Стихии молчали. Магия молчала.

И хренов Намди тоже молчал, только щурился от солнца.

Это меня окончательно разозлило, и я сжал кулаки. Получилось!

Дёрнул конечностями. Получилось!

Зарычав, я попробовал сесть, опираясь на локти. Ни хрена не получилось…

Зверь вдруг повернулся и подсунул руки под мышки, стал помогать.

Наконец я сел, и, пошатываясь, посмотрел на искрящееся покрывало. Животные копошились там, вытягивали лапки, в редких разрывах паутины блестели глазки.

Жрать и размножаться. Даже не надо касаться разума, чтобы увидеть их первобытные желания.

— Зверьё твоё пустое, — мой язык уже двигался вовсю, — Кто тебя нанял убить меня?

— Убить?! — Намди чуть отклячил губу, — Нет, только достать кровь.

Он показал стрелу с привязанной к ней верёвкой. А потом спросил:

— Скажи, как ты вызвал волка?

— Какого, на хрен, волка?

— Когда я тебя подтягивал сюда… — Намди показал пальцем, — Оттуда появился огромный чёрный волк. Его мера была такой огромной, что мне не хватило духа посмотреть.

Я непроизвольно посмотрел в том направлении. Естественно, там никого не было.

Намди продолжил рассказывать.

У чёрного волка была белоснежная грудь, белые брови. Он появился внезапно, его вой прижимал пауков к земле, а когти и зубы рвали их, как тряпки.

Чудесный спаситель двигался с невероятной скоростью, и, пока он расправлялся с бесконечным потоком пауков, Намди смог затянуть моё тело в круг и замкнуть его.

— Потом волк посмотрел в нашу сторону и исчез.

— Испарился?

— Убежал.

Я вытянул талисман Рычка. На ворсистой скрутке засохли пятна крови.

Вот вообще ничего непонятно. Я звал Рыжих Лис с помощью их свитка. Они сами сказали — нужны кровь моя и Лисицы. Потом коснуться рисунка.

— Ты действительно великий, — сказал вдруг Намди, — Раз вдруг первый предок, дух стаи, пришёл защитить тебя. Ты — тот самый Белый Волк.

Я напрягся. Смог двинуть рукой, повернулся к зверю.

— С чего ты взял?

Рысь ничего не ответил, только щурился от солнца. Хотя я уже сомневался, что это Пятнистая Рысь.

— Ты Безликий? — спросил я.

Тот кивнул.

— Седьмая ступень?

И снова кивок.

Твою же нулячью меру, действительно талантливые эти Безликие, если я не просёк. Даже Хали не заметила.

— Я встречал таких, как ты, — сказал я, — Обычно пытаетесь убить без раздумий, Безликие Драконы.

Зверь вздрогнул. Призраки прошлого смогли разбить даже его хладнокровие.

— Звери разные, — пожал плечами Намди, — Мы уже давно не одна стая, разбрелись кто куда. И служим, кто кому.

— Кому?

Намди поджал губы.

Ко мне стали возвращаться чувства. Тело вдруг осознало, что сидит на остром камне, и пятая точка давно от этого страдает. Зашипев, я чуть сдвинулся.

Стихии пока не просыпались.

— Истинному приору этих земель, — гордо ответил Намди.

Жаль, у меня не было оружия, да ещё мой рывок получился только наполовину. Рука поднялась, но только чуть-чуть не достала до шеи Намди.

Шпионов Жёлтого приора я буду убивать без раздумий. Ну, если получится.

— Передай своему Гильберту… — начал было я, поняв, что пока не могу убить Безликого.

Тот хладнокровно покачал головой. Вот это спокойствие, мне б так. Такое чувство, что у него внутри целый хор ангелов, которые поют целыми днями.

— Командор четвёртый перст Хорас, — сказал вдруг Намди, — Он прислал меня сюда.

Я опустил руку. Да ну твою ж нулячью-то мать, почему я опять ничего не понимаю?

Задолбало. Куда не приду, везде меня ждут. Как можно проникнуть шпионом в чужой приорат, если там сразу приходит предсказание: к вам собирается проникнуть шпион.

Я стал Волком. Тут уже ждут волка.

Я получил меру человека, оракулы чеканят — он теперь человек.

Я вселяю в себя демона и ангела, там сразу предсказание — в нём демон и ангел.

Наверняка, как только научился спускаться в меру зверя, приору уже докладывают. Ищем зверя.

Бесконечная гонка, где я всегда отстаю на шаг.

Мне надо первым делом убивать оракулов. Эта мысль подарила мне улыбку.

— Предсказание, да?

Намди покачал головой.

— Нет. Он давно пытается бороться с братом, и сейчас просто хочет помешать Гильберту.

— Помешать в чём?

У меня проснулась вторая рука, я смог даже поднять обе верхние конечности. Расправил-ссутулил плечи.

— В обретении силы.

На мой вопросительный взгляд Намди поведал. Хоть командор Хорас и сидит в Каудграде, изображая вечно обиженного судьбой пропойцу, он не оставляет надежды захватить трон и спасти приорат.

Как оказалось, Хорас ещё тот законник — Небо для него превыше всего. При этих словах я усмехнулся. Этим двоим найдётся, о чём поговорить с Зигфридом.

До Хораса дошли слухи, что в приорате набирает силу новая магия — магия Абсолюта. С её помощью Гильберт пытается овладеть невиданной силой.

Младший брат уже давно понял, что Жёлтый приор не остановится ни перед чем. Вырезанные ради опытов деревни, чуть не разрушенный Шмелиный Лес.

Поэтому Хорас изо всех сил пытается помешать.

— И захватить трон, конечно же, — кивнул я.

Намди пожал плечами:

— Без власти не наведёшь порядок. Тем более, приор Гильберт пытается подчинить с помощью этой магии животных.

— В смысле?

Слова Намди напомнили мне, как удивлялся Белиар, когда мы обнаружили королеву шершней, удерживаемую пентаграммами. Обычно такая магия предназначалась для демонов, но кому-то удалось переписать узоры под контроль животной меры.

— Жёлтый приорат как никакой другой богат на чудеса Инфериора, — Намди окинул взглядом овражистую равнину, — Шершни в Шмелином Лесу, пауки в Оврагах, Муравьиные Горы. Говорят, и в озёрах тоже обитает великая мера.

Я усмехнулся. Это он ещё не знает, что у вас тут Апеп под землёй.

— Приор Гильберт подозревает, что все они разумны. И хочет подчинить этот разум.

Безликий поведал, что недавно до Хораса дошли сведения, что у Гильберта появилась новая цель.

Таинственный Белый Волк, частица Абсолюта. И что Жёлтому Приору, как никогда, нужен этот зверь. Правда, потом он стал человеком.

Хорас тоже не сидел на месте. Потихоньку он собирал сведения и всех, кто мог помочь разобраться с неведомой магией. Намди и ещё нескольким таким же шпионам было поручено отыскать этого Белого Волка и заполучить его кровь.

— Зачем?

— Хорас хочет убить Гильберта, — спокойно ответил Намди.

— А он не пробовал это сделать руками?

Зверь засмеялся. Магия вокруг столицы, эти огромные узоры, настроены так, что и брат не пройдёт. Да ещё и войска Хораса не идут ни в какое сравнение с армией приора.

— Твоя кровь — это страховка. Хорас разгадал один из древних свитков. Когда Гильберт обретёт с помощью тебя силу, то брат сможет убить его той же магией.

Я потёр подбородок. Движение вышло легко, и мне удалось даже подтянуть колени. Подумав, я встал, и стал просто приседать и двигать руками.

Чуть наклюнулись стихии. Очень даже неплохо.

«Марк, неужели мы ещё живы?» — вот и связь с ангелом проснулась. В этот раз всё гораздо быстрее.

Я усмехнулся и кивнул, а Хали, увидев рядом целого и невредимого Намди, мигом нырнула в память, чтобы узнать подробности.

«Марк, ты четвёртый перст».

Да я и сам уже это видел, рассматривая стержень духа, к которому открылся доступ. Битва неплохо прокачала мою меру.

«И от королевы ты получил новый дар».

Я даже замер. Дар?

«Не могу понять. Что-то, связанное с паутиной…»

Растерянный, я на миг посмотрел на свои руки.

«Попробуй вытянуть руку, и крикнуть: «Вперёд, паутина!» И оттопырь два пальца».

— Не понял, зачем?

— Что зачем? — чуть удивился Намди, — Я же говорю, что командор Хорас хочет перестраховаться…

Ангел же ответила:

«Да увидела тут у тебя в памяти, с твоей Земли. Вдруг паутина вылетит?»

Стихии окончательно проснулись, и я выпустил сканер. И сразу же обнаружил — под нами рыли подкоп. Пещеры пауков шли чуть в стороне, но прорва мелочи усиленно грызла твёрдую породу, пытаясь прокопаться к нам.

— Нам надо уходить, — сказал я.

— Знаю, — кивнул Намди, — Поэтому и жду, когда ты уже займёшься делом.

Глава 13. Двойная игра

Потратив ещё пару минут на восстановление, я попробовал оценить ситуацию.

Если бежать к холму, придётся делать это по паутине, под которой полно этих ползучих. В какой момент серебристая ткань порвётся, неизвестно. Но если в неё упасть, можно уже не мечтать о магии: помнится, она высасывает силу не хуже колючек.

Тем более, ткань создаёт помехи для сканера. И где точно находятся ловушки с подкопами, я точно определить не могу. Так можно и вниз свалиться.

Впрочем…

Я перепробовал, стараясь сильно не напрягаться, разные заклинания. Прострел камнями бесполезен, покрывало почти не теряло целостность.

Дорожка из тупых пик? Вытянуть и пробежаться по ним?

Боюсь, что не смогу контролировать их высоту и местоположение, ещё не такой мастер. Я-то, может, и добегу, но надо бы подумать о Намди.

«Ты прав. В тебе стало слишком много милосердия», — проворчала Хали.

Я усмехнулся. Ну, ещё бы, с ангелом-то внутри.

А вот «земная волна» должна сработать. Паучье покрывало протянулось не до самых холмов, а до ближайших оврагов. В принципе, тут метров пятьдесят.

Около трех заклинаний, и я пробью проход. Человечья мера от такого не упадёт, у меня ещё останутся силы добежать до холмов.

А может, даже хватит сил на четвёртое заклинание. Надо бы закончить то, ради чего пришёл…

Я прищурился, глядя на слепящее солнце. Однозначно, днём самое оптимальное время пробираться на разведку в Паучьи Овраги. Странно, что отряды посылают ночью.

— А где матка мёртвая? — спросил я.

«О, нет, Марк, неужели рискнёшь?»

Из любой ситуации надо извлекать выгоду. А то какого хрена я сюда припёрся? Просто, чтобы погибнуть?

Намди указал направление.

— Была там. Но это же Инфериор…

Я посмотрел на ровный ковёр паутины. Твою ж меру, времени прошло слишком много, тело уже исчезло.

Впрочем, к тому месту, куда указал Намди, под покрывалом двигалась цепочка мелких пауков. Туда, и обратно.

Может ли быть так, что после смерти паучихи и исчезновения тела остались яйца?

— Ладно, Намди, — сказал я, — Мне надо попробовать достать яйцо…

Зверь промолчал, лишь посмотрел на меня странным взглядом. У меня кольнуло чувство опасности.

— Не понимаю, — честно признался я.

— Я не просто так шпионю в войске Жёлтого приора, — покачал головой Намди, — Не могу тебе позволить этого сделать.

Тут мне стало ясно, что в задачи этого Безликого наверняка входили и мелкие диверсии.

— То есть, неудача каждого отряда ещё и на твоей совести?

Намди пожал плечами.

Я знал, что один на один у него нет шансов. Может быть, у него и есть какие-нибудь приёмы, но бой всё равно закончится моей победой. Вот только убивать хладнокровного молчуна мне уже не хотелось.

— У меня план, — попытался поспорить я, — Достану яйцо, оракул как-нибудь отблагодарит. Мне нужно к Жёлтому приору. А Шараза обещала ещё и к брату отвести…

Я осёкся. У меня же теперь есть хороший шанс добраться до этого Хораса. Уж Намди-то в этом поможет.

— Оракул просто убьёт тебя, — покачал головой Безликий, — Ты плохо знаешь эту стерву. Если какой-то зверь решит забрать себе часть славы, она с ним расправится.

— Не жалует зверей?

— Ненавидит. Считает нахлебниками, незаслуженно получившими свободу.

Намди замолчал.

А мне было бы интересно послушать. Получается, со стороны людей тоже есть эдакий расизм в отношении второй меры. Некоторые хотят видеть вокруг только рабов.

Пауза затягивалась, и тогда я спросил:

— Ты отведёшь меня к своему Хорасу?

Зверь с готовность отозвался:

— А вот достать яд можно, — он кивнул, — Тогда мы вместе с Шаразой поедем в Каудград. Там я устрою тебе встречу.

Ясно. Разрушать надёжную легенду Безликому не хотелось, уж очень удачно он вписался в армию здешнего командора.

* * *

Сказано — сделано.

Я настроился на прорыв, в то время как Намди пообещал подцепить хоть одного мелкого членистоного. Он даже показал мне стрелу с цепким наконечником.

Откуда он их доставал, если колчан у него давно опустел?

«Попробуй добавь огня», — посоветовала Хали.

Закрутить спираль энергии в теле, добавив туда ещё и пламя ярости. А потом воображаемым копьём рубануть по земле…

Хали была права. Вместе с деформацией земли вперёд пронеслась волна пламени, вычищая всё вперёд на десяток метров. Пламя было невысоким, но паутина с мелочью под ней горели хорошо.

Мы сразу побежали по образовавшейся просеке. Из-под тлеющих обрывков паутины в нашу сторону свиристели обозлённые и обожжённые твари, они высовывали лапы, но солнце и горячая земля отпугивали их.

Пока бегу, новый набор энергии. Спираль закручивается, поджигаем её — и рубим!

Ещё на десяток с лишним метров дорога открыта.

Намди пыхтит позади, подняв лук наизготовку. В нос бьёт запахом палёной шерсти и…. резины? Это что, паутина так пахнет? Или пауки?

Снова набираю энергию.

Ещё удар.

Чувствую, как усталость бьёт по мозгам. Всё-таки, я мало сил подкопил после ночной потасовки. Хватит меня ещё на одно заклинание?

Нам приходится прыгать — земная волна раздробила подкопанную ловушку, и тонкий пол обвалился. Я мельком смотрю, как внизу в яме блестят сотни глаз, из мельтешащей мохнатой массы тянутся лапки и отдёргиваются от солнечных лучей.

Даже мне, человеку четвёртому персту, страшно падать в этот живой ковёр из пауков.

Набираю энергию для четвёртой волны. Нет, не смогу. Упаду.

«И у меня не хватит для тебя сил, Марк…»

Я рычу, а потом кричу Намди:

— На спину!

Протягиваю ему руку, удивлённый зверь всё же цепляется за мои плечи.

И последние десять метров я бегу по белому ковру. Паутина сразу же цепляется за сапоги, липнет, где-то под ступнями смачно хрустят мелкие везунчики.

Я вливаю остатки силы в скорость, но продолжаю вязнуть… не выдерживаю, падаю, кувыркаюсь. Наматываю белую, липкую…

Всё в паутине, я пытаюсь выбраться, разорвать её ладонями. Кажется, сейчас начну паниковать.

«МАРК!» — голос Хали грохнул в мозгах.

Я сразу же прислушался. Замер. Не похоже, что меня сейчас утащат полчища пауков.

«Успокойся. Ты выбрался.»

Не спеша я разорвал паутину и выбрался из того свёртка, в который меня накрутило при падении. Рядом мелькнуло мохнатое тело: мелкий паук прыгнул, метя прямо в лицо.

Я перехватил его на излёте и просто ладонью вбил в землю. Тварь трепыхнулась и затихла.

Намди рядом медленно ворочался, тоже запутавшись в паутине.

Мы с ним свалились у самого края белого покрывала, успели обмотаться, но по инерции укатились уже на твёрдую землю.

Впрочем, свёрток с Намди внутри вдруг с шорохом стал двигаться обратно. Тонкие крепкие нити, за которые пауки подтягивали его, блестели в лучах солнца.

Я сразу подорвался, оборвал паутину, и стал вытаскивать зверя. Он был весь посиневший, и едва-едва смог вдохнуть, когда я его извлёк из ловушки.

— Холодно, — он упал на землю, стал откашливаться, — Именно паутину я и боялся.

Я кивнул. Да, помню, тогда возле Шмелиного Леса меня тоже…

Постой!

Обрывки кокона, из которого мне только что пришлось выбраться, трепыхались на камнях. Я задумчиво смотрел на них: а ведь ничего не почувствовал.

— Дерьмо нулячье, — выругался Намди и упал на камни.

Из-под него выскочил мелкий паук, размером с котёнка, и понёсся к покрывалу, вереща. Удар ступни сразу прекратил его страдания.

— Укусил, — выдавил Намди, трепыхнулся, и затих.

Жилка на шее показала, что сердце бьётся, хоть и медленно. Жить будет.

Я собрался с мыслями. Взошёл на холм, сливаясь со стихией. Вроде бы никого, но я теперь не привык доверять всем своим чувствам. Слишком много талантов в Нулевом Мире мне встречалось.

Спустившись, я потрогал все обрывки паутины, желая подтвердить догадку. Кожа никак не реагировала, холода не было.

«Так вот что это за дар с паутиной», — удивилась Хали, — «Знаешь, а ведь это редкость, когда убиваешь животное, и от него достаётся магия».

Я только усмехнулся. А что, убийство матки пауков в Инфериоре такое частое явление?

«Ну, тут ты прав. Вот только сдаётся мне, у пауков точно не одна такая королева».

Я бросил настороженный взгляд на Паучьи Овраги. Нет, надо валить отсюда.

Потом я накинул маскировку на свою меру. Всё, я зверь третьей ступени.

Подошёл к лежащему неподвижно зверю.

Пришлось побороть искушение. Ведь, по сути, я мог спокойно убить этого Намди и дальше действовать самостоятельно.

Вот только моё «самостоятельно» обычно заканчивается плачевно. Этот Намди поможет мне разобраться в тонкостях, чтобы не проколоться, и больше не напороться на такие вот задания.

Сама по себе вылазка к паукам была слишком опасной.

* * *

Паучий яд оказался невосприимчив к стихиям. Ну, я мог только заставить кровь Намди течь быстрее, но вот выталкивать яд, пока он сам не выйдет, было почти невозможно.

Мне надо было найти источник воды. Поэтому, взвалив зверя на плечо, я поднялся на холм и бодро пошёл в сторону лагеря Жёлтого войска.

На поясе покачивался мешочек с вырванными у раздавленных мелких пауков челюстями. Уж не знаю, зачем Шаразе этот яд, но стихиями его точно не почуешь. Да и убить он не сможет.

Сдаётся мне, убить Шараза хочет сама, своими руками. Вот только кого?

Оракула?

Ну, в принципе, это не мои проблемы. Одним оракулом меньше, мне же легче.

* * *

Солнце жарило вовсю, когда мне намекнули, что лагерь уже скоро.

— Стой! Кто идёт?

Я узнал голос Ползуна.

Конечно, пришлось изобразить, что он застал меня врасплох, хотя этого разведчика я почуял ещё издалека.

Сначала я зацепил взгляд ящерки, бегающей по камням. Потом почуял, как магия духа передала увиденное кому-то между камнями, на дальнем холме.

Хорошая способность у этих зверей. Используют мелкую живность для своих целей.

— Это Хорм, — крикнул я, аккуратно положив Намди на землю, и поднял руки.

— Тот везунчик из Шмелиного? — между камней сверху вырос силуэт.

Выпендривается. Думает, что для меня он появился из ниоткуда.

— Да. А со мной Намди.

Шелест сбежал вниз, проскальзывая на шатком гравии под травой.

Он был весь мокрый. Крупные капли пота повисли на лбу, доспех расстёгнут, чешуйчатый запыленный плащ висит на одном плече. Сразу видно, на его посту жарко.

Разведчик сел и послушал пульс у Безликого. Потом поднял голову:

— Живой. И что, больше никого?

Я покачал головой.

— А задание командора? — не отставал Шелест.

Смерть целого отряда особо его не расстроила.

Закусив губу, я развёл руками.

— Сами еле ноги унесли.

Я даже не удивился, когда Шелест довольно улыбнулся.

— И хорошо. А то опять начнётся вся эта хрень чешуёвая. Стоим себе лагерем, никого не трогаем. Так и служба потихоньку пройдёт, — он часто кивал, подчёркивая важность своих мыслей.

Да уж, хороша армия. Сами ворчат, что всё плохо, но в бой особо никто не спешит.

То, что я добыл для Шаразы яд, тоже обрадовало разведчика.

— Хоть подобреет эта гюрза, — прошипел он, а потом прижал палец к губам, — Это задание тайное. Хотя все Ползучие Змеи и так знают.

И, подмигнув мне, он показал, что я могу пройти дальше, к лагерю.

Чуть покачиваясь под весом Намди, я через полсотни шагов ещё разок обернулся. Между камней на холме и вправду будто никого нет. Хорошо маскируется.

* * *

Жара.

Это наилучшая погода, чтобы нападать на военный лагерь. Среди палаток пустота, даже редкие патрульные, и те попрятались под пологи.

Впрочем, нападающим тоже не хочется идти в атаку во время жары. А то так и получится, что захватчик просто добежит до палаток и спрячется там.

Я дошёл до низенькой палатки Шаразы, не почувствовав ни единого взгляда. Тоже мне, армия.

Впрочем, сотница вылезла ещё до того, как я приблизился. Одетая по жаре в просторную расстёгнутую рубаху, она смотрела жадным взглядом, ожидая, когда я спущу тело на землю.

На голом черепе солнце играло ослепительным зайчиком. Полные груди почти открылись моему взору. Как и внушительный живот с толстыми бёдрами.

«Марк, скажи мне, что тебе не нравится!»

Я усмехнулся. Вслух не скажу, иначе проблем не оберешься.

Насколько я понял, Шараза совсем не стеснялась своего вида, и использовала положение сотницы с максимальной выгодой.

Вот и сейчас из её палатки следом за ней вывалился щуплый молодой зверь второй ступени. Мокрый, красный, тяжело дышит, пытается натянуть штаны. Сидя на заднице, он смотрел из-за спины Шаразы на меня, как на спасителя.

Сотница крутанулась, схватила парня за шкирку и толкнула, едва не добавив пинка.

— Давай, вечером приду, проверю ваш отряд, — рявкнула она.

Кувыркнувшись, бедняга исчез между палаток.

Мне не дали доложиться: Шараза сразу прижала палец к губам, и покачала головой. Кивнула на бездыханного Намди, спросила низким голосом:

— Пауки ужалили?

Я кивнул.

Она только потёрла руки.

— А вы, значит, вдвоём только выжили?

— Как видишь, мастер зверь.

— Ох, и опасный ты зверь, скорп, — она покачала пальчиком, — Хитрющий. Второй раз не допустил уже ошибки.

— Какой ошибки?

— Ну, в этот раз ты прихватил с собой одного. Чтобы никто не заподозрил, что ты сбежал, — довольно констатировала Шараза.

Я чуть не поперхнулся. Вот же… зараза! Да она же сама весь наш отряд положила, расстреляв с холма. Что за хрень творится в голове у этой озабоченной?

— Надо бы откачать парня, — сказал я, присев и коснувшись Намди, — Лекарь есть?

— Я умею лечить, — Шараза широко улыбнулась, — Тащи ко мне в палатку. Мне надо кое-что… кхм… попробовать. Яд достал? — последние слова она прямо прошептала.

Я опять кивнул, передавая ей мешочки со срезанными челюстями.

— Мало, — она поморщилась, — Впрочем, мне до этого и столько не приносили.

На миг я замешкался, прежде чем положить Намди в палатку. Недоверчиво покосился на Шаразу.

— Шкурка трусливая, ты забыл, кто твой командир? — зашипела она.

Я нахмурился. А сотница вдруг противно улыбнулась, будто соблазняла:

— Ой. Да не бойся ты за своего зверя, — Шараза рассмеялась, рубаха распахнулась ещё больше.

Кажется, вместе с ней колыхалась и земля вокруг.

— Ещё ни один зверь не погиб в этой палатке, — довольно закончила сотница, потом неожиданно серьёзно отчеканила, — Так, скорп, следуй в лагерь этих мусорщиков. Палатка отряда Сноргалла теперь твоя.

— Командор ждал сегодня моего доклада.

Сотница ухмыльнулась.

— Я уже доложилась, не переживай ты так, — она едва не сплюнула, — Они с оракулом отправились в столицу. Командор без приказа приора с места не сдвинется, — Шараза засмеялась, — Нам же и лучше, успеем слетать в Каудград.

Её двусмысленные фразы заставляли мои мозги работать на всю катушку. Я вообще не понимал, за кого она. За Жёлтых? За Синих? Или сама за себя?

— Вечером готовься отъезжать, я потом приду, — улыбнулась она, — Ты полезный зверь, Хорм. Жди меня.

Я судорожно сглотнул. Это обещание прозвучало опаснее, чем поход в Паучьи Овраги.

Шараза нырнула в палатку, а я постоял некоторое время, прислушиваясь. Донеслось хихиканье сотницы. На хрен, пойду я отсюда.

Надеюсь, у этих Безликих нет никакого харакири после такого?

* * *

До вечера мне удалось немного освоиться в лагере, я был предоставлен только самому себе.

Палатку Сноргалла я нашёл сразу, она была как раз возле того потухшего костра, где я его встретил. Судя по всему, Скорпион жил в ней не один.

Удобно, когда всё, что найдёшь, твоё. Я быстро нашёл себе оружие, и заменил повреждённую бронь.

Потом я походил по лагерю, стараясь не попадаться на глаза. К шатру командора подходить не стал, чтобы не попасться на глаза стражникам. Они прятались под навесом, но службу вели исправно — я чувствовал, что у них есть какой-то дар, и видят они больше, чем кажется.

Конечно, с заданием сотницы вышло более чем удачно, сегодня же отправлюсь в Каудград, но мне самому надо задуматься, как вытащить медовуху и меч Хродрика.

Впрочем, что делать с мечом, я не представлял. Зверю такое оружие не полагается, а идти к столице приметным человеком — самоубийство. А вот медовуха нужна, чтобы отпоить принцессу шершней.

Командор будто назло мне хорошо позаботился о безопасности своего шатра. Моих талантов хватило, чтобы понять, что вокруг много ловушек. Оракул помогла?

Впрочем, моё везение на этом не заканчивалось.

* * *

К вечеру я сидел, полностью готовый к поездке. Новенькие копьё, меч. Хали просила ещё и кнут, но я не рискнул. Легенда о скорпах не включает в себя владение кнутом.

Шараза вошла в палатку Сноргала вечером. Я облегчённо выдохнул, когда она оказалась полностью облачена в доспех.

Сотница правильно истолковала мой взгляд:

— Шкурка трусливая, не бойся.

Сзади трепыхнулся полог и вошёл Намди. Он хмуро бросил на меня взгляд и уткнул глаза в пол.

Шараза кивнула:

— Я же говорила, я лучший лекарь. Вставай.

На краю лагеря уже ждали лошади. Сама сотница ехала в крытой повозке, мне же выдали коня.

В полной темноте, вокруг несколько Ползучих Змей прикрывают весь обоз. Кажется, даже командор не подозревал, что его сотница ведёт двойную игру.

Я всё подгадывал момент, чтобы поговорить с Намди. Уж Безликий-то должен быть в курсе, что задумала эта Шараза.

Глава 14. Земли Скорпионов

Мы выехали из лагеря в полной темноте.

Насколько я понял, копыта у лошадей были обмотаны тряпками, как и колёса у телег. Шесть всадников, включая меня и Намди, и две крытые повозки.

В первой повозке ехала сама Шараза, почему-то нарядившаяся как светская дама — длинное платье с корсетом и множеством юбок, тяжёлые серьги с неведомыми мне камнями, и бусы на шее. Татуировка с чешуёй на лысом черепе теперь мерцала какими-то стразами.

Надо признать, тот портной, что скроил этот наряд, имел особый дар от неба. В платье Шараза выглядела намного стройнее, а откровенное декольте было главным украшением.

«Марк, ты же знаешь, какая истинная цена этой красоты.»

Я усмехнулся. Что бы с собой не сделала сотница, я к ней и на пушечный выстрел не подойду.

Зачем, если есть Намди?

Безликий ехал верхом с другой стороны повозки Шаразы и бросал на меня недобрые взгляды. Ему не терпелось поскорее выбраться из земель Варанов, чтобы серьёзно со мной поговорить.

Что во второй повозке, я разглядеть не мог. Странно, но полог был, судя по всему, защищён магией. Да ещё остальные четыре охранника ехали вокруг именно этой повозки…

* * *

— Зверьё твоё пустое, — шипел Намди, разматывая тряпку с копыта, — Я тут три месяца спокойно служил, — он воткнул в меня разъярённый взгляд, и я почувствовал жжение на щеке.

— У меня не было выбора, — я поджал губы, — Она теперь мой командир.

— Какого хрена я спасал тебе жизнь там, в Оврагах?

Я пожал плечами. Это ещё кто кому спас, большой вопрос.

Не увернись я от стрелы Намди до появления войска Шаразы, кто знает, как бы всё повернулось…

— Ну, Хорм, — Намди прищурил глаза, — Молись, чтобы ты не пал на поле боя. Иначе поднимать тебя я потащу к этой целительнице…

Он яростно кивнул в сторону сотницы, стоящей на холме неподалёку. Шараза ждала, когда колонна подготовится к скоростной езде. Неспеша обмахивала себя веером, и наблюдала за розовеющей зарёй.

Надо признать, выглядело у неё это так естественно, будто Шараза каждый день посещала приёмы великих господ. Куда-то исчезли дёрганные и экономные движения воина — веер двигался лениво, голова чуть опущена.

Вот она чуть присела и изобразила поклон. Что-то пробубнила под нос, засмеялась сама себе.

«Да она тренируется, Марк!» — вдруг поражённо сказала Хали, — «Мне даже стало самой интересно.»

Я кивнул. Действительно, настоящая змея эта Шараза. Скинула одну кожу, и наращивает другую.

«Думаю, нам не стоит спешить принимать чью-то сторону…» — задумчиво произнесла Хали.

Здесь я был согласен с ангелом. Чувство, что я пешка в чужой игре, не отпускало меня.

Мы снимали тряпки с копыт и колёс, и бросали всё в повозку к Шаразе. Ко второй подходить было нельзя, её охранники всё делали сами. Там же крутился и наш возница, управляющий повозкой Шаразы.

Звери были из племени Ползучих Змей. Я приметил, что все они были третьей ступени, как и я.

Вот только молчаливые. Ладно бы они не разговаривали с нами, остатками мусорного отряда, но я почему-то не слышал, чтобы они и между собой болтали.

Не удержавшись, я всё же мазнул по их мыслям, и с удивлением ничего там не увидел. Тоже полное молчание.

С таким я ещё не встречался. Нет, я знаю про блокировку мыслей, когда пытаешься закрыться за мысленной стеной из стихий. Я и сам так проделал с Дагоном, озабоченным демоном из пещеры.

Один из охранников посмотрел в нашу сторону, и я сразу же отвёл взгляд.

— Это Нешипящие, — буркнул Намди, заметив мой интерес к охране, — Отрезали себе язык и дали клятву не излечивать это увечье.

У меня подпрыгнули брови.

— Зачем?

— Они служат какой-то цели.

— Вроде Безликих или Теней Ордена? — спросил я. Уж про Рыжих Лис этот зверь должен был слышать.

Намди отрицательно покачал головой и вкратце поведал, что Нешипящие существуют исключительно внутри Ползучих Змей.

Нет, ещё были подобные стаи в Землях Каменных Варанов, и вроде как в каждой есть что-то подобное. Нешипящий отрезает себе язык и берётся хранить какой-то секрет, который ему вдруг стал известен.

Есть у них и способность останавливать внутренний диалог. Полное отсутствие мыслей, только хранение тайны.

— Знаешь, я пытался вызнать, как это делается, — честно признался Намди, — Но не смог. Поразительная способность, только ради глупой цели.

Если уж талантливый Безликий не смог вызнать секрет мастерства.

— Почему глупой? — удивлённо спросил я.

— Нешипящие могут хранить и тайну мироздания. А могут и молчать ради самой безобидной глупости, — Безликий пожал плечами, а потом горячо прошептал, — Представь, что Шараза в этой повозке в носу поковырялась. Эти бедолаги увидели, и теперь хранят об этом молчание.

Я поскреб подбородок. Уж насколько я смог узнать сотницу, за её сексуальной озабоченностью и любовью к человекам скрывается холодный и расчётливый ум.

Может, Намди чего и не договаривает, но что-то мне это явление напоминает…

«На твоей Земле есть подобное явление. Самураи. Служат кодексу чести, при этом могут умереть ради прихоти хозяина».

А ведь я сам таких самураев недавно спас от ритуального самоубийства.

— Одно скажу точно, — добавил Намди, — Они без вопросов отдадут жизнь, чтобы никто не подошёл к повозке.

— Ты даже не представляешь, что там может быть? — я кивнул в сторону крытой повозки.

Намди задумчиво потёр подбородок.

— Шараза втайне служит моему командору. Жёлтый приор уж очень многим не нравится.

Но что в повозке, Намди не знал. Даже для него эта поездка оказалась неожиданностью.

— Ну, ладно, — я запрыгнул на лошадь, и пристально глянул на сотницу.

Та словно почуяла взгляд. Обернулась, сложила веер, томно прикрыла глаза, а потом подхватила юбки и уже не с девичьей резвостью слетела по холму и запрыгнула в повозку рядом с нами.

— А, отрепье, — она ощерилась, выглянув к нам, — Сейчас мы выедем из земель Варанов, и будут уже земли Пустынных.

Она внимательно глянула на меня:

— Вроде как твои родные, верно ведь, Хорм?

Я пожал плечами. Злой сарказм я чётко расслышал.

— Мастер сотник, — хмуро произнёс я, — Мы имеем право знать чуть больше?

— А я имею право знать, кто вы такие?

Я удивлённо переглянулся с Намди.

— Не понимаю, что вы… — начал было Безликий, но Шараза резко прервала, потом сделала знак вознице двигаться.

Сначала мы поехали лёгкой рысью, давая лошадям разогреться.

— Ты бы уж молчал, синяя падаль, — поморщилась Шараза, обратившись в Намди, — Хотя я не уверена, что синяя… Метка у тебя ненастоящая, да и сам ты ненастоящий.

Безликий с трудом сохранил самообладание, но за оружие хвататься не стал.

— Многие не ведают об этом, но в постели можно узнать то же самое, что и в бою, — захохотала Шараза, — Я Змея, и я чувствую ложь.

Я с удивлением взглянул внутрь Намди. Да, метку Бездны я видел, и она иногда даже показывала, что пульсирует.

«Удивительно. Зверь, постигший демонические практики».

Вот же дерьмо нулячье! Мне срочно нужна эта техника! Если вот так можно полностью выдавать себя за еретика, то это открывает гораздо больше возможностей.

— А ты, будто бы Скорпион, — сотница смотрела уже на меня, — Ты тоже что-то скрываешь. Но дар велария я вижу прекрасно.

Я вздохнул. Надо больше работать над скрытием своих способностей.

— Защитишь меня, если потребуется, — она вдруг лизнула пухлые губы, — А я тебя отблагодарю.

«Да чтоб её черти драли!» — выругалась Хали, — «Наслать на неё Белиара».

У меня глаза слегка округлились, такие награды в мой план не входили. Шараза зашипела, едва не выплевывая злость:

— Неблагодарный мужлан, ещё раз так посмотришь, и я тебя лично придушу!

А потом она вытащила железную флягу и открыла пробку. Махнула ладонью в мою сторону.

Я с удивлением узнал сладкий запах… медовухи!

«О, Небо, откуда она знает?»

Меня тоже интересовал этот вопрос. Ну, предположим, Змея чует ложь. Она произносила при мне слово «медовуха», прижималась. Неужели одна только мимика выдала мой интерес?

С такой тонкой магией я ещё не встречался.

— Поможешь, и это твоё… — улыбку Шаразы нельзя было назвать дружелюбной.

Змеюка. Ну как есть, настоящая змея.

Я подавил желание просто убить здесь всех. Если высвобожу меру и воспользуюсь силой ангела, они не успеют ничего сделать. Может, и не убью всех, но уйти с флягой я легко смогу.

Намди еле заметно покачал головой, глядя мне в глаза.

Впрочем, сотница и это увидела прекрасно, поэтому спросила с непонятной радостью:

— Почему ты так опасен? Я чувствую, для тебя весь мой отряд не помеха.

— Откуда ты… — начал было я, но Шараза со стуком закупорила флягу, и я осёкся.

Она умела управлять одним взглядом.

Я ещё не видел такого таланта. Одними глазами говорить «заткнись», «стой», «ко мне», «вон»…

— Ты мне лучше скажи, зверьё пустое, — весело бросила она, — Ты назвался Пустынником, и сам едешь к ним. Дальше продолжать?

«Ой, Марк, а ведь действительно…»

Я даже немного растерялся. Можно быть уверенным, что Пустынные Скорпионы точно не знают никакого Хорма.

— Вы оба самые лживые солдаты в войске Кальтенберкта, — со злостью прошипела Шараза и скрылась в повозке.

Возница покосился на нас, а мы с Намди переглянулись. Так некоторое время ехали молча, потом я всё же не выдержал и постучал по борту телеги.

— Ты знаешь об обмане… И что это значит?

— А ничего, — послышался немного сонный голос, — Мне честные звери не нужны. Они сдадут без сомнения.

Я ещё раз глянул на Безликого. Ладно, если она знает мой интерес, то что с ним? Чем она привяжет Намди?

Впрочем, лицо зверя выражало только хладнокровие. Судя по всему, в палатке произошло не только «рассмотрение противника».

Раз Безликий молчит, не нападает, и сбегать не собирается, у него есть какой-то интерес.

— Ещё вопросы есть? — послышался недовольный голос из-за ткани.

— Нет, — хмуро ответил я.

— Тогда чего плетёмся, как черви навозные?! Чтобы до полудня были в Каудграде, чешуя нулёвая!!! — кажется, полог колыхнулся от её крика.

* * *

Пустыня — это пустыня.

Со всеми вытекающими. Жажда, жара, слепящее солнце.

Лошади некоторое время неслись по утоптанной дороге, где песок был подобен цементу, но вскоре грунт стал более сыпучим, колёса стали вязнуть, и пришлось замедлиться.

Воды едва хватало всем, да ещё Шараза распорядилась выделять всё животным, а зверям в последнюю очередь.

Как я приметил, во вторую повозку тоже отнесли воду. Получается, там живое существо?

— Теперь осторожнее, — Шараза предупредила, показывая на песчаные дюны вокруг, — Веларий, следи за моей жизнью.

И она, нервно теребя плетёную ручку кнута, скрылась в тени. Блеснул её мокрый от пота череп. Ей было там жарко, но все стразы и макияж удивительно хорошо держались.

Я в который раз подумал, что могу не делать этого. Просто забрать флягу. А Намди дорогу покажет, если что…

* * *

Траектория опасности прочертилась с боковой дюны прямо в повозку Шаразы. Один миг, я соскочил с лошади, и перехватил стрелу.

— Твою звериную меру, — выругался Намди, и сразу же закружился на лошади, оглядывая окрестности.

Он вскинул лук, и через несколько секунд спустил стрелу куда-то на песочный холм.

Немые охранники тоже засуетились, двое подъехали вперёд, чтобы прикрыть Шаразу, если что.

Я скользил взглядом по контуру дюн. Один, два, три…

Мы были окружены. Спрятавшиеся в раскалённом песке воины едва проглядывались сканером земли. Если бы я не был человеком, не смог бы почуять.

Почему-то после первого выстрела нападающие затихли. Заинтересованный, я потрогал кончик стрелы. Обычная. Если бы они хотели убить Шаразу…

«Нет, Марк, не обычная».

Я прищурился, потом бросил стрелу Намди.

— Она зачарована?

Безликий потрогал наконечник, поморщился и сунул палец в рот. Удивлённо поднял брови.

— Ещё как. Сильный маг делал.

Над этим стоило поразмыслить, почему я вдруг потерял чувствительность к такой магии, но неожиданно на барханах выросли силуэты.

Твою нулячью мать, я не всех разглядел. Нас окружало несколько десятков зверей, разодетых в маскировочные жёлто-грязные лохмотья, под цвет песка. Дерьмо нулячье, так и придётся хватать флягу и драпать отсюда.

Я заберу с собой много жизней, но я не уверен, что песок вокруг не скрывает ещё врагов.

Один из воинов держал в руках стрелу Намди. Он поднял её и громко спросил:

— Кто вы, посмевшие зайти в земли Пустынных Скорпионов?

Шараза выглянула из повозки, встала в полный рост.

— Я сотница из войска командора Кальтенберкта, мастер пятый зуб Шараза Гремучая. Двигаюсь к командору Хорасу.

На барханах молчали. Я чувствовал их взгляды, коготки чужого внимания пытались пробраться в голову, но им было позволено только видеть, что я зверь третьей ступени.

— Мы не жалуем людей, — крикнул оборванец.

— Знаю, — ответила Шараза, — Но нам надо пройти.

Спустя несколько секунд выросло ещё несколько силуэтов, причём у подножия бархана.

Дерьмо нулячье, ну я же смотрел сканером земли! Правда, не на полную мощность, чтобы не чуяли звери в моём отряде. Видимо, это и сыграло роль.

Предводитель со стрелой в руке спустился вниз, кинул её Намди и требовательно протянул руку. Безликий бросил обратно зачарованную стрелу, и оборванец спрятал её в колчан.

Лохмотья грязной ткани спускались на лицо, и мне всё не удавалось разглядеть предводителя. То, что это зверь четвёртой ступени, я видел прекрасно.

Удивительно, но у него был очень силён личный путь. Он мастерски владел каким-то оружием, да виднелась ещё пара развитых стихий.

Очень талантливый зверь.

— Говоришь, к командору Хорасу? В Каудград?

Сотница молча кивнула, блеснули тяжёлые серьги на солнце.

— Нам не нравятся люди, — повторил незнакомец, требовательно глядя на Шаразу, — И звери, что бездумно служат.

— Люди бывают разные, — упрямо сказала она.

— Приор убивает нас, — зло бросил оборванец, — Нас, верных подданых. Небо дало людям власть, но оно не говорило убивать зверей.

— Есть ещё и брат приора, — напомнила Шараза.

— Этот не лучше, — оборванец сплюнул, окружающие нас незнакомцы стали роптать, — Он столько лет живёт в наших землях. Мы не чувствуем себя хозяевами.

Он посмотрел на Небо, прижал два пальца ко лбу. Я осторожно впустил в него взгляд… Метки нет.

«Он чист. И он верен Небу, но в его душе сомнения».

— Кто лучше, убийца или нежеланный гость? — попыталась рассуждать Шараза, — А, Намиб?

Я слегка удивился. Сотница знала имя пустынника?

— Рад, что ты слышала обо мне. Значит, то, что мы делаем, не пустой звук.

— Я уважаю твоё дело, — Шараза склонила голову, прижав ладонь к груди. Качнулись тяжёлые серьги.

Она залилась красивой речью. О том, что истинные Скорпионы не забыли своих истоков, но при этом не скатились к обычному кровопролитию. Как, например, Драм из Шмелиного Леса.

— Мы не убиваем и не грабим зверей, — кивнул Намиб, — Если на то нет причины.

Я хмыкнул. То есть, стрела в повозку Шаразы: это не считается убийством без причины?

— Вы — воины Жёлтого приора, — скосив на меня взгляд, добавил Намиб.

— Приходится, — вздохнула сотница, — Но это не значит, что мы верны Гильберту.

— С каким делом вы направляетесь к Хорасу?

Шараза замялась, потом уклончиво ответила:

— У меня для него есть кое-что, что даст ему силу.

Брови Намиба подлетели, звери вокруг опять зароптали. Поднялись луки и копья, зашелестели извлекаемые клинки.

— Ещё большую силу? — выругался предводитель, — И зачем мы должны вас пропускать?

Шараза упрямо сжала губы.

«Марк, может, попробую я?»

Я покачал головой. Лучше я.

— Мастер Намиб, — вырвалось у меня, и в мою сторону обратились десятки глаз.

— Ты быстрый, зверь, — где-то под бахромой грязной ткани прищурились глаза, — И спас жизнь сотнику. Говори.

— Вам не нравится, что в Каудграде живёт командор Хорас? — я обвёл всех взглядом, — А известно ли вам, что он против своего брата?

— И что?! — раздражённо бросил Намиб, — Десятки лет он против, но ничего не меняется!

Его воины одобрительно загудели.

Я кивнул в сторону Шаразы:

— Как же не меняется? Жёлтый приор убивает зверей, и чуть не уничтожил Шмелиный Лес.

Намиб задумчиво потёр подбородок:

— Да, мы слышали. Он убил славную стаю Рогачей.

— А ведь это Зигфрид помог спасти Шмелиный Лес, приор из соседних земель, — сказал я, — Он тоже верен Небу, как и ваш Хорас.

— Я слышал о Зигфриде. Хороший приор, но он далеко.

— Как думаешь, а каким бы приором был Хорас? — спросил я.

Ропот зверей вдруг прекратился, они стали переглядываться.

— Они оба нам не нравятся. Что Гильберт, что его брат, — упрямо сказал Намиб, но потом через силу выдавил, — Но я лучше бы преклонил колени перед приором Хорасом.

— И в этом случае он уйдёт в Жёлтую столицу, — закончил я свою мысль.

Звери поражённо замолчали, стали перешёптываться. Банда Намиба явно была в сомнениях.

Никому и в голову не могло прийти, что дай Хорасу право на трон, и он уйдёт.

— Это всё пустые разговоры, — нервно бросил Намиб.

— Есть у вас оракул? — вдруг спросила Шараза.

— Ну?

— Я могу дать слово перед Небом, что не замышляю против вас, и что моя служба Хорасу — для блага зверей, — сотница коснулась груди, снова склонив голову, — Зверям — зверево, а людям — людское!

— Да, пусть сидят в своей столице, — послышались возгласы.

Намиб поднял голову, несколько секунд рассматривал Небо сквозь лохмотья.

— Не нужно закладывать душу, мастер Шараза, — он покачал головой, — Я не вождь и не приор, моё дело малое, звериное.

— И в то же время великое, — елейно пропела Шараза.

— Но пройдёте вы только через священный поединок, — и я почувствовал на себе хищный взгляд.

— Чешуя упрямая, — выругалась сотница, не выдержав, — Пошёл ты в Бездну со своим поединком. Никто так не владеет копьём, как скорпы!

— Ну, почему же, — вставил я.

Намёк Намиба я понял. Пустынный Скорпион отлично разглядел во мне древний дар. Вот бьюсь об заклад, эта техника берёт своё начало ещё с тех времён, откуда пошло родство двух далёких стай.

Глава 15. Белый Волк

Биться мы собирались прямо тут же, на вершине соседнего бархана.

У пустынных бандитов были тонкие, упругие копья. Наверняка древко выискивалось и сушилось особым способом, потому что с виду казалось, что копьё того же Намиба я легко переломлю об коленку. Возле наконечников пустынники подвязывали пучки перьев.

У меня было своё копьё, подобранное из запасов Сноргалла, и намного толще. Обычное боевое копьё — в армии не изгалялись, и снабжали войско чем попроще, что было легко в изготовлении, и при этом надёжно.

— Хорм, — обратилась ко мне Шараза, — Ты должен понимать, что Пустынные Скорпионы оттачивали свою технику тысячи лет. И она превратилась в дар стаи…

Я сдержанно кивнул и стал взбираться по сыпучему песку, увязая по щиколотку. А ведь мне ещё не приходилось сражаться в таких условиях.

Намиб, всё в тех же лохмотьях, неведомым мне лёгким шагом взлетел по песку, будто тот не осыпался под его весом.

«У зверя сильны стихия земли и воздуха».

У моего наставника Скойла из Вольфграда тоже земля и воздух. Так что ещё посмотрим, кто кого.

«Как мне показывает твоя память, он тебя учил всего несколько дней».

Я нахмурился. Ой, Небо, ну и зануда.

«Я просто волнуюсь!»

Намиб встал напротив, выставил копьё…

Здесь, сверху, песок вообще был воздушным, и срывался тонкими полосами, уносясь к соседним дюнам. Неверный шаг, и начинаешь сползать вниз.

На миг задумавшись, я посмотрел на слепящее солнце. И что я так волнуюсь?

Это же звери… Я, человек, могу легко справиться не только с Намибом, но и со всеми вместе взятыми. Для меня сейчас самое сложное — это удержать меру. Выиграть, не выскакивая за пределы зверя.

Ну, предки Зелёных Скорпионов, не отвернётесь же сейчас? Техника копья — то, что мне спасло жизнь в Нулевом мире.

Намиб поднял копьё:

— Да начнётся поединок, освящённый Небом, — донёсся его крик.

— Начнётся, — кивнул я.

Пустынник побежал.

Вот он был в десяти шагах, и в следующий миг остриё уже летит мне в грудь.

Я решил снова довериться технике, и тело зажило своей жизнью. Полный автопилот, мне же остаётся только поправлять приёмы в неудобные моменты.

Выпустив земной сканер, я с удивлением отметил, что вижу внутри Намиба те же спирали энергии, что сам использую. Как же мастерски он владеет этим — каждый его шаг выплёскивает силу в тело, перекидывает в руку… и в следующий момент тонкое копьё бьёт с такой мощью, что звенит древко моего оружия.

Удар, блок, удар, уворот.

Я пока не пытаюсь атаковать. И так едва справляюсь с удивлением — мне кажется, что бьюсь сам с собой.

— Грубо, — Намиб вдруг цыкнул, когда его остриё пролетело мимо моего лица.

Я выгнулся, уворачиваясь, и бросил тело в сторону. Кувыркнулся, встал.

Намиб хотел за это время переместиться мне за спину, но я это прекрасно видел, и воткнул копьё по ходу его движения. Зверь выругался, и, упав на лопатки, проскользил по песку.

— Не понимаю, — он вскочил, качая головой, и бодрым шагом пошёл вокруг меня.

Дерьмо нулячье, как он так ходит по песку? Я видел тонкие магические эманации на его ступнях.

«Боюсь, Марк, ты воздухом настолько не владеешь».

Я только поджал губы.

Пустынник долго кружить не стал, снова кинулся в атаку. Он подбросил остриём горсть песка мне в глаза, заставляя зажмуриться. Я успел уйти в сторону, в этот же момент Намиб ступнёй догнал брошенную горсть… и оттолкнулся от неё, поменяв направление прыжка.

Мне пришлось выкинуть ему навстречу пики из песка. Они не были твёрдыми, но били ощутимо, и пустыннику пришлось остановить удар, чтобы не попасть под струи.

— У тебя есть техника, — Намиб поднял остриё, держа его в полуметре от моего лица, — Но она не твоя.

Я усмехнулся. Какой проницательный…

Теперь моя очередь.

Силой мысли сжав песок под ногой до твёрдого основания, я оттолкнулся.

Копьё запело в моих руках, превращаясь в сверкающий на солнце вихрь. Помнится, я так даже Волчицу гонял по двору её особняка.

Смазанный веер не произвёл никакого впечатления на Намиба. Кажется, он проскользнул прямо в сантиметре от моего копья, протянул своё оружие… и чуть не коснулся моего лба остриём.

Мне удалось отпрыгнуть, но остриё Намиба продолжало висеть перед лицом. Он копировал все мои движения, хотя и достать не мог. Так мы и кружились, синхронно двигаясь, словно прилипли друг к другу.

Я махал копьём, но пустынник словно обтекал древко. Он пытался ударить или схватить, но моей скорости хватало, чтобы отдёргивать оружие.

В какой-то миг я направил силу мысли в песок, схватил грунтом его стопу, и пустынник застыл, удивлённый, в нескольких шагах от меня.

— Ловко, — он усмехнулся.

Наблюдатели внизу то гигикали в поддержку, то ухали, осуждая мои действия. Послушать этих пустынников, так в их предводителе воплотилась сама честь и отвага. А я так, только на обман и способен…

— Откуда у тебя эта техника? — новый вопрос и новая атака.

В этот раз в меня полетели короткие тычки. Он бил прямо в глаза отточенными движениями, и такие удары было сложно заметить — остриё рисовалось для меня точкой, и не сдвигалось в сторону. Ближе, дальше, ближе, дальше…

И если пропустишь хоть одно «ближе», то уже никогда не порадуешься яркому солнышку.

Я держал своё копьё широким хватом, перейдя полностью в защиту. На короткие тычки я отвечал короткими блоками, перемещаясь назад стелющимся шагом.

От всех ударов не увернёшься, и приходилось рвать дистанцию…

Но вот атака отбита, и мы опять застыли друг напротив друга.

— Зелёные Скорпионы, — наконец сказал я, — Слышал о таких?

— А… Жёлтые Скорпионы, так? — он скривился, — Отрёкшиеся.

— Кто? — удивлённо спросил я.

— Если ты Скорпион, почему задаёшь такие вопросы?

Он попытался меня подловить, но я сразу же парировал легендой о том, как наш первый предок спасался от врагов, и ему помог дух стаи. Огромный скорпион дал зверю свою силу, и именно ту долину называют долиной Скорпионов.

— То есть, у вас даже не рассказывают, как было на самом деле? — Намиб округлил глаза, а потом прищурился, — Разве Небо не видит этой лжи?!

И снова яростная атака. В этот раз в каждом ударе пустынника чётко отражалась спираль энергии. Я чуть не потерял копьё, подставив блок, и только потом сообразил — Намиб бил «каменным жалом».

По три-четыре удара в секунду, и каждый с такой силой, что моё чувство опасности аж захрипело от криков.

От такого удара только уворот, потому как он пробивал всё. Впервые я ощутил на себе силу собственных приёмов.

Можно попробовать, как Волчица, схватить пальцами остриё… Но я тогда был первушником, а она зверь. Здесь же мы как будто равны.

Пока Намиб бил, он словно в экстазе рассказывал, как всё было на самом деле.

— Думаешь, почему Жёлтые Скорпионы правили землями? — его круглые глаза говорили о том, что зверь впадает в боевой транс.

Тысячи лет назад здесь, в Жёлтом Приорате, любовь Неба вдруг покинула эти земли. Плодородные земли стали превращаться в песок, реки высыхать, а солнце с каждым днём палило всё сильнее и сильнее.

Старейшина Жёлтых Скорпионов (а тогда именно так и звалась стая, жившая здесь) принял решение покинуть земли в поисках более подходящих для жизни мест.

Но знахарь, предок самого Намиба, не одобрил это: рвать корни с предками никогда не было благом. Ему же было и знамение с Неба — уйдёте, и потеряете старшинство.

Но стаи всё равно разделились. Жёлтые вслед за старейшиной ушли в далёкие соседние земли, где объявили себя хозяевами.

Скорпионов можно было понять — если они здесь были Старшей стаей, то подчиняться кому-либо не собирались даже вдали от дома.

«Знаешь, а это многое проясняет…» — задумчиво сказала Хали.

Ангел говорила редко, чтобы не отвлекать меня. Редко, но метко.

Слушать Намиба было трудно, потому что приходилось защищаться, но я тоже не сомневался в его словах.

Всё это отлично объясняло, откуда брала истоки вражда Серых Волков и Зелёных Скорпионов, и почему в древности Волки искали способ сместить незваных гостей.

Но всё равно получилось так, как и предсказывал знахарь — Зелёные Скорпионы, потомки Жёлтых, сегодня находятся под старшинством Серых Волков.

Те же Скорпионы, что остались здесь со знахарем, стали зваться Пустынными. Почему было принято такое решение, Намиб не сказал, но злой рок предсказания тоже их настиг.

Сейчас в этих землях живёт брат приора, командор Хорас. Не один, а со свитой своих рыцарей, и поэтому Скорпионы фактически не имеют власти в своих землях.

Потеряли и земли, и власть…

— И теперь ты заявляешься сюда, — со злостью бросил Намиб, — Машешь как увалень, и пытаешься говорить от имени Неба?!

Он застыл в нескольких шагах, сидя на корточках и выставив копьё перед собой. Как по мне, не самая удобная поза.

— Да ничего я не говорю, — буркнул я, — Ты сам предложил поединок.

— Теперь я понял, почему у тебя техника такая, — зверь улыбался, — Вы, скорпы из Синих земель, давно потеряли связь с Небом. Оно даёт вам дары, как подачки… Поэтому ты не чувствуешь технику!

Я вздохнул. Выводы Намиб сделал глупые, но зато мне теперь не надо ломать голову. Такой логичной легенды я бы точно не придумал.

— Небо — милосердно! — продолжал Намиб, — Я бы уничтожил на корню отступников, но Небо не такое. Поэтому оно и правит! — он встал, гордо упёр копьё древком в песок.

— Так мы пройдём?

— Мы ещё не закончили, — Намиб прищурился.

«Марк, осторожно!»

Я уже и так знал, что хочет сделать пустынник. Набор силы через ноги, пружина энергии летит по всему телу в руки… Он крутанул копьё пару раз, перехватил за конец древка, и наотмашь рубанул по песку.

— Унда ин террам! — сорвалось с губ Намиба.

Как же давно я хотел это попробовать.

Сила земли растеклась по моим жилам, и в последний момент я выпустил спираль энергии наружу, заставляя обтекать моё тело. Помнится, Рогач так же, посмеиваясь, защищался «каменной рубашкой» от «земной волны».

Меня словно толкнуло воздушной подушкой, всё вокруг взметнулось, исчезло в пыли, воздух засвистел в ушах. Пятки протащило по песку, грунт поддался, словно разошёлся подо мной.

Я провалился по колени, но остался стоять.

«Марк, а ты полон сюрпризов».

Мои губы растянулись в улыбке. Я зря времени не терял…

Через несколько секунд пыль стала оседать.

— Да не может быть, — Намиб стоял, округлив глаза.

Он тяжело осел на песок, опираясь на копьё, и не сводил с меня взгляда.

«У него все силы ушли на этот поединок».

Я едва сдержался, чтоб не выругаться. Мы же — звери! Я тоже должен был устать.

Страдальчески скривив лицо, я вдруг пошатнулся, приложил руки ко лбу:

— О-о-о… — и тоже плюхнулся на песок.

«Какой актёр в тебе погиб», — Хали засмеялась.

К счастью, мой измученный вид принёс Намибу некоторое облегчение. Градус его удивления значительно снизился. Вот перед ним было чудовище, а теперь просто сильный противник. Сильный, но такой же зверь, как и он.

Снизу к нам побежали его соратники, они оживлённо что-то обсуждали между собой.

Шараза в своих юбках тоже хотела подняться, но у подножия бархана сразу увязла в песке. Она скептически посмотрела на склон, и гордо пошла обратно к повозке. Не дело сотнице по барханам скакать, тем более песок был слишком чутким к весу.

— За что?! — поражённо бормотал Намиб, не сводя с меня взгляда, а потом схватился за голову, — Не понимаю, за что Небо так тебя наградило?

Стали подбегать другие пустынники.

— Ты видел, Намиб?

— Может, ему встретиться с мастером?

— Всё, как предсказывал оракул, — покачал головой предводитель.

— Дерьмо нулячье! — вырвалось у меня, и я со злости плюхнулся на спину.

Стал разглядывать редкие облачка, щурясь от солнца.

Как же надоело. Оракулы, предсказания, тайны, знамения…

При этом совершенно непонятно, что замышляют мои враги. Аваддон под землёй, Эзекаил на небе. Чем они занимаются?

Жёлтый Приор, который охотится за мной, действует по своей воле, или всё это — план высших покровителей?

Достало. Не просто марионетка… даже не пешка… Вот уж реально частица Абсолюта. Пылинка, которую сдувает неведомым ветром: то сюда, то туда — куда этому ветру захочется.

«Марк, сейчас не время для истерик», — хмуро проворчала Хали.

— Что случилось, Зелёный Скорпион?

Я поднял голову.

Пустынники стояли надо мной, вместе с предводителем. В своих лохмотьях, колеблющихся от ветра, на фоне слепящего солнца.

— Ты великий воин… — начал было Намиб, но я оборвал его:

— Не надо, зверь. Скажи лучше, что за предсказание?

Пустынники переглянулись.

— Оно неправильное, тебе не стоит об этом беспокоиться.

Я оттолкнулся одними лопатками, вспоминая учение Скойла о том, что земля, притяжение и равновесие тела — одно целое. И встал на ноги без единой опоры.

Пустынники, округлив глаза, смотрели на это.

— Почему неправильное? — устало спросил я.

Давно я не был у алтаря. Вот действительно, пойти, да разобраться с Эзекаилом, поговорить по-человечески.

«Марк, у тебя слово Каэля. Ты не можешь просто так отдать его, нужно вернуть великого господина».

Я поджал губы. То ли действительно устал, то ли просто дошёл до точки кипения.

— Ведь ты же не Белый Волк, — вырвалось у одного из пустынников.

— Молчи, жало протёкшее! — выругался Намиб, — Мастер же сказал, что Небо запретило говорить.

Белый Волк, значит… Я улыбнулся — ну, ясно, кого они ждут.

Хоть где-то я опережаю. Ждут Волка, а пришёл Скорпион.

На соседней дюне вырос силуэт. Такой же, как и все пустынники вокруг — тряпьё, лохмотья, рваная чалма на голове.

Он поднял руку. Стал что-то передавать жестами, складывая пальцы в причудливых узорах. Пустынники переглянулись.

— С вами ещё кто-то? — спросил у меня Намиб.

Мой удивлённый взгляд говорил сам за себя.

Мы спустились вниз, и Шараза на этот вопрос только выругалась:

— Не может быть! Из лагеря что, отрядили погоню?

Поняв, что нежеланные преследователи никому не нужны, Намиб махнул особым жестом. Его соратники кивнули, побежали наверх.

И я почувствовал страх…

Шевельнулся талисман Рычка на груди, затрясся мелкой дрожью. Я провожал взглядом поднимающихся пустынников, а интуиция чётко била в мозг: они идут убивать тех, кто мне дорог.

— Кто там, Намиб? — вырвалось у меня.

Тот пристально взглянул.

— Ты что-то знаешь?

— Подозреваю, — уклончиво ответил я, — Мне нужно увидеть, чтобы знать точно.

Из-под лохмотьев блеснули глаза. Несколько секунд Скорпион сомневался, потом спросил:

— Ты — Белый Волк?

Грёбанное Небо, грёбанная Бездна, и долбанный Абсолют. Да, на хрен, дерьмо нулячье! Вот он я, убивайте, нападайте, а потом я уйду отсюда, оставив гору трупов.

— Да, — ответил я, готовясь высвобождать силу.

— Вот же сраная Бездна, — удивился Намди.

— Чешуя нулёвая, — даже Шараза побледнела.

Видит Небо, я не хотел жертв. Но, если…

Скорпионы все, как один, упали передо мной на колено. А потом Намиб коротко свистнул, рядом с ним от свиста взметнулся ветерок, и унёсся по склону вверх, вслед убежавшим воинам.

* * *

Макото и Кицунэ стояли на песчаной дороге, крутили головами. Копьё Лиса нервно подрагивало, он явно что-то чувствовал.

Хильда вместе с Фолки взбежали на бархан, и остроглазый Фолки смотрел вперёд, прямо в нашу сторону. Прикладывал ладонь козырьком, но увидеть не мог.

— Вот эти воины, — прошептал Намиб.

Вокруг нас струился ветерок, и я, узрев воочию технику Пустынных Скорпионов, теперь сообразил, как они так ловко прятались.

Тонкое плетение стихий земли, воздуха и духа. Песок, ветер и жара пустыни вместе с её миражами.

Оказывается, пустынники за тысячу лет неплохо освоили технику миражей. Она была сродни той маскировке духа, которую мне ещё Фолки показывал — сидишь в тени, и противник практически тебя не видит.

А тут ты исчезаешь прямо на солнце. Пустыня позволяла ставить перед собой образ далёких барханов, и казалось, что вокруг никого нет — путник видел только дюны на много километров вперёд. Не зная, что уже давно окружён.

Людям очень не нравилась эта техника зверей. Потому что даже человека так можно обмануть, если он не обладает особым талантом.

Людям вообще не нравятся звери. Слишком много силы, по их мнению, им дано.

Так ворчал Намиб, пока провожал меня к «тем преследователям». И я был рад, что прислушался к интуиции — знакомые силуэты заставили сердце радостно дрогнуть.

Вздохнув, я встал, снимая маскировку:

— Позволь поговорить с ними.

— Как скажешь, великий Белый Волк, — Намиб уважительно коснулся груди и чуть склонил голову.

Путники из войска Зигфрида сразу же встрепенулись, когда совсем рядом с ними выросла фигура. Я стоял на бархане с другой стороны дороги, не скрываясь.

Волчица с Фолки сразу побежали вниз, проскальзывая на несколько метров по сыпучему склону.

Я же спокойно спустился, стараясь уплотнять песок при каждом шаге.

— Спика, твою звериную мать! — Хильда округлила глаза, — Но как?!

— Да, Волк ты сраный, как? — это ругнулся уже Макото.

Я сначала даже не понял, почему они таращат глаза.

«Их удивляет, что ты зверь, Марк».

Хоть Рыжие Лисы сейчас не дружили со мной из-за Белиара, но всё же пришли. И Волчица со своим помощником тоже почему-то здесь.

Я оглянулся на бархан позади меня. Кое-как подметил, где прячутся пустынники.

Им пока не нужно знать, что я человек.

— Долгая история, — вздохнув, ответил я.

К счастью, эти звери были из понятливых, и только кивнули. Хильда и Макото не стали выпытывать, каким образом я вернулся в меру зверя.

— Вы лучше скажите, какого нуля вы тут делаете? — накачав стали в голос, спросил я.

— Ты сам позвал, — слегка удивился Макото.

— Я? — меня было сложно удивить, но им удалось.

— Знаешь, Спика, не смешно, — Волчица оскалилась, но было видно, что она ужасно рада меня видеть, — Я вообще впервые услышала такой зов.

Хильда стояла напряжённой. Того и гляди, сорвётся меня обнять, но что-то её сдерживало. Рука нервно играла на рукояти кинжала.

— Мы окружены, — прошептала Кицунэ, нервно оглядывая контуры барханов.

Я кивнул и небрежно махнул.

— Всё нормально, это свои. Не пойму, когда это я вас… — и тут до меня дошло.

Макото усмехнулся:

— Скажи, ты использовал тот свиток, что я тебе дал?

У меня перехватило дыхание, побежали мурашки по спине.

И сразу же вспомнились слова Намди, когда я очнулся в Паучьих Оврагов.

«Скажи, как ты позвал того волка?»

Я приложил руку к груди, перевёл взгляд с Кицунэ на Хильду. Талисман Рычка — это скрутка из волос трёх зверей.

Трёх…

Глава 16. Каудград

Пустынные Скорпионы согласились нас проводить до Каудграда. Путь до него усложнялся тем, что в пустыне были опасные места — даже нашего отряда не хватило бы, чтоб выжить там.

— Предки нашей стаи обозлились после исхода Жёлтых Скорпионов, — объяснял Намиб, — И теперь духи стаи нападают на всех зверей… Даже командор Хорас со своими рыцарями не рискует сюда соваться.

О чём он говорил, я понял, когда увидел на одной из дюн силуэт скорпиона. Огромная тварь, которая могла поспорить размерами с такими же в Проклятых Горах, стояла на песчаной вершине — зной смазывал контуры чудовища, и я не сразу понял, как оно исчезло.

Оказалось, монстр закопался в песок…

— Так они убивают. Им подвластна стихия земли — ты никогда не узнаешь, что под тобой дух стаи. Ты идёшь, и вот тебя уже нет, — хладнокровно рассказывал Намиб.

Из его слов я лишь понял, что пустынные животные обладают отличной маскировкой. Сливаются со стихией, по-другому никак.

Ради интереса я стал сканировать окружающий ландшафт. Да, на том пути, где мы шли, встречалось много каменистых пород, и здесь эти землеройки с трудом бы прокопались.

Значит, им нужен рыхлый и сыпучий грунт.

Рыжие Лисы и Серые Волки всю дорогу молчали. Хильда бросала на меня взгляды, полные недоумения и желания, но обстановка явно не располагала к уединению. К моему собственному удивлению, меня не отпускала мысль о ней — а ведь я просто-напросто соскучился…

Шараза держалась теперь поближе ко второй повозке. Её напрягало и наличие рядом незнакомых зверей, и мелькающие на горизонте твари. Нешипящие, окружившие повозку, держали оружие наготове.

Сначала это чуть не вызвало конфликт, но сотница была непреклонна: «Только Хорас узнает секрет!» Безликий Намди, который вроде как работает на Хораса напрямую, беспокойства не показывал. Значит, доверял.

Намди вообще много не говорил. Насколько я понял, так требовала легенда — никто, кроме меня, и не знал, что он работает на командора.

А Намиб конфликт с Шаразой развивать не стал. Идея о том, что командор может покинуть эти земли, став приором, тоже его не отпускала.

Да и сотница, если честно, стала оказывать пустыннику лишнее внимание. Предводитель бандитов сразу понял, что общение стоит свести к минимуму.

* * *

Я успел переговорить с Макото насчёт свитка.

Мысль о том, что это был за чудесный огромный волк, раскидавший пауков, не давала мне покоя.

Порхающий Кот только удивлённо вытаращил глаза, когда услышал об этом.

«Нужна частица того, кто зовёт, и частица Рыжего Лиса. Это был мой свиток призыва Кицунэ… Эта магия и узоры известны нам с древних времён. Там только вписываешь символ того, кого зовёшь».

Я тогда окровавленным пальцем коснулся амулета, как и говорил Макото. Частица Лисицы в виде её волоса сработала как положено. Впрочем, наличие рядом Волчицы говорило о том, что свиток позвал не только Кицунэ.

«Дрыхну я, значит…», — сказала Хильда, — «Как прямо посреди ночи такой голос шарахнул. Похоже на зов вождя. Я его лишь раз слышала, когда наш Альфа Рагнар ещё владел им».

«А я два раза», — вставил Фолки, потом кивнул на меня, — «Спика разок уже шарахнул им, тогда, в деревне Куниц».

Приключения в Зелёном Приорате я прекрасно помнил. Во время схватки с лучником, командором Морицом, во мне проснулась сила вождя.

Вокатум дукс. Зов вождя, воодушевляющий стаю на подвиги…

«Знаешь, Марк», — сказала вдруг Хали, — «Если постараться, я смогу восстановить тот рисунок. Я имею в виду, расположение размытых узоров».

Ангел пыталась показать мне картинку, но потом сказала, что на это потребуются силы. Поэтому мы оставили это на потом, когда действительно пригодится.

Что-то мне подсказывало, что дух Рычка в образе огромного волка не будет бегать, как по заказу, каждые полчаса.

* * *

Каудград был великолепен.

Когда-то…

Остатки былой роскоши и сейчас производили впечатление своим восточным колоритом. Белоснежные стены и башни огромного дворца были покрыты трещинами, а то и целые куски отсутствовали, но всё так же заставляли щуриться от яркости.

Город стоял в ущелье между двумя горными вершинами, и одного вида было достаточно, чтобы понять: здесь давно не властвовала хозяйская рука. Уж не знаю, что за причина, но ясно одно — проблема тут в головах, а не в предсказаниях.

Наверняка Скорпионы не собираются ничего ремонтировать под предлогом — всё равно мы не хозяева. А Хорас уверен, что он здесь временно, и смысла вкладывать свои силы не видит.

Вот и получаются ничейные земли…

Мы стояли на вершине дюны в часе езды до города. Я попросил задержаться, чтобы подробнее рассмотреть панораму, да заодно поразмыслить, что делать дальше.

Полуразрушенный дворец высился над городскими строениями, как исполин. Дома в Каудграде были низенькими, даже три этажа тут были редкостью. Они лепились друг к другу, превращая улицы в самый настоящий лабиринт.

На одной из гор стояла серая и невзрачная крепость. Намного меньше, чем дворец, но тоже внушительных размеров. Правда, архитектура разительно отличалась, и замок здесь был как бельмо на глазу.

Прекрасно узнавались контуры замка людей в Лазурном Городе. Не удивлюсь, если окажется, что все столицы Инфериора похожи друг на друга.

— Вот она, опухоль наших земель, — Намиб, презрительно фыркнув, показал на крепость.

— То есть, командор не живёт во дворце? — спросил я.

— Спускается для празднований, — усмехнулся пустынник, — Он любит праздновать.

— А вождь?

— Кто?! — Намиб слегка удивился.

— Ваш Альфа, вождь, старейшина? — раздражённо бросил я.

Пустынники переглянулись, Намиб пожал плечами:

— Со времён исхода у нас правят знахари. Вождю теперь нет веры, он показал своё лицо в тот момент, когда покинул земли.

Я слушал его и понимал, что будет трудно. Что творится в головах у этих бедолаг, какая там каша? Какая разница, как ты называешь правителя, если он всё равно есть.

Если сравнивать Синий и Жёлтый приораты, то Зигфрид вообще душка получается. Везде у него вожди, порядок, в каждом городе старшей стаи чувствуется рука приора.

Здесь же…

Жёлтый приор давно потерял доверие всего приората, и властвует только через войска. Куда его армия придёт, там и власть.

Быть может, Скорпионам на самом деле повезло. Если бы не брат, к которому Гильберт по каким-то причинам соваться не хочет, то давно бы уже скорпы в рядах победоносной армии кружили по приорату.

— Ну, хорошо. И где ваш знахарь?

— Мастер Гакэру… — презрительно сплюнул Намиб, — А он всегда сидит во дворце. И очень любит принимать командора для празднований.

Да, и знахаря пустынники тоже не очень любили. И вождь, и командор, судя по всему, стоили друг друга, раз крутились в вечных празднованиях.

Я переглянулся с Намди. Взгляд Безликого ничего не выражал, и получалось странным слышать всё это о командоре.

С одной стороны, командор вечный пропойца, которого ничто, кроме празднеств, не интересует. С другой стороны, он ведёт грамотную игру, следит за каждым шагом приора, и везде орудуют его шпионы.

Слишком резкий контраст. Чего-то я ещё не понял в этой жизни.

— Вход в крепость в любом случае закрыт, — покачал головой Намиб, — Сначала вас примет знахарь, он же доложится командору…

* * *

Улицы Каудграда, несмотря на разруху, всё же были чистыми и опрятными. Даже звери без правителя хотели жить… кхм… по-человечески.

Нашу процессию разглядывали из окон звери и первушники. Кое-где я видел и нулей, и они просто падали на землю, едва видели нас.

Вспоминая себя нулём, я понял, что действительно прошёлся по лезвию бритвы тогда. Окажись я не у Зелёных Скорпионов на окраине Инфериора, а в любом другом месте… А впрочем, кто знает, сломался бы я тогда?

Проходя мимо одного из домов, меня вдруг что-то кольнуло. Лицо зверя в окне… где я его видел?!

— Хорм?! — удивлённо спросила Шараза, когда я спрыгнул с лошади.

— Скорп, ты что творишь?

Я, ничего не говоря, взбежал по стёршимся ступеням и постучал в дверь. Открыл мне зверь второй ступени. Неприятного вида старичок, взгляд его так и блуждал по мне, будто в поисках кошелька.

— Чего тебе, странник? — недовольно буркнул зверь.

Я не ответил. За его спиной, в углу обшарпанного помещения, прижимался к полу ноль. Он лежал ничком, дрожа всем телом — кажется, пару минут назад ему опять досталось.

Абсолют уже показывал мне его тогда, когда Эзекаил сражался с Каэлем. Ноль, в которого попал министр Кротов, убийца моей семьи…

Зверь, который владел им, был очень злым, и постоянно бил своего раба. Это было заметно по скованным движениям нуля, словно всё его тело покрывали синяки.

«Небо каждому определяет его меру, Марк», — сказала Халиэль.

Я слегка удивился. Вообще-то ангелы должны взывать к милосердию.

«Небо справедливо. Да и вообще, это ж ноль. Если ему отмерено такое, значит, большего не достоин».

Вот взгляд нуля оторвался от пола, на миг встретился с моим, и тут же упёрся опять в пол. Раб задрожал всем телом, гадая, прилетит ли ему сейчас за эту дерзость.

Даже капли былого могущества не осталось в глазах. Куда делся тот великий вершитель судеб? Инфериор стёр его в порошок.

Хотел ли я его убить? Раньше да. А сейчас…

— Ничего, — без усмешки ответил я, — Зверь, просто лицо твоё показалось знакомым.

— Никогда тебя не видел, — буркнул старик, и захлопнул хлипкую дверь.

Через секунду послышался звук пинка и жалобный вскрик нуля.

Да, мне не нравилось, что в Нулевом мире нулей принимают за грязь. И мне не нравилось рабское положение первушников.

Но этот Кротов, обрядовая чернь… получил по заслугам, и я совершенно ничего не чувствовал сейчас. Сейчас, когда стоял в нескольких шагах от кровного врага.

Ни сожаления, ни злости.

Я на миг обернулся, посмотрел вниз, на улицу. Встретился взглядом с Хильдой.

Волчица особо не понимала, почему стоим и зачем задержка. Но взгляд у неё был тёплый, как у родного чело… зверя.

Я усмехнулся, потом спрыгнул вниз, и в один подскок оказался на лошади.

Пара сопровождающих Намиба пустынников отпустили рукояти мечей — им сначала казалось, что я затеял что-то недоброе. А теперь и они гадали, что случилось.

— Да показался зверь очень знакомым, — вскользь сказал я Намибу, — Ушёл на войну на восток, а тут я увидел лицо в окне. Дерьмо нулячье, а так похожи!

— Неудивительно, — пожал плечами пустынник, — Родственные стаи. Кто знает, вдруг кровь намешалась?

Мы поехали дальше, и я ещё раз бросил взгляд через плечо.

Ничего, никаких ощущений.

Кажется, я полностью стал частью Нулевого Мира. И у меня есть уже близкие, которым я должен помочь.

* * *

— А с чего бы это я, жало ты протёкшее, должен докладывать о тебе?! — старый зверь распинался, сидя на деревянном троне.

Знахарь Гакэру был пожилым и худым зверем пятой ступени. Поэтому он и вправду имел право быть вождём, вот только почему-то не хотел этого звания.

Щуплый, высокий, с растрёпанной шевелюрой, и с тонкой жидкой бородой. В тёмных волосах была обильная проседь, но взгляд у знахаря был довольно цепким.

— Да потому что не сносить тебе головы, чешуя нулёвая, — не унималась Шараза, — Я сказала, доложись командору, что прибыла сотница Шараза Гремучая!

— Дремучая! — передразнил весёлый старик, — А где твоя сотня-то?

Гакэру обвёл рукой, показывая, что воинов у неё не так уж и много.

— Надо будет, прибежит, — зло огрызнулась Шараза.

Знахарь сидел на троне в огромной зале дворца, на возвышении, и вся ситуация напоминала мне приём у Баако вождя Чёрных Пантер. Одно я мог сказать точно: на выпивоху Гакэру точно не был похож.

Правда, один дворец Каудграда мог вместить с пяток замков того вождя Баако.

Вокруг знахаря стояли воины-скорпионы, их ладони лежали на рукоятях мечей. Взгляды стражников скользили по лицам пришельцев, и, насколько я заметил, Намиб и его воины вообще не интересовали местных. Интересные тут отношения между зверями.

В зале было ещё много народу — полгорода, кажется, собралось поглазеть на гостей издалека.

С улицы слышалась ругань. Повозки Шаразы так и охранялись Нешипящими, и попытка поглядеть, что внутри, чуть не окончилась кровопролитием.

Недовольный взгляд знахаря блуждал по нашим лицам.

— Командор будет тут, тогда и вскроется правда, — распиналась Шараза, — Это подарок, и показывать его всякому зверью я не собираюсь.

— Язык у тебя больно острый, змеюка, — огрызнулся знахарь.

— Не ниже тебя по рангу, старый хрыч.

Я слушал их ругань, и что-то мне подсказывало, что оба этих зверя уже знакомы.

— Намиб, — знахарь Гакэру перевёл взгляд, — Я сквозь пальцы смотрю на твоё самоуправство. Но ты приводишь в город вооружённых воинов…

— Дядя, среди них мастер копья, — и пустынник показал на меня.

Дядя?! Я едва сдержался, чтобы не покоситься на предводителя пустынников. Так тут у нас семейный подряд?

По залу прошлись взбудораженные шепотки. Все подались вперёд, чтоб рассмотреть «мастера копья», и я старательно закрылся стихиями, выстраивая вокруг защитную стенку. Мало ли какие тут таланты.

Пытливый взгляд знахаря ничего не увидел. Я остро ощущал коготки его внимания, и в какой-то момент ангел вдруг зашептала:

«Марк, мне нужно чуть-чуть выпустить силу».

«Зачем?» — удивился я.

И так закрылся от чужих взглядов. А ведь магию ангела могут и почуять.

«Я осторожно.»

— Ты сражался с ним? — взгляд Гакэру вернулся к Намибу.

В этот момент Хали шевельнулась в моей душе, лишь на миг выстрелив своим любопытством.

Взгляд знахаря снова сместился ко мне, он с недоумением прищурился. Но Халиэль уже убрала свое присутствие.

«Не может быть!» — раздался её возглас в моей голове.

Да, я заметил, что удивило Халиэль. В тот момент, что ангел использовала своё зрение, в теле знахаря приоткрылась метка Бездны.

Такое я видел впервые. Она была скрыта…

Среди пустынников я меток не видел. Сюда Жёлтый приор со своими оракулами не совался, но здесь даже Бездны не нужно было — в землях Каудграда и так царил бардак.

«Сильная метка, Марк. И кажется, меня почуяли».

Я едва не выругался. Ну, просил же сидеть потише.

— Да, сражался, — громко сказал Намиб, — Мы равны.

Вокруг послышались вздохи удвиления.

— Равны?

— Намиб его не одолел?!

— Да я сам видел. Ударил «волной», а тому хоть бы что.

— Я знаю о твоём мастерстве, племянник, — улыбнувшись, сказал знахарь, — И удивлён, что нашёлся ещё такой мастер.

В этот момент с улицы послышались незнакомые голоса, и Гакэру недовольно поморщился. Видно было, что этих гостей он не желал видеть.

Через миг в проёме выросла фигура рыцаря.

— Надеюсь, я не опоздал? — под сводами раздался голос.

Знахарю пришлось встать, и он тут же расплылся в улыбке.

— Великий господин, мастер четвёртый перст Хорас, — Гакэру слегка поклонился, — Великая честь принимать вас в стенах нашего скромного жилища.

* * *

Командор Хорас был не один, а с двумя рыцарями в глухих шлемах.

Чем-то он и вправду напоминал Жёлтого приора Гильберта. Такой же лысый, гладко выбритый. Правда, не маг, а воин, и размеры у него тоже были воинские.

Закованный в сталь, он прошёл в центр зала и плюхнулся в свободный трон знахаря. Гакэру поджал губы, но ничего на это не сказал.

Два рыцаря послушно встали за спиной командора.

— Плесни-ка мне вашего вина, — небрежно махнув рукой, сказал Хорас, при этом внимательно оглядывал нас.

Его взгляд чуть дольше задержался на Безликом Намди. Когда глаза сфокусировались на мне, я на миг заволновался. Удержу ли меру? Впрочем, командир Шаразы, который Друхт, тоже ничего не почуял. Что я сейчас-то волнуюсь?

Глаза у командора тоже были проницательными. Казалось, лишь раз посмотрел, а уже всё о тебе понял. И это он пьяница, о котором судачит весь Жёлтый приорат?

Что-то тут явно не так…

Знахарь куда-то махнул, и его подданые поспешили выполнить приказ командора.

— Великий мастер, несравненный и прекрасный, — вдруг запела Шараза, — Это снова я, ваша верная слуга, Шараза Гремучая.

Я был благодарен сотнице, что она представила всех нас, как её воинов.

Впрочем, командор лишь поджал скептически губы, оглядывая нас. Уж воинов из разных приоратов он был способен отличить.

— Помню, помню, зверица, — он усмехнулся, кивнув Шаразе, — Тебя это… тяжело забыть.

Шараза пропустила мимо ушей явную подколку, лишь показала за спину.

— Я выполнила, что ты просил, великий мастер.

В этот миг в зал вошёл зверь, в руках он нёс поднос, на котором стоял сильверитовый кубок.

Я мельком глянул на кубок, и у меня что-то нехорошо кольнуло в груди.

«Что случилось, Марк?»

Форма кубка была знакома, и Халиэль тут же нырнула мне в память.

— Видел я, видел повозку, — кивнул Хорас, принимая питьё.

— Мастер, почему я об этом ничего не знаю, — недовольно произнёс знахарь.

— Зверь, не забывайся, — покачал головой Хорас, а потом пригубил вино.

Мимолётный блеск в глазах, едва заметный, но что-то поменялось во взгляде командора.

«Ты хочешь сказать, что именно такой кубок был у Хродрика, брата Зигфрида?»

«Да», — ответил я Хали.

Меня едва не затянуло тогда в Бездну на крыше замка у Зигфида, когда я нашёл кубок под плитой. Только тот сосуд был запечатанным, и, насколько я знаю, внутри была кровь демона.

Белиара самого чуть не пустили на такой вот кубок, чтобы превратить в мобильный алтарь Бездны.

— Позволь же преподнести тебе в дар символ земель Ползучих Змей, великую королевскую кобру, — Шараза распласталась в красивом поклоне, приглашая командора выйти и посмотреть.

Глава 17. Переговоры

Я очень хотел посмотреть, как же выглядит королевская кобра из Земель Ползучих Змей. Впрочем, этого же хотел и остальной собравшийся народ.

Мы спустились на площадь перед дворцом, присоединившись к окружившей повозки толпе. Командор со знахарем остались стоять на крыльце, наблюдая сверху.

Шараза шепнула вознице, чтобы тот правил повозку с коброй туда, куда укажут сопровождающие командора рыцари. Нешипящие отошли в сторону, ожидая нового приказа от предводительницы.

— Секрет теперь раскрыт, Нешипящие больше не обязаны хранить эту тайну, — шепнул мне Намди.

Вместе с командором Хорасом к замку прибыло около десятка зверей, их доспехи были разукрашены в жёлтые цвета, но каждый защитный элемент имел чёрную кайму.

Эти воины окружили повозку, и тут же появилась первая жертва…

Толпа охнула.

И я, и собравшиеся зеваки были вознаграждены зрелищем, как что-то продырявило полог, сверкнули крохотные шипчики, и один из зверей командора упал, подкошенный, и задёргался в конвульсиях.

Моя мера человека позволяла разглядеть движение на такой скорости. Потому что ещё один отравленный снаряд чуть не попал в меня…

Чувство опасности не подвело.

«Марк, ты иногда поражаешь меня», — сказала Хали, когда я принялся рассматривать пойманный мной шип.

Выглядел он, как вырванный клык, и на его кончике покачивалась капля. Чувство опасности намекнуло, что лучше этой капли не касаться. В нос ударил запах рыбы и тины. Долбанный Инфериор, какие же ещё яды есть у твоих порождений?

На меня опять стали коситься, послышались шепотки о мастере копья, который выстоял против Намиба.

А звери Хораса после атаки вскинулись, обнажили мечи, вставая напротив повозки. Двое подхватили хрипящего соратника…

Но сотница сразу же налетела на горе-охранников, едва не отвешивая им оплеухи. Те особо не понимали, как им реагировать, потому что Хорас лишь молча наблюдал за всем этим с крыльца.

— Ты куда встал, шкура безмозглая?! Тень твоя упадёт на полог, и будешь с ним рядом валяться, — рычала сотница.

Шараза бегала между воинами, как ошалелая, и раздавала команды направо и налево, объясняя, где охране нужно стоять, а где идиота достанет ядовитая змея.

Вот только на руках у воинов умирал их соратник, и они скорее видели в сотнице врага, а не командира.

— Какая тень, корова ты жирная?! Солнце с той стороны, — зверь указал на светило, которое висело уже над самой городской стеной.

— Это кто тут корова?! — сотница рассвирепела, и умнику едва удалось увернуться от удара веером, — От луны тень, чешуя твоя нулёвая!

Вся толпа посмотрела наверх, и даже я вскинул голову, пытаясь высмотреть несуществующую луну.

— Да она ступенью поехала? — загомонили в толпе.

— В какой мере сегодня луна? — Шараза вдруг задала вопрос.

— Э… не помню. Во второй, по-моему, третья ступень, — почесав затылок, ответил воин.

Ему опять чуть не прилетело веером, но отравленный бедняга в этот момент затих в руках своих соратников, и с крыльца грохнул голос командора:

— Зверьё пустое, ещё одного воина потеряете, и прикажу казнить весь отряд.

Тут слова Шаразы сразу дошли до зверей.

Её сложенный веер чётко порхал из стороны в сторону, словно клинок кинжала, и указывал, куда падает тень невидимой луны.

Да уж, особой женственности в движениях сотницы не было, хоть Шараза иногда вспоминала о роли светской дамы. В такие моменты она вдруг выпячивала грудь, раскрывала веер и прятала за ним свой оскал.

Командор на крыльце неспеша потягивал питьё из адского кубка, наблюдая за подчинёнными. Рядом с ним знахарь сверлил недовольным взглядом повозку и тёр грудь, в которой скрывалась невидимая метка Бездны.

Недалеко от нас, в толпе, стоял пустынник Намиб, хмуро поднявший глаза на командора. Чувствовалась та великая неприязнь, о которой зверь рассказывал ещё там, в пустыне.

Вообще, если быть честным, то я ни хрена не понимал, что происходит в Каудграде.

Если этот пустынник — бандит, то при встрече воины Хораса должны были его зарубить. Но нет, командор вообще не замечает Намиба, как будто его не существует.

Я, видимо, так увлёкся, разглядывая Хораса, что не сразу понял — они со знахарем двигали губами.

«Над ними обоими висит купол безмолвия. Я сейчас попробую…»

— Погоди, — прошептал я.

Намди покосился на меня, но ничего не сказал.

Я же вывел земной сканер, настроив его на максимальную мощность. И протянул по ступеням сверхтонкий, не толще волоса, луч к ногам командора и зверя.

Почуют или нет? Да и вообще, получится или…

Не дотянув пары сантиметров до верхней ступени, я вдруг отчётливо услышал глухие, искажённые вибрацией камня, голоса:

— …кого хрена, мастер? — гулко пробубнил недовольный шёпот знахаря, — Это не понравится владыке!

— Не забывайся, зверь, — сдерживая ненависть, повторил Хорас, — Если ты думаешь, что я буду вечно сидеть в этой ловушке…

Гакэру нагло оборвал собеседника:

— Гнев владыки покажется тебе в тысячу раз мучительней. Помни об этом, человек!

Хорас тяжёлым взглядом посмотрел на зверя:

— Ещё раз позволишь себе такое…

— И что? Что ты можешь, человек? Мы оба тут пленники! Я — нашего родового проклятия, а ты — своих жалких амбиций.

— Жалкий червь, — командор допил питьё и едва не бросил кубок, желая, видимо, испортить, — Я не отдаю свои земли в обмен на великую силу.

Он, вздохнув, всё же не бросил чашу, а лишь осмотрел, а потом пихнул знахарю в грудь. Тот непроизвольно схватил кубок.

— Держи, гниль, — сказал Хорас, — Делай своё дело, и выше головы не прыгай. Иначе моё терпение кончится, и скорпы вообще останутся только легендой.

— Чтоб ты сдох, командор.

— И тебе того же…

Хорас провёл ладонью по лысине, потом стал спускаться. Выглядел он, словно статуя, высеченная настоящим мастером. Они с Зигфридом рядом выглядели бы неплохо, как два настоящих правителя.

Действительно если уж кому и быть приором…

Тут Хорас пошатнулся, неловко оступился, словно действительно опьянел.

Окружающий народ охнул, послышались смешки. Но вот рыцарь поймал равновесие, и выпрямился, расправив плечи. Он гордо поднял голову, и стал спускаться, отчеканивая каждый шаг. Даже на меня ощутимо надавило его мерой — чувствовалось, насколько Хорас сосредоточен.

«Не могу заглянуть в него, закрыт, словно каменной стеной».

Командор ушёл вслед за повозкой, сопровождаемый рыцарями. Шараза с её воинами направилась туда же, в направлении крепости командора, которую прекрасно было видно отсюда за городскими стенами.

Вслед за ней потянулись и я со своими спутниками. Шараза согласилась выдать Рыжих Лис и Серых Волков за своё сопровождение, и ни у кого не возникло вопросов, что тут делают воины Синего Приората.

Видимо, о командоре Морице слышали даже в Каудграде.

А надо бы поспрашивать подробнее, какое мнение тут у зверей о приоре Зигфриде. Быть может, мне удастся не просто выполнить просьбу приора о союзе с Хорасом, но даже перевыполнить план.

Едва я начал движение, как спину прожёг чей-то взгляд, полный ненависти. Обернувшись, к своему удивлению, я наткнулся на горящие глаза знахаря. Гакэру так и стоял на крыльце, покрытый испариной, его губы подёргивались в дикой улыбке — зверь что-то шептал себе под нос.

Поняв, что мой пристальный взгляд на знахаря скоро вызовет вопросы у окружающего народа, я пошёл дальше. Хотя на меня и так смотрели больше обычного — многие так и обсуждали ту новость, что я смог устоять в поединке против Намиба. Тем более, я только что поймал зуб этой кобры.

Пустынника и его воинов в толпе уже не было.

Мы снова двинулись через узкие улочки Каудграда. Пристроившись рядом с Волчицей, я сосредоточился на внутренних ощущениях. Меня не отпускало странное чувство, будто бы знахарь наблюдает за мной даже здесь, когда его уже не видно за углом здания.

Неожиданно Хильда и Фолки расступились, и тяжёлая боевая единица в виде сотницы протиснулась в задние ряды.

— Где твой дружок? — прошипела Шараза.

От удивления я сам завертел головой. Нулячью твою меру, а действительно, где Намди? На площади он стоял рядом со мной.

Мне осталось лишь пожать плечами. Ответа на вопрос Шаразы я не знал.

— Я вас обоих насквозь вижу, шкурки трусливые! — сотница не унималась, — Думаете, как бы слинять, да?

Хильда покосилась на нас, но ничего не сказала. Надо отдать должное Волчице: она лучше подождёт, чтобы не наделать глупостей, а потом спросит. После смерти Хакона Дикая стала гораздо сдержаннее, либо должность главы клана так на неё повлияла.

Шараза так и продолжала ворчать о том, что Земли Скорпионов — просто находка для таких отщепенцев, как мы. Ни власти, ни порядка, полное раздолье для бандитов.

— Не думай, что Намиб примет вас. Я вижу, у него в глазах написано, что он законник. Пусть и бандит, а ему отрепье и отморозки в рядах не нужны!

Я только усмехнулся — знает она, видишь ли, по глазам определяет. От веселья у меня вырвался озорной вопрос:

— А у меня что в глазах написано?

Вопрос был задан просто так, из вредности. Что я мог услышать в ответ? Опять уже надоевшее «сильная воля»?

— У тебя?! — сотница вдруг повернулась, серьёзно нахмурившись.

Тяжёлые серьги качнулись, таинственно блеснув, а взгляд неожиданно показался пронизывающим. Сверкнули глаза, а татуировка чешуи на лысом черепе будто шевельнулась. На миг в голове возник образ гипнотизирующей змеи.

Я тряхнул головой, сбрасывая видение. Никаких коготков в голове не чуялось, никто меня не сканировал.

И даже Хали подтвердила мои ощущения:

«Да я тоже ничего не чую. Язык у этой змеюки — просто помело».

— А ты— копьё, — вдруг сказала она.

— Чего? — только и вырвалось у меня.

— Да, чешуя, ты настоящее копьё. Острое, разящее, крепнущее с каждой каплей крови, — сотница вдруг разразилась на великую мудрость.

Неожиданно было услышать такое от пухлой бабищи, которая не спеша шла рядом, помахивая веером.

Впрочем, её сравнение было мне по душе. Какому мужчине не понравится, когда делают комплимент его силе?

— Это ты так решила, когда увидела мой бой с Намибом?

Шараза вдруг вспомнила, что она утончённая дама, и прикрыла нижнюю половину лица веером. Глаза озорно блеснули:

— Кто знает? Может, и там… Только вот копьё разит, но не думает. Его всегда кто-то направляет, шкурка ты нулёвая, — сотница произнесла это заискивающим голоском.

Но, несмотря на всю противность пухлой Шаразы, её слова попали мне прямо в сердце. Я едва не сбился с шага…

Ещё сегодня, когда я дрался с Намибом, меня посетила такая мысль. О всех этих предсказаниях, и что моя судьба кем-то построена…

«Вот же змеюка… Марк, никакой магии я не ощутила, честно».

Я кивнул. Своим мыслям, словам Шаразы и ангела. Вечно меня окружают чьи-то мнения.

* * *

Небольшое воинство сотницы в обитель людей не пустили. Нас всех по приказу Хораса расположили как можно ближе к крепости, но всё ещё в Каудграде, в большом доме под городской стеной.

Сотница ушла вместе с людьми командора, чтобы «что-то там объяснить про змею». Нешипящие дёрнулись было, чтобы охранять хозяйку, но та на них гневно шикнула. Яркий румянец на щеках Шаразы как-то резко контрастировал с ролью военного командира.

«У меня чувство, как будто она хочет получить от командора какую-то особую благодарность», — задумчиво сказала Хали, — «Эта змея просто так помогать не будет».

Следовало согласиться с ангелом, но всё же я был благодарен Шаразе за помощь в конспирации.

Нас заселили на второй этаж, где я остался в одной большой комнате с Рыжими Лисами и Серыми Волками, а Нешипящие расположились в соседней.

Едва закрылась дверь за хозяином дома, дородным и пожилым зверем второй ступени, как Хильда сразу же набросилась на меня:

— Спика, дерьмо нулячье, что происходит?!

Я поднял палец, намекая, что пока надо помолчать. А потом раскрыл осторожно свою меру, самым краешком. Вытянул на всю комнату стихии, настроил все сканеры.

«Я тоже чуть-чуть помогу…»

Мысленно я попросил ангела не встревать, не тратить силу. Потом проник стихийным зрением дальше, за стены…

Нешипящие сидели в позах лотоса, словно медитируя. Я чуял вокруг них эманации какой-то магии, и мне это не сильно понравилось.

«Вообще, похоже, что они просто общаются…»

И действительно, потоки стихии духа тонкими полосками перетекали между Нешипящими. Неожиданно очень захотелось узнать, о чём же могут разговаривать великие воины, которые отдали свою жизнь на следование особому пути.

Поддавшись любопытству, я попробовал снова проникнуть в их разум. В прошлый раз они, кажется, заметили мои попытки. Поэтому я осторожно, растянув стихию до невозможной остроты, коснулся самым кончиком, невесомой точкой…

Если бы они были третьей мерой, то почуяли бы. Конечно, нечестно было подслушивать соратников, но всё же… о, да, получилось!

«А рыжая как тебе? Чувствуется, с восточных приоратов. Там, говорят, жаркие зверицы».

«Не, мне другая понравилась, чёрная! Корсет у неё знатный, так и просится расстегнуть, поглядеть, что под ним».

«Ага, а эта рыжая закупорилась в своём доспехе, ничего не разглядишь».

«Ну, не знаю, нагрудник у неё больно уж большой…»

Глухие мысли звучали в моей голове, с каждым словом увеличивая разочарование. Тоже мне, воины кодекса.

«Знаешь, я когда только стала стражем, то думала, что архангелы и херувимы мыслят не так, как простые ангелы», — вставила Хали, — «Каково же было моё разочарование, когда…»

«Можешь не продолжать», — с усмешкой подумал я.

Сканер спустился ниже, я просмотрел первый этаж, и происходящее там сразу меня заинтересовало.

Хозяин дома о чём-то шептался с двумя гостями-скорпионами. Только необычными гостями: звери сливались со стихией духа, их было плохо заметно, но при этом они разговаривали, тем самым портя всю свою маскировку.

«Но ведь великий мастер сказал, принять их, как самых желанных гостей нашего рода», — растерянно произнёс хозяин.

«Тебе что важнее, слова пьяного командора, или знахаря нашего, который о твоём роде беспокоится?»

«Ладно», — вздохнул хозяин дома.

Ему в руки сунули деревянную баночку.

«Подсыплешь им в еду».

«А если почуют?»

«Не почуют. Человек не почует, что уж о звере говорить?»

Через несколько секунд за ушедшими гостями тихо скрипнула входная дверь, и хозяин дома кликнул с кухни повариху-первушку, чтобы та готовила ужин гостям.

Подумав, я вывел сканер через стены дома на улицу, заглянул в соседние дома. То, что я там увидел, мне не нравилось. Вооружённые звери тихо заходили в дома и просили хозяев на время покинуть их жилище. Те особо не сопротивлялись, и, молча кивая, уводили детей и слуг.

Причём это происходило во всех зданиях вокруг нас. Лучники занимали позиции у окон, мечники и копейщики готовились у дверей и окон, чтобы рвануть к нашему дому.

Навскидку я насчитал порядка тридцати врагов. Да, за нас принялись всерьёз…

Вот только чья это игра? Командора или знахаря?

Я снова вернул сознание в комнату.

— Что ты увидел, примал? — спросил Фолки, что-то заметивший в моём взгляде.

— Я так понимаю, Спика, спрашивать, почему ты снова зверь, времени нет? — добавила Волчица.

— Правильно понимаешь, — кивнул я, и вкратце поведал о том, что мы окружены.

Макото с Кицунэ молча переглянулись и сели, с опаской глядя на окна.

— То-то я чувствую, что у нас хреновые варианты, — задумчиво сказал Фолки, сползая на пол.

Скрипнула дверь, и мы все обнажили оружие, готовясь защищаться.

Но на пороге стоял Намди, прижимая палец к губам. Мои глаза округлились — чёртов Безликий, я ведь сейчас просканировал целый квартал, но этого зверя не увидел!

Намди присел, и гусиным шагом подобрался к нам.

— Про окружение знаешь, Хорм?

Я поджал губы, потом требовательно поднял руки:

— Так, всё, хватит, — мой взгляд пробежался по удивлённым лицам, — Никаких больше Перита, Спики, Хорма… Я — Марк!

Звери переглянулись, никто особо не удивился, даже Намди.

А я больше не видел смысла во всех этих конспирациях. По крайней мере, сейчас. Какая разница, кем я иду в новые земли, если всё равно меня уже ждут по указке оракула?

— Это звери знахаря Гакэру, — продолжил Намди, — Они хотят убить вас.

— Да уж ясно, что не в семиступку перекинуться, — усмехнулся Фолки.

— Это всё из-за Шаразы и её змеи? — попробовал я выдвинуть теорию.

— Знахарь всё равно отнимет её у командора, — покачал головой Безликий, — Это из-за тебя.

Я поморщился. Знахарю так не понравилось, что я владею копьём не хуже его племянника?

— В смысле, отнимет? — даже Хильда удивилась, — Он же — зверь, а командор… ну, он человек!

Волчица искренне удивлялась, будто слова Намди подрубили опору под Небом, которое она так чтила. И это при том, что она уже полосовала в Горах Ящеров шею ангелу, когда тот хотел убить меня.

— Всё гораздо сложнее, — сказал Намди, — Гакэру на самом деле…

Тут он осёкся, словно нас могли подслушать. Через пару секунд молчания он продолжил:

— Я виделся с командором Хорасом, Марк. Он хочет встретиться с тобой, чтобы поговорить.

— Да я не против, — пожал я плечами, — Только нас уже идут убивать.

Я почувствовал, что сам знахарь появился перед домом.

«Его метка стала видимой, и очень сильной пульсирует», — сказала Хали.

После моих слов звери стали оглядываться на окна, Фолки перехватил кинжал, чтобы метнуть.

— Я выведу тебя… — начал было Безликий.

Но я покачал головой. Ни один мой соратник в этом доме не умрёт, даже эти Нешипящие.

— Сидите здесь, я скоро.

Никто не успел ответить, потому что я уже выскользнул за дверь.

Глава 18. Вождь Скорпионов

Мои ноги бесшумно пролетели по коридору, пробежались по ступенькам. Копьё плавно покачивалось в руке, а стихии обтекали все стены, следуя за мной, как зарево магического света.

Я влетел в кухню, где первушка восточной внешности что-то помешивала в котелке. Хозяин дома стоял за её спиной, сжимая в ладонях заветную баночку с ядом.

«Марк, я готова дать тебе силу».

Мой мысленный отказ только огорошил Хали. Нет, я сам. Теперь только сам.

Всё произошло за доли секунды.

Повариха пробует на вкус своё варево, хозяин дома выжидательно смотрит, готовясь откупорить крышку у баночки.

Прыгаю и ногами вонзаюсь сразу в повариху и в хозяина, они улетают в стену. Баночка падает из рук, я её перехватываю на излёте. Первушка и зверь даже не успевают свалиться, а меня уже нет на кухне. Баночка с ядом лежит у меня за пазухой.

Короткая пробежка по коридору первого этажа, и я тенью вылетаю на улицу.

Солнце уже за городскими стенами, вокруг царит полумрак. Гакэру где-то с другой стороны дома — я чувствую волны тёмной силы, растекающейся от него.

Прошелестев по мощёной дорожке, я прыгаю в открытое окно соседнего дома.

— Какого… — зверь не успевает договорить, как древко копья оглушает его.

Лучник появляется на верху лестницы, ведущей на второй этаж. Я бегу уже по средней ступеньке, когда стрела слетает с тетивы. Одновременно я вижу, как начинает ярко разгораться метка Бездны в его груди, а губы зверя растягиваются в безумном оскале.

«Марк, осторожно!»

Тебе не повезло, дружище. Стрела под углом отскакивает от моего литого нагрудника, и в следующий миг остриё копья вонзается лучнику в подбородок.

Рисковать, вступая в оружный бой с «меченым», я не хочу.

Перехватываю его лук, хватаю стрелу. Разбегаюсь по комнате, и прыгаю в окно, лечу к соседнему дому. Оттуда смотрит ещё один обеспокоенный лучник, гадающий, куда делся соратник в соседнем окне.

В полёте я пускаю стрелу…

Туц!

Снаряд втыкается в оконную раму, а глаза зверя начинают округляться. Он медленно, словно в воде, поднимает своё оружие, натягивает тетиву…

«Марк, что-то ты не очень стре…» — начинает Хали.

— Знаю, — рыкаю я, не желая слушать мнение о моих талантах.

И влетаю в окно, насаживая нерасторопного зверя на копьё.

Внутри было ещё три воина. Они только начали оборачиваться, как по комнате закружилась смерть.

Никто не успел вскрикнуть — только остриё копья жалобно свистело, оплакивая смерть каждой жертвы. Горло одному, затылок второму, и в конце крепкий нагрудник… третий зверь, получив несколько дюймов феррита в грудь, только захрипел, бессильно опустив клинок.

Броню я даже не заметил, каменное жало сработало так, что наконечник вылез из спины бедняги. Я спихнул ногой тело, и присел, выпуская стихии.

В этот момент прилетает светлячок от первого убитого зверя. Вот это свойство Нулевого мира мне никогда не нравилось — эти сгустки света видят все.

Я чувствую, что знахарь движется к этому дому. Он что-то кричит, воины покидают свои позиции, снимают окружение. Они уже знают, где я. Чёртовы светлячки духа!

С одной стороны, я чувствую облегчение: знахарю нужен только я. С другой стороны, мои соратники тоже начали движение. Ну, это не беззащитные звери, а я им не нянька.

— Не на того напали, — скалюсь я, и короткой перебежкой влетаю в следующее окно.

Одновременно сливаюсь со своими стихиями, на миг врубив меру на всю мощь. Эффект был ошеломительный — на первом этаже стояло пятеро зверей, но они даже не заметили меня.

Среагировали только, когда трое из них упали, хватаясь за окровавленное горло. Один успел выхватить меч, но клинок звякнул о подставленный наконечник. Затем я схватил беднягу за горло и рывком кинул на второго живого везунчика.

Дальше произошло нечто неожиданное. Второй везунчик почему-то насадил напарника на клинок, отбросил тело, и ощерился хищной улыбкой, глядя на меня безумными глазами.

«Марк, метка!»

Я уже видел. Она пульсировала, посылая по телу зверя волны вроде той энергии, которую использую я, вытягивая из земли.

«Меченый» бросается на меня, замахивается клинком. Спокойно отвожу удар в сторону, уворачиваюсь, и влетаю плечом зверю в грудь…

Словно в стену саданул. Воин стоит, как истукан, и энергия из метки связывает его с полом, будто корни проросли. С места не сдвинешь.

Зверь захохотал, схватился свободной рукой за моё копьё, и отвесил мне здоровую оплеуху.

Чуть не отвесил — в последний момент я всё же убираю голову, тяжёлая рука пролетает сверху, а я бью основанием ладони в подбородок, вкладывая в удар всю энергию.

Голова запрокидывается, на миг его хватка ослабевает, и моё копьё коротким движением взрезает горло. Зверь падает, хрипит.

«Марк, мне кажется, проблемы только начинаются».

Ангел прав: звери с проснувшейся меткой невероятно сильны. Значит, надо быть осторожнее, и бить наверняка. Спасает только то, что метки просыпаются с опозданием.

Дверь распахивается, внутрь влетает ещё четверо зверей. Перехватив копьё за самый конец древка, я всаживаю остриё в глаз первому везунчику. Остальные трое уже с активными метками, им удаётся уворачиваться от моих атак.

Я отступаю в соседнюю комнату. Разбегаюсь, чтобы выпрыгнуть в окно… и в последний момент разворачиваюсь, рублю копьём по полу с широким замахом.

«Земная волна» выносит дверной проём вместе с тремя безумцами, кинувшимися в погоню. Оторванные конечности вместе с телами улетают в дальний конец зала.

Я всё же выпрыгиваю в окно, мягко приземляюсь на мощёную мостовую.

И едва уворачиваюсь от удара слева. Тут же справа мелькает клинок — все нападающие уже рядом. Меня окружает с десяток зверей, и несколько секунд я двигаюсь чисто на рефлексах.

Уворот, блок, удар, уворот…

Вокруг начинают разгораться метки, и я понимаю, что сейчас будет туго.

«Моя сила, Марк. Бери её!»

— Не-е-ет! — я лишь рычу.

Я разгоняюсь сам, стараюсь стать быстрее. Чувствую ноги противников на земле, толкаю их стихией, лишая равновесия, как учил наставник Скойл.

Но метки делают их ещё сильнее. Я сражаюсь не со зверьми, а с демонами, заполучившими над марионетками контроль.

Их клинки начинают мелькать совсем близко, высекая искры из моего нагрудника и наплечников. Копьё всё труднее держать в руках — каждый удар и блок так вибрируют по ладоням, словно я сражаюсь с каменными истуканами.

«Марк, сила!»

Рано. Я ещё не на пределе.

Звери рядом вдруг стали валиться. Я с лёгким недоумением обнаружил, что стало полегче — противники падали один за другим. В затылках и спинах поверженных торчали стрелы.

Из дома, где я совсем недавно был, выглядывает Макото с луком, в соседнем окне — Кицунэ.

Они сняли луки с убитых и теперь кладут стрелы одну за другой, не промахиваясь. Странное дело, «меченые» особо не реагируют на это. Зато, когда видят меня, звереют на глазах, и становятся в разы быстрее.

Через несколько секунд всё кончено. Мостовая вокруг меня залита кровью, а я стою, протираю подкладкой одного из зверей древко копья. Всё так измазано, что грозит вылететь из рук.

— Копейщик, — я услышал чей-то рык.

Поворачиваю голову. Гакэру стоит, глаза горят адским огнём. Кривой деревянный посох подрагивает в его руках.

— Аваддон, ты ли это? — спросил я с усмешкой.

— Как смеешь ты, жалкое отродье Отрёкшихся, — знахарь выпячивает грудь, — Я Гакэру, прямо потомо…

Тут он всхрапнул, его словно скрючило. Сгорбился, перекосил шею, захрипел, забился в конвульсиях, и через несколько секунд взглянул на меня уже совсем другим взглядом:

— Привет, частица сраного Абсолюта.

Я встал, отбросил тряпицу. Отвёл копьё в сторону.

— Привет, привет.

— Я говорил тебе, что достану своего демона? — Гакэру говорил совсем другим голосом, в который добавились потусторонние нотки.

«Он очень силён, Марк. Совсем как вождь Рагнар, когда его метка сработала».

Я ухмыльнулся. Да по хрену, если честно. Не для того я меру наращивал, чтобы пугаться каждой дьявольской марионетки.

— Демона я верну, — я поднял копьё, — А ты сдохнешь.

— Жалкий поднёбный червь, — с ненавистью выдохнул Аваддон, — Твою голову я раздавлю, как кочан каракоза…

Он полетел ко мне, не сделав даже шага. Просто тело Гакэру переместилось в мою сторону, поднявшись на пару сантиметров над мостовой.

И в следующий миг с посоха сорвалась струя огня, волна нестерпимого жара двинулась на меня. Я едва успеваю прыгнуть в сторону, вскидываю руку с копьём и посылаю «земную волну».

Атака огнём захлёбывается, и знахаря сносит, вдавливает в стену дома напротив. Там огромная вмятина, появились широкие трещины, с крыши посыпалась крошка.

Кажется, бедный дом даже чуть-чуть накренился. Всё-таки меченый знахарь силён — остальных зверей разрывало на части, а этого только воткнуло в стену.

Совсем как меня тогда, когда Волчица пробила своим прималом стену сарая во дворе особняка.

Через несколько секунд Гакэру зашевелился, открыл горящие глаза. С его губ потекла струйка крови, но он всё равно улыбнулся, стал выворачиваться, пытаясь вылезти.

Вот его ноги коснулись мостовой, он расправил плечи, и послышался хруст костей. Моё стихийное зрение подсказывало, что его сломанные кости сращиваются с невероятной скоростью.

Метка Бездны, судя по всему, имела свойства демонической крови.

— Ты слишком настырный, — Гакэру сплюнул кровь, — Не знаю, что нужно сраному Абсолюту, но со времён Вотана ещё ни одна частица так далеко не заходила. И в этот раз…

Я не дал ему договорить. Надрывая жилы от скорости, чувствуя перегрузку, оттягивающую щёки, я вонзил копьё в грудь знахарю.

Да, я был быстр. Одновременно с моим прыжком свистнули стрелы Макото и Кицунэ, и внимание старика расфокусировалось. Это должно было сработать.

Но наконечник копья застрял в зажатой ладони, прямо передо мной растянулись в хищном оскале губы. Они разлепились, горящие глаза сверкнули:

— Ты, сраный поднёбный червь, хочешь победить дьявола?! — он стал отодвигать меня, держась только за острый наконечник.

— Да нет, — я усмехнулся, — Просто ты идиот.

И я коснулся ладони знахаря, выкидывая себя в нулевую меру. Тот закричал, я разобрал в его рёве что-то про «сраную частицу».

Через миг крик Гакэру захлебнулся, оборвался, и старик бессильно упал на мои плечи.

На плечи нуля…

Мои ноги подкосились, и я упал на колени, пытаясь удержать знахаря. Он так и уткнулся носом в мой наплечник, сипло дыша прямо в ухо.

Едва удержав равновесие, я уложил старика на мостовую, и сам тяжело опустился рядом на четвереньки. Ух, это была хорошая схватка.

Как только знахарь потерял со мной физический контакт, то сразу стал расти в мере. Вместе с силой стало выравниваться и его дыхание. Вот ведь везунчик, его автоматически выкидывает. А мне задницу надо рвать, чтобы вернуться в третью меру.

«Марк, я сейчас!» — Хали приготовилась поднять меня в меру человека.

— Нет, — пошатываясь, я встал, поднял взгляд к Небу.

Стержень духа возвышался надо мной, и где-то там на невообразимой высоте моя истинная мера. А я здесь, «в корнях», в безграничном море энергии, стекающейся к столбу духа.

Ну же… Я опять покрылся испариной, напрягая и тело, и душу. Нужно делать это самому, хватит пользоваться услугами нянек.

Сила человека хлынула в жилы, когда я смог-таки добраться, зацепиться взглядом за свою точку. Трудно, но зато сам.

— Человек?! — послышался удивлённый голос, — Не зверь?

— Да, — я повернулся.

Намиб и его пустынники стояли, заполонив смутными тенями улицы вокруг. Несколько его воинов-оборванцев стояли на крышах, я чуял их взгляды.

— Он жив? — Намиб указал на своего дядю.

Знахарь едва слышно дышал, но я всё равно опустился на корточки, послушал пульс. Прерывистый, но не тревожный. Просто зверь устал.

— Жив и здоров, — хмуро ответил я.

«Марк, метки нет!» — воскликнула Хали.

Я и так уже видел. Даже зрение ангела, способное увидеть скрытую метку Бездны, ничего не разглядело.

Обычный зверь, хоть и сильный.

— А эта дрянь, — чуть не сплюнул Намиб, — которую проповедники из столицы всаживают в зверей?

— Нет, её нету, — я покачал головой.

— То есть, душу моего дяди больше ничего не отравляет?

Я сдержанно кивнул. Вот с этим бы я поспорил — половина «меченых» зверей, которых я до этого видел, с удовольствием побежали бы ставить метки снова.

— Белый Волк, — вдруг сказал пустынник, — Оракул предсказывал, что тебя надо остановить. Что ты придёшь, чтобы сожрать наши земли.

— Опять?! — я удивился.

Из дома вышли мои спутники. Хильда с Фолки сразу встали рядом со мной, будто прикрывая собой. Макото и Кицунэ встали чуть поодаль, они водили луками из стороны в сторону, показывая, что в случае чего точно заберут с собой парочку воинов.

— Это человеческая дочь Геллия сделала дядю таким, — поморщился Намиб, — Она была в наших землях.

— Знаю такую, — я кивнул, — Она мертва.

Пустынники охнули, и все как один опустились на колено. Совсем как тогда, в пустыне. Даже Намиб склонил голову, продолжая рассказывать:

— Её оракулы напророчили нам про Белого Волка. А знахарь перед тем, как пасть перед Бездной, рассказал ей о копейщике.

Я заинтересованно повернулся, и Намиб рассказал о древнем пророчестве, которое появилось после исхода Жёлтых Скорпионов из пустыни.

Что род Скорпионов подымется снова только тогда, когда появится отмеченный предками мастер копья. Тот, кто сможет в совершенстве овладеть этим мастерством, вернёт утерянные земли.

— Он же и сказал Геллии, что копейщик принесёт ей смерть. Тогда человеческая дочь не убила наглого зверя, а превратила… в раба, — Намиб смотрел на дядю, и в его глазах блестели слёзы.

— Ничего не понимаю, — я покачал головой.

Да, я помнил крики этой блондинки, дочери Хродрика. Она едва в истерику не впала, когда увидела, что я владею копьём. Но убил-то истеричку Буру, насколько я помню. Правда, перед этим я завалил её обломками скалы.

Да уж, хрен разберёшь эти предсказания Неба и предков.

«Марк, можно было бы и почтительнее выражаться».

Пропустив слова ангела между ушей, я спросил:

— Почему вы живы? Почему пустынников не убивают, ведь ты вне закона?

— Это же мой дядя, — Намиб пожал плечами, — Он сначала думал, что это я — тот копейщик, поэтому позволил мне сбежать в пустыню. Иначе Геллия убила бы меня.

Пустынник снова посмотрел на старика.

— Впрочем, он всегда думал, что пророчество обо мне. И ждал, когда я стану первым вождём за столько лет.

— Но он же служил Бездне…

— Да, служил. Только его служба заключается в другом, — Намиб обернулся, глядя на крепость за стеной, — Мы не знаем, что их связывает с командором, потому что Гакэру никогда не открывал секрет.

— Он готов тебе его открыть, — совсем рядом возник Намди.

Безликий снова появился из ниоткуда. Впрочем, в этот раз я успел почуять его появление. Он сливался со стихией так, как мне не снилось даже с человеческой мерой.

— Мы не позволим Хорасу убить Белого Волка, — пустынники повскакивали и все как один обнажили оружие.

— Опустите клинки, — я поднял руку.

Намиб с сомнением посмотрел на меня, его звери даже не шелохнулись.

— Ваш вождь среди вас! — громко крикнул я, обращаясь к пустынникам и к редким свидетелям, выглядывающим из окон в домах.

Пустынники стали оглядываться. А я встал, стукнул древком по мостовой, и рявкнул:

— Вокатум дукс! Так сказал вам великий Белый Волк!

Мой голос словно надавил на плечи зверей, заставляя опять опуститься на колено.

— Намиб, ты давно уже вождь, но отказываешься принять это.

Предводитель бандитов замотал головой:

— Нет! Небо не принимает моей клятвы, и род молчит!

— А я даже спрашивать у них не буду, — я подошёл к нему и опустил руку на плечо, — Меня никто не спрашивал, и ты тоже не уйдёшь от своей судьбы.

Я окинул всех взглядом, во мне словно проснулась какая-то новая личность. Этот зов вождя «вокатум дукс» пробуждал не только ауру, но и таланты оратора.

— Вождь не ждёт знамений с неба. Вождь не ждёт одобрения предков, — я говорил негромко, заставляя всех вслушиваться, — Он берёт на свои плечи ответственность.

Я говорил и говорил, и даже Хали удивилась, откуда во мне взялось такое красноречие.

— Вождём не становятся по мановению палочки. Вождя выбирают звери, как самого сильного и достойного, — я указал копьём на Намиба, — Долго вы будете ждать указки закостеневших предков? Будущее рода — в ваших руках!!!

И я коснулся остриём плеча Намиба. Тот трясся мелкой дрожью, боясь поднять на меня глаза.

— Я, Белый Волк, сожрал ничейные земли, — хмуро сказал я, — Как было предсказано.

Все охнули. Звери не понимали, о чём я говорю.

— А теперь я выплюнул их в руки настоящих хозяев, — закончил я, — Эти земли принадлежат Пустынным Скорпионам. Такова моя воля, а кто несогласен, того я вызываю на священный поединок копья.

Мой последний крик раздался над улицами Каудграда особо оглушительно. Тут я был прав — если меня никто не сможет победить, то я и есть тот самый «копейщик» из пророчества Скорпионов.

Я поднял голову. Род Зелёных Скорпионов, даровавших мне технику копья, не спешил отнимать её. Значит, я всё делаю правильно.

— Он прав, племянник, — едва слышно прохрипел Гакэру, — Чёртов Белый Волк прав.

Намиб встал, отвёл моё копьё. Он хотел что-то сказать, но я поднял руку, сжал ладонь в кулак.

— Не спеши, вождь, — сказал я, — А то потом пожалеешь о своих словах.

Пустынник лишь округлил глаза, а я добавил:

— Хораса я беру на себя. У тебя и так много дел, — моя рука махнула на заваленную трупами улицу, а потом и на весь город, — Здесь кто-то должен навести порядок.

Намиб кивнул, его звери подхватили обессилевшего дядю, и испарились на улицах Каудграда. Новоиспечённый вождь бросил на меня последний взгляд, и тоже исчез за углом.

Намди рядом прошептал:

— Ну всё, надеюсь, концерт окончен?

Я усмехнулся в ответ:

— Давай уже, веди к своему Хорасу.

Глава 19. Командор Хорас

Солнце уже исчезло за склоном горы, когда мы с Намди шли к крепости. Он вёл меня совсем не к парадному входу — пока мы шли, я смотрел на крепость сбоку. Видимо, где-то есть чёрный ход.

Тропинка шла по склону, ныряя под нависающие скалы. Вокруг мелькала мелкая живность, которая, кажется, даже не имела меры. Стрекотали какие-то насекомые, где-то пела птица.

Безликий молча шагал впереди, никак не комментируя то, что произошло в городе. Намди не позволял тому, что его не касается, как-то озадачивать разум.

Тот переполох, что я устроил в Каудграде, следовало бы обдумать. Но времени, как всегда, было в обрез.

«Одно ясно точно — твоё обнуление снимает метки Бездны, Марк. О, Небо, это просто невероятно!»

Да, это было невероятно. Но учитывая, что я уже два раза победил дьявола Аваддона таким образом, наивно полагать, что он позволит это в третий раз.

Да, я снимаю метки, только главное не это.

Они. Стали. Активироваться.

«Да, в зверях рядом с тобой».

Получается, Аваддон всё же ищет меня.

А Хали ведь говорила, что течение времени в Тенебре и небесных мирах отличается от Инфериора.

«Да. Это сложно для понимания, но это так. Основная связь Неба и Бездны с Инфериором происходит через оракулов».

Я кивнул. Это давно понятно, ведь куда не приду, везде меня уже ждут.

Высшие меры словно маркер ставят. Это даже не ловушка — оракулу приходит видение, а следом начинается ожидание. Когда события вокруг совпадают с увиденным, то там, в других мирах, получают весточку: «предсказание сбылось».

А значит, надо реагировать, и направлять своё внимание в эту зону.

Видимо, вот это самое «внимание» и требует огромных сил. Метки съедают силы у «меченых», я это заметил. Когда Белиар отдавал мне свою энергию, эффект был такой же — небывалая мощь на несколько минут, а потом полное опустошение.

У нас с Белиаром силы заканчивались у обоих. Возможно, я бы от этой магии умер, если бы не был частицей Абсолюта. А может ли так получиться, что Аваддон тоже сейчас там, в Тенебре, обессилен?

Если так, то пока он валяется в обмороке, у меня есть некоторое время на то, чтобы поменять дислокацию.

«Незнакомые слова, Марк».

Драпать в другое место, если говорить яснее.

«Знаешь, в этом есть смысл. Не только магия демонов так работает: я тоже теряю сознание, если передаю тебе силу».

Я кивнул. Да, это я прекрасно помню.

«Ты видел, что случилось с великим господином Каэлем, когда он спустился в Инфериор?»

Непроизвольно я коснулся груди, где лежала печать со словом бога. Да, образ пылающего исполина, прожигающего тучи, я точно не забуду.

«Это его сила горела. С каждой секундой, проведённой в Инфериоре, в нём сгорал дух. В таких количествах, которые тебе и не снились. Наверное, можно тысячу раз выскочить из нулевой меры, вот сколько…»

Нет.

«Что нет?» — удивилась Хали.

Я прекрасно помнил, что, когда появился в Нулевом Мире, Хали сама говорила, что не знает, сколько духа надо, чтобы ноль перешёл в первую меру.

«Ну, теперь-то ясно, что достаточно духа ангела».

Всё равно я покачал головой. Это моя частица Абсолюта даёт мне возможность скакать по мерам, меняя их как перчатки, в то время как обычные жители Инфериора всю жизнь сидят в одной.

«Боги и дьяволы боятся в Инфериоре не только сгорания сил. Если вернуться назад, то быстро восстановишься. Истинные Просветлённые, рядом с которыми всё теряет меру — вот чего боится любая небесная мера. Но об этом мало кому известно, да и Небо старается хранить эту тайну».

Ни хрена не боится. Бился я с ангелами, которые обучены убивать Просветлённых.

«Но их посылают боги. А вообще, это правильно, ведь просва нарушает порядок мироздания. Уму непостижимо, чтобы…»

Шестёрка била туза. Я грубо оборвал этой мыслью речь Халиэль. Сильным мира сего всегда кажется несправедливым, что кто-то может поколебать их власть.

«Но таковы закон и порядок».

Я вздохнул. Сколько я уже Белиару про это талдычил, что его любимая Бездна послала его в качестве жертенного ягнёнка наполнить сосуд. И Халиэль туда же — собственный начальник казнил её от имени Неба, но она продолжает свои проповеди.

«Марк, ты судишь слишком однобоко…»

Правильно я сужу.

Все вокруг страдают, если действуют по правилам. Жёлтый приор вырезает зверей на своих землях…

— Намди, — вдруг позвал я.

Зверь обратил ухо в мою сторону.

— Что за договор у Безликих с Бездной?

Намди повернулся, пристально глянув на меня:

— Тебе известно многое, Белый Волк.

Я молча ждал ответа.

— Это дела моей стаи. Да и стаи уже давно нет, осталась лишь тень. Одно могу сказать: тот договор был ошибкой.

Мне захотелось выругаться. И этот упрямый, как…

— Безликие Драконы отказались от метки Бездны, — вдруг сказал Намди.

Он говорил быстро, впопыхах, будто боялся передумать. И поднял голову, будто ждал, что Небо услышит.

— Это я знаю, — я кивнул.

— На острове Цветущей Сакуры все стаи ревностно служили Небу, — продолжил Намди, — Очень ревностно, это был настоящий кодекс.

— Рыжие Лисы рассказывали.

Безликий кивнул:

— Предательство таково… — он поперхнулся, его голос засипел, — …это было настоящим святотатством…

Намди споткнулся, на миг потеряв самообладание. Остановился, сжал кулаки.

— Если это действительно дело твоей стаи, ты можешь не рассказывать.

— Безликие Драконы… поклялись служить Бездне… — не двигаясь, хрипло произнёс Намди, — Но поклялись… Небу.

«Даже я не слышала об этом», — удивилась Халиэль, — «Хотя я знаю, что Безликие вне закона. И подлежат казни без суда».

— В общем-то поэтому мы и прокляты, — совсем спокойно сказал Безликий и пошёл вперёд.

Сказанное Намди огорошило меня. Это как-то… Даже не знаю, как описать. Словно лазейка в законе, которая не пришлась по нраву самому Небу. Но, судя по всему, Бездне понравилось — ей всегда нравятся хаос и беспорядок.

Я вспомнил Полли из деревни Степных Соколов. Та тоже ведь Безликая. Как она сказала, она её стала, а не родилась.

Мне захотелось спросить ещё кое-что, но мой проводник оборвал меня:

— Не время для пустых разговоров, — Намди показал вниз.

Там в темноте, на главной дороге от крепости к городу, двигалась повозка с одиноко горящим факелом. Я всмотрелся…

Шараза возвращалась в Каудград. Со своим возницей.

— Какое дело у сотницы к твоему хозяину?

— Он сам тебе расскажет, если пожелает, — тут вдруг Намди прыснул со смеху.

— Ты чего?

— Шараза ещё не знает, что у неё в услужении был… человек.

— Э-э-э… — протянул я, — Ты о чём?

— О, эта сумасшедшая ради твоего семени… в общем, тебя ждёт повышение, четвёртый перст, — продолжал улыбаться Безликий, — Она сейчас весь Каудград разнесёт в поисках тебя.

Я поджал губы. Так-то я зверицы не боялся, но всё же… Не убивать же её?

Впрочем, там ещё Хильда. Как бы ещё Волчица не вступилась, у неё-то прав побольше.

Безликий продолжал улыбаться, и я вдруг спросил:

— А ты, Намди?

— Что?

— Ты тоже несёшь на себе проклятие Безликих?

— Знаешь, Белый Волк, — он вдруг посерьёзнел, — До последнего времени мне казалось, что Небу, как и Бездне, на всё насрать.

«Как он смеет так говорить о светлом Небе?»

— Но сейчас… я понимаю, что это не так. Времена меняются. И пришло время отвечать за поступки предков.

«А вот теперь он говорит правильно!»

Дальше мы снова пошли молча. Чувствовалось, что Намди сказал всё, что хотел. Да и сказанное было лишь душевным порывом.

Я понял его путь. Служба Хорасу — попытка загладить вину перед Небом. Кто знает, оценит Небо подвиг одного Безликого, или нет?

«Небо справедливо. Даже мне, ангелу, непостижимы его планы, но могу сказать одно — каждому будет отмеряно по делам его».

Вздохнув, я попросил Хали прекратить свои проповеди.

Пока шли, я вернулся к своим мыслям. Значит, сгорает в богах куча духа, если спускаются в Инфериор? Да ещё они боятся, как огня, Просветлённых?

Вот только никто не знает, в каком именно нуле вдруг проснётся такой «обнулитель».

А вот это логично. Инфериор полон нулей, этой «грязи под ногами». И божество не хочет вдруг, наступив в «грязь», стать таким же нулём.

Только что-то мне подсказывает, что не каждый ноль может стать таким.

Вот мой проповедник, наверняка, не простой ноль. Больно много событий завертелось вокруг него. Сраная просва умудрился поссорить между собой несколько стай и закрутить огромный ворот событий…

Только вряд ли этот Перит был настоящим Просветлённым, умножающим на ноль всех в радиусе нескольких метров. Он бы спокойно сбежал, не позволил бы себя связать.

Хотя…

«Ты мало знаешь о религии Просветлённых».

Тут Хали была права. Быть может, Перита потому и привязали к столбу на площади, чтобы не подходить к нему.

Но Скорпионы, которых я первыми увидел после пробуждения, были зверями. В нулей не превратились…

Или моя душа, вытеснив проповедника из его тела, сбросила Просветление?

Но даже Рычок, когда мы с ним в Проклятых горах поднимались к храму Просветлённых, удивился неведомой ауре. Значит, до этого такого не испытывал.

Впрочем, эту правду я могу никогда и не узнать. Сила Просветлённых, как мне кажется, никем не изучена. Один обнулял на сотни метров вокруг, другой — на десять. Я вообще только при касании.

Я сразу вспомнил про окаменевшего Апепа, которого баюкает демон-извращенец Дагон. Эту махину, разрушающую миры, своим касанием остановил Просветлённый.

Апеп не обнулился. И ноль куда-то исчез… Правда, там вдруг появился демон, который имеет способность соединять своё разум с разумом Червя, и при этом не умирать.

Это при том, что даже боги боятся смотреть меру Апепа. Интересно, откуда у демона эта способность?

— Пришли, — вдруг сказал Намди, вырвав меня из мыслей.

Мы остановились на тропинке. С одной стороны обрыв с довольно крутым склоном, с другой — нависшая над нами скала. Здесь всё поросло плющом и колючками, половина из них уже давно высохли.

Намди провёл рукой по скале, я сразу же бросил туда сканер.

— Осторожно, — сказал зверь, — Тут есть секрет.

Я ощутил эту породу камня, которая поддаётся под действием магии земли.

Подавив желание нажать сканером на камень, чтобы снова почувствовать, каково это, я смотрел, как Намди шарил пальцами, отыскивая какие-то точки.

Мелькнула искорка. Потом почудилось дуновение воздуха.

Безликий достал флягу, капнул на палец, прикоснулся им к камню…

— Ты владеешь тремя стихиями? — удивился я.

Тот покачал головой.

— Если я умею только нажимать на эти кнопки, это не значит, что я ими владею, — пожал плечами Безликий, — Ты, наверное, знаешь, что только одна стихия сильна, и подавляет остальные?

Я сдержанно кивнул.

— Слышал.

— Любой зверь может овладеть всеми стихиями, — твёрдо сказал Намди, а потом всё же добавил, — Ну, в теории…

— Я слышал, что это редкость.

— Редкость — это зверь, который совершенствуется. Всё достигается трудом.

— Понял. В общем, толпа ленива, ты это хотел сказать?

Намди кивнул, и добавил:

— Толпа не хочет знаний. Ты, конечно, талантлив, Белый Волк, иначе бы оракулы не говорили о тебе, — он продолжал давить пальцами на камень, — Но даже у тебя есть проблемы со стихиями.

Тут он был прав. Землёй я мог похвалиться, а вот остальные три. Огонь и воду я ещё могу ощутить, а вот воздух у меня… кхм… ну, где-то рядом.

Вдруг камень исчез.

— Твою нулячью меру, — вырвалось у меня, — Это…

— Это стихия духа, — кивнул Намди, потом вошёл и поманил меня за собой, — Мысль, твёрдая, как камень.

— Магия Хораса?

— Хозяин расскажет, если пожелает, — голос Безликого доносился уже из тайного лаза.

* * *

Командор Хорас сидел за длинным столом на деревянном стуле с высокой спинкой.

Стол был длинный, рассчитанный на огромную дружину, но за спиной командора стояли всего лишь два рыцаря в глухих шлемах.

Длинные скамьи вдоль стола были пусты.

Когда мы вышли из тайного лаза в огромный зал, стены которого были завешаны гобеленами, Хорас не удивился. Командор двинул уголком губ, будто улыбнулся, потом махнул мне.

— Проходи, четвёртый перст Белый Волк, садись.

С момента драки в Каудграде я не скрывал меру, и теперь не видел смысла. Всем и так всё понятно.

Намди остался стоять возле стены, а я прошёл, перекинул ногу через скамью, сел.

Мигом появились прелестные зверицы. Одетые в полупрозрачные платья, они принесли подносы с яствами и, улыбаясь мне, поставили передо мной блюда и чаши.

Я мигом бросил сканер, проверяя еду на яды.

— Не доверяешь? — с усмешкой спросил Хорас, — И правильно! Я тоже доверился…

«Я не чувствую ядов, Марк».

Я тоже не чувствовал.

Кивнув приору, я вытащил из-за пазухи баночку с ядом, который мне хотели подмешать в Каудграде.

Командор напрягся, его зрачки расширились, едва он почуял, что там.

— Белый Волк, как смеешь?

— Чтобы не было недопониманий, — сказал я, — У меня много секретов, но этот я прятать не хочу. Меня пытались отравить в Каудграде.

Хорас кивнул, потом протянул банку одному из рыцарей:

— Отнеси нашим мыслителям, пусть посмотрят.

Рыцарь кивнул и, тихонько позвякивая доспехами, исчез в широком проходе в конце зала.

Я окинул взглядом помещение.

Гобелены изображали рыцарей в белых плащах. Приора я узнал сразу — он был в длинной мантии мага, на которую сверху была накинута длинная кольчуга.

Лысый, с татуировкой на черепе. Его брат, Хорас, стоял рядом, и они словно простёрли руки над приоратом — под их ногами были горы, пустыни, реки.

Два брата-правителя.

— Когда-то я думал, что мы будем править вместе, — увидев мой взгляд, сказал Хорас.

Не дожидаясь от меня ответа, он поведал, что никогда не жаждал трона. Старший брат всегда был лучше: умнее, дальновиднее, справедливее.

Хорас любил Гильберта, и желал быть верной правой рукой. А ещё командор поистине любил земли Жёлтого Приората. Такие разные, такие богатые — у каждой старшей стаи свой характер.

— Но Гильберт… ему в какой-то момент стало мало быть приором, — рыцарь пожал плечами, — Захотелось больше силы.

— Знакомо, — кивнул я.

— А ещё… они никогда не чувствовал себя истинным хозяином этих земель.

Оказалось, Жёлтого приора всегда раздражали животные. Шмелиный Лес, Паучьи Овраги, Муравьиные Горы… Даже здесь, в пустыне, есть скорпионы, против которых сам командор не рискнул бы выйти. И вот в этих самых монстрах, которые водятся на территории приората, приор видел для себя угрозу.

— Я говорил ему, что таков порядок, — Хорас пригубил вино из обычной деревянной чаши, — Даже эти пауки… они сидят в своих Оврагах, и никуда не лезут.

— А как же сожранная деревня?

— Это потом. После того, как Гильберт объявил поход в Паучьи Овраги. Много зверей погибло, и много пауков. Но только поход оказался неудачным, а среди пауков появились воистину сильные твари. Накормили их духом, и разозлили.

Командор продолжал посмеиваться.

Я потёр подбородок. Это что-то новенькое: приор, который ненавидит не соседей, не еретиков, а животный мир своего приората.

— А потом он увлёкся этой ересью. Бездна, дерьмо нулячье. И эта неведомая магия с рисунками. Он пытается с её помощью завладеть силой животных.

— Магия Абсолюта?

Командор покосился на меня, улыбнулся одним уголком:

— Тебе ли не знать, так?

Я промолчал. Намди рассказывал, что командору нужна моя кровь, чтобы иметь козырь в случае, если Жёлтый приор Гильберт заполучит мою силу.

— Но это не главное, — вдруг сказал Хорас и вздохнул, — Ты правда тот копейщик?

— Честно, я не знаю.

— Потому что если это правда, то я имею шанс.

В зал стали входить звери в доспехах — жёлтое с чёрной каймой. Я почувствовал лёгкую тревогу.

— Только не говори, что сейчас ты будешь проверять, как я владею копьём?

— Нет, — командор покачал головой, — Но я опасаюсь твоей силы. Целых два предсказания, и все о тебе.

— Давай уже начистоту, Хорас, — сказал я, — Что происходит?

— Я отравлен, — коротко произнёс он.

Вошедшая охрана удивлённо охнула. Кажется, для них это было новостью.

Командор молчал, ожидая моей реакции. А я сразу же вспомнил про тот кубок, из которого он пил у Гакэру. Ну, естественно, если пить из проклятых сосудов, хорошо себя чувствовать не будешь.

— Тот кубок, из которого ты пил вино у знахаря…

— Да знаю я, — Хорас поморщился, — Это мои кандалы. Я на привязи у Бездны и у брата. Пока пью их дрянь, живу.

— А если не пить…

— Яд не убивает меня. Я просто превращаюсь в овощ, вечного безумца, пускающего слюни. В начале пытался отказаться, но Гакэру откачал меня этим питьём, и все оракулы как один твердят — это правда.

Хорас не знал, чем его поят. Вино появляется по велению Гакэру. И оракулы предсказали, что в случае смерти знахаря никто больше не поможет командору.

Он мог бы отдать приказ убить знахаря, но не мог так рисковать.

Я молчал, слушая.

— Все эти яды. Кобра эта. Мы всё перепробовали для противоядия… И эта толстуха ещё куски пауков приволокла, хотя я давно пробовал их яд, — Хорас откинулся на спину, и поморщился, вспоминая о Шаразе, — Знал бы ты, какие обещания мне приходится давать.

Я усмехнулся. Что нужно сотнице, ни для кого не секрет.

— Ладно хоть, обещания придётся выполнять, только когда стану приором, — пальцы командора сжали подлокотники, — А я стану приором.

— Зигфрид этого ждёт.

— Синий Приор верен Небу. Кажется, настали такие времена, когда это уже редкость.

Он склонился вперёд, прищурился:

— Я не сдамся, хоть и сижу здесь уже много лет.

— Что тебе нужно от меня? — спросил я, не имея особого желания слушать об амбициях.

— Для начала докажи, что ты — тот копейщик.

— Ну-у-у… — я замялся, — Вообще, я уже сказал Намибу, что он вождь.

— Да не интересны мне все эти дела звериные. Зверям — зверево, а людям — людское! Этот бандит честный зверь, и я ни разу не трогал его. Хотя по закону должен бы казнить.

Он снова пригубил вино.

— В пустыне есть старик, этот зверь — потомок двух родов. Намиб знает его, но я ни разу не видел — он неуловим, и обитает в пустыне среди монстров. Пустынник зовут его просто мастером.

Чаша стукнула о стол.

— По предсказанию только он может сказать, ты тот копейщик, или нет.

Стражники вдруг столпились за моей спиной, и я сразу понял, что мне пора идти.

— А при чём тут ты, командор? Он вылечит тебя?

— Он даст ответ, — сказал Хорас, — Принеси мне от него ответ.

— Командор, — хмуро сказал я, оборачиваясь на зверей, — Я тебе не ноль на побегушках.

— Знаю, Белый Волк, — кивнул рыцарь, — У меня есть кровь брата.

Я вздохнул. Дерьмо нулячье, чёртовы оракулы. Всё-то у них схвачено.

— Ладно, — я встал, — Жди ответ.

Глава 20. Белый Волк пустыни

Возвращался в Каудград я всё так же с Намди, но уже в полной темноте.

— Господин уже давно пытается найти противоядие, — пожимал плечами Безликий, — Я слышал, что он отравлен ядом неведомого монстра с окраин Инфериора…

— Окраины… Это Проклятые Горы, что ли?

— Край Инфериора, он разный. Где-то это горы, а где-то пустыня, как в Жёлтом Приорате.

Слушая Безликого, я всё же надеялся, что мне туда отправляться не надо. На данный момент мне было достаточно заполучить кровь Жёлтого приора.

Задание Хораса поставило меня опять перед выбором. Действую сам или двигаюсь по чьему-то указанию?

— Что за мастер хоть?

— Никто точно не знает… — Намди покачал головой, — Говорят, это — человек.

— Погоди… Потомок двух родов. Я так понял, это про Жёлтых и Пустынных Скорпионов?

— Именно.

Больше мне Намди ничего путного не рассказал, потому что сам был напичкан лишь слухами. Этого мастера действительно никто не видел, а чтобы выведать его местонахождение у Скорпионов, нужно было вырезать всю стаю.

Тем более, он о себе никак не заявлял, и, если честно, сам Намди сомневался, что он вообще существует. Он предполагал, что так знахарь и Намиб просто припугивают командора.

На всякий случай…

Всё же кое в чём я решил действовать самостоятельно. Некоторые награды мне придётся забрать самому.

Никак не хотелось обсуждать с Шаразой моё чудесное превращение в человека, о чём ей местные жители наверняка уже поведали. Поэтому, не стесняясь своей меры, я проник в город незримой тенью, накидывая на себя все маскировки, которыми владел.

Каудград потихоньку просыпался: трупы убитых зверей исчезли, а их амуницию уже растащили на нужды города. Конечно, после нашей битвы в некоторых домах требовался ремонт, везде копошились нули и присматривающие за ними первушники, но меня это уже не беспокоило.

«Марк, ты бы мог и более чутко относиться к тому, что важно для зверей».

Выслушав очередную нотацию от Хали, я отправился искать Шаразу. Как ни странно, она находилась в той комнате, где расположились Нешипящие.

Я решил проникнуть через окно, подпрыгнул, в два рывка зацепился за раму на втором этаже. Бросил сканер внутрь и… дерьмо нулячье, мне казалось, я уже достаточно видел в своей жизни, чтобы не краснеть.

«О, Небо, откуда в ней столько сил?» — воскликнула Хали, когда я рассмотрел, что там творится.

Мне кажется, находящиеся в комнате звери, увлечённые грязной страстью, не заметили бы целое войско, шествующее через комнату.

Нешипящие, судя по всему, молча хранят не одну тайну. Сотница не стеснялась использовать их в качестве сексуальной игрушки, причём всех сразу.

— О, мой приор, — крики Шаразы доносились из-за открытых ставней, — Командоры, прошу вас, не стесняйтесь!

Произносила она это, явно продолжая ту игру в «светскую даму».

Я закрыл ладонью глаза и покачал головой, продолжая висеть на оконной раме. Это просто нулячий стыд!

Намди ждал внизу, его глаза поблёскивали в свете факелов. Я вспомнил, как немного подставил его, притащив к палатке с Шаразой, и с улыбкой перепрыгнул в комнату.

Внутри было темно, если не считать луча света, который луна бросала через окно.

— Да, приор Хорас! Великий, очень великий… о, какой великий мастер!

— Ум-м-м, ум-м-м-м, — мычание Нешипящих заполняло комнату.

— О, великий господин Зигфрид, прошу вас, присоединяйтесь…

Я едва не растерял всю концентрацию. Твою нулячью меру, да у Шаразы глобальные планы!

Расслабляться всё равно было нельзя: полное слияние стихии земли и духа. Стихия огня позволяла снизить температуру тела до окружающей, стихия воздуха… с ней мне помогала Хали, и она позволяла не создавать ветра при движении.

Где-то тут должна быть эта чёртова фляга с медовухой. Я просканировал всю комнату, добавляя чувство воды.

На пяти телах, ёрзающих по огромной кровати с балдахином, было очень много воды. Бедная луна, она ничего не могла поделать, и выхватывала из темноты лоснящиеся спины и округлости.

«Марк, не отвлекайся!»

Дельный совет. Я гуськом прошёлся вдоль стены, обходя тумбы и стулья…

Все магические ловушки, которые я обнаружил, были словно поставлены наспех. Тут могли быть два варианта: либо мою бдительность усыпляют, либо никто не беспокоился о безопасности.

Я выбрал первый вариант, и стал осматриваться ещё внимательнее.

— Великий прецептор Аластор, я наслышана о вашем молоте…

«Великие Небеса, почему вы не сожжёте на месте эту грешницу?!» — даже Хали потеряла самообладание.

Я едва не споткнулся. Об Аласторе я уже и думать-то забыл, а вот нет же, у кого-то он крепко засел в сальных мечтах.

С трудом сохранив полную маскировку, я медленно выдохнул. Как бы среагировала сотница, на полную мощь ощутив в трёх шагах от кровати человеческую меру?

Об Аласторе, значит, мечтает? Сдаётся мне, Шараза выбрала работу на Хораса исключительно потому, что он рядом, в Каудграде.

Чем ей командир лагеря у деревни Ползучих Змей не угодил, не знаю. Может, имя выговорить не может, или неприязнь к той женщине-оракулу, с которым тот кувыркается?

Одно я знаю точно: будь столица с Жёлтым приором ближе к землям Ползучих Змей, всё повернулось бы по-другому. Так что обманывать сотницу мне было не зазорно.

— Ум-м-м, ум-м-м.

— Ах! Ах! А-а-а-ах!

Ну, же, фляга, фляга… Давай быстрее, моё воинское хладнокровие на пределе.

Есть!

Среди шмотья и доспехов, разбросанных вокруг кровати, мой сканер выцепил заветную флягу. Я свой договор выполнил, помог Шаразе добраться до Каудграда, так что мы квиты.

А ведь она наверняка поменяет все пункты в нашей сделке после того, как узнает о моей «человечности». Если уже не узнала…

«Марк, осторожнее».

Тут Халиэль была права. Я протянул руку, ощутил опасность, и на всякий случай прослушал флягу всеми способами, что были доступны.

Ага, какая-то ловушка. Не пойму, что…

«Кажется, животное».

Да, маленькая змея, которую я не мог рассмотреть ни одной стихией… кроме… кроме стихии воды. Водянистая змейка свернулась калачиком вокруг пробки.

Что, неужели настолько ядовита, что сможет причинить мне вред?

Или, может, она поднимет тревогу?

Недолго думая, я собрал мысленный пучок энергии и влепил его в разум крошечного существа. Чуть переборщил, и просто сжёг ей мозги — змейка упала безвольным шнурком.

Ни Шараза, ни Шипящие ничего не заметили. На всякий случай я взял флягу так, чтоб не касаться тела змейки, и сбросил на пол.

«Убираемся отсюда, Марк!!!»

Тот же маршрут к окну, и на свободу!

— О, да-а-а, возьми меня, великий Белый Во-о-о-олк!

«Огненная Плеть лично придёт за её душой, когда вернёт себе тело!» — ревниво процедила Халиэль.

Я едва не подвернул ногу, когда приземлился: до того меня ошарашили последние крики сотницы. Дерьмо нулячье, я к ней и на сотню шагов не подойду!

— Ты чего? Меру растерял? — Намди смотрел на меня, противно улыбаясь.

— Типа того.

— Ты должен мне, Белый Волк, — довольно произнёс Намди.

— Не понял? С какого это нуля?

Безликий с особым довольством пояснил, что сейчас боролся с самым страшным искушением. А ведь мог крикнуть Шаразе в окно, что объект её мечтаний ползает возле кровати. Вот он, только руку протяни.

— Я мог отомстить. Но не стал…

Поджав губы, я откупорил флягу. Тот самый запах. Коснувшись языком, я убедился, что яд шершней в напитке присутствует.

— Ладно, Намди, я запомню этот великий жест.

— Надеюсь, Белый Волк.

* * *

В пустыню Безликий со мной не пошёл.

Зато на выходе из города, где-то в километре от двух гор, между которыми он расположен, я встретил Намиба и его людей.

Фигуры пустынников выросли прямо из песка, хотя в этот раз я их почуял ещё издалека. Когда знаешь, куда смотреть, видишь больше.

— Белый Волк, — Намиб чуть поклонился, — Стая Скорпионов благодарна тебе.

— Ты принял бремя вождя? — без особого пиетета спросил я.

— Ты должен понимать, что такие вещи…

Я без вопросов кинулся в атаку. В этот раз я не скрывал меру человека, и работал на всю мощь. Да, Намиб владел копьём мастерски, но ему просто не хватало силы и скорости.

Тем более, на короткий промежуток времени я выпустил силу на полную. Пустынники кинулись защищать предводителя, но все попадали, когда я стихией земли лишил их равновесия.

Ещё пара ударов, и копьё Намиба раскололось на две части. Я прошиб древко кулаком, и задержал его перед самым носом пустынника.

Тот сглотнул, потом отошёл:

— Я не понимаю тебя, Белый Волк.

— Первый раз я приказал тебе стать вождём в Каудграде. Второй раз спросил здесь…

Пустынники вокруг встали, я чувствовал их тяжёлые взгляды.

— В третий раз, если не услышу ответ «да», я тебя убью, Намиб.

— Да какого нуля, жало протёкшее?!

— Как он смеет?!

— Совсем люди меру потеряли!

— Куда Небо смотрит?

Я слушал роптания пустынников, но не сводил взгляда с Намиба. Тот тяжело смотрел на меня, плотно сжав губы. Чувствовал он себя, наверное, как Хорас — в западне в собственных землях.

Пришёл тут какой-то… Нет бы, как в предсказаниях, стал вождём, принял предначертанное. А этот сраный копейщик всех раскидал, Намиба вождём назвал, да ещё убить грозится, если не по его будет.

Я шагнул вперёд, положив Намибу руку на плечо. Пустынники опять дёрнулись на защиту, но я резко надавил мерой человека, Хали же добавила своей силы.

Все как один упали на колени, зароптали от сильного давления. Один Намиб остался стоять, хотя его ноги дрожали, а лоб покрылся испариной. Силён зверь, ничего не скажешь.

Сделав ещё шаг, будто собираясь пройти мимо, я нагнулся к уху Намиба:

— Игры в бандитов кончились, пустынник. Ты — вождь, другого не дано. И не хрен ждать предсказаний, стаю поднимать надо.

Тут я душой не кривил. У меня своих дел полно, и предсказания всяких оракулов меня не интересовали. Пусть любая другая частица Абсолюта этим занимается, с меня хватит.

— Я понял… Белый… Волк, — процедил Намиб.

Я отпустил его плечо и пошёл дальше.

«А ты изменился, Марк. Раньше ты не принимал таких решений».

— Белый Волк! — крикнул мне вслед Намиб.

Пришлось повернуться. Неужели зверь рискнёт, и откажет в третий раз?

— Мастера ты найдёшь в той стороне, — пустынник указал намного правее моего пути.

— Вот же дерьмо нулячье! — ругнувшись, я поправил курс и больше не оборачивался.

* * *

Пустыня ночью — место очень холодное.

Я, конечно, знал это ещё со времён своей контрактной службы: нас кидали в жаркие страны.

Жуткий плюс днём, когда можно было готовить яичницу на корпусах техники, и почти ноль ночью. Иногда даже заморозки. Вот что делает сухой воздух и бесконечное море песка… Теплу негде задерживаться.

«К счастью, мера человека в Нулевом мире более выносливая, чем обычный человек в твоём мире».

Я кивнул. Там при температуре ноль градусов чувствуешь себя, как… ноль.

Хали засмеялась. Оказывается, она была в моём мире, потому как бог Каэль вознамерился как-то им управлять. Но таких желающих очень много, и, конечно, без стычек не обходилось. Особенно, когда открылась магия Абсолюта, заключённая в моём мире.

Как пояснила Хали, все древние мифы повествуют об этих войнах богов. Греция, Египет, Китай… да буквально все цивилизации пронизаны легендами о сверхсильных существах. Только всё было намешано с историей самого Инфериора, и иногда получалась путаница, которая надёжно хранила тайну Нулевого Мира.

Мира, откуда боги пришли к нам.

— Да, у нас есть ещё и ангелы, и демоны, — заметил я, вспоминая то, что позволяла память.

«Иногда у нас было очень много работы в вашем мире. Магия Абсолюта известна давно, и мы старательно скрывали её. Но, как видишь, люди твоего мира всё равно прознали секреты».

Я шёл вперёд, окутывая себя стихией огня. Оказывается, если добавить стихию воды, да ещё и воздуха, то получается тёплый воздух.

С ангелом за пазухой воздух мне подчинялся, и замёрзнуть в пустыне мне не грозило.

Бесконечные пески, освещённые луной, напомнили мне то видение с божеством, когда меня выкидывало в бескрайнюю белую пустыню. Правда, там всё было ровным, а здесь дюны застыли огромными волнами до самого горизонта. Да и песок был обычного, жёлтого цвета.

Когда мне надоело идти, я перешёл на бег. Тучи пыли вздымались за мной, когда я разогнался до безумной скорости. Мне всё хотелось натренировать ту способность Намиба ступать по песку, словно по камню.

Как пояснила Хали, секрет был прост: пустынники выросли в пустыне, и с рождения знают песок, поэтому такая способность становится для них сродни дыханию.

Я же, как обычно, учился всему уже в сознательном возрасте. Но всё же подвижки были.

«Надеюсь, Марк, ты помнишь о пауках?»

Снижая скорость, я кивнул. Потерять силы в пустыне, полной монстров, мне не хотелось.

А этих монстров я слышал. Благо, меня они не чуяли — весь путь мне приходилось сливаться со стихией, используя все стихии. Огромные членистоногие бурили подо мной песок, иногда заставляя проваливаться по колено.

Да, твари в Проклятых Горах могли на равных спорить с этими чудовищами. Я чувствовал себя, как при переправе через Слезу Каэля. Вот только там меня хотя бы плот отделял от исполинов, плавающих на глубине, а тут…

Ещё эти скорпионы ставили ловушки. Быть может, именно на них и попадались пустынники Намиба.

Ловушка заключалась в том, что чудовище-скорпион замирало в глубине, выставив жало почти к самому верху. Владея стихией земли на высоком уровне, монстр слушал очень небольшой участок земли.

А там сливайся, не сливайся со стихией — чувствительность очень высокая. Наступаешь на такой пятачок, через доли секунды с мощностью взрыва вылетает монстр.

Эти пятачки я чувствовал только через опасность. Соревноваться в стихии земли с чудовищами таких размеров я не рисковал.

На горизонте уже занималась едва видимая заря, когда Хали воскликнула:

«Марк!»

— Вижу, — сказал я.

Ослепительный блеск на горизонте. Одинокая белая звезда.

Я остановился, переводя дух и собираясь с мыслями. Вот же нулячья мера, совсем как в том видении, где я разговаривал с каким-то богом. Но при этом вокруг не белая ровная пустыня.

Могут ли видения отличаться от реальности?

«Марк, посмотри на себя. Думаешь, оракулы видели именно такого героя?»

Тут она была права. Наверняка, я очень многих разочаровал своим появлением.

Впереди разошёлся песок, показалось хитиновое тело скорпиона размером с кита, не меньше. Его балонный хвост выкинул тонну песка в воздух, махнул, извиваясь, и монстр снова исчез в толще грунта.

Когда всё успокоилось, я осторожно пошёл вперёд.

* * *

Звезда горела на шпиле.

Я будто приближался к городу, который медленно выступал из-за горизонта.

Впрочем, очень скоро он выступать перестал, и стало понятно — город весь засыпан песком.

«Марк, я не знаю, что это за место, но чувствую какую-то силу».

Мне пришлось остановиться в ста метрах перед первой башней, которая, судя по всему, была частью городской стены. Эти башни повторялись через время, окружая одинокий шпиль, торчащий на огромной высоте.

— Ладно, спешить нам некуда, — я плюхнулся на песок.

Мне удалось разглядеть, что так светилось на шпиле. На самом кончике был закреплён полупрозрачный драгоценный камень молочного оттенка. Он-то и ловил на высоте лучи солнца, которое ещё не было видно из-за дюн, а потом излучал, будто усиливая.

У меня вырвался разочарованный выдох. Таинство магии исчезло, осталась обычная физика. Я слышал про призмы, которые могут накапливать свет.

Долго я сидел, сканируя местность на всякий лад. Нет, той силы, что чувствовала Хали, я не ощущал.

Просто пустыня. Просто засыпанный песком город.

«Я, кажется, поняла…»

— Что? — без особого энтузиазма спросил я, оглядывая однообразную панораму.

Меня удручала мысль, что я могу просто не ощущать опасность. Белиар давал способность видеть глушащую магию, и в большинстве случаев она помогала.

Не хотелось бы попасть в ловушку из-за нехватки чувств.

«Небесные Зиккураты», — задумчиво произнесла Хали.

— Стоп, — я чуть приподнялся, — Ты про пирамиды, которые строятся рядом со столицами?

«Да, только они строятся с применением аурита. И если бы этот шпиль был верхушкой такого Зиккурата, он был бы из ауритового металла».

Я ещё раз взглянул на мутный камень. Он лучился, переливаясь белым светом и заставляя жмуриться.

Небесные Зиккураты. Что там говорил Зигфрид? Что они строятся для прямой связи с Небом?

«Да, ангелы могут спускаться в Зиккурат без урона для своей силы — мощь Инфериора глушится стенами».

Вздохнув, я встал, сделал несколько шагов к стенной башне.

В этот момент камень вдруг замерцал, словно поток солнечных лучей стал прерываться. Через миг его луч словно что-то спроецировал впереди, озарив округу вспышкой.

Мне пришлось зажмуриться, а когда я проморгался, то увидел, что ко мне приближается человеческий силуэт. И, судя по нахлынувшей тревоге, не с добрыми намерениями…

Глава 21. Тринадцатый

Удар, ещё удар, уворот, блок…

Противник был невероятно силён. Я не мог рассмотреть его — шлем с бармицей закрывал лицо.

Сначала он не давал посмотреть меру, выставляя агрессивную защиту, но когда я вступил в бой, то понял: это человек, мастер четвёртый перст. И владел он копьём действительно мастерски, не прощал мне ни единой ошибки, заставлял работать на пределе.

Мы так и обменивались ударами — земная волна, каменное жало… Я открывал прогалы в песке и схлопывал их, он делал то же самое. Я покрывался каменной рубашкой — и он тоже. Хали помогала мне подхватывать пыль, закрывая поле боя вихрем — противник делал так же.

Биться в песчаной буре было сложно, но в какой-то момент мне показалось, что я наметил слабое место. Противник владел всеми четырьмя стихиями, но всё равно мало использовал магию, всё больше полагаясь на технику.

Значит, если сконцентрироваться на стихии земли, и попробовать выложиться на полную за несколько секунд…

Накопив энергию, я кинулся вперёд, создавая упругие песочные струи. Одновременно толкаю равновесие противника, заставляя его оступиться, набираю спираль, выкидываю руку с «каменным жалом»…

Вокруг меня тоже разлетаются песчаные пики, сбивая с курса, я оступаюсь, пытаюсь поймать равновесие. В пылевой стене я вижу блеск вражеского наконечника.

В какой-то момент я осознаю, что наши копья вонзаются остриями друг в друга. Это невозможно, но…

Вспышка! Взрыв!

Непреодолимая сила отбрасывает меня на несколько метров, я перекатываюсь, вскакиваю.

«Марк, я не понимаю. С противником что-то не так».

Я встал. Тряхнул головой.

Пыль потихоньку оседала, и я заметил, что противник тоже трясёт головой, поправляя шлем. Ему досталось не меньше, чем мне.

Он отвёл копьё в сторону, готовясь к новой атаке, и я едва не чертыхнулся — только что я собирался сделать то же самое.

Тогда я перехватил древко двумя руками, и мельком глянул на свой наконечник. Глубокая зарубина, сделавшая остриё похожим на двузубую вилку.

— Кто ты? — крикнул я.

Противник молчал, лишь сделал шаг ко мне. Непроизвольно я коснулся груди — талисман Рычка дрогнул, будто потянулся к врагу.

Противник тоже коснулся нагрудника. На нём был чешуйчатый доспех, с наплывающими друг на друга пластинками — ещё такой, какой был на мне во время службы в караване купца Дидрича.

«Мне страшно, Марк. Я впервые встречаю что-то, настолько мне незнакомое».

Тебе незнакомо, а уж мне-то…

У меня возникло острое чувство дежавю, когда враг пошёл полукругом вокруг меня.

Эта поза, взгляд, манера двигаться. Я почувствовал его земной сканер. Он крутанул им по широкому кругу, сузив до тонкого луча, как… как радар…

Кажется, он мазнул по моему разуму, я почуял коготки чужой воли. Только пугающе знакомой.

— Марк, — прошептал я.

«Что?!» — Хали всплеснулась в душе.

— Марк!!! — крикнул я уже во всё горло.

Противник остановился. Непонимающе склонил голову.

Я поднял копьё, потом упёр его древком в песок. И показал противнику средний палец — обычное земное факью.

Надо было видеть удивление незнакомца. Он отстегнул бармицу, открывая лицо.

— Обрядовая чернь? — послышался вопрос.

Я бы выглядел так, если бы… Да я выгляжу точно так же! Только борода у него подлиннее.

— Нет!

— Тогда кто ты? — вопрос прозвучал уже от «другого Марка».

— Полагаю, что я… это ты…

— Открой меру.

Я на миг позволил ему посмотреть мой стержень духа полностью, даже тень Абсолюта не старался скрывать.

— Похож, — усмехнулся «другой», — Ещё больше это похоже на проделки Тенебры… или Целесты.

Я снова тряхнул головой.

— Погоди, — я поднял руку, — Кто ты, расскажи? Как ты здесь оказался?

— Думаешь, стоит рассказывать каждому встречному? Абсолют предупреждал, что Инфериор полон захватчиков.

Он осторожно сделал несколько шагов вперёд, но копьё держал наготове.

— Я не буду нападать, — ответил я и отпустил своё копьё.

Оно мягко бухнулось на песок.

Доли секунды — и противник кинулся в атаку. Время растянулось, и я чётко видел молниеносное движение «другого Марка» ко мне, и необычно яркую траекторию смерти сквозь тело.

Он был невероятно быстр, и остриё копья неотвратимо летело в мой нагрудник. Каменное жало даже не заметит литого диска, пробьёт насквозь.

«Ма-а-а-арк!!!» — закричала Хали.

Ещё какая-то миллисекунда, и я уже не смогу сделать ничего. Даже сдвинуться ради вариантов, которые видит Фолки.

Моё решение — я остаюсь неподвижен.

Копьё ощутимо толкает в литой диск, кожа ощущает давление проминаемого металла…

«Другой Марк» остановил удар, уже проколов кожу. Вокруг нас взметнулась пыль, рассеивая энергию удара в пространство.

— Почему не бьёшься, дерьмо нулячье? — процедил он сквозь зубы, непонимающе глядя на меня.

— Хочу поговорить, — спокойно ответил я, хотя внутри всё просто колыхалось от паники.

Вот же на хрен, я чуть не сдох сейчас.

— О чём, нулячью твою меру?

— Я — Марк… — тут я напрягся, пытаясь вспомнить фамилию. Как же у меня там было?

Вспомнить не удалось, и я продолжил:

— …меня сюда послал Абсолют, чтобы защитить тринадцатого. Я был телохранителем, потерял семью… жену и дочь… по-моему, — неуверенно сказал я.

— По-твоему? — с недоверием переспросил «другой Марк».

— А разве у тебя нет проблем… ну, с памятью?

Тот усмехнулся:

— Я — частица Абсолюта, у меня есть иммунитет перед влиянием Нулевого Мира.

Чуть не поперхнувшись от этого заявления, я переспросил:

— Тогда кто ты?

— Марк Слизов, прибыл в Инфериор защитить тринадцатого. У меня сделка с Абсолютом. Я выполняю свою часть, и возвращаю жену и дочь.

«Слизов…», — Хали нырнула в память, — «Марк, кажется, это твоя фамилия».

Лизанутое царство. А ведь так я называл свою семью. Лиза, маленькая Эльза.

Память обрушилась на меня нескончаемым потоком…

Одновременно полная нестыковка с происходящим заставила меня осесть на колено. Я коснулся песка, Инфериор сразу же отозвался, насыщая энергией.

— О, тебе он тоже помогает?

Я сдержанно кивнул. Да что тут происходит?

Откуда этот «Марк?» Из параллельной вселенной?

— Говоришь, сделка с Абсолютом? — спросил я.

— Да. Я умирал. Он заговорил с мной, и я ответил «да»!

«А вот я не ответил», — промелькнула у меня мысль.

Вот она, первая нестыковка. Существуют ли параллельные миры?

«Марк, я никогда не слышала о таком. Твой мир — единственный в своём роде».

— Я слышу в тебе ангела, — хмыкнув, сказал другой Марк, — Ты знаешь, что Небо и Бездна — это паразиты, присосавшиеся к Инфериору?

«Что за ересь он несёт?»

— Подожди, — я на всякий случай сделал шаг назад, — А ты тринадцатого нашёл?

— Я в его теле. Тринадцатый — это проповедник Перит, — уверенно кивнул собеседник.

У меня вырвался вздох удивления.

«Тот самый ноль?!» — даже Хали удивилась.

— Этот проповедник должен был стать тринадцатым Просветлённым, самым сильным в истории Инфериора. Он обнулит все приораты, и скорее всего, переродится в Абсолюта, — продолжал Марк, — Но кто-то, очень желающий эту силу, разгадал, где появится Просветлённый.

И снова меня огорошила новость. Вот же… твою нулячью меру, Перит! Я вспомнил себя распятым на столбе.

В какой момент должно было прийти просветление? В момент смерти нуля от жажды? Или от топора Скорпиона?

— Небо пыталось уничтожить Перита… сначала руками стай, потом руками ангелов, — другой Марк улыбнулся, — Но я не позволил. Ушёл от всех, и увел проповедника.

— Тринадцатый… а как же Каэль?

— Каэль? Божество? — Марк пожал плечами, — Один из богов с Неба, он заодно с еретиками.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Я же говорил — сделка с Абсолютом. Он меня информировал обо всём. Я увёл Скорпионов из-под удара, получил от них в дар технику копья. Спас последнего Белого Волка…

Талисман Рычка дёрнулся, только как-то неясно. Что Волчонок хочет мне сказать? Что это хорошая частица Абсолюта, достигшая большего? Или очередная иллюзия Аваддона или Эзекаила?

У меня стало всё плыть перед глазами. А другой Марк продолжал говорить о том, что смог сохранить стаю Кабанов, Скорпионов, заключил между ними шаткий мир… Выяснил про козни Грэя, в Вольфграде обнаружил демона под его особняком и остановил ересь Бездны на корню.

— Демона? — я вспомнил всё то, что произошло со мной тогда.

— Да. Собрав отряд зверей, мы смогли его убить. И Лунный Свет был рад наградить достойного примала.

«Они убили Белиара?!» — Хали была поражена.

Впрочем, она сразу же добавила, что, возможно, всего месяц назад хотела бы того же. Чтобы все демоны умерли.

Это Марк так же освободил множество нулей на рабской стройке под Лазурным Городом, отправив их в Проклятые Горы к тамошнему «коммунисту».

— Мастер Женя? — неверящим голосом спросил я.

— Да, — тот снова усмехнулся, — Жёсткий, идейный. Но от этого у него крепче власть в руках держится. Нулей же не перевоспитаешь, надежда на их детей, которые вырастут в свободе.

— А он не хотел тебя убить?

— Ну, у нас возникла сначала недомолвка, — Марк отмахнулся, — Но всё решаемо, если знать цену слова.

— Какого слова? — я сначала не понял.

— Любого. Все слова в Инфериоре имеют значение.

Мы замолчали. Я стоял в нескольких шагав, трогая пальцем промятый диск на груди. Очень даже реальная пробоина. Значит, и этот двойник очень даже реальный.

Рана, причинённая остриём, уже затянулась.

Другой Марк. Уверенный, полный земной памяти, заключивший сделку с Абсолютом и движущийся ровно к своей цели.

— А Зигфрид? Разве он позволил освободить нулей?

— Да. Когда я выяснил, что стройка Зиккурата — это не то, что на самом деле.

Вот дерьмо нулячье, этот Марк провёл такую работу… И кажется, что всегда на шаг впереди Бездны. Его что, оракулы не вычислили?

— Это несложно, если слушать указания Абсолюта, — заметив моё недоверие, сказал Марк.

— А здесь ты что делаешь? — не выдержал я.

— Ну, в погибшем приорате я должен был найти древний Зиккурат. Он связывает Ордена между собой.

— Погибшем?

— Да, в том приорате остановили ересь на корню, чем спасли весь орден. Необходимая жертва.

Марк поведал, что долго шёл по бесконечной белой пустыне прежде, чем увидел…

— …свет от этого камня, — он обернулся назад, указал на мутный сияющий алмаз на шпиле.

— А зачем тебе сюда?

— Много вопросов, двойник, — поморщился собеседник.

— Ты считаешь это удивительным? — я нашёл в себе силы улыбнуться.

Этот Марк любил усмехаться.

— Вот же нулячья твоя мера. Ладно… здесь я найду двенадцатого Просветлённого.

— Чего?

— Его зовут Дагон. Этот ноль в древности остановил огромного Апепа, которого надо теперь разбудить.

Что-то в моих глазах привлекло его внимание.

— Ты знаешь Дагона?

«О, Небеса, Марк, этого не может быть!»

— И твой ангел знает Дагона… — другой Марк поскрёб бороду.

— Зачем будить Апепа?

— Бездна и осквернённое ей Небо давно поработили этот орден, и здесь невозможно ничего изменить. Их влияние распространяется, как зараза.

— Но это же… Инфериор! Здесь живут тысячи зверей… нули, первушники. Даже люди.

— Люди меня интересуют меньше всего, — другой Марк поморщился, — Ну, а звери… Война требует жертв. Здесь все звери давно враждуют, их самих свой Орден не беспокоит. И нули в этом мире только будут благодарить за то, что переродятся в других Орденах или мирах.

Я покосился на моё копьё, лежащее у ног двойника. Тот улыбнулся и прижал его стопой.

— Ты извини, Марк, ничего личного, — сказал он, — Но у меня сделка. Так я верну семью.

— Разве Абсолют не сказал тебе, что мёртвые не возвращаются?

— Сказал. Но есть другой путь.

— Какой?

— Он что-то сказал про временной поток, — пожал плечами двойник, — Не моё дело вдаваться в такие тонкости.

«Временной поток… Он всего лишь перебросит его душу на несколько месяцев назад. Но будущего это не изменит», — грустно произнесла Хали.

— Будущее в моих руках, — твёрдо ответил Марк.

«Почему он слышит меня?»

— В Пещере Правды я получил такую способность от павшего херувима, — кивнул двойник.

А вот и вторая нестыковка.

У меня внутри вздыбилась шерсть. Семья тоже для меня важна, ты тут не один такой.

Значит, мой Инфериор падёт, а ты счастливо будешь жить с моей семьёй?

Голоса дочки и жены ворвались в сознание, продавливая мою волю. А может, так оно будет лучше? Ведь он — это я.

«Марк, всё имеет свою цену. Нет других параллельных вселенных, это полная твоя копия. И останется, судя по всему, один из вас».

Но в этом приорате есть те, кто так же стал мне близок. И просто так уничтожить всех одним ударом… я не мог это позволить.

Я сделал шаг в сторону, раздумывая, как вести бой с голыми руками.

— Давай не будем, Марк, — сказал «другой», — Я тебе верю. Твой ангел прав, Абсолют каким-то образом нас накопировал.

— И что ты об этом думаешь?

— Пусть останется сильнейший и достойный, — он пожал плечами, — Но мы боремся за одну семью. Лиза, Эльза…

Каждое слово болью отозвались в моём сердце. А ведь он прав.

«Нет, не прав, Марк. Других таких же вселенных нет. Абсолют перенесёт его на несколько месяцев назад, но история должна будет произойти снова».

— Да и по хрену, — ответил «другой», — Уж я найду способ. Не для этого я столько прошёл, чтобы наткнуться на себя-тряпку.

Он презрительно посмотрел на меня.

— А ты был в Горах Ящеров? — неожиданно спросил я.

Тот поскрёб бороду:

— Это между Зелёным и Синим Приоратами? Нет. А зачем?

Я не ответил. Снова пошёл кругом вокруг него, внимательно глядя на копьё.

— Я тебя не понимаю, — двойник пытался подобрать слова, — Инфериор — это мир нулей. И сила, которую они получили в древности, обратилась против них самих.

Он говорил про то, что люди, звери, первушники — никто его не интересует. За нулей бы он ещё поборолся, но только у него другие дела. Как-нибудь в другой раз…

Когда Марк метнулся ко мне, я тоже рванулся вперёд. Хали помогла, влив каплю силы, а дальше… коснуться его копья, чтобы проснулась техника, попробовать обойти, вступить в борьбу.

— Семья, Марк! — «другой» прищурился, глядя в упор, — Это всё ради неё!

Нет, «другой Марк», я тоже — сильная воля. И это мне искать другой способ, не тебе.

Удачная ты копия или нет, я не знаю, но вот только сегодня ты пройдёшь обнуление.

Мои пальцы обхватили его кулаки, мы закружились, толкая друг друга и пытаясь выбить оружие.

— Ради семьи!

— Я знаю, — спокойно ответил я, бросая себя в нулевую меру.

Пусть спокойно спит Отец Апепов, баюкаемый демоном-Просветлённым.

В моей версии путешествия достойно захоронена Просветлённая в Горах Ящеров, я встречал проповедника в деревне Рогачей, и я вывел мастера Женю на чистую воду.

«Другой Марк» закричал, удивлённый сменой меры.

— Какого хрена? — он округлил глаза, — Просва пробудилась?!

Я молча вмазал кулак прямо в бородатую рожу. Копьё полетело в сторону, техника скорпионов уже не работала, зато вспомнились навыки рукопашной борьбы. Главное, не отпускать.

Вот только этот тоже был контрактником, его тоже гонял сержант, он тоже был телохранителем. Поэтому мой план оказался не таким простым, как казалось.

Мы катались по песку, мутузя друг друга, всё вокруг давно было залито кровью из разбитых носов. И мотивация у моего оппонента тоже была будь здоров.

— Ради неё, Марк!!!

Он орал, называя имена моей жены и дочери, и с каждым ударом я чувствовал себя предателем. То есть, бездумно уничтожать целый мир ради нескольких месяцев счастья с близкими — это нормально?

Не знаю, почему он был таким везучим, что память сохранилась. Но одно знаю точно — близких нам не накопируют.

Видимо, мои сомнения дали трещину, и в какой-то миг противник оказался сверху, отвешивая мне удары один за другим. Кровь заливала глаза, я пытался закрываться…

— Кротов! — рявкнул я.

— Что?! — он замер, услышав ненавистную фамилию.

— Он здесь, в Каудграде!

«Другой Марк» вытаращился куда-то на горизонт, будто пытался разглядеть этот самый город.

— Что за Кауд… — удар основанием ладони в подбородок оборвал ему слово.

Кажется, вылетел кусочек языка, а я сразу же схватил его за руку, перекинул ноги через шею, выходя на чистый армейский залом. Если этот приём проводить «неправильно», есть шанс сломать шею противнику.

Сержант часто повторял об этом на тренировках, и говорил, что с друзьями всё надо делать правильно.

Хрустнула шея, и противник затих.

Тяжело дыша, я отвалился от него, отползая, словно от прокажённого. Твою нулячью меру, это что было-то?!

Я полз, полз, и полз…

«Марк, очнись! Всё закончилось».

Лучше бы и не начиналось. Я стал замедляться, вспоминая, что нахожусь в нулевой мере. И в толще песка такие твари, для которых ноль — беззащитный лакомый кусочек.

Усевшись, я посмотрел назад. След от моего побега остался явный, а вот тела не было.

Вместо этого на земле кто-то сидел по-турецки… кажется, это был ноль. В белом длинном одеянии, абсолютно лысый, и белый кружок на лбу.

Да чтоб вас, неужели ещё не всё закончилось?

«Я не знаю, кто это, Марк».

Когда ноль заговорил, казалось, что его голос зазвучал в каждом сантиметре пространства, даже в моей голове.

— Здравствуй, моя частица.

Глава 22. Ответ

— Ты — Абсолют? — я подошёл и тяжко сел на холодный песок, прямо напротив нуля в белом.

Солнце уже выглянуло из-за горизонта, окрашивая пустыню в рассветные цвета. Кажется, сразу стал отступать холод — в нулевой мере я остро чуял это.

Незнакомец чуть склонил голову, посмотрев на меня с некоторым сожалением. В этом взгляде я прочёл всё: и что у меня разбито лицо, и что я потерял друзей, и что мой путь не такой гладкий, как ему хотелось бы.

— Жалеть меня не надо, — не дожидаясь ответа, проворчал я.

Ноль молчал, и я, вздохнув, погрузил свой взгляд в стержень духа. Пора становиться человеком.

«Марк, помочь?» — спросила Хали, которая в последнее время поняла, что делать что-то со мной без разрешения не следует.

— Нет, — ответил я, мысленно карабкаясь вверх.

— «Нет» — это всё ещё твой ответ, Марк? — спросил ноль.

Он не двигал губами, лишь смотрел на меня, но его голос звучал прямо в моей голове.

Я упрямо промолчал. Не может быть, чтобы он не слышал моего ангела и наши с ним разговоры.

Тяжело. Пальцы сжали песок, выдавливая его из кулаков, зубы стиснулись до скрипа. Я много сил потерял в бою с «двойником», но моя мера — это мой выбор. Небо определило её мне, а значит, если не смогу вернуть, то и не достоин.

«Это действительно Абсолют…» — с лёгким испугом прошептала Хали.

Ну, этот ноль тут не единственный, кто может вести странные разговоры. Если он хочет беседовать, как гималайский мудрец, значит, и отвечать будем тем же.

«Марк, ты должен понимать, что его сила неизмерима!»

— Так ты — всё же Абсолют, — пробормотал я, облегчённо выдыхая.

Сила человеческой меры потекла по жилам, и я выпустил все стихии, выставляя уровни защиты на максимум. Я не боялся этого пришельца, но не мог позволить животным пустыни напасть на нас.

И тут же меня взяла некоторая оторопь: впереди никого не было. То есть, я видел белого нуля, слышал его, но все стихии твердили на один лад: там никого и ничего нет.

— Если тебе так будет легче, то да, — наконец ответил ноль, потом в его руке оказалась палочка, и он нарисовал на песке глаз в треугольнике, — Но в то же время я — ничто.

— Нет, пожалуйста, — я проворчал, покачав головой, — Говори яснее. Мне не нужны загадки.

Ноль усмехнулся:

— Ты действительно остался таким же. Но при этом стал другим, сильная воля.

Я поджал губы, пытаясь хотя бы взглядом показать, что такие философские разговоры не для меня.

— Если есть, что сказать, то говори прямо, — вырвалось у меня, — Ты тот мастер, потомок древнего рода Жёлтых Скорпионов?

Снова улыбка коснулась лица нуля. Он указал палочкой на свой рисунок, тронул круг-зрачок в центре нарисованного глаза:

— Это — ноль. Ничто, пустота, и в то же время начало всему.

Я вздохнул. Ну, ясно, без этой духовной дребедени никак не обойдётся. Впрочем, если рассудить, сейчас опять может быть часть какого-то испытания, поэтому мне придётся всё это выслушать. Я же хорошая частица Абсолюта.

А ноль продолжал говорить, плавно двигая палочкой. Вот он указал на глаз, обведя его ещё раз. Прутик коснулся двух уголков глаза:

— Это — выбор видимый. Добро и зло, свет и тьма, Небо и Бездна. Но глазами мы можем узреть только то, что видно…

Палочка вышла за пределы глаза, и стала обводить треугольник, а потом ткнула по трём углам:

— А ведь вариантов не только два, всегда есть ещё один. У кого в сердце нет чистоты, не сможет его узреть.

Халиэль с интересом слушала и наблюдала, но чувствовала мой нервоз. Поэтому никак не комментировала, хотя, судя по колебаниям её сущности внутри меня, у ангела было что сказать.

— Хорошо, — я примирительно поднял ладони, — Абсолют, давай уже, подтверди как-нибудь, тот я копейщик или нет, что в предсказании. Мне пора, дел ведь немеряно.

— Да, я помню. Та девочка, тот демон, та принцесса шершней, тот мальчик-волчонок… Чем дальше ты движешься, тем больше кандалов, тем меньше у тебя свободы.

— И что? — чуть грубовато вырвалось у меня, — Вон, я только что убил одного такого. Двигался к цели по прямой, выполнял все твои указания. Только я сижу здесь, а он…

— …мёртв, — вдруг закончил за меня ноль.

Я даже немного оторопел от его заявления. Получается, убил только что самого себя.

Впрочем, десять минут назад я вообще не знал о существовании своей копии, и его исчезновение никак не отразилось на мне.

— Так кто тринадцатый? — не выдержал я, — Ты говорил, что бог Каэль. Этот Марк сейчас сказал, что проповедник Перит.

Ноль засмеялся, а потом безо всяких закавык добавил, что во мне сидит тринадцатый страж.

«Ну, да, я не должна была вступать в тот отряд…»

А ещё ноль сказал про Зигфрида — тринадцатого приора. И приоратов тоже тринадцать, если считать столицу столиц, Престол Ордена. Да и Хильда была лишняя, тринадцатая по счёту в Совете Стай.

Ноль говорил и говорил, словно Абсолюта прорвало после долгого молчания.

Да и демон Белиар, как оказалось, тоже имел связь с числом тринадцать…

— Да ладно, — я слегка удивился, — И он тоже?

Память начинала мне подсказывать, что вообще-то я об этом уже слышал. Сколько было уже этих тринадцатых…

Ноль кивнул.

— Число тринадцать определяет то состояние, к которому приблизился Нулевой Мир. Знаешь, Орденов в Инфериоре тоже тринадцать, и ты вполне можешь считать, что тот Марк был реальным.

— Да, ну дерьмо нулячье! — вырвалось у меня.

«О, Небеса!»

Я не испытывал радости от победы над конкурентом. С другой стороны, тот «я» точно так же спасал своих близких. И, возможно, делал это даже лучше, чем я.

И мы не виноваты, что какой-то заигравшийся в высшую сущность Абсолют накопировал нас…

— Если параллельных миров нет, как же мы встретились?

— Он жив, тот Марк? — вдруг спросил ноль.

Я покачал головой, и, кажется, уже знал ответ.

— А раз его нет, то его — нет.

— Но он был! Что за чушь?! — у меня голова шла уже кругом.

Абсолют пропустил мою реплику мимо ушей:

— Нулевой Мир — начальный. Всё идёт от него. И если его не станет, то и других миров тоже.

— А как же Абсолюты, которые создавали миры?

— Я тоже создавал.

— Но ты жив, — я окинул взглядом бесстрастное лицо нуля, и белый кружок на его лбу.

— И мёртв. Это — мой выбор.

Я покачал головой. Почему нельзя прямо всё объяснить? Вот же нулячья твоя мера!

Ноль осмотрел себя и улыбнулся:

— И нулевая мера — мой выбор!

«Марк, можешь меня не спрашивать, о чём он говорит. Я тоже не понимаю», — с лёгкой досадой проворчала Хали.

— Если на тебя упал дождь, тот ли это дождь, что был вчера?

— Круговорот воды… Не тот, но такой же.

— Если ты войдёшь в реку, в которой был до этого, та же эта река?

«Думаю, он рассуждает о том, что всё меняется с течением времени. И что Абсолют, перерождаясь, всегда один, но в то же время он меняется…», — начала было Хали, но я мысленно рыкнул.

Размышления Хали лишь добавляли путаницы.

«Марк, иногда ты просто невыносим!»

— Так, Абсолют, — тут я встал и подобрал своё копьё.

Прищурившись, я поднял взгляд на сияющий камень. Солнце уже давно выглянуло из-за горизонта, и теперь верхушка шпиля сияла ещё ярче.

— Ты ведь не просто так здесь появился. У меня свой путь, и это мой выбор! Пусть коряво, или медленно, но я иду по нему.

— Но что, если твой путь ошибочный?

— Мой выбор, повторяю.

— Выбор может быть неправильным.

— Тогда зачем он нужен, если только один вариант верный, — спросил я, вспоминая слова Белиара.

Тот тоже рассуждал про то, что Небо ставит перед людьми непреодолимый барьер, и, по сути, оставляет их перед единым выбором — поклониться Бездне.

— Возможно, неправильный выбор тот, где ты умрёшь?

Я покачал головой.

— Нет, это не так, Абсолют, нельзя думать только о себе, — дрогнувшим голосом сказал я.

— А если погибнут те, кто тебе близок? Это — правильный выбор?

Погибнут… У меня уже погибли.

Впрочем, с той поры у меня опять появились те, за кого стоит умирать. И кого стоит спасать.

Я снова чуть не выругался. Как же меня бесит разговаривать с высшими сущностями, когда они всё про тебя знают. Словно пытаешься обмануть детектор лжи.

— Так говори, где ошибка, — вздохнув, выдавил я.

— А послушаешь ли ты, сильная воля?

Мне осталось только усмехнуться:

— Я подумаю.

— Мне нужно, чтобы ты пошёл на Небо. «Слово» должно быть сказано.

— Ну, надо, так надо, — со вздохом ответил я, даже не спрашивая, что ещё за «слово», — Только здесь дела закончу.

— Но твой путь ведёт тебя в Бездну.

— Ну, мне и там кое-что надо, — я кивнул, — Перед другом должок.

— Плохо, что ты связался с демонами, — покачал головой ноль.

— У меня так-то и ангел есть, почему на это никто не обращает внимания?

Ноль с интересом сфокусировался, и я мог поклясться, что он смотрит прямо на Халиэль.

«Немыслимо, но мне тоже так кажется».

— Но, если ты часть меня, твой выбор становится моим. И тогда я должен предупредить тебя об ошибке, — Абсолют на несколько секунд замолчал, видимо, нагнетая паузу, а потом сказал: — Не возвращай Белиара.

«О, Небо, нет!»

— Да с чего бы?! — вырвалось у меня.

На миг драгоценный камень на шпиле озарился ещё сильнее, я зажмурился, прикрывшись рукой. Вспышку было видно даже сквозь пальцы и веки.

Свет всё ещё слепил, но мне удалось разглядеть, что на песке уже никого не было.

«Ты ждал подсказки, я дал её тебе».

Голос был всё ещё тут.

— Я не могу остановиться! — рявкнул я, — Он помог мне… и я обещал.

«Кровь демона, кровь убийцы, и кровь покровителя», — перечислил бесстрастный голос, — «Тут ошибка, и кто-то из вас умрёт».

Меня пробрала дрожь. Но, если пугаться каждый раз, когда кто-то предрекает мне смерть, можно встать на месте и ничего не делать.

— Ответ! — крикнул я, вспомнив о цели своего путешествия, — Дай Хорасу ответ!

«У Губы на всё был один ответ…» — голос звучал уже далеко, словно улетал за горизонт.

Да ну твою нулячью мать, этот Абсолют тоже любит эффектные номера.

Через несколько секунд я понял, что его нет. Пусть я его и не ощущал до этого, лишь наблюдал зрительно, но пришло твёрдое осознание, что я в пустыне один.

«Не один, Марк».

— Спасибо, Халиэль Огненная Плеть, — проворчал я, — Абсолют, ты здесь?

Тишина.

«Что за Губа?»

Не дождавшись ответа, ангел сама нырнула в память.

Я как наяву увидел Губу, с его безумным взглядом, вечно раздевающим особо привлекательных звериц. И его присказку про удивительные свойства медовухи.

«Десятник Пчёл, который сам смог снять метку… Удивительный зверь, но я не вижу ничего насчёт Хораса».

Я потёр подбородок, а потом достал флягу с медовухой. Не может же быть, чтобы всё было так просто?

Губа считал, что все проблемы рукой снимет, если выпить чудо-напиток, да завалить какую-нибудь зверицу…

«Какая пошлость! Ты же не придёшь с этим к Хорасу?!» — удивилась Хали.

Командор отравлен неведомым ядом, а вылечить его может только выпивка из Шмелиного Леса. Почему он не догадался сам?

Впрочем, многие ли будут пускаться во все тяжкие, когда нужно искать противоядие? Наверняка командор пробовал яд шершней, но вполне мог обойти вниманием настойку, повышающую мужскую силу.

Тем более, дело не только в напитке…

Я ощерился, глядя на искрящийся камень на шпиле. Пришёл твой звёздный час, Шараза.

* * *

Обратный путь, кажется, занял у меня намного меньше времени. Солнце уже палило вовсю, заставляя мою человеческую меру работать на всю.

Ещё не доходя до Каудграда, я увидел, что меня встречают мои спутники — Рыжие Лисы и Серые Волки. Они спешились, и держали лошадей под уздцы.

За их спинами я разглядел и Намиба. Вот бьюсь об заклад, что его пустынники где-то рядом, замаскировались. Мне было лень их отыскивать, и я лишь махнул рукой встречающим.

Я едва подошёл, как Хильда впервые, не глядя на разницу в мерах, подошла и обняла меня. Прошлась губами по щеке.

Непонимающе я отстранил её, глянул во встревоженные глаза, потом посмотрел на остальных. Лёгкая догадка кольнула меня.

— Новое предсказание?

Макото слегка покачал головой:

— Не совсем.

Оказалось, прецептор Аластор выдвинул все свои войска.

— Куда?! — только и вырвалось у меня.

Я и думать забыл про прецептора, и что где-то там далеко стоит его армия, где шли обсуждения среди приоров на великом совете.

— На Красную столицу, — кивнул Макото.

Дело обстояло ещё хуже, чем я предполагал. Движение войск началось с великой резни.

Под Рубиновым городом, тем самым, где я расстался с купцом Дидричем, случилась большая битва. Часть приоров осталась с прецептором, а вот другой части очень не повезло.

На законников, оставшихся с Небом, напали практически со спины, ночью. Прецептор правильно полагал, что некоторые приоры никогда не посягнут на верность Бездне, и решил проблему кардинальным способом.

— А Зигфрид?! — сразу же вырвалось у меня.

Как я помнил, Синий собирался именно на великий совет приоров. Неужели это его приезд вынудил прецептора открыть лицо?

А почему Аластор не сделал этого раньше, ещё когда Зигфрид отослал своё «слово» вместе с караваном Дидрича? Я прекрасно помню, что купец вёз табличку на восток, на фронт.

Впрочем, на Небе сменилась власть, и как в таком случае работают «слова», я не знал.

«Марк, клятва, данная Небу, не зависит от бога», — гордо произнесла Хали, а потом всё же замялась, — «Ну, почти…»

Я лишь кивнул своей догадке, и Хали своими сомнениями её подтвердила. До появления Синего приора на совете Аластор ещё мог пудрить остальным мозги. Но вот Зигфрид прибыл, и…

— Не бойся, примал. Кхм, Марк! — выдохнул Фолки, — Наш приор не такой дурак.

— Он-то и предупредил сторонников Неба о нападении, и благодаря ему удалось сбежать разорванным войскам, — кивнула Хильда.

Потери у союзников, оставшихся с Небом, были колоссальными, но они всё же смогли сбежать с целой армией Красного приора и теперь движутся в сторону Жёлтого Приората, чтобы встретиться с войсками Зигфрида, занявшими тут позицию.

— Зигфрид движется с ними?

— Мы не знаем всего, — покачал головой Макото, — Что-то мешает нашей магии передавать информацию.

Тут позади Рыжего Лиса кашлянули.

— Намиб, — я чуть склонил голову, — Вождь Пустынных Скорпионов.

— Да, великий мастер, — тот поклонился, — Именно так.

Я не стал напоминать о нашем ночном разговоре. Намиб принял ответственность, и это чувствовалось в его словах, осанке, взгляде. Древняя сила рода пробудилась в пустыннике.

— У тебя новости? — спросил я.

— Пески принесли весть, — он глянул исподлобья, — Жёлтый Приор выступил из столицы со своими войсками…

Я выругался. Вот же дерьмо нулячье! Как пить дать, Гильберт просто обязан заглянуть к брату.

— …и путь его лежит через Каудград. Духи пустыни говорят, что поход приора Гильберта освободит земли от чужой власти.

— Приор хочет убить брата? — удивился я, — Ты понимаешь, Намиб, что когда здесь станет править Гильберт, власть Хораса покажется вам мёдом?

— Поэтому я и сообщаю тебе, великий Белый Волк.

— Думаю, — подал голос Макото, — Жёлтый Приор знает о Синих войсках, стоящих на границе с его приоратом. Поэтому просто хочет ударить по армии Зигфрида с другой стороны.

— Верно, — кивнула Хильда, — И наверняка они с прецептором Аластором держат связь.

— Намиб, тебе надо поднимать стаи.

Пустынник покачал головой:

— Мы не можем защищать свои земли от своего же приора, это перечит законам Неба.

— А за его братом вы пойдёте?

— Дела людские зверей не касаются, — поморщившись от досады, сказал Намиб.

Ему было тяжко признавать, что законы не всегда верны.

Я переглянулся с Хильдой. Волчица пожала плечами, но, судя по всему, она вполне понимала Намиба. Ей-то не приходилось нарушать законы Неба, и идти против власти своего приора.

— А за мной, — вдруг сказал я, — Пойдёте за мной?

Намиб вдруг упал на колено.

— Да, мастер! — он гулко сглотнул, — Дядя… знахарь Гакэру в бреду предсказал… пустыня приняла тебя, великий копейщик.

Я едва сдержался чтоб не отмахнуться. Ну, Абсолют, ну хоть тут услужил. Ладно уж, спасибо.

«Марк, меня просто поражает, как ты пренебрежительно относишься к величайшим сущностям».

— Намиб, тогда слушай слово Белого Волка, — твёрдо сказал я, — Собирай стаи, и вставай под знамёна Хораса. Пришло время защитить свои земли.

Намиб только кивнул, а потом исчез.

— Кхе! — послышалось сбоку.

Я повернулся. В стороне на лошади собственной персоной стоял Намди.

— Господин совсем плох, — безо всякого пиетета произнёс Безликий, — Знахарь Гакэру бредит, и некому приготовить питьё для командора Хораса.

— Шараза где?

Этот вопрос застал Безликого врасплох.

— Сотница?!

— Да, Намди, — нетерпеливо бросил я, — Если она сейчас же не появится в замке твоего господина, считай, что ты будешь повинен в его смерти.

Безликий в сердцах сплюнул, вытаращив на меня глаза, но через пару секунд всё же пришпорил коня пятками, подняв его на дыбы, а потом ускакал в сторону Каудграда.

К счастью, он не стал напоминать мне, что яд не убивал командора, а лишь делал безмозглым овощем. Это было ничем не лучше смерти.

— Марк, не совсем поняла. Что тебе нужно от этой… коровы?! — слегка ревниво спросила Хильда.

— Мне? — я засмеялся, приобняв Хильду, — Ничего.

— Что ты задумал? — спросил уже Фолки, — Я слушал разговоры в Каудграде. Поговаривают, с Хорасом не всё ладно.

— Я хочу его вылечить.

— Звери обмолвились, что это… — Фолки едва слышно прошептал, — …великая тоска.

Макото добавил:

— Говорят, кто хоть раз увидел дно Бездны, познаёт эту тоску…

— А у нас в Вольфграде болтают, — с вызовом сказала Хильда, — Что великая тоска поражает тех, кто видел край мира.

— Какое лекарство-то? — Фолки чуть прищурился, — Есть варианты?

Я похлопал по поясу, где висела фляга:

— Хорошее пойло, да горячая зверица.

Все разом выдохнули, а Фолки аж поперхнулся:

— Чего?!

— Так ты… — Хильда округлила глаза, потом уставилась на замок Хораса, — Шаразу того… этого… командору?!

— Ну, она же мечтала об этом, — улыбнулся я и зашагал в сторону замка, бросив вслед, — Помогите Намибу, Хильда, твой опыт пригодится.

Спутники лишь кивнули, а я продолжал идти в гору. Кто бы знал, Губа, как всё получится? Что лекарство против яда неведомой твари с окраин Инфериора — это просто выпивка да баба.

«Марк, какая же это… пошлость!»

Я улыбнулся. Да, Халиэль, это тебе не кристально чистое Небо. Но Белиар бы меня поддержал…

Глава 23. Послание

— Белый Волк, — Хорас подошёл, положив ладонь на рукоять.

Мы стояли на высокой дюне, глядя на две горы вдали, между которыми расположился Каудград. Крыши полуразрушенного дворца было видно и отсюда.

На дороге расположись отряды — Намиб собрал всех своих пустынников, больше половины горожан примкнули к войскам.

Были и отказавшиеся. Они снимались, уходили навстречу «истинному» приору, не желая нарушать законы Неба. Ни Намиб, ни командор Хорас этому не препятствовали.

Правда, когда Гакэру, и некоторые оракулы, вдруг предсказали зверям, уходящим к приору Гильберту, что большинство из них умрёт в муках, очень многие пересмотрели свои ценности.

Но сила многовековой веры в законы и власть приора была сильна, и даже оракулы мало что могли поделать. Уходили очень многие.

Слишком резко всё изменилось.

Звери были готовы долго терпеть рядом брата приора, ведущего праздный образ жизни. Они же с замиранием сердца слушали про кровавые расправы над зверями в деревнях вокруг Жёлтой столицы, но это же было «далеко». А что там правда, что ложь, пойди ещё разберись.

Сам не увидишь — не поверишь.

Даже проповедники Бездны промывали мозги месяцами, потихоньку поворачивая сердца зверей к тьме, чтобы «метка» легла на благодатную почву.

А тут слишком резко.

Командор протрезвел и выздоровел, Намиб стал вождём, и практически на следующий день — война. И не с кем бы то ни было, а со своим же приором.

«И ладно с приором», — говорили некоторые, — «Против воли самого прецептора пошли. Ставленника Неба, живого ангела на земле».

— Нас мало, — сказал Хорас, вырвав меня из размышлений.

Его плащ, жёлтый с чёрной каймой, развевался от пустынного ветра. Щурясь, приор повернулся в другую сторону.

Где-то там Земли Варанов, деревня Ползучих Змей, а за ними и Паучьи Овраги со Шмелиным Лесом.

Я не особо ещё ориентировался в здешних землях, но примерно представлял, куда пойдут войска Гильберта.

— В деревни зверей ушли гонцы?

— Да.

— Ты дал им «слово»?

Командор кивнул:

— Да. И Намиб тоже.

— Как тебе пустынник, командор?

— Я никогда не трогал его, Белый Волк, хотя по закону должен был казнить бунтовщика. Но Намиб всегда думал только о процветании стаи…

Мне удалось сдержать усмешку.

Для меня это всё было сложно: Хорас сидел здесь, составляя вполне явную оппозицию брату-приору. Но тот его не трогал, и, получается, командор сидел в землях Пустынных Скорпионов вполне законно. Ведь Жёлтый Приор не против.

А значит, любые действия Намиба против Хораса — неприятие воли самого приора.

Вот так и воюй с захватчиком своих земель, когда у него есть все права. И Небом даны, и приором…

Если так подумать, звери в Инфериоре находятся в положении ненамного лучшем, чем первушники и нули.

Хорас обвёл взглядом дюны, поднял руку:

— В древности тут была процветающая земля. Леса, луга…

— Так верните, — просто сказал я, — Ты живёшь не одну сотню лет, и ещё столько же проживёшь.

Командор кивнул:

— Вернём. Мои оракулы-учёные говорят о том же. Я уже передал Намибу, что судьба Каудграда только в наших руках, — он посмотрел на свои ладони, — Было б здоровье.

О том, как Хорас вылечился, он предпочитал не говорить.

Сотница, довольная, как удав, уехала ещё ночью. Она вдруг резко изменилась, перестала быть вечно озабоченной и похотливой, неожиданно присмирев.

Даже ничего не сказала о том, что я выкрал медовуху. К счастью, ещё оставалось полфляжки, но теперь у меня добавился нервоз: чем ближе к цели, тем больше любителей выпить. А тут ещё попробуй выясни, хватит ли оставшегося на принцессу шершней.

Перемена характера Шаразы резко выкинула на первый план настоящего зверя-командира. Всё же она не за красивые глаза получила должность сотника.

Шараза поклялась, что Ползучие Змеи примкнут к Хорасу. Вообще, она собиралась провести агрессивную пропаганду в землях Каменных Варанов, да такую, что они там сами прибегут к командору.

К чему это приведёт, я пока не знал. Ведь там очень много еретиков — проповедников и поклонников Бездны. Но Шаразе тоже вручили табличку со «словом» Хораса, на всякий случай.

В общем, началось…

Я чувствовал с каждой секундой, что время неумолимо движется к каким-то особым событиям. Не зря Абсолют сам явился ко мне. Пусть странный, и пусть дал неудобные советы, которые я не все собирался выполнять.

Но война чувствовалась в каждой частице воздуха, в каждой песчинке, пролетающей над барханами.

Послание каждого гонца из Каудграда в окружные деревни было закреплено клятвами Намиба, первого вождя Скорпионов за столько лет, и командора Хораса, обвинившего брата в поклонении Бездне.

Я поднял голову, зажмурившись от солнца. Там, на Небе, сидит Эзекаил — он теперь бог этого Ордена.

Не знаю, и не понимаю, как работают эти клятвы-таблички. Может ли Эзекаил сделать так, что при проверке «слова» оракулом Намиб или Хорас умрут, как еретики?

«Нет, Марк, эти клятвы запечатлены Небом. Эзекаил может лишь… ну…», — Хали замялась.

«Говори», — с интересом подумал я.

«Даже мы, ангелы, не всегда можем постичь возможности богов Целесты. Но Эзекаил точно может заглушить слова, заполнить мысли оракулов шумом, чтобы они не услышали правду».

Я кивнул. Значит, помешать он может. Но и мы не должны сидеть, сложа руки.

Это виделось мне, как некоторая гонка. Оракулы могут получить «плохие» предсказания перед прибытием гонцов, и тех даже не будут слушать, а сразу пустят стрелу в лоб.

А если всё же гонцы добрались без приключений, то оракулы будут пытаться получить ответ от Неба о правдивости «слов» вождя и командора. И услышат сверху неразборчивый ответ.

Вот только гонцов много, и всех не переловят. Насколько я понимал, это самое «разное течение времени», о котором мне говорила всё время Хали, защищало нас.

Оттуда, с Медоса и Целесты, да и с Тенебры тоже, сложно прицелиться магическим намерением. Нужно попасть в точный временной промежуток, да ещё чтоб разум оракула был в это время открыт.

«Марк, я бы проще не смогла объяснить. Ты действительно начал понимать основы Нулевого Мира».

Хали добавила, что бог может накрыть своим «мысленным присутствием» большую область, в то время как ангелам ещё труднее, и приходится работать точечно.

Единственное, мне было непонятно, зачем вообще тогда Инфериор сдался Целесте и Тенебре…

Ведь нужны аурит с корруптом, чтобы высшая мера чувствовала себя тут более-менее, да ещё есть шанс нарваться на нуля-просветлённого, который одним взглядом обнулить может. Или на такую вот частицу Абсолюта, как я, которая не знала, что ангелов убивать каракозом нельзя.

Да, если честно, я не уверен, что ангел выживет, попади он в лапы любой сильной твари, обитающей хотя бы в Горах Ящеров. Или в Паучьих Оврагах…

Спрашивается, зачем высшим мерам Инфериор? Это же всё равно, что грызть кактус.

«Марк, не всё так просто», — вздохнула Халиэль, — «Если не будет высшей власти, закона, то всё быстро придёт к хаосу, к беспорядку…»

Я скривился, слушая рассуждения Хали. Нет, этим меня не проймёшь — войну в Инфериоре развязала не только Бездна.

«Небо всегда стремится к миру».

К такому миру, который нужен ему. Где все сидят на своих местах, и люди покорно упираются в барьер, склонив головы перед непримиримой судьбой. И ожидая в вечности, когда сверху им разрешат подняться.

Истинный ответ уже мерещился мне. Не может всё быть просто так, не могут миры присосаться к другому чисто из вредности. Захватчику всегда что-то нужно.

«Марк, Небо — не захватчик. Это в тебе говорит ересь Бездны».

Нет, Хали. Это во мне говорит логика. Инфериор кормит и Целесту, и Тенебру. Вот только чем?

«Спасибо хоть, что про козни Тенебры ты не забываешь», — с желчью произнесла Хали.

Чувствовалось, что ангел обижена. Ничего, на все её доводы у меня всегда есть аргумент — Халиэль саму в Чистилище направили законы Неба.

«Мог бы и не напоминать. Только теперь мы знаем, что это Аваддон мог помутить разум великому Каэлю».

— Великий мастер, мой командир, — вдруг донёсся голос снизу.

Мы с Хорасом обернулись.

Намиб сидел на склоне бархана, припав на одно колено и смиренно опустив голову, и ждал нашего ответа.

С удивлением я увидел на руке него сокола. Я стал рассматривать птицу, которая сидела на локте. Она пошатывалась, обессиленно опустив крылья, и раскрыла клюв, словно пытаясь надышаться.

Неожиданно мне пришло точное знание, что птицу прислала Безликая Полли из деревни Степных Соколов, что в Красном Приорате.

Чуть ниже на склоне стояла Кицунэ. Я перехватил её взгляд — она знала, чей это сокол. Рыжая Лисица не сводила глаз с птицы, и я готов был биться об заклад, что прилетела она именно к ней.

Не было понятно, к кому пустынник обращается, и я не стал препятствовать Хорасу, когда тот сказал:

— Говори, вождь.

— Прибыло ещё послание… из Шмелиного Леса, — Намиб протянул свёрнутый листок.

Я слегка удивился. Если Полли рядом со Шмелиным Лесом, дело туго.

— Ты отпоил животное? — командор с тревогой посмотрел на птицу, которая тяжело дышала.

— Немного. Нельзя резко, — покачал головой бывалый пустынник.

Тут же к нему подскочила Кицунэ, капнула в крышку от фляги воды, и сунула в клюв птице, пытаясь смочить ей язык. Было удивительно наблюдать, что Рыжая Лисица так беспокоится о соколе, прибывшем от Безликой Полли. Вроде бы они кровные враги, не сложилась у этих двух стай дружба на родном острове Цветущей Сакуры.

Хорас развернул листок, Намиб что-то ещё говорил, а я уже мазнул своим вниманием по разуму сокола.

Безликая Полли ясно предстала перед моим взором. Это была запись её мыслей, но мне казалось, что я слушал её, будто она стояла в двух шагах от меня:

«Белый Волк, смерть и Бездна идут рука об руку в Орден. Так легли карты. Деревни Степных Соколов больше нет, но мы бежали к Шмелиному Лесу.

Карты говорят, что только вой Белого Волка сможет объединить Инфериор. Белого Волка — человека, оставшегося зверем, бывшего первушником, и родившегося нулём».

Полли замолчала, и её образ зыбко покачивался в голове птицы.

«Марк, не совсем понимаю, что ты должен сделать?» — Хали тоже прекрасно видела образ Безликой из деревни Соколов.

Я вздохнул. Опять должен? Ещё до Янтарного города не дошёл, не нанёс визит мастеру Жене и приору Гильберту, а уже… опять должен.

Стихия земли мягко толкнула моё сознание — Инфериор будто виновато кивнул. Ну да, должен. Частица Абсолюта, которая желает максимум свободы, получает максимум обязательств.

Я попробовал толкнуть образ Полли, потому что она не исчезала. И тогда я догадался мысленно спросить:

«Что я должен сделать?»

«Приор Зигфрид просит передать, что Бездне окончательно поклонились четыре приората и Престол Ордена».

Сразу же на мой мысленный вопрос проявились цвета приоратов-предателей.

Алый, родной приорат Рыжих Лис и Безликих. Его я легко запомнил.

Жёлтый, в котором я находился. Тут мне приходится всё на собственной шкуре испытывать, так что и это вполне отложилось.

А также Серый и Лиловый, которые пали под ересью ещё до того, как о ней узнали в Престоле Ордена.

«Марк, если что, я тебе помогу», — пообещала Хали, и я мысленно ей улыбнулся. Как приятно, когда тебе ангел может запомнить больше, чем ты.

Я старательно пытался усвоить столько информации, хотя как это могло мне помочь, не понимал. Ладно, четыре приората и столица столиц.

Полли продолжила:

«Зигфрид просит сообщить ему, как обстоят дела с командором Хорасом, и будет ли союз».

В этот момент меня из размышлений вырвал голос командора, который рядом уже пробежался по листку с запиской, и кажется, даже увидел всё то, что было записано в сознании птицы.

— Будет, — твёрдо сказал командор, — Пусть Зигфрид не опасается удара в спину, и может стоять на Слезе Каэля у Шмелиного Леса, сколько необходимо.

Кицунэ и Намиб кивнули, периодически отпаивая птицу. Я заметил, что Рыжая Лисица старательно подливает энергию в жилы животного, а заодно передаёт ей новую информацию. Удивительно, но Рыжие тоже вполне владели такой связью.

— Дождёмся зверей из ближайших деревень, а потом уходим из Каудграда, — твёрдо сказал Хорас.

— Но, командор, — вдруг вырвалось у Намиба, — Это же земли…

— Мы не бросаем их. Вождь, твоя стая — это не земли, а твой народ.

— Слушаюсь, мастер, — грустно произнёс пустынник, бросив взгляд за спину, на далёкие башни Каудграда.

— Зверь, моя стая лишилась дома, — прошептала Кицунэ, — Но получила свободу, и всё так же верна Небу. Если бы мы остались, Бездна сожрала бы нашу стаю.

Намиб серьёзно посмотрел на уроженку далёкого Алого приората, и кивнул. Новоиспечённому вождю битва виделась немного другой — умереть за свою землю, не дав врагу продвинуться ни на шаг. А тут отступать…

— Дойдём до Каменных Варанов, — кивнул Хорас, — Там Шараза примкнёт со своими Змеями. Надеюсь, остальные послушают её, это в их интересах. Там и встретим Гильберта, есть у меня задумка насчёт Паучьих Оврагов.

Я с уважением посмотрел на командора. От действия яда будто не осталось и следа — Небо всё же отметило его. Не прошло и суток, как голова Хораса работала на всю катушку, и, даю меру на отсечение, у него уже есть план.

«Хорас — великий воин. И ещё не забыл, что такое: война», — произнесла Хали.

Птица вдруг издала пронзительный свист, глядя на меня.

И снова Полли предстала перед глазами:

«Белый Волк, три приората чтут законы Неба, и решение ещё пяти приоратов неизвестно».

Перед глазами снова встали цвета приоратов. Войска Красного и Белого приоров отступают в сторону Шмелиного Леса, чтобы объединиться с Синими войсками.

Зигфрид едет с ними. Как Синий приор смог добраться до Красной столицы, предупредить приоров, и выбраться живым с того совета, я не представлял.

«Белый Волк, Зигфрид говорит…» — продолжала Полли, и я чуть не выругался. Всё это звучало, что я должен безропотно следовать указаниям Синего приора!

«…что как только закончишь свои дела в Жёлтом приорате, тебе следует направиться в Оранжевый. Их приор убит, и следует об этом сообщить в Оранжевую столицу. Зигфрид должен знать ответ».

Синий приор умён, ничего не скажешь. Использовал такую формулировку, что у меня осталась иллюзия, будто я сам решения принимаю.

— Дерьмо нулячье! — выругался я.

— Ты прав, Белый Волк, ситуация плохая, — кивнул Хорас, — Кто бы знал, что мне ни дня не дадут насладиться жизнью после выздоровления.

А образ Полли вдруг стал посылать бессвязные картинки. Я не смог запомнить все двенадцать приоратов, но сообщалось, что не только Оранжевый приор убит. А кому-то удалось сбежать с совета, но только они не спешили вставать против прецептора.

Зигфрид явно просчитался, надеясь на голос половины приоров против Аластора. У них и правда есть такое право, но в истории Инфериора никогда такого не было, и очень многие просто струсили.

И сейчас Безликая явно намекала, что именно мне предстоит пройтись по Инфериору, чтобы поднять те земли, которые объявили нейтралитет. Найти приоров, наследников, наместников…

«Только вой Белого Волка поднимет Инфериор!» — повторила Полли.

«Да понял я, понял», — мысленно ответил я.

Мне продолжали сыпаться картинки, что у Зигфрида и его союзников и так много работы. Им предстоит сдерживать атаки прецептора и его войск, в ожидании, когда подойдёт подмога.

И либо она подойдёт, либо нет. Тут всё будто бы зависело от меня.

Нет, конечно, все приоры разослали гонцов в окружные приораты, и очень надеются на оракулов, но на Небо давно уже нет надежды. Зигфрид помнил мои слова о том, что там, сверху, тоже не всё гладко. Как говорится, бог уже не тот.

Но вот что мне делать, я вообще не представлял.

Жёлтый приор с войском движется сюда, Хорас со своим отступает.

А мне нужны Гильберт и мастер Женя. Вытащить, наконец, девчонку Грезэ, да вернуть в Шмелиный Лес принцессу шершней.

Что делать?!

«Марк, думаю, самым умным решением сейчас будет отступить вместе с командором. Один на один ты с войском приора не справишься».

Один не справлюсь…

Да что-то мне подсказывает, что и Хорас со своими ополченцами не справится. Что такое горстка воинов, пара старших стай, против всего приората?

Нужно кардинальное решение, такое, что повернёт души зверей в правильное русло.

— Белый Волк, что ты задумал? — вдруг спросил Хорас.

Я сообразил, что все давно смотрят на меня. Словно на моём лице было что-то написано.

— Действуйте, как задумано, — я повернулся в сторону пустыни, — Я попробую привести подмогу.

Если только вой Белого Волка поднимет Инфериор, так тому и быть.

Намиб с удивлением проворчал:

— Не понимаю, мастер. Там нет деревень, только пустыня.

Я кивнул, и начал спускаться по бархану.

Вдруг меня окликнули. Кицунэ спускалась следом.

— Разве Рыжие Лисы не чтят тех, кто связался с демонами? — усмехнулся я.

— Идти следом это не запрещает, — буркнула Лисица, — Макото и остальные скоро будут тут. Один ты не пойдёшь, Белый Волк.

— Мастер Белый Волк.

Кицунэ лишь поморщилась, спускаясь уже впереди меня.

Глава 24. Бегущий в пустыне

Мы шли по пустыне уже пару часов, заметно заворачивая к югу. Как сказал Макото, который знал карту Жёлтого Приората лучше всех, столица была примерно в той стороне.

Мне приходилось накрывать большую площадь своим сканером, ведь это была территория хозяев пустыни. Я чувствовал их под песком, и часто поднимал руку, предупреждая спутников: надо замереть.

Иногда я покручивал в руке небольшой кинжал, подаренный мне командором Хорасом. Мы отошли уже достаточно далеко, и оружие можно было достать. Он очень не хотел, чтобы кто-либо из его воинства увидел кинжал.

«Тот, кто скажет, что я не пытался убить своего брата, лгун», — так он сказал мне, — «Я пытался, и даже ранил его. Но не зря он приор».

Хорас сказал, что после этого и сбежал из столицы. Он считал этот поступок трусостью, и даже то отравление, от которого мучился долгое время, считал чуть ли не наказанием за низость.

Что он считал низостью — попытку убийства или побег, Хорас не ответил, лишь пожимал плечами. Возможно, чего только не привидится в бреду, и сейчас, на трезвую голову, он стал смотреть на ситуацию по-другому.

Хали подтвердила, что частицы крови на клинке остались. Хотя с виду лезвие казалось чистым, лишь кое-где подхваченное ржавчинкой, но оставалось надеяться, что для обряда возвращения Белиара этого хватит.

«Марк, меня всё не отпускают слова Абсолюта о том, что где-то ошибка», — взволнованно сказал ангел.

Я кивнул, потому что тоже частенько думал о предупреждении.

— И что ты хочешь с этим делать? — Хильда с интересом смотрела на оружие в моей руке.

Четверо спутников безропотно шагали со мной по знойной пустыне, и я понял, что от них скрывать мне особо нечего.

— Во мне был демон, — начал я.

— Был? — вырвалось одновременно у Кицунэ и Макото.

Неужели они не почуяли, что Белиара больше нет?

— Получается, ты больше не осквернён? — с лёгкой неприязнью спросила Кицунэ.

— Да, — кивнул я.

Я не дал Рыжим Лисам расслабиться, а то они уже наверняка мысленно нарисовали, как прощают мне все грехи:

— Его убили, но я собираюсь его вернуть, — быстро добавил я.

Охнули все, а Кицунэ даже остановилась, положив руку на рукоять. Зверица, не только законом, но и кодексом привязанная к Небу, не могла спокойно слышать такое.

Впрочем, она вполне осознавала, что со мной ей не справиться. Вчетвером… ну, шансы, может, и есть, но только Хильда и Фолки навряд ли на меня нападут.

Да и Макото, судя по взгляду, убивать меня не спешил.

— Немыслимо, — произнесла Кицунэ, — Видит Небо, я не желала идти за приспешником демонов…

— Может, выслушаем его, сестра?

Взгляд Лисицы не светил никакими эмоциями. А у меня не было никакого желания сражаться с характерами гордых зверей, тем более, когда там всё зацементировано религией.

Я молча пошёл дальше, бросив:

— Это ваш выбор.

Их шаги всё равно звучали за моей спиной, и я начал рассказывать.

Кто-то уже знал мою историю, в большей или меньшей степени. Кто-то не знал.

Про тринадцатого, про бога Каэля, про магию Абсолюта… Про девчонку Грезэ.

— Знаешь, Марк, — усмехнулась Хильда, — Вот после всего, что ты сказал, четвёртый перст, слова про первушку звучат просто… вот дерьмо нулячье, да по-детски они звучат!

— Здесь решается судьба всего Ордена, и при чём тут эта девчонка-служанка, сообразить трудно, — задумчиво бросил Фолки, — Да, примал, неясные варианты.

Судьба Ордена.

Я даже скривился — как много на меня нагрузили. Вообще-то я один, странный ноль-проповедник, ставший человеком за пару месяцев. Пытаюсь идти своей дорогой, но вечно кому-то вставляю палки в колёса, и при этом меня наматывает на эту же палку.

А теперь от меня зависит судьба Ордена.

«Марк, такова стезя великих героев. Небо каждому определяет его меру».

— Она хоть помнит тебя, эта первушка? — спросила Кицунэ, — Видит Небо, когда мы встретились, ты был первушником, а теперь человек. Значит, и нулём ты мог быть. Я вижу это, но не понимаю.

Я пожал плечами.

— Когда ты убежала на свой остров искать древний кодекс, ты больше верила мне.

— От этого зависела судьба стаи.

— А сейчас всего Ордена, — не преминул добавить я.

— Подождите, — громко оборвал всех Макото, — Вы вообще понимаете, что он сказал?

Все на него оглянулись, и даже я.

— У него «слово» бога за пазухой.

Фолки поднял глаза:

— Обычное небо, — он пожал плечами.

Я тоже поднял взгляд. И вправду, небо, как небо.

Хильда почесала затылок, поправляя тугую чёрную косу:

— Да уж, «слово». Ещё б, к нулям собачьим, знать, что с этим делать.

Я не знал. И никто не знал.

Только Абсолют сказал, что мой путь лежит на Небо, и «слово» должно быть сказано.

Но сначала девочка. Потом демон.

Вот только поход в Тенебру не понравится Абсолюту.

Кровь демона, кровь убийцы, и кровь хозяина. Если я правильно всё помню.

И где тут ошибка?

* * *

— Да ты сдурел, Белый Волк?! — Макото прошипел, округлив глаза.

— Мастер Белый Волк, — поправил его я, и Лис, выругавшись, сплюнул.

Мы лежали на дюне, глядя вдаль. Там виднелся широкий тракт, правда, ощутимо занесённый песком. Дорога из столицы к Каудграду.

Кое-где под песком ещё виднелись крупные плоские камни, из которых была вымощена дорога. Когда-то за ней следили, чистили, но с некоторых пор в Жёлтом приорате всем на всё наплевать.

— Нулячья Бездна, везде приносит лишь разруху, — проворчал Фолки, оглядывая пустынную панораму.

Как пояснил Макото, войска Жёлтого обязательно должны пройти здесь. Как говорится, если уж идти через пустыню, то по проторенной дороге.

Но вот когда я наконец озвучил ему свой план, он так и сполз назад, ухватившись за своё копьё-глефу.

— У нас уже получалось такое, — я пожал плечами, — И я тогда был всего лишь зверем.

— Эй, Марк, не зарывайся, — Хильда толкнула меня локтем.

— Тогда была горстка бандитов, а тут войско приора, — Макото продолжал ругаться, — Ты не путай меру со ступенью!

Да, когда я озвучил свою задумку, вслух она прозвучала действительно немного бредово.

Ну, действительно. Используя свою невообразимую силу, я буду убегать от отрядов приора в пустыню, пока он сам не погонится за мной.

Всё войско Гильберт в пустыню не пошлёт, чтобы не погубить, но всё равно искусится тем, что такой лакомый кусок находится неподалёку.

А помогать мне будут животные, от которых я могу спокойно сбежать, а вот большому отряду сделать это сложно.

— Приманкой буду я, — спокойно сказал я, — Если что, весь риск на мне.

— Да с чего ты вообще взял, что он везёт девчонку с собой?! — не унимался Макото, — Ни разведки, вообще никаких знаний! Самый глупый план.

— Хреновые варианты, примал, — покачал головой Фолки, — Я в пустынях особо не соображаю, но даже мне кажется, что ничего не получится.

— Ты не представляешь, какие воины бывают среди людей. Войска приора порвут животных, — с сомнением добавил Макото, — Или животные порвут тебя до того, как добежишь до цели.

— Значит, так, — сказал я, когда мы сползли с дюны назад, — В бой не вступайте, но мне всё равно нужна ваша помощь.

Звери смотрели с сомнением.

— Хильда, помнишь мою просьбу?

Волчица удивлённо вытаращилась:

— Какую?

— Уведи девчонку, — кивнул я, — Пожалуйста.

— Да ну с хрена ли? — Хильда едва не взорвалась, — Я тебе кто, мать-волчица?

— Ну, ты же…

— Женщина, да?

Я поморщился. Этот разговор у нас уже был.

— А вот ей чего не предложишь присмотреть за ребёнком? — Волчица мотнула головой на Кицунэ.

Хмурая самурайка вдруг побледнела и часто замотала головой, что-то сипло выдавив.

— Да не волнуйся, присмотрим мы, примал, — сказал Фолки, — Ты сам выживи.

* * *

Глупый план. Непродуманный.

Когда на горизонте в жарком вечернем мареве появились пики войска, ступающего по пыльному тракту, Фолки махнул мне. У него было фантастическое зрение, а я до сих пор не научился так далеко смотреть.

— Их много, — сказал помощник Хильды, — Очень много.

— Не рискуйте, — сказал я и пошёл вперёд.

Как отреагируют животные на приближение огромной армии? Обрадуются дармовой пище, или испугаются острых клинков?

Я не знал, но другого шанса у меня не было.

В этот раз я, правда, решил не врываться в полчище врагов. Можно было бы привести монстров на хвосте, но Макото был прав — это не горстка бандитов.

Значит, будет действовать чуть хитрее.

Мне теперь хотя бы не нужно идти через круги огромной пентаграммы, окружающей столицу. Тот, кто боялся моего прихода, теперь сам вышел навстречу.

Но для начала мне предстояло выяснить, идёт ли вообще вместе с приором мастер Женя? И решился ли он взять с собой девчонку?

Иначе вся моя задумка рассыплется прахом.

* * *

Солнце уже почти село, когда я наткнулся на первого разведчика. Точнее, он на меня.

Я не скрывался, шёл посреди дороги, но при этом не забывал навесить на себя маскировку. Всё, чем владел.

Зверь третьей ступени не спеша скакал на лошади, и сфокусировал на мне глаза только тогда, когда меня почуяла лошадь. Всё же животные в Инфериоре обладают особым чутьём.

Между нами было уже шагов десять, и он успел выхватить рог и даже почти дунул, но копьё уже пробило ему горло.

Зверь завалился на седле, и напуганное животное вздыбилось, попыталось ударить меня копытами, а потом рвануло назад. Я не пытался его убить или остановить — к неразумным существам у меня претензий не было.

Конь унёсся к горизонту, волоча за собой запутавшееся в стременах тело, а я принял в грудь светлячок духа. И через несколько минут до меня донеслись звуки боевого рога — наблюдатели в войске заметили меня.

Ещё несколько минут, и вскоре я увидел отряд, несущийся навстречу на своих двоих. Беглый взгляд: там только звери.

Десятник четвёртой ступени, и с ним четверо зверей пониже рангом.

Я напрягся, резко выкидывая свою меру вниз, и прячась в зверя четвёртой ступени. Ладно, пока ещё безопасно, поиграем.

— Эй, падаль пустынная, — бросил десятник, сбавляя ход.

Высокий плечистый зверь в жёлтых доспехах, с длинным двуручным мечом наперевес. За его спиной ещё два мечника с щитами, и два лучника, которые держались чуть позади.

У всех метки Бездны, но спокойные, спящие. Видимо, Аваддон пока ещё не знал, что я так рано встречу войско Жёлтого приора.

Предводитель отряда растерянно осматривал меня, пытаясь определить, к какой стае я отношусь. И, судя по всему, не понимал: последний раз я собирал доспех в мусорном отряде Сноргалла.

Я улыбнулся десятнику, не забывая следить за лучниками за его спиной. Впрочем, дорога мощёная, из крупных камней, так что стихия земли поможет мне их достать.

— Это ты убил всадника?

— Ну? — нагло спросил я.

От одной стрелы я увернулся, вторую отбил копьём.

Десятник хмыкнул.

— Падаль, командору не понравится, что я трачу на тебя время, — сказал он, — Ты стоишь перед войском самого приора. Просто упади на колени и прими смерть от меча, а я освобожу тебя от позора быть застреленным.

Я тоже усмехнулся. Впервые слышу о таком, или этот десятник из таких мест, где смерть от стрелы считается позорной.

Одно радовало: впереди действительно войско приора.

— Приор Гильберт здесь?

— Дерьмо нулячье, как смеешь называть имя великого мастера?! — десятник махнул, и снова две стрелы сорвались ко мне.

Сразу же я призвал струи песка, выкинув в лучников крупные булыжники. Один полетел на спину с разбитым подбородком, второй увернулся, но ему тут же прилетел в затылок ещё булыжник. Магия земли подчинялась мне как никогда.

Десятник обернулся на поверженных соратников, потом махнул мечом, посылая мечников:

— Убить.

Битва была очень короткой. А десятник оказался довольно трусливым — попытался сбежать, лишь только я убил его мечников и отбил его первую атаку. Он выкинул в меня сразу несколько пылевых струй, развернулся, и дал дёру.

Справившись с удивлением, что передо мной оказался маг воздуха, я в несколько прыжков догнал его, пригвоздив к земле копьём.

— Падаль нулячья… — хрипел пробитым лёгким десятник.

Его метка всё ещё спала, и я позволил себе ещё один вопрос.

— Гильберт здесь? — я крутанул копьё.

Десятник заорал, как недорезанный, потом захрипел:

— ДА! Да-а-а! — он уткнулся лицом в пыльный камень, — С ним его верные командоры и рыцари, и тебе, говно пустынное, конец! Ты сдохнешь, как…

Как, мне уже было не интересно, и я оборвал жизнь зверю.

«Марк, я всё же согласна с Рыжим Лисом. Это просто самоубийство, лезть нахрапом на огромное войско», — взволнованно сказала Хали, услышав про людей.

Меня больше волновали метки. Если в Тенебре поймут, что я рядом, то звери станут опаснее в разы.

«Поэтому нам стоит вернуться и присоединиться к войскам Хораса».

Я улыбнулся, и опять пошёл вперёд.

* * *

Теперь за мной гналось гораздо больше зверей. Полсотни, не меньше.

Диск солнца уже почти исчез за горизонтом, и я перебегал с дюны на дюну, специально показываясь в сумерках преследователям на глаза. Это злило десятников, они орали на подчинённых, и те впустую спускали в меня стрелы.

Но только чтоб меня догнать, надо быть повыше мерой.

Когда из бархана внезапно вырвалось несколько скорпионов, у которых каждая клешня была размером со зверя, большой отряд перестал существовать.

Зря Макото так беспокоился за животных: они расправились с воинами без особого труда. Я успел заметить буруны под ногами зверей, бегающих в панике посреди монстров — какое-то особо крупное чудовище засело прямо в бархане, не спеша вылезать, и подсекало ноги зазевавшейся добыче.

Даже думать не хотелось, какого размера этот скорпион, и я на всякий случай просветил бархан подо мной.

Один из везунчиков, избежавших резни, взбирался ко мне по дюне.

— Именем приора, великого мастера… — он остановился, переводя дух, и оглядываясь на кровавую расправу за спиной, — …пятого перста Гильберта Жёл…

Огромное жало пронзило его насквозь, прокатило по песку, а потом показалась клешня и утянуло в землю.

«Надеюсь, Марк, ты знаешь, что делаешь», — проворчала Хали.

Она, как и я, понимала, что это животное не было мной замечено.

— Конечно, знаю, — прошептал я, поднимаясь за следующим отрядом.

* * *

Войско действительно остановилось.

Поднимаясь на дюны, я видел ряды воинов на тракте от самого горизонта. Сотни, если не тысячи — не умел я считать на глаз войска. И вся эта махина реагировала с трудом, с огромной инерцией.

Командор, управляющий первыми отрядами, уже потерял несколько, отправив их в погоню за мной. Но, скорее всего, он так же отправил и гонцов вдоль идущей армады, чтобы сообщить приору о причине остановки, и ждал ответа.

То тут, то там трубил боевой рог, целые части вдруг меняли строй, выдвигаясь то в одну сторону, то в другую. Но сходить с древней дороги никто не спешил.

Гильберт почему-то не шёл в авангарде, предпочитая скрываться где-то далеко позади. И я скользил в пустыне вдоль идущего войска, пытаясь выведать у попадающихся разведчиков, где именно находится приор.

Как только в погоню за мной срывался крупный отряд, мне приходилось уходить в пустыню гораздо глубже, используя по максимуму свои способности. Изредка такие отряды погибали от моих рук, но чаще всего их убивали пустынные монстры. Иногда везунчики, справившись с нападением, отступали обратно, понимая, что уже на следующей дюне атака чудовищ может повториться.

Да, я действовал нагло, играя с огнём, но, видимо, это и давало шанс на успех.

Проблема была в том, что разведчики предпочитали держаться поближе к тракту, зная об истинных хозяевах пустыни. И пусть животные побаивались такой армады, но одиноких зверей с удовольствием цепляли.

Поэтому и мне приходилось бежать чуть ли не в сотне метров от войск, где меня прикрывали от воинов, готовых сорваться по приказу, только горы песка.

— Где приор Гильберт? — прошептал я уже в который раз, удерживая шею разведчика в крепком захвате.

— Как смеешь… ты… зверьё пустое… — хрипел зверь, бессильно царапая пластинки доспеха на моём локте.

Не ему мериться силой с человеком.

— Да, дерьмо нулячье, вы будто сами не знаете, где он, — вырвалось у меня.

Над войском снова протрубил рог.

— Это по твою душу, падаль, — улыбнулся воин, — Сигнал приора.

На дюнах вдруг показались головы — всё войско взобралось наверх, сотни и сотни зверей получили приказ подняться и высмотреть меня. Неужели приор рискнёт отправить всех зверей за мной?

— Эй! — послышался окрик, когда нас заметили.

Буквально через одного в руках воинов появились луки, они стали кидать стрелу на тетиву.

Там же я увидел над плечами зверей фигуру гораздо выше. Рыцарь в доспехах махнул мечом:

— Стреляй!

Целая туча стрел заблестела в темноте.

Оттолкнув охнувшего зверя, я мигом вызвал «каменную рубашку» и опять сорвался бежать в пустыню. Опасаясь, что кожа может не выдержать, в я в момент выстрела поднял за спиной стену песка, пытаясь ослабить удар.

Разведчик ещё что-то хотел крикнуть мне, но тут сверху упали стрелы его же соратников. Бедняге не повезло.

Я едва не споткнулся, когда чуть потемнело в глазах.

«Марк, ты потерял в этих боях слишком много сил».

— Знаю, — проворчал я.

Надо отойти в пустыню, передохнуть.

Скрывать меру, биться со зверями, вечно держать в напряжении стихийные сканеры, чтобы не проворонить скорпионов в песке, да ещё маскироваться от разведчиков.

Я надеялся, что гораздо раньше выманю приора в погоню за мной. Хотел разозлить его, как наивного юнца.

Внезапно ногу что-то обвило, я упал, перекатился. Неужели проспал скорпиона?!

Тут же опасность в висок, я уворачиваюсь, но не успеваю заметить одновременный удар в затылок.

— Добегался, — услышал я голос за спиной.

Сразу трое скрутили меня, копьё отлетело в сторону, что-то укололо в шею. И всё так быстро!

Я попытался дёрнуться, но тут же перед носом возникло лезвие. И знакомый запах смерти ударил в ноздри: каракоз!

— Знаешь, зверьё пустое, что это, ведь так?

Стиснув зубы, я кивнул.

Это были три человека, и каждый третий перст. Тёмные лёгкие доспехи, почти не блестящие в темноте, и головы закрыты глухим шлемом.

Надо было догадаться, что приор может послать за мной каких-нибудь особых воинов…

Там, где в шею укололи, стало покалывать. Видимо, тоже какой-то яд: место укола начинает потихоньку неметь.

— Вот и великий мастер сказал, что ты должен знать, что это, — лезвие с каракозом покачивалось перед лицом.

Сквозь прорези в шлемах я ощущал на себе внимательные взгляды.

— Чем траванули? — спросил я, поведя шеей.

— Не бойся, это быстро пройдёт, — послышался довольный голос.

«Марк, ты потерял много сил. Есть шанс, что тебя заденут ядом».

Отравленные лезвия были у всех троих. И опасность недуром била в голову — попытаюсь вырваться, точно заденут.

Захватчики позволяли смотреть свою меру, и у каждого я видел сильный личный путь. Владели каким-то боевым искусством в совершенстве.

— Вот же дерьмо нулячье, так он человек! — вырвалось у одного.

— Да нет, зверь, кажись.

— Не пойму. Безликий, что ли?

— Да демон это, наверняка.

Я уже плохо справлялся с маскировкой, и мера человека вырывалась обратно.

Послышались тяжёлые шаги по песку. Тот самый закованный в сильверит рыцарь подошёл и воткнул меч в песок прямо передо мной:

— А, падаль звериная, башку сверну.

— Командор, приказано доставить к приору.

Тот рыкнул с досады, хотел было развернуться, а потом вдруг спросил:

— Целого?

Все трое тёмных пожали плечами. И в следующий миг стальная нога врубилась мне в лицо.

Я почти смог создать «каменную рубашку», но незнакомый яд в теле помешал, и удар всё же откинул меня на песок. Я попытался перекатиться, но тело уже плохо слушалось.

Снова рядом отравленный клинок:

— Не дури.

— Ладно, тащите эту падаль, — рыцарь махнул, схватил меч и пошёл обратно.

С меня стали срывать доспехи. Я сначала не понял, зачем, но потом на плечи упала знакомая уже верёвка с колючками.

Твою же нулячью мать! А вот теперь дело совсем плохо.

Я уже приготовился к тем самым ощущениям, когда всё тело сковывает холод, и сила уходит через зачарованные путы, но верёвку уже затянули, а кожа так ничего и не ощутила…

«Марк!» — пробилась Хали сквозь дурман яда, — «Помнишь Паучьи Овраги?»

Меня осенило. А ведь паутина пауков действовала так же, как и зачарованные путы!

Пока я не убил паучиху…

Когда меня потащили по песку, я осторожно пустил стихию воды по крови, пытаясь справиться с ядом. Главное, чтобы мои спутники, как и договаривались, ждали в условленном месте.

Глава 25. Настоящая опасность

Когда меня поймали бандиты Драма в Красном Приорате, происходило почти то же самое. Меня связали, обыскали, и силком потащили в своё логово.

Вот именно, что «почти»…

Теперь я не проваливался в забытье от того, что путы вытягивали силы. Зачарованные колючки не действовали на меня, благодаря вынужденному дару паучихи.

По живому коридору, мимо сотен лиц в шлемах и без, мимо скалящихся зверей.

— А, поймали, смотри-ка!

— Все звери ловки до приоровой уловки, — посмеивался кто-то.

— Какой зверь, глаза разуй, человек же.

— Да не, зверь… или погоди…

Видимо, остаточное действие магии ещё влияло на умы зверей: кто-то видел человека, а кто-то всё ещё зверя. Потому что я давно уже не обращал внимания на маскировку, погрузив всё сознание внутрь, на борьбу с ядом.

Это не каракоз, это какая-то смесь. Мне удалось перехватить его в венах до того, как он почти обрубил мне стихии. Но сразу выводить из организма нельзя, это могут заметить эти три ловкача, поэтому приходилось держать какое-то равновесие.

Да ещё время от времени мне отвешивали удары. В эти моменты я выкидывал спираль энергии к месту удара, призывая «каменную рубашку», да при этом стараясь сильно её не светить.

В прошлый раз, с Драмом, я почти ничего не мог, и лишь помощь Кицунэ спасла меня.

Сейчас я мог очень много, но мне нельзя было это показывать.

— Странный он, — меня вдруг ткнули в бок чем-то острым.

Говорили эти, которые меня и повязали.

Лезвие прошло в мягкие ткани, я почуял, как потекла кровь. Много терять нельзя, и я осторожно направил туда своё сознание. Так, а что делать-то?

Яд всё же кое-где остался, и мешал думать…

«Стихия огня, Марк. Прижги рану».

Осторожно. Чтобы не заподозрили…

Меня в какой-то момент осенило и я, собрав волю в кулак, направил заражённую ядом кровь к месту ранения. Пусть течёт.

Теперь с каждым биением сердца моё тело покидала кровь с высокой концентрацией яда, капля за каплей. А для захватчиков выглядело, как будто просто истекаю.

Вокруг уже попадались сидящие на мешках с вещами звери. Они видели, кто шёл через их ряды, вдруг откидывали карты. И вскакивали, понимая, что это третья мера.

Правда, некоторые звери не были такими расторопными. Скосив глаза, я разглядел в них метки.

«Марк, что-то начинается».

Я тоже это чувствовал. Да, метки уже были не спящими. Они бились в унисон с сердцами зверей, пусть и были ещё спокойными.

Кажется, чёртов Аваддон уже знает или подозревает, что я нахожусь в самом центре заражённой Бездной армии. Что же он медлит? Или поверить не может?

Надо сказать, приор Гильберт любил путешествовать с шиком. Огромный паланкин, размером с шатёр, и сотни зверей вокруг. Голые, в одних набедренных повязках, они сидели вокруг. Измождённые лица говорили о том, что положение у них явно рабское.

Уставшие звери подняли на меня свои лица. Мне было неудобно рассматривать их исподлобья, но я всё же подметил, что они все чистые, без меток.

Если рассуждать логически, то вероятно, они отказались принимать Бездну… Видимо, чем ближе к Жёлтой Столице, тем меньше права выбора у зверей.

«Это немыслимо, Марк. Звери-рабы… Как ещё Небо не испепелило этого приора?»

— Уф, — я ударился грудью о землю, когда меня просто отпустили.

Я не успел даже подобрать колени, чтобы сесть, как меня снова подхватили, а потом втащили внутрь, закинули на деревянный пол паланкина.

Да, внутри переносной шатёр выглядел не менее роскошно.

— Встать, падаль! — рявкнули в ухо.

Тут же меня подняли, выпрямили. Я вполне мог стоять, но пока что мне надо быть слабым…

— Великий мастер Гильберт, по вашему приказу. Поймали, доставили.

— Хорошо, очень хорошо, — слабый голос шёл из-за ширмы в центре шатра.

Беглый взгляд по помещению, цепкий ум пытался подметить всё то, что мне могло пригодиться. Но фонарь светит только над троном, и в темноте мало что разглядишь.

А выпускать сканер я пока не рисковал. Могут почуять…

Вокруг угадывались сундуки, шкафчики, поблёскивали какие-то предметы. Тут было оружие.

— Сильная воля, ты всё такой же, — голос был знаком, и притягивал к себе внимание.

Мне хотелось только рассматривать ширму, и подрагивающие в щели пальцы.

Опять магией балуется. Я вспомнил, что раз Жёлтый приор мог завладеть разумом за тысячу километров, вблизи должен творить вообще невозможное.

«Марк, но ты вполне успешно сопротивляешься».

Трон, на котором, судя по всему, сидел Жёлтый Приор, был закрыт полупрозрачным занавесом. Фигуры Гильберта там не угадывалось, но зато спинка трона имела уже знакомые очертания — длинные шипы солнечными лучами расходились в стороны, тянулись к потолку.

Совсем как у Вотана, того демона, который сидел под Лазурным Городом.

Из-под занавеса показалась бледная рука, поманила пальцами. Меня подтолкнули, я чуть не упал из-за связанных ног, но тут же снова подхватили, и бросили на колени уже гораздо ближе к ширме.

Прямо передо мной на пол посыпались предметы: всё, что нашли у меня те трое. Маленькая фляжка с остатками медовухи, табличка со словом бога, кинжал Хораса, талисман Рычка, кукла Грезэ… Мои скудные пожитки.

— Это было при нём, мой приор, — доложился мой конвоир.

Занавес чуть приоткрылся, и я увидел лицо. Измождённое, изуродованное какой-то болезнью…

— Ты, — с ненавистью выдохнуло лицо, — Ты сделал меня таким.

Я не сдержал усмешки и произнёс:

— Сожалею.

— Ох! — резкий удар в живот снова согнул меня.

Дерьмо нулячье, очень быстро — я не ожидал, и не усилился «каменной рубашкой».

— Как смеешь ты, синее отребье, так говорить с великим мастером?!

Удар был сильным, хорошо поставленным, и меня скрутило от боли на самом деле. Так даже лучше — уже через несколько секунд человеческая мера утихомирила муки, но зато для окружающих я был распластанным по полу, побеждённым, проигравшим…

Синее отребье. Значит, они знают о моей связи с Зигфридом?

Один из конвоиров поднял кинжал и вложил в тощую руку, торчащую из-за занавеса. Снова в щели показалось лицо приора с впалыми глазами, он с лёгкой грустью рассматривал оружие.

— Я знал, что Синяя падаль давно греет руки над моим приоратом, — продолжал Гильберт, — Но, чтобы врагу продался родной брат?

Мой взгляд тоже скользнул по кинжалу Хораса в его руке.

— О, да, я помню этот клинок. И трусливые глаза моего брата, — пальцы отпустили лезвие, и кинжал со звоном упал на деревянный пол, — Когда-нибудь Небеса так же низвергнутся…

Снаружи послышался рёв рога, и стоящие рядом со мной конвоиры засуетились, оборачиваясь. Чувство опасности вдруг ощутимо кольнуло меня в спину. Удивительно, но чутьё говорило мне, что снаружи опасность поболее, чем здесь, внутри.

— Великий мастер, снова тревога?

— Идите.

— Но, мастер…

Гильберт ничего больше не сказал, лишь нетерпеливо тряхнул пальцами. Трое людей в тёмных доспехах, не издав ни звука, покинули шатёр.

Мы остались наедине. И это было очень легкомысленно со стороны Гильберта.

Я подобрал колени, со страдальческим выражением лица сел. Попробовал поднять голову, но обессиленно уронил на грудь.

«Марк, как натурально у тебя это получается», — усмехнулась Хали.

— В прошлый раз ты, сраная частица, едва не подобрался ко мне, чуть не убил… Какая ирония, что именно тебя послали довершить начатое.

Я чуть повернул голову, продолжая разглядывать ширму. Судя по словам приора, он уже давно выстроил для себя единственно верную картину мира, и верил даже в то, чего не было.

Ведь это он меня завлёк в ловушку, и мне пришлось защищаться. А теперь получалось, что я «чуть не подобрался».

— Сколько денов стоил мой брат? — в голосе Гильберта стала сквозить ненависть, — Я сохранил ему жизнь, дал земли, зверей…

— И отравил.

Лёгкое движение пальцем, и незримый удар прямо в разум. У меня чуть не потемнело в глазах, но Хали успела что-то сделать, и стало полегче.

«Силы у него всё равно не отнимать. Неудивительно, что он не боится».

А ещё думает, что я скован магией. Мне даже пришлось мысленно отругать себя — каждый раз, когда я недооценивал врага, это выходило мне боком.

Другого шанса у меня не было, я и поворочал плечами. Путы были крепкими, но, если взять силу у ангела…

«Марк, я бы не хотела так рисковать. Если путы окажутся очень крепкими, то у меня потом не останется силы тебе помочь».

«Выбора нет. Он всё равно захочет убить меня», — послал я мысленный ответ.

— В тебе ещё кто-то? — в голосе Гильберта послышалось удивление, — Но ведь Белиар мёртв…

— Как видишь, нет, — я усмехнулся, пытаясь выпростать руки из узла.

Напрягая мышцы, я обнаружил, что верёвки чуть поддались, сползли. Они были плохо натянуты. Да, колючки резали мне кожу, впивались в плоть, но это была только физическая боль. Кто-то слишком понадеялся на магию.

Всё же приор слегка напугался моих слов.

— Этого не может быть, ты лжёшь.

Внезапно вход в шатёр откинулся, внутрь ввалился тот самый командор, рыцарь в сильверитовых доспехах:

— Мой приор, великий мастер, — он тяжело дышал, уперев окровавленный клинок в деревянный пол.

Я стоял спиной к выходу, и испуганно замер, снова расслабив руки. Надеюсь, рыцарь не заметит, что путы на мне уже не натянуты.

— Ничтожество, ты решил испортить мне шатёр?! — приор чуть не взорвался, занавески дёрнулись от его крика, — Ты нарушишь магию, дерьмо нулячье!

— Звери, — командор даже не дрогнул, — Меченые звери сходят с ума.

— Чёртова Бездна… — приор резко успокоился, — Ты знаешь, что делать.

— Слушаюсь, мой приор, — и, зашелестев пологом, рыцарь исчез.

Он ушёл, но выход из шатра снова ударил в меня ледяным ужасом. Чувство опасности продолжало нарастать.

На миг воцарилось молчание. Я переваривал сказанное приором про магию, и забегал глазами по доскам пола.

Всюду кто-то раскалённым лезвием вывел на полу едва видимые узоры. Да, нулячью бабушку, у него и шатёр весь в пентаграммах изрисован.

Одно радовало. Там, где только что был командор, действительно пятна крови нарушали узор. А ведь в храме Просветлённых, в Горах Ящеров, такой мазок крови спас мне жизнь.

— Белиар мёртв, — снова прошептал приор, — Я это точно знаю.

«Вот он я, жалкий поднёбный червь!» — слегка исказив голос, выругалась Хали.

Пальцы, выглядывающие из-за занавеса, вздрогнули. А потом приор весело бросил:

— Это не демон… Это ангел.

Интонация была такая, будто он нашёл новую игрушку.

«Тебе от этого лучше не будет, жалкий грешник. Я Халиэль, Огненная Плеть. И я несу возмездие от Неба, которое ты предал!»

Одна моя рука, до крови раздираясь особо противной колючкой, наконец вышла из петли. И вторая осторожно сбросила завязку. Пришлось чуть напрячь мышцы на плечах, развести локти: ослабевшие верёвки грозили свалиться.

Нельзя пока, тем более, ноги у меня тоже были обмотаны. Но, стоя на коленях, можно дотянуться руками до пяток, подёргать.

— Халиэль, — задумчиво произнёс Гильберт.

Вдруг его рука спряталась за занавесом, и звякнул колокольчик.

Прошелестела ткань с другой стороны шатра, и показался… он. Мастер Женя собственной персоной шёл, уверенно неся перед собой небольшой поднос.

Увидев меня, он улыбнулся и слегка поклонился:

— Привет, Марк.

Я ничего не ответил, только поджал губы.

На подносе в руках нуля угадывались пара свитков и кинжал с небольшим узорчиком на лезвии.

— Ноль, скажи, тебе знакомо имя Халиэль?

К моему облегчению, мастер Женя покачал головой.

«Ух, грязь, да как они смеют? Небо, как такое возможно, чтобы обо мне приоры не слышали?»

Меня слегка развеселила злость Хали, но тут мастер Женя, выложив за занавес предметы с подноса, нагнулся, чтобы собрать мои пожитки. Небрежно закинул талисман, табличку бога, куклу и фляжку. Поискал под занавеской и положил на поднос кинжал Хораса.

— Думаю, это стоит показать оракулам, — сказал приор, — Я чувствую силу в этих предметах, но не могу понять.

— Великий мастер, давайте начнём обряд, — вдруг сказал мастер Женя, не сводя с меня взгляда.

Невооружённым взглядом было видно, как ему не терпелось.

— Дерзкий ноль, — приор чуть не засмеялся, — Если бы ты не спас мне жизнь тогда, я бы никогда не послушал тебя, и не двинул войска.

Мастер Женя чуть усмехнулся, с любопытством перебирая предметы на подносе. Он взял куклу, и стал с интересом рассматривать. Чуть приподнял, обращаясь ко мне:

— Это её?

Я промолчал. Руки уже свободны, и надо что-то думать с ногами. По-хорошему бы перехватить верёвки клинком, но до кинжалов поди дотянись.

— Молчишь?

— Евгений Павлович, — с лёгкой издёвкой сказал я, — А не пойти бы тебе на хрен?

Мастер Женя покачал головой, цыкнув, а приор за ширмой громко рассмеялся. Потом закашлялся, занавеска затряслась мелкой дрожью.

Тяжёлое дыхание Гильберта хорошо было слышно из-за занавеса, ему понадобилось несколько секунд, прежде чем он смог заговорить:

— Тебе недолго осталось радоваться, сильная воля, — и звякнули два колокольчика.

Через тот выход, откуда появился перед этим мастер Женя, два первушника втащили ребёнка. Грезэ была без сознания, её голова бессильно моталась.

Я напрягся.

— Не бойся, — мастер Женя заметил мой взгляд, — Просто исследовал яды. Твоя девчонка очень выносливая, будто Небом отмечена…

— Ты сдохнешь сейчас, Евгений Павлович, — едва сдерживаясь, произнёс я.

«Марк, рано!» — прошептала Хали.

Было очень трудно контролировать себя, стихии так и просились наружу. Ударить, разорвать, сжечь…

— Как силён, — с восхищением произнёс приор, — Даже сквозь магию рвётся его сила!

Снаружи снова послышался рог, а потом совсем рядом, за тканевой стеной, кто-то стал ругаться. Чувство опасности холодом окатило мою злость, и я понял: мне теперь надо не только убить этих двоих.

Мне как-то надо вообще отсюда выбраться. Не из шатра, а из лагеря.

Снаружи раздался крик:

— Поднёбная мразь, да как ты смее… — и натянутая стена поддалась под чьим-то телом, кто-то сполз вниз, и следом послышался град, словно капли ударили веером.

Через пару секунд ткань в месте волнения стала багроветь.

— Чёртовы бездари, — щёлкнули пальцы приора, и по краям шатра зажглись ещё фонари, — Давай быстрее, ноль.

Я зажмурился от света. И радостно выдохнул — справа, всего в трёх шагах от меня, меж двух лёгких ларей, стоял меч Хродрика. Просто стоял, прислонённый к сложенному зонту, как одна из безделушек.

Приор явно оценил подарок от своего командора Друхта.

— Вообще, для продления жизни нужны нули, — улыбаясь, сказал мастер Женя, — Но ради тебя, Марк, мы хотим попробовать…

В этот момент сквозь ткань пролетела стрела и попала в одного из первушников, держащих ребёнка. Тот с хрипом завалился, второй не удержал Грезэ, и девочка упала на пол.

Дальше я уже не слушал, время снова потекло медленно, воздух стал тягучим, как вода. Кувырок вправо, в руку ложится рукоять.

В меня вливается опыт Хали, я словно владею мечом тысячу лет. Резануть верёвки на ногах, прыгнуть вперёд, одновременно ударить силой меры в мозг мастеру Жене.

Бедный ноль пытался успеть бросить поднос, одна его рука потянулась к другой. Но мой клинок по широкой дуге сносит ему и руки, и удивлённую голову.

В его глазах какая-то детская обида, следом за головой под потолок улетает и мешочек, висящий на груди у мастера Жени.

Но главный враг не спит, и у меня темнеет в глазах: приор снова ударил своей магией. Хали на миг перехватывает управление телом, и я, пошатываясь, делаю шаг к ширме.

Новый удар, сыпятся искры из глаз. Даже Хали вскрикивает.

Но тут голова мастера Жени вместе с его мешочком падает за занавес… и становится сразу легче. Только истошный крик приора бьёт в уши, висит сиреной под пологом шатра.

Одним пинком я откидываю ширму. На миг замираю…

На троне сидит странное существо. Голова, шея, правое плечо у него целые. А вся остальная часть тела почернела, обуглилась, и словно вросла в трон.

Выглядело это так, будто приор обгорел в костре вместе с троном.

— Ты… — полные ужаса глаза Гильберта уставились на меня, — Ты!

Голова мастера Жени вместе с мешочком покоились на его обугленных коленях. Ему бы спихнуть, но приор только и может, что таращить на меня злые глаза. Целая ослабевшая рука безвольно висит, добралась только до коленки, ковыряет обгоревшую плоть.

Мне не надо было даже гадать, что в том мешочке. Наверняка мощи Просветлённого нуля из Проклятых Гор. Мастер Женя говорил, что разгадал секрет храма.

Раскопать тело и оторвать пару пальцев… Тоже мне, секрет.

— Я, — холодно произнесли мои губы, и я взмахнул клинком.

Голова приора завалилась, и упала вниз вместе с верхней частью спинки трона. Они что-то там задели, и мне под ноги выскочило яйцо.

И оттуда такой слабый зов… Принцесса была ещё жива, но очень слаба.

Да, ну твою-то нулячью мать! Как я всех утащу?!

Шатёр снова проткнули стрелы, мне едва удалось перехватить одну из них возле Грезэ.

Девочка была ещё без сознания, и так даже лучше. Мне меньше проблем.

Не глядя я схватил какое-то роскошное покрывало, поскидывал туда все свои предметы и яйцо с принцессой. Обвязал покрывало поперёк груди, чтобы освободить руки.

Потом подхватил Грезэ под мышку, и, приготовив меч для защиты, откинул полог шатра…

Глава 26. Сопротивление

Звери падали.

Ревели глотки, сверкали клинки. Те обессиленные рабы, которые отдыхали перед шатром, теперь бились с нападающими голыми руками.

И падали…

Воины в жёлтых доспехах, костяк армии Гильберта, обезумели. Я смотрел на мельтешащую толпу впереди и видел там уже не метки, а пульсирующие багровые кляксы. Они расплылись, распухли, будто сквозь тела зверей в этот мир пытались прорваться демоны.

Словно охрипшие от безумства зомби, звери с «проснувшимися» метками рубили вокруг «неотмеченных», и те остервенело защищали свою жизнь. Сражались со своими соратниками, с которыми ещё десять минут назад перекидывались в «семиступку».

Возле шатра чистых воинов было много, тут же сражались и рыцари-люди. Как и следовало ожидать, Гильберт тоже предпочитал окружать себя «чистыми» воинами.

Едва я оказался на улице, держа под левой мышкой девчонку, а под правой яйцо с принцессой, как взоры нескольких обезумевших скрестились на мне.

— Частица… — послышались хриплые крики.

В руке с яйцом под мышкой у меня был зажат клинок Хродрика, но говорить о полноценной боеспособности не приходилось. Поэтому я, пригнувшись и пропустив над собой прыгнувшего «безумца», просто стартанул, выбирая для побега самый оптимальный маршрут.

— Хали! — рявкнул я, — Силу!

Снова на меня прыгнули, я увернулся, и тут же удар в другое плечо. «Меченый» едва не снёс меня, мне пришлось сделать пробежку, прежде чем поймать равновесие.

И это ударил просто зверь третьей ступени. Вот это силища!

Даже в Каудграде, сражаясь с мечеными, я не ощущал такой мощи. Судя по всему, здесь в зверях просыпались какие-то особые демоны.

Верховные, не меньше.

Послышался оглушительный крик, переходящий в сиплый рёв — горло бедного зверя не выдержало такой нагрузки. Но на меня накатила волна потустороннего страха.

Аваддон тоже здесь, где-то среди меченых.

— Хали, силу!

«Марк, ты отрубишься…» — ангел заупрямилась.

Бежать по прямой не дают, снова атака. Кувыркнувшись, я обнаружил, что яйцо с принцессой, посылающей мне крики о помощи, покатилось куда-то в сторону.

Я рванул следом, но тут же траектория опасности в голову заставляет уворачиваться. Упав на колени и проскользив, как футболист после гола, я пропустил над собой копьё. Вскочил на ноги, но в меня снова метнули снаряды с двух направлений.

От одного успеваю увернуться, и я чувствую, как наконечник надрезает ухо.

Но второе…

Второе копьё летит прямо в Грезэ! Я с криком пытаюсь вывернуться, понимая, что так пропускаю удар себе в сердце. Броски меченых очень мощные, нагрудник не спасёт…

«Ма-а-арк!» — Хали тоже уже видит неизбежное.

На миг что-то стремительно закрывает обзор, и меня сносит на землю. Я падаю, понимая, что жив и не ранен, и пытаюсь уберечь девчонку.

Едва оказавшись на земле, я увидел, что рядом лежит один из зверей-рабов. С пробитой копьём спиной, он смотрит на меня, тянет руку и хрипит:

— Белый Волк… я узнал тебя… — его глаза закатываются, — Сожри… павшие… зем…

Мне некогда разлёживаться, я вскакиваю. Меч всё ещё в моей руке, но приходится защищаться от троих. Смахнув их атаки широкой дугой, я сразу отпрыгиваю, разрываю дистанцию.

Нельзя втягиваться в долгие спарринги, у меня под плечом девчонка. Любой противник сразу поймёт, где моё слабое место.

Звери скачут следом, это явно не звериные прыжки. Я выворачиваюсь, пытаюсь отпугнуть ударом клинка, и одновременно бью мерой, пытаюсь раздавить зверей человеческой мощью…

И меня отнесло волной ненависти. Я едва успел сгруппироваться, прижав девчонку к груди. В глазах потемнело, на миг ночной лагерь с криками и стонами замолчал.

Через несколько секунд я осознал, что мой проповедник сам сражается, отбивается. Уже откуда-то нашёл яйцо, и бежит в сторону отряда одного из командоров.

Это Хали перехватила управление, пытается удержать связь, и тратит свою силу. Вливает мощным потоком, пытаясь уберечь моё тело — своё временное пристанище.

Крупный отряд занял круговую оборону, и пытается продвигаться к шатру, но уже понятно, что им не удастся спасти приора. Им бы самим в живых остаться.

— Всё, всё, я в порядке, — говорю я, пытаясь заново почуять свои мышцы.

Тут же удар слева, но Хали успевает меня пригнуть, вывернуться, и пронзить наглеца клинком. Яйцо с принцессой чуть не вывалилось из подмышки, но… Прыжок, чуть подпереть ношу коленом, и всё нормально.

С радостью я понимаю, что это были уже мои действия.

«Марк, у меня почти не осталось сил».

Я молчу, пытаясь лихорадочно придумать план. А сзади ревут уже десятки глоток: меченые все как один, завидев меня, забывают про противников и кидаются следом.

На миг обернувшись, я понимаю, что есть только один способ сбросить такую погоню…

— В линию, идиоты! — орал командор, сильверитовая броня которого была уже вся залита кровью.

Он махал клинком, срубая залетающих через ряды защитников «меченых», потом хватал за шкирку своих падающих зверей, ставил их на ноги и кричал:

— Зверьё пустое, давайте, молитесь вашему Небу!

Ага, вспомнил он про Небо. Когда Бездна загнала ему свою ересь по самую глотку.

«Марк, я долго не продержусь… Демоны сильно ударили», — голос ангела отдалялся.

Я понял, что когда попытался ударить тех зверей мерой, то открылся сам. А там, у меченых, уже сила не зверя, а демона. Тем более, не одного.

Вот я дурак, ну сам же виноват!

Рывок вправо, влево. У Грезэ взвились волосы, это через её развевающуюся причёску пролетело копьё.

Защитный отряд уже близко, и командор поворачивает голову, смотрит прямо мне в глаза. Его лицо вытягивается, когда он понимает, что я — это остриё атаки, собирающее по следу за собой ораву меченых.

Он начинает хлопать по спинам своих зверей, рывком кидает лучников на эту сторону. Машет клинком, хрипит от злости:

— Стреляй! Вон того, с девкой! Убейте!

Стройные ряды зверей выставили копья, будто от наступающей конницы. Но я в последний момент пропускаю силу земли сквозь тело, и, сделав слабое движение клинком, посылаю «земную волну».

От командора тоже прилетает какая-то магия, наши атаки встречаются. И звери оказываются в двойной мясорубке, летят во все стороны мелкие куски…

Прямо передо мной прогал, оставшиеся воины пытаются перекрестить копья, не пустить.

— Ты… — орёт командор, когда я в прыжке врубаю ему колено в нагрудник.

Сильверит проминается, человека сносит, и несколько шагов он мне служит, как подстилка для скольжения. Мы сбили с ног несколько лучников, в следующий же миг я отпрыгиваю в сторону.

Колено болит, изворотливости никакой, и я врубаю маскировку на всю.

Я песок, я тень, я воздух!

Стрелы свистят мимо, бедные звери пытаются сфокусироваться. Но они уже видят совершенно другую опасность.

Толпа меченых врезается в отряд следом за мной, и начинает рубить защитников направо и налево. Командор попытался вскочить, схватить клинок, но на нём сверх оказалось пятеро зверей.

Замельтешили клинки, но я уже не смотрел. Послав короткий мысленный призыв зверям впереди, я скользнул по их напуганному разуму.

И они не увидели впереди ничего, кроме несущейся оравы обезумевших соратников.

Проскочив мимо, я наконец вылетел к краю тракта и понёсся по бархану вверх. И в этот момент я почувствовал прилив сил — светлячки духа начали прилетать с пути моего побега.

Один, другой, третий… Да твою-то нулячью! Меня теперь не увидит только слепой!

Тут же застучали по песку стрелы, траектории опасности стали бить всё ближе и ближе. Оказавшись на склоне, я стал лёгкой мишенью для армии внизу.

Таким пьяным шагом я не бегал ещё никогда. Я прессовал под ногой песок, и откидывал себя им в сторону. Затем открывал и схлопывал вокруг щели, выкидывая снопы песка в небо, и через несколько секунд весь бархан покрылся пылью.

Ещё через пару мгновений я перепрыгнул через вершину, перевалился, поскользил по песку…

Крики и стоны сотен зверей резко стали глухими, будто отрезало их. Здесь шумели только мои дыхание и топот ног.

Слишком много ног… Твою нулячью мать!

Мне пришлось уйти в сторону, но тут же опора подо мной будто ушла, лишая равновесия. Магия земли!

Но я сразу же хватаюсь за чужое намерение, и возвращаю атаку назад, прямо в разум противника.

— А-а-а!!! Дерьмо нулячье!

И мимо плеча пролетает клинок, срезав мне застёжку нагрудника. Ремень лопается, и резко становится неудобно бежать.

Я торможу, скидываю яйцо, перекатываюсь, аккуратно укладываю девчонку.

И в следующий миг едва успеваю заблокировать удар ногой. Тут же в лицо прилетает кулак, я отдёргиваю голову, пытаюсь отмахнуться мечом…

Но Хали уже в беспамятстве, а вместе с ней и улетучилась моя техника меча. Поэтому противник перехватывает мою ладонь, уводит на залом.

Я кое-как на автомате уворачиваюсь, умудряюсь не отдать клинок, но тут же новый удар по вооружённой руке… и меч улетает куда-то в сторону.

Передо мной, пританцовывая, как каратист, один из тех людей, в тёмных доспехах. На третьем персте много крови, но он целый. И очень злой.

— Падаль синяя, сейчас ты сдохнешь, — выдавил он, сплюнув от ненависти.

— Знаешь, сколько мне говорило об этом? — я щерюсь, набирая через землю энергию.

Ничего не ответив, противник снова бросается в атаку. Он быстр и точен.

В армейке и в учебке телохранителей я проходил необходимые курсы, в наши тела вколачивали до автоматизма некоторые приёмы. Но они все были рассчитаны на противников средней подготовки, и всё должно было решаться за секунды.

Этот же всю жизнь положил на обучение боевому искусству. И на каждый мой удар он имел до десяти вариантов ответов.

Я вроде бы почти достал его… Но тут же таранный контрудар скидывает меня на песок, покрывало сорвалось, и снова мои скудные пожитки разлетаются во все стороны.

Да, ну твою-то мать!

Песок в глазах, я на миг ничего не вижу. Пальцы погрузились в песок, и вдруг обхватили кинжал. Инфериор, ты подыграл мне?!

— Сдохни! — мою шею обвивает позади борцовский захват.

Из него не вырвешься, если только не вогнать противнику в колено кинжал на всю длину. Не по-борцовски, я знаю, но истошный крик врага заглушает муки моей совести.

Тут же развернувшись, я перехватываю его за голову. Он уже меняет положение тела для нового приёма, и я выкидываю из земли песочную пику. Она не острая, но мощно бьёт его в лицо, он не успевает защититься от родной ему магии.

Враг упал на спину, я подскакиваю, бью в лицо. Он перехватывает руку, но я уже посылаю намерение выпустить пику ему в затылок.

В этот раз он перехватывает мою магию…

И я резко раскрываю в песке щель. Его намерение углубить обратно пику и моя команда раскрыться земле дают двойной результат, и голова противника запрокидывается в широкую каверну.

От удивления он на миг теряет концентрацию, пытается не дать мне раскрыть щель. И я тут же схлопываю яму. Моё намерение и его.

Со всей силы, с какой только можно, даже Инфериор отчасти отвечает на этот зов.

Сила земли словно прессом сдавливает голову, слышен скрип сминаемого шлема. Тело подо мной дёрнулось пару раз, и затихло.

Вот оно, магическое айкидо: используй силу противника против него же самого. Кажется, так говорил какой-то тренер у нас.

Я откидываюсь на спину, пытаясь отдышаться. И тут же от боли в лопатке переворачиваюсь на бок. Пытаюсь дотянуться, изгибая до предела руку.

Стрела. Когда она попала в меня, я не знал. Судя по блеску окровавленного наконечника, зачарованная. Неужели дар паучихи не только на колючки распространяется?

Вот только лопатка пробита по-настоящему, хлещет кровь, и я вдруг понимаю, что теперь мне действительно плохо. Я попытался вскочить, но нога подвела, и меня заваливает набок.

Доползаю до Грезэ. Она цела, всё ещё без сознания.

Тут же чувствую зов.

Принцесса звала меня, и она умирала. Жёлтый приор соединил с ней свой разум, она сопротивлялась, сколько могла. Но принцесса шершней слишком долго была вдали от дома, сильно ослабела, и связь с Жёлтым приором иногда помогала подпитать ей силы.

Он позволял ей мысленно переместиться до Шмелиного Леса, чтобы поддерживать жизнь. Теперь же разрыв связи с Гильбертом надорвал её силы.

Чувствуя, что с каждым душевным порывом из маленького существа в яйце утекает жизнь, я в панике заметался по песку. Где?

Где фляжка?

Пролетел светлячок мне в грудь, на миг осветив вокруг тёмный песок. Сразу заметив торчащую пробку, я схватил её, и подскочил к белёсому шару. Замер в нерешительности.

А как её поить?

— Здравствуй, ноль, — послышалось со стороны.

О, сколько я уже не слышал этот голос. Моё отцовское сердце сжалось, когда Грезэ пошевелилась, и села на песке.

— То есть… — она вдруг испугалась, рассмотрев меня получше, и упала ничком, — Великий… мастер… простите.

Я подхватил её, прижал. Стал гладить по волосам, по спине.

— Запрещаю тебе звать меня великим мастером, — глухо сказал я.

Она дрожала всем телом, словно котёнок в руках, и я чувствовал, как она меня боится. Такого великого, огромного, невообразимо сильного. И намного выше по рангу.

Ведь Небо каждому определяет свою меру.

Растерянность охватила всё моё существо. Я запрокинул голову, глядя на звёзды. Что делать, Небо, а? Что говорить этой первушке?!

Готовый завыть от бессилия, я не сразу понял, что приближается опасность. Из-за дюн доносились звуки: хриплые крики и неразборчивые стоны становились всё громче. Меченые поднимались, разобравшись со всеми в войске приора.

Я попытался вскочить, но нога снова подвела.

— Великий… я… — девочка вроде как и пыталась что-то сказать, но боялась.

— Я всё тот же ноль, маленькая, — пытаясь, чтобы мой голос звучал как можно ласковее, ответил я.

Да уж, попробуй сказать ласковые слова в рупор.

Яйцо рядом снова дёрнулось. Принцесса пыталась удержаться на плаву, но её сознание угасало.

Девочка утёрла слёзы, а потом вдруг сказала:

— А Мушку не полили.

Я чуть округлил глаза, переспросив:

— Что? Какую мушку?

— Хозяин всегда поливал Мушку…

— Хозяин? — я перепросил с ненавистью, так меня бесило то, что Гильберт захватил её в рабство.

Но девчонка снова затряслась в слезах, не понимая, чем разозлила меня, и как вообще вести себя с новым великим господином.

Да чтоб тебя, я не знаю, что мне с ней делать. Столько пройти, чтобы понять, какая между нами пропасть. И это не просто какая-то там проблема отцов и детей.

Да ещё эта Мушка…

И тут меня осенило. Я протянул флягу, и выплеснул немного на белёсую скорлупу. Медовуха полилась обильным потоком, но до песка не докатилось ни капли: жидкость мигом впиталась.

Недолго думая, я опрокинул ещё, а потом вылил всё до конца.

Девчонка закричала, и мне тут же пришлось бросать флягу, чтобы вместе с Грезэ прыгать в сторону, при этом пытаясь пяткой оттолкнуть яйцо. В песок в этом месте воткнулось несколько стрел, и одна осталась в моей ноге.

Да, ну твою нулячью меру! Если б я был один, они бы уже давно были мертвы. Но прикрывать сразу двоих, это заранее проигрышный вариант.

Оттолкнутое мной яйцо весело покатилось с бархана вниз, в безлунную темноту.

Больше стрелы не сыпались. Я встал, наблюдая, как ко мне движется семь зверей.

Впереди шёл крупный зверь пятой ступени, бородатый, с топором наперевес. Перед моим мысленным взором его метка горела так ярко, что накрывала всполохами пространство вокруг.

— Частица, — хрипло бросил бородач.

Голос был тот самый, потусторонний. Словно говорил он, и в то же время звук шёл откуда-то ещё.

— Я так рад, что снова нашёл тебя, — зверь остановился, и размял плечи, — Неудобное тело. Поднёбные черви слишком слабы, ты не находишь?

Стоя на одном колене, я сместил Грезэ себе за спину. Она послушно шагнула, но так и дрожала всем телом.

— Ну, привет, — кивнул я.

Стоит попробовать заговорить Аваддона. Вот только что мне это даст?

Мои спутники далеко, ждут в условленном месте. Да и если они бы были здесь, с мечеными зверями навряд ли справились бы. Несмотря на всё мастерство Кицунэ, с демонами ей не равняться.

— Частица, твоя сила нужна мне.

— Аваддон, скажи мне, — прошептал я, — Какого хрена ты гоняешься за мной?

Звери рядом зароптали, неестественно выгибая шеи и скаля зубы. Но бородач поднял руку, успокаивая их.

— Тише.

— Белиара нет, разве не этого ты хотел? — спросил я.

— Убить Белиара — это просто месть, — бородач сладко вдохнул, послышался хруст ломаемых рёбер. Аваддон не жалел своего носителя.

Он посмотрел в сторону, потом показал на торчащую из песка дощечку. Махнул зверю, тот подскочил и сразу же подал.

— Слово бога, надо же, — Аваддон цикнул, рассматривая дощечку — Знаешь, а мне пригодится.

Он игриво повёл бровями, показав взглядом наверх:

— Заартачится Эзекаил, а у меня «шестырь» в руках, — он довольно помахал табличкой, потом показал ей на меня, — И ты мне нужен.

Я бегал глазами по песку. Как назло, меч Хродрика позади одного из зверей. Кинжал торчит в ноге убитого третьего перста.

Бородач заметил мой взгляд, и, усмехнувшись, сказал:

— Тебе не поможет кинжал. Ты понимаешь, что уже всё здесь принадлежит мне?

И тут же мою спину пронзила боль. Я зашипел и обернулся: Грезэ с затуманенным взглядом ковыряла маленьким ножом мою поясницу, попав прямо в щель между пластинками.

— Все. Принадлежат. Мне. — отчеканил Аваддон, — Нули, первота, зверьё, гордые людишки. На небесах тоже всё моё, ангелы и боги…

Он расправил руки, запрокинул голову, словно обнимая звёзды.

Я попытался отстранить девчонку, но та упорно пыталась приблизиться и снова уколоть меня. Аваддон использовал какую-то магию, я чувствовал её, но не мог нащупать.

Вот же я тугодум, надо было обыскать девчонку. И, самое обидное, я уже чувствовал, что снова какой-то яд распространяется по моим венам.

— Знаешь, как трудно оттуда следить за этим миром, — зло бросил Аваддон, насладившись звёздным небом, — Это Инфериор всегда сопротивляется. И ты всё носишься, бегаешь.

Я пытался его слушать, внимательно следя за своей кровью. Не получится, слишком много ран, и слишком мало сил. Не смогу заблокировать яд.

С самого начала план был глупый. Только другого у меня не было, а пока придумаешь, оракулы его уже по полочкам разложат.

Рука ослабевала, я уже не мог отталкивать девчонку с ножом. Поэтому не сразу я понял, как что-то стучалось в мой разум.

Аваддон решил поработить?

Нет. Это земля, как обычно, пыталась предупредить…

— О, да, — я улыбнулся, когда барханы вдруг начали оживать, и пески поднялись бурунами от подземного движения, — Инфериор сопротивляется…

Глава 27. Инфериор

— Грёбаная частица!

Враги поздно поняли, что находятся в опасности. Обезумевшие воины проваливались сквозь песок один за другим, и лишь иногда я успевал заметить, как мелькают огромные острые жала.

Грунт пришёл в движение, стал мягким, и Грезэ рядом со мной едва не ушла в землю. Из последних сил я подхватил её, хотя девчонка так и скребла кинжалом по моему доспеху.

Я попытался вызвать стихию земли, уплотнить грунт под нами для опоры. Но сознание подёрнула тьма, сил уже не было.

Перед тем, как всё погрузилось в темноту, я успел увидеть Аваддона. Он метнулся к нам, замахиваясь топором. В искажённых ненавистью глазах мелькнуло осознание, что грёбаная частица опять уходит…

* * *

Давно я не плыл в неведомом пространстве, очень давно. Видимо, настолько я стал своим в Нулевом Мире. Поднял меру, крепко врос в Инфериор, и теперь моя душа никогда не окажется в Чистилище.

А теперь оказалась?

Не похоже. Там, откуда я вытаскивал Хали, всё было по-другому. По крайней мере, там я не слышал это «неведомое пространство». Здесь же оно скрипело, хрустело, гудело.

Мои мысли ворочались, не желали разгадывать, что вокруг. Видимо, действие яда ещё не прошло, хотя человеческая мера активно боролась с отравлением.

Я сначала не понял, кто смотрит на меня. Но ощущение чьего-то интереса остро ощущалось, и это было странно.

Так не может смотреть ноль. Нет страха или раболепия. Или беспомощной ненависти.

Это точно не первушник. Не зверь, и даже не человек.

Я не чувствую меру. Но чувствую дикое желание съесть меня.

— Человек, ты очнулся?

Голос, как шелест механизма, как дребезжание погибающего динамика. Его не могут издавать человеческие губы. Что-то клокотало, хрипело, какие-то сочленения старательно выводили непривычные слова.

— Да, — ответил я, пытаясь нащупать опору.

Сил всё ещё не было, да и вообще я не должен был ощущать своё тело в Чистилище. Но оно было, это тело.

Пространство вокруг пришло в движение, расступилось, и я встал на ноги. Пошатнулся, но устоял.

Темнота стала отступать, открывая взору пещеру. Нерукотворную, но явно не природную.

Сверху надо мной пробивался свет и всё время сыпался на волосы песок, вызывая неясные тени в пещере. Я зажмурился, но вдруг понял, что грязь не забивается в глаза, а будто обтекает меня.

Пол, на котором я стоял, был идеально ровным, и в то же время едва заметно прогибался под моими ногами.

Мириады глаз в темноте окружили меня, на высоте пятиэтажного дома. Будто горящие фонари с улицы столпились вокруг, и смотрят, слепят светом.

Я видел их блеск, их интерес. Вот только глаза эти не могут принадлежать человекоподобным существам, так смотрят хищники из ночных зарослей.

Естественно, я сразу же спросил:

— Кто вы?

Глаза молчали. Они рассматривали меня, как диковинную игрушку, переглядывались. Некоторые дёргались вперёд, будто повинуясь животному порыву, но тут же под шипение собратьев отступали назад.

Один раз из темноты выступила острая лапа огромного насекомого. Невероятно толстая, гигантская. Она появилась, и тут же отдёрнулась обратно.

Так в молчании прошли несколько минут. К счастью, мои стихии были мне доступны, и всё это время я пытался бороться с ядом. Удивительно, что за смесь была на клинке у Грезэ? И зачем ей вообще дали…

Грезэ!

Я обернулся, заметался взглядом по пещере. Стен не видно, только пыльный сумрак. И тени.

— Где… — начал было я, но неведомые существа обогнали мой вопрос:

— Тринадцатая в порядке, человек.

Ответ меня не устроил, и я сжал кулаки, готовясь к бою. Понятно, что навряд можно одолеть хоть одну из этих тварей, но эта девчонка будет в безопасности только тогда, когда я…

Тринадцатая?!

Меня словно ледяной душ окатил.

— Разве не находишь странным, человек, что ты был так привязан к этой девочке?

Я бессильно сжимал кулаки. Ведь она так похожа на мою дочь, разве этого мало?

Внутренне я понимал, что неведомые твари правы: моя сильная связь с этой девчонкой была непонятной. Да, я был отцом, у меня была семья. И Грезэ совсем как моя…

Очень. Похожа.

Или нет?

— Меня использовали? — процедил я сквозь зубы.

— Нет, человек.

Ответ был таким простым. И таким издевательским.

Одно из созвездий горящих глаз зашевелилось, стало приближаться, из тени выступил огромный скорпион.

Таких колоссов я ещё не видел. По всем законам природы он должен был погружаться в грунт, но он сделал несколько шагов вперёд, чуть склонил грузное тело. Где-то на большой высоте в освещённой пыли под сводами пещеры покачивалось его жало.

— Человек, — отрывисто прошелестел скорпион, — Всё, что ты делал, это твой выбор.

— Не похоже… — я чуть отступил, хотя и понимал, что позади меня находятся такие же твари.

Скорпион долго рассматривал меня, потом устало произнёс:

— Спасибо, человек.

Я даже слегка опешил:

— За что?

— За зверей, — и скорпион отступил назад, в пыльную темноту, — За Инфериор. За то, что движешься вперёд.

Мозг всё же помог мне, и вскоре стал придавать неясным теням во мраке очертания. Если это скорпион, то вот этот больше похож на паука. А вот этот на шершня…

Здесь, кажется, сокол, а здесь… волк?!

Эта тень двинулась вперёд, и из темноты действительно показался волк. Чёрный, с белой грудью.

Хищник поклонился мне, и я заметил на его холке, в копне шерсти, Грезэ. Девочка спала, свернувшись калачиком.

Я едва поборол желание рвануть вперёд, зацепиться за шерсть, схватить первушку и метнуться в пещеру, унести отсюда, куда глаза глядят.

— Воистину ты избранный, ведь твоя связь с тринадцатой даже сильнее, чем предрёк Инфериор, — сказал волк, снова выпрямляясь.

Связь.

Тринадцатые.

Как же меня это всё уже раздражало.

Волк ещё долго смотрел на меня, и вдруг в его взгляде проскользнуло что-то знакомое. Неуловимое сходство.

Сверху что-то метнулось в свете, я неожиданно выкинул руку, и в ладонь мне упал… талисман из скруток шерсти. Непроизвольно сжав дорогой мне артефакт, я всмотрелся в волка:

— Рычок?

Огромный хищник ничего не ответил, хотя кажется, улыбнулся. Если так можно назвать страшенный оскал. Волк отступил назад, снова превратившись в тень.

Да ну вашу-то нулячью меру! Стиснув зубы, я накинул на шею свой талисман, и продолжил в ответ сверлить взглядом горящие глаза.

Опять никто ничего не объясняет. Опять куча загадок. А сейчас через минуту мне скажут, куда идти, и что делать.

Я ведь сильная воля, частица, избранный… Ничего не забыл?

Шелест смеха прокатился по существам вокруг меня. И это только больше разозлило меня. Надоело быть марионеткой.

— Ты — не марионетка.

Брошенная фраза не успокоила меня, и тогда голоса прошелестели:

— Ты никогда не узнаешь всей правды, человек. Даже мы не знаем. Время неумолимо, и Абсолют не властен над ним.

Меня кольнула обида. Так это правда, что Абсолют не сможет ничего сделать, и не сможет вернуть мне семью?

— А разве он уже не сделал этого? — послышался насмешливый вопрос.

Да, я всё время ловил себя на мысли, что не свожу взгляда с тени волка во мраке. Я теперь знал, что на нём Грезэ, и непроизвольно готовился прыгнуть в ту сторону.

Но они же сами сказали пару секунд назад, что моя связь с ней магической природы.

И сейчас опять начнутся разговоры о том, как мне теперь дороги Хильда и её везучий Фолки. А ещё эти гордые Рыжие Лисы, которые не дружат со мной, но в то же время дружат.

У меня была семья…

Она была так давно, уже где-то далеко, на задворках заглушённой памяти. Остались только тепло, любовь, смутные лица. Которые всё время смазывались, и я видел почему-то тех близких зверей, кто мне дорог сегодня.

Грезэ рядом, пара прыжков, и она в моих руках. Хильда ждёт в условленном месте. Передать ей девчонку, она должна позаботиться. Конечно, Волчица ещё скажет мне пару ласковых, но так я смогу себе развязать руки.

И закончить начатое… Вот только что?

— Зачем я здесь? — обречённо спросил я, — Откройте правду, хватит кормить сказками.

— Это не единственный твой вопрос, человек.

— Зачем их задавать, если вы и так их знаете? — раздражённо буркнул я.

О да, у меня была куча вопросов.

Кто такой Абсолют?

Что такое Небо и Бездна? Почему стоят барьеры? Кто такие нули, и как они становятся Просветлёнными?

И кто, наконец-то, тринадцатый?

— Тринадцатый не один, — сказали голоса, — Но послан ты был ради этой девчонки…

Это я услышал впервые, но теперь объяснялось многое. Особенно моя слепая уверенность, что я должен её вызволить.

К счастью, существа продолжали говорить.

У этой Грезэ великое будущее, и она спасёт Инфериор. На мой мысленный вопрос, а чем тогда Нулевом Мире занимаюсь я, они ответили: «Ты — воин».

Воин сражается, защищает, убивает. Но он не строит. А вот потом ей и таким, как она, предстоит много работы.

Вот только Инфериор давно уже находится будто бы между молотом и наковальней. Небо, которое раньше казалось благом, и Бездна, которая показала, каким хрупким может быть этот мир.

Инфериор может не выстоять в этой битве, и вся надежда только на пробуждение воли у его жителей. Настоящей воли.

— Сейчас время воинов. Потом будет время творцов.

— Но Абсолют же сказал… — вырвалось у меня, — Что тринадцатый — это Каэль. Божество с Неба.

— Абсолют прав.

Я только поджал губы. Да уж, если бы мне ответили чётко на поставленный вопрос, то разверзлись бы небеса, и весь мир канул бы в небытие. Потому что Инфериор строится на таких вот недомолвках, стоит на них, как на трёх китах.

— А мой проповедник Перит? — вздохнул я, — Он тоже — тринадцатый?

— Да.

— Тогда я не понимаю.

Я помнил, что мне говорил Абсолют в пустыне. Что «тринадцатый» — это состояние, к которому приблизился этот мир. И что я оказываюсь именно в тех местах, где требуется моё вмешательство.

— Вмешательство сильной воли, человек. Тебе дан выбор, и ты делаешь его каждую секунду твоей жизни.

— Хватит, — не выдержал я, — Хватит говорить мне о выборе. Через секунду вы пошлёте меня за новой целью.

— Разве у тебя нет цели?

Я на миг замялся.

— Каэль? — спросил я.

Существа молчали, и это меня даже не удивило. Чувствуешь себя, как на экзамене.

— Абсолют говорил мне, что надо вернуть Каэля, — словно в своё оправдание добавил я.

— Разве первым делом ты отправишься на Небо?

Цели-то есть, но они не очень смахивают на миссию, которая дана мне свыше.

Ну, вот Зигфрид попросил меня отправиться в Оранжевый приорат, чтобы объединить разрозненные земли. Чтобы сплотить зверей, и, может быть, даже людей.

— И разве ты, человек, думаешь только об этом? — новый вопрос.

Голоса звучали совсем недружелюбно.

Моя мысль о демоне Белиаре, которого мне нужно было вернуть, словно подстегнула этих существ. Они засуетились, стали дёргаться вперёд, словно хотели наброситься, растерзать непокорную частицу.

— Человек, во что демоны превратили Инфериор? — спросили голоса.

Спросили со злостью, с едва скрываемой ненавистью.

— А Небо? — бросил я встречный вопрос, — Разве это не с его предательства началось?

Огромные животные рычали, клокотали, оглушали своим рёвом, и я забеспокоился за девчонку. Сделав шаг вперёд, я стал выглядывать смутную тень волка, пытаясь придумать, как бы половчее запрыгнуть.

Схватить Грезэ, обнять. Пусть это не прибавит нам безопасности, но так мне будет легче. И меня совершенно не заботило, какая у нас с ней связь. Пусть хоть десять раз магическая…

Из темноты показались огромные жвала, клацнули прямо перед моим лицом. Такие гигантские, что по каждому можно прогуляться.

Я даже не дрогнул, когда мне в лицо пахнуло ветром, полным смрада из пасти гигантского паука. Нет уж, если бы меня хотели убить, давно бы убили.

Внезапно тени сместились назад, буря ярости закончилась, и животные успокоились.

— Неправильный выбор, человек, — прошелестели голоса.

— Зато мой, — уже в который раз сказал я.

Они снова молчали. Только песок сыпется мне на волосы, да поскрипывает земля под весом колоссов вокруг меня.

Думают, перешёптываются.

— Кто вы? — спросил я ещё раз, — Отвечайте.

Конечно, никто передо мной отчитываться не собирался. Меня неожиданно осенило, и я спросил:

— Вы — это Инфериор?

— Мы — это мы. Но если тебе будет легче, то считай нас Инфериором.

Я усмехнулся. Ну, ясно…

— Это вы отвечаете на мой зов? — спросил я, вспоминая о том, как стихия земли иногда усиливается, едва мне удаётся достучаться до Инфериора.

— Нет.

Я едва сдержался, чтоб не выругаться.

— Мы тоже зовём, и нам тоже отвечают.

Сдаваться я не собирался:

— Кто такой Абсолют?

О, да, у меня была ещё куча вопросов, и раз мы тратим время на пустую болтовню, я выжму из этого максимум.

— Выбор.

— Что? — вырвалось у меня.

— Абсолют — это чистая воля, истинный выбор. Центр силы и намерения.

Я устало присел на корточки. Понятнее не стало.

Неожиданно из пола прямо передо мной, раздвигая ставший сыпучим грунт, вылезло яйцо.

Принцесса шершней тепло коснулась моего разума. Она благодарила, радовалась, что я жив. Её печалило, что я не понимаю этих существ, ей не нравился мой выбор. Но принцесса принимала его.

— Ты — единственный, кто ощутил Зов Инфериора, — вдруг сказали голоса, — Но мы предупреждаем тебя.

Снова затяжная пауза.

Я уже знал, о чём они говорят. О Белиаре, естественно. Но всё же пришлось уточнить:

— Вы о Белиаре?

— Ты легко произносишь имя демона. Демоны — это люди, предавшие Небо. Предавшие свою природу. Предавшие Инфериор.

Я прищурился. Опять проверка?

— Разве Небо — не захватчик? — спросил я.

— Небо — это законы.

— Получается, Бездна просто переписала законы?

— Нарушила.

Существа ещё не знали, к чему я веду. Поэтому моё лицо растянула улыбка, когда последовал следующий мой вопрос:

— А Дагон?

Я ощутил удивление у моих собеседников. Несколько бросились вперёд в порыве ярости, рядом из темноты показался длинный двойной язык. Таким тросом только корабли пришвартовывать.

Животные зашептались, обсуждая мою дерзость. Я же не удержался, и продолжил.

— Ведь Дагон — это Просветлённый ноль?

— Откуда ты знаешь? — вопрос прозвучал слегка беспомощно.

— И баюкает Отца, лишь бы тот не разрушил Инфериор, — как ни в чём ни бывало, продолжал я.

— Человек, ты говоришь о вещах, неподвластных твоему разумению.

— Но то, что он демон, я прекрасно вижу, — закончил я свою мысль, — Неверный выбор спасает Инфериор? Так, что ли?

— Дерзкий человек, — снова клацнули передо мной огромные челюсти.

— Какой есть, — со вздохом ответил я, стирая с щеки упавшие капли слюны, — Отдайте мне девчонку, и я пойду дальше.

— Неверный выбор! — заметались передо мной разъярённые глаза, — Ошибка! Конец всему!

Я стоял, лишь жмурясь от порывов хищного дыхания. Через несколько секунд волна животной злости схлынула, и моего разума коснулась улыбка принцессы шершней.

Она с радостью сообщила, что Инфериор в который раз принимает выбор своего непокорного жителя.

Неверный выбор. Благословение и проклятие этого мира.

Перед моими глазами пронеслась картина. С самых древних времён, ещё когда первый ноль сделал выбор и принял силу. Когда частицы Абсолюта, осознавая свою мощь, вставали на тёмный путь. Когда божества грызлись между собой за крупицы власти.

Именно выбор приносил разрушительные войны в Инфериор. И он же спасал его.

Поэтому его так боятся.

— Ступай, — сказали существа, — Но помни. Демоны не слышат Инфериор.

Я сразу же подумал о Дагоне, но тут же пещера схлопнулась, погружая меня в темноту. Я едва успел рвануться вперёд, вытянуть руку и крикнуть:

— Грезэ!

Но меня обволокло песком, он залез повсюду. За шиворот, в уши, в глаза.

Дальше только картинки. Видел я их собственными глазами или нет, я не понимал, но меня словно несло по пустыне. Сверху и снизу, я словно был песком, который поднимался ветром, и снова падал, перекатывался с бархана на бархан.

Толпы обезумевших зверей, двигающиеся к Каудграду. Убив всех «неотмеченных» в своих рядах, они рвались вперёд, повинуясь чьему-то приказу.

Успели уйти войска Хораса из земель Скорпионов или нет? Я не знал.

Но надо попытаться их остановить. Могу ли я что-то сделать? Я полетел к безумцам, пытаясь их обогнать, сдуть, сбить с ног.

— Мы не хотим убивать зверей. Они не ведают, что творят.

Я тоже не хотел. Но сейчас это было необходимо.

Едва я об этом подумал, как под ногами озверевших зомби вдруг пришли в движение пески, стали показываться клешни огромных скорпионов.

Инфериору это не нравилось. Сейчас он повиновался моему желанию, но больше такого не повторится.

Мне тоже не нравилось убийство. Тем более, я уже знал, что метки Бездны можно снимать.

— Я помогу, — только и сказал я, когда снова упал песком на бархан.

Крики обезумевшей армии, погибающей в лапах пустынных чудовищ, потонули в темноте.

Конец седьмого тома

* * *

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги📚:

https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Content

Изотов Александр Алексеевич Мера человек: Выбор

Глава 1. Новые проблемы

Глава 2. Чужая воля

Глава 3. Секреты пещеры

Глава 4. Семиступка

Глава 5. Ставки

Глава 6. Надежда на нуля

Глава 7. Сила и мера

Глава 8. Имя!

Глава 9. Шараза

Глава 10. Мусор

Глава 11. Паучьи Овраги

Глава 12. Неведомый

Глава 13. Двойная игра

Глава 14. Земли Скорпионов

Глава 15. Белый Волк

Глава 16. Каудград

Глава 17. Переговоры

Глава 18. Вождь Скорпионов

Глава 19. Командор Хорас

Глава 20. Белый Волк пустыни

Глава 21. Тринадцатый

Глава 22. Ответ

Глава 23. Послание

Глава 24. Бегущий в пустыне

Глава 25. Настоящая опасность

Глава 26. Сопротивление

Глава 27. Инфериор