Александра Снежная

Выстрел на поражение

ГЛАВА 1

Сияя серебристым корпусом и проблесковыми огнями посадочных маяков, стрэйнджер* опустился в закрытом космопорту службы межгалактического контроля, непривычно людном для такого времени суток.

Довольно потягиваясь в кресле, Стэн отщелкнул ремни безопасности и, отдавая последние распоряжения механикам, улыбнулся ошалело глядящему на бортовой компьютер Войсу.

— Три часа двадцать одна минута семь секунд, — отследив время пребывания в космосе на приборной панели, выдохнул парень. — Фантастика. Добраться из одной галактики в другую всего за три часа, не используя межпространственные порты — это просто фантастика.

— Салага, это не фантастика, это «Тhоrn» — боевой стрэйнджер нового поколения. И вам сильно повезло, что Сал решила облагодетельствовать вашу контору после истории с Хоком и подарить ей рейдеры такого высокого класса.

— А почему звездолету дали такое странное название — шип?

— Шип? — Стэн скорчил жуткую рожу, в сердцах забористо помянув Торна, по вине которого он, собственно, и оказался на Юккаре. — Командор Райдэк, в честь которого назвали этот стрэйнджер, не шип, а самый настоящий осиновый кол в заднице. Радуйся, что учить вас прилетел я, а не он. Иначе военный устав ты цитировал бы без запинки от первой до последней буквы, даже если бы тебя пьяного разбудили среди ночи. Ну, и о бабах на весь период испытаний пришлось бы забыть, ибо женщинам в космосе не место.

— Вообще-то у нас в корпусе третья часть офицерского состава — женщины, — осторожно заметил Войс. — Хотите сказать, что их вы даже не станете рассматривать в качестве возможных членов команды?

— Лично я против женщин ничего не имею, — Стэн расплылся в улыбке, мельком взглянув на пиликнувший флэтпад. На экране высветился зеленый гуманоидный смайлик с высунутым языком, и следом за ним прилетело жизнеутверждающее от Сал: «Блюю с самого утра. Не вздумай напомнить мне о завтраке. Как долетел?»

День начинался радостно, потому как измученная токсикозом Агни сейчас наверняка с наслаждением выносила кому-то мозг, и этот «кто-то», к счастью, был точно не Стэн.

Уткнувшись в аппарат, он быстро набрал ответку, точно зная, что Морковка не успокоится, пока ее не получит.

…Приземлился. Встречают, как президента галактики. Но очкую выйти. Кажется, придется отстреливаться от поклонников.

… Нужна будет помощь — зови. Мне сейчас очень хочется кого-то грохнуть.

…Грохни Райдэка. Из-за него у тебя токсикоз, а у меня — головная боль.

Спустя секунду на экран выпрыгнули хохочущие смайлики и не менее веселое:

…Извини, Райдэка не могу. Он единственный, рядом с кем мой токсикоз проходит. И я его люблю.

…А меня? Морковка, а как же я?

…А ты — старый солдат, твое сердце — кремень, слова любви ему не нужны…

…Зараза рыжая. Что там у тебя на завтрак?

…С-сволочь…

Флэтпад выплюнул блюющих смайликов и под веселый хохот Стэна затих.

— Полковник Стэнфорд, платформа готова к спуску. Ждут только вас, — вошедший в рубку капитан выпрямился перед Стэном по струнке, слегка понизив ему градус настроения. К этому дурацкому званию, что превращало его из лучшего дрэйкерского наводчика в какую-то штабную крысу, Гвоздь так и не привык. Но что поделать, если главным конструкторам военных заводов звездочки полагались в нагрузку к должности, а Стэн, теперь входящий в совет директоров концерна «Спаркс Гэлакси», был одним из них. И этот факт тоже являлся одной из причин, по которым Стэнли Стэнфорд согласился лететь на Юккару, чтобы подготовить команду инструкторов, кои впоследствии будут учить кадетов СМК* управлять стрэйнджерами поколения «Тhоrn».

Стэн с братом вот уже второй год занимались разработкой бортовых орудий для звездолетов Агни, а изобретатель лучших во вселенной пушек и обожаемого им и Свэном лазерного «Брайана» родился, жил и творил именно на Юккаре. Здесь был музей, в котором хранились первые экспериментальные образцы его автоматов, винтовок, чертежи созданных им установок, и легенда о том, что перед смертью великий Боб Брайан создал что-то фантастическое — оружие нового поколения, революционную инновацию, способную поднять уровень современной боевой техники на совершенно новую ступень.

Испугавшись последствий, которые повлечет его создание, гений уничтожил все свои разработки по этому проекту. Но поклонники Боба, разбросанные по всей Вселенной, до сих пор не верят, что он не оставил никаких следов и зацепок, а потому все еще фанатично ищут след «Фантома» — последнего и самого загадочного изобретения гения.

Будучи юным сопляком, Стэн тоже верил, что чертежи «Фантома» отыщет именно он и по ним создаст пушку, которая сделает его знаменитым. Сейчас это воспоминание вызывало снисходительную улыбку и легкую грусть по тому времени, когда он был молод, горяч и наивен. С тех пор Стэн научился не только разбираться в любом виде оружия и умело им пользоваться, но и видеть недочеты в его механизмах. И это было намного интереснее, чем просто из него стрелять.

За два десятка подаренных Сал законникам стрэйнджеров и добровольное «рабство» Стэна, то бишь контракт, по которому он полгода собирался батрачить на СМК, ему обещали показать все обнаруженные после смерти Боба в его доме бумаги, эскизы и наброски — те, которые правительство планеты спрятало под грифом секретности.

Что Стэн собирался там найти, он и сам толком не знал. Но для него это было, как прикоснуться к святая святых. Дотронуться рукой до энергетики мэтра, поймать его волну и ощутить тот дух искателя, который является движущей силой во Вселенной.

Скажи кто-то вслух, что двухметровая глыба Стэнли Стэнфорд по прозвищу Гвоздь — мечтатель и романтик, чудака бы, наверное, засмеяли и забросали лаксом. Но как бы смешно это ни звучало, Стэн действительно верил в чудеса. Наверное, потому, что за свою долгую и успешную карьеру он сам не раз заставлял в них верить даже тех, кто уже ни на что не надеялся.

Посадочная платформа стрэйнджера замерла в миллиметре от поверхности синтебетона космопорта, спустив Стэнфорда на землю Юккары. Делегированная его встречать толпа штатских и вояк слаженной колонной двинулась Стэну навстречу, вызывая стойкое желание схватиться за «Брайан».

Изображать из себя важную шишку мужчина не умел, а лепить понты не собирался. Бывшему дрэйкеру намного проще и понятнее были не галантные расшаркивания и зубоскальство, а прямой откровенный разговор, да и трепаться Стэн особо не любил, предпочитая болтовне настоящее дело.

— Добро пожаловать на Юккару, полковник Стэнфорд. Штаб СМК рад вас приветствовать. Как долетели?

Командующий штабом генерал Нильс радушно протянул Стэну руку, восхищенно косясь на сверкающий, как новая кредитка, «Тhоrn» за его спиной.

— Быстро. Спасибо, — улыбнулся Стэн, прекрасно понимая чувства генерала. Основной рабочей техникой СМК были старушки-плэйтшипы* и еще несколько распространенных версий звездолетов, которые стрэйнджерам в подметки не годились. Оружием законников межгалактический конгломерат обеспечивал сверхсовременным, а вот на космические рейдеры финансирования КОГ* всегда не хватало. Поэтому подарок Агни был более чем щедрым, ну, если не брать во внимание одной маленькой детали — фактически стрэйнджеры были откупом за Хока, которому грозило пожизненное заключение за обвинение в убийстве собственного отца. И несмотря на то, что в итоге он оказался невиновным, Агни свое обещание сдержала.

И вот теперь учить работников межгалактического контроля управлять новой техникой прислали Стэна, потому что Агни не пустил Торн (да и не с ее токсикозом выполнять такую миссию); Хок, гад, наслаждался медовым месяцем, полоща в Ципровском океане яйца и свою ненаглядную Фло; Эмбер сидел на Проктэрре, копаясь в новых двигателях чокнутого семейства Райдэк-Шэнгри; а Свэн просто сразу заявил, что никуда не поедет, потому что он не силен в дипломатии, и если ему попадутся тупые ученики, то он сразу им что-нибудь отстрелит.

А Стэн, оказывается, был охренеть каким дипломатом, и как выразилась хитрая рыжая зараза: «Просто душкой». Поэтому, чтобы ее не разочаровать, Гвоздь старательно изображал «просто душку», любезно скалясь обступившим его силовикам.

— У нас для вас на сегодня приготовлена обширная развлекательная программа, — опыляя Стэна облаком благодушия, залился соловьиной трелью Нильс. — Посмотрите наш штаб, совершите обзорное путешествие по планете, а завтра приступите к подбору персонала.

— Не надо этого, — нервно отрезал Стэн, ужаснувшись подобной перспективе. Еще бы на качельках ему предложили покататься, — Давайте сразу перейдем к тому, зачем я здесь. Мне нужен свободный кабинет, дела всех офицеров конторы и сейк-капсула* с хорошим кофе.

Нильс растерянно оглянулся на толпу сопровождения и вежливо спросил:

— А помощники вам не нужны?

Стэн поморщился, представив, как эти самые помощники будут целый день бегать вокруг него, окучивая, словно овощ на грядке.

— Парочку. Больше не надо. Желательно из служащих по подбору персонала. Они расскажут мне о людях больше, чем скупые строки личных дел.

Генерал коротко кивнул, быстро показал что-то своим подчиненным на пальцах и неспешно повел Стэна к главному корпусу службы контроля, по дороге засыпая мужчину вопросами и не уставая благодарить за столь щедрый подарок Сал.

***

В помощники Стэну дали двух майоров, а кабинет, как Гвоздь подозревал, отжали на время у кого-то из высокого начальства, потому что здесь все было помпезным и кричащим — от похожего на трон кресла до какой-то старой, как Вселенная, люстры, на которой болтались сверкающие висюльки, пускающие по стенам радужных зайчиков.

Личных дел притащили пиккер* и маленькую тележку, что ввергало Стэна в состояние уныния. Эдак копаться в этих стопках он будет еще целую вечность, а не рассчитываемый им крам*.

Нахлебавшись кофе, Стэн рьяно принялся за работу, уже через полчаса отложив в сторону несколько личных дел особо понравившихся ему офицеров.

На очередной папке он завис. В глаза мгновенно бросился сертификат стрелка категории «high+», и Стэн вперился взглядом в фотографию, медитируя над изображенным на ней девичьим лицом. Женщин-снайперов такого класса полковник Стэнфорд еще не встречал, а хороших стрелков за свою жизнь он повидал немало.

— Эту не советую, — встав за его плечом, услужливо вбросил ремарку майор Долсон, видимо, до этого подсовывающий Стэну папки с данными своих протеже.

— Почему? — Стэн поднял голову и посмотрел мужчине в глаза. — Послужной список отличный, физические данные — то, что надо, и она, кажется, стрелок запредельного класса.

Долсон наклонился, тихо и заговорщически поведав новому начальству:

— Тэйдор* Ривз — старая дева, синий чулок и редкая стерва.

— Серьезно? — насмешливо хмыкнул Стэн, внимательно разглядывая зализанную, как гладкошерстная собачонка, девушку, на вид которой по фото можно было дать от силы двадцать пять. — Стерва? Вот прям стерва, или стерва-стерва-стерва? — уточнил он.

— Сука. Пи*противная до зубовного скрежета, — внезапно грубо и пошло разоткровенничался майор.

Стэн хитро ухмыльнулся, опустив папку тэйдора Ривз на стопку с отобранными офицерами.

— Она мне уже начинает нравиться. Надо брать. Млею от стерв. Особенно рыжих.

— Она шатенка, — не скрывая разочарования в голосе, сообщил майор.

— Тоже пойдет. Главное, что не блондинка.

— Не любите блондинок? — растерялся Долсон.

— Наоборот. Люблю. Но они сильно отвлекают от рабочего процесса.

В кабинет в этот самый момент впорхнула светловолосая секретарша, занося уставленный едой поднос, и Стэн, нагло мазанув взглядом по всем выпирающим частям ее тела, мгновенно послал зардевшейся девушке многообещающую улыбку.

— Вот. Я же говорил, — подмигнул он майору. — Мисс В. Симс, что вы делаете сегодня вечером? — прочитав на бейджике имя красотки, пошел в контрнаступление Стэн.

Блондинка зазвенела посудой, пытаясь поставить трясущимися руками поднос на стол, после чего, хлопая ресницами и смущаясь, сообщила:

— Я Вивьен, а вечером мы с подругами собирались на Блактэю в «Лотос».

— «Лотос», — повторил Стэн, еще больше поощряя Вивьен взглядом. — Я запомню.

Если Тангирра была планетой-базой, принимающей на своей поверхности тысячи звездных кораблей на дозаправку и ремонт, то Блактэя считалась игровым оазисом Вселенского масштаба, где деньги лились рекой, а роскошь просто слепила глаза. Облегчить свои карманы от кредитов туда слетались толстосумы со всех галактик, впрочем, и желающие их туго набить там тоже имелись. И если на первой планете Стэн чувствовал себя как рыба в воде, то на второй бывал всего один раз вместе с Сал, когда сопровождал туда Эргондо с деньгами.

Штабы СМК и КОГ находились на Юккаре именно потому, что отсюда до Блактэи и еще парочки ей подобных планет были построены межпространственные порты, и это позволяло службе контроля мгновенно оказываться на месте вызова. А в местах, где одновременно находится слишком много выпивших мужчин, доступных женщин и денег, такие вызовы были явлением постоянным.

Игровой гостинично-развлекательный комплекс «Лотос» считался жемчужиной Блактэи, включающей в себя ночные клубы, казино, дорогие магазины, гостиницы и рестораны. Отдыхали там преимущественно богачи. И хотя Стэнли Стэнфорд уже очень давно не бедствовал, просаживать деньги в подобных местах все равно считал тупостью.

Но Вивьен Гвоздю понравилась, и потусить с ней, пусть даже и в «Лотосе», он был совершенно не против, а если она потом еще и на гостиничный номер согласится, то командировку на Юккару смело можно назвать удачной. И нужно-то всего для счастья — до вечера пересмотреть все дела и выбрать себе команду.

Блондиночка была сильнейшей мотивацией, поэтому, зарывшись в бумаги, как крот, Стэн листал их с реактивной скоростью, и спустя четыре часа методом нехитрых манипуляций были отобраны десять человек, в компетенции которых не сомневалась даже его интуиция.

Победно хлопнув стопкой отобранных дел перед Долсоном, Стэн потянулся, разминая затекшую спину, после чего радостно сообщил:

— Можете объявить вот этим офицерам о результатах отбора уже сегодня вечером. А завтра я хотел бы поговорить с ребятами лично и, если это возможно, приступить к работе.

— Я отнесу бумаги командующему и передам вашу просьбу, — стал расшаркиваться Долсон, но Стэн, уже потеряв к нему всякий интерес, обратился ко второму майору:

— Слышь, парень, мне бы помыться и переодеться. Где тут меня у вас приквартировали?

— Я провожу вас, — тут же встрепенулся мужчина, и Стэн, проверив последние сообщения на флэтпаде, неспешно пошагал следом за майором.

ГЛАВА 2

Тик… Тик… Тик…

Секундная стрелка моих механических часов двигалась по циферблату, нарушая тишину еще спящего дома. Не открывая глаз, я пропускала сквозь себя ее фоновый звук, сканируя обострившимся до предела слухом окружающее пространство. Привычка. Стандартное упражнение любого снайпера на концентрацию. Умение вычленить в тысяче окружающих тебя шорохов, шумов и помех лишний звук: шелест шагов, хруст переломившегося под их тяжестью прутика, скольжение пальца по металлу…

Щелчок. Большая стрелка на полшестого. Где-то внизу дома чиркает механизм дверного замка. Установленная на его ручку гильза начинает свое движение, но прежде чем она со звоном успевает отскочить от мраморных плит холла, рука моя выхватывает из-под подушки «Брайан», и тело расправленной пружиной слетает с кровати, замирая под стеной у двери.

Пульс бьется ровно. В голове нет лишних мыслей, там только внутренний таймер, отсчитывающий шаги медленно крадущегося по лестнице человека, зачем-то бесцеремонно вторгшегося ни свет ни заря в мой дом.

Скрип четвертой ступени. Пятая прогибается под тяжестью чужого веса. Осталось совсем немного.

Один. Два. Три…

Дверь в спальню медленно отворяется. Подушечка пальца мягко надавливает на спуск курка, снимая своим отпечатком «Брайан» с предохранителя, и…

— Лотта, ты где?

Засада. Пушка мгновенно прячется за пояс брюк на спине, и я безысходно вздыхаю:

— Я здесь, мама.

— О, боже мой, — Амели Ривз шарахается в сторону и хватается за сердце, хотя, по сути, это должна была бы сделать я, будь у меня не такие крепкие нервы. — Зачем так пугать?

— А зачем вламываться без предупреждения в чужой дом в такую рань?

— Лотта.

Это ее укоризненное и нравоучительное «Лотта» всегда вызывает глухую досаду.

— Не называй меня так. Я же просила.

— А как? Этим его плебейским Шо? Его уменьшительные прозвища тебя никогда не раздражали.

Господи, неужели она заявилась в пять утра, чтобы устроить мне сцену ревности?

— Нет, не раздражали. В отличие от тебя, он меня вообще совершенно не раздражал.

— За что ты меня так ненавидишь?

— Я тебя люблю, мама. Не люблю только твое желание постоянно контролировать мою жизнь. Я уже большая девочка.

Мама сдувается, словно пробитая покрышка, опуская плечи и нагоняя на безупречно прекрасное лицо страдальческую маску. Я иногда не понимаю, как у такой красивой нее могла родиться такая несуразная я?

— Я просто волнуюсь за тебя, дорогая. Неужели так сложно это понять? Вот когда у тебя будут свои…

Голос мамы испуганно замирает, глаза наполняются покаянным ужасом, и мне становится ее жаль. Она еще не привыкла к этому, я — давно да. Ее совестливые метания причиняют мне большую боль, чем случайно оброненная фраза.

— Ты что-то хотела от меня, раз пришла так рано? — я резко меняю тему, избавляя маму от необходимости расшаркиваться передо мной в ненужных извинениях, и растерянная неловкость на ее лице мгновенно сменяется благодарной улыбкой:

— Тебя можно застать дома только в такое время. Ты забыла, какой сегодня день?

В моей голове судорожно начинают лопатиться знаменательные даты событий из жизни родителей, а когда понимаю, что вроде бы никого из них не забыла поздравить, едва слышно выдыхаю.

— Шарлотта, — идеальные мамины брови плавными дугами взлетают вверх.

Черт, какая же она красивая.

Что это? Зависть? Да. Скорее всего.

— У тебя сегодня день рождения. Ты что, забыла?

Я действительно забыла. Наверное, потому, что на этом празднике жизни всегда чувствую себя лишней. И ко всему прочему, с каждым прожитым годом я все отчетливее слышу, как тикает мой биологический хронометр, превращая меня из юной мечтательницы в стареющую циничную тетку.

— Это здорово, спасибо, что пришла меня поздравить, — приклеенная к моим губам улыбка все еще способна обмануть маму, и она воодушевленно «рвется в бой»:

— Мы с отцом хотим устроить вечеринку в твою честь…

— Извини, но я не приду, — это, вероятно, звучит грубо, но лучше отрезать сразу, чем врать и выкручиваться потом. — Я сегодня на дежурстве, и улыбаться после него папиным бизнес-партнерам, на одного из которых вы хотите меня сбагрить, у меня нет никакого желания. После службы я вернусь домой и завалюсь спать.

— Шарлотта, доченька. Это не займет много времени, — мама включает свое обаяние на полную катушку, но в данном случае это так же действенно, как мертвому припарки. Заставить меня заявиться на сборище лощеных снобов, у которых вместо мозга счетная машина, преимущественно работающая только с цифрами, в чьих хвостах стоит не меньше шести нулей, можно только под наркозом.

— Нет. Хотите со мной посидеть? Пойдем в ресторан на выходных. Но только вы и я, — резюмирую, ставя точку в нашем разговоре.

— Хорошо, — мама старательно прячет за улыбкой обиду, а потом протягивает мне ключи на брелоке.

— Что это?

— Подарок от нас с отцом.

— Мама, мне не нужна еще одна машина.

— Это не то, что ты думаешь, — демонстративно направляясь к выходу, Амели Ривз дает мне понять, что отказ не принимается. — Не провожай меня. Я закрою за собой сама.

Господи, и когда они с отцом, наконец, уяснят, что меня не ввергают в экстаз новомодные тачки, флэтпады, инкрустированные драгоценными камнями, и богемный блеск космических яхт? Зачем мне это все?

— Спасибо, — вяло роняю я, провожая мать взглядом, и когда ее шаги тонут где-то в пустоте моего дома, бессильно бреду к кровати, падая на нее, словно подкошенная. Почему после таких бесед я чувствую себя морально выжатой и более уставшей, чем после очередной заварухи и целого дня погони за какими-то уродами?

— Ривз, прием, — внезапно сработавшее переговорное устройство, лежащее у прикроватной тумбочки, наполняет спальню треском и шумом чужих голосов, на дальнем фоне которых я слышу ругань и выстрелы. — Поднимай свой зад, малышка. У нас срочный вызов, код опасности красный.

— Поняла, Пол. Сбрось координаты. Скоро буду.

Так начинается почти каждое мое утро. Ах да, за исключением, если оно плавно не перетекает из ночи, проведенной в засаде, когда я лежу на пузе где-нибудь на крыше или в болотной грязи. Вам не нравится? Сожалею. Потому что мне — в кайф.

По сути, мне на сборы нужно было всего пару минут. Одеваться за годы службы я научилась не хуже вояк конфедерации, да и оружие у меня всегда под рукой.

Панель стены от прикосновения моей ладони отъехала в сторону, открыв потайной сейф, если целую комнату, напичканную стволами и камуфляжем, можно таковым назвать.

— Привет, парни. Кто сегодня со мной?

Электрический свет тускло отразился в темных оружейных корпусах, словно они беззвучно отвечали мне как старому другу. Они — моя единственная и неизменная любовь — лучшая во Вселенной коллекция «Брайанов». Мое сокровище. Бесценное. В прямом и переносном смысле.

Сняв со стены автомат седьмого калибра, я подключила свой флэтпад к системе уже надетого бронекомплекта. На защитном экране визора* мгновенно замелькали координаты предстоящей операции и скупые цифры статистики происходящего: двое убитых, пятеро раненых, три заложника.

Времени на промедление у меня не оставалось.

Активировав сигнализацию дома, я слетела по лестнице вниз и, распахнув входные двери, изумленно замерла.

На площадке для парковки стоял новенький флайкорт*. Мне хватило нескольких секунд, чтобы понять, что это и есть мамин сюрприз. Наверное, это был самый приятный и неожиданный подарок от родителей за всю жизнь. На жалование конфедерации я себе такую роскошь позволить не могу. Эта штуковина бесшумно летает со скоростью, какой не достигает ни один флайер, а уж о склиперах или других наземных средствах передвижения и речи не идет. В штабе такие аппараты есть только у высшего руководящего состава. Да я на месте перестрелки буду уже через две минуты. И плевать, что скажет шеф, когда я заявлюсь к нему на этом.

Вытащив из кармана брелок, я сняла блокировку с флайкорта и, запрыгнув в салон, задала координаты полета. Словно легкое перышко, поднявшись вверх, аппарат на доли секунды завис над домом, а потом рванул вперед под мое восторженное «Вау.».

— Позвонить Илвару, — отдала я четкий приказ в микрофон, услышав через миг длинный гудок, а после рокочущее:

— Привет, дочка.

— Спасибо за подарок. Я уверена, это была твоя идея. Мама бы не позволила.

— Понравился?

— Не то слово. Я сейчас в нем.

— Я подумал, что с твоей работой это будет самое то, — бархатистый смех Илвара пощекотал слух, и я невольно улыбнулась.

— Да. Это точно. Извини за то, что не приеду сегодня вечером.

— Понимаю. Тебе с нами скучно.

— С вами — нет, — возразила я, почему-то испытывая неловкость от этого признания. — Если закажешь для нас троих где-нибудь столик на выходных, я с удовольствием проведу с вами время.

— Договорились.

Как же мне нравится его краткость и быстрая реакция. Промышленный магнат Илвар Ривз принадлежит к тому типу мужчин, кто мало говорит, но много делает.

— Тогда до выходных.

Связь отключается как раз в тот момент, когда флайкорт начинает опускаться перед оцеплением силовиков, и мне стоит большого труда сдержать улыбку, наблюдая за реакцией шефа на мое появление.

Вообще-то Люк Мэйсон — отличный мужик, когда не орет и не брызжет слюной, пытаясь донести до меня какую-то абсурдную чушь, смысл которой всегда в нескольких словах заключается в одном: «Ривз, не лезь на рожон». Спрашивается, зачем тогда меня позвал?

Вот и сейчас, шагнув мне навстречу, он с перекошенным лицом уставился на флайкорт, а потом зашипел, как змей, уже на меня:

— Ривз, ты где это взяла? Ты что, угнала аппарат из штаба?

— Успокойтесь, это подарок родителей.

Мэйсон заглох на пару секунд, а потом снова начал орать:

— Значит так, Ривз. Руководство операцией берешь на себя. Объект находится на девятом этаже. Джим О ’Нил, тридцать четыре года, наркодилер, входит в клан Робби Боуза. Двери этот урод заблокировал. С ним в комнате два трупа и три заложника. Двое из них — дети. Говорят, что Джим с дружками всю ночь играл и нюхал скрапс. Под утро они что-то не поделили и начали палить друг в друга из ривольфов. Когда соседи вызвали службу контроля, О’Нил уже успел грохнуть дружков, потом ранил нескольких соседей, а свою бабу и ее детей взял в заложники.

Я подняла голову, рассматривая здание и выискивая на соседнем удобную точку для обстрела.

— На меня смотри, когда я с тобой разговариваю, — завыл, как сирена, Люк. — Там на окнах опущены ролеты, и этот придурок пообещал расстрелять детей, если мы начнем штурмовать дом.

— Понятно, — я стащила с головы шлем, оставив только переговорное устройство.

— Что тебе понятно? Что тебе понятно? Бла, бла, бла… — Мэйсон что-то орал, распинался предо мной, краснея от напряжения и злости. С каменным лицом я смотрела на губы мужчины, пропуская его вопль мимо ушей бесцветным фоном. Гунди-гунди, мне твой голос приятен.

— Ты меня поняла, Ривз? — рявкнул Люк, и я, вскинув вверх подбородок, крикнула еще громче, чем он:

— Так точно, шеф.

Мэйсон замер, недоверчиво нахмурившись.

— Иди, Ривз. И без самодеятельности, — наконец нравоучительно закончил начальник.

Я попыталась изобразить на лице максимум покорности:

— Вы же меня знаете, шеф.

— Вот именно, что я тебя знаю, — безысходно и как-то устало вздохнул он. — Шлем надень, — гаркнул напоследок Мэйсон в мою удаляющуюся спину.

— Обязательно, — улыбнулась ему я, но как только прошла кордон и оказалась в доме, тут же отдала мешающий мне работать атрибут защиты Полу Джонсу, который выбежал мне навстречу.

— Чье подразделение сейчас наверху? — поднимаясь с ним по лестнице мимо выставленных по всему периметру эйторов, спросила я.

Пол замялся и криво усмехнулся:

— Тебе не понравится.

— Что ты здесь делаешь, Ривз? — слетевший с верхнего пролета голос застиг меня с поднятой над ступенькой ногой, заставив перевести взгляд на обладателя красивого баритона. Обладатель баритона, к слову, тоже был ничего. Внешне. А внутри…

Странно было смотреть на него и понимать, что ничего в груди больше не екает. Сейчас у меня в голове вообще не укладывалось, как я могла когда-то повестись на это гуано?

— И тебе доброе утро, дорогой. Меня, как всегда, прислали убирать за тобой мусор, Кларк.

Бывшего слегка передернуло от моего приветствия, но спесь не сбило.

— Мой расчет прибыл сюда первым, — еще плохо догоняя, что он уже ничего не решает, трепыхнулся Кларк.

Я улыбнулась.

— Да мне насрать. Объект теперь мой. Это приказ начальства. Так что уводи своих людей и пошел вон.

Дуло моего «Брайана» было более убедительно, чем я, поэтому Кларк нехотя отошел в сторону, пропуская меня и мою команду вперед, оставаясь в моей памяти лишь незначительным эпизодом.

***

Когда мы добрались до девятого этажа, «клиент» за дверью уже не палил из пушки. Только орал благим матом, обещая расправиться с заложниками, как только мы начнем штурм.

Я подняла вверх руку, и все замолкли. Словно я, как волшебница, чудесным взмахом палочки вырубила все переговорные устройства, заполнив эфир звенящей пустотой. Нет, я не волшебница. Просто я работаю в тишине. И она мой лучший напарник и наводчик.

Всхлип…

Мальчишка. Под стеной справа. Сидит на полу.

Шорох…

Рядом с ним еще кто-то. Еще один ребенок, но явно младше. Даже не плачет. Просто испуганно жмется к брату.

Возня. Шарканье ног по полу. Объект прямо по центру. Удаленность от двери — три метра.

— Эй, федералы. Валите отсюда нах*… или я ее завалю, — мужской голос звучит примерно в десяти сантиметрах над моей головой, и я мгновенно вычисляю месторасположение мужчины в комнате. — И выродков ее тоже грохну.

Женщина начинает плакать. Этот скот бьет ее рукоятью ривольфа по голове, и это дает мне фору.

Время для меня замирает. Секунды текут сквозь меня словно вечность. Палец жмет на спусковой крючок автоматического «Брайана», наведенного в вычисленную на двери точку, и…

Выстрел. За дверью раздается женский вопль. Грохот падающего на пол тела и трехэтажная нецензурная брань.

Прицельной очередью я выбиваю замок, а затем, распахнув ногой дверь, вваливаюсь в комнату, поражая еще одним выстрелом валяющемуся на полу О ‘Нилу вторую руку.

— Су-ука, — воет и катается по полу ублюдок, пока я, преодолев разделяющее нас расстояние, не нависаю над ним со взведенным «Брайаном».

Да уж… Сука…

На самом деле суками я считаю таких как он — козлов, торчащих на скрапсе с утра до ночи, просаживающих деньги семьи на бухло и шлюх, а потом бьющих жену и детей просто потому, что им скучно. Ненавижу…

Отбросив носком ботинка его оружие в сторону, я проверила периметр, обняла рыдающую женщину и передала по рации:

— Объект обезврежен. Все чисто.

— Отличная работа, Ривз, — следом за мной в комнату проник Пол, скрутив О ‘Нила и нацепив на него электронные браслеты.

— Да уж, отличная… Люк сейчас опять орать будет, что я этой гниде шкурку подпортила.

Я подперла спиной стену, наблюдая за тем, как помещение заполняется силовиками, которые выводят женщину и детей, а затем начинают заниматься преступником, вкалывая ему стимуляторы и накладывая жгуты на пробитые руки.

— По-моему, Люк орет только для видимости, — подмигнул мне Пол. — И еще потому, что волнуется за тебя. Все слышали, как он просил, чтобы ты шлем надела.

— Так уж и волнуется? Ну да, если меня грохнут, кто же его отделу будет статистику делать.

— Перестань, ты же знаешь, что это не так. Когда ты поймешь, что не все такие козлы, как твой бывший?

Я вздохнула и улыбнулась Полу. Этот парень уж точно таким не был. Но мой напарник скорее исключение из правил, чем норма. Хотя, если не рассматривать эйторов* из моей команды под микроскопом, все они были отличными ребятами. Честными, ответственными, веселыми и молодыми. И я очень надеюсь, что такими они и останутся, а не превратятся с возрастом в законченных чудаков на букву «М».

— Ну, хочешь, я тебя прикрою перед Мэйсоном? — Пол водрузил мне на голову шлем и легонько толкнул плечом. — Пойду с тобой и буду заговаривать ему зубы. А еще отчет вместо тебя напишу.

О, как это было щедро и неосмотрительно с его стороны. Писанину я терпеть не могу, и сидеть до ночи перед компьютером, сочиняя опус о том, как я провела день — для меня смерти подобно.

— Ловлю на слове. Сегодня отчетом занимаешься ты. И строишь глазки Люку тоже, — ткнула в грудь напарника указательным пальцем.

Он рассмеялся и быстро-быстро захлопал ресницами:

— Вот так?

— Уверена, Мэйсону понравится.

Мне так точно понравилось, поэтому в отличном расположении духа мы с Полом двинулись вниз, оказавшись на улице как раз в тот момент, когда в дом входила бригада медиков, явно вызванных для О ’Нила.

Заметив меня и Джонса, шеф резво ринулся к нам, четвертуя меня не предвещающим ничего хорошего взглядом:

— Ривз, что ты ему отстрелила? — ни за что ни про что вызверился на меня Люк, имея в виду того урода с девятого этажа, по вине которого мы, собственно, все здесь и собрались.

— Да ничего, — глупо хлопая глазками, как это несколько минут назад изображал Пол, торжественно поклялась я. — Руку с ривольфом пробила, а потом вторую, чтоб не тянул ее к оружию. Допустимая самооборона.

Мэйсон с заметным облегчением выдохнул, расплылся в улыбке и как-то важно приосанился, словно у него за спиной начали прорезываться крылья. А когда он стал радостно потирать ладони и мне подмигивать, я начала сильно волноваться за его душевное равновесие.

— Молодец, — зачем-то погрозил мне пальцем шеф. — Ну молодец же, Ривз, когда захочешь. Я выиграл. Марли мне сотню торчит.

У меня от неожиданности даже слов не нашлось.

— Вы что, с начальником тактического отдела на меня ставки делали? — спустя минуту мрачно поинтересовалась я у радостно притопывающего начальника.

— Ага, — поражая своей наглостью, признался он. — Марли утверждал, что ты отстрелишь О’Нилу яйца. А я сказал, что на этот раз обойдется без членовредительства. Я же тебя знаю, Ривз. Если я тебе сказал без фокусов — значит, все будет по протоколу.

— Это точно. Вы меня знаете… Слушайте, босс, а мне с вашего выигрыша процент не полагается? Ну, я как-никак на вашей стороне играла…

У Мэйсона задергалась щека и глаза полезли из орбит:

— Ривз, — взвизгнул он. — А ну, марш отсюда. Дежурите с Джонсом сегодня в одиннадцатом секторе. И чтобы вечером на построении была как штык. Штаб объявит результаты отбора по проекту «Торн».

— А я при чем?

То, что меня туда не возьмут, и гадать не нужно было. Ну, не с моим ростом и репутацией. Поэтому я искренне не понимала, зачем должна наблюдать за тем, как удача проплывает мимо.

— Молчать, когда я с тобой разговариваю, — окончательно взбесился Люк.

А я что делаю? И вообще, можно подумать, между его воплями хоть кому-нибудь можно вставить свои пять кредитов.

— Вечером на построении, я сказал. И отчет чтобы лежал у меня на столе уже сегодня. Пшли вон.

Мы с Полом понимающе переглянулись и, сделав вид, что очень расстроились, пошагали на дежурство.

— Ты куда? — поинтересовался Джонс, когда я вместо того, чтобы свернуть к стоянке склиперов, двинулась к своему флайкорту.

— Дежурить сегодня мы будем на этом, — кивнула на него я.

Снятая брелоком блокировка услужливо подняла вверх дверь летательного аппарата, и Пол очень «живописно» выругался.

— Ривз, у кого ты его сперла?

Ну вот, почему обо мне сразу нужно думать в таком ключе? Ну да, я не могу себе такой купить. Но это не значит, что мне его не могут подарить или, в крайнем случае, дать покататься.

— Отец дал полетать, — сказала почти правду я. Дорогие подарки родителей я никогда не афишировала перед сотрудниками, не желая быть предметом зависти, злословия и выделяться на их фоне. А говорить напарнику о том, что мне сегодня стукнул тридцатник, не хотелось. Да и вообще не хотелось вспоминать об этом событии. Что за радость каждый раз напоминать человеку, что сегодня он постарел еще на один год?

— Крутая штуковина, — глаза Пола засияли, как огни наводки, и лицо приобрело глуповатое выражение. Еще немного, и парень станет пускать на флайкорт слюни.

Я его вполне понимала. Академическая специальность Джонса значилась как штурман-пилот. И управлять Пол мог любыми наземными и воздушными видами транспорта. Но в нашем подразделении были только склиперы и флайеры, а на них особо не разгуляешься.

О плэйтшипах* я даже говорить не хочу. Их на всех не хватало. Начальство над ними тряслось, как над златом, а потому управление ими доверяли только проверенным и постоянно работающим на них бригадах.

Ну да, мы те самые сапожники без сапог. Это легионерам за успешно выполненные операции заказчики платят сумасшедшие деньги, на которые они закупают себе дорогущее оборудование для работы и новые звездолеты, а нам приходится довольствоваться скромным межгалактическим бюджетом, в котором на космические рейдеры денег почему-то все время не хватает.

Можете себе представить восторг нашего начальства, когда бывшая дрейкерша Агни Паркер, а теперь владелица концерна «Спаркс Гэлакси», занимающейся производством стрэйнджеров, решила облагодетельствовать СМК и подарить нам несколько десятков звездолетов.

По вселенским масштабам это, конечно, мелочь. И дай Бог, чтобы на Юккаре оставили хотя бы парочку. Потому что в межгалактическом альянсе есть множество планет с напряженной криминогенной обстановкой, а на Юккаре, благодаря тому, что здесь располагается штаб СМК, относительно спокойно. Но уверена, что благодарность штаба не знает границ, и в данный момент его генералы старательно облизывают все части тела легендарного Стэнли Стэнфорда, прибывшего с Фаэртона, чтобы лично научить нас пользоваться навороченной техникой.

— Садись за штурвал, — я бросила ключи обалдевшему Полу и, усевшись во флайкорт, не без удовольствия добавила: — У нас с тобой сегодня дежурство будет с ветерком.

— Шарлотта, да мы с тобой на этом весь сектор за считанные минуты облетим.

Оу, если Пол перешел на имя, то он близок к экстазу. Забывать мою фамилию он начинает только в минуты сильного возбуждения, а флайкорт его явно возбуждал.

А вот наблюдать за тем, как парень управляет пилотником, было истинным наслаждением уже для меня. Сияющее счастьем лицо друга и напарника — это, пожалуй, самый лучший подарок на день рождения. И флайкорт не идет с этим ни в какое сравнение.

До обеда мы с Полом просто летали туда-сюда по сектору, проверяя возможности аппарата и разбираясь в его новомодных наворотах. А потом следили за ситуацией во вверенном нам квадрате по монитору. Встроенный в приборную панель бортовой компьютер позволил нам подключиться к служебной сети нашей базы на Юккаре и вывести на экран показания всех камер слежения в заданном квадрате одновременно, периодически просматривая увеличенное изображение с каждой. Можно было вообще ничего не делать: висеть на одном месте, переговариваться с другими патрульными бригадами, играть в видж* и поглядывать на экран.

— А этот что здесь делает? — Пол, просматривая очередную картинку, случайно заметил выходящего из машины на заднем дворе гипермаркета мужчину и приблизил изображение, озадаченно разглядывая его лицо. — Это же Блазар. Какого он забыл на Юккаре?

— А это точно он? — я перегнулась через плечо напарника, сунув свой нос в экран. — Запроси в базе поиск сходства лиц.

Пол быстро пощелкал кнопками, и компьютер мгновенно выдал результат: 100 % сходство.

Эмиль Нирго, по кличке Блазар, был крупнейшим торговцем наркотиков в галактике R-14 и поймать его на горячем пытались не на одной планете, но эта сволочь, как тот самый блазар*, затмевая по мощности излучаемого света все остальные звезды в своей галактике, всегда оказывался непричастным к делу, оставаясь недосягаемым для длинных рук СМК.

— Твою ж космическую флотилию, — протянул Пол, когда из черного хода здания появился не кто иной, как сам Монти Дрэйк, которого в тесных кругах звали Zеrо, а вместе с ним Робби Боуз.

Монти был владельцем игорного комплекса «Невесомость» на Блактэе, и я думаю, что в широкий спектр его развлекательных услуг входили не только карты, рулетка и красочные шоу, но и девочки, подпольные бои с тотализаторами и наркота. Почему думаю? Потому что внешне у него все всегда прилично и связать его с кем-то из бандитов никогда никому не удавалось. Ну, подумаешь, играют они в его казино. А кто не играет? Президенты, сенаторы и консулы различных планет тоже были частыми гостями его комплекса. Тут догадки можно засунуть себе в одно место. Нет доказательств — нет и обвинений.

И если с первыми двумя все было более-менее понятно, то каким боком рядом с птицами такого высокого полета оказался глава местной бандитской группировки Робби Боуз, оставалось загадкой.

— Слушай, Ривз, по-моему, здесь намечается что-то грандиозное, — просипел Пол, наблюдая за стремительно разворачивающейся на заднем дворе гипермаркета движухой.

Сначала туда опустились два грузовых флайера с логотипом межгалактической компании по перевозке мяса, а затем из них бодренько выскочила «мебель» с лицами, не обезображенными интеллектом, и стала грузить в перевозчики свежие туши.

— Там скрапс, — осенило меня. — Пол, они перевозят в тушах наркоту Нирго, которую Дрэйк потом сбывает у себя в клубах.

— А Робби им зачем?

— Это же целая схема. Робби крышует сеть этих гипермаркетов. Нирго привозит сюда наркоту. Ребята Боуза прячут ее в тушки, замораживают их, а потом отправляют на Блактэю в рестораны Монти. Я видела флайера с таким логотипом возле его клубов. И никто ничего не заподозрит, потому что мясо проходит контроль, когда прибывает на Юккару, и на него есть все соответствующие документы, а Монти просто делает в гипермаркетах закупки как у посредников. Неслыханная наглость проворачивать такое под самым носом штаба СМК.

— Это точно. Такое и в голову бы никому не пришло, — ошалело выдохнул Пол, а потом, открыв рот, ткнул пальцем в экран. — Да это же начальник департамента по борьбе с коррупцией.

Я потрясенно уставилась на вышедшего из черного хода Тэда Винсэнта, и все части пазла встали на свои места.

Теперь было понятно, под чьим прикрытием так нагло на Юккаре работали преступники.

— Быстро звони Люку и выдвигайся на объект, — приказала я напарнику. — Надо брать их всех, пока есть такая возможность. Откуда это изображение? Где находятся камеры слежения?

— Ривз, это картинка со спутника, — убил меня наповал Пол.

Я потом обязательно скажу отцу спасибо за флайкорт с возможностью подключения бортового компьютера к спутниковой сети наблюдения, а сейчас мне нужно было успеть развернуть операцию и не упустить никого из преступников.

***

Спустя пять минут наш флайкорт стоял на крыше небоскреба, с которого отлично простреливалась территория заднего двора гипермаркета, а мы с Полом, установив на парапет винтовки, наблюдали за происходящим через окуляр оптического прицела.

Ройс и Тим из дежурившей в соседнем квадрате патрульной бригады засели в двух соседних зданиях, поэтому весь периметр контролировался нашими общими силами, а поднявший на ноги весь отдел Люк руководил наземной операцией, незаметно оцепив весь квартал.

— Ривз, слушай меня, — эфир взорвал злобно гавкающий голос Мэйсона, и я поморщилась от желания прочистить ухо. — Работаешь по моей команде. Снимаете охрану и аккуратно держите на прицеле Монти, Нирго, Боуза и Винсента, пока штурмовики не возьмут их в кольцо. И без фокусов. Ты меня слышала? Чтоб волос с их головы не упал. Ривз, я сказал — без фокусов. Ривз, — заорал шеф, вынуждая меня ответить:

— Вас поняла. Без фокусов.

— Смотри у меня, — вякнул Люк и отключился.

— По-моему, он на тебя опять с кем-то поспорил, — улыбнулся Пол.

— Думаешь?

— Слышала, как он произнес твою фамилию? «Ри-ивз… без фокусов.»

— Это точно было «Ри-ивз», а не «Ривз»? — пародируя интонации голоса шефа, уточнила я.

— Мамой клянусь, — хохотнул Пол.

— Точно-точно, — подтвердил в микрофон слушающий нас в эфире Ройс.

— Нет, ну не говнюк? — мне реально стало обидно. — Люк получает в два раза больше, чем я, еще и ставки на меня делает.

— А ты ему банк сбей, Шарлотта, — раздался у меня в наушнике ржач Тима.

Да уж, «сбей»… Одно дело «сбивать», когда Люку это ничем не грозит — и совсем другое доставлять шефу серьезные неприятности. При всех своих недостатках, достоинств у этого человека было гораздо больше. И как бы он на нас ни орал, за любого бойца из нашего отдела Люк Мэйсон перед высоким начальством глотку порвет, но в обиду не даст. Платить ему подлостью за верность может только такой урод, как Кларк.

И все же я смотрела в объектив на напряженно беседующих друг с другом Нирго и Винсента, и ехидный бес, сидящий у меня в голове, елейным голосом подбивал на нечто совершенно непотребное.

В конце концов, могу я повеселиться хотя бы в собственный день рождения, раз уж он у меня есть?

— Тим, Ройс, — уже мысленно увидев полную картину предстоящих действий, позвала я ребят. — Когда Люк даст сигнал, вы снимете пилотов флайеров, Пол выведет из строя автомобиль Блазара, а я отсеку им отступление, заклинив дверь черного хода. Ваши следующие объекты — охранники. Не подпускать к главным целям. Если будут дергаться — гасите. Главных я беру на себя. Стреляем на раз, два, три.

— Ривз, что ты задумала? — весело поинтересовался Пол.

— Увидите.

— Ну хоть намекни, — заныл в наушник Ройс.

— Сегодня в клубе будут танцы, — опустив палец на курок, улыбнулась я.

— Ривз, — чистоту эфира вновь испортил своим истеричным воплем Мэйсон. — Приготовились. Шестерок можно пускать в расход, но без фанатизма, — тут же предупредил он. — Мы начинаем штурм. Давай, крошка.

— Да как скажете, шеф, — хмыкнула я, и тихо произнесла: — Раз.

Четыре одновременных выстрела выбили из игры пилотов флайеров, автомобиль Блазара и заклинили дверь.

— Два.

Не успевшая дернуться «мебель» свалилась замертво там, где стояла, а их беседующие друг с другом боссы даже повернуть головы не успели.

Боже, благослови Боба Брайана за лучшую во Вселенной полуавтоматическую снайперскую винтовку.

— Жги, Ривз, — произнес кто-то в переговорное устройство, снимая мои тормоза с предохранителя.

— Потанцуем, мальчики? — переключаясь на связь с Мэйсоном и глядя в оптический прицел, улыбнулась я. — Пол, Тим, Ройс, держите периметр.

— Ривз, не смей. Придушу, — вопль Люка перешел в сиплый хрип, а потом и вовсе в какой-то хрюкающий вой, пока я, стреляя прицельными очередями бандюкам под ноги, заставляла их внушительные туши энергично прыгать на месте и, кажется, материться так, что слышал их ругань весь прилегающий к гипермаркету квартал.

— Шеф, сколько вы поставили на меня в этот раз? — не отвлекаясь от процесса стрельбы, спросила я в микрофон.

— Пятьсот, — злобно гавкнул внезапно прорезавшимся голосом Люк. — Ривз, паразитка, из-за тебя я потерял пятьсот кредитов.

Гад ползучий. Не мог меньше поставить? Так и разориться недолго.

— Мэйсон, ну что вы так расстраиваетесь. Я вам верну деньги. Зато вы посмотрите, как они пляшут. Да Блазар просто прирожденный танцор.

— По моему, он сачкует, — мрачно выдал шеф, и я добавила огоньку, заставляя солидного дядьку выделывать ногами чудеса акробатики.

— Все. Поигралась? Хватит, — буркнул Мэйсон. — Пора их брать.

— Шеф, а красивый кадр для новостей? — хохотнул Ройс. — Ну, марку же надо держать.

— Только без членовредительства, — тут же заорал Люк.

— Как скажете, шеф, — расплылась в улыбке я, поднимая наводку чуть выше.

Первая пуля, пройдя по касательной сбоку возле того места, что когда-то звалось у Блазара талией, срезала часть его ремня вместе с поясом, и штаны самого крутого гангстера во Вселенной плавно съехали вниз, демонстрируя снимающей на камеру бригаде медийщиков его красные в черный горошек трусы.

Второй жертвой моего развлечения стал Монти, следом за ним свои гламурные боксеры по новостному каналу засветил Боуз, ну, и последней звездой дня стал Винсэнт, обтягивающие белые плавки которого были самыми смешными из всей их честной компании.

Через минуту задний двор гипермаркета заполнился штурмовой группой, и встречать ее обездвиженным бандюгам пришлось со спущенными портками и поднятыми вверх руками. Не знаю, как Мэйсону, а мне кажется, что операция удалась на славу. Уверена, что сегодняшним вечером это будет самый жаркий новостной ролик.

— Ривз, с тебя пятьсот кредитов, — спустил меня с небес на землю шеф.

Вот же скупердяй.

— С получки отдам.

Да нет, мне не жалко. Мне все равно не на кого их тратить, а у Мэйсона жена и двое детей. И он, в отличие от некоторых, прекрасный муж и заботливый семьянин. По крайней мере, я никогда не слышала, чтобы он на свою драгоценную Джулию повышал голос. Да и называет он ее вне всяких обстоятельств исключительно «золотцем». Не знаю, как у кого, а у меня это почему-то всегда вызывает добрую улыбку, а если уж совсем быть честной, то и немножечко зависть.

ГЛАВА 3

Возня с «упаковкой» взятых нами боссов продлилась еще несколько часов. Казалось, что на место происшествия слетелось начальство со всех концов Юккары. И хотя они радостно отчитывались перед журналистами, что операция прошла успешно, я точно знала, что вечером меня ждет жесткий разнос от шефа, а потому морально готовилась к словесной порке.

В отделение все наше подразделение вернулось еще до сумерек. Пол подошел ко мне в тот момент, когда я снимала бронекомплект и, опершись плечом о шкаф для одежды, тихо спросил:

— Нервничаешь?

— Ты о чем? — не совсем поняла его вопрос.

— Ну как же? Через полчаса объявят результаты отбора.

— А-а, ты об этом… — вытянув из рабл-слотов запаски, я поставила их на стол, пряча за нарочитой небрежностью своего тона разочарование. — Мне все равно ничего не светит. В любом случае меня не взяли бы.

— Брось, — недоверчиво посмотрел на меня друг. — Ты — лучший законник в нашей конторе и к тому же самый честный и принципиальный, какого я знал. Ни за что не поверю, что тебе все равно и нет никакого желания попасть в команду Стэнфорда.

— Да, он — мега, — соглашаясь с неоспоримым, улыбнулась ему. — Работая с такими, как Стэнфорд, приобретаешь колоссальный опыт. И мне, как человеку и как профессионалу своего дела, безусловно, хотелось бы его получить. Но не все в жизни случается по щелчку наших пальцев, Пол. И я не начну ныть и топать ногами из-за того, что мне вместо пряника подсунут дырку от бублика. Я буду жить дальше.

— Почему ты не попросила Долсона? Вы же с ним…

Старая рана вдруг болезненно заныла, и я, сжав кулаки до боли в пальцах, заставила себя сдержанно ответить Полу:

— Я не стану просить этого ублюдка помочь мне, даже если буду подыхать, стоя на коленях в луже собственной крови.

— Извини, — виновато посмотрел мне в глаза парень.

— Нормально все. Забыли, — прицепив табельный бластер на пояс, я перевела дыхание и уже совершенно спокойно улыбнулась напарнику. — Пойдем? Тебя, думаю, в команду к Стэнфорду точно возьмут. Ты классный штурман, отличный стрелок и просто хороший парень.

Пол улыбнулся, благодарно хлопнул меня, попав по все еще ноющему плечу, и мы с ним пошли в ангар на построение.

Что я могу сказать? Стоя в шеренге таких же, как и я, рядовых офицеров, натурально чувствовала себя девицей, которую так и не пригласили на танец. Пожалуй, это был самый ужасный момент за весь день.

Не думала, что так сложно будет сохранять на лице безразличие, когда начальник штаба называл фамилии отобранных тэйдоров. Я ничего и никогда не прошу у Бога. И давно не верю в чудеса, но… Песок мне в ствол. Я вдруг с удивлением поняла, что действительно хочу попасть в команду Стэнфорда.

— Эйтор Пол Джонс — шаг вперед.

Стоящий рядом со мной Пол вздрогнул, а я, бросив на него короткий взгляд, улыбнулась, искренне радуясь за друга. Он заслуживал эту победу, хоть мне и будет его ужасно не хватать на дежурствах.

— Тэйдор Шарлотта Ривз — шаг вперед, — обрушилось словно гром небесный на мою голову.

На секунду подумалось, что все это происходит не со мной, что это какой-то фантастический сон, а потом, сделав глубокий вдох, я стремительно вышла из строя.

Имен остальных членов команды я не слышала. Мне было неинтересно. Интереснее было другое: как я вообще сюда попала? Моя принципиальность и твердолобость очень часто доводила начальство до белого каления, и рекомендовать меня Стэнфорду сверху уж точно бы не стали, а Долсон так и вовсе поставил бы на мне черный крест, разве что…

Черт, не мог же Стэнфорд сам выбрать меня из нескольких сотен претендентов? Эта мысль была неожиданной, поскольку я не понимала мотивов моего нового босса. Что он во мне увидел? В голове глухо щелкнул затвор, и до меня, наконец, дошло: ему нужен стрелок. Он заметил мой сертификат высшего класса. В нашем корпусе ни у кого такого больше не было.

— Шарлотта, мы в команде, — шепнул Пол. — Ты в это веришь?

Хороший вопрос. Я не то чтобы не верила, мне казалось, что вот сейчас генерал Нильс скажет, будто вышла какая-то нелепая ошибка, и задвинет меня обратно. Я даже не шевелилась до тех пор, пока не объявили «вольно» и не сказали, что названные офицеры завтра утром переходят под руководство полковника Стэнфорда и должны явиться к семи утра на построение в космопорт.

Застрелиться. Укусите меня. Нет, скажите, что я сплю, и все это мне снится. И очень вас прошу — не будите меня, потому что я не хочу просыпаться.

Словно прибитая, я шла обратно в отдел и, когда в темном кабинете внезапно включился свет, а тишина взорвалась оглушительным «Поздравляем.», уставилась на толпу своих сослуживцев, как собака на летающего на флайере кота.

— С днем рождения, Ривз, — вперед важно вышел Мэйсон, бесцеремонно обнял меня и приложился к щеке поцелуем.

Вот засада, неужели они все помнят? А я-то собиралась смыться по-тихому…

— Думаю, что главный подарок ты сегодня уже получила, Шарлотта, а теперь прими от нас еще один — скромный, — улыбнулся Люк, и я вдруг поняла, что шеф каким-то образом если не знал о результатах отбора, то их предвидел.

У меня в руках оказалась небольшая коробка, открыв которую, я неожиданно растрогалась. Внутри лежал оптический прицел. Самая последняя модель. Со стороны сотрудников это было невероятно приятным знаком внимания и уважения.

— Ребята, это же очень дорого, — вглядываясь в смеющиеся лица друзей, сглотнула я. — Спасибо.

— Будешь теперь учить танцам очередных крокодилов, — выкрикнул Ройс, после чего все стали весело смеяться.

— А теперь о главном, Ривз, — внезапно посерьезнел Люк. — Твое счастье, что простым гражданам понравилась твоя сегодняшняя самодеятельность и танцы под аккомпанемент стрельбы. Последние новостные ролики бьют все рейтинги, и мы теперь настоящие звезды. Но если ты устроишь что-то подобное Стэнфорду и тебя выпрут из его команды с позором, я тебя собственноручно пристрелю. Из твоего же «Брайана». Знаешь, чего мне стоило пропихнуть начальнику штаба папку с твоим личным делом?

Больше мне ничего говорить было не нужно.

— Люк, заткнитесь, — я порывисто обняла шефа и тихо шепнула: — Спасибо. Я вас не подведу. Обещаю.

— Ну… — Мэйсон, прочистил горло, неловко замялся и легонько похлопал меня по спине, — Я надеюсь, Ривз. И это… Отчет чтобы до завтра сдала. Никто за тобой хвосты подбирать не будет. И с тебя пятьсот кредитов. В получку отдашь.

— Я же пообещала, — рассмеялась я. — Конечно, отдам.

— А где наш торт? — хлопнул в ладоши Люк, и под громкие аплодисменты собравшихся из-за их спин выплыл Пол с тортом, на котором гордо красовалась одна-единственная свечка в виде снайперской винтовки.

Ну, слава Богу, что хоть не тридцать штук навтыкали. Вот это точно был бы перебор…

В непринужденной беседе обсуждая события прошедшего дня и поедая сладкое, мы просидели в отделе еще почти час, а когда Мэйсон уехал домой, ребята стали выпроваживать из конторы и меня.

— Дуй спать, Ривз, ты сегодня заслужила отдых, — заявил мой напарник. — А отчет мы за тебя склепаем.

— И не забудь, что завтра с утра насиловать твой мозг будет уже не Винторез (так парни ласково звали Люка за его умение «вкручивать гайки»), а самый настоящий Гвоздь, — пошутил Тим.

Забудешь тут такое. Это уж точно вряд ли. Хотя в одном ребята ошибались. Домой я сейчас не собиралась. Какое «домой», когда у меня в наличии имелся новенький неопробованный прицел.

Думаете, что я чокнутая и по ночам устраиваю охоту на местных урок? Нет, я не настолько не дружу с головой, хотя и стреляю исключительно по движущимся мишеням. Вот уже год я являюсь членом закрытого снайперского клуба «Zооm», построенного на Блактэйе специально для таких фанатиков оружия, как я.

Если честно, то когда его открыли, я думала — это какая-то лажа, созданная для богатых идиотов, желающих попалить из бластера по летающим тарелкам. И оказалась приятно удивлена, когда на мой посланный по сети запрос мне предложили для начала приехать и сдать тест на уровень. Стрелков ниже класса «С» просто не рассматривали. Даже за деньги. В то же время мзду с членов клуба здесь брали очень приличную. Годовой абонемент стоил мне всех моих отложенных за годы службы сбережений, которые я впоследствии честно отбила за счет ставок на себя, родимую. И пока что я не проиграла ни одному из стрелков клуба, и мой рейтинг в «Zооm» считается самым высоким.

Ах да, чуть не забыла. Имеется в виду, что лидером турнирных таблиц является мой аватар — эффектная блондинка Шо: язва, маргиналка и оторва. Абсолютно раскованная, невероятно дерзкая и дьявольски сексуальная. Словом, прямая противоположность настоящей Шарлотты Ривз: угрюмой, закомплексованной и… самой обыкновенной.

Понятия не имею, кто выбросил год назад на рынок игровых услуг голографические аватары, но они стали самой настоящей бомбой. Надеваемый на руку широкий электронный нанобраслет с чипами и настройками, путем нехитрых манипуляций всего за секунду сначала делает хозяина браслета совершенно невидимым, а затем создает вокруг его фигуры настолько реальную и плотную голографическую проекцию, что понять, настоящий это образ или нет, совершенно невозможно. Смотришь на себя в зеркало, а видишь кого-то совершенно другого. Это как залезть в чью-то шкуру, под которой можно спрятаться от всего мира и от себя самой. Не знаю, как эта штуковина работала, но соприкасающиеся с кожей датчики не только меняли образ человека, но и модулировали по желанию его голос. Таким образом соблюдалась абсолютная конфиденциальность.

Да, надевая маску Шо, я действительно пряталась, хотя, может, и наоборот — выпускала внутреннего демона, которого всю свою сознательную жизнь Шарлотта Ривз держала на цепи. То, что было позволено Шо, никогда не посмела бы вытворить Шарлотта.

Но сегодня я не собиралась эпатировать публику. Сегодня в моих планах была только легкая разминка и желание настроить новый оптический прицел под десятый «Брайан». А для этого у меня был старина Пит — аватар парнишки девятнадцати лет, которого участники клуба снисходительно называли «сынком» и частенько учили своим финтам и хитростям, поощряя за наглость и зоркий глаз.

Кем были на самом деле те мужики, которые посещали клуб, я не знаю. Возможно даже, под аватаром одного из них скрывался какой-нибудь межгалактический киллер, которого разыскивали по всей Вселенной. Но меня это по большому счету и не интересовало. Политикой клуба было запрещено спрашивать друг у друга настоящие имена. Оно и правильно. В «Zооm» между нами не было различий, здесь мы все были теми, кем хотели быть — талантливыми снайперами и стрелками от Бога. И здесь мы просто получали удовольствие от того, что делали, не опасаясь быть за это наказанными или убитыми.

***

На Блактэю, благодаря флайкорту и пространственному нуль-переходу*, я попала всего через полчаса. Свой навороченный пилотник я оставила возле космопорта на Юккаре, а до клуба добиралась уже на арендованном склипере*. Благо на выходе из транспортных капсул их было не меньше сотни. Оплати только количество используемых крамов* картой, и катайся сколько влезет.

Около часа я под аватаром Пита потратила на разминку, пристреливаясь и настраивая новый прицел. А потом договорилась о спарринге с Хоупом, которому без сожаления проиграла, поддавшись на двух выстрелах, но в итоге заработала тысячу кредитов, потому что ставку от Шо через флэтпад сделала именно на него.

Вечер можно было считать удачным: во-первых, потому что я не только заработала обещанную Мэйсону пятисотку, но и осталась в наваре, а во-вторых, поскольку о моем дне рождения еще можно было не говорить в прошедшем времени, я позволила себе расслабиться и немного выпить, болтая обо всякой ерунде с местным барменом.

— Вот это номер, — внезапно перестав полировать белоснежной салфеткой фужер, замер он с открытым ртом. — Либо у меня галлюцинации, либо это действительно Гвоздь.

Я повернула голову и едва не выругалась.

Твою ж межгалактическую экспедицию. Как он вообще здесь оказался? Купил абонемент? Не сомневаюсь, что он может себе его позволить, как и в том, что администраторы перед ним чуть ли не красную дорожку постелили, когда он появился на пороге клуба.

Вальяжно засунув руки в карманы, он вразвалочку двигался между завсегдатаями клуба «Zооm», и был просто огромным. И хотя я сотню раз видела Стэнли Стэнфорда на экранах головизоров, и там он тоже маленьким не казался, в реальности один из лучших стрелков во Вселенной выглядел впечатляюще большим.

Большим? Серьезно? Да на хрен. Я натурально дышала этому громиле в пупок, а потому, когда он уронил свой зад рядом со мной на высокий стул у барной стойки, старательно попыталась мимикрировать под стакан с хоучем*, радуясь тому, что под тем аватаром, который я на себя сейчас нацепила, меня и мама родная не узнала бы. А уж новоиспеченный босс, который видел в личном деле только мое страшное, как атомная война, фото, вряд ли бы додумался провести хоть какую-то параллель между бандюковатым, коротко стриженым парнем и унылой тридцатилетней теткой с таким же скучным послужным списком.

Это было неслыханно. Здесь у всех до единого игроков были свои аватары и подложные имена, а этот, нарушая все правила клуба, явился без обмундирования и прикрытия, бросая вызов никому конкретно и одновременно всем. Тут особо и мудрствовать не нужно было, зачем стрелок-легенда межгалактического масштаба приперся в закрытый снайперский клуб. Еще бы на лбу себе написал: «Кто на новенького?», ну, для особливо тупых. Да сразиться с ним здесь пожелает каждый.

— Слышь, пацан, — Стэнфорд небрежно развернулся, проехавшись по мне цепким профессиональным взглядом наводчика, и у меня возникло такое чувство, что меня основательно так взяли на мушку. — А тебе не рано употреблять такие крепкие напитки?

Холодный хоуч остановился на полпути к желудку и как-то неожиданно полез обратно.

Космический бог, это он мне?

— Это я тебя спрашиваю, — огорошил меня здоровяк, как только я стала вертеть головой по сторонам в попытке найти заинтересовавший его объект.

— Не рано, папочка, — собираясь грубо его отшить, буркнула я, и широкая ладонь Стэнфорда тут же заехала мне по затылку. Не больно, но неожиданно и как-то, прямо-таки скажем, отрезвляюще.

— Не хами, малой, — сверкнув белозубой улыбкой подмигнул мне мужчина, на мгновение лишив дара речи. — Когда папа Стэн спрашивает — отвечать надо коротко и по существу. Понял?

Да чего уж тут непонятного? Добро всегда побеждает зло — кто сильнее, тот и добрый. Второй раз огрести по шее мне не улыбалось.

— Понял.

— Ну и ладушки, — довольно вздохнул Стэнфорд. — Восемнадцать есть?

Застрелиться. Он издевается? Может, мне ему еще и документы показать?

— Есть, — выпустив взглядом исподлобья в наглого бугая серию коротких проникающих, рыкнула я.

— Пить эту дрянь будешь тогда, когда тебе исполнится двадцать один, — укокошил меня мой визави и будущий босс по совместительству. — Если здесь кто-нибудь еще раз нальет ему, я на ваше заведение сначала натравлю межгалактический контроль, а потом на фиг закрою.

У меня в словарном запасе неожиданно остались одни междометия и отборный межгалактический мат. Какого? Это вообще что еще за закидоны? А пушку в руках мне держать можно, или выбрось, детка, каку — она, оказывается, стреляет?

Сволочь-бармен услужливо осклабился, тут же отобрав у меня любимое пойло, а Стэнфорд, с мордой лица, на которой практически открытым текстом читалось «И Бог сказал: «Да убойтесь соблазна, дети мои, а то пристрелю.»» бросил на барную стойку сотню кредитов.

— Налей ему и мне морковного сока, Саймон, — прочитав на бейджике имя бармена, пробасил Стэнфорд.

Я поперхнулась. А бармен еще и позеленел. Походу, морковного сока в ассортименте бара «Zооm» не водилось, но если бармен хотел жить (а я уверена, жить этот засранец хотел), то он просто обязан был что-то придумать.

— Фрэш подойдет? — прочистив горло, спустя секунду нашелся Саймон.

Чтоб меня… У него что, действительно есть морковь? Они ее тут под стойкой, что ли, выращивают?

— Это даже лучше. И ложку сметаны или масла туда добавь, — заявил Стэнфорд, а после, «сняв прицел с бармена», перевел его на меня. — Запомни. Для обострения зрения, малой, хорошему стрелку нужна диета, а именно, витамин А, источником которого является морковь. А от бухла руки трясутся и реакция пропадает. Ну что, пацан? И кто здесь самый крутой? — мужчина скрестил на барной стойке свои здоровенные лапищи и обернулся через мощное плечо, небрежно цепляя взглядом косящихся на него завсегдатаев клуба. — Зовут как?

Это он мне?

У меня от волнения в горле пересохло, а потому ответ получился сиплым и немного писклявым, впрочем, для сопливого пацана, под которого я косила, это было простительно:

— Я Пит. А стрелков хороших здесь много. Вон тот высокий блондин в сером комбезе — Макси, отличный соперник на легких видах оружия. Всегда играет с двумя бластерами. Холли, коренастый брюнет рядом, предпочитает только крупнокалиберные пушки и зумбальтом действительно выделывает чудеса. Видишь двух дрыщей у стенки? Это местные звезды. Их конек — ривольфы девятого калибра, а лучшая здесь Шо, но ее сегодня в клубе нет.

— Ее? Она баба?

— Девушка, — терпеть не могу этого шовинистического «баба». Засада, я думала, этот экземпляр особенный, а он такой же тупой придурок, как и все представители его пола.

— М-мм… Ты ее тайный воздыхатель? — лукаво подмигнул мне Стэнфорд.

— Ты бы тоже впечатлился, если бы ее увидел, — прозвучало крайне нагло и самоуверенно с моей стороны. — Правда, после того как она отстрелит тебе яйца, градус твоей симпатии к ней слегка понизится.

— А ты мне нравишься, малец, — заразительно улыбнулся Стэнфорд. — Ну, а о себе что скажешь? В какой категории рубишься ты?

— Уверенный класс «С», но иногда, когда в ударе, могу и на «F»-уровень выходить.

На самом деле и мой класс «С», и тот же «F» являлись чистым блефом, потому что в аватаре Пита я была таким себе "своим парнем", что не желал выделяться, а приходил в клуб лишь для того, чтобы услышать мужской треп и горячие новости, которые красотке Шо никто в здравом уме не рассказал бы.

— А эта твоя Шо? — лениво поинтересовался Стэн. — В какой категории играет?

— Нет такой буквы, которая может обозначить ее класс, — почти не соврала я. — Она high*. Профи вроде тебя.

— Прям вроде меня? — с ироничной издевкой уточнил Стэнфорд. — А ты знаешь, кто я такой?

— Знаю.

Нет, мля… Тут никто не знает, кто такой Гвоздь. Табличку себе еще на грудь прицепи: «Дети, я — Бог.» И разве может какая-то глупая баба стрелять лучше тебя? Ты же у нас звезда. Где уж нам, убогим, с такими тягаться?

Рил, * захотелось ювелирно прочесать ему волосы на макушке, чтобы оставленная пулей полоса еще долго напоминала о том, что гордыня — таки смертный грех. Мысль была отчаянной и дерзкой. Никогда со мной такого раньше не случалось. И не могу понять, с какого перепуга на меня так пагубно подействовал именно Стэнфорд? Вроде же ничего плохого мне не сделал и не сказал. Просто вдруг подумала, что если он на меня-парня смотрел как на хромую блоху, то что говорить обо мне настоящей — тощей пигалице ростом метр со шлемом в прыжке?

— И что, твоя Шо и впрямь так хороша? — мужчина подвинул мне стакан с соком и, довольно жмурясь, принялся за свой.

— А ты приходи завтра и сам убедишься. Она всегда прилетает в клуб по четным дням. Правда, не факт, что она захочет с тобой играть. Ее такие, как ты, не интересуют.

— А что ее интересует? — приподнял бровь Стэнфорд.

— «Брайаны», — стойко выдержала его насмешливый взгляд.

— «Брайаны», — задумчиво протянул мужчина. — Хороший вкус у девочки… Ну, «Брайаны», так «Брайаны», — допив сок, поднялся с места он.

— Ты куда? — растерялась я, сама от себя не ожидая такой заинтересованности. — Собираешься с кем-то сыграть?

— Скучно тут у вас как-то, — поморщился Стэнфорд. — Ни танцев, ни женщин. А с мужиками я не танцую.

Мне почему-то вспомнилось сегодняшнее «танго» Блазара, и улыбка несдержанно тронула губы. Забавно было бы посмотреть, как прыгает Стэнфорд. С его-то массой.

— Женщины у нас в клубе есть, но танцы, которые они предпочитают, тебя точно не устроят.

Хотя кто их знает, может, при виде Стэнфорда приоритеты у них резко сменили бы свой курс. В «Zооm», не считая меня, было зарегистрировано еще восемь женщин. Самый высокий уровень — «G» — был у Кларисс, крепкой, высокой тетки. Подозреваю, что она — бывший стрелок космического флота. Уж больно выправка у нее была характерная. Остальные цепляли на себя аватары, похожие на мою Шо, только в отличие от меня, класс их стрельбы стабильно держался между уровнем «С» и «F».

— А сегодня у вас, значит, не женский день? — поблуждав по периметру взглядом и не обнаружив ни одной представительницы слабого пола, Стэнфорд, как мне показалось, огорчился. — Дам я что-то здесь не наблюдаю.

Я одного понять не могу: он что, пришел, чтобы склеить себе в снайперском клубе подругу? Нет, нормальный вообще? Люди сюда как бы стрелять приходят, а не глазки друг другу строить.

— Может, еще кто и подтянется, — вяло предположила я, не впечатлив этим Стэнфорда совершенно.

Достав из кармана флэтпад, он потыкал пальцем по экрану, что-то записывая, а потом бросил на барную стойку еще сотню.

— Спасибо за сок. В следующий раз, когда приду, сделаете мне такой же, — кивнул он Саймону.

— Ты что, уже уходишь?

Это как-то было очень не похоже на того Стэнфорда, каким мы все его себе представляли. Посидел, попил сока, увидел, что вокруг нет ни одной бабы, и решил свалить? А как же размяться и показать класс?

— Ну, раз лучшего стрелка здесь сейчас нет, то и мне тут делать нечего, — снизошел до объяснения Стэнфорд. — Пойду я. Поздно уже. А мне вставать рано.

Возникло какое-то чувство горького разочарования, как будто откусываешь торт, а у него вместо ожидаемого тобой вкуса именно тот, который ты просто не перевариваешь.

Вот этот до противного правильный мужик, пьющий исключительно сок и ложащийся баиньки по расписанию, и есть сам Стэнфорд? Ударьте меня чем-нибудь.

— А может, сыграем разок? — попыталась остановить его я.

— Извини, малец. В другой раз обязательно, — подмигнул мне Стэнфорд и, не обращая внимания на желающих к нему подойти и познакомиться мужиков, спокойно двинул на выход.

Он еще и до дверей дойти не успел, как меня обложили со всех сторон, словно попавший в окружение звездный крейсер.

— Что он хотел? — завистливо разглядывая мощную спину Стэнфорда, спросил Хоуп. Парень был геем и никогда этого не скрывал.

— Трахнуть тебя. Задница ему твоя понравилась, — весело заявила я.

— Что, правда? — Хоуп заинтересованно оглянулся на Стэнфорда и, недвусмысленно хмыкнув, изрек — А он ничего так…

— Догони, скажи ему об этом, и у тебя в жопе появится еще одна дырка. Пятнадцатого калибра, — тут же отозвался Холли, и все мужики в клубе стали громко ржать.

Похихикав вместе с ними и допив сок, я еще минут десять слушала мужские споры насчет личности Стэнфорда и того, что сегодня он просто вышел на разведку, а вот завтра Гвоздь наверняка заявится сюда с оружием, и тогда начнутся настоящие спарринги, на которые можно будет делать крупные ставки. Говорить им о том, что из всех стрелков клуба Стэнфорд уже предпочел мою Шо, я не стала. Я собиралась хорошо заработать на самоуверенной звезде межгалактической величины, сделав единственную ставку от Пита на Шо, которая заберет весь банк.

***

Клуб я покинула в приподнятом расположении духа, добравшись домой чуть за полночь. Открыв ворота, я с оружием на изготовку привычно обошла вокруг здания, проверила периметр, а потом, зайдя с черного хода, заглянула под половик у порога.

Семечки свигура были целыми и лежали в той последовательности, в какой я их разложила, а значит, нежданных гостей не было.

Осторожно открыв дверь, я бесшумно прошла через кладовку на кухню и, несколько минут послушав тишину, включила свет.

Дойдя до парадной двери, проверила стоящую на ручке гильзу и только после этого опустила оружие и стащила с себя куртку.

Все, как он меня учил… Необходимые меры предосторожности. Я помню. Именно поэтому я сплю с «Брайаном» под подушкой и каждый день тренирую свой слух. И тишина в доме для этих тренировок мне совершенно не помеха. Я люблю тишину. Она всегда платит мне взаимностью. В ней все чувства обостряются до предела. С них будто снимается толстая стружка, оставляя обнаженными инстинкты и невероятно прозорливым подсознание.

Думаете, что я параноик с навязчивой манией? Нет, я просто не имею права на ошибку.

Побродив по дому, но уже с целью что-нибудь поесть и приготовиться ко сну, я поднялась наверх и, забравшись в душ, простояла под теплой струей воды почти полчаса, грея ноющее плечо. Пять лет прошло, а оно почему-то не дает мне забыть Мобиус*, хотя жалости к себе я больше совершенно не испытываю. Все так, как есть.

Засыпая, я уже почти не думаю о том, какой бы была моя жизнь, если бы в ней не было ни Мобиуса, ни операции «Призрак». И знаете, к чему я прихожу в итоге? Думаю, что моя жизнь была бы скучной.

Тик… Тик… Тик…

Стрелка моих механических часов снова начинает отсчет отмеренного мне временем сна, и я проваливаюсь в него, как в черную дыру.

— Танго один… Девять север, три восток… Дайте огня… Больше не протяну…

Смрадный дым. Свист пуль. Кровь заливает глаза. Больно… Господи, как же мне больно. Еще один взрыв. Черный провал…

— Не вздумай умирать. Терпи, пацан. Ты же мужик. Все будет хорошо.

Тело выгибает в судороге, я открываю глаза, и…

Дышу.

Я воюю. Почти каждую ночь. И каждую ночь его голос спасает меня, заставляя цепляться за жизнь. Не знаю, почему. Знаю только одно — я не могу его подвести. И я живу. Живу вопреки. Потому что он приказал. Мое подсознание еще помнит его голос. Я — уже нет. Но этот голос — мой ориентир, который никогда не дает мне заблудиться в темноте.

Сухое горло сжимается в спазме, и я сейчас полжизни готова отдать за глоток воды.

Тик… тик… тик…

Стрелка на полшестого.

Подъем, тэйдор Ривз. Время идти на работу.

В голову вдруг запоздало приходит осознание, что я сегодня не патрулирую сектора, а перехожу в подчинение легендарного Стэнли Стэнфорда — и остатки сна снимает как рукой.

ГЛАВА 4

— Гвоздь, доброе утро. Доброе утро, Гвоздь. Гвоздь, подъем. Гвоздь, мать твою, поднимай свой зад с койки и тащи сюда. Гвоздь, прибью…

Будильник, установленный на флэтпаде, надрывался вот уже несколько минут, пока Стэн, с улыбкой слушавший «волшебный» голос капитана Паркер, не вырубил его, ласково буркнув в пустоту гостиничного номера:

— И тебе доброе утро, Морковка.

Этот микс из разнообразных фраз Агни, будивший Стэна каждое утро, еще несколько лет назад записал Хок, когда дрэйкерский расчет семь один девять восемь бороздил просторы Вселенной. Только сейчас уже не нужно было по нему заступать на вахту или дежурить на камбузе. Сейчас он просто вызывал у Стэна приятные воспоминания и настраивал новый день на хорошую волну.

Флэтпад Стэна синхронизировал все внесенные вчера в него заметки и, звонко пиликнул, выбросив на экран полный список запланированных на день задач.

Пролистав их до самого конца, Стэн подвесил напоминалку на самой последней записи: «Слетать в «Zооm»», и весело хмыкнул.

Закрытый клуб «Zооm» присылал ему и Свэну VIP-приглашения на почту еще год назад. И тогда, бегло просмотрев странное письмо, Стэн бросил его в папку черновиков, решив, что, возможно, когда-нибудь почитает его повнимательнее.

А вчера, прилетев на Блактэю, когда прямо на входе в развлекательный комплекс «Лотос» в глаза ему бросилась светящаяся алым вывеска снайперского клуба «Zооm», просто не смог пройти мимо. И зацепил его даже не огромный голограммный прицел, изображенный на рекламе, настолько реальный, что казалось, будто смотришь на мир сквозь его окуляр, а стоящие у входа тачки. На таких баснословно дорогих оксомобилях «черти» не ездили, а значит залетных придурков в клуб не пускали — только элиту. Причем очень азартную и продвинутую, потому что управлять бронированной, водонепроницаемой, оснащенной тремя лазерными пушками и зенитной установкой тачкой, имеющей восьмицилиндровый мотор и за пять секунд достигающей скорости 450 км/ч., мог только настоящий ас.

Блондинка, с которой Стэн хотел весело провести время, как-то сразу отошла на второй план, уступив место чисто профессиональному любопытству, удовлетворить которое у мужчины не получилось, потому что разговор о таинственной и супер-крутой Шо, на раз отстреливающей подкатывающим к ней мужикам хозяйство, подогрел его еще больше.

Почему-то сразу вспомнилась Морковка, и не будь Сал «слегка» беременна, Стэн бы решил, что под загадочным образом Шо скрывается именно она. Только эта чокнутая, с ее нечеловеческими способностями и сдвинутой на бок «башней» могла позволить себе вытворять что-то подобное. Факт существования Морковки № 2 не то чтобы удивлял, а несколько интриговал. Хотя в то, что незнакомка хоть немного похожа на Агни, Стэн по большому счету не верил. Плюс если на ней будет надета эта новомодная штуковина-аватар, понять, кто скрывается под его прикрытием, вообще невозможно. Может статься так, что загадочная Шо — это вовсе не женщина, а бородатый мужик, которому по приколу троллить клиентов клуба, приятно развлекаясь за их счет. Но на всякий случай Стэн все-таки проверил, как ведет себя на прикосновения обтекающая тело голограмма, треснув по затылку борзого пацана у барной стойки. Изображение даже рябью не пошло. Казалось, что Стэн приложил вполне реального человека, только волосы у него на ощупь были явно длиннее, чем у коротко стриженной голограммы. То есть прощупать под голографической проекцией мужик перед тобой или баба все же было возможно, а значит, шанс проверить реальность женщины-Шо у Стэна тоже был.

Немного вразрез задуманному шло начало занятий с отобранной для полетов на стрэйнджере командой, но поскольку в первый день Стэн собирался провести с офицерами только вводный инструктаж, пусть и не совсем короткий, то вечером без зазрения совести можно было устроить себе легкий отгул, и к ночи вернуться обратно на Юккару.

Через полчаса полковник Стэнфорд во всей своей красе вышел из выделенного ему начальством СМК флайкорта на площадку для приземления легких летательных аппаратов, испытывая затаенную гордость насчет своей скромной персоны, не разучившейся еще за время простоя собираться по-дрэйкерски быстро. Легионерская униформа привычно ладно сидела на его по-прежнему подтянутой фигуре, вызывая, как показалось Стэну, зависть даже у начальника штаба. День был солнечным, настроение — отличным, самочувствие — бодрым. Не жизнь, а песня.

— Офицеры, которых вы отобрали в свою команду, уже ждут вас в ангаре, — генерал Нильс шагнул навстречу Стэну, словно встретил старого друга, радостно потрясая в знак приветствия его руку.

— А вы что, все собираетесь присутствовать при нашем знакомстве? — Стэн недоуменно оглядел толпу генералов, прибывших вместе с начальником штаба, явно уже успевших застращать ожидающих в ангаре нового командира ребят.

Нильс растерянно оглянулся, не решаясь открыто возразить Стэну. Ну, оно и правильно. Кто же спорит с благодетелями? Глядишь, от них еще чего перепадет от щедрости душевной.

— А вы против? — крайне осторожно поинтересовался генерал.

— Я думаю, что в неформальной обстановке мне легче было бы познакомиться с подчиненными и расположить их к себе, — мгновенно включил дипломата Стэн, сожалея, что Сал не видит его в этот момент. Она бы им гордилась, — Присутствие на построении всех высших чинов штаба задает беседе несколько официозный тон, вам так не кажется, генерал?

Нильс с заметным облегчением выдохнул и добродушно выдал:

— Да, вы правы. Как-то я совершенно не подумал, что сегодня мы будем вам только мешать. Что ж, тогда позвольте и вас, и нас поздравить с началом, я надеюсь, успешного сотрудничества, и пожелать удачи.

— А вот за это огромное спасибо, генерал Нильс, — широко улыбнулся Стэн, обливая начальника штаба флюидами своего обаяния. — Удача еще никому не мешала.

— Это точно, — подражая шутливому тону Стэна, рассмеялся мужчина и, предложив проводить до ангара, медленно пошагал рядом, расспрашивая уже в основном о рабочих характеристиках нового стрэйнджера.

На входе генерал задержал Стэна еще минут на пять, обещая всякую поддержку по первой же просьбе в случае необходимости, а потом, простившись, наконец, позволил войти в помещение.

О чем думали встречающие его офицеры, Стэн даже предположить не мог. Ребята молчали как рыбы, вытянувшись в шеренгу перпендикулярно стоящему на заднем плане стрэйнджеру. Идти к ним по ангару в абсолютной тишине, слыша, как собственные каблуки выбивают звонкую дробь, для Стэна было очень непривычно. Это у Торна на построении даже мухи жужжать боялись, а у Сал все обстояло просто и душевно. Наверное, потому, что рядом с ней вся их пятерка была больше, чем просто команда. Они были семьей, которой Стэнли Стэнфорду сейчас очень не хватало.

— Привет, бойцы, — стремительно сокращая расстояние, произнес он. — Чего притихли? Как настроение?

— Отличное, — выкрикнул кто-то, и Стэн не без удовольствия ответил:

— Значит, поладим, раз отличное.

Медленно шагая вдоль строя, Стэн с улыбкой рассматривал своих подчиненных и, дойдя до последнего офицера, удивленно замер, выругавшись едва не вслух.

Твою мать? Это еще что такое?

Масик. Ничего другого на языке Стэна не вертелось. То самое неуютное чувство, когда кажется, что тебе дышат в пупок. Макушка девчонки едва доставала Стэну до солнечного сплетения.

Какой у нее рост вообще? Взгляд Стэна переместился к нашивке на груди тэйдора, вычленив цифру сто шестьдесят. А не меньше? Ну да, в сравнении с его двести шестью, разница выходила почти в полметра. Ей тридцать? Неужели вот эта мелочь — его одногодка? Ну на фиг. Вот это засада. Куда он смотрел, когда отбирал ее в команду? Куда, куда… На ее сертификат стрелка. Лакс, она вообще винтовку подымет?

— Тэйдор Ривз…

Девушка вскинула голову, и Стэн вздрогнул, как от удара. Серые глаза полоснули его холодом стали. Так не смотрят маленькие девочки. Так смотрит волк-одиночка. Пристально, изучающе, выискивая брешь в твоих движениях и повадках.

Эта крошка была профи.

Стэн зуб готов был отдать, что стреляла она с хладнокровным спокойствием отнюдь не по стендовым мишеням, а по живым людям, и вряд ли после того, как она опускала свой ствол, кто-то из них оставался дышать, если только она сама не оставляла ему этот шанс.

— Работать будете со мной в паре, — неожиданно даже для себя озвучил Стэн, так и не осмыслив, что на него нашло.

В серых глазах Ривз на секунду зажглось что-то незнакомое. Гвоздь не понял этой эмоции, а потому еще внимательнее уставился на девушку, выпрямившуюся, как струна, под его взглядом.

— Слушаюсь, полковник Стэнфорд, — отчеканила она. — Благодарю за доверие.

— Давайте без «полковника», Ривз, — медленно оглядев всех остальных, Стэн дал понять, что это касается и их. — Запомните, мы — команда. Работать нам придется долго и тесно, поэтому я для вас Стэн или Стэнфорд, как кому лучше на язык ложится. И на это время — я ваш большой Бро*, отец и Бог. Понятно? Еще попрошу учесть, что я камней за пазухой не держу. Все, что думаю, говорю прямо, без ненужных танцев вокруг под бубен. Поэтому если кому-то от меня по-отечески прилетит, то обижаться не стоит. Папа Стэн это не со зла, а исключительно в воспитательных целях.

Гвоздь заметил на лицах офицеров добрые улыбки, понимая, что его юмор пришелся им по душе, а это значило, что контакт таки есть. Не разучился он еще общаться с молодежью. Ведь все офицеры команды были младше его лет на шесть, а то и больше, все, за исключением Ривз. Голова зачем-то сама собой повернулась в ее сторону, и…

О как же хорошо Стэн знал, что значит эта кривая ухмылочка на ее губах, и к чему это насмешливое выражение, таящееся во взгляде, тоже догадывался.

Видели. Помним. Проходили.

Нетрудно было представить, что за мысли бродили сейчас в голове у этой шмакодявки. Чего там местный майор про нее трещал? Стерва редкая, но меткая? Ну-ну. Настроение почему-то подпрыгнуло вверх, словно столбик термометра в жаркий день, и Стэн стремительно переместился к девушке, не оставляя ей времени даже на раздумья.

***

Мы ждали Стэнфорда почти час, и за это время чуть ли не каждый начальник из штаба счел своей обязанностью подойти ко мне, чтобы в ультимативно-нравоучительной форме прошипеть:

— Смотри мне, Ривз…

Куда смотреть и на кого — никто из них не объяснил, а потому я тупо разглядывала носки своих ботинок, из-за чего и пропустила триумфальное появление нового босса, услышав уже только его голос и довольно нестандартное приветствие.

Судя по всему, Стэнфорд находился в прекрасном расположении духа, потому что даже в интонациях его речи отчетливо слышались задорные нотки. Что само по себе было странно. Неужели его действительно радовала перспектива возиться с нами, как с малыми детьми? Мне казалось, что у птицы такого высокого полета и интересы соответствующие.

— Тэйдор Ривз.

Густой, с легкой хрипотцой голос, прозвучавший откуда-то сверху, окатил меня, словно ведро холодной воды и прострелил позвоночник острым импульсом. Взгляд мой сначала напоролся на мощный мужской торс, обтянутый темно-синей униформой Звездного легиона, а потом поднялся вверх и замер на лице Стэнфорда, разглядывающего меня с немым изумлением.

Боже, сколько раз я видела это выражение в глазах смотрящих на меня мужчин — снисходительное пренебрежение и превосходство. На миг мне показалось, что легендарный дрэйкер сейчас откроет рот и отправит меня домой, играть в песочнице и лепить «кексики». На своем служебном веку подобных заявлений я слышала немало. Поначалу обижалась, а потом стало просто наплевать. Видеть во взгляде Стэнфорда такую же необъективную предвзятость почему-то было особенно неприятно. Ну да, не блещу ни рожей, ни ростом, ни фигурой. Можно подумать, я одна такая во всей Вселенной. Да какого хрена?

— Работать будете со мной в паре, — буквально сразило меня наповал.

Если бы можно было остановить Стэнфорда нажатием кнопки на пульте, а потом прокрутить то, что он сказал снова, я бы это сделала. Это он мне?

Мне?

Я с ним в паре?

Пожалуй, ударь он меня по голове пыльным мешком, и то такого эффекта бы не получилось.

Ляпнув что-то про доверие, я выпрямилась перед Стэнфордом, словно деревянный солдатик, и уставилась на него, как на сошедшего с небес Бога.

И вот тут этот «сарай» практически озвучил мои мысли. Заявив, что он для нас Бог, просто Бог. Нет, чего уж там… Скромность, видимо, являлась отличительной чертой Стэнфорда, а учитывая, что ее достойным обрамлением были сто с гаком килограммов мышечной массы и агрессивного тестостерона, то от такой красоты можно было вообще начать светиться, как нимб.

Медленно, но верно, до меня стало доходить, с какой радости знаменитый Гвоздь сделал меня своим напарником. Спички детям не игрушка. А поэтому и спички, и детей надо постоянно держать в поле зрения. Затылок мигом вспомнил суровую длань нового начальника, а вместе с ней и нагло табуированный им стакан с хоучем.

Да уж… Папуля… Похлеще Винтореза будет. Того гляди, еще и ремнем нас драть начнет. Какая-то у Стэнфорда гипертрофированная привычка всех опекать. Или это такой прикол?

Он перетек от Пола ко мне так стремительно, что я даже моргнуть не успела.

Озвереть, какая у чувака с такой-то массой моторика.

— А что это мы так коварно улыбаемся? — пророкотал Стэнфорд.

Это он меня спрашивает? У меня язык заклинило, как затвор механического пистолета. А этот здоровенный жлоб давил на меня своей кубатурой, ну, приблизительно, как слон на маленькую собачку, которой от страха хотелось если не описаться, то сказать визгливое «Гав», или хотя бы на крайний случай жалкое «Тяв».

— Радуюсь, — с какого-то перепугу (не иначе) ляпнула я.

— Чему? — высоко приподнял бровь Стэнфорд.

— Всю жизнь мечтала узреть лик Бога.

Господи, что я несу? Я же обещала Мэйсону. Заткните меня.

Стэнфорд внезапно полуприсел передо мной, упираясь руками в колени, и лицо его оказалось с моим почти на одном уровне.

Моргнув, я уставилась в его глаза, и вдруг совершенно натурально в них увязла. Они были бархатно-карими, подсвеченными изнутри каким-то золотистым светом — мягким, теплым и завораживающим. Этот человек гипнотизировал меня, как удав кролика, а я даже сил не находила, чтобы сопротивляться.

Да что происходит-то?

— Ну, смотри, девочка, внимательнее, потому что это лицо ты будешь видеть каждый божий день с утра и до вечера в течение полугода. Нравится? — совершенно неожиданно подмигнул мне Стэнфорд и улыбнулся так широко, искренне и заразительно, что я почувствовала, как кровь приливает к лицу и где-то в груди начинает шевелиться что-то очень похожее на смущение.

Нравился ли он мне? Я как-то после Кларка на смазливых мужиков вообще смотрю как на стеклянные двери. Насквозь и мимо, в смысле. А Стэнфорд, если присмотреться, был красавчиком. Женщины от таких мужиков обычно кипятком писают. Этот экземпляр точно знал, как действует на баб и, убеждена, бессовестно этим пользовался. А сейчас пытался охмурить и меня своей неотразимой харизмой. Нет, «Просто Бог», со мной такие варианты не катят.

— Очень нравится, — на полном серьезе выдала я, и Стэнфорд удивленно нахмурился. — Лицо у вас такое… примечательно-правильное. Высокий лоб, широкие скулы, тяжелый подбородок… Отличная мишень. У вас яблочко вот прямо между бровей можно нарисовать, — и в подтверждение своих слов я ткнула в лоб Стэнфорда указательным пальцем.

Лицо Бога изобразило божественное изумление.

— Зачетно, — как-то излишне радостно для потенциальной мишени хмыкнул он, а потом, наклонившись к моему уху, загадочно шепнул: — Я тоже люблю рисовать, но предпочтительно живопись, а не натюрморты. А яблочки лучше кушать, Масик. Полезно для глаз и здоровья.

Я выпала в осадок. Чего? Какой такой Масик? Это он мне?

Стэнфорд резко разогнулся, отпрянув от меня с восхитительной легкостью, и, шагая вдоль строя, четко и громко произнес:

— А теперь о главном. На время учебы все вы целиком и полностью переходите в мое распоряжение. Жить теперь вы будете здесь. И отныне это — ваш дом.

Просто Бог повернулся вполоборота к новенькому стрэйнджеру, демонстративно указав на него пальцем:

— В доме не гадят. Сор из дома не выносят. Все вопросы личного и рабочего характера мы решаем в пределах этих стен. Потому что отныне мы — одна семья. Здесь мы можем ругаться до пены у рта и посылать друг друга в неизведанные дали Вселенной, но если кто-нибудь из вас, выйдя за пределы этого стрэйнджера, начнет стучать штабу СМК о том, что здесь происходит, я отверну ему башку собственноручно. Вопросы есть?

Вопросы? У меня, мать его, было много вопросов. Вот про «жить здесь» он что имел в виду? Я не поняла.

Словно читая мои мысли, Стэнфорд посмотрел на молчаливо стоящих в строю парней и добавил:

— Сегодня я отпущу вас пораньше, чтобы вы могли заехать к себе и собрать все необходимые вещи. График дежурства по камбузу и рубке будет установлен, начиная с завтрашнего утра. Выходные и отгулы согласуем позже, исходя из графика. Желающие покинуть команду, пока не поздно, есть?

Ответом на вопрос была гробовая тишина. Желающих свалить явно не наблюдалось. Да и с какой стати им быть, если Стэнфорд отобрал, насколько я успела заметить, только молодых и холостых офицеров, ну и меня к ним в довесок — подстарковатую, но зато незамужнюю?

Вот это финт. Мы так не договаривались. То есть это я теперь буду жить в компании десяти мужиков, на закрытом стрэйнджере, где к сортиру даже нельзя будет пройти в одних трусах? Облом. Облом полный.

— Все за мной, — скомандовал Стэнфорд, двинувшись к звездолету, и я, болтаясь в хвосте колонны, поплелась следом.

— Ривз, мы будем здесь жить, — восторженно прошипел мне через плечо Пол. — Вот это круто.

Да зашибись, как круто. Полу, жившему в общаге СМК, может, и по кайфу, а мне — прощай покой, тишина, личная душевая, не полезные, но вкусные чипсы, и да здравствует морковный сок. Застрелиться. И на фига, спрашивается, я так хотела сюда попасть?

Перед закрытой дверью подъемника Стэнфорд остановился, опять повернувшись к нам лицом.

— Войти в стрэйнджер можно только зарегистрированным системой безопасности членам команды. Для регистрации необходимо приложить к скан-идентификатору вашу ладонь. Компьютер занесет в базу ваши отпечатки, а я подтвержу их своим личным паролем. В дальнейшем вам достаточно будет просто приложить ладонь к корпусу — и корабль пропустит вас внутрь. Проникновение чужаков исключено.

Так уж и исключено? Я хмыкнула, видимо, излишне громко, вновь привлекая к себе внимание Стэнфорда. Насмешливо глядя исключительно на меня, он спросил:

— Есть сомнения, Ривз?

— Есть, — ну, вот и кто меня за язык дергал? Ну почему тебе, Шарлотта, везде нужно засунуть свой нос и все поставить под сомнение? — А если чужак просто отрежет вам кисть и приложит ее к сканеру?

Хотела бы я посмотреть, конечно, на того, кто попытается проделать подобное со Стэнфордом, но теоретически с кем-нибудь из нас такое вполне могло произойти.

— Датчики определяют не только ваши отпечатки, но и пульс, температуру тела и даже давление. Так что рука, взятая у трупа — не вариант.

— Отлично, тогда попасть на звездолет можно, просто приставив к вашей голове пушку.

Да что с тобой такое сегодня, Шарлотта? Ты уймешься?

Стэнфорд расплылся в улыбке и таинственно поманил меня к себе пальцем:

— Иди сюда, Ривз. Будешь брать меня в заложники.

Озвереть, как страшно. И как он себе это представляет? Аттракцион «Моська, завали слона»?

Напустив на лицо пустое безразличие, я вышла из строя, приблизившись к Стэнфорду почти вплотную.

— Ну, давай, Масик, действуй, — наклонившись ко мне, игриво шепнул Стэнфорд. — Не перепутай только яблочко с орешками, а то я что-то очкую.

Нет, ну не гад? Издевается? Где он прозвище-то это слюнявое вырыл — Масик? Он меня теперь так все время троллить будет? Хорошо хоть, никто из команды не слышит.

Я хмуро оглянулась на заинтересованно наблюдающих со стороны за мной и Стэнфордом ребят, а потом, выхватив из-за пояса бластер, ткнула дулом Просто Богу в бок.

— Руку на корпус.

— Ривз, ты с пушкой такая грозная. Я тебя боюсь, — продолжал потешаться надо мной Стэнфорд, и я, игнорируя его улыбочку, спокойно указала кивком головы на устройство считывания.

— Желание дамы — закон, — кланяясь и поднимая ладонь, изрек он.

Клоун.

Его пальцы успели только легонько коснуться сверкающей обшивки стрэйнджера, как корпус звездолета засветился десятками огней, превращая груду холодного металла в какого-то ожившего монстра.

— Уровень угрозы — один, — завыл непонятно откуда модулированный голос электронной тетки. — Объект опознан. Шарлотта Ривз, вы угрожаете оружием капитану Стэнфорду. Опустите бластер и отойдите от него на безопасное расстояние, иначе я буду вынуждена вас ликвидировать.

Сглотнув, я медленно опустила голову, обнаружив у себя на груди россыпь красных огоньков от лазерных прицелов. Корабль основательно держал меня на мушке. Дернись я — и он превратит меня в решето.

— Шарлотта Ривз, шаг назад, — снова приказал тот же женский голос.

Вашу космическую флотилию. Компьютер стрэйнджера подключен к межгалактической базе СМК. Иначе как бы он смог опознать меня так быстро?

Эта мысль была последней, потому что за доли секунды Стэнфорд вырвал из моих рук бластер, скрутил меня словно кукиш и засунул подмышку, оставив торчать наружу только мою голову.

Жлоб здоровенный. Мне бы твой рост. Я бы для тебя место поинтереснее нашла.

— Капитан Стэнфорд, мне вызвать подмогу? — тревожно поинтересовался женский голос.

Нет, ну не дура? Себе помоги.

— Не надо, Элис, дальше я сам справлюсь, — улыбнулся Стэнфорд и осторожно опустил на землю меня — красную, взъерошенную и злую.

Одернув форму, я тяжело выдохнула, устремив взгляд куда-то в сторону, только бы не смотреть на Стэнфорда. Ну, позорище же. Да еще и на глазах у сослуживцев. Сама виновата. Нечего было нарываться.

— Эй, Ривз, ты что, расстроилась? — внезапно коснулся пальцами моего подбородка Стэнфорд. — Это же «Торн». У тебя все равно не было бы никаких шансов. Знаешь, сколько людей в Спаркс работали над этим звездолетом, чтобы получить такой результат? А скрутить тебя пришлось, потому что через секунду Элис по тебе палить бы начала.

Я подняла голову, разглядывая Стэнфорда, как космическое чудо. Он что, оправдывается передо мной? Мне казалось, он просто хотел уесть меня перед всеми. Показать мне мое место, как это всегда делали другие мужики. Но чем дольше я смотрела в глаза Стэнфорда, тем яснее понимала, что не вижу в них ни кичливого азарта превосходства, ни торжествующего блеска. На меня с доброй улыбкой смотрел совершенно открытый и прямолинейный человек, почему-то лишая своим искренним взглядом всякой обиды и злости.

— Давай краба, Ривз, — подмигнул мне мужчина и, шокировав окончательно, схватил за руку, подтащив к скан-идентификатору. — Сейчас мы тебя представим Элис наилучшим образом, а то как-то не задалось у вас первое знакомство. Постарайся дышать ровно и спокойно, потому что она сразу начнет анализировать, что у тебя не так с пульсом и почему. А потом нудить начнет, чтобы ты пошла в медотсек и легла в капсулу.

Я, если честно, вообще ничего не поняла, но послушно выдохнула, вдохнула, а потом положила на поверхность прибора сначала одну руку, а потом, по просьбе Стэнфорда, и вторую.

Откуда-то сверху выехала непонятная хреновина, захватив меня в пучок яркого голубоватого света. На экране скана один за другим стали появляться строки символов, всматриваясь в которые я поняла, что система корабля определяет и заносит в базу мой рост, вес, объем грудной клетки, длину рук, цвет глаз и даже расстояние между ними. Ну что сказать? Разработчики основательно так подошли к вопросу безопасности.

Стэнфорд сосредоточенно бил пальцами по сенсору, пока я, разинув рот, глазела на новенький стрэйнджер и думала о том, что когда СМК поймет, какое сокровище им подарили, они ноги целовать будут владелице «Спаркс Гэлакси».

— Ваши точные параметры позволят системе безопасности впускать вас на корабль голосовым приказом в случаях форс-мажора, — Стэнфорд обернулся через плечо, обращаясь уже ко всем ребятам, которые, по — моему, были в еще большем шоке, чем я: — Для этого достаточно будет просто сказать: «Элис, код пять», и система, считав ваши параметры, вас пропустит.

— А если я растолстею?

Нет, я не специально, честное слово. Оно само как-то вырвалось. Я вообще сегодня определенно была в ударе. Не пойму только, это на меня корабль так действовал или Стэнфорд?

— Если это произойдет, Ривз, — расплылся в улыбке Стэнфорд. — Элис мило намекнет, что тебе пора на беговую дорожку. После того, как вы становитесь членами экипажа, система корабля наблюдает за малейшими изменениями вашего организма.

— Недремлющее око какое-то, а не звездолет, — пробурчала я.

Интересно, когда у меня начнутся критические дни, Элис сообщит эту радостную весть всему экипажу или скромно промолчит из женской солидарности?

— Не волнуйся, Ривз, — наблюдая за сменой эмоций на моем лице, рассмеялся Стэнфорд. — Элис — девушка тактичная, она скажет тебе все, что надо, наедине.

Да я не волнуюсь. Чего уж там… Я просто в ауте.

Дальше Стэнфорд приказал, чтобы я произнесла какую-нибудь приветственную фразу, дабы звездолет разложил на частоты мой голос, и как только я закончила, электронная женщина елейно-ласковым голосом произнесла:

— Добро пожаловать на борт межгалактического рейдера «Торн», Шарлотта. Элис рада приветствовать нового члена экипажа.

Мой озадаченный вид явно веселил Стэнфорда, потому что лыбу он тянул от уха и до уха, наслаждаясь моей растерянностью. Оно понятно: я ему сейчас пещерного аборигена с какой-нибудь слаборазвитой планеты напоминала. Только чувствовать себя в шкуре этого самого аборигена было не очень уютно. Одно радовало, что меня, как первопроходца, корабль, наконец, пропустил внутрь подъемной камеры, и прежде чем платформа стала поднимать меня наверх, Стэнфорд весело уронил:

— Ривз, постарайся ничего не сломать, пока я буду проводить регистрацию остальных членов экипажа.

Очень смешно, если учесть, что Элис контролирует каждый мой шаг.

Знаете, если бы я и хотела нанести какой-то вред звездолету, то попав внутрь — просто бы не смогла. Рука бы не поднялась. То, что этот фантастический рейдер сделан с умом и огромной любовью, чувствовалось абсолютно в каждой детали и линии. И не важно, были ли это матовые стены узких коридоров, сверкающий глянец переборок или поглощающие звук шагов полы. Это действительно был дом. Компактный, уютный, коммуникабельный и наполненный живой энергетикой своих создателей.

Голос Элис пригласил меня пройти в капитанскую рубку, показывая мне светящимися знаками на полу к ней дорогу, и когда передо мной разъехались в стороны створки дверей, я застыла на пороге, как каменный идол, выдохнув только потрясенное:

— Вау…

Господи, да тут прикасаться к чему-либо было страшно. Неужели я когда-нибудь смогу управлять такой махиной? От мысли, что мне могут позволить сесть за штурвал этого стрэйнджера, у меня вспотели ладони.

— Если у вас есть вопросы, Шарлотта, Элис с радостью на них ответит.

Я вздрогнула, услышав голос, заполнивший пространство мелодичными интонациями, и стала вертеть головой.

— Слушай, Элис, а здесь сортир один на всех, или нам с тобой, как девочкам, полагается отдельный?

Образовалась неловкая тишина, а спустя минуту бортовой компьютер все же ответил:

— Элис не ходит в сортир, но спасибо, что побеспокоились, Шарлотта. Борт корабля оснащен мужским и женским санузлом.

— Ты богиня, — со стоном выдохнула я. — Можно, я тебя расцелую? — непроизвольно вырвалось у меня, как только представила, что пока я буду мечтательно чистить утром зубы, сидя на персональном толчке, порядка девяти мужиков будут стоять в очереди, матюгаясь и пританцовывая на месте явно не от счастья.

— Зачем меня нужно целовать? — пространно поинтересовалась Элис.

— Это не в буквальном смысле, — улыбнулась я. — Я просто таким образом выразила крайнюю степень своего восторга от услышанной информации. Забей.

— Забей… — повторила Элис. — Что значит «Забей»?

Засада. Похоже, надо как-то учиться фильтровать свой сленг, иначе словарный запас Элис рискует пополниться изысканными перлами.

— Забудь, не обращай внимания, выбрось из головы… А посмотреть на место, где я буду жить, можно?

— Конечно, Шарлотта. Я проведу.

На полу вновь зажглась ускользающая вглубь стрэйнджера дорожка огней-указателей, шагая по которой, я очутилась перед очередной закрытой дверью. На уровне моей головы замигали разноцветные огоньки, а потом дверь плавно отъехала в сторону, пропуская меня в небольшую, но очень уютную каюту.

Койка располагалась по левую сторону. Над ней были устроены шкафчики с множеством полок для одежды, а под ней удобная ниша для сумок и обуви.

Я присела на постель, в стене сбоку что-то щелкнуло, а потом из нее плавно выдвинулся столик-трансформер, и компьютер услужливо поинтересовался:

— Хотите пить, Шарлотта?

Пить я не хотела, хотя откуда вылезет бутылка с водой, мне все же было интересно. Правда, не так интересно, как кое-что другое.

— Слушай, Элис, а здесь есть что-то вроде сейфа, куда можно спрятать личные вещи или оружие?

— Конечно.

Напротив меня из стены выехал узкий и длинный короб, заглянув в который, я увидела крепление для оружия и маленькие ячейки для чего-то небольшого.

— А доступ к моей каюте есть у всех? — уточнила я.

— Вход в каждую каюту осуществляется на основании индивидуальных параметров члена команды, за которым она закреплена. Кроме вас сюда может войти только капитан корабля по особому коду в случае, если я зафиксирую вашу физическую неспособность открыть дверь самостоятельно.

А вот это уже было самой лучшей новостью. Лишние глаза мне были ни к чему. Потому что оставлять в пустом доме свою лжевосемнадцатую модель полуавтоматической винтовки «Брайан» седьмого калибра я не собиралась.

ГЛАВА 5

Через полчаса на корабль попали все отобранные Стэнфордом ребята, и к тому времени я уже успела расспросить Элис не только о бытовых новинках звездолета, но и о его технических характеристиках. Создатели корабля явно рассчитывали на то, что находиться в космосе экипажу придется не один крам, а потому постарались максимально улучшить ему условия жизни в замкнутом пространстве стрэйнджера.

Первым делом Стэнфорд собрал нас в рубке управления кораблем и объяснил, что учиться нам придется много, долго и всему сразу, поскольку все члены экипажа должны быть взаимозаменяемы. Прошлые модели стрэйнджеров были рассчитаны на команду из пяти человек, новые же из-за чуть больших габаритов позволяли увеличить состав команды в два раза. Управлял кораблем бортовой компьютер, и все поломки устранял тоже он с помощью роботов-манипуляторов. Рыться мы могли только в стандартных тэш-блоках и поверхностных узлах, меняя вышедшие из строя детали. При любой попытке вскрыть кожух двигателей и ускорителей их внутренность мгновенно сплавлялась нанитами в гомогенную структуру. Такая степень секретности была понятна всем. Охотников заглянуть в святая святых звездолета такого уровня было более чем достаточно. Но для СМК подаренные стрэйнджеры предоставляли совершенно другой интерес, поэтому владельцам Спаркс можно было нас не опасаться, да и не было в конторе специалистов, способных разбираться в технике настолько досконально. Нам стрэйнджеры нужны были для проведения серьезных операций межгалактического уровня, а Стэнфорд на аналогичном звездолете участвовал в подобных мероприятиях много раз. Его опыт по этой части был неоценимым, и это огромный компромисс с его стороны, что он согласился поделиться им с нами.

Все мы ходили за Стэнфордом по звездолету, словно малые дети. Заглядывали в различные отсеки, пребывая в культурном шоке от базы спасательных пиккеров, телепортационных камер, сверхмощных орудий, крутейших скафандров, многофункциональной медкапсулы и прочего навороченного оборудования, которого никто из нас и в глаза никогда не видел. А пользоваться ими в экстремальных условиях нам только предстояло научиться.

За каждым из нас на корабле была закреплена своя каюта — небольшая, узкая, больше являющаяся спальным местом, чем полноценной комнатой, но дающая уютное ощущение личного пространства. Насколько я поняла, новый стрэйнджер был рассчитан на смешанные составы экипажей, поэтому и санузлов в нем, в отличие от предыдущей модели, было два. А еще здесь было несколько душевых. Нет, по сути, душевая была одна, но разделенная на пять герметичных секций, в стенках которых были встроены многочисленные форсунки, за секунды обмывающие тело с головы до ног. Быстро, экономно, практично — и в два захода обслуживалась вся команда.

Впрочем, кроме этого, интересного на новом звездолете было немерено. Мы заглядывали во все его углы, слушая Стэнфорда, и совершенно потеряли счет времени, поэтому когда он сказал, что на сегодня все и мы можем отправляться по домам, даже не поверили, что день близится к вечеру.

В котором часу мы сегодня вернемся на стрэйнджер, Стэнфорда не интересовало, важно, чтобы завтра в семь утра мы как штык стояли на утреннем построении и готовы были плодотворно работать целый день.

Собственно, именно это лирическое отступление и заставило меня призадуматься, где наш новый начальник собирается провести весь вечер, а может, и ночь. И учитывая то, что перед этим я имела честь общаться с Просто Богом в «Zооm», пришла к выводам, что он не отказался от намерения заявиться туда снова, чтобы сразиться с хваленой Шо.

Ну, это я, конечно, так себе льстила, потому что таким, как Стэнфорд, никому ничего доказывать давно было не нужно. Если он и приедет в клуб, то, скорее, из простого любопытства. Вот только я собиралась туда уж точно не поэтому. Чем-то Просто Бог меня зацепил. Наверное, тем, что как-то выпадал этот мужчина из рамок моих представлений о нем. Настоящая Шарлотта Ривз никогда не позволит себе даже тени кокетства и уж точно не станет заигрывать с начальством или кем-то из сослуживцев. Набитых в этих вопросах шишек мне хватило на всю оставшуюся жизнь, да и желания особого что-то менять у меня больше не было. Я к своему одиночеству даже начала привыкать.

Нет, я не помешанная на высокой морали и нравственности идеалистка. Изображать из себя перед вами недотрогу — лицемерие, поскольку мужики у меня были. Два, если быть точной. Первый случился по молодости и по глупости еще в академии. Сейчас я таких, как Винс, просекаю на раз, зная, что гнильцу в близком человеке надо подмечать сразу, а не смотреть на него сквозь розовые очки до тех пор, пока эти самые очки тебе не впечатают кулаком в глаз. Это ведь только в юности мы способны идеализировать тех, кто нам нравится, и то, что Винс спустя пять лет наших отношений сбежал, испугавшись моей инвалидности, было скорее моей виной, чем его.

Со вторым я познакомилась на одном из заданий, когда после госпиталя стала работать в конторе. Тэйдор Пэйн был высоким, брутальным и невероятно обаятельным мужчиной. Его внимание мне льстило, а то, что он, зная обо мне всю правду, все равно не оставлял попыток ухаживания — льстило вдвойне.

С Кларком мы встречались почти полгода. Ровно до того момента, как я узнала, что он, оказывается, давно женат и имеет ребенка. Просто брак у него был гражданским и в базе СМК Кларк числился холостым. Спросите, зачем ему нужна была я? Затем, что после ранения в живот я была для него очень удобной партнершей в плане секса. Фигня, что слегка бракованной, потому как врачи ясно дали мне понять, что детей у меня никогда не будет, зато никаких контрацептивов и залетов. Кларк рассказал мне об этом, когда я, приставив «Брайан» к его члену, потребовала объяснений.

Хотите знать, как я себя в тот момент чувствовала? Приблизительно так же, как если бы вдруг узнала, что зубной щеткой, которой я каждое утро чистила зубы, перед этим регулярно драили сортир.

О да, вы верны в своих догадках. Мне ужасно хотелось блевануть. И теперь, когда я слышу от коллег по работе о шашнях на стороне, то сначала мне всегда хочется блевануть, а потом тупо отстрелить им что-нибудь.

Ладно. Не что-нибудь. То самое. Ну, в целом картину вы поняли. Мужиков я недолюбливаю. И у нас это взаимно.

С Шо по большому счету дела обстоят не намного лучше, потому что после Кларка ни у нее, ни у меня нет особого желания найти себе хотя бы постоянного полового партнера. Да я лучше себе вибратор куплю, чем снова наступлю на те же грабли. Но в отличие от меня, Шо может себе позволить вести себя с мужчинами так, как миллиарды женщин во Вселенной — шутить, кокетничать, строить глазки и просто привлекать к себе внимание.

Собиралась ли я в образе Шо флиртовать со Стэнфордом? Даже не знаю… Хотя почему бы и нет? Ни меня, ни его это ни к чему не обязывает, а понять, что он из себя представляет, почему-то хотелось. Думайте, что хотите: дурость это, любопытство или просто блажь. В моей жизни не так много развлечений, которые я могу себе позволить. В развлечении слегка постебаться над Просто Богом я себе отказать не могла.

По возвращению домой я первым делом собрала сумку, уложив на дно любимый «Брайан» седьмого калибра.

Однозначно, в клуб сегодня придется явиться именно с ним. Не думаю, что моя псевдовосемнадцатая модель может привлечь чье-то внимание, если учесть факт, что в «Zооm» каждый игрок всегда приходил со своим личным стволом. Оружие снайпера — это не просто кусок металла, из которого он мастерски умеет стрелять. Пристрелянная винтовка — все равно, что уникальный музыкальный инструмент в руках маэстро, который он чувствует как часть своей души. Оружие нельзя положить на несколько месяцев на полку, а потом достать оттуда и ожидать, что оно будет работать без осечек. Снайперская винтовка требует особого обращения. За таким оружием надо тщательно и бережно ухаживать: чистить, смазывать и юстировать, ведь даже незначительный дефект может серьезно повлиять на точность стрельбы. Все мои «Брайаны» находились в идеальном состоянии и «выгуливались» регулярно. Я могла с закрытыми глазами сказать, какую угловую секунду отклонения даст та или иная модель при определенных погодных условиях.

Конкретно восемнадцатая винтовка вместе с прицелом, стандартным фиксированным прикладом, сошками и полным магазином весила чуть больше четырех килограммов, и в снайперских кругах ее считали женской, предпочитая предыдущую, самозарядную девятикилограммовую модель с продольно-скользящим затвором, из-за возможности менять калибр путем установки разных стволов. Но тем не менее, восемнадцатая модель «Брайана» — единственная из всех способна была поразить цель на расстоянии семи километров, и при правильной эксплуатации еще ни разу не давала сбоя. А в моем случае, так и подавно.

На Блактэю я попала спустя часа три и хорошо, что к клубу прилетела на рейсовом муниципальном флайере, потому что припарковать свой мне уж точно было бы негде.

Сегодня в «Zооm», несмотря на раннее время суток, царило непривычное оживление. Подозреваю, что администрация клуба добавила в список участников имя Стэнфорда, и те игроки, которые регулярно отслеживали рейтинги стрелков через флэтпад, заметив новичка, поспешили запечатлеть ему свое почтение, а заодно и предложить игру на предмет кто круче.

Закрыв в сейфе своей личной раздевалки вещи, я отправилась разведать обстановку и проверить, не появился ли в клубе Стэнфорд.

Офигеть, сколько внутри местного бара тусовалось народу. Даже бабье все съехалось. Уж и не знаю, для чего — то ли покрасоваться перед Гвоздем, то ли лелеяли надежду на спарринг с ним.

Мое появление немногочисленных дам клуба явно огорчило, ибо смотрели они на меня, как на песок, попавший в ствол их оружия. И будь у недовольных теток возможность зарыть меня в этот самый песок, они бы ею точно воспользовались.

А мне, собственно говоря, было по фигу. Гордо расправив спину, я шла прямиком к барной стойке, возле которой толпились одни мужики, и улыбалась им самой очаровательной улыбкой, которая имелась в арсенале моего аватара.

— Привет, Шо. Давно не виделись, — поприветствовал меня самым первым Сэт.

Он, как и я, обожал «Брайаны», и стрелял из них мастерски выверено. С ним я больше других любила играть в паре.

— Две недели, если быть точной, — я обольстительно улыбнулась Сэту, плавно покачиваясь на высоких каблуках и виляя бедрами. Сегодня моя Шо вырядилась в короткое красное платье, довольно открытое спереди и сзади. Реальная Шарлотта под всем этим маскарадом была одета в специальный обтекающий тело снайперский костюм с тремя режимами терморегуляции. За него и за индивидуально изготовленные крутые снайперские ботинки на толстейшей подошве — легкой, пружинящей, позволяющей быстро двигаться по любой местности — я выложила сумасшедшие деньги. Хотя ботинки я купила себе скорее для того, чтобы мой настоящий рост не сильно отличался от выбранной мною голограммы, которая была выше меня на десять сантиметров. Просто сложно общаться с людьми, когда они смотрят тебе в глаза, а там, где у Шо начинаются глаза, заканчивается моя макушка.

— Сногсшибательно выглядишь, детка, — заметил Макси, облапав меня взглядом. — Мы с тобой неплохо смотрелись бы вместе.

— Два блондина в семье — это уже катастрофа, милый, — парировала я и, оглядевшись по сторонам, удивленно спросила: — А что это у нас сегодня за кипеш? Админы создали непроходимый лэвл?

— Ты не в курсе? У нас новый член клуба, — вклинился Хоуп.

— В этом клубе, по — моему, и так одни члены. Не многовато ли? — насмешливо глядя на мужчин, приподняла бровь я, ну или Шо — не суть, важно, что аватар обладал свойством в точности повторять мою мимику.

— Мы бы с удовольствием разбавили их сиськами, но где ж взять вторые такие, как у тебя, — скользнул взглядом в мое нескромное декольте Макси.

Уступив место у стойки и окружив меня со всех сторон, мужики стали смеяться, а я, заказав у бармена воду с долькой клорипса, облокотилась о столешницу и скрестила ноги. Шо всегда пила только ледниковую воду с соком клорипса, в котором, к слову, полезных для зрения витаминов А и Е было раз в сто больше, чем в обычной морковке.

— И что за член так возбудил всех клиентов клуба? — невинно поинтересовалась я.

— Гвоздь, — полагая, что это прозвище должно произвести на меня впечатление, торжественно возвестил Холли.

— Очень многообещающее имя, — подмигнула ему я. — Стоячее. Главное, чтобы по его гвоздю никто случайно молотком не ударил.

— Ударишь по такому. У него еще и замашки топорные, — хохотнул Макси. — Он тут беднягу Пита в прошлый раз за то, что-тот хоуч пил, так по загривку приложил, что пацан чуть зубы по стойке не разложил.

— Оу, — отпила из стакана и деланно округлила глаза. — Гвоздь явно приверженец не хоуча, а отвертки*.

Последние мои слова утонули в дружном мужском хохоте, который мгновенно затих, потому что на горизонте неожиданно возник Стэнфорд собственной персоной.

Нет, ну что сказать? Бог — он и в закрытом снайперском клубе просто Бог. Потому что-только тронутый или Просто Бог мог заявиться в бар с «Брайаном» в руке.

Пушка у него была зачетная. Та самая — семнадцатая, пробивающая на хрен своей пулей даже корпус бронированной техники. Эта модель была лучшей в линейке «Брайанов», беспроигрышным оружием для убийства — идеальным продолжением руки стрелка. И в руке Стэнфорда она смотрелась божественно красиво, так, словно создана была именно для него.

Интуиция его, видимо, тоже никогда не подводила. Обозначив всех женщин клуба взглядом, словно мишени, Стэнфорд почему-то двинулся именно ко мне. Остановившись в шаге, он посмотрел на мою иллюзорную короткую юбку с таким выражением на лице, что мне, честное слово, захотелось ее слегка оттянуть вниз.

Но Шо была бы не Шо, если бы в ответ на это не заявила со свойственной ей наглостью:

— А что вы на меня так смотрите, милейший? Хотите спросить, совершеннолетняя ли я для того, чтобы ходить в таком коротком платье, пить крепкие напитки и дружить с плохими мальчиками?

Стэнфорд хмыкнул и, прищурившись, склонил к плечу голову, разглядывая меня теперь уже с совершенно иным интересом.

— Шо? — начиная догадываться, с кем имеет дело, спросил он.

— Не помню, чтобы мы были представлены друг другу, — мило улыбнулась я. — Гвоздь… Так, кажется?

В глазах мужчины мелькнуло что-то первобытно-хищное, истинно мужское. Так смотрят только на добычу или цель.

— Ты, говорят, неплохо обращаешься с «Брайаном». Разомнемся?

Опа-а. Вот так прямо с обрыва и в карьер? Смотрите, какой резвый.

— И какой мне с того интерес? — кисло искривила губы, всем своим видом выражая ложную незаинтересованность. — Что я получу, когда у тебя выиграю? Медаль от КОГ на грудь?

Следившие за нашей словесной дуэлью мужики начали ехидно подхихикивать, а Стэнфорд лишь ласково улыбнулся моей невинной шпильке. Черт, и все-таки он действительно профи. Настоящего снайпера крайне сложно вывести из равновесия такой ерундой.

— Если я у тебя выиграю, ты мне дашь.

Заявление Стэнфорда возымело эффект разорвавшейся гранаты. Скалящиеся мужики заглохли, а улыбку на моих губах от неожиданности заклинило. И вот тут я поняла, что на блондинках мозг Стэнли Стэнфорда тупо отключается, и думать вместо него начинает тот парень, которого каждый уважающий себя мужик демонстрирует даме только в состоянии полной боевой готовности. Другой причины, по которой он озвучил условия нашего спарринга, я не нашла.

— А если я выиграю у тебя, ты дашь ему, — кивком головы я указала на Хоупа, который хоть и был геем, но с очень хорошим чувством юмора.

Раздался дружный хохот. Хоуп заценивающе прогулялся взглядом по внушительной фигуре легендарного Гвоздя и выдал совершенно непотребное:

— Шо, сжалься. Он же затрахает меня до смерти.

Если Стэнфорда это и задело, то виду он не подал. На лице его сияла эдакая дежурная улыбка а-ля «я хороший парень, даже когда сплю зубами к стенке».

— Боишься проиграть, детка? — еще лучезарнее улыбнулся мне он.

А вот это уже была чистая провокация. И хотя я на них никогда не велась, тут словно бес попутал. Хотя какой, в задницу, бес? Ни один уважающий себя стрелок не откажется от такой возможности. Это же был сам Стэнфорд. Чувак, рисующий пулями портреты на стенах. В снайперских кругах его звали «Художником», и это прозвище он оправдывал с лихвой, превращая работу с оружием в утонченное искусство.

Я хотела выйти с ним один на один. Хотя бы ради того, чтобы посмотреть, во что в его руках превращается одна из лучших отцовских пушек.

— Я больше переживаю за твою задницу, сладкий. Я-то в любом случае в проигрыше не останусь.

Взгляд мой точно так же бесстыже изучал Стэнфорда, как и его — меня, и я вдруг подумала, что раньше никогда бы не позволила себе так откровенно пялиться на мужика, совершенно не скрывая просто написанных у меня на лице пошлых мыслей. Стэнфорд пробуждал во мне какие-то первобытные инстинкты, заставляющие мое женское начало выбирать в данном ареале однозначно сильнейшего самца.

Если уж отбросить все сантименты, то стоящие вокруг особи мужского пола до уровня Стэнфорда не просто не дотягивали, а, как бы это помягче выразиться… рядом даже в зубах не ковырялись. От этого мужика буквально исходили мощнейшие эманации силы, и он, как антирадар, глушил флюиды всех конкурентов вокруг.

— Мой зад и не из таких переделок выходил невредимым. Так что насчет спарринга, крошка? Каблуки мешают или боишься слететь с пьедестала? — глаза Стэнфорда неотрывно смотрели прямо в мои, и я видела, как вспыхивают и гаснут в них золотистые искры отраженного электрического света, погружая меня в состояние, близкое к трансу.

Нет, ну точно этот мужик на баб действовал гипнотически. Одна эта его таинственная улыбочка чего стоила.

Глаза разуй, Шарлотта, и кисель из мозгов выполощи. Этот испытанный годами прием он, поди, не на одной такой дуре, как ты, применял.

— Слушай, Гвоздь нержавеющий, ты свой тупой лоховской развод на «слабо» детям оставь. Я из пубертатного периода давно вышла, меня твои качели не заводят. Хочешь серьезной игры — предложи серьезную ставку. Я на мелочь не размениваюсь.

Резкая смена тона и общего направления беседы если и удивила Стэнфорда, то эмоции он постарался скрыть. Улыбаться, правда, перестал, словно тщательно анализировал у себя в голове мое поведение.

— Полтонны конфет, — спокойно и серьезно предложил он, и у меня нехорошо закололо в затылке. — Если я проиграю, я отдам тебе полмиллиона кредитов.

Чертовы дрэйкеры. Привыкли сумасшедшими деньжищами ворочать. А простому смертному где их взять? Нет, полмиллиона у меня на банковском счету, конечно, имелись. И даже больше. Но я никогда не пользовалась деньгами Илвара, которые он исправно переводил на мой счет каждый месяц.

— Договорились, — согласилась без особого энтузиазма. Я хоть и не рассчитывала проиграть, но сама мысль расстаться с заработанными не мной деньгами все равно была неприятной.

— А если проиграешь ты — ты мне дашь, — подавшись вперед, весело подмигнул мне Стэнфорд.

— Ты чего, совсем придурок? — вырвалось у меня.

— Нет, — убивая наповал своей простотой, выдал этот тип. — Просто ты мне понравилась, девочка. Это главная причина, почему я хочу с тобой играть. И сколько бы денег ты мне ни предложила, они все равно не дадут мне того ощущения азартного предвкушения удовольствия от самой мысли стащить с тебя эту хрень и заполучить то, что находится под ней, — Стэнфорд медленно обвел пальцем мой аватар и улыбнулся так многообещающе, что мне мгновенно стало душно и жарко.

Вот козлина. Еще и озабоченная к тому же. Ща я тебе сниму. Размечтался.

Вокруг образовалась давящая тишина. На нас с Просто Богом, затаив дыхание, смотрели абсолютно все слышавшие наш разговор мужчины. Я попала в крайне щекотливую ситуацию. Если я сейчас откажусь от спарринга на условиях Стэнфорда, значит, я заранее соглашаюсь с проигрышем и тем, что этот мужчина превосходит меня в мастерстве. Правда, если соглашусь — это будет самая скандальная ставка за всю историю клуба, и кто бы ни решился повторить подобное, он уже не будет первопроходцем.

Засада. Как я могла так глупо влипнуть? А отступать поздно.

— Ладно, если тебе денег не жалко, сыграем. Ты вообще в курсе, какие здесь правила и уровни?

Мое согласие стало для всех настоящим шоком. Народ мгновенно ломанулся из бара делать ставки, позволив нам со Стэнфордом беседовать дальше тет-а-тет.

— Нет, но я очень сообразительный, — обезоруживающе сверкнул белозубой улыбкой он.

Охренеть. Мало того, что «Просто Бог», так он еще и сообразительный. Сейчас заплачу от умиления.

— И я надеюсь, ты мне объяснишь, что здесь к чему, — распыляя обаяние, приблизился ко мне он.

Конечно, объясню. А кто с первого раза не понял, тот тупой.

— Уровень сложности выбираем высший. Так будет честно. Идем от опорного пункта друг к другу по встречке. Первый, кто пересечет черту границы и обозначит наводкой лазера на лбу противника цель — тот и выиграл. Играем в открытую.

Морда Просто Бога отобразила усиленную работу мысли, переваривая услышанное. Оно понятно: в клубе он раньше не играл и представления о том, что происходит внутри стрельбищ и как они вообще выглядят, совершенно не имел. А выглядели они впечатляюще. От созданных на 3D принтере невероятно реалистичных ландшафтов, которые под каждую игру создавали индивидуально, до человекообразных андроидов, стреляющих по тебе вполне реалистичными голографическими пулями. Аватар мгновенно фиксировал любое ранение, и эта информация, как и информация об уничтоженных целях, тут же подавалась на главный экран, к которому были прикованы взгляды тех, кто делал ставки или наблюдал за поединком. Играть можно было в открытую и вслепую. Если в первом случае на экран передавалась картинка боя, и все желающие могли смотреть его как красочный фильм, то во втором — на экране появлялись лишь цифры статистики: сколько миль пройдено, сколько целей уничтожено, сколько очков заработано. Принцип довольно простой. Правда, Стэнфорду все же придется нацепить на себя голограмму, пусть даже изображающую его самого, потому что без нее отслеживать его перемещение будет просто невозможно, а это противоречит правилам клуба.

— Что-то непонятно, сообразительный ты мой? — насмешливо поинтересовалась я у задумчивого Стэнфорда.

— Уже и твой? — нагло ухмыльнулся мужчина. — Звучит как песня, крошка.

И вот что у него за привычка давать женщинам уменьшительные прозвища? Масик, детка, крошка… Хотя рядом с таким, как он, даже бревно чувствовало бы себя изящным прутиком.

— Конечно, мой. Сегодня ты мой бегающий кабанчик.

— Кто? — опешил Стэнфорд.

— Ты что, никогда в детстве не играл в игру «Охота»? Там за убитого бегающего кабанчика ровно полмиллиона очков давали.

— У меня компьютера в детстве не было, — хмыкнул Гвоздь. — Зато был двадцать третий «Виструм», из которого я стрелял по яблокам, когда главарь банды, в которую нас с братом забрали, ставил их на головы своих должников. Полмиллиона мне, конечно, за меткий выстрел не давали, но мотивация была сильная. Понимаешь, на мозги, размазанные по стенке, смотреть не хотелось.

Это откровение Стэнфорда буквально пробило меня сквозящей в каждом его слове грустью. На секунду я вдруг представила себе маленького мальчика, которому в руки дали пистолет и заставили стрелять в живого человека. Убил ли этот мальчик кого-то, прежде чем научился безошибочно попадать в цель? Что чувствовал сейчас сильный и независимый мужчина, вспоминая, наверное, самый страшный эпизод из своей жизни?

— Извини. Тупая была шутка, — повинно произнесла я. — Не хотела тебя обидеть.

Стэнфорд удивленно приподнял брови и посмотрел на меня так странно, что я даже под аватаром стала чувствовать себя неуютно.

— Так что там с открытой игрой, я не совсем понял?

— За нами будут наблюдать все желающие. Мы с тобой сегодня звезды экрана.

Мужчина поморщился, явно не радуясь такой перспективе.

— Ладно, переживу, — буркнул он, а потом снова спросил: — Есть какие-то ограничения, запреты и правила?

— Тебе все расскажут, как только ты выйдешь на старт, — кивнула я.

— Ну, тогда веди. Где здесь у вас стрелять-то принято?

***

Сдав Стэнфорда в надежные руки админов, я направилась в раздевалку, сменив на аватаре одежду и прихватив свой «Брайан». Когда я вошла в отсек, выпускающий меня в созданный владельцами «Zооm» виртуальный мир, Просто Бог уже стоял на старте, о чем свидетельствовала красная точка на дисплее, встроенном в стену.

Ты смотри. И правда, сообразительный. Долго объяснять условия не пришлось.

Завыла сирена, открывая передо мной железную дверь, и порыв ветра ударил в лицо, заставляя улыбнуться. Упрощать нам со Стэнфордом задачу никто не собирался.

Ветер, дождь, холод или жара всегда влияют на то, куда полетит пуля. И настоящий снайпер никогда не скажет, что он не может работать в таких условиях. Потому что настоящий снайпер никогда не говорит «никогда». Есть цель, и она должна быть уничтожена.

Вырвав пучок травы под ногами, я бросила его с высоты плеча, а потом, указав на место падения рукой, получила угол между ней и телом, разделив который на четыре, вычислила приблизительную скорость ветра и ввела на него поправки в прицел.

Ветер был косым, а значит, отклонял пулю примерно в два раза меньше, чем боковой той же силы, что значительно упрощало процесс стрельбы.

Взобравшись на пригорок, я залегла за мшистым валуном, разглядывая в окуляр прицела местность и вычисляя удобные для скрытой лежки снайперов объекты.

Лесок…Болотце рядом… Сломанный камыш рядом с кочкой… Есть. Первого нашла.

Куст… Высокая трава… Еще один куст рядом… Снова трава. Стоп. Смята. Есть второй.

Холм… Деревья… Пень… Пень мне почему-то не нравится. И интуиция меня не подводит.

Первый выстрел убивает замаскированного под пень андроида, мгновенный второй снимает бота, засевшего в яме прикрытой травой, и третий топит в болоте очередного робота.

Пока я бегу к лесу, в воздухе возникает голограммное табло, на котором загорается счет 3:3, и я, срываясь с места, бегу, ускоряясь быстрее ветра понимая, что Стэнфорд идет по очкам за мной почти след в след.

Мелькнувшая за деревом тень… Выстрел… 4:3, а уже через секунду 4:4.

Хруст ветки сбоку… Выстрел… 5:4. Мгновение, и… счет становится 5:5.

Вспорхнувшая справа птица… Три выстрела… 8:6, 8:7, 8:8…

Лес закончился, и за ним начались развалины какого-то строения. Прячась за деревом, я выбила четырьмя точными выстрелами очередные цели, с восторгом отметив что у меня с Просто Богом опять намечается ничья.

Это было крышесносно. Такого удовольствия я за всю свою жизнь не испытывала. И хотя точно знала, что не проиграю Стэнфорду, как бы сильно он ни старался. У меня возбужденно звенело в голове, и сердце, как теннисный мячик на крученой подаче, зависало где-то между выстрелами.

Когда я ворвалась в полуразрушенное помещение, находящееся на границе наших участков, счет между мной и Стэнфордом был сорок девять на сорок девять. До победы и ему, и мне оставалось по одному андроиду. Если мы сделаем пятьдесят на пятьдесят, «золотую середину», так любили называть этот счет в клубе, то малыш Пит сорвет банк, ведь на такой результат не поставил ни один игрок клуба. Спросите, почему? Да просто потому, что в «Zооm» «золотой середины» в игре никогда еще не случалось.

Я замерла в темноте, слушая тишину, и когда слух мой вычленил лишний звук, выстрелила вслепую.

На табло загорелась заветная цифра 50:50, и между мной и Стэнфордом осталась только тонкая перегородка, отделяющая нас обоих от поражения или победы.

Дверь внезапно вылетела, снесенная мощным корпусом мужчины, и я, плавно перетекая из укрытия, прицелилась в Стэнфорда в какой-то пьяной эйфории, понимая, что у меня на лбу тоже прыгает красная точка лазерной наводки его «Брайана».

— Ничья, — шумно выдохнул Стэнфорд, и вдруг просто убил своим: — Ты просто космос, детка. Кто тебя учил так стрелять?

Сказать, что я была в шоке — это не сказать ничего.

Мужчины редко опускаются до похвалы, когда это ущемляет их гордость или тщеславие, а этот говорил совершенно искренне, лишая своим прямодушием всякого желания кривить душой с ним.

— Отец.

— Покажи пушку, — так просто, словно просил дать ему поиграть игрушкой, обронил Стэнфорд.

Я протянула ему «Брайан», и он, взяв в руки мою винтовку, сначала явно расстроился, найдя ее самой обычной, а присмотревшись получше, мелодично присвистнул:

— Звездец. Это же модель с гравировкой самого Боба. Первый раз вижу что-то подобное. Да она на аукционе не меньше трех тонн стоит. Лакс, я вообще не видел, чтобы такие когда-то выставляли на аукционах. Ты что, миллионерша?

— Нет, это подарок, — скромно улыбнулась я, отбирая у Стэнфорда свое оружие.

— Крутые тебе подарки делают, крошка. Хотя… наверное, ты их стоишь…

Вот на это «хотя» надо было бы сразу обратить внимание, впрочем, как и на то, какой странный блеск появился в глазах мужчины.

Его громадная ручища за доли секунды подгребла меня к себе, подло облапав мою обтянутую термокостюмом задницу.

Ствол моего «Брайана» мгновенно уткнулся Стэнфорду в пах, но вместо того чтобы испугаться, он лишь дружелюбно поднял руки вверх, улыбнувшись мне как сытый крокодил:

— Извини, детка, проверка связи. А то вдруг у тебя под этим, — кивнул он на мой наряд, — стальные яйца?

— Хочешь знать, что у меня под этим? — прошипела я.

Не знаю, что на меня в тот момент нашло. Безумие какое-то, подстегиваемое еще не остывшим в крови азартом. Ухватившись рукой за его шею, я привстала на носочки, подтягивая к себе голову слегка офигевшего мужчины, а потом впилась в его губы жадно и требовательно, так, словно от этого поцелуя зависела вся моя жизнь.

Не думала, что я вообще так умею — слетать с тормозов от одного прикосновения к кому-то.

Бах. И реальность разнесло в хлам, как от заряда тротила.

Этот мужчина что-то сделал со мной… Приманил своей улыбкой, энергетикой, запахом… Просто Бог пах так сногсшибательно, что я, как учуявший валерьянку кот, сходила с ума, вжимаясь в Стэнфорда всем телом в дикой попытке пропитаться им насквозь.

Чужой низкий и влажный стон обжег мои губы, разогнав кровь со скоростью фотонного ускорителя. Внутри что-то перемкнуло, окончательно «сдвинув крышу», и я вцепилась пальцами в шею Стэнфорда, уже даже не целуя, а остервенело атакуя его, как сдающий позиции под напором войска бастион.

Горячий язык мужчины проник в мой рот, лаская, захватывая в плен ослепительных эмоций, и тягучая волна удовольствия пожаром понеслась по венам, плавя меня изнутри, словно огненная лава несговорчивый камень.

Мы оба чокнутые. Больные на всю голову. Потому что целоваться, сжимая в одной руке снятое с предохранителей оружие, а другой обнимая друг друга, могут только полностью слетевшие с катушек люди. Моя ладонь словно приросла к широкому затылку Стэнфорда, заставляя его усиливать яростный напор, отвечая мне таким же всепоглощающим безумием, в то время как огромная лапища мужчины давно и основательно заняла последний рубеж на моем теле, за чертой которого начиналось форменное бесстыдство.

Наплевать.

Позволяя Стэнфорду вжимать мои бедра в его возбужденный пах, я терлась о его восхитительную твердость, побуждая мужчину действовать смелее.

Длинные пальцы Просто Бога скользнули между моими ягодицами, накрывая властно и жестко горящую огнем промежность. Жаркая пульсация внизу живота стала почти болезненной от порочного и сладкого желания чувствовать эти пальцы внутри себя, двигаться им навстречу, захлебываться в экстазе, освобождающем меня от догм и запретов, которыми я сама себя обложила со всех сторон. Еще немного — и я трахну Стэнфорда прямо у бутафорской стены на глазах у сотен офигевающих членов клуба со всей страстью, на которую способна.

Не поверите. Именно эта мысль и перезагрузила мозг. Ну, не подписывалась я на участие в порно. Всякому безумию есть предел.

Ладонь моя отпустила шею Стэнфорда и уперлась в его ходящую ходуном грудь. Тяжело дыша, он каким-то совершенно ненормальным взглядом посмотрел на мои отлепившиеся от него губы, а потом с тревогой заглянул мне в глаза:

— Что не так, детка?

— Слишком много свидетелей, — просипела я, указав взглядом на расположенную прямо над нами камеру слежения.

Стэнфорд грязно выругался, бессильно уронив голову на грудь. Простояв так почти полминуты, он резко выпрямился, и у меня от красноречивости его взгляда подкосились колени.

— К тебе или ко мне? — просипел он.

Он что, совсем рехнулся? К нему — это куда? На стрэйнджер, что ли?

— Я могу снять номер в гостинице, если ты не местная, — опровергая мое предположение, уточнил Стэнфорд.

Сбитый прицел. Секунду назад я готова была отдаться ему на любых условиях, а сейчас, когда эйфория схлынула и вернулся на место трезвый рассудок, я не представляла, как смогу переспать с боссом, не выдав ему себя с потрохами.

Ты дура, Шарлотта. Ты каким местом думала, когда на него накинулась? Да уж понятно, что не головой. Мужика себе давно надо было для здоровья найти, тогда и не бросалась бы на первого попавшегося.

— Я сейчас схожу помоюсь и переоденусь. Подождешь меня на выходе. Там разберемся, куда дальше, — стараясь изображать прежнее нетерпение, я подняла на Стэнфорда взгляд и облизала губы.

Он отзеркалил мое движение, словно тоже испытывал невыносимую жажду, утолить которую могла только я.

— Только недолго. Иначе приду за тобой прямо в душевую.

— Посиди в баре. Остынь, — улыбнулась я. — Не нужно так откровенно привлекать к нам внимание.

Стэнфорд понимающе хмыкнул и приблизился ко мне, обдавая лицо теплом своего дыхания:

— Стесняешься? Ты на скромницу не похожа.

— А на шлюху? Или тебе хочется, чтобы так обо мне теперь думали все в клубе?

— Извини, — мигом стушевался мужчина. — Дурак. Не подумал. У меня что-то от тебя предохранители конкретно сорвало.

О, как же я его понимала. Со мной происходило то же самое. И это было так неожиданно, как свалившийся на голову булыжник.

— Ну, тогда расходимся по раздевалкам, — медленно отступая назад, я цеплялась за Стэнфорда взглядом, умоляя все силы Вселенной сделать так, чтобы ему не пришло в голову увязаться за мной.

— Встречаемся через пятнадцать минут на выходе. Тебе хватит? — поинтересовался Стэнфорд.

Пятнадцать минут. Наивный, да мне и пяти будет достаточно.

— Думаю, да. Если что, подождешь меня.

Просто Бог расплылся в предвкушающей улыбке, обозначающей только то, что меня готовы ждать хоть целый час.

Какой, на хрен, час? Если бы Стэнфорд видел, с какой неимоверной скоростью я бежала до раздевалки, то непременно понял бы, что я собираюсь слинять.

Душ? К дьяволу. Одежда? К дьяволу. Я ее даже на аватаре менять не стала. Просто запихнула поглубже в сумку «Брайан» и вылетела в коридор, радуясь тому, что все зеваки клуба сейчас сидели в смотровой перед большим экраном и, как пить дать, заливали свою эрекцию холодным хоучем.

За считанные секунды я добежала до лестницы пожарного хода, опасаясь, что если стану спускаться на лифте, меня кто-нибудь перехватит. А потом, как вор, сбегающий с места преступления, я выглядывала из-за угла в холле, дожидаясь удобного момента, чтобы выскользнуть на улицу.

Казалось ли вам когда-нибудь, что у вас под ногами горит земля? Да что там земля. Пламя лижет ваш затылок, а вы бежите из последних сил, жадно глотая горячий воздух, понимая, что еще миг — и от вас останется лишь белая горстка пепла.

Когда я влетела в торговый комплекс «Лотос», лениво двигающиеся по проходу посетители шарахнулись от меня врассыпную, как от прокаженной. Безумие, творящееся у меня внутри, вероятно, очень красочно отражало лицо моего аватара, ведь его эмоции от моих ничем не отличались. Я затравленно метнулась вправо, потом влево, а потом, к своей невероятной радости, узрела по центру кабинки моментального фото — трогательную дань прошлому. Раритет, превратившийся в веселое развлечение для туристов.

Сердце замерло, еще раз тяжело ударилось о грудную клетку, а потом начало успокаиваться вместе со мной. Дойдя до аттракциона, я вошла в свободную кабину и первым делом стащила увеличивающие мой рост снайперские ботинки. Спрятав их в сумку, я переобулась в привычные боты на плоском ходу, и только после этого сменила на браслете аватар Шо на Пита.

Черт. И вот на фига мне все это было нужно? Почему не сиделось дома или на худой конец — на стрэйнджере?

Рассусоливать и размазывать по стенкам сопли было как-то поздновато. Мне требовалось алиби, а значит, в клуб вернуться все же придется, как бы стыдно мне не было при этом смотреть в глаза Стэнфорда.

Подхватив сумку, я еще быстрее, чем убегала из «Zооm», побежала обратно, столкнувшись в вестибюле — с кем бы вы думали?

Ха-ха. Вы невероятно прозорливы. И я вам больше скажу: Просто Бог даже успел помыться. Представляю, с какой реактивной скоростью он тер себя мочалкой. Ну, голову почему посушить не успел — оно понятно. Из холодной верхней головы дурные мысли в нижнюю не перетекают. Ему же еще даму до гостиницы довести предстояло. А торчащее в штанах «дуло» променаду сильно мешает.

— Стэн, привет, — надеясь, что не переигрываю, бросилась к нетерпеливо поглядывающему на двери лифта Стэнфорду. — Эй, чувак, ты что, тоже свалить собрался? Нет, ну это полный облом. Так нечестно. Я летел сюда так быстро, как только мог, когда узнал, что вы с Шо играете. Я даже ставку на вас сделал.

— А-а, привет, мелкий, — Стэнфорд рассеянно посмотрел на меня, потом на двери лифта, а потом вдруг опять резко повернулся ко мне: — Тоже? Ты сказал «тоже»? Кого ты имел в виду? Кто-то ушел из клуба?

— Шо, — удивленно пожала плечами я, махнув рукой в сторону улицы. — Я только что видел, как она села в свой оксомобиль и рванула так, словно у нее тормоза отказали. Даже не поздоровалась со мной. Вы что, поругались?

Ваше счастье, что вы в этот момент не видели, как вытягивается лицо Стэнфорда, а глаза наливаются бешенством. Мне реально стало страшно за себя, в смысле, за Шо. Хотя за Шарлотту Ривз было страшнее, потому что влипла она, я вам скажу, по самый рычаг взвода.

— Вот сучка, — выплюнул в сердцах Стэнфорд.

Э. Фильтруй базар, кобелина. Если не дала, так сразу и сучка?

— А что случилось-то? — изображая полную неосведомленность, округлила глаза я.

Просто Бог вдруг начал громко и заливисто смеяться, а когда закончил, резюмировал вслух скорее самому себе, чем пытаясь что-то объяснить мне:

— Красиво бортанула. По технике. А я, как лох последний, уши развесил…

Тут смеяться начала я. Надеюсь, что вышло правдоподобно, потому что у меня это было скорее нервное, чем задорно-веселое.

— Шо тебя тоже, что ли, отшила? Я же тебя предупреждал, чтобы ты с ней не шутил.

— И многих она тут продинамила? — заинтересовался Стэнфорд.

— Да кто ж ее знает. Она вроде со всеми в хороших отношениях, но если заденешь за живое — опустить может так, что мало не покажется.

— На оксомобиле, значит, уехала, — задумчиво проговорил Стэнфорд. — Местная…

— не то спрашивая, не то утверждая, обозначил он.

— Слушай, да что ты на ней зациклился? Сдалась она тебе. Ну, подумаешь, стреляет хорошо. Тут все хорошо стреляют.

— Красивая, зараза. Понравилась…

— Ты че, долбень совсем? — фыркнула я и, памятуя предыдущий опыт, мгновенно отпрыгнула в сторону, потому как рука Стэнфорда уже взлетела вверх, намереваясь врезать мне подзатыльник за несоблюдение субординации с папой Стэном. — Да она под своей авкой, может, уродка редкая. И ноги у нее кривые. И сисек нету.

Стэнфорд нагло улыбнулся, но скромно промолчал насчет последнего. Просто грудью своей, пока мы целовались, я к нему основательно так прижималась, и не заметить ее наличие было сложно. Она у меня от размеров аватара в принципе и не отличалась. Про задницу я вообще говорить не буду: ее лапа этого кобелины ощупала вдоль и поперек.

— А ты что под авкой прячешь? — подмигнул мне Стэнфорд. — Тоже ноги кривые, или еще какая тайна имеется?

Я деланно надулась, изображая из себя оскорбленную невинность.

— Можно подумать, у тебя прыщей на лице в восемнадцать лет не было. Кто из мужиков захочет играть с прыщавым юношей?

— Ты не расстраивайся, они скоро пройдут, — очень тепло и по-доброму улыбнулся мне мужчина. — Не трогай их только. Так ты, значит, ставку на меня делал? А деньги ты где на это взял? Да и на клуб вообще?

Ну, начинается. Стэнфорд включил папочку.

— Родаки дают. Они у меня небедные.

Нет, а чего? Тут я как раз сказала чистую правду.

— Лучше бы твои родаки тебя учиться заставляли, — завыл свою занудную песнь Просто Бог и папа Стэн по совместительству.

— Вот только ты мне еще мозг не вправлял. И без тебя учителей хватает. Пошли лучше постреляем. Ты же мне обещал в прошлый раз. Я ради тебя приехал.

— Слышь, малой, — заюлил Стэнфорд, — Ты не обижайся, но у меня на тебя сегодня уже времени нет.

— А на Шо, походу, было, — ехидно заметила я, и Просто Бог виновато сморщил морду, совершенно точно испытывая стыд перед каким-то сопливым пацаном.

— Ну, тут такое дело, брат… Ты же понимаешь… Лакс, малой, клянусь, что в следующий раз я начну именно с тебя.

— И когда этот следующий раз случится? На следующую осень лет через восемь?

— Я просто не могу тебе точно сказать, когда у меня будет выходной. Я график еще не составлял. А давай так: я заранее сообщу в клуб дату своего следующего посещения, а ты подтянешься к тому моменту. Ты же можешь через флэпад отслеживать новости клуба?

— Могу, — без особого энтузиазма согласилась я.

— Вот и договорились, — Стэнфорд подхватил с пола свою сумку и со словами: «Ну, бывай, малой», хлопнул меня по плечу.

Рука у него была не то что тяжелая, а железобетонная. Я чуть не присела от неожиданности. Хорошо, что Стэнфорду было совершенно точно сейчас не до меня, и он не обратил внимания на то, что я излишне хлипкий для восемнадцатилетнего пацана.

Проводив мужчину долгим взглядом, я поднялась в клуб, и мой Пит, шатаясь от одной компании игроков к другой, все сокрушался, что еле смог упросить родителей отпустить его в клуб, а тут такой облом. Это хорошо, что никто никогда не анализировал, когда в «Zооm» появляются Шо и Пит. Сюда приходило много игроков, и у каждого из них были свои любимые дни, поэтому за год многие из них ни разу друг с другом даже не встречались. Собственно говоря, я некоторых членов клуба тоже в глаза никогда не видела ни в аватаре Шо, ни в образе Пита, поскольку выбирала себе в противники только сильнейших игроков, поэтому и не волновалась, что у кого-то могут возникнуть подозрения в отношении меня.

О победителях тотализатора администрация клуба никогда не сообщала, всегда оставляя эту информацию закрытой. Видимо, полагала, что деньги любят тишину и счет. Да и зачем будоражить публику, если каждый и так знал, выиграл он или проиграл? Другое дело — какой процент. Его перечисляли в тот же день на указанный клиентом счет, а львиную долю не сыгравших ставок получал сам клуб, прекрасно зарабатывая на неудачниках.

Сегодня баланс Пита пополнился почти на полмиллиона. Забавно, если учесть, что я могла получить столько же от Стэнфорда, выиграй у него поединок. Встречку я выбрала специально. Не хотела, чтобы он видел мою технику. Да и вообще светить свой настоящий уровень было опасно. Он даже в моей личной карте не значился. А Стэнфорд не дурак, все сразу бы понял. Ликвидаторов в КОГ можно пересчитать по пальцам. А опальный — только один.

Стать еще и опальным тэйдором мне совершенно не хотелось. Работа — это все, что у меня есть. И если Стэнфорд, узнав про мой маскарад, попрет меня из экипажа, то меня от гнева начальства даже заступничество Винтореза не спасет.

Недолго думая, прямиком из клуба я опять отправилась в торговый центр, только на этот раз за новой сумкой, вернее, рюкзаком. Идти на стрэйнджер с той, которую Гвоздь видел в руках у Пита — все равно, что на лбу себе послание для Стэнфорда написать: «Привет, лошара.»

В туалетной комнате центра я разобрала «Брайан», аккуратно уложив каждую деталь в специальные чехлы. Спрятав их и браслет между одеждой, я надвинула на глаза форменную кепку и, заказав через флэтпад флайер до перехода, уже через двадцать минут была на Юккаре.

ГЛАВА 6

Больше всего я боялась первым встретить на стрэйнджере Просто Бога. У меня было какое-то подспудное чувство, что он раскусит меня, как только увидит. Каким же было мое удивление, когда милая Элис чопорно сообщила, что капитан Стэнфорд еще не вернулся на борт корабля.

Известие словно царапнуло меня внутри чем-то тонким и острым.

И где же это его, интересно, носит? Пар побежал спускать? Ну да… На Блактэе есть где развернуться. Да какое мне, собственно, до этого кобеля дело? Пусть бегает, где хочет. Правильно сделала, что отшила. И замечательно, что еще не вернулся. Могу все, что принесла с собой, спокойно спрятать.

Сидя в своей новой каюте, я отточенными до автоматизма движениями собрала винтовку, проверила наличие чипа, а потом спрятала ее в контейнер-сейф вместе со снайперской экипировкой клуба и личными документами.

На то, чтобы разложить свои немногочисленные вещи по полкам и нишам ушло еще полчаса, а через десять минут Элис объявила отбой, и энергосберегающий режим звездолета выключил свет в комнате, оставляя меня один на один со своими фобиями.

Тик… тик… тик…

Часы в маленьком пространстве замкнутой каюты звучат слишком громко, а изоляция такая полная, что мне становится тяжело дышать из-за того, что я не слышу посторонних звуков и не могу контролировать ситуацию. Совсем как тогда…

Липкий холод оцепенения сковывает мои мышцы, и старые воспоминания лезут из всех щелей моей памяти, словно насекомые.

— Я не хочу, чтобы они тебя видели. Давай быстрее. Сюда, — он заталкивает меня в отрывшуюся нишу потайной каморки, суетливо вкладывая в мои руки «Брайан».

— Может, я просто посижу в соседней комнате, пока вы поговорите? Я тихо. Никто не услышит.

— Нет. Слишком опасно. Я не могу тобой рисковать, — он наклоняется, нежно целуя мой лоб, и в темноте мне кажется, что тепло его губ такое реальное… И он перед моими глазами стоит такой красивый и… живой…

Сейчас я не хочу открывать глаза. Я знаю, что вижу его в последний раз, и потому плачу…

— Шо, запомни, ты не должна пытаться выйти отсюда сама ни при каких обстоятельствах. Слышишь? — руки его больно сжимают мои плечи и легонько трясут. — Только когда я сам тебя выпущу.

— Зачем такие сложности? — кажется, я впервые вижу такую тревогу у него на лице, и она пугает меня больше, чем те люди, от которых он пытается меня спрятать.

— Затем, что никто не должен о тебе знать. Тебя нет в моей жизни. Ты вообще не существуешь.

Это звучит почти как пощечина. Меня нет. Я даже не его тень. Просто никто. Мой юношеский максимализм еще не способен понять всю глубину его жертвы и желания меня уберечь. Я слышу лишь то, что слышу. И когда закрывается дверь, кусаю губы от обиды, думая, что совершенно ему не нужна.

Глупых мыслей так много. Тишина и темнота — их друг. Они плодятся в этом безликом вакууме со скоростью звука, и кажется, что для меня самой скоро не останется места.

Я больше не хочу открывать дверь из темной комнаты. Не хочу снова видеть его устремленный в потолок безжизненный взгляд и восковую маску мертвого лица…

— Элис. Элис, отзовись, пожалуйста, — паника накатывает тошнотворными приступами, вызывая липкую холодную дрожь во всем теле. — Свет. Прошу. Включи свет.

Мягкие лучи точечных светильников наполняют каюту жизнью, изгоняя окруживших меня демонов.

— Вам плохо, Шарлотта? — спокойный и уравновешенный голос Элис действует на меня умиротворяюще.

— Я хочу пить.

— Вам совсем не обязательно, Шарлотта, обращаться ко мне каждый раз, когда требуется совершенно обычное действие. Свет включается и выключается простым нажатием пальца на сенсор в изголовье вашей койки или голосовым приказом. Вода находится в мини-баре на стене сбоку. Нажмите на синюю кнопку.

— Извини, я не знала. Надо было еще днем расспросить тебя, где здесь что находится.

— Элис рада была помочь. Это все, или есть еще какие-нибудь вопросы?

Я растерялась. Вопросы, наверное, были, но дело вовсе не в них. Сейчас я просто хотела с кем-то поговорить. И даже не знаю, можно ли мою беседу с искусственным интеллектом считать нормальной. Люди ведь обычно тянутся к себе подобным.

— Ты не могла бы со мной поболтать немного?

Могу себе представить ступор Элис. Эдак я своими заморочками еще и ее синтетический мозг сломаю.

— Поболтать? — спустя минуту переспросила она.

— Расскажи мне о себе, — решила упростить ей задачу.

— Элис — сверхмощный многоядерный биокомпьютер нового поколения, использующий ДНК в качестве инструмента обработки данных. Моей памяти достаточно, чтобы хранить объем информации в миллион терабайт и производить десять квинтиллиардов операций в секунду…

— Э, стоп. Эдак мы с тобой далеко не уедем. Прости, но я в терабайтах и прочей технической фигне ничего не смыслю. Вот про оружие я тебе могу все что угодно рассказать. Я хотела узнать о тебе как… — хотела сказать «о человеке», но поняла, что ляпну чушь. Призадумавшись, я все же нашла нужную формулировку: — Как о члене экипажа. Нам же с тобой полгода работать предстоит. Тебе здесь вообще нравится?

— Это странный вопрос, — озадачилась Элис.

Конечно, странный. Кто спрашивает у искусственного интеллекта, нравится ли ему служить человеку? Если бы меня среди ночи подняла какая-нибудь ненормальная с желанием «а поговорить?», я бы ее вежливо послала и сказала, что хочу спать.

— А я тебе нравлюсь? Что ты обо мне думаешь?

Элис минуту молчала, видимо, усиленно ворочая «винтиками и шестеренками» в своем мозгу, а потом выдала:

— Элис думает, что у вас клаустрофобия. Именно этим обусловлен ваш участившийся пульс, расширившиеся от страха зрачки, желание включить свет и найти собеседника.

— Нельзя быть такой умной, Элис, — улыбнулась я. — Правда, ты немного не угадала. Это не клаустрофобия, а скорее, психологическая травма. Однажды мне очень долго пришлось сидеть в небольшом замкнутом пространстве. Почти сутки.

— Вы не могли оттуда самостоятельно выбраться? — поинтересовалась Элис.

— Могла. Но мне запретили. Человек, который меня туда посадил, приказал не выходить, пока он сам меня не выпустит.

— Он выпустил вас только через сутки?

— Нет. Я вышла сама, когда поняла, что он за мной не придет. Я нашла его мертвым… в нескольких шагах от того места, где он меня спрятал.

— Я могу чем-то помочь?

Милая, добрая Эллис… Чем можно помочь в моем случае? Да ничем. Но спасибо, что выслушала. О том, что я находилась в доме Боба, когда он умер, я не рассказала даже матери. Я сделала так, как он учил. Просто исчезла. Затерла все свои следы в доме и вышла через черный ход.

Его нашли на следующий день. Экспертиза показала, что он умер от сердечного приступа, и только я одна знала, что великого Боба Брайана убили.

— Можешь, — я поудобнее улеглась на койке и заложила руки за голову. — Расскажи мне сказку.

Представляю, какой взрыв мозга я устроила Элис. Я сейчас, конечно, дурачилась, отходя от стресса. Но если подумать, то, теоретически же, в миллионах терабайт ее памяти должна была заваляться хоть какая-то сказка?

— Сказку? — основательно подвисла Элис. — Какую сказку?

— Мне абсолютно все равно, какую. Главное, чтобы я под нее уснула.

— А вам не подойдет легенда о Ликаре и Торри? — вежливо уточнил мегамозг удивительного корабля, на который мне каким-то невероятным чудом посчастливилось попасть. — Она моя любимая.

Ну что сказать, на этот раз пришел мой черед удивляться. Интересно, кто вложил в память компьютера такую трогательную историю о любви?

— Это легенда о том парне, который, попав в обитель мертвых, нарисовал на своей груди огненный знак, чтобы любимая девушка смогла найти его во мраке?

— Да, — как мне показалось, радостно сообщила Элис.

— И откуда ты знаешь эту историю?

— Мне ее рассказал создатель.

Потрясающе. Я понимала, что для создания такого искусственного интеллекта, как Элис, требовались знания математики, кибернетики, физики, биологии и программирования, и я даже могла себе представить ученого, в гениальной голове которого все эти знания умещались. Я не ожидала только одного: что создатель Элис окажется романтиком.

— Как зовут твоего создателя?

— Бенджамин Хоккинс, — прозвучало в ответ, и у меня отвалилась челюсть.

— Кто?

Вокруг фигуры Бенджамина Хоккинса — сына архитектора программного обеспечения, предпринимателя и создателя крупнейшей социальной межгалактической сети «Hаwk» Хьюза Хоккинса — страсти улеглись буквально месяц назад. Бенджамина считали наркоманом и социопатом, убившим собственного отца ради денег.

Вот уж о ком бы я как о создателе Элис точно никогда бы не подумала.

— Ладно. Валяй, — приготовившись слушать историю, закрыла глаза я.

— Кого валять? — на полном серьезе, переспросила Элис.

— Легенду. А «валять» — это образно, вернее, жаргонно, и значит — «давай», «продолжай», «начинай»… Ну, и в таком же духе.

— Я запомню.

— Не-не-не, — встрепенулась я, погрозив пальцем пустоте мой каюты.

Да уж, вот сказкам Элис научили, а лицо не придумали. Такое чувство, что сама с собой разговариваю.

— Не вздумай что-то подобное Стэнфорду сказать. И вообще, о нашем разговоре ему ни-ни. Нам с тобой теперь друг друга держаться надо. Мы с тобой тут единственные девочки на корабле. А вот то, что девочки своих не сдают, обязательно запомни.

— Я запомнила. А теперь можно валять сказку? — выпалила Элис, почему-то этим окончательно меня развеселив.

— Валяй, — зевнула я, и под монотонное бормотание ее голоса, наконец, уснула.

***

— Дрянь. Подлая дрянь. Вы только посмотрите на нее. И это тэйдор, следующий букве закона? Да проститутка — и та честнее. Ты шлюха, Ривз. Самая настоящая шлюха. Потаскуха. Потому что я уверена: ты тут со всеми мужиками перетаскалась, пока не запудрила мозги Кларку.

Боже, как мерзко и громко она визжит. И я ведь ей даже ничего ответить не могу.

Хочется заткнуть уши и закрыть глаза, чтобы не видеть ее перекошенного злобой и ненавистью лица. А еще больше хочется провалиться под землю от стыда.

Такое чувство, что я облита помоями с головы до ног. На меня смотрят абсолютно все. И во всем случившемся виновата я сама.

Тик… Тик… Тик…

Часы идут без сбоя. Стрелка на полпятого.

Мои глаза резко раскрываются, и я дезориентировано смотрю в темноту, не находя привычного интерьера, окутанного утренним сумраком.

Нащупав рукой панель сенсора, я включила свет и уселась на койке, растирая лицо руками.

Фу. Какого хрена мне приснилась еще и эта гадость? Я столько времени о ней не вспоминала.

Достав из бара воду, я залпом осушила бутылку, а потом уткнулась затылком в стену, не зная, куда себя деть.

На ум как-то неожиданно пришло, что я не дома, и здесь за первенство попадания в душевые кабинки предстоит ожесточенная борьба, и вопрос «куда себя деть?» мгновенно стал неактуален.

И хотя я сильно сомневалась, что в такую рань мог подняться еще кто-то, кроме меня, занимать очередь в душ я все же пошла.

Как и ожидалось, женский санузел, как и мужской, оказался совершенно пустым. Моим коллегам по команде в пять утра, наверное, еще снились сны, уверена, что не такие паршивые, как мои. Почему-то стало за себя обидно. Все у меня не так, как у людей. Наперекосяк. Даже сны.

Вернувшись в каюту после совершения утреннего моциона, я облачилась в униформу, всматриваясь в свое отражение на зеркальной панели двери. Ничего примечательного. Гладко зачесанные волосы, собранные на затылке в аккуратный пучок, высокий лоб, миндалевидные серые глаза, ровный нос, чуть полноватая нижняя губа, ни грамма косметики… Я зачем-то ищу в чертах своего лица сходство с родителями, и странным образом не обнаруживаю ни сногсшибательной красоты матери, ни гипнотической сексуальности отца. Какая-то насмешка природы. Впрочем, я давно на нее не обижаюсь. Глупое это занятие. И бесполезное.

Пустой желудок внезапным возмущением нарушил ход моих мыслей, свернув их в совершенно ином направлении. Прикинула, что последний раз ела вчера утром, и с трудом припоминаю, что именно.

Где находится кухня, или как ее назвал Стэнфорд — камбуз, я помнила хорошо, и ничего зазорного в том, чтобы нанести туда визит и слегка облегчить запасы продовольствия стрэйнджера, не видела. А потому спокойно залезла в холодильник камбуза, облюбовав себе бутылку с йогуртом и запеканку в герметичной упаковке.

Подогрев запеканку, я уселась за длинный стол, способный спокойно вместить за собой всех членов экипажа, и как только собралась приступить к трапезе, в помещение ввалился Просто Бог собственной персоной.

Почему ввалился?

Ну, это так, чтобы вы понимали — бегемот в будуар провальсировать не может, только ввалиться.

Необъятная двухметровая туша Стэнфорда практически оккупировала пространство камбуза нахрапом, и его как-то неожиданно стало мало, что ли.

Мурлыча себе под нос какую-то веселую песенку, папа Стэн заметил меня и сначала радостно подмигнул, а уже после полез обносить полки несчастного холодильника. Просто неприлично сияющее бодростью и здоровьем лицо мужчины свидетельствовало о явно приятно проведенной ночи, что на ужасно не выспавшуюся меня действовало прямо-таки раздражающе.

Стэнфорд между тем двинулся в мою сторону, глядя на меня с каким-то крайне подозрительным нездорово-счастливым выражением. И стоило мне открыть рот, чтобы возмущенно брякнуть очередную колкость, о которой я потом совершенно точно бы пожалела, как его вероломно заткнули сырой морковкой, а Просто Бог, задорно похрустывая точно такой же, бесцеремонно увалился со мной рядом.

— Жуй, Масик, — довольно пробасил он. — Придумала уже, что у нас будет на завтрак?

Чего? У кого это «у нас»?

— А почему я должна беспокоиться насчет вашего завтрака? — с тревогой посмотрела на Стэнфорда.

— Масик, я график дежурства всю ночь составлял. Сегодня дежурная по камбузу — ты. Я тебе сообщение на флэтпад послал. Ты что, не читала? С тебя завтрак.

Морда лица Просто Бога превратилась в сияющую счастьем репу, чего нельзя было сказать о моей перекошенной физиономии.

С меня? Застрелиться. Где я — и где камбуз? В моем меню есть только одно блюдо — жареное с кровью.

Поерзав задницей по скамейке, я честно призналась:

— Я не умею готовить.

Кажется, для Стэнфорда это было откровением. И его возмущенный взгляд буквально кричал всеми заглавными буквами: «Как? Ты не умеешь готовить?»

— Ты же женщина, Ривз, — едва не подавившись морковкой, ошалело уставился на меня босс. — Ты должна уметь сварганить своему парню хотя бы пару сэндвичей на завтрак.

И вот почему к женщинам всегда такие завышенные требования? Почему никого не удивляет мужик, не умеющий отличить отбивную от ростбифа или пожарить яичницу?

— Вот поэтому у меня и нет парня. Я всех парней, кому должна — прощаю.

— Понятно, — челюсть Стэнфорда недовольно выехала вперед. — Как у нас все запущено… Нет, если я еще и этому всех салаг учить должен, то СМК мне пожизненную пенсию торчит. Вставай, Ривз, — с мрачной решимостью на лице, приказал босс, и мое предчувствие начало передавать в мозг тревожные сигналы «SOS».

Выпрет. Вот сейчас скажет, что я не подхожу под его критерии — и выпрет.

— Иди сюда, Масик, — как-то пугающе ласково произнес он. — Будем ликвидировать твою женскую безграмотность.

После слова «ликвидировать» у меня сразу пошли не очень хорошие ассоциации, и рука невольно стала искать «Брайан», которого у меня как раз в наличии и не было. Вот он сейчас что имел в виду?

Словно висельник, идущий на эшафот, я поплелась к поставившему руки в боки Стэнфорду, и не поверите, но я себя рядом с ним чувствовала, как нашкодившее дите, представшее перед суровым родителем.

Только бы он мою безграмотность поркой ликвидировать не начал. Сейчас как заедет по затылку, и я точно что-нибудь сварганю. Не уверена, что будет съедобно, но я буду очень стараться.

— Масик, на этом камбузе такая аппаратура, что даже я блины готовить научился, — буквально контузил меня своим заявлением Стэнфорд.

Блины… Мифическое слово. Я даже знаю, как они выглядят.

И все.

Дальше — аут.

— Не робей, Масик. Это только выглядит страшно, — наплевав на субординацию, подтянул меня к себе босс, подтолкнув к странному агрегату с большой колбой вверху и плоской круглой поверхностью под ней. — Видишь панель управления? — Стэнфорд ткнул пальцем в сенсор на колбе, и на нем высветилось красочное меню. — Для начала нам нужно выбрать число порций, а уж из расчета на них машина сама определит количество необходимых ингредиентов. Сколько у нас голодных членов экипажа, Ривз? — разговаривая со мной, как с маленькой, поинтересовался мужчина.

— Одиннадцать, — безысходно вздохнула я и, подняв руку, набрала эту цифру на дисплее.

— Молодец, Масик, ты делаешь успехи. Папа Стэн в восхищении.

Серьезно? Паразит. Еще и издевается.

— Смотри сюда, — не дал мне киснуть дальше он, указав на высветившийся на экране длинный список. — Это то, что нам нужно засыпать в блинный аппарат.

Мне стало дурно. Мука, соль, сахар, молоко, яйца, масло… Его ж блинную мать. Что ж всего так много-то? А что-нибудь попроще на первый раз нельзя?

— Идем налево. — важно возвестил Стэнфорд, переместив меня за собой, как куклу.

Да я и не сомневалась, что он только налево и умеет ходить.

— Здесь у нас хранилище с продуктами. — босс указал на стену с кучей торчащих из нее носиков, и я жалобно проблеяла:

— А сухпайков здесь совсем-совсем нет?

— Сухпайки, Масик, — нравоучительно начал папа Стэн, — есть станем тогда, когда на приготовление нормальной жрачки не будет ни времени, ни сил. А пока мы находимся не в космосе и на расслабоне — питаться надо правильно. Дежурить на камбузе все будут по очереди. И это не прихоть. Это обязанность. Чувство локтя, если хочешь знать. От тебя зависит, будут ли сегодня твои товарищи сыты, полны сил и готовы выполнять любое задание, не думая о том, что их желудок сводит от голода.

— Я поняла, — пристыжено закусила губу я. — Показывайте, что нужно делать дальше.

Ловко нажимая на кнопки и выбирая нужные цифры по виду продукта и по весу его порции, Стэнфорд засыпал в большую миску муку, сахар и соль, яичный порошок, молоко и масло. Загрузив все ингредиенты в колбу, босс включил режим миксера, и агрегат тихо зажужжал, вызвав у меня облегченный вздох, а у Просто Бога радостную улыбку.

— Сейчас будет самое главное, Масик, — Стэнфорд вдруг переместился за мою спину, практически прижав своим телом к краю рабочей поверхности столешницы. — Будем жарить блины, — подхватив металлическую лопатку, он сунул ее мне в руку и зажал в своей большой ладони.

От большого тела мужчины потянуло теплом, чем-то невероятно уютным и надежным. А еще пахло от Стэнфорда все так же сногсшибательно хорошо, как и вчера.

Я потеряла мысль. О чем он там говорил? О блинах? Какие, на хрен, блины, когда он стоит так волнующе близко, и я спиной чувствую каменную твердость его мышц?

Боже. За что мне это?

Между тем Просто Бог продолжал умничать и тихой сапой выносить мне мозг:

— Та-ак… Жмем на эту кнопочку…

Кнопочка у меня прошла мимо, потому что Стэнфорд подался вперед, чтобы на нее нажать, и прижался ко мне еще теснее.

Кажется, я начала разогреваться сильнее жаровни, на которой босс собирался готовить наш завтрак.

Вдох-выдох, Шарлотта, вдох-выдох… Это тебе за то, что вчера оставила мужчину без сладкого. Возмездие, оно всегда подкрадывается сзади.

— А теперь ждем, когда жаровня прокрутится и равномерно распределит по своей поверхности вылившуюся из аппарата дозу, — весело приговаривал Стэнфорд, наблюдая за движением блинницы.

Дозу? Да. Точно. Доза мне не помешала бы. Успокоительного. А еще лучше — душ. Холодный. Вот так… Да. Стой, не двигайся. Так о чем это он там?

— Ривз, ты что, уснула? — Просто Бог наконец-то отклеился от моей задницы и отодвинул меня в сторону.

Что-то пробурчав себе под нос, он ловко соскреб с жаровни чуть пригоревший блин, быстро перекинув его на тарелку.

— Ну, ничего, Масик, — зачем-то разрывая его пополам, вздохнул Стэнфорд. — Первый блин — всегда комом. А что надо сделать с комом?

Ответить я не успела. Рот мне опять заткнули, но на этот раз горячим ароматным куском.

— Охренеть, как вкусно, да? — Стэнфорд схомячил полблина, практически не пережевывая, и воодушевленно посмотрел на медленно жующую меня. — Вот в этом, Масик, самый цимус. Потом они уже не будут такими вкусными, а когда прямо с жаровни — язык проглотить можно. Поэтому меня к процессу допускать нельзя. Я могу вообще все блины сожрать.

Все? Все одиннадцать порций? Троглодит.

— Давай, теперь сама пробуй, — прожорливый босс торжественно вручил мне лопатку и отошел в сторону.

Хотелось протяжно выдохнуть: «Боже, спасибо.», потому что если бы они дальше продолжал руководить моими действиями с тыла, у меня все блины были бы комом. А так на третьем экземпляре я приловчилась, и когда на блюдо переместился непригорелый желтый кружок, чуть не станцевала от радости.

— Берите, ешьте, — кивнула я Стэнфорду, который взглядом голодной дворняги так преданно смотрел на блины, что мне его стало жалко.

— Нет, — решил геройски захлебнуться слюной он. — Я потом. Со всеми.

— Берите. Я от своей порции в вашу пользу отказываюсь. Я все равно так много не съем, это — во-первых, а во-вторых, я уже йогурт и запеканку начала есть.

Недоверчиво, словно ждал какого-то подвоха, Стэнфорд переспросил:

— Что, правда в мою пользу отказываешься?

— Ну, мы же теперь вроде как напарники? Ешь, напарник.

Рука Стэнфорда медленно потянулась к блину, но при этом мужчина почему-то не сводил глаз с моего лица, и это так странно выглядело, как будто Стэнфорд боялся, что я сейчас подниму лопатку и со всей дури врежу ею ему по лбу.

Чудачества закончились быстро. Как только Стэнфорд понял, что жрать блины можно совершенно безнаказанно, исчезать в его бездонной пасти они начали со скоростью звука. Да я пожарить очередной не успевала, как над моим плечом с горящим голодным взглядом зависал прожорливый Просто Бог.

Теперь я понимала, что насчет возможности слопать завтрак, приготовленный для всей команды, этот тип не соврал, и если его не остановить, то ребята останутся голодными.

— А у вас морда не треснет? — когда Стэнфорд в очередной раз потянулся за добавкой, я накрыла блин лопаткой. — Вы и так в камбуз с трудом пролазите. А с таким успехом скоро вообще не влезете.

— Ривз, ты так хорошо начала, — возмутился Стэнфорд. — Обязательно надо было все испортить? Я не толстый. У меня вообще ни унции жира нет. Одни мышцы. Смотри.

Я даже остановить это безобразие не успела, когда одним резким рывком Стэнфорд стащил с себя черную футболку, и мой ошеломленный взгляд уперся в его голый торс.

В горле мгновенно пересохло, и горячая волна вероломным жаром потекла от грудной клетки к слабеющим ногам. Он издевался надо мной? Он вообще понимал, как на баб в раздетом виде действует?

По его телу можно было изучать анатомию мышечного покрова: бугрящаяся громада плеч, необъятная грудь, выступающая дельтовидная, мощные трицепсы и бицепсы, каменный пресс, ленты вен под бронзовой кожей…

— Застрелиться, — сглотнула я, пытаясь взять себя в руки. — И как я это все на себе тащить буду?

— Чего? — не понял Стэнфорд.

— Предполагается, что в случае ранения напарника, я должна вытащить его с линии огня. Да я вас и с домкратом не подниму. А если вы будете топтать блины тоннами, то вас весь наш экипаж даже краном не подымет.

Морда Просто Бога перестала сиять, как начищенная сковородка, а улыбка мгновенно сдулась.

— Слушай, Ривз, а тебе точно тридцать?

Сволочь, сволочь, сволочь. Футболку надень. И вообще, Шарлотта перестань на него пялиться, как ребенок на сахарный леденец. Охрененный такой леденец…

— А что, не похоже?

— Не похоже, — признался Стэнфорд. — Мелкая ты совсем. На вид больше двадцати не дашь.

Это что, комплимент был? Где подвох?

— А категорию стрелка «hight+» ты где получила? — как бы между прочим вдруг спросил он.

А вот и подстава. Я напряглась и подчеркнуто-спокойно ответила:

— В межгалактической академии.

— Давно?

— Давно, — в том же туманном ключе продолжила я. — Разве вы не читали мое личное дело?

— Читал, — Стэнфорд сложил на груди руки, примостив свой зад на краю столешницы, и, пользуясь его заминкой, я отвернулась, делая вид, что всецело поглощена жаркой блинов.

На жаровню вылилась очередная порция теста, которая, размазавшись по поверхности ровным слоем, превратилась в красивый блин.

— И много в академии было таких как ты? — дотошно начал пробивать мое прошлое босс.

Черт. А Просто Бог действительно очень сообразительный. Чего он роет? Неужели догадался?

— Каких «таких»? Мелких?

— Нет, Масик. Крутых, — усмехнулся Стэнфорд. — Стрелков категории «hight+».

Честно? Я понятия не имела, сколько снайперов с таким сертификатом выпустила за все время МВА*. Думаю, что немало, и поскольку конкретные временные рамки Стэнфорд не обозначил, я практически не соврала:

— Много.

— А женщин? — не дав мне опомниться, снова бросился в атаку Стэнфорд. — Сколько из них были женщинами?

— Вас интересует кто-то конкретно, или это простое любопытство? — флегматично переложив очередной блин, даже не посмотрела на мужчину я.

Процесс приготовления пищи отвлекал и странным образом успокаивал. Мне даже начинало нравиться. Я очень удачно с помощью уже выверенных действий сохраняла хладнокровие.

— Простое любопытство, — совершенно определенно соврал Стэнфорд. — Сколько женщин такого класса было с тобой на одном потоке?

— Я их не считала. Меня тогда мало интересовали женщины-коллеги.

— А что интересовало? — настырно, как грейдер, напер на меня Просто Бог и получил то, на что напросился:

— Не «что», а «кто». Мой жених — Винс Годон. Вы еще какие-то подробности моей личной жизни хотите узнать?

Челюсть Стэнфорда недовольно выдвинулась вперед и энтузиазма на его лице заметно поубавилось.

— А в «Zооm» ты часто бываешь?

Это прозвучало, как контрольный в голову, но я даже глазом не моргнула. Недрогнувшей рукой спокойно сняла блин с жаровни, переложила его на блюдо и подняла на Стэнфорда ясный, недоумевающий взгляд:

— Какой еще «Zооm»?

— Закрытый снайперский клуб «Zооm»? — хищно прищурившись, уставился на меня он.

— Я не хожу по клубам. Некогда, да и денег нет.

— Ты вчера вернулась на корабль позже всех, — не унимался Стэнфорд.

— Неправда, — улыбнулась я. — Если верить Элис, позже всех пришли вы. А в чем, собственно, дело? Кажется, вы вчера ясно дали нам понять, что не важно, во сколько мы вернемся на стрэйнджер, главное, чтобы к семи все были на построении. Я что-то нарушила?

— Где ты была, Ривз?

Нет, а вот это уже неслыханная наглость.

— Послушайте, Стэнфорд, я вам очень благодарна, что вы меня выбрали в напарники, но если вы считаете, что это теперь дает вам право лезть в мою личную жизнь, то вы сильно ошибаетесь. С кем и как я провожу свое свободное время, вас совершенно не касается. Как и я не собираюсь требовать отчета, где вас носило всю ночь. Мы с вами взрослые люди. У вас свои скелеты, у меня свои, и не надо пытаться сложить их в один гробик.

Окатив невозмутимую меня с головы до ног мрачным взглядом, Стэнфорд перекинул через плечо футболку и двинулся на выход. Перед тем как исчезнуть, он посмотрел на часы и без всяких эмоций ровно сообщил:

— Завтрак в семь тридцать. Блины, когда будешь идти на построение, поставь в термошкаф, чтобы не остыли.

Он ушел, а я еще минут тридцать после его ухода, не сдвигаясь с места, словно робот, переворачивала блины, пока аппарат не сообщил, что тесто в нем закончилось.

Песок мне в ствол. Что это было? Что за допрос с пристрастием Стэнфорд мне устроил? Как у него вообще могли возникнуть какие-то подозрения? И почему мне показалось, что папа Стэн ждал от нашей беседы иного результата?

Походу, моей Шо дорога в клуб отныне заказана.

ГЛАВА 7

Утро для полковника Стэнфорда началось не совсем привычно, поскольку проснулся он не от громкого сигнала будильника, а от жесткого стояка, заглушить который можно было только ледяным душем. Стэну снилась вчерашняя динамщица Шо — сексуальная, страстная, раскрепощенная… Податливое женское тело мягким воском льнуло к его ладоням и ложилось в них плавными изгибами так одуряюще правильно, словно вылеплено было под них и для них. Сладкие губы обманщицы даже во сне дерзко и грешно терзали рот Стэна, и от этой чувственной пытки кровь бешено барабанила по вискам, а мышцы сжимались в предвкушающем нетерпении. Поймать, покорить, взять свое…

Стэн не помнил, чтобы его когда-нибудь так клинило на женщине. Да потому, что такого просто не было. А женским вниманием бывший дрэйкер Гвоздь никогда не был обделен. И непонятно, в чем тут дело: то ли в проснувшемся во время игры азарте, то ли в самой женщине.

Что это? Та самая загадочная химия? Когда его нейронные связи вступили в реакцию с ее и получился «термоядерный взрыв», от которого «крышу» унесло куда-то в космос?

Вчера, когда наглая девица сбежала, оставив его с носом, Стэн просто решил выбросить Шо из головы. Подумаешь — прокатила со свистом. Баб во Вселенной много, не эта, так другая согласится скрасить умному и красивому мужчине в самом расцвете сил одинокую ночку. Вместо того чтобы злиться и унывать, Стэн отправился в торговый комплекс «Слайм».

Кое-какие новинки, подсмотренные в «Zооm», Стэну настолько понравились, что он не постеснялся поинтересоваться у администрации клуба, у какого производителя они их приобрели. Выяснив, что в Слайме есть демонстрационный зал этой самой фирмы-производителя, Стэн отправился прямиком туда, отщелкав на флэтпад для Сал не меньше сотни снимков инновационных датчиков, биоандроидов и галопередатчиков.

На стрэйнджер полковник вернулся далеко за полночь, первым делом поинтересовавшись у Элис, все ли члены нового экипажа находятся на борту. Когда компьютер сообщил, что последний участник команды прибыл час назад, Стэну даже интересно стало, кто это у него в команде такой борзый, а услышав имя малютки Ривз, даже не удивился. У этой девчонки слова «Жди от меня неприятностей» на лбу виртуальными красными буквами были написаны. Дерзкая. С первого взгляда видно. И в то же время Ривз вызывала у Стэна невероятно теплые чувства. А если не ходить далеко к дяде-доктору, который любит копаться в чужих мозгах, то объяснить это можно было очень просто: во всех маленьких девочках Стэнли Стэнфорд видел свою давно умершую сестру Дэнни.

Мало кто знал, что близнецов Стэнфордов на самом деле было не двое, а трое: два брата и сестра.

Дэнни было десять, когда она заболела и умерла. Пить мать начала именно после этого, заливая горе дешевой синтетической дрянью. И однажды бутылка этой самой дряни стала для нее дороже сыновей. Вместе с бутылками в дом потянулись непонятного вида мужики, которые только и делали, что били сначала пытающихся образумить мать пацанов, а потом и ее саму. Последний ухажер в пьяном угаре забил ее до смерти. Стэна и Свэна спасло только то, что в этот момент их не было дома. Впрочем, дома после гибели матери у них тоже не осталось. Теперь домом близнецов был подвал, а местные бродяги — семьей, которую вскорости заменила банда Сайруса, приняв под свое крыло смышленых и ловких мальчишек.

Братья не любили вспоминать свое детство. Единственным светлым пятном в нем была только Денни. И ту любовь, которую Стэн и Свэн к ней испытывали, они переносили практически на всех женщин, стараясь понимать, защищать и не обижать. А когда попали в команду Сал, то, наконец, обрели действительно настоящую семью и сестру, бесконечно любимую и преданную.

При взгляде на Ривз у Стэна тоже почему-то сразу просыпался братский инстинкт опекать и защищать. И дело даже не в том, что рядом с ним она выглядела мелкой — Масиком, а в том, что Гвоздь по собственному опыту знал, что за ершистой внешностью, как правило, прячется ранимая душа. Маленьких легко обидеть, а защищаться они умеют только одним способом: шипеть и выставлять колючки.

Вот и Масик с самого утра пыталась превратиться в своего любимого ежа, и пыхтела бы не хуже оного, не заткни ее Стэн морковкой. То, что она не умела готовить, стало неожиданностью. Гвоздь ее в график первой на камбуз именно в расчете на сытный завтрак поставил, а в итоге еще и учить пришлось. И вот если бы процесс обучения не протекал в столь тесном контакте, то мысли Стэна, наверное, никогда не повернули бы в таком неожиданном направлении.

Пока Стэн стоял за спиной Ривз, у него возникло какое-то странное чувство дежавю. Стэн сразу и не понял, что его так беспокоит. А потом — как вспышка озарения. Яркая мешанина образов разлетается тысячей осколков, все они вдруг начинают собираться в единую картинку, а дальше неудержимый поток информации начинает выстраивать в мозгу стройную теорию.

Да нет. Это было бы чудовищно просто. Или?

Стэн стал примеряться к Масику и так, и эдак, пытаясь получше прочувствовать ее комплекцию. Вроде бы такая же… Только рост не совпадал. Блондинка из клуба точно была выше. Да нет. Ошибся. Наверное… Эх, вот если бы Ривз развернуть и пощупать за задницу… А еще лучше — поцеловать. Нет, не вариант. Горячей лопаткой по рукам — это одно, а по морде — совсем другое. Да и вообще, а вдруг Ривз к Шо не имеет никакого отношения? Каким придурком он будет выглядеть перед Масиком?

Но включившаяся на полную мощность логика начала нашептывать мужчине обратное: нет, ну не может быть таких совпадений в его близком окружении: и класс стрелка, и имена у обоих на букву «Ш», и заявилась Ривз вчера позже всех…

Пометавшись в сомнениях, Стэн начал допрос издалека, вот только чем сильнее он наступал на Ривз, тем спокойнее она удерживала оборону. При упоминании клуба «Zооm» у Масика даже пульс не участился, да и смотреть на Стэна она начала, как на навязчивого идиота, а затем еще и завуалированно намекнула, что он таки идиот.

Звездец, может, точно не Ривз? Ну, мало ли где и с кем она вчера прощалась так долго? И с какого перепуга он вдруг решил как-то связать роскошную блондинку из клуба и невзрачную миниатюрную напарницу? Ведь внешне и в поведении — ничего похожего. Даже голос другой. Как их вообще можно сравнивать? Проклятая голограмма личности путала мужчине все карты, и сомнения его теперь ширились до размеров черной дыры. Решив не зацикливаться на Ривз, Стэн не стал продолжать допрос дальше, но от идеи незаметно понаблюдать за девушкой не отказался. Инстинктам своим Стэнли Стэнфорд привык доверять, а они почему-то среагировали на Масика очень необычно. Нет, не так, как на Шо. От той просто крышу сразу сносило, и мысли мгновенно перетекали исключительно в горизонтальную плоскость. С Ривз все было до странного непонятно. Своих ощущений в отношении ее Стэн даже объяснить не мог. То чувство, когда кажется, что рядом с тобой давно знакомый человек, кого можно щелкнуть по носу, подколоть, потискать, а потом поговорить на вполне серьезные темы. Как с Сал. Да, точно. Что-то в мелкой язве напоминало Стэну Морковку. Какая-то все время ускользающая деталь, зацепиться за которую мужчина пока никак не мог.

На построении Стэн исподволь наблюдал за Ривз, погружаясь в пучину метаний и сомнений еще глубже. Напарница смотрела на него как на стену: есть — хорошо, нет — тоже неплохо. А таинственной снайперше из клуба Стэн понравился. И пусть с его стороны это звучало излишне самоуверенно, но взаимное притяжение он умел чувствовать. Шо точно не стала бы на него смотреть как на пустое место.

Вот это его замкнуло на динамщице. Неужели теперь в каждой женщине ее искать будет? И почему она сбежала? Все же вроде нормально шло? А может, это он виноват: испугал девушку своим напором?

Избавиться от наваждения можно было, только поговорив с Шо, вот только как ее выцепить, когда у него теперь каждый день расписан по часам? Кое-какая мысль на этот счет у мужчины имелась, а помочь с идеей ему должен был пацан, с которым он познакомился в «Zооm». Поэтому за завтраком Стэн отправил в клуб сообщение с датой своего следующего посещения, попросив, чтобы администрация уведомила об этом Пита.

Первый день практических занятий Стэн решил начать с объяснения членам команды общего устройства и правил использования индивидуального и другого оборудования на корабле, в частности: телепортационных установок, лонгдаков*, скафандров и пиккеров. А в качестве подопытного кролика он, естественно, выбрал Ривз. Ну не давали ему покоя подозрения в отношении нее. А тут сам Бог велел. Напарница как-никак. Вот Стэн на ней и показывал абсолютно все: как надевать телепортационные браслеты, как синхронизировать их код с базой, как вести себя при переходе, как правильно проверять гермостыки скафандра, как входить и выходить из шлюза. И надо отдать должное Ривз — она все его танцы вокруг нее выносила с непробиваемым спокойствием, ровно до того момента, пока Стэн не попытался натянуть на нее лонгдак. Дело вот в чем: чтобы застегнуть это снаряжение, надо было практически облапать Ривз со всех сторон, чего, собственно, Стэн и добивался. Но как только он приблизился к девушке, она резко вскинула голову, и взгляд ее серых глаз лазером вонзился в Стэна:

— Послушайте, босс, — тем тоном, каким она это произнесла, можно было на камбузе отбивные замораживать. — Что происходит? Зачем вы постоянно третесь об меня? Вы что, ко мне клинья подбиваете?

Стэн на секунду дар речи потерял. Миг озарения. Вот оно. Та самая схожесть между Ривз и Сал, которую он искал. Умение хладнокровно рубить правду-матку с плеча, при этом открыто смотреть собеседнику прямо в глаза и не отводить взгляд. И ведь не боялась того, что все слышат, что он начальник, что может за это потом на ней отыграться…

— Я хотел помочь… — начал было он.

— Спасибо, конечно, — остановила его оправдательную речь девушка. — Но не надо так бесцеремонно нарушать мое личное пространство, я этого не люблю. Если мне нужна будет ваша помощь, я ее попрошу.

Продолжая удерживать взгляд Стэна своим, она безошибочно правильно позащелкивала все крепления лонгдака, а после снизошла до объяснений:

— Я за завтраком посмотрела рекламный промо-ролик этого снаряжения. Там очень доступно показано, как его нужно надевать. Вы что — то еще хотите на мне продемонстрировать? Или, может, в качестве манекена выберете другого члена экипажа? Для разнообразия…

Звездец. Вот теперь Стэну было стыдно. Действительно, какого лакса он к ней привязался? Совсем с катушек съехал со своими подозрениями? Сам взял в команду единственную девушку, а теперь ведет себя с ней, как озабоченная свинья.

— Извини, — Стэн отступил от Ривз на шаг и со всем прямодушием, на какое был способен, произнес: — Что — то я и правда увлекся: тебя одну эксплуатирую, а другие прохлаждаются. Джонс, иди сюда, будем на тебе выброс тросов демонстрировать.

Парень с готовностью вышел вперед, а занявшая его место в строю Ривз как ни в чем не бывало уставилась на Стэна, приготовившись слушать его лекцию.

«Блин. Точно не снайперша из клуба.» — с досадой подумал Стэн, переключая все свое внимание на Джонса.

***

Теперь я догадывалась, за что Стэнли Стэнфорда прозвали Гвоздем. Люди, да этот чувак просто гвозданутый на всю голову. У меня такое чувство возникло, что он мои параметры не хуже Элис сканирует, разве что в штаны ко мне не залез и не ощупал, все ли там на месте. А так — картина маслом: я глазам своим не верю, лапами быстрей проверю.

Кобель межгалактический.

Мне вот интересно: это он в рамках обучающей программы меня лапал, или у него внезапное творческое рукоблудие случилось?

Ясно было одно — держаться от этого типа надо на расстоянии. Он меня своим маниакальным напором начинал напрягать. Ладно, с лонгдаком отмазалась, а что будет дальше? Представила на секунду, как на одной из операций он меня начнет подстраховывать, придерживая за задницу, и поняла, что это будет катастрофа. Нельзя позволять ему дотрагиваться до меня. Меня ломает от его прикосновений, как от электрошока. Я дышать перестаю, когда думаю о том, что его пальцы будут трогать меня точно так же, как в клубе. Застрелиться. Какая после этого работа?

То ли кто-то свыше услышал мою просьбу, то ли у Стэнфорда шляпка от гвоздя встала на место, но он от меня внезапно отстал, и дальше наше общение действительно походило на рабочее.

Вообще, должна сказать, что слушать и наблюдать за Просто Богом было интересно. Он не вдавался в заумные дебри, а говорил кратко, емко, по существу, и приводил примеры, в каких ситуациях то или иное оборудование лучше использовать, а учитывая его огромный опыт, примеры были очень красочными. Жизнь у полковника Стэнфорда, надо отдать ему должное, была невероятно интересной. Но подкупал он не этим, а каким — то искренним добросердечием, несколько удивительным для человека с такой угрожающей внешностью. У меня лично происходила эдакая разбалансировка видимого и ощущаемого: смотришь на Стэнфорда — и становится страшно, а начинает говорить — и хочется улыбаться. Хотя, конечно, это лишь поверхностные наблюдения. Я прекрасно понимала, что где — то за всем этим необычным фасадом прячется еще один Стэнли Стэнфорд, который однозначно умеет быть очень жестким, резким и опасным. И я не думаю, что кто-нибудь из нас горел желанием с ним познакомиться. Я — так уж точно. А если говорить откровенно, то я жалела лишь о том, что поддавшись глупому порыву, полезла в «Zооm» к Стэнфорду с поцелуем. Это все невероятно запутывало. Мне совершенно не нужны были проблемы на работе, а они обязательно появятся, если босс узнает, что я и Шо — одна и та же девица.

Ведь решила же для себя никогда больше не путать работу с личными отношениями — и сама же свой постулат нарушила. Так что обвинять сейчас в чем-то Стэнфорда у меня не было права, была только возможность выкрутиться и выйти из сложившейся ситуации с достоинством. Что я и делала, пытаясь изо всех сил держать лицо.

Стэнфорд объяснил нам, что на изучение всего оборудования у нас уйдет неделя, вторую он собирался посвятить практическим занятиям, а вот дальше должны будут начаться рабочие будни, которых все мы ждали с нетерпением. Все же отобранные в команду офицеры не один год служили в СМК и успели побывать в различных переделках. Сидеть на стрэйнджере клушами и изучать теорию нам было скучно. Хотя первые дни такая расслабуха всем даже нравилась: ни тебе срочных вызовов, ни ночного патрулирования, ни нудной писанины и отчетов, да и от разбора полетов с воплями Мэйсона можно было отдохнуть. Стэнфорд разборок не устраивал. Действовал сразу по месту, как и обещал. Увесистый подзатыльник прилетел почти каждому. Полу, например, за то, что не проверил уровень кислорода в скафандре перед тем, как собрался открывать шлюз; Тому — за перепутанную комбинацию цифр на базе телепортера; Ферги досталось за незакрытую дверь на пиккере; ну а мне — за то, что обожгла руку лазерным коннектором. Правда, подзатыльников мне Стэнфорд, в отличие от парней, не давал. Сказал только, что у меня глаза на жопе и руки оттуда же растут, а потом потащил в медотсек.

И делов-то было — полоска ожога, а он панику поднял, словно я полруки себе отрезала.

Усадив меня на койку медкапсулы, он схватил регенератор и, присев передо мной на корточки, приставил излучатель устройства к моей ладони.

— Ты цвет индикатора перед тем, как переставлять кластеры, видела? — прорычал он, включая импульсы.

— Видела, — пробубнила я, глядя в его мечущие злые молнии глаза.

— И какой был цвет? — с нескрываемым сарказмом уточнил он.

— Зеленый.

— А какой он должен быть, когда коннекторы охлаждены?

— Синий, — выдохнула я.

— И за каким лаксом ты полезла в разъемы, когда температура не опустилась до минимума? — не сдерживая раздражения, рявкнул босс.

— Зеленый — не критический, — нехотя начала я, — а в случае аврала, времени ждать до полного остывания коннекторов может не быть. Я проверить хотела…

— Ривз, ты дура? — резко оборвал меня Стэнфорд. — Да нет, вроде непохожа, — театрально присматриваясь ко мне, издевательски сам же и ответил он. — Ты бы еще на красном индикаторе проверила, чтобы вообще, на хрен, без пальцев остаться. Ты знаешь, что это? — он схватил мою непострадавшую руку, тыча ею мне едва ли не в лицо.

Интересно, что он от меня ожидал услышать?

— С утра была моя рука, — съязвила я. — А теперь даже не знаю.

— Руки снайпера — это бесценный инструмент, Ривз. О чем ты думала, когда полезла ею к еще не остывшему коннектору?

Вот конкретно этот вопрос был в точку. Потому что я думала о сообщении из клуба, которое админы прислали от Стэнфорда для Пита. В выходные Просто Бог ждал меня в «Zооm», и я никак не могла, выбирая из двух зол меньшее, определиться с тем, что мне делать: идти туда, или забыть о клубе до тех пор, пока Стэнфорд не вернется к себе на Фаэртон?

— Эй, — окликнул задумавшуюся меня босс.

Приборная панель медкапсулы, в которой я сидела, вдруг громко пикнула, и на экране красными строками стали появляться данные, от вида которых у меня похолодело в груди.

Эта проклятая машина отсканировала весь мой организм и теперь выводила на экран показания, которые я не хотела бы демонстрировать Стэнфорду ни при каких обстоятельствах, предпочитая оставить мои увечья тайными.

— Какого? — ошеломленно вчитываясь в диагноз, только и смог сказать босс.

Кажется, мое самообладание сейчас впервые отказало. Вскочив с кушетки, я ринулась к выходу, желая избежать неприятного разговора.

— Стой, — Стэнфорд успел перехватить мою руку, сжав так крепко, что рыпаться было бесполезно. — Масик, откуда столько? — испуганно заглядывая в мое лицо, просипел он.

— Простите, полковник, но у меня нет желания разговаривать с кем-либо на эту тему.

«Ну какого хрена, а? Чего пристал? Дай уйти.» — мысленно заблажила я.

— Почему в личном деле не было ни слова о твоих ранениях? — настойчиво пытаясь докопаться до истины, Стэнфорд сжал мою руку еще сильнее.

Почему-почему? Да потому, что файл с моими данными тебе Винторез подсунул. А он уж побеспокоился, чтобы там не было ничего лишнего.

— А что? — дерзко вздернув подбородок, я посмотрела на Стэнфорда в упор. — В таком случае меня, как инвалида не взяли бы в свою команду?

— Перестань, — сердито выдохнул он. — Я спросил не для того, чтобы тебя обидеть. Меня за всю карьеру всего два раза зацепило: предплечье по касательной, и ногу — пулей навылет. Я просто понять хотел, что с тобой произошло.

Хмуро сдвинув брови к переносице, Стэнфорд вопрошающе смотрел мне в лицо, неуступчиво ожидая ответа.

— Плечо и голень — седьмой калибр, бедро — девятый, остальное — осколочные от гранаты, — сухо выкладывала я статистику своих ранений, ненавидя и медотсек, и медкапсулу всеми фибрами своей души.

— Жарко было? — тихо спросил мужчина и вдруг зло добавил: — Лакс, Масик, где был твой напарник, и какого хрена ты не надела защиту?

Знал бы он, что своим вопросом он мне как ножом по сердцу резанул. Была защита, но… свой протективатор* я отдала ребенку. А напарник… Скажем, что его просто не было…

— Так сложились обстоятельства, — с горькой иронией улыбнулась я. — Как видите, полковник, ожог руки — не самое страшное, что может случиться со снайпером.

Стэнфорд промолчал, отпустил мою руку и кивком головы указал на кушетку медкапсулы:

— Сядь.

Вот уж нет. Я на эту «раскладывающую меня на атомы» фигню больше в жизни не сяду.

— Полковник Стэнфорд…

— Сядь, я сказал, — гаркнул Просто Бог. — И прекрати мне выкать и полковником обзывать. Ненавижу это звание.

Неожиданно. Я несколько опешила от такого заявления.

— Я же просил. Неужели нельзя меня просто Стэном звать? Мы же напарники.

— Простите, но от того, что вам не нравится ваше звание, вы не перестаете быть полковником. Есть субординация чинов, соблюдать которую я приучена. Зачем вносить в наши отношения хаос?

— Как же с тобой сложно, Ривз, — недовольно протянул Стэнфорд и, сграбастав меня в охапку без всякой субординации, усадил в кресло возле лабораторного стола, а сам примостился напротив.

— Не хочешь разговаривать, значит, будешь слушать. Я к тебе пристал не потому, что козел и хочу достать, а потому, что нам с тобой работать предстоит вместе, и мы должны понимать и чувствовать друг друга без слов.

Я вздохнула и отвела взгляд. Хорошо сказал. Вот только люди такого взаимопонимания годами добиваются.

— Моим капитаном и напарницей тоже была женщина, — внезапно вновь заговорил Стэнфорд. — Мы с ней в таких переделках бывали, что не на одну жизнь хватит. И за все время наших совместных операций, когда она доверяла мне охрану своей жизни, я не позволил волосу с ее головы упасть, не то что пуле коснуться. Не знаю, кто стоял за твоей спиной, но ему яйца отстрелить надо.

Радикально. Я даже себе это живо представила. Черт, методы Стэнфорда мне начинали нравиться. А вот Винторез не одобрил бы.

— Я предпочитаю не вспоминать о том, что было. И если вам не сложно, то постарайтесь тоже мне не напоминать о не самом приятном эпизоде из моей жизни.

— Масик, что ты, как робот, заладила, — возмутился Стэнфорд. — Я тебе о доверии говорю. Мне можно доверять. Я тебя никогда одну в беде не брошу.

Зачем он это сказал? Он этими словами ковырнул так глубоко, задев за живое, что пробил мою толстую, отросшую за годы службы броню. Меня так часто бросали в беде одну, что я привыкла рассчитывать только на себя. Я никому не верю. Вот только… Почему-то понимаю, что Стэнфорд не лжет, и ужасно боюсь… Боюсь, что если предаст еще и он, то от осколков моей веры в мужчин вообще ничего не останется.

— Хорошо, если не бросите, — я посмотрела Стэнфорду прямо в глаза, вдруг потеряв нить разговора.

Что ж меня на его глазах все время стопорит? Смотрю в них — и выпадаю из времени.

— Слушай, — вдруг бодро воскликнул босс, — у нас завтра выходные… Чем заняться собираешься?

Он так неожиданно спросил, что я даже подумать не успела и выпалила:

— А что, хотите пригласить меня завтра в ресторан?

Стэнфорд растерялся и потер висок.

— Нет…Извини…На завтра у меня одно дело запланировано…Ну, не могу я подвести пацана. Я ему еще неделю назад обещал.

— Детей обманывать нельзя, — осторожно прощупывая почву, подкинула фразу к теме.

— Да он давно не ребенок, в общем-то, — зачем — то стал мне объяснять Стэнфорд. — Я спарринг по стрельбе одному знакомому парнишке пообещал. Он меня завтра ждать будет, а я не приеду. Некрасиво получится.

Опа. Это он о Пите? То есть он действительно ради меня, ну, то есть Пита, в клуб собрался? Упасть и не встать. И что я теперь должна делать?

— Да я пошутила. Какой ресторан? Так, к слову пришлось…

— Ну почему… — взбодрился Стэнфорд. — Мы могли бы послезавтра куда-нибудь слетать и пообщаться. Мне тут начальство СМК обширную развлекательную программу предлагало с экскурсией по планете. Но с ними как-то не улыбается время проводить, а ты — другое дело…

— Извини, я буду занята, — понимая, куда он клонит, отмела лестное предложение. — У меня на выходных встреча с родителями запланирована.

Стэнфорд заметно расстроился, но попытки пообщаться со мной в неформальной обстановке не оставил.

— Давай тогда в следующий раз?

— Посмотрим, — туманно ответила я, поднимаясь с места и собираясь вернуться на место дежурства. После обработки регенератором от ожога не осталось даже следа, и сидеть в медотсеке дальше не видела никакого смысла. Я сюда не прохлаждаться прибыла, да и Стэнфорд не нянька, чтобы со мной возиться, как с маленькой.

— Постарайся больше не устраивать экстремальных проверок, — окинул он меня насмешливым взглядом, а потом, приказав выключить Элис всю аппаратуру, пошел вместе со мной в рубку управления.

До конца рабочего дня мы все просидели на базе пиккеров, сдавая Стэнфорду тесты по управлению капсулами, а вечером, когда собрались на камбузе за одним столом, наш «отец» и Просто Бог объявил, что после выходных мы полетим на предоставленный КОГ военный полигон. Там будут проходить наши практические занятия, продолжительность которых определится в зависимости от наших способностей. Как только научимся с техникой и приборами управляться в достаточной степени, то начнем совершать рабочие вылеты по непосредственным заданиям штаба СМК.

Новость нашу команду обрадовала и воодушевила. Во-первых, всем нам хотелось действовать; а во-вторых, мы понимали, что выходим на новый уровень, и через полгода практики каждый из нас станет полноценным инструктором, в подчинение которому дадут таких же, как и мы сами, ребят, для которых мы будем почти как для нас Стэнфорд: наставниками, учителями и «Просто Богами».

Засыпала я в отличном настроении под ставшую уже привычной болтовню Элис. Я упрямо вызывала ее каждый вечер перед сном, только теперь просила рассказать не сказку, а схемы, принцип действия и примеры использования того или иного устройства или оборудования, установленного на стрэйнджере.

Да, именно таким образом я не только повторяла пройденный материал, но и умудрялась немножко забегать вперед, чтобы лучше ориентироваться в объяснениях Стэнфорда. И когда мне удавалось что-то лучше, чем другим, даже удостаивалась от него похвалы. Впрочем, на похвалы, как и на подзатыльники, Просто Бог не скупился, и теперь все ребята свободно называли его братским «Бро» или дружеским «Стэн». Выкала боссу только я, упрямо не желая стирать между нами черту начальник — подчиненный и продолжая удерживать Стэнфорда на расстоянии. Я очень долго схожусь с людьми, присматриваясь, проверяя, анализируя поведение… К Полу, например, притиралась почти год, а Стэнфорда я вижу всего неделю, но у меня такое чувство, что знаю его всю жизнь. Именно это и пугает. Понимание того, что к такому, как он, очень легко привыкнуть. Вот только однажды он уедет, а я останусь. С чем? Как обычно — ни с чем. Нужно мне это? Думаю, вы лучше меня знаете ответ на этот вопрос.

Под утро мне опять снился Мобиус — свист пуль, боль, черный провал и голос… который вдруг смодулировался в голос Стэнфорда и нагло поинтересовался:

— Слышь, пацан, а тебе не рано играть в такие взрослые игры? Пушку давай сюда. Быстро. Еще раз здесь увижу — уши надеру.

Я открыла глаза, села и, спустив с койки ноги, недоуменно передернула плечами. Это еще что за бред?

Немного поразмыслив, пришла к выводу, что подобный сон — результат моих метаний по поводу клуба. Идти туда или нет, я так и не решила. А если честно, то пойти ужасно хотелось. С Питом Стэнфорд уж точно не будет делать ставки на «дашь — не дашь», с ним он будет просто соревноваться в свое удовольствие. А посоперничать со Стэнфордом просто так было бы здорово.

И вот это «здорово» и стало последней каплей, перевесившей чашу моих сомнений. Ну, подумаешь, пойду, поиграю со Стэнфордом, притворившись парнем. Что тут такого? Это же не преступление. Хуже будет, если его еще и Пит продинамит. Разок сыграю, потом совру Стэнфорду, что скоро поступлю в академию и перестану посещать клуб, и на том разойдемся. Мне казалось, что это просто гениальный план. Чего я не предусмотрела, так это того, что все гениальные планы имеют редкостное свойство — рушиться в самый неподходящий момент.

***

Покинув вместе со всей командой стрэйнджер, из космопорта СМК я сразу отправилась домой. Проверила, как там обстоят дела, до обеда перебрала все свое оружие, а потом позвонила Илвару, уточнив насчет ужина с ним и мамой. Ближе к вечеру я переоделась, уложила в сумку-чехол пятую модель «Брайана» и отправилась к пространственному нуль-переходу. И хотя я знала, что Стэнфорд с самого утра зачем-то укатил в штаб КОГ, а в клуб собирается только к ночи, на всякий случай просидела в порту, не выходя из флайкорта до тех пор, пока не убедилась, что Просто Бога ни у какой из стоек регистрации не наблюдается.

Все мое оружие было официально зарегистрировано на Илвара и проблем с его транспортировкой никогда не возникало, поэтому я и пользовалась нуль-переходом, а не летала на Блактэйю спэйсером. До клуба всегда добиралась муниципальным транспортом, предварительно нацепив на себя на выходе из порта голограмму. Обычно мой Пит не привлекал внимания. Ну, едет себе пацан с надвинутой на глаза кепкой и беспроводными наушниками в ушах — кому такой интересен, таких повсюду тысячи. А сегодня меня угораздило залезть вместо флайера в монообниум*, потому что он добирается до «Zооmа» намного дольше и от его остановки до клуба еще метров пятьсот. Так я рассчитывала скоротать время до приезда Стэнфорда и немного поразмыслить над тактикой стрельбы во время спарринга с ним.

Парни, ехавшие на сиденьях позади меня, мне не понравились сразу. О таких у нас в отделе говорят: «Залетные». Тут и гадать не надо было, что им приглянулась моя сумка. Уж больно объемная. Если бы они знали, что в ней пушка, может, и смотреть на меня побоялись бы. А так — глаза блестят, зрачки расширены… чуваки явно под скрапсом или еще какой — то дрянью и на Блактэйе впервые, иначе знали бы, что здесь «гастроли» не проходят от слова «совсем». Слишком много повсюду камер слежения. Для обычных граждан — полная гарантия безопасности, а для меня — катастрофа. Если эти идиоты ко мне полезут — нас всех накроет патруль СМК, и тогда я засвечусь, как Сверхновая: через базу пробьют и мою пушку, и мой идентификационный чип. Вдобавок ко всему по сигналу на место происшествия прибудет еще и кто-нибудь знакомый, дай бог, чтобы не Кларк, и слухи обо мне поползут по всей конторе. А Стэнфорду, как непосредственному начальнику, доложат первому, что его подчиненная попала в переделку.

И вот пятой точкой чувствовала же, что не надо никуда ехать. Сигналы из космоса надо слушать.

Самое умное, что мне пришло в голову — это бежать.

Ну, за сколько я могу преодолеть пятисотметровую дистанцию от остановки монобиума до людного и залитого рекламными огнями Фрай Авеню? Я не спринтер, но уверена, что бегаю однозначно быстрее торчков. Позор, конечно, законнику убегать от преступников, но у меня сегодня выходной, а их все равно какой-нибудь патруль да и задержит, если опять за приключениями полезут.

Поэтому, как только открылись двери транспорта, я рванула из него, как угорелая, и что было очень предсказуемо — залетные дебилоиды ринулись за мной следом.

Кратчайшая дорога к авеню нырнула под мост монорельса, и эта стометровка являлась, пожалуй, единственным опасным и безлюдным местом, где меня можно было прижать к стенке. Видимо, почувствовав, что добыча сейчас ускользнет, кто-то из преследователей чем — то в меня бросил, попав в затылок. Вырубить не вырубили, но с ног сбили.

Потеряв равновесие, я полетела на землю, успев при падении сгруппироваться, перевернуться и схватиться за сумку. Стрелять и мазать. Да что ж так не везет. Через пять минут сюда заявится патруль и накроет нас всех. Выбора у меня не оставалось: вразумить гнавшихся за мной идиотов теперь мог только верный «Брайан».

— Ну чего, ссыкун, отдыхаем? — тяжело дыша после быстрого бега, первый из гнавшихся за мной парней уперся руками в колени и замер всего в паре метров.

Тут же к нему подтянулись и остальные, довольно скалясь и разглядывая меня с корыстным интересом.

— Сумку гони сюда, — двинулся вперед один из них. — Чего у тебя там? Бабло?

Кретины. И вот откуда такие берутся, а? Поди, наслушались сказок, что на Блактэйе одни богачи живут и с чемоданами кредитов по улицам ходят, вот и прилетели проверить.

Как же обидно было и за испорченный вечер, и за синяк на затылке, который обязательно к утру проявится. Я даже на них не злилась, а испытывала глухую досаду. И как только собралась выдернуть из сумки оружие, из-за спин догнавших меня придурков, как гром небесный, прозвучало:

— Чуваки, а что тут, собственно говоря, происходит?

На какое — то мгновение мне показалось, что у меня галлюцинации из-за того, что меня чем-то приложили по башке. Но когда залетные стали оборачиваться и из темноты выплыл Просто Бог, красноречиво намекая парням своим ростом и весом, что вот и пришла к ним та самая Вселенская «жопа» — могучая и ужасная — у меня нервно дернулся глаз.

Какого хрена? Он здесь откуда?

Где — то в самом конце квартала завыла сирена, не оставляя сомнений, что сюда уже движется патруль, и ушлепки, почуяв, что запахло жареным, ломанулись вперед, огибая сидящую на земле меня, как полосу препятствий.

Представляю, в каком шоке находился Стэнфорд, когда, вскочив на ноги, я подхватила сумку и побежала следом за теми, кто минуту назад собирался меня ограбить.

На Фрай Авеню я их, собственно говоря, и догнала, вот только дальше наши пути разошлись, как в космосе рейдеры: дебилоиды побежали куда-то налево, а я быстро спустилась по лестнице в подземный переход и дальше пошла спокойным ровным шагом, не привлекая к себе внимания.

Выйдя на другой стороне улицы, я влилась в поток прохожих, и когда до комплекса «Лотос» оставалось заветных двадцать метров, мне на плечо резко опустилась чья-то тяжелая ладонь.

Боже, спасибо, что развернувшись, я не заехала коленкой остановившему меня Стэнфорду между ног. А то первое желание было именно таким.

— Я не понял, что это было? — буравя меня недобрым взглядом, рявкнул он, и мне ужасно захотелось сию же минуту самозакататься в асфальт.

Вместо внятного оправдания я брякнула откровенную глупость:

— А ты что здесь делаешь?

Брови Просто Бога хмуро сошлись на переносице, и взгляд тоже не обещал ничего хорошего.

— Там находится площадка для флайкортов, — Стэнфорд сделал кивок головой на противоположную сторону улицы, и я вспомнила, что в той стороне, в метрах двухстах за остановкой монообниума действительно есть посадочное поле для флайкортов, на которую босс, видимо, припарковал арендованный транспорт. — Я вышел со стоянки и увидел, как ты вылетел из монообниума, а за тобой погнались какие-то парни. Твои знакомые?

— Да нет, первый раз их вижу, — мотнула головой я.

Стэнфорд хищно прищурился и как-то угрожающе поинтересовался:

— У тебя проблемы с законом? Почему ты убежал?

Да. У меня проблемы. Только не с законом, а с одним чересчур дотошным мужиком. Я даже не представляла, что умею врать настолько быстро и убедительно, что в придуманное верилось самой.

— Я пушку отцовскую без спроса взял. Если бы патрульные проверили и сообщили родителям — мне конец. Да и в клуб больше никогда бы не пустили.

Стэнфорд перестал хмуриться, и вдруг врезал мне подзатыльник, попав по синяку.

— Охренел? — захлебнулась от боли и возмущения я. — За что?

— За то, что чужие вещи без разрешения берешь. Еще раз так сделаешь — уши надеру.

Нет слов. Вот тебе и сон в руку.

— А обязательно все время драться? — потерла больное место я, поминая про себя Стэнфорда крепким словцом.

— Радуйся, что я ремень не снял, — «успокоил» меня он.

Да я радовалась. Не то слово. Вот ремнем меня еще ни разу не охаживали. Живо себе представила, как Стэнфорд с толком и расстановкой «полирует» ремнем мою задницу, и как-то сразу перехотела идти играть с ним в клуб.

— Ну и методы у тебя. — на всякий случай отходя от него подальше, возмутилась я.

— Нормальные методы, — фыркнул Стэнфорд. — Мужские. Мы с братом, когда из банды в приют попали, частенько огребали. Зато мозги сразу на место становились. Наставником у нас там мужик был, суровый, но справедливый. Бывший военный. Если бы не он, кто знает, что из нас со Свэном вышло бы.

Я притихла, с интересом слушая приоткрывшуюся тайну прошлого Стэнфорда.

— Ты сирота? — тихо спросила у него.

— Мама умерла, когда нам с братом было одиннадцать, — с явной неохотой сообщил Стэнфорд, — А отца я вообще не помню. Понятия не имею, кем он был. Мать нам о нем не рассказывала.

— Мне жаль, — вздохнула я.

Стэнфорд вдруг насмешливо прищурился и дружески хлопнул меня по спине.

Да что ж у него за привычка такая — руки распускать? Хорошо хоть не опять по затылку.

— Так что цени своих родителей, Пит. Цени и слушайся, — важно изрек мужчина, подталкивая меня к входу в клуб. — Если они тебе морали читают, то только из добрых побуждений. Ты, кстати, чего волосы себе такие длинные отрастил? Неформал типа?

Я обмерла. У аватара Пита волосы были короткими, а мои собственные — доходили до плеч. Пока я бегала от желающих меня ограбить придурков, аккуратный пучок распустился, и Стэнфорд, когда влепил мне оплеуху, это почувствовал.

— А если мне нравится такая прическа? — с вызовом бросила я. — Скажешь, что я не мужик?

— Да нет. Почему? — Стэнфорд пожал плечами и улыбнулся: — У нас Эмбер с такой же прической все время ходит. Считает, что это красиво. Хотя ему действительно идет.

— Кто такой Эмбер? — спросила я.

— Друг, напарник, брат… — тепло улыбнулся мужчина. — Нас в команде Сал пятеро было. Дрэйкерский экипаж — это почти семья. И хотя мы уже не дрэйкеры, но работаем по — прежнему вместе и друг другу как родные.

Стэнфорд внезапно стал рассказывать о своей работе и друзьях, а я, слушая его, затаив дыхание, понимала, что начинаю завидовать тем, кого Просто Бог причислил к «своим». Этот человек был надежным, как нерушимая скала. Без экивоков преданный верным друзьям, принципам и убеждениям. У такого слова никогда не расходились с делом, и подлости в нем не было ни грамма. Динозавр ископаемый просто какой-то. Неужели такие мужики еще существуют?

Стало невероятно стыдно за мой маскарад и обман, и убежденность в том, что Пит и Шо должны исчезнуть из жизни Стэнфорда, окрепла еще сильнее.

Ее разбил в пух и прах сам Стэнфорд — предложением, отказаться от которого мне не дали шанса.

— Слушай, Пит, — резко сменив тему беседы, обратился ко мне босс. — У меня к тебе просьба одна есть. Поможешь?

— Да не вопрос, — бездумно пообещала я. — Что нужно-то?

— Ты ведь здесь часто бываешь? Со многими пересекаешься…

Я напряглась. Холостые патроны. И на что это я не глядя подписалась? Ну, не дура?

— И кто тебя интересует?

— Шо, — отчеканил Стэнфорд, всовывая мне в руки свою визитку. — Мне нужна Шо. Ты не мог бы мне прислать сообщение, когда она появится в клубе?

Стрелять и мазать. Ну какого хрена, а?

— Попроси администрацию клуба, — возвращая визитку Стэнфорду, буркнула я. — Я тебе не стукач.

— Я просил администрацию, — признался Стэнфорд. — Они мне отказали. Политикой клуба запрещены контакты с клиентами без их на то согласия. И я не заставляю тебя ни на кого стучать. Мне нужно просто знать, когда Шо появится в клубе, чтобы иметь возможность с ней поговорить.

— Зачем?

— У меня к ней дело, — огорошил меня Стэнфорд. — Очень важное — на миллион.

Все интереснее и интереснее… Это такая хитрая уловка? Странно, если учесть, что не в характере Стэнфорда врать. Неужели правда? Какие дела могут быть у Стэнфорда к Шо?

— Поможешь? — снова одернул задумчивую меня мужчина. — Пожалуйста. Я в долгу не останусь.

Черт, вот это ты влипла, Шарлотта.

— Я даже не знаю, — начала мямлить я. — Наверное, не смогу…

И вот пока я жевала язык, не зная, как отказаться, Стэнфорд вдруг подло вытащил из чехла у меня на поясе флэтпад и стал забивать в него свой номер. Это хорошо, что конкретно этот флэдпад был левым, и номер у него был такой же — нигде не засвеченный. А если бы я сегодня свой взяла?

— Тебе и делать ничего не нужно будет, — мило поведал этот паразит. — Просто прислать мне сообщение, что Шо в клубе.

Да зашибись, как у Просто Бога все просто.

— А вдруг она успеет уехать, пока ты сюда добираться будешь?

— А это уже мои проблемы. Ты главное — сообщи. Договорились?

Стэнфорд протянул мне для рукопожатия руку, и я порадовалась, что предусмотрительно надела специальные снайперские перчатки с накладками, в которых прощупать излишнюю миниатюрность моей ладони не представлялось возможным.

— Если ты не успеешь — я не виноват.

Нет, я, в общем-то, и не собиралась сообщать Стэнфорду о самой себе, но сказать же что-то нужно было, вот и ляпнула.

— Отлично, — радостно подмигнул мне он. — А теперь пошли играть. Только можно без ставок и соревнований? Давай я с тобой проведу несколько специальных снайперских тренировок. Я могу заказать у администрации смоделировать под мои условия ландшафт и мишени?

— Можешь, только это денег будет стоить…

— Да не вопрос. Я же сказал, что в долгу не останусь, — оставив меня сидеть в демонстрационном зале, Стэнфорд пошел договариваться с админами. А я, вяло отбиваясь от вопросов коллег по клубу о моей дружбе с Гвоздем, думала лишь о том, как теперь от него отвязаться. Мыслимо ли — сообщить Стэнфорду от себя о самой себе, скрывающейся от него? Вот это я замутила. Сама в шоке.

ГЛАВА 8

Тренировочную локацию мишеней Стэнфорд придумал отличную. Не зря он считался профи. Работать ему и мне предстояло в паре, и для начала админами было назначено нам пять целей, находящихся в укрытиях внутри и снаружи зданий, для чего и патронов нам выдали по пять на каждого. Когда мы вышли на позицию, пришел четкий приказ вычислить снайперскую группу в населенном пункте Х и поразить ее участников с расстояния не ближе девятьсот метров.

В академии я любила это упражнение. Хотя при поиске противника на дальних расстояниях неподвижно лежать, выслеживая цель, можно было часами. Пошевелишься — и ты труп. Здесь важно было перехитрить противника и не дать себя обнаружить раньше. Да и маршрут передвижения выбрать нужно было не просто кратчайший, а еще и максимально обеспечивающий недосягаемость для огня и наблюдения противника. Ну, а в случае обнаружения укрытие себе нужно было выбирать с учетом калибра оружия противника.

Стэнфорд продумал все до мелочей: и расположение целей, и наиболее выгодные позиции для команды, и препятствия на пути движения, и пути отхода, и даже животных, которые могли выдать наше присутствие. В итоге наша с ним тренировка превратилась в захватывающее приключение. Мы бегали, ползали через болото, карабкались по скалистым тропам, а потом лежали, зарывшись в куче мусора, от которого воняло так правдоподобно, что я готова была администрации клуба аплодировать стоя за созданную ими реальность игры.

Общались мы со Стэнфордом по кодированному дуальному каналу связи, и запеленговать нас противнику не представлялось возможным. Мне очень понравилось, как мужчина работал во взаимодействии. Это просто восторг иметь во время операции такого партнера. Четкие ориентировки, абсолютное владение ситуацией, ни одного лишнего звука или слова… А какая наблюдательность и концентрация внимания. Этот мужик с лихвой оправдывал свое звание Просто Бога. Да и стрелял он точно так же, выбив четверых снайперов, в то время как мой Пит справился только с одним. Именно в этот момент я поняла, почему Стэнфорд так ругался на моего напарника, когда узнал о моих ранениях. По-хорошему, моего Пита сразу грохнули бы с такой стрельбой. Стэнфорд мало того, что сделал за него всю работу, так еще и прикрыл. Это был высший пилотаж. Вы даже не представляете, как приятно чувствовать рядом с собой равного. Как же жаль, что подобной разминки Стэнфорд не предложил Шо. Хотя, возможно, Шарлотте с этим повезет больше.

Грязная, но счастливая я, естественно в аватаре Пита, вылезла из мусорной кучи, как только все закончилось, и Стэнфорд стал объяснять мне допущенные ошибки, но на этот раз уже без рукоприкладства. И слава Богу, потому что голова у меня в месте удара ощутимо болела. Я даже подумывала вколоть себе стимулятор, когда отправлюсь домой.

После душа и раздевалки мы со Стэнфордом снова встретились в баре и еще долго болтали, попивая морковный сок и обсуждая игру. Вернее, Стэнфорд говорил, а я слушала. Нет, он все правильно говорил. Я бы на его месте лохондею Питу то же самое рассказывала. И тем приятнее было слушать умного и опытного стрелка.

Возможно, кто-то из вас скажет, что я просто глумилась над Стэнфордом. Но я готова тысячу раз повторить, что это не так. Правда-правда. И в мыслях подобного не возникало. Я просто как-то очень легко и хорошо чувствовала себя рядом с этим человеком. Так хорошо, что и уходить не хотелось. И он мог говорить о чем угодно, это уже было совершенно не важно. Важно было другое — то, чего Шарлотта Ривз больше не могла отрицать: ей нравился этот большой, улыбчивый и сильный мужчина — так сильно, что она не понимала, как себя с ним вести дальше, ведь настоящая Шарлотта не Шо, и зацепить Стэнли Стэнфорда ей совершенно нечем.

Расстались мы далеко за полночь. Стэнфорд отправился к площадке с арендованным флайкортом, а я почти полчаса летала на вызванном флайере над Блактэйей, опасаясь столкнуться с боссом в порту нуль-перехода.

Когда я добралась до дома, голова уже просто раскалывалась, а пока обошла весь периметр с проверкой и вошла внутрь, от боли начало мутить.

Всадив себе в плечо стимулятор, я рухнула на кровать, проваливаясь то ли в сон, то ли в полузабытье.

— Послушай, Ривз, тебе все равно уже не подняться, о карьере и работе можно забыть. И ты же понимаешь, что тебя не будут судить, а расследование замнут. Никто не станет добивать инвалида, а моему сыну еще жить…

Я не понимаю, о чем он. Мой мозг затуманен действием обезболивающих и синтебиотиков. Мне и слушать его, не теряя мысль, удается с трудом. Но это не так страшно в сравнении с тем, что я совершенно не чувствую своего тела. Абсолютно. Хочу пошевелить пальцем — и не могу.

— Я тебе заплачу. Найму лучших сиделок. За тобой будет прекрасный уход до конца твоих дней. Любые лекарства. Ты ни в чем не будешь нуждаться…

Такая длинная пауза и такая мертвая тишина. Она убивает меня. Как и белый потолок над головой — единственное, что я могу видеть.

— Ты должна просто кивнуть и подтвердить комиссии слова Нила. Ты ведь сделаешь это, девочка?

Нил?

Даже сквозь наркотический дурман прорывается злость. Боже, дай мне сил. Хоть немного. Прошу.

— Что? Ты что-то хочешь мне сказать? — он наклоняется к моим губам, и в нос ударяет запах дорогого одеколона и табака. Отвратительное сочетание. Сколько буду жить — столько и буду его ненавидеть.

— П… по… шел…на… х-хер…

Всевышний, спасибо. Я смогла.

— Дура, — в его голосе больше нет ни заискивающих интонаций, ни жалости. И слава Богу. Тошнит и от того, и от другого. — Тебе все равно никто не поверит. Твое слово против четырех…

Четырех? Он сказал — «четырех»? А вот теперь действительно больно.

Грудь сдавливает от нехватки воздуха, и я вскакиваю на постели, чувствуя головокружение и легкий привкус металла во рту.

Дерьмо, мне когда-нибудь перестанут сниться кошмары? Я шевелю пальцами, двигаю головой, потираю рукой огромную шишку на затылке и улыбаюсь. Спросите, чему? Тому, что я все еще могу делать такие обычные вещи. И за это я благодарна Богу, Илвару и собственному упрямству.

Три месяца нечеловеческих болей из-за вживленных в мой позвоночник нанорепликаторов, восстанавливающих его поврежденные участки. Я не знаю, во сколько это обошлось Илвару и как ему удалось уговорить врачей испробовать на мне не прошедшее официальное тестирование медицинское оборудование, но он единственный, кто не позволил поставить на мне крест.

Полгода реабилитации, еще полгода изнуряющих процедур и тренировок. И бешеное желание выздороветь. Назло всем. Вопреки. И вот я снова в строю. А кто не ждал — пошли на хер. Не мои проблемы.

Вибрация валяющегося на полу флэтпада вклинилась в ход моих недобрых мыслей, внося в их привычно возрастающую прогрессию некий дисбаланс. Я наклонилась, подбирая аппарат, будучи совершенно не готовой к тому, что прочитаю на экране:

…Привет, малой. Как насчет клуба сегодня? У меня изменились планы, и я весь день свободен. Потренируемся?

Стэнфорд, чтоб ты был здоров. И что у тебя за привычка такая — сразу стрелять контрольным и в голову?

Боже, как же мне хотелось написать ему короткое «да» и рвануть на Блактэйю, но вместо этого я, стиснув зубы, набирала идиотское сообщение о том, что готовлюсь к поступлению в звездную академию, что сегодня у меня занятие с репетитором, и что всю следующую неделю Пит будет загружен учебой.

В ответ мне пришло понимающее и радушное:

…Молодец, мелкий. Учись.

Жаль только, что молодцом я себя совершенно не чувствовала. Все больше какой-то несчастной и обреченной. А что мне еще оставалось делать? Питу нужно было как-то самоустраниться, потому что я физически не представляла, как смогу находиться в клубе одновременно в образе его и Шо для того, чтобы мой первый аватар сообщил Стэнфорду о появлении там моего же второго. Дурдом.

Я не могла предвидеть только одного: Стэнли Стэнфорд невероятно настойчивый парень, и если что-то задумал, то долбить тебя будет с безудержным напором зумбальта, и как быстро рухнет оборонный бастион, за которым ты пытаешься от него укрыться, лишь вопрос времени.

***

Вечером, когда я сидела с родителями в ресторане, от Стэнфорда снова пришло сообщение. Босс явно находился в клубе, и теперь пытался у меня узнать, с кем еще тесно контактирует Шо, чтобы через него можно было на нее выйти.

Да что такое с этим парнем? За каким хреном он зациклился на незнакомке, точного представления о характере которой он не только представления не имеет, но и даже не знает, как она в реале выглядит? Что ему от нее надо?

— Проблемы? — заметив, что я постоянно посматриваю на флэтпад, выпадая из разговора, поинтересовался Илвар.

— Нет, — засунув устройство в сумку от греха подальше, ответила я отцу, старательно делая вид, что ничего серьезного не произошло. — Просто список дел просматривала. Много успеть нужно, а я до полуночи должна вернуться на стрэйнджер.

— Хочешь, я тебя отвезу домой, подожду, пока ты соберешься, а потом подброшу в космопорт?

— Это было бы здорово. Если я, конечно, не нарушаю твоих планов, — согласилась я и улыбнулась.

Весь ужин родители выпытывали у меня, чем я занимаюсь в команде на стрэйнджере, как зовут моего нового начальника, сколько ему лет и что я о нем думаю.

Попытку устроить мою личную жизнь они не оставляли никогда. И если мама рассчитывала подобрать мне пару исключительно среди коллег отца в надежде, что я наконец брошу свою опасную работу, то Илвар не откидывал варианта найти мне спутника жизни среди моих сослуживцев.

Это, наверное, выглядело смешно, когда бы не было так грустно. Если папины бизнес-партнеры и могли меня рассматривать в качестве выгодной инвестиции, то для чего я нужна своим коллегам-мужчинам, мне очень популярно объяснил Кларк, навсегда отбив желание еще раз пытаться завязывать с кем-то отношения. Но Илвар об этом не знал, а рассказать ему об этом я не посмела бы. Поэтому и реагировала спокойно на все его ухищрения, не желая обижать.

А сейчас предложение отца было как нельзя кстати. Голова у меня после вчерашнего приключения еще побаливала и немного кружилась, и я не рискнула бы в таком состоянии управлять подаренным флайкортом.

Я догадывалась, что Илвар тайно надеется увидеть кого-то из нашей команды, но искренне считала, что затея эта безнадежная. Дальше пропускного пункта отца все равно не пустят, а вероятность встретиться там с кем-то из ребят была совершенно мизерной.

Ну, это я так думала, потому что, когда отец приземлил аппарат на синтебетон посадочных площадок, к проходной космопорта спокойно двигался вышедший из своего флайкорта Стэнфорд.

Кривизна мне в прицел. Да что же это такое, мне скажет кто-нибудь? Почему я только и делаю, что везде сталкиваюсь с этим человеком?

Заметив мою нервозность, Илвар быстро огляделся вокруг. Увидав Стэнфорда, он застыл, минуту разглядывая его широченную спину, а после обратился ко мне:

— Это твой новый начальник?

И ведь не откажешь отцу в прозорливости. Сразу догадался.

— Да, — буркнула я, забирая из его рук свою сумку.

— Он огромный, — зачем-то заметил папа.

Можно подумать, я этого без него не знала.

— Не маленький, — кивнула я, целуя Илвара и собираясь двигать в космопорт.

— Лотта, — руки отца остановили меня, ухватив за предплечья, и взгляд его синих глаз замер на мне, словно ждал какого-то ответа. — Тебя там не обижают?

— О Боже, папа… — взмолилась я, опуская сумку и обнимая Илвара. — Не надо…

— Мы с мамой переживаем за тебя, — покаянно признался отец. — Новые коллеги, новая работа, а ты так тяжело сходишься с людьми…

— Я могу за себя постоять. Я взрослая. Помнишь?

Илвар Ривз вздохнул и с тенью легкой грусти произнес:

— Помню. И как бы там ни было, ты всегда будешь моей девочкой, моей дочкой.

— Разве я когда-нибудь позволяла тебе в этом сомневаться? — в горле запершило, и глаза заслезились от избытка чувств, запихнуть которые куда-то подальше у меня уже не получалось. — Мне пора идти, иначе я сейчас расплачусь.

— Да, — губы Илвара мягко коснулись моего лба, оставляя теплый след нежного поцелуя. — Иди, Шарлотта. Прости, что расстроил.

Пройдя вперед несколько шагов, я не выдержала и обернулась:

— Я люблю тебя.

— И я тебя, дочка, — шепнул Илвар, превращая меня своими словами в тающий сугроб.

Наверное, в моих глазах еще стояли слезы, когда я дошла до пропускного пункта и поднесла чип к идентификатору, потому что когда обернулась назад, мир показался мне смазанным и нечетким, а внезапно выступивший из-за угла Стэнфорд — каким-то преследующим меня роком.

— Кто это был? — Просто Бог сначала проводил подозрительным взглядом взлетающий флайкорт Илвара, а после вопросительно посмотрел на меня. — Твой парень?

Э-э. Да какого черта? Он что, следил за мной?

— Это имеет какое-то отношение к работе? — поинтересовалась я.

Стэнфорд нахмурился, недовольно сложил губы и мотнул головой:

— Нет.

— Тогда простите, босс, но это вас не касается, — едко кольнула его фразой и, изображая суровое равнодушие, потопала к ангару.

В два шага догнав меня, Стэнфорд примерился под мои шаги, снова ставя меня в тупик своей наглостью:

— Нравятся мужчины постарше, Ривз?

Застрелиться. Что за допрос?

— Вам какое дело?

— Понять хочу, что девушки находят в богатых папиках.

Нет, он меня достал. Что за манера совать свой нос, куда не просят? И с чего я перед ним еще и оправдываться должна?

— А вы станьте богатым папиком, тогда и поймете.

— Да я вроде и так не бедствую, — усмехнулся Стэнфорд. — Но со мной девушки так нежно и со слезами на глазах не прощаются, — подчеркнул он, намекая на наше с Илваром расставание.

Вот же гад. Следил за мной. Точно.

— Слушайте, Стэнфорд, может, мне вас тоже обнять и поцеловать в следующий раз на прощанье, чтобы вам не было так завидно?

Просто Бог в немом замешательстве открыл рот, а через секунду весело хмыкнул:

— Ох, и наглая ты девица, Ривз. Слушай, а чего так долго ждать? Ты можешь меня обнять и поцеловать прямо сейчас — по поводу встречи.

Охренеть. И кто из нас наглый?

Я чуть не споткнулась на ровном месте, потому что вдруг вспомнила наш со Стэнфордом поцелуй, и воздух в легких мгновенно нагрелся до состояния клокочущего пара.

— А за встречу пусть вас Элис обнимает и целует, — подойдя к стрэйнджеру, нашлась я. — Я специализируюсь исключительно на прощаниях.

Стэнфорд рассмеялся, окинув взглядом звездолет, а потом лукаво посмотрел на меня:

— Я запомню.

Прозвучало как-то невозможно многообещающе. У меня даже в горле пересохло от перспективы целовать и обнимать Стэнфорда перед каждыми выходными.

Шарлотта. Да о чем ты вообще думаешь?

Прижав ладонь к распознавателю, я молча шагнула на платформу, слишком поздно осознав, что сейчас окажусь в замкнутой камере подъемника вместе со Стэнфордом.

Какая-то выходящая из-под контроля персональная катастрофа.

Или меня так мало, или Стэнфорда так много, но когда двери закрылись, я не знала, куда мне деться от подавляющей мужской ауры, распускающей вокруг меня свои щупальца, словно спрут. Я понимала, что стоит ему сейчас прикоснуться ко мне — и все мое показное сопротивление лопнет, как мыльный пузырь.

И слава Богу, что он, опершись спиной о стенку, не делал попыток приблизится, а просто смотрел на меня долго и пристально. Но черт меня побери, от его взгляда мысли хаотично метались в голове, и мне казалось, что щеки мои начинают алеть, как пламенеющий закат. Еще секунда — и Стэнфорд догадается по моему взбудораженному виду, что со мной происходит. Мне просто противопоказано находиться с ним так близко. Я начинаю электризоваться и искрить.

Двери открылись через бесконечную прорву времени, и, обнаружив в коридоре встречающего нас Пола, я едва не бросилась к нему с объятиями.

— Я тебя заждался, — светло улыбнулся мне напарник, а после кивнул боссу. — Добрый вечер, Стэн.

— Привет, Джонс, — поприветствовал его Стэнфорд и, продолжая наблюдать со стороны теперь уже за нами обоими, бесцеремонно встал рядом.

Пульнув в него отнюдь не ласковым взглядом, я подхватила Пола под руку и потащила парня в сторону своей каюты под предлогом, что нам нужно поговорить.

— Ривз, — не замедлил зацепить меня Стэнфорд, понимая, что я сейчас смоюсь. — Ты не забыла, что завтра начало новой недели и твоя очередь дежурить на камбузе? Что у нас на завтрак?

И зачем он меня все время дразнит?

— Не забыла. Только я на камбузе не одна дежурю, напарник. Запамятовали? У нас с вами дежурства вроде общие? Так, может, скажете, что у нас на завтрак?

— Точно, — радостно оскалился Стэнфорд, по — моему, только и ожидавший такого ответа. — Значит, жду тебя через полчаса на камбузе. Обсудим эту тему.

Нет, я его сейчас просто покусаю. Чего он ко мне прилип как банный лист?

— Вы время видели, полковник? — стараясь говорить как можно вежливее, поинтересовалась я.

Стэнфорд, легко поведя бровью, покосился на свои часы и, обнаружив, что время-то совсем детское, улыбнулся еще шире, сияя, словно новенький флайкорт.

Мое заявление слегка подпортило его лучезарное сияние:

— До полуночи, полковник, у меня еще выходной, и в свой выходной я имею право не обсуждать с вами тему обеспечения команды питанием. А в полночь у нас отбой. Так что обсудим меню завтрака утром. Приятного вечера.

Ухватившись за офигевающего от такого поворота событий Пола, я потащила его дальше вглубь стрэйнджера, стараясь не оглядываться на босса, хотя затылком чувствовала, что этот гад сейчас тихонько посмеивается мне в спину.

— Шарлотта, ты чего? — свернув со мной за угол, шепнул Пол. — Ты зачем с ним так строго? Отличный же мужик.

Ох, Пол… В том-то и дело, что отличный. Ну разве можно быть таким правильным и замечательным?

— Тебе не кажется, что он со мной заигрывает? — ошарашила друга.

Пол растерянно замер, почесывая макушку, а я подлила в огонь масла:

— Мне Кларка выше крыши хватило. Так что с моей стороны не будет никаких Стэнов, Бро и прочего панибратства. Полковник он для меня — и точка.

— Ладно, — пожал плечами Пол и, зайдя в мою каюту, уселся на койку. — Ты где была вчера вечером? Почему не отвечала на звонки? Мы же собирались в «Таффи» всем отделом, а ты не пришла. Винторез тебя до ночи ждал…

Я закусила губу, испытывая ужасную неловкость перед другом. В бар я пообещала сотрудникам прийти до того, как Стэнфорд предложил Питу встретиться. И получилось, что между коллегами и Стэнфордом я выбрала Стэнфорда, совершенно забыв об их существовании.

Было ужасно стыдно. А говорить неправду было еще хуже. Я последнее время только и делаю, что вру да изворачиваюсь. И все из-за Стэнфорда. Откуда он только на мою голову взялся?

— Понимаешь, я вчера в душе поскользнулась и сильно затылком ударилась. Голова так болела, что мне не до баров было…

Пол тут же приложил ладонь к моей голове и тихо присвистнул:

— Да у тебя там шишка размером с кулак. Ты сдурела? А если у тебя сотрясение? Надо Стэнфорду сказать…

— Нет, — испуганно выпалила я. — Только не Стэнфорду.

— Шарлотта, — пытаясь меня урезонить, развел руками Джонс. — Завтра практические занятия начинаются. Нужно будет бегать, прыгать, стрелять… А если ты сознание потеряешь? Стэнфорд должен знать о твоей травме.

— Пожалуйста, — я вцепилась в руку друга, понимая, что веду себя, как дурочка. — Не надо сообщать Стэнфорду.

— Чего ты боишься? — не понял Джонс. — Ну не выгонит же он тебя из-за этого?

Если бы только это. Я боялась, что Стэнфорд, узнав о шишке, сразу догадается, откуда она у меня взялась. И… песок мне в ствол, я из-за него превращалась в какого-то параноика.

— Это же смешно: сообщать боссу, что я поскользнулась в душе. Мне стыдно. А давай лучше просто сходим в медотсек. Я регенератором шишку обработаю, а ты у дверей покараулишь, чтобы никто не вошел, — мне показалось, что я нашла просто идеальный выход из ситуации, а потому сразу позвала Элис.

Женский голос откликнулся почти мгновенно, и я спросила, где сейчас находится Стэнфорд.

— Капитан у себя в каюте, — чинно сообщила Элис. — Мне спросить у него разрешения вас принять?

— Нет, — одновременно выкрикнули мы с Джонсом.

— Элис, нам нужно в медотсек, — спустя секунду сомнений призналась я. — Я ударилась дома головой и хотела бы убрать регенератором шишку, не привлекая к ней внимание капитана.

— Почему? — тут же озаботилась моя дотошная виртуальная подруга.

— Во-первых, у Стэнфорда еще не закончился выходной; во-вторых, не хочу привлекать к себе внимание; а в-третьих, я ударилась головой в весьма интимной обстановке и мне стыдно кому-то рассказывать об этом.

Боже, да я скоро сочинять начну, как заправский враль. И главное же, как все стройно и логично выходит.

— Ваша просьба о конфиденциальности не влечет за собой нарушений режима объекта, а значит, может быть удовлетворена, — внезапно выдала Элис, вызвав у меня шумный вздох облегчения.

Пол, пользуясь моментом, пошел по направлению к медотсеку, чтобы по возможности отвлечь и убрать с дороги ребят, если таковые вдруг появятся на горизонте, а я, как заяц-перебежчик, стала красться за ним следом.

Как только я проникла в медотсек, из своих кают зачем-то вышли Симс и Ферги, которых я узнала по голосам. Заговаривая им зубы, Джонс тут же увел их куда-то подальше, и, дождавшись, пока за дверью станет тихо, я попросила Элис показать, где лежит регенератор.

— В вашем случае, Шарлотта, лучше лечь в медкапсулу, — заявила она. — Регенератор восстанавливает только поверхностные повреждения. Если у вас внутренняя травма, то от него будет мало толку.

Медкапсула меня нервировала. Отчасти потому, что видела мой организм насквозь, но в основном из-за того, что безжалостно выволакивала на свет божий мои личные тайны и секреты. А выбора у меня не оставалось. Подлатать себя мне нужно было немедленно, так, чтобы завтра ни у Стэнфорда, ни у коллег никаких претензий ко мне не возникало.

Скрепя сердце, я включила аппарат, легла на кушетку, и овальная крышка капсулы накрыла меня прозрачным куполом, превратив в сказочную принцессу в хрустальном гробу.

Вам смешно, а у меня других ассоциаций не возникло. А когда капсула начала вибрировать и по моему телу стали перекрестно двигаться фиолетовые лучи, как будто пронзая меня насквозь, вообще представила себя лабораторной крысой, над которой проводятся научные опыты.

Что самое интересное — голова просветлела моментально, мне кажется, я даже почувствовала, как рассасывается гематома. Правда, я чуть не заработала себе новую, но уже на лбу, как только в медотсек влетел Пол, сообщив страшным шепотом, что Стэнфорд вышел из своей каюты и, похоже, идет сюда.

Жаль, я не могла посмотреть на себя со стороны в этот момент — наверное, это было очень смешно. Я бегала вокруг аварийно открытой капсулы, как ошпаренная, не зная, как убрать мигающее на дисплее красное предупреждение, что полная регенерация моего организма еще не завершена. Оттолкнув меня в сторону, Пол стал лихорадочно жать на все кнопки, пока аппаратура с тихим писком не выключилась.

Мы даже не успели перевести дыхание, как за отъехавшей в сторону дверью возникла здоровенная фигура Просто Бога, мгновенно взявшего своим взглядом на мушку нас с Полом.

— И что это мы здесь делаем? — глядя почему-то исключительно на меня, поинтересовался Стэнфорд.

У меня по этому поводу в голове мелькнула только одна мысль, и та не самая умная: «Ну, все… Капец котику. Гадить по углам больше не будет.»

— Э-э, — сдавленно промычал Пол, ища у меня поддержки.

И… нашел.

— Ищем лекарство для эйтора Джонса, — ляпнула я.

Бровь Стэнфорда многозначительно приподнялась, и, слегка наклонившись вперед, он таинственно у меня спросил:

— Какое?

Пол, прости. Я твой вечный должник.

— От поноса, — трагично сообщила я Стэнфорду.

Стенфорд приглушенно хмыкнул, а бедняга Пол вытянулся и замер, словно малейшее движение грозило ему неминуемой катастрофой.

Проследовав к холодильной камере, Стэнфорд набрал на сенсоре двери какую-то комбинацию. Из дозатора в пластиковый стаканчик вывалилась белая капсулка, которую Просто Бог со словами: «Глотай, Джонс» торжественно вручил Полу.

Одарив меня очень многоговорящим взглядом, друг проглотил таблетку, после чего вздохнул и обреченно поинтересовался:

— Мы можем идти, кэп?

— Идите, — как-то подозрительно ласково муркнул папа Стэн, разве что-только не добавив вслух напутственное: «Дети мои».

Прошмыгнув мимо босса мышкой в коридор, я чинно пошла впереди Пола, прислушиваясь к его тихому сопению, но как только мы удалились от медотсека на достаточно большое расстояние, друг с прорывающимся в голосе рычанием, выдохнул мне в затылок:

— Ривз, зар-раза, я тебя сейчас прибью.

— Мой флайкорт на все выходные в твоем распоряжении, — отчаянно спасая положение и свою задницу, пискнула я.

Любовь Джонса к летательным аппаратам и уберегла меня от расправы.

— Ладно… Живи пока, — смиловался он. — Зараза, Ривз, я из-за тебя непонятно какое лекарство принял. А если мне плохо станет?

Нет, ну в его случае поплохеть ему могло только завтра, когда по естественному зову природы в сортир пойдет. Но на этот случай у меня тоже была неплохая идея:

— Хочешь, я тебе слабительного достану?

Пол сжал кулаки, проскрежетал сердитое «Ы-ы-ы», и я предусмотрительно заткнулась.

Ну не хочет, как хочет. Надо будет ему на завтрак чего-нибудь эдакого сварганить. Спрошу у Элис, что едят в таких случаях. Она умная, точно подскажет.

***

— Значит, не скажешь, что она здесь делала? — Стэн, сложил на груди руки, не ожидая от ответа Элис ничего хорошего.

— Девочки своих не сдают. — не разочаровала его она.

— Ох, и договоришься ты у меня, Масик, — буркнул в пустоту отсека мужчина, поражаясь тому, как быстро Ривз нашла подход к искусственному интеллекту корабля, который выдавал после общения с ней такие перлы, что Стэн не знал, плакать ему или смеяться.

Мало того, что когда Стэн узнал от Элис о визите Ривз в медотсек, компьютер отказался озвучить причину ее нахождения там, выдав заумную тираду о праве членов экипажа на конфиденциальность своих личных данных, если таковые не нарушают положений инструкции об использования объекта, так на недоуменный возглас Стэнфорда: «Что ты сказала?» эта виртуальная паразитка ответила:

— Забей.

Не вопрос. Забить Стэн мог при желании на что угодно и на кого угодно, но не в этом случае.

На малютке Ривз его пофигизм почему-то буксовал. И непонятно, какое ему было до нее дело, но Стэн постоянно ловил себя на том, что просто не может пройти мимо нее и не задеть. Детский сад какой-то, конечно. Но стоило зацепить девчонку, а потом огрести от нее по полной — и настроение сразу улучшалось.

К сожалению, сегодняшний вечер был исключением. И дело даже не в том, что, проторчав весь день в клубе, он не только не дождался Шо, но и не узнал о ней ничего нового, а в том, что, вернувшись в космопорт, застал Ривз милующейся с каким-то типом. Хотя типом этого мужика нельзя было назвать даже с большой натяжкой. Выглядел он почти как Райдэк-старший: подтянуто, респектабельно и достойно. И флайкорт у него был навороченный — сразу видно, что мужик при деньгах. Вот только что связывало его и Масика, так и осталось для Стэнфорда загадкой. Ривз ничего внятного по поводу их отношений так и не сказала, почему-то неприятно удивив этим Стэна. Возникло какое-то странное ощущение, будто птичка, за которой он так любил наблюдать, вдруг взяла и больно клюнула его в лоб.

Колючую, словно репей, девушку такой мягкой и женственной Стэн видел впервые. И слезы в ее глазах были настоящими, как и эмоции грусти от расставания с явно дорогим ей человеком.

Обалдеть, он им завидовал, что ли?

Возможно. Сейчас, когда рядом не было ни брата, ни друзей, Гвоздь чувствовал себя каким-то одиноким. Хотелось душевности, тепла и чего-то еще… восхищения во взгляде, с которым Сал всегда смотрела на Райдэка; мягкой нежности улыбки Фло, адресованной Хоку; успокаивающе-ласкового жеста руки Зарты, смахивающей с плеча Кайла невидимые пылинки, или вот таких печальных, наполненных слезами глаз, обращенных на него, как у Масика…

И чего он к ней прицепился? В медотсек зачем-то поперся проверять, чем она тут занята… Понятно, что про таблетки Ривз наврала, а Джонс за то, что ей подыгрывал, пусть теперь мучается, думая, что выпил противодиарейное средство, а не обычные витамины. А интересно, какого хрена они тут с Джонсом уединились?

Вариант с интимом пришел Стэну в голову первым, и мужчина предусмотрительно позаглядывал во все углы, сам не зная, что пытается там обнаружить.

— Эй, Элис, — не найдя в медотсеке ничего вызывающего и странного, позвал он. — Что у нас там в своде правил насчет интима на стрэйнджере значится?

— Такого пункта в положении корабля нет, — спокойно отчитался женский голос.

— Зря, — насупился Стэн. — Я бы интим здесь запретил. Совсем.

Эх, не о том он сейчас думал. Совершенно.

Присев на кушетку капсулы, Стэн достал флэтпад и быстро набрал сообщение Питу:

…Привет, мелкий. Чем завтра занят? Не собираешься в клуб?

Быстрого ответа не последовало, и Стэн вздохнул, упираясь хмурым взглядом в стену. Пацан был единственным, кто мог сообщить ему о Шо. Просить это сделать кого-то другого Стэн, в свете открывшихся обстоятельств, не решился бы. Опасно было, да и сама Шо могла заподозрить что-то неладное и исчезнуть навсегда.

Сейчас Стэнфорд был на сто процентов уверен, что таинственная снайперша из клуба была как-то связана с Бобом, а именной «Брайан» был его подарком девушке.

Иначе как можно было объяснить обнаруженную Стэном запись в календаре великого оружейника?

Когда вчера рано утром Стэн отправлялся с представителями КОГ в архивы, где ему должны были показать оставшиеся после смерти Боба Брайана бумаги, он и не надеялся найти там что-то интересное. Бумаги, наверное, тысячу раз под микроскопом изучали специалисты и вряд ли оставили без внимания какую-либо деталь. Но кое-что они все же упустили из виду: непонятный росчерк, выписанный напротив даты, странным образом совпавшей с датой прилета Стэна на Юккару.

На пожелтевших страницах календаря двенадцатилетней давности четкой рукой Боба Брайана было выведено короткое «Шо». Запись выглядела, как недописанная часть какого-то слова, возможно, именно поэтому никто не обратил на нее внимания. Но у Стэна это «Шо» четко ассоциировалось с конкретной девушкой из клуба, а ее именной «Брайан» наталкивал на совершенно определенные мысли. Таких совпадений просто не бывает. Шо и Боб Брайан были как-то связаны между собой, и этот факт подогревал интерес Стэнфорда к таинственной незнакомке еще сильнее. Найти ее теперь хотелось во чтобы то ни стало.

Флэтпад Стэна завибрировал, просигналив о новом сообщении, взглянув на которое, мужчина еще больше нахмурился.

Мальчишка писал, что завтра занят и в клуб прийти не сможет, а значит, встречу с Шо он опять может упустить. И как же ее теперь найти? Стэн несколько раз писал для нее в общий чат игроков клуба приглашения на игру, которые неизменно игнорировались. Загадочная Шо словно сквозь землю провалилась, и Стэн начинал жалеть, что он не обладает талантами Хока и Сал взламывать чужие сервера, иначе обязательно влез бы в базу «Zооm» и посмотрел, кто скрывается под личиной заинтересовавшей его девушки-снайпера.

Напечатав Питу еще несколько строк с пожеланием удачного начала недели, Стэн покинул медотсек и пошагал в рубку, собираясь выйти на связь с начальником базы КОГ, на тренировочном комплексе которой завтра должны были начаться учения команды.

В отсеке управления он застал трех офицеров СМК, с коими после связи с базой он и проболтал почти до полуночи, рассказывая ребятам по их просьбе о своем насыщенном приключениями дрэйкерском прошлом.

А рано утром, когда умывшись и переодевшись в униформу, заглянул на камбуз, был очень удивлен, застав там Ривз, уже заканчивающую приготовление завтрака.

— А ты ранняя пташка, — Стэн наклонился к кухонному автомату, пытаясь по записи на сенсоре определить, что находится внутри. — Овсянка, — разочарованно протянул он, прочитав надпись.

— Овсянка — очень ценный и полезный продукт, — гордо вякнула Ривз, словно приготовила не кашу, которую с помощью скороварки и дурак мог сварганить за пять минут, а какой-то сложносоставной десерт. — Элис, подтверди.

— Овсянка содержит все необходимые организму вещества — 10–18 % белков, 6 % жиров и больше 50 % углеводов. Каша насыщает организм полезными витаминами и клетчаткой, которая способствует хорошей работе ЖКТ, — тут же занудила Элис. — Вследствие большого количества углеводов, каша придает энергии на весь день, а благодаря «медленным» углеводам, овсяная каша регулирует уровень сахара в крови, что предупреждает развитие сахарного диабета. Овсянка содержит витамины группы В, калий, магний, фосфор, железо, марганец, йод и фтор…

— Все, я понял, — прервал ее заумную лекцию Стэн. — Спелись. А кроме овсянки еще что-то будет?

— Йогурт и творог, — явно довольная собой, сообщила Ривз, а затем, подставив под дозатор тарелку, наложила в нее порцию каши, которую щедро посыпала сверху орехами и фруктами. — Угощайтесь. Мед добавите сами, кэп. Он на столе.

Стэн поднес к носу кашу, принюхиваясь к запаху. На удивление, приготовленная Ривз сероватого цвета бурда пахла довольно приятно.

— На молоке? — поинтересовался он.

— Угу, — кивнула девушка и вдруг улыбнулась как-то совершенно по-детски наивно.

Стэн даже дыхание задержал: улыбка делала Ривз прехорошенькой. Смягчала вечно хмурые черты лица, подсвечивая их каким-то мягким лучистым светом. Только сейчас Стэн обратил внимание на то, какие красивые у девушки глаза: слегка раскосые, миндалевидные, опушенные густыми ресницами. А еще у нее на носу были веснушки — такие трогательно-девчачьи, превращающие Ривз из взрослой молодой женщины в совсем юную, почти девчонку.

Зачерпнув ложкой кашу, Стэн отправил ее себе в рот, все еще не в силах оторвать взгляда от девушки.

— Вкусно? — с какой-то затаенной надеждой спросила его она, закусив нижнюю губу, и Стэна почему-то перемкнуло на ней. Яркие губы Ривз, совершенно нетронутые косметикой, выглядели чертовски соблазнительно, а пухлая нижняя — особенно. Охренеть, куда это его понесло?

Стэн вдруг понял, почему девушка так терпеливо ждет его ответа. Эта дурацкая каша была первым в ее жизни самостоятельно приготовленным блюдом, и даже если бы она была на вкус гадкой, как резина, он не посмел бы высказаться отрицательно.

— Это очень вкусно, Масик, — похвалил Стэн. — Язык проглотить можно.

Теперь ее улыбка стала совершенно счастливой, такой искренней и широкой, что не улыбаться в ответ было просто невозможно. И поглощая действительно очень вкусную кашу, Стэн вдруг подумал, что вкуснее ее, наверное, могут быть только сладкие смеющиеся губы Ривз, которые сейчас с каким-то невероятным желанием мужчине хотелось поцеловать.

ГЛАВА 9

Когда мы мечтали о начале тренировок, то и представить себе не могли, каким жестким и неуступчивым может быть наш брат, отец и Просто Бог Стэнли Стэнфорд. Не знаю, из какого теста был сделан этот мужик, но, загоняя нас до седьмого пота, он выкладывался наравне с нами, при этом оставаясь таким же бодрым и веселым, словно только что поднялся с постели и вышел на прогулку.

Его отменная физическая форма и выправка сейчас очень ярко демонстрировала разницу в подготовке между офицерами СМК и дрэйкерами Звездного легиона. Не зря их всегда считали элитой космического рода войск. Если там все были такими, как Стэнфорд, то мы против них просто котята слепые. Хорошо, что на полигоне КОГ нас приписали к местной столовой, и дежурство по камбузу отпало, как само собой разумеющееся, потому что на что-либо другое, кроме изматывающих тренировок, ни у кого из нас просто не оставалось сил.

К вечеру мы с трудом доползали до своих коек, а иногда вырубались, даже не раздеваясь, утром устраивая вялую потасовку за первенство в душевой, естественно, за исключением меня.

Не помню, когда у меня так болели все мышцы тела, и это при том, что работая в конторе, я исправно посещала тренажерный зал, сдавала нормативы и каждый день подтягивалась на турнике, тренируя руки. Все-таки за пять лет моей постликвидаторской карьеры я потеряла былую форму.

К слову, о руках. Их Стэнфорд заставлял держать в тонусе достаточно забавным методом: на полигон привезли здоровенное оцилиндрованное бревно, и вот именно им парни и «баловались», всей командой поднимая и опуская его на вытянутых руках. И если ребята тягали бревно разделившись на тройки, то Стэнфорд запросто справлялся с ним в одиночку.

Меня он к столь «интимному» спортивному снаряду не подпускал, всегда отправляя на турник и ворча, что женщинам поднимать тяжести нельзя, потому что им еще предстоит рожать.

Почему-то в такие моменты слишком остро ощущалась моя неполноценность, с которой я давным-давно смирилась. И хотя Стэнфорд ничего не знал о моей беде и говорил это не специально, слова его вонзались как нож под ребра, причиняя мне боль. Он заставлял меня чувствовать себя бракованной женщиной, и вновь задавать себе один и тот же вопрос: «Кому я такая нужна?»

И это хорошо, что после физических нагрузок начинались практические постановочные испытания, в ходе которых мы на лету выпрыгивали из пиккеров, спускались на лонгдаках в дымящиеся провалы, телепортировались из вот-вот грозящих взорваться зданий и участвовали в операциях по освобождению заложников, потому что во время их я забывала вообще обо всем, превращаясь в какого-то робота, бегущего, прыгающего, стреляющего и снова бегущего.

Мне даже начала нравиться такая жизнь. Я перестала видеть мучающие меня сны. Полный ресет. Как будто из памяти стерли все ненужное, оставив только безликую пустоту, в которую я проваливалась, едва моя голова касалась подушки.

Единственным раздражителем оставались сообщения от Стэнфорда, с завидным упрямством каждый день посылаемые Питу. Я читала их, закрывшись у себя в каюте, и злилась на Просто Бога буквально до одури.

Какого черта? Почему он не оставляет попыток разыскать Шо? Что же такого есть в девушке, прячущейся за чужой внешностью, что не дает ему покоя? Зачем она ему так нужна?

Я перебирала в своей голове тысячи вариантов, каждый раз отметая один за другим, и снова терялась в догадках. Что-то странное было в его желании поговорить с Шо. Какая-то совершенно не свойственная Стэнфорду одержимость, хотя, возможно, мне только казалось, что я начала понимать его как человека. И все же, чужая душа — потемки. Куда мне разбираться со Стэнфордом, когда я своих поступков объяснить не могла? Чем настойчивее он хотел встретиться с Шо, тем сильнее мне хотелось узнать, зачем ему это надо. И ведь умом я прекрасно понимала, что отправившись на встречу с ним в ее аватаре, совершу очередную глупость. Но… Стрелять и мазать. Какой, в задницу, ум, когда речь шла о Стэнфорде? Такое чувство, что я стремительно тупела, как только он подходил ко мне слишком близко. Меня откровенно несло: то нарывалась, выдавая едкие колкости, то городила откровенную чушь, за которую самой потом было ужасно стыдно.

К концу недели меня, как ту самую кошку из поговорки, сгубило коварное любопытство. Ну скажите мне честно: вам бы было не интересно узнать, за каким хреном Стэнфорд бредит призрачной Шо?

Только вот не надо сейчас мне рассказывать, что будь я умной, то вообще выкинула бы ее аватар в контейнер с лаксом. Легко давать советы посторонним, а вы себе попробуйте.

А у меня от нетерпения, нервов и непонимания ситуации даже зуд по всему телу пошел. И вот что странно: когда я разделась и встала перед зеркалом, пытаясь смазать кремом участки раздраженной кожи, то, к некоторому моему замешательству, не обнаружила не только их, но и кое-чего другого.

Шрамов на моем теле было достаточно много, и я так привыкла к ним, что взгляд иногда даже не цеплялся за тонкие белые росчерки от задевших меня осколков. Чего нельзя было сказать о пулевых ранениях и шраме, оставшемся после операции. Врачи, конечно, сгладили их, максимально насколько это было возможно, но убрать так, чтобы они стали совсем незаметными, у них все равно не получилось. И вот сейчас, стоя перед зеркалом в одних трусах и с тюбиком крема в руке, я с совершенно идиотским выражением на лице пыталась обнаружить привычную дырку от седьмого калибра в собственном плече, а видела лишь плоское розовое пятно, больше напоминающее пигментное, чем старый огнестрел.

Что за фигня?

И куда пропали мелкие рубцы, с которыми я уже, можно сказать, давно сроднилась?

Пошарив рукой по бедру и голени, я не обнаружила на них характерных выпуклостей, а когда, оттянув резинку трусов, нашла под ней не узловатый послеоперационный шрам, а едва заметную белую полоску, едва не упала в обморок.

Люди, что вообще происходит, а?

— Ривз, — окрик Пола за дверью привел меня в чувство, заставив отвлечься от созерцания собственной обнаженки. — Впусти, поговорить надо.

Впопыхах натянув на себя одежду, я впустила друга в каюту и, не дав раскрыть рот, сразу же спросила:

— Слушай, Пол, с тобой в последнее время ничего странного не происходило?

Джонс округлил глаза и недоуменно передернул плечами:

— А должно? Слышь, Ривз, ты мне вроде ключи от флайкорта обещала, но если решила зажилить — так и скажи.

— Да погоди ты со своим флайкортом. У меня тут проблема века…

— У меня тоже проблема века, — возмутился Пол, так и не дослушав меня. — Я с Сюзи на вечер уже договорился. Ты дашь флайкорт или нет?

— Я не поняла. Ты что, собрался поиметь свою подружку в моем флайкорте?

Джонс порозовел, и на морде у него появилось то самое виновато-возмущенное выражение, по которому сразу можно было догадаться, что именно этим он и собирался заниматься со своей подружкой все выходные, и не где-нибудь, а в моем флайкорте.

— Ривз, не будь занудой. Тебе что, жалко? Ну не в общагу же мне ее тащить? — резонно умозаключил Пол.

Негодующе попыхтев, я, наконец, выдала:

— Найду во флайкорте использованные кондомы — четвертую.

— Да все будет нормально, — расплылся в улыбке напарник, получая из моих рук ключ от летательного аппарата. — Чистоту и порядок гарантирую. Так что у тебя там за проблема века?

— Тебе не кажется, что нашу команду, в рамках программы, пичкают какими-то стимуляторами?

— С чего ты это взяла? — насторожился Джонс.

— Ты на себя голого в зеркало давно смотрел?

Наверное, не надо было так резко с места и в карьер, потому что Пола мой вопрос слегка застопорил.

— Э-э… — глупо произнес он. — В каком смысле?

— Шрам свой на заднице покажи.

Два года назад Джонса ранили в ходе одной из операций. Пол успел увернуться, и нож преступника ударил его в то место, где заканчивается спина и начинаются ягодицы. Ничего серьезного, но порез от ножа оказался достаточно глубоким, поэтому и остался шрам. Шрам Пол сводить не захотел, считая его эдаким атрибутом мужской красоты и памятью о его героическом прошлом.

— Прямо сейчас? — офигел парень.

— А когда? — не поняла его замешательства я. — Ты уверен, что он у тебя еще на месте, а не испарился?

Джонс растерянно моргнул, повернулся ко мне спиной и приспустил штаны.

— Ну, чего там?

Я шокировано уставилась на шрам Пола, который был на том же месте, где и всегда, и в этот самый момент створка двери моей каюты неожиданно отъехала в сторону, являя нашему взору мрачно хмурящегося Стэнфорда.

Я идиотка. Забыла заблокировать дверь… Представляю, что Стэнфорд о нас с Полом подумал. Я в скромницах хоть никогда и не ходила, но в этот самый момент со стыда захотелось застрелиться.

— А до вечера подождать нельзя было? — зло поинтересовался Стэнфорд, резко развернулся и пошагал прочь.

— Звездец, — емко и очень точно охарактеризовал произошедшее Пол.

— Полный, — трагично согласилась с ним я.

— А со шрамом моим что? — натянув штаны, не к месту вспомнил Джонс.

— Да нормально все с ним, — расстроенно отмахнулась от него я, не в состоянии думать о чем-то еще, кроме того выражения лица Стэнфорда, с которым он на меня посмотрел, когда уходил.

И зачем он только приперся? Вот засада. Как я сразу не поняла? Пит же морозится, значит, пойти Стэнфорду в клуб не с кем. Вспомнила вдруг, что в прошлый раз Просто Бог собирался меня куда-то позвать на выходные, и едва не взвыла. Вот теперь он меня позовет. Обязательно. Жди, Шарлотта.

Холостые патроны. И как дальше жить? Сейчас найдет себе какую-нибудь Сюзи-Музи и будет утрамбовывать ее в матрас до утренней зари.

Да ржавую гильзу ей, а не Просто Бога. Не знаю, как называется то чувство, которое во мне вспыхнуло, как подожженный фитиль, но оно стало моей побудительной силой и сподвигло на самую большую дурость в моей жизни.

Достав флэтпад Пита, я установила таймер с задержкой на отправку сообщения, и зло отбила Стэнфорду: «Шо в клубе».

— Слышь, Джонс, — обратилась я к другу. — У тебя же романтик на завтра намечается?

Пол, недоумевая, кивнул, и я радостно провозгласила:

— Значит, сегодня поработаешь моим извозчиком.

— Ривз, а тебе не говорили, что ты наглая, как танк?

Ну, вообще-то Стэнфорд мне что-то в этом духе рассказывал, но какое это имеет сейчас значение? Умные люди говорят, что наглость — это второе счастье. А поскольку счастья у меня в жизни мало, то приходится компенсировать наглостью.

— После вечернего построения отвезешь меня в порт нуль-перехода. Дальше свободен до тех пор, пока я тебе не позвоню или сообщение не пришлю. Домой меня отвезешь.

— Ты что, на Блактэю собралась? — удивился друг. — Деньги лишние появились?

— Джонс, меньше знаешь — крепче спишь, — напустила тумана я. — Со стрэйнджера уходим вместе. Понял?

— Да понял я, — без особого энтузиазма отчитался Пол и, покинув мою каюту, отправился в сторону рубки.

***

На вечернем построении Стэнфорд был непривычно мрачен и суров. На нас с Полом он не смотрел, но когда стал говорить о том, что боевой звездолет — это не бордель, и вести себя на нем следует соответственно уставу и общепринятым нормам морали, захотелось проковырять норку в синтебетоне и прикинуться там дохлым хомячком.

Никто из команды, конечно, ничего не понял. А мы с Джонсом, как настоящие партизаны, делали вид, что-тоже не в теме. Чем, по-моему, разозлили Стэнфорда еще сильнее. И вот когда он, с явным намерением сказать нам какую-то гадость в очередной раз открыл рот, у него на поясе громко пиликнул флэтпад.

Люди добрые. Вы бы его видели, когда он сообщение прочитал. Да его сияющую счастьем морду вместо фонаря в ангаре можно было использовать.

Кобель. Как есть — кобель. А еще тут кому-то о нравственности и морали втирает. Ну, я посмотрю, что ты мне сегодня в клубе петь будешь.

— Все свободны. Послезавтра в семь вечера чтобы все были на стрэйнджере, — направляясь к подъемнику рейдера, на ходу бросил Стэнфорд, потеряв к нам всякий интерес.

— Быстро валим, — подхватывая сумку, я дернула Пола за руку и помчалась к стоянке флайкортов. Пока Стэнфорд будет собирать шмотки, я успею добраться до нуль-перехода. Рискованно, конечно, но не невозможно.

Джонс, правда, всю дорогу к порту нудил, с какого перепугу мы туда так спешим, и заткнулся только тогда, когда я его припугнула, что отберу ключи. Он своим бурчанием мешал сосредоточиться, а мне нужно было мало того, что успеть переодеться, так еще и затесаться в баре между клиентами клуба, чтобы выглядело это так, будто я там сижу уже давно.

Мне повезло: до клуба я добралась в рекордно короткие сроки. Во-первых, без очереди прошла контроль в порту, а во-вторых, на Блактэйе сразу поймала флайер, который домчал меня в «Zооm» от силы минут за пять.

Боже, как же быстро я переодевалась. Я в жизни своей с такой скоростью не стаскивала с себя форму, впихивая ее в сумку, и не втискивалась в снайперский костюм. Я, конечно, могла заявиться и голой в бар — все равно под голограммой ничего не видно, но в костюме как-то было попривычнее, да и где-то в глубине души у меня теплилась надежда, что Стэнфорд все же захочет взять реванш и предложит игру.

Сегодня на голограмме Шо была надета «маленькая черная тряпочка» — так я называла короткие коктейльные платья, которые очень любила носить моя мать. Благо, программа аватара позволяла менять одежду без каких-либо затрат бюджета. Вот я и поэкспериментировала, облачив себя в узкое строгое платье с закрытыми плечами и почти доходящим до пупка вырезом спереди.

Скажете, перебор? Ну, извините, а как я еще, по-вашему, могу вырубить Стэнфорда с одного удара? А в меру оголенная красивая женская грудь — это все-таки убойный инструмент, к тому же не на одном мужчине проверенный.

Ну, я, собственно, в баре его сразу и испытала. Мужики слетелись на меня, как пчелы на сладкое. А учитывая то, что в прошлый раз почти все члены клуба стали свидетелями нашего со Стэнфордом ничейного «дружеского» поцелуя, то приглашать сыграть меня стали с удвоенным энтузиазмом. На что надеялись — непонятно, но помечтать было не вредно.

Я неприлично громко хихикала, отвечая на какие-то сальные шуточки мужчин, когда по залу пронесся ропот, и на радостные лица окружавших меня кавалеров снизошла печаль.

И оглядываться не надо было, дабы понять, что Просто Бог спустился на грешную землю и явил нам свой блистательный лик.

Не надо было. Но я обернулась…

Он несся на меня, как выпущенная из пистолета пуля.

Реально стало жалко, что у меня под юбкой нет «Брайана». Хотя где моя юбка — а где «Брайан»? А он точно был бы веским контраргументом в наших будущих переговорах. Дуло в лоб — и полное взаимопонимание.

— Свалили все. Резво, — без лишних расшаркиваний и экивоков борзо заявил моему окружению Стэнфорд.

Фи. Хамло. Что за диктаторские замашки?

А вид между тем у Просто Бога был столь пугающим, что спорить с ним почему-то никто из мужиков не рискнул, и все они рассосались почти таким же сказочным образом, как и мои шрамы.

Но я же не мужик. А в образе Шо мне вообще все по спусковой крючок. Поэтому когда рука Стэнфорда схватила меня за плечо, я выплеснула ему в лицо содержимое своего стакана.

— Рамсы попутал, дружок? Остынь. Или мне вызвать охрану? — спокойно, как только могла, поинтересовалась я.

Стэнфорд резко отпрянул, фыркнул, а затем стал сердито отряхиваться. Проехавшись по мне тяжелым взглядом, мужчина плюхнулся на высокий стул у барной стойки со мной рядом, успокаиваясь, но не спуская с меня пылающих огнем глаз.

— Мне как обычно, — он бросил на стойку кредиты, продолжая мелко шинковать меня взглядом, словно капусту.

Повернув голову, я заметила, как бармен достает из вакуумного охладителя морковь, и чуть не прыснула со смеху. Нет, это просто неслыханно. Только Просто Богу «как обычно» могут подавать в баре морковный сок.

Моей заминки Стэнфорду хватило на то, чтобы рывком придвинуть меня к себе вместе со стулом, зажав мои колени между своих ног.

А вот это уже было на грани фола. Я чувствовала жар, исходящий от его крепких бедер, и мне казалось, что он начинает перекидываться на меня, как зараза, закупоривая легкие и посылая острые импульсы по всему телу. Слава Богу, что мои ноги под аватаром были не голыми, а в термокостюме, иначе у меня бы случился шок от перевозбуждения.

— Ты меня продинамила, — нежно поглаживая ладонями мои коленки, улыбнулся Стэнфорд. — Почему?

— Я передумала, — дразняще улыбнулась ему в ответ. — Женщины — такие ветреные…

— Я тебя чем-то напугал?

— Ты у меня не выиграл, — напомнила Стэнфорду я. — Так что все по-честному. А поцелуй просто был поощрительным призом.

— Так все дело в этом? Не динамишь только тех, кто сильнее? А для остальных лишь утешительный приз?

Это было как удар под дых. Так вот что ему от меня было нужно? Он неделю доставал Пита, писал мне в чат, и вот теперь примчался сюда, как будто его в зад кто клюнул, только для того, чтобы спросить меня, почему я ему не дала? Это все, что его интересовало?

— Кому я даю, а кому нет, тебя вообще не касается. Твоя ставка не сыграла. Какие претензии? Радуйся, что я не опустила тебя перед всеми и не сделала игру в свою пользу.

Кажется, именно от этого моего заявления Стэнфорд охренел. Сама мысль, что наш спарринг мог закончиться не ничьей, а моей победой ему, видимо, даже в голову не приходила.

Молча и хмуро он разглядывал меня, как редкую диковинку, а потом, сложив на груди руки, наконец, выпустил мои коленки из своего плена.

— То есть ты меня пожалела? Так понимать?

Вместо ответа я гадко улыбнулась. Пусть думает, что хочет.

— Давай сыграем еще раз, — хищно прищурился Стэнфорд. — Но только если в этот раз выиграю я…

— То что? — рявкнула я, не дав ему договорить и заставив удивленно вздрогнуть. — Засадишь свой гвоздь мне по самую шляпку прямо здесь, у барной стойки, чтобы все видели, какой ты крутой перец?

Стэнфорд ошалело округлил глаза, а меня уже несло, и тормоза явно отказывали. Я была зла. Как же я была на него зла.

— Динамо не любишь? А что заставило тебя делать на меня ставку на глазах у всего клуба? И почему кому-нибудь из мужиков ты не предложил что-то подобное? Или шпилить мужика тебе не по кайфу?

— Эй, ты чего? — растерянно пробормотал он.

— Ну, конечно. Мужику ты предложил бы абсолютно нормальную игру, а вот я — совершенно другое дело. То, что унизительно для мужиков, вполне приемлемая вещь для баб. Они же все давалки. Что им стоит раздвинуть ноги и дать классному парню? Ведь ты же классный парень, Стэн? Надо было твою жопу Хоупу на растерзание отдать.

— Шо…

— Да пошел ты, — я спрыгнула со стула и угрожающе предупредила: — Не подходи ко мне больше. Никогда. Отстрелю все, что шевелится, на хрен. Понял?

— Подожди…

Стэнфорд ломанулся за мной следом, но я вскинула руку, останавливая его своим жестом и пылающим злостью взглядом.

— Извини, — напряженно глядя в мое лицо, произнес он.

Тяжело дыша и задыхаясь от переполнявших меня гнева и обиды, я смотрела на мужчину, не понимая, почему мне так больно и сердце давит, словно его зажали в тиски.

— Прости меня. Пожалуйста, — повторил Стэнфорд. — Не знаю, что на меня нашло. Тупая была шутка, — говоря моими же словами, признался он. — Я никогда не обижаю женщин. Клянусь. И отвратительно себя чувствую, если они из-за меня расстраиваются и плачут.

— Плачут? Да хрен я из-за тебя слезы лить буду. Не дождешься, — сглотнув горький ком, я упрямо вскинула голову, бросая вызов скорее себе, чем Стэнфорду.

— Шо, подожди… — видя, что я собираюсь уйти, вновь окликнул меня Стэнфорд.

— Свободен, Гвоздь. Я не ясно объяснила?

— Ты второго шанса не даешь никому? Я же извинился, — упрямо выкрикнул он.

— Прощаю и прощай.

— Давай нормально поговорим.

— О чем? — рыкнула я.

— Я не знаю, — виновато улыбнулся Стэнфорд. — Знаю только, что не хочу, чтобы ты уходила вот так. Не уходи. Пожалуйста.

Лучше бы он молчал. Послать его тогда было бы гораздо проще, и никакого сожаления по этому поводу я бы больше не испытывала. Но его искренность рубила, как топор. В совокупности с ясным взглядом карих глаз она вышибала мне мозг.

— Давай сыграем без всяких ставок и посторонних глаз. Просто в кайф. Только ты и я…

Это его бесхитростное «только ты и я» что-то со мной сделало: то ли убило наповал, то ли ранило в самое сердце. Так бывает: живешь, ходишь, дышишь и вдруг — бах, и… твоя жизнь после одной короткой фразы переворачивается вверх тормашками.

Я смотрела на Стэнфорда и спрашивала себя: «Что ты делаешь, Шарлотта?»

Только ответа на собственный вопрос у меня не было. Я не понимала, какой бес в меня вселялся в присутствии этого мужчины и куда испарялся мой разум. Я ведь только что вывалила на Стэнфорда свою жуткую обиду и злость на весь род мужской, отыгрываясь на нем за всех тех, кто грязными ботинками потоптался по моему сердцу.

Заслуживал ли он этого?

Нет, конечно.

Просто он одним своим появлением сломал мой логично выстроенный маленький мир, и теперь я стояла на его обломках, растерянная, беспомощная, не знающая, как жить дальше.

До Стэнфорда все было невероятно понятно и просто: была работа, где меня считали профессионалом; был дом, хранящий мои тайны и любимые «Брайаны»; и был клуб, в котором я отдыхала телом и душой.

Как-то неожиданно ничего не осталось. Вместо должности тэйдора — рядовой офицер подразделения, регулярно вляпывающийся в какие-то нелепые ситуации; вместо тихого дома — наполненный чужими людьми стрэйнджер; вместо спокойного отдыха в клубе — адреналиновые гонки.

Кто я? Может мне кто-нибудь ответить? Почему я больше не чувствую себя Шарлоттой Ривз, у которой была единственная цель в жизни — найти убийц отца, и которая давно смирилась с тем, что проживет эту самую жизнь одна, ведь ей никто не нужен?

Но рядом со Стэнфордом во мне просыпались запретные желания — те, что я давно похоронила в глубинах своей души, не позволяя себе даже думать о них. Просто Бог одним взглядом ободрал мою толстую, годами наращиваемую шкуру до костей, оставив голой и беззащитной. Эта душевная обнаженность — моя фобия. Мне страшно до ледяных мурашек открыть перед кем-то свою душу. Я не хочу, чтобы в нее снова плюнули. Больше никому не позволю. И мне так удобно в тех масках, которые я ношу, ведь все они не настоящие — не живые, а неживому так сложно причинить боль.

— Так что скажешь, Шо? — голос Стэнфорда снова пробил выстроенную моим разумом стену, сломав ее ко всем чертям.

— Что ты от меня хочешь? — устало спросила я, уже жалея о том, что пришла в клуб, что повела себя как дура, и о том, что позвала сюда Стэнфорда.

Я делала одну глупость за другой. Боже, останови меня, пожалуйста.

— Я насчет игры, — обезоруживающе улыбнулся Просто Бог. — Раз уж ты здесь… Сыграем? Все равно у тебя кроме меня здесь соперников нет.

Я невольно усмехнулась и покачала головой:

— Ох, ты и самоуверенный.

— Какой есть, — пожал плечами Стэнфорд. — Так и ты тоже высоко нос задираешь. Или наврала, что сумеешь меня запросто уделать?

— Может, и не запросто, — фыркнула я, — но думаю, что сумею.

Стэнфорд высоко приподнял брови, красноречиво ожидая от меня дальнейшего развития событий, и я сдалась:

— Какую игру ты предлагаешь?

— Работаем в паре. Стреляем по беспорядочно появляющимся мишеням одновременно. Засчитывается только попадание в яблочко. Кто первый промазал — тот и проиграл, — сверкнул белозубой улыбкой мужчина, вызвав у меня обреченный вздох.

— Ладно. Пойдем договариваться с администрацией об отдельном павильоне.

— Провокации в ходе игры разрешаются, — лукаво, как шкодливый мальчишка, прищурился Стэнфорд.

— Какие еще провокации? — остановилась я.

— Словесные, — весело подмигнул мне мужчина.

Вот же хитрый жук, и на что я опять по дурости своей подписалась?

***

За аренду зала мы со Стэнфордом заплатили поровну, как он ни упирался. Мне казалось, что это правильно, и так я Просто Богу ничего не буду должна. Обычная игра на равных паях и условиях.

Как же наивно с моей стороны было думать, что слово «обычно» применимо к Стэнли Стэнфорду. Наверное, в этом мужчине нет ничего заурядного и привычного. Стоило ему выйти из раздевалки одетым в камуфляж, с «Брайаном» в руке, и светло мне улыбнуться, как сердце подпрыгнуло куда-то к горлу, а потом со звоном упало вниз. Он был для меня притягательным, как пламя, а я, словно глупый мотылек, летела на его свет, даже не понимая, что заживо сгораю.

— Один-ноль, — весело сообщил он, разглядывая меня откровенно нецеломудренным взглядом. — Ты специально всякую фигню на себя натягиваешь, чтобы у мужиков мозг еще до стрельб отключался?

Браво. Он первый, кто догадался. Ну ведь как есть — Просто Бог.

Мой виртуальный костюм один-в-один повторял тот снайперский, что был сейчас надет под голограммой на реальной Шарлотте: черный, гладкий, обтекаемый, подчеркивающий каждый изгиб моего тела и расстегивающийся одним плавным движением бегунка от горловины до левой щиколотки. Чистая провокация, как и те платья, в которых я всегда «вышивала» в клубе перед спаррингами. Нормальный снайперский прием — сбить противника с толку, вывести из равновесия, рассредоточить его внимание. Они ведь все были мужчинами, ну если не брать во внимание ориентацию Хоупа. И реакция на полураздетую женщину у них была совершенно правильная.

И потом, когда они видели меня перед боем в облегающем трико, реакция тоже была правильная — такая, какую я и ожидала. Домысливая, что у меня под одеждой, они отвлекались от главного, а я в это время просто метко стреляла.

Стэнфорд первый, кто раскусил мою уловку, а значит, он лукавил: счет у нас теперь один-один.

— Ты же сам сказал, что провокации в ходе игры разрешаются, — отшутилась я.

— Я сказал — словесные, — уточнил Стэнфорд. — А это…

— А это говорящий вместо меня костюм, — нашлась я. — Я так красиво, как он, говорить не умею.

Мужчина бархатисто рассмеялся и согласно кивнул:

— Отмазка засчитывается. Ну, тогда не обессудь за мои провокации.

— Уже боюсь, — не удержалась, чтобы его не поддеть.

— Ты же понимаешь, о чем я думаю, когда смотрю на замочек, расстегивающий твой костюм? — низко и вкрадчиво вдруг поинтересовался он.

В груди потеплело, и я непроизвольно сглотнула.

— У тебя ведь под этой штукой нет нижнего белья, правда, Шо? — продолжил Стэнфорд.

Пульс ударил мне по вискам, дыхание сбилось, отчего захотелось лихорадочно облизать губы.

Что это он задумал?

— Добро пожаловать в игру, Шо, — услужливо пропуская меня внутрь открывшегося павильона, как ни в чем не бывало воскликнул Стэнфорд.

Да уж… кажется, я сейчас доиграюсь.

— Ты не ответила на мой вопрос, — с присущей папе Стэну дотошностью, изрек он, как только двери закрылись и прозвучал сигнал сирены.

— На какой? — мгновенно вскинув «Брайан», я поразила выскочившую из-за угла голограммную мишень в «десятку», одновременно с точным выстрелом Стэнфорда.

— Белье, — не замедлив выстрелить вместе со мной по следующей цели, пояснил этот провокатор. — На тебе есть белье?

— Есть. Трусики, — резко разворачиваясь, я всадила пулю в появившегося у нас за спиной бота под разочарованное Стэндфордское: «У-у-у».

Непонятно, что его так расстроило: наличие на мне трусов, или то, что мы с ним опять попали в цель одновременно.

— Ты всегда такой озабоченный, или это на тебя так мой костюмчик действует? — расстреливая три подряд появляющихся одна за другой мишени, отчеканила я.

— Я нормальный, — успевая выстреливать одновременно со мной, пробасил Стэнфорд. — У меня просто женщины давно не было, — огорошил меня своим откровением он. — А ты в этом тряпье — вся такая конфетка…

Не верь, Шарлотта. Это же просто треп.

— Как давно? — теперь уже я пыталась смутить мужчину, не забывая при этом метко стрелять.

— Три месяца, — в такт выстрелам сообщил Просто Бог, заставив меня резко выдохнуть. — Представляешь, какой я голодный? Зверь.

Врет, наверное. Как пить дать — врет.

Черт, а у меня мужика вообще два года не было. Печалька…

— Пред-став-ляю, — методично убирая цели, резко выплевывала я, не без удовольствия замечая, что Стэнфорд распаляется еще больше, пытаясь меня переиграть.

— Не-ет, не представляешь, детка, — продолжал не переставая болтать Стэнфорд, с ювелирной точностью поражая мишени. — Вот если бы ты мне проиграла в прошлый раз… Я бы тебе продемонстрировал всю степень своего мастерства…

Балабол. Еще и самоуверенный к тому же.

— Смотри, не промажь. Мастер, — падая на одно колено, я убила выскочившую из-под пола голограмму, услышав в ответ нечто совершенно вызывающее:

— Зря сомневаешься. Малышка, если ты мне проиграешь, я доведу тебя до оргазма, даже не прикасаясь к тебе руками. Ты там, наверное, такая вкусная…

Вот же паразит. Знал, как выбить меня из равновесия.

Его чем-то подобным я бы точно не смутила. У нас была патовая ничья, и переиграть меня у Стэнфорда уже было не целью, а азартной забавой.

Боже, что он обещал со мной сделать, если я пропущу выстрел. Слушать его непристойности, произнесенные низким глубоким голосом, было равносильно сексу. У меня ныла грудь, от того, что возбужденно торчащие соски терлись о плотно обтягивающую ткань костюма, и между ног все время было мокро и горячо. И, дьявол меня раздери, но я начала представлять, как будет выглядеть наш со Стэнфордом первый раз, если я ему поддамся.

Да, вы не ослышались — первый, но не последний… Потому что уже сейчас я понимала, что одного раза мне будет ничтожно мало, и кто сказал, что мы на этом остановимся? Миг, когда я уберу разделяющую нас стену, станет нашим личным ядерным взрывом.

— Эй, Шо, подумай над моим предложением, — не оставляя попыток меня раскачать, запел соловьем Стэнфорд. — Я больше упрашивать не буду. Разве не видишь, что у меня башню от тебя сносит? Меня штырит не по — детски, и если я после нашего боя не найду себе кого-нибудь, то просто сдохну.

А вот это уже просто возмутительно. Что значит «кого-нибудь»?

На каком-то неистовом кураже я специально выстрелила мимо мишени и, уже понимая, что случится дальше, побежала. Даже не знаю, зачем. Наверное, хотела, чтобы он меня догнал. Как хищник добычу. Хотела попасть в капкан его энергетики, на хрен отключающей мои инстинкты самосохранения, признавая силу и власть этого мужчины надо мной. И он меня не разочаровал…

Я громко вскрикнула, когда рука Стэнфорда резко остановила быстро улепетывающую меня, перехватив поперек талии.

— Куда? — надсадно и хрипловато произнес он у моего уха, крепко прижимая спиной к своему разгоряченному бегом телу и зарываясь губами в волосы у меня на макушке. — Попалась, птичка?

Какое-то лихорадочное нетерпение рвануло в груди мощной вспышкой. Казалось, что у меня дрожит, детонируя на его голос, каждая мышца, и если он скажет что-то еще — я просто взорвусь.

Стэнфорд стремительным рывком развернул меня лицом к себе, и за миг до падения в пропасть чистого безумия, я выдохнула в его губы:

— Сдаюсь…

Его поцелуй был, как выстрел разрывным. Сшибающий с ног и выбивающий воздух из груди. Нетерпеливый, напористый, безрассудный…

Этот мужчина ставил на мне метки своими губами, порождая внутри меня голодный пульсирующий хаос. Мы целовались, издавая глухие стоны, сплетали языки в ненасытной жажде обладания друг другом, и руки его лихорадочно ласкали мои плечи и лицо, заставляя дрожать и таять под их напором. Нащупав на моей шее змейку, Стэнфорд резко потянул вниз бегунок застежки. Распахивая ткань костюма под голограммой, он освободил себе путь к моему телу, и когда ладонь его собственнически накрыла мою грудь, мягко сжимая и приподнимая, тягучая сладкая боль спазмом скрутила низ живота, срывая с моих губ несдержанный вздох освобожденного желания: «Да-а».

Бог мой, как же я хотела этого мужчину — до судорог в мышцах и остановки сердца.

— Ко мне, — просипел он на выдохе, одной рукой подхватил валяющиеся на полу «Брайаны», другой — меня, и потащил к выходу со стрельбища.

«К нему. К нему.» — одиночными импульсами било в моей голове, почему-то совершенно не включая сигнала тревоги.

Куда это «к нему»? Да мне сейчас было все равно куда — хоть в бездну, только бы вместе со Стэнфордом.

О том, что он тащил меня в свою личную раздевалку, я поняла спустя несколько ударов сердца, когда смогла сделать глубокий вдох.

Видел нас кто-то в коридоре или нет — не знаю. Не помню. Потому что всю дорогу я смотрела только на губы Просто Бога, изнемогая от желания коснуться их своими, и когда, проведя ключом по слоту, он втолкнул меня в открывшуюся дверь — обхватила его лицо руками, пьянея от остроты прикосновений.

Брайаны с грохотом свалились на пол. Он что-то прорычал — такое утробно-нетерпеливое, мужское, дающее право чувствовать себя всесильной, всемогущей.

Наткнувшись вместе со мной в потемках на скамью выругался, захлопнул дверь и включил свет.

Миг прозрения, когда я вижу бьющуюся на его виске жилку, жадно дергающийся кадык и голод в глазах. Дух захватывает от ожидания неизбежности. Это равносильно тому, как стоять на краю пропасти, зная, что сейчас земля ускользнет из-под твоих ног, и…

Я ждала падения. Или полета. Не важно. А этот чокнутый, нависнув надо мной, не мигая смотрел мне в лицо, словно спрашивал разрешения. Как будто я могла теперь сказать ему «нет».

Не мой случай. Мое тело выкручивало и корежило от такого нестерпимого желания, что ноги подгибались. Грудь изнывала от ожидания прикосновений его рук и языка, и я понимала, что еще никогда в жизни не испытывала ни к одному мужчине чего-то подобного.

Вцепившись ладонью в его затылок, я приблизила его лицо к себе, вернув губы Стэнфорда туда, где они должны были быть: на моих губах, на моем теле — горячие, мягкие, влажные. И я подставляла их поцелуям лицо, шею, грудь, захлебываясь в эйфории сумасшествия, взорвавшегося фейерверком в моей крови.

— Видеть хочу. Тебя. Настоящую. Убери эту хрень, — злясь на окружающую меня голограмму, закрывая глаза, рычал Просто Бог. Руки его уже успели стянуть с моего левого плеча реальный костюм, и теперь он держался только на одной половине тела, совершенно не мешая мужчине на ощупь найти и разорвать мое нижнее белье, выбросив безнадежно испорченные кружевные трусики куда-то в угол. — Сними, прошу, — запуская мне между ног руку, простонал Стэн.

— Зачем? — тяжело дыша, лишь на миг отлепилась от него. — Думаешь найти под ней что-то новое для себя?

— Нет, детка, но когда ты в ней, у меня такое чувство, что я собираюсь заниматься сексом с манекеном, а не человеком. У меня крыша едет: чувствую одно, а вижу другое.

— Тогда не смотри, а просто чувствуй.

Голосовым приказом я вырубила свет, и в утонувшей во мраке комнате стала целовать Стэнфорда — дико, необузданно, окончательно слетая с тормозов.

В темноте его руки и губы безошибочно находили то, что хотели, так правильно и умело играя на струнах моей воспламеняющейся страсти. Воздух пах нашим желанием, плавился, и лился мне в горло расплавленной смолой, обжигая гортань, вырывая оттуда тихие стоны.

Стэн вдруг задышал шумно и громко, а затем отстранился, суетливо копошась где-то в районе своего паха. А у меня пульс бился в горле, и я никак не могла понять, чего он так долго возится? Штаны спустить не может?

— Помоги. Мать их, — явно психуя, внезапно отозвался он, слепо тыча мне в руки какой-то колючей бумажкой. — Не могу вытащить. Кто засовывает презики в такую маленькую хреновину? — вызверился Стэнфорд.

Застрелиться. Он презерватив, что ли, достать не мог? Мог и не стараться…

— Дай сюда, — я рванула упаковку, а нащупав пальцами скользкую резинку, почему-то возбудилась еще сильнее, когда представила, как натягиваю ее на стоящий член Стэнфорда.

— Ох… охренеть, — вырвалось у меня, когда рука нащупала явный «негабарит» мужчины, да еще и мощно дернувшийся, как только мои руки коснулись головки.

Ладонь Стэнфорда нетерпеливо накрыла мою, помогая натянуть «броню», и мужчина виновато пробасил:

— Извини, детка, я немного нестандарт везде.

Нет, не могу сказать, что это меня пугало, но… Напрягало. Сильно.

Блин, у Кларка был вполовину меньше.

Да ну на фиг. Он же меня порвет своим агрегатом.

Паника оказалась сильнее похоти, и я попыталась удрать:

— Н-не…

— Ш-ш, стоять, — Стэн мгновенно подгреб меня к себе крепкой лапищей, стремительно поднял, ловко подхватив под ягодицы, и забросил мои ноги себе на талию. — Не бойся, маленькая, я осторожно. Очень-очень осторожно, — шумно и тяжело дыша, мужчина мягко ткнулся губами в точку между моим ухом и шеей, пощекотав теплом дыхания кожу, и замер.

Это было так… нежно, наверное. Я подумать не могла, что этот здоровенный бугай способен на что-то подобное.

— Я буду входить в тебя очень осторожно, детка. Вот так, — Стэн накрыл губами мой рот, и язык его, разомкнув мне губы, мягко, но настойчиво проник внутрь.

Темнота взорвалась алыми вспышками, меняя мою реальность, раскрашивая ее в яркие цвета наслаждения. Я действительно «поплыла». Растеклась по груди мужчины теплой лужей, перестав соображать, где нахожусь.

Стэнли Стэнфорд был богом поцелуев. Он выделывал своим языком и губами что-то такое, от чего я готова была забыть не только свое имя, но и вообще все на свете. Это было сродни акту близости — нежному, проникновенно-чувственному, доводящему до той степени помешательства, когда тебе становится на все наплевать. И даже если мир вокруг тебя станет рушиться и гореть, важен будет лишь тот, по ком ты неотвратимо сходишь с ума.

Мне было так хорошо, что хотелось застыть в этом мгновении бесконечного кайфа навечно. Да мне уже и секса было не надо, хотя Стэнфорд моего восторга по этому поводу явно не разделял. Ему-то как раз хотелось большего.

Сначала моей влажной промежности нежно коснулись его пальцы — лаская, поглаживая, заставляя стонать и дрожать, а затем в меня уперся его член, горячий и, мать его, такой огромный.

Легко удерживая меня на весу, словно я весила не больше куклы, он приподнял меня вверх, и я вдруг сама себе показалась в его руках просто игрушечно-маленькой, ранимой и стеклянно-хрупкой.

— Скажи, если будет больно, — осторожно насаживая меня на себя, мужчина легонько лизнул мою нижнюю губу, а потом втянул ее себе в рот, удовлетворенно улыбнувшись в темноте, когда я несдержанно захныкала, находясь в каком-то экстатическом восторге от того, что он со мной делал.

Он входил мучительно долго, кажется, наслаждаясь несдерживаемыми звуками задыхающейся от неудовлетворенности меня, ловя мягкими губами мои жалкие всхлипы, раз за разом повторяя фразу, от которой я просто сходила с ума:

— Боже, какая ты узкая. Девочка моя. Как же хорошо…

Заполнив меня собой полностью, мужчина замер, давая мне к нему привыкнуть, а затем плавно двинулся в обратном направлении, выходя из меня медленно, сладко, неспешно, прислушиваясь к реакции моего тела и превращая его в вязкий кисель.

Этот мужчина не только целовался как Бог, он был и самым чутким любовником, о котором только можно было мечтать, ведь сейчас я была беззащитной и такой беспомощно-раскрытой для него, что становилось страшно от того, как я могла так довериться малознакомому мужчине.

Руки его приподнимали и опускали меня, раскачивая, словно волны прибоя. В голове пьяно шумело от близости мужчины, его горячего страстного шепота и тягучего скольжения внутри меня.

Я уже почти ничего не соображала, когда привалившись вместе со мной к стене, он зажал меня между ней и своим мощным телом и стал двигаться во мне ритмично, резко, с нахрапом, как поршень в шатунном механизме.

Звук наших влажных соприкасающихся тел в абсолютной темноте звучал возбуждающе и порочно, барабаня по окончаниям моих оголившихся нервов отрывистым стаккато. И в вакууме опутавшего нас блаженного экстаза не осталось больше ничего, кроме его отчаянного желания взять столько, сколько можно выжать из нашего взаимного притяжения и моей готовности отдать ему все, что он просит.

Наше рваное дыхание сливается в единый динамичный звук, превращающий нас во что-то неразделимо-цельное.

Мои пальцы на его влажной коже…

Запах мужчины и его страсти сводит с ума…

Большой, горячий и такой МОЙ. Какой-то немыслимо родной… от жесткого ежика волос до грешных губ, терзающих меня так упоительно безжалостно…

Меня накрывало жаркой лавиной — трясло, лихорадило и скручивало в бесконтрольном импульсе наслаждения, и, обнимая Стэна за шею, я двигалась с ним в бешеном ритме, понимая, что сейчас просто улечу куда-то в стратосферу.

Тело конвульсивно выгнуло дугой от ошеломляющего оргазма, изломав и взорвав меня внутри на миллиарды маленьких осколков. Мой крик перешел в булькающий хрип, пока я содрогалась в сладкой агонии под мощные толчки Стэнфорда, получившего разрядку сразу следом за мной. А когда я, цепляясь за шею, повисла на мужчине, не в силах произнести хоть слово, его правая рука стала ласково гладить мою дрожащую спину, а левая крепко сжалась на заднице, не желая выпускать из своей хватки заслуженный трофей. И выходить из меня Стэнфорд тоже не собирался, по ходу, все еще кайфуя от крепости моих внутренних мышц, туго сжимающих его член.

— Ты просто космос, детка, — губы Стэнли безошибочно нашли в темноте мои. Размыкая их, язык Стэнфорда победно ворвался в мой рот, и я впервые в жизни кончила еще раз просто потому, что этого мужчины во мне сейчас было слишком много — большого, возбужденного и горячего, как печка.

Почему-то захотелось плакать. Невыносимо. Навзрыд. Господи, это же просто помешательство какое-то. И это я? Я? Что он со мной сделал?

— Подожди, детка, я помогу, — почувствовав, что я сейчас без сил просто свалюсь, обеспокоился Стэнфорд.

Меня осторожно поставили на пол и снова принялись целовать. Жарко, нежно, головокружительно, самозабвенно, не давая прийти в себя и опомниться от опутавшего меня сладкого дурмана хотя бы на минуту.

— Давай свалим отсюда куда-нибудь на всю ночь? — прошептал в мои губы Стэн.

Куда? Боже, мне бы действительно этого хотелось. Вот только кто на самом деле нужен этому мужчине? Что он скажет, когда под голограммой красотки Шо обнаружит совершенно обыкновенную Шарлотту Ривз?

Я вдруг поняла, что просто умру от разрыва сердца, если увижу на его лице разочарование и стыд за то, что сейчас произошло.

— Не дави на меня… Пожалуйста.

— Почему? Тебе же было хорошо со мной, — мягко поинтересовался мужчина.

Слишком хорошо. И мне невыносимо страшно, поскольку кажется, что так просто не бывает.

— Я… не готова к серьезным отношениям, — отстраняясь и пытаясь в темноте привести в порядок свою одежду, болтающуюся теперь только на одной ноге, проронила я. — Свидания, совместные завтраки, походы за покупками и прочая романтичная ерунда — это не для меня…

Резко включившийся свет ударил по глазам и заставил вздрогнуть. Холостые патроны, наверное, Стэнфорд был прав. Выглядело все чудовищно. Мой аватар был одет, а я под ним…мокрая, дрожащая, полуголая… Боже, какой бред…

— Послушай, детка… — не обращая внимания на мою нервную суету, попытался найти компромисс Стэнфорд.

— Ты ведь ничего не знаешь обо мне, — оборвала его я. — А вдруг я — межгалактический киллер, которого разыскивают по всей Вселенной? Ты готов с этим мириться? Можешь принять меня такой?

На лице Стэнфорда отразилась секундная паника. Кажется, он действительно представил, что такое тоже вполне возможно.

— Ты действительно этим занимаешься? — сурово спросил он.

Ну, начинается. Гвоздь решил включить правильного папочку. Сейчас станет меня на путь истинный наставлять.

— Вот видишь, — усмехнулась я. — Ты уже запаниковал. Зачем все усложнять? В физиологическом плане мы отлично подходим друг другу. Голову просто сносит. Я тебе клянусь, что так хорошо мне не было ни с одним мужчиной.

— И много их было? — мрачно уточнил Стэн.

— Вот и зачем ты все портишь? Я же не спрашиваю у тебя о твоих женщинах.

Стэнфорд вздохнул, недовольно поморщился и просипел:

— Извини. Ревность, наверное. Не хочется думать, что после того, что между нами было, ты уйдешь и будешь вытворять что-то подобное с кем-то еще.

— Не буду. Обещаю, — выдохнула я и, потянувшись к мужчине, снова его поцеловала. — Я еще никогда и ни с кем ничего подобного не вытворяла. Ты первый.

— Лакс, Шо, у меня еще целая упаковка презервативов осталась, — вырубая свет и снова захватывая меня в плен своих рук и губ, рыкнул Стэн.

Мне хотелось ему сказать, что они не нужны, но я не посмела.

— Ты готовился? — тихо рассмеялась я.

— Нет, я всегда их ношу с собой, — совершенно не смущаясь, признался Стэнфорд. — Нормальный мужчина всегда должен думать о безопасности женщины.

Кобель. Но какой же честный и правильный.

ГЛАВА 10

В раздевалке пахло страстью, влажными телами и удовольствием. Запах этот будоражил обоняние Стэна и заставлял сглатывать, вспоминая творившееся здесь всего полчаса назад безрассудство.

Он отпустил Шо сам. Потому что попросила. Потому что пообещала больше не исчезать.

Чтобы удержать — надо отпустить. Главное — не спугнуть. Остальное вторично.

Стэн улыбнулся, растер ладонями лицо и сел на скамейку в одном повязанном вокруг бедер полотенце.

Еще мокрому после душа телу мужчины было жарко, не помогла и холодная вода.

Шо… Зажигалочка… Женщина, порвавшая все его представления об остроте близости между мужчиной и женщиной, была не просто зажигалочкой, она была его персональным детонатором. Бомбой замедленного действия.

Его клинило на ней. Бесповоротно. И самое странное во всем происходящем было то, что он понятия не имел, как на самом деле выглядит женщина, на которой он зациклился. Но что-то в ней необъяснимым образом притягивало Стэна как манок: запах, пластика тела, манера говорить, тайна… Окутывающая ее тайна была самой вкусной составляющей — острой, как имбирь, пряной, как корица, сладкой, как мед, жгучей, как перец… Стоило прикоснуться к Шо — и происходила какая-то химическая реакция, которая как в ускорителе разгоняла кровь Стэна с немыслимой скоростью, заставляя его организм работать на износ.

А то, что он не мог видеть ее настоящую, лишь подогревало азарт. Хотя тело Шо от голограммы, по тактильным ощущениям, мало чем отличалось. Та же плавность линий, те же соблазнительные изгибы, упругость мышц и гладкость кожи. Вот только лицо… С лицом были проблемы. Как только погас свет и остались одни оголенные до предела рецепторы чувств, перед глазами всплыло лицо Ривз со смешными веснушками на носу, пухлой нижней губой и трогательной улыбкой на них. Это, наверное, было чудовищно, но от такой визуализации он возбудился еще сильнее. Отзывчивая партнерша в его руках обрела реально существующий образ, и мозг просто отключился. Кровь отхлынула от головы в нижнюю часть тела, и Стэн, как помешанный, вдалбливался в отвечающую ему взаимностью женщину, испытывая невероятное по своей силе удовольствие от ее томных вздохов и криков, запаха ее волос, влажной кожи, прикосновения ее ладоней и губ.

Такая хрупкая в его руках… И хотя все прошлые любовницы Стэна на фоне его комплекции слегка терялись, эта отличалась исключительной миниатюрностью.

Если бы сообщение от Пита о том, что Шо находится в клубе, не пришло в тот момент, когда Ривз стояла на построении, Стэн даже и не сомневался бы, что под аватаром девушки-снайпера скрывается Масик.

Сейчас Стэнли Стэнфорд вообще не знал, что думать. А если Шо — действительно межгалактический киллер, и однажды она исчезнет, потому что ее заметут либо грохнут?

От этой мысли стало муторно на душе. Приложив палец к браслету, создающему аватар, Стэн разблокировал механизм застежки своим отпечатком и стал вертеть в руках занятную вещицу.

— Надо Сал показать, — задумчиво проронил Стэн. — Должен же к тебе быть какой-то другой подход…

Поднявшись на ноги, мужчина включил дрон-чистильщик, который за несколько секунд убрал разбросанные по раздевалке использованные кондомы, сам вид которых вызывал у Гвоздя самодовольную улыбку.

Нет, ну не оплошал ведь. А если верить тому, что, уходя, сказала ему Шо, то в постели он — просто бог.

Это льстило. Льстило? Да это вообще его самооценку поднимало до невероятных высот. Такой характеристики ему ни одна женщина не давала. А впрочем, и не дотягивала ни одна женщина до планки Шо. Ну, если не считать Морковки, к которой Стэн всегда испытывал только братские чувства.

Перед уходом мужчина еще раз обвел взглядом небольшое помещение раздевалки, кажется, сам не веря в то, что здесь произошло и произойдет снова. Шо обещала вернуться через неделю. Дотерпеть бы. Сейчас неделя представлялась Стэну целой вечностью — вечностью, в которой воспоминание о будоражащей его женщине будет вызывать чувство голода и желания.

Занятый своими мыслями, Стэн вышел из клуба, собираясь пройтись до стоянки арендованного флайкорта, а когда отошел от здания метров на двадцать, вдруг замер, будто ощутил затылком чей-то пристальный изучающий взгляд.

Отвратительное чувство. Тревожное. Ползущее по позвоночнику липким предчувствием какой-то беды. Свэн всегда называл его чуйкой, а Стэн просто терпеть не мог, когда кто-то смотрел ему в затылок.

Медленно сделав еще пару шагов, Гвоздь резко развернулся и со снайперской цепкостью стал сканировать взглядом пространство.

Несмотря на глубокую ночь, оживление вокруг комплекса «Лотос» не утихало. Вглядываясь в лица прохожих, Стэн так и не смог определить, кто из них позволил себе наблюдать за ним так бесцеремонно, хотя возможно, что-того, кого он искал, среди них и не было.

Почему-то вызывал подозрение ряд оксомобилей, припаркованных возле «Zооm», но разглядеть кого-то за их тонированными окнами возможным не представлялось, и, постояв на месте еще минуту, Стэн быстро свернул к освещенному огнями авеню, а затем, нырнув в арку подземного перехода, затерялся в пестрой людской толпе.

***

Утро следующего дня для Стэнли Стэнфорда началось с похода в оружейный музей. Как и обещало, начальство СМК устроило для дорогого гостя частную экскурсию с личным проводником — лучшим работником музея, рассказывающем об экспонатах так увлекательно и интересно, что Стэн даже пожалел, что рядом нет брата, разделяющего его любовь к оружию. Ему бы эта экскурсия тоже понравилась.

У экспоната с чертежом первой лазерной винтовки Боба Брайана проводник Стэна немного задержался, восторженно рассказывая о том, какую ценность он представляет для музея и как любезно со стороны «ВМC»(Вrаyаn Маnufасturing Cоmраny) было подарить чертеж с окончательно внесенными в него правками рукой самого Боба.

— Обратите внимание, — нагнулся над стеклом, закрывающим экспонат, мужчина, указывая пальцем в угол чертежа, — изначально Боб планировал назвать эту модель совершенно иначе. И если бы в последний момент не поменял свое решение, вся серия лазерных Брайанов шла бы не с названием ББМ, а с ШО. В частности, эта винтовка называлась бы «Брайан» ШО3008.

Стэн проглотил тугой ком. Тридцатое ноль восьмое… На календаре Боба двенадцатилетней давности именно напротив этой даты стояла надпись ШО, вот только чертежу, на который Стэн сейчас смотрел, было около тридцати лет. Лакс, что все это значило? Какая взаимосвязь между пометкой в календаре, несостоявшимся названием винтовки и… реальной Шо?

— Вас что-то смущает? — заметив странность в поведении Стэна, обеспокоился мужчина.

— Почему «ШО»? Почему Боб хотел назвать винтовку «ШО»? — поинтересовался Стэн. — ББМ понятно: Боб Брайан Модел. А что значит «ШО»?

— Это знает только Боб, — грустно вздохнул экскурсовод. — Но он, к сожалению, нам эту тайну уже не откроет. Есть версия, что это сокращение от «shооt» — стрелять.

— А это не может быть связано с кем-то из его близких или друзей? — осторожно спросил Стэн.

— Что касается друзей, — пожал плечами экскурсовод, — тут может быть, а вот близких у Боба не было. Родители умерли, еще когда он во флоте служил, а семьей он так и не обзавелся.

— А женщины? — улыбнулся Стэн. — У него были женщины?

Экскурсовод рассмеялся и посмотрел на него с каким-то озорным весельем.

— У Боба было много женщин. Его считали очень привлекательным мужчиной. Говорят, Боб Брайан был жутким бабником. Где во Вселенной обитают все те красотки, которых он удостоил своим вниманием, никто понятия не имеет.

— Ясно.

Стэн криво усмехнулся, теперь задумавшись над тем, сколько же его Шо может быть лет. Если верить собственным ощущениям, то ее тело было молодым, гибким и упругим. Хотя совершенно не факт, что под голограммой не скрывалась какая-нибудь пятидесятилетняя дама, пользующаяся услугами современных косметических технологий и хорошо следящая за своей фигурой. Может, поэтому и скрывалась?

От мысли, что это может быть правдой, Гвоздю стало дурно. Да нет. Бред. Ну не могла женщина в возрасте обладать такой скоростью и реакцией, как у Шо. Или могла? Что-то он совсем запутался. И чем больше думал, тем нелепее возникали предположения.

Выбросив их из головы, Стэн еще пару часов ходил с экскурсоводом по музею, втайне пытаясь обнаружить еще какую-нибудь зацепку по личности Шо, но, к сожалению, так и не нашел для себя больше ничего интересного.

В предоставленное начальством СМК жилье Стэн возвращаться на выходные не захотел, предпочитая ему уютный и привычный стрэйнджер, тем более что сегодня вечером на связь должна была выйти Сал, а закрытая хайк-система рейдера не позволяла кому-либо подслушать их разговор.

Когда визор алой пульсацией сообщил о поступившем на пульт сигнале, Стэн расслабленно полулежал в капитанском кресле, попивая из сейк-капсулы кофе.

Сияющее улыбкой лицо Морковки возникло на экране, и звенящий радостью голос подруги музыкой заполнил пространство рубки, вызвав у Стэна тихий, счастливый смех.

— Гвоздик, родненький, — промурлыкала Сал, разглядывая Стэна, как ему показалось, излишне пристально. — Ты похудел, — спустя мгновение вынесла свой вердикт она, тут же возмущенно добавив: — Тебя там что, не кормят?

— Это я на Фаэртоне разожрался, — подмигнул ей Стэн. — А здесь вернул себе свою прежнюю форму. Ты как? Как себя чувствуешь?

— Прекрасно, — просияла подруга, как-то странно скосив вбок сверкающие лукавством глаза. — Токсикоз прошел. Торн вернулся. Правда, этот проктэррианский жмот лишил меня кофе.

— Я все слышу, — в типично командорском духе прозвучало в ответ, и через секунду за спиной Агни появился Райдэк с весело подпрыгивающим годовалым Вэйном на руках. — Привет, Стэн. Отлично выглядишь. Тебе идет капитанское кресло.

— А тебе идет роль отца семейства, — рассмеялся Гвоздь. — С Вэйном на руках и в домашних крепсах* ты мне нравишься гораздо больше, чем в командорской форме.

Райдэк беззаботно рассмеялся в ответ и, поцеловав Агни в кудрявую макушку, вежливо изрек:

— Не буду вам мешать.

Стэн проводил его погрустневшим взглядом, и заметившая перемены в настроении друга Сал осторожно поинтересовалась:

— Что-то случилось? У тебя все в порядке?

— Да нормально все, — небрежно отмахнулся Стэн. — Наверное, это зависть.

— Лакс, Гвоздь, — округлила глаза Агни. — Только не говори, что ты хочешь жениться.

— Не самый плохой вариант, — улыбнулся мужчина. — Но пока не на ком. Слушай, ты посмотрела материалы, которые я тебе прислал?

— Да, — увлеченно ответила подруга. — Разработки очень понравились. Я даже дала задание закупить кое-какие датчики. А еще мне пришла идея сделать испытательный павильон, используя голограммные «примочки», которые ты нарыл. Мне кажется, должно получиться очень реалистично.

— А о браслете что скажешь?

— Это тот, который аватар создает?

— Угу, — затаил дыхание Стэн.

— Крутая игрушка, — передернула плечами Сал и рассмеялась. — Мне б такую, когда я Райдэку у Зарты танцевала. Хотя с тем, что у проктэррианцев в мозгах напихано, не факт, что меня не рассекретили бы еще быстрее.

— Почему?

— Потому что скрыться от закона или ограбить банк в этом аватаре ни у кого не получится, — весело заявила Агни. — Хотя браслет, благодаря специальным нанодатчикам, сначала создает вокруг фигуры человека некий квантовый каркас, делающий его совершенно невидимым. А уже после, поверх него визуализирует второй — настолько плотной пикселизации, что выглядит фантом абсолютно реально. А если учесть, что изображение почти вплотную накладывается на тело, то определить под ним настоящую внешность человека просто невозможно, но… Как только личность в аватаре попадает в поле зрения кси-сканов, вся ее маскировка летит комете под хвост. Кси-сканы видят сквозь созданные браслетом поля. На их камерах слежения запишется настоящая внешность человека, а не его аватара. Ну, а если учесть, что кси-сканы установлены во всех охраняемых СМК зданиях, то этот браслет — просто невероятно дорогая и крутая игрушка.

— М-м, — удовлетворенно хмыкнул, разговаривая уже сам с собой Гвоздь. — Значит, если просмотреть записи с кси-сканов, то можно узнать, кто прячется под аватаром…

— Можно, — подтвердила Сал. — А тебе зачем? Кого-то надо проверить?

Стэн предусмотрительно сделал морду кирпичом и покачал головой:

— Да нет, просто была тут одна задумка… Забудь.

Сейчас что-либо конкретно рассказывать Сал было бы опрометчиво. У нее же интуиция как у грокха*. Если попросить ее взломать кси-сканы вокруг «Zооm», она рыть начнет не хуже ищеек КОГ. И еще, чего доброго, спугнет Шо. Нет, обращаться к ней за помощью Стэн будет в крайнем случае, а пока попытается справиться собственными силами.

Пообщавшись с подругой еще около получаса, Стэн успел обсудить и вопросы технического характера, касающиеся разработок «Спаркс Гэлакси», и рассказать ей о своих рабочих буднях, и просто в удовольствие поболтать.

Следующие полдня Стэн просидел на связи сначала со Свэном, нудящим, что он один со всем не справляется. Потом беседовал с инженерами-разработчиками из своего отдела, обговаривая последние проекты оружейных установок для нового стрэйнджера и выслушивая их жалобы. А после обеда, голодный и злой, как бес, ругался со снабженцами из-за недостатка необходимых комплектующих на складе.

В таком настроении готовить самому ничего не хотелось, а заесть раздражение сэндвичами тоже не получилось бы, поэтому Стэн поискал по отзывам в сети приличное заведение общественного питания на Юккаре и, не долго думая, рванул туда на предоставленном СМК флайкорте.

Ресторан Стэну понравился. Кухня здесь была на высшем уровне.

Он практически доел радужную лакриду, собираясь выразить свое почтение шеф-повару, как внимание его привлекла вошедшая в зал пара. Вернее, в глаза сразу бросилась женщина. Невероятно красивая. Несмотря на то, что ей явно было далеко за сорок, глаз нельзя было оторвать. Платиновая блондинка с небесно-синими глазами, светящейся фарфоровой кожей и утонченными чертами лица заставляла посетителей ресторана невольно коситься в ее сторону, вызывая у женской половины откровенную зависть, а у мужской тихое восхищение. Тонкая, стройная, миниатюрно-хрупкая, похожая на какое-то волшебное создание…

Стэн даже про еду забыл, залюбовавшись красавицей. Отодвинувший перед ней стул мужчина, обойдя стол, сел напротив, и вот тут Стэн прозрел: это был тот самый тип, что провожал Ривз, и, если судить по спутнице и кольцам на их руках, этот подлец был женат. Теперь были понятны и слезы Масика, и ее нежелание распространяться на его счет.

После незаметного наблюдения в течение нескольких минут за парой у Стэна пропал аппетит. Мужчина смотрел на свою супругу с нескрываемым обожанием, и тогда становилось совсем непонятным, зачем ему вообще нужна Ривз. Какого хрена он морочил девчонке голову?

Не было бы рядом с ним женщины, Стэн непременно подошел бы к мужику и поговорил по душам. Красивая леди, видимо, ни сном ни духом не ведала о похождениях своего благоверного, а огорчать ее было бы низко и не по-мужски со стороны Стэна.

Подозвав жестом официанта, он расплатился за ужин и покинул ресторан, испытывая неприятный осадок на душе от увиденного. Подлость Гвоздь не переносил патологически. И не потому, что сам был прямым и простым, как тот самый гвоздь, а потому, что действия подлецов никогда нельзя было просчитать наверняка, и сложно было предугадать, в какой момент они сначала будут улыбаться тебе в лицо, а потом ударят ножом в спину.

А еще было непонятно, зачем Ривз связалась с женатым мужиком? На наивную дурочку, верящую, что он разведется со своей женой, она была не похожа. То, что Масик охотница за деньгами — вообще не укладывалось в голове. Большая любовь? В это Стэн тоже почему-то не верил. Зачем тогда вокруг нее отирался Джонс?

На мгновение Стэн вдруг мысленно сказал себе «стоп». И какого лакса его это волнует? На выходных он собирался позвать Ривз куда-нибудь сходить, чтобы познакомиться поближе. Думал, что сможет узнать о ее прошлом и о том, как девчонка получила свои ранения, а когда в ее каюте обнаружил Джонса со спущенными штанами — почему-то ужасно разозлился. Как будто Стэну было не все равно, с кем Ривз предпочитает уединяться после отбоя. Хотя, возможно, он и погорячился насчет этих двоих. Было бы между ними что-то серьезное — двери бы не бросили незапертыми, да и поза, в которой он их застал, больше напоминала какую-то идиотскую игру — например, чехарду, чем подготовку к интиму.

Мысли Стэна еще витали вокруг его новой напарницы, когда он, приземлив свой флайкорт на посадочную площадку возле космопорта, остался сидеть в кабине, задумчиво глядя сквозь лобовое стекло. Рядом, на серый квадрат покрытия опустился еще один летательный аппарат, и Стэн хмуро уставился на стремительно вылезающих из него Джонса и Ривз.

— Сладкая парочка, — непроизвольно вырвалось ироничное из уст мужчины.

Джонс между тем вытащил из флайкорта две сумки, что-то весело и возбужденно рассказывая девушке. Услышав очередную тираду, она вдруг рассмеялась так заливисто и звонко, что ее звенящий колокольчиком смех Стэн услышал даже через закрытую дверь.

Шутливо хлопнув ладошкой заразительно улыбающегося Пола по плечу, Ривз энергично пошагала по направлению к проходной и, глядя на ее удаляющуюся спину, у Стэна словно что-то перемкнуло в голове. Он уже где-то это видел. Эту легкую уверенную походку, эти шаги, перекатывающиеся с пятки на носок, этот поворот головы…

Словно под гипнозом, Стэн распахнул дверь и, выпрыгнув из салона флайкорта, громко окрикнул девушку:

— Шо.

***

Вам стреляли когда-нибудь в спину?

Наверное, нет.

Понять меня может только тот, кто немеющим позвоночником чувствовал, как пуля вонзается в ваш бронекомплект, а тело почему-то падает в ту сторону, откуда она пришла.

Я удержалась на ногах каким-то непостижимым чудом, механически продолжая идти вперед, когда его «Шо» застряло где-то между моих лопаток.

— Шо, — снова полетело мне вслед. Громко, настойчиво и… мучительно знакомо. Убийственно. Щемяще до ломоты в костях. Реальную Шарлотту Ривз без всяких масок и аватаров так называл один-единственный человек во Вселенной — высокий сероглазый шатен с мягкой загадочной улыбкой, едва трогающей уголки его красивых губ.

Пол, идущий со мной рядом, замедлил шаг и недоуменно оглянулся. И только после того, как он это сделал, позволила себе остановиться и я, сначала взглянув на друга, а потом повернув голову в ту сторону, куда он смотрел.

— Кэп. Добрый вечер, — Пол радостно поприветствовал напряженно замершего возле своего флайкорта Стэнфорда, а я в это время с каменным выражением на лице пыталась сделать вдох и никак не могла. — Вы что-то сказали?

— Нет. Я кого-то позвал, — хищно щурясь, подался вперед мужчина, глядя исключительно на меня.

— Кого? — стал оглядываться по сторонам Джонс, и я, как робот начала вертеть головой за ним следом.

— Уже никого, — не сводя с меня глаз, мрачно уронил Стэнфорд. — Обознался.

Джонс удивленно со мной переглянулся и снова радостно спросил, явно намереваясь навязаться к боссу в компанию:

— Кэп, вы сейчас идете на стрэйнджер? Вас подождать?

— Нет, ступайте. Я позже подойду.

Развернувшись, словно потеряв к происходящему интерес, я пошагала к проходной, затылком ощущая на себе жгучий взгляд Стэнфорда. Он пронзал меня словно лазер, и я холодеющим в груди сердцем думала о том, что произошло бы, если бы я инстинктивно обернулась на его оклик?

Почему он вообще позвал меня этим именем? Между мной и блондинкой из клуба нет ничего общего. Как он вообще мог на меня подумать?

Что будет, если я расскажу ему правду?

Внутри образовалась звенящая пустота, и желудок от страха, что Стэнфорд меня возненавидит за обман, посчитав его идиотским и злым розыгрышем, сжался в кулак, снова лишив возможности дышать. Еще минуту назад я чувствовала себя счастливой и довольной жизнью, а сейчас мне казалось, что я босиком иду по битому стеклу, и каждый шаг причиняет мне страшную боль.

Что делать? Пойти к Стэнфорду и во всем признаться, или продолжать играть свою роль?

На нервной почве у меня начала гудеть голова, и когда я добралась до своей каюты, то почувствовала себя совершенно больной.

Заблокировав дверь, я сползла по стенке на пол и, поджав к груди колени, бессильно уткнулась в них лбом.

Шо… Знал бы Стэнфорд, сколько воспоминаний он всколыхнул в моей памяти, буквально ранив меня этим именем. Мне на миг показалось, что у Просто Бога даже интонации отцовские в голосе проскользнули. Только Боб мог произносить мое имя каждый раз по-разному, и из его уст оно звучало так мягко и нежно, как шорох ласкового прибоя.

Когда я спрашивала маму, любила ли она отца, она всегда говорила, что таких, как Боб Брайан, не любят — ими болеют.

В моем понимании болезнь — это что-то временное и проходящее, а значит в отношении к Бобу у меня было нечто другое. Потому что я до сих пор люблю этого человека, и сколько бы ни прошло лет, меньше любить не стану.

Он был бывшим военным КОГ — высоким, подтянутым, немногословным и загадочным, как космос.

О том, что Илвар мне не родной отец, я узнала, когда мне было одиннадцать, и то совершенно случайно.

Играя со служанкой в прятки, я поднялась на чердак и, в попытке забраться поглубже под старый хлам, неожиданно нашла там большие коробки, перевязанные алыми лентами. Как думаете, что мог подумать ребенок в этой ситуации?

Вы мыслите в правильном направлении. Я решила, что родители прячут от меня на чердаке подарки, а потому со свойственным всем детям любопытством полезла их рассматривать. Правда, как только вскрыла первую коробку, подумала, что ошиблась.

И все же я не ошиблась… Это были подарки мне. На каждый Новый год жизни — новый, созданный Бобом «Брайан». И неизменно именно первый образец оружия с гравировкой создателя. Всего одиннадцать. Коллекция, за которую на Вселенских аукционах можно было выручить баснословную сумму кредитов. Миллионное состояние, пылящееся на чердаке.

А еще в каждой коробке была открытка с трогательным поздравлением от Боба. И неизменная подпись внизу: «Папа тебя любит. Боб Брайан». Ему было важно, чтобы я это знала.

Можете представить себе, каким шоком для меня это оказалось? Мой мир вдруг взял и развалился на части. Я не понимала, почему от меня скрыли факт существования Боба, зачем прятали его подарки и отчего не позволяли ему видеться со мной? Его открытки с поздравлениями я зачитала до дыр, они были такими искренними, и мне казалось, будто меня лишили чего-то очень важного и дорогого.

Дети глупы и эгоистичны в своем стремлении доказать родителям правоту. Им почему-то кажется, что те, кто любят их больше всех на свете, меньше всех понимают.

И я была не исключением. Мне чудился во всем произошедшем какой-то заговор, хотя оглядываясь назад, понимаю, что мне тогда абсолютно нечего было предъявить горячо любящим меня родителям.

Я поднималась на чердак, трогала «Брайаны», и со мной происходило что-то странное. Оружие завораживало. Околдованная его совершенной красотой, я часами гладила матовые корпуса пистолетов и винтовок, а потом кружила по комнате, представляя, как стреляю из них. Называйте это как хотите: генетической памятью, наследственным увлечением или психическим отклонением, но моя любовь к смертоносным изделиям отца, наверное, всегда жила у меня в крови, ожидая лишь толчка, побудившего ее проснуться.

Я нашла Боба сама. Перерыла в сети все, что о нем там было написано, и когда поняла, что мой настоящий отец — великий Боб Брайан, была шокирована еще больше. Меня пытались лишить отца, о котором все межгалактические издания взахлеб писали, что он — гений.

Догадываетесь, что творилось в моей юной несмышленой голове? Обида. Непонимание. Злость.

У меня украли что-то такое прекрасное и необъятное, как сама Вселенная.

Вы и представить себе не можете, какими изобретательными могут быть одиннадцатилетние дети. Я устроила настоящую шпионскую слежку за Бобом, почти полгода мониторя через массмедиа всю информацию о его передвижениях, работе, увлечениях. Я записывала все сведения, что находила о нем, в блокнот и систематизировала данные. И однажды, когда родители улетели на несколько дней на другой конец Юккары по делам Илвара, я обманула слуг, притворившись спящей, и тайком вышла из дома.

Таксофлайер до центра «Тэктро-Плаза», где Боб обычно любил ужинать, я заказала заранее, через приложение на флэтпаде. Высадившись на площадке для приземления летательных средств, я спряталась за одним из стоявших там флайкортов, и стала ждать, моля Бога лишь о том, чтобы в этот день Боб не изменил своей традиции и не передумал прилететь в свой любимый ресторан.

Я простояла там почти час, уже отчаявшись увидеть мужчину, которым бредила последние полгода, как вдруг на парковку стал спускаться его аппарат.

На меня нашел какой-то гипнотический ступор, когда он неспешно вышел из флайкорта и двинулся в сторону центра.

Ладони взмокли, горло пересохло, и я просевшим писклявым голосом окликнула его:

— Папа…

Эту встречу я не забуду никогда, даже если впаду в старческий маразм и перестану узнавать окружающих.

Боб пошатнулся, словно я не позвала, а выстрелила ему в спину. Стремительно обернулся, и взгляд его серых глаз замер на моем лице, фотографируя каждую его деталь.

— Шо. Моя девочка… — хрипло, с каким-то надрывом в голосе проговорил он, и я бросилась к нему навстречу.

Шо… Это было пронзительно до мурашек, кома в горле и рези в глазах. Любовь с первого взгляда. Такая чистая. Всеобъемлющая.

Недосягаемый, таинственный гений вдруг оказался трепетным и ласковым отцом. Моим. Я смотрела на него влюбленными глазами и не могла насмотреться. И он, усадив меня во флайкорт, увез в какое-то совершенно безлюдное место в горах, чтобы поговорить.

Я была просто счастлива. Мне все казалось увлекательным приключением: ореол секретности вокруг нашей встречи, его слова о том, что никто не должен знать о нашем родстве, и клятва, взятая с меня, всегда хранить эту тайну.

Когда он отвез меня домой, я и представить не могла, что о нашей встрече узнают родители. Как оказалось, Боб сам им обо всем рассказал. Только об этом я узнала намного позже, а тогда разразился грандиозный скандал.

Мама кричала, что увезет меня на другую планету, спрячет, закроет в доме, а я рыдала, топала ногами и жестоко бросала ей в ответ, что все равно убегу к Бобу и буду жить с ним, а еще расскажу всему миру о том, что я его дочь.

Я бесконечно благодарна Илвару, что он меня понял. Всю жизнь я буду уважать и любить этого человека как второго отца, и ценить его бесконечную мудрость, не позволившую маме запретить мне видеться с Бобом. И пусть эти встречи были тайными (таковым было условие Илвара), но они у меня были.

Тысячи красочных незабываемых дней, наполненных рассказами отца о его разведывательных рейдах в неизведанные концы Вселенной, об участии в опасных операциях и во Второй Межгалактической экспедиции. А еще он рассказывал мне о пулеметах, пистолетах, автоматах и винтовках. О том, жизнь скольких парней в бою может спасти хорошее оружие. Боб считал, что по-настоящему стоящий образец может создать только солдат, точно знающий, какие его характеристики он хочет получить в итоге. Простота, надежность и эффективность — вот три кита, лежащие в основе любого создаваемого конструкторами стреляющего механизма.

Именно Боб учил меня стрелять. Из всех видов легкого оружия. И да, последнюю восемнадцатую модель (ту самую, обзываемую женской) он создал конкретно для меня. Под мою руку. Под мой вес и рост. В ней даже спусковой крючок идеально ложится в мои пальцы…

Последний его подарок. Самый дорогой. Бесценный.

— Тэйдор Ривз, вы уже более получаса сидите на полу в одной и той же позе. Вам плохо? Мне позвать помощь?

Голос Элис выдернул меня из пучины воспоминаний, и я переместила голову с колен на стенку, но с пола так и не поднялась, бесцельно разглядывая потолок своей каюты.

— Не нужна помощь, Элис. Мне просто хреново.

— Хреново? Что значит «хреново»? — озаботилась она.

— Душа болит. Понимаешь?

Ответа не последовало. Оно и не мудрено. Как может бездушная машина понять мою боль?

— Элис нашла в сети несколько способов излечения души, — внезапно отозвался женский голос.

А вот это уже было забавно. Интересно знать, какой из способов впечатлил искусственный интеллект больше всего?

— Большинство опрошенных мужчин утверждают, что следует напиться. Чуть меньший процент — что пойти и трахнуться. И остальные — за поход к шринку*.

Я начала истерично смеяться, а успокоившись, попросила:

— Элис, никогда больше не читай ответы на вопросы на межгалактических форумах. Мой сленг в сравнении с тем, что там можно вычитать — детский лепет.

— А что значит «трахнуться»? — сразила меня наповал виртуальная подруга.

— А в сети слабо помониторить? — усмехнулась я.

— Вы же сказали, чтобы я там не искала ответы на свои вопросы, вот я и спрашиваю.

— Ну, это… — прочистила горло я, почему-то стесняясь рассказывать Элис такие вещи. — Это когда у мужчины и женщины происходит интим…

— Под интимом вы подразумеваете секс? — добила своей прямолинейностью она.

— Подразумеваю, — согласно кивнула я.

— Кстати, интим на корабле, согласно всем установленным нормами инструкциям, не запрещается. Капитан только недавно меня об этом спрашивал.

— Что? — открыла и не закрыла рот я. — Капитан интересовался, можно ли на корабле заниматься сексом?

— Совершенно верно, — менторским тоном доложила Элис.

— Кобель, — бесконтрольно вырвалось у меня. — Я тебе займусь.

Какое-то разрушительное, доселе неведомое мне чувство захлестнуло, как цунами. Мне вдруг захотелось пойти к Просто Богу, врезать ему со всей дури ботинком по голени, а потом спросить: «Да какого хрена?»

Ему мало того, что было между нами два дня назад? Сколько еще раз надо удовлетворить этого полового гиганта, чтобы он не смел думать о других?

Черт, что со мной происходит? По какому праву я злюсь на него и предъявляю претензии? Он — свободный человек. А моя Шо сама ему сказала, что не готова к серьезным отношениям. Тогда почему так гадко на душе и так жжет в груди?

Я никогда не считала себя трусихой: не пасовала перед трудностями, не лгала, не изворачивалась и всегда говорила людям в глаза все, что думаю, но на Стэнли Стэнфорде все мои принципы тупо отключались. Я завралась перед ним по самые уши, я вела себя рядом с ним совершенно неадекватно, а самое ужасное, что я не могла себя заставить рассказать ему правду. Из малодушия ли, из страха, или тому была какая-то другая причина — я понятия не имею. Но от самой мысли, что мне придется рассказывая все, как есть, смотреть Просто Богу в глаза, у меня начинали потеть ладони и останавливаться сердце. И я как-то неожиданно поняла, что не хочу терять тот жалкий мизер, что у меня есть. Ведь когда он узнает правду — все закончится, почти и не начавшись. Не будет наших встреч в клубе, не будет его горячих губ и ладоней на моем дрожащем и обнаженном теле, делающих меня такой до глупого счастливой, не будет того совершенно детского ощущения восторга, будто я нежданно-негаданно нашла свою любимую и самую вкусную конфету на свете.

Меня всего этого лишат. А я не готова, абсолютно не готова отпустить то, что получила, пусть даже обманом. Во мне словно сидела какая-то маленькая жадная скряга, которая, судорожно прижимая к груди свою драгоценную находку, истерично вопила: «Не отдам. Мое.»

Не мое…

Шарлотта Ривз отлично это понимала, и она же, противореча самой себе, отмахивалась от доводов рассудка и говорила: «Да брось. Ничего противозаконного я не делаю. Ему хорошо, мне хорошо — кому от этого плохо?»

Наверное, я в этот момент даже не осознавала, что каждое мое действие, по закону сохранения импульса, равносильно отдаче при выстреле: чем больше начальная скорость заряда, тем энергия отдачи больше. Но кто думает о таких мелочах, когда в крови еще не остыл жар после нашего со Стэнфордом свидания, а всплывающие в памяти образы и обрывки слов разгоняют по твоему телу тяжелую волну мучительного томления, в которой ты вязнешь, как жалкая мошка, даже не пытаясь освободиться? Зачем? Ведь здесь и сейчас мне хорошо. Какая разница, что будет потом? Я подумаю об этом, когда оно случится.

Поднявшись с пола, я расстегнула сумку, собрала спрятанный в ней по частям «Брайан», убрала его в сейф, а потом стала раздеваться, готовясь ко сну. Выходить из каюты я сегодня не собиралась. Помылась я дома, есть на ночь — не приучена, а видеть Стэнфорда сейчас для меня равносильно фрустрации. Зачем себя мучить? Завтра я должна быть спокойной и хладнокровной, как скала.

Вот только закрывая глаза и выключая свет, я, хрен знает почему, успокоения не находила. В безликой темноте мне чудился низкий тягучий шепот Стэнфорда, и тело вспыхивало, словно спичка, ожидая прикосновения мягких мужских губ.

Неудивительно, что всю ночь мне снились развратные сны с моим и его участием, после которых я очнулась мокрая, возбужденная и злая, как голодный пес.

Мне нужно было срочно чем-то занять себя в пять утра, иначе до построения у меня крыша окончательно съедет.

Памятуя о графике дежурства, я не придумала ничего лучше, чем, закончив утренний моцион, отправиться на камбуз. Ведь как я уже поняла, приготовление еды напрочь отключает мозг от насущных проблем, а это именно то, что мне было нужно.

Мне.

Но кто сказал, что Стэнфорда это в малейшей степени интересует?

Как только дверь камбуза отъехала в сторону, на меня вместе с ярким электрическим светом как гром небесный обрушился приторно-сладкий голос босса:

— М-м-м, Ривз? Ты сегодня поздно. Хорошие сны снились?

Гад. Издевается? И откуда он вообще знает, что это я вошла, если стоит ко мне спиной, что-то смешивая в кухонном аппарате. Нюхом, что ли, чует?

— Чего замерла? Иди помогай, — Стэнфорд обернулся через плечо, и мои мышцы от его легкой улыбки превратились в разогретый пластилин.

Хоть бы не свалиться, пока дойду до него на своих подгибающихся.

— А вы чего так рано?

Идиотская попытка с моей стороны спросить капитана, почему он проснулся раньше всех, но в голову ничего умнее больше не пришло.

— Я через полчаса подниму всех, — спокойно заявил Стэнфорд. — Пришел приказ из штаба. Мы принимаем участие в операции СМК по ликвидации базы преступного синдиката на входящей в состав КОГ планете.

— Координаты, план операции и время проведения известны? — мгновенно переключилась на рабочую волну я.

— Координаты и время в целях безопасности сообщат в последний момент, — Стэнфорд всунул мне в руки емкость с какими-то ингредиентами и жестом руки показал, в какой агрегат я должна их высыпать. — План есть. Его я и хочу обсудить со всей командой.

Стенфорд вытащил из чехла флэтпад, снял блокировку с экрана и пустил устройство по столешнице в мою сторону. Взяв его в руки, я взглянула на фотографии местности, снятой со спутников, и, не выдержав, произнесла:

— Фиговое месторасположение. Мы там будем простреливаться со всех сторон. А почему их нельзя накрыть точечными залпами со звездолета сверху, раз объект локализирован?

— Потому что нельзя, — железобетонно пояснил Стэнфорд. — Там дети. Эти твари торгуют живым товаром.

Я судорожно втянула носом воздух и задержала дыхание, заставляя сердце не биться так часто. Однажды я уже видела что-то подобное.

Мобиус…

Пять лет назад.

Я возглавляла штурмовую группу, задачей которой было проникнуть на закрытую охраняемую территорию преступной межгалактической группировки, принадлежащей Диксу Трою и Чингару Лю. По данным разведки было установлено, что там прячут консула Дипрейи, чей попавший в астероидное поле звездолет пираты захватили несколько месяцев назад. За консула и представителей дипмиссии бандиты требовали огромный выкуп с правительства Дипрейи. Вот только те сильно сомневались, что, получив кредиты, Трой и Лю консула отпустят, а потому обратились за помощью к руководству КОГ, акцентируя их внимание на том, что президент Мобиуса отказался сотрудничать. Впрочем, и без этого все знали, что не входящий в альянс Мобиус прекрасно существует и процветает за счет пиратов и бандитов, щедро пополняющих бюджет планеты в обмен на неприкосновенность и укрытие. За всю историю своего существования правительство Мобиуса не выдало ни одного скрывающегося на планете преступника, неизменно утверждая, что по данным их разведки таковых там просто нет.

Наша команда должна была по возможности незаметно освободить заложников, установить взрывчатку по всему периметру базы и при отходе поднять логово бандитов на воздух.

На Мобиус мы прибыли обычным пассажирским спэйсом, и до места назначения добирались два крама, используя все методы секретности. Оружие и экипировку для нас в тайном условленном месте оставила разведгруппа, прожившая на планете больше месяца.

В лагерь мы проникли ночью, без труда обнаружив место, где держали консула и его людей. Вот только когда операция почти близилась к своему успешному завершению, освобожденный консул сообщил, что вчера сюда привезли троих детей. Он лично видел, как их выгружали из флайера.

Члены моей команды считали, что нам следует убраться, пока наше присутствие не обнаружили и не открыли огонь, ведь нам еще предстояло добраться до условного квадрата, в который должен был спуститься звездолет, ожидавший нашего сигнала на околоземной орбите планеты. Я была против, и всю ответственность за изменение плана операции взяла на себя.

Моей ошибкой было то, что себе в напарники прикрывать отход нашей группы с заложниками и детьми я выбрала Нила. Мне бы понять сразу, что он из себя представляет, когда на мой приказ отдать свой протективатор одному из детей он начал мямлить что-то несуразное, но я была так сосредоточена в тот момент на деле, что просто не обратила на его слова внимания. К тому же, он был старше других по званию, а значит, более опытным и квалифицированным. Мне так казалось в тот момент…

Цена наших ошибок высока. За них порой приходится платить непомерно высокую цену. Моя стоила мне звания, работы ликвидатора и едва не стоила жизни.

— Так что скажешь, Ривз? Есть какие-то соображения? — голос Стэнфорда, как оплеуха, выбил из меня накативший прилив воспоминаний, и я, тряхнув головой, вновь уткнулась в его флэтпад.

— Мне казалось, у вас больше опыта в таких операциях.

— Да нет, Масик, — захлопнув крышку кухонного аппарата и нажав на кнопку, повернулся ко мне Стэнфорд. — Не путай военные операции со спасательными. Мы вытаскивали людей из горящих звездолетов, рушащихся зданий, с гибнущих планет и из-под обстрелов за огромные деньги, которые платил клиент, и нам плевать было, пострадает ли рядом кто-то еще в тот момент, когда мы будем спасать своего работодателя или ценного для него человека. Плюс методы, которыми мы пользовались, тоже не всегда были законными.

— Как это? — уточнила я.

— Видишь ли, — Стэнфорд наклонился к моему уху и таинственно прошептал: — Взламывать информационные базы и спутниковые системы связи чужих планет вообще-то противозаконно. СМК и КОГ, разрабатывая операции, всегда просят официального разрешения у правительства той или иной планеты на допуск к их сети. Но на это нужно время, и полного доступа ко всем коммуникациям им все равно никто не даст.

— Вы взламывали чужие информбазы?

У меня случился шок. В моем представлении Просто Бог был таким правильным и порядочным, что, наверное, и фантика от конфеты никогда мимо мусоросборника не бросал, а тут взлом базы.

— Не я лично, — улыбнулся босс. — Моя сильная сторона — «Брайан», а не компьютеры. Взломом в нашей команде занимались Сал и Хок.

Я, недоверчиво моргнув, уставилась на Стенфорда, а он все с той же настойчивостью спросил:

— Так какие мысли у тебя возникают, когда смотришь на фото этого объекта?

— Почему вы спрашиваете именно меня? — напряглась я.

Босс улыбнулся, молча вытащил из моих рук флэтпад и, нажав что-то на его сенсоре, включил запись съемки, демонстрируя ее мне.

Захотелось нецензурно выругаться. Кто-то из моих парней снял недавний захват Джима О ’Нила и выложил его в сеть? Меньше всего я хотела бы, чтобы Стэнфорд это видел.

— Как ты это сделала? — тон Просто Бога утратил шутливость, приобретая холодные, сугубо деловые оттенки. Мужчина остановил кадр на том моменте, когда я выстрелила в закрытую дверь, и посмотрел на меня в упор.

Отпираться или врать было глупо. Стэнфорд не дурак. Уже все понял. И сейчас его вопрос был чисто номинальным.

— На слух, — не отводя взгляда, уронила я. — Не знаете о такой технике?

— Знаю, — спокойно кивнул босс. — Поэтому и не понимаю, что ты — ликвидатор, делаешь в СМК?

— Работаю, — невозмутимо ответила я. — И я больше не ликвидатор.

— Почему? — с наглостью бульдозера поехал по накатанной Стэнфорд.

— А почему вы больше не дрэйкер? — не осталась в долгу и я.

— Эм… ну… — неожиданно замялся Стэнфорд, то ли не зная, что ответить, то ли не желая. — Так получилось. Это долгая история.

— Та же фигня, — беспечно пожала плечами я. — А по поводу лагеря… Мне кажется, вы и сами должны понимать, что при имеющемся месторасположении объекта, выдвигаться на него следует только ночью. Лучше бы, конечно, четырьмя бригадами. Две на заход с разных сторон, две на прикрытие, ну и с воздуха держать квадрат, если правительство планеты дает разрешение нашему рейдеру на проникновение в их тропосферу.

— С рейдером уже все согласованно, иначе нас не привлекали бы к операции. Групп тоже будет несколько, а общий план такой… — Стэнфорд опять что-то переключил в своем флэтпаде, показав мне теперь вместо карты разработанный и подробно расписанный штабом КОГ план операции.

В общем, от того, что предлагала я, он значительно не отличался. Непонятно только было, зачем Стэнфорд моего мнения спрашивал? Это такая проверка на профпригодность была или какой-то хитрый умысел?

Сейчас я вообще не знала, чего ожидать от босса. Вчера он меня явно в чем-то заподозрил, раз окликнул как Шо, а сегодня и словом об инциденте не обмолвился, словно ничего и не было. Он прикидывался шлангом, я изображала дерево, а вместе у нас довольно неплохо получалось делать вид, что это такой спонтанный хеппенинг, напрочь лишенный зрителей.

Пока я изучала план, Стэнфорд не произнес ни слова, казалось, полностью уйдя мыслями в процесс приготовления пищи. Вот только его беглый косой взгляд я кожей чувствовала, правда, не очень понимая, какой он от меня ожидает реакции. Не думаю, что руководство КОГи СМК волновало мое мнение. Хотя не исключено, что к Стэнфорду они как раз могут и прислушаться.

Несколько кухонных аппаратов одновременно пиликнуло, и я, отцепив взгляд от флэтпада, перевела его на капитана.

— Завтрак готов, — легко повел бровью он. — Элис, поднимай всех по тревоге.

Завыла сигнальная сирена, но босс вместо того, чтобы двинуться на мостик, выжидающе посмотрел на меня.

— Мне не нравятся опорные точки снайперов, отвечающих за прикрытие. Не все. Квадрат четыре и пять. Если кого-то из стрелков снимут, то целый сектор останется под контролем противника. Отсюда, — я указала пальцем на предположительное место лежки нашего силовика, — он не сможет простреливать соседний квадрат. Вот эта постройка — не знаю, что это такое — будет частично перекрывать обзор.

— Если завяжется бой, снести ее из орудий стрэйнджера труда не составит, — вяло заметил Стэнфорд.

— А вы уверены, что детей держат не там?

Стэнфорд вздохнул и ткнул пальцем в центр лагеря.

— Если верить съемкам спутника, то детей держат здесь. Но гарантии, что их не переведут в другое место, нет никакой. Я поговорю со штабом об изменении опорных точек. Думаю, они согласятся с нашими доводами.

— Нашими? — я нервно сглотнула. — Сомневаюсь, что вам стоит упоминать руководству штаба обо мне. Если, конечно, хотите, чтобы они к вам прислушались.

Стэнфорд прищурился и переплел на груди руки:

— Почему, Шарлотта? Почему штаб склонен не доверять такому опытному и квалифицированному бойцу?

Я не люблю рыться в дерьме. А правда проста: чтобы объяснить Стэнфорду причины, мне надо залезть в дерьмо по самую маковку. Не хочу. Да и не привыкла оправдываться.

— Ладно, — понимая, что я не собираюсь говорить, спокойно кивнул босс. — На этот раз сделаем вид, что мне пофиг. Но однажды тебе либо придется рассказать мне все, как есть, либо найти себе другого капитана.

Сердце сбилось с ритма, тяжело ударившись о грудную клетку. Глаза мои поймали взгляд Стэнфорда, в котором больше не было ни теплых искорок, ни снисходительной иронии. Сейчас Стэнли Стэнфорд был серьезен, как никогда.

— Ступай, Ривз. Общее построение через три минуты. Я сейчас подойду.

Словно робот, я развернулась к нему спиной и пошагала прочь, почему-то вместо собственных шагов слыша только звук своего командирского хронометра.

Тик…тик… тик…

Боли нет, Шарлотта.

Все проходит.

И это тоже пройдет…

ГЛАВА 11

Стэн подождал, пока Ривз скроется из виду, а потом выругался, испытывая еще и желание врезать куда-нибудь кулаком.

И что с этой девчонкой не так? Почему из нее даже мизер информации каждый раз почти клещами приходится вытаскивать? Все члены его команды спокойно идут на контакт, и только с Масиком как на войне: шаг вправо — растяжка, шаг влево — обстрел.

Сейчас Стэн как никогда понимал, каким образом Сал на протяжении долгих лет удавалось удерживать лидерство их дрэйкерского расчета среди других экипажей легиона. Кто владеет информацией — тот владеет Вселенной.

Хок и Агни могли за несколько минуть влезть в любую информационную сеть и базу, чтобы выудить оттуда все, что их интересовало, а Стэн безрезультатно бился головой о стену замалчивания, выстроенную Ривз, так и не приблизившись к ней даже на шаг.

Гвоздь, к своему стыду, был полным «чайником» в том, что касалось компьютеров и прилагающейся к ним хрени — просто темный космос. Он программы элементарной взломать не мог, что уж говорить о чем-то более серьезном. Поэтому дико завидовал возможностям Сал и Хока, ведь доступа к служебной информбазе СМК у Стэна не было, а та скупая информация, что была в личном деле Шарлотты, которое штаб подсунул ему для отбора, отражала лишь ее профессиональные данные и характеристику ее начальства. Если бы вечером во время беседы с парнями на камбузе Стэн вскользь не зацепил тему Ривз, желая хоть что-то выведать о ней, то, наверное, не скоро понял бы, что взял в свою команду настоящего ликвидатора.

Нахваливая исключительные способности девушки, один из парней показал Стэну записанную на свое коммуникационное устройство видеосъемку освобождения заложников, которую Гвоздь перебросил на свой флэтпад и засмотрел до мельчайших деталей. Мастерство Ривз сильно выходило за рамки указанного в личном деле «high+». Не стреляли так простые тэйдоры. И снайперы ее явно липовой категории тоже не стреляли. Лакс, да Стэн сам так не умел. Она выстрелила вслепую сквозь дверь и пробила чуваку руку с пистолетом. Братьев Стэнфордов считали чокнутыми за то, что они могли «снять с человека мерки», не зацепив пулей даже ткани на одежде, но стрелять так, как Ривз, зная, что за дверью бандит держит в руках заложника, Стэн бы не решился. Один градус отклонения — и трупом может стать совсем не тот клиент.

А Джонс сказал, что для Ривз это обычное дело, и все в отделе знают, что когда она работает, вокруг должна быть тишина, если, конечно, это в имеющейся ситуации возможно.

Эта информация все меняла. Такой технике стрельбы учили только одно силовое подразделение в КОГ — ликвидаторов. И тогда становилось непонятно, что Ривз делала в СМК и почему так тщательно скрывала свое прошлое.

Расспрашивать саму Шарлотту, как Стэн уже понял, занятие бесполезное. В то время как почти все члены команды, дружно собираясь по вечерам в рубке, рассказывали Стэну о своей службе, семьях и подругах, Ривз наглухо запиралась в своей каюте, как в норе, и выбиралась из нее только под утро. А на любой вопрос о чем-то личном — всегда либо отвечала уклончиво, либо уходила в глухую самооборону.

Стэн даже пошел на крайние меры: решил немного на нее надавить, чтобы вытащить на разговор. Но теперь ужасно переживал — не перегнул ли он палку?

Взгляд Ривз напугал Гвоздя. Он будто в замедленной съемке увидел, как стекленеют искристые глаза девушки, превращаясь в два серых куска холодного льда. Словно внутри Ривз лопнула трубка с жидким азотом и выморозила ей все внутренности.

Не той реакции Стэн от нее ожидал. Признаться, он и сам не знал, почему девчонка не дает ему покоя, заставляя все время проводить параллель между ней и Шо. Ведь если посмотреть без всяких анализов — между ними нет ничего общего, кроме умения великолепно стрелять, разумеется. Даже рост не совпадал. Но с другой стороны, ликвидаторы были мастерами перевоплощения. Их учили менять внешность. И любой боец мог запросто из крепкого юноши превратиться в дряхлую старуху.

У Стэна на руках не было никаких доказательств того, что Шо — это Ривз, только одни догадки и подозрения, которые Шарлотта раз за разом опровергала.

Пока разобраться в ситуации Гвоздь честно пытался сам, не вмешивая ни Агни, ни Хока. Как-то не очень адекватно с его стороны было бы просить друзей взломать базы силовиков ради незнакомки, с которой он пару раз встретился в клубе. А если окажется, что Ривз к Шо не имеет никакого отношения, то, по крайней мере, перед первой Стэнфорду будет очень стыдно.

Отбросив ненужные мысли, Стэнфорд отправился к экипажу, уже предельно собранному и выстроившемуся в шеренгу в коридоре. Первым делом Стэн сообщил, что тревога не учебная и сегодня их группа принимает участие в боевой операции, и пока излагал членам своей команды разработанный штабом план, невольно косился на прямую, словно натянутый трос, Ривз. Она, как отключенный андроид, смотрела в одну точку, хотя слушала очень внимательно.

За завтраком она продолжала молчать, упрямо не поднимая взгляд на Стэна, и его это начало злить. Когда она огрызалась или дерзила — Гвоздю больше нравилось. Спокойная и безмолвная Масик почему-то вызывала у него желание взять ее за шкирку и хорошенько встряхнуть, чтобы высыпались все тараканы, которые наверняка сейчас гнездились в ее голове.

Поэтому, когда Элис объявила полную боевую готовность, Стэн, наблюдая за тем, как Ривз облачается в защитную экипировку, просто искал повод, чтобы с ней заговорить.

Видимо, чувствуя на себе его взгляд, девушка защелкивала крепления быстро и резко, а шлем засунула под руку, собираясь улизнуть в отсек управления.

— Ри-ивз, — тут же остановил ее Стэн, а после поманил к себе пальцем.

В глазах упрямицы на миг промелькнуло и погасло что-то убийственно-сердитое, через секунду вновь затянувшись холодной пленкой отстраненности. Она выпрямилась перед Стэном, уткнувшись взглядом ему куда-то в район солнечного сплетения, и спокойно отчеканила:

— Кэп.

— Полная боевая готовность — это значит, что через секунду ты можешь вступить в бой. Шлем надень.

Ривз поджала губы, явно ужасно недовольная повышенным вниманием к ее персоне.

— Он мне будет мешать, — выцедила она сквозь зубы.

Стэн отобрал у нее основной элемент защиты головы и нагнулся, заглядывая девушке в лицо:

— Масик, папа Стэн что-то непонятно сказал?

— Все понятно, — буркнула она.

— Ну и молодец, девочка.

Опустив на голову Шарлотты шлем с поднятым вверх лицевым щитком, Стэн собственноручно затянул фиксирующий ремешок, потом поправил защитный ворот и стал проверять ее бронекомплект.

— Я все правильно застегнула, — негодующе пропыхтела она.

— Ничего страшного не случится, если я проверю, — невозмутимо заявил Стэн, разворачивая ее, как куклу. — Я привык сам проверять бронекостюм своего напарника.

— А я не привыкла.

Масик возмущенно дернулась, пытаясь развернуться, но была легко возвращена Стэном в прежнее положение и усмирена его коротким:

— Потерпишь.

Проверив все крепления, рабл-слоты и фиксаторы, Стэн повернул девушку к себе лицом и угрожающе-ласково произнес:

— Масик, и не дай тебе Бог стащить с себя шлем. Отлуплю. Ремнем. Ты меня поняла?

А вот сейчас Стэнфорд чуть не рассмеялся от того комичного выражения ужаса, возникшего на лице Шарлотты. Кажется, насчет ремня она действительно поверила.

— Поняла, — безысходно вздохнула девушка, и Стэн, легонько щелкнув ее по кончику носа, весело подмигнул:

— Ну, вот видишь, как быстро мы нашли взаимопонимание, напарник.

Исподлобья в Стэна пульнули не самым дружелюбным взглядом, но вежливость тона Ривз все же отчаянно попыталась сохранить:

— Это все, кэп? Я могу идти?

— Ты мой бронекомплект не хочешь проверить? — нагло поинтересовался Стэн. — А вдруг у меня в бою отойдет какая-нибудь защитная пластина? Тебе что, даже не жалко будет, если меня подстрелят?

Сквозь зубы Ривз прорвалось шумное дыхание, а лицо приняло какое-то угрожающе-зловещее выражение. Стремительно приблизившись к Стэну, девушка круто развернула его к себе спиной и начала внимательно проверять все элементы защиты.

Жаль, сквозь броню Стэн не мог чувствовать прикосновения ее рук, зато слышал, как Масик сердито пыхтит, закипая, словно чайник. Еще немного — и дойдет до нужной кондиции. Надо дожать.

— Все в порядке, — выцедила она, явно собираясь свалить.

— А спереди? — небрежно уронил Стэн.

Ривз демонстративно обошла его по кругу и язвительно изрекла:

— Ну ладно, на затылке у вас глаз нет, а что мешает вам проверить свою защиту спереди?

— Большая грудь, — не растерялся Стэн, изо всех сил пытаясь сохранить серьезность на лице. — Выпуклая грудная клетка, в смысле.

Масик глубоко вдохнула, потом рвано выдохнула, и вдруг, ткнув в ту самую грудь Стэна указательным пальцем, зашипела змеей:

— Слушай, папа Стэн, ты какого заклинившего затвора ко мне прицепился? Тебе нехрен делать?

Гвоздь расплылся в улыбке и невозмутимо выдал:

— А может, ты мне нравишься.

Чпок. Ярость Ривз вдруг лопнула, словно мыльный пузырь. Рот девчонки растерянно приоткрылся, а брови медленно поползли на лоб.

— Я начинаю догадываться, за что вас Гвоздем прозвали… — озадаченно протянула она.

— Вот когда было на «ты», меня больше устраивало, — мимоходом вставил ремарку Стэн.

— У вас гвоздь явно где-то в голове застрял и периодически давит на мозг, — закончила свою мысль девушка.

Стэнли сдержал усмешку, пытаясь переключиться на серьезную волну:

— Нет. Это прозвище я получил после одной из… Скажем так — операций. Мы с братом тогда еще не работали на Агни. Заловили нас со Свэном в одном гипермаркете, а поскольку численность противника сильно превосходила наши с братом скромные силы, и не готовы мы были к нападению, то патроны у нас кончились очень быстро. Зато в магазине было много строительного инструмента. Пришлось стрелять из пистолета для забивания гвоздей. Классная штука, кстати. Убойная.

Губы Шарлотты внезапно тронула легкая улыбка, и она поинтересовалась:

— Кто-то из нападавших выжил?

— У-у, — отрицательно мотнул головой Стэн.

Девушка закусила губу, опустив взгляд в пол, а потом вдруг заговорила, заставив Стэна почти не дышать, слушая ее тихое откровение:

— Меня вычеркнули из команды ликвидаторов сразу после ранения, пока я лежала в госпитале. Во-первых, решили, что я никогда уже не смогу восстановиться, а во-вторых, посчитали, что вина за произошедшее со мной целиком лежит на мне самой. Я отклонилась от первоначального плана, разработанного командованием. Моя группа должна была освободить указанных нам заложников, вывести их в квадрат, где нас ждала замаскированная капсула, взорвать заминированный объект и покинуть планету.

— Почему отклонилась от плана? — ровно и спокойно спросил Стэн.

— Освобожденные заложники сказали, что на объекте остались дети. Пришлось вернуться.

— Понятно… — Стэн тяжело вздохнул, с сожалением и грустью глядя на понуро склонившую голову девушку. — Извини.

Она резко вскинулась, зацепившись взглядом за взгляд Стэна, словно рыба за крючок.

— Извини, что наезжал, — проронил Гвоздь, теряясь в ее серых, темнеющих от эмоций глазах. — Я просто пытался вытряхнуть тебя из твоей брони. Ты замкнулась в себе…

— Принимаются, — резко оборвала его она, как-то надломленно, словно внутри у нее что-то треснуло. — Извинения принимаются.

Стэн смотрел в ее бледное лицо, испытывая огромное желание крепко обнять девушку и ласково погладить по голове. Почему-то именно сейчас Шарлотта Ривз казалась ему невероятно одинокой и беззащитной.

Флэтпад Стэна громко пиликнул, и одновременно с ним раздался голос Элис:

— Капитан Стэнфорд, вас по закрытому каналу вызывает штаб СМК.

— Элис, запустить все системы стрэйнджера. Готовность номер один, — приказал Стэн и повернулся к Ривз.

— Пойдем в аппаратную, Шарлотта. Кажется, через несколько минут мы вылетаем.

***

Я шагала за Стэнфордом словно загипнотизированная, плохо соображая, как ему удалось развязать мне язык. Я даже Илвару с мамой не рассказывала о том, что произошло на Мобиусе. Не в моих правилах так откровенничать с кем-либо. Но когда Стэнфорд поведал о себе нечто сугубо личное, мне вдруг захотелось, чтобы он знал правду о том, что случилось пять лет назад. Что я не безответственная и не отвечающая за свои поступки идиотка. У меня просто тогда не было другого выхода. И я совершенно не жалею о том, что изменила план и вытащила детей. В конце концов, цена за то, что они остались живы, в итоге оказалась не такой и высокой.

Мы вошли в рубку, ярко освещенную огнями включенной аппаратуры, и Стэнфорд, приложив ладонь к пульсирующей алым панели управления, активировал голографический экран, на котором тут же отобразилось лицо начальника штаба, генерала Нильса.

Мужчина дружелюбно поприветствовал капитана, а после сообщил, что время, место операции и координаты объекта штаб уже нам отправил. Поправки, о которых просил Стэнфорд, учтены, группа взаимодействия тоже о них предупреждена. Генерал пожелал нам удачи, вышел из сети, и все на стрэйнджере мгновенно пришло в движение: всплыла трехмерная карта Вселенной, активировались датчики давления и температуры, отразилось состояние двигателей, зажужжали зуммеры готовности систем.

— Джонс, внесите данные, полученные из штаба, в навигатор и проложите маршрут, — быстро приказал Полу Стэнфорд, после чего уселся в капитанское кресло, опустив руки на глюферы. — Ривз, занять место у систем наводки, проверить боеприпасы. Ферги, включить защитное и гравитационное поля. Том, что у нас с двигателями и ускорителями? — опустив к губам гарнитуру микрофона, поинтересовался он.

Находящиеся в машинном отсеке Гросс и Тайсон доложили о полной готовности, и босс, приподняв голову, вопрошающе произнес:

— Элис?

— Все системы звездолета в норме, двигатели работают в обычном режиме, все члены экипажа находятся на своих местах, корабль к взлету готов. Диспетчеры дают добро на старт через четыре минуты, — не замедлила с ответом наша виртуальная умница.

— Благодарю, — слегка подавшись вперед, Стэнфорд включил таймер, после чего механический голос Элис начал обратный отсчет времени до взлета.

Я много раз летала на космических кораблях, но в основном в качестве пассажира, видя картинку происходящего за бортом через иллюминатор, либо не видя вообще. Вот так: сидя в капитанской рубке рейдера и наблюдая через лобовое стекло, как открываются над головой клинкеты дока, я покидала поверхность планеты впервые.

Невероятное чувство. Стремительно набирающий высоту стрэйнджер, резко меняющиеся кадры атмосферных слоев: пронизанного солнечными лучами воздуха, зоны облаков, сереющего сумрака стратосферы и, наконец, чернота безвоздушного пространства… В какой-то мере я даже ощутила зависть к звездным капитанам, имеющим возможность едва ли не каждый день лицезреть подобное чудо.

А еще безмерно радовалась за Пола, который мечтал об этом с момента поступления в академию. Его лицо просто светилось счастьем. Не улыбаться в ответ было просто невозможно.

Внезапно поймала на себе внимательный взгляд Стэнфорда и ужасно смутилась. Глупо, как девочка. Почему-то вспомнила сказанное им: «А может, ты мне нравишься.» — забыв обо всем остальном. Понятно же, что он шутил, но слова навязчиво всплывали в голове, не желая затираться ластиком памяти.

После истории с Кларком я делала все возможное, чтобы больше не нравиться никому. Даже переделала под себя известную поговорку: «Нет близкого мужчины — нет проблем.» А если учесть, чего я наслушалась о себе, когда послала Кларка на три очень неприличные буквы, то очень скоро и верить перестала в то, что кого-то привлекаю как женщина, а не как богатая наследница.

Стэнфорд, видимо, понятия не имел, чья я дочь, иначе не обозвал бы Илвара Ривза богатым папиком. Странно, как ему такая глупость вообще в голову пришла?

— Элис, запустить ускорители, — отчеканил босс, и я, в ожидании скачка, нервно потрогала пальцами фиксаторы кресла, проверяя их прочность.

На лобовом стекле внезапно проявилась координатная сетка с наложенной на нее картой сектора Z нашей галактики, а затем возникла синяя точка, которая начала движение по проложенному маршруту.

— Расслабься, Ривз, — заметив, что я сжимаю руками подлокотники, усмехнулся Стэнфорд. — Мы уже летим. Вот эта синяя точка — наш стрэйнджер.

Я недоуменно посмотрела на лыбящегося Пола, а потом опять на босса. Как-то я себе по — другому представляла переход на сверхсветовую скорость. Почему я даже вибрации не почувствовала?

— Смотреть при такой скорости на космос — бесполезно и больно для глаз, — заговорил Стэнфорд, поясняя происходящее уже всей нашей команде, кажется, удивляющейся не меньше меня. — Поэтому на время движения стекло превращается в экран, демонстрирующий наш маршрут. А скачка вы не почувствовали потому, что разработчики данной модели стрэйнджера добились очень высоких характеристик защитного и гравитационного полей. На нужном нам объекте мы будем через двадцать минут.

Кэп вывел на большой голоэкран последние указания и планы, присланные из штаба, и стал четко обозначать роль и место каждого из нас в предстоящей операции.

Когда стрэйнджер вышел на орбиту планеты Гейтор-14, девять человек из нашего экипажа уже сидели в пиккерах, ожидая лишь появления Стэнфорда и его приказа вылетать.

В рубке управления оставался только Пол, в обязанности которого входило создавать помехи, имеющейся у бандитов системе обнаружения противника в космосе и на земле, держать связь со штабом, координируя наши действия, и прикрывать нас огнем с воздуха.

Спускаться в атмосферу нашему кораблю временно было запрещено. По данным разведки, у бандитов имелась радиолокационная станция, которая легко могла обнаружить наше приближение, поэтому звездолет должен был снизиться только после сигнала штурмовой группы о том, что все заложники находятся в безопасности.

Я, как напарник Стэнфорда, заняла место в одном с ним пиккере, да еще и держала такой же, как у меня, укороченный штурмовой вариант его «Брайана», который мне нагло вручили на хранение, как только босс влез в капсулу и стал ею управлять.

Приземлиться нам приказали в десяти километрах от объекта, двигаться к которому нам пришлось бегом, вплавь и пробираясь сквозь жуткие дебри, кишащие непонятными мерзкими тварями. Отпугивало огромных шипящих головастиков только специальное устройство, доукомплектованное в лонгдак, которое излучало сигнал высокой частоты, видимо, сильно не нравящийся существам.

Через пять километров к нам присоединилась вторая штурмовая группа, с командиром которой Стэнфорд сразу согласовал всю дальнейшую последовательность действий и позывные.

Перегруппировавшись, мы разделились на четыре пятерки. Стэнфорд назначил старших в три подгруппы и поставил задачи. Первой пятерке с ним во главе — бесшумно проникнув на базу, найти место, где прячут детей, и эвакуировать их. Второй и третьей пятеркам обеспечить действия первой. Четвертой пятерке — снайперам — с подготовленных позиций прикрывать огнем действия трех штурмовых пятерок. Своим заместителем выбрал старшего третьей пятерки.

Вариантов, обеспечивающих детям безопасность, у нас было несколько. На базе, по нашим сведениям, имелся хорошо защищенный заглубленный бункер, в котором в ходе зачистки мы и планировали их укрыть до завершения операции. На случай, если этот план по каким-то причинам не сможет осуществиться, штаб предлагал перепрятать детей в подвал одного из зданий, по которому, пользуясь нашей наводкой, объединенные силы не будут наносить удар с орбиты.

Темнота играла нам на руку. Хоть база и охранялась со всех сторон, большинство находящихся на ней мужчин все же ночью предпочитало крепкий сон. Надо сказать, что обустроились преступники довольно неплохо. При ближайшем рассмотрении можно было с уверенностью сказать, что объект походил на хорошо укрепленное поселение, построенное в центре сельвы, вырубленной на площади в почти квадратный километр. Подобраться сюда незамеченными днем вообще было невозможно.

Мы залегли на выходе из леса, рассматривая установленные по всему периметру вышки с охраной и освещающие местность вращающиеся прожекторы в визоры шлемов и окуляры своих прицелов.

— Там датчики движения повсюду, — шепнула я в переговорное устройство, повернув голову к Стэнфорду, устроившемуся от меня в нескольких метрах.

— Ферги, засеки, сколько времени длится подсветка прожектором первого и затем второго секторов, — приказал босс и бесшумно пополз в мою сторону.

Подобравшись ко мне почти вплотную, он опустил защитное стекло своего шлема, на котором мгновенно появилась информация о датчиках, отслеживаемая нашими мини-станциями. Вывести улавливающую движение аппаратуру из строя прицельными лазерными импульсами ни для меня, ни для Стэнфорда большого труда не составляло. Вопрос был только в том, на каком участке ее следует деактивировать.

— Видишь за колючкой два флайера? — Стэнфорд легонько толкнул меня в плечо и дулом винтовки указал направление. — Думаю, прорываться стоит в том месте. Аппараты — хорошее прикрытие. Под брюхом нас сразу никто не заметит.

Я согласно кивнула. За флайерами просматривался силуэт внедорожника, а чуть дальше — темная двухэтажная постройка, возможно, нежилая, поскольку в окнах двух соседних горел свет, а в ней нет.

— Кэп, сектор остается в слепой зоне на сорок пять целых пятьдесят восемь сотых секунды, — прозвучал в наушниках доклад Ферги.

— Ты за сколько стометровку бегаешь? — посмотрел на меня Стэнфорд.

— Секунд за пятнадцать, — ответила ему.

— Значит, должны успеть, — посмотрел вперед босс. — До ограждения триста метров. Если замешкаешься, Ривз, мы все трупы.

Офигительная мотивация. Бежать мне почему-то сразу перехотелось.

— Может, я тогда лучше прикрывать вас останусь?

— Нет, напарник, — улыбнулся мне в темноте Стэнфорд. — От меня ни на шаг. Я в тебя верю, Масик, — задорно подмигнул мне он, вновь став серьезным. — Как только прожектор повернется, по моему сигналу снимаем датчики. Твои слева, мои справа.

Прозвучало почти как «девочки — налево, мальчики — направо», мгновенно нивелировав всю серьезность ситуации.

— Есть, кэп, — прошептала я, наводя оружие на один из датчиков.

— Дуэйн, Мокс, взять на прицел охрану на вышке. Ферги, куда там они у нас смотрят?

— Да пока никуда. Треплются между собой.

— Отлично. Три, два, один… — начал отсчет босс, и когда произнес «Давай.», мы вместе с ним одновременно вывели из строя по два устройства.

— Я думаю, этого коридора нам хватит, — Стэнфорд опустил винтовку и посмотрел сквозь опущенное стекло шлема на свободное от наблюдения датчиков пространство. — Стрелять еще раз слишком рискованно. Охрана может заметить импульсы лазеров.

Я с ним была согласна. Нам повезло, что наблюдатели на вышке вообще не смотрели в нашу сторону: яркий росчерк лазера виден в темноте невооруженным глазом.

Стэнфорд предал по переговорному устройству, что наша группа начинает выдвижение на объект, и все остальные подразделения подтвердили свою готовность.

Чтобы не провалить операцию, к месту нашего прорыва отправилось еще шесть человек, рассчитывая пройти следом за Стэнфордом, мной и Рамосом по уже проторенному пути.

Я вам передать не могу, как быстро я бежала за боссом, когда он рванул вперед, словно комета.

Веса, пусть усовершенствованного и облегченного бронекомплекта, как и штурмовой винтовки, я почему-то не чувствовала. У меня в голове пульсировала только одна мысль — что я не могу подставить Стэнфорда и Ферги.

Очнулась я, наверное, только в тот момент, когда Стэнфорд молекулярным ножом вырезал кусок ограждения и резким рывком закинул меня внутрь периметра.

Перекатившись к куче какого-то железного хлама, я вскочила на ноги и, рванув к одному из флайеров, нырнула под его корпус. Мужчины присоединились ко мне через пару секунд, и только увидев улыбающуюся морду Стэнфорда, я, кажется, начала дышать.

— Масик, ты пошла на рекорд, — под безвучное хихиканье Ферги прошептал Просто Бог. — Думаю, в этот раз ты пробежала стометровку секунд за четырнадцать. По возвращению на Юккару выдадим тебе грамоту.

— «Мастер сверкающие пятки», — поддакнул ему Ферги.

— Да ты на себя бы посмотрел, — фыркнула я. — Я думала, ты и шлем по дороге потеряешь.

— Тихо, — шикнул на нас Стэнфорд. — Кто-то вышел на улицу.

Мы вскинули оружие, молча наблюдая за тем, как покинувший соседнее здание мужчина быстро движется в нашу сторону.

Мой пульс бился в такт его шагам, и когда ноги мужчины замерли прямо напротив моего лица, Стэнфорд медленно повел головой из стороны в сторону, давая мне знак не стрелять.

Сверху что-то звякнуло. Мужчина открыл дверь флайера. Послышалась возня, грохот чего-то свалившегося на пол и тихая ругань. В салоне аппарата включился свет, лишая нашу команду такого необходимого покрова темноты. Мало того, что из-за этого придурка проход остальных членов команды откладывался, так еще и наша тройка рисковала быть обнаруженной.

Свет внезапно погас, но нежданный гость уходить не торопился. Щелкнула зажигалка, тускло вспыхнул отсвет зажженной сигареты, и запах табачного дыма испортил приятную свежесть ночной прохлады.

Мужчина повернулся к флайеру спиной, неспешно затягиваясь и выпуская в воздух кольца серого дыма.

Стэнфорд бесшумно опустил на землю свою винтовку и с грацией хищника, столь неожиданной для его немаленькой комплекции, вдруг выскользнул из-под флайера, поймав не успевшего пикнуть бандита в смертельный захват своих рук.

— В каком здании держат детей? — шепнул на ухо агонизирующему от нехватки воздуха мужчине босс. — Рукой покажи. Или сдохнешь.

Мужчина быстро ткнул пальцем куда-то влево. Мне, к сожалению, из-под флайера плохо было видно направление, зато хорошо было слышно, как хрустнули позвонки неудачника, когда Стэнфорд молниеносным рывком свернул ему шею, бесшумно опустив обмякшее тело на землю.

— Извини, мужик, сдохнуть тебе пришлось бы по-любому, — тихо проворчал босс, запихивая труп под днище летательного аппарата. — Ривз, Ферги, за мной, — шепнул он, забирая свое оружие и исчезая в темноте.

Мы вылезли из-под флайера и, добежав до стоящего чуть дальше внедорожника, присели у его корпуса рядом со Стэнфордом, ожидая, пока он, активировав на визоре* своего шлема функцию бинокля, внимательно рассматривал территорию.

Через несколько секунд послышался шорох в той стороне, откуда мы пришли, и под корпусом флайера показались головы еще трех наших бойцов, успешно преодолевших опасный путь.

Не прошло и пяти минут, как из зоны прорыва к нам подтянулась последняя штурмовая тройка, после чего Просто Бог вытянул свой флэтпад, зафиксировал на карте точку и попросил Пола передать ее точные координаты в штаб. Информация, что дети сейчас находятся именно в этом месте, безусловно, была непроверенной, но существовала большая вероятность того, что тип, которого укокошил босс, все же не соврал.

Как Стэнфорд и предполагал, соседнее здание оказалось нежилым. Это был склад запчастей, стройматериалов и прочей мелочевки, рассованной по коробкам. Вскрыть запертую дверь нам удалось за несколько секунд, получив в свое распоряжение не только надежное укрытие, но и отличный пункт для наблюдения.

Из северных окон первого и второго этажа отлично просматривалось интересующее нас здание, а кроме того, через незашторенные окна было видно, что происходит внутри.

Если живой товар и держали здесь, то явно где-то в подвале. На первом этаже, по нашим подсчетам, находились не меньше десяти человек, на втором четверо, не считая, конечно, тех, кто расположился в комнатах, что были вне нашей зоны видимости. Лезть в нашпигованное охраной здание напролом было глупо и опасно. А кроме всего прочего, детей нам все равно нужно было куда-то тихо перепрятать. Поэтому трех наших бойцов Стэнфорд отправил устанавливать взрывчатку на стратегически важные объекты, двоих — на поиски бункера или какого-то подходящего для укрытия помещения. Ферги и Тайсона оставили следить за домом, чтобы прикрывать нашу группу с крыши склада, а мы с боссом решили обойти здание и поискать вентиляционный люк, ведущий в подвал. Если наши поиски обернутся удачей, то здесь как раз и должно пригодиться подаренное конторе вместе со стрэйнджером оборудование.

Нам сегодня определенно везло: мало того, что решетку вентиляционной камеры мы обнаружили почти сразу, так еще и с другой стороны дома росло несколько деревьев, послуживших нам неплохим прикрытием.

— У меня есть план, — Стэнфорд запрокинул голову, рассматривая балкон над нами и выходящие на него темные окна. — Надо проверить, пустая ли эта комната. Крепим тросы лонгдака к той балке.

Я не очень понимала, что он задумал, но тратить время на ненужные вопросы не стала. Забросила тросы с зацепами и, дождавшись, когда сработает подъемный механизм, запрыгнула вместе со Стэнфордом на балкон, а потом, удерживая оружие наготове, проникла следом за ним в комнату.

Визор шлема перешел в режим ночного видения, позволяя мне видеть в темноте. Помещение оказалось спальней с расположенными вдоль стен койками, и занята была только одна. На ней громко храпел здоровенный мужик, которого Стэнфорд усыпил навечно, выверенным движением свернув шею.

Выглянув в пустой коридор, босс спросил у Ферги, чем сейчас заняты мужчины в комнате напротив, а выяснив, что они сидят за столом, курят и играют в карты, попросил прислать на флэтпад фото происходящего за дверью.

— Эти двое мои, эти — твои, — коротко и ясно объяснил Стэнфорд, поводив пальцем по экрану, на котором мгновенно появилось отосланное Рамосом фото. — Запомнила месторасположение? Производим по два импульса в секунду. Если кто-то из них успеет издать звук, нас засекут.

Не знаю, зачем он мне это говорил, возможно, забыл, что я хоть и бывший, но ликвидатор, а может, просто пытался сконцентрировать мое внимание на важности быстрого поражения объектов. Глупо. Я и так это знала. В моей голове даже не обозначилась сама мысль, что Стэнфорд за меня переживал. Я поняла это намного позже, когда операция закончилась, а сейчас просто превратилась в продолжение своей лазерной винтовки, и когда босс распахнул дверь, хладнокровно выстрелила, убив вместо назначенных двоих бандитов троих.

Стэнфорд молча закрыл за нами двери, выключил свет, затащил убитых в ванную комнату и махнул из окна рукой наблюдающим за нами из соседнего здания ребятам.

— Мы с Ривз сейчас спустимся через вентиляционный люк в подвал, — заявил он в переговорное устройство. — Когда обнаружим детей, то вытащим их с помощью оборудования сначала наружу, а потом поднимем сюда. Между нашими зданиями всего десять метров. Будем переправлять их из этого окна к вам на лонгдаках. Идти вниз слишком рискованно, там у всех автоматическое оружие. Если начнется стрельба, ее звуки будут слышны по всему лагерю.

— Кэп, а дальше детей куда? Здесь оставлять опасно. Парни спускались в подвал — он ненадежный. Его завалит при первой же минометной атаке.

— Детей нужно будет перевести во флайеры. Как только все будет готово, снайперы за периметром снимут смотровых с вышек, а Пол со звездолета сделает два точечных отвлекающих выстрела. Один по зданию, в котором мы с Ривз сейчас находимся, а другой по дому лидера преступной группировки. Том и его группа доложили, что они его нашли и обозначили координаты, бункер находится там. Пока начнется паника и неразбериха, дети успеют улететь. Управлять аппаратами будут Тайсон и Гросс.

— Слушаюсь, кэп, — прозвучало в динамиках. — Ждем ваших действий и дальнейших указаний.

Стэнфорд повернулся ко мне, зачем-то внимательно осмотрев меня с головы до ног, после чего произнес нечто совершенно странное, постучав пальцем по стеклу моего шлема:

— Умница, девочка. Молодец, что не сняла.

— По-вашему, я самоубийца? — обиженно буркнула ему в ответ.

— Нет, — как-то очень тепло произнес Стэнфорд. — По-моему, ты невероятная упрямица, кроме того, что просто фантастический стрелок. Пойдем, — мягко обхватив меня за плечо, мужчина подтолкнул меня к выходу и тихо добавил: — Напарник…

***

В вентиляционный люк Стэнфорд сначала запустил дрона-поисковика. Маленькое, размером с мой кулак устройство, снабженное камерой слежения, бесшумно двигалось по коллектору, передавая изображение на визоры наших шлемов.

— По-моему, вы туда не пролезете, кэп, — наблюдая за тем, как дрон, совершая зигзаг, заворачивает за угол, усомнилась я. — Мне кажется, правильнее будет, если я спущусь туда одна, а вы останетесь страховать меня снаружи. Да и детей при таком раскладе мы быстрее освободим. Я буду цеплять их к фалу лонгдака, а вы — поднимать наверх.

— Смотри, там что-то есть? — Стэнфорд напрягся, щелкнул пультом, укрупняя картинку, и на стеклах наших шлемов стало видно плохо освещенное помещение, устланное термоподстилками, на которых, прижавшись друг к другу, лежали дети.

У меня по спине прополз ледяной озноб. Господи, там были не только подростки, но и совсем малыши. Девочке, спящей в углу, навскидку можно дать лет пять, не больше. Мне даже думать было страшно, что с ними собирались делать прячущие их здесь уроды, и кому продать. Во Вселенной есть много планет с богатыми извращенцами, готовыми платить любые деньги за такой товар. Жаль, нельзя подобных тварей убивать еще в зародыше.

— Я вызову кого-то из ребят на подмогу, — мрачно глядя на меня, заявил Стэнфорд, быстро передавая указания через переговорное устройство. — Ты будешь отправлять детей мне, а я передавать их наверх. Надо управиться в кратчайшие сроки.

Прикрепив к стене оборудование, Стэнфорд продел закрепленные у меня на поясе тросы через роликовые блоки и стал угрюмо защелкивать на мне карабины, явно пытаясь скрыть за этим действием свою тревогу.

— Кэп, все будет нормально. Я не подведу. Обещаю, — шепнула я, понимая, какая сейчас на нем лежит ответственность.

Он закончил возиться с креплениями, пристегнул ко мне парализатор, а в руку всунул бластерный пистолет вместо винтовки и спокойно попросил:

— Будь осторожной.

Что-то невидимое словно наждаком по горлу проехалось, лишая привычного хладнокровия. Так со мной всегда говорил отец: волновался, просил быть осторожной. Слышать то же самое от Стэнфорда было как-то странно и волнующе одновременно, и я не нашлась что ему ответить, кроме тихого: «Буду».

Нырнув в темный проем коллектора, я поползла вперед, ориентируясь на оставленные дроном светящиеся метки. Добравшись до вентиляционной отдушины подвала, я несколько секунд помедлила, проверяя парализатор, настроенный на маломощный режим, временно переводящий человека в состояние безразличия и действующий в радиусе не более10 метров. А после включила его, вспоминая какое-нибудь распространенное мальчишеское имя, в надежде, что на него кто-нибудь отзовется. Я понимала, если сразу полезу в помещение, то могу испугать детей. Не дай Бог кто-то начнет плакать, и на шум прибежит охрана.

— Джон, ты здесь? — шепотом позвала я, отодвинув решетку в сторону и высунувшись из отверстия. — Эй, ребята, среди вас есть Джон? Нас прислали его вытащить отсюда.

— Я. Я Джон, — тощий темнокожий мальчишка подбежал к стене, откуда торчала моя голова и протянул ко мне руки, повторяя как мантру: «Я Джон, я Джон».

— Здорово. А теперь отойди в сторону, Джон, чтобы я могла до тебя добраться. Кэп, я спускаюсь.

Оттолкнувшись руками, я вывалилась из коллектора, но вместо того, чтобы упасть на пол, повисла на лонгдаке, надежно удерживаемая Стэнфордом.

— Ниже. Еще ниже, — передала ему я, а когда мягко встала на ноги, ко мне вдруг ринулись почти все проснувшиеся дети. Видно режим парализатора, побоявшись навредить детям, мы выбрали слишком слабый.

— И меня.

— И меня спасите.

— Я Тайра, — вцепилась в меня кудрявая светловолосая девчонка лет двенадцати. — Пожалуйста, возьмите и меня.

— Тише, — еле сдерживая дрожь в голосе, высоко подняла руку я. — Мы вытащим отсюда вас всех. Но вы должны нам помочь. Никто не должен плакать или кричать.

— А вы Девушка-Сталь из Звездного Патруля? — мгновенно причислила меня к персонажу популярного детского комикса темноволосая и синеглазая заплаканная малышка, прижимающая к груди замусоленную мягкую игрушку какого-то неузнаваемого животного с оторванным ухом.

— Точно, — решив, что если обыграю спасательную операцию как приключение, то самым маленьким будет не так страшно.

— А где Человек-Метеор? — шепотом спросил у меня Джон.

— Ждет нас наверху, — я указала пальцем на вентиляционный люк и позвала Стэнфорда, пересчитав детей и приблизительно определив их возраст: — Босс, здесь двенадцать подарков размером где-то от пяти до четырнадцати сантиметров. Готовы принять?

— Готов. Жду отгрузки, — прозвучало у меня в наушнике.

— Иди сюда, Джон, — я подозвала мальчишку, быстро надевая на него спасательный пояс с карабинами и фиксируя на стене лебедку. — Сейчас я прицеплю к тебе трос, а Человек-Метеор поднимет тебя наверх. Помни, о чем мы договаривались: ты должен вести себя тихо, как мышка, иначе нас рассекретят.

Мальчик плотно сжал губы и нервно кивнул, боясь сказать слово.

— Первый пошел, — сообщила я Стэнфорду, и трос с ребенком плавно взмыл вверх, утягивая перепуганного Джона в отверстие вентиляционной камеры.

Пока парнишку принимали наверху, я пыталась шепотом разговаривать с детьми, рассказывая им какую-то несусветную чушь. Я нервничала. Детей было слишком много. С Мобиуса мы вытащили троих, а здесь их было в четыре раза больше. Не проблема разместить тщедушную мелюзгу в двух флайерах, проблема до них добраться. Дети не спецназовцы — выполнять команды, бегать и маскироваться не умеют.

Напоследок я оставила самую маленькую девочку, ужасно боявшуюся, что в темной дырке ее съедят пауки. Стэнфорд вытаскивал меня вместе с ней, забрав из моих рук так профессионально, словно всю жизнь только и делал, что носил на руках детей. Он умудрился еще и всунуть в рот малышке жевательную конфету, мгновенно лишив ее возможности разговаривать и плакать.

Где он конфеты вообще взял? Хотя кто его знает, может он их, как и презервативы, на всякий случай всегда с собой носит.

— Ривз, живо наверх, — прижимая к себе ребенка одной рукой, босс натянул трос, и система подняла его на балкон даже раньше, чем меня.

Я не удивилась. Просто мимоходом отметила для себя, что Стэнфорд управляется со всей этой навороченной амуницией так, словно в ней родился. Если бы не он, вряд ли бы мы управились так быстро.

Хорошо, что тела убитых бандитов босс предусмотрительно спрятал в ванной, потому что когда мы привели детей в нужную комнату на втором этаже, половина из них — кто постарше и на кого уже перестал действовать психологический паралич, буквально тряслась от страха. Черт, если бы можно было пристрелить несколько раз тех скотов, которые их сюда притащили, я бы с удовольствием это сделала.

— Босс, я боюсь, мы не сможем беспрепятственно переправить самых маленьких, — Тайсон посмотрел на натянутые из нашего окна к окнам склада направляющие и удрученно покачал головой. — Кто-то из них или вскрикнет, или начнет плакать.

Стэнфорд покосился на вцепившуюся в его шею девочку, так и не пожелавшую слезть с его рук, а затем мрачно оглядел остальную стайку детворы, испуганно жавшуюся друг к другу.

Я понимала, о чем он думает. Нас, взрослых, было трое, а не способных по малолетству без нашей помощи покинуть здание — четверо.

— Я пойду последним, — заявил Стэнфорд, — и возьму двоих. Лонгдак выдержит.

— Выдержать-то он выдержит, — встряла я, понимая, что босс рискует, оставаясь слишком уязвимым. — Но у вас обе руки будут заняты. Вы не сможете стрелять, вдруг что…

— Ты прикроешь, — резко прервал меня Стэнфорд. — Хватит разговоров. Надо линять отсюда, пока никто не спустился в подвал и не заметил пропажу.

Мы с Тайсоном начали суетиться, готовясь в первую очередь отправить двух самых старших мальчишек, а Стэнфорд, присев перед детворой на корточки и усадив к себе на колено просто прилипшую к нему малышку, стал обещать детям покатать их на настоящем супергеройском звездолете, если все они пройдут одно очень важное испытание.

Наверное, не будь ситуация такой напряженной и опасной, я непременно бы улыбнулась. Дети действительно считали Стэнфорда фантастическим Человеком-Метеором, внимая каждому его слову. Хотя тут я с ними была полностью согласна: Просто Бог, может, и не был супергероем, но лично для меня героическим мужиком — однозначно.

Его речь так воодушевила ребят, что первые три пары мы переправили одну за другой без всяких осложнений. Мало того, мальчишки еще и подбадривали готовящихся к старту девчонок, призывно махая им уже из окон склада.

Дальше все пошло не так гладко. Одна из девочек не удержалась и громко вскрикнула при спуске, а через несколько секунд в нашу сторону развернули один из прожекторов с вышки.

Тросы лонгдаков при освещении становятся невидимыми, это я помнила еще с практических занятий, понимая, что они-то как раз и не привлекут внимания. Я опасалась другого — что караульные сейчас передадут по рации о подозрительном звуке, и сидящие внизу бандиты пойдут проверять обстановку.

Меня и Тайсона с детьми босс просто вытолкнул из окна, как только прожектор переместился в другой сектор, погружая путь нашего перехода в темноту. Стремительно съехав по направляющим, я не врезалась головой в раму только благодаря поймавшему меня Ферги. Отцепив подъемное оборудование, я отдала ему мальчика, а потом схватила переброшенную за спину винтовку и рванула по лестнице прямиком на крышу, спрятавшись там за надстройкой.

Стэнфорд уже стоял на подоконнике, прижимая к себе детей, когда дверь за его спиной открылась и в комнату вломились бандиты.

— Стэн, прыгай, — просипела я в микрофон, с ужасом понимая, что не могу выстрелить, потому что задену ребенка.

Пульс бил мне в висок, словно разболевшийся нерв, и мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем тело мужчины начало движение вниз.

Первый импульс моей лазерной винтовки отклонил траекторию выпущенной в Стэнфорда пули, а второй — уничтожил того, кто ее выпустил. Исчезли все лишние детали, оставив в фокусе прицела только объекты, которые я должна была поразить.

Цинично? Возможно. Для меня люди перестают быть живыми существами, когда попадают в объектив моей винтовки в бою. Есть приказ, есть цель, и она должна быть уничтожена.

И я хладнокровно стреляла, поражая пытающихся отстреливаться мужчин, которые сейчас для меня были вроде жестяных фигурок в развлекательном тире.

Один, второй, третий, четвертый…

Кто-то ринулся обратно. Не достать. Жаль.

Из окон первого этажа со звоном вылетели стекла и застрочил автомат. Прожектор слепящим пучком рассеял темноту, а следом за этим тишина взорвалась резкими криками и короткими выстрелами.

Находящаяся на вышке справа охрана начала по мне нещадно палить. Каменная надстройка, за которой я пряталась, щедро осыпала меня отколотой крошкой, пока я планомерно отстреливала выбегавших из здания напротив мужчин.

— Ривз, немедленно спускайся, — прогремело в моем наушнике голосом Стэнфорда, разжимая взведенную пружину моего психологического напряжения. Жив. Цел. Значит, все хорошо. — Ривз. Это приказ.

Да слышу я, слышу. Думаешь, так легко уйти, когда эти козлы буквально носа высунуть не дают?

Словно услышав мои мысли, босс приказал засевшим за периметром снайперам убрать огневые точки с вышек, а через мгновение этот ненормальный появился на крыше, прикрывая мой отход яростным огнем.

— Живо вниз, — рявкнул Стэнфорд, стреляя длинными очередями с такой скоростью, что казалось, еще немного — и оружие в его руках начало бы дымить.

Не переставая палить по бандитам, он умудрился схватить меня за сегмент наспинного бронещитка и, как блохастую животинку, зашвырнуть в чердачный люк.

Так позорно я снайперскую лежку еще не покидала.

По лестнице я скатилась кубарем, вписавшись спиной и плечом в стену. Туша Стэнфорда, слетев с двухметровой высоты, благополучно приземлилась рядом со мной на ноги, подхватив меня, словно пушинку.

— Я сказал — вниз, а не прохлаждаться здесь, — утаскивая меня как какой-то легкий чемодан, возмущенно гаркнул он, тут же связываясь по системе связи с Полом.

Прохлаждаться? Чокнутый. Разорался. Да я…

Возмутиться я не успела. За стеной раздался нарастающий свист, Стэнфорд повалил меня на пол, закрыв собой, а потом взрывной волной, поднявшей на воздух соседний дом, выгнуло внутрь все окна на складе. Это орудия нашего стрэйнджера начали уничтожать оговоренные по плану цели.

Когда где-то далеко прогремел еще один взрыв, босс подскочил с места не хуже заводного попрыгунчика, не забыв прихватить с собой и меня. Похоже, таскать меня на себе, как запасной боекомплект, у него начинало входить в привычку. Не могу сказать, что меня это радовало. Стрелять и мазать — да меня это просто бесило.

— Тайсон, Гросс, заводите флайеры, — громыхнул в передатчике его голос, чуть не оглушив. — Ферги, готовь коридор.

Босс громко и четко раздавал приказы группе, мастерски дирижируя ходом операции. На улице начинался кромешный ад: гремели взрывы, стрекотали автоматы, слышалась непрерывная стрельба.

Наша команда выстроилась в две шеренги в помещении склада, закрывая собой подростков, которые могли идти сами, и силовиков, что выносили самых маленьких на руках. И все равно мне было не по себе: дети начинали паниковать, взрывы и стрельба их пугали. Мальчишки вздрагивали от каждого звука, девочки тряслись и плакали, а малыши, сидевшие на руках военных, округлившимися от страха глазенками смотрели на нас, вообще не понимая, что происходит.

— Всем огневым группам работать на наш квадрат, — отчеканил Стэнфорд, приближаясь к выходу. — Мы выходим.

Дверь распахнулась от удара его ноги, и почти одновременно с этим прогремели залпы орудий стрэйнджера, разносящих по наводке огневые позиции противника на другой стороне базы и отвлекая от нас внимание.

Десяток метров до флайеров мне показались бесконечными. Я двигалась спиной к Стэнфорду, слыша только, как бесперебойно стреляет его «Брайан». Не знаю почему, но звук его работающего оружия действовал на меня как успокоительное, позволяя не думать о том, что сейчас кто-нибудь выстрелит мне в спину. Я знала, что Стэнфорд не позволит. И это было что-то совершенно новое в моей жизни и работе. Роскошь, к которой я не привыкла.

Когда аппараты с детьми поднялись в воздух, вокруг началась мясорубка похлеще, чем на Мобиусе. Мы оказались под перекрестным огнем и стали отходить вглубь базы, ища укрытие. Ферги зацепило по касательной кисть левой руки. И хотя рана была несерьезной, кровь текла из нее, не переставая, мешая парню работать точно.

Я углом глаза пыталась отслеживать и его участок, поражая цели уже на инстинктах.

Когда концентрация внимания слишком высока, время порой кажется инертным, плывущим сквозь тебя в замедленном режиме. Ты успеваешь уловить глазом десяток нюансов, прокрутить в голове целый поток информации, формирующийся в одному тебе понятную теорию. И как результат — ты принимаешь решение и действуешь молниеносно, почти на рефлексах.

Я понятия не имею, что руководило мной, когда Ферги выстрелил в засевшего на втором этаже бандита, но из-за раны в руке промазал, а мозг мой уже вычислил вероятную траекторию летящей в Стэнфорда пули. Во мне алой вспышкой взорвалось протестующее: «Нет.», и, стремительно сместив корпус, я бросилась на босса, закрыв собой.

Я все рассчитала верно: пуля вместо уязвимого места на поясе Стэнфорда ударила в броню на моей спине, и это, кажется, страшно разозлило капитана. Заваливаясь на бок, но продолжая стрелять, я заметила его перекошенное яростью лицо, и, думаю, оно было последним, что видел тот кретин, которого не добил Ферги.

Расчистив себе дорогу, мы, наконец, соединились с группой, которую Стэнфорд отправил минировать объекты, и начали пробиваться к основным силам, уже замкнувшим кольцо окружения.

Сейчас, когда детей удалось эвакуировать, атаковать лагерь всеми имеющимися в распоряжении СМК мощностями мешали войскам только мы. Нужно было немедленно убираться с линии огня.

Через десять минут с востока к нам прорвался штурмовой отряд, и как только с их помощью мы смогли отодвинуться за периметр, с орбиты по тактически важным объектам были нанесены точечные сокрушающие удары.

Если честно, я думала, от логова преступников камня на камне не останется, не говоря уже о том, что кто-то из них останется жив. И тем не менее, когда после отгремевших взрывов на землю осели пыльная взвесь и пепел, а бойцы пошли зачищать лагерь, выжившие, к моему сожалению, нашлись.

Нет, дело не в том, что я не верю в правосудие и справедливое наказание. Просто как по мне, чем тратить деньги на содержание подобных уродов в тюрьмах и колониях, лучше бы отдать эти финансы на какие-нибудь более полезные дела. Да хоть бы на новую экипировку для убойных отделов СМК. А то все «сливки» элитным войскам достаются, а обычные тэйдоры и рядовые ходят в бронекомплектах трехгодичной давности. Позор.

Как оказалось, я так не одна считала. Стэнфорд, к полной неожиданности, был со мной совершенно согласен.

Я это выяснила, когда на захваченный объект прилетели генералы из штаба, и вместо того, чтобы пожать им руки в ответ на приветствие, Стэнфорд начал возмущаться. Говорил он отрывисто, резко и зло, обвиняя начальство в циничном безразличии к своим подчиненным.

На его вопрос, почему команду не обеспечили протективаторами, гарантирующими бойцам абсолютную безопасность, высокие чины только разводили руками, сетуя, что покупка такого дорогостоящего оборудования в этом году не заложена в бюджет службы контроля.

Я сильно сомневаюсь, что начальство проникнется посылом Стэнфорда и приобретет их в следующем, но если и расщедрится на парочку, то ими все равно всех дыр не закроешь.

Да о чем тут можно говорить, если стрэйнджер, на котором мы сюда прилетели, и тот был подарен частным лицом.

Пытаясь смягчить негодование нашего командира, штаб решил премировать команду внеплановым выходным, заявив, что после такого успешного проведения операции мы все заслуживаем хорошего отдыха.

Вот не уверена, что не ослышалась, потому что находилась далеко, но, по — моему, Стэнфорд куда-то не очень прилично их послал и сказал, что день отдыха нам и так по закону положен, а тем, кто получил ранение, еще и больничный. После чего кэп загнал всю нашу команду в пиккеры, которые к тому времени успели подогнать, и отдал приказ возвращаться на стрэйнджер.

Последнее, с одной стороны, радовало, поскольку очень хотелось вымыться и переодеться, а с другой стороны, меня несколько напрягало настроение босса. Он мне напоминал закипающий чайник со свистком: вода в нем уже громко булькала, а свистульку еще не сорвало. Моя сосредоточенная в ягодицах интуиция почему-то настойчиво намекала, что прилетит этой самой свистулькой именно мне. И когда, еще не успев выбраться из капсулы, Стэнфорд громыхнул: «Ферги, Мокс, Лойд и Ривз — в медотсек.», я выразительно закатила глаза, понимая, что не ошиблась.

— А мне-то зачем? — поинтересовалась я у босса, уговаривая себя, что спокойна, как винтовка без патронов. Ну, ладно у Ферги и Мокса были прострелены руки, а у Лойда — нога. Но у меня-то максимум синяк на спине. Какого беса он меня к раненым причислил?

— Я неясно сказал? — босс ни с того ни с сего заорал на меня так громко, что все ребята вокруг испуганно притихли. Мигом вытащив свои задницы из пиккеров, они начали ретироваться из отсека, а я, сдернув с себя шлем, с трудом сдерживалась, чтобы не запустить им в голову Стэнфорда.

Чокнутый. Больной. Сам пусть сходит в медотсек — нервы полечит. Достал.

— Ривз, а с тобой я еще не закончил, — не дал мне покинуть помещение вместе со всеми Стэнфорд, остановив угрожающим взглядом.

Да уж… Не таким я себе представляла возвращение на корабль.

Настроение стремительно катилось под откос.

— Может, ты мне объяснишь, что это такое было там во время боя? — продолжил он.

Очень хотелось прикинуться дурочкой и сделать вид, что не понимаю, о чем это он. Какого он меня еще и спрашивает? Если бы я сама знала…

— Вы находились на линии обстрела. Я видела, откуда пойдет выстрел. Исправить ситуацию уже не могла, поэтому приняла единственно правильное решение, — сухо изложила факты я.

— Ривз, ты дура? Ты меня собой закрыла, — разъяренно гаркнул босс.

Злой Стэнфорд, конечно, впечатлял и…

Черт. Это было обидно. Это было больно. Больнее, чем удар пули, сплющенной и засевшей в моем бронещитке. А чего ты ждала, Шарлотта, что он тебе спасибо скажет? Рассыплется в восторженных дифирамбах, упадет в порыве страсти на одно колено и признается в неземной любви? Действительно дура, вот ты кто. Это именно то, чего ты заслуживаешь.

— Я знаю, куда метил противник. В полоску между поясом и бронежилетом. Это единственное слабое место в нашем обмундировании.

Глаза у Стэнфорда сильно округлились, а брови полезли на лоб.

— Ривз, я, по — твоему, совсем без головы? На мне силовой нанопротективатор* надет. От меня пули отлетают, как от титанового покрытия.

Здорово. Нанопротективатор. Да эта хрень стоит, как четверть стрэйнджера. Откуда мне было знать, что он на себе практически мою пожизненную зарплату таскает?

— Извините, кэп, не знала. В следующий раз не буду такой идиоткой, — я резко развернулась и, чеканя шаг, двинулась прочь.

— Стоять, — вонзилось в мою спину, лишив меня последних крох самообладания. Я остановилась, отчаянно поджимая губы, чтобы не зареветь, и судорожно вдавливая ногти в ладони.

Какими же громкими мне казались шаги Стэнфорда. Они били по моей звенящей голове, словно артиллерийские снаряды. И шел он ко мне так бесконечно долго, что это начинало казаться пыткой.

Я не могла видеть его лицо. Это было выше моих сил. И вообще почти невозможно. А потому, когда рука Стэнфорда, подцепив мой подбородок, бесцеремонно его подняла, я нацелилась взглядом в нашивку на его камуфляже, лишь бы не смотреть ему в глаза.

— Эй, ты чего? — неожиданно прилетело сверху, и меня вдруг сгребли в медвежьи объятия, прижав к большому телу, выбивая почву из-под ног, посылая проклятую гордость в нокдаун и ставя меня на колени. — Масик, ты что, плачешь? Ну, прости меня, идиота толстокожего. Ты меня напугала до заикания. Как подумаю, что тебя могли подстрелить из-за меня…

Он что-то еще говорил, а я позорно ревела, уткнувшись в него лицом. И наплевать, что я размазывала по легенде межгалактического масштаба сопли и слезы, потому что чувствовать себя сейчас рядом с ним слабой было как-то правильно, что ли.

— Спасибо, что прикрыла, желая спасти, но больше никогда так не делай. Почему ты решила, что моя жизнь важнее твоей? Кто сказал, что я имею на это право? — поднял мое лицо мужчина, выискивая в нем ответ на свой вопрос.

Мне нечего было ему ответить, потому что ответа я не знала. Его знало только мое сердце, которое, не задумываясь, закрыло Стэнфорда собой.

— Давай договоримся, что пока я являюсь твоим напарником, ты больше не будешь бросаться под пули, — немного отстранился от меня босс, удерживая за плечи.

Пока? Ах, да… Как я могла забыть…

Глупая Шарлотта. Глупая. Он уедет — ты останешься. Не надо питать иллюзий.

Минута слабости закончилась. Слезы высохли мгновенно, осталась только какая-то гнетущая пустота в груди.

— Я вас услышала, кэп, — подчеркнуто спокойно и отстраненно посмотрела на Стэнфорда, закручивая свое разочарование поглубже внутрь, как шуруп. — Я могу идти? Хотелось бы помыться и переодеться.

— Иди, — разглядывая меня со смесью замешательства и недоверия, Просто Бог снял с моих плеч руки, и когда у меня почти получилось заставить себя уйти, вдруг снова окликнул, подбив меня своим вопросом, как стрэйнджер на взлете:

— Ривз. Ты что сегодня вечером делаешь?

— Сплю, — пытаясь от него отвязаться, буркнула я.

Не трогал бы он меня больше — и так хреново.

— Одна или с кем-то? — нагло поинтересовался Стэнфорд, вновь превращаясь в привычного мне капитана-приколиста.

— Не ваше дело, — тут же припечатала его я.

— Я к тому, что если одна, может, сходим куда-то? — не собираясь отставать, быстро нагнал меня он.

— Куда?

Я не знаю, зачем спросила. Как-то неосознанно вылетело. Я вообще сегодня непростительно тупила.

— Ну, тебе виднее, где здесь жрачку приличную готовят. Я угощаю.

Стэнфорд замер с лучезарной улыбкой на своей неприлично довольной морде, и я настороженно поинтересовалась:

— С чего вдруг такая щедрость?

— Ну, мы теперь вроде как кровники. Ты меня собой закрыла… — прищурил один глаз мужчина, сразу став похожим на какого-то пирата из старинных книжек.

— На вас же был нанопротективатор, — мрачно припомнила я.

— Но ты же не знала и закрыла, — улыбнулся еще шире он. — Ну что, куда пойдем? Мяса хочу. Стейк. Здоровенный. А лучше два.

Поймала себя на мысли, что от мяса я бы тоже не отказалась.

— Мясо в «Костре» хорошо готовят. На углях, на решетке, да и вообще…

— Заметано, — кивнул Стэнфорд. — Идем сегодня в «Костер». А теперь дуй в медотсек.

Честно? Я не очень поняла, что вот это сейчас такое было, и с какого перепуга я согласилась.

Мясо?

Ржавые патроны. И почему Стэнфорду регулярно удается разводить меня на какую-нибудь фигню?

ГЛАВА 12

В медотсек, несмотря на откровенное нежелание, я все же пошла. Уговорили.

Когда я сняла с себя всю амуницию, вымылась и переоделась, ко мне в каюту прибежал Пол. Вернее, друг прибежал раньше, но терпеливо ждал в коридоре, пока я приведу себя в порядок.

Эмоции Джонса били через край. Он мне с гордостью рассказывал, что прикрывая нас с воздуха, контролируя ситуацию и консультируясь со штабом, чувствовал себя капитаном звездолета, а я пошагово и в подробностях восстанавливала для него проведенную наземную операцию, не утаив и того, что поймала в броник пулю. Пол, в отличие от Стэнфорда, на меня не орал и не учил жизни, только попросил показать спину, и сразу же заявил, что на ней приличный кровоподтек.

В общем-то, и аргумент, побудивший меня лечь в медкапсулу, Пол выдвинул железный: мой напарник опасался, что боль в спине может отрицательно сказаться на качестве моей стрельбы. Кто знает, как командование решит использовать нашу бригаду завтра.

А пока я лежала на кушетке, накрытая прозрачным стеклянным куполом, и нервно поглядывала на вонзающиеся в мое тело синие лучи, Пол развлекал меня тем, что вспоминал всякие казусы, связанные с Винторезом.

В конце концов я расслабилась и начала смеяться. Вот уж не думала, что буду так скучать по Мэйсону, думая о нем с благодарностью и теплотой. Пожалуй, обязательно скажу об этом Люку, когда вернусь в отдел.

Закончив сеанс и выключив аппаратуру, мы с Полом еще весело хохотали, когда в отсек заглянул босс. Окинув нас придирчивым взглядом, он остановил его на мне и упреждающе выставил вперед указательный палец:

— Не вздумай меня кинуть, Ривз. Если я сегодня не получу положенный мне кусок мяса, завтра весь день будешь учиться его жарить.

Косо взглянув на Пола, Стэнфорд свалил так же загадочно, как и появился, и напарник недоуменно вытаращился на меня:

— Что это было?

— Я его в «Костер» отвести обещала, — неохотно пояснила я, спровоцировав у друга нездоровый интерес к происходящему:

— Ривз, тебя что, папа Стэн на свиданку позвал?

— Ты что, дурак? Какая свиданка? Жрать он хочет. Мясо ему подавай. Ну, я по дурости и ляпнула, что мясо в «Костре» хорошо готовят… Теперь придется идти туда с ним.

Улыбка у Джонса стала отвратительно неприличной:

— Шарлотта, кончай заливать. Можно подумать, он без тебя ресторан не найдет. Да это завуалированная свиданка. Он к тебе клинья подбивать собирается.

— Мозги он мне промывать собирается, — сердито возразила я. — Я под пулю из-за него полезла, вот он и решил меня на путь истинный наставить. Достал со своей гиперопекой. И от этого его «Масика» уже тошнит. Чего ты ржешь? — возмущенно уставилась на ухохатывающегося Пола.

— Ривз, если кто-то в отделе узнает это твое погоняло, оно к тебе приклеится навечно.

— Да ну тебя. Лучше подбрось меня после построения к дому. Флайкорт на вечер твой.

— Ты самоубийца? — не переставая лыбиться, поинтересовался друг. — Собралась бортануть кэпа?

— Я переодеться хочу. Или предлагаешь мне пойти в ресторан в униформе?

— А-а-а, — паясничая, сделал умное лицо Пол. — Ну если переодеться… если переодеться, то это точно свиданка, Ривз, — страшным шепотом заявил он, и я, не выдержав, врезала ему по затылку.

Черт. Похоже, «Стэнфордовские методы» — это заразно.

***

На построении босс выразил всем нам свою благодарность, похвалив за высокий профессионализм и слаженную работу в команде. День отдыха мы получили абсолютно заслуженно, как он считал, но попросил все же не сильно расслабляться завтра, потому что после сегодняшнего показательно-безупречного выполненного задания нашу бригаду официально поставили патрулировать третий квадрат сектора «С» этой звездной системы.

Услышанная новость всех нас несказанно обрадовала: ведь именно ради этого нас всех и отбирали. Это был совершенно новый опыт в нашей карьере, а в случае Пола еще и сбывшаяся мечта о работе в космосе.

Чтобы босс, не дай бог, не ляпнул в присутствии всей команды еще какой-нибудь перл об обещанном ему мясе, я предусмотрительно прислала Стэнфорду на флэтпад сообщение о том, что буду ждать его через два часа в вестибюле торгового центра «Клаудс», и сбросила его координаты. «Костер» находился на крыше центра, а поскольку у отца, как у важного клиента, там была своя бронь, мне не составило большого труда перезвонить администратору и от имени дочери Илвара заказать на вечер столик для двоих.

Оставалось только слетать домой, одеться во что-то соответствующее, а потом отправляться в ресторан. Пола я больше эксплуатировать не стала, понимая, что ему тоже хочется повидаться со своей девушкой, ведь подобный отпуск у нас может случиться не скоро.

К ресторану я собиралась добраться на таксофлайере и предполагала, что времени на сборы у меня более чем достаточно. Я не рассчитывала только на то, что не успею в дом войти, как в гости ко мне заявится мама.

И у нее, и у отца имелись свои ключи, но обычно никто из них ими не пользовался, вежливо перезванивая мне и предупреждая о своем визите. Поскольку новая работа предполагала мое длительное отсутствие, дом я поставила на сигнализацию, оставив родительский телефон на пульте охраны. Когда увидела маму, то подумала, что ей зачем-то доложили о моем возвращении, но, как оказалось, все было намного хуже.

В новостях уже успели рассказать об успешном участии нашей группы в захвате террористической базы и о том, что нескольких человек ранили.

Подозреваю, что у Илвара были какие-то концы в штабе, с помощью которых он выяснил о моем увольнительном, и именно поэтому мама примчалась ко мне домой. Бледная, перепуганная, ненакрашенная — сейчас она как-то сильно роняла высоко поднятую планку безупречной Амели Ривз.

— Лота… — мама замерла на пороге. Губы ее мелко задрожали, некрасиво кривя рот в какой-то жалкой гримасе. — Доченька…

Я не помню, когда видела ее в подобном состоянии, а потому была совершенно растеряна, когда мама, шагнув ко мне, подняла руку и погладила кончиками пальцев мое лицо. Как в детстве…

— Ты жива… — по маминым щекам скатились слезы, лишая меня напрочь душевного равновесия. — Ты не ранена… — прошептала она.

— Мам, я в порядке. Чего ты переполошилась? Все ведь хорошо.

Слова мои заглушили мамины рыдания и какой-то тоскливый, полный отчаяния и боли вой, пробирающийся мне под кожу и переворачивающий все внутренности.

— Разве это хорошо? Что может быть хорошего в том, что моя единственная дочь каждый день ходит по краю пропасти, заставляя меня стоять в стороне и безучастно смотреть на это? Мы с папой думали, что эти полгода ты будешь в безопасности сидеть на этом чертовом звездолете, изучая новую технику, а тебя опять понесло спасать мир.

— Мам, это моя работа. Я ведь уже объясняла тебе. Мне нравится защищать людей.

— А я? — небесно-синие глаза Амели Ривз, казалось, заглянули мне в душу, поселив там панику и растерянность. — А обо мне ты когда вспомнишь? Кто защитит меня, если тебя вдруг не станет? Ты подумала, как нам с папой после этого жить?

— Мам, ну зачем ты так утрируешь? Умереть можно, поскользнувшись на ровном месте и разбив голову. Моя работа такая же, как и любая другая. Тысячи людей работают в СМК…

— Эти тысячи — не мои дети, — закричала мама, начиная меня пугать. — Тебя по кусочкам собрали после Мобиуса. Ты хоть знаешь, что у меня инфаркт случился, когда я к тебе первый раз в больницу пришла? Папа месяц разрывался между мной и тобой. Мне видеть тебя не разрешали, боялись, что это спровоцирует повторный приступ.

Я стояла как прибитая, не находя слов. Я ничего из этого не знала.

Илвар скрыл от меня эту информацию. Хотя если учесть мое тогдашнее состояние, я вообще плохо «фиксировала» первые месяцы госпиталя из-за синтебиотиков и обезболивающих. Маму и Илвара я помню уже крепко сжимающими мои неподвижные руки и обещающими, что все будет хорошо.

— Почему вы мне ничего не сказали? Зачем скрыли, когда я поправилась?

— Разве непонятно? — с горечью прошептала мама. — Потому что ты всегда была для нас на первом месте. Твои мечты, твои желания, твое спокойствие…

— О господи, — я закрыла ладонями лицо, и мне казалось, что пол под моими ногами начинает превращаться в зыбучий песок, засасывая меня в какую-то вязкую воронку. — Вы должны были мне все рассказать.

— А чтобы это изменило? Ты бросила бы ради меня свою работу или эти проклятые «Брайаны», которые ОН тебе подарил?

— Мам, не надо… Не вмешивай в это Боба.

— Почему? Это он во всем виноват. Он. Он подсадил тебя на увлечение оружием и стрельбой. Из-за него ты от меня отвернулась. Ненавижу его. Он тебя не заслуживал. Он не имел права отнимать тебя у меня. Он ни на что не имел права. Мы ему вообще были не нужны. Ни ты, ни я.

— Неправда.

Черт, мне бы нужно было просто промолчать, но что-то во мне всегда становилось на защиту Боба, стоило матери его в чем-то обвинить. Возможно, потому, что мне он говорил то, о чем никогда не рассказывал ей.

— Ну конечно. Непогрешимый Боб Брайан. Всю жизнь я не смела слова против него сказать, боясь, что ты уйдешь от меня. И всю жизнь он незримо будет стоять между тобой и мной. Почему? Почему ты любишь, помнишь и защищаешь его, а я не заслужила и десятой доли тех чувств, что ты испытывала к нему. Что я не так делаю, детка? За что ты так со мной?

— Мам, все так, — вымученно вздохнув, я протянула к всхлипывающей Амели руки и обняла ее. — Ты замечательная, самая лучшая. Это я черствая и неблагодарная. Прости меня. Я не хочу, чтобы Боб был причиной наших с тобой разногласий. Давай не будем его вмешивать. Ты ведь сама от него ушла…

Мама отстранилась, поджимая свои мокрые от слез губы, вдруг показавшись мне невыносимо несчастной и уставшей. Я впервые заметила темные круги под ее глазами, морщинки у глаз и седину у висков, почти незаметную в светлых волосах.

— Сама, — обреченно кивнула она. — Ты хотела знать, любила ли я его когда-нибудь? Любила. Как безумная. В рот ему заглядывала, руки целовать была готова. Прощала ему все: и то, что он стыдился меня, пряча от всех, и то, что пока я сидела с новорожденной тобой взаперти, он каждый день появлялся на людях с очередной красоткой, а потом приходил ко мне, весь пропахший чужими духами и обмазанный помадой. Я всему находила оправдания, лишь бы он был рядом. И не важно, что он проводил больше времени со своими чертежами, чем со мной и тобой… Я ведь так его любила. Я не смогла ему простить только безразличного отношения к тебе.

— Ко мне?

— Боб поселил нас с тобой в совершенно уединенном месте — в доме среди леса, откуда до ближайшего магазина надо было не меньше часа машиной ехать. Помощницу по дому он мне не разрешил нанимать, продукты и все необходимое привозил сам. Тебе было полгода, когда я попросила его позволить мне съездить в город к парикмахеру. Я своей внешностью вообще не занималась, с того момента, как ты родилась, думала, если приведу себя в порядок, снова буду нравиться Бобу. Я только переживала, справится ли он с тобой. А он обещал мне, что не оставит тебя ни на минуту. Обещал… Вернувшись, я нашла тебя сидящей на полу в гостиной с засунутым в рот дулом пистолета. Он дал тебе вместо игрушки свой «Брайан», а сам сидел над своими чертежами… Я думала, что умру, пока шла к тебе. Я боялась, что ты сейчас нажмешь на курок и погибнешь на моих глазах…

— Мама, оружие Боба можно снять с предохранителя только отпечатком пальца владельца. Я не могла погибнуть. Пистолет бы не выстрелил…

— Ты и тут его оправдываешь, — вновь заплакала мама. — Ты не понимаешь, что я чувствовала, представив на секунду, как голова и мозги моей маленькой девочки разлетаются от выстрела.

От ее слов у меня похолодело в груди. Наверное, я действительно не понимала, насколько это было страшно для нее. Это я разбираюсь в оружии лучше, чем в людях, а что о пистолете могла знать молоденькая девушка, наверное, и в руках-то его не державшая?

— Прости меня, мамочка, — гладя ладонями мамины волосы, повторяла я. — И Боба прости…

Влажные ресницы Амели вспорхнули вверх, словно намокшие крылья мотыльков, распахивая заполненные слезами глаза:

— Почему ты просишь прощения и за него?

Я не знала, как объяснить маме, что-только сейчас поняла слова Боба, когда-то сказанные мне о ней, как и то, что он всю жизнь любил только ее одну.

— Потому что он должен был рассказать тебе, а не мне, как сильно любил девушку с лицом и душой ангела. Он всегда говорил, что не имел права к тебе даже приближаться. Но ты была такой удивительной и красивой, что он забыл об осторожности, позволив себе мечтать о невозможном.

— Я тебя не понимаю… — мама замотала головой, пытаясь то ли вытряхнуть из нее мои слова, то ли привести в порядок свои мысли.

— Боб не стыдился тебя, а прятал. Он и меня скрывал от всех, потому что боялся. И все эти его женщины с духами и помадой были фикцией. Алиби. Прикрытием, за которым никто не мог обнаружить единственное уязвимое место Боба Брайана — тебя.

— Неправда, — некрасиво морща заплаканное лицо, просипела мама. — От кого ему было меня прятать? Его все любили. Гением считали. Боготворили.

— Мама, Боб создавал оружие, а не игрушки. И желающих заполучить лучшего оружейника человеческого кластера Вселенной в свои руки было более чем достаточно. У них только рычага воздействия на отца не было. Если бы кто-то узнал о тебе и обо мне, нас запросто могли выкрасть, чтобы заставить Боба на них работать. Я говорю это не для того, чтобы его оправдать, а для того, чтобы ты больше не считала его мерзавцем. Не знаю, будет ли тебе легче от понимания этого, но отец любил тебя. До конца своих дней любил.

Возможно, мне не стоило говорить это маме именно сейчас, потому что легче ей не стало. Она не переставая плакала, а я чувствовала себя такой виноватой перед ней, что хотелось реветь в унисон.

— Я тоже тебя люблю. Может, я не часто тебе об этом говорила, но я очень тебя люблю. А ты знаешь, что я тебе всегда завидовала? Ты такая невозможно красивая. Глаз отвести нельзя. Я никогда не понимала, почему я на тебя совершенно не похожа, почему я такая обыкновенная?

Мама перестала лить слезы, вдруг обняв мое лицо ладонями и начав лихорадочно целовать.

— Ты моя девочка. Моя. Как ты не видишь, у тебя же мои глаза. Цвет другой, но глаза мои. И подбородок мой, и нос мой, и губа нижняя. Вот, смотри, — мама подтащила меня к зеркалу, встав со мной рядом.

Ну, в общем-то, рядом с опухшей от слез Амели Ривз даже я дурнушкой не казалась. Хотя все равно считала, что ни капли на нее не похожа. А вот маме почему-то именно сейчас нужно было доказать мне обратное, и понимая, что это ей действительно необходимо, я молча терпела, когда она, причитая и называя меня своей красавицей, сначала, усадив на стул, распустила мои гладко зачесанные и собранные в хвост волосы, а потом, вывернув на стол содержимое своей сумки, принялась наносить на мое лицо макияж, утверждая, что если меня немного подрисовать, то я стану абсолютной ее копией.

— Кто тебе сказал, что ты некрасивая? Они просто слепые. И вообще ничего в красоте не понимают, — руки мамы порхали то над моими бровями, то над глазами или щеками, и она, не переставая нервно болтать без умолку, вымазывала на меня свою «штукатурку», заставляя лишь безысходно вздыхать. — Вот. Посмотри, — подняв с места, мама снова потащила меня к зеркалу, повторяя одно и тоже, как заведенная: — Ты моя. Моя девочка. Моя дочка.

Испытывали ли вы когда-нибудь желание, глядя на себя в зеркало, оглянуться назад? Именно это мне хотелось сделать, когда мама подвела меня к нему.

Из отражения на меня смотрела Амели Ривз, только молодая, темноволосая и какая-то жутко растерянная.

— Видишь, как мы с тобой похожи, — мама обняла меня за плечи, и у меня на секунду возникло такое чувство, что я схожу с ума.

Не думала, что если мне изменить форму бровей, накрасить глаза, оттенить контур носа, овал лица, и чуть увеличить с помощью карандаша и помады верхнюю губу, то сходство с Амели Ривз будет таким разительным.

— Моя… Моя девочка, — из глаз мамы снова потекли горькие слезы, ломая мое спокойствие, как хрупкий крекер. — Ничего от него нет. Все мое. Он не заслуживал такой умной и красивой дочки, как ты. Несправедливо. Твоим отцом должен был быть Илвар, а не он.

— Мам, не надо, пожалуйста. Не расстраивайся так. Что поделаешь, если у меня два отца. Я ведь люблю Илвара так же, как и Боба. И ничто в этом мире не изменит моих чувств к ним обоим.

— Несправедливо, — мама упрямо трясла головой, не желая принимать правду, причиняющую ей боль. — Это так несправедливо, что у Илвара не может быть своих детей. Он самый лучший на свете муж и отец: ласковый, добрый, заботливый… Я знаю, ты злилась на меня за то, что я запретила Бобу появляться с тобой на людях и требовала, чтобы никто не знал о вашем родстве, но я всегда считала, что так будет честно. Ты больше дочь Илвара, чем Боба. Ведь это Илвар забрал нас к себе, когда нам с тобой было некуда податься; это Илвар не спал ночами и носился с тобой, когда у тебя резались зубки или что-то болело; это Илвар отдал все сбережения, что у нас были, и заложил всю недвижимость, чтобы поднять тебя после ранения на ноги. Он и бизнес готов был продать, если бы понадобилось. Разве он не настоящий отец? Разве он не заслуживает твоей любви?

Если честно, я всегда считала, что это Илвар настоял на сохранении секретности относительно наших с Бобом встреч, а оказывается, он просто всю жизнь выгораживал маму.

— Настоящий. Заслуживает, — душившие меня слезы прорвали выдержку, как плотину, ломая мой взгляд на себя прошлую и нынешнюю.

Я чувствовала себя слепой эгоистичной дурой, зациклившейся на собственных обидах и проблемах, не замечающей за ними, какую боль причиняю любящим меня людям — единственным, кому я была небезразлична в этом мире. Мне вдруг стало страшно, что я могла никогда не узнать, на какие жертвы родители готовы были ради меня пойти. И ведь они никогда ничего не просили взамен, бескорыстно желая мне лишь простого человеческого счастья. Наверное, это наивысшая степень любви — быть счастливым просто потому, что счастлив тот, кто тебе бесконечно дорог.

— Прости меня. За все те годы, что портила тебе нервы и обижала. Прости за нелепые обвинения и жестокость, за то, что нечасто звоню и еще реже появляюсь. Прости мне мою невнимательность. Я так мало времени уделяла тебе и папе… — шептала я, целуя заплаканное мамино лицо. — Но ведь еще можно все исправить. Хочешь?

— Хочу, — мама подняла на меня свои пронзительно-синие глаза и энергично закивала. — Очень хочу.

— Ты ведь умеешь готовить мясо? — я задала глупый, дурацкий вопрос, но он был первым, что пришел в мою несчастную голову.

— Мясо? — удивленно переспросила мама. — Какое мясо?

— Не знаю. А какое Илвар любит? Стейк, например. Здоровенный.

— Умею, — недоуменно сообщила она и растерялась окончательно, когда я спросила ее:

— А меня научишь?

— Научу, — кажется, начиная понимать, куда я веду, стала улыбаться она. — Всему, что умею, научу. Хочешь, прямо сейчас пойдем?

Заклинивший затвор. Я, конечно, очень хотела, но… Но не сейчас. Если я в течение получаса не соберусь и не выйду из дома, Стэнфорд решит, что я его кинула.

— Я бы с удовольствием, но я сегодня договорилась кое с кем встретиться. И если не приду на встречу, то это будет выглядеть очень некрасиво.

— Понимаю, — засуетилась мама. — Я тебя задерживаю? Я сейчас уйду.

Черт, выпроводить ее сейчас тоже было ужасно некрасиво, и я вдруг попросила ее о том, о чем никогда в жизни не просила:

— Помоги мне собраться. Ты ведь разбираешься в одежде лучше, чем я. А я ума не приложу, что мне надеть.

— Встреча деловая, дружеская или романтическая? — радостно встрепенулась Амели.

— Деловая, — не задумываясь, выпалила я.

Нет, а что? Я вообще-то по делу в ресторан иду. Мне шефа мясом накормить надо.

— Тогда надо что-то строгое и лаконичное, — просияла мама, зачем-то ринувшись по ступенькам вверх, явно в мою спальню. — Например, брючный костюм, который я тебе покупала на открытие папиного нового филиала.

Стало невероятно стыдно. На открытии папиного филиала я не была, и костюма в глаза не видела. Нет, обманываю. Видела, что он висит в шкафу — и на этом, пожалуй, все.

Костюм оказался приятной неожиданностью. Не в том смысле, что я о нем мечтала, потому что я все-таки предпочитаю другой стиль одежды, а в том, что он действительно был достаточно строгим и в то же время вполне приемлемым для посещения ресторана.

Жакет и зауженные к низу брюки, не закрывающие косточку на ноге, были черного цвета, а присборенная снизу на тонкую резинку блуза с черным отложным воротничком под горло — бледно-розового. Приталенный жакет едва доходил мне до середины бедра и застегивался спереди на декоративные серебряные крючки.

В целом, выглядела я во всем этом очень пристойно, нервировали только черные туфли-лодочки на невысоком каблуке и сумка-клатч, которую мама прикупила мне по тому же случаю. В такую сумку не то что «Брайан», даже электрошокер не спрячешь. Спрашивается — зачем она мне вообще нужна?

Волосы я попросила Амели закрутить в аккуратный узел на затылке и сколоть заколкой, хотя она настаивала оставить их распущенными и уложить волнами. Но в моем случае это уж точно был бы перебор. Не хватало еще, чтобы Стэнфорд решил, что я так расфуфырилась, желая ему понравиться. Да не собиралась я никому нравиться. И вообще, если кого-то не устраивает настоящая Шарлотта Ривз, то это их личные проблемы. Поэтому когда за мной прилетел таксофлайер, я, усевшись в салон аппарата, достала влажную салфетку и слегка подтерла мамино художество, снова почувствовав себя самой собой.

Только вот не надо мне сейчас вашего пренебрежительного: «Ну и дура.» Я, между прочим, мясо есть иду — и никаких гвоздей.

ГЛАВА 13

Приближаясь к торговому центру, я уже так не думала. Сбитый прицел, Пол был прав, все это выглядело, как самая настоящая свиданка. И, черт меня побери, но я ужасно нервничала, даже ладони похолодели. Я почему-то была уверена, что, увидев меня в таком прикиде, Стэнфорд начнет смеяться, а потому, когда заметила его здоровенную фигуру в вестибюле, собралась позорно смыться.

Словно почувствовав своим затылком чье-то пристальное внимание к своей персоне, он резко развернулся, и взгляд его золотисто-карих глаз замер на моем лице, словно луч лазерного прицела, заставляя сердце замирать на вдохе.

Никогда в жизни я еще не чувствовала себя рядом с мужчиной так, будто стояла перед ним абсолютно голой, в то время как он был совершенно одет. Хорошо одет, к слову.

Белый трикотажный джемпер с треугольным вырезом сидел на огромных Стэнфордовских плечах просто неприлично безукоризненно, а в паре с темными, облегающими его крепкие ноги брюками, вообще вызывал у меня тоскливое чувство голода. И съесть мне в этот момент хотелось отнюдь не мясо.

— Ривз? — спустя целую вечность вдруг отозвался босс, зачем-то прочищая горло.

Нет, я, мать его, президент КОГ собственной персоной.

— А вы кого-то другого здесь ждали? — мрачно буркнула я, не успев отскочить назад, когда мужчина, преодолев разделяющее нас расстояние, навис надо мной огромной тенью, изучая мое лицо, словно под микроскопом.

— Ты глаза накрасила, — тихо заметил Стэнфорд, и вдруг улыбнулся как-то неуловимо мягко и загадочно.

Начнем с того, что их накрасила мне мама, а я побоялась, что если стану их тереть салфеткой, то обязательно размажу.

— А вы побрились, — нервно брякнула в ответ.

Лицо Стэнфорда сейчас было идеально гладким. Поймала себя на мысли, что очень хочу дотронуться до него и легонько погладить. Я даже пальцами в сумку крепче вцепилась, чтобы, не дай бог, этого не сделать.

— Ну да, — провел ладонью по щеке мужчина. — Я ведь все-таки с дамой в ресторан иду… Лакс, Ривз, я тебя не узнал. Ты… ты в этом, — окинув меня с головы до ног, запнулся босс, и у меня закололо в затылке от дурного предчувствия. — Ты на мою училку по математике похожа.

Застрелиться. Хорошо, что не на учителя по физподготовке…

— Двойка вам, Стэнфорд. Сомнительный комплимент, — отодвинув босса в сторону, пошагала к лифту я.

— Чего? — посеменил за мной следом кэп, лыбясь во все свои тридцать два зуба. — Мы со Свэном в нее, между прочим, были влюблены.

Это он на что сейчас намекает?

Каблук моей туфельки по всем законам подлости подвернулся, и, не давая мне упасть, Стэнфорд мгновенно подхватил меня под локоток.

— Я вот что думаю, Ривз… Непривычно тебе, наверное, на каблуках? — слегка наклонившись, шепнул он мне на ухо, обжигая щеку теплом своего дыхания. — Могу донести.

— Не надо, — воскликнула я, представив, как это будет выглядеть со стороны. — Не о том вы думаете, кэп. Вы зачем сюда пришли?

Стэнфорд вопрошающе приподнял бровь и заинтересованно на меня посмотрел.

— Есть мясо, — напомнила я ему. — Вот о нем и думайте.

Как-то подозрительно хмыкнув, он вошел следом за мной в открывшийся лифт и оперся спиной о стенку. Взгляд его лениво заскользил по моей фигуре сначала снизу вверх, затем в обратном направлении, а после снова двинулся вверх, заставляя мое сердце скакать за ним следом, словно мячик.

— Что? — не выдержав напряжения, посмотрела в его лицо я.

— Ничего, — одними уголками губ улыбнулся он, уронив взгляд на незакрытый брюками участок моих ног.

Если бы щиколотки умели краснеть, они бы это сделали. Стэнфорд посмотрел на них так, словно как минимум увидел там не голые ноги, а сочную жареную рульку. В результате, кажется, краснеть начала я. Не припомню, чтобы меня когда-то разглядывали с таким гастрономическим интересом. Да песок мне в ствол. На меня по молодости даже Винс так не смотрел, когда в постель затащить пытался. Поэтому когда лифт открылся, я вылетела из него как пуля, забыв, что пришла ужинать не одна.

Босс заловил меня возле самых дверей ресторана, поймав за руку и возмущенно выдав:

— Ривз, марш-бросок отменяется. Расслабься, мы не на задании.

Расслабишься тут. Мне бы ноги под стол спрятать, пока некоторые их облизывать вместо мясной косточки не стали.

— Наш столик возле окна по центру, — успокаиваясь, кивнула головой, указывая направление. — Заказ блюд я не делала, поскольку не знала, что вы предпочтете, так что придется немного подождать.

— Отлично. — ничуть не огорчился Стэнфорд, следуя за мной. — Как раз и поговорим.

Ну все, приехали. Напрягает меня это его «поговорим». Сейчас точно начнет мне мозг через мелкое ситечко процеживать.

— А здесь очень даже… — скорчил одобрительную гримасу босс, отодвинув передо мной стул и разглядывая открывшийся из окна вид. — Часто сюда заходишь?

Последний раз я была здесь с Кларком, и с тех пор места, где мы с ним появлялись вдвоем, вызывали у меня стойкое нежелание посещать их вновь. Если бы не Стэнфорд со своим мясом, ноги моей бы здесь не было.

— Раньше часто. Сейчас нет.

— Почему? — с привычной бесцеремонностью поинтересовался шеф.

По кочану. Да что ж за привычка такая отвратительная — регулярно лезть в душу, когда не просят?

— На диете сижу.

Стэнфорд изумленно вскинул бровь и на полном серьезе произнес:

— Масик, ты себя слышишь? Какая диета? Тебя без бронекомплекта ветром сносить будет.

К нашему столику подошел официант с меню и водой, поэтому босс на время заткнулся, переключив внимание на список блюд, а спустя минуту его прорвало, и он, к моему ужасу, начал заказывать почти все виды мяса и овощей на углях, которые здесь готовили.

— Не маловато? — с издевкой уточнила я, когда он закончил.

Стэнфорд удовлетворенно вздохнул, вытянул под столом ноги и скрестил на груди свои здоровенные ручищи.

— Если не наедимся, закажу еще. Ну что, давай, начинай.

Я поперхнулась водой, в немом изумлении уставившись на босса. Чего давать-то?

— Не поняла?

— Даю тебе право высказаться первой.

Застрелиться. Это еще что за состязание в ораторском искусстве?

— Не стесняйся, — видя мое замешательство, стал меня подбадривать Стэнфорд. — Я же видел, как ты надувалась, словно хомячок, и пыхтела во время операции. Устроим разбор полетов. Чины и субординацию можно отставить на время в сторону. Здесь нет никого из команды — мой авторитет не пострадает. Так какие у тебя ко мне претензии, напарник?

Хомячок? Это я — хомячок? Да сам он хомячок перекачанный.

— Ну, знаете…

— Вот, — радостно ткнул в меня пальцем Стэнфорд. — Давай, выпусти пар, Ривз.

Ща я тебе выпущу.

— Это еще спорный вопрос, кто из нас пыхтел, таская меня за собой, как младенца. Вы что за цирк устроили? Вы бы мне еще подгузник перед боем надели, а потом проверяли — не обделалась ли я от страха.

Стэнфорд удивленно вскинул брови, а меня уже конкретно понесло, и раз уж он сам напросился, то пусть слушает:

— Вы думаете, я не знаю, зачем вы меня напарником своим сделали? Да у вас на лбу все написано было, когда вы на меня на построении смотрели.

Лоб Стэнфорда прорезали глубокие складки, и он ехидно спросил:

— И чего у меня там было написано?

— «Боже, что это?» — театрально прокомментировала я его тогдашнее выражение лица, и судя по тому, как поморщился Стэнфорд, попала в яблочко. — Да вы просто купились на мой сертификат стрелка на отборе, а когда увидели, что я собой представляю воочию, чуть мозг себе не сломали: «Что же я с ней делать буду?» Но папа Стэн ведь перед трудностями отступать не привык. Он всех, кто не может — научит; тех, кто не хочет — заставит; а слабых и убогих возьмет под свое большое крыло — и как защитит. Не нужно надо мной кудахтать, словно я птенчик желторотый. И таскать меня как собачонку подмышкой тоже не стоит. Это унизительно. Я кадровый офицер с десятилетним стажем ведения боевых операций. И я отличный снайпер, черт побери. Если вас нервирует мой рост — пошлите меня на хрен из команды. Я пойму и не обижусь. Но не позорьте перед всеми.

Задыхаясь от избыточной экспрессии, я схватила стакан с водой, осушив его залпом.

— Все? — не меняя ни позы, ни выражения лица уточнил Стэнфорд. — Еще есть какие-нибудь претензии?

— Мало?

— Да нет, — пожал плечами мужчина. — Я, в принципе, понял, что был не прав. Исправлюсь.

У меня отвалилась челюсть. Нет, правда. Я такого еще за всю свою карьеру не видела. «Был неправ. Исправлюсь». И все? Винторез бы уже слюной весь стол забрызгал, утверждая, что действия начальника не обсуждаются, а мое мнение на этот счет никого не интересует.

— Твой рост меня не нервирует, — внезапно вновь заговорил Стэнфорд. — Он у меня вызывает несколько иные чувства… Диаметрально противоположные. И да, я привык защищать тех, кто меньше меня и слабее, но мне кажется, это естественно для нормального мужчины. Что касается собачки… Не думал, что ты так это воспримешь. Я действовал на инстинктах. Времени было в обрез, и я посчитал, что перенести тебя самому будет намного быстрее и безопаснее. Извини, если обидел.

И опять он просто убивал меня своей искренней простотой, лишая желания и сил с ним спорить. И те доводы, которые он сейчас так спокойно приводил, почему-то больше не казались мне обидными и принижающими мой профессионализм.

Сейчас Стэнфорд говорил не как начальник, который мог размазать меня по столу одной короткой и хлесткой фразой, он говорил как человек — чувствующий, думающий и анализирующий. И этот человек вызывал у меня искреннее уважение.

— Принимаются, — на выдохе произнесла я, не веря, что опять говорю это Стэнфорду. — Извинения принимаются.

— Обещаю, что в следующий раз, если решусь тебя куда-нибудь перетащить, спрошу разрешения, — заявил босс.

На секунду представила себе, как посреди боя Стэнфорд станет галантно расшаркиваться передо мной, и начала смеяться. Нет, ну идиотизм же. А я тоже хороша, нашла, на что обижаться.

Я уже хотела было сказать Просто Богу, что теперь готова выслушать от него все претензии на свой счет, как в открывшиеся двери ресторана вошла компания из четырех человек, и улыбка начала медленно сползать с моего лица.

Стрелять и мазать. Ну почему именно сейчас. Неужели я не имею права хоть раз в жизни поужинать в свое удовольствие?

При виде смазливой рожи Кларка мое чувство голода мгновенно трансформировалось в муторный дискомфорт внутри живота, вызывающий тошноту. Сволочь, без моей рекомендации этого козла два года назад сюда и на порог не пускали, а сейчас хвост распушил, словно павлин, да еще и дружков своих привел — явно чтобы покрасоваться перед ними своей крутизной. В этот ресторан запись на два месяца вперед ведется. И я хорошо помню, как Кларк чуть от счастья из штанов не вывалился, когда мы с ним сюда пришли впервые. Это сейчас понимаю, что ему нравилась не я, а связи моего отца, что свободно открывали перед ним закрытые двери элитных заведений, а тогда просто списывала просьбы Кларка провести его в очередной клуб или ресторан на обычное любопытство.

— Проблемы? — карие глаза Стэнфорда хищно сузились, мгновенно заметив перемену моего настроения, и прежде чем я успела склонить голову, буркнув: «Все нормально», он резко обернулся через плечо, бегло цепляя взглядом пришедших в ресторан мужчин. — Знакомые? — вновь сосредоточил на мне все свое внимание он. — Хочешь уйти отсюда?

Он спятил? Мало того, что заказ все равно придется оплатить, так еще и голодным останется. Как бы меня от Кларка ни воротило, он таких жертв не стоит. Не хватало еще, чтобы я хвост перед ним поджимала. Другое дело, что с удовольствием я теперь есть точно не буду.

— Не хочу, — спокойно посмотрела в глаза Стэнфорда. — Я же сказала — все нормально.

Ничего нормального, конечно, в происходящем не было. Столик Кларка располагался ближе к входу, и если Стэнфорд сидел к нему спиной, то мой взгляд то и дело натыкался на наглую морду бывшего, который, обнаружив наше с боссом присутствие, специально уселся лицом ко мне. Периодически этот придурок что-то нашептывал своим дружкам, и они, поворачиваясь в нашу со Стэнфордом сторону, начинали гадко ухмыляться и беззвучно посмеиваться.

Даже не сомневалась, что Кларк сейчас, пользуясь моментом, поливал меня дерьмом.

Возможно, спрятаться на время от назойливых взглядов Кларка и его компании в уборной было не самой лучшей моей идеей, но, во-первых, мне нужно было помыть руки, а во-вторых, действительно хотелось в туалет.

Извинившись перед Стэнфордом, я вышла из зала, рассчитывая, что когда туда вернусь, нам с боссом уже принесут часть заказа, и можно будет, отвлекшись на еду, не обращать внимания на Кларка.

Я намеренно задержалась в туалетной комнате дольше, чем было нужно. Минут пять, бездумно разглядывая в зеркале свое отражение, мыла руки, потом сушила их почти столько же, а после с умным видом рылась в сумке, пытаясь лишь бы чем себя занять.

Посчитав, наконец, что времени прошло достаточно, я открыла дверь и тут же столкнулась с поджидающим меня в коридоре Кларком. Этот гаденыш предусмотрительно загородил проход, мешая мне беспрепятственно пройти обратно в зал, и теперь, разглядывая меня, как товар на витрине, нагло скалился, понимая, что поднимать шум и устраивать скандал в таком приличном месте я не буду.

Ненавижу такие моменты. Без «Брайана» в руке и привычной одежды стиля унисекс чувствовала себя ущербно-беззащитной. Будь на мне удобные ботинки, можно было бы долбануть Кларка коленом между ног, а в малопрывычных туфельках на тонкой шпильке я боялась, чтобыстрее сама растянусь на кафельном полу, чем допрыгну до его паха.

— Привет, Лотта, — снизошел до вежливого приветствия он. — Тебя сегодня просто не узнать. Не припомню, чтобы ты так для меня выряжалась.

— А ты и не припоминай, потому что не выряжалась, — безразлично пожала плечом я. — Пыталась не выделяться на твоем посредственном фоне. Берегла нервы твоей супруги. Мужские комплексы, знаешь ли, сильно влияют на потенцию.

— М-м, — гадко улыбнулся Кларк. — Вон оно что. А я все думал, с какой радости тебя в команду Стэнфорда взяли? А оказывается, для поднятия боевой потенции. Ну что, Шарлотта, коленки еще не стерла? Ты как, отсасываешь там у всех по графику, или тебя лично для Стэнфорда упаковали? При вашей разнице в росте — минет ты ему должна делать идеально, прямо на утреннем построении, — заржал он, восхищаясь гнусностью собственной шутки и тем, что безнаказанно может меня унизить.

Его пошлая реплика звучала так омерзительно, что я решила забыть о правилах хорошего тона и устроить драку в престижном ресторане. К счастью, не успела.

Дверь из зала за спиной Кларка резко распахнулась, и я вам скажу, лучше бы он не поворачивался. Неуловимо быстро перетекший через порог Стэнфорд молниеносно выбросил вперед согнутую в локте руку, и мой обидчик, как мешок с дерьмом, рухнул мне под ноги, заливая светлый кафель кровью, хлынувшей из его разбитого носа.

— Чего так долго? — протягивая мне раскрытую ладонь, спокойно поинтересовался босс. — Пойдем, там мясо остывает. И аккуратней. Под ноги смотри. В гуано не наступи, — имея в виду Кларка, кивнул на него головой он.

Впервые в жизни я не смогла подобрать слов. Никто и никогда за меня не заступался вот так — разговаривая с оскорбившим меня мужчиной с позиции силы. Мне всегда приходилось отстаивать собственное достоинство либо с помощью «Брайана», либо отвечая на сказанную гадость не менее ядовитой тирадой.

Я на секунду растерялась. Смотрела в глаза Стэнфорда, пытаясь прочитать в них его эмоции. Ведь он явно слышал последнее заявление Кларка, иначе реакция не была бы такой однозначной.

Ладонь босса требовательно дрогнула, лучше любых слов объясняя, что он от меня хочет, и я, вложив в нее свою руку, легко перешагнула через Кларка, оставляя вместе с ним на полу весь негатив, который к нему испытывала. Как же Кларк был жалок. И, наверное, таким теперь останется в моей памяти навсегда.

Самое смешное, что друзья моего бывшего не то что вмешаться не попытались, а даже смотреть в сторону Просто Бога не стали, и почему-то именно этот факт поднимал в моей душе волну какого-то бесшабашного веселья. Нет, это надо было видеть — три здоровых копа молча ретировались из ресторана, пока Стэнфорд галантно вел меня к столику.

— Вы ведь все слышали… — вздохнула я, когда босс как ни в чем не бывало уселся на свое место и взялся за вилку с ножом.

— Ешь, Ривз, — приказал он, запуская в рот кусок стейка и прожевывая его с неподдельным чувством удовольствия на лице. — Ты была права: мясо здесь готовят отменно.

— Он не первый и не последний, кто так думает. Не надо было мне с вами сюда приходить. Да и вообще…

Стэнфорд перестал жевать, вопросительно приподняв правую бровь:

— Тебя сильно заботит мнение того ничтожества, что осталось лежать возле сортира, или ему подобных?

— Вы уедете, а мне с ними работать дальше, — угрюмо заметила я.

Вилка в руке Просто Бога начала нещадно гнуться, и, отбросив ее в сторону, мужчина сердито сверкнул глазами:

— Почему у тебя такая низкая самооценка, Шарлотта? Почему ты считаешь, что всем удобнее видеть в тебе чью-то подстилку, а не настоящего профессионала? Да, полный отстой есть во всех структурных подразделениях, но не одно же дерьмо повсюду. Хочешь знать, зачем я тебя взял напарником? — распаляясь, поинтересовался он. — Точно не для того, о чем говорил тот придурок. Да, каюсь, сначала действительно растерялся, увидев тебя перед собой, а потом в глаза твои посмотрел и своей признал.

Воздух застрял у меня в горле, и я словно загипнотизированная уставилась на Стэнфорда.

— Снайпер снайпера всегда узнает по взгляду. Так могут смотреть только две категории людей: снайперы и наемные убийцы. Я взял себе в напарники равную — равную по мастерству. И насрать мне на твой рост, Ривз. Поняла?

Я поняла. Сжимая зубы, я молча смотрела на Стэнфорда, уговаривая себя, что если сейчас заплачу, то буду считать себя полной размазней. Но, сбитый прицел, почему только этому мужчине удается доводить меня до такого состояния, когда что-то неудержимо лопается внутри и остановить распространяющуюся по всему телу взрывную эмоциональную волну стоит огромного труда?

Стэнфорд, не размыкая со мной зрительного контакта, вдруг резко ударил по кнопке вызова на столе, заставляя меня недоумевать, зачем ему понадобился официант.

Черт, вы не поверите. Вечер сюрпризов, оказывается, только начинался.

— Любезный, — совершенно мило улыбаясь подбежавшему к нам мужчине, начал Стэнфорд. Правда, продолжил он уже не столь приятно, но все с тем же непробиваемым выражением благодушия на лице: — А я могу видеть вашего администратора?

— Что-то случилось? — взволнованно поинтересовался мужчина, быстро окинув взглядом наш стол, пытаясь понять причину недовольства клиента. — Может, я могу как-то решить вашу проблему?

— Нет. Боюсь, что это вне вашей компетенции, — огорчил его босс, и тому ничего другого не осталось, как отправиться за непосредственным начальством.

Нужно ли объяснять вам, что я начала нервничать, когда на вопрос Стэнфорду «Что вы задумали?» он лишь загадочно мне улыбнулся.

Не люблю попадать в такие ситуации и привлекать к себе лишнее внимание. Не знаешь, чего и ожидать: то ли скандала, то ли хлопушек и фейерверков, хотя и тому, и другому я предпочитаю незаметность и тишину.

Вместо администратора с официантом примчался управляющий, явно узнавший, что сигнал поступил от столика, который заказала я. Неудивительно, что обслуга переполошилась — Илвар был постоянным и уважаемым клиентом ресторана.

— Мисс Ривз, — с вежливой улыбкой на губах обратился ко мне мистер Динн. — Я надеюсь, что вы всем довольны? Смею вас заверить, что если возникло какое-либо недоразумение по нашей вине — мы немедленно его уладим.

— Вообще-то вас позвала не мисс Ривз, а я, — вмешался Стэнфорд, одарив управляющего таким серьезным взглядом, что даже мне захотелось выпрямиться по стойке смирно. — Генерал Нильс порекомендовал мне ваш ресторан как заведение высшего класса. А также уверил, что клиентура и обслуживание здесь безупречны.

При упоминании фамилии командующего штабом СМК управляющий побледнел, а я растерянно хлопнула глазами, плохо понимая, что происходит. Когда это босс разговаривал с Нильсом по поводу ресторана?

— И потому мне странно, что в заведении такого уровня посетители позволяют себе оскорблять честь и достоинство дамы. И еще более непонятно, почему администрация заведения таких клиентов сюда пускает? Господа, сидевшие во-он за тем столиком, — Стэнфорд указал кивком головы на опустевшее место, — возмутительно и по-хамски повели себя с моей спутницей.

— Простите, — растерянно пробормотал управляющий. — Обещаю вам, мы во всем разберемся и подобного больше не повторится. Мисс Ривз, мы приносим вам свои глубочайшие извинения, и в качестве небольшой компенсации за моральный ущерб позвольте оформить ваш заказ за счет заведения.

— Я в состоянии оплатить наш ужин, — оборвал его пламенную речь Стэнфорд. — А в качестве компенсации требую, чтобы тех коз… хм, — запнулся он, — клиентов, которые оскорбили мисс Ривз, больше сюда не пускали. И еще… мне обещали VIP-место на крыше, а предоставили столик в зале у окна. Это тоже недоразумение?

— Полковник Стэнфорд? — управляющий, кажется, прозрел, с кем имеет честь разговаривать, и почему-то обрадовался. — Это действительно недоразумение. Вышла накладка. Мы просто не знали, что вы придете вместе с мисс Ривз. Дело в том, что мисс Ривз тоже заказала столик, но не указала в заказе ваше имя в качестве спутника. Ваше место в VIP-зале по — прежнему не занято и, если вы желаете, то мы сейчас же вас туда проводим и перенесем весь заказ.

— Желаем, — легко вскакивая с места и поднимая со стула ошарашенную меня, благодушно воскликнул босс, мигом превращаясь из наводящего страх вояки в милейшего мужчину, слегка пугающего своей внушительной фигурой, но, несомненно, подкупающего обаятельной улыбкой.

В лучших традициях воспитанных мальчиков, Стэнфорд, удерживая меня под руку, поднялся со мной по лестнице и, когда над нашими головами раскинулся стеклянный купол VIP-зала, удовлетворенно выдохнул:

— Вот это совершенно другое дело.

Сквозь прозрачную крышу на нас смотрело вечереющее небо — еще не подернутое чернильным сумраком, но уже наливающееся то тут, то там сверкающими звездами.

Все места здесь были изолированы друг от друга просторными кабинками, и зажженные на столах свечи создавали исключительно уютную атмосферу.

Невероятно. Неужели нам больше никто не будет докучать, и сегодня у меня все же получится нормально поесть?

И если я еще в этом сомневалась, проглатывая горький осадок, оставшийся после разговора с Кларком, то Стэнфорд набросился на мясо, стоило официантам его принести. Вот уж к кому точно можно было применить фразу: «Война войной, а обед — по расписанию.» Он так заразительно ел, что я в итоге тоже прониклась, поймав на себе смеющийся взгляд босса, только когда уже заканчивала обгладывать четвертое ребрышко.

— А ты, значит, здесь уважаемый клиент, мисс Ривз? — укладывая себе на тарелку антрекот и поливая его соусом, лукаво взглянул на меня Стэнфорд. — Генерал Нильс мне сказал, что в этот ресторан очередь на два месяца вперед записана, а тебе место просто так дали?

— Вы что, командующего штабом из-за ресторана беспокоили? — непринужденно съехала с неудобной мне темы я.

— А почему нет, если он мне обещал всяческое содействие? Просто я позвонил в «Костер», и мне сказали, что мест на сегодня нет. Но я ведь уже договорился с тобой, что веду тебя в ресторан. Пришлось подключить связи. Так как тебе удалось заполучить здесь место? — не собираясь мне облегчать жизнь, снова спросил босс.

— Тоже пришлось подключить свои связи, — нашлась я.

Стэнфорд слегка усмехнулся, отрезал сочный кусок мяса, и пока его жевал, все смотрел на меня, не переставая улыбаться.

— Я понять хочу, это у тебя привычка от ликвидаторского прошлого осталась — ни на один вопрос не отвечать прямо? Ты мне разведчика, действующего на вражеской территории, напоминаешь — ни одного лишнего слова о себе.

Вообще-то он был не очень далек от истины. Ликвидаторы мало говорили не только о себе, но и в принципе говорили мало. Но, помимо этого, скрытности и предельной осторожности меня с детства учил отец, а со временем это просто вошло в привычку, как и неброский, уединенный образ жизни. Небольшой дом в тихом спальном районе я приобрела на собственные средства, еще работая в элитном подразделении КОГ, а после ранения перебралась в него на постоянное место жительства, избегая лишних контактов и встреч с соседями. Меньше знают — спокойнее спят.

— Я не люблю говорить о себе, да и рассказывать, собственно, нечего. Жизнь у меня самая что ни на есть скучная и неинтересная.

— Так уж и скучная? — иронично хмыкнул Стэнфорд. — Я тут по новостному каналу повтор одной операции СМК посмотрел… Там отдельные товарищи так красиво плясали под музыку «Брайанов». Повеселился от души. Вроде бы твой отдел брал преступников?

— Мой, — нехотя призналась я.

— Угу, — довольно кивнул мужчина. — Значит, я не ошибся: музыкальное сопровождение было твое. Из какой модели «Брайана» стреляла?

— Восемнадцатой, — улыбнулась я.

— Почему именно из этой? — с неким скепсисом поинтересовался Стэнфорд.

— Потому что она — лучшая.

— Да брось, если сравнивать ее с той же семнадцатой или пятнадцатой моделью, то преимущество только в весе.

И вот тут у меня просто не получилось промолчать. Любую модель оружия отца я могла разобрать и собрать с закрытыми глазами, я знала не только их преимущества, но и те недочеты, о которых вообще мало кто догадывался, потому что о них знал только Боб.

О «Брайанах» отца я могла говорить вечно. И у Стэнфорда только удивленно вытягивалось лицо, когда я приводила ему новые и новые аргументы в пользу последней модели, со знанием дела анализируя все существующие виды винтовок буквально по деталям.

— Откуда ты знаешь, что пружина выбрасывателя в четырнадцатой модели лишь сверху покрыта неограниумом, а в восемнадцатой оси шептала, крючка и автоспуска сделаны из плибиума? Ты что, распиливала их и химанализ металла делала?

— Может, распиливала и делала, — получая удовольствие от того, что могла чем-то удивить Просто Бога, посмеивалась я.

Могла ли я не знать все секреты оружия отца, если он сам мне о них рассказывал.

— То есть ликвидаторы изучают оружие настолько досконально? — уточнил Стэнфорд.

— И не только оружие, — это уже было чистой правдой, потому что нас учили не только в совершенстве владеть любым видом оружия, но и контролировать свое тело, как механизм: абстрагироваться от боли, силой мысли останавливать кровь и работать на пределе ресурсов собственного организма. Возможно, именно эти навыки помогли мне выжить, несмотря на критическую степень полученных на Мобиусе ранений и травм.

— Почему ты выбрала такую неженскую профессию?

— А кто сказал, что она мужская? Не понимаю, почему мужикам можно знать толк в оружии, а для противоположного пола — это, по меньшей мере, странно? У вас ведь капитаном женщина была. Вероятно, ей нравилось управлять звездолетом. Тогда почему вы не считаете странностью ее увлечение? Большинство же звездных капитанов — мужчины.

— Сал — необычная женщина, — лицо Стэнфорда озарила невероятно теплая улыбка. Явно одно лишь упоминание о бывшем капитане вызывало у мужчины всплеск положительных эмоций. — Да, она повернута на космических кораблях, технике и компьютерах, но у нее это, скорее, наследственное. Не могло быть по-другому, если учесть, что она с детства сидела в сборочных ангарах звездолетов. Ты ведь не родилась с пушкой в руке, чтобы настолько болеть оружием?

Знал бы он, как близок сейчас к правде. Если вспомнить рассказ мамы, то, похоже, тянуть в рот пистолет мне нравилось больше, чем пустышку.

— Вы ведь тоже не родились с «Брайаном» в руке, но любите его не меньше меня, — парировала я. — Почему вам можно, а мне нельзя?

— Я научился его любить, когда понял, что им можно не только убивать.

Стэнфорд умолк на несколько секунд и грустно улыбнулся.

— Я маленьким очень любил рисовать. Пока мама была жива и не пила, то она покупала мне альбомы и карандаши. Потом мы со Свэном воровали баллончики с краской, и я разрисовывал стены. А когда нас с ним забрали в банду к Сайрусу, то кроме оружия ко мне в руки больше ничего не попадало, вот я и стал пробовать рисовать пулями. Пожалуй, тогда я и начал любить «Брайаны». С их помощью настенные рисунки получались лучше всего.

— А ты не хотел бы стать художником, а не дрэйкером?

— Чтобы учиться на художника, нужны были деньги. У нас со Свэном их не было. Только отменные физические данные и умение хорошо стрелять. А в Звездном легионе такие качества не только высоко ценились, но за них еще и платили. Так что выбор мой был очевиден.

Мне почему-то стало обидно за этого большого и сильного мужчину. Мне кажется, если бы у него была такая возможность, то он все же предпочел бы оружию кисти и краски.

— А тебя что заставило стать снайпером? — продолжил допрос Стэн. — Ты ведь не сирота. Я видел в личном деле, что у тебя есть родители. Сомневаюсь, что они мечтали о такой профессии для тебя.

Да уж… Это действительно не то, что планировали для меня Илвар с мамой, но уж точно то, о чем грезила я. Жаль, что понимал мою любовь к оружию только Боб.

— Ты с детства любил рисовать, а я стрелять. Ничего с этим поделать не могла. При виде оружия просто в транс какой-то впадала.

— Тебе с детства разрешали брать оружие? — удивился Стэнфорд.

Вопрос меня несколько напряг, но, в общем-то, я сказала боссу почти правду:

— У отца была большая коллекция оружия. Сначала мне нравилось на нее просто смотреть, а уже потом и стрелять.

— И кто твой отец? — мимоходом поинтересовался босс, и хотя я точно знала, что его, в отличие от Кларка, состояние Илвара мало интересует — лишнего говорить не стала:

— Он занимается горной промышленностью и металлургией.

— Так вот откуда такие познания в составе металла, используемого в различных винтовках, — предположил Стэнфорд.

Я лишь улыбнулась, оставляя за боссом право самому решать так это или нет. Ну и пусть так думает. В принципе, очень похоже на правду.

— А в ликвидаторы ты как попала?

Похоже, Стэнфорд сегодня серьезно вознамерился выпытать у меня как можно больше личной информации, пользуясь тем, что я ему это позволяла. Просто я была уверена, что он никому не расскажет даже о той малости, что ему стала известна.

— В академии я прошла отбор сначала в группу быстрого реагирования. После года работы в группе мои документы отправили начальнику отдела ликвидаторов, полковнику Шерону, и он приехал посмотреть, как я стреляю, лично. Ну и… уехал потом вместе со мной.

Стэнфорд помолчал, о чем-то раздумывая, а через минуту выдал:

— Если Шерон отбирал тебя на основании собственных суждений и ты была его протеже, почему он так легко поверил в твою некомпетентность? Почему ты не рассказала ему, как все было на самом деле, когда тебя исключали из команды ликвидаторов?

Загвоздка в том, что как раз Шерон и был единственным, кто не поверил словам Нила, а потому требовал у комиссии не выносить по мне решения, пока я не приду в себя. Единственное, чего не понимал Шерон, что все уже давно было определено указом свыше, и допрашивать меня комиссии не было никакого резона.

— Полковник Шерон сделал все, что мог в той ситуации, — произнесла я, озвучивая постороннему человеку эту информацию впервые. — По его просьбе меня взяли в СМК в отдел Люка Мэйсона. Они с Винторезом давние друзья. Так что благодаря Шерону у меня есть любимая работа и прекрасный начальник. Он немного экспрессивный, правда, но человек отличный.

— Значит, твой нынешний начальник в курсе твоего прошлого, — задумчиво уронил Стэнфорд. — И раз пытался скрыть его от меня, значит, хотел тебя защитить, Шарлотта. От кого?

— Слушайте, Стэнфорд, зачем вам это нужно? — не выдержала я. — Было и было. Прошло. Есть сегодня и сейчас. Остальное уже не имеет значения.

— Понимаешь, какая штука, Масик… Так уж получилось, что я простой и прямой, как гвоздь. Люблю ясность во всем. И если человека, который ради меня под пули полез, незаслуженно обидели, я должен разобраться. У меня ведь большие связи в КОГ. По крайней мере, считаю, что в звании тебя обязаны восстановить. А ты, видимо, недостаточно мне доверяешь, чтобы рассказать правду.

— Дело не в доверии, — на самом деле Стэнфорд заслуживал доверия даже такой скрытной натуры, как я. — Я не умею жаловаться, не собираюсь оправдываться и обсуждать приказы начальства. Меня так учили. Говорить, что я белая, а кто-то черный, не имея никаких доказательств — все равно, что стрелять по движущемуся на тебя танку холостыми патронами. Не стоит начинать войну, если не уверен в победе.

— У тебя нет никаких доказательств своей правоты? — догадался Стэнфорд.

— Нет, — согласилась я.

— Но так не бывает. Должны остаться хотя бы записи со спутников.

— Послушайте, Стэнфорд, не лезьте в это. Я ведь ясно дала понять, что не хочу ворошить прошлое. Меня устраивает мое настоящее.

Я, кажется, повысила голос, и Стэнфорд примирительно выбросил вперед ладони:

— Все, я понял, не злись. Вопрос номер два: когда ты перестанешь мне выкать? Или это тоже к доверию не имеет никакого отношения?

— Никогда, — улыбнулась я. — По крайней мере, пока вы мой начальник. И это действительно доверия никак не касается. Так положено по уставу.

— Но сейчас-то мы не в форме и вообще не на работе, — возмутился мужчина. — Можно хотя бы не Стэнфорд, а Стэнли? Я вроде в ресторан с одногодкой пришел, но когда ты ко мне так официально обращаться начинаешь, чувствую себя рядом с тобой каким-то старым пеньком.

— Успокойтесь. Вы не старый пенек, Стэнли, — неожиданно для себя пошла на уступку я. — Скорее, крепкий здоровый дуб.

— Ну все, Ривз, — расплылся в улыбке босс. — Купила с потрохами. Проси, что хочешь.

Он произнес это так искренне, что я не стала отказывать себе в удовольствии и действительно попросила:

— Расскажите какой-нибудь случай из вашего дрэйкерского прошлого, который вам запомнился больше всего.

Стэнфорд отложил в сторону столовые приборы, удобно откидываясь на спинку стула. В глазах мужчины теплыми всполохами заиграли золотистые отблески зажженных свечей, и уголки губ приподнялись в легкой улыбке. Такой полковник Стэнфорд почему-то казался невероятно уютным и домашним, совсем не похожим на того жесткого и собранного командира, что сегодня возглавлял штурмовую группу.

— Если говорить о встречах, то самым запоминающимся было мое знакомство с Агни. До нее мы со Свэном пробовали работать с разными капитанами, но что-то все время не срасталось: то в зарплате не сходились, то характерами, то принципиально по-разному на жизнь и работу смотрели. И тут от кого-то из дрэйкеров услышали, что чокнутая Сал ищет наводчика и стрелка. Правда, слава о ней среди легионеров такая ходила, что к ней и за большие деньги не всякий рискнул бы наняться. А поскольку нас с братом тоже все за ненормальных считали, мы решили, что там, где одна двинутая — и двум другим место найдется. Ну, а на смотрины к ней мы все же пришли побритыми и прилизанными, чтобы фейсконтроль пройти. Нам же ее расписали во всех красках: мол, стерва такая, что словом укатывает в лакс лучше любого дрона. А если буром на нее попереть, то еще и отстрелит что-то и скажет: так и было. Я ожидал, что к нам явится матерая бабища с «Брайаном» наперевес — эдакий мужик в юбке, а тут вышла… морковка-морковкой, рыжая-бесстыжая. Тощая, вот как ты, Ривз. Только выше тебя почти на голову. Глаза — синие-синие, и бесенята в них озорные пляшут. Ну какая из нее стерва? Девчонка. Я сразу просек: наш человек. А когда она с умным видом заявила, что возьмет в свою команду, если орех с ее головы выстрелом из «Брайана» собью… Все. Понял, что сработаемся. И ведь ни в чем не ошибся. Я, наверное, всегда буду благодарить судьбу за то, что она меня с Агни свела. Мы с братом искали работу, а нашли дом, друзей и семью.

— Завидую, — тихо вздохнула я. — Я никогда не умела вот так, как вы, определять суть человека с первого взгляда. У меня месяцы уходят на то, чтобы понять, кто и что из себя представляет.

— А я тебя научу, — неожиданно подмигнул мне Стэнфорд. — Ты допускаешь ту же ошибку, что и все, пытаясь смотреть на людей с позиции логики и здравомыслия. Смотришь, во что он одет, как разговаривает, какие поступки совершает, пытаешься узнать, чем дышит, что думает, о чем мечтает…

— А вы, значит, не смотрите?

— Нет. Понимаешь, у каждого из нас есть свой энергетический код — аура, биополе, эманации… называй это как хочешь. Лучше всего характеризует человека окружающее его незримое энергополе, что несет о своем хозяине полную информацию. Надо только научиться ее улавливать. То впечатление о человеке, которое приходит сразу тебе на ум, как он только появился в поле твоего зрения и еще не успел раскрыть рта — самое верное. Поэтому мне наплевать, если о ком-то, кто мне понравился, говорят, что он сука редкая. Я привык о людях судить на основании собственных умозаключений, именно поэтому, Ривз, твое личное дело я не в сторону отложил, а к себе в стопку.

— Вам сказали, что я редкая сука? — упавшим голосом уточнила я.

— Ты для меня, Ривз — Масик. С первого взгляда. И не потому, что мелкая, а потому что слабая, хрупкая, уязвимая… Девчонка. Тебя защищать надо. А суки, Шарлотта, под пули из-за других не лезут. Они вообще шкурой своей не рискуют.

— Вы ведь в личном деле только фото мое видели. Откуда там энергетике взяться?

— Вот там она как раз и не затирается ничем посторонним: ни запахом, ни жестами, ни голосом.

— Вы что, из этих — ясновидящих?

— Да ну, глупость какая, — отмахнулся Стэнфорд. — Я же тебе объяснил, что доверяю свой интуиции. Просто слушаю сначала, что она мне скажет, а уже потом начинаю анализировать и включать логику. Ты вот помнишь свое самое первое впечатление, когда меня увидела? Каким оно было? Только не мысли свои вспоминай, а ощущения.

Я уставилась на босса, восстанавливая в своей памяти тот эпизод, когда впервые увидела Стэнли Стэнфорда, входящего в бар клуба, и вдруг поняла: несмотря на то, что он шокировал своими габаритами и поведением, неприязни и какого-то внутреннего диссонанса у меня действительно не вызывал. А вот когда я первый раз Кларка в отделе увидела, точно помню, что мне его улыбка не понравилась — кривой какой-то показалась.

Что-то царапнуло внутри. Неужели теория Стэнфорда действительно работает?

— Нормальные у меня были ощущения в отношении вас. Положительные.

— Во-от, — улыбнулся босс. — А сейчас какие? Ну, в смысле, я, по-твоему, хороший парень или плохой?

— Хороший, — вздохнула я.

— Черт, Ривз, тебе что, так сложно сказать: «Стэнли, да ты отличный парень»?

— По-моему, вы и без меня это знаете, — фыркнула я. — Кроме того, что вы большой Бро, отец и бог.

— Язва ты, Ривз, — надулся босс. — А мужчин обязательно нужно хоть иногда хвалить. Во-первых, это повышает их самооценку, во-вторых, толкает на совершение новых подвигов, а в-третьих, нам это просто приятно.

— Вы надежный напарник, прекрасный собеседник, хороший человек и невероятно внимательный мужчина, Стэнли Стэнфорд.

Если бы мне только кто мог сказать, что на меня нашло в этот момент? Зачем я все это сказала Просто Богу? Возможно, мне хотелось таким образом отблагодарить его за хороший вечер, за то, что заступился за меня перед Кларком и за то, что в сказанном мной не было ни слова неправды.

Босс удивленно умолк, поймав меня в капкан своего взгляда, и, когда заговорил, голос его прошелся низким вибрато по моей коже:

— Спасибо, Шарлотта. Это даже больше, чем я ожидал…

Неловкое молчание повисло между нами, захватывая в плен концентрированного оцепенения, пронизанного тихой музыкой, звучащей в зале. Надо бы было разорвать зрительный контакт, но с каждой секундой я все больше проваливалась в топкую глубину глаз Стэнфорда, понимая, что мне там спокойно и хорошо. Никогда и ни с кем такого не было.

— Потанцуй со мной, Шарлотта, — я изумленно вынырнула из сковавшего меня ступора, взглянула на чуть дрогнувшие в улыбке губы мужчины и нервно облизала пересохшие собственные.

— Нет, — мотнула головой я. — Я не умею и… Это уже слишком… Нет.

— Чего ты так испугалась? — мягко поинтересовался босс. — Не умеешь — научу. Здесь нас никто не видит. Я не помню, когда танцевал с девушкой в ресторане. Слушай. По-моему, вообще никогда не танцевал.

Зато я танцевала. С Винсом. Накануне командировки на Мобиус. Тихая музыка. Мягкий свет. А потом признание в любви и просьба выйти за него замуж…

Все так красиво начиналось и так отвратительно закончилось.

Он пришел в больницу ко мне лишь раз — в тот день, когда меня туда привезли в бессознательном состоянии. Об этом я узнала позже от Илвара. Мой жених прождал под операционной восемь часов, а когда закончившие меня штопать врачи вышли в коридор и заявили, что я на всю жизнь останусь инвалидом, прикованным к постели, ушел и больше не вернулся.

С тех пор танцы с мужчиной в ресторане для меня дурной знак. Хотя, наверное, это скорее неприятные воспоминания, вытягивать которые из своей памяти мне просто не хочется.

— Простите, кэп, но если вы наелись и вам просто скучно, то я, пожалуй, пойду.

— Эй, Ривз, ты что, обиделась? — Стэнфорд вскочил с места, пытаясь меня остановить. — Извини, если я что-то не так сказал.

— Все нормально. Поздно уже. Я просто устала. И спать хочу.

— Я провожу тебя до дома, — немного расстроено заявил Стэнфорд, бросая на стол стопку кредитов, явно покрывающих стоимость нашего ужина раза в два. — Я сюда на флайкорте прилетел.

— Не надо. Я таксофлайер вызову, — перспектива показывать мужчине место, где я живу, не радовала. Слишком быстро Стэнфорд проникал в мое личное пространство, куда никогда не было входа посторонним.

Но разве это волновало Просто Бога?

— Не обсуждается, — резко возразил он, всем своим видом давая понять, что не отстанет.

Господи, этот мужчина просто непробиваем. Ну и бог с ним. Пусть везет. В дом все равно приглашать не буду.

Мы вышли из центра уже в сгустившейся темноте, и пока шли до стоянки летательных аппаратов, неловко молчали, кажется, потеряв тот непринужденный настрой беседы, что возник между нами в ресторане.

Компьютер флайкорта, зафиксировав мой голосовой посыл с адресом, мгновенно внес его координаты в навигатор. А когда Стэнфорд поднял аппарат вверх, я отвернулась, разглядывая через боковое стекло красоту проплывающей под нами ночной Юккары, подсвеченную разноцветными огнями реклам.

Хорошо, что флайкорты летают намного быстрее флайеров, и дорога к дому заняла не более пяти минут даже при том, что Стэнфорд выбрал среднюю скорость. Я бы не выдержала находиться с ним в замкнутом пространстве дольше. Мне почему-то стало казаться, что градус напряжения между нами начинает увеличиваться, еще немного — и произойдет что-то из рук вон выходящее.

— А ничего так у тебя райончик, — нарушил молчание Стэнфорд, опуская аппарат на площадку возле дома и оглядываясь по сторонам. — Тихо и спокойно. Давно здесь живешь?

— Давно, — радуясь отвлеченности темы, сообщила я, живо выбираясь из флайкорта. — Спасибо, что подвез. Ну, я пойду. До завтра.

— Эй, — возмущенно воскликнул мужчина, быстро покидая аппарат и огибая его корпус, чтобы преградить мне путь. — Ты что, так просто возьмешь и слиняешь? Кто мне заливал, что он специалист по прощаниям? А обнять?

Вряд ли в темноте Просто Бог мог видеть проступившую на моем лице краску, но мне кажется, она там была, потому что к щекам мгновенно прилил жар от мысли о возможности обнять и поцеловать этого мужчину на прощанье. Совершенно неожиданное состояние мгновенного паралича внезапно сковало мышцы, лишая меня привычного красноречия и…

Стэнфорд, приблизившись ко мне вплотную, вдруг раскинул в стороны руки и завернул в тепло своего большого тела, лишая возможности думать и дышать. Острый импульс возбуждения прострелил меня от пяток до макушки, и от желания повиснуть у мужчины на шее, вжимаясь в его губы жадным поцелуем, мою спину пробил мелкий озноб.

— Спасибо за прекрасный ужин и вечер, Шарлотта, — приглушенно выдохнул мне в макушку Стэнфорд. — Спасибо за доверие и за то, что сегодня, закрыв собой, стала мне другом и напарником. Я этого никогда не забуду.

Он отпрянул от меня так же внезапно, как и обнял, оставив завороженно смотреть на него с пугающим пониманием того, что я хочу укутаться в его запах и энергетику обратно. Никогда в жизни я еще не чувствовала себя рядом с кем-то такой потерянной и одинокой, жаждущей чужого тепла как чего-то необходимого мне, словно воздух.

И пока Стэнфорд садился во флайкорт, я, провожая его взглядом, закусывала губу, еле сдерживаясь, чтобы не крикнуть ему: «Не улетай. Пожалуйста…»

Ржавые патроны… Я ведь не маленькая и понимаю, что происходит.

Непробиваемая Шарлотта Ривз влюбилась…

Впервые в жизни вот так — до невыносимой боли в сердце от осознания страшной правды, что не подхожу этому мужчине.

Я не та, кого заслуживает этот удивительный человек. Мне ведь совершенно нечего дать ему, кроме кучи проблем и обещания того, что буду любить его до последнего вздоха.

Проблесковые маячки флайкорта таяли в темном небе вместе с моей внезапной блажью — помечтать о невозможном.

Добро пожаловать в реальный мир, Шарлотта. Не стоит витать в облаках. Тебе ли не знать, как больно оттуда падать…

ГЛАВА 14

Непривычная безмолвная тишина в стрэйнджере сегодня действовала Стэну на нервы, и предстоящий выходной виделся скорее обузой, чем благодатью. Так чудесно начавшийся вечер закончился, как прерванный на середине фильм, оставив ощущение незавершенности и разочарования. И все из-за того мудилы, которому надо бы было не по роже съездить, а язык вокруг горла вместо галстука завязать.

Полезь Стэн после услышанного сегодня к Шарлотте с поцелуями, вышло бы, что грязь, которой ее облили, имеет под собой почву.

Ерунда. Больной бред. И было отвратительно тошно на душе из-за того, что кто-то способен думать о единственной девушке из его экипажа точно так же. Лакс, надо было больше женщин в команду брать, тогда и разговоров подобных не было бы.

А может, он сам виноват в подобных инсинуациях? Ведь его интерес к Шарлотте как-то неожиданно вышел за рамки чисто профессионального. Стэн и сам не заметил, как стал уделять Ривз значительно больше своего внимания, чем остальным членам команды, непроизвольно выискивая ее взглядом, цепляя словом и стараясь находиться к ней поближе. Можно бы было списать все это на стремление опекать и защищать ее, как младшую сестренку, если бы не сегодняшний вечер, когда она явилась в ресторан вся такая ладненькая, женственная и чопорно-аккуратненькая, как его училка по математике — первая любовь Стэна. И брюки эти укороченные, будь они неладны, Ривз надела словно специально, чтобы его подразнить. Никто не знал, что женские щиколотки были личным фетишем Гвоздя, и обязательно, чтобы их можно было обхватить большим и указательным пальцем.

Ну да, кто-то млеет от пышной женской груди, кто-то от длинных и густых волос, а Стэнли Стэнфорду нравились щиколотки прекрасной половины Вселенной, и пуля в лоб тому, кто станет считать его за это извращенцем.

Ноги Шарлотты мало привлекали внимание Гвоздя, пока были обуты в высокие форменные ботинки. Но стоило девушке одеться как женщине… Лакс, да он чуть глаза не сломал, пялясь на ее ножки, выглядывающие из узких штанин, представляя, как обхватывает их оголившиеся места руками. У нее и ступни были такими маленькими, что, наверное, спокойно уместились бы в его ладонях. И вся она рядом с ним была такая тоненькая, хрупкая, уязвимая — прямая противоположность ему самому.

Странно, но это различие Стэну не просто нравилось — в какой-то степени оно притягивало к Ривз, словно магнитом. Последнее было необъяснимым даже для самого Стэна. Ведь если на взрывной и раскрепощенной Шо его клинило по вполне понятным причинам, то что же его цепляло в скрытной и зажатой Шарлотте — оставалось загадкой.

Впервые в жизни Стэнли Стэнфорд испытывал такие двоякие чувства, разрываясь между нежной симпатией к одной женщине и какой-то безрассудной страстью к другой.

Чуть приоткрывшаяся завеса тайны прошлого Ривз теперь не давала Стэну покоя. Ясно же, что девчонку сделали козлом отпущения — бросили под колеса системы и безжалостно проехались сверху. Именно этот факт возмущал Стэнфорда больше всего: сильные и здоровые мужики затоптали слабую женщину. Неужели это то, чем должен гордиться настоящий мужчина? Масик хоть и хорохорилась и говорила, что это все в прошлом, но Стэн видел и понимал, что она лукавит. Такая несправедливость не забывается, она занозой сидит в сердце и напоминает о себе тупой ноющей болью. Лакс, сколько мужиков сломалось из-за подобной подлости, ложных обвинений и чужих интриг, а девчонка выстояла и держится. Это вызывало уважение, и природное упрямство Стэна требовало восстановить справедливость. А поскольку Ривз ясно дала понять, что ее нынешний начальник в курсе проблемы, то начать свое расследование Гвоздь собирался именно с него.

Найти в сети имена всех начальников департаментов и отделов СМК было нетрудно. Шеф Шарлотты — Люк Мэйсон — красовался на главной странице сайта и в целом произвел на Стэна впечатление положительное. Стэнфорд долго разглядывал его длинное лицо, глубоко посаженные миндалевидные глаза, выдающийся нос и вертикальные морщины на лбу, так и не подловив себя на каком-либо внутреннем противоречии. Мужчина скорее хотел выглядеть суровым и брутальным, чем таковым на самом деле являлся.

Убедиться в этом Стэн смог уже на следующее утро, когда заявился в центральное бюро расследований Юккары и попросил о встрече с начальником оперативного отдела, вежливо представившись дежурившему на входе офицеру полковником Стэнли Стэнфордом.

Люк Мэйсон появился через пять минут. Стэн зуб был готов отдать, что мужчина шел к нему так быстро, как только мог. И хоть Начальник Шарлотты пытался казаться спокойным и невозмутимым, его с потрохами выдавала то и дело подергивающаяся жилка на виске и хмурящийся лоб.

— Добрый день, полковник, — шеф оперативного отдела протянул Стэну сухощавую жилистую руку, удивив неожиданно крепким рукопожатием. — Большая честь познакомиться с вами лично. Вам удобнее будет пройти в мой кабинет или хотите выйти и прогуляться?

— Погода сегодня чудесная, — радушно улыбнулся Стэн, оглядываясь на городской пейзаж, залитый ярким теплым светом, что хорошо просматривался через прозрачные двери входа в бюро. — Я тут по дороге небольшое уличное кафе видел… Можно выпить по чашечке кофе и поговорить. Я не отниму у вас много времени.

Мэйсон согласно кивнул, отметился на проходной, а когда здание конторы осталось далеко позади, мужчина вдруг нервно вскинул голову и, несколько обескуражив Стэна, гавкнул, словно цепной пес:

— Что? Что эта паразитка уже натворила?

— Вы это о какой паразитке спрашиваете? — наиграно-недоуменно повел бровью Стэн.

— А есть варианты? Она во всей Вселенной одна такая. Маленькая заноза в моей заднице. Это я о Ривз. Ну, давайте, не томите. Чем она уже успела отличиться? Вот вернется в отдел, я ей задам…

— Тэйдор Ривз вчера во время операции закрыла меня собой от пули, — театрально нагнетая прискорбным голосом обстановку, провещал Стэн, и Люк Мэйсон, изменившись в лице, гулко сглотнул:

— Что с Шарлоттой? Где она? Она в больнице?

— Думаю, что в данный момент Шарлотта Ривз находится у себя дома и отсыпается. Нам в связи с успешно проведенной операцией дали выходной.

Начальник оперативного отдела с явным облегчением шумно выдохнул, а потом гавкнул громче прежнего, заставив Стэна вздрогнуть:

— Вы издеваетесь? Если Лотта ничего порочащего честь офицера не сделала, какого черта вам от нее надо?

От такого наезда Гвоздь даже опешил.

Что там Ривз о своем начальнике говорила? Винторез? Да ему самое точное название — питбуль. Того и гляди, в ногу зубами вцепится или, гавкая, слюной забрызгает. Лакс, нервный какой-то. А на первый взгляд выглядел таким адекватным…

— То, что мне нужно узнать о Шарлотте, она мне сама никогда не скажет, поэтому я рассчитывал на вашу помощь. Это касается прошлого тэйдора Ривз.

«Питбуль» резко сдулся и в его льдисто-серых глазах промелькнула тревога.

— А что не так с ее прошлым?

— Это вы мне скажите, — улыбнулся Стэн. — Почему вы хотели, чтобы я не знал о том, что она — бывший ликвидатор?

Мэйсон поджал губы, откровенно не радуясь осведомленности Стэна.

— Как вы узнали? — вздохнул мужчина и, раздраженно махнув рукой, сам и продолжил: — Глупый вопрос. Извините. Стрелок стрелка… Так у вас, кажется, говорят?

— Так что за тайна? — настойчиво надавил на Мэйсона Стэн. — В рамках программы я все равно никому не стал бы разглашать подобную информацию. А если учесть специфику работы ликвидаторов, то это был бы жирный плюс в личном деле Ривз.

— Я опасался, что если эта информация будет фигурировать в ее личном деле, то оно просто не попадет к вам в руки, — мрачно признался Люк.

Стэн заинтересованно взглянул на мужчину, немного начиная разбираться в ситуации.

— А вы, значит, хотели, чтобы я ее заметил и взял в команду? Почему?

— Потому что эта дыра — не то место, которого заслуживает Шарлотта. Я надеялся, что ее возьмут после окончания программы капитаном на один из стрэйнджеров. Она хорошая девочка. Возможно, слишком принципиальная и упрямая, но она прекрасный офицер. Профессионал с большой буквы. И даже если ее методы ведения операций не всегда мне нравятся, она никогда не рискует неоправданно. Собой разве что…

— Вас ведь просил за нее полковник Шерон, — вскользь обронил Стэн. — Хотел, чтобы вы за ней присматривали?

— Нет, — едко улыбнулся Люк, глядя на Стэна с некой долей превосходства. — Хотел, чтобы у нее была работа, потому что был негласный приказ оттуда, — мужчина выразительно закатил к небу глаза, — не брать Шарлотту ни в одно из силовых подразделений. Ее собирались тихо списать, как старую рухлядь, и отправить на пенсию по состоянию здоровья.

— А вам, значит, на негласные приказы оттуда, — Стэн не менее выразительно поднял взгляд вверх, — наплевать?

Люк пренебрежительно передернул плечами и фыркнул:

— А у меня брат жены в штабе КОГ при президенте Кастеле служит. Мне, знаете ли, опасаются негласные приказы оттуда передавать.

— И вы с такими связями не попытались выяснить у шурина, что произошло с Шарлоттой? — не выдержал Стэн.

— Пытался, — зло рявкнул Мэйсон. — Но мне ясно дали понять, чтобы я не лез в это дело.

— Вот, значит, как, — Стэн задумчиво потер подбородок и, остановившись у входа в кафе, вежливо пропустил Люка Мэйсона вперед.

Выбрав столик в самом углу, подальше от любопытных глаз, мужчины сделали заказ и, дождавшись кофе, Стэн продолжил беседу:

— Полковник Шерон вам не рассказывал какие-либо подробности той операции? Хоть что-нибудь? Место проведения, имена участников, названия объектов?

Мэйсон отпил кофе и криво усмехнулся:

— Операции такого уровня находятся под грифом секретности, а Шерон — действующий начальник группы ликвидаторов. С чего бы это ему рассказывать мне военные тайны? И зачем вам вообще понадобилось ворошить это дело? Что вам нужно от Шарлотты?

— Если я вам скажу, что хочу восстановить справедливость, вы мне поверите? — посмотрел на него в упор Стэн.

— Нет, — спокойно уронил Люк. — С чего это вы радеете за рядового тэйдора, которого всего месяц знаете?

— Ну, не совсем-то тэйдор и рядовой… — насмешливо возразил Стэн. — И что, если этот тэйдор мне нравится?

Вытянутое лицо Люка удлинилось еще сильнее. Чуть отклонившись в сторону, мужчина окинул Стэна придирчивым взглядом от носков ботинок до макушки, и после минутного молчания спросил:

— Вы это серьезно?

— А похоже, что я шучу?

— Вы на себя давно в зеркало смотрели? — поинтересовался Мэйсон.

— Каждый день смотрю, — удивленно приподнял бровь Стэн.

— Вы огромный, — словно это было преступлением, вынес свой обвинительный вердикт Люк. — Вы не подходите Шарлотте.

Такой наглости от начальника Ривз Стэн не ожидал. Чего это он ей не подходит? Подумаешь — немного негабаритен. Это что, изъян?

— Это вообще не вам решать — подхожу или не подхожу, — возмутился Гвоздь. — Тоже мне, дефект нашли — огромный. А вы худой и плюетесь, когда орете, но это не помешало вашей жене за вас замуж выйти.

Теперь от нахрапа Стэна обалдел Мэйсон. Мужчина покрылся пунцовыми пятнами и дернул ворот рубашки, словно тот мешал ему дышать.

— Извините. Был некорректен, — просипел он.

— И вы простите, я тоже погорячился, — буркнул в ответ Стэн, чуть помолчал и сердито добавил: — И вообще, какое это имеет отношение к Шарлотте? Неужели вы не видите, что она замкнутая, нелюдимая, никому не доверяет, и причина такого поведения кроется в ее прошлом. Вот вы говорите, что она хорошая девочка. А вам не приходило в голову, что если вернуть этой хорошей девочке ее звание и доброе имя, возможно, и жизнь у нее по-другому сложилась бы?

Мэйсон тяжело вздохнул, потупив взгляд, а затем вытащил из подставки зубочистку. Опустив ее в свою чашку с кофе, он написал тонким кончиком по белой молочной пене букву «М», следом за ней «О», потом «Б», а когда дописал последнюю, Стэн еле слышно уточнил:

— Мобиус? Это же в SаgDEG.

Люк утвердительно кивнул:

— Совершенно верно. Это ваша родная галактика.

— Что-то еще можете сказать? — напрягся Стэн.

— Призрак, — уронил Люк. — Пять лет назад.

Удовлетворенно кивнув, Гвоздь поднялся с места, протянув Мэйсону руку:

— Спасибо. Я понял.

— Только не навредите Шарлотте, — ворчливо отозвался тот.

— Я буду осторожен. Обещаю, — прощаясь, шепнул ему Стэн, и когда вышел из кафе, поймал себя на мысли, что улыбается. Все-таки он не ошибся в Винторезе.

Дойдя до конца квартала, Гвоздь собрался было перейти на другую сторону к парковке флайкортов, как вдруг замер от неприятного покалывания в затылке и гадкого ощущения, что кто-то сейчас сверлит его внимательным взглядом.

Стэнли Стэнфорд параноиком не был и точно знал, что в этот момент кто-то наблюдает за ним — осторожно, незаметно, издалека. И этот кто-то точно не Люк Мэйсон.

Пытаться обнаружить, откуда за ним сейчас ведут слежку, было просто бесполезно, да и дать понять преследователям, что он все понял — тоже не вариант.

Стэн спокойно достал из-за пояса флэтпад и, загрузив в него навигационную карту квартала, запросил схемы всех переходов и транспортных развязок в этом районе.

Обнаружив, что в соседнем торговом центре есть подземная парковка, а из нее — переход в соседнее здание, он медленно двинулся вперед, а когда вошел в гипермаркет, то юркнул в разношерстную толпу с прытью, коей от себя и сам не ожидал. Затерявшись между снующими туда-сюда людьми, Стэн прошмыгнул через сквозной магазин в противоположное крыло здания, оттуда быстро спустился в подземку, и через десять минут мчался на поезде к центру города, откуда планировал улететь в космопорт, заказав таксофлайер.

По дороге Стэн напряженно раздумывал о причинах установленной за ним слежки и о том, кому это было нужно. Штаб СМК из списков подозреваемых Гвоздь исключать тоже не стал. Причины у высшего руководства межгалактического контроля могли быть совершенно разные: от сохранения его безопасности (все-таки случись что со Стэном, реакция Сал может стать очень непредсказуемой) до банального наблюдения за ним из опасений разглашения каких-либо тайн. Доверять благодетелю, конечно, надо, но и проверять его время от времени тоже не помешало бы. Это Стэн понимал и принимал.

Версию, что происходящее как-то связано с прошлым Ривз, мужчина отмел сразу. Следить за ним, очевидно, стали сразу по прилету, а раскручивать дело Шарлотты Стэн начал только сейчас.

Больше Стэнфорда волновала вероятность, что наблюдение за ним ведут из-за разработок новых моделей стрэйнджеров. Боевые «Торны» стремительно потеснили на межгалактическом рынке рейдеры аналогичного класса, и группа безопасности «Спаркс Гэлакси» уже несколько раз предотвращала утечку информации, выявляя работников компании, согласившихся продать ее секреты за огромные деньги. Стэн никаких секретов не выдал бы даже под угрозой смерти, но он был слабостью Сал, и захвати его кто-то с целью выкупа, она отдала бы все что угодно, лишь бы спасти друга. Именно для того, чтобы избежать подобных ситуаций, все бывшие члены команды капитана Паркер вживили себе отслеживающие чипы-маячки, подающие сигнал в любую сеть, и по-прежнему в каблуки носимой ими обуви были вмонтированы капсулы-нанопередатчики.

Как бы ни проблематично было взять Стэна без боя и сопротивления, вероятность однажды застать его врасплох все же существовала, и именно для этого нужна была слежка, позволяющая изучить маршруты, привычки и слабые места объекта захвата. Осознавая всю опасность ситуации, Стэн пожалел, что повел вчера Шарлотту в ресторан. Если его с ней видели, то у девушки могут быть проблемы.

От самой этой мысли у Гвоздя замутило в желудке. Пальцы по какому-то наитию сами набрали номер Ривз на флэтпаде, и когда в динамике прозвучал ее мягкий, немного удивленный голос, Стэн облегченно выдохнул:

— Привет. Ты где сейчас?

В устройстве повисла недолгая тишина, а затем звуковая мембрана флэтпада задребезжала, передавая волнение девушки:

— Кэп, что-то случилось? Надо срочно вернуться на стрэйнджер?

— Ты дома? — отвечая вопросом на ее вопрос, спросил Стэн.

— Я у родителей. Так мне вернуться? У нас срочный вызов?

— Нет. Я просто хотел точно знать, где ты сейчас находишься.

— Это… — возмущенно прошипела Ривз. — Это уже наглость.

— Э-э. Подожди, — обеспокоился Стэн. — Связь не разрывай. Ты от родителей сразу в космопорт собираешься или домой планируешь заехать?

— В космопорт.

— Одна?

— Слушайте, кэп, по какому праву вы меня допрашиваете?

— Ривз, ты можешь хоть раз нормально ответить? Считай, это приказ. Так одна или нет?

— Нет, меня Джонс отвезет.

— Хорошо. В семь чтобы оба были на корабле.

Гвоздь выключил аппарат и невесело нахмурился. Интересно, что Пол Джонс делал у родителей Ривз, и почему оттуда эта парочка собиралась в космопорт вместе? Кажется, в прошлый раз Стэн тоже видел, как они прилетели на одном флайкорте. Это то, о чем он думает?

В его размышления вклинился голос автоинформатора, объявляющего следующую станцию, и Стэн мгновенно сообразил, что прямо возле нее находится музей Боба Брайана, куда он собирался сегодня зайти, чтобы задать пару возникших вопросов оставившему ему свои координаты экскурсоводу.

Выйдя на поверхность, Стэнфорд немного пропетлял по кварталу, проверяя, нет ли за ним хвоста, и только после этого вошел в музей, сразу попросив девушку-администратора позвать к нему Чета Каменски.

Улыбка радушной работницы музея мгновенно померкла, и она как-то странно посмотрела на распыляющего на нее свое обаяние Стэна.

— А вы к нему по какому вопросу? — поинтересовалась она.

— По личному, — не растерялся Стэн. — Мне штаб СМК организовал экскурсию по музею, а Чет был так любезен, что согласился проконсультировать меня еще по кое-каким возникшим вопросам. Так я могу с ним встретиться или он сегодня не работает?

— Дело в том, что… — девушка запнулась, и голос ее дрогнул. — Чет Каменски умер на прошлой неделе.

— То есть как умер? — опешил Стэн. — Как на прошлой неделе? Я три дня назад с ним разговаривал здесь, в музее.

— Эм… — девушка хлопнула глазами и растерянно проговорила: — Два дня назад его тело нашли в собственном доме. Говорят, что он умер от сердечного приступа.

Простояв в тягостном молчании у стойки пару минут, Стэн тряхнул головой, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Скажите, а Чет раньше страдал сердечным недугом? Мне он показался вполне здоровым и цветущим мужчиной.

— Я не знаю таких подробностей о наших работниках. Извините, — пожала плечами девушка, и Стэн, удрученно кивнув, пошагал к выходу.

— Простите, мистер, — настиг его на полпути оклик девушки. — Давайте я позову какого-нибудь другого работника музея. Может, он сможет вас проконсультировать?

— Нет, не стоит. Это сущие пустяки, — обронил Стэн, покидая здание.

От всей этой истории как-то дурно пахло, и инстинкт Стэнли Стэнфорда подавал красный сигнал тревоги. Как бы ни хотелось мужчине не беспокоить друзей, но, похоже, что без их помощи в происходящем было не разобраться.

Без колебаний набрав номер Агни, Стэн дождался ответа и улыбнулся, услышав родной голос подруги и ее счастливое: «Привет.»

— Привет, Морковка, ты занята? Можешь говорить?

— У меня совещание, но для тебя пару минут найду. Что случилось?

— Информация кое-какая по Бобу Брайану нужна. Можешь отфильтровать для меня во всех публичных источниках совпадения, связывающие его имя с датой тридцатое ноль восьмое.

— Ты что-то обнаружил? — понизила голос Сал.

— Не по флэтпаду. Вечером выйдем на связь — расскажу. И еще мне нужна программа-невидимка, ну, помнишь, вы с Хоком говорили, что можно такую загрузить во флэтпад и отслеживать с ее помощью местонахождение человека.

— Хм… Все интереснее, — проворчала Сал и, за секунду до того как отключиться, заявила: — Сделаю. Вечером пришлю.

Выдохнув, словно сбросил с плеч оттягивающий их груз, Стэн вызвал таксофлайер, и если бы кто-то мог заглянуть в его мысли, пока он летел в космопорт, то наверняка был бы сильно удивлен. Честный и правильный Стэнли Стэнфорд без всякого зазрения совести напряженно размышлял над тем, как, пользуясь своим служебным положением, установить на флэтпад Ривз следилку. Конечно, узнай об этом сама Шарлотта — пожалуй, она взбеленилась бы. Но выбирая между ее гневом и безопасностью, в приоритете у Стэна однозначно было второе.

***

Вечера Стэн еле дождался, при этом даже не соизволив выйти из своей рубки, чтобы встретить возвращающуюся на стрэйнджер команду. Задраив двери и включив абсолютную звуковую изоляцию, Гвоздь нетерпеливо ожидал сигнала зуммера, чуть не выпалив возникшей на экране головизора Сал облегченное: «Ну, наконец-то.»

— Ох, и напряг ты меня, — фыркнула Агни, изображая на лице деланое недовольство. — Ты хоть представляешь себе, сколько миллиардов совпадений в межгалактической сети по обозначенным тобой запросам?

— Морковка, не клей мне мозг герлитом. Если бы я не знал, что у вас с Хоком для таких задач специальные проги есть, то не просил бы.

— Гвоздь, да ты никак прошаренным юзером становишься. Я прямо млею…

— Кончай прикалываться, — кисло скривился Стэн. — Давай по существу. Нашла что-то интересное?

— Я даже не знаю, будет ли тебе это интересно, — рассмеялась Агни. — Но единственное мелькнувшее совпадение, связавшее имя Боба Брайана с названной тобой датой, я нашла в новостной колонке тридцатилетней давности, и свидетельствует оно о том, что твой драгоценный Боб явно хорошо провел вечер накануне.

— Не понял.

— Видишь ли, утром тридцатого числа Боб попал в центральный планетарный госпиталь с пищевым отравлением.

— Ты шутишь? — уставился на бессовестно хохочущую подругу Стэн. — И это все? Неужели ничего больше нет? А как же встречи, визиты, мероприятия…

— Ты не поверишь. Ничего, кроме того, что я тебе сказала. И, похоже, что с тех пор тридцатого числа восьмого месяца Боб Брайан опасался куда-то ходить и с кем-то пить. Видать, знатно в тот день мужика плющило.

Стэн шумно выдохнул и сник. Он рассчитывал, что Морковка нароет намного больше информации. Хотя бы вариантов десять, из которых можно бы было состряпать хоть какую-то версию.

— А что насчет следилки? — поинтересовался он.

— Я тебе на почту скинула файл. Скачай его на носитель, не распаковывая. Когда вставишь карту во флэтпад, нажми на раскладке клавиатуры слэш и пробел. Отсчитай десять секунд и вынимай носитель. Передержишь хоть секунду — прога станет видимой.

— Понял, — кивнул Стэн. — Спасибо. Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, я же тебе говорила, что прекрасно. Мне начинает нравиться особенность проктэррианских женщин не чувствовать токсикоза рядом с мужем. К тому же Райдэк сегодня весь день нянчился с Вэйном, и у меня было время заняться делами Спаркс. Эмбер и Свэн тебе привет передавали. Скучают.

— Я тоже по всем вам скучаю.

— Ты уж прости, что по моей вине на полгода попал в аренду СМК.

— Да брось, — отмахнулся Стэн. — Начнем с того, что я здесь из-за Хока. А уж с этой наглой белобрысой морды я спрошу по всем пунктам, когда он вернется с курорта. Как он там, кстати?

— Присылал фото, — улыбнулась Сал. — Знаешь, я его таким счастливым еще никогда не видела.

Стэн улыбнулся Агни в ответ, разделяя ее радость по этому поводу.

— Это хорошо. Я спокоен, когда вижу тебя такой умиротворенной и знаю, что у всех все в порядке.

— О, Стэн… — Агни вытянула руку, словно хотела ласково дотронуться до щеки друга сквозь сотни разделяющих их парсеков и экран. — Ты всегда был, есть и будешь сердцем нашей команды — заботливым папочкой. Я так к этому привыкла, что мне начинает не хватать твоей неустанной опеки.

— Да? А как же Райдэк? — лукаво прищурился Стэн.

— Он не опекает меня так открыто, как ты, а всегда незаметно и исподтишка.

— Может, это потому, что если бы он опекал тебя так, как я, ты бы ему мозг на носилках вынесла?

Агни рассмеялась и нехотя призналась:

— Может, и не на носилках, но точно вынесла бы. Ладно, ты извини меня, но я Торну обещала, что не буду задерживаться на работе. Я еще полчаса назад должна была домой вылететь.

— Понял. Беги, пока твой командор за тобой с охраной не примчался, — Стэн выключил канал связи и, скачав с почты присланную Морковкой программу, позвал Элис:

— Тэйдор Ривз уже вернулась на корабль? — уточнил он.

— Да, капитан Стэнфорд. Весь экипаж уже в сборе.

— А где сейчас находится Шарлотта Ривз?

— Она у себя в каюте, капитан. Мне позвать ее к вам?

— Не надо.

Стэн потер подбородок, мучительно соображая, как выманить у вечно уединяющейся девушки флэтпад.

— Элис, дай мне знать, когда тэйдор Ривз отправится в душ.

Компьютер стрэйнджера несколько секунд молчал, а затем выдал нечто совершенно возмутительное:

— Простите, капитан, вы что, хотите к ней там присоединиться?

— Элис, ты охренела? — вырвалось от неожиданности у Стэна. — Что за вопросы? И вообще, чего я хочу от Ривз — тебя совершенно не касается.

— Верно, капитан, но смею напомнить, что сексуальные домогательства запрещены уставом и караются по закону.

— Такое впечатление, что тебя не Хок создавал, а Торн, — злобно буркнул Стэн. — Не собираюсь я никого домогаться. Успокоилась?

— Я рада, что ваша личная симпатия к тэйдору Ривз не вредит вашему рассудку и репутация капитана не пострадает. Моя задача заключается лишь в том, чтобы упредить и предупредить конфликт на корабле, — менторским тоном заметила Элис.

— Какая еще личная симпатия? — оторопело переспросил ее Гвоздь. — Тебя, часом, вирусом не заразили?

— Отрицание очевидного, капитан Стэнфорд, обычно приводит к депрессивной фазе психологического расстройства, а кроме того является защитным механизмом, позволяющим человеку не чувствовать ответственность за собственные скрытые чувства, желания, мотивы и так далее. С того момента, как тэйдор Ривз заступила на борт корабля, вы обратились к ней по делу одна тысяча сто двадцать пять раз; без какой-либо причины — восемьсот тридцать четыре раза; двести семь раз спросили о ее местонахождении у меня; девяносто два раза у членов команды…

— И что тут такого? — резко прервал Стэн излагаемую компьютером обличающую статистику. — Все в рамках обучающего процесса. Можно подумать, я с другими членами экипажа меньше общаюсь.

— В два раза, если быть точной, — заметила Элис. — Могу привести конкретные цифры, а еще назвать, сколько раз вы без уважительного повода прикасались к тэйдору Ривз, и сколько раз на нее смотрели, зная, что она это не видит…

— Не надо, — рявкнул Стэн. — Элис, а я не понял. Ты что, за мной следишь?

— Элис следит за всеми. А за вами, капитан Стэнфорд, особенно и в первую очередь. Это моя обязанность: следить, анализировать, структурировать данные и выдавать капитану корабля конечный результат. Элис волнуется за ваше душевное состояние. Ваш пульс учащается, когда вы говорите о тэйдоре Ривз, поэтому на основании наблюдений и собранной мною информации я сделала вывод, что девушка вызывает у вас личную симпатию, никак не связанную с профессиональным интересом.

— Замечательно, — Стэн в замешательстве развел руками: — То есть я еще и сам не понял, что со мной происходит, а ты уже все подсчитала?

— Элис — совершенство. Элис — сверхмощный многоядерный биокомпьютер нового поколения. Моей памяти достаточно, чтобы хранить объем информации в миллион терабайт и производить десять квинтиллиардов аналитических операций в секунду.

— Чувствую себя рядом с тобой каким-то неполноценным.

— Забейте, кэп. Элис всегда рада вам помочь.

Стэн присел на подлокотник своего капитанского кресла и громко фыркнул:

— Помощница… Мать твою Морковь и отца Хока тоже… Слушай, помощница, а ты можешь найти мне в сети Юккары всю информацию, какая там есть, как-то связывающую имя Шо и дату тридцатое ноль восьмое?

— Безусловно, капитан, — важно отозвалась Элис. — Вам нужны абсолютно все совпадения или добавите немного конкретики: год, фамилию?

— Если найденная информация будет тридцатилетней давности, то считай, это то, что мне нужно, — пояснил Стэн.

Элис умолкла минуты на три, по истечении которых чеканно выдала:

— Интересующая вас информация, капитан Стэнфорд, найдена.

От неожиданности Стэн чуть не свалился с кресла, а после вопрошающе замер:

— И-и?

— Есть регистрация в реестре центрального планетарного госпиталя Юккары некой Шо Ламберт, появившейся на свет в восемь часов пятнадцать минут утра обозначенного вами дня ровно тридцать лет назад.

— Шо Ламберт… — с лихорадочным нетерпением проговорил Стэн. — Шо Ламберт… Хочу знать о ней все.

— Боюсь вас огорчить, капитан, но это единственное упоминание о Шо Ламберт, которое я нашла, — озадачила Стэна Элис.

— А кто записан в графе ее родителей?

— В больничном реестре госпиталя записано только то, что роженица Амели Ламберт прибыла в перинатальный центр в шесть тридцать утра тридцатого ноль восьмого, а в восемь часов двадцать восемь минут того же дня родила девочку весом два килограмма восемьсот граммов и ростом пятьдесят сантиметров. Имя отца нигде не указано.

— А ты можешь посмотреть в том же реестре, в котором часу в этот же госпиталь привезли Боба Брайана? — хмелея от возможной разгадки тайны Шо, затаил дыхание Гвоздь.

— Пациент Боб Брайан был доставлен в госпиталь в шесть тридцать утра, — спустя полминуты выдала Элис, и Стэн, возбужденно растерев лицо руками, просипел:

— Твою мать… Звездец. Кем же она приходится Бобу? Неужели дочерью? Ну да. Возможно. Тогда это все объясняет. Так вот откуда у Шо единственный во Вселенной «Брайан» с гравировкой Боба. Элис, ты гениальна. Если бы я знал, что ты можешь ломать любые базы, я бы Агни вообще не трогал.

— Я не ломала никаких баз, — обиженно возразила Элис. — Собранная мною информация находится в открытом доступе.

— А взломать любую базу, если понадобится, сможешь? — тут же воодушевился Стэн.

— Элис не запрограммирована на совершение каких-либо противоправных действий. Элис может войти в любую закрытую базу только с электронного разрешения центрального контролирующего органа, заверенного цифровой подписью его начальства, — занудно провещал компьютер, мгновенно нивелировав весь радостный энтузиазм мужчины.

— Ладно, — удрученно буркнул он. — Тогда найди мне по этой Амели Ламберт всю имеющуюся в сети информацию: возраст, фото, место проживания, где работает, с кем общается.

— В сети найден один миллион восемьсот шестьдесят пять тысяч сто сорок два совпадения по заданному вами запросу.

— Сколько? — опешил Стэн.

— Ровно столько найдено упоминаний имени Амели Ламберт. Это очень распространенное имя.

— А возраст какой у всех этих Амели Ламберт? — мрачно уточнил Стэн, уже предчувствуя, что не услышит ничего обнадеживающего.

— Возраст разный, — подтвердила его худшие опасения Элис. — От двух лет до ста десяти, это если не брать в счет некрологи всех умерших Амели Ламберт.

— А разве у найденной тобой в реестре больницы Амели нет даты рождения?

— Вероятно, есть, но этой информации не обнаружено в публичном доступе. Возможно, она находится в архивах внутренней базы госпиталя, — доложила Элис.

Стэн поднялся с кресла и нервно прошелся по рубке, напряженно размышляя над полученными данными. С одной стороны, зацепка была мощнейшая, а с другой — очень размытая и требующая многочисленных проверок.

— Скажи, а можно узнать, работает ли сейчас в центральном планетарном госпитале Юккары кто-то из врачей, кто работал там и тридцать лет назад? — снова поинтересовался у Элис он.

— Если верить списку работников и информации о них на сайте госпиталя, то таких специалистов больше двух десятков. Среди них и главврач больницы.

— Ну, наконец-то хоть что-то реальное, — потирая руки, запрокинул голову Стэн, посылая свою довольную улыбку куда-то за пределы стрэйнджера в космос. — Как зовут главврача?

— Грэг Фонтэйн, — не замедлила с ответом Элис.

— Грэг Фонтэйн… — забивая во флэтпад имя, кивнул Стэн. — Отлично. А теперь свяжи меня с генералом Нильсом.

Услужливая помощница мгновенно выполнила просьбу капитана, и когда в рубке раздался приветственный бас командующего штабом СМК, Стэн на полную катушку врубил свою дипломатичность и коммуникабельность, за которую его всегда хвалила Агни. Сначала он расспросил генерала о доме и семье, затем поблагодарил за содействие во всех вопросах, после обсудил предстоящее патрулирование стрэйнджером сектора звездной системы, и только потом обратился к Нильсу с личной просьбой — устроить ему встречу с Грэгом Фонтэйном якобы для консультации по вопросу давней травмы спины. Генерал с радостью согласился помочь, и пообещал, что договорится о приеме с доктором в конце недели.

Отключив связь, Стэнли Стэнфорд находился в приподнятом настроении ровно до того момента, как заговорившая с ним Элис не провещала:

— Капитан, вы, кажется, просили сообщить вам, когда тэйдор Ривз направится в душ? Так вот, довожу до вашего сведения, что пока вы трепались с генералом, она успела не только сходить в душ и помыться, но и вернуться обратно в свою каюту. Свой шанс потереть ей спинку вы прощелкали.

В ответ на это Стэн сначала ошалело вытаращился в пустоту каюты, а после негодующе рыкнул:

— Ну и язва же ты, Элис.

***

…Тик… тик… тик…Механические часы, настроенные на мой внутренний хронометр, всегда идут без сбоя.

Густая темнота вязкой смолой льется мне в горло, глаза и меняет реальность, растворяя меня в своем безликом ничто. Словно я и тьма имеем один молекулярный состав. Мы с ней одной крови.

Время за полночь. А я не могу заставить себя заснуть, как и не в силах отогнать мучающие меня видения прошлого.

— Уходи, Кларк. Уходи по-хорошему, пока я не начала злиться.

— Шарлотта, давай поговорим. Я все могу объяснить.

— Не сомневаюсь. Проблема в том, что мне твои объяснения уже не нужны.

Мне так хочется, чтобы он ушел, забрав с собой звенящую пустоту, что заполнила меня до самой макушки, и всю грязь, в которой я измазалась из-за него по уши. Я больше не могу слышать его голос, видеть его лицо и просто находиться рядом. Потому что каждый раз, когда я поднимаю на Кларка свои глаза, в моих ушах стоят визгливые вопли его жены, и я начинаю чувствовать себя той самой лживой и грязной тварью, которой она меня обозвала.

— Послушай, детка, я люблю тебя. Мы с женой давно чужие друг другу и не живем вместе…

Его цинизм действует на меня, как ледяной душ: болезненно, но отрезвляюще.

— Твоя жена сказала, что вашему ребенку всего несколько месяцев. Может, ты откроешь мне секрет, как он мог появиться у чужих и давно не живущих друг с другом людей?

Секундное замешательство Кларка выдает его с головой. В его глазах я вижу не раскаяние, а досаду по поводу того, что его жена успела просветить меня и на этот счет, и он снова бросается в атаку, еще наивно надеясь на то, что меня могут обмануть его фальшивые признания.

— Да она просто удержать меня хотела этим ребенком. А теперь еще и шантажирует им. Шарлотта, милая, я люблю только тебя. Неужели ты мне не веришь?

Господи. Куда я смотрела раньше? Почему не разглядела за красивой внешностью и обходительными манерами лживого и гнусного подлеца, готового с легкостью отвернуться от собственного ребенка и от женщины, которая ему его родила? Ненавижу предателей.

— Нет, не верю. Убирайся, Кларк. Открой дверь и сделай так, чтобы я тебя больше не видела.

Он хватает меня в охапку, лихорадочно целуя в губы, вот только вместо привычного удовольствия я сейчас чувствую отвращение, мутным комом застрявшее где-то на пути между моим желудком и горлом.

— Я разведусь с женой, и мы с тобой поженимся. Я люблю, тебя, Лотта. Что еще сделать, чтобы ты мне поверила?

Исчезнуть. Ему просто нужно исчезнуть. Я бы с удовольствием свалила отсюда сама, не запри Кларк кабинет и не спрячь ключ у себя в кармане.

Видимо, без скандала расстаться нам все же не суждено.

— А повтори мне это еще раз, но только на детекторе лжи.

Кларк не успевает среагировать на мой молниеносный выпад. Запястье его теперь украшает электронный браслет, сияющий нейтральным белым светом, а в пах упирается дуло моего схваченного со стола «Брайана».

— Говоришь, что любишь меня? Ну, давай, расскажи, как сильно?

Ярость начинает брать верх над моим рассудком, и теперь мне мало просто прогнать Кларка, мне хочется размазать его по полу подошвами своих ботинок, чтобы у него даже желания не возникало смотреть когда-либо в мою сторону.

— Ты что, тронулась? — взгляд Кларка затравленно опускается вниз, туда, где смертоносный металл так опасно близок к самому чувствительному месту на его теле. — Ты что творишь?

О, вот этот Кларк уже больше похож на настоящего.

— Пытаюсь тебе поверить. Я спрашиваю, ты отвечаешь. Солжешь — и я выстрелю. Так как — готов? Можешь повторить, что ты меня любишь?

Я слышу, как Кларк сглатывает, вижу нервное движение его зрачков и понимаю, что повтора не будет.

— Дура. Ненормальная. Убери от меня пушку, — орет он, кажется, еще не догадываясь, что я уже не остановлюсь.

— Неверный ответ, Кларк, — палец мой жмет на спусковой крючок, и пуля проходит в сантиметрах от яиц мужчины, не задев даже штанины. — А теперь правду. Что тебе от меня нужно?

Тяжелое дыхание Кларка раздражает меня еще больше, чем его перекошенная злобой морда.

— То же, что и всем, — вдруг выплевывает он, срывая с себя лицемерную маску. — Ты посмотри на себя. Что у тебя есть, кроме неплохой фигурки и богатого отца? Ты радоваться должна, что у меня есть ребенок, и что на тебе вообще кто-то хочет жениться. Да кому ты такая нужна — бракованная и вся в шрамах? Хотя один плюс в тебе, как в любовнице, все же есть: с тобой классно трахаться — ни тебе каких-либо контрацептивов, ни тебе случайных залетов. Мечта любого мужика.

Его слова, как пули, простреливают мою грудь, и я стою, изрешеченная насквозь, под шквалом его жалящего злословия, безмятежно и спокойно улыбаясь в ответ.

Улыбайся, Шарлотта. Тебе не больно…

На самом деле мне больно даже сейчас. Нет, не оттого, что Кларк макнул меня лицом в дерьмо. В тот момент мне это даже было необходимо. Мне больно потому, что в той бездне лживой желчи, в которую он меня опустил, была и доля правды, которая всю жизнь не дает забыть мне про мою дефектность, и как та самая пресловутая ложка дегтя, портит целую бочку меда.

Бракованная… Я — бракованная женщина. Пустышка. Можно успокаивать себя сколько угодно и говорить, что это не катастрофа и не самое страшное в жизни, ведь таких как я несметное множество. Но… жестокая правда не перестанет от этого быть истиной.

Так устроен человек. В своем неизменном стремлении жить вечно он оставляет часть себя, свой генетический код, в своих детях. Они и есть тот след во Вселенной, который не позволяет человечеству раствориться на ее бесконечных просторах.

И дело вовсе не в Кларке, а в том, что абсолютное большинство мужчин думают так же, как и он. Все они, вступая в серьезные отношения с женщиной, рано или поздно начинают задумываться о семье и потомстве, а потому, выбирая между такой как я или такой как жена Кларка, они предпочитают вторую. Все просто. Таких как я — делают любовницами, на таких как она — женятся.

Какая горькая насмешка судьбы: за спасение чужих детей я заплатила жизнью возможных собственных. Нет, я не жалею. Просто обидно и… быть суррогатом не хочу.

Черт, я ведь давно смирилась со своей неполноценностью, и если бы в моей жизни не появился Стэнфорд, то и мыслей бы подобных не возникало. Почему я не встретила его раньше? Почему он появился в моей жизни только сейчас, когда уже ничего нельзя исправить? А может, все так, как и должно быть? О какой семье и детях может идти речь, если я со своей опасной тайной всегда буду представлять угрозу тем, кто мне дорог? Именно поэтому я держусь подальше от Илвара и мамы, именно поэтому не привожу в дом друзей, и именно поэтому живу, постоянно оглядываясь и прислушиваясь.

Понимал ли отец, что своим секретом просто меня разрушит? Знал ли, что я не посмею уничтожить то, что стоило ему жизни, даже если я не уверена в том, нужно ли это вообще хранить? Боюсь, что ответы на свои вопросы я уже никогда не получу. Но одно я знаю точно: вместе со мной умрет и тайна Боба, потому что без меня добраться до нее уже никто и никогда не сможет.

ГЛАВА 15

Впервые в жизни я проснулась по сигналу подъема. Полночи я ворочалась и не могла уснуть, а утром позорно проспала. Стрелять и мазать, такого со мной даже в академии не случалось. Я всегда вставала раньше всех, успевая привести себя в порядок еще до воя сирены, а сейчас плелась в душ под веселые ухмылки ребят, испытывая крайне неуютное чувство.

— Эй, Ривз. Хорошо погуляла вчера? — толкнул меня плечом Ферги, как только я встала рядом с ним, ожидая пока освободится какая-нибудь душевая кабинка.

— Нормально, — буркнула я. — Ты сам-то как? Рука не болит?

— Слушай, Ривз, — беспокойно озираясь, понизил голос Рамос. — Я с тобой как раз по этому поводу переговорить хотел. Ты ведь тоже в капсуле лежала?

Не очень поняла, на что он намекает.

— И что?

— Смотри, — сунув мне под нос кисть своей руки, загадочно произнес парень. — Видишь?

— Да ничего я не вижу.

— Вот именно, — многозначительно округлил глаза Ферги. — Ни следа не осталось. А теперь сюда посмотри, — вдруг спустил свои штаны он. — Что ты видишь?

— Твои волосатые ноги, — насмешливо поведала я.

— Я себе на ноги лет в десять кастрюлю с кипятком опрокинул. Шрамы от ожога мне свели, но цвет кожи так и остался разным. У меня пятна повсюду светлые были, а теперь — нет, — вернув штаны на место, важно изрек Рамос.

И вот тут до меня дошло, о чем он мне толкует.

— Точно, — потрясенно пробормотала я. — Шрамы… Я же тогда в медкапсулу ложилась… Значит, они исчезли после нее.

— Так у тебя тоже? — прошептал Ферги. — Я с Лойдом и Моксом разговаривал. У них аналогичная фигня: даже родимые пятна исчезли. Эта капсула не просто залечивает поверхностные раны, но и полностью восстанавливает кожный покров до полной регенерации.

— Слушай, а как такое может быть? Почему я никогда не слышала о таких капсулах? Это что, какая-то новая разработка «Asс-mеdiсаl»?

— Круче, — таинственно подмигнул мне парень. — Мы с Лойдом вчера вечером под медкапсулой немного полазили, и вот что нашли у нее на корпусе, — парень ткнул пальцем в экран своего флэтпада, и на нем появилось фото витиеватого герба, не узнать который было просто невозможно.

О загадочной проктэррианской расе ходили невероятные легенды. Самые древние обитатели Вселенной обладали потрясающей скоростью, нечеловеческой реакцией, а еще — запредельными технологиями, позволяющими им исчезать так же таинственно, как и появляться.

— Как на этот корабль попала проктэррианская капсула? — выдохнула я. — Они же не делятся ни с кем своими разработками?

— И тем не менее эта капсула проктэррианская, — постучал по гербу указательным пальцем Ферги. — Зуб даю. Мы тут вот чего с пацанами подумали… Может, наш кэп того.

— Чего «того»? — напряглась я.

— Проктэррианец, — страшным шепотом сообщил Рамос.

— А я — Девушка-Сталь из Звездного Патруля, — вот уж чего не ожидала от Ферги, так подобной глупости. — Стэнфорд — бывший дрэйкер. Ты вообще знаешь, какая категория граждан служит в Звездном легионе?

— Ну? — нахмурился парень?

— Дуло от «Брайана» гну. Ты нищих, бездомных и скрывающихся от закона проктэррианцев видел когда-нибудь?

— Так Стэнфорд вроде не нищий и не бездомный, — возразил Ферги. — И с законом у него все в порядке.

— Это сейчас, а когда он в легион пришел — у него ломаного кредита за душой не было.

— А ты откуда знаешь? — удивился Ферги.

— Он сам мне рассказывал.

— А отчего это он тебе о своей жизни рассказывал? — сверкнул глазами парень, и наглая улыбка мгновенно приподняла уголки его губ.

— Потому что он мой напарник, — обрубила на корню его ехидные намеки. — Ты своему напарнику о своей жизни рассказываешь?

— Кто тут что и кому рассказывает? — раздался позади нас голос, который я теперь никогда в жизни ни с каким другим не перепутаю.

Ферги моментально свернул фото таинственного герба на флэтпаде, пряча его с глаз Стэнфорда подальше, а я, пропустив один удар сердца, повернулась, для того чтобы поймать взглядом широкую улыбку капитана.

Кто бы мог сомневаться, что он появится здесь в самый неожиданный момент?

— Доброе утро, кэп. Да мы тут просто новости на флэтпаде смотрели, — испытывая ужасную неловкость из-за того, что приходится врать, дабы прикрыть Ферги, начала я.

— О. К слову, о флэтпадах, — воодушевленно поднял вверх указательный палец Стэнфорд и алчно уставился на мой пристегнутый к поясу аппарат. — Ну-ка, покажи свою косметичку. У тебя какая модель? — вытянул руку он.

Вот за «косметичку» стало реально обидно. Модель у меня хоть и женская, но без всяких картинок и блестяшек на корпусе.

— Нормальная у меня модель. PrохyGS-9, — вытянув из чехла флэтпад, продемонстрировала его боссу. — Для моей комплекции то, что надо.

Я вдруг представила себе болтающуюся у меня на поясе «лопату», как у Стэнфорда, и подумала, что выглядела бы с ней откровенно смешной.

— PrохyGS-9 пойдет. Так, дай сюда, — подло выхватив из моих рук флэтпад, Стэнфорд проворно воткнул в него свою флэшку, и самым что ни на есть беспардонным образом стал рыться у меня в устройстве.

— Вы что делаете? — задохнулась от негодования я.

— Твоя кабинка освободилась, — не обратив на мой возглас никакого внимания, Стэнфорд кивнул на выползшего из душевой Мокса и нагло добавил: — Давай, Ривз. Не задерживай очередь.

Совсем обнаглел? Какая очередь? Тут кроме меня вообще никого нет.

— Ап… — раскрыла было рот я, и в тот же момент была запихнута в кабинку.

В попытке успокоиться, я шумно выдохнула и стала быстро раздеваться. Черт с ним, с этим флэтпадом. Если Стэнфорд надеялся что-то в нем обнаружить, то его ждал полный облом. Ничего интересного я в своем гаджете никогда не хранила. Впрочем, и в аппарате Шо, который находился в сейфе моей каюты, он тоже вряд ли обнаружил бы для себя что-то любопытное.

— Я тебе тут парочку дрэйкерских прог установил, — отозвался из-за закрытой двери привалившийся к ней Стэнфорд. — Выйдешь — расскажу, как ими пользоваться и для чего нужны. Нам в работе обязательно пригодятся. И давай, шевелись быстрее. У тебя в распоряжении пять минут. Ты чего это сегодня так поздно встала?

— Бурно ночь провела, — вставая под струи воды, злорадно сообщила подслушивающему под дверью Стэнфорду. — Вот и проспала.

Из-за перегородки раздалось самодовольно-насмешливое:

— Ох, и врушка ты, Ривз. Твое возвращение на корабль Элис зафиксировала еще в семь часов. А после восьми ты из своей каюты даже не выходила.

Ну, железяка. Ну, сдача. Поговорим мы с тобой «между нами, девочками».

— А какого заклинившего затвора вы интересовались у Элис моим местонахождением? Следите за мной?

— А я за всеми членами команды слежу, — невозмутимо выдал Стэнфорд. — Ты же член команды, Ривз?

Я замолкла, яростно обмываясь под душем, а после включила сушилку на полную мощность, чтобы не слышать веселого посвистывания мужчины у меня под дверью. Врет же нагло — и не краснеет.

Когда я выбралась из кабинки, в коридоре кроме Стэнфорда уже никого не было, и только поэтому я позволила себе выдрать из его рук свой флэтпад, сердито заметив:

— Отвратительная привычка брать чужие вещи без спроса. Вас в детстве этому не учили?

— Не-а, — расплылся в какой-то немыслимо-счастливой улыбке Стэнфорд, вызвав у меня сильные подозрения насчет того, зачем ему понадобился мой аппарат. — У нас, босяков, все общим было. И незаметно стырить чужую вещь считалось геройским поступком.

— Извините, — расстроилась я. Напоминать мужчине о его детстве, зная, каким оно выдалось нелегким, с моей стороны было крайне бестактно. — Не хотела вас обидеть.

— Эй, да ты никак жалеть меня вздумала? — легонько приподнял мое лицо за подбородок мужчина, и вдруг замер, склонив к плечу голову. — Ты… — произнес он, разглядывая меня с каким-то удивленно-обескураженным выражением, словно впервые в жизни увидел.

— Что? — вдохнув и забыв выдохнуть, шепнула я.

— Впервые вижу тебя с распущенными волосами, — Стэнфорд поднял руку, невесомо коснувшись упавшей мне на щеку пряди, и мне показалось, будто от пальцев мужчины исходит такой жар, что я сейчас начну таять, как желе на солнце. — Красивые, — чуть хрипловато признался он, сжав в горсть мои рассыпавшиеся по плечам завитушки.

Где-то за поворотом послышались чьи-то шаги, и мы со Стэнфордом шарахнулись друг от друга, как ужаленные током.

— Я… мне… Пойду я, — все, что смогла сказать. — Мне еще себя в порядок привести надо.

— Угу, — кивнул мужчина, кажется, чувствуя себя так же сконфуженно, как и я. — Иди. Принцип работы установленных программ я тебе потом покажу.

Я без оглядки ломанулась вперед по коридору, чуть не сбив с ног идущего мне навстречу Лойда.

— Ривз, ты чего до сих пор копаешься? — удивился он. — Шевели поршнями. До построения пятнадцать минут осталось. Позавтракать не успеешь.

Да какой там завтрак. У меня внутри горячими волнами плескалось что-то будоражащее и искристое, словно внутри меня играло молодое вино, и пузырьки газа, поднимаясь вверх, дурманили мою голову.

Я прибавила ускорение и, влетев в каюту, за считанные секунды натянула на себя экипировку, молча и растерянно разглядывая свою отражающуюся в зеркальной панели двери фигуру. У Шарлотты из отражения пылали щеки, лихорадочно сверкали глаза и вокруг головы беспорядочной копной вились волосы. Неудивительно, что Стэнфорд их заметил. Густые непослушные волосы я унаследовала от отца. Обычно я их выравнивала утюжком и стягивала в тугой узел или хвост, особо не заморачиваясь прической. Сушилка не только усугубила состояние моих чуть вьющихся волос, излишне распушив их, но еще и устроила у меня на голове настоящий бардак. Теперь, даже когда я попыталась собрать прическу в хвост, возле висков и лба то и дело выбивались тонкие прядки, раздражая тем сильнее, чем яростнее я хотела их скрыть.

Я злилась. И ведь понятно, что дело было не в прическе, а в Стэнфорде и моих чувствах к нему. Чувства почему-то всегда все меняют. Хотя если вспомнить, то с Винсом у нас особых всплесков эмоций никогда не было, как у давно привыкших друг к другу соседей. А с Кларком я вообще встречалась раз в неделю на выходных, если не считать общих заданий, где мы с ним пересекались, и разговоров по флэтпаду.

Со Стэнфордом все как в первый раз. Стоит ему на меня посмотреть или чуть прикоснуться, я перестаю быть прежней.

Вроде жила независимо, считала себя умной, осторожной, самодостаточной, а потом — бах, и начинаю вести себя как глупая малолетка: краснею, прячусь, на ходу сочиняю какую-то нелепую ерунду, а после хватаюсь за голову и спрашиваю: «Почему ты такая дура, Шарлотта?»

Думаете, умник на небесах способен дать исчерпывающий ответ на этот вопрос? Как бы не так. Ему, наверное, доставляет немалое удовольствие наблюдать за моими беспомощными метаниями и теми глупостями, которые я совершаю, пытаясь исправить предыдущие.

Таймер на флэтпаде пиликнул, сообщив, что времени у меня почти не осталось, и это отрезвило, заставив взять себя в руки. Впереди тяжелая рабочая неделя. А я прежде всего законник и профессионал. Нытье и жалобы в моей работе не предусмотрены.

Бегом смотавшись на камбуз, я запила размороженный бисквит бутылкой йогурта и вместе с подождавшим меня Полом отправилась на построение.

Сегодня оно немного отличалось от предыдущих: во-первых, потому что Стэнфорд собрал всех нас не в ангаре, а в рубке управления, а во-вторых, мы вольно расположились по кругу в отсеке, и наше собрание больше напоминало обычную рабочую планерку.

— Сообщаю всем, что вахту несем по старому графику, — заявил кэп. — Поскольку патрулировать теперь мы будем определенный сектор звездной системы, то в космосе придется провести почти всю неделю, а значит, вводятся ночные дежурства. С их расписанием можно ознакомиться, запросив его у Элис. Если будут какие-то просьбы насчет перестановок или замены напарников — готов рассмотреть предложения. А теперь все по местам. Взлетаем через десять минут.

Удивительно, но такая форма общения Стэнфорда с нами явно и очевидно давала свои положительные результаты. Благодаря Стэнфорду мы привыкли ощущать себя единой партнерской командой, и очень старались не подвести друг друга и доверие капитана, убежденного, что мы справимся с любой поставленной задачей.

Слаженно и спокойно каждый из нас занял свое текущее рабочее место на стрэйнджере, а спустя десять заявленных кэпом минут наш рейдер начал свое первое дежурство в космосе, выводя всех членов нашей команды на новую веху в карьере, жизни и истории СМК.

***

Согласно графику, я должна была следить при помощи радаров и сканеров корабля за передвижением объектов в заданном секторе, а Пол — слушать эфир и принимать сигналы вызовов, если таковые будут поступать на наш бортовой компьютер.

Стэнфорд сидел в капитанском кресле и проверял составленный Моксом навигационный маршрут, когда в наушниках Пола прозвучал сигнал о помощи с борта небольшого пассажирского спейса, повтор которого Джонс тут же вывел на громкую связь.

— Борт КL961 обращается ко всем находящимся поблизости патрульным кораблям. Кто-нибудь из вас может забрать пассажира и доставить в госпиталь на ближайшую перевалочную станцию? — прозвенело в эфире.

— Джонс, вообще-то принимать такие сигналы не в нашей компетенции, — сложил на широкой груди руки Стэнфорд, повернувшись в кресле в нашу сторону. — Для таких ситуаций существуют легионеры и реанимационные бригады межгалактической медицинской помощи.

Пол виновато потупил взгляд, а я, взглянув на экран, вступилась за друга:

— Простите, капитан, но эйтор* Джонс принял сигнал, полагаясь на сведения, которые ему подала я. Мы идем параллельно курсу спейса и находимся к нему намного ближе всех обнаруженных в квадрате кораблей. Возможно, подобная просьба о помощи действительно не наш профиль, но в обязанности офицеров службы межгалактического контроля входит не только следить за порядком и охранять спокойствие во вверенном секторе. Прежде всего, мы призваны служить людям. И если там, на спейсе, сейчас кто-то умирает, а мы можем помочь ему быстрее других, то о какой компетенции может идти речь?

Стэнфорд загадочно улыбнулся, молча развернул кресло и потребовал у Элис вывести на общий экран сведения с радаров.

Мгновенно оценив обстановку, когда голограммная проекция сектора «С» звездной системы повисла в воздухе, он стал коротко раздавать команды:

— Мокс, нанеси на карту координаты спейса. Элис, проложи маршрут и просчитай, сколько времени нам потребуется, чтобы добраться до пункта вызова?

— Восемь минут на сверхсветовой, капитан, — тут же отчиталась она.

— А оттуда до ближайшей перевалочной станции?

— Чуть больше шести минут.

— Отлично, — кивнул Стэнфорд, опуская ладони на глюферы. — Джонс, соедини меня со спейсом.

— Есть, кэп, — воскликнул парень, быстро перебрасывая канал на микрофон Стэнфорда.

— Борт КL961, с вами говорит капитан патрульного рейдера СМК Торн-777 полковник Стэнли Стэнфорд. Ваш сигнал принят. Готовьте пассажира к отправке и стыковочный шлюз для пиккера. На месте будем через восемь минут.

— Вас поняли, полковник, — радостно раздалось в динамике. — Спасибо. Ждем.

— Джонс, передай на базу координаты нашего перемещения. Элис, доложи о готовности систем. Переходим на сверхсветовую скорость.

— Все системы корабля в норме, — не замедлил чинно отчитаться компьютер, и через минуту стрэйнджер уже мчался к спейсу, а я искоса поглядывала на широкий затылок Стэнфорда, гадая, не совершила ли я очередную глупость, излишне резко высказав начальнику свой взгляд на происходящее.

Но ведь я не сказала ничего неправильного. Зачем нужны силовые структуры, призванные защищать граждан, если для них человеческая жизнь ничего не значит?

— Ривз, — не поворачивая кресла, окликнул меня Стэнфорд, прервав ход моих невеселых мыслей. — Раз ты настояла на приеме вызова, значит, займешь мое место за пультом, пока мы с Ферги отправимся за больным.

— Может, тогда я лучше с вами пойду?

Вот теперь я точно испытывала неловкость, словно специально напросилась к капитану в заместители.

— Это приказ. Не обсуждается, — жестко отчеканил Стэнфорд и, отстегнув фиксаторы, приказал Рамосу готовиться к вылету.

Пересев в капитанское кресло, я проводила Стэнфорда долгим взглядом, а после попросила Пола связаться с бортом КL961, а Элис доложить обстановку.

— Капсула к вылету готова, тэйдор Ривз, — отчиталась она.

— Капитан Стэнфорд, со спейса сообщили, что для вас открыт седьмой док. Можно вылетать, — передала я по переговорному устройству.

— Спасибо, Шарлотта, — прозвучал в наушниках голос капитана, вызвав у меня в ответ тихий вздох:

— Удачи.

Подготовив медотсек к приему пациента, я ожидала чего угодно по возвращению Стэнфорда, но только не того, что оказалось в итоге.

Сначала через микрофоны, отправившихся на спейс Ферги и Стэнфорда, подключенные к сети капитанской рубки, послышались шум, топот и чьи-то вопли, причем совершенно не разобрать женские или мужские, а потом сквозь их смешанный гул пробился властный бас Просто Бога, в перерывах между приказами что-то ласково нашептывающий непонятно кому.

На мой вопрос: «Командир, что у вас происходит?» мне никто не ответил, Стэнфорд только громыхнул: «Ривз, готовь стыковку», и вырубил связь.

Стрелять и мазать. Это было подло с его стороны — оставить меня томиться в неизвестности и тревоге без связи. Я думала, что поседею, пока капсула вернется на стрэйнджер, а когда выбежала навстречу появившимся из шлюзового отсека Стэнфорду и Ферги, то поняла, зачем капитан отключил микрофоны.

Девушка, которую он нес на руках, застонала так отчаянно и громко, что у меня волосы дыбом на затылке поднялись.

— О Господи, что с ней? Она ранена? — спросила у мужчин, заметив, что подол ее длинного платья намок и потемнел.

— Ривз, ты с кометы рухнула? У нее воды отошли. Она рожает, — пролетел мимо меня Стэнфорд, и только тогда я разглядела и огромный живот у принесенной со спейса пассажирки, и белого как мел Ферги, семенящего за капитаном с ее сумочкой в руках.

— Рожает? А мы тут при чем? — пробежав за шефом, я замерла на пороге медотсека, с ужасом наблюдая, как он укладывает на кушетку медкапсулы подвывающую девушку.

Стэнфорд многозначительно приподнял бровь, припечатав меня взглядом, мол, расскажи-ка мне, такая умная, по чьей прихоти мы в такой заднице.

— Тише, маленькая, — присев на корточки и положив на лоб роженицы ладонь, проворковал он. — Потерпи немножко, моя хорошая. Сейчас ненадолго отпустит.

— Может, ей что-то обезболивающее вколоть или водички дать? — участливо предложил Ферги.

— Уйди, придурок, — сердито зыркнул на него Стэнфорд и снова ласково погладил стонущую девушку. — Смотри на меня, девочка. И дыши, как я тебя учил. Роды ведь первые?

Она вымученно кивнула, и Стэн улыбнулся:

— Первые — это хорошо, значит, у нас еще есть время, чтобы довезти тебя до врачей.

Но стоило ему подняться на ноги, как девушка судорожно вцепилась в его руку, тихо простонав:

— Не уходи.

— Я капитан корабля, милая. Мне надо идти управлять звездолетом, — Стэнфорд снова присел рядом с беременной пассажиркой, не отпускающей его ладонь. — Нас, легионеров, конечно, учили принимать роды, но лучше, если вместо меня это сделают квалифицированные врачи. Не надо бояться, малышка. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как мы доставим тебя на перевалочную станцию.

Девушка вдруг вдобавок ко всему начала плакать, кажется, окончательно размягчив Стэнфорда своими слезами и сбивчивой жалобой на то, что все ужасно: она так и не долетит до мужа, а ребенок родится непонятно где.

— А где сейчас твой муж? — нахмурился кэп.

— Его в экспедицию на Аргус послали, он биолог. Я летела к нему… — завыла еще сильнее эта несчастная.

— Ну вот, — сокрушенно покачал головой Стэнфорд. — Что же, твой биолог не знает, что путешествовать в космосе на последних неделях беременности очень опасно?

— Он вообще не знает, что я к нему летела. Я сюрприз ему хотела сделать.

— И у тебя это получилось, — иронично заметил Стэнфорд. — Как тебя хоть зовут, сюрприз?

— Джени, — хлюпнула носом девушка, а затем у нее опять начались схватки, и кэп, шумно выдохнув, резко наклонился, просовывая ей под спину руку:

— Ну-ка, милая, обнимай меня за шею, — приказал он, решительно подхватывая на руки отнюдь не легкую ношу.

— Командир, что вы делаете? — спросила я, как только Стэнфорд, покинув медотсек, потащил рожающую пассажирку в капитанскую рубку.

Если честно, то я вообще чувствовала себя лишней, глядя на то, как Стэнфорд воркует с незнакомкой и заставляет ее правильно дышать во время схваток. Застрелиться. Откуда он вообще это знает?

— Элис, сколько отсюда до Аргуса? — первым делом спросил Стэнфорд, когда, войдя в рубку, осторожно опустил беременную в пустующее рядом с капитанским кресло.

— Час и семь минут.

— Я тебя не о сверхсветовой спрашиваю, — раздраженно фыркнул он, пристегивая фиксаторами девушку. — Сколько до космопорта Аргуса на квантовой?

— При отсутствии проволочек на орбите с их стороны мы опустимся на планету через десять минут, — чинно известила капитана корабля Элис.

— Ну вот, совсем другое дело, — подмигнул он оказавшейся по моей вине на нашем звездолете рожающей пассажирке. — Это, конечно, чуть дольше, чем до ближайшей космической станции, но ты же хочешь, чтобы муж был рядом, когда малыш появится на свет?

Та промычала что-то невнятное, но по благодарному взгляду и пальцам, сжимающим руку Стэнфорда, было понятно, что она согласна.

— Черт, кэп, а если она начнет рожать до того, как мы успеем приземлиться? — шепнул Лойд, глядя на босса с откровенным ужасом.

Если честно, то в шоке пребывал не только он. Кажется, с подобной ситуацией все парни из команды сталкивались впервые, и перспектива принимать роды их, мягко говоря, пугала.

— Не начнет, — уверенно заявил Стэнфорд. — У нее интервал между схватками больше девяти минут. Еще рано.

Мы все переглянулись между собой, не очень понимая, о чем он говорит. Но раз кэп со знанием дела утверждал, что время есть, то оснований ему не верить у нас не было.

— Быстро все по местам, — засуетился Стэнфорд, занимая свое кресло, и вся наша команда ринулась к приборам. — Джонс, немедленно затребуй воздушный коридор у диспетчеров Аргуса и реанимационный флайкорт на посадочное полотно. Код тревоги пять-один. Ривз, возьми у Джени флэтпад и отошли сообщение ее мужу. Через десять минут он должен быть в космопорту, иначе пропустит самое важное событие в своей жизни.

Я вытащила из сумки аппарат, а пока набирала текст и с помощью девушки отправляла его нужному адресату, Стэнфорд четко и быстро раздавал указания:

— Гросс, двигатели перевести на режим номер два. Тайсон, запустить активацию ускорителей. Лойд, проверить все защитные поля.

— Двигатели готовы.

— Ускорители готовы.

— Щиты в норме, кэп.

— Элис, доложить общую обстановку.

— Все системы корабля активированы и работают в обычном режиме, полковник. Стрэйнджер к переходу на квантовую скорость готов.

— Ривз, сядь в кресло и пристегнись, — метнул в меня суровым взглядом Стэнфорд, и я, оставив Джени, тут же выполнила его приказ.

— Поехали, — произнес он, опуская руки на глюферы и запуская двигатели.

Усилилась вибрация, спина моя слегка впечаталась в спинку кресла, но защитные поля мгновенно нормализовали инерцию, и понять, что мы движемся на запредельной для человеческого восприятия скорости, теперь можно было только по сигналу датчика на экране, где отслеживался курс нашего корабля на интерактивной карте Вселенной.

Элис еще раз отчиталась Стэнфорду о состоянии двигателей и систем, после чего все его внимание снова вернулось к Джени.

Мне сложно даже передать, что я чувствовала, наблюдая за тем, как трогательно вел себя этот большой мужчина с испуганной и измученной девушкой. И я хорошо понимала, почему она цеплялась за Стэнфорда, как утопающий за спасательный круг.

От него исходила какая-то положительная аура уверенности, придающая силы всем, кто попадал под ее влияние, а его ласковый и бархатистый голос лично на меня действовал как успокоительное. Не удивительно, что Джени не захотела покидать стрэйнджер с бригадой медиков, а попросила Стэнфорда вынести ее из звездолета, как только мы приземлились в космопорту Аргуса.

Провожать ее вышла едва ли не вся наша команда, и когда из опустившегося невдалеке на синтебетон флайкорта выскочил взъерошенный темноволосый и худощавый парень, что сломя голову бросился навстречу Стэнфорду и Джени, стоящий возле моего плеча Лойд облегченно произнес:

— Успел-таки биолог получить свой сюрприз.

Кто-то сзади весело хохотнул и добавил:

— Киндер-сюрприз.

Парни расслабленно выдыхали и шутили по поводу первого боевого крещения, а я смотрела на Джени с мужем и мысли мои вихрем носились в голове, заставляя сердце болезненно сжиматься в груди.

Вот оно — счастье. Осязаемое. Которое можно увидеть и услышать.

Говорящие больше тысячи слов взгляды… Трогательные глупости, которые взволнованный мужчина нашептывал своей жене, положив руку на ее большой живот…

Только сейчас я по-настоящему смогла осознать, чего именно в моей жизни точно никогда не будет, и ледяная пустота изморозью полезла в душу.

— Ривз, что с тобой? Тебе плохо? — выдернул меня из состояния отрешенности голос вернувшегося к кораблю Стэнфорда.

— С чего вы взяли? — с фальшивым безразличием спросила я, даже не взглянув на него.

— На тебе лица нет.

— Вам показалось, кэп.

На мое плечо опустилась тяжелая рука Стэнфорда, по-дружески прижав меня к его боку.

— Масик, на самом деле это не так страшно, как выглядит, — кивнул он в сторону Джени, которую в этот момент как раз заносили в медицинский флайкорт. — Женщины утверждают, что рождение ребенка — это непередаваемые эмоции и ощущения.

Лучше бы он молчал. Слышать от него что-то подобное было просто невыносимо.

— Мне это не интересно, — сбросив с себя руку Стэнфорда, я шагнула в кабину подъемника, едва не завыв от досады, когда этот неуемный увязался за мной следом, подозрительно ко мне присматриваясь, словно хотел пролезть в мою голову. Не сомневаюсь, что если бы мог, он именно так и сделал бы.

— Эй, ты чего?

Боже, пожалуйста, пусть он меня больше не трогает. Не хочу ничего слышать. Не могу. Это выше моих сил.

Словно услышав мои молитвы, в селекторе внезапно раздался голос Пола, сообщившего о пиратском нападении на космическую станцию «Скайбол».

— Есть заложники и жертвы, — добавил он.

— Вот и закончились приятные вызовы, — мрачно изрек Стэнфорд. — Всем вернуться на корабль. Через пять минут взлетаем.

ГЛАВА 16

До станции «Скайбол» мы добрались всего за восемь минут, что позволило мне по достоинству оценить преимущество квантовых ускорителей стрэйнджера «Торн». Мыслимо ли перемещаться по звездному сектору на таких суперскоростях? Да с такой техникой СМК может смело контролировать даже дальние уголки Вселенной. Если, конечно, не зажмет кредитов на ее приобретение и станет покупать хотя бы по десять «Торнов» в год.

Надо сказать, что нападение на перевалочную станцию было вообще случаем беспрецедентным. Такие объекты всегда имели хорошую защиту, мощную систему безопасности и контролировались военными силами КОГ. И тем не менее десятки дрейфующих вокруг станции в космосе военных кораблей, приведенных в полную боевую готовность, и стремительно покидающие орбиту «Скайбола» гражданские звездолеты свидетельствовали о том, что внутри огромной конструкции, похожей на гигантский черный шар, творится что-то из ряда вон выходящее.

Становилось непонятным, как пиратам удалось провернуть такую операцию под носом у объединенных сил, и это наталкивало на мысль, что готовились они долго и тщательно, имея информаторов и союзников внутри.

Прибыв на место, Стэнфорд первым делом связался с базой, доложив о нашем местонахождении, а потом вышел на связь с координационным штабом КОГ, сразу перейдя ему в подчинение.

Ситуация вокруг «Скайбола» закручивалась нешуточная. Как я и предполагала, у пиратов внутри станции были свои люди и, скорее всего, работающие в бригаде техников, обслуживающих станцию. Иначе преступникам ни за что в жизни не удалось бы так оперативно отключить камеры слежения, взять контроль над дронами, аварийными блоками питания, заблокировать отсеки с телепортационным оборудованием и перекрыть стыковочные шлюзы.

Тем, кто успел покинуть станцию до того, как пираты сделали эвакуацию невозможной, несказанно повезло. Потому что, как сообщил Стэнфорду командующий операцией адмирал Демин, пираты взяли заложников, заминировали объект взрывчаткой, и при любой попытке конфедератов проникнуть внутрь грозились разнести «Скайбол» ко всем чертям.

Всю эту аферу пираты устроили из-за груза альтриллитов, переправляемых из нашего звездного сектора в соседний. Эти драгоценные камни считались самыми прочными, абсолютно прозрачными, а потому и самыми дорогими во Вселенной минералами. В партии, которую захватили пираты, их было на миллиарды кредитов.

Альтриллиты закупила богатейшая ювелирная компания из сопредельного сектора галактики, но отправка партии, время и дата транспортировки груза держались в строжайшей секретности, а это значит, что-либо на Прамусе, где добывался камень, либо в самой ювелирной компании находился кто-то, кто с пиратами был заодно.

Грузовой спейс с драгоценностями заблокировали в доке, как только он вошел в него на дозаправку и устранение какой-то неисправности. Сначала бандиты уничтожили и вывели из строя все орудия, потом плазморезами вскрыли корпус корабля и после недолгого сопротивления расстреляли всю команду.

Эти ужасные события еще зафиксировали камеры на станции, но после того, как пираты выгрузили капсулу с альтриллитами, все изображения, передаваемые системами слежения, одновременно погасли.

Честно говоря, я вообще не понимала, чем наша команда может помочь военным подразделениям космического флота в данной ситуации, о чем сдуру и не замедлила высказаться вслух.

В глазах Стэнфорда зажегся какой-то огонек дьявольского азарта, и уголки его губ дрогнули в улыбке, классифицировать которую у меня даже не получилось. Такое ощущение, что человек получает удовольствие от происходящей ситуации, словно она впрыскивала в его кровь мощнейшую дозу энергетического стимулятора.

Стэнфорд замер перед панорамным экраном рубки, устремив долгий взгляд на повисшую в космосе станцию, и неожиданно произнес:

— Если бы ювелирная компания предложила Сал полмиллиарда за возвращение украденных драгоценностей, то эту космическую жестянку мы бы вскрыли меньше чем за полчаса. Жаль, что дрэйкерского расчета семь один девять восемь больше не существует…

Не знаю, как на парней из команды, а на меня слова Стэнфорда подействовали как ведерко колотого льда, высыпанного за шиворот.

— Полмиллиарда? — потрясенно переспросила я. — Такова цена вашей совести?

Глаза Стэнфорда налились гневом, и мужчина голосом, мгновенно понизившим температуру вокруг, холодно произнес:

— Ривз, не зарывайся.

Наверное, надо было промолчать. Жаль, я этого делать никогда не умела, за что постоянно и огребала от начальства.

— Там, — я ткнула пальцем в сторону станции, — сотни заложников, десятки раненых и убитых. Ни в чем не повинные люди. Так неужели их жизнь оценивается дешевле, чем какие-то бездушные драгоценные камни, раз ради них вы готовы бы были рисковать собой?

В каком-то стремительном порыве Стэнфорд шагнул мне навстречу, и взгляды наши схлестнулись в яростном противостоянии, выдавая с потрохами наше взрывоопасное внутреннее состояние. Мне было пофигу, что я со своей комплекцией вообще Стэнфорду не помеха — плюнуть и размазать, но я знала, что права, а в таких ситуациях тормоза у меня всегда отказывали.

— Так сколько нужно вам заплатить за каждого заложника, чтобы вы начали действовать?

Что-то страшное промелькнуло в глазах Стэнфорда. На секунду показалось, что он меня сейчас ударит. Но вместо этого он сжал зубы так, что желваки буграми выступили у него на скулах и медленно отступил от меня на шаг.

Все вокруг молчали, но смотрели на меня осуждающе.

— Зря ты так, Шарлотта, — не выдержал первым Пол.

— Я сказала то, что думаю. Тебе ли не помнить, что я по-другому не умею. Я не знаю, как помочь тем людям, а он знает, — кивнула я на Стэнфорда. — И если он знает и молчит, то он — такой же преступник, как и те, кто сейчас захватили станцию.

— Р-ривз, — угрожающе прогремело у меня над ухом. — Тебе никогда не говорили, что у тебя не язык, а осиное жало? — нависнув надо мной, прошипел Стэнфорд.

— Говорили, — задрав голову, вызывающе посмотрела на него я. — Постоянно говорят.

Стэнфорд полминуты испепелял меня взглядом, а когда понял, что затея эта совершенно бесполезная и должного страха перед ним я вообще не испытываю, свирепо рыкнул:

— Возможно, я неправильно выразился, когда говорил о Сал и деньгах…

— Простите меня великодушно, дуру безмозглую, — не удержалась, чтобы не съязвить по этому поводу. — Я, видимо, тоже что-то не так поняла…

— Да. — вдруг излишне громко откликнулся Стэнфорд. — Именно дуру. Потому что ты не понимаешь, что твой сертификат стрелка ничто в сравнении с несколькими килограммами тротила, заложенными на станции. Это с Агни я бы туда полез, но не с тобой.

Знаете, он меня этими словами как ножом по горлу резанул, но удар я выдержала:

— Почему? Не доверяете? — упрямо глядя ему в глаза, спросила я.

— Потому что ты — не она, Ривз. Там, где Агни пройдет и останется невредимой — тебя, Шарлотта, убьют. Вас всех убьют, — посмотрел на притихших парней он. — Как бы хорошо я вас ни подготовил, но вы все вместе и одного Хока не стоите. Я не стану рисковать вашими жизнями. И людей не спасете, и сами погибнете.

— То есть, как попасть на станцию, вы знаете? — упустив сантименты, вычленила в его речи самое главное я.

— Ты невыносима в своем упрямстве, — уронил Стэнфорд и подошел к смотровому экрану. — Видишь это? — указал на окружившие «Скайбол» военные корабли он. — Как думаешь, те, кто захватил станцию, тоже видят военную эскадру?

— Думаю, видят, — ответила я, еще не понимая, куда он клонит, а затем встала рядом, сканируя взглядом обстановку в космосе.

— Именно, — не без иронии подметил Стэнфорд. — Не хочешь поинтересоваться, как они собираются выбраться из такого плотного окружения, да еще и вывезти украденные драгоценности?

— Попросят коридор и будут прикрываться заложниками, — предположила я, опираясь на многовековой опыт подобных пиратских нападений.

Стэнфорд невесело усмехнулся и резко отчеканил:

— Они взорвут станцию, Ривз. Взорвут, чтобы прикрыть свой отход.

Это прозвучало чудовищно. На секунду я представила себе картину разлетающейся вдребезги станции и мотнула головой:

— Нет. Они же сами погибнут в таком случае.

— Вот поэтому я сказал, что ты не Агни. А она бы ответила, что когда станция взорвется, бандитов там уже не будет. Нет станции, нет пиратов и нет альтриллитов. Отличный план.

— И как они собираются исчезнуть отсюда? Эта станция, может, и контролируется пиратами, но далеко не полностью. Если ты намекаешь на телепорты, то они однозначно находятся под контролем военных. И их коды штаб поменял в первую очередь.

— В этом я даже не сомневаюсь, — отозвался командир. — Я сомневаюсь в другом… Джонс, запроси связь с флагманским кораблем и выведи трансляцию на большой экран.

Отвернувшись от меня, Стэнфорд сложил на груди руки и уткнулся взглядом в экран, ожидая ответа.

Он последовал незамедлительно, и я не успела незаметно уйти в тень, когда рубку огласил раскатистый голос Демина, сразу перешедшего к делу:

— Если вам есть что мне сказать, полковник Стэнфорд, то начинайте без проволочек, — взгляд мужчины бегло прошелся по всем членам экипажа и, к моей полной досаде, замер на мне. — Майор Ривз? Шарлотта, это ты?

Ржавые патроны. Во-первых, бывший майор, а во-вторых, совсем не обязательно было делать вид, что мы знакомы.

— Здравствуйте, адмирал, — сдержанно кивнула я, стараясь не обращать внимания на откровенно потрясенные взгляды команды. — Рада встрече.

— Сколько же мы не виделись? — улыбнулся он.

— Семь лет.

— Да. Точно. Семь. А ты совсем не изменилась.

— Вы мне льстите, Сергей Иванович.

— Черт, Лотта, почему командование меня не предупредило, что пришлет на зачистку тебя? — возмутился Демин, внося еще больше неразберихи в возникшую ситуацию.

— Простите, адмирал, но я здесь не по приказу командования, а в рамках учебной программы, и… я больше не работаю на G5. И если вы не возражаете, полковник Стэнфорд хотел бы поделиться с вами кое-какими соображениями насчет захвата станции.

Демин растерянно задержал на мне взгляд, а после перевел его на Стэнфорда, выражение лица которого можно было смело квалифицировать как убийственно-мрачное. И я даже догадываюсь, кого в этот момент Просто Бог мечтал придушить собственными руками.

— Что вы хотели сказать, полковник? — Демин взял себя в руки, обретая привычную сдержанность. — Я вас слушаю.

— Я так понимаю, что пираты заблокировали почти все уровни станции, кроме одного, — начал Стэнфорд, то ли спрашивая, то ли утверждая.

Вместо ответа Демин согласно кивнул и вопросительно приподнял бровь.

— Они выдвигают какие-то требования? — продолжил полковник.

— Требуют свободный коридор до серой зоны и два дозаправщика. Заложников бандиты намерены взять с собой.

— У вас ведь есть внутри информатор? Кто-то свой, кто остался на незаблокированном уровне, но не попался на глаза пиратам?

Говорящий взгляд адмирала был более чем красноречив, и Стэнфорд, видимо, лишь утвердившись в своих предположениях, ринулся в атаку:

— И чем сейчас заняты бандиты? Ну же, адмирал, не разочаруйте меня.

— Они грабят банк, — сообщил ему Демин. — Пока разрезали первую, блокирующую вход в банк, стену.

— А вам не кажется странным, что люди, у которых на руках миллиарды, вместо того, чтобы думать о том, как побыстрее их отсюда вывезти, грабят банк? — торжествующе поинтересовался Стэнфорд.

— Кажется, — немного насмешливо, как мне показалось, произнес Демин. — Вам есть что сказать по этому поводу, полковник Стэнфорд?

— Я думаю, что внутри хранилища неучтенный и незарегистрированный телепорт, — кивнул он. — Скорее всего, с его помощью владелец банка вывозил со станции черный нал, именно поэтому его флэтпад отключен и его нигде не могут найти. Ведь не могут найти? — явно будучи уверенным в том, что так оно и есть, спросил адмирала Стэнфорд. — Когда преступники доберутся до телепорта, они взорвут станцию, а вы не сможете отследить их путь и доказать, что они убрались со «Скайбола» еще до взрыва.

Демин что-то ответил Стэнфорду, и мужчины начали спорить по этому поводу, а у меня в голове, словно колесики часового механизма, закрутились мысли. Не знаю почему, но мне вся эта история казалась знакомой. Вернее, что-то напоминала. Будто подобное я уже где-то слышала. А когда в памяти всплыла история, рассказанная Бобом об одной из секретных операций, которую он разрабатывал, меня осенило:

— Нет там никакого телепорта. Бандиты его притащили с собой. И альтриллитов на станции нет. И никогда не было. Там, в банке, обещанное пиратам вознаграждение за проделанную работу. Вот только когда они откроют хранилище, все взлетит на воздух. Это подстава.

Демин поджал губы и мрачно поинтересовался:

— Почему ты так думаешь?

— Скажите мне, какая степень защиты хранилища банка, который сейчас вскрывают? У вас ведь есть доступ к этим сведениям?

Демин быстро переспросил информацию у кого-то из своих подчиненных и ответил:

— Степень защиты APFH — высшая.

— Знаете, что это значит?

Хотя зачем я его спрашивала? Военных офицеров не учили взламывать сейфы или вскрывать хранилища с высшей степенью защиты. А в головы ликвидаторов, как мне по молодости и наивности сначала казалось, вкладывали массу ненужной информации, в том числе и эту.

— Это значит, что хранилище банка изготовлено из эуфрама, с толщиной стен более четырех метров. Этот металл можно разрезать, просверлить или расплавить только в промышленных условиях. Там десять замков с восьмью степенями свободы. Повернешь хоть один шарнир на полградуса меньше — и замок заклинит. Такие хранилища не вскрываются, от слова «совсем», и тем не менее пираты режут две блокировочные стены, которые опустились и перекрыли наглухо доступ к нему, когда сработала общая система безопасности. Значит, они изначально знали аварийные коды. Потому что защитный механизм хранилища их меняет в случае угрозы взлома. Открыть доступ к деньгам теперь может только владелец банка.

— Мы подозревали, что он в этом замешан, — выдохнул Демин.

— Он шестерка. Мне кажется, что все еще хуже, адмирал, — поморщилась я. — Вы представляете, сколько кредитов IIС* нашего звездного сектора придется выплатить ювелирной компании по страховке? А самое отвратительное, если мы не проникнем на «Скайбол», не предотвратим его взрыв и не предъявим тем, кто это придумал запечатанную и опломбированную капсулу с отсутствующими в ней драгоценными камнями — мы ничего не докажем.

— Система контроля идентифицировала взрывчатку, которую пираты заложили на станции, — внезапно произнес Демин, глядя на меня подчеркнуто серьезно и немного грустно.

Мне не нужно было озвучивать ситуацию дальше, я и так уже все поняла.

— Возьмешь на себя руководство операцией? — спросил он. — Я дам тебе своих лучших бойцов.

Я не успела ответить, потому что молча слушавшего нас Стэнфорда наконец прорвало:

— Она никуда не пойдет, — рявкнул он.

— Здесь вообще-то я решаю, как распоряжаться подконтрольными мне подразделениями, — осадил Стэнфорда адмирал, а потом многозначительно посмотрел на меня: — Он не знает?

Я отрицательно повела головой, и Стэнфорд злобно передернул челюстью, а потом мысленно расчленил меня взглядом.

— SК6 —специализация Шарлотты, — просветил его Демин, кажется, разозлив еще больше. — Майор Ривз, готовьте шаттл и вылетайте на флагман. Если желаете взять с собой на операцию кого-то из вашей команды, я не буду против.

— Адмирал, — испугавшись, что он сейчас отключит связь, окликнула я Демина.

— Да, майор Ривз.

— Тэйдор. Тэйдор Ривз, адмирал, — нацепив на лицо маску бесстрастного безразличия, поправила его я, буквально шокировав своим заявлением. — Позвольте внести свое предложение.

— Я вас слушаю, Шарлотта, — в попытке пощадить мое самолюбие решил вообще не упоминать мое звание Демин, но было заметно, что он обескуражен и расстроен.

— Мне кажется, правильнее было бы назначить руководить операцией нашего командира, — я чуть повернула в его сторону голову, но в глаза посмотреть не осмелилась. — Полковник — бывший дрэйкер. Лучший из лучших. И у него колоссальный опыт ведения операций в нестандартных условиях. Я…

— Руководить операцией назначаетесь вы, тэйдор Ривз, — категорично прервал меня Демин, давая понять, что это не обсуждается. — Через пять минут жду вас и полковника Стэнфорда на флагмане.

Экран погас, прерывая видеосвязь, и в рубке повисла удушающая тишина, неуютная, как затянутая на шее петля.

— Майор Ривз… — риторически произнес Тайсон, глядя на меня так, словно видел впервые.

— Отставить разговоры, — громыхнул Стэнфорд, обвел взглядом команду и отчеканил: — Все по местам. Ферги, остаешься за старшего. Элис, срочно свяжись с главным кораблем и запроси коды доступов ко всем системам «Скайбола». Джонс, все время держишься со мной на связи. Ривз, за мной, — стремительно, как выпущенный из орудия снаряд, кэп рванул с мостика, и чтобы успеть за ним и не отстать, мне просто пришлось бежать.

А он, завернув в отсек экипировки, остановился напротив капсул со скафандрами, и из уст его полилась какая-то абракадабра. Я, если честно, даже не поняла, что это было — зашифрованный код или неизвестный инопланетный язык, но капсулы вдруг выехали вперед, потом разъехались в стороны, и стена-трансформер за ними сложилась, как гармошка, открывая ниши, подсвеченные мягким голубоватым светом.

— Раздевайся, — быстро освободив из креплений странные приспособления, приказал Стэнфорд.

— Что? — уставившись в его спину, уточнила я, и в этот момент униформа капитана сползла к его ногам, являя моему взгляду мощное тренированное тело мужчины, обтянутое черным комплектом термобелья.

На ум не к месту пришло, что в нем Стэнфорд похож на дайвера. О-огромного такого дайвера.

— Помочь?

— А? — я вздрогнула, оказавшись под прицелом карих глаз резко развернувшегося ко мне лицом капитана, и погрузилась в какое-то коматозное состояние, когда он властно и бесцеремонно начал стаскивать с меня одежду. — Что вы делаете? — попыталась возмутиться, сообразив, что теперь осталась стоять в точно таком же термобелье, как и Стэнфорд.

Вместо ответа он опустился на корточки и застегнул у меня на ноге какую-то металлическую хрень.

Ничего подобного я в жизни не видела. От щиколотки по всему моему телу стала распространяться живая серебристая волна, и через секунду я вся была затянута в непонятного происхождения костюм или тонкий скафандр, облегающий меня от шеи до подошв так плотно, словно был моей второй кожей.

Пока я, раскинув в стороны руки, пыталась себя рассмотреть, у меня на талии был затянут пояс с протективатором, а на запястьях защелкнулись телепортационные браслеты.

— Что это такое? — спросила я, наблюдая, как всего за мгновенье тело Стэнфорда облепливает точно такое же невиданное одеяние.

Вместо ответа он отвернулся и принялся доставать из сейфа оружие, ясно давая мне понять, что у тебя, Шарлотта, свои секреты, а у меня — свои.

Ну и ладно. Не больно-то и интересно. Мне чужие тайны не нужны. Своих хватает.

— Надень, — Стэнфорд всунул мне в руки перчатки. — Присоски на пальцах способны удерживать вес больше двухсот килограмм. На носках твоих ботинок аналогичные.

Я опустила взгляд вниз и слегка обалдела. Оказывается, в комплекте к комбинезону шла еще и обувь, составляя с ним одно целое. И положа руку на сердце, я понятия не имела, как снять с себя и то, и другое. Не говоря уже о непонятных гаджетах, которыми Стэнфорд начал меня обвешивать, как только присобачил ко мне логдак.

Откуда у него столько навороченного оборудования? Черт, не стану думать о том, сколько все это стоит, и что будет, если я случайно что-то сломаю.

— А управлять этим как? — я подняла голову, чтобы услышать от мужчины хоть какое-то объяснение, но вместо этого он что-то засунул мне глубоко в ухо, а под подбородком прилепил полупрозрачный кругляш.

— Как слышишь меня? Прием, — раздалось у меня в голове, и я недоуменно уставилась на губы Стэнфорда, которыми он даже не пошевелил.

В панике я прижала руку к прилипшему ко мне намертво кругляшу.

Звездец. Что происходит? Он теперь мои мысли читать будет?

— Было бы неплохо, — подтверждая мои худшие догадки, заговорил кэп. — Не пришлось бы краснеть перед адмиралом из-за того, что я, как твой командир, дупля не отбиваю о твоей специализации.

— Сними с меня это, — нервно сглотнула я, стараясь не думать ни о чем таком, чего Просто Богу знать было не положено.

— Успокойся. Я слышу тебя только тогда, когда ты дотрагиваешься до датчика или прижимаешь его подбородком.

Демонстрируя правдивость своих слов, Стэнфорд убрал со своей шеи пальцы на середине фразы, и в наушнике воцарилась тишина.

— Где ты это взял? Никогда не слышала о такой аппаратуре.

— А я о том, что ты специалист по SК6, — ехидно выдал Стэнфорд, оскалившись в демонической улыбке. — Живо к пиккеру, — снова включил «папочку Стэна» он, сурово сдвинув брови и выдвинув вперед челюсть. — И шлем быстро активируй.

— Какой шлем? — хмуро поинтересовалась я, не понимая, как его можно присобачить к тому «гидрокостюмчику», в который Стэнфорд меня облачил.

Он выцедил сквозь зубы забористое ругательство, после чего, подойдя ко мне, крутанул у меня на воротнике круглую кнопку. Вокруг моей головы необъяснимым образом возникла прозрачная полусфера, деликатно постучав пальцем по которой, Стэнфорд удовлетворенно выдохнул:

— Так-то лучше.

Кому «лучше», уточнять не стала, но лично я чувствовала себя каким-то подопытным киборгом, а потому, соответствуя образу, руки просто чесались кого-нибудь пристрелить.

Вот только Просто Бога мое недовольство, похоже, вообще мало трогало. Пока мы с ним шли к шлюзу, он панибратски тыкал в меня пальцем, попутно рассказывая назначение каждого элемента надетой и навешенной на меня экипировки и как ими пользоваться по отдельности и в комплексе, а в пиккере вообще отобрал мой флэтпад, роясь в нем, как в собственном.

— Эта утилита подключает тебя ко всем системным датчикам и выводит на экран общую тепловую картину, — он открыл одну из установленных прог, быстро показывая мне настройки.

— И зачем она нам?

— На станции вырублены все камеры видеонаблюдения, — пояснил Стэнфорд, подключая флэтпад к тепловым датчикам нашей капсулы. На экране моего аппарата появилась смазанная серая картинка, в центре которой обнаружились два ярко-оранжевых пятна: одно большое, а второе поменьше. — Это мы. Теперь поняла?

Чего уж тут непонятного? Термодатчиков в стенах любых космических станций натыкано столько, что они способны обнаружить любое тело, имеющее температуру выше нуля. А значит, обнаружить точное местонахождение пиратов и заложников можно и без видеокамер.

***

На флагманском корабле нас встретил конвой и под охраной проводил в командирский отсек, где перед объемной проекцией «Скайбола» собрались все высшие чины эскадры во главе с Деминым.

Когда мы вошли, они как раз обсуждали варианты передвижения по станции после проникновения на нее через телепорт. Поскольку все отсеки с телепортами были заблокированы пиратами, то вскрытие клинкет не осталось бы ими незамеченным, а это грозило расправой с заложниками.

Наблюдавший за спором офицеров Стэнфорд деликатно прочистил горло, привлекая к себе внимание, а затем вежливо спросил у повернувшегося к нему Демина:

— Разрешите обратиться.

— У вас есть какие-то соображения, полковник? — спокойно кивнул тот.

— Так точно, адмирал. Обратите внимание на коммуникации, примыкающие к телепортационной платформе на восьмом уровне в четвертом секторе.

Демин движением руки увеличил картинку и слегка покривился:

— Вентиляционные камеры и телекоммуникации мы уже рассматривали. Там везде датчики движения, а они под контролем у пиратов.

— Вообще-то я имел в виду коллектор с лаксом, — мило улыбнулся адмиралу Стэнфорд. — В нем нет ни одного датчика.

Демин удивленно приподнял бровь, и в глазах его сверкнуло откровенное удовлетворение:

— Точно. Отличное решение, полковник. Что скажешь, Шарлотта? — цепляя меня взглядом, поинтересовался он.

Я усмехнулась. Что скажу? Лакс, значит лакс. Отец всегда говорил, что дерьмо — это к удаче.

Окончательный план операции был утвержден командованием штаба в течение семи минут, по истечении которых, группа из двенадцати человек, в шутку прозванная кем-то лаксовой дюжиной, в полной экипировке стояла перед телепортационными площадками. К слову, наше со Стэнфордом обмундирование оценил даже Демин, отпустив вскользь что-то вроде того, что командование СМК наконец расщедрилось на достойную защиту для своих офицеров. На что мой командир, ставший на время операции моим подчиненным, лишь скромно улыбнулся, а я сделала вид, будто не услышала ремарки, поскольку укомплектовывала рабл-слот инструментом, который мне выдали для работы с взрывчаткой. Уж что-что, а чужие тайны я хранить умела.

Перекрестив нас по своему обычаю, адмирал выдохнул: «С Богом.» и отправился в отсек управления.

Отдав бойцам из моей команды последние указания, я шагнула на платформу, в серебристый пучок света, и, развернувшись, напоролась на тяжелый взгляд Стэнфорда, устремленный на меня из-под сурово сдвинутых бровей.

— Вы ждете особого приглашения, полковник? — еле сдерживая улыбку, я смотрела на огромного, похожего на каменный утес мужчину, выжидающе замершего у края площадки. Смешной. Неужели думал, что-то изменилось? — Или вы выбрали себе другого напарника?

Хмурые складки, прорезавшие лоб Просто Бога мгновенно разгладились, возвращая его лицу привычное спокойствие. В один шаг сократив разделяющее нас расстояние, он встал у меня за спиной, беззлобно буркнув:

— Язва.

Активировав свои браслеты, Стэнфорд ввел на сенсоре телепорта координаты приемника, сместив точку выхода на полметра вправо от основной платформы. Мощности установки хватало, чтобы перенести нас за стену, в туннель коллектора, и это позволяло нам сделать свое появление незаметным для пиратов.

Чего я немного не рассчитала, так это падения с полутораметровой высоты в скользкую темную жижу. Хорошо, что в носу стояли фильтры, блокирующие любые запахи, потому что от самого вида лакса, в котором я увязла по колено и основательно забрызгалась, хотелось брезгливо передернуться.

— Обведи кнопку на своем плече пальцем по часовой стрелке, — передал по переговорному устройству Стэнфорд и я мгновенно обернулась.

Мужчина стоял у стены, и на его костюме, в отличие от моего, не было ни пятнышка, а когда я сделала то, о чем он просил, то поняла почему: одежда, в которой мы с ним пошли на задание, еще и самоочищалась. Я готова была расцеловать за нее кэпа, потому что ходить измазанной по уши в дерьме явно было не моей фишкой.

Мы успели продвинуться немного вперед, когда в коллекторе стали появляться остальные члены команды. С одеждой им повезло не так, как нам: хоть ткань их костюмов и отталкивала лакс, полностью от каких-то его компонентов все же не избавлялась.

Пока ждали переноса всей бригады, Стэнфорд вышел на связь с Джонсом и приказал ему вывести на мой флэтпад все показания тепловых датчиков, которые собрала Элис.

При наложении этого изображения на голопроекцию станции, получилась довольно четкая картина происходящего.

Пираты расположились на среднем уровне, оккупировав несколько секторов: аппаратный с центром управления станцией, шлюзовой, площадь торгового комплекса и сектор, где находился интересующий их банк.

В шлюзовой, у пиратского корабля, остался один человек. Заложников бандиты держали на полу в огромном холле торгового комплекса, остановив подъемники между этажами и установив на них взрывчатку. По тепловой картинке мы обнаружили, что охранять согнанных в холл граждан поставили шестерых. Эти красные пятна на транслируемом изображении постоянно перемещались, в то время как остальные сидели на полу неподвижно.

В интересующей нас аппаратной находились двое. Они, видимо, и следили за всеми приборами станции, докладывая обстановку пятерке, которая пробивалась к хранилищу банка.

К аппаратной примыкало помещение, за которым проходил коллектор с лаксом, и именно через него наша команда и планировала пробраться в центр управления. С одной стороны, если нам удастся получить контроль над всеми системами станции, то из заблокированных уровней и секторов можно будет начать срочную эвакуацию запертых там граждан, а с другой — перекрыть шлюзовую с бандитским кораблем и отрезать пиратам путь к отступлению.

Оставались опасения, что загнанные в угол преступники могут попытаться взорвать станцию вместе с собой. Мы понятия не имели, у какой из их бригад находятся радиовзрыватели. Хорошо, если у тех бандитов, что засели возле пультов, плохо — если у тех, кто сторожит заложников, и совсем дерьмово — если взрыватели у грабителей банка.

Я надеялась на удачу и на то, что пираты надеялись на нее тоже, а потому не держали про запас план самоуничтожения. Мне отчаянно хотелось верить, что взрыватели находились в аппаратной. Однако для того, чтобы туда попасть, надо было пройти вниз четыре сектора, а времени на это у нас катастрофически не хватало. Пиратам оставалось перерезать две третьи толщины второй бронированной стены, перекрывавшей доступ к хранилищу банка. По грубым подсчетам, на это у них уйдет не больше получаса, а дальше они проникнут внутрь, и мы все взлетим на воздух.

Стэнфорд предложил план «смыва», и хотя он и казался на первый взгляд безумным, другой альтернативы у нас все равно не было.

Коллекторы с лаксом обычно очищали, прогоняя через них мощный воздушный поток, сметающий абсолютно все на своем пути. Попадая в центральную магистраль, лакс двигался к отстойникам на нижнем уровне, а там уже всасывался в специальные утилизационные отсеки. Нам нужно было всего лишь пролететь вместе с потоком до нужного нам сектора, а там успеть зацепиться выброшенными из лонгдака крюками за стены. Вроде все просто, но…

Лаксосборник всасывал и проносил отходы по магистрали за считанные минуты. Чтобы вовремя зацепиться в определенном месте, надо было проявить чудеса реакции и сноровки. И если в способностях привычного к таким финтам Стэнфорда я не сомневалась, то за остальных членов команды откровенно переживала. Ведь они запросто могли утрамбоваться в дерьмо по самую маковку, впрочем, как и я. И тогда путь наверх окажется еще более длительным, а это будет значить, что мы проиграли.

— Это трудно, но не невыполнимо, — вглядываясь в мое лицо, видимо, отражающее все обуревающие меня сомнения, пробасил Стэнфорд. — Сейчас Элис рассчитает время нашего полета до нужной точки, учитывая скорость потока и массу каждого конкретного человека. Мы установим на визорах наших шлемов таймеры с обратным отсчетом. На нулевом показании все выбрасываем зацепы, а потом я передаю сигнал Джонсу, и Элис вырубает систему очистки.

Я подняла на него хмурый взгляд:

— А если зацепы снесет воздушной волной?

— Исключено. Сила выброса зацепов тоже регулируется. Установим ее, исходя из расчетов сопротивления, которые выдаст Элис. Я много раз на таком оборудовании и в худших условиях работал. Знаю, что говорю.

Оснований не верить Стэнфорду у меня не было, а потому как только на наши визоры пришли окончательные расчеты, мы загерметизировали шлемы и приняли удобные стойки.

Лакс. Нет, не так. Беспросветный лакс. Ибо он был повсюду, когда нас всех снесло ураганной волной, словно щепки, и в динамиках моей переговорной системы зазвучали отборные маты парней. Кажется, теперь я знаю, что чувствуют насекомые, когда их всасывает в трубу пылесоса. Они чувствуют себя жалкими и беспомощными, неспособными сопротивляться несущей их к неотвратимой гибели стихии.

Я сопротивлялась. Если мои тщетные попытки контролировать полет можно вообще как-то назвать. Это было глупо и иррационально, но инстинкты самосохранения всегда срабатывают первыми. Логика и холодный расчет включаются чуть позже. Меня отрезвили на пятнадцатой секунде мигающие перед глазами красные цифры, и, прижав руки к груди, я нащупала пальцами кнопки выбросов, отсчитывая последние мгновения бесконтрольного движения.

Три, два, один, ноль…

Щелчок.

Мое тело, болтающееся на синтетическом тросе страховки, на секунду зависает в эпицентре несущегося вперед сплошной лавиной потока, а потом впечатывается со всей дури в стену коллектора.

Не знаю, из чего сделан костюм, который на меня напялил Стэнфорд, и костюм ли это вообще, но я не чувствую ни боли от удара, ни особого дискомфорта от впивающихся в меня ремней лонгдака. Лишь крепче прижимаю к поверхности стены ладони, затянутые в перчатки с присосками, а потому остаюсь распластанной по ней, как ящерка, едва выключается система очистки.

— Перекличка. Все живы? — я с тревогой вслушиваюсь в эфир, и облегченно выдыхаю, слыша голоса ребят, а среди них и тот единственный, который, несмотря на всю серьезность ситуации, не может не вызывать у меня легкой улыбки.

— Нужный нам отвод находится слева, — сообщает он.

— Перемещаемся, — я выстреливаю в темный проем тросом с крюком, а потом включаю механизм, мгновенно подтягивающий меня к отверстию. — Кэп, вы замыкаете колонну.

Нет, вообще-то я не сомневалась в компетентности ребят Демина, но Стэнфорда оставила в хвосте для страховки: если кто-то сорвется — он поймает.

Это незнакомое мне ранее ощущение абсолютной уверенности в чужом человеке было странным, но неожиданно приятным, ведь что-то подобное я чувствовала только рядом с Илваром или Бобом.

***

Меньше чем через три минуты наша команда бесшумно двигалась по коллектору, ведущему к аппаратной, и когда до объекта осталось не больше трех метров, я подняла вверх руку, приказывая остановиться и сохранять тишину.

Возможно, кому-то из ребят показалось глупым, что я откинула шлем и замерла, напряженно вытянув шею. Мне было наплевать. Я слышала звуки. И даже с такого расстояния и сквозь толщину перегородок я с уверенностью могла сказать, о чем говорит мужчина, находящийся за ними.

Приложив пальцы к датчику на подбородке, я позвала Стэнфорда.

— Что случилось? — мгновенно возникнув со мной рядом, отозвался он.

— Я слышу, как тот, кто находится в аппаратной, разговаривает со своими дружками по переговорному устройству. Нужно запеленговать их канал связи и записать его голос.

Кэп кивнул, без лишних вопросов понимая, что я задумала, и, вытащив из рабл-слота перехватчик, подключил его к своему флэтпаду.

— Готово.

— Что с тепловой картинкой?

— Оба объекта в аппаратной, — Стэнфорд показал мне изображение, после чего двинулся вперед, активировав лазерный резак.

Я и еще два сержанта встали за его спиной с оружием наготове, пока он вскрывал обшивку коллектора, а следом за ней и перегородку туалетной комнаты.

Стэнфорд уже успел аккуратно отогнуть лист металла, когда дверь в уборную распахнулась, и на пороге возник здоровенный небритый мужик, на ходу пытающийся расстегнуть ширинку на своих штанах.

В секундном понимании происходящего зрачки бандита расширились, когда он напоролся взглядом на дыру в стене и собирающихся пролезть через нее солдат конфедерации. А в следующее мгновение он уже падал мертвой грудой на пол с дырой во лбу, оставленной лазерным импульсом от моего «Брайана».

— Эй, Дак, что у тебя там? — видимо, услышав шум, крикнул из аппаратной его напарник.

В такие моменты я благодарю Бога за свой небольшой рост и миниатюрную комплекцию, потому что именно благодаря им я молниеносно юркнула в проделанную Стэнфордом дыру и, перепрыгнув через мертвое тело, произвела еще один выстрел сквозь дверь на пришедший из аппаратной звук.

Оттуда послышался грохот, булькающий низкий хрип, а когда я ворвалась в помещение, то обнаружила напарника Дака, захлебывающимся в собственной крови. К огромной удаче, мой выстрел пробил ему горло, лишив возможности сообщить своим подельникам о нападении.

Рядом с мужчиной на полу валялось переговорное устройство, из которого с шипением выплевывалось:

— Эй, Спайк, Дак, мать вашу, отзовитесь. Что у вас там происходит?

Обойдя меня со спины, Стэнфорд осторожно поднял аппаратуру и подсоединил ее к своему флэтпаду. Запустив специальную программу, кэп прослушал запись перехватчика, а потом синхронизировал свое переговорное устройство с пиратским.

— Мэнс, какого хера ты так орешь? Уже и поссать сходить нельзя? — внезапно рявкнул в микрофон Стэнфорд, но на выходе из динамиков гаджета его смодулированный программой голос прозвучал совершенно неузнаваемо. Словно это говорил не Просто Бог, а кто-то другой.

— Вы что, с Даком вместе ссать ходили? — раздалось в устройстве. — Голубки.

— Сука, Мэнс, я тебе за голубков яйца отстрелю, — вошел в образ Стэнфорд.

В ответ на это в наушниках послышался дружный ржач и насмешливое:

— Отстреливай. Я себе золотые поставлю, после того как мы отсюда свалим.

— Долго вы там еще? — ворчливо поинтересовался Стэнфорд.

— Минут пятнадцать осталось. Скажи Хику, пусть готовит взрывчатку. Как только заберем все деньги, можно будет выставлять таймеры.

— Хорошо, — буркнул Стэн и отключил устройство. — Хреново, — повернувшись ко мне, поморщился он. — Взрыватели у тех козлов, которые держат заложников.

— У нас меньше пятнадцати минут, — я обвела взглядом команду и, выдохнув, стала отдавать приказы: — Один остается в аппаратной, связывается с флагманом, снимает блокировку с телепортов, находящихся на нижних и верхних секторах, и контролирует эвакуацию граждан на эскадру. Двое идут к шлюзам. Штурмана пиратского корабля взять живым и вытянуть из него любыми способами информацию о координатах телепорта-приемника. Остальные за мной, — двинулась к выходу, активируя шлем. — Полковник, выведите на экраны визоров тепловую картинку с заложниками. К камерам подключаться нельзя. Если бандиты заметят, что они заработали, то все поймут.

Перед глазами тут же возник передаваемый Элис сигнал, сориентировавшись по которому, наша группа планировала разделиться на две части. Месторасположение торгового центра позволяло зайти в холл с двух сторон. На нашей стороне оставалось численное преимущество. Бандитов, охранявших заложников, было шесть, а нас — девять. Снять их бесшумно особого труда не составляло, надо только незаметно подобраться ближе и найти удобные огневые позиции.

— Смотри, — увеличив на экране флэтпада план сектора, Стэнфорд подсунул мне его под нос и стал водить по картинке пальцем. — Здесь лестница на второй ярус. А там выход на балконы. Вот эти магазины проходные. Через них можно попасть к заблокированным эскалаторам, смотровым площадкам и кафе.

— Да, отличные места, — согласилась я. — Все цели, как на ладони. Стрелять на поражение одновременно по моему сигналу, — обратилась к остальным я, потому что мы со Стэнфордом, кажется, начинали понимать друг друга без слов.

Стоило ему повести головой и обозначить что-то взглядом, как я уже точно знала, что он от меня хочет, как и ему достаточно было одного моего жеста, чтобы начать действовать в нужном мне направлении. Если честно, то такого напарника у меня за всю мою карьеру не было. Зачем я все это вам рассказываю? Наверное, затем, чтобы вы поняли, что в этот момент я натурально завидовала самой себе.

Лестничные пролеты команда преодолела безо всяких приключений, а вот дальше все пошло не по плану. Когда мы поднялись на верхний ярус, в холле развернулась настоящая трагедия. Потерявшие терпение и надежду на спасение заложники решили взять ситуацию в свои руки. Видимо, заранее согласовав свои действия, все сидевшие на полу мужчины бросились на охраняющих их пиратов. Началась стрельба, паника, неразбериха. От истеричных воплей перепуганных женщин зазвенело в ушах. Бандиты в пылу борьбы беспорядочно палили из «Брайанов», кого-то из заложников тяжело раня, а кого-то убивая.

Полбеды, что не задеть мирных граждан в такой обстановке было практически невозможно, самое ужасное, что крики и стрельбу сейчас слышали те, кто вскрывал банк, а значит, времени, на которое мы рассчитывали, у нас теперь и вовсе не было.

Скорее на старых добрых инстинктах, чем по причине снизошедшего на меня внезапного озарения, я переключила свою переговорную систему в режим громкоговорителя, и заорала что было сил:

— Служба Межгалактического Контроля. Всем на пол.

Великая сила — инстинкты. Услышав мой приказ, почти все законопослушные граждане рухнули вниз, и мы со Стэнфордом выстрелили одновременно, поразив точным попаданием двоих повернувшихся на мой крик бандитов. Троих сняли парни из команды, а последний недобитый выродок, прикрываясь захваченной женщиной, как щитом, стал отступать к выходу.

И все-таки Стэнфорд еще более чокнутый, чем я. По крайней мере, я побоялась бы стрелять, видя, как к виску жертвы приставлено дуло автомата, даже несмотря на всю свою хваленую меткость. Слишком велик риск, что террорист все же успеет чуть надавить пальцем на спусковой крючок.

Кажется, кэп не утруждал себя лишними опасениями, когда выстрелил недрогнувшей рукой. Это было что-то фантастическое. Высший пилотаж. Его пуля, попав в верхнюю трубку каркасного приклада оружия пирата, отклонила его вверх, а после, срикошетив, пробила бандиту горло.

Читать Стэнфорду морали о том, что сейчас визжащая от страха женщина могла валяться бездыханным трупом рядом с бандитом, я не стала. Не время, не место, да и некогда. Перепрыгнув через турникет, я помчалась вниз по ступеням эскалатора, на ходу отдавая распоряжения ребятам, чтобы быстро нашли контактные радиовзрыватели, подобрали раненых и срочно начали эвакуацию людей.

О том, что полковнику надо немедленно следовать за мной, говорить не было надобности. Стэнфорд в какой-то момент просто меня обогнал и, следуя плану, помчался к той части сектора, где находился банк.

Он успел добежать до поворота и остановиться, когда я услышала характерный свист в воздухе. Бросившись со всех ног к капитану, я влетела в него на полном ходу, сбивая с ног и заваливаясь вместе с ним в открытые двери пустого магазинчика.

Взрыв гранаты разбил стеклянные витрины, осыпав нас со Стэнфордом ливнем осколков.

— Не лезь вперед, идиотка, — вместо того, чтобы сказать спасибо, вызверился на меня босс.

Я ему потом обязательно скажу, что я думаю о неблагодарных грубиянах, а сейчас просто сделала так, как он просил.

— Спроси Элис, есть отсюда еще какой-нибудь выход? — поднимаясь на ноги, я отошла вглубь магазина, заглядывая в подсобные помещения. — В коридоре нас забросают гранатами.

— Есть, — спустя несколько секунд отозвался он, доставая резак и направляясь к полкам с товарами.

Одним резким рывком свалив шкаф на пол, Стэнфорд полоснул лазером по тонкой перегородке, открывая нам проход в соседний примыкающий угловой магазин. Из него мы перебрались в следующий, проделав еще одну дыру в панели, а когда выглянули в окна, то обнаружили, что здание банка располагалось метрах в ста наискосок. Вернее, там за прозрачной входной дверью банка, виднелась первая бронированная стена, которая заблокировала пиратам вход в него, а из проделанной в ней дыры выглядывали два мужика с зумбальтами. За спинами бандитов ярко вспыхивало сиреневое свечение, свидетельствуя о том, что до вскрытия второй, еще более мощной перегородки оставались считанные секунды.

— Ваш — слева, мой — справа. Снимаем бойцов и делаем марш-бросок.

— Протективатор поставь на максимум, — не глядя на меня, приказал Стэнфорд, продолжая наблюдать в окуляр прицела за действиями бандитов.

Обалдеть. Этот мужик когда-нибудь выходит из амплуа заботливого папочки, или у него жизненное кредо такое?

— Послушайте, кэп, если рванет взрывчатка, то нас с вами никакие протективаторы не спасут, — попыталась возразить я.

Стэнфорд повернул голову и посмотрел на меня так, что я тут же пожалела о том, что вообще раскрыла рот. Вот зануда. И как с ним только его предыдущая напарница работала? И вообще, хорош командовать. Кто из нас здесь главный?

Молча увеличив мощность защитного поля на максимум, я вскинула «Брайан» в положение немедленного открытия огня.

— Стреляем на раз, два, три.

— Я иду первым, и это не обсуждается, — заявил мне в ответ кэп.

Нет, не с нашей разницей в комплекции мне с ним спорить, но будь у меня время, я бы попыталась.

В этот момент пираты, высунувшись из-за первой пробитой стены, снова пальнули из гранатометов в конец коридора. Одновременно с этим мы со Стэнфордом поразили их точными попаданиями и рванули к пробоине.

Из-за грохота взрыва те бандиты, что остались за перегородкой, не услышали наших выстрелов, ни топота, а кроме того, они были заняты второй стеной, поэтому заметили гибель своих бойцов только тогда, когда мы уже успели подобраться к ним вплотную.

Один из троих оставшихся в живых преступников бросил в нашу сторону РГО*, осколки которой, благодаря протективаторам, отлетели от нас со Стэнфордом, будто от противоположно заряженных магнитов.

Не прошло и минуты, как бронированная стена рухнула, и бандиты устремились к хранилищу, бросая в нашу сторону еще три более мощных разрывных снаряда.

Это и дало пиратам преимущество. Пока мы прятались от взрывов за углом, они успели набрать код на сенсоре двери и повернуть отпирающий рычаг.

Не медля ни секунды, Стэнфорд рванул вперед, разряжая на ходу обойму своего «Брайана».

Я знаю, что кэп пытался предотвратить проникновение бандитов в хранилище, потому что если мое предположение было верно, то как только откроется его дверь, прогремит взрыв.

Стэнфорд не успел.

Побежав за ним следом, я сначала краем глаза заметила на полу двоих убитых, а потом мелькнувшую в приоткрытой двери хранилища спину капитана.

— Стэн, не-ет, — я сорвала голос от истошного крика, услышав глухую стрельбу в изолированном помещении. И совершенно не потому, что боялась смертельного ранения такого дорогого моему сердцу мужчины. Протективатор и чудо-костюм надежно защищали его от пуль. Я боялась, что взрыватель на бомбе в хранилище установлен на размыкание двери, и тогда у нас уже нет никакого шанса спастись.

Вы когда-нибудь стояли у самого края бездны? Нет, не для того, чтобы, осторожно вытягивая шею, посмотреть из любопытства вниз, а тогда, когда загнанные безысходностью и обстоятельствами, вы были лишены возможности сделать шаг назад.

Ворвавшись в хранилище, я почувствовала себя стоящей над пропастью, глядя на сидящего на полу Стэна. Труп последнего бандита валялся с ним рядом, как и отброшенный «Брайан».

— Уходи. Быстро. Я передал в штаб приказ о немедленной эвакуации. У вас есть семь минут, — выдавил из себя Стэнфорд, крепко зажимая голыми руками треснувшую при размыкании двери трубку SК6. Мешающие более полному контакту с трубкой перчатки он успел снять, и теперь кислота медленно и верно разъедала его ладони, пока он пытался дать мне шанс уйти. Как только кислота полностью вытечет из резервуара, все здесь взлетит на воздух.

— Шесть. Шесть минут — просипела я, глядя, как на таймере взрывчатки неумолимо тают минуты.

— Убирайся. Это приказ, — заорал кэп, видя, что вместо побега я стремительно шагаю ему навстречу, стаскиваю перчатки и шлем, а потом падаю перед ним на колени.

— Вы забыли, что этой операцией командую я.

Быстро раскладывая на полу инструмент, я старалась не смотреть на руки Стэна, потому что от осознания того, как ему сейчас больно, у меня разрывалось сердце.

— Лотта, малышка, я прошу тебя. Уходи. Пожалуйста. Еще есть время… — понимая, что орать и приказывать бесполезно, Стэнфорд начал использовать запрещенные приемы, на одном дыхании произнося слова, которые выворачивали мне душу.

От его ласкового уговаривающего меня голоса к горлу подкатил жесткий ком, лишая выдержки и самообладания.

— Милый, хороший, дорогой мой… — нежно обняв лицо мужчины ладонями, я заглянула в его карие глаза, шокированно расширяющиеся от осознания смысла произнесенной мной фразы, и резко выдохнула: — Заткнись. Мне нужна тишина. Ты мешаешь мне работать.

Стэнфорд зло засопел, четвертуя меня взглядом, и хотя в его состоянии молчать и хотя бы не стонать от боли было просто невыносимо, все же умолк.

Руки его дрожали от усилия и напряжения, а по лицу градом катился пот, пока я надевала на систему кабелей, для надежности заключенных в сплошную гибкую металлическую оболочку, тэк-зажимы, а потом крепила к ним специальные устройства, в которые вставлялся тонкий щуп с камертоном. Из одиннадцати совершенно одинаковых трубчатых проводов мне нужно было найти тот один-единственный, замаскированный под электрический, по которому проходил дицитилен — газ, порождающий чудовищный взрыв при контакте с электричеством. Кислота, разлив которой сдерживал Стэн, благодаря своим свойствам служила неким запором и для электричества, и для газа. Как только она полностью вытекала, остановить детонацию уже было невозможно.

Спросите, какой от меня в данном случае был толк, и как вообще можно было обезвредить взрывчатку? Только одним способом: найти и перекусить кусачками провод с дицитиленом, потому что взаимодействуя с воздухом, он мгновенно терял свои свойства, образовывая новое соединение — абсолютно безвредное.

У него была еще одна особенность: при ударе по камертону, касающемуся его оболочки, дицитилен, заключенный в ней, резонировал, пропуская через себя звук на строго определенной частоте. Вот для этого и нужны были камертоны и такие слухачи, как я, способные вычленить в одиннадцати почти одинаковых звучаниях то единственное и необходимое. Правда, зажатой в такие узкие временные рамки мне еще не приходилось работать, но и в условиях, когда от этого зависела моя жизнь — тоже. Хотя, по большому счету, о своей жизни в данный момент я думала в последнюю очередь.

Ударяя по очереди по камертонам, я умоляла собственное сердце не биться так громко, потому что оно отчаянно мне мешало.

— Лотта, две минуты, — пошептал Стэн, видя, как я, прикрыв глаза, прислушиваюсь к издаваемым устройствами звукам.

Черт, зачем он мне это сказал? Бежать все равно уже поздно, а частоту звучания я из-за его реплики потеряла. Если обрежу вместо газового провода электрический, то сработает другая система детонации, и все равно прогремит взрыв.

Заново прозванивая всю цепочку, я перевела взгляд на таймер, когда на нем отсчет шел уже на секунды. Вариант у меня был только один. Я надеялась, что не ошибаюсь. Подняв голову, я посмотрела в лицо Стэнфорда, а потом перерезала провод, отсчитывая ускользающее время.

Три, два, один, и…

В звенящей тишине слышны были только удары наших с Просто Богом сердец. Мы цеплялись друг за друга взглядами, то ли прощаясь, то ли отчаянно надеясь на чудо. И не было сил разорвать эту связь. Из-за страха. Липкого и удушающего страха, что за границей нашего зрительного контакта не будет ни нас, ни окружающего мира.

— Одна секунда, — внезапно проронил Стэнфорд.

Повернув голову, я обнаружила таймер, замерший на одной секунде до взрыва, и, рвано вздохнув, бессильно уткнулась мокрым лбом в грудь мужчины.

Он поднял вверх свои обожженные кислотой до костей ладони, пытаясь обнять меня локтями, а потом мягко прижался щекой к моей макушке.

— Все хорошо, Масик. Ты умница. У тебя получилось.

Понимал ли он, насколько я сейчас была близка к истерике? Сидя на полу в его объятиях, с зажатой между нашими телами обезвреженной бомбой, я кусала губы до крови, стараясь не расплакаться. Это было бы ужасно непрофессионально, но почему-то невыносимо хотелось.

ГЛАВА 17

Жизнь научила меня собирать свою волю в кулак практически мгновенно, если это было необходимо. На этот раз в обычное состояние боевой готовности меня привел сдавленный стон Стэнфорда. Стоило поднять голову, как меня затопило лавиной стыда. На лице мужчины вздулись жилы, губы сошлись в узкую линию, а зрачки расширились от жестокой боли.

Дура. Нашла время, чтобы сопли жевать.

— Сейчас, потерпи еще немножко, я помогу, — суматошно выдернув из рабл-слота шприц с обезболивающим и нейробиотиком, я всадила Стэнфорду по две капсулы, а затем принялась обрабатывать его ладони специальной медицинской пеной. — Сейчас… Сейчас будет полегче, мой хороший. Сейчас, мы найдем врачей… Давай я помогу тебе подняться.

Я поднырнула под руку мужчины, позволяя на меня опереться, и когда он встал на ноги, вдруг хрипло произнес:

— Надо было прикинуться смертельно больным. Если в таком состоянии я для тебя милый, хороший и дорогой, то, может, меня умирающего ты бы еще и поцеловала? Герою ведь положен поцелуй?

Он еще и шутит?

— Не смешно, — буркнула я, подбирая его и свое оружие просто для того, чтобы не смотреть в лицо Стэнфорда. Тогда, на нервах и напряжении, все сказанное мной звучало правильно и уместно. Сейчас же я чувствовала себя неловко, понимая, что невольно обнажила перед капитаном свою душу, и шутить на этот счет мне совершенно не хотелось.

Стэнфорд возник передо мной как-то совершенно неожиданно. Разогнувшись, я чуть было не врезалась носом в его грудь.

— Разве похоже, что я смеюсь? — наклоняясь к моему лицу, он неотрывно смотрел мне в глаза, сокращая расстояние между нашими губами медленно, словно в стоп-кадре.

Судорожный трепет собственного сердца заглушил все остальные звуки. Ощутив кожей приближающееся тепло мужчины, я перестала дышать…

— Лотта, милая, почему молчишь? Прием. Ты меня слышишь? — голосом Демина громыхнуло у меня в наушниках.

Вздрогнув от неожиданности, я отступила от Стэнфорда, приводя в порядок собственные мысли, занятые сейчас не работой, а одним конкретным мужчиной, который, кажется, собирался меня поцеловать.

— Я вас слышу, Сергей Иванович. Все в порядке. Бомба обезврежена. Срочно пришлите бригаду врачей, у полковника Стэнфорда травмы обеих рук тяжелой степени.

— Понял тебя, врачей уже посылаю. И я тоже сейчас буду. Дождись меня, — радостно провещал у меня в переговорном устройстве Демин, но вместо того, чтобы ему ответить, я побежала за самовольно покидающим помещение хранилища Стэнфордом.

Этот упрямец, игнорируя мое возмущение, несся вперед по полуразрушенному коридору, словно рассекающий метеоритный пояс линкор.

— Стоять. Да какого черта, полковник? — крикнула в удаляющуюся спину кэпа. — Вам врач нужен.

— Не надо мне никаких врачей, — Просто Бог резко остановился, окатив меня волной своего недовольства, как студеной водой. — Помоги лучше на стрэйнджер вернуться. Я код телепорта сам не смогу ввести. И мы, кажется, перешли на «ты».

— Простите. Это у меня на нервах вышло… — коряво попыталась оправдать нарушение субординации, услышав в ответ какое-то злобно-шипящее:

— На нервах? Операция закончена. Теперь я, как и прежде, ваш командир, тэйдор Ривз. Марш за мной на корабль. Живо. Возьмите мой гребаный флэтпад и найдите на карте станции, где здесь находится ближайший телепорт. Это приказ.

Что б он здоров был. Что я не так сделала? Чего это он взбесился? Болит сильно? Может, дозу надо было больше вколоть?

Молча выполнив приказ командира, я проследовала с ним до телепорта, и когда осторожно, стараясь не касаться поврежденных ладоней, активировала его браслеты, все же не выдержала и спросила:

— Очень больно?

Стэнфорд склонил к плечу голову и чуть приподнял одну бровь, внимательно меня разглядывая.

— А ты как думаешь?

— Я не знаю. Если бы могла, забрала бы часть боли себе.

Мужчина вдруг шумно выдохнул, будто сбросил с плеч что-то давящее и тяжелое.

— Дурочка ты, Масик. Маленькая самоотверженная дурочка… — из его уст это почему-то прозвучало скорее ласково, чем ругательно, и, не давая мне успеть проанализировать сказанное и обидеться, Стэнфорд подтолкнул меня своим корпусом к аппаратной части телепорта, кивнув: — Давай, отправляй нас уже быстрее домой. Мне надо в капсулу лечь, а то с такими руками — как без рук. Ты смотри, какой у меня каламбур получился.

Я улыбнулась и, введя координаты нашего приемника, отправила нас со Стэнфордом на ставший почти родным корабль.

Того, что на стрэйнджере нас встретят бурными аплодисментами, не ожидала. Не люблю я этого, да и не за что. Обычная работа. Почему никому не приходит в голову рукоплескать моющим стекла небоскребов спайдерам*? По-моему, их род занятий не менее опасен, чем мой.

— Хорош, — насмешливо оборвал овации Стэнфорд. — Все по местам. Ферги, доложи в штаб об окончании операции. Тайсон, свяжись с флагманом и запроси разрешение на вылет. Джонс, спасибо за работу. Ривз, за мной.

Если честно, то я бы его и так одного не оставила, а своим приказом он вообще мне руки развязал.

Добравшись до медотсека, я начала снимать с капитана снаряжение, почему-то даже не подумав, как это выглядит со стороны. Ростки стыда стали проклевываться только тогда, когда Стэнфорд остался лишь в комплекте термобелья, а я опустилась перед ним на колени для того, чтобы снять с ноги теперь уже превратившийся в просто широкий браслет нанокостюм.

— Масик, прекрати щекотаться, у меня там эрогенная зона, — усмехнулся Стэнфорд, сверху вниз глядя на мою возню.

— В следующий раз берите себе в помощники Мокса, — пропыхтела я.

— Э не, Масик. Мужик меня будет раздевать, только если я стану трупом. И то, мой труп будет сильно против. Слава богу, что у меня в команде для этого есть ты.

Замечательно. То есть, вот для чего он меня взял?

— Ложитесь уже, — подняв крышку капсулы, я усадила Стэнфорда на кушетку и включила питание.

— Лакс, Морковка, какого хрена? — капитан вдруг уставился на всплывшие на приборной панели странные символы, а потом зачем-то стал недовольно вертеть головой по сторонам. — Прибью паршивку.

— За что? — опешила я, не понимая, чем на этот раз не угодила боссу.

— Да это я не тебе, — отмахнулся Стэнфорд, внимая электронному голосу компьютера, вещающему об обнаруженных повреждениях и необходимом наборе медикаментов для их устранения. — Тащи плазму из холодильника и белый бокс с номером два.

Не став стопориться на чудачествах капитана, я сначала полезла в холодильник, а потом начала вкладывать в специальные разъемы, находящиеся в корпусе медкапсулы, ампулы из бокса и пакеты с плазмой.

— Звездец, полтора часа придется здесь валяться, — глядя на появившееся на дисплее время окончательного восстановления травмированных участков тела, возмутился Стэнфорд.

— И что? Как раз успеете поспать, — попыталась найти положительный момент в этом я.

— Посидишь со мной? — вдруг спросил мужчина, когда я нависла над ним, чтобы опустить крышку капсулы. — Ненавижу болеть.

Я его понимала. Когда мне восстанавливали позвоночник, то тоже закрывали в специальной камере. И когда я оставалась в замкнутом пространстве один на один со своей беспомощностью, то боялась просто сойти с ума.

— Посижу.

— Ты петь умеешь? — улыбнулся мне Стэнфорд.

— Простите? — ошеломленно моргнула я.

Я не умела готовить, не разбиралась в одежде и была отвратительной хозяйкой, но, черт побери, петь я умела, потому что мама еще в раннем детстве отдала меня в музыкальную школу. Единственное, чего я не понимала: зачем мое пение понадобилось капитану?

— Так умеешь или нет?

— Ну, умею…

— Слава богу, — расслабленно откинулся на подушку Стэнфорд. — Ты «Все звезды Вселенной» знаешь?

— Знаю.

— Пой. Только негромко. Меня от этой песни всегда в сон клонит.

Вот паразит. Это я на колыбельную для Стэнфорда только что подписалась? Нет, ну как ему удается регулярно втягивать меня в какую-нибудь фигню? А еще меня маленькой дурочкой назвал. Дитятко двухметровое.

Обреченно вздохнув, я села на пуф рядом с капсулой и, посмотрев на лукаво улыбающегося мне Стэнфорда, запела:

Неслышно и тонко приходит она,

Как сон, легкий ветер, а может, зима.

В скольженье минутном замедлив шаги,

У сердца не спросит, беги не беги.

Одним поцелуем нарушив покой,

Она сквозь миры проведет за собой,

И жизнь на осколки дыханьем дробя,

Все звезды Вселенной зажжет для тебя…

Вот ведь удивительная штука. Не думала, что когда-нибудь после окончания тяжелой боевой операции я, сидя в медицинском отсеке, буду смиренно петь для взрослого здоровенного мужика песню о любви. Холостые патроны, да я вообще не ожидала, что меня можно заставить сделать подобную глупость. Но когда я смотрела на спокойное лицо Стэнфорда, его расслабленно смеженные веки и чуть трогающую красивые губы улыбку, музыка шла откуда-то из глубины души, заставляя сердце петь с ней в унисон.

Так беззастенчиво-долго я могла смотреть на Просто Бога впервые: блуждая взглядом по его высокому лбу, темным бровям, покрытым легкой щетиной щекам…

Мне невыносимо хотелось его погладить. Нет, не для того, чтобы пожалеть. Так, как я хотела прикоснуться к Стэнфорду, прикасаются только к самым дорогим мужчинам, вкладывая в свой жест гораздо больше, чем могут передать обычные слова. То, что можно выразить и понять только на языке чувств.

В этот миг я готова была сама зажечь для него все звезды Вселенной, лишь бы знать, что их свет сможет сделать его счастливым. И мне, оказывается, сейчас так мизерно мало нужно было от этой жизни — просто видеть Стэнли Стэнфорда, понимать, что он есть, что живет и дышит. Наверное, это ужасно бессердечно с моей стороны. Ведь отказавшись сегодня покидать хранилище с активированной взрывчаткой, я не подумала о маме и Илваре, о том, что будет с ними, если меня не станет. Там, на станции, глядя на пытающегося выиграть для меня время Стэна, я поняла, что мне просто не нужен мир, в котором не будет этого большого и чуткого мужчины.

И сейчас я пела для него песню, совершенно не осознавая, что ее слова передают смысл того, что со мной происходит. Тихо и тонко в мою душу прокралась любовь, навсегда изменив мое представление о ней. У нее медово-карие глаза, мягкая улыбка и огромное сердце, теплом которого можно согреться в лютый мороз.

— Лотта, — голосом Пола тихо прозвучало в моих наушниках. — Там командующий эскадрой на адмиральском пиккере требует разрешить стыковку со стрэйнджером, а Элис сказала, что командир спит. Мы не знаем, что делать. Может, разбудишь его?

Я с тревогой посмотрела на лежащего в капсуле Стэнфорда, ожидая, что он сейчас откроет глаза из-за прерванной песни, но грудь его мерно поднималась и опускалась, а на лице не появилось ни одной хмурой складки. Если честно, я понятия не имею, каким было содержимое тех ампул, которыми я по его приказу зарядила капсулу, но очень может быть, что снотворное там наличествовало, потому что кэп, похоже, действительно крепко спал.

— Откройте шлюз. Это ко мне, — шепнула я в микрофон, бесшумно поднимаясь с места. Оставлять Стэнфорда одного, пусть даже спящего, почему-то ужасно не хотелось, а будить его, чтобы пустить на стрэйнджер Демина, было бы с моей стороны дуростью. Тем более что адмирал хотел поговорить именно со мной.

Помедлив еще минуту, я провела ладонью по овальной крышке капсулы и, тихо вздохнув, покинула медотсек.

***

Несмотря на обстоятельства и то, что Демин напоминал мне о прошлом, которое я почти похоронила в глубинах своей памяти, я действительно была рада его видеть. Так радуются только встрече старых друзей. А если их еще и можно пересчитать по пальцам, то радуются вдвойне.

Сейчас, когда вокруг не было офицеров его штаба и заместителей и не нужно было держать лицо, Демин позволил себе вольность не смотреть на чины. Раскинув руки, он сгреб меня в дружеские объятия — пылко и простодушно, как это умеют делать только русские.

— Вы в отличной форме, Сергей Иванович, — потирая чрезмерно сжатое плечо, улыбнулась я. Несмотря на то, что мужчине было далеко за сорок, выглядел он просто отлично: светловолосый, крепкий, подтянутый, излучающий позитивную энергетику и силу.

— А ты думала, что мне уже подковы пора сдирать? — усмехнулся он. — Рановато. Ты почему сбежала? Я же просил меня дождаться.

— Вы извините, но полковник треснувшую трубку SК6 голыми руками держал, чтобы оттянуть время взрыва. Надо было его срочно в капсулу поместить.

— Так может, все-таки привести сюда врачей? — озаботился Демин.

— Да нет, уже не надо. Мы собственными силами справимся. Здесь хорошее медицинское оборудование.

Демин поднял голову, обвел взглядом пространство и загадочно хмыкнул:

— Да, крутой звездолет. Я читал о «Торнах» и программе СМК, связанной с ними. Вот только не ожидал увидеть здесь тебя.

— Если честно, то я и сама не ожидала, что сюда попаду.

— А я рад, что так случилось. Это третья боевая операция, в которой я с тобой пересекаюсь — и снова успех. Я знал, что ты справишься. Ни минуты в тебе не сомневался. Жаль, что я не узнал раньше о том… — Демин замолчал, видимо, не зная как помягче обозвать мое понижение. — Меня ведь перебросили в этот сектор всего пару месяцев назад. А до этого моя эскадра почти пять лет у черта на куличках дежурила, я своих бывших коллег целую вечность не видел. Так ты расскажешь мне, что случилось? Как ты вообще оказалась в СМК?

А вот этого я боялась больше всего. Расспросов Демина и его горячего желания мне помочь из жалости. Я в жалости никогда не нуждалась.

— Это не моя тайна, адмирал, и хоть я уже давно не работаю на систему, но разглашать связанные с ней секреты не имею права. Могу сказать лишь, что я допустила ошибку, Сергей Иванович, и была за нее наказана.

— Ошибку? — недоверчиво заломил бровь Демин. — Не верю. Я видел, как ты работаешь. А сегодняшняя операция — еще одно доказательство твоего высокого профессионализма. Черт, Лотта, я тебе жизнью обязан. Ты меня из огня семь лет назад вытащила. Я собираюсь ходатайствовать перед штабом о возвращении тебе звания и представлении вас с полковником к наградам.

— Не думаю, что для нас с полковником это так уж и важно. Мы не ради наград старались… — я предостерегающе вскинула ладони, пытаясь успокоить разошедшегося не на шутку мужчину, но, кажется, тщетно.

— Пойдешь работать под мое командование? — разгоряченно сверкнул голубыми глазами Демин. — Я сегодня же подам прошение о твоем переводе. Мне нужны такие специалисты.

Да уж… Ликвидатором и копом я уже была. Для полного счастья мне только в ВКФ* служить не хватало. Кажется, я снова высоко котируюсь на рынке труда. Приятно, конечно, если учесть, что еще недавно никто кроме Винтореза моих способностей не ценил. Предложи мне это Демин пять лет назад, когда меня списали со счетов, словно поломанный стул, я бы ухватилась за эту возможность, как за спасательный круг, несмотря на перспективу месяцами болтаться в космосе, не имея возможности сойти с корабля на поверхность планеты.

Но сейчас у меня была пусть и не такая высокооплачиваемая, как у военных, работа, зато любимая. И ребята у меня в команде были отличные. А еще… Несмотря на краткосрочность проекта, в котором я участвовала, уйти из него в самом начале я была не готова. По многим причинам: чтобы не подвести Винтореза, ребят, прибывших на стрэйнджер вместе со мной, штаб СМК, которому придется в срочном порядке искать мне замену, а самое главное — Стэнфорда, из сотни офицеров выбравшего именно меня. Умом я понимаю, что порвать нить, которой я все больше привязываюсь к Просто Богу, надо именно сейчас, потому что через полгода расставание с ним будет просто невыносимым. Но глупое сердце всегда все решает по-своему, и в этот раз его уверения мне ближе и понятнее, чем холодные доводы рассудка.

— Я вам очень благодарна за предложение, Сергей Иванович. И понимаю, что лучшего у меня, пожалуй, уже не будет. Но я все же откажусь. Теперь я коп. Видимо, копом и помру. Так, кажется, у вас говорят?

— Лотта, это же не твой уровень, — раздосадованно развел руками Демин. — Ты профи. Грех губить таких специалистов в СМК.

— Отчего же губить? Как видите, я и тут на что-то сгодилась.

— И все же я прошу тебя подумать, — не оставляя попыток перетянуть меня на свою сторону, настоял Демин, передавая мне свою визитку с контактными данными. — Один твой звонок — и я прилечу за тобой лично.

— Я подумаю, — лишь бы не обижать старого друга, кивнула я. — Спасибо.

— Чуть не забыл. Мои ребята взяли живым пиратского штурмана и теперь очень плотно с ним работают. Он пойдет основным свидетелем по делу. Ты оказалась права. Заказ бандитам сделал кто-то из якобы пострадавшей ювелирной компании. А это значит, что альтрилитов нет в капсуле. Есть подозрения, что добывающая компания на Прамусе тоже завязана на краже. Я сообщил в ювелирную компанию о том, что все преступники уничтожены, и они могут забрать свой груз. Угадай, где все это время находился их корабль?

— В пределах досягаемости телепортационного сигнала?

— Именно. Они говорят, якобы прилетели потому, что узнали о нападении на их корабль и очень переживали за исход операции.

— Еще бы, — меня это даже не удивило. — А что еще могли сказать мошенники, затеявшие такую опасную игру?

Демин довольно кивнул:

— Они успокоились, узнав, что все пираты погибли, и теперь собираются забрать груз.

— Хотите заставить их вскрыть капсулу при вас? — улыбнулась я, разгадав маневр Демина.

— Да. Вернее, я хотел пригласить на это шоу тебя, — рассмеялся мужчина. — Ты же офицер СМК. Имеешь право присутствовать при задержании на законных основаниях.

Я криво улыбнулась, впервые в жизни не зная, что сказать. Еще месяц назад я бы из шкуры вон вылезла, лишь бы очутиться в подобной ситуации, чтобы глядя преступникам в глаза, зачитать им их права и объявить об аресте. А вот сейчас я стояла перед Деминым и понимала, что меня волнует только одно: сможет ли капсула полностью восстановить руки Стэнфорда?

— Я бы с радостью, но полковник Стэнфорд отдал четкие указания относительно моих дальнейших действий на корабле. Я не могу ослушаться приказа командира. А поскольку он сейчас спит в капсуле, у меня нет никакой возможности получить его разрешение на уход со стрэйнджера.

Надеюсь, что я изворачивалась очень убедительно, потому что оставлять Стэнфорда без присмотра мне не хотелось. А вдруг что-то пойдет не так, и капсула затребует добавления еще каких-нибудь лекарственных препаратов?

Демин решил зайти с другой стороны, даже не догадываясь, что на любое его предложение я обязательно найду резонную отговорку.

— В любом случае, покидать орбиту «Скайбола» сейчас нельзя никому. Да и вам с полковником еще нужно будет ответить на вопросы штаба, когда сюда прибудут его представители. Я могу сказать твоему командиру, что это я приказал тебе следовать за мной.

— Можете, — кивнула я. — Но посмотрите на меня, — демонстративно развела руки в стороны. — Я грязная, уставшая и, извините за интимные подробности — потная. Мое термобелье можно смело выкручивать. Не хотелось бы появиться в таком виде перед представителями штаба.

— Черт, прости, Лотта, — почесал затылок Демин. — Вот я медведь невнимательный. Ты переодевайся и отдыхай, а когда полковник придет в себя, жду вас на флагмане.

Проводив Адмирала к пиккеру, я вернулась в медотсек, первым делом взглянув сквозь стеклянную крышку капсулы на руки Стэнфорда.

Возможно, Ферги был прав, когда утверждал, что это медицинское оборудование имеет проктэррианское происхождение. Я в жизни не видела ничего подобного. Понятия не имею, каковой была природа происхождения синих лучей, пронизывающих тело мужчины, но они восстанавливали поврежденные ткани на руках Стэнфорда подобно 3D принтеру. Пока что обновленная кожа ладоней кэпа была тонкой и розовой, как у младенца, но я уже не сомневалась, что по окончании лечебного сеанса она приобретет нормальный вид.

Откуда у Стэнфорда оборудование, аналогов которого нет ни в одной лицензированной медицинской компании? А чего стоят костюмы, в которых мы с ним шли на задание. Сбитый прицел, а если Фэрги прав, и Стэнфорд вовсе не человек?

— Шарлотта.

Если бы Стэнфорд только знал, как он меня напугал, когда резко открыл глаза и окликнул. Я думала, что у меня сердце через горло выпрыгнет. Только выработанная годами выдержка не позволила дернуться и издать какой-либо звук.

— Вы проснулись? — перевела дыхание я.

— Ты помнишь, где я брал наши костюмы и оборудование к ним? — вместо ответа отозвался он.

Глупый вопрос. Снайперы всегда замечают и запоминают мельчайшие детали.

— Помню.

— Переоденься, собери все, что сняла с меня и себя, и спрячь это в тайнике. Я приказал Элис дать тебе к нему доступ.

Я растерялась. Доверие Стэнфорда ко мне просто зашкаливало. Черт. Мне стало стыдно, потому что к своему тайнику я бы Стэнфорда на пушечный выстрел не подпустила.

— Хорошо, я сейчас все уберу.

— Шарлотта, — снова окликнул меня кэп, стоило собрать его навороченные примочки и двинуться к выходу. — Спрячешь все — и ступай отдыхать в свою каюту. Твое дежурство на сегодня закончено.

— Но… — попыталась возразить я.

— Это приказ. Докладывать штабу о наших действиях в ходе операции я отправлюсь на флагман без тебя. Нечего тебе там делать.

Я недоуменно открыла рот:

— А как же?

— Я сказал — отдыхать, — рявкнул Стэнфорд, мгновенно превращаясь из израненного и больного дитятки в деспота-начальника. — Мне встать из капсулы и отвести тебя в каюту?

— Не надо, — выцедила сквозь зубы. — Я сама.

— Кругом марш, — приказал этот новообращенный диктатор.

Интересно, ему там что, озверин вместо успокоительного капсула вколола?

— Слушаюсь, папочка, — проворчала себе под нос, никак не ожидая быть услышанной.

— Поговори у меня, — сварливо отозвался Стэнфорд. — Чтобы через пять минут была у себя в каюте. И только попробуй ослушаться.

Черт, какая муха его укусила? И как у него так получается заставлять меня бросаться из крайности в крайность: минуту назад я с него пылинки сдувать была готова, а сейчас отчаянно хочу прибить. Из-за него теперь даже с Деминым попрощаться не смогу. Паразит.

Вернув на место все, что Стэнфорд на меня надел, я отправилась в собственную каюту, а оттуда в душ.

Выйдя из кабинки к своему большому удивлению, обнаружила караулящую меня в коридоре толпу. Не замечала раньше за ребятами из команды странностей, но сейчас их поведение меня настораживало.

— Это тебе, — протянул мне сейк-капсулу с кофе Ферги. — Как ты любишь, с молоком и без сахара.

— А тут горячий сэндвич с мясом, сыром и листьями салата, — всунул мне в руки термобокс Тайсон.

— Спасибо, — растерянно протянула я, переводя взгляд с одного парня на другого.

— Может, тебе еще что-то принести? — подключился Пол. — Ты только скажи.

— Что-то случилось? — начала откровенно волноваться я.

Парни стали переминаться с ноги на ногу, таинственно переглядываясь друг с другом.

— Мас… Шарлотта, — прочистив горло, начал Мокс.

Зарраза, значит, Стэнфордовское «Масик» ко мне таки прилипло? И как давно ребята меня так между собой называют? Все, Стэнфорд, тебе кранты.

— Тут такое дело… Если мы тебя чем-то обидели или были невнимательны, то ты прости нас.

— Ты, конечно, вправе выбирать место получше, — подпрягся Лойд. — И денег в космическом флоте платят больше, но мы ведь команда и… Разве тебе здесь плохо? А когда закончится программа, то мы все будем старшими в своих группах, а в перспективе — командирами кораблей…

— Вы вообще о чем? Ребята, да какого хрена? — ничего не поняла я и в поисках поддержки посмотрела на Джонса.

Пол опустил взгляд и виновато повел плечами:

— Ты не обижайся, но я рассказал ребятам, что адмирал тебя собирается к себе забрать.

— Ты что, подслушивал? — опешила я. Вот чего-чего, но такого от Джонса просто не ожидала.

Пол порозовел, явно от стыда, и вместо него заговорил Гросс:

— Мы не вправе тебя удерживать. Но ты подумай прежде, чем уходить. Нам будет тебя не хватать. И мы все вроде как семья теперь…

— Не собираюсь я никуда уходить. Кто вам такую глупость сказал? Да, Демин мне предлагал перейти к нему, но я отказалась.

Лица всех ребят одновременно повернулись к Джонсу, и тот смущенно промямлил:

— Извините, пацаны, я этого уже не слышал.

— Меньше подслушивать чужие разговоры надо, — сердито гаркнула на него я.

— Да, не умеешь — не подслушивай, — врезал Полу по затылку Ферги. — Поднял тут панику. Ты это, Ривз… Давай лопай и дуй отдыхать. Ты сегодня за всех нас поработала. И вообще, геройский ты мужик, Масик. Женщина, в смысле.

Нет, это безобразие надо пресекать на корню. Я смирилась с тем, что со Стэнфордом бороться бесполезно, но остальным так себя называть не разрешаю.

— Эй. Еще раз Масиком назовешь — получишь по морде, — ощерилась я.

Ферги белозубо оскалился, а остальные парни начали громко смеяться, весело подначивая парня:

— Гляди, Рамос, за Ривз не заржавеет. Или без зубов останешься, или портки тебе на одной из вылазок отстрелит, и будешь своим голым задом бандюков завлекать.

Вокруг все шутили, толкали друг друга плечами, улыбаясь мне так искренне и добродушно, что защитная броня моей души вдруг начала трещать по швам, откликаясь на простое человеческое внимание и заботу. Как получилось, что эти ребята за такой короткий срок стали мне близки? Или это все же заслуга Стэнфорда, превратившего нас всех из малознакомых людей в настоящую сплоченную команду?

Парни довели меня до каюты, наперебой рассказывая о том, как, затаив дыхание, слушали по селектору о ходе операции, в которой мы со Стэнфордом участвовали, как переживали за нас и держали кулаки.

Так непривычно было это слышать, ловить отголоски чужих эмоций и пропускать их через себя.

Закрывшись у себя в комнате, я еще долго пыталась переосмыслить произошедшее. Один день вдруг все перевернул с ног на голову. Я столько лет таила в сердце обиду за то, как со мной поступили. Будет ложью, если я скажу, что никогда не мечтала вернуть себе свое имя и звание. А сегодня, когда мне выпал шанс все изменить, я внезапно поняла, что больше в этом не нуждаюсь. Шарлотта Ривз выросла из той прошлой одежки, которую ей вновь предложили примерить.

Взглянув на часы, я поняла, что больше часа просидела, молчаливо буравя взглядом стену напротив.

— Элис, — приподняв голову, встрепенулась я.

— Да, Шарлотта, — отозвалась моя виртуальная подруга.

— Как там капитан Стэнфорд? Ему уже лучше?

— Капитан прекрасно себя чувствует, и пять минут назад отправился с эйтором Джонсом на флагманский корабль, — тут же доложили мне.

— Вот черт, — я вскочила с места, собираясь отправиться в рубку. Вообще-то до этого я надеялась уговорить Стэнфорда взять меня с собой. И хотя свой шанс я уже упустила, еще была надежда на то, что Демин запросит связь со стрэйнджером, чтобы со мной попрощаться.

— Вас приказано до возвращения полковника не выпускать из каюты, — огорошила меня Элис, как только я попыталась открыть дверь.

— Не поняла… — протянула я, глупо пялясь на собственное отражение в зеркале. — Что значит «не выпускать»? Я под арестом?

— Никак нет. Это превентивные меры, — чопорно заметила Элис. — Для вашего же блага. Вам приказано спать.

— Спать… — тихо зверея, выдавила из себя я. — А побиться головой об стену мне не приказывали?

— Таких распоряжений от командира на ваш счет не поступало, — все с тем же непрошибаемым спокойствием выдала Элис.

— Значит, не выпустишь? — прищурилась я.

— Нет.

— Иуда, — выдохнула я. — А еще подруга называется.

— Вы мне за это еще спасибо скажете, — посмела умничать коварная предательница.

— Я с тобой больше не разговариваю, — сердито ударив рукой по сенсору, я вырубила свет и завалилась на койку. — И со Стэнфордом тоже.

— Так ему и передам, когда он вернется.

Не берусь утверждать, но, по-моему, эта биоэлектронная зараза надо мной издевалась. Научила на свою голову. И почему у меня такое чувство, что у вожжи, попавшей под хвост Стэнфорда, есть конкретная виновница, и имя ей — Элис.

Я была слишком сердита для того, чтобы уснуть, и для того чтобы опять позвать Элис тоже, а потому просто прорву времени провалялась, вглядываясь в темноту, пока не услышала как заработали двигатели и не поняла, что Стэнфорд, наконец, вернулся на корабль.

Не поверите, но я испытала чувство, похожее на облегчение. Злость тоже вся куда-то сразу улетучилась. И хотя я знала, что дверь моя больше не блокируется, выходить не собиралась исключительно из вредности. Я все понимаю, но сегодня Стэнфорд со своей опекой перегнул палку. Я бы не рассыпалась на части, отвечая на вопросы штаба, да и не настолько я устала, чтобы заставлять меня отдыхать принудительно.

И все же сидеть одной в каюте мне порядком надоело. Сон не шел, а желание увидеть Стэнфорда и посмотреть на его руки становилось все сильнее. Мое ненормальное сердце все еще переживало за капитана, а масса свободного времени являлась благодатной почвой для взращивания не очень веселых мыслей. Как же близки мы с Просто Богом сегодня были к смерти. И как же страшно представить, что все могло пойти по наихудшему сценарию.

Собрав пустые термобокс и сейк-капсулу, я решила отнести их на камбуз. Не то, чтобы я рассчитывала попасться шефу на глаза, просто хотела проверить обстановку.

Ну ладно. Не надо фыркать и ехидно ухмыляться. Да, обманываю. Да, я надеялась, что столкнусь со Стэнфордом где-нибудь в коридоре. Довольны?

Могу сказать, что я в этом деле не преуспела. На стрэйнджере давно объявили отбой, его коридоры опустели, и дежурные остались только в рубке и двигательном отсеке.

Добравшись до кухни, я забросила посуду в очиститель, а потом выключила свет и села за стол, опустив голову на скрещенные на столешнице руки. Не знаю зачем. Я вообще в последнее время стала подмечать за собой склонность к меланхолии.

Где-то далеко зажглись огни подсветки пола, чуть рассеивая тьму, а потом в коридоре послышались уверенные шаги, хозяина которых я могла определить с закрытыми глазами. Теперь я узнавала Стэнли Стэнфорда по походке, голосу, запаху и просто по его присутствию за моей спиной. Я его чувствовала. Сердцем. И тем самым шестым органом чувств, в существование которого не все даже верили.

Он вошел в помещение и остановился перед столом, глядя на меня с высоты своего роста. Секунду помедлив, он молча сел напротив, а потом вытянул вперед руки, касаясь кончиками своих пальцев моих.

Так пронзительно…

Словно это касание невидимыми узелками связало нас крепко-накрепко.

Медленно, осторожно он накрыл мои ладони, спрятав в уютной надежности своих — широких, сильных, и что-то в груди полыхнуло огненной вспышкой — ярче, чем тысяча солнц.

Не помню, было ли мне когда-нибудь так хорошо, но если бы меня спросили: «Что ты готова отдать, Шарлотта, за то, чтобы этот миг повторился снова?», я бы ответила, что всю свою оставшуюся жизнь.

В полумраке и тишине я грела руки в тепле любимого мужчины, пытаясь запечатлеть в своей памяти волшебство этого мгновения.

— Почему ты не спишь? — тихо и оттого немного хрипловато спросил Стэн, медленно поглаживая кожу на моих запястьях большими пальцами, посылая своим бесхитростным движением волну горячей дрожи по всему моему телу.

— Не спится, — прошептала я.

— Тяжелый был день… — глухо отозвался он.

— Да, не из легких…

— Мы могли не дожить до этого вечера, — Стэнфорд поднял голову и сжал мои ладони чуть сильнее.

— Но ведь дожили.

— Почему ты так не ценишь жизнь, майор Ривз?

Привыкнув к темноте, я теперь чувствовала на себе его взгляд как ожог. Злился ли он еще на меня — я не знаю. Говорить я начала не поэтому, а потому, что не хотела лишиться тепла его рук:

— У меня была головокружительная карьера. Стремительная. Как рождение сверхновой. Коллеги по конторе даже позывной мне дали — Лаки, фартовая. Что ни задание — то успех и признание. Каждая блистательно выполненная операция — новое звание и награда. Я шла по карьерной лестнице как триумфатор, пока… Пока, споткнувшись о верхнюю ступеньку, не упала лицом вниз.

Больно… Падать больно. Но еще больнее — пытаться снова взлететь, не осознавая, что крылья за твоей спиной вырваны с мясом. И тогда — либо смерть, либо жалкое подобие существования.

Я ценю жизнь, полковник. Даже больше, чем вы можете себе представить. Ценю чужую жизнь выше, чем свою, потому что-только тот, кто вернулся с того света, понимает, что оставляют здесь те, у кого шанса выжить уже не будет. Я нашла смысл жизни, защищая других. И именно поэтому не покинула станцию, когда вы приказали. Вы полезли в это пекло из-за меня, а значит, я должна была использовать все ресурсы, какие у меня были, чтобы вас спасти. Иначе кто я после этого? Как смогу ходить, дышать и жить дальше, не стыдясь смотреть в глаза ваших близких и друзей? Как?

Шумный выдох Стэнфорда разбил хрупкую тишину на тысячи осколков. Стремительно наклонив голову, он вдруг поднес к губам мои руки и поцеловал. Мягко. Осторожно. Превращая прикосновение в трогательную ласку — в тысячу «Благодарю» в одном невинном поцелуе.

Мне никогда не целовали руки. И я клянусь, что никогда в моей жизни не было ничего более потрясающего и безумно прекрасного, чем этот поцелуй. До жаркой пульсации в животе, невесомых мотыльков-мыслей в голове и застилающих глаза слез.

Никогда в жизни я не чувствовала себя такой счастливой и несчастной одновременно.

— Спасибо, Шарлотта, — замирая в миллиметре от центра моей ладони, прошептали губы мужчины, обдавая горячим воздухом дыхания кожу, ставшую вдруг чудовищно чувствительной.

Колкая волна мурашек побежала по запястьям до локтей, и где-то глубоко в моей груди родился мучительный стон боли, грусти и отчаяния. Птица со сломанными крыльями не пара орлу, привыкшему парить высоко в облаках. У меня нет права портить жизнь Стэнфорду.

— Я пойду. Простите. Устала, — поднимаясь на ватных ногах, я осторожно вытянула из ладоней капитана свои руки и, обогнув стол, поплелась к себе в каюту, тяжело волоча за спиной свою истерзанную душу.

Этой ночью мне не снились кошмары. Но утром я проснулась с мокрым от слез лицом и ощущением теплых губ Стэнфорда, все еще прижимающихся к моим ладоням, но почему-то оставляющих глубокие раны на сердце.

ГЛАВА 18

Еще долго после ухода Шарлотты Стэн неподвижно сидел за столом, бессмысленно слушая тишину.

Прокручивая в голове события прошедшего дня, Стэнли Стэнфорд очень четко осознавал, что эта маленькая женщина, спасшая сегодня сотни человеческих жизней и его в том числе, перевернула внутренний мир дрэйкера, побывавшего на своем веку не в одной передряге, вверх тормашками. Выстрелом в упор пробила сердце. Навылет.

Там, на станции, наблюдая за тем, как тает время на таймере взрывчатки, Гвоздь реально прощался с жизнью. Кто бы только знал, что за пять минут до взрыва перед глазами успели пронестись все его тридцать лет: детство, юность, годы, проведенные в легионе, дружба и работа с Сал, лица родных и друзей. Так быстро. Как в калейдоскопе.

Много раз Стэн рисковал собой, спасая других, всегда закрывал друзей своей широкой спиной от пуль, и вдруг… Маленький воробышек, наплевав на себя, так отчаянно и самоотверженно боролся за него до последнего.

В миг, когда на завершающей секунде отсчета таймера ее глаза встретились с глазами Стэна, в фокусе скрещенных взглядов пронеслось видение их общей жизни. Той, которой у них могло больше не быть. И Стэнли неожиданно с удивлением понял: все, что ему нужно в этот момент — это теплые губы Шарлотты. Как глоток воды при сильной жажде. Невозможно. Нестерпимо. И если бы не обожженные кислотой руки, то Стэн зацеловал бы девушку до потери пульса.

У любого помешательства есть своя отправная точка. Крышу у Гвоздя снесло после того, как он услышал, что Демин назвал Шарлотту милой. Какого хрена адмирал ВКФ по спецканалу связи называл его Масика «милой»? Злость вспыхнувшим факелом опалила грудь, и временная недееспособность мгновенно приравнялась практически к инвалидности. В таком состоянии Стэн не мог беседовать на равных с Деминым, а смотреть на то, как этот вояка, не дай Бог, полезет к Шарлотте обниматься, было невыносимо.

Чего Стэн не ожидал, так это что Ривз побежит за ним, а не останется дожидаться Демина. Тормоза после этого почему-то отказали напрочь. Интуиция, которой Стэн всю жизнь доверял, просто кричала, что Шарлотту надо спрятать от адмирала.

И ведь не ошибся.

Чертов русский. И на каком хвосте кометы его принесло?

Если бы Элис не разбудила лежащего в капсуле Стэна, вопя как ненормальная: «Кэп, подъем. Пока вы тут спите, у вас напарника уводят.», то сегодняшний день мог закончиться катастрофой. Как только сдержался и морду этому выскочке не начистил, подслушивая его разговор с Шарлоттой?

…Мне нужны такие специалисты…

…Один звонок — и я примчусь за тобой…Ты смотри, какой шустрый. Болт тебе в зад. Всем нужны такие специалисты. Не хрен на чужое добро рот раскрывать.

Благодетель выискался. Нашел, что предложить незамужней девушке — болтание месяцами в космосе и ежедневную муштру от подъема до отбоя. А нормально жить ей когда?

Собственно, именно это Стэн адмиралу и высказал, как только остался с ним один на один, как и то, что костьми ляжет, но поднимет все свои связи, чтобы вернуть Шарлотте ее доброе имя.

Только сейчас Стэнфорд понял, что, наверное, выглядел перед Деминым полным идиотом, когда обещал, что Ривз пойдет служить в ВКФ только через его, Стэна, труп. А причиной неожиданного буйства обычно спокойного и уравновешенного Стэнли Стэнфорда была (в чем он боялся признаться даже самому себе) самая что ни на есть махровая ревность. И вот последнее стало для него просто прозрением. Ничего подобного за всю свою жизнь Гвоздь за собой не замечал. Никогда не чувствовал себя каким-то первобытным дикарем, готовым закрыть понравившуюся девушку в пещере, завалить вход в нее тяжелым камнем, встать на страже с дубиной и отшибать башку каждому, кто приблизится ближе, чем нам метр.

Стэн даже не мог предположить, что Масик способна так сильно его зацепить. Ее откровение пролезло в самую душу, а в ушах все еще звенел тихий голос: «Я должна была использовать все ресурсы, какие у меня были, чтобы вас спасти. Иначе кто я после этого? Как смогу ходить, дышать и жить дальше, не стыдясь смотреть в глаза ваших близких и друзей? Как?»

— И кем буду я, если не отплачу тебе тем же, — решительно поднявшись, Стэн уперся руками в столешницу и позвал Элис.

— Элис к вашим услугам, капитан, — с готовностью отозвалась виртуальная умница.

— Сколько времени сейчас на Ципре в районе курорта Красные Пески?

— Полдень, капитан.

— Отлично, — Стэн облегченно вздохнул и попросил снова: — Подготовь мне закодированный канал для связи с Хоком.

***

Ответа пришлось ждать несколько часов, в течение которых Стэн, изнывая от нетерпения, выпил три порции кофе, из-за чего сердце стало колотиться в груди, как взбесившийся мотор.

Плюнув на секретность, Гвоздь набрал номер друга и, едва дождавшись сигнала соединения, гаркнул в микрофон аппарата видеосвязи:

— Хок, оторви свой зад от пляжного лежака.

Экран мигнул, в нем появилось загорелое лицо Хока, на котором контрастным пятном сияла счастливая белозубая улыбка мужчины.

— Не завидуй. У меня медовый месяц, имею право, — весело подмигнул Гвоздю он, поднимаясь с шезлонга и оглядываясь через плечо.

— Привет, Цветочек, — сбавляя обороты, Стэн смущенно кивнул выглядывающей из-за спины Хока красивой брюнетке. — Извини, что побеспокоил.

— Привет. Не переживай, я не в обиде, — улыбнулась Фло, а потом игриво взъерошила светлые волосы мужа и ласково ему шепнула: — Иди уже в бунгало, сокол мой. Вам ведь поговорить надо. А я поплаваю, пока ты занят.

Стэн в благодарность послал девушке воздушный поцелуй, а когда Хок, добравшись до пляжного домика, подключился к компьютеру, мягко заметил:

— Сал говорила правду: ты выглядишь просто возмутительно счастливым, чертяка. Я так рад за тебя.

— Гвоздь, ты что, позвонил проверить, действительно ли я счастлив? — удивленно заломил бровь Хок, и в небесно-голубых глазах мужчины запрыгали веселые бесенята.

— Нет, мне нужна твоя помощь, — признался Стэн.

— И чем я тебе могу помочь, находясь на острове посреди океана? Ракушек насобирать или сушеную лакриду привезти?

— Не гони, — возмутился Гвоздь, понимая, что друг над ним подшучивает. — Я знаю, что у тебя с собой есть вся аппаратура и ломануть чью-нибудь базу тебе как два пальца обмочить.

— Ну, допустим, — наглея, стал намеренно растягивать слова Хок, поджимая подрагивающие от сдерживаемого смеха губы. — А почему Сал не попросил?

— Не хочу ее волновать, да и палевно. Она на раз просечет, где собака порылась.

— А она таки порылась? — наиграно округлил глаза Хок.

— Кончай подкалывать, — надулся Стэн. — Поможешь?

— Кого надо хакнуть? — сразу перешел к главному друг, неуловимо быстро барабаня пальцами по клавиатуре.

— Базу Межгалактической Академии и базу G5. Меня интересуют только файлы с личными делами офицеров и данные по секретной операции «Призрак».

Хок протяжно присвистнул, а после коротко и по-деловому спросил:

— Объект?

— Шарлотта Ривз.

Повисла тишина, и спустя мгновение Хок ответил:

— Понял. Сделаю. С G5 придется повозиться. Ты же понимаешь, что там программисты уровня «Бог». Результаты скину по нашему закрытому каналу.

— Спасибо, — Стэн выдохнул с облегчением, а потом снова спохватился: — Хок. Подожди. Еще кое-что. Сможешь достать мне спутниковые архивы Мобиуса пятилетней давности? Операцию G5 проводила именно там. Уверен, что в деле «Призрака» съемки нет, но спутники Мобиуса должны были все записывать, и сроки хранения таких материалов не менее 15 лет.

— Мобиус… — почесал затылок Хок. — На это уйдет чуть больше времени.

— Не суть. Подожду. Главное, найди, — согласился Стэн.

Не переставая бить пальцами по клавиатуре, Хок слегка нахмурился, внимательно вглядываясь в лицо Стэна, а потом кивнул:

— Найду. Не переживай. И кстати, файл из Академии с делом Шарлотты Ривз уже у тебя в почте.

Стэн ошарашенно округлил глаза, обнаружив на экране флэтпада мигающий конвертик.

— Звездец. Как? Хок, когда ты успел?

— Так пока мы разговаривали, — рассмеялся мужчина, веселясь простодушному недоумению друга. — Да что там в той Межгалактической Академии ломать? Раз, два — и готово. Остальное, что ты просил, сброшу, как только достану.

— Я твой вечный должник, — просипел Стэн.

— А я запомню, — хохотнул Хок, а потом снисходительно изрек: — Ладно, иди, читай ее личное дело. У тебя глаза вон, как у маньяка, горят. Потом поговорим не о делах. Да и Фло меня уже заждалась.

Усмехнувшись, Стэн в который раз поблагодарил друга и, как только выключил связь, полез в почту. Открыв папку, он ударил по первому попавшемуся файлу и, кажется, перестал дышать, во все глаза глядя на экран.

С фотографии на него смотрела настоящая красавица. Рассыпавшиеся тяжелыми волнами по плечам каштановые волосы. Серые, как туман, глаза. Чуть тронутые блеском губы и сногсшибательная улыбка на них.

Сердце подпрыгнуло к горлу, выбивая там глухую барабанную дробь. Сколько же ей здесь? Восемнадцать… Девчонка совсем…

Еще одно фото. Растрескавшаяся красная земля. Изящная женская фигура обтянута камуфляжем. В руках «Брайан». На загорелом лице темные полоски маскировки и выгоревшие до рыжины короткие волосы развевает ветер. Такая красивая…

Нетерпеливо листая кадры фотоархива, Стэн жадно всматривался в открытое лицо девушки с лучезарным блеском в глазах — и не мог поверить, что она и холодная, скупая на эмоции Ривз — один и тот же человек.

— Что же с тобой произошло, Шарлотта? — растерянно протянул он, щелкнув пальцем по информационному файлу, и снова подвис, гипнотизируя взглядом дату ее рождения. — Лакс, — выругался Стэн.

Кажется, тридцатое ноль восьмое начинало его преследовать. Совпадение или судьба? И почему он не заметил этого, когда читал личное дело Шарлотты на отборе? Да потому, что он на даты вообще не смотрел, только на послужной список офицеров и их заслуги. А даже если и смотрел, то в памяти такая проходная информация вообще не отложилась.

Вернувшись к тексту, Стэн быстро стал читать сдержанные строки личного дела Шарлотты.

Дочь промышленного магната Илвара Ривза… Бла, бла, бла… Поступила… училась… окончила академию досрочно с отличием. Досрочно?

Стэн почесал затылок. Да уж… Умница, красавица, отличница. И он… Беспризорник, хулиган и бандит. В прошлом, правда. А ведь та Шарлотта в его сторону и не глянула бы.

Вздохнув, Стэн стал читать дальше, теперь понимая, как девушке удалось добиться таких высот в столь юном возрасте. Четыре курса академии Шарлотта окончила за два года. В двадцать, на последнем курсе, она активно участвовала в боевых операциях с группой быстрого реагирования, и выпускной диплом академии получала уже в звании старшего лейтенанта. Что интересно: сертификат стрелка у Шарлотты уже тогда был» «high+», а значит, за годы работы ликвидатором ее уровень вырос в десятки раз.

Ничего интересного в академическом деле Ривз Стэн больше не нашел, кроме фотографий, конечно. На них Гвоздь мог смотреть бесконечно долго, сожалея о том, что человеческая подлость так безжалостно стерла с лица самодостаточной и красивой девушки счастливую улыбку. Вернуть ее на место мужчине теперь хотелось еще сильнее, и утром после подъема прежде, чем отправиться на завтрак, полковник вытащил из тайника Морковкину заначку, полагая, что подруга не обидится, если однажды не обнаружит ее у Стэна на корабле.

С камбуза доносились веселые голоса и смех, которые при появлении капитана стихли, несмотря на то, что поглядывали на него все с улыбками. Чего нельзя было сказать о Ривз. И хоть она сидела к Стэну спиной, по тому, как напряженно приподнялись плечи девушки, и так было понятно, что радостью там и не пахло.

— Рамос, свалил с моего места. Резво, — приказал сидящему по правую руку от Ривз парню Стэн.

Ферги обиженно засопел, но возражать не посмел. Подхватив тарелку, он переступил через скамью, а Стэн, потеснив стройного и худого Лойда, втиснулся между ним и Шарлоттой, намеренно придвигаясь к девушке плотнее.

— Ты как? — тихо поинтересовался он у чуть ли не уткнувшейся в тарелку носом Ривз.

— В норме, — кивнула она, ковыряя ложкой кашу.

— На меня посмотри, — попросил Стэн, наклонив голову в попытке увидеть ее лицо.

Шарлотта нехотя повернулась, подняв на Гвоздя какой-то совершенно вымученный и несчастный взгляд.

— В норме, значит, — иронично хмыкнул мужчина. — Ты глаза свои видела? Красные, словно ты три ночи не спала. Значит так, сегодня и завтра сидишь на селекторе координатором. Джонс, ты со мной на эти два дня в паре.

Парень радостно кивнул, а Ривз снова безучастно ковырнула в тарелке ложкой.

Стэн набрал в грудь воздуха побольше и громко произнес:

— А еще я хотел тебя при всех поблагодарить, Шарлотта, за то, что вчера спасла мне жизнь. Могу сказать, что ты самый лучший и надежный напарник, а еще очень смелая и самоотверженная женщина. Это тебе, — поставив перед девушкой круглую металлическую коробку, улыбнулся он.

Масик моргнула, растерянно взглянув сначала на коробку, а потом на Стэна:

— Что это?

— Это, конечно, ничтожно в сравнении со спасенной жизнью, но знаю, что дорогих подарков ты не примешь, а это просто от чистого сердца, чтобы сделать тебе приятно. Открывай.

— Ну, давай, Ривз, не томи. Что там? — вытянули шеи ребята, поднимаясь с мест, и Шарлотта, открыв крышку, подцепила двумя пальцами мясистый красный цветок.

— Это джеладай — десерт из цветков джели, — пояснил Стэн, догадываясь, что Шарлотта видит его впервые. — Очень редкое и изысканное лакомство с планеты Авидар. Джели способствует выработке эндорфинов, поэтому авидарцы называют его цветком счастья.

Осторожно откусив кусочек десерта, девушка медленно его прожевала, а потом запихнула себе в рот все что осталось в руке, промычав:

— Это очень вкусно.

— Слышь, Ривз, дай попробовать, — потянул к ней руку Ферги.

Резко захлопнув крышку, Шарлотта прижала к груди коробку, словно в ней находилось бесценное сокровище, и вдруг широко улыбнулась:

— Облезешь. Это мне подарили.

— Жмотина, — надулся парень. — А еще друг называется.

Кто-то из парней стал шутить по этому поводу, но Стэн это уже плохо слышал, он удивленно смотрел на Ривз, наблюдая за тем, как губы ее то и дело подрагивают в улыбке, а глаза сияют, словно у маленькой девочки, получившей долгожданный подарок. Немыслимо. Неужели Масик так любит сладкое? Эх, знал бы — завалил ее каюту конфетами. Перебор, конечно, но это первое, что пришло Стэну в голову.

***

Вам когда-нибудь доставали звезду с неба? Понимаю, что вопрос звучит, по меньшей мере, глупо и ужасно по-детски. Просто для меня подарок Стэнфорда оказался тем самым недосягаемым чудом, о котором я могла только мечтать.

Я не жалуюсь, но так получилось, что ни Винс, ни Кларк никогда не дарили мне ни конфет, ни цветов. Винс, наверное, потому, что считал, будто военному офицеру и снайперу такие глупости не нужны, а от Кларка я вообще ничего не получала. Да, по сути, я у них для себя никогда ничего и не просила.

Просто Бог умудрился в одной маленькой коробке подарить мне и цветы, и конфеты, причем сделать это так, что никакой возможности и желания отказаться от них просто не возникло.

Это было вкусно, красиво и… невероятно трогательно. И можете смеяться над глупой тридцатилетней теткой, но более желанного подарка я еще не получала. А потому делиться им я не собиралась даже с Джонсом. Если честно, то мне хотелось закрыться в каюте и просто смотреть на красные соцветия джели, млея над ними, как дракон над златом. Их ведь и есть-то было жалко, хотя на вкус лакомство было совершенно потрясающим, и у меня слюна выделялась, как у собаки, стоило уловить носом его пряный запах.

Наверное, Стэнфорд теперь всегда у меня будет ассоциироваться с этим десертом, потому что уже сидя в аппаратной, как только капитан ко мне обращался, у меня на языке появлялось кисло-сладкое цветочное послевкусие и, стыдно признаться, но Просто Бога мне теперь хотелось съесть. Не в прямом смысле, конечно. Я вроде никогда озабоченной себя не считала, а тут со мной стало твориться что-то возмутительное. Одного взгляда Стэна мне было достаточно, чтобы в груди начинало шириться вязкое тепло, волной двигающееся по моему телу, сбивающее дыхание и укладывающее все мысли в одно-единственное положение. Да, вы правильно поняли: в горизонтальное. Изнемогая от желания, я стала считать дни до выходных. Мне не терпелось встретиться в клубе со Стэнфордом и, упаси бог, не для того, чтобы пострелять.

После происшествия на «Скайболе» неделя выдалась относительно спокойная. Мы задержали парочку звездолетов, незаконно пытающихся пересечь сектор, и несколько раз снимали с пассажирских спейсов дебоширов. В основном тех, кто сильно перебрал крепких напитков, и еще, в виде исключения, двух друзей, которые не поделили одну девушку. Девушка, правда, тоже изъявила желание отправиться с ними в участок службы контроля на нашей базе, где при детальном разбирательстве выяснилось, что роман она крутила и с тем, и с другим кавалером, потому как любит обоих. Чем все закончилось, я не знаю, но уходя, Стэнфорд дал совет ребятам, что им нужно либо разбежаться, либо привыкать жить втроем.

Парни из команды долго еще иронизировали по этому поводу, полагая, что командир насчет тройничка пошутил. Но оказалось, что он говорил вполне серьезно.

— Знаешь, Ферги, никого не касается то, что происходит за закрытыми дверями чужой спальни, — услышав очередную непристойность от парня, осадил его Стэнфорд. — Если стоит выбор — быть счастливыми втроем или всем поодиночке несчастными, то мнение посторонних здесь вообще не должно учитываться.

Я, если честно, была шокирована. Никогда не смотрела на подобные отношения с этой стороны. Неважно, что для меня они были неприемлемыми. Я вдруг поняла, какой непростой выбор порой приходится делать людям ради счастья.

Вечером, после ужина, когда все разошлись, Стэнфорд одернул меня, заметив, что я впала в задумчивость.

— Что-то случилось? Что тебя тревожит?

— Я все думаю над тем, что вы сказали по поводу тех троих…

— Только не говори, что ты такая же ханжа, как и Ферги, — улыбнулся мне Стэнфорд, вызвав легкую ответную улыбку.

Он в последнее время только и делал, что заставлял меня улыбаться.

— Нет, дело не в этом. Я задумалась о выборе. Вот вы смогли бы ради счастья любимой девушки делить ее с другим?

Стэнфорд пожал плечами и совершенно невозмутимо выдал:

— Думаю, что для счастья своей девушки я, прежде всего, сделаю так, чтобы кроме меня ей больше никто не был нужен.

Ну да. Ответ в духе Просто Бога. И разве можно его за это не любить?

— А вам?

— Что мне?

— Вам кроме нее больше никто не будет нужен?

Стэнфорд удивленно умолк и чуть нахмурился, пока на меня смотрел. На его поясе громко пиликнул флэтпад, и я нервно сглотнула, точно зная, что это пришло сообщение от Шо, которое я отправляла, рассчитывая, что в это время кэп будет находиться в своей каюте.

Достав аппарат, Стэнфорд активировал экран, а обнаружив, от кого ему пришло послание, резко поднялся с места.

— Извини, — он отошел в сторону, что-то набирая в ответ, а когда вернулся, вдруг произнес: — Слушай, послезавтра два выходных. Если ты не занята, не очень нагло будет с моей стороны, если я попрошу тебя показать мне Юккару? В «Костре» потом посидим. Мясо у них действительно очень вкусно готовят…

Я обмерла. Он хочет провести со мной выходные? Он что, отказал Шо? А как же… Стрелять и мазать. Мы так не договаривались.

— Я не знаю… — растерянно промямлила я, понимая, что от досады хочется что-то сломать. — Мне сначала с родителями поговорить надо, а потом я смогу что-то обещать.

— Ладно. Завтра жду твоего ответа, — упрямо не собираясь от меня отвязываться, кивнул Стэнфорд. И как только он покинул камбуз, я стремглав помчалась в свою каюту, чтобы вытащить из тайника телефон Шо и посмотреть, что мне написал Просто Бог.

Знаете, сначала я чуть от радости не запрыгала, когда увидела ответ. Стэнфорд обещал, что завтра вечером будет в клубе, как мы с ним и договаривались неделю назад. А потом меня перемкнуло.

Стоило Шо поманить Стэнфорда пальцем, как он тут же побежал за ней. Это что же получается: вечером с одной, днем с другой?

Тупость. Я ревновала его к самой себе. Заливалась черным ядом злости, когда представляла, как капитан собирается в клуб и губы его трогает мечтательно-предвкушающая улыбка. Ведь он наверняка мечтал о Шо. И бог знает, что сейчас творилось в его голове.

Да брось, Шарлотта. Бог знает? В ней было то же, что и в твоей — чистое безумие. Пульсирующий жар, барабанящий по вискам, картины азартного боя и то, что произойдет после: мои ладони и губы на его обнаженном теле, его — на моем. И я такая хрупкая в его руках. Маленькая девочка. И он так трогательно осторожен со мной, словно это мой первый раз. С ним все как в первый раз. Невозможно горячо, невыносимо нежно, головокружительно сладко.

Жизнь разделилась на два полюса — на «с ним» и «без него». И, кажется, я уже не понимаю, как смогу жить без него дальше. Потому что он просто «убил» меня. Выстрелом на поражение. В самое сердце.

Ответа от меня на следующий день Стэнфорд так и не дождался. Ведь он зависел от того, как пройдет вечером его встреча с моей Шо, а предугадать события, даже при всем моем желании, я, к сожалению, не могла. Я пообещала капитану, что скажу ему что-то конкретное только в субботу утром, хотя искренне считала, что утром ему будет уже не до Шарлотты Ривз.

После сегодняшней ночи моя Шо рассчитывала получить Стэнфорда на все выходные в свое полное и безраздельное пользование.

Поэтому, когда закончилось построение, я переложила из сейфа в свою сумку оружие и флэтпад Шо и договорилась с Полом, что он подождет меня у дома, а потом подбросит к нуль-переходу.

Вообще-то Джонс никогда лишнего у меня не спрашивал, но в этот раз почему-то решил отличиться. Наверное, «тлетворное» влияние папы Стэна начинало давать свои всходы в каждом участнике нашей команды, заставляя волноваться и переживать друг за друга, как за члена семьи.

— Слушай, Лотта, какого ржавого затвора ты каждый выходной катаешься на Блактэю? Ты что, подсела на игру? — не спеша выпускать меня из флайкорта тревожно поинтересовался Пол, когда аппарат опустился на взлетную площадку порта.

Подсела. Только не на игру, а на Стэнфорда.

— Да нормально все. Не волнуйся. Я просто немного расслабляюсь. Что тут такого?

— Завязывай с этим, — мрачно изрек парень, избегая смотреть мне в глаза. — Иначе мне придется все рассказать кэпу.

У меня екнуло сердце. Если Пол это сделает, Стэнфорд сразу все поймет. Хуже всего, если правду обо мне он узнает от кого-то другого. Я бы на его месте после этого мне голову отвернула.

— Ты меня неправильно понял, — выдохнула я, не найдя никакого другого выхода, как сказать другу правду. — Я не играю в рулетку или карты и не просаживаю деньги в автоматах. Я посещаю Блактэю с целью тренировок.

— Не понял… — вытаращился на меня Джонс.

— Я стреляю по мишеням в закрытом клубе.

— В тир, что ли, ходишь? — растерялся парень.

— Да, что-то вроде того, — улыбнулась я.

— А меня почему с собой никогда не звала? — с явно прослеживающейся обидой в голосе поинтересовался Пол.

— Там абонемент платный, — вяло призналась я, испытывая неловкость за то, что вынуждена это говорить другу, у которого даже жилья собственного не было.

— Очень дорогой? — догадался он.

— Очень. Наша годовая зарплата.

Пол длинно присвистнул и грустно спросил:

— У отца деньги взяла?

— Ага, — соврала я. — Не говори только никому о клубе. Пожалуйста. Пусть это будет нашим с тобой секретом.

На губах Пола затеплилась улыбка, после чего парень уткнулся своим лбом в мой и торжественно выдал:

— Не дрейфь, напарник, я чужие тайны хранить умею. И ты не сердись на меня за то, что сдать тебя обещал. Я просто волновался. Сама ведь знаешь, что с игроманами происходит.

Кажется, впервые в жизни я обняла Пола так искренне, тепло и крепко, как обнимают только очень близкого и дорого человека, и, черт побери, мне это понравилось.

— Во сколько тебя забрать? — провожая меня ко входу, спросил Джонс.

Мне, если честно, эксплуатировать парня было жалко, тем более что я и не знала, в котором часу вернусь, а потому решила отказаться от его услуг:

— Не буду я тебя от твоей зазнобы отрывать. Я на таксофлайере обратно доберусь. Так что дуй к своей Сюзи. Заждалась тебя, поди.

— Спасибо, — просиял Пол, а я, махнув ему на прощанье рукой, пошагала к стойкам регистрации.

ГЛАВА 19

То, что в этот раз все пошло не так, я поняла, как только вошла в клуб. Я прибыла в «Zооm» на час позже оговоренного со Стэнфордом времени, рассчитывая, что, дожидаясь меня, он будет сидеть в баре.

Но первое, что бросилось в глаза — это турнирная таблица сегодняшних игроков, во главе которой стоял Просто Бог. Пока я намеренно оттягивала время, чтобы не столкнуться с ним в нуль-переходе, он умудрился провести пять спаррингов и выиграть у всех соперников.

Неожиданно. Учитывая то, что до этого кроме меня-Шо и меня-Пита он играть ни с кем не хотел.

Все в смотровой комнате возбужденно гудели, обсуждая прошедшую игру, даже не обратив внимания на мое появление. Прислушавшись к чужим разговорам, я с удивлением узнала, что Стэнфорд сразу после пятого спарринга ушел в раздевалку и больше ни с кем сегодня состязаться не собирался. Под ребрами сразу нехорошо кольнуло, а в голове красным сигналом замигало: «А как же я? Да какого черта?»

Плюнув на образ неприступной пофигистки, я вылетела из зала и помчалась к раздевалке Стэнфорда, толком даже не зная, что собираюсь ему предъявить. Ну дура-дурой, что тут скажешь. Ведь смутно, на еще работающих инстинктах я подсознательно понимала, что совершаю непроходимую глупость, но мозг-то уже тупо отключился. Знаете, будто шторки красные на глаза упали.

Мне бы остановиться и выдохнуть прежде, чем я начала колотить кулаком в дверь Стэнфорда, но где там. Меня ведь уже несло по инерции. Даже тормоза не помогли бы.

Дверь распахнулась резко. Думаю, Стэнфорд не ожидал, что вынести ее пытаюсь именно я, иначе не стоял бы передо мной злой, мокрый, почти голый, в обернутом вокруг бедер полотенце. По его мощной груди скатывались прозрачные капли, и я судорожно сглотнула, провожая взглядом их путь по рельефному прессу мужчины.

Все. На этом все, потому что меня накрыло. Мгновенно. Словно гормоны внутри меня устроили ядерный взрыв.

Тело вспыхнуло, как спичка, и меня скрутило в таком приступе острого желания, что стало больно. Господи, да я просто подохну, если сейчас же что-то с этим не сделаю.

Видимо, обуявшее меня помешательство отразилось в моих глазах, потому что Стэнфорд испуганно отшатнулся и хрипло выдохнул:

— Шо…

Зря это он. Мое настоящее имя в его устах прозвучало как разрешение на безумство. Переступив порог, я, кажется, прошла точку собственного невозврата.

Секунда…

Ударом ноги я захлопнула дверь.

Вторая…

Комбинезон съехал с моего тела, давая ему такую необходимую свободу и прохладу.

Я горела. Как в лихорадке. И да, я подготовилась к встрече.

Нажав кнопку на браслете, я переключила картинку аватара, и теперь он демонстрировал Стэнфорду обнаженное женское тело. Не мое, правда, но очень на мое похожее.

— Э… подожди, — просипел Стэн, выставив вперед ладонь.

— Да на хрен, — сдернув с него полотенце, рыкнула я. — Я тебя целую неделю ждала. Ждалка закончилась.

Возбуждение вибрировало и звенело, как отпущенная струна, в ушах шумела кровь и сердце выделывало кульбиты, пока я жадным взглядом исследовала литое, совершенное тело мужчины, похожее на высеченную из гранита скульптуру.

— Боже… — прошептала я, а потом сделала то, о чем мечтала с момента возникновения Стэнфорда в проеме двери: слизала прозрачную каплю с его мокрой груди и зажмурилась от пьянящего чувства голода, скрутившего мое тело узлом.

На языке тягучей нотой возник и растворился вкус джеладая. Мои ладони скользнули вниз по гладкой влажной коже Просто Бога, бесстыдно проверяя степень его готовности.

— Ты что творишь? — зашипел Стэнфорд. Но его возмущение мгновенно перешло в глухой стон, когда, привстав на носочки, я притянула к себе мужчину за шею и прильнула к нему всем телом.

— Заткнись пожалуйста. Умираю, так тебя хочу… — выдохнула я, прежде чем закрыть его рот поцелуем.

Ладони Стэна жестко сомкнулись на моих бедрах. Меня подбросили вверх легко, словно мячик, и, обхватив Стэнфорда руками и ногами, я начала медленно сходить с ума от яростной атаки губ и языка мужчины, понимая, что больше себе не хозяйка.

Я вжималась в Стэна своим дрожащим телом, но этого было так мало. Я хотела больше. Всего. Сразу. И называйте меня после этого кем хотите.

Наше движение по комнате было похоже на страстный танец, а может, на безрассудную борьбу. Не мне судить.

Не переставая целоваться, мы сначала впечатались в стену, потом в шкаф для одежды, а после завалились на пол, отвоевывая друг у друга лидерство.

Из глаз посыпались искры, и я закричала, когда Стэнфорд оказался внутри меня, прохрипев низко и до одури возбуждающе:

— Чокнутая. Ты этого хотела?

— Да. Еще, — я выгибалась навстречу его мощным толчкам, и это ощущение единства и наполненности, когда он так глубоко во мне, на мне, вокруг меня, когда обнимает, целует, доводит до исступления своими ласками — было похоже на наркотическое опьянение.

Я Стэнфордозависимая. Больная. Сумасшедшая. Летят к чертям благоразумие и контроль. И уже не важно, каким будет откат. Мне нужно напиться этим мужчиной как живой водой. Под завязку. Чтобы даже вздохнуть не было сил.

Закручивающаяся внутри меня пружина концентрированного удовольствия резко расправилась. Плафоны над головой рассыпались тысячей жидких огней. Жесткий кафель под моей спиной превратился в зыбучий песок, и я начала падать в бездну наслаждения, захлебываясь собственными стонами и цепляясь скрюченными пальцами за плечи Стэна.

— Шаррло… — вылетело что-то рычащее из его горла. Мужчина вдруг перестал двигаться и навис надо мной, удерживая на вытянутых руках свое тело.

Зрачки расширены, на шее вздулись вены, дышит, как паровая машина, и взгляд совершенно ненормальный.

Внезапный холод, как вероломный враг, сквозняком пополз по моей разгоряченной коже, и я с ужасом поняла, что Стэн резко вышел из меня, так и не получив разрядки.

Минуту назад пылающий внутри моего тела огонь словно залили ледяной водой. Я непонимающе мотнула головой и потянула к Стэну руки, пытаясь согреться.

— Нет. Лакс… Безумие какое-то, — Стэнфорд отвел мою ладонь и тяжело отполз в сторону.

Схватив со скамейки штаны, он стал нервно их на себя натягивать, словно стыдился своего возбуждения и наготы.

— Что не так? — прошептала я, больше не чувствуя ни радости, ни удовольствия от того, что они были не взаимными. Мой ослепительный оргазм теперь казался мне чем-то постыдным и пошлым.

— Я… прости… — Стэн опустил голову, пряча от меня глаза. — Не надо было этого делать. Я должен был тебе сразу сказать. Дело в том, что у меня кое-кто появился… — он подтянул колени к груди, откинулся спиной на стену и жестко растер ладонями лицо. Впервые я видела его таким взвинченным и неуверенным в себе.

— Клянусь, что в тот раз, когда мы с тобой… у меня с ней еще ничего не было. То есть, между нами и сейчас пока ничего нет, но я не могу отказаться от того, что к ней чувствую. Дерьмо. Как же трудно говорить… Понимаешь, я обнимаю тебя, а представляю ее. Я чуть тебя ее именем не назвал. Не могу так… Так нельзя…

Что-то в моей груди лопнуло и по глазам резануло острой болью. Я даже не знаю, почему так расстроилась — из-за того, что он не собирался изменять настоящей мне, или потому, что больше не хотел мою подделку. Слезы сами собой ручьями покатились из глаз и легкие обожгло огнем.

Мой жалкий всхлип вынудил Стэнфорда поднять голову и бережно коснуться ладонью моей влажной щеки.

— Шо, не плачь. Прости меня. Но я не могу обманывать ни ее, ни тебя. Ее — потому что люблю, а тебя — потому что ты этого не заслуживаешь. Ты ведь сама не хотела серьезных отношений. А я несерьезно к своим чувствам относиться не умею…

Меня словно контузило ударной волной, и я конвульсивно попыталась втянуть воздух сжатым судорогой горлом, но не получилось. Что он сказал? Любит?

Любит? Меня? За что? О, господи…

— Я прошу у тебя прощения за то, что произошло. Я виноват. Должен был остановиться сразу. Но с тобой так трудно это сделать. Ты как огонь. Упал в него — и сам сгорел. Меня влечет к тебе физически, но ведь это не самое главное в отношениях. Страсть без любви однажды перегорает и остается только пепел…

Проклятье, Стэнфорд, разве можно быть таким хорошим и правильным? Я тебя не заслуживаю. И спасибо, что одним ударом разрубил узел, из которого я никак не могла выпутаться.

Накрыв ладонью рот мужчины, я прекратила его муки и попытки извиниться.

— Все хорошо. Это ты меня прости, что с тормозов слетела. Не заморачивайся. Со мной действительно бесполезно строить серьезные отношения. Я — кошка, которая не любит ошейники и поводки. Я гуляю сама по себе.

Стэн облегченно выдохнул, а я, начиная мерзнуть, сменила обнаженный аватар на одетый, и стала натягивать на себя комбинезон, желая лишь поскорее убраться из мужской раздевалки, а заодно и уничтожить все улики, связывающие Шарлотту Ривз с клубом «Zооm».

И все же оставалось еще кое-что, чего я понять не могла.

— Зачем ты согласился на встречу со мной, если не собирался больше продолжать наши отношения? — опустившись под стенкой рядом со Стэном, спросила я. — Что тебе от меня было нужно?

— Поговорить с тобой хотел.

— О чем?

— О ком… — осторожно поправил меня Стэнфорд. — О Бобе Брайане.

Сердце пропустило удар, обрываясь куда-то вниз. Я сглотнула, сохраняя видимость хладнокровия.

— Я тебя не понимаю.

— Я знаю, кто ты, — ответил Стэн. — Ты Шо Брайан. Дочь великого мэтра.

Что б меня. Еще минуту назад мне казалось, что хуже того, что-только что произошло, быть не может. Как же я ошибалась.

Рука непроизвольно вскинулась, ища верный «Брайан», и Стэнфорд, вскочив с места, выставил вперед ладони:

— Тише. Ты все неправильно поняла. Я не враг. Я никогда не причиню тебе вреда. И никогда никому не расскажу о том, что знаю, кто ты такая.

— Что тебе от меня нужно? — внутри меня все дрожало. Мысли путались и едкая горечь подкатывала к горлу.

Неужели все до банальности просто, и Стэнфорд — лишь еще один охотник за отцовским изобретением? Что будет, если он узнает тайну Шарлотты Ривз? Оставит меня себе, или продаст вместе с чипом за огромные деньги?

Боже, пожалуйста, только не это. Я тебя умоляю, не разбивай мне сердце снова, лучше сразу убей.

— Ищешь «Фантом»? — холодно уронила я, отступая к брошенной у порога сумке с оружием.

— Я тебе не враг, Шо. Клянусь, — мужчина напряженно застыл, с тревогой отслеживая мои движения.

— А кто? Выгодный покупатель? — прищурилась я.

Стэн отрицательно повел головой, взглядом не отпуская моих глаз.

— Нет.

— Зачем тебе изобретение Боба?

Я ожидала какого угодно ответа, но только не того, что услышала от Стэнфорда. Видимо, этому мужчине на роду было написано все время меня удивлять.

— Я и сам толком не знаю… Но это все равно, как дотронуться до мечты. И просто хочется понять, ради чего можно уничтожить труд всей своей жизни…

— Ради самой жизни, — перебила его я. — Хочешь увидеть лучшее изобретение Боба?

Стэнфорд нахмурился, но промолчал, а я широко раскинула в стороны руки и торжественно провозгласила:

— Ну, смотри. Шо Брайан Модел. Единственный и уникальный экземпляр.

Стэнфорд смотрел на меня и ничего не понимал. Да в принципе и не мог он понять и додуматься до того, что пришло в гениальную голову моего отца. Никто не мог. Только поэтому на меня, наверное, еще не объявили охоту. А вот то, что Просто Бог как-то сумел догадаться, кто я такая, было просто катастрофой. Слава богу, что он сам решил разорвать отношения с Шо.

— Что, не понятно? — усмехнулась я. — Нет никакого «Фантома». Есть Шо Брайан, которую Боб всю жизнь ото всех скрывал, чтобы ее не сделали козырной картой в большой игре против него. Все еще хочешь дотронуться до мечты, или уже надотрагивался?

Не самая удачная моя шутка, учитывая обстоятельства, но момент обязывал, да и из образа выходить было нельзя, иначе Стэнфорд мне ни за чтобы не поверил. Умный ведь, чертяка.

Губы Просто Бога дрогнули в кривой улыбке, и в глазах мужчины промелькнуло сожаление.

Я подошла к своей сумке, вытащила из нее флэтпад Шо и, бросив его на пол, ударила несколько раз по аппарату каблуком, раскурочив сенсор, а потом опустила его в дрон-утилизатор.

Мрачно взирающий на мои действия Стэнфорд вдруг тихо произнес:

— Зачем, Шо? Я ведь сказал, что никому не скажу. Не веришь мне?

— Верю, — кивнула я. — Дело не в тебе. А в том, что не все такие как ты. Шо уже не существует. Она умерла.

— Больше не придешь в клуб? — догадался он.

— Нет, — не стала отрицать я. — И не ищи меня.

— Лакс. Неправильно как-то все. Я ведь не хотел тебя напугать. И я не искал дочь Боба намеренно, даже не подозревал о ее существовании. Это случайно вышло. Если бы не твоя винтовка с гравировкой Брайана, у меня бы и мысли не возникло…

Так вот на чем я прокололась. Боже мой, Стэнфорд, неужели ты еще не понял, что все случайности называются судьбой?

— Возьмешь от меня подарок на прощанье? — наверное, этот порыв был чистым сумасшествием, но я так чувствовала в тот момент, даже не догадываясь, что нашла единственно правильный выход, отдавая Стэнфорду то, из-за чего погиб мой отец.

— Какой?

— Этот, — я протянула Просто Богу свой «Брайан». — Он ведь тебе понравился?

Стэн удивленно уставился на винтовку, а потом, замотав головой, перевел недоверчивый взгляд на меня.

— Нет… Я не могу. Это же тебе отец подарил.

— У меня таких много. Все первые образцы винтовок Боба. И все с его гравировкой. Именно поэтому их нет ни на одном аукционе.

Это стоило сказать, чтобы увидеть лицо Стэнфорда. Определенно, он мне завидовал.

— Бери, — настояла я. — Пусть останется у тебя как память обо мне. Или вспоминать обо мне тебе стыдно, а то вдруг твоя девушка узнает и обидится?

Мужчина с достоинством выдержал мой насмешливый взгляд, а потом взял у меня из рук оружие.

— Не обидится.

Не улыбнуться у меня не получилось. Смотри, какой во мне уверенный. А я вот возьму — и обижусь.

— Тогда прощай, — собираясь уйти, пошла к выходу я.

— Шо, — окликнул меня у самого порога Стэн, и я обернулась через плечо. — Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, можешь на меня рассчитывать.

Он мог бы мне этого и не говорить. Если и можно на кого-то рассчитывать в этом мире, то только на такого мужчину, как Стэнли Стэнфорд. Открыв дверь, я вышла в коридор, не испытывая никакого сожаления по поводу того, что в «Zооm» я больше никогда не вернусь.

Пропуск, костюм, браслеты с аватарами Шо и Пита я выбросила в утилизатор, как только добралась до дома. Флэтпад Пита отформатировала, а карту памяти сожгла. Теперь с клубом меня ничто не связывало, и прятать в сейфе своей каюты мне было нечего, кроме себя, конечно, но без того, что теперь принадлежало Стэнфорду, я сильно теряла свою привлекательность.

Утром этот неугомонный прислал мне сообщение с приглашением встретиться на выходных, на которое я ответила отказом, мотивируя его тем, что родители запланировали мероприятия, на которых я обязательно должна присутствовать.

Мне нельзя сейчас было видеть Стэнфорда. Я должна была все обдумать. В моей голове творился настоящий бардак, и страшно было опять совершить какую-нибудь непоправимую глупость.

Признание Просто Бога выбило у меня почву из-под ног. Я теперь не знала, как себя вести с ним, и не понимала, что мне делать со своими и его чувствами. Ведь решила же для себя, что не стану портить Стэнфорду жизнь, а выходило так, что я ее уже испортила, если он, конечно, действительно меня любит.

Любит… Боже, за что? Что он во мне нашел? Я же делала все, чтобы вообще ему не нравиться. При его-то данных, у него такой огромный выбор девушек, а его угораздило вляпаться в такое ходячее несчастье, как я.

И все же несмотря ни на что, легкие спирало от нехватки воздуха и сердце начинало горячо пульсировать, стоило вспомнить слова Стэнфорда о том, что он меня любит. Меня. Не какую-нибудь грудастую длинноногую красотку, а меня — невзрачного Масика. Зар-раза. Вот уж прилипло, так прилипло. Хотя из уст Стэнфорда это прозвище звучало как-то ласково и совершенно не обидно.

Я варилась бы в собственных переживаниях еще долго, если бы ко мне не заехали родители и не забрали к себе. Пожалуй, я еще никогда так не радовалась их вмешательству в мое личное пространство, как сейчас.

Мама, оказывается, накупила свежих стейков и, памятуя о моей прошлой просьбе, решила научить меня их готовить. Не ожидала, что это может быть так весело и приятно.

Мы втроем оккупировали кухню, и пока отец готовил салат, а мы с мамой жарили мясо, я успела рассказать о своих космических приключениях, опустив только историю со станцией «Скайбол». Мне не хотелось огорчать и волновать родителей. Они выглядели такими счастливыми из-за того, что я за столько лет наконец согласилась переночевать с ними под одной крышей.

Просто они не знали, что в моем доме мне больше нечего охранять.

Мы ели в гостиной за большим столом, как в те времена, когда я была маленькой. Что я вам хочу сказать? Собственноручно приготовленное мясо было ничуть не хуже, чем в ресторане. А может, даже и лучше. По крайней мере, в отличие от Илвара, я никогда не любила брать там стейки средней прожарки, а тут слопала две папины порции, и, честно, съела бы еще, если бы от количества поглощенного мяса меня не стало жутко клонить в сон. Просто хоть спички в глаза вставляй. И стыдно признаться, но я вырубилась прямо за столом. Отцу даже пришлось меня в спальню на руках нести.

Наверное, я просто впервые за долгие годы расслабилась. Вы даже представить себе не можете, что такое засыпать без страха и просыпаться не под звук командирского хронометра, а от теплого прикосновения маминых губ ко лбу.

— Вставай, соня, — в сияющем нимбе платиновых волос, подсвеченных льющимся из окна светом, Амели Ривз была ангельски красивой. Я засмотрелась, испытывая за нее гордость. — Мы с папой боялись тебя будить, хотели, чтобы ты выспалась как следует, но скоро полдень, — улыбнулась мама.

Я приподнялась на локтях, щурясь от яркого света.

— Я что, проспала до обеда?

— Угу, — радостно кивнула мама. — Как же хорошо, что ты снова дома, доченька.

— А папа где?

— Ждет нас к завтраку, а потом хочет повезти нас в оперу. Поедешь с нами? Ну, пожалуйста, — решила воспользоваться случаем и моей временной дезориентацией мама.

И почему я сегодня не могу ей отказать? Мне, если честно, не очень хотелось в оперу, но время до вечера нужно было как-то убить, раз уж я сказала Стэнфорду, что выходные провожу с родителями. Хотя больше я боялась того, что он может это как-то проверить.

— Ладно. Пойду. Только в семь меня заберет Пол. Я должна вернуться на звездолет.

Амели, кажется, последних моих слов уже не слышала, потому что обрадовалась, как маленькая девочка, и тут же побежала к шкафу для того, чтобы выволочь оттуда вечернее платье.

— Вот. Я тебе как раз для этого случая купила.

— О боже, мама, а можно я просто надену брючный костюм? — взмолилась я.

— Ну, пожалуйста, — снова используя запрещенный прием, заныла мама. — Хоть померяй. Я так старалась. Выбирала тебе под цвет глаз.

Вообще-то я точно знала, что к моим серым глазам шло абсолютно все, мама просто нагнетала обстановку и давила на жалость. Только говорить ей я об этом не стала. Покачала головой, поднялась с постели и забрала у нее изумрудно-бирюзовое нечто, которым меня собирались пытать.

Видимо, кто-то свыше сегодня был на моей стороне за то, что я решила стать хорошей девочкой, потому что в платье я не влезла. Вернее, влезла, но прямой лиф, декорированный прозрачной тканью с вышивкой, неудобно давил мне в груди.

— Я в этом не высижу в опере. Мне дышать в нем тяжело, — пожаловалась я.

— Как же так? — стала сокрушаться мама. — Я не могла перепутать твой размер. Я всегда правильно тебе одежду выбирала. В талии ведь платье нормально сидит. Не выросла же у тебя грудь за несколько недель?

— Конечно, не выросла. Это платье неправильно пошили. Я бы на твоем месте вернула его в магазин и устроила скандал, — радуясь, что так легко отделалась, я довольно сжала ладонями свою грудь и невольно поморщилась. Она почему-то налилась и болела. — Так где мой брючный костюм? — с энтузиазмом поинтересовалась я.

Я рано обрадовалась, забыв, что у Амели Ривз были платья на все случаи жизни. Не прошло и пяти минут, как она принесла что-то роскошно-кружевное, не влезть в которое не было никакого шанса из-за эластичности ткани. В результате после завтрака, пользуясь моей добротой, мама отыгралась на мне за все те годы, что я ее к себе не подпускала. Не зря, кстати. Я промолчу о том, что она сделала с моей головой, потому что она хоть в целости и сохранности осталась, но брови… Господи, какой идиот подсказал женщинам, что их можно выщипывать? Это же больно.

Через час варварских экзекуций, которые мама успешно ко мне применяла, я уже собиралась предъявить ей в ультимативной форме свой решительный протест, как она вдруг отошла от меня на полметра, разглядывая с нездоровым блеском в глазах результат своей работы.

— Все, — выдохнула она. — Можешь смотреть.

Я чуть не сползла на пол от счастья. Никогда. Слышите, больше никогда я не соглашусь на подобную хрень.

— Час, — нервно выдохнула я. — Мама, мыслимо ли? Потратить час жизни на то, чтобы повыдергивать себе брови и размалевать морду. Да чтоб меня контузило.

— Лотта, дорогая, что же ты сердишься? Ты только посмотри, какая ты красивая, — игнорируя мое возмущение, мама повела меня к зеркалу и встала за спиной, пока я недоверчиво смотрела на возникшую у меня перед глазами незнакомку.

— Это я?

Зеркало повторило движение моих губ, и сомнения отпали.

Та, что смотрела на меня изумленным взглядом дымчато-серых глаз, была похожа на особу королевских кровей с ее фарфоровой бледностью лица, легким румянцем, подчеркивающим линию скул и высокой замысловатой прической, открывающей тонкую шею.

Черное купонное кружево лифа льнуло к плечам, груди и талии, оставляя обнаженными лишь руки, а чуть укороченная спереди юбка на жесткой подкладке расходилась до пола колоколом, кокетливо открывая мои щиколотки и ступни в туфлях с вырезанным капелькой носком.

— Это ты, моя принцесса, — нежно погладив мои плечи, хлюпнула носом мама, глядя на меня через отражение в зеркале блестящими от слез глазами.

Я?

Я еще не верила своему зрению, но где-то в подсознании уже рождалось такое новое и непривычное для меня желание быть красивой для кого-то. Хотя почему «для кого-то»? Для одного-единственного мужчины во Вселенной. И мне до боли в груди вдруг захотелось, чтобы Стэнфорд увидел меня именно такой. Не серой невзрачной мышкой, а королевой, потому что именно такой я себя чувствовала в этот момент и такой видела себя в глазах отца, когда, спустившись по лестнице, опускала свою ладонь в его надежную руку.

Впервые в жизни посторонние оглядывались на меня не с ужасом, слыша, как я с оружием наперевес ору в громкоговоритель шлема: «С дороги, служба межгалактического контроля.», а с восхищением, цепляясь взглядами за мое лицо, фигуру, прическу.

Так странно…

Ощущать себя иной. Без маски и аватара.

Я еще не разобралась, нравится ли мне это, но однозначно настоящую Шарлотту это больше не пугало. Мысли невесомыми перышками кружились в голове, делая меня легкой и воздушной, а может, глупой. Какая разница? Сегодня я могла и хотела это себе позволить: быть глупой, красивой, свободной от личных запретов. Ведь Просто Бог сказал, что любит меня. Ну не мог же он соврать?

Сподвигло ли меня заявиться на стрэйнджер в вечернем платье желание соответствовать Стэнфорду или подспудная жажда увидеть в его глазах то же выражение, с которым он смотрел на Шо, я никогда не смогу утверждать однозначно. Скорее всего, и то, и другое, а может, роль свою сыграл тот факт, что ради обычной Шарлотты Ривз Стэн отказался от красотки Шо, и мне хотелось показать ему, что я, может быть, ничуть ее не хуже.

После окончания второго акта я попрощалась с родителями, уверив их в том, что в космопорт меня подбросит Пол, у которого временно находился мой флайкорт. На выходе, я напоследок взглянула в зеркало и поймала себя на мысли, что волнуюсь.

Раньше меня никогда не беспокоило, как я выгляжу, нравится ли мой внешний вид Винсу или Кларку. Я такая, как есть.

Произнесенное Стэнфордом «люблю» в один день почему-то все перевернуло. Заставило меня посмотреть на себя по-другому. А еще я чувствовала себя законченной эгоисткой, но больше не хотела отказываться от Стэна. Понимала, что не имею права цепляться за него, ведь он не такой как другие, и когда узнает о моей женской ущербности, все равно не бросит. Мне надо было сопротивляться своим чувствам, только сил на борьбу с собой больше не осталось. Куда они меня заведут, я даже не представляла. Просто летела как бабочка на огонь. И будь что будет.

Зациклившись на себе, я забыла еще об одном человеке. Отправляя Джонсу сообщение с просьбой прилететь за мной к опере, я не подумала, что мой внешний вид может довести напарника до нервного срыва.

Он стоял под флайкортом, подпирая спиной дверь, когда я вышла из здания. Заметив, что он повернулся в мою сторону, я помахала ему рукой и ускорила шаг.

Мне бы догадаться сразу, что парень странно улыбается не потому, что обескуражен моим внешним видом, а потому, что просто не узнает.

— Ну что, полетели? — я остановилась напротив Пола, ожидая, что он откроет дверь и впустит меня в салон. — Сначала ко мне домой — заберем рюкзак, а потом в космопорт.

Джонс вдруг изменился в лице и уставился на меня с таким суеверным ужасом, будто я ему как минимум расчленить труп предложила, а останки закопать у его мамы на заднем дворе.

— Ри-ивз? — выдавил из себя он и… На этом, собственно, все.

Почти минуту парень медитировал, переводя взгляд то на мое лицо, то на платье, пока я не выдержала и не попросила:

— Скажи что-нибудь. Ты меня пугаешь.

— Ох-х…хренеть, — очень содержательно ответил он, а потом зачем-то добавил: — Звездец.

— Полный, — шумно выдохнула я. — Так мы едем или мне таксофлайер заказывать?

Пол засуетился, усаживая меня в кабину. А когда он, подняв аппарат, опять уставился на меня, словно сбежавший из психушки идиот, то чуть не врезала ему по затылку.

— Пол, прекрати, а. Смотри вперед. Не хватало нам еще разбиться из-за тебя.

Пялиться на меня друг перестал, но творилось с ним явно что-то не то.

— Слушай, Ривз, — скосился на меня он. — А ты зачем все это время притворялась?

— Кем? — обмерла я.

— Да этой… пацанкой.

— Джонс, у тебя температура? Ты что несешь?

— А вот это что такое? — указал взглядом на мое платье парень.

— Это я с родителями оперу слушала. Туда неприлично в другой одежде ходить. Понятно?

— А на работу почему так не ходишь? — убил меня своей тупостью Пол.

— Ты что, совсем дурак? То есть я за преступниками в платье, на каблуках и с винтовкой наперевес должна бегать?

— Нет, но накраситься-то хоть раз можно было? — уточнил напарник.

— Зачем? — поинтересовалась я. — Чтоб больше бандитам нравиться?

Спокойно, Шарлотта. Не нервничай.

— Почему сразу бандитам? — обиделся Джонс.

— А кому? — недобро прищурилась я.

Пол засопел и вместо ответа вдруг выдал:

— Ривз, а у тебя ноги офигенные…

М-да. Плохая была идея отправиться на работу в платье. Страшно даже представить, что во мне может понравиться остальным членам команды.

— Это ты когда успел разглядеть?

— Так когда ты юбку задрала, чтобы во флайкорт залезть, — отчебучила эта святая простота.

— Джонс, еще одно слово — и я тебя грохну.

— Понял. Молчу, — мой напарник наконец заткнулся, но когда флайкорт сел у меня перед домом и я вышла из аппарата, парень, высунувшись из кабины, крикнул мне вслед: — Я скажу еще раз, а потом буду молчать как рыба. Ривз, ты охренеть какая красивая.

ГЛАВА 20

Обещание свое Пол сдержал, и до космопорта молчал, словно язык проглотил. Улыбался только да время от времени на меня поглядывал. А вот уже при приземлении опять стал вести себя как идиот. Ладно бы только руку подал, чтобы помочь выйти из флайкорта, так нет же, надо было меня за талию хватать и на землю ставить. Показушник хренов. Ведь знаю же, зачем он это сделал. Понты лепил перед Ферги и Лойдом, которые в этот самый момент выходили из таксофлайера.

Честно? Я теперь уже жалела, что дома не переоделась в нормальную одежду. Пока я в таком виде доберусь до Стэнфорда, мужики во мне своими взглядами дыры пробуравят. Лойд так точно, потому что если Ферги восторженно сыпал одними междометиями, то этот с улыбкой маньяка пялился на мою грудь. И, главное, не обидно было бы, если бы я ее напоказ выставила, но все ведь прилично — тканью закрыто.

А в подъемнике я вообще почувствовала себя жертвенным барашком, когда мужики скучковались в одном углу и все втроем стали молча на меня смотреть.

Песок мне в ствол. Где мой «Брайан»? Зачем я его Стэнфорду отдала? Сейчас без оружия и привычной одежды я себя голой чувствовала. Не привыкла Шарлотта Ривз к такому пристальному вниманию мужчин, да и привыкать не хочу.

Когда двери лифта открылись, случилась вообще полная катастрофа.

Придурок Ферги заорал что-то вроде: «Ребята, все сюда.», и из всех кают начали вываливаться парни. Кто еще в гражданской одежде, кто в брюках и майках, а кто, как Тайсон, с голым торсом из душа.

Большой стрэйнджер вдруг стал ужасно маленьким и тесным, потому что пройти по коридору не было просто никакой возможности.

Вокруг все шумели, прицокивали языками, отпускали мне комплименты. Кто-то даже потрогать меня пытался, но все, чего мне сейчас хотелось — это вырваться из окружения мужчин и спрятаться, а потому я облегченно вздохнула, как только услышала летящий по коридору громогласный бас Стэнфорда:

— Что здесь происходит?

Парни расступились, наконец-то освобождая вокруг меня пространство, и…

Кэп остановился так резко, словно в него всадили девятый калибр. Почему-то возникло такое чувство, что еще секунда, и замерший столбом огромный мужчина, рухнет на пол как подкошенный.

Кадык Просто Бога дернулся. Наши глаза встретились, а затем его взгляд начал медленное движение вниз и замер где-то в районе моих ступней, пугая меня своей направленностью.

Господи, что там не так? Может, ему туфли мои не понравились?

— Что за балаган вы здесь устроили? — от рева Стэнфорда у меня зазвенело в ушах.

Парни мгновенно притихли. Умные, вроде Гросса и Мокса, сразу стали тихо двигаться по стеночке к своим каютам, а остальные, недоуменно переглядываясь, начали расходиться, как только кэп заорал:

— Живо все по каютам. Завтра подниму всех в пять утра.

Я тоже хотела под шумок смыться, но Стэнфорд, вдруг плавно перетек вперед, преграждая мне путь.

— Я твой рюкзак к тебе в комнату занесу, — решив отличиться умом и сообразительностью, вякнул Джонс, понимая, что меня явно задерживают «до выяснения обстоятельств».

Молчи, придурок. Кто тебя за язык тянет.

Капитан посмотрел на стоящего со мной рядом Пола, как удав на мартышку, отчего у моего напарника дернулся глаз.

— Ну, я пошел, — нервно кивнул он и свалил со скоростью звука.

Предатель.

— Ты где была? — продолжая смотреть почему-то исключительно на мои туфли, спросил Стэнфорд.

От его голоса у меня кожа покрылась мелкими пупырышками. Сейчас он звучал как-то глухо и подозрительно тихо.

— В опере, — испуганно шагнула я назад, стоило мужчине поднять на меня глаза.

В них вспыхнуло что-то дьявольское — какой-то огненный коктейль чувств, просто непостижимый для моего понимания.

— С кем? — вкрадчиво, словно змей-искуситель, поинтересовался он.

— С мамой, — даже не думая изворачиваться, зачем-то сообщила я. — И папой…

Кадык Просто Бога снова дернулся, а затем он как-то странно крякнул, словно его мучил удушливый кашель.

— «С мамой», — хрипло повторил он.

— И папой, — кивнула я.

— И Джонсом? — огорошил меня кэп.

Я отрицательно замотала головой:

— Нет, мы с ним потом вст… — следующее слово застряло у меня в горле, потому что я поняла, что сейчас ляпну что-то не то.

Ущипните меня. Я что, оправдываюсь перед Стэнфордом?

Замолчав, я посмотрела в лицо Просто Бога и судорожно вздохнула, поймав его взгляд. Тяжелый, потемневший, с отражающимися в радужке искрами света, будто там, на самом дне его глаз, кто-то разворошил горящие угли. Дунь — и они полыхнут ярким пламенем.

Меня словно пришибло. Руки начали дрожать, грудь тяжелеть, а ноги слабеть. В голове не осталось ни одной мысли, кроме отчаянной мольбы: «Скажи мне, пожалуйста. Скажи… Мне.»

И он сказал. Но только не то, ради чего я вырядилась, словно идиотка.

— Это режимный объект, тэйдор Ривз, — низко прогудел Стэнфорд. — На котором не предполагаются увеселительные мероприятия. И я бы попросил вас в таком виде сюда больше не являться. Во избежание…

— Я поняла, — резко оборвала его воспитательную речь. — Больше не повторится.

Добро пожаловать с небес на землю, Шарлотта. Мягкого тебе приземления. Если, конечно, мордой об бетон — это мягко.

Обогнув Стэнфорда, я двинулась вперед, но в спину мне тут же полетело резкое:

— Стоять. Я не разрешал уходить.

Да пошел ты. Я у тебя еще разрешение забыла спросить.

— Вы время видели, полковник? — спросила, не оборачиваясь, зная, как бесит Просто Бога, когда я так к нему обращаюсь. — У меня еще выходной. Не имеете права мною командовать в свободное от работы время.

Стащив с себя на ходу туфли, я демонстративно бросила их в утилизатор у стены, понимая, что Стэнфорд это сейчас видит.

Жалко, конечно. Хоть я и не люблю туфли. Зато капитана больше раздражать не будут, плюс я нашла хоть какой-то выход бурлящей во мне злости, слушая мерзкий звук, с которым дезинтегратор, сожрал мою обувь.

— До завтра, полковник. В пять утра буду на построении, — рявкнула я и, подобрав юбку, рванула к своей каюте.

Влетев внутрь, я тяжело привалилась спиной к двери, заблокировав ее нажатием ладони, и закрыла глаза.

Грудь спирало от обиды, злости и чего-то еще болезненно-горького, словно мне в душу плеснули отравы.

Дура. Кретинка. Размазня. Посмотри, на кого ты стала похожа.

Я резко развернулась, поймав в зеркальной поверхности двери свое отражение.

Крылья носа нервно подрагивают, щеки горят, глаза лихорадочно сверкают, несколько прядей выбилось из прически, упав тонкими спиралями на висок и шею…

Не знаю, что меня во всем этом привлекло, но я засмотрелась, пристально в себя вглядываясь. И впервые обнаружила у себя сходство с чертами матери и отца. Оказывается, я эдакая смесь Боба и Амели. Обалдеть.

Устало опустившись на койку, я погасила свет и подобрала под себя босые ноги.

Думать не хотелось. И вообще ничего не хотелось. Такое чувство, что меня надули, как воздушный шарик, заполнив воздухом и пустотой.

— Шарлотта, — от голоса Элис я чуть не подскочила на месте. — Капитан Стэнфорд хочет с вами поговорить.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу и заколотилось там, как у загнанного зайца.

— Я сплю, — сердито ответила я и напряглась в ожидании ответа.

— Но вы же не спите, — возмутилась Элис.

— Это я для тебя не сплю, а для капитана Стэнфорда — сплю.

— А он у вас под дверью стоит, — зачем-то сообщила мне виртуальная подруга.

— И пусть стоит. Дуракам полезно, — злорадно выдала я, а немного подумав, как бы между прочим поинтересовалась: — И что он там делает?

— Лбом в вашу дверь уткнулся и уже полчаса так стоит, — сдала Просто Бога с потрохами Элис.

Чпок. Шарик внутри меня лопнул, и воздух стал вылетать из меня со свистом, превращая в мягкую тряпочку.

Губы то и дело расплывались в идиотской улыбке, унять которую у меня уже не получалось.

Стэнфорд, да какого черта? Ты что это мне устроил? Боже, он меня что, к Джонсу приревновал?

Завалившись на кровать, я начала громко смеяться. На нервах, наверное. Благо, звукоизоляция кают не позволяет слышать, что происходит за дверью, иначе Стэнфорд озверел бы окончательно.

Вот дурак. Ревновать? Меня? К Джонсу? Нет, точно дурак.

— Элис, скажи капитану Стэнфорду, что я сплю, — сладко зевнув, улыбнулась я. — И вообще, я на него обиделась. Только про «обиделась» не вздумай ему говорить.

— Люди… — с какой-то тоской отозвалась Элис и тяжко вздохнула: — Я с вами скоро с ума сойду…

Я поперхнулась смехом, а потом, взбив подушку, уткнулась в нее носом.

Понятия не имею почему, но мне вдруг стало невероятно весело. Пожалуй, я бы даже спела от радости, а потом обязательно переоделась, если бы веки не налились свинцом, стоило только принять горизонтальное положение.

Я буквально отключилась. И точно не помню, что мне снилось, но уверена — что-то очень хорошее. Ведь проснувшись по звуку будильника, я еще улыбалась.

Стэнфорд не поднял нас ни свет ни заря, как обещал. Может, передумал, а может, просто пугал.

В пять звездолет еще был погружен в сонную тишину, и корабельный зуммер упрямо безмолвствовал, когда я открыла дверь, собираясь пойти в душ. Сделав шаг, я чуть не споткнулась о стоящую перед порогом коробку.

Как думаете, что в ней оказалось?

Туфли. В ней были чертовы туфли. Точно такие же, как те, что я спустила в утилизатор.

Чокнутый.

Я так и не поняла, что за пунктик у Стэнфорда приключился с этими туфлями, но от осознания, что любимый мужчина, наверное, искал их по магазинам Юккары всю ночь, у меня начала кружиться голова.

***

В голове гудело, как после похмелья. Напиться, конечно, очень хотелось, только позволить себе такого удовольствия Стэн не мог.

Хватит. Глупостей уже наделал достаточно.

Чего Стэнли Стэнфорд о себе даже не знал, так это того, что вообще был способен на бешеную, иррациональную ревность.

Внутри словно граната взорвалась, когда он увидел Шарлотту в окружении экипажа. Они смотрели на нее… Смотрели? Да к дьяволу. Они лапали ее взглядами. Покушались на то, что принадлежало только ему. А она стояла такая убийственно красивая, что у Стэна кишки в узел стягивало, и улыбалась. И эти ее туфли с открытыми носками — как контрольный в голову.

С момента, как Гвоздь увидел в вырезе туфель маленькие пальчики девушки, покрытые бледно-розовым лаком, мозг просто отрубился, превращая Стэна в маньяка-фетишиста. Ему просто жизненно необходимо было снять эту гребаную обувь, обхватить ладонями тонкие щиколотки Шарлотты и прижаться губами к изгибу между ее ступней и лодыжкой. От желания это сделать даже скулы свело.

Лакс, она откровенно поиздевалась над ним, надев такое платье: спрятав все, и открыв взгляду именно то, от чего у него крышу уносило на хрен.

Какого черта она это сделала? Где она вообще в таком виде была, а главное — с кем?

На этом вопросе Стэнли Стэнфорда и порубило в фарш…

Шарлотта отказалась встретиться с ним на выходных под предлогом, что проведет их с родителями, а потом явилась на корабль с этим сосунком Джонсом, даже не соизволив переодеться. Соблазняя всех своими голыми ногами, руками, шеей и лицом богини.

В голову ударила горячая смесь ярости, обиды, неудовлетворенного желания, щедро приправленная ядом ревности.

Стэн впервые в жизни сорвался, позволив себе орать на экипаж. А суке Джонсу хотелось еще и голову открутить. Медленно. С толком и чувством.

Маленькая лгунья. С родителями она в оперу ходила. Как будто он не видел по следилке, установленной на ее флэтпаде, что она только одну ночь провела дома, а вторую — Бог знает где.

Гвоздя ломало и корежило от бессилия и злости. Хотелось схватить «Брайан» и разрядить в стену полную обойму. И кто знает, чем бы все закончилось, если бы Шарлотта не осадила его своим неповиновением.

Наглая. Какая же она наглая девица. И туфли спустила в утилизатор, как по носу щелкнула. На, мол — выкуси. Хорошо хоть платье не сняла, иначе до каюты она бы точно не дошла.

Мать ее. И какого черта он так завелся? Ведь Шарлотта права в своем протесте: они взрослые люди, ничего друг другу не обещали, ничего не должны, да и нет ничего между ними. Тогда почему же так режуще-хреново от одной мысли, что к ней прикасался кто-то другой? Неужели он безнадежно опоздал со своими чувствами?

Стэна мучила совесть за то, что повел себя как полный придурок, а Шарлотта отказалась с ним разговаривать. Может, и правильно делала. Слишком уж он невменяем был сегодня. Сначала придушить ее был готов, а потом, словно побитый пес, стоял у нее под дверью, сам не зная зачем.

Кто бы мог подумать, что успокоит Стэна бездушная машина. Все-таки в этом искусственном интеллекте было слишком много от Хока и Сал.

Святая Элис. Ее доклад о том, будто Шарлотта просила не говорить Стэну, что обижена на него, пролился как бальзам на его израненную душу. На тех, кто безразличен, не обижаются. Боль причиняют лишь те, кто по-настоящему дорог.

Надо было остыть, выпустить пар, а потом попросить прощения. И Гвоздь не придумал ничего лучше, чем вернуть Шарлотте уничтоженные по его вине туфли. Они так ей шли.

Лакс, да ей все шло: и прическа, и платье, и легкий макияж, и проснувшаяся женственность, окутавшая ее сияющим ореолом. Его замкнутый, нелюдимый Масик в один миг из серой птички превратился в прекрасного лебедя.

Вот только не готов Стэн оказался к тому, что этот лебедь будет нравиться абсолютно всем.

Это счастье, что Элис смогла восстановить по видеозаписи марку туфель, их размер, а потом найти в сети все магазины Юккары, в которых можно было приобрести подобный экземпляр.

Единственный открытый в это время торговый центр, в котором имелся точно такой же цвет и размер туфель, оказался на другом конце планеты, и Стэн, на флайкорте помчался туда, надеясь быстро вернуться обратно.

Но бог, видимо, решил хорошенько его проучить за плохое поведение, потому что на вожделенную пару обуви к моменту его прибытия нашлась еще одна покупательница, с которой Стэн чуть не устроил драку, пытаясь вытащить из ее рук левый туфель. Подлая баба стала визжать так громко, что в магазин вызвали службу межгалактического контроля.

Такого позора Стэн еще в жизни не знал. Прибывшие на место офицеры пробили по базе его данные, вот тогда и вскрылось все самое интересное.

Через полчаса в магазин прилетел чуть ли не весь штаб СМК.

Скандал, конечно, быстро замяли. Тетке Стэн отвалил столько кредитов, что она могла себе теперь хоть всю обувь в магазине купить. И хотя от стыда полковник Стэнфорд готов был сквозь землю провалиться, зато коробку с туфлями для Шарлотты он все-таки отвоевал. А на вопрос командующего штабом, зачем Стэну понадобились женские туфли, Гвоздь смущенно ответил, что это подарок для любимой девушки, мол, она о таких всегда мечтала.

На том и расстались. Генералы вернулись домой досыпать, а Стэн — на стрэйнджер.

Крадущейся походкой он пересек коридор, подсунул под дверь Ривз коробку, а потом до утра не спал, все думая, как она на это отреагирует. Не спустит ли доставшиеся ему с боем туфли туда же, куда отправила первую пару?

Стэн еле дождался сигнала корабельного зуммера, чтобы выйти из каюты, не вызывая у членов экипажа никаких подозрений, и каково же было его удивление, когда на полу у себя под дверью он обнаружил ответку.

Под ворохом упаковочной бумаги, в герметично закрытом термобоксе лежали горячие, источающие умопомрачительный аромат стейки.

В этот миг Стэнли Стэнфорд чувствовал себя глупым и счастливым мальчишкой. И дело было вовсе не в стейках, а в той, которая для него их приготовила. Ведь это значило, что он понят и прощен.

Идти с мясом на камбуз Стэн не стал. Ни к чему было вызывать лишние вопросы у команды и выставлять на всеобщее обозрение их с Шарлоттой отношения. Собственно, и отношений-то еще никаких не было. Было прекрасное зарождающееся чувство, спугнуть которое Стэн, если честно, и сам боялся.

Сейчас масса народа, присутствующая на корабле, невероятно мешала Стэну. Поговорить без свидетелей с Шарлоттой, наверное, можно будет только вечером, а если учесть ее любовь к соблюдению субординации, то делать серьезные заявления на стрэйнджере вообще не стоит. Да и не в рабочей обстановке Стэн хотел бы признаться девушке в своих чувствах.

Конечно, придется однозначно ждать судьбоносного разговора до выходных, но и в течение недели можно проявлять какие-то знаки внимания, позволяющие им сблизиться.

За чередой размышлений Стэн и не заметил, как съел все приготовленные Шарлоттой стейки. Очнулся лишь тогда, когда вилка чиркнула по пустому дну термобокса. Мужчина сыто улыбнулся, отодвинул его в сторону, и взгляд уткнулся в лежащий на столе «Брайан».

Убрать его в сейф Гвоздь так и не смог, два дня зачарованно изучая подарок Шо. Что-то смущало его в этом оружии. Вроде бы никакого отличия от восемнадцатой модели, а все-таки что-то не то. Ведь несмотря на то, что Стэн никогда не стрелял конкретно из этой модификации «Брайана», в руках он держал ее не раз.

Гвоздю почему-то помнилось, что винтовка должна быть тяжелее. Эта была заметно легче и явно изготовлена из какого-то необычного сплава. Точнее сказать можно было только при детальном химанализе в лабораториях «Спаркс», хотя не факт, что Стэн на этот счет и заблуждался. Он даже разбирал и собирал оружие несколько раз, дабы убедиться в том, что оно устроено так же, как и другие образцы этой серии. Результата от его манипуляций, правда, в итоге не было никакого, но чувство несоответствия все равно мужчину не отпускало.

Странным мужчине казалось и заявление Шо. Да, безусловно, как единственная дочь Боба Брайана, она была лучшим его творением. И при жизни у мэтра, вероятно, были причины для того, чтобы ее ото всех прятать. Но зачем Шо скрывается даже после смерти отца? Ведь в ее голосе звучал настоящий испуг, когда она поняла, что тайна ее раскрыта. И то, как поспешно она уничтожила флэтпад и скрылась, лишний раз наталкивало Стэна на мысль, что все не так просто, как она хотела показать. Нет, Гвоздю не нужны были ее секреты. Сейчас он откровенно переживал за ее жизнь и жалел, что позволил девушке уйти, не поговорив с ней откровенно и серьезно. Если он смог вычислить и найти дочь Боба, то почему это не может сделать кто-то другой? Тот, кому в отличие от Стэна, тайна Шо Брайан будет очень интересна для неблаговидного использования.

Как она там сказала? Шо Брайан Модел — единственный и уникальный экземпляр?

Черт. Нужно было поговорить. Возможно, сам Стэн не бог весть какая защита, но на Фаэртоне девушка была бы в полной безопасности. Щит практически достроен, да и Райдэка в крайнем случае можно было попросить Шо где-то спрятать. Если, конечно, есть ради чего это делать.

Все осложнили чувства. Почему они всегда все усложняют? Ведь хотел с Шо просто поговорить, а закончилось все… Гадко закончилось. Стэн ругал себя за то, что не сдержался. Не мальчик ведь. И мог сразу оттолкнуть Шо. Но вот беда — не захотел. Что-то происходило со Стэнли Стэнфордом, когда эта женщина к нему прикасалась. Необратимая химическая реакция. Влечение настолько сильное, что в привычные человеческие рамки даже не укладывалось. Это как морская волна и прибрежный камень. Нет между ними ничего общего, их встречи — вечное столкновение и борьба. Но только в этой стычке несговорчивая стихия покоряется чужеродной силе, послушно лаская пенными руками твердый гранит. И только в объятиях воды грубый камень меняет форму и цвет, становится гладким, обнажая перед ней свою истинную суть.

Стэну не нужна была бесконечная война и хождение по острозаточенной кромке чувств, поэтому он и выбрал Шарлотту. Хотя страсть к Шо все равно испытывал нешуточную. И в этом случае лучше бы было вообще о ней забыть, но совесть не позволяла отказать дочери Боба в помощи. А она в ней явно нуждалась. Стэн был уверен. Жизнь в вечном страхе — это не то, что нужно молодой девушке.

На выходных, благодаря покровительству генерала Нильса, Стэну все-таки удалось встретиться с доктором Фонтэйном. Гвоздь наплел ему, что пишет книгу о Бобе Брайане и собирает интересные факты из его жизни, а поэтому хотел бы знать, действительно ли великий мэтр попал в больницу, из-за того, что изрядно перебрал накануне.

Откровение Фонтейна только подтвердило догадку Стэнфорда. Боб Брайан прибыл в центральный планетарный госпиталь не потому, что был болен. По словам доктора, он привез в больницу деньги, медикаменты и дорогостоящее оборудование для родильного отделения, и очень хотел остаться инкогнито. И что интересно, Боб изъявил желание лично пообщаться с роженицами и подарить им подарки.

Таких счастливиц в то утро оказалось трое, а среди них была и Амели Ламберт.

Понятно, что подарки были для Боба лишь прикрытием и предлогом повидать любимую женщину и новорожденную дочь. Даже Фонтэйн ничего не заподозрил и до сих пор считал, что великий оружейник был меценатом — великодушным и скромным. Док без всяких задних мыслей предоставил Стэну имена, фамилии и контактные данные женщин, общавшихся в тот день с Бобом.

Казалось бы, что теперь может быть проще — найти мать Шо? И тем не менее отыскать нужную Амели Ламберт в сети даже для Элис оказалось не так-то просто. Все аккаунты женщины были уничтожены еще тридцать лет назад, и тут даже задаваться вопросом не стоило, чьих рук это дело. Боб каким-то образом вычистил из сети всю информацию о матери своего ребенка, превратив ее в невидимку. Но все же кое-что у Стэна осталось: то, что у Брайана, видимо, не получилось изъять из архивов госпиталя — место жительства, указанное в регистрационной карте роженицы, и название фирмы, где она работала секретарем.

Найти женщину по старому адресу Стэн, конечно, даже не рассчитывал, а вот расспросить о ней в фирме, где она работала, можно было попытаться. Скорее всего, в архивах личных дел даже хранилось ее фото. Оттуда Гвоздь и собирался начать, как только у него для этого высвободится немного свободного времени.

А пока впереди маячила напряженная рабочая неделя, единственным большим бонусом к которой прилагалась Шарлотта, и сбежать у нее от Стэна с дрейфующего в космосе корабля не было никаких шансов.

***

Сегодня на камбузе было непривычно тихо. Вечно гогочущие и переговаривающиеся между собой парни ели молча, бросая на меня долгие, немного удивленные взгляды. Словно искали в сидящей напротив них обычной Шарлотте Ривз вчерашнюю красотку.

Косметику я тщательно смыла, волосы затянула в хвост, вернув себе прежний облик, и только с выщипанными бровями сделать ничего не смогла. Они несколько выбивались из того имиджа невзрачной девицы, в котором я себя чувствовала совершенно комфортно.

Джонс только успел у меня шепотом спросить, сильно ли мне вчера влетело за мой несоответствующий уставу внешний вид, как в помещении появился Стэнфорд и, обозначив меня взглядом, резко выдал Полу, даже на него не глянув:

— Джонс, свалил с моего места. Резко.

— Вы же в прошлый раз Ферги с другого места согнали, — не въезжая, что сильно нарывается, поднимаясь, буркнул Пол, указав кивком на никем не занятое сидение напротив. — Вы бы уже определились, где ваше место, кэп.

Стэнфорд спокойно уселся со мной рядом и, высоко приподняв бровь, обвел суровым взглядом безмолвствующую команду.

— Для тех, кто в пиккере, — иронично провещал он. — Объясняю первый и последний раз. Место по правую руку от Ривз принадлежит мне, как ее напарнику и командиру.

Я чуть не подавилась кашей и отвела глаза от вытаращившихся на меня парней.

— Вопросы к папе Стэну есть? — добродушно поинтересовался кэп.

Да какие уж тут вопросы? Застолбил, так застолбил.

Гремя ложками, народ принялся доедать свой завтрак, и тут Стэнфорд выдал новый перл:

— Что это у нас опять каша на завтрак? А где мои стейки?

— Какие еще стейки? — опешил Мокс, чья очередь сегодня была дежурить по кухне.

— Вкусные. Сочные, ароматные, горячие, с румяной корочкой, приправленные перцем. Пять штук, — улыбнулся Стэнфорд, чью шутку юмора сейчас понимала только я.

— Нет сегодня в меню никаких стейков. Только каша с подливой, — непонимающе пожал плечами парень.

— Плохо, — вздохнул кэп. — Не умеешь ты, Мокс, радовать своего командира. Я, можно сказать, всю ночь о стейках мечтал, а ты мне кашу с подливой подсунул.

Мокса мне уже откровенно было жалко, плюс я еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. Ну, Стэнфорд. Прекращай издеваться над парнями, я уже поняла, что тебе мой утренний подарок пришелся по душе.

— А ты, Ривз? — вдруг переключился на меня шеф, незаметно придвинувшись ко мне вплотную. — Не хотела бы стейка?

— А я на диете, — чуть повернув голову, заявила я.

— Зачем? — Стэнфорд нахмурился, принимая сказанное мною всерьез, даже не догадываясь, что я подхватила правила его игры.

— Поправилась, кэп. В туфли новые не влезаю.

— Как не влезаешь? — опешил Стэнфорд, растерянно округлив глаза. — Размер ведь тот же.

Вот дурень несообразительный. Сейчас же спалишься перед всеми.

— Вот поэтому я и на диете. Худею. Под туфли.

Парни переводили взгляд с меня на Стэнфорда, совершенно ничего не понимая, явно квалифицируя нашу беседу, как разговор двух идиотов.

— Так может, лучше туфли другие купить? — мрачно уточнил Просто Бог, стремительно теряя боевой настрой, с которым заявился на камбуз.

— Не хочу другие, — отбила я, спокойно посмотрев в лицо командира. — Мне эти очень нравятся.

И вот тут до Стэнфорда дошло. Правая бровь чуть дрогнула, в карих глазах вспыхнули шальные искорки и губы стали кривиться в еле сдерживаемой улыбке.

— А-а, тогда понятно… Мокс, ты что на меня так смотришь? Где моя каша? Я жрать хочу.

Парень живо поставил перед кэпом тарелку, содержимое которой мужчина стал лопать так жадно, словно перед этим вовсе и не ел пять здоровенных кусков мяса.

Проглот. И как в нем столько помещается?

В меня, к слову, сегодня вообще ничего не лезло. Вчера, видимо, перегрузила у родителей желудок, и с утра меня немного подташнивало. Еле заставила себя съесть несколько ложек, а потом и вовсе стала пить только воду, потому что от каши стало еще хуже. Не хватало мне еще во время дежурства выйти из строя.

Сложив в очиститель посуду, я уже собиралась уйти с камбуза, как почувствовала спиной приближение Стэнфорда. Мужчина чуть коснулся меня корпусом, а потом намеренно замялся на пороге, вроде бы пропуская меня вперед.

— Спасибо за завтрак, Шарлотта, — его шепот коснулся моей макушки, посылая по спине щекотную волну мурашек. — В жизни не ел ничего вкуснее.

***

Это было и трогательно, и смешно. Два взрослых человека вели себя как глупые подростки. Шифровались, несли ахинею, тайком наблюдали друг за другом, рассчитывая, что никто не замечает накатывающих на нас приступов парного идиотизма.

Дежурить в рубке, правда, с той ерундой, что творилась у меня в голове, я вам скажу, было крайне проблематично. Во-первых, косые взгляды Стэнфорда регулярно сбивали меня с рабочей волны, а во-вторых, само присутствие командира рядом как-то не способствовало необходимой концентрации. Думаю, кэп чувствовал то же самое, потому что спровадил меня в двигательный отсек следить за приборами и температурой.

А после пересменки наши радары засекли два неопознанных корабля в секторе, и мы развернули за ними преследование в лучших традициях СМК — с гонками и стрельбой.

Вот здесь и пригодилось мое умение стрелка и наводчика. Нужно было вывести из строя звездолеты прицельными ударами из орудий, не взорвав их при этом и не причинив вреда находящимся на борту людям.

Учитывая, что кораблей-нарушителей было два, а наш стрэйнджер всего один — задача усложнялась. Пока мы гнались за первым, второй благополучно рванул в другую сторону, пытаясь слинять.

Найти уязвимое место у звездолета-нарушителя мне помогли уроки Стэнфорда, на которых он всем нам рассказывал и показывал, где в кораблях подобного типа находятся наружные блоки с радиаторами системы охлаждения. Сломанная система терморегуляции практически парализовывала звездолеты, работающие на реакторах, а потому я безостановочно палила именно по той части корабля, где располагались радиаторные отсеки, пока, нарушив защитное поле, не вывела их из строя.

К зависшему в космосе подбитому звездолету направились два наших пиккера со штурмовой бригадой. А когда парни проникли на борт и доложили, что экипаж арестован, наш рейдер бросился догонять второй звездолет-нарушитель.

Заловили мы его почти у самой серой зоны*. Успей зайти корабль в газопылевое облако, он бы сразу исчез с экранов наших радаров. Так что нам, можно сказать, повезло. В том смысле, что СМК получило в подарок боевые рейдеры, которым корабли аналогичного класса даже в подметки не годились.

Нарушителями оказались контрабандисты, перевозившие нелегалов из одной звездной системы в другую.

Я не могу винить людей, которые, не имея за душой ни кредита, в поисках лучшей жизни покидают планеты с низким уровнем жизни. Купить разрешение на выезд, билеты на спейс или разрешение на работу у них не на что. Да зачастую у них и документов-то, подтверждающих личность, нет. А вот тех, кто возит таких бедняг, а потом практически продает заказчикам в рабство — просто ненавижу.

В каком-то смысле нелегалам, которых мы поймали, даже повезло. После заседания комиссии ММК* их поместят в специальные приемники-распределители, где у них будет кров, еда и работа. Временная, конечно. Но если в дальнейшем они себя хорошо зарекомендуют, то получат разрешение на проживание и трудоустройство.

Возиться с задержанными пришлось еще дольше, чем за ними гоняться.

Сначала мы прорву времени ждали патрульный крейсер КОГ, который должен был забрать контрабандистов, потом прибытия представителей миграционной комиссии. А после пришлось отправиться с ними на Гиррею для оформления протокола, и пока Стэнфорд общался с начальством ММК* и подписывал документы, мы успели перекусить в столовой управления, а потом бесцельно шлялись по прилегающим к зданию конторы магазинам.

В одном из них мне и попался на глаза планшет художника. И я сразу вспомнила, как Стэнфорд рассказывал мне о своем детстве.

Порыв купить мужчине навороченный гаджет для рисования был таким импульсивным, что удивил даже меня саму. Не знаю, будет ли рад моему подарку Стэн, но я получала ни с чем не сравнимое удовольствие, его приобретая. А еще больше мне хотелось увидеть выражение глаз кэпа, когда он поймет, что именно я ему купила.

Удивительное чувство — вроде планшет предназначался Стэнфорду, а я радовалась так, словно получила его в подарок сама.

В голове моей роились десятки идей по поводу того, каким образом преподнести покупку Стэнфорду, но даже в своих самых худших предположениях я не могла подумать, как все получится на самом деле.

ГЛАВА 21

Возникает ли у вас непонятное чувство тревоги, если слишком долго в вашей жизни все идет гладко и спокойно? Нет? Видимо, я — параноик, вечно оглядывающийся по сторонам, что видит в одному ему заметных мелочах предзнаменование беды.

Все началось с того, что я, привыкшая к постоянным нагрузкам и суточным бдениям, вдруг начала чудовищно уставать. Я засыпала, даже не успев раздеться, едва моя задница успевала примоститься на горизонтальной поверхности, а утром с трудом отдирала свое тело от постели, чувствуя себя какой-то развалиной. Апофеозом моей беспомощности стал инцидент на ночном дежурстве, когда я уснула, сидя в кресле прямо перед приборами, пока Стэнфорд и Ферги просматривали навигационные карты.

Одернул меня Рамос, а кэп сделал вид, что ничего не заметил, но по хмурой складке, пролегшей между его бровей, и дурак мог догадаться, что ему это не понравилось.

Мне было стыдно. Мучительно неловко. А самое ужасное, что мой организм словно взбунтовался, отказываясь реагировать даже на крепкий кофе. Я спала буквально на ходу.

Дурные мысли о том, что я подхватила какой-то вирус от беглых мигрантов, я отмела сразу, иначе Элис первая забила бы тревогу. Но электронная подруга каждое утро сообщала, что мой пульс, давление и температура в норме, и с одной стороны, это меня успокаивало, а с другой — напрягало еще больше. Если проблему со здоровьем не видно на поверхности — значит, она засела где-то глубоко внутри.

Сказать, что я расстроилась — значит, не сказать ничего. Сейчас, когда мне показалось, что жизнь моя начинает налаживаться и приобретать какой-то смысл, узнать о том, что я, возможно, серьезно больна, не хотелось до дрожи в коленках. Вдобавок ко всему положенные критические дни тоже задерживались. И все бы ничего, ведь я в принципе привыкла к тому, что после ранения в живот мой цикл постоянно давал сбой, но еще ни разу у меня в этот период так не уплотнялась и не болела грудь. Мне почему-то стало казаться, что у меня проявляются признаки какого-то страшного и неизлечимого недуга.

Что-либо говорить маме, которая, будто чувствуя, что со мной что-то не так, стала звонить каждый день, я не решилась. Просто описала проблему своему врачу и договорилась с ним о встрече, попросив в виде исключения принять меня на выходных.

Голова шла кругом, и мысли в ней носились одна мрачнее другой. Стэнфорд, наверное, начал что-то подозревать, потому что однажды задержал меня в экипировочном отсеке, когда оттуда все уже вышли, и задал мне вопрос в лоб:

— У тебя что-то случилось, Шарлотта? Что с тобой происходит?

— А что со мной происходит? — не найдя другого способа уйти от прямого ответа, удивилась я.

— Ты выглядишь подавленной и уставшей. Ты что, плохо спишь по ночам? Что тебя беспокоит?

Господи, что за человек. Ничего же абсолютно от него не скроешь. И ведь правду сказать ему пока даже не могу. Да, собственно, если все окажется фатально плохо, то никогда и не скажу.

Была Шарлотта — да вся вышла.

— Наверное, это у меня издержки адаптации организма к космосу, — очень правдоподобно соврала я. — Действительно не высыпаюсь. Это пройдет. Вот отлежусь дома на выходных — и буду как новенький патрон.

Стэнфорд умолк, нахмурился, и глаза его тревожно прищурились, всматриваясь в мое лицо.

— А у тебя ничего не болит?

— Не-ет, — я замотала головой, моля бога, чтобы Стэнфорду не хватило ума потащить меня на медицинское обследование. Во-первых, если я серьезно больна — меня уберут из команды, а во-вторых… Даже не хочу думать, что будет во-вторых, — Я в полном порядке, кэп. Просто в космосе время чувствуется по-другому. Все никак не привыкну. Думаю, мне просто нужно хорошенько отдохнуть на выходных.

— Кстати, о выходных, — перевел разговор Просто Бог. — У тебя так и не получилось в прошлый раз показать мне Юккару, а учитывая, что тебе нужно отоспаться, наверное, и в этот раз не получится… Но я тут подумал… Может, я отвезу тебя куда-то? Есть же здесь красивые места — заповедники, парки природные, море? Там и отдохнули бы…

Я перевела дыхание, чувствуя, что начинаю смущаться под пристальным взглядом мужчины, ведь прекрасно понимала, чего он от меня хочет. Мы со Стэнфордом могли сколько угодно конспирироваться перед экипажем, но наедине друг с другом взаимную симпатию скрыть уже было невозможно. Она ощущалась на каком-то молекулярном уровне. Будто какая-то часть Стэнфорда навечно проникла в меня, заставляя чувствовать и понимать мужчину без слов.

Кормить Просто Бога обещаниями вторую неделю было бы крайне некрасиво с моей стороны. Да мне и не хотелось ему отказывать. Если мои дни сочтены, то неужели я не имею права провести их с тем, кто мне так дорог?

— Можно слетать в заповедник Миракрусс-Ноа, — тихо предложила я Стэнфорду. — Там очень красиво. Белые пески и бирюзовые озера…

— Звучит фантастически, — улыбнулся он.

— Выглядит еще лучше.

— Значит, договорились? Я заеду за тобой послезавтра утром…

— Давайте в обед, — не дала ему закончить. — Я утром буду занята.

Больше всего я боялась, что Стэнфорд спросит: «Чем?», но его, видимо, так заинтересовало мое согласие, что на детали он уже не обращал внимания. И хорошо. Выдумывать что-то, дабы скрыть мой визит к врачу, мне ужасно не хотелось.

***

До выходных я зачем-то накрутила себя так, что на прием к миссис Гранжэ явилась на час раньше, а пока ее ждала, разнервничалась до головной боли.

Ненавижу больницы… Ненавижу врачей. И сам запах стерильности, с тех пор как меня вытащили с того света, ввергает в состояние паники.

Впрочем, моя доктор об этом прекрасно знала, а потому не стала меня мучить и сначала отправлять на сдачу анализов.

Она была единственной, кто всегда говорил со мной откровенно — не сгущая красок и не приукрашивая горькую действительность. Наверное, только поэтому я последние пять лет других врачей, кроме нее, просто не признавала.

— Давай, Шарлотта, не тяни кота за то самое, за что тянуть не надо, — видя, что я копошусь за ширмой, задорно окликнула меня она. — Быстро посмотрим тебя и покончим, наконец, со всеми твоими страхами. Что ты уже себе там напридумывала?

Хорошо, если так. Я стала снимать с себя одежду, но вспомнив, что от моих пулевых ранений не осталось и следа, решила на ходу выдумать для врача, как мне показалось, правдоподобную легенду:

— Вы только не удивляйтесь, но я свела себе все шрамы. Отец нашел в соседней галактике очень хорошую клинику…

— Не надо оправдываться, Шарлотта, — мило улыбнулась миссис Гранжэ. — Это нормально для женщины — хотеть быть красивой. Я тебе всегда об этом говорила. Ложись.

Нормально — это когда ты для этого хоть что-то делаешь, а если шрамы исчезают сами собой, то я бы поспорила. Но лучше промолчу.

Вздохнув, опустилась на кушетку капсулы, позволяя доктору облепить меня датчиками 3D-сканера, и чуть поежилась, когда прохладная рука женщины коснулась гладкой кожи у меня на животе.

— М-м… — врач провела ладонью по тому месту, где был безобразный шрам, восхищенно прицокнув языком: — Прекрасная работа. Не думала, что такие большие рубцы, как у тебя, можно было сделать совершенно невидимыми.

А уж как я не думала, вы даже себе не представляете.

Миссис Гранжэ включила аппаратуру и, двигая пальцами по панели сенсора, внезапно замерла, приподняла очки, а после внимательно уставилась на экран.

Боже, что там? У меня опухоль? Я смертельно больна?

В голове зашумело, и мне стало не хватать воздуха.

— Потрясающе, — еще тщательнее принялась разглядывать изображение скана женщина, то увеличивая его, то меняя ракурс. — Тебе сделали трансплантацию яичника? — врач на секунду отвела взгляд от аппаратуры, взглянув на меня со смесью восторга и восхищения.

Я поперхнулась, недоумевающе уставившись на доктора, а потом промямлила:

— Аа-а? Яичника? Ну, да…

— Это просто ювелирная работа. Невероятно, — захлебнулась она в хвалебной оде несуществующим хирургам: — Нет, это определенно фантастика какая-то. И фаллопиевы трубы с придатками в норме. А главное, ни одной спайки. Я никогда не видела ничего подобного.

У меня сердце перестало считать ритм. Дыхание сбилось, и от шока я не смогла сказать даже слово.

Стрелять и мазать. Это что же получается? Капсула не только вылечила пришедшие в негодность после ранения участки мочеполовой системы, убрала шрамы, но и вырастила мне удаленный орган? О, боже… Так я теперь что, совершенно нормальная и здоровая?

— И поздравляю, Шарлотта, ты беременна, — решила добить меня напоследок врач. — Срок, конечно, еще очень маленький, но я определенно вижу Граафовый пузырек в полости матки.

— А-а? — вылетело из меня, и я так и осталась лежать с глупо открытым ртом, ошалело вытаращившись на доктора. — Но это же просто невозможно.

— Я знаю, что у тебя были определенные проблемы из-за отсутствия яичника, непроходимости труб и множественных спаек, оставшихся после операции…

— Проблемы? — я хлопнула губами, как лишенная воды рыбина, и глаза, наверное, выпучила почти так же, как она. — Нет, док, вы не поняли. Это просто невозможно. Невозможно, потому что невозможно.

— Ну почему же, — женщина поправила очки на носу и азартно продолжила: — Сейчас, когда тебе полностью восстановили репродуктивную систему, такое очень даже возможно при наличии постоянного полового партнера.

Я выдохнула, вдохнула, потом еще раз выдохнула и растерянно посмотрела на миссис Гранжэ:

— Н-ну-у-у, у меня вообще-то появился постоянный партнер, но… Но мы ни разу с ним не занимались этим без средств контрацепции. Иными словами…

— Иными словами, ваши средства контрацепции слегка не справились с задачей, — игриво улыбнулась мне док, не став слушать дальше. — Такое иногда случается, если партнер несколько негабаритен и излишне активен.

Негабаритен? Активен? О, Господи…

— Это чудо, что ты вообще смогла забеременеть после такого тяжелого ранения. Мы считали, что ты никогда не сможешь познать счастья материнства.

Я смотрела куда-то перед собой как прибитая. Да уж… чудо… Меткий стрелок. Твою космическую флотилию, Стэнфорд, а твой милый друг, похоже, тоже мимо стрелять не умеет.

— Тебе тридцать, Шарлотта, — продолжила наращивать обороты док. — А учитывая твою работу и образ жизни, возможно, это вообще твой единственный шанс родить. Я не буду вписывать операцию по чистке в твою карту прямо сейчас. Подумай несколько дней. Если ты надумаешь рожать — дай мне знать.

Она что, шутит? Какая чистка? Какое подумать? Да о чем тут вообще можно думать? Вот только…

Боже, а как же я работать дальше буду? Как я это кэпу объясню? Босс, извини, но у тебя порвался презерватив, и твой Стэнфордский живчик прямым попаданием в цель выбил десять из десяти? Бинго.

— Пф-ф, — жалко вылетело из меня со свистом, и я осторожно спросила: — А если я все-таки решу оставить ребенка, что нужно будет делать?

Док расплылась в улыбке и стала строчить рецепт необходимых моему организму витаминов не хуже профессионального автоматчика.

Новость меня «убила».

Нет, не в том смысле, что я расстроилась. Нет. Тысячу раз нет. Даже не знаю, как объяснить… Это все равно как ты, живя бескрылой в стае птиц, точно знала, что такой и умрешь, как вдруг эти самые крылья у тебя взяли и выросли.

Шок. Растерянность. Непонимание происходящего, и еще…

Во всем произошедшем была только одна негативная составляющая — ложь, в которой я увязла с головой.

Дальше для меня вообще все прошло как во сне. Плохо помню, что мне еще говорила миссис Гранжэ, наверное, потому что я ее почти не слышала. Разорвись в этот миг где-то рядом со мной граната — я бы даже не заметила.

Я вышла от врача и уселась на скамью в парке, пытаясь привести свои мысли в порядок.

Господи, что происходит? Я не схожу с ума? У меня не галлюцинации, не бред, не временное помешательство с навязчивой манией? У меня действительно будет ребенок?

Нет, не так. Ребенок от Стэнфорда. Часть любимого мужчины во мне. Подарок, на который я даже не рассчитывала.

Мимо меня проходили люди, вокруг шумела жизнь большого города, над головой щебетали птицы и светило яркое солнце. Горячие слезы бежали по щекам, и я, потерянно улыбаясь, стирала их дрожащими руками.

В этот миг было совершенно не важно, что думали обо мне окружающие — вообще все было не важно.

— Спасибо, — запрокинув голову к небу, шептала я слова благодарности Создателю за подаренное чудо, в которое давно перестала верить.

Дрожь по коже, невесомость в теле и осознание чего-то непостижимо-прекрасного, происходящего здесь и сейчас именно со мной.

Я ведь думала, что счастье не для меня, что умру одинокой и никому не нужной, а тут…

Боже, как такое возможно? Неужели я не сплю, и мне все это не снится? Ребенок… Целая Вселенная в одном маленьком человечке. Господи, спасибо.

— Девушка, вам плохо? — моего плеча коснулась чья-то рука, и я, фокусируя расплывающуюся из-за слез картинку окружающего мира, обнаружила склонившуюся надо мной женщину.

— Нет, мне хорошо, — прошептала я. — Мне очень хорошо. Это я от счастья… Извините.

Поднявшись на ноги, я побрела по дорожке, находясь в каком-то пограничном состоянии яви и сна.

Ощущение реальности возвращалось медленно. Шестеренки в моей голове скрипели и буксовали, пока в меня не врезался какой-то мальчишка, бегущий за мячом, а окрик его матери не привел меня в чувство.

Женщина стала ругать сына за неосторожность, и во мне словно что-то переключилось. Мне ведь тоже нужно быть очень осторожной. Я же теперь не одна.

Не одна…

Во мне растет, возможно, такой же мальчишка, как этот. Маленький Стэн. Стэн…

О, господи, мне же надо как-то ему об этом сообщить. Как?

Очень просто. Подойду и скажу: «Шеф, я беременна.»

Ага, и он сразу спросит — от кого? И как я ему объясню после этого, что от него? Понимаете, полковник, вы еще не знаете, но у нас с вами была интимная связь.

Застрелиться, какое умное заявление.

А что, если так: «Кэп, у вас будет ребенок. От меня. То есть, у меня от вас.»

Черт… бред. Не то.

Может, так: «Поздравляю, Стэнфорд, ты станешь папочкой.»

Да уж… Подумает, что я издеваюсь. Папа Стэн станет папочкой. Звездец, как весело. Аж плакать хочется…

Я думала, думала, прикидывала и так, и сяк, и чем больше это делала, тем отчетливее понимала, что объяснить происходящее можно, только признавшись Стэнфорду, что я и Шо — одна и та же женщина. И тогда… Тогда он меня прибьет. Грохнет на хрен. И правильно сделает.

Какая же ты дура, Шарлотта. Только ты могла все запутать до такой степени.

В этот момент громко завибрировал флэтпад, и меня тряхануло, как от удара током, а потом стали дрожать руки. На сенсоре экрана высвечивалось имя Просто Бога.

— Привет, — послышалось из динамиков.

У него был такой счастливый голос. Память мгновенно нарисовала в воображении улыбающееся лицо Стэнфорда, и под ложечкой ощутимо потянуло.

— Привет, — прохрипела я.

Образовалась секундная тишина, и интонации Стэнфорда приобрели тревожный оттенок:

— Что-то случилось? Включи визор. Ты где?

Не хватало еще, чтобы он увидел мою зареванную физиономию.

— Дома я. Не включу. Я плохо выгляжу. Я еще не умывалась и зубы не чистила.

— Да? — Стэнфорд странно фыркнул и иронично заметил: — Сомневаюсь, что последнее может плохо сказаться на твоем внешнем виде. Или хочешь сказать, что наша прогулка откладывается?

Я мотнула головой, словно Стэнфорд мог меня видеть.

— Нет. С чего ты взял?

— Так я заеду? — настойчиво уточнил он.

— Когда?

— Сейчас. Ты время видела? — невозмутимо заявил Просто Бог, и меня накрыла паника.

Взглянув на часы, я поняла, что время близится к полудню, а я вместо того, чтобы давно быть дома, сижу в парке, жую сопли, и придумываю варианты покаяния перед Стэнфордом один идиотичнее другого.

— Давай через полчаса, — попросила я и, отключив связь, помчалась к стоянке таксофлайеров, на ходу соображая, есть ли у меня в шкафу одежда, подходящая для Миракрусс-Ноа. Хотя одежда там скорее будет лишней, но у Стэнфорда инфаркт случится, если я к нему в одном купальнике выйду. Нет, для того чтобы оглушить Просто Бога, у меня было припасено нечто и впрямь убойное.

***

Я успела только натянуть поверх купальника сарафан, чудом задержавшийся в моем шкафу со времен прошлогодней поездки с родителями к морю, как на аппарат опять пришел вызов от Стэнфорда.

Вот же нетерпеливый. Не то что с мыслями собраться не даст, тут хотя бы одеться успеть.

Засунув флэтпад в сумку с полотенцами, я впрыгнула в пляжные шлепанцы и поспешила на улицу, по привычке покинув дом через черный вход.

Поскольку кэп ожидал моего появления с другой стороны, то у меня было небольшое преимущество в возможности бесцеремонно поглазеть на мужчину до того момента, как я попадусь ему на глаза.

В легких светлых брюках и такой же тенниске навыпуск он казался мне до головокружения красивым. И таким моим, что сердце захлебывалось, вырываясь из груди Стэну навстречу, а когда он повернул голову и взгляды наши встретились, то и вовсе перестало биться.

Вот же непруха. А я, наверное, на чучело похожа. Я ведь на себя даже в зеркало посмотреть не успела. Ни одежды не поправила, ни волос резинкой не стянула.

Я ждала, что Стэнфорд сейчас что-то по этому поводу скажет, но он почему-то медленно опустил взгляд вниз, туда, где из-под подола сарафана выглядывали мои босые ноги и тяжело вздохнул.

Ох, ты ж… Я и забыла, что у него какие-то заморочки с обувью. Похоже, шлепки его раздражают еще больше, чем туфли. Но не в ботинках же мне теперь все время ходить?

— Ты… — Стэнфорд запнулся на долю секунды, поднял голову, и меня обдало жаром от затаившегося в глубине его глаз откровения. — Тебе очень идет белое, — низко, с хрипотцой, уронил он, протянув мне руку.

Не поверите. Вдруг почувствовала себя невестой на собственной свадьбе. Рука эта протянутая… Сарафан на мне белоснежный… И улыбка на лице любимого мужчины, делающая меня легче воздуха.

Боже, не дай мне проснуться и понять, что все это сон. Как так получилось, что Стэнфорд в один момент просто взял и изменил мою жизнь? Кто он? Счастливая случайность или ниспосланный мне свыше ангел-хранитель?

Ну же, Шарлотта. Воспользуйся моментом. Расскажи ему прямо сейчас.

— Так мы летим или нет? — видя мое замешательство, спросил кэп, сбив меня с настроя.

Готовое сорваться с языка признание мгновенно улетучилось, вновь уступив место панике и неуверенности.

Шагнув следом за Стэнфордом к флайкорту, я влезла в кабину и удивленно застыла, обнаружив на своем сиденье букет — охапку чего-то бело-зеленого, нежного и пушистого, как облако. Понятия не имею, что там было, я в цветах вообще не разбираюсь.

— Это мне? — сглотнула я.

Стэнфорд уселся в кресло пилота рядом и согласно кивнул, лишив меня дара речи своим дальнейшим заявлением:

— Тебе. У нас вроде как первое свидание.

Стрелять и мазать. И как сказать мужчине на первом свидании, что я, оказывается, жду от него ребенка? Во флайкорте такое точно говорить опасно. Еще, чего доброго, рухнем кому-нибудь на голову. Нет, тут надо все хорошенько обдумать.

— Слушай, а ты вообще поесть успела, раз только недавно проснулась? — поднимая аппарат в воздух, покосился на задумчивую меня Стэн.

Желудок мой, в котором с утра маковой росинки не было из-за того, что я сдавала кровь, совершенно вызывающе заурчал, и Стэнфорд сокрушенно покачал головой:

— Понятно. Тогда сначала едим, а потом летим в Миракрусс-Ноа. Кстати, почему у него название такое необычное? Это вроде переводится как «море из облаков»?

— Я думала, ты в сети посмотрел, куда мы летим.

— Специально не стал, — вдруг хмыкнул Стэнфорд. — Решил, что-тогда никакого сюрприза не будет.

В общем-то, он был прав. Такое место, как Миракрусс-Ноа, надо видеть вживую. Оно вне всяких ожиданий и похвал. С высоты птичьего полета оно похоже на облачное небо. Пустыня, которую назвать пустыней язык не поворачивается. Сотни гектар белоснежных песчаных дюн и кристально-чистых озер прекрасно уживающихся друг с другом в соотношении один к одному. Здесь любой пейзаж мимолетен, как мгновение. С каждым новым дождем и дуновением ветра огромные дюны меняют форму и очертания, а озера, отражающие лазурное небо — цвет и глубину. Бело-голубая сказка из воды и песка. Она всегда разная, но неизменно ошеломляющая и прекрасная.

— В Миракрусс есть много оазисов, где можно перекусить. Местные племена зарабатывают на туристах, подавая им рыбу с фруктами и пачуки — лепешки из произрастающего в пустыне злака.

— Рыба и злаки в пустыне? — недоверчиво покосился на меня Стэнфорд, и я улыбнулась, предвкушая удивление мужчины, когда он узрит эту самую пустыню.

Навигатор показывал, что до нее лететь больше получаса, поэтому я взяла на себя смелость выступить в роли гида Юккары, и во время полета рассказывала Стэну о местных достопримечательностях, стремительно уплывающих под нами назад.

На горизонте наконец показались белоснежные пески, и когда флайкорт, сбавив скорость, завис над ними, Стэнфорд завороженно затих, медленно поворачивая голову из стороны в сторону.

Поднявшийся ветер зашевелил искрящиеся на солнце вершины дюн, пуская по ним ленивые волны. Рябь на песке, рябь на воде — и уже непонятно, где начинается одно, а где заканчивается другое. Мистическое сочетание белого и голубого. То ли небо, отражающееся в озерах, то ли море из облаков, тихо плещущееся под тобою…

— Это фантастически красиво. Похоже на рай, — выдохнул Стэн и, посмотрев мне в глаза, мягко улыбнулся: — Спасибо.

— Нам туда, — я указала рукой на зависшую над нами станцию для парковки летательных аппаратов. — Спускаться в заповедник можно только на флипстаерах*, чтобы не нарушить экосистему.

Стэнфорд уверенно поднял флайкорт вверх, и через несколько минут мы, пересев в гравилодку, уже летели над песками к поросшему яркой зеленью оазису. В самом его центре располагалось озеро, а на его хрустально-прозрачной поверхности плавали огромные лиловые цветы, которые мерно покачивались от тычков толстых серебристых рыб, беззаботно пощипывающих длинные стебли.

Вдоль берега ютились беседки, искусно сплетенные из лозы и крытые камышом. В одной из таких мы со Стэнфордом и расположились, заказав у улыбчивой хозяйки близлежащего домика рыбную похлебку, запеченную в пальмовых листьях лакриду и какие-то фрукты на усмотрение женщины.

Суп оказался густым, а лепешки чуть солоноватыми и ароматными. Мы со Стэнфордом жадно жевали, работали ложками и непрестанно улыбались, поглядывая друг на друга.

— Знаешь, а я ведь на отдыхе года два не был, — закончив с первым, Стэнфорд отставил в сторону тарелку и потянулся к моей руке, поймав ладонь и накрыв ее своею.

— Ты что, два года работал без отдыха? — пролепетала я, теряя связность мыслей из-за прикосновения Стэна.

— Дел много было, да и желания, если честно, не возникало, — мужчина пожал плечами, осторожно перебирая и поглаживая мои пальцы. — В такие места, как это, надо приезжать с кем-то особенным.

Мое сердце замерло на вдохе, и я опустила глаза, не в силах справиться с волнением.

— Ты ведь понимаешь, о чем я, Шарлотта? — Стэн приподнял мой подбородок, вынуждая вновь на него посмотреть. — Не можешь не понимать.

Я слабо кивнула, почти задыхаясь от спирающих грудь чувств.

— Ты та самая — особенная, — улыбнулся Стэнфорд. — Ты мне очень нравишься, Шарлотта…

Нравлюсь? И все? А как же?

— Я хочу, чтобы ты знала, — прервал сумбурный поток моих мыслей он. — С моей стороны это не просто легкий флирт. У меня по отношению к тебе честные и серьезные намерения.

Да уж… серьезные… Когда-то я от Кларка тоже слышала что-то подобное. Интересно, мужиков где-то специально обучают искусству вешания лапши на уши или у них это на генетическом уровне заложено? Так сказать, память предыдущих поколений…

А что, если я его сейчас убойной новостью огорошу, его честные и серьезные намерения таковыми и останутся?

Скажи ему, Шарлотта. Сейчас. Давай.

В этот самый момент к нашему столу принесли запеченную рыбу, но как только Стэнфорд поднял плетеную из лозы крышку блюда, мне в нос ударил запах какой-то местной специи. Слишком резкий. Невыносимо приторный.

К горлу подкатила тошнотворная волна. Зажав ладонями рот, я вскочила с места и побежала прочь, не зная в какой угол выплеснуть содержимое своего желудка.

Меня вывернуло у растущих рядом кустиков, сочувственно покачивающих мне своими тонкими ветками, а когда, разогнувшись, я жадно глотнула свежий воздух, над моей головой низко пророкотало:

— Шарлотта.

Развернувшись, я молча взяла протянутый мне Стэнфордом платок и, не зная, куда спрятать глаза, промямлила:

— Прости, видимо, съела что-то не то.

Стэнфорд круто заломил бровь и, как мне показалось, почему-то рассердился. Минуту он потрошил меня тяжелым давящим взглядом, а потом мрачно поинтересовался:

— Ты витамины принимаешь? Потому что беременным обязательно надо принимать витамины для правильного развития плода.

Бах. Моя челюсть отправилась в долгое путешествие к земле и не пообещала вернуться.

Финиш. Приехали. Он все знает? Откуда??? Мне абзац… Полный.

Грохнет. Вот сейчас перестанет изображать из себя милого перекачанного пупса и грохнет.

Язык у меня залип где-то под небом, и я, хлопая глазами, словно дурочка, уставилась на мужчину.

— А твой парень вообще в курсе, что с тобой происходит? — решил не выходить из образа заботливого папочки Стэнфорд, а я едва не съехала от облегчения под тот самый кустик, где минуту назад оставила непереваренную похлебку.

Мой парень? Фух. От сердца отлегло, но еще ощутимо потряхивало. Он не знает, кто отец ребенка. Господи, чему ты радуешься, Шарлотта? Тебе же все равно придется ему рассказать правду.

Я расскажу. Обязательно. Мне только надо придумать, как это правильно объяснить.

Боже, а если он скажет, что ему не нужен ребенок?

— Это не его дело, — опустив глаза, пробормотала я, не представляя, как сказать Просто Богу, что это — охренеть, какое его дело. Это, мать его, вообще дело его рук. О, простите. Не рук. Другого места.

— Поверь моему жизненному опыту, — менторским тоном занудил босс. — Я подобное уже видел. Кончилось это плохо. Нет, потом, конечно, все было хорошо, но лучше до такого не доводить.

Вот твоих нравоучений мне именно сейчас и не хватало. Это просто то, что мне сейчас нужно. Лучше убей меня. Только нежно, пожалуйста. И желательно не напугав ребенка.

— Слушайте, кэп, я вам очень признательна, но…

Он оборвал меня резко, так и не дослушав:

— Значит, так, Масик, запомни, ребенка делают двое и ответственность за него тоже надо нести вдвоем. Так что мой тебе совет: скажи все как есть своему парню, пока он не узнал от кого-то другого и не обиделся.

Он издевается? Обиделся? Да какому парню такая фигня понравится?

— То есть если бы ваша девушка вам не сказала, что случайно от вас залетела, вы бы расстроились? — я ответа его ждала больше, чем сертификата стрелка при выпуске из академии и… получила…

— В моем случае это исключено, — категорично заявил мужчина. — Когда я захочу ребенка, моя жена будет сидеть дома, а не гоняться за преступниками, жрать всякую бурду и сутками не спать.

В груди похолодело, и мне показалось, что я сейчас позорно упаду перед Стэнфордом в обморок.

— У вас есть жена?

— Нет, — одним единственным словом запустил мой пульс и дыхание Просто Бог. — Но в теории она у меня когда-то будет.

В теории? Не поняла. Значит, я в его теорию уже не вписываюсь? А еще говорил, что любит. Не мне, правда.

— А почему тогда в теории у вас не может быть где-то внебрачных детей? — поинтересовалась я. — Вы же всю Вселенную вдоль и поперек…

Договорить мне не дали, остановив злым и суровым:

— Запомни, Ривз, я безотцовщину не пложу. А потому всегда выбираю безопасный секс.

Да уж… презервативы ты только себе хреново выбираешь. Прыти твоего «парня» они явно не выдерживают.

— Короче, Масик, — сурово сдвинул к переносице брови он. — Даю тебе неделю, чтобы ты решила свою проблему с отцом ребенка, иначе дальше ее решать буду я.

Здорово. Нет, просто звездец, как выражается Стэнфорд. И у меня скоро глаз дергаться начнет от этого его «Масик». Хорошо, что еще ути-пути не говорит…

— Это как? — ехидно поинтересовалась я. — Отстрелите ему яйца?

— Заставлю жениться.

Ну-ну, я посмотрю на этот цирк.

— А если он не захочет на мне жениться? Вот вы, к примеру, захотели бы на мне жениться?

— А я тут при чем? — вытаращился на меня Стэнфорд.

А ты больше по клубам за всякими девками в аватарах бегай и узнаешь, при чем.

— Не при чем, — отчеканила я, отвернулась и пошагала к флипстаеру. Охренеть, как классно отдохнули.

С серьезными намерениями, в принципе, тоже картину прояснили. Жениться, понимаешь, он на мне заставит. И вообще, почему обязательно надо кого-то заставлять? То есть по доброй воле такое счастье, как я, и даром никому не надо?

— Эй, ты куда? — припустился за мной босс.

— Домой. Буду заставлять своего парня на мне жениться, раз тебе такая особенная, как я, уже не подходит.

Боже, что я несу? Надо что-то придумать. Мне надо срочно что-то придумать. Мне надо…

— Подожди, — Стэнфорд быстро вернулся к столику, бросив на него кредиты, а потом догнал меня, поймав за руку. — Ты что, на меня еще и сердишься? По-твоему, я должен быть счастлив, что ты беременна хрен знает от кого? Я счастлив. Не заметно?

Я подняла голову, взглянув в перекошенное яростью лицо мужчины, и прикусила губу от досады:

— А если не хрен знает от кого, это что-то меняет?

— Нет.

— А ты не мог бы сейчас просто ничего не говорить? — прошептала я. — Пожалуйста.

— Мог бы, — рявкнул Стэнфорд, и я вздрогнула. — Вообще больше ни слова не скажу.

Он отпустил мою руку и широким шагом двинулся к флипстаеру, заставив меня плестись за ним следом.

До флайкорта мы добирались молча, да и пересев в него, не обмолвились ни словом. На скулах Стэнфорда играли желваки, губы мужчины то и дело поджимались, выдавая крайнюю степень его недовольства, а в глаза вообще было страшно смотреть. Там бушевало что-то холодное и злое. Мне показалось, если я еще раз открою рот, Стэнфорд меня просто выбросит из флайкорта.

Когда аппарат приземлился на площадке у моего дома, кэп продолжал молчать, и, видя, что он не собирается со мной разговаривать, я попыталась начать первой.

— Приехали, — сипло из-за внезапно севшего голоса произнесла я.

Меня снова проигнорировали, и я, пытаясь не завыть от отчаяния, спросила:

— Может, зайдешь ко мне?

Стэнфорд развернулся так резко, что у меня на секунду возникло желание побыстрее и подальше свалить от него, пока мужчина окончательно не вышел из себя.

— Зачем? — прищурился он, окатив меня волной ничем не прикрытой ярости.

— Мы могли бы поговорить, — уже не веря в счастливый исход моего признания, вздохнула я.

Дома мне было бы легче это сделать. Дома ведь и стены помогают. И там я могу запереть дверь и просто не дать ему уйти, даже если он будет орать на меня и крушить все вокруг.

— О чем поговорить, Шарлотта? — в голосе Стэнфорда стали проскальзывать рычащие нотки. — О твоей беременности?

— И об этом тоже, — согласилась я.

— Извини, но я не хочу об этом разговаривать. И вообще не хочу сейчас с тобой разговаривать. Иди домой, Шарлотта, пока я не наговорил тебе чего-то, о чем потом буду сильно жалеть.

— Я…

— Уйди, пожалуйста, — процедил сквозь зубы мужчина, лишая меня последних крох самообладания.

Послушно выбравшись из флайкорта, я успела отойти от него всего на пять шагов, как Стэнфорд поднял аппарат в воздух и улетел в неизвестном направлении.

Я бессмысленно смотрела ему вслед, ощущая себя подавленной и ужасно уставшей.

Сумасшедший день. Столько всего с утра на меня свалилось.

Засада. Стэнфорд, ты мне даже с мыслями собраться не дал. Как ты вообще понял, что я беременна, если я сама об этом узнала пару часов назад?

Я не буду расстраиваться. Просто не буду. Мне ведь нельзя. Я должна думать о ребенке. Вот и буду о нем думать. Для начала, наконец, поем что-нибудь, а потом куплю себе те витамины, что мне выписала доктор.

Уныло повесив голову, я пошла домой. Забросив в холл сумку, я собиралась вернуться на кухню, как вдруг увидела валяющуюся на полу гильзу, которую я устанавливала на ручку входной двери, когда уходила.

Меня словно током ударило. Родители знали, что меня не будет дома, они не приехали бы в мое отсутствие. Сглотнув, я сделала осторожный шаг назад, с холодеющим в груди сердцем понимая, что безоружна. Если в доме кто-то есть, я не успею добежать до спрятанных на втором этаже в тайнике «Брайанов».

Тело подобралось, превратилось в сжатую пружину. Я бесшумно стала отступать к черному ходу, на ходу заставляя мозг работать на полную катушку. Взгляд заскользил по поверхностям, интерьеру, пытаясь вычленить несоответствия и следы чужого присутствия.

Бесполезно. Никаких признаков, все находилось на своих местах.

Не на месте было только мое сердце.

Откручивая последовательность событий назад, я начала анализировать свои действия, отметив, что войдя, сначала проверила целостность семечек под ковриком, затем открыла дверь, а после выключила сигнализацию. Стоп. Сигнализация не была отключенной, а значит, в дом не входили. Скорее всего, либо присматривались, либо проверяли реакцию хозяев.

Метнувшись к лестнице, я пулей рванула в спальню и, открыв тайник с оружием, выхватила оттуда четырнадцатый «Брайан». Зеркальные дверки шкафа напротив отразили мой силуэт, поразив несоответствием хрупкой босоногой женщины в летящем белоснежном сарафане, достающем ей почти до щиколоток, с черной тяжелой винтовкой, уже снятой с предохранителя.

Я скрежетнула зубами, злясь на себя до белых вспышек в глазах. Идиотка безмозглая. Расслабилась. Платье мешает, сковывает движения. Ни убежать, ни сгруппироваться при падении.

Опустив «Брайан» на полку, я схватила спрятанный за фоторамкой нож и молниеносно укоротила свой наряд на две трети.

Вниз спускалась предельно тихо и осторожно, ощущая внутри привычное спокойствие и хладнокровие.

Тик, так, тик, так…

Ход хронометра на стеклянном столике ласкает слух своей безукоризненной точностью.

Фуррр… За окном взлетает потревоженная птица.

Крак… Звук попавшей под чью-то подошву гальки.

Ручка входной двери начинает несмелое движение вниз, замирает.

Тишина…

Я слышу дыхание того, кто стоит за дверью.

Бесшумно перетекая вперед, я стремительно открываю замок, распахиваю дверь ударом ноги, и дуло моей винтовки безошибочно нацеливается в голову женщины, испуганно хватающей раскрытым ртом воздух.

Пульс учащенный, зрачки расширены, руки дрожат.

Боится наставленного на нее оружия или того, что попалась на горячем? Я еще не разобралась. Но женщина мне не нравится, хоть на вид и совершенно обычная: ничем не примечательное лицо, чуть плотновата, русые волосы убраны в аккуратный узел, одежда дорогая, но не вычурная.

— Что-то ищете? — не снимая незнакомку с мушки, поинтересовалась я.

— К-к-кошку, — заикаясь и медленно пятясь, кивнула та.

— Не двигаться, — огонек от лазерного прицела моей винтовки весело заплясал у женщины на лбу, и она остановилась.

— Я ваша соседка из сто двадцать седьмого дома. У меня кошка пропала, я только спросить хотела, может, она к вам забежала? Я ничего не хотела украсть. Опустите, пожалуйста, оружие.

— У меня нет ни кошек, ни собак, ни прочей живности. С чего бы вашей кошке прийти ко мне в гости?

— Я не знаю… Я просто подумала… Я везде ее ищу, — начала оправдываться женщина.

— Соседка, говорите? — я прищурилась и окинула взглядом близлежащие дома. — Я знаю всех своих соседей. В сто двадцать седьмом доме живет семейная пара — мистер и миссис Клоберг.

Я действительно очень тщательно изучила списки тех, кто проживал со мной рядом. Благо, моя профессия позволяла получить доступ к нужным базам. И пусть я не была знакома с соседями лично, но предварительно, по фотографиям, всех знала в лицо.

— Они на прошлой неделе продали мне свой дом и переехали поближе к своим детям, — затараторила вторгшаяся на мою территорию женщина. — Меня зовут миссис Виллис. Бриджит Виллис, — женщина фальшиво улыбнулась и протянула мне руку для приветствия, на которое я не ответила.

— Я не люблю, когда кто-то без приглашения пытается проникнуть ко мне в дом, — не собираясь любезничать, чуть отвела в сторону, но так и не убрала «Брайан». — Постарайтесь запомнить на будущее.

Миссис Виллис, если, конечно, таковой являлась, поспешно кивнула, спустилась с крыльца и, постоянно оглядываясь, пошагала на другую сторону улицы, а я быстро схватила свой флэтпад и набрала номер дежурки.

К моей удаче, ответил Ройс, которого я, после недолгих пояснений, попросила пробить по базе хозяина сто двадцать седьмого дома.

Спустя пару минут парень доложил мне, что в доме действительно несколько дней назад поменялся хозяин, и теперь особняк принадлежит некой Бриджит Виллис сорока двух лет отроду.

Поблагодарив коллегу, я устало оперлась спиной о стену, хмуро взглянув на зажатый в руке «Брайан». В глазах соседки я определенно выглядела сумасшедшей. Босая, в оборванном платье и с оружием в руках.

И все равно мне что-то во всем случившемся не нравилось. Скажете, что у меня паранойя? Возможно. Я так привыкла ходить с постоянным чувством опасности за спиной, что теперь не могу выйти из образа. Просто за все те годы, что я здесь живу, никто из соседей ни разу ничего и никого не искал в моем дворе. Подозрительно это…

Поразмыслив еще немного, я набрала номер мамы, и только когда услышала ее радостный голос, облегченно выдохнула.

— Вы с папой дома? — поинтересовалась я. — Можно, я сейчас приеду?

— Конечно, Шарлотта. Мы всегда тебя ждем.

Черт, оказывается это так здорово, когда тебя кто-то ждет…

Переодевшись в брюки и футболку, я за несколько минут собрала сумку, спрятав на ее дне «Брайан», а потом, поставив дом на сигнализацию, вызвала таксофлайер.

Я не боюсь оставаться в доме, но стрессов и потрясений с меня на сегодня достаточно. Хочу уюта, покоя и туда, где любят и ждут.

ГЛАВА 22

Злость. Стэна душила злость. Безотчетная. А в голове, словно отбойник, назойливо долбило оброненное Ривз: «Случайно залетела…»

Дура. Как можно быть такой безголовой? В тридцать лет не знать, как предохраняться. Стэн готов был прибить Ривз за это. Дети — это серьезно. Это очень серьезно.

Непонятно почему, но Стэн чувствовал себя обманутым. Словно судьба вместо обещанной птицы счастья подсунула ему облезлую ворону.

Рука мужчины опять потянулась к бутылке со сверкающим внутри золотистым напитком и щедро плеснула его в опустевший стакан. Коллекционный бригги на вкус был гадким, как настроение Гвоздя, хоть и жутко дорогим. Впрочем, поборник здорового образа жизни Стэнли Стэнфорд спиртным никогда не злоупотреблял. Просто сегодня его привычные методы аутотренинга не работали, а смыть чем-то разъедающую душу горечь было жизненно необходимо.

Пойло, правда, в этом деле помогало плохо. С каждым новым глотком в сердце становилось пусто, как в дырявом топливном баке, а вот мысли, наоборот, никуда не исчезали. Их теперь было слишком много и почти все слегка невменяемые, как и их изрядно подвыпивший хозяин.

Стэн бесцельно крутил стакан, пуская зайчиков по барной стойке, пытаясь разобраться в превратностях судьбы. Почему, как только он задумался над серьезными отношениями, ему тут же подсунули под нос фигу? За что? В чем и где он так сильно налажал?

Нет, детей Стэнли любил, а Морковкиных (даже того, что еще не родился) — вообще как своих, но вот смириться с тем, что Ривз ждет от кого-то ребенка, как-то не получалось.

Интересно, не догадайся Гвоздь об ее интересном положении, она вообще рассказала бы правду, или со временем выдала бы чужого ребенка за его собственного?

А что? Отличный вариант. Может, поэтому и согласилась сегодня на свидание?

Но как же противно было только от самой этой мысли.

Верить в то, что Масик способна на подобную подлость, Стэну не хотелось.

…Как давно она знает о своей беременности? Какой у нее срок? И что теперь вообще с ней делать?

Из команды сейчас убрать нельзя, ведь примет же как удар в спину. А оставлять — опасно. Для нее же опасно. И для ребенка…

Лакс… От кого? От кого эта дурочка умудрилась забеременеть?

Ответ у Стэна нашелся практически сразу.

…Да от кого-то такого же безответственного и безмозглого, как она сама.

Стэн залпом запил это предположение еще одной порцией бригги, понимая, что в нем сейчас говорят обида и злость. Не похожа была женщина, рисковавшая ради него своей жизнью на «Скайбол», на безответственную. Не за это Стэн полюбил скромную и самоотверженную Шарлотту Ривз.

…Мало ли, как все вышло. Может, ее просто обманули?

Точно. Козел тот богатенький, что провожал ее на базу. Сволочь. Запудрил девчонке мозги, а сам женат и не собирается разводиться.

А я, придурок, еще и пообещал заставить его жениться на Ривз. Нахрена? Звездец, что за пургу я вообще ей нес? От злости и шока ни одной толковой мысли в голове не возникло.

Просто понимание того, что Масик от кого-то беременна, буквально пришибло Гвоздя. Нет, а как он должен был реагировать? Он, идиот, девушке чуть ли не руку и сердце предлагает, а она, оказывается, ждет от другого ребенка.

…А что, если этот другой вообще ничего о ребенке не знает? Как там Ривз сказала? Не его дело?

Похоже, она просто не понимает, как важен для ребенка отец.

Даже сейчас, будучи независимым и взрослым, Стэн готов был очень многое отдать за то, чтобы узнать хоть что-то о своем родителе. Все свое детство Стэн и Свэн мечтали его найти. Думали, что он, возможно, просто не знает об их существовании. Это же так несправедливо и обидно, когда у ребенка нет отца. Некому пожалеть или дать по шее, защитить от тех, кто сильнее и наглее, научить не обижать слабых и постоять за себя перед ровесниками. Некому обнять и с гордостью сказать: «Ты молодец, сын. Я тобой горжусь.»

Надо обязательно найти отца ребенка Шарлотты и все ему рассказать. А если этот мудак скажет, что ребенок ему не нужен — пошел на хер. Стэн сам его воспитает.

— Да. Мой будет, — грохнув стаканом по стойке, Гвоздь поднялся с места, а заметив, как бармен нажал кнопку вызова охраны, примирительно поднял вверх ладони. — Спокойно. У папы Стэна все под контролем. Папа уже уходит, — пьяно растягивая слова, пообещал он.

— Вам вызвать таксофлайер? — видя недееспособность перебравшего клиента, озаботился бармен.

— Будьте так любезны. — кивнул ему Стэн, выворачивая карманы и высыпая из них на стол кредиты. — Я заплачу.

— Не надо. — мужчина всунул деньги обратно в руки Гвоздя, а потом попросил охрану усадить его в летательный аппарат.

В дороге Стэнфорда развезло окончательно. До номера в гостинице его пришлось провожать обслуге. Этот момент Стэн зафиксировал плохо, но точно помнил, что очень извинялся перед двумя парнями, что буквально волокли на себе его неподъемную тушу.

Упав на кровать, он, уже совершенно плохо соображая, что делает, вытащил из чехла флэтпад и набрал Ривз. Почему-то жизненно необходимо было, прежде чем он вырубится, услышать ее голос и сказать Масику, что она зараза. Да. Именно так. Зараза.

— Знаешь ты кто? — еле ворочая языком, пробубнил Гвоздь в динамик, как только установилось соединение.

— Стэн? Что с тобой? Стэн, ты где?

Визжащий голос Шарлотты неприятно ударил по барабанным перепонкам. Стэн поморщился, убрал от уха аппарат и поднес его к губам:

— На звезде. Какая же ты наглая девица, Масик. Ты — зараза. И ты разбила мне сердце.

Уронив флэтпад на грудь, Стэн закрыл глаза, и одурманенный алкоголем мозг выволок из памяти сегодняшний образ Шарлотты — в легком белом сарафане, с волнистым водопадом волос, стекающим на обнаженные плечи, и босыми ногами. Такая красивая… Ангел…

— Стэн, где ты? Скажи мне. Я сейчас приеду за тобой. Стэн, не молчи, пожалуйста. Поговори со мной, — разрывался аппарат, но Стэн этого уже не слышал.

Как и того, что плачущая Шарлотта умоляла простить ее, говорила, что любит его и что он отец ребенка, которого она ждет.

Стэнли Стэнфорду снился сон, в котором сероглазый босоногий ангел бежал по кромке белого песка и бирюзовой воды, смеялся, протягивая к нему тонкие гибкие руки, а потом обнимал ладонями его лицо и нежно целовал, напевая словно мелодию:

— Я люблю тебя Стэн. Я так тебя люблю…

***

Мой голос давно сел от слез и тревоги, и теперь я лишь бессильно сипела в отвечающий мне тишиной аппарат, что люблю Стэна больше жизни.

Где моя гордость? Я вас умоляю. Сейчас я у Просто Бога в ногах готова была валяться, лишь бы он сказал хоть слово. Но он молчал. Слушал мои жалкие оправдания и признания в любви и молчал. Не верил. Все понимаю. Я бы тоже не верила. Только разве от этого легче?

Никогда не видела Стэнфорда пьяным. А сейчас по голосу слышала, что он выпил.

Из-за меня. Все из-за меня.

Он сказал, что я разбила ему сердце…

А я обещала, что соберу его по кусочкам, ревела как дура и просила его позволить к нему приехать, снова и снова натыкаясь на молчание. И когда на очередной вопрос: «Стэн, где ты?» мне никто не ответил, поняла, что Стэнфорд или не хочет со мной разговаривать, или просто где-то бросил свой флэтпад невыключенным.

Говорить с пустотой — занятие бесполезное. Да у меня на это и сил больше не было. Середина ночи, а я сижу на полу возле кровати и размазываю по флэтпаду сопли. Хорошо хоть спальня родителей в другом крыле дома и я их не разбудила своим слезоразливом.

Отложив аппарат, я легла на кровать, чувствуя себя старой развалиной. Болела голова, болело сердце, болела душа.

Мысли мои бились в отчаянном припадке. Я искала выход из болота, в которое сама себя и затянула, но никак не находила. Как заставить поверить Стэнфорда, что ребенок не от «хрен знает от кого», говоря его же словами, а от него?

Да, понимаю, все произошедшее выглядит совершенно невероятным и неправдоподобным. Но что делать, если так вышло? Я и сама в шоке от такого поворота. Мне все еще кажется, что я сплю и не могу проснуться.

Повернуть бы время чуточку назад. Зачем я только уничтожила все доказательства своей причастности к Шо? Если бы я тогда только знала, что беременна. Сняла бы с себя аватар прямо в раздевалке.

Аватар. Конечно.

Я вскочила с кровати и стала нервно носиться по спальне, соображая, что можно же восстановить мой пропуск и заказать в «Zооm» новый браслет. Программа с образом Шо есть в стандартном приложении к гаджету, а установить ее — дело нескольких секунд. Мне надо только написать со своего электронного ящика в администрацию клуба и предоставить им цифровую подпись моего абонемента. А дальше дело техники: браслет и пропуск мне пришлют пакетом в грузовое трансгалактическое отделение.

Не важно, сколько мне придется заплатить за восстановление электронной карты. Главное, когда я сниму аватар Шо пред Стэнфордом прямо в клубе, никаких сомнений в собственном отцовстве у него не останется.

Вот только… Я не успею провернуть все это за один день. А завтра вечером мне нужно вернуться на корабль.

И что, опять ждать выяснения отношений целую неделю? Да я свихнусь до следующих выходных. Если только Стэнфорд не выслушает меня раньше и не поверит в то, что я не лгу.

Второй вариант, конечно, был для меня предпочтительнее, но письмо в клуб я все же написала, получив ответ почти сразу. Якобы утерянные мною браслет и пропуск пообещали заменить на новые, а затем прислать на указанное в письме отделение через пару дней.

Выхода особого у меня не было, поэтому оставалось только ждать.

Отправить Стэну приглашение в клуб от имени Шо я рассчитывала уже на стрэйнджере. Мне только нужно было купить аппарат с чистым номером, а потом написать Просто Богу, что мне, то есть Шо, позарез нужна его помощь. Опять вранье, конечно, но как я еще могу заманить Стэнфорда в клуб?

И все же, вернувшись на следующий день на стрэйнджер, я решительно рассчитывала со Стэном поговорить. Рассчитывала…

Как там говорится в известной поговорке? Хочешь рассмешить бога — расскажи ему о своих планах?

Он, наверное, долго смеялся надо мной, пока я до самого отбоя протаптывала дорожку от своей каюты к дверям кубрика кэпа, несмотря на заверения Элис, что командира еще нет на корабле.

Где Стэнфорда носило, даже думать не хотелось, но уснула я, так и не дождавшись его возвращения.

А утром меня ждал очередной сюрприз: мой любимый напарник не явился на камбуз, несмотря на то, что сегодня была наша с ним очередь дежурства. Я прождала его на кухне, замирая от каждого шороха, а в итоге этот паразит не пришел даже завтракать. То есть вот так, значит? С глаз долой — из сердца вон? Гад. И кто из нас кому что разбивает?

Пока не прозвучал сигнал к построению, я, улучив момент, смоталась к себе в каюту для того, чтобы послать Стэнфорду сообщение от Шо.

Новый флэтпад и карту я купила еще вчера утром, предварительно записав туда номер Просто Бога, а текст набрала, пока готовилась ко сну, что значительно упрощало мне задачу.

Отправив послание, я собиралась спрятать аппарат в тайник, как вдруг он громко пиликнул, заставив меня удивленно моргнуть. Я просто не ожидала, что ответ от кэпа придет так быстро.

Слушайте, я, конечно, все понимаю, но это — откровенное свинство. Значит, поговорить со мной у Стэнфорда времени нет, а с этой вертихвосткой Шо он хоть сейчас готов встретиться?

Теперь вместо угрызений совести я испытывала злость.

Праведник хренов. Ты смотри, как быстро себе запасной космопорт нашел. Я тебе найду.

Не хочешь со мной разговаривать? А придется. Ничего, я терпеливая. Я подожду, папа Стэн. Я теперь просто жажду увидеть выражение твоего лица, когда сдерну с себя маску. Я тебе расскажу и про «забеременела хрен знает от кого», и про безотцовщину, которую ты не плодишь, и про безопасный секс. Гвоздь свой лучше бы в штанах держал.

Надо ли объяснять, каким у меня было настроение, когда я вошла в рубку на рабочую планерку? Полагаю, что лицо мое красноречиво отражало мое внутреннее состояние, потому что от меня шарахнулся даже Ферги, тихо уточнив:

— Ривз, что у тебя с лицом?

— Не нравится? — прищурилась я.

— Я бы сказал, что оружие тебе сегодня давать в руки не надо, — опасливо заметил парень.

— Правильное решение, — гадко улыбнулась я. — И колюще-режущие предметы от меня тоже подальше спрячьте.

— Совсем озверела, — фыркнул Рамос, и в этот самый момент летящей походкой в рубку «впорхнул» Стэнфорд.

Бодрый, пышущий здоровьем и силой, с ослепительной улыбкой на гладковыбритой морде. Наглой морде.

Сердце у него разбито? Да у этого говнюка его просто нет.

— На этой неделе у нас кадровые перестановки, — радостно сообщил командир, обведя внимательным взглядом всю команду. По мне он прошелся вскользь, не выдав совершенно никакой лишней эмоции. Пустое место — да и только.

В этот момент мне до свербежа в одном месте захотелось дать Стэнфорду в зуб, и мысленно я в принципе это сделала, но челюсть свело почему-то у меня. От злости, наверное. Вот просто спинным мозгом чувствовала, что перестановки как-то связаны со мной. Выпереть меня из команды, что ли, собрался?

— Теперь каждый член экипажа будет постоянно закреплен на определенном месте согласно своей специальности, — не оправдал моих худших ожиданий Просто Бог. — Своим первым помощником я назначаю Ферги Рамоса. Его заместителем — Тайсона. Джонс заступает на пост штурмана. Ривз с сегодняшнего дня — координатор и первый наводчик экипажа. Мокс и Гросс отправляются в двигательный отсек…

Я слушала, как Стэнфорд распределяет обязанности и слегка недоумевала. Безусловно, стрелять я умею лучше всего, да и с координированием групп, учитывая мое ликвидаторское прошлое, тоже легко справлюсь, но от серьезных операций кэп меня все же очень технично отстранил.

Не могу сказать, что я расстроилась. Если честно, то я вдруг поняла, что ребенок мне дороже работы и репутации. Я уже предпочла его карьере. Просто зная привычку Стэнфорда опекать всех и вся, я была уверенна, что он меня сегодня же спишет. Ошиблась. И это несколько обескураживало. Правда, понимаю, как только Просто Бог узнает, что ребенок его, я вылечу из команды с квантовым ускорением, а потом буду заперта, накормлена, напичкана витаминами и рассмотрена под лупу.

Как там этот диктатор изволил выразиться? Моя жена будет сидеть дома, а не гоняться за преступниками и жрать всякую бурду?

Жениться он на мне, видите ли, заставит. Ты меня еще упроси за тебя замуж выйти. Снайпер с бракованным глушителем.

— Я не понял, Ривз, я сказал что-то смешное? — голос Стэнфорда ворвался в мои мысли, напрочь поломав их ход.

Кажется, я начала улыбаться пока мысленно разговаривала сама с собой, и совершенно точно мое хорошее настроение в планы Стэнфорда не вписывалось, потому что смотрел он на меня подозрительно, да еще и поигрывая желваками на скулах.

Бешу тебя, да? А мы, хрен знает от кого беременные, такие.

— Никак нет, кэп, — возвращая на лицо серьезность, отчиталась я. — Задумалась о своем. Простите.

Стэнфорд раздраженно дернул бровью, но вслух произнес довольно сдержанно и спокойно:

— Если вопросов ни у кого больше нет, прошу всех занять свои места.

Да пожалуйста. Вот прямо с удовольствием.

Чуть ли не самая первая, я развернулась и вышла из рубки, направляясь в оружейный отсек, спинным мозгом чувствуя, что взгляд Стэнфорда сердито сверлит мне спину.

Ума не приложу, почему, но это доставляло мне какое-то извращенное удовлетворение. Словно я, как шкодливый ребенок, дергала кота за усы, ожидая от него ответной реакции.

Только вот в чем загвоздка: пока мы на дежурстве, никакой реакции, кроме сугубо профессиональных замечаний, Стэнфорд себе в отношении меня позволить не может. Не станет он при всей команде устраивать со мной разборки. И здесь я с ним полностью согласна. Не стоит смешивать работу и личные отношения, да и никого, кроме нас с ним, это не касается.

Правда мне кажется, что пока я весь рабочий день проторчала возле систем управления орудиями, строя грандиозные планы, случилось что-то крайне важное. Потому что вечером, когда я по привычке после отбоя тренировала руки, подтягиваясь на перекладине у себя в каюте, дверь ее внезапно отворилась, и на пороге возник Стэнфорд.

Нет, я, конечно, сейчас немного не в себе из-за последних событий, но мне почему-то помнится, что дверь я все-таки блокировала, а потому, спрыгнув вниз, несколько растерялась, взглянув в перекошенное от ярости лицо мужчины.

Песок мне в ствол. Что я уже опять натворила?

Более странного поведения за Стэнфордом я еще не замечала. Во-первых, он мне внятно так и не объяснил, зачем пришел, а во-вторых, еще и обвинил меня в отказе ответить на его вызов.

Да ржавые патроны. У меня в ушах хоть и были наушники, но музыка в них играла не настолько громко, чтобы я не услышала голоса Элис.

Что вообще происходит?

Думаете, кэп меня просветил на этот счет? Да как бы не так.

Этот «гвоздь в моей заднице и сердце» обескуражил своим заявлением, будто решил, что со мной что-то случилось, а потом свалил так же быстро, как и появился.

Интересно, что со мной могло произойти в закрытой каюте под неусыпным присмотром Элис? Мне кажется, что от этой электронной ябеды не ускользнет даже мой неровный вздох.

Стэнфорд что, думал — я в тут в глубоком обмороке валяюсь?

Если бы я знала, какие мысли на самом деле роились в голове мужчины, то, наверное, помчалась бы за ним следом, но я в последнее время вообще жутко тормозила. В свое оправдание могу лишь сказать, что во всем виновата любовь. Ведь только это чувство способно превратить, казалось бы, рассудительного и проницательного человека в полного идиота.

И если кто-то из вас скажет: «Да ну нафиг, я не такой — не такая.» — не обольщайтесь на свой счет. Вы либо никогда не влюблялись до остановки пульса и помутнения рассудка, либо вам никто ни разу не намекнул, как забавно в этот период вы выглядите со стороны.

ГЛАВА 23

Дверь каюты плавно закрылась, отгородив Стэна от звуков внешнего мира, и вместе с пришедшей тишиной на мужчину обрушилась лавина совершенно разных чувств: гнев, возбуждение, растерянность и тревога. А всему виной одна-единственная женщина.

Теперь Стэнли Стэнфорд знал абсолютно точно, что она действительно одна. И шизофренией или навязчивым состоянием он точно не страдает.

Проснувшись на следующее утро после попойки, Стэн часа два приводил себя в мало-мальски божеский вид, сначала отмокая под ледяным душем, а потом глотая обезболивающее, пока дребезжащая, как чугунный колокол, голова не перестала болеть. Но даже после этого во рту было так гадко, словно Гвоздь крам напролет жевал лакс.

События прошедшего вечера Стэн помнил смутно. А как он оказался в снятом для него руководством СМК гостиничном номере — вообще осталось загадкой. Зато поездку с Шарлоттой в заповедник Миракрусс-Ноа, будь он неладен, из памяти вычеркнуть было совершенно невозможно.

Переспав и смирившись с мыслью о том, что любимая женщина беременна от другого, Стэн не стал относиться к этому спокойнее, но хотя бы кое-что для себя прояснил.

Если с отцом ребенка у Шарлотты все кончено и мосты давно сожжены, то и черт с ним. Никто не будет путаться под ногами и мешать их с Ривз личной жизни. Хуже, если этот абстрактный папаша сейчас не зная ни сном ни духом о положении Шарлотты, потом заявится в самый неподходящий момент и будет претендовать на нее. И совсем плохо, если сама девушка ради ребенка сделает свой выбор в пользу его отца, потому что все проблемы как-то сильно меркли при мысли, что Стэн может ее навсегда потерять.

Этого папашу надо было разыскать во чтобы то ни стало. Сначала выяснить его отношение к грандиозной новости, а потом, отталкиваясь от ситуации, доходчиво пояснить типу, что с Шарлоттой ему ничего не светит.

Объяснять и убеждать Стэн умел лучше всего. И зачастую даже без «Брайана».

Вот только с подозреваемыми в отцовстве у бывшего дрэйкера было негусто. Кроме Джонса, таскающегося повсюду за Ривз, и того богатенького папика, что провожал ее до космопорта, других подходящих кандидатур на роль парня Шарлотты не наблюдалось. Впрочем, сопляк Пол, будучи действительным напарником Ривз в СМК, мог обладать очень важной информацией о ней и знать всех, с кем она когда-либо встречалась.

С него-то Стэн свое расследование и начал, сперва позвонив парню, который с перепугу решил, что следует немедленно вернуться на базу, поскольку команда поднята по тревоге, а потом пояснив ему, что всего лишь хочет встретиться и поговорить с ним о чем-то очень важном.

Понятное дело, что отказать своему командиру Джонс не мог, а потому уже через полчаса Стэн сидел напротив него за столиком в столичном пабе, где, похоже, очень любили собираться офицеры СМК. По крайней мере, чуть ли не каждый второй посетитель, проходя мимо, приветственно кивал эйтору, а потом заинтересованно косился на его собеседника.

От пива Стэнфорд благочестиво отказался. С головой хватило и вчерашнего запоя. Заказав себе чашку кофе, Стэн еще пару минут поканифолил явно сгорающего от любопытства Джонса, а потом очень миролюбиво начал:

— Я надеюсь, не нужно объяснять, что я тебе откручу, если о теме нашей беседы кто-нибудь узнает?

Парень нервно закашлялся, но понятливо кивнул:

— Кэп, я могила.

— Молодец. Люблю сообразительных. Слушай, Джонс, у меня вот какой вопрос… — решил зайти издалека Стэн. — Ты, кажется, хорошо знаком с тэйдором Ривз?

— Мы с ней вот уже два года напарники, — с отчетливо узнаваемой гордостью в голосе заявил Джонс. — А кроме того, она командир моего подразделения.

— М-м, — удовлетворенно ухмыльнулся Стэн. — Расскажи о ней.

— Чтобы вы хотели знать? — несколько смутился парень.

— Что-нибудь интересное. Чего нет в личном деле. Например, с кем дружит? С кем живет? О чем мечтает?

Джонс из смирной овечки внезапно превратился в боевого ежа и недобро ощетинился:

— Вообще-то Шарлотта ненавидит, когда кто-то лезет в ее личную жизнь. А еще больше — ежели кому-то за его же спиной перемывают кости. Так что тут я вам не помощник, кэп. Простите, но с кем Шарлотта дружит и с кем живет, вас не касается.

— Ух ты, какой бурный протест. Так ты ее парень? — откинувшись на спинку кресла, Стэн впился в Джонса испытывающим взглядом, даже не зная, хочет ли он услышать от него ответ.

— Нет, что вы, — мгновенно возмутился тот, да так красноречиво, что даже сомнений не возникло в правдивости его отрицания.

— А что так поспешно открестился? — хищно подался вперед Стэн. — Ривз какая-то не такая или на женщину не похожа?

— Да нет, дело не в этом. У меня девушка есть. А с Лоттой мы друзья. Настоящие друзья. Я никогда не позволил бы себе подкатывать к ней с неподобающими намеками и предложениями.

— Это я могу понять. Это правильно, — в груди Стэна начало разливаться какое-то звенящее спокойствие. Значит, не этот отец ребенка. Уже хорошо, — А ты парня ее хорошо знаешь?

— Какого парня? — недоуменно моргнул Джонс. — Бывшего, что ли?

— Бывшего, значит… — задумчиво протянул Стэн. — А почему бывшего? Из-за чего они расстались?

— Он женатым оказался. И в один прекрасный день в контору явилась его жена. Она орала на Ривз так, что уши болели. Обзывала всячески, называла подлой дрянью, соблазняющей чужих мужей. Скандал слышал весь корпус. Все стояли и смотрели, а Шарлотта даже ответить ничего не могла, потому что просто не знала, что Пэйн…

— Мудак, — закончил вместо парня Стэн.

— Точно. Мудак еще тот, — Джонс отпил глоток пива и внезапно удрученно добавил: — Это в стрельбе и в оружии Шарлотта профи, а в мужиках, похоже, совсем не разбирается.

Зацепившись за услышанное, Стэн уже собрался было вытащить из парня максимум информации, как вдруг рядом с их столиком возник Люк Мэйсон собственной персоной, не замедливший протянуть для приветствия руку.

— Полковник. Рад вас видеть. Какими судьбами?

— Да вот… Налаживаю отношения с членами экипажа. Да, Джонс? — Стэн метнул предупредительный взгляд в стушевавшегося эйтора, и тот согласно закивал:

— Это я пригласил командира в наш любимый паб. Так сказать, посмотреть, чем мы дышим.

— Полковник, не хотите присоединиться к нашей компании? — указал на шумную группу мужчин в самом конце зала Мэйсон. — Это почти весь наш отдел. Жаль только, Шарлотта не придет. Она сказала, что сегодня не сможет посидеть с нами.

Имя Ривз резануло слух Гвоздя, словно пролетевшая рядом пуля. Понятно, что не сможет. Если бы она сюда явилась, он бы ее отсюда за шкирку выволок. В ее положении только пиво и пить.

— Вы не обижайтесь, но я, пожалуй, пойду. У меня на сегодня еще масса дел запланирована, — Стэн поднялся с места, досадуя на то, что согласился на предложение Джонса, а не позвал его в какое-нибудь укромное место, где можно было поговорить без лишних глаз и ушей. Хотя прижать к стенке Джонса можно будет и на стрэйнджере. Куда он денется?

Попрощавшись с мужчинами, Стэн сел во флайкорт, испытывая двойственные чувства. С одной стороны, радовало, что-тот, виденный им и обнимавший Шарлотту, богатый козел теперь для Ривз уже «бывший» и ребенка на стороне от законной жены он, скорее всего, попытается скрыть, а с другой — жутко подмывало дать этому Пэйну в морду — хотя бы для проформы. Чтобы больше желания пудрить мозги честным девушкам не было.

Как его найти, Стэн собирался расспросить Джонса, а пока было свободное время, мужчина намеревался заехать по адресам, где по данным, выписанным из больничной карты, жила и работала Амели Ламберт. Понятное дело, что место трудовой деятельности она могла давно сменить, и это была очень слабая зацепка. Но что, если мать Шо до сих пор работает в той же компании? Проверить такую информацию нужно было обязательно.

Найти кого-то из руководства в офисе в выходной день Стэн не надеялся. На переработки, как правило, оставались одни клерки. Расчет его был на дежуривших на ресепшене представителей отдела безопасности. Эти знали всех сотрудников в лицо, поэтому, если интересующая Гвоздя Амели все еще работала на прежнем месте, охрана должна ее помнить.

И все же не зря Стэна все считали невероятным везунчиком. Каким-то небесным провидением в холле компании у стойки пропусков обнаружились два фаната звездных легионеров. Парни из службы безопасности не только признали в неожиданном визитере наводчика самого крутого дрэйкерского расчета последнего десятилетия Стэнли Стэнфорда, но еще и пожелали сфотографироваться с ним на память.

Стэн быстро наплел охранникам выдуманную легенду о просьбе родной тетки разыскать свою давнюю подругу, с которой судьба развела ее много лет назад, и парни, просмотрев список всех служащих, к досаде Гвоздя сообщили, что Амели Ламберт в компании больше не работает. Заметив расстройство легендарного дрэйкера по этому поводу, они выдвинули предположение, что, возможно, ее помнит начальник отдела безопасности, который служит здесь с момента основания компании. Правда, проблема заключалась в том, что поговорить с ним можно было только завтра, когда Стэн уже заступит на дежурство.

Ребята с охотой пообещали расспросить своего начальника об интересующей Стэнфорда женщине и позвонить, если будет какой-то положительный результат.

Довольный своим визитом, Стэн собирался покинуть здание, и уже подошел почти вплотную к стеклянным дверям выхода, когда со стороны улицы в вестибюль вошел мужчина. Следом за ним, правда, шли еще два человека, но Гвоздь даже на лица их не посмотрел, потому что взгляд его был прикован к тому самому типу, который прощался с Шарлоттой у проходного пункта военной базы.

Стэн на секунду даже подумал, что это игра его воображения и таких совпадений просто быть не может, ровно до того момента, пока мужчина, миновав буферную зону, не очутился на территории компании.

Сделав молниеносный выпад, Гвоздь преградил ему дорогу, и тот, недоуменно вскинув голову, произнес нечто совершенно неожиданное:

— Вы?

Удивление относительно того, откуда бывший Шарлотты мог его знать, было недолгим.

— Поговорим? — сократив расстояние между ним и мужчиной до минимума, Стэн впился в того пронизывающим взглядом, выискивая в его движениях и повадках слабину. — Или хотите, чтобы предмет нашего разговора стал достоянием посторонних? Сомневаюсь, что вы захотите, чтобы это дошло до вашей жены.

В глазах мужчины зародилась вопросительная тревога, а мышцы лица пришли в какое-то непроизвольное движение. Он нервно оглянулся на своих спутников и довольно властно приказал:

— Оставьте нас. Все в порядке. Я знаю этого человека. Теперь мы можем говорить? — взглянул на Стэна мужчина, как только те двое, что пришли вместе с ним, удалились на приличную дистанцию.

Гвоздь ухмыльнулся и, не собираясь миндальничать, рубанул правду-матку с плеча:

— Вызнаете, что Шарлотта беременна?

Реакции он ожидал разной, но категорически не той, что увидел у буквально остолбеневшего типа. Ни ужаса, ни паники на его лице точно не промелькнуло, скорее какое-то недоумение, разбавленное неприязнью. Такое впечатление, что мужик принял слова Стэна за отвратительную шутку.

— Мы говорим об одной и той же Шарлотте? — вдруг холодно поинтересовался он.

— М-м, — едко улыбнулся Стэн. — А вы знаете нескольких Шарлотт Ривз?

Мужчина неосознанно провел пальцами по лбу и мотнул головой, словно пытался собраться с мыслями.

— Вы говорите, что Лотта… Нет. Вы ошибаетесь. Этого просто не может быть.

— И почему же? Очень даже может, — раздраженно съязвил Стэн. — От интимной связи мужчины и женщины иногда рождаются дети. Не знали?

— Но как же? — мужчина дернул безупречно повязанный галстук, блуждая рассеянным взглядом по лицу Стэна. — Да нет… А вы ничего не перепутали?

— Да как-то сложно что-то перепутать, когда все симптомы беременности у девушки налицо, и она сама этого никак не отрицает.

Мужчина вздрогнул и довольно эмоционально спросил:

— Это Шарлотта вам сказала? Это она вам сказала?

В ответ Стэн промолчал, с угрюмой настороженностью наблюдая за сменой настроения бывшего хахаля Шарлотты, а тот вдруг шумно выдохнул и запричитал:

— О, господи, чудо какое… Ребенок… У Лотты будет малыш. Это… Это… Мне надо позвонить. Срочно.

Мужчина засуетился, пытаясь достать флэтпад, и пока он не начал разговаривать, Стэн бесцеремонно перехватил его руку:

— Вы что, собираетесь на ней жениться?

Тот поднял на Стэна растерянный взгляд и изумленно округлил глаза:

— На ком?

— На Шарлотте, — еще больше раздражаясь от фальшивой недогадливости незнакомца, выдал Стэнфорд.

— Вообще-то я ее отец, — недоуменно уставившись на Стэна, изрек мужчина. Его густая бровь иронично приподнялась вверх, и Гвоздя сначала бросило в жар, а потом в холод.

— Извините, — натужно сглотнув, просипел он.

— Илвар Ривз. Простите, что не представился сразу. Я думал, вы понимаете, с кем разговариваете.

Отец Шарлотты дружелюбно протянул руку, пожав которую, Стэну ничего другого не осталось, как произнести:

— Стэнли Стэнфорд. Я новый начальник вашей дочери.

— Я знаю. Я видел вас возле космопорта, да и Лотта много о вас рассказывала.

— Обо мне? — не поверил Стэн. — И что она говорила?

— Только хорошее. Что вы прекрасный командир и редкой души человек. Может, мы пройдем в мой кабинет и поговорим там? — Илвар улыбался так тепло и искренне, что Стэн от стыда готов был провалиться под землю.

— Да, с удовольствием, если я вас не отвлекаю, — согласился он.

Пока Гвоздь поднимался с отцом Шарлотты в лифте, до него быстро начало доходить, что Илвар Ривз, похоже, является не только хозяином данной компании, но и владельцем здания. В деле Лотты ясно же было написано, что ее отец — промышленный магнат. Сейчас Стэн костерил себя на чем свет стоит, что вообще не уделил этому факту должного внимания, не поднял всю информацию по родителям Ривз. Тогда не возникло бы подобного казуса.

Самым постыдным во всем произошедшем было то, что о беременности дочери отец узнал не от нее самой, а от совершенно постороннего человека. Выглядело это гадко, словно Стэн за спиной Шарлотты взял и на нее наябедничал.

Уладить возникшую ситуацию он попытался сразу же, как только Илвар, войдя в огромный респектабельный кабинет, указал ему на удобное кресло и предложил чашку кофе.

— Простите меня за вторжение и возникшее недоразумение, — начал Стэн, — но я принял вас за другого человека, а потому хотел бы прежде всего попросить не сообщать дочери, что вы в курсе ее состояния. Это очень личная информация, и Шарлотта сильно обидится на меня, если узнает, что я не дал ей шанса самой преподнести родителям эту новость.

— Я вас понял, — отец Ривз сдержанно кивнул и расположился напротив.

Стэну почему-то подумалось, что Лотта совершенно на него не похожа, несмотря на то, что мужчина имел довольно привлекательную внешность.

— А что вы хотели выяснить у того, за кого меня приняли? — полюбопытствовал Илвар, разглядывая своего визави с какой-то лукавой хитринкой, теплящейся в ярко-синих глазах.

Сочинять что-либо в такой ситуации Стэн был не способен, а потому, слегка помедлив с ответом, наконец, сформулировал свою мысль:

— Я хотел спросить у отца ребенка Шарлотты, каковы его намерения в отношении нее.

— Для вас это так важно? — светло усмехнулся Илвар.

Удивленно поймав его насмешливый взгляд, Стэн несколько растерялся.

— А для вас нет? Разве вы, как отец, не желали бы это знать?

— Как отец, я просто счастлив, что Лотта станет матерью. И со своей стороны я сделаю все, чтобы она и ребенок не нуждались ни в любви, ни в заботе.

— Да это понятно, но…

— Боюсь, что вам как раз не совсем понятна моя позиция. Позвольте, я объясню.

Илвар вздохнул, отпил воды из стакана и ослабил галстук, видимо, причиняющий ему дискомфорт.

— Если вы не заметили, то я был не просто удивлен вашему заявлению, я вам не поверил. И тому есть причина… Пять лет назад Шарлотта участвовала в одной секретной операции, после которой ее доставили в госпиталь фактически в полуживом состоянии.

Стэн задержал дыхание, понимая, что речь идет о Мобиусе и том эпизоде из жизни Шарлотты, который она так тщательно ото всех скрывала.

— Врачи мне сразу сказали, чтобы я не питал лишних надежд — шанс на выживание мизерный. У Лотты диагностировали перелом позвоночника в нескольких местах, множественные осколочные и пулевые ранения. Мою девочку собирали по частям больше восьми часов. Но она выжила. Несмотря ни на что.

После того, как ее вывели из искусственной комы, Шарлотта еще несколько месяцев провела в реанимации. Нам предрекали, что она останется инвалидом на всю жизнь и никогда не сможет ходить. Я не согласился с этим диагнозом.

Друзья помогли мне договориться с одним медицинским научно-исследовательским центром, под мою ответственность, опробовать на Шарлотте еще не прошедшую клинических испытаний технологию по восстановлению позвоночника, и она дала свой положительный результат. Уже через год Лотта поднялась на ноги.

Пока она боролась за жизнь и возможность встать в строй, никто из врачей не говорил ей еще об одной проблеме. Ведь самое тяжелое ранение у дочери было в живот. Пулю из Шарлотты вытащили, но сказали, что стать матерью у нее уже не получится. Никогда.

Я слышал, как моя девочка, закрывшись в туалетной комнате, плакала, когда узнала об этом. А я чувствовал себя в этом случае совершенно беспомощным, потому что ничем не мог ей помочь.

До ранения у Лотты был жених — Винс Годон. Но когда он узнал прогнозы врачей, то бросил ее. Ни разу не пришел в госпиталь, пока она там лежала. Даже когда она была без сознания. А потом, после того как Шарлотта поднялась на ноги, он пытался с ней поговорить, но она уже сама его видеть не захотела.

— Гондон он, а не Годон, — мрачно подытожил Стэн.

Илвар сдержанно улыбнулся и вдруг изрек:

— А знаете, пожалуй, тут я с вами соглашусь. Теперь вы понимаете, почему мне совершенно не важно, кто отец ребенка и собирается ли он нести за него ответственность? Этот ребенок сам по себе уже чудо. Только он и Лотта имеют значение. А мужчину я приму любого, лишь бы дочери с ним было хорошо.

Стэн опустил голову, все еще находясь под впечатлением от услышанного. Его обиды на Шарлотту теперь казались смехотворными и ненужными. Кто он такой, чтобы судить ее за право быть счастливой?

— Вас чем-то огорчил мой рассказ? — проницательно заметил отец Ривз.

— Я злюсь на себя, — признался Стэн. — Много раз я пытался расспросить Шарлотту о ее легионерском прошлом. Сердился, когда она уходила от разговора. Считал ее уклончивость признаком недоверия. И даже не подумал, что воспоминания могут причинять ей душевную боль. Я и по поводу ребенка не очень красиво высказался…

— Вы теперь отчислите Шарлотту из команды? — спокойно поинтересовался Илвар.

— Нет, я… Это не по-человечески. Хотя для нее сейчас было бы лучше вообще уйти из СМК. Эта работа не для беременных женщин, — Стэн стушевался, поймав излишне пристальный взгляд отца Шарлотты, и уже менее экспрессивно добавил:

— Я найду для нее какое-нибудь неопасное занятие на корабле. Лучше пусть под присмотром у меня будет.

Илвар Ривз удовлетворенно кивнул и улыбнулся.

— Вижу по глазам, что вы хотите спросить меня еще о чем-то.

Стэнли с благодарностью посмотрел на отца Шарлотты, начиная проникаться симпатией к этому человеку.

— Это так. Вы знаете, что произошло на Мобиусе? Шарлотта рассказывала вам хоть что-то?

Кажется, мистера Ривза не очень удивила осведомленность Стэна о месте проведения засекреченной операции. Он призадумался, чуть хмурясь, а потом вполне спокойно ответил:

— Я знаю официальную версию штаба КОГ, которую они выдвинули, пока Шарлотта была в отключке. Мне пришлось нанять военных адвокатов, чтобы защищать ее перед комиссией по расследованиям. Те офицеры, что участвовали в операции вместе с Шарлоттой, дали показания, что инициатива отклониться от разработанного штабом плана принадлежала ей, как руководителю боевой группы. Дочь, в принципе, этого и не отрицала, потому что после освобождения консула Дипрейи выяснились новые факты. На базе преступного синдиката держали украденных детей. Именно ради них Шарлотта и изменила ход операции. Двоих ликвидаторов вместе с консулом и тремя его помощниками она первой партией отправила в оговоренный штабом квадрат, где группу после завершения операции должен был подобрать их звездолет, а сама с двумя остальными бойцами вернулась за детьми в лагерь. Детей удалось освободить, но в это время кто-то из бандитов заметил пропажу консула, и в лагере началась заваруха. Лотта приказала отдать силовые протективаторы детям и быстро направила их с офицером КОГ следом за группой консула. Она и еще один человек остались прикрывать их отход.

— Я вас правильно понял? — Стэн нетерпеливо прервал рассказ Илвара. — Это была совместная операция? Кроме секретных служб в ней принимали участие и СВ* конфедерации?

— Да, — подтвердил мужчина. — Группа состояла из трех ликвидаторов и двух офицеров КОГ. Один из них и остался с Шарлоттой. Вернее, она его сама выбрала в напарники. Его свидетельские показания и приняли в расследовании за основу. Он сказал, что Шарлотта допустила ошибку: открыла лежку и чуть не сорвала всю операцию. Когда напарника из-за нее ранили, она приказала ему отступать к месту приземления звездолета и, если не вернется к условленному времени, улетать без нее.

— Получается, что фактически свидетель последних минут операции в деле всего один? — хищно прищурился Стэн. — И опровергнуть его слова могла только Шарлотта, которая в это время находилась в бессознательном состоянии?

— Верно, — криво усмехнулся Илвар. — Так как операция была секретной, я даже материалов дела не видел. Не знаю ни имен, ни фамилий тех, кто был вместе с дочерью на Мобиусе. Шарлотту признали виновной и понизили в звании. А поскольку на тот момент врачи утверждали, что она останется прикованной к постели на всю оставшуюся жизнь, руководство штаба решило замять дело и тихо, без скандала отправить Лотту на пенсию по инвалидности. Когда дочь встала на ноги, медицинская комиссия отказалась подписывать документы, по которым Шарлотту можно бы было списать. И вот тогда началось самое интересное.

— Вас сначала пытались подкупить, а потом угрожали?

Илвар коротко кивнул и добавил:

— Они хотели, чтобы Лотта подала в отставку. А она уперлась, потребовала возобновить расследование и уволить ее по статье. Понятное дело, что это в планы руководства КОГ не входило. Скандал их не устраивал. По сути, подачкой от СМК они заткнули ей рот. Но мне кажется, дочке на тот момент это уже было не важно — она просто хотела вернуться в строй, чтобы чувствовать себя живой.

Стэн тяжело вздохнул и посмотрел в лицо отца Шарлотты.

— Я докопаюсь до правды и докажу, что Шарлотта невиновна. Обещаю.

На губах Илвара появилась легкая улыбка, а в синеве глаз вспыхнули яркие искорки.

— А вам это зачем нужно? — поинтересовался он.

— Мне кажется, это нужно Шарлотте, чтобы больше никогда не оглядываться назад. А лично я — не люблю несправедливости и терпеть не могу, когда о героев вытирают ноги. А ваша дочь — герой.

Улыбка Илвара стала шире. Скрестив на груди руки, он почти минуту с интересом изучал Стэна, прежде чем снова спросить:

— Я только одного не могу понять, почему вы приняли меня за человека, от которого Шарлотта ждет ребенка?

Кресло, на котором сидел Стэн, как-то внезапно стало неуютным и тесным. Более неловко Гвоздь еще себя в жизни не чувствовал.

— Я видел, как вы прощались с Лоттой у космопорта. Вот и подумал…

— А как вы узнали, что меня можно здесь найти? Это вообще-то случайность, что я сегодня зашел в офис, чтобы забрать бумаги, — еще больше удивился Илвар.

— Да я вообще-то не вас здесь искал, а одну женщину. То, что вы появились до моего ухода — просто счастливое совпадение.

— Женщину? — оживился отец Шарлотты. — Какую женщину? Может, я могу вам помочь?

— Она работала здесь очень давно, но, возможно, вы ее помните? Амели Ламберт…

Улыбку с лица Илвара словно ветром сдуло. Чуть подавшись вперед, он уточнил:

— Амели Ламберт?

— Да. Именно так.

Мужчина внезапно резко поднялся с места, подошел к рабочему столу и, взяв с него фоторамку, вернулся к Стэну.

— Амели Ривз, в девичестве Ламберт — моя жена, — протягивая Стэну снимок, изрек Илвар. — Так какое у вас к ней дело?

Стэну показалось, что его хорошенько огрели чем-то тяжелым по голове, пока он смотрел на фото безупречно красивой женщины, подмечая в чертах ее лица явное сходство с Шарлоттой.

— Вам плохо? — озаботился Илвар, заметив заторможенное состояние Стэна.

— Нет, — лихорадочно размышляя, просипел он. — А у вас случайно нет еще одной дочери?

Похоже, своим вопросом Стэн чем-то расстроил мужчину, который довольно сдержанно и спокойно ответил:

— Нет. Лотта у нас одна.

Куски мозаики в голове Стэна мгновенно сложились в четкую картинку, и теперь ему нужен был только «клей», чтобы все их закрепить.

Какой же он непроходимый тупица… Ведь в первый же день заподозрил, что Шо — это Шарлотта. Почему купился на ее ликвидаторские штучки? Зараза. Это Пит, гаденыш, сбил его с толку. А эта ведьма мелкая, видимо, заранее договорилась с ним. Развели, как последнего лоха.

У Стэнфорда зачесались руки отходить ремнем по заднице обоих. И если у Масика была железная амнистия, то на Пите рука папы Стэна собиралась «отыграться» за двоих.

Он подскочил с места, словно ужаленный, своим поведением, кажется, испугав мистера Ривза. Тот наверняка подумал, что Стэн — полный неадекват.

— Простите меня. Я вспомнил, что совершенно забыл об одной важной встрече. Меня, наверное, уже заждались. Надо бежать.

Так бессовестно Стэн еще не лгал никогда в жизни. Не иначе как заразился этой пагубной привычкой от Шарлотты.

— Я могу вас подвезти, — медленно поднялся следом ее отец, всем своим видом демонстрируя озабоченность и участие.

— Спасибо, но у меня здесь рядом припаркован флайкорт, — отказался Стэн, испытывая желание быстрее слинять, дабы не отвечать на вопросы Илвара Ривза. — И провожать меня не надо. Я помню дорогу. И так отнял у вас много времени.

— Мы не договорили. Может, встретимся, когда у вас будет выходной?

— Обязательно. Я дам вам знать.

— Не хотите обменяться номерами? — предложил мужчина.

Поскрежетав зубами, но на лице изобразив любезность, Стэн продиктовал свой номер и пулей вылетел из кабинета Илвара, облегченно выдохнув, только когда сел во флайкорт.

Замечательный у Ривз оказался отец. Видно, что он любит Шарлотту, как родную, хоть и явно знает, чья она дочь на самом деле. Дурить голову таким людям было крайне стыдно, и Стэн обязательно собирался рассказать Илвару всю правду о своих поисках Шо Брайан, но только после того, как выяснит отношения с Шарлоттой.

Правда, относительно Шарлотты-Шо у Гвоздя желания не изменились: отлупить ее хотелось пуще прежнего. И именно с этой мыслью он отправился на стрэйнджер, хотя и не для того, чтобы сразу выложить поганке Масику, что ее тайна раскрыта.

Во-первых, Хок обещал вечером прислать какие-то результаты по Мобиусу, а во-вторых, Стэн собирался попросить друга об еще одном одолжении. И вот с него-то и начиналось все самое интересное.

***

Друг вышел на связь поздно вечером, когда на стрэйнджер уже начала возвращаться команда. Пришлось закрыться в своей каюте, приказав Элис говорить всем, что его нет на корабле.

— Ох, и заставил ты меня попотеть, — набивая себе цену, первым делом заявил белобрысый шантажист. — Гвоздь, ты у меня в неоплатном долгу.

— В следующий раз Морковку о помощи попрошу, — фальшиво надулся Стэн. — Она еще помнит, что такое настоящая дружба.

— Так мне рассказывать, что я нарыл, или ты Сал попросишь?

— Хок, а в лоб?

— А ты достань, — засмеялся тот, явно развлекаясь за счет Стэна.

— Вот прилетишь ты с курорта, наглая морда, — многообещающе покивал Гвоздь.

— А мы с Фло уже не на Ципре.

— Вы вернулись на Фаэртон?

Зубоскаля и весело подмигивая левым глазом, Хок заявил:

— Не-а. Мы решили прогуляться на Мобиус.

— Э-э, — забеспокоился Стэн. — Мы так не договаривались. Сваливай быстро оттуда. Там опасно, а ты еще и Фло с собой туда потащил.

— Ты не чайник, Гвоздь. И даже не заварник. Ты — дремучий динозавр. Как я, по-твоему, могу взломать видеоинформационный архив спутниковой системы Мобиуса, не приближаясь к нему? И не рефлексируй. У меня все под контролем. Через пару часов закончу скачивать нужные записи камер видеонаблюдения — и смоюсь. А курорт нам с Фло просто поперек горла стоит. Я уже сам соленый, как лакрида, стал. Домой хочу. Устал от безделья.

— Спасибо. Прости, что напряг.

— Я тебе файлы G5 по Мобиусу скинул, — улыбнулся Хок. — Интересное дельце. С душком.

— Что ты имеешь в виду?

— Да нечисто там что-то, поэтому я и хочу полную видеосъемку тех событий достать. Понимаешь, если слушать запись переговоров с визоров непосредственных участников операции, то она подтверждает те показания, что дал основной свидетель. Но такое чувство, что запись подтерли. Аккуратно удалили самую концовку.

— А восстановить нельзя?

Хок рассмеялся и хмыкнул:

— Я пытаюсь. Конечно, хорошего качества не обещаю, но это лучше, чем совсем ничего. Кстати, тебе фамилия Долсон ничего не говорит?

Стэн нахмурился.

— Долсон, Долсон…

— Финч Долсон, — подкинул наводку Хок.

— Это тот мудила из секретариата штаба, который послал нас, когда мы просили отправить на Проктэрру официальную ноту от КОГ с требованием разъяснить, почему проктэррианцы удерживают там Агни?

— Ага, — кивнул Хок. — Он потом еще к разбушевавшимся дрэйкерам выходил и чуть по роже не получил. Так вот, фамилия офицера, давшего показания против Шарлотты Ривз — Долсон. А если быть точным, то его зовут Нил Долсон. И он сын того самого генерала Финча Долсона. Но это еще не все. Девичья фамилия жены Финча — Гленлоуз. И у нее есть младшая сестра, которая замужем за … — друг сделал многозначительную паузу, — президентом Кастелом.

Стэн зло прищурился и едко выдал:

— Теперь понятно, откуда ветер дует.

— Я пересмотрел все файлы по «Призраку» и обнаружил, что Нила взяли в команду в последний момент. До этого состав группы был другой.

— Папаша подсуетился, — угрюмо буркнул Стэн. — В каком звании он шел на операцию?

Хок удовлетворенно кивнул, давая понять, что друг мыслит в верном направлении.

— Твой вопрос в точку. После Мобиуса он получил нашивки майора и серебряный крест за мужество и отвагу, проявленные в бою. А еще теплое и хлебное место в штабе СМК в отделе кадров.

— Твою мать, — возбужденно щелкнул пальцами Стэн. — Точно. Долсон. Фамилия того майора из штаба была Долсон. Это же он Масика сукой обозвал.

— Кого обозвал? — вытаращился на друга Хок.

— Придушу гниду, — не обращая на него внимания, разошелся Стэн. — Тварь. Руки-ноги повыдергиваю. И язык узлом завяжу.

— Эй, не бузи. Чтобы нам тебя потом из-под трибунала не пришлось вытягивать.

— Добудь мне видеосъемку. — упрямо рыкнул Стэн. — Очень прошу. Мне надо чем-то прижать этих гадов.

— Да не нервничай. Будет тебе видео, я на него еще и звуковую дорожку наложу. Будешь как кино смотреть.

— Слушай, чуть не забыл. Мне еще одни записи нужны.

— Ох, и наглый же ты, Гвоздь, — добродушно фыркнул Хок. — Тебе подставь спину, ты и на шею вылезешь. Чего там тебе еще взломать надо?

— Мне нужны показания с кси-сканов клуба «Zооm» на Блактэйе за два последних месяца, — на одном дыхании выпалил Стэн.

— Что за клуб? — быстро зашевелил пальцами Хок, явно уже выискивая в сети всю информацию по «Zооm».

— Снайперский, — почесал подбородок Стэн. — Но меня не клуб интересует, а показания его сканов.

— Да понял я, — отмахнулся Хок, вдруг потеряв к Стэну всякий интерес — Вечером сброшу. Давай, до связи.

Стэн удивленно моргнул, уставившись в потухший экран, и театрально развел руками.

Обижаться на Сал и Хока было бесполезно. Эти маньяки-взломщики превращались в зомбированный придаток гаджета, когда входили в раж. Оторвать их от компов нельзя было даже под дулом пистолета. Правда, результат всегда превосходил все ожидания.

Вот и в этот раз друг не подвел. Полночи Гвоздь пересматривал раздобытые Хоком файлы, вчитывался в показания участников операции, слушал звукозапись и еще сильнее убеждался в невиновности Ривз. Все ее приказы отличались четкостью и профессионализмом, а изменения, которые она внесла в первоначальный план, были продуманными и обоснованными. Будь Стэн с ней рядом, все прошло бы без сучка и задоринки.

На звукозаписи имелись и последние переговоры между Шарлоттой и пресловутым Долсоном. Этот нытик орал, будто он ранен и истекает кровью и что это по вине Ривз он остался без протективатора. Масик же, отстреливаясь, спокойно и четко отдала ему приказ уходить, обещая прикрыть его.

Теперь Стэн понимал, что налажал однозначно Долсон, и это его зад прикрывал штаб КОГ. Этому говнюку нужно было, чтобы Шарлотта, как единственный свидетель его ошибки, умерла. Ведь он собирался вернуться с Мобиуса героем, а не лузером. Погибни Ривз в том бою, ее бы наградили посмертно и все были бы счастливы. Но эта упрямица умудрилась выжить. И пока она не в состоянии была говорить, Долсоны напали на нее первыми: спустили всех собак, а потом быстро замяли дело. Ведь несмотря ни на что, операция была успешной. Консула и его людей освободили, да еще и детей из лап бандитов вытащили, а в том, что руководитель группы чуть богу душу не отдала, она же сама и виновата. Все складно. Ничего не скажешь.

Опровергнуть показания Нила Долсона могли только видеосъемки со спутников Мобиуса. Папаша Долсона прекрасно знал, что правительство не входящей в альянс планеты никаких записей никогда не предоставит. Зачем им дискредитировать себя в глазах КОГ и подтверждать, что укрывают у себя объявленных в межгалактический розыск преступников?

Нет, видеодокументация об операции нужна была Стэну позарез.

Утром он еще раз внимательно пересматривал все документы, когда на флэтпад пришло какое-то сообщение.

Гвоздь, грешным делом, подумал, что это от Хока. Но каково же было его удивление, когда оказалось, что послание, присланное с незнакомого номера, было от Шо, которая приглашала его на выходные в клуб якобы для обсуждения какого-то крайне важного дела.

От такой наглости у Стэна даже глаз задергался. Какого черта? Опять адреналиновых гонок захотелось? Лакс, что творится в голове у этой женщины? Как можно быть такой разной: сдержанной и стеснительной в образе Шарлотты и совершенно безбашенной под личиной Шо? Может, у нее раздвоение личности?

— Ну, я тебе устрою важное дело, — быстро печатая ответный текст, что согласен на встречу, мстительно пообещал Стэн. — Походишь ты у меня по клубам, паршивка. Допрыгалась ты, Масик.

Отложив аппарат, он увидел, что время близится к построению, а потому быстро поспешил в рубку, дабы еще до начала дежурства распределить между членами команды их новые должности.

Ривз он, от греха подальше, определил в оружейный отсек. Пусть себе за приборами смотрит и не напрягается. О серьезных боевых операциях Масик теперь может просто забыть. Координатор — самое для нее то.

Стэнфорд по этому поводу ожидал увидеть на ее лице хоть какие-то зачатки разочарования или недовольства, но никак не ехидную ухмылку. Эта мелкая зараза явно что-то задумала, и Гвоздю до свербежа хотелось знать, что творится в ее голове.

Но игра тем и интереснее, когда противник даже не догадывается, что все его явки и пароли уже давно провалены. Неделя ожидания стоит того, чтобы увидеть лицо Масика, когда Стэн снимет с нее маску. А все это время он планировал держать девушку на расстоянии. Пусть думает, что ее беременность охладила его чувства.

Вот только коварный план Стэна провалился сразу же после отбоя, как только он получил от Хока съемки с кси-сканов клуба «Zооm».

Сначала Гвоздь в ускоренном режиме открутил видео на дату их последней встречи с Шо, дабы убедиться в том, что Ривз в этот день входила и выходила из клуба.

Эти эпизоды он просмотрел с десяток раз, с каким-то злорадным удовлетворением повторяя в своей голове: «Попалась, маленькая лгунья.»

Немного успокоившись, он даже посмеялся над тем моментом, когда Масик, зыркнув в смотровом зале на турнирную таблицу, помчалась к нему в раздевалку, словно разъяренная фурия, и облегченно выдохнул, не найдя в архивах никаких эпизодов из закрепленных за клиентами комнат для переодевания.

Дальше Стэн стал искать в файлах тот день, когда познакомился с Шо впервые, и был очень удивлен тем, что выглядела девушка довольно самоуверенной и спокойной, а улепетывала, как пуганый заяц. Что, в общем-то, несколько портило теорию Стэнфорда о хладнокровно продуманном Шарлоттой плане посмеяться над ним. Он думал, что Пит подстраховывал ее на выходе, а по факту девушка прямиком из дверей клуба ринулась в сторону торгового центра, исчезнув из зоны наблюдения сканов.

На себя, родимого, торчащего в фойе клуба, как последний дурень, Стэну смотреть было не очень приятно, а потому этот досадный эпизод он собирался быстро прокрутить, как вдруг на съемках скана со стороны улицы обнаружил стремительно приближающуюся к клубу Шарлотту.

— Не понял… — Гвоздь остановил кадр и приблизил лицо к экрану, чтобы рассмотреть картинку получше. — Это когда было?

Снова включив запись, он изумленно пронаблюдал за неспешным появлением Масика в холле, а после за тем, как девушка невозмутимо подошла к нему — Стэну.

— Твою ж… Пит, — потрясенно просипел он и откинулся на спинку кресла.

Стэнфорд пялился взглядом в одну точку, сопоставляя факты, и не мог поверить. Твою мать. Этого не может быть. Лакс. Позорище. Как он мог быть таким лохом и не понять, что пацан, красотка из клуба, от которой у него срывало предохранители, и Ривз — один и тот же человек?

— Что за маскировку ты устроила, детка? Да какого хрена? — грохнув кулаком по столу, Стэн подскочил с места и помчался в сторону каюты своей напарницы.

Счастье, что после отбоя те парни, кто не дежурил в рубке, уже успели закрыться в своих личных апартаментах. Хотя наличие свидетелей скандала в коридоре Стэна уже вряд ли бы остановило.

Он весь день уговаривал себя держаться от Шарлотты подальше. Не смотреть в ее строну, обращаться к девушке ровно так, как того требует устав, а теперь несся к ней словно слетевший с тормозов оксомобиль и испытывал одно-единственное желание — схватить Масика за шкирку и хорошенько встряхнуть.

Для чего он хотел это сделать, Стэн, собственно говоря, не решил, но одно из двух: либо из Ривз высыплется вся дурь, либо мозги встанут на место.

Красный сигнал блокировки каюты Шарлотты разозлил Стэнфорда еще больше. Это значило, что он может колотить в ее дверь кулаками, сколько угодно орать: «Ривз, паразитка, выходи.», но абсолютная звукоизоляция не позволит девушке услышать ни малейшего звука.

— Так, да? — вдохнул и выдохнул Стэн. — Думаешь, спряталась от меня в своей норе? Я тебя сейчас оттуда выволоку. Элис, код доступа четырнадцать-двадцать-семьдесят один-шестьдесят четыре-девяносто пять, сектор опасности красный. Капитан корабля требует немедленно открыть дверь каюты тэйдора Ривз.

— Полковник Стэнфорд, вы отдаете себе отчет, что ваши действия ведут к нарушению права на личное пространство и свободу члена вашего экипажа? — менторским тоном заявила виртуальная защитница, и была тут же жестко осажена свирепым:

— Отдаю. Заткнись, Элис, и открой мне эти сраные двери, мать их. Я приказываю.

Створка медленно начала отъезжать в сторону и по мере того, как она открывала взгляду мужчины картинку, злость его, как донная муть, начала оседать вниз, трансформируясь в болезненную вспышку острого желания.

Хрупкая фигурка Ривз зависла между полом и потолком на выехавшем из стены турнике. Жилистые женские руки легко поднимали и опускали поджарое тренированное тело, облаченное лишь в белую хлопковую майку и такие же простенькие трусики, лишенные какого-либо намека на эротизм. Но почему-то в этом совершенно обычном комплекте белья Ривз выглядела сексуальнее, чем полуприкрытая кружевами шлюха.

Заметив открывшуюся дверь, она легко спрыгнула с перекладины вниз и резко выдернула из ушей наушники-плейер.

— Что случилось?

Стэн облизал вмиг пересохшие губы, жадно разглядывая ее порозовевшее от напряжения лицо, сверкающие глаза, рассыпавшиеся по плечам густые каштановые волосы, обтянутую майкой округлость груди с просвечивающимися сквозь тонкий хлопок сосками и… голые ноги.

Боже, какие красивые у нее были ноги.

Сколько раз он мечтал увидеть Шо без одежды, фантазируя и рисуя в своем воображении мельчайшие детали. Оригинал оказался в сто раз лучше, и именно поэтому, чувствуя в паху острый прилив возбуждения, Стэн стоял напротив ничего не понимающей Шарлотты, очень надеясь на то, что взгляд ее не опустится ниже его лица.

— Почему не отвечала? — выдавил из себя он.

— Когда? — растерянно уточнила девушка.

— Я вызывал тебя по селектору.

— Я, наверное, не услышала. У меня музыка в ушах звучала.

— Понятно.

Стэн шумно выдохнул, резко развернулся на каблуках и пошел обратно к себе, потому что смотреть на такую Шарлотту было… невероятно волнительно.

Волнительно? Да на хрен. Какое волнительно? Еще немного — и у него пар из ушей повалит. Лакс, спать-то теперь как?

— Эй, а ты зачем приходил? — растерянно полетело в его спину. — Что произошло?

— Уже ничего, — не оборачиваясь, буркнул Стэн. — Думал, тебе плохо стало.

На самом деле плохо стало ему самому. В душе — раздрай, в голове — каша.

Гвоздь не понимал причин, побудивших Шарлотту так гадко над ним подшутить. Разве что у нее самой это как-то вышло из-под контроля. Ведь с ней в образе Пита он познакомился еще до официального представления команды.

Вернувшись в каюту, он с маниакальным упрямством раз за разом перекручивал видео со сканов «Zооm», на которых мелькала Шарлотта, изображающая из себя то знойную красотку, то сопливого парня, пока в голове не сформировалось видение чего-то совершенно несвойственного прямому и простому, как гвоздь, Стэнли Стэнфорду.

— Ладно. Нравятся ролевые игры, Масик? Значит, поиграем, — коварно усмехнулся он.

ГЛАВА 24

Неделя не задалась. Мало того, что мой гормональный фон скакал, как склипер на ухабах, и меня бросало из крайности в крайность: раздражали одеколон Ферги, прическа Мокса, излишне радостная улыбка Тайсона, и даже Пол, когда во время трапез пытался что-то шептать мне на ухо, так еще и Стэнфорд вознамерился меня доконать.

Этот изверг сначала с каменной мордой лица отдавал мне приказы, словно я была куском стены или приборной панели, а потом совершенно неожиданно подкрадывался ко мне со спины и низким бархатным голосом, от которого у меня мгновенно случался приступ неконтролируемой жажды, тихо спрашивал:

— Тэйдор Ривз, вы не забыли сегодня принять витамины?

Контролер хренов. Не забыла.

Если бы они еще помогали не реагировать на любые прикосновения Стэнфорда так остро и болезненно. Такое чувство, будто он не понимает, что меня начинает плющить, когда он во время еды как ни в чем не бывало усаживается рядом и невзначай толкает меня плечом, трется о мою ногу бедром или касается моих пальцев, если я передаю по его просьбе хлеб, соль или еще что-нибудь. У меня после этого сердце начинает частить в груди и кусок в горло не лезет.

Но это еще не самое ужасное. Хуже, когда он заходит в рубку перед началом операции, нависает надо мной, упираясь руками в стол, и, заключая в ловушку своего тела, начинает проверять мои расчеты или составленный мною план координирования действий групп.

Последнее, о чем я думаю в такие моменты — это похвалит ли Стэнфорд мою работу. Задерживая дыхание, я жду, когда его подбородок чуть заденет мою макушку, и по позвоночнику ознобом поползут колючие волны мурашек. Приходится сжимать кулаки, потому что пальцы начинают дрожать не только от ощущения близости мужчины, а еще и от его запаха, действующего на меня как сильнейший афродизиак.

Смешно сказать, но первое, что я делала, возвращаясь в каюту после отбоя — это считала оставшиеся до выходных дни. На флэтпад давно пришло уведомление о том, что груз с Блактэйи ждет меня в пятнадцатом трансгалактическом отделении «Флайкарго», и мыслями я уже была в «Zооm», воплощая в жизнь свой «гениальный» план по «взрыву» мозга Просто Бога. Я во всех красках представляла себе выражение его лица, когда Шо скажет, что ждет от него ребенка, а затем, насладившись мизансценой, снимет аватар, под которым окажется Шарлотта Ривз.

В последний рабочий день недели мне казалось, что до осуществления моей мечты — рукой подать, а потому на кураже я с первого залпа подстрелила пиратский корабль, за которым силы СМК гонялись почти месяц. После этого наш расчет, правда, успел еще раз отличиться, поймав мошенников — те тайно пытались подключить к сетевым космическим маякам-ретрансляторам свой модуль для бесплатного получения трафика, а по результатам проверок выяснилось, что они уже успели обработать больше десятка объектов и даже начали продавать свои услуги. Штаб межгалактического контроля раздувался от гордости за такую продуктивную работу своей лучшей бригады. Стэнфорду пели восхищенные дифирамбы, а нам всем обещали премию в размере месячной заработной платы.

Когда стрэйнджер вернулся на базу, у меня от предвкушения предстоящей авантюры нервно подрагивали все мышцы лица, звенело в голове и совершенно неприлично тянулись в улыбке губы. На построении я вообще витала в облаках. Ровно до того момента, как Стэнфорд не «накрыл медным тазом» все мои замыслы и меня вместе с ними.

***

За всю прошедшую неделю Стэн свободно вздохнул только перед выходными, когда прошелся взглядом по выстроившимся на плацу членам команды и громко произнес: «Вольно.», словно этим приказом дал отмашку и себе.

Пожалуй, таких тяжелых испытаний сила воли Стэнли Стэнфорда еще не знавала за весь свой тридцатилетний срок существования. А казалось, что может быть проще — удерживать на расстоянии девушку, которая почти месяц дурила ему голову и мотала нервы?

Маленькая бесстыжая обманщица. С одной небольшой поправкой… В эту обманщицу Гвоздь втрескался по уши. И еще одно совсем крохотное дополнение: с того памятного вечера, как он практически взломал дверь ее каюты, Стэна стали преследовать совершенно неприличные сны с участием Масика в главной роли. А необходимость все время прикасаться к ней согласно продуманному каверзному плану «мести» рикошетом била по нему же.

Приходилось раз по сто отжиматься от пола вечером и столько же утром, чтобы заставить себя выбросить из головы видения того, как и что он хочет сделать с Шарлоттой и сколько раз потом это с удовольствием повторить.

Она, кажется, совсем его не слушала на построении. Смотрела в пол осоловевшим взглядом и мыслями явно уже была в где-то клубе на Блактэйе.

— «Да-да, именно там я тебя сегодня и жду.» — мысленно проворковал Стэн и, напустив на лицо серьезность, громогласно произнес:

— Офицеры, довожу до вашего сведения, что с сегодняшнего дня штаб назначает дежурство на стрэйнджере даже тогда, когда он находится на базе. Ривз, поскольку мы с тобой первые в графике, то очередь дежурить — наша. Так что твои выходные в этот раз от-ме-няются.

Стэн впился взглядом в недоуменно поднявшую голову девушку, отслеживая малейшие изменения мимики ее лица.

Шарлотта едва заметно сглотнула и от досады чуть закусила губу.

— Слушаюсь, командир, — звонко, скорее от злости, чем от проявленного рвения, выкрикнула она.

Наклонив голову, Стэн спрятал улыбку, невольно растягивающую губы.

Слушается она. Смотри, какая послушная девочка. Расстроилась, моя хорошая, что в клуб не попадешь? То ли еще будет.

— Ну что ж… Тогда все свободны, — радостно объявил Стэн и, глядя на Шарлотту, невинно добавил: — А ты, Ривз, возвращайся на стрэйнджер.

Делая вид, что совершенно не огорчилась, она поплелась к платформе подъемника, а Стэн, выждав, когда она на нее наступит, в несколько шагов преодолел разделившее их расстояние, запрыгнув в уже начавший движение лифт.

Расчет оказался верен: Стэн по инерции вписался в Шарлотту корпусом. Потеряв равновесие, она чуть не упала, но тут же была поймана в крепкий капкан его рук.

— Ну что, Масик, подежурим? — не выпуская девушку из своих объятий, спросил он, чуть не прыснув со смеху.

Господи, какое же комичное у нее было выражение лица. И как же хотелось ее поцеловать. Жаль, сейчас нельзя. Иначе вся игра коту под хвост.

Чинно отстранившись, Стэн встал напротив Шарлотты, тихо насвистывая веселую песенку. Она метнула в него растерянный взгляд и опустила глаза, кажется, начиная нервничать из-за полного непонимания ситуации.

Платформа, наконец, поднялась в корпус стрэйнджера и, галантно пропустив Ривз вперед, Стэн вышел за ней следом, а после резко свернул в сторону своей каюты.

— Ты куда? — тут же окликнула его Шарлотта.

Лениво обернувшись, Стэн пожал плечами и нагло заявил:

— Отдыхать.

Брови Ривз недоуменно поползли вверх.

— Не поняла, а я что должна делать?

— Готовиться ко сну, Масик. Отбой скоро, ты не заметила? — невозмутимо сообщил Стэн.

— Какой отбой? Мы же на дежурстве, — сердито прищурилась она.

Стэн сделал ей навстречу шаг, поднял руку и ласково щелкнул по кончику носа.

— Дежурство у нас начнется завтра, а сегодня — мыться и спать.

Не дав девушке опомниться, Гвоздь шустро развернулся, поджимая кривящиеся от сдерживаемого смеха губы, и, не оборачиваясь, пошагал к себе. К следующему действию спектакля ему надо было тщательно подготовиться, потому что если у Масика до ночи не «снесет крышу», то своей Стэн смело может сказать: «Прощай.»

Нет, вынудить Ривз во всем признаться надо именно сегодня. Сейчас Стэн точно знал, что за благопристойной внешностью Шарлотты прячется сумасшедшая и взрывная Шо, и вытащить последнюю на свет божий можно было, всего лишь доведя первую до нужной кондиции.

***

Я стояла посреди коридора, пялилась в его тоскливую пустоту и чувствовала себя полной дурой. Либо я в этой жизни ничего не понимаю, либо Просто Бог надо мной издевался. Что это за финт с вахтой-дежурством? И какого хрена он отдыхать поперся? А мне что теперь в полном одиночестве делать? Я конца этой недели как манны небесной ждала. У меня такие планы на вечер были. Я такое гениальное признание придумала. И что теперь? Все к черту?

Мысли бестолково путались у меня в голове, и я в нерешительности переминалась с ноги на ногу, лихорадочно придумывая линию своего дальнейшего поведения. Может, догнать Просто Бога, зажать под стенкой и воплотить в жизнь свои самые дикие фантазии по его соблазнению? А пока он будет деморализован, можно и правду рассказать. Мы же со Стэнфордом на корабле вдвоем, если не считать вездесущей Элис, отслеживающей и записывающей каждый наш шаг.

А вдруг к записям имеет доступ штаб? И засвечусь я на все СМК как домогающаяся командира нимфоманка, порочащая ряды офицеров межгалактического контроля. Мне для полного счастья только этого не хватало.

Эх, мне бы браслет с аватаром. Заходит Стэнфорд на камбуз, а там сидит Шо, и так ласково произносит:

— Привет, папуля, а мы тут тебя заждались.

В обморок бы Стэнфорд, конечно, не упал, но слегка присел бы точно.

Эк меня понесло. Как говорится: «Дурень думкой богатеет», а задумки у меня в последнее время, надо сказать, были одна глупее другой.

Махнув на все рукой, я отправилась в душ, а оттуда на камбуз — чем-то заесть крушение собственных надежд. А кроме того, во-первых, мне теперь полагалось есть за двоих, во-вторых, если по утрам меня тошнило, то вечером обязательно пробивало на жор, а в-третьих, надо было придумывать новую стратегию.

Хотя чего там придумывать? Не будет же Стэнфорд от меня два дня прятаться? Вот выползет из своей «конуры» завтра утром и хочет-не хочет, но разговор у нас предстоит серьезный. Деваться ему от меня все равно некуда. Если не поверит, что я — это Шо, то в качестве контраргумента напомню ему о подаренной винтовке, ну и еще пару пикантных подробностей для «отрезвления» подкину. А насчет ребенка… Тут я доказательства могу предъявить только через девять месяцев, но надеюсь, что Просто Бог не станет считать меня способной на обман или подлость в таком важном вопросе, при всей невероятности произошедшего.

Мне было жаль, что он узнал о моей беременности совершенно случайно и так не вовремя, когда я сама, оглушенная новостью, плохо контролировала собственные слова и поступки.

Сейчас, когда прошло время и я обрела относительную уверенность в себе, я могла говорить со Стэном спокойно. Правда, несмотря ни на что, мне ужасно не хотелось втягивать его в историю Шо Брайан. Ее секрет я предпочитала бы держать подальше даже от него. Но ведь этот мужчина дотошный до занудства, и раз уж он раскопал часть моей тайны, то точно не успокоится, пока не узнает все до последней мелочи.

Я доедала творог с фруктами, когда в коридоре послышались его шаги.

Шлепая босыми ногами по начищенному дронами-уборщиками до зеркального блеска полу, Просто Бог вошел в помещение камбуза, и у меня натурально отвалилась челюсть. Кажется, в его вечернем расписании первым пунктом после «помыться» стояло «пожрать», и вот это самое второе Стэнфорд, к моему изумлению, зачем-то решил сделать без одежды. В смысле, из душа он приперся на камбуз в наряде первого библейского мужчины, чуть усовершенствовав свой образ маленьким, как его совесть, полотенчиком.

Белая тряпочка целомудренно висела у него на бедрах, прикрывая только сокровенный срам спереди и сзади.

Кэп открыл холодильник, и мне срочно захотелось засунуть туда голову, чтобы охладить ее до состояния мороженого овоща.

Что за подстава?

Подозрительно оглядываясь по сторонам и стараясь придать своему голосу непринужденность, я язвительно поинтересовалась:

— Может, ты оденешься?

Думаете, этот паразит устыдился? Ха-ха три раза.

— Смущаю? — разворачиваясь и поигрывая мышцами на груди, лукаво посмотрел на меня Стэнфорд.

Сволочь. Он еще и спрашивает?

— Я вообще-то женщина.

— Ты не женщина, Масик, — совершенно серьезно выдал этот паразит. — Ты первый наводчик нашего экипажа, а наводчик, как штатная единица — существо бесполое.

Я дар речи потеряла.

Оборзел совсем? Интересно, если это бесполое существо сейчас стащит с себя футболку и покажет ему сиськи, его полотенчико на хрен не снесет? В буквальном смысле. Хотя на его хрене оно скорее будет смотреться, как на древке белый флаг, но только точно не перемирия.

— Вообще-то у нас официальное дежурство. Форма одежды должна быть соответствующей.

— Ой, Ривз, не будь занудой, — Просто Бог театрально скривился, словно глотнул кислятины. — Кто нас здесь видит? Ходи себе в чем хочешь. Если из штаба поступит какой-то сигнал, успеем одеться. Лучше скажи, что у нас пожрать есть? Мяса хочу.

Смерти ты моей хочешь. Боже, за что мне все это?

— Разморозь себе готовые стейки, — буркнула я, судорожно соображая: сидеть мне и смотреть на Стэнфорда дальше, или плюнуть на все и сделать с ним то, о чем я грезила целую неделю. Сбитый прицел. Валить надо, пока у меня «крыша» протекать не начала.

— Фу. Полуфабрикаты, — возмутился Просто Бог.

Решив окончательно меня доконать, он развернулся ко мне задом и стал лениво потягиваться, обозначая четкий рельеф мышц трапеции, как бодибилдер на показательных выступлениях. — Свежего хочу. Лев падаль не подбирает.

Охренеть, как пафосно, если учесть, что львам жрачку львицы приносят. Не-не-не. Я пас. Прости, Стэнфорд, но стейки себе готовь сам. Мне это противопоказанно. Я вообще из-за тебя дышу через раз.

— В вакуумном хранилище есть свежее мясо, — сглатывая, просипела я, маниакально приклеиваясь взглядом к голой спине Стэнфорда.

Разговаривать с ним на серьезную тему, когда он в таком виде, я была просто не в стоянии — в голове все туманилось и путалось. Смотреть на это двухметровое полуголое «безобразие» было выше моих сил, и пока я опять не натворила глупостей, решила свалить.

— Я спать, — выдохнула я, пытаясь проскользнуть мимо перекрывающего своей кубатурой выход мужчины. И у меня это почти получилось.

Почти…

Стэнфорд вдруг воскликнул: «А ну, стой.» и неуловимо быстро загнал меня под стену, зажав между ней и своим практически обнаженным телом.

Глаза мои оказались на уровне его необъятной грудной клетки, и заставить себя не пялиться на нее я больше не смогла.

— Загадывай желание, — расплылся в улыбке Просто Бог.

— А? — подняла голову я.

Он обнял ладонями мое лицо и легонько в него подул.

Дыхание Стэна ласково пощекотало кожу. Ноги мои стали ватными, жар из груди подкатил к горлу, разлился по щекам и ударил в голову. У меня сбился пульс, ход мыслей и способность ориентироваться в пространстве. Еще немного, и я упаду.

Спасите. Что это он вытворяет?

— Во-от, убрал, — стремительно отпрянул от меня Стэнфорд, лишая опоры, воздуха и разума. — У тебя ресничка на щеке была.

— А-а, — потерянно кивнула я, чувствуя, как сердце автоматной очередью стучит о грудную клетку.

— Все, теперь ты свободна, Ривз. Спокойной ночи, — тут же потеряв ко мне всякий интерес, вернулся к холодильнику кэп.

Спокойной ночи? Паразит. Да чтоб она у тебя теперь такая же спокойная была, как у меня.

Пробкой вылетев с камбуза, я домчалась до своей каюты и уткнулась лбом в холодную дверь, испытывая безотчетное желание вернуться обратно, сдернуть со Стэнфорда белую тряпку и отомстить ему за то, что просто совершенно измучил меня.

Включи мозг, Шарлотта. Нельзя этого делать на стрэйнджере. И себя скомпрометируешь, и Стэну припаяют неуставные отношения. Потерпи до утра и поговори с ним совершенно спокойно на трезвую голову.

Забравшись в номер, я попила водички, сожалея, что в моем положении мне нельзя принимать холодный душ и, раздевшись донага, упала на постель. Прохладная простыня чуть остудила тело, но не выветрила из головы дурь.

Закрыв глаза, я стала считать патроны, потом стрэйнджеры. Но сон не шел, а вместо патронов и стрэйнджеров мне упрямо виделся Просто Бог, стоящий у плиты в набедренной повязке.

Мысли жарко носились в голове, кровь барабанила по вискам, и в темноте мне представлялось что-то ужасно непристойное: сильное и горячее тело мужчины, накрывающее меня собой; губы Стэна на моих губах; низкий шепот в висок, дыбом поднимающий все волоски на коже; и мое имя, звучащее в его устах так красиво и нежно.

Я крутилась на тесной койке, крепко сжимала ноги и едва не стонала от просто выкручивающего меня как тряпку желания.

— Элис, — измученно позвала я, услышав мгновенный отклик виртуальной подруги:

— Что случилось, Шарлотта?

— Скажи, а командир уже спит?

— Нет, — совершенно не информативно выдала бездушная машина. — Передать ему, что вы хотите с ним поговорить?

— Не надо. Какое поговорить? У меня сейчас все мысли об одном, — ужаснулась я, а потом все же спросила: — Слушай, Элис, а у штаба СМК есть доступ к видеофайлам с камер наблюдения нашего стрэйнджера?

— Этот стрэйнджер принадлежит полковнику Стэнфорду, а не штабу СМК, и только у него есть право доступа ко всем системным файлам корабля, — монотонно выдала Элис, и у меня зашумело в голове.

— То есть как — полковнику? А как же подарок Агни Спаркс для СМК?

— Новые звездолеты поколения «Тhоrn», подаренные службе межгалактического контроля, находятся на закрытой военной базе. Полковник Стэнфорд любезно согласился обучать команду будущих инструкторов на своем рейдере.

— Так значит, нас тут никто не увидит? — наконец дошло до меня.

— Полковник вам ясно дал это понять еще полчаса назад.

— Это когда?

— Когда сказал, что вы можете ходить в чем угодно.

Меня обдало жаром. Так вот оно что… В чем угодно, значит?

Не могу так больше. Да к вселенским демонам все.

Вскочив с кровати, я бегло взглянула на свое бледное отражение в зеркале, а потом, открыв дверь, шагнула в чем мать родила в пустой коридор стрэйнджера.

Сердце, обрываясь в груди, то падало куда-то под ноги, то барабанной дробью колотилось в горле, пока я шла к каюте Стэна. Кажется, я сожгла за собой все мосты, когда резким нажатием ладони на незаблокированную дверь запустила механизм ее открытия.

Створка отъехала в сторону, и возникший на пороге Стэнфорд успел только широко распахнуть глаза, обнаружив прямо перед собой абсолютно голую меня, когда я, затолкав мужчину обратно в каюту, набросилась на него, словно ненормальная.

Замешательство его было таким же коротким, как свет падающей звезды.

Стэн резко поднял меня вверх, позволяя обхватить его руками и ногами, а потом с тихим рычанием принялся кружить со мной в тесном пространстве комнаты, беспорядочно целуя меня везде, куда получалось дотянуться, и натыкаясь на мебель, которая, как трансформер, мгновенно складывалась.

— Сейчас… Подожди. Я сейчас, маленькая моя… — бормотал он, ударяясь о стены, словно хотел раздвинуть их спиной и плечами.

Только мне ничего больше уже было не нужно. Отлепить меня от любимого мужчины можно было, только убив.

Полка с его койкой двинулась вперед, на освобожденное пространство, превращаясь в большую кровать, на которую он рухнул вместе со мной как подкошенный, смягчая своим телом наше падение.

От голосового приказа Стэна резко погас свет, и в возбужденной темноте губ моих коснулись его губы, купая меня в ливне поцелуев со вкусом счастья.

Господи, каким же восхитительно нежным был этот огромный мужчина. Мое лицо тонуло в его больших ладонях, пылало от бережности его прикосновений, и он рисовал своими поцелуями мой портрет: губы, лоб, глаза, нос, щеки и снова губы… Так упоительно сладко, так томительно горячо.

Жаркими мотыльками в голове носились шальные мысли, пьяное счастье билось в груди тысячью сердец, и я распускалась весенним цветком в руках Просто Бога, сбрасывала с себя защитную броню, превращалась в самую обычную женщину — слабую, ранимую, желанную, необходимую этому мужчине как воздух и свет.

Я это чувствовала — кожей, пульсацией вен, всеми органами чувств и моей раскрытой для него нараспашку душой.

Никогда и никого мне не хотелось обнимать с такой сентиментальной мягкостью: трогать пальцами лицо мужчины, вновь и вновь колоть их подушечки жесткой щетиной, испытывая от этого экстатическое блаженство, как от какого-то священного ритуала. Ничто не раздражало и не пугало меня в Стэнфорде. Мне казалось, что он весь — одно сплошное достоинство, от больших мозолистых рук до обезоруживающей своей искренностью улыбки.

Мой. Сегодня этот мужчина был только моим. И я отпустила себя, позволяя делать такие вещи…

Я понятия не имела, что на такое способна. Просто все в Стэне, к чему бы я ни прикасалась, было мне родным. Каждый миллиметр тела, каждый волосок и каждый вздох. Он был моим сердцебиением, моим воздухом, моей жизнью, той самой необъяснимой необходимостью стать частью его самого. И мне хотелось пробраться в его мысли, прорасти под кожу, заструиться кровью по его венам, жить в его голове и сердце. Вечно.

Сквозь небольшое окно иллюминатора каюты пробился свет от включенных на базе прожекторов, вспоров пространство комнаты рассеянным пучком света. Время остановилось. И в мягком застывшем полумраке остались только музыка вздохов и поцелуев, танец наших теней на стенах и потолке, скольжение рук и тел, жадно познающих друг друга, и пульс, опережающий наше дыхание.

— Скажи… Скажи мне… — едва удерживаясь перед чертой падения в бесконечное море блаженства, умоляюще простонала я, цепляясь из последних сил за пылающий взгляд Стэна. Понимая меня без лишних слов, он сжал в ладонях мое лицо и, мощно толкаясь вперед, на выдохе произнес:

— Я люблю тебя…

Я рассыпалась на атомы. Умерла и воскресла. А потом улыбалась и шептала в теплую шею Стэна:

— Мой… Люблю…Жить без тебя не могу….

Обессиленные и счастливые, мы погрузились в обнаженную тишину, говорящую больше миллиона ненужных слов. И мне так спокойно и хорошо было лежать на груди любимого мужчины, прижиматься щекой к его влажной коже и слушать мощные удары его большого сердца. Они — моя колыбельная, мой негаснущий маяк, что больше никогда не даст заблудиться во тьме.

***

Утром я проснулась не от звука собственного хронометра и не потому, что меня мучали бесконечные кошмары или тошнота, а из-за невыразимого ощущения неги, исходящей от ласковых рук Стэна, бережно укутавших меня в свое тепло. Вставать было лень. Тыкаясь носом в большое и такое родное тело мужчины, я тихо засопела, пытаясь надышаться его запахом.

Хочу пахнуть им весь день.

Мне на голову мгновенно опустилась широкая ладонь Стэнфорда, нежно пригладила мои спутанные волосы, и мужчина сонно проворчал:

— Спи, моя сладкая… Еще рано…

Я улыбнулась, тронула рукой подбородок Стэна, потом нежно поводила по его нижней губе, получив в ответ легкий поцелуй в подушечки пальцев.

— Мы проспим дежурство, — шепнула я, жалея, что приходится его будить.

— Нет никакого дежурства.

Стэн приоткрыл один глаз, подгреб меня к себе и выдохнул мне в макушку:

— Спи.

Сон почему-то сразу развеялся. Молча полежав почти минуту, я не выдержала и спросила:

— То есть как «нет никакого дежурства»? А вчера на построении: «Офицеры, довожу до вашего сведения, что с сегодняшнего дня штаб назначает дежурство на стрэйнджере даже тогда, когда он находится на базе.» — это что такое было? — дословно процитировала я выступление Стэнфорда.

Он закряхтел, заворочался, как большой и неуклюжий медведь, а потом приподнялся на локте и навис надо мной — такой восхитительно взъерошенный и слегка небритый.

— Это был гениальный план по твоему соблазнению.

Губы мои возмущенно округлились, и вместо достойного порицания, с них слетело жалкое:

— У тебя совесть есть?

— Совесть? Где-то была. Сейчас поищем, — сурово сдвинув к переносице брови, Стэн засунул руку под простыню и стал щекотно водить ею по моему телу, пока я не начала повизгивать от смеха. — Нашел, — сомкнув ладонь у меня на пятой точке, воскликнул он под мой звонкий хохот.

— Боюсь, что ты обознался. Это не твоя совесть, а источник всех моих бед.

— Да? — удивился Стэнфорд. — А на вид твой «источник бед» такой аппетитный.

Смешливые искорки в карих глазах мужчины мгновенно полыхнули жаром пробуждающегося желания, и пока Стэн опять не лишил меня возможности здраво рассуждать, я прижала к его щеке ладонь и мягко произнесла:

— Я хотела поговорить с тобой о ребенке… Дело в том…

Стремительно наклонившись, Стэн закрыл мне рот поцелуем, от которого я чуть не потеряла сознание, а когда отстранился от меня, то тихо проговорил в мои распухшие губы:

— Это уже не важно. Мой будет.

— Но он… — хотела сказать, что он и так твой, но меня снова заткнули, на этот раз рукой и повелительно изрекли:

— Молчи, женщина. Я сказал мой, значит мой.

Смешной… Какой же в этот момент он был трогательный и смешной.

У меня заскребло в горле и глаза мигом оказались на мокром месте.

— Твой. Конечно, твой. Разве могло быть иначе? — растроганно прошептала я.

Стэн недоуменно дернул бровью, открыл рот, чтобы что-то сказать, и в этот миг, как кара небесная, протяжно завибрировал где-то под кроватью флэтпад, а после послышался чуть насмешливый мужской голос:

— Гвоздь, харэ дрыхнуть. Я тебе подарочек приготовил.

— Твою мать, Хок, сколько можно взламывать мой флэтпад? — Стэнфорд подскочил словно ужаленный, суетливо заворачивая меня в простыню.

Подхватив с пола свою вчерашнюю стратегическую набедренную повязку, он накрыл ею гаджет и только после этого вытащил его из-под койки.

— Э. Что за фигня? — возмущенно прогудело из свертка. — Гвоздь, ты не обольщайся, что можешь от меня таким образом спрятаться, я сейчас ко всем видеокамерам твоего стрэйнджера подключусь.

— Убью, — прорычал Стэнфорд. — Гад белобрысый, дай с толчка слезть.

Из-под полотенца раздался заразительный хохот, а после снисходительное:

— Ладно, перезвоню через пять минут.

Стэнфорд шумно выдохнул, уставился на потухший аппарат и только потом перевел взгляд на меня.

— С толчка, значит? — иронично приподняла бровь я.

— А что я ему еще мог сказать?

Глядя на возвышающегося надо мной голого Стэна, на ум приходила масса неприличных вариантов ответов, озвучивать которые я не стала, а просто спросила:

— Кто это был?

— Заноза в заднице, создатель Элис и мой лучший друг.

Почесав затылок, Стэнфорд скорчил виноватое лицо и, присев рядом, поцеловал меня в кончик носа.

— Масик, я отлучусь ненадолго. Быстро поговорю с Хоком и вернусь.

— Штаны надеть не забудь, — усмехнулась я, запустив пальцы в короткий ежик волос Стэна.

Он мгновенно поднялся, шустро стянул с полки над кроватью брюки, а пока на себя их натягивал, я все думала, что есть что-то необъяснимо интимное и в том, когда смотришь, как любимый мужчина перед тобой одевается.

— Никуда не уходи. Я скоро, — закончив возиться, Стэн стремительно наклонился, многообещающе целуя меня перед тем как уйти, а потом, открыв дверь каюты, исчез.

Безмятежно улыбаясь ему вслед, я еще минут пять пребывала в состоянии счастливого блаженства, пока желудок возмущенным урчанием не напомнил о том, что Стэнфорду-младшему пора завтракать.

Позаимствовав у Просто Бога футболку, которая мне сошла почти за платье, я отправилась на камбуз, собираясь убить двух зайцев: поесть сама и приготовить любимое мясо для Стэна.

Я уже заканчивала перекладывать на блюдо готовые стейки, когда ко мне неожиданно обратилась Элис:

— Шарлотта, полковник Стэнфорд просил вам передать, что он немного задержится. У него очень важный разговор.

— Немного — это сколько? — уточнила я.

— Полчаса, может, минут сорок…

— Ого. Ничего себе — «немного».

Нет, на самом деле я готова была ждать Стэна и дольше, но конкретно сейчас — просто не представляла, чем мне в это время заняться. Озарение было таким неожиданным и светлым, что я даже тихо рассмеялась.

За сорок минут я успею переделать кучу дел. Смотаюсь домой, возьму купленный Стэну подарок, нарисую ему на планшете послание-загадку, позвоню маме и вернусь обратно.

— Элис, если Стэн освободится раньше, чем через сорок минут, скажи ему, что я поехала домой. Мне надо там кое-что забрать и я сразу же вернусь обратно. Да, и пусть обязательно поест. Стейки я поставила в термобокс. И еще… подскажи, где лежат ключи от флайкорта Стэна? А то свой я отдала Джонсу.

— Ключи от флайкорта находятся в каюте полковника в нише возле двери. Что-то еще передать командиру?

— Конечно. Передай командиру, что я его очень люблю, — улыбнулась я и помчалась переодеваться в свою каюту.

***

Уже через семь минут я спускалась на платформе стэйнджера вниз к полотну космопорта, весело позвякивая ключами и нетерпеливо пританцовывая на месте. Хотелось вернуться обратно как можно быстрее, потому что я уже безумно скучала по Стэну, словно не видела его целую вечность.

Усевшись во флайкорт, я первым голосовым приказом вызвала маму, а потом подняла аппарат в воздух.

— Лотта, доченька, ты почему вчера не позвонила? Ты дома? Может, мы с папой прилетим и заберем тебя к себе? — как горох посыпались из динамиков мамины вопросы.

Сделав глубокий вдох, я улыбнулась:

— Мама, подожди. Ты только меня не перебивай. В общем… Мам, я влюбилась, я жду ребенка и вечером собираюсь приехать к вам, чтобы познакомить тебя и папу со своим парнем. Вот. Вроде все.

Послышалось приглушенное мамино всхлипывание, потом что-то с грохотом упало, и я испуганно вскинулась:

— Мам, ты в порядке?

— О, господи… Лотта… Я так счастлива… — бессвязно бормотала Амели, вызывая у меня желание немедленно примчаться к ней и крепко обнять.

— Мам, все же хорошо. Не плачь. Я вечером приеду и все вам расскажу, ладно?

— Да. Мы с папой будем ждать.

— Только без фанатизма. Не вздумайте устраивать пир по этому поводу.

— Хорошо, — покорно согласилась Амели, громко шмыгая носом.

— Я тебя люблю, — не сдерживая счастливого вздоха, произнесла я.

— Я тебя тоже, доченька, — мама снова расплакалась, потом, поддавшись моему шантажу относительно того, что меня сейчас нельзя расстраивать, быстро покончила с этим мокрым делом и сказала, что с нетерпением будет ждать вечера.

Опустив флайкорт на площадку возле дома, я внимательно осмотрела периметр. Не заметив никаких следов вторжения, я отключила сигнализацию и поспешно начала приводить свой план в действие.

Распаковав планшет, приобретенный для Стэнфорда, я достала стилус и стала в последовательных картинках рисовать историю Шо и Гвоздя с того эпизода, как она началась, и чем в итоге закончилась. Хоть художник из меня, конечно, аховый, но не понять, почему у нарисованной девушки на последнем рисунке появился живот, Стэн просто не мог. Я, правда, для полной прозрачности намека пририсовала на животе жирный знак вопроса и рядом приписала: «Угадай, кто папочка?»

И как мне эта идея раньше в голову не пришла? Сейчас она казалась мне просто гениальной. И ведь даже говорить Стэну ничего не надо. Открыл коробку, посмотрел рисунки — и все понял.

Спрятав планшет обратно в упаковку, я сложила его в сумку вместе с взятым из шкафа платьем, в котором вечером собиралась идти к родителям. Ну, а что? Раз Стэну нравится видеть меня в женских нарядах — придется ходить. К тому же должна ведь я «выгулять» туфли, что он мне подарил. Когда еще такая возможность выпадет?

Закончив сборы, я включила сигнализацию, закрыла дом и направилась к флайкорту. Мне оставалось дойти до него всего каких-то метров семь, когда я увидела идущую мне навстречу миссис Виллис. В руках она держала свежеиспеченный пирог, явно собственного приготовления, а на лице ее была приклеена такая сахарная улыбка, что захотелось запить ее водичкой.

Вот же надоедливая баба. И откуда она только взялась?

— Шарлотта, а я к вам. Хотела извиниться за мое прошлое вторжение. Вот, пирог испекла к чаю…

— Не помню, чтобы я называла вам свое имя, — я скользнула по фигуре женщины напряженным взглядом, и рука моя машинально дрогнула, собираясь вытащить прикрепленный к поясу бластер. Зараза. Надо было выходить из дома с «Брайаном» наперевес, чтобы эта липучка не смела даже нос на мою территорию совать.

— Извините. Я узнала у соседей, как вас зовут. Не подумайте ничего плохого. Это просто дружеский жест. Крайне неудобно в прошлый раз получилось…

— Извинения принимаются, миссис Виллис, а все остальное — лишнее. Я не пью чая, не ем пирогов, и я очень занятой человек. Простите, но мне уже нужно идти, — заявила я, довольно однозначно давая понять женщине, что никаких сюсюканий и посиделок не будет. — Позвольте пройти.

Пирог с кружевной салфеткой вдруг выскользнули из женских рук и на меня наставили спрятанный под ними «Глок» седьмого калибра.

— Не делайте лишних движений, Шарлотта, — хищно улыбнулась Бриджит.

Тварь. Так и знала, что с этой теткой что-то не так.

Лучезарно улыбаясь миссис Виллис в ответ, я молниеносным ударом ноги выбила у нее из рук оружие, а потом заехала кулаком в глаз, посылая отвратительную бабу в нокдаун. В пылу борьбы я не успела среагировать на звук шагов за спиной, а потому, когда мне на затылок резко и безжалостно обрушилось что-то тяжелое, просто потеряла сознание.

***

Голова нещадно болела от удара. Во рту чувствовался отвратительный металлический привкус собственной крови. Видимо, я прокусила язык или щеку во время нападения.

Моргнув, я обнаружила, что лежу на полу со связанными за спиной руками в чьей-то довольно респектабельной гостиной. По крайне мере, мозаичный паркет, на который меня бросили, даже на первый взгляд дешевым не выглядел. Подняв затуманенный болью взгляд чуть выше, я заметила обутые в дорогие туфли ноги, а затем и их владельца — восседающего на черном кожаном диване мужчину. Худосочного, седовласого, холодно наблюдающего за мной пристальным и немигающим взглядом темных глаз.

— Ну здравствуй, Шарлотта, — хриплый прокуренный голос неприятно резанул слух, отозвавшись тупой болью в моей раненой голове. — Не представляешь, как долго я ждал этой встречи и как я рад нашему знакомству.

Сглотнув, я пошевелилась, пытаясь сесть, а потом, облизав пересохшие губы, произнесла:

— Жаль, не могу ответить вам взаимностью. Во-первых, мне не понравился ваш способ организации нашей встречи, а во-вторых, понятия не имею, кто вы такой, — безусловно, я лгала, поскольку прекрасно знала, что похитивший меня человек являлся владельцем Вrаyаn Маnufасturing Cоmраny, и звали его Энтони Джей Брейг. — А учитывая обстоятельства, — чуть повернувшись, я показала мужчине свои связанные руки, — предпочитала бы и вовсе с вами не видеться.

— Ты очень похожа на своего отца, — проигнорировал мою реплику Брейг. — Тебе никогда об этом не говорили?

— Вы что-то путаете либо плохо разбираетесь в лицах. Я совершенно не похожа на Илвара. Мама утверждает, что я — ее копия.

— Я говорю не о твоем приемном отце, а о настоящем — Бобе, — лениво повел бровью мужчина, цепко отслеживая мою реакцию.

Не на ту напал. Удивленно округлив глаза, я пожала плечами и непонимающе мотнула головой, которая мгновенно закружилась и стала болеть еще сильнее.

— Понятия не имею, о ком это вы.

Мужчина чуть наклонился вперед и язвительно поцокал языком:

— Как нехорошо врать, Шарлотта. В прошлый раз ты наставила на миссис Виллис очень примечательную винтовку. С гравировкой создателя. Такие были только у Боба Брайана. Не подскажешь, как она у тебя оказалась?

Вот же, стерва. Разглядела. Ладно. Меняем тактику.

— А-а… Так вы об этом Бобе? Боюсь вас огорчить, кроме того, что он был моим биологическим отцом, я о нем больше ничего не знаю. А винтовки он дарил мне на дни рождения, — ничуть не солгала я. — Наверное, считал хорошим наследством. Впрочем, вы и без меня осведомлены, сколько стоит на аукционах один такой экземпляр.

Представляю, сколько лет Энтони пытался по гравировке вычислить обладателей коллекционных «Брайанов», которые я никогда ни перед кем не светила.

— Ты слишком спокойна для девушки, которая оказалась в неизвестном месте со связанным руками, — прищурился Брейг.

— Я — коп, если вы еще не в курсе, — напомнила ему. — Профессия у меня такая. А связанные руки… Так бывало и похуже, мистер… Простите, не знаю, как вас. Так вот, насчет профессии. Я сейчас участвую в одном проекте межгалактического масштаба, в рамках которого всем его участникам вшили отслеживающие чипы. Поэтому если вы собираетесь меня убить, то свою причастность к моей кончине вы уже засветили.

Я блефовала, пытаясь выторговать у Энтони свою жизнь. Даже если он мне поверит и решит, что я не в курсе дел Боба, то все равно может захотеть избавиться от меня как от ненужного свидетеля.

И все же моей легенде Брейг, видимо, поверил, потому что на виске его нервно забилась жилка, дыхание участилось, а губы искривились в недовольной ухмылке.

— Я надеюсь разойтись с вами мирно, Шарлотта. Отдайте то, что ваш отец у меня украл, и живите себе дальше мирно и спокойно.

— Так винтовки у вас были украдены? — прикинулась дурочкой я. — Господи, да забирайте. Мне ворованного не нужно.

— Я говорю не о винтовках, а о чертежах, Шарлотта, — мягко и вкрадчиво начал Брейг, закончив чуть жестче: — Они ведь у вас, так?

— Не понимаю, о чем это вы?

— А я думаю, все вы понимаете. Бобу больше некому было их подарить. Надо отдать ему должное, он очень хорошо вас спрятал. Я столько лет не подозревал о вашем существовании, и если бы не счастливое стечение обстоятельств, то и дальше пребывал бы в прискорбном неведении. Видите ли, Шарлотта, ваш отец мне должен. Очень большую сумму. Я вложил в разработку его новой модели колоссальные деньги, надеясь получить результат, а в итоге остался ни с чем. А все почему? Потому что великому Бобу Брайану не понравились мои партнеры и то, как я собираюсь распорядиться его изобретением.

— А что не так с вашими партнерами? — невинно поинтересовалась я. — Такие же, как миссис Виллис? Благопристойные снаружи и гнусные внутри?

— М-м, — позволил себе улыбнуться Брейг. — Узнаю кровь Брайана. Но суть в том, Шарлотта, что моральный облик моих партнеров — это моя проблема, и она абсолютно не касалась вашего отца, впрочем, и вас тоже. Это мои деньги, мое производство, а, как известно, кто заказывает музыку, тот под нее и танцует. Поэтому я хочу получить мой проект обратно.

Меня просто покоробило такое заявление Брейга. «Мой проект». Вот оно как. Твой так называемый «проект», как и все остальные, от начала и до конца созданы Бобом Брайаном, а ты всю жизнь только и делал, что зарабатывал на них деньги. И, видимо, не всегда делал это честно, раз Боб уперся рогом в стену.

Соображать я начала очень быстро. Учитывая методы Брейга, не удивлюсь, что в партнерах у него отец обнаружил кого-то из серьезных криминальных авторитетов, а потому и не захотел отдавать чертежи. Если созданное отцом оружие попадет в руки преступников, а не властей — это будет катастрофа. Боб, Боб… зачем ты только втянул меня в это дерьмо?

— Мне жаль, но я ничем не могу вам помочь. У меня нет никаких чертежей, и я понятия не имею, о чем идет речь.

Брейг поднялся с места, подошел ко мне и резко поднял на ноги.

И на том спасибо. Боюсь, я без посторонней помощи этого бы не сделала. Приложили его люди меня по голове знатно. Сотрясение я получила — это как минимум.

— Есть масса способов заставить тебя говорить, девочка. — начиная раздражаться и уже даже не пытаясь это скрыть, выплюнул Энтони. — Начиная от сыворотки правды и заканчивая пытками. Что ты предпочитаешь?

Так вот как погиб отец. Они вкололи ему слишком большую дозу сыворотки правды, а поскольку Боб был бывшим силовиком, его прививали от таких препаратов. Вот только пока организм молодой и здоровый, сыворотка лишь вводит организм в состояние стресса и повышает давление, а у отца она, очевидно, спровоцировала инфаркт.

В моем же случае сыворотка могла привести к выкидышу, и конкретно это уже было ужасно.

Черт. Почему у меня все так беспросветно? А мне казалось, что я только жить начинаю…

— Вы можете перепробовать на мне все свои методы, — сохраняя прежнее хладнокровие и продолжая блефовать, бесстрастно заявила я, — но все равно не получите ожидаемого результата. Разве что вы — скрытый садист, и вам доставит удовольствие смотреть на то, как издеваются над дочерью вашего врага. Враг, правда, давно мертв, и вряд ли ваша месть доставит ему хоть какое-то неудобство. А я действительно не в курсе дел Боба. И неужели вы думаете, что он доверил бы свои тайны какой-то сопливой девчонке?

Брейга перекосило, и он зло предложил:

— Давай по-хорошему. Сколько ты хочешь за чип? Денег, что я тебе дам, хватит на всю жизнь.

— У меня нет никакого чипа, — упрямо заявила я. — Мне жаль вас разочаровывать.

Ладони Энтони резко и с силой сомкнулись у меня на горле. От удушья я начала хрипеть и дергаться, но связанные за спиной руки лишали возможности защищаться хоть как-то.

— Упрямая маленькая сука. Я все равно вытрясу из тебя правду.

— Пошел в жопу, — просипела я, стоило Брейгу позволить мне вздохнуть.

— Неверный ответ, Шарлотта. У тебя такая красивая мать… — хищно улыбнулся Энтони, сбрасывая маску цивилизованного человека, и у меня по спине липко заструился пот, а зубы свело от страха. — Я думаю, моим парням она понравится. Может, к тебе вернется память, если я пущу ее по кругу, а тебя заставлю смотреть?

Брейг подошел к столику, поднял с него флэтпад и набрал чей-то номер.

— Майк, где сейчас миссис Ривз? — уточнил он, когда установилась связь, а потом повернул экран ко мне, чтобы я могла видеть происходящее.

Сначала на дисплее возник какой-то мерзкий тип с лицом, явно не обезображенным интеллектом, а затем он направил камеру в сторону, и я увидела Амели, выбирающую на прилавках овощи и фрукты.

Хотелось отчаянно завыть. Мама, я же просила без фанатизма. Зачем ты отправилась в гипермаркет? Неужели шофера или кого-то из обслуги нельзя было туда послать?

— Мы пасем ее, хозяин, — заявил тип. — Можно будет взять, как только она выйдет из центра, — раздалось по громкой связи. — Шофера, который ее привез, мы сейчас аккуратно уберем.

Судорожно вздохнув, я посмотрела на Брейга:

— Не трогайте никого. Я все скажу.

— Ничего пока не предпринимай, Майк, — злорадно ухмыльнулся Энтони, выключил флэтпад и победно взглянул на меня: — Где чертежи, Шарлотта?

Я перевела дыхание, не зная, кого мне благодарить за то, что отдала «Брайан» с чипом кэпу — Бога или собственную интуицию, подсказавшую мне единственный правильный выход. Потому что забрать у Стэнфорда мой подарок у Энтони точно не получится. И я надеюсь, что Стэн найдет способ как меня отсюда вытащить. Черт, и все-таки как же мне не хотелось его в это втягивать.

— Чертежи у моего парня, — сообщила я.

Брейг протянул мне флэтпад и кивнул:

— Звони своему парню. Живо.

Гаджет Энтони меня не устраивал, канал связи у него явно закрытый.

— Я с ним недавно встречаться начала. Номера на память не помню. Флэтпад мой верните, — схитрила я, рассчитывая, что Элис мгновенно запеленгует сигнал и определит мое местоположение.

Ехидно ухмыляясь, Брейг нажал кнопку на домофоне и кого-то попросил принести мой аппарат.

Через минуту в комнату вошел амбал, отдал своему хозяину мой флэтпад и так же быстро, как пришел, испарился.

Включив мое, видимо, предусмотрительно вырубленное устройство, Энтони вопрошающе посмотрел на меня:

— Какой пароль?

Я назвала комбинацию цифр, угрюмо наблюдая за тем, как Брейг роется в списке моих контактов.

— О. Десять пропущенных от Бога. Забавно. Так твой парень — Бог?

Козел. Думаю, забавного будет гораздо меньше, когда ты с ним познакомишься.

— Да, — намеренно не выдавая настоящего имени Стэнфорда, подтвердила я. — Для меня он Просто Бог. Поэтому так и записала.

— Ну-ну, — посмеиваясь, Брейг вбил в свой флэтпад номер Стэна, а мой опять выключил. Совершив вызов без видеосигнала, он включил громкую связь и приставил аппарат к моему рту.

Как только в динамике прозвучал самый лучший голос на свете, я облегченно прошептала:

— Милый, это я…

— Лотта, ты где? — взволнованно громыхнуло в ответ.

Брейг забрал флэтпад и не без извращенного удовлетворения заявил:

— Слушай, мальчик, если хочешь получить обратно свою крошку не по частям, бери чертежи и дуй по тому адресу, который я тебе назову. И без фокусов. Иначе ее мозги станут достойным украшением моего пола.

— Ты кто? — свирепо рявкнул Стэнфорд. — Дай поговорить девушке. Я хочу ее слышать.

Радостно оскалившись, Брейг поднес ко мне аппарат, совсем не ожидая, что я выкрикну:

— Забери к себе моих родителей, немедленно…

— О каких чертежах он говорит? — игнорируя мой вопль, уточнил Стэн, и паника в моей душе начала растворятся, нейтрализованная властными и спокойными интонациями Просто Бога. Все будет хорошо. Обязательно. Когда за дело берется Стэнли Стэнфорд, иначе и быть не может.

— Возьми с собой мой подарок, — ответила я.

— Какой еще подарок? — не понял он.

Я задержала дыхание и, чувствуя в ушах пульсацию собственной крови, выпалила:

— Тот, что я тебе подарила на прощание. То есть не я… Шо подарила. Я и она… Мы… В общем, это одно и то же.

— Я понял. Дай трубку тому, кто тебя взял, — сухо приказал Стэн, словно эта информация была для него не новостью или в принципе сейчас не имела значения.

Брейг торжествующе сверкнул глазами и открыл рот, готовясь высказаться по этому поводу, но был жестко перебит злым и безапелляционным заявлением:

— Я задам тебе только один вопрос. И очень хочу, чтобы твой ответ меня не разочаровал. Ты ведь не трогал мою девушку? Потому что если я найду на ней хоть одну царапину, я тебе жопу на морду натяну и скажу — так и было.

— Эй, ты… — побелел от ярости Энтони.

— Рот закрыл и слушай сюда, — осадил его Стэнфорд. — У меня то, что тебе нужно. Желаешь это получить — сделай так, чтобы с головы моей подруги и волос не упал. А когда я приеду, то первым делом хочу услышать ее голос. Нормальный голос. Чтобы он у нее не дрожал от страха и слез. Если он мне не понравится, я тебе что-нибудь отстрелю. Перезвоню через час. До связи.

Стэнфорд самым что ни на есть наглым образом вырубил сигнал, оставив Брейга лишь злиться и недоумевать по этому поводу. Мерзавец выругался, швырнул на стол устройство и с ненавистью посмотрел на меня:

— Кто твой парень?

— Да так… Можешь смело считать его гвоздем в своей заднице.

Этот козел резко замахнулся и ударил меня наотмашь по лицу. Боль обожгла скулу и, потеряв равновесие, я опять завалилась на пол, ударив плечо и бедро.

— Скажи своим яйцам «прощай», — гадко усмехнулась я. — Их он тебе отстрелит первыми.

— Заткнись.

Собрав на груди в кулак ткань моей форменной куртки, Энтони резко вздернул меня с пола и толкнул на диван.

Это, пожалуй, было самым приятным моим падением за сегодняшний день. По крайней мере, новых синяков оно мне не добавило. Заломленные руки и стертые запястья, конечно, болели, но я была жива, а значит, все остальное — мелочи.

Пока я пыталась примоститься поудобнее, в комнате появились два громилы устрашающего вида. Брейг отдал приказ им сторожить меня, а после свалил в неизвестном направлении.

Я прилегла на бок и смежила веки. Голова кружилась, очень хотелось пить и довольно ощутимо подташнивало.

Спросите, боялась ли я в этот момент, что все может для меня закончиться плачевно? Отвечу, что до ужаса. Бесстрашной Шарлотте Ривз впервые в жизни было что терять, и от осознания этого факта хотелось выть волком.

Перед моим мысленным взором всплывало улыбающееся лицо Стэнфорда, и, черпая в его родном образе недостающую мне силу, я убеждала себя и нашего ребенка, что все будет хорошо. Что папа Стэн придет и заберет нас из этого отвратительного места.

ГЛАВА 25

Закрывшись в рубке, Стэн включил полную звукоизоляцию, и только после этого подключил флэтпад к системе стрэйнджера и вызвал Хока, хотя на серьезный разговор Гвоздь был совершенно не настроен, несмотря на то, что затеял всю эту суету он сам.

Там, в его каюте, осталась Шарлотта, мысленно возвращаясь к которой, мужчина чувствовал, как сердце начинает стучать быстрее. Ужасно хотелось вернуться, обнять своего любимого Масика и больше никогда не отпускать. Сегодня ночью Стэн наконец познал настоящую Шарлотту Ривз — без масок, аватаров и какой-либо фальши. Она вызывала столько нежных и трепетных чувств, что они наполняли Стэнли Стэнфорда как гелий воздушный шарик, и мужчине казалось, еще немного — и он будет не ходить, а летать по воздуху от переизбытка счастья.

— Ну, наконец-то, — радостно усмехнулся Стэну возникший на экране Хок. — Я тут от нетерпения пальцами все сенсоры стер, а у тебя там утренние процедуры. Кто за кем вообще должен бегать?

— Извини, — буркнул Гвоздь, почему-то не испытывая ни капли стыда. — Так что у тебя там за подарок?

— А-а, — паясничая, протянул друг. — А ты станцуй, может, тогда я тебе его и отдам.

— Слушай, давай по существу, — не отреагировал на шутку Стэн. — У меня времени в обрез. Мне на дежурство заступать надо.

— Не заливай. Я твой график дежурств уже прочитал. У тебя сегодня выходной, — радостно сообщил Хок, разозлив Стэна не на шутку:

— Какого хрена ты опять рылся в моих электронных документах? Что за привычка совать свой нос в информбазу моего стрэйнджера?

— Я за тобой слежу, большой брат, — Хок навел себе на глаза два пальца, а после наставил их на Стэна. — Проверяю твои базы на предмет несанкционированного проникновения и утечки информации.

— Кроме тебя, в них несанкционированно больше никто не лазит, — буркнул Стэнфорд, принимая как данность неизбежное вмешательство друга в его дела. — Хок, не томи. Выкладывай, что там у тебя есть, и я пойду.

— А что это ты сегодня какой-то дерганный? — удивился белобрысый интриган, наклоняясь и внимательно присматриваясь к Стэну. — Гвоздь, — внезапно округлил глаза Хок, тыча пальцем ему куда-то в район груди. — Я не понял. Это что, засос?

Наклонив голову, Стэн резко накрыл ладонью оставленную ночью Шарлоттой метку, и предупреждающе рыкнул:

— Это вообще-то не твое дело.

Умолкнув, Хок несколько секунд хмурился, барабаня по столу пальцами.

— Извини, — наконец произнес он. — Все так серьезно?

— Да. Я люблю ее, — не стал скрывать очевидного Стэн, и Хок совершенно искренне и светло улыбнулся.

— Поздравляю. Я правильно понимаю — это тэйдор Ривз?

Стэн усмехнулся, больше не испытывая раздражения. Да и на что обижаться, если давно ставшая семьей команда дрэйкеров всегда подмечала любые перемены в настроении друг друга, искренне сопереживала, радовалась и бескорыстно предлагала помощь.

— Правильно понимаешь.

— Тогда тебе придется задержаться чуть дольше, чем ты рассчитывал. Во-первых, я восстановил стертый участок переговоров с визоров Долсона и Ривз. Твоя потрясающая снайперша не собиралась геройски умирать, прикрывая отход Долсона, как он утверждал. Поскольку установить взрывчатку из-за нахождения на базе детей они не смогли, Ривз передала с Долсоном приказ поразить объекты в квадрате точечными ударами со звездолета, чтобы отвлечь от нее внимание и дать ей возможность уйти. Нил скрыл это от остальных членов команды, фактически приговорив девушку к смерти. А во-вторых, я смонтировал для тебя видеофильм с Мобиуса… — Хок сделал паузу и вдруг выдал нечто странное и непонятное: — Ты, наверное, совсем не помнишь этого эпизода? Неудивительно, я и сам не сразу догадался, почему мне название планеты покоя не дает.

— О чем это ты? — встревожился Стэн.

— Посмотри весь фильм от начала и до конца, — вместо ответа попросил Хок. — У тебя на все про все минут сорок уйдет. И постарайся после того, как видео закончится, никого не убить.

— Может, ты мне сразу скажешь, что там?

— Нет. Ты должен это видеть сам. Файлы у тебя в почте. Если захочешь после всего поговорить — звони.

Хок отключился без предупреждения, оставив Стэна в замешательстве и тревоге.

Вызвав Элис, Стэн предал через нее послание для Шарлотты и, нетерпеливо открыв почту, нажал пальцем на папку с названием «Мобиус».

Надо снять перед Хоком шляпу за то, что он отлично поработал с картинкой и звуком. Стэн наблюдал за ходом операции, словно участвовал в ней сам.

Первый этап по освобождению консула был выполнен просто мастерски, и операция вполне оправдывала свое название — «Призрак», потому что проникающие всюду, как тени, ликвидаторы, и правда казались существами не из плоти и крови.

Не окажись на базе кроме консула детей, бандиты вообще бы не поняли, когда и в каком направлении испарились их пленники. И если бы не это прискорбное обстоятельство, то группа скрылась бы под покровом темноты без шума и потерь.

Из-за того, что место, в котором скрывали детей, было неизвестно, времени на их поиски ушло больше, чем хотелось бы. И когда Шарлотта со своим коллегой вывела малышню из лагеря, уже начинало светать. А через несколько минут кто-то из проснувшихся бандитов обнаружил пропажу консула, и Ривз начала мгновенную эвакуацию маленьких подопечных. Она ошиблась только в решении оставить себе в напарники не офицера из G5, а Нила Долсона. Хотя зачем Ривз это сделала, Стэн прекрасно понимал: Лотта доверила отправку детей тому, в ком была уверена на сто процентов и точно знала, что он любой ценой доведет их до звездолета, а себе в помощь оставила, как она считала, опытного капитана КОГ, которому всего-то и нужно было, что-точно стрелять. Кто же знал, что категория опыта у Долсона была такая же фальшивая, как и его сертификат меткого стрелка.

Папаша Нила отправил его с ликвидаторами, будучи абсолютно уверенным в успехе операции. За Шарлоттой ведь вился шлейф славы — ни одного промаха и провала. А потому Долсон-старший собирался мастерски сыграть на ее профессионализме, сначала причислив сына за счет Ривз к героям КОГ, а после протолкнуть его вверх по карьерной лестнице.

Но все неожиданно для них пошло не по плану, начиная с обнаруженных на базе детей и заканчивая приказом Шарлотты отдать им силовые протективаторы для защиты.

Снайперские лежки девушка выбрала правильные. Оставаясь незамеченной, она методично убирала с поля боя ключевые фигуры среди боевиков, сея в их рядах хаос и неразбериху, не позволяя приблизиться к летательным аппаратам.

Ривз хотела, чтобы дети с ликвидатором ушли как можно дальше от базы, и только после этого планировала прострелить бензобаки сразу нескольких бандитских флайеров, чтобы под прикрытием взрывов быстро исчезнуть самой.

Несомненно, у нее это получилось бы, если бы бездарная скотина Долсон не демаскировал себя, пустив зайчика объективом своего прицела.

По его укрытию тут же стали палить со всех сторон, и он начал визжать как недорезанный, что ранен, что это Шарлотта во всем виновата и поэтому просто обязана вытянуть его из западни.

Она подавила несколько огневых точек и взорвала один из летательных аппаратов, а пока в небо поднимался столб огня, приказала Долсону уходить, попросив прикрыть ее отход точечными залпами со звездолета, как только он до него доберется.

Дальше на происходящее Стэн смотрел словно завороженный, отказываясь верить своим глазам.

Одному богу было известно, что творилось в «гнилой» голове Нила Долсона, когда отбежав метров на пятьсот к лесу, он выстрелил по укрытию Ривз, обозначив для противника место ее позиции.

Шок. Затяжной. Эта тварь просто отдала Шарлотту на растерзание бандитам. А она, хладнокровно стреляя точными импульсами по бакам с горючим и взрывая очередной флайер, не успела сменить дислокацию, даже не догадываясь, что ее предали.

Выстрел. Пуля пробивает Ривз ногу, и она, падая на одно колено, прицельно снимает с вышки двоих. Ни страха, ни паники на юном лице.

— Танго один, севернее 9, восточнее 3. Прошу огня, — летит в пространство эфира.

Ее голос хладнокровен и спокоен, руки не дрожат, глаз точен. Оружие бьет без промаха. Богиня войны. Непокорный несгибаемый дух.

В динамиках по-прежнему удушающая тишина.

Снова прицельный выстрел по ее укрытию. Пуля входит Шарлотте в левое плечо, и теперь она, прижав к себе левую руку, отстреливается, наводя винтовку только правой. Одна. Без надежды на помощь. Прикрывает собой отход той суки, которая сбежала как крыса, трусостью и предательством спасая свою шкуру и бросая ее умирать.

— Танго один, севернее 9, восточнее 3. Прошу огневой поддержки, — снова отзывается она.

Взрыв гранаты отбрасывает тело девушки за стену из металлических бочек и искореженной арматуры.

На ней нет живого места, и непонятно на чем она еще держится — на потрясающей силе воле или последних ресурсах своего организма. Видеодатчики спутника фиксируют ранение в живот, критическое для жизни.

— Танго один… — голос хрипит. — Девять север, три восток. — Дайте огня… Больше не протяну…

Ее просьба теперь звучит на всех открытых частотах, и у Стэна невыносимо болит в груди от безнадежного отчаяния, звенящего в ее голосе.

— Расчет семь один девять восемь сигнал принял, — откликается внезапно в эфире. — Танго один. Будем через минуту. Держись.

Твою ма-ать. Это же их дрэйкерский расчет… Сал?

В голове Стэна екнуло и морозом по коже прошлось озарение. Он вспомнил… Так это был Мобиус? Просто лицо полуживого пацана, которого Стэн пять лет назад на планете, названия которой даже не запомнил, вытащил из-под обломков и мусора, было в крови, грязи и маскировочной краске. Он не узнал бы в нем Шарлотту даже при всем желании. С нее не снимали ни изрешеченного бронекомплекта, ни шлема, боясь что-то нарушить. Только накололи стимуляторами и обезболивающими, чтобы довезти до госпиталя и передать в руки врачей.

Ошеломленный и оглушенный вскрывшейся правдой, Стэн заторможенно смотрел в экран, на котором полыхала смрадным огнем база преступного синдиката, уничтожаемая точными залпами Свэна. А сам Стэн, выскакивая из управляемого Сал пиккера, затаскивал на его борт тело израненного, но еще живого солдата конфедерации.

Смотреть на себя и Шарлотту со стороны Стэну почему-то физически было больно. Тяжесть сдавливала грудь, от спазмов саднило горло и кулаки сжимались в бессильной ярости.

Вот она — та самая судьба, о превратностях которой так любит рассуждать Агни — неизбежность, что отыщет тебя даже на другом конце Вселенной. Как же непредсказуемы порой ее повороты. И как страшно от одной мысли, что все могло пойти по другому сценарию. Что, если бы их расчет не оказался в тот день и час рядом с Мобиусом или они не успели бы довезти Шарлотту до госпиталя? Что, если бы она умерла на операционном столе?

Рвано выдохнув, Стэн вскочил с места, разблокировал вход в отсек и помчался к себе в каюту. Именно сейчас ему просто жизненно важно было прижать к груди своего Масика, вдохнуть запах ее волос и почувствовать биение ее сердца. Болезненная необходимость прикоснуться к любимой женщине и знать, что с ней все хорошо. Ничего кроме этого больше не имело значения.

Не найдя Лотты на месте, Стэнли тут же обратился к Элис, чтобы определить местонахождение любимой на стрэйнджере, а когда услышал ответ, вдруг страшно разволновался. Какое-то дурное предчувствие кольнуло в затылок, и мужчина, взяв в руки флэтпад, стал звонить девушке.

Он набирал ее номер раз за разом, слыша в ответ, что аппарат абонента выключен.

Синхронизировав свой гаджет к сетью стрэйнджера, Гвоздь приказал Элис вычислить по установленной на флэтпад Шарлотты программе-следилке, где она находилась в момент отключения аппарата — и этим местом оказался ее дом.

Не теряя времени, Стэн вызвал таксо-флайер и направился туда, надеясь, что его паника и подозрения беспочвенны. Но реальные факты, к сожалению, свидетельствовали об обратном.

Взятый Шарлоттой флайкорт стоял на площадке возле закрытого и поставленного на сигнализацию дома, а самой девушки нигде не было видно.

Обойдя особняк по кругу, Стэн присматривался к мельчайшим деталям, пока не обнаружил в нескольких метрах от флайкорта следы борьбы и заброшенную в кусты сумку Лотты.

Из легких вылетел весь воздух. Стэн растер ладонью грудь, пытаясь глубоко вздохнуть, но так и не смог.

В сумке Шарлотты явно что-то искали: вещи были перерыты, упаковка новенького художественного планшета разорвана, а само устройство небрежно брошено поверх скомканного платья.

Планшет почему-то особенно привлек внимание мужчины, он словно напрашивался, чтобы Стэн взял его в руки. Что он вообще делал у Шарлотты в сумке?

Включив устройство, Стэнфорд непроизвольно сглотнул, когда на загоревшемся экране возникли строки, написанные девичьей рукой: «Привет. Надеюсь, что мой подарок тебе понравится. Смотри дальше».

Стэн нажал кнопку, перелистывая страницу, и уставился на испещряющие виртуальный лист художественные каракули, больше похожие на рисунок ребенка. Из всего там изображенного мужчина только по надписям сверху опознал в корявых человечках с ружьями себя и Шо, явно идущих в клуб «Zооm». Похоже, что таким образом Шарлотта пыталась признаться ему в своем обмане.

Листая смешные рисунки дальше, Стэн узнавал в них свою с Шо историю, а когда дошел до последнего, перестал дышать.

На картинке Шарлотта пририсовала Шо большой живот, в нем поставила знак вопроса и написала: «Угадай, кто его папочка?»

Угадать? Это она на что намекала? О, Господи…

Стэну показалось, что земля под его ногами начинает качаться. То есть ребенок от него? Но как?

Дернув ворот униформы, Гвоздь рвано глотнул воздух, закрыл глаза и поднял к небу лицо.

Дикий, неконтролируемый ужас змеей полз по позвоночнику, и Стэн просто не знал, как с ним справиться, как и не представлял, где теперь искать Шарлотту.

На поясе ритмично завибрировал флэтпад, на секунду отвлекая Стэна от мрачных мыслей. Взяв в руки аппарат, он чуть нахмурился, обнаружив, что вызов идет с незнакомого номера, и тут же его принял.

От сиплого голоса Шарлотты сердце Стэна подпрыгнуло куда-то в район горла и там заколотилось в сумасшедшем ритме. А когда вместо Ривз заговорил мужчина — нагло, бескомпромиссно, резко, в груди бывшего дрэйкера всколыхнулось дикое и совершенно неконтролируемое желание убивать, упиваясь видом крови и предсмертной агонии врага.

Потребовав дать аппарат Шарлотте, Стэн выслушал сбивчивый рассказ любимой, а потом, не заморачиваясь выбором выражений, выставил ультиматум ее похитителю и выключил флэтпад.

Такой наглости тот, кто украл его Масика, явно не ожидал, но теперь Гвоздь знал, деваться этому уроду некуда. И пока Стэн не привезет для него чертежи последнего изобретения Боба Брайана — Шарлотта будет цела и невредима.

Подхватив брошенную сумку, Стэнфорд закинул ее в свой флайкорт и, поднимая аппарат в воздух, запросил связь с номером Илвара Ривза, приказав ему немедленно вместе с женой и в сопровождении охраны вылетать к военному космопорту СМК.

Когда отец Шарлотты сообщил, что Амели Ривз отправилась за покупками, у Стэна похолодело в груди. Оставаясь с Илваром на связи, он попросил мужчину немедленно перезвонить жене и попросить, чтобы она остановилась в самом людном месте магазина и не выходила оттуда до прибытия Стэна.

Развернув флайкорт в сторону центра города, Гвоздь повысил скорость до максимальной, только сейчас понимая, почему Шарлотта просила найти и забрать ее родителей. За миссис Ривз вероятнее всего уже следили, и Стэн молил бога об одном: только бы успеть перехватить женщину до того, как она попадет в руки преступников.

По лестницам торгового центра он бежал как ненормальный — расталкивая и чуть ли не сбивая с ног попадающихся на его пути людей, а когда добрался к указанному Илваром месту, пасущих Амели Ривз мужиков заметил даже раньше, чем ее саму.

Сняв с одной из полок жестяную банку с концентратом сока, Стэн медленно двинулся вперед и, как только поравнялся с выглядывающим за-за стеллажа мужчиной, резко ударил его банкой в висок, спокойно перешагнув через рухнувшее под ноги тело.

Рядом раздался женский вопль, люди вокруг начали быстро поворачиваться и, запустив в голову второго бандита все той же банкой с соком, Стэн вырубил этого придурка, так удачно решившего обернуться на звук.

Пользуясь паникой и неразберихой, Стэнфорд проскользнул в соседний проход, обнаружив мать Шарлотты у прилавка с фруктами. Женщина испуганно хлопала глазами и вертела по сторонам головой, прижимая к уху свой флэтпад.

Не так Стэн себе представлял знакомство с будущей тещей. А изменить что-либо уже было не в его силах. Подбежав к Амели Ривз, он вытащил из рук женщины гаджет, сообщив Илвару, что все под контролем, после чего без лишних слов подхватил мать Лотты на руки и понес к выходу.

Она была настолько шокирована происходящим, что до самого флайкорта не задала Стэну ни одного вопроса, и только когда аппарат поднялся вверх, растерянно поинтересовалась:

— Что происходит?

Помня, как Илвар умолял Стэна быть с Амели осторожнее, потому что у нее слабое сердце, ничего особо умного в голову мужчины не пришло. Поэтому, собравшись с духом, он выпалил на одном дыхании:

— Я хотел попросить у вас руку вашей дочери.

У Амели Ривз сначала округлились глаза, а потом открылся рот. Несколько раз она его то закрывала, то открывала, пытаясь что-то сказать, но в итоге так и не смогла.

— Я — парень Шарлотты, — решил немного прояснить ситуацию Стэн. — Я, наверное, кажусь вам странным?

У миссис Ривз наконец прорезался голос, и она заторможенно кивнула:

— Есть немного.

— Я не всегда такой. Просто сегодня слегка волнуюсь, — продолжая импровизировать и нести чушь, улыбнулся ей Стэн.

— Это хорошо, — тихо вздохнула женщина, огляделась по сторонам и спросила: — А куда мы летим?

— Сюрприз будем Лотте делать, — ляпнул, не задумываясь, Стэн.

— А-а, — со странной интонацией протянула миссис Ривз, явно угадывая в будущем зяте задатки идиота.

— Стэнли, — протянув Амели руку, представился он.

— Стэнфорд? — изящной дугой приподняв правую бровь, вдруг уточнила женщина.

— Да-а, — растерялся Стэн. — А как вы?

— Я так и знала, — мать Шарлотты вдруг потрясла в воздухе указательным пальцем, затем резко хлопнула в ладоши, и лицо ее озарила победная улыбка.

Будущая теща начинала пугать Гвоздя своими чудачествами.

— Лотта слишком много говорила о вас в последнее время, — радостно сообщила Стэну Амели. — Я так и знала, что с вами что-то нечисто.

— Что значит «нечисто»? — обиделся он.

— Дайте, я вас обниму, мой дорогой, — женщина внезапно потянулась к Стэну, заключая в свои объятия, и совершенно искренне произнесла: — Спасибо, что сделали мою девочку счастливой.

От растерянности Гвоздь даже не нашелся с ответом. Бережно прижимал к себе хрупкую женщину, совершенно неожиданно чувствуя в ней родного и близкого человека.

Когда флайкорт опустился на стоянку перед космопортом, Илвар Ривз уже нервно там вышагивал взад-вперед, и Стэнфорду пришлось предупредительно качнуть мужчине головой, давая понять, что его жена ничего плохого не подозревает.

Поддержав легенду Стэна о сюрпризе для Шарлотты, Илвар все то время, пока полковник выписывал пропуски на территорию базы и вел их к стрэйнджеру, сдержанно улыбался, и только когда Амели была отправлена на камбуз готовить под чутким руководством Элис семейный ужин, тревожно спросил:

— Где Лотта?

— Ее похитили. Требуют отдать чертежи Боба с его последними разработками, — не стал ничего скрывать Стэн.

Илвар побледнел и поднял на него полный отчаяния взгляд:

— Но у меня их нет.

— Я знаю. Постарайтесь успокоиться и сделать так, чтобы миссис Амели ни о чем не догадалась. Я найду вашу дочь и привезу сюда. Обещаю.

Отец Шарлотты кивнул, шагнув к Стэну, крепко обнял его, а потом, резко отстранившись, проследовал к жене на камбуз.

Проводив его взглядом, Стэн завернул в капитанскую рубку и, задраив отсек, набрал по закрытому каналу связи номер Свэна.

— У меня беда, — не дав появившемуся на экране брату сказать и слова, поведал Стэн. — Нужна твоя помощь.

Из-за плеча Свэна внезапно высунулась рыжая шевелюра Агни, а затем и сама она собственной персоной.

— Гвоздь, что случилось? — взволнованно спросила подруга.

— Черт, ты что здесь делаешь? — разозлился Стэн.

— Мы с Паяльником собирались на завод ехать, — мимоходом пояснила подруга. — Не съезжай с темы. Выкладывай быстро, что у тебя стряслось?

Времени на препирания у Стэна не осталось, как и выбора говорить или не говорить Агни правду.

— Мою девушку похитили. Один я ее не вытащу. Есть план, но мне нужен Свэн.

— Сколько у тебя времени?

— Минут сорок.

Агни посмотрела на часы, деловито кивнула и заявила:

— Будем через полчаса. Жди.

Связь вырубилась, и Стэн выругался. Райдэк его прибьет за то, что втянул Агни в опасную авантюру. Но разве можно остановить эту рыжую заразу, если она что-то вбила себе в голову?

Поднявшись с места, он окинул безрадостным взглядом пространство рубки и позвал свою биоэлектронную помощницу:

— Элис, я не знаю, сколько времени у меня уйдет на возвращение тэйдора Ривз на стрэйнджер, но я хотел бы тебя попросить позаботиться о родителях Шарлотты в мое отсутствие.

— Будет сделано, полковник Стэнфорд, — немедля отчитался компьютер. — А еще я хотела вам кое-что сообщить. Вы не просили меня об этом, но флэтпад Шарлотты Ривз включали, пока вас не было на корабле, и я определила место, где он находится.

Ярко вспыхнул панорамный экран с отображенной на нем картой Юккары, и на ней красным флажком обозначился дом в сорок седьмом секторе с подробным описанием данных владельца и его адреса.

— Я тебя обожаю, Элис, — мгновенно закачивая на флэтпад всю информацию, воскликнул Стэн. — Спасибо.

Виртуальная умница радостно замигала лампочками на приборных панелях и неожиданно выдала:

— Я не успела вам передать послание от тэйдора Ривз.

Стэн замер и тихо спросил:

— Какое?

— Шарлотта просила передать, что очень вас любит.

Проглотив подкативший к горлу ком, Стэн опустил голову и прошептал:

— Я ее тоже.

***

Я не знаю, сколько прошло времени с того момента, как меня оставили лежать связанной на диване. Для меня оно тянулось бесконечно долго. Мне кажется, я даже заставила себя немного вздремнуть, понимая, что с полученной травмой головы мне это просто необходимо. Ужасно болел затылок и невыносимо хотелось пить. Но просить воды у карауливших меня бандитов я не стала, понимая, что-либо не дадут, либо поглумятся, заставляя меня ее выпрашивать. Такого удовольствия я им доставлять не собиралась.

Не будь я беременной, можно было бы попытаться бежать, но так рисковать я боялась. Хорошо, что меня только по голове ударили, а не мстительно попинали ногами в живот.

За стеной внезапно послышался шум, двери в комнату распахнулись, и подлетевший к дивану Брейг резко меня с него вздернул:

— Где твой заносчивый божественный хахаль? Почему до сих пор не перезвонил?

— Боитесь, что он прихватил чертежи Боба и свалил в неизвестном направлении? — не удержалась, чтобы не поддеть этого гада. — Вот будет весело, — гадко улыбнулась я.

Брейг посерел и схватил меня за горло, намереваясь придушить.

— Я бы на вашем месте этого не делала, — прохрипела я — Без меня чип с чертежами все равно не откроется.

Энтони отпустил хватку, хищно посмотрев на меня сверху вниз.

— Пароль? — пытаясь угадать, в чем подвох, спросил он.

— Нет. Это было бы слишком просто для гениального Боба Брайана. Привезут чип — узнаете.

— Звони своему полюбовнику, — Брейг вытащил флэтпад, но в это время кто-то из его людей, охраняющих особняк, передал по спикерфону:

— Шеф, тот залетный тип, за которым мы следили больше месяца, приближается к дому. У него оружие.

Брейг резко повернулся ко мне, пронзая ненавистью своего взгляда.

— Стэнфорд? Ты отдала чип Стэнфорду?

— А у вас были другие варианты? — поинтересовалась я, получая от зарождающейся в глазах Энтони паники ни с чем несравнимое удовольствие.

То есть, кто такой Стэнли Стэнфорд и на что он способен, этот скот все-таки знал.

— Возьмите его на прицел. Всем быть наготове. Обыскать, как только он войдет в дом. Найти у него чип — вырубить и связать, — гаркнул Брейг.

Меня начало нервно потряхивать. Понятное дело, что Стэнфорд вот так нагло и в одиночку не заявился бы в логово врага, не будь у него четкого плана действий, но всегда существовал процент неудачного исхода любой, даже продуманной до мелочей операции.

Быстро отправив охранявших меня «быков» вниз на подкрепление, Брейг включил визор, передающий сигналы с видеокамер, и, вытащив из-за пояса пистолет, приставил его дуло к моей голове.

— Это чтобы твой защитник вел себя смирно, — ухмыльнулся он, другой, согнутой в локте рукой обхватывая меня за шею.

Неудобный захват, учитывая связанные у меня за спиной руки, но думаю, вывернуться, чтобы упростить Стэну задачу, я все же смогу.

Затаив дыхание, я наблюдала за тем, как на экране, в отворившихся дверях парадного входа появился Стэн, на которого тут же наставили с десяток «пушек», заставляя поднять руки вверх.

Мою винтовку у него мгновенно отняли, а затем стали шарить по карманам Просто Бога, наивно пытаясь найти в них чип.

— Шеф, похоже, у него ничего нет, — крикнул в переговорное устройство один из мужчин.

— Где чип? — зарычал Брейг, встряхивая меня словно куклу и толкая на диван.

Я открыла рот, чтобы сказать Энтони, пусть его люди приведут сюда Стэна, и я покажу, где чип, как в дверь комнаты вежливо постучали.

Брейг резко развернулся и раздраженно крикнул:

— Кто? Что нужно?

Бесшумно распахнулись створки, и…

На пороге было пусто, как в дырявом кармане. Будто в комнату постучал призрак, и он же отворил двери, пытаясь поглумиться над хозяином дома.

— Что за чертовщина? — Энтони поднял руку с пистолетом, направляя его дуло в пространство дверного проема.

А дальше все произошло настолько быстро, что я даже глазом моргнуть не успела.

Раздался приглушенный выстрел. Брейг с дырой во лбу рухнул на пол, а на входе в комнату, словно материализовавшееся привидение, просто из ниоткуда появился Стэнфорд.

— Сал, она у меня. Зачищайте территорию, — поднеся запястье к губам, произнес он в браслет, до боли в душе похожий на тот, что я использовала в клубе, когда создавала вокруг себя аватар.

Я потрясенно открыла рот, переводя взгляд с экранного Стэнли Стэнфорда из холла, теперь уже безжалостно убивающего всех, кто находился с ним рядом, на того, что стоял в дверях.

Это вообще как? Что за фокус?

Сглотнув, посмотрела на труп Брейга, валяющийся у меня под ногами. Внутренняя струна, удерживающая меня в состоянии равновесия, лопнула, и я, выплескивая уже не сдерживаемый волей страх, заорала на Стэнфорда:

— Ты что, спятил? А если бы он в меня выстрелил?

— Исключено, — коротко уронил этот самоуверенный наглец, стремительно двигаясь мне навстречу. — У нас все было просчитано до миллисекунды.

Он остановился прямо передо мной, поддел костяшками пальцев мой подбородок, осторожно коснулся пальцами ссадины у меня на щеке, а затем всадил в тело Энтони еще одну пулю. Типа пристрелил его снова. И вот тут я поняла, что Стэнфорд злой, как все бесы Вселенной.

Разрезав ножом стягивающий мои руки скотч, Стэн повернул меня к себе лицом и, не давая опомниться, впился в мои губы каким-то совершенно ненормальным поцелуем, в котором, как в экспрессивно размазанных по палитре красках, были намешаны и ярость, и нежность, и отпускающий сердце страх.

— Кто отец ребенка? — перестав терзать мой рот, как-то совершенно не к месту поинтересовался у меня Стэн.

Мне стало дурно. Реально дурно. Во-первых, после пережитого стресса жутко хотелось уписаться, а во-вторых, из-за накатившей тошноты, познакомить ботинки Стэнфорда с содержимым своего желудка.

Первое делать было стыдно, а второе… Второе еще позорнее, чем первое, и поэтому я сказала правду:

— Ты.

— Я, — вполне утвердительно кивнул головой он, но зачем-то вопрошающе приподнял правую бровь.

И вот что я ему сейчас должна сказать?

— Презерватив, — я набрала в легкие воздух, собираясь с духом, чтобы все объяснить.

— Что? — вытаращился на меня Стэн.

— Не выдержал. Порвался. У тебя. Когда мы в клубе… Это самое…

Я думала, он меня сейчас убьет. У него было такое лицо… Зверское лицо.

Он молчал почти полминуты, а потом сказал нечто очень странное:

— Понятно.

Лично мне было ничего не понятно. И еще меньше я поняла, когда он, подхватив меня на руки, с мрачной рожей потащил из дома. Собственно, высказанное мною возмущение прозвучало именно по этому поводу:

— Ты куда меня тащишь?

— В штаб, — не сбавляя темпа, рявкнул Стэн. — Найду военного капеллана и будем узаконивать наши отношения.

— Я — против, — тут же вякнула я то ли с перепугу, то ли просто лишь бы что-то сказать.

— Да кто тебя вообще спрашивает? — Стэнфорд резко опустил меня на пол, и указательный палец его правой руки уперся в мой лоб, словно дуло «Брайана». — Запомни, Масик, если папа Стэн сказал «замуж», значит — замуж. И радуйся, что ты беременная, иначе я бы тебя отходил ремнем по заднице так, что о приключениях она забыла бы на всю оставшуюся жизнь.

Дальше меня снова подняли на руки и понесли в неизвестном направлении. Блин. Простите. В известном. Потому что этот чокнутый действительно тащил меня к капеллану.

Нет, в моем случае все же лучше к капеллану, чем ремнем по заднице, поэтому я заткнулась и больше не отсвечивала, радуясь тому, что вышла из передряги без серьезных травм и потерь. Разговор со Стэном, правда, все равно предстоял щекотливый, но самую главную правду он уже знал.

ГЛАВА 26

На первом этаже огромного дома Брейга царил убийственный беспорядок — в прямом смысле. И даже мне, повидавшей за свою карьеру картины и пожестче, было неуютно смотреть на валяющиеся повсюду трупы.

— Закругляйтесь, — утаскивая меня к выходу, гаркнул Стэнфорд.

Из дверного проема справа вышла затянутая в облегающий серебристый костюм стройная высокая женщина, как магнитом притянув к себе мой взгляд. Никогда ни у кого не видела такого насыщенного огненно-рыжего цвета волос в сочетании с пронзительно-синими глазами.

— У меня все чисто. Хок, ты еще долго? — обронила она, поворачиваясь к сидящему в кресле красавчику — загорелому, светловолосому, словно только что сошедшему с рекламных плакатов лучших курортных планет.

— Полторы минуты, — неуловимо быстро барабаня пальцами по сенсорной клавиатуре клайсбука, лежащего у него на коленях, буркнул мужчина, даже не подняв головы. — Сейчас сделаем все видеофайлы Брейга девственно чистыми, отформатируем ему сервер охранной системы, и можно сваливать. Свэн, флэтпады у всех собери.

— Уже, — отозвался откуда-то из глубины холла низкий бас, повернув голову на который, я непроизвольно присвистнула.

На свет вышел мужчина с моей винтовкой и плотно набитым рюкзаком. Не находись я в этот момент на руках у Стэна, подумала бы, что это он, настолько разительной была схожесть. Правда, когда двойник Стэнфорда заговорил, различия между ними для меня стали слишком очевидны: другой голос, чуть иначе посажены глаза, над бровью тонкий шрам и мимика лица совершенно не такая, как у Просто Бога.

— Я Свэн, — заметив мою заинтересованность, широко улыбнулся мужчина и, кивнув на Стэна добавил. — Его брат-близнец.

— Все. Сваливаем, — стремительно поднимаясь из кресла, воскликнул блондин, захлопывая миникомп, и вся компания слажено двинулась на выход.

— А вы не хотите вызвать службу межгалактического контроля? — возмутилась я, глядя, как ключевые свидетели покидают место преступления.

Четверка замерла лишь на секунду, обратив свой взор на меня, а затем переглянулась друг с другом.

— Не-а, — нагло заявил белобрысый. — Мы с ними в контрах.

— Я, конечно, все понимаю, и ситуация очень щекотливая, но я вообще-то офицер СМК.

Думаете, кто-то внял моей реплике? Да меня даже никто не слушал.

Когда все мы вышли во двор, рыжая вытянула вперед руку с круглым металлическим устройством, похожим на брелок, и из воздуха начал материализоваться самый настоящий пиккер.

— Круто? — женщина толкнула плечом блондина, а потом обернулась к нам со Стэном. — Это мне Гвоздь идейку подкинул. Помнишь свой браслетик?

— Хорош трепаться, Морковка, — буркнул Стэнфорд, усаживая меня на заднее сидение капсулы и, зыркнув на остальных, рыкнул: — Пошевеливайтесь.

Рыжая скорчила забавную гримасу, явно кривляясь и изображая Стэнфорда, потом плюхнулась на место у штурвала и, выждав, пока все заберутся внутрь, весело мне подмигнула:

— Ну что, Шарлотта, будем знакомы? Я — Агни.

— Спаркс? — догадалась я.

Рыжая заразительно улыбнулась, тряхнув пышными кудрями.

— Можно и Спаркс, но вообще-то я Райдэк-Шэнгри, — поднимая аппарат в воздух, сообщила она.

— Двигай в штаб СМК, — скомандовал ей Просто Бог.

— Зачем?

— Я сказал — в штаб. Нам с Шарлоттой капеллан нужен.

В салоне повисла минутная тишина, которую нарушило суровое предупреждение Стэна:

— И не вздумайте мне что-то сказать.

— Да никто и не собирался, — хмыкнул белобрысый.

Ну, они-то, может, и не собирались, а я так точно молчать не буду.

— А можно мне сначала попасть в туалет, потом попить, помыться и принять что-то от головы. Болит очень. Не знаю, чем они меня ударили…

Ладонь Стэнфорда молниеносно взметнулась к моему затылку, нащупав огромную шишку. Никогда не видела, чтобы Просто Бог так стремительно бледнел.

— Сал, живо на корабль. Ее в медкапсулу нужно положить, — пророкотал он, начиная смотреть на меня так, словно я находилась при смерти.

Ржавые патроны. Вот не люблю, когда он так делает. И я бы обязательно возмутилась, если бы не чувствовала себя перед ним такой виноватой.

Пиккер стрелой взмыл вверх, и уже через каких-то десять минут меня заботливо укладывали на кушетку в медотсеке какого-то совершенно незнакомого стрэйнджера, стаскивая обувь, грязную одежду и игнорируя мои вялые попытки со всем справиться самой.

— Не беси меня, Масик, — проворчал Стэнфорд, отводя в сторону мою руку и поднося к губам чашку с водой.

Я безысходно вздохнула, отпила глоток и виновато посмотрела на Стэна:

— Сердишься на меня?

— Пей, — вместо ответа он снова подсунул мне воду, вынимая своим взглядом душу.

— Прости меня, пожалуйста.

— За что? — высоко приподнял бровь он.

— За клуб, за маскарад, за то, что впутала тебя в разборки Боба, и вообще…

Стэнфорд отставил чашку, приподнял пальцами мой подбородок и посмотрел прямо в глаза:

— Ты почему мне правду о ребенке сразу не сказала?

Боже, как стыдно было находиться под его испытующим взглядом.

— А кто тебя просил догадываться о моем состоянии раньше, чем я успела сама тебе о нем рассказать? — выбрала самую надежную тактику защиты.

— То есть я еще и сам виноват? — изумленно хмыкнул Стэнфорд.

— Нет, но… Я просто в тот момент ужасно растерялась. Мне до сих пор кажется, что я сплю, а когда проснусь — не будет ни тебя, ни ребенка, ни…

Черт, в глазах заскребло, словно в них битого стекла насыпали, и захотелось разреветься, как последней дуре.

— Глупая… Что ж ты у меня такая глупая? — сгреб меня в охапку Стэн, оставляя на лбу теплый след ласкового поцелуя и превращая меня этим совершенно простым прикосновением в последнюю размазню.

— Не повезло тебе со мной, да? — прошептала я, блаженно замирая в объятьях Просто Бога.

— Да как сказать… — тихо рассмеялся он, укладывая меня в медкапсулу. — Скучно мне с тобой точно никогда не будет. Почему ты мне свою винтовку отдала? Что в ней? Чертежи последней разработки твоего отца?

Я кивнула и призналась:

— Ты сказал, что хотел дотронуться до мечты, вот я тебе ее и подарила. А еще думала, что это очень символично: раз одна половина у меня, а другая у тебя, то вместе мы — одно целое.

— Что ты имеешь в виду?

— Принеси винтовку, я покажу.

— Потом, все потом, — безапелляционно притушил мой энтузиазм Стэн. — Сейчас лечиться — и к капеллану. И да, это не обсуждается, — упреждающе наставил на меня палец он. — Одобрение твоих родителей я уже получил.

А что тут обсуждать? Я лишь моргнула, офигевая от того, когда он все это успел провернуть.

Стэн поднялся с койки, укладывая мою голову на специальный валик, а после закрыл крышку капсулы.

— Лежи смирно. Схожу к Морковке какую-то подходящую одежду для тебя поищу, — поведал он и шустро выскользнул в отрывшиеся двери, оставив меня в тишине и одиночестве.

Предательски сжалось горло и заслезились глаза. Скажите мне, разве можно быть таким потрясающе хорошим?

Улыбаясь сквозь слезы, я положила на живот ладонь, ласково обращаясь к своему ребенку:

— Вот видишь. Я же тебе говорила, что папочка нас обязательно спасет.

***

Стэн вылетел из медотсека и, не сбавляя хода, ринулся прямиком в капитанскую рубку, зависшего на орбите Юккары стрэйнджера, где в данный момент собрались все члены экипажа знаменитой дрэйкерской команды.

Сейчас Стэнли Стэнфорд уже не находился в том взбешенном состоянии, в котором его застали прилетевшие на помощь друзья. И вроде бы можно было вздохнуть спокойно, но внутренние демоны еще не отпустили растревоженную душу мужчины. Стоило увидеть разбитую голову и скулу Шарлотты, как снова просыпалось жгучее желание убивать.

Надо было успокоиться, чтобы не заставлять Масика нервничать, но удавалось это Стэну из рук вон плохо.

— Морковка, дай что-нибудь из своей одежды, — залетая в отсек, попросил подругу он, игнорируя молчаливый интерес остальных к его излишне взбудораженной персоне. — Мне надо во что-то Шарлотту переодеть. Не поведу же я ее под венец в грязной робе.

— Разве что наноскафандр, — болтая правой ногой, перекинутой через левую коленку, усмехнулась она. — Боюсь, остальное ей будет велико. Я не такая миниатюрная.

— М-м… Наноскафандр… — задумчиво пробормотал Стэн, озираясь по сторонам. — И где он у тебя тут?

— Эй, — Сал сложила на груди руки, весело наблюдая за происходящим.

— Попробуй только что-то сказать насчет ее роста, — угрожающе громыхнул Стэн.

— Да я и не собиралась, — расплылась в улыбке она. — А что? Нормальный рост. Пупками сойдетесь.

— Морковка, не нарывайся.

— Гвоздь, вот это ты попал. Тебя на ней клинит конкретно. Я же пошутила. Нормальная девушка. Какого хрена ты ее как дикарь к капеллану тащишь? Приспичило?

Стэн неловко почесал затылок, и в совершенно не свойственной ему манере промямлил:

— Приспичило. Мы это… Немного того…

— Чего «того»?

— Беременны, — тяжко вздохнул он под протяжный свист Хока, и Сал начала истерически хохотать.

— И это тот, кто рассказывал Райдэку на свадьбе, что умные мужики по залету не женятся? — стирая выступившие слезы, выдохнула Агни. — Гвоздь, ты охренеть какой умный.

— Эй, это я дядей, что ли, буду? — радостно оскалился Свэн. — Круто. Слышь, братуха, а ты в курсе, что у вас тоже может быть тройня?

— Тс-с, рот закрой, — мгновенно оборвал его Стэн. — Не вздумай Масику об этом сказать.

Испуганно косясь в сторону коридора, ведущего в медотсек, он впервые задумался об озвученной братом перспективе, точно зная, что Шарлотта от такой новости сразу грохнется в обморок.

— Гвоздь, а что это мы притихли? — перемигиваясь с Хоком, поинтересовалась рыжая язва.

— Отвянь, Морковка. Я думаю.

— А ты умеешь? — хохотнула она, продолжая с невинным видом поддевать Стэна.

Да он, в принципе, на нее и не обижался. Мысли его были заняты совершенно другим.

— Морковка, я вот что у тебя спросить хотел… — не обращая внимания на ее закидоны, пробубнил Стэн. — Ты же прайт*? А можно как-то с вашими орисами договориться, чтобы Масик на Проктэрре рожала? Я пока не знаю, как там у нее дела обстоят. В смысле развития плода и прочего. Но у нее ранение в живот было серьезное, и мне было бы спокойнее, если бы ее специалисты наблюдали. Да и вообще… Надо же все контролировать.

— Бедная девушка, — покачала головой Сал. — Она еще не в курсе, кто ей в мужья достался. Ты ей только сразу не рассказывай, что с этого момента каждый ее вздох и шаг будет под плотным контролем, а то она еще, чего доброго, сбежит от тебя, не доходя до капеллана.

— Слушай, я серьезно, а ты дурочку валяешь, — не выдержал Стэн, выплескивая на подругу всю накопившуюся нервозность. — Да? Нет? Или мне Торна попросить?

— Сал, у нас гости, — вскакивая с кресла, сообщил Хок.

— Его ж проктэррианскую мать. Легок на помине, — глядя на экраны радаров, шумно выдохнула Агни и вдруг весело улыбнулась: — Ох и быстрый же ты, Райдэк. И чего замерли? — покосившись на застывших столбами парней, поинтересовалась она. — Готовьте стыковочные шлюзы, пока мой любимый дэн орис не расфигачил нам защитное поле и не разворотил все клинкеты.

— Я скажу ему, что это все из-за меня, — Стэн подошел к пульту управления, деактивировал щит и послал сигнал, разрешающий стыковку, хмуро наблюдая через лобовое стекло, как в черном космосе, словно по волшебству, появляются проктэррианские боевые корабли.

— Да наплевать ему из-за кого, — вяло отмахнулась Сал. — Ты что, Торна не знаешь? Поорет и перестанет. Не лезь-ка ты лучше, пока я с ним разбираться буду. Иди в медотсек к своей ненаглядной, там ты сейчас нужнее.

— Наноскафандр дай, — напомнил ей Стэн, не собираясь возвращаться к Шарлотте без обещанного одеяния. И только получив четкие указания от подруги, где его найти, вышел из рубки.

***

Датчики медкапсулы сообщили, что режим восстановления организма закончен, и я, подняв крышку, уселась на кушетку, ожидая возвращения Стэна и разглядывая интерьер.

Обстановка этого стрэйнджера почти не отличалась от того, на котором нас обучал Стэнфорд, но некоторое оборудование все же было классом выше, а значит, и стоило значительно дороже.

Неудивительно, если учесть, что Агни Спаркс являлась владелицей концерна, создающего звездолеты. А этот корабль, насколько я поняла, принадлежал персонально ей.

С ума сойти. Месяц назад я считала эту женщину живой легендой, а теперь сижу у нее на борту, как у себя дома.

Пока я с любопытством вертела по сторонам головой, створка двери отъехала в сторону, и проскользнувший в щель Стэн одарил меня теплой улыбкой:

— Как ты себя чувствуешь?

— По ощущениям — просто отлично.

Стэн сделал мне навстречу широкий шаг и, подняв с кушетки, крепко обнял, впечатывая в свое большое тело.

Обвивая его шею руками, я потерлась щекой о его щеку, чувствуя себя в этот миг самой счастливой на свете.

— Все хорошо, — прекрасно понимая, что с ним сейчас происходит, ласково погладила любимое лицо ладонями, вкладывая в свой жест и слова всю нежность, на какую была способна. — Все закончилось. Я жива и здорова.

— Я чуть не свихнулся, пока тебя искал, — совершенно не стыдясь своей слабости, Стэн уткнулся носом в мою шею, щекоча дыханием кожу. — Как хорошо, что я тебя быстро нашел.

Захотелось крикнуть: «Время — замри. Дай побыть нам так еще немного», но вместо этого я коснулась губами виска Стэна и шепнула:

— Ни секунды в тебе не сомневалась. Я знала, что ты меня найдешь. И… я согласна.

— На что? — удивленно отстранился этот недогадливый балбес.

— Замуж за тебя согласна. Если ты еще не передумал.

Стэн улыбнулся, смял поцелуем мои губы, а потом задорно подмигнул:

— Ну-ка, давай одеваться быстрее, а то если эти двое сейчас устроят разборки, мы с тобой вообще никуда не попадем. А нас еще родители на ужин ждут.

— Какие «двое»? — хлопнула глазами я, пока Стэн усаживал меня обратно на кушетку и, присев на корточки, цеплял на ногу браслет.

Ладони его обвились вокруг моих щиколоток, чуть усилили захват, и Стэнфорд шумно выдохнул:

— Спокойно, Стэн. Держи себя в руках.

— Эй, ты что там делаешь? — пытаясь не рассмеяться, спросила я.

Меня наградили легким поцелуем в коленку и, активировав нажатием каких-то кнопок браслет, одели в облегающий серебристый костюм, подобный тем, в каких мы со Стэнфордом обезвреживали «Скайбол».

Погладив руками ткань непонятного происхождения, я посмотрела на Стэна:

— Как эта штуковина называется?

— Вообще-то — это наноскафандр, — улыбнулся он.

Круто. Только я могу выходить замуж в скафандре вместо платья. Хотя если честно, то он мне нравится намного больше свадебного наряда.

— Идем, — протянул мне свою ладонь Стэн.

От нескрываемой ласки, сквозящей в его голосе, мое сердце начало «выбивать чечетку».

— С тобой — хоть на край света, — я ухватилась за руку Стэнфорда и, не раздумывая, пошла следом.

Когда мы вошли в капитанскую рубку, настроение там царило сродни похоронному — словно друзья Стэна ожидали появления как минимум кандидата в покойники.

«Покойник», к слову, оказался невероятно бодр и энергичен.

Не прошло и минуты, как в коридоре зазвучали чьи-то торопливые шаги, а потом в рубку влетел высокий темноволосый мужчина с отличительными нашивками командора ВКФ на рукаве ладно сидящей на его крепкой фигуре униформы.

— Агни. Я тебя наручниками к кровати прикую, — с ходу прорычал он, цепляя недобрым взглядом всю честную компанию.

— Вау, как заманчиво звучит, — игриво подмигнула ему Саламандра, совершенно не беспокоясь относительно пугающей строгости тона мужчины. — Уверена, мне понравится.

Командор грозно метнул в наглую рыжую бестию порицающий взгляд, холодно поинтересовавшись:

— Агни, зачем нужно регулярно трепать мне нервы?

— Ой, да брось, милый. Твои нервы еще меня переживут. Нормально же все, — развела руками женщина. — А мы тут кофе с джеладаем балуемся. Хочешь?

— Тебе вредно сейчас пить кофе, — набирающим децибелы голосом рыкнул тот.

— Да врет она все, — встрял Стэн. — Кто б ей дал кофе? Прости, Торн. Это я во всем виноват. Она из-за меня сюда прилетела. Мне нужна была помощь.

Я впервые видела, чтобы Стэнфорд так перед кем-то оправдывался. Похоже, мужа Саламандры не только побаивались, но и уважали.

Не желая перекладывать ответственность за случившееся на других, я вышла из-за спины Стэна, посмотрев в мечущие сердитые молнии глаза командора:

— Неправда. Помощь нужна была мне. И все они здесь из-за меня.

— А вы, собственно, кто? — как жалкую блоху, припечатал меня взглядом мужчина. Заложив за спину руки и расставив ноги на ширину плеч, он всем своим видом демонстрировал затаенную силу и власть.

— Меня зовут Шарлотта Брайан. Я дочь Боба Брайана, — вздохнула я, заметив, как правая бровь грозного супруга Агни Спаркс слегка приподнялась вверх.

— Замечательно. Рад за вас и за него, — совершенно непробиваемо выдал он и не менее бесстрастно поинтересовался: — И какое отношение вы и ваш отец имеете к моей жене?

— Торн, перестань пугать человека, — рыжая возмущенно хлопнула супруга ладонью по груди, а потом бесцеремонно обвила его рукой вокруг талии и подмигнула мне: — Не обращай на него внимания, Шарлотта. Он просто еще из образа дэн ориса не вышел. А вообще он у меня душка. Да, дорогой?

Мужчина поскрежетал зубами и изобразил что-то похожее на улыбку, больше напоминающую кривой оскал, а стоящие по кругу члены экипажа легендарной Саламандры как-то одновременно наклонили головы, как мне показалось, для того, чтобы «душка» не заметил их ехидных ухмылок.

— К вашей жене я не имею никакого отношения. А вот к полковнику Стэнфорду…

— Она моя невеста, — встрял Стэн, беря инициативу в свои руки. — Ее выкрали, и я попросил о помощи брата, а…

— А я не могла позволить себе отсиживаться в стороне, когда у моих друзей случилась беда, — закончила за Стэна Саламандра.

— А ты типа с курорта мимо пролетал? — командор повернулся к лениво подпирающему стенку блондину, и тот, сияя ясными и «честными» голубыми глазами, передернул плечами:

— Ага. Совершенно случайно.

Напрасно решив, что из всех собравшихся врать не умею только я, мужчина обратил свой суровый взор на меня:

— Надеюсь, ваше освобождение прошло без эксцессов?

У рыжей дернулась щека, а стоящий за спиной командора Свэн начал выразительно мне подмигивать.

— Понятия не имею, — выдала без запинки я. — Меня похитители по голове ударили, и я потеряла сознание, а очнулась уже здесь.

Мрачно помолчав, командор обвел нашу компанию красноречивым взглядом, который смело можно было квалифицировать как «Я всех вас вижу насквозь», и, провокационно наклоняясь к моему лицу, уточнил:

— И из-за чего вас похитили?

— Слушай, Райдэк, хватит зверствовать, — обратно задвинул меня к себе за спину Стэн. — Она, между прочим, тоже беременна. Ей нервничать нельзя. Ты же слышал, чья она дочь. Никаких ассоциаций на ум не приходит, мистер Проницательность? Догадайся с трех раз, зачем ее похитили.

Командор пристыженно умолк, посмотрев на меня с некой долей раскаяния.

— Простите за допрос. Просто к этим, — кивнул он на остальных, — у меня доверия давно нет.

Знал бы он, как убедительно я умею врать, вообще бы о доверии речь не заводил.

Развернувшись к брату Стэна, я вытянула руку и попросила у него свою винтовку.

— Я думаю, вам всем интересно будет знать, из-за чего весь сыр-бор. Да и я устала жить с тайной, из-за которой убили Боба Брайана.

— Убили? — Стэн переглянулся с братом, и я кивнула.

— Я была с Бобом, когда это произошло. Он успел спрятать меня и винтовку с чипом, прежде чем Брейг и его люди вошли в дом. Думаю, что изначально они не собирались убивать отца, но, видимо, все неожиданно вышло из-под контроля. Бобу вкололи слишком большую дозу сыворотки правды, пытаясь узнать, куда он спрятал чертежи. Инъекция и спровоцировала сердечный приступ.

Я вышла из укрытия только на следующий день. Затерла свои следы, забрала винтовку и покинула дом. Столько лет никто не догадывался о моем существовании. Не знаю, каким образом Брейг вышел на меня сейчас…

— Это моя вина, — угрюмо сообщил Стэн. — Они пасли меня с того момента, как правительство Юккары позволило мне посмотреть засекреченные документы Боба. Я не сразу понял, что за мной следят как за человеком, проявляющим интерес к Бобу и его делам. А ты сначала пошла со мной прицепом, а потом стала для них главным сюрпризом. Это Хок пересматривал записи с камер видеонаблюдения снайперского клуба и обнаружил слежку.

— Это уже не важно, — остановила Стэна я. Не хватало еще, чтобы он из-за меня чувствовал себя виноватым. — Важно, что у меня теперь есть надежные друзья. И, возможно, вы подскажете мне, что со всем этим делать.

Я взяла в руку уникальную винтовку так привычно, как делала это сотни раз. Тончайшие волокна псевдоаксонов бионической винтовки проникли сквозь кожу моей ладони, создавая устойчивую нейронную сеть с моей нервной системой и превращая оружие в продолжение меня, в такую же часть моего организма, как рука или нога, управлять которыми я могла лишь одной силой мысли.

Повинуясь моему мысленному приказу, щелкнул секретный механизм, и из незаметного паза высунулся краешек обыкновенного, ничем не примечательного чипа.

— У вас есть устройство, считывающее ДНК-пароль? — я смотрела исключительно на Агни Спаркс, поскольку хозяйкой на этом корабле была она, а потому вспыхнувший в ее глазах азарт подметила сразу.

— Есть.

Саламандра посмотрела на чип как на изысканный деликатес и, осторожно протянув к нему руку, поинтересовалась:

— Можно?

Я согласно кивнула, позволив ей взять носитель. А после пошла за ней следом, наблюдая за тем, как включается биокомпьютер и чип вставляется в считывающее устройство.

Как только электронный голос системы запросил пароль, я опустила на специальное устройство ладонь, вдавливая ее в синюю желеобразную субстанцию. Минииглы совершили мгновенный забор крови, и голопроекторы отобразили трехмерную модель последней созданной отцом разработки.

— «Фантом»? — в один голос произнесли все присутствующие, завороженно разглядывая медленно вращающийся виртуальный образец.

Я грустно улыбнулась и кивнула головой.

— Да. Она самая. Фотонная пушка «Фантом».

Командор повернул ко мне лицо, задав совершенно логичный вопрос:

— И какой длительности фотонного излучения удалось добиться вашему отцу?

— Достаточной для того, чтобы превратить боевую технику противника вместе с экипажем в пыль или пар. Это и испугало отца. Ведь он всегда говорил, что хорошее оружие должно поражать прежде всего мертвую материю и не летально выводить из строя солдат. А после применения такой пушки невозвратные потери в живой силе будут неисчислимы. С одной стороны, она дает абсолютное преимущество ее владельцу, а с другой…

— А с другой может стать яблоком раздора и причиной гибели миллионов. Все зависит от того, в чьих руках окажется это оружие, — мрачно закончил за меня командор.

— Думаю, люди еще не готовы принять такое изобретение отца, а я не могу взять на себя ответственность за последствия, к которым приведет его использование.

Стэн подошел к трехмерной проекции, коснулся пальцем главной сборки, раскладывая ее на подсборочные 3D модели, а после, вызвав дерево построения, стал раскрывать и внимательно рассматривать чертежи.

— Почему ты не уничтожила этот чип сразу? Зачем так долго рисковала собой? — с тревогой спросил он у меня.

— На этом чипе главный труд всей жизни моего отца. И это не фотонная пушка. Это нечто удивительное и уникальное. Мечта, о которой ты мне говорил.

Я вложила в руки Стэна свою винтовку, а потом набрала на компьютере специальный код, вызывая скрытые каталоги.

Голопроекторы сменили изображение, и теперь на нем прокручивалась та самая псевдовосемнадцатая модель «Брайана», экспериментальный образец которой Стэн держал в своих руках.

— Знакомьтесь. Первая во Вселенной бионическая винтовка «Шарлотта», — я отошла в сторону, наслаждаясь произведенным эффектом.

Жаль, этого восхищенного потрясения, написанного на лицах всех присутствующих, не видит Боб. Ему бы понравилось.

— Идеальное оружие. Мечта любого солдата: винтовка как продолжение его руки, умная, не допускающая ошибок и осечек, поражающая только строго выбранную вашим мозгом цель. Исправно работает в самых суровых условиях, включая песок, грязь, высокие и низкие температурные режимы. Оно управляется силой вашей мысли и в мастерских руках бьет без промаха. Высочайшая точность и кучность стрельбы. Прекрасная эргономика. Безупречная оптика. Благодаря аэродинамической форме управляемой пули, до минимума снижающей силу трения в полете, эффективная дальность поражения достигает десяти километров. Ее начальная скорость составляет 2020 м\с.

— Охренеть… — шумно выдохнул Свэн, потянувшись к винтовке, которую Стэн сейчас зачарованно вертел в руках.

— Конкретно этот образец привязан к моей ДНК и создает со мной безупречную нейронную связь.

— На этом чипе есть и бионическая формула композита? — оживилась Агни Спаркс, встав плечом к плечу с мужем возле вращающейся проекции.

— На чипе только чертежи винтовки. Структурированной формулы биокомпозита здесь нет, — улыбнулась я. — Все ее компоненты здесь, — я поднесла палец к своей голове, игнорируя пролегшую между бровей Стэнфорда хмурую складку. — На протяжении долгих лет Боб заставлял меня учить свои расчеты изо дня в день, пока я не смогла повторять их безошибочно, с закрытыми глазами, даже поднятая среди ночи.

— Врезать бы ему за это. Пусть скажет спасибо, что умер, — вдруг рявкнул Стэн, и я умолкла, оторопело уставившись в его перекосившееся от злости лицо.

— Ты что такое говоришь?

— Как он мог подвергнуть тебя такой опасности? Тебя, девчонку. Да ты хоть понимаешь, что с теми знаниями, которые скрыты в твоей голове, он превратил тебя в ходячую мишень. Настоящий отец выше всего должен ставить жизнь и здоровье собственного ребенка.

— Не смей так о говорить Бобе. Ты ничего о нем не знаешь. Ему просто больше некому было доверить свою тайну, — я задохнулась от обиды и тут же была поймана в крепкий захват рук Стэна, лишившись возможности даже шевельнуться.

— Он не имел права так тобой рисковать, — отчаянно выдохнул в мою макушку Стэн. — Не имел. Так нельзя.

— Стэн прав, — подлил масла в пекло моей разворошенной души командор. — Ваша тайна делает вас слишком уязвимой. И всегда найдутся те, кто будет за вами охотиться, чтобы ее заполучить. Никогда в жизни я не заставил бы своего ребенка нести такое бремя.

Мне было ужасно обидно и больно. В глубине души я понимала, что у них есть все основания так говорить, но, несмотря ни на что, все еще оправдывала Боба. Я не вправе его судить. Я слишком сильно его люблю.

— Все так, как есть. И я не хочу разбираться в том, прав Боб или виноват, — горько вздохнула я. — Я привыкла прятаться и жить с оглядкой.

— Это не выход, — впервые за все время подал голос белобрысый. — Тайну изобретения надо раскрыть. Но сделать это так, чтобы желающих добраться до его секретов больше не было.

— Как вы себе это представляете? — удивилась я.

Мужчина перевел взгляд с меня на мужа Агни Спаркс и выразительно приподнял бровь.

И что все это могло значить?

— Это не совсем этично, — нахмурился командор.

— А лучше, чтобы за ней охотились все отморозки Вселенной? — встрял Стэн.

— Я не понимаю ваших намеков, — терпеть не могу, когда говорят вроде бы обо мне, но так, словно я при разговоре не присутствую.

— Они хотят, чтобы Проктэрра взяла на себя авторство изобретения, — снизошел до объяснений командор. — Как вы понимаете, с нашей расой вступать в конфликт никто не будет.

— С вашей расой? — у меня даже дыхание перехватило. — Вы проктэррианец?

Мать моя женщина. Первый раз в жизни вижу настоящего проктэррианца.

— Мы проктэррианцы, — сделав ударение на «мы», обняла командора Агни Спаркс.

И вот теперь я была в полном ауте.

— Но у меня есть другая идея, — торжествующе сверкнула глазами рыжая. — Мы не будем приписывать лавры Боба Брайана Проктэрре, потому что это аморально по отношению к памяти великого оружейника. Мы объявим всем, что дочь и наследница великого мэтра продала проктэррианцам его последнюю разработку «Фантом» и эксклюзивные права на нее. По сути, нам надо спрятать только фотонную пушку, и тебе выбирать, Шарлотта, чьему дому Проктэрры ты доверишь хранение этой тайны — Райдэк или Шэнгри.

Саламандра вопросительно посмотрела на мужа, но тот лишь чуть дернул плечом, давая понять, что согласен.

— Вы, как я понимаю, Райдэк? — уточнила я у командора.

В серых, как сталь, глазах мужчины на секунду мелькнуло удивление, и он согласно кивнул:

— Совершенно верно.

Да простит меня Саламандра, но судя по тому, какой шорох навел своим появлением ее муж, похоже, что главный здесь все же он, а если вспомнить оброненное Агни «Дэн орис», то и на Проктэрре тоже. К тому же, если он пользуется уважением Стэна, значит, заслуживает и моего доверия.

— Тогда я хотела бы передать чип вам, но при этом заключить договор, по которому ни вы, ни кто-либо из проктэррианцев не смогут пользоваться его содержимым.

— Само собой разумеется, — губы командора чуть дрогнули в улыбке, и смотрел он на меня теперь как-то очень пристально и по-доброму. — Передача чипа — это простая.

формальность, Шарлотта. Уверяю, никто и никогда без вашего разрешения не притронется к вашей собственности.

Мужчина протянул мне руку и обезоруживающе улыбнулся:

— Торн. Простите, что не представился раньше.

— А вот бионическую винтовку прятать от всех нельзя, — обратилась ко мне Агни, кажется, совершенно не обижаясь на мой выбор не в ее пользу. — Думаю, твой отец просто не хотел доверять ее производство «ВМC».

— У меня нет средств для открытия производства оружия такого высокого класса. Даже если я займу денег у Илвара, все равно не хватит, — понимая, куда она клонит, качнула головой я.

— Зато они есть у нас, — весело подмигнула мне рыжая. — Ты разве не знаешь, что твой жених — совладелец концерна «Спаркс Гэлакси»?

Я растерянно повернулась к Стэну, который лишь тихо фыркнул по этому поводу.

— Что ж ты не сказал девушке, что ты — миллиардер и завидный жених? — веселясь пуще прежнего, поддела Стэнфорда Агни.

— Не успел, — буркнул он, глядя исключительно на меня. — А вообще, идея хорошая. У концерна Спаркс есть все необходимые лицензии и производственные мощности. Как раз именно сейчас мы со Свэном занимаемся разработкой новых орудий для «Торнов». Так что линия по производству портативного оружия у нас уже есть. Как ты на это смотришь?

— На что? — осипла от волнения я.

— На то, чтобы создать свою оружейную марку В&S Cоmраny — Брайан и Стэнфорд. Как тебе? — легонько толкнул меня Свэн.

— Вообще-то я собиралась взять фамилию Стэнфорд, — растерянно заявила я.

— В таком случае вам подойдет Stаnfоrd’s Wеароn Industriеs или Stаnfоrd’s Gеnеrаl Grоuр, — подсказал белобрысый и заговорщически мне шепнул: — Соглашайся, Шарлотта. Не пожалеешь. Мы отличные ребята. Кстати, я — Хок.

— Слушайте, а давайте, пока она согласилась взять мою фамилию, сначала найдем капеллана, а потом будем придумывать название нашей новой фирме, — встрял в спор Стэн и крепко ухватил меня за руку.

— Чур, я свидетель жениха, — воскликнул Свэн.

— А я подружка невесты, — подхватила Агни.

— Тогда я — друг свидетеля жениха, — хохотнул белобрысый.

— С меня музыкальное сопровождение, — наконец отозвался худощавый длинноволосый шатен, единственный из команды Саламандры, кто все это время сидел в дальнем углу рубки, не вмешиваясь в происходящее, лишь кивал головой в такт звучащей в его наушниках музыке и не произнес ни слова.

Командор шумно и тяжело вздохнул, после чего безысходно констатировал:

— А везти весь ваш балаган к капеллану, конечно, буду я.

— Дорогой, ты же у меня такой ответственный. Только тебе и можно всех нас доверить, — хитрая рыжая бестия поощрительно поцеловала мужчину, вызвав у него самодовольную улыбку.

— Ладно, полезайте в мой глайзер* — приказал Торн. — А я пока вызову на борт кого-то из своих фрейсеров.

Под всеобщее ликование и гогот меня подхватили на руки и понесли куда-то в сторону ангаров с пиккерами.

Моя жизнь как-то стремительно превращалась в самый настоящий дурдом, и самое поразительное, что этот дурдом начинал мне нравиться, как и сплоченная, немного сумасшедшая команда бывших дрэйкеров.

По дороге в штаб Стэн потребовал подлететь к какому-то ювелирному магазину, заявив, что без колец наш брак будет ненастоящим, и пока мне под придирчивые комментарии командора примеряли с десяток сияющих ободков, Агни с Хоком обнесли какую-то цветочную лавку, наградив меня еще и свадебным букетом.

Что я вам могу сказать… Этот день капеллан Ферт Клеманс, наверное, запомнил на всю свою жизнь. Во-первых, потому, что очень долго искавший его Свэн, буквально утащил беднягу прямо с какого-то собрания, взвалив на плечо и объявив собравшимся, что у святого отца на сегодня запланировано более важное мероприятие. Во-вторых, после долгих извинений командора и заверений в самых добрых намерениях, мужчину слегка шокировал внешний вид брачующихся. Думаю, что невесту в наноскафандре и с букетом цветов он за свою практику еще не видел. А кроме всего прочего, мы со Стэнфордом, учитывая нашу разницу в росте и комплекции, видимо, показались капеллану просто чумовой парочкой. Но добил его, скорее всего, Стэн, когда на вопрос Клеманса: «К чему такая спешка, дети мои?», ответил: «Ни дня больше не желаем жить во грехе, святой отец.»

Аргумент был просто убойным и, обведя всю нашу развеселую компанию суровым благочестивым взглядом, капеллан приступил к церемонии, которую я практически не слышала, потому что в какой-то момент, взглянув на Стэна, поняла, что все происходящее здесь и сейчас со мной похоже на сбывшуюся сказку. А этот добрый, умный и великодушный мужчина теперь всегда будет моим надежным плечом и опорой в жизни.

Я не знаю, какой должна быть идеальная жена и, возможно, никогда не буду соответствовать этим критериям, ведь все, что я действительно умею делать хорошо, так это стрелять. Но я надеюсь компенсировать все свои недостатки той нерастраченной любовью, которая просто переполняет мое сердце.

— Берешь ли ты, Стэнли Стэнфорд, эту женщину в жены? Обещаешь ли любить и почитать ее, заботиться о ней в болезни и в здравии, в горе и в радости, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас?

Голос капеллана, обращенный к Стэну, заставил меня сфокусировать рассредоточенный из-за обуревающих меня мыслей взгляд. Глубоко вдохнув, я посмотрела в исполненное серьезности лицо любимого мужчины и почувствовала, что мои ладони, зажатые в его руках, начинают мелко дрожать.

— Клянусь, — пророкотал Стэн, глядя мне в глаза. — Клянусь любить тебя, беречь, защищать… Каждый день моей жизни. До последнего вздоха. И если бы я мог повернуть время вспять, то не только вытащил бы тебя из-под пуль, но и больше не отпустил бы от себя ни на шаг. Прости, солнышко, за то, что пять лет назад на Мобиусе не понял, что держу в руках свою судьбу.

— Пять лет назад? На Мобиусе? — в горле пересохло и запершило, мешая мне говорить и дышать. — О чем это ты?

— Это был наш дрэйкерский расчет, — мягко пояснил Стэн. — Мы первыми услышали твой призыв о помощи, брошенный в эфир. Из-под огня тебя вынес я. Я думал, ты парень. Прости, детка. Никогда больше тебя с парнем не перепутаю.

— О боже…

Что-то лопнуло в моей груди и комната начала стремительно вращаться у меня перед глазами. И если бы не руки Стэна, что мгновенно подхватили меня, осторожно прижав к себе, я бы просто сползла на пол.

— Ты… Это был ты, — прохрипела я, судорожно цепляясь за Стэна руками. — Твой голос… Это твой голос вытянул меня с того света. Он же мне слышался каждую ночь. Жить меня заставлял, когда никаких сил бороться уже не оставалось. Так это был ты…

— Эй. Ты что, расстроилась? Лотта прости. Я дурак, — стал бормотать Стэн, непрестанно целуя меня и пытаясь успокоить. — Знал бы, что ты так на мое признание отреагируешь, вообще не стал бы тебе ничего рассказывать.

— Ты ничего не понимаешь, — пылко прошептала в его губы. — Это был ты. Ты меня спас. Ты просто не знаешь кем для меня тогда стал. Я ведь тебя своим ангелом-хранителем считала…

— А сейчас уже не считаешь? — ласково посмотрел на меня он.

— А сейчас я просто тебя люблю. Я так тебя люблю. Стэн…

— Ну, так что? Берешь меня в вечное и безраздельное пользование?

— Да, — лихорадочно закивала я. — Да. Беру. Всего без остатка.

— Так вы согласны стать мужем и женой? — устав наблюдать за нашей мелодрамой, печально вздохнул капеллан, и мы со Стеном в один голос выкрикнули: «Да.», а потом посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Тогда обменяйтесь уже, наконец, кольцами.

Процесс обмена сияющими ободками так нас увлек, что когда святой отец громко провозгласил: «Объявляю вас мужем и женой.», мы и без его разрешения начали целоваться под радостные аплодисменты и вопли друзей.

Махнув на нас рукой, Ферт Клеманс пожелал нам счастья и отправился обратно на свое собрание. А мы со Стэном все целовались, не в силах оторваться друг от друга, пока Свэн не начал возмущаться, что после всего пережитого за сегодняшний день неплохо было бы где-то поесть.

И вот в чем-в чем, но в этом я с ним была абсолютно согласна.

***

Шумной толпой двигаясь по коридорам штаба СМК, мы начали привлекать к себе внимание. Двери кабинетов то и дело открывались и оттуда выглядывали удивленные лица секретарей и офицеров, напрасно пытающихся понять, что за бесплатное представление мы для них устроили.

На одном из поворотов мы, завернув за угол, почти нос к носу столкнулись… с кем бы вы думали?

Нил Долсон собственной персоной.

Этот «гнилой фрукт» даже не поленился спуститься с соседнего этажа, чтобы узнать о причине творящегося в стенах штаба беспорядка. Наши с ним взгляды схлестнулись, и привычное чувство омерзения, охватывающее меня лишь при одном упоминании имени этого козла, разлилось в душе, отодвигая на задний план всю радость от произошедшего несколько минут назад события.

Кулаки рефлекторно сжались, ломая хрупкие стебли свадебного букета.

— Ривз, — мою фамилию Нил выплюнул как ругательство. — Ты что вытворяешь? Кто позволил тебе здесь нарушать порядок?

— Я позволил. Это, во-первых, — низко прогудел Стэн, выступая вперед и подавляя Долсона не только своей массой, но и главенством должности и воинского звания. — А во-вторых, не Ривз, а Стэнфорд.

Нил метнул в Стэна ненавидящий взгляд и, кажется, не понимая, на что нарывается, гадко осклабился:

— Соболезную.

Этого было достаточно, чтобы глаза Стэнфорда затянуло пеленой ярости. Неуловимо быстро сделав шаг вперед, он тихо рыкнул:

— Это тебе за суку, — ударом головы по переносице, Стэн расфигачил майору полморды. — Это за пи*противную, — заехав кулаком в живот, добавил он. — А это за то, что бросил Шарлотту умирать пять лет назад, и она тебя, гниду, не сдала, — ударив носком ботинка скрутившегося на полу Долсона, Стэн с замаха долбанул его еще раз. — Сегодня же ты и твой папаша напишете рапорты об отставке. И только попробуйте рыпнуться. Я видеосъемку с Мобиуса разошлю во все кабинеты штаба КОГ, а потом ретранслирую по всем межгалактическим каналам. Суки, я вас обоих в сортир смою и в лакс утрамбую так, что даже твой дядя президент не поможет. Пусть выбирает, что ему дороже — собственная шкура или парочка облажавшихся родственников.

Стэн зло пнул ногой скорчившегося на полу мужчину снова и, запустив в карман руку, выудил оттуда флешку, которой безжалостно запустил в Нила.

— Это тебе для мотивации. Если со мной или Шарлоттой вдруг что-то внезапно случится, эта запись мгновенно разойдется по всем телеканалам. У бывших дрэйкеров очень много друзей, мудак.

Я стояла точно прибитая, вообще не понимая, что происходит. Никогда не видела Стэна таким агрессивным.

— Идем, — дернул он застывшую сурком меня. Потом молча подхватил на руки и понесся к выходу со скоростью торпеды.

Добравшись до посадочной площадки, Стэн влез вместе со мной в глайзер, сердито пыхтя и подергивая желваками от злости.

— Убил бы суку, если бы мог, — наконец выдохнул он, имея в виду явно Долсона.

— Не надо было его бить, — мрачно взглянул на Стэнфорда командор, перемещаясь в салон следом за нами. — Если он заявит на тебя и предъявит видеофайлы наблюдения, это может плохо кончиться.

— Не заявит, — угрюмо огрызнулся Стэн. — Тогда возникнут вопросы о Мобиусе и его дяде президенте.

— Почему ко мне не обратился? — уточнил Торн. — Я решил бы проблему с этим типом тихо, быстро и безболезненно.

— А может, я не хотел, чтобы «безболезненно».

Командор театрально закатил глаза и повернулся к приборам управления аппаратом.

— Слышь, Гвоздь, а чего это ты с этой гнидой еще и дипломатию разводил? — вваливаясь вместе с остальными внутрь и усаживаясь рядом с мужем, фыркнула Агни. — Какой рапорт об отставке? Да размазать его вместе с папашей, как соплю по обшивке.

— Ты не обижайся, но я видео с Мобиуса им всем показал, — Хок скорчил виноватую морду и криво улыбнулся Стэну.

— У вас есть видеозаписи боевой операции, в которой я участвовала на Мобиусе? — наконец поняла я.

— И переговоры, и записи, — кивнула мне Агни, весело подмигивая. — Добро пожаловать в семью. Мы тебя теперь никому в обиду не дадим.

Я ошарашенно таращилась на друзей Стэна, офигевая от такого поворота событий. Я безуспешно пыталась найти видеофайлы той операции столько лет, а эти «монстры» раздобыли секретные материалы всего за несколько дней. Как?

— Вы действительно собираетесь разослать запись на все телеканалы? — ужасаясь перспективе грандиозного скандала, в который меня могут втянуть, поинтересовалась я.

Белобрысый подозрительно прочистил горло, опять виновато улыбнулся Стэну и практически «убил» меня своим:

— Так — уже.

— Вот засада, — вырвалось само собой. — Меня Винторез четвертует за то, что наша контора по моей вине опять попадет на первые страницы новостей.

— Масик, да твой Винторез мне самолично всю инфу о Мобиусе слил, — сдал Люка Стэн, и мне осталось только развести руками и заткнуться.

— Народ. У нас свадьба, а мы хрень какую-то обсуждаем. А давайте уже жрать поедем, — совершенно уместно возмутился Свэн, который, по-моему, был кишкоблудом похлеще Стэна.

— Точно. У меня там теща деликатесы на стрэйнджере готовит, — радостно воскликнул Стэн, и у меня нехорошо кольнуло в затылке от мысли — что будет с мамой, когда весь наш балаган заявится на обещанный тихий семейный ужин.

— Стэн, у мамы слабое сердце, — предупредила я.

— Я в курсе, солнышко, — расплылся в улыбке Стэнфорд, подгребая меня к себе под бок. — Масик, ты не волнуйся. С твоей мамой мы уже обо всем договорились. И с ее сердцем я буду обращаться так же бережно, как с твоим.

И вот как с таким поспоришь? Стэнли Стэнфорд явно претендует на титул лучшего зятя Вселенной.

К слову, о мамином сердце. После чудесной медкапсулы, установленной у Стэна на стрэйнджере, оно без проблем не только выдержало «варварский» набег нашей развеселой компании на камбуз, но и сообщение о том, что мы со Стэном поженились.

Кажется, последнему факту мама и папа радовались даже больше, чем я — наверное потому, что счастье собственных детей всегда ценится выше собственного.

Спросите, когда я это поняла?

Да спустя всего три недели после нашего со Стэном бракосочетания, когда по предписанию врача мы с мужем явились в клинику на прием.

И вот конкретно этот эпизод заслуживает отдельного описания.

Мы шли ко мне домой после сканирования плода и молчали. Стэн — потому что боялся того, как резко я могу отреагировать на любые его слова, а я — потому что если бы он открыл рот, то точно начала бы истерить.

Не хотела делать этого при людях.

Он открыл двери, и нервы мои натянулись как струна. Пытаясь успокоиться, я сжала в ладони патрон, который по привычке все время устанавливала на дверную ручку, и переставила его на стеклянный столик.

Тик-так, тик-так.

Часы обострили мой слух, и я нервно накрыла их подушкой, взятой с дивана.

Потом мне на глаза попался криво лежащий на полу коврик. Его я поправила ногой, а затем зачем-то сдвинула стоящую на полке вазочку.

— Масик, скажи что-нибудь, — первым не выдержал Стэн, и меня прорвало:

— Тройня. Твою космическую флотилию, Стэн… Я тебя грохну. Нет, я тебя пристрелю, а потом еще раз пристрелю, а потом — контрольный в голову.

— Масик, успокойся, тебе нельзя нервничать.

— Не называй меня этим слюнявым «Масик», — скатываясь в истерику, воскликнула я, стукнув Стэна по груди кулаками.

Больно, по-моему, было только мне, потому что казалось, будто я ударилась руками о железобетонную стену.

— Как скажешь, солнышко, — разговаривая со мной, словно с душевнобольной, проворковал муж, целуя мои руки, чем вывел меня из себя окончательно.

— Солнышко? Да я скоро буду размером с нейтронную звезду. Три… Нет, ты меня слышишь? Даже не два, а три. У меня в животе три бугаины вроде тебя. Как я их вырожу? Снайпер хренов. Ты не мог стрелять одиночным прицельным, а не автоматной очередью?

— Рыбка моя, не надо так волноваться. Я уже обо всем договорился с Райдэком. Рожать будем на Проктэрре. У них по этой части медтехнологии самые передовые, — невозмутимо сообщил Стэнфорд.

— Рыбка твоя? Будем рожать? Это я буду рожать. Вернее, икру метать. И не надо приписывать себе мои заслуги.

— Как скажешь, моя девочка. Конечно, твои.

— Ты меня вообще слышишь, Стэнфорд? Их там трое…

— Слышу, Масик. Это охренеть как круто, — разулыбался во все тридцать два он.

Черт, вывести из себя этого паразита — все равно, что стрелять по мишени холостыми патронами. Я сдулась. А Стэн подхватив меня на руки, донес до дивана и, усадив на колени, прижал к своему плечу мою голову.

— Масик, что не так? Что тебя беспокоит? Только скажи. Все порешаем.

— Я боюсь.

Сейчас я говорила Стэну истинную правду. Я паниковала. Я дико боялась. Всего: умереть при родах, не выносить малышей, не справиться с ролью их матери или просто разочаровать Стэна.

— Чего ты боишься, маленькая моя? Я же рядом. И я так сильно вас люблю, — его большая ладонь нежно накрыла мой еще совершенно плоский живот, и меня пробрало до слез и мурашек.

Вот так просто Стэн взял и решил, казалось бы, самую неразрешимую задачу моей жизни, сказав, что нас любит. Нас. Всех. Потому что во мне, черт побери, сейчас жили и росли три маленьких Стэнфорда.

— Я скоро стану толстой и страшной, — шмыгнув носом, пожаловалась я.

От грудного смеха мужа у меня жарко полыхнуло в груди. На меня посмотрели умиленно и снисходительно одновременно.

— Ты носишь моих детей, Масик. Пристрелю любого, кто скажет, что моя беременная жена некрасивая.

— А ты?

— Что я?

— А если я перестану нравиться тебе?

— Дурочка, — Стэн целомудренно поцеловал меня в кончик носа, а потом потянулся к моим губам, и поцелуй его стал другим: жадным, нетерпеливым, совершенно не скрывающим ни желания мужчины, ни его дальнейших намерений.

— А нам можно? — тяжело дыша, я смотрела на мужа, стягивающего с меня остатки одежды, испытывая какое-то детское ликование от вида его нешуточного возбуждения.

— Можно. Док сказал, что пока еще можно. Я осторожно, Масик, — покрывая мои плечи жгучими короткими поцелуями, прошептал Стэн и поднял на меня свои невозможно честные глаза: — Очень-очень осторожно, родная.

— Ох уж это твое «осторожно», — хихикнула я. — Помнится, мы его уже проходили.

— На этот раз оно нам точно уже ничем не грозит, — весело подмигнул мне Просто Бог, будущий отец троих детей, и мой муж по совместительству, а потом поцеловал так нежно и сладко, что я оказалась где-то среди ярких звезд и планет, но на этот раз не одна. Рядом со мной был самый надежный и родной мужчина во Вселенной, тот, кто держал в своих больших и сильных руках мое сердце и душу, ведь он единственный, перед кем мне совершенно не страшно было их раскрыть.

КОНЕЦ

ГЛОССАРИЙ:

Блаза́ры — класс внегалактических объектов высокой светимости.

Брайан — объединенное название комбинированных винтовок, пистолетов и пулеметов с двойным поражающим действием: обычными пулями и (или) лазерными импульсами — созданных гением Боба Брайана и производимых компанией «ВМC»(Вrаyаn Маnufасturing Cоmраny).

Бро — сленговое «Брат».

Видж — карточная игра, вроде преферанса.

ВКФ — военный космический флот.

Глюфер — штурвал, орган управления космическим кораблем.

Глайзер — пассажирский космический челнок. Чуть больше и маневреннее пиккера.

Головизор — устройство, проецирующее трехмерное голографическое изображение.

Грокх — существо с планеты G17 с сильно развитой интуицией.

Дэн орис

КОГ — Конфедерация Объединенных Галактик.

Конфетки — сленговое название кредитов (денег) межгалактической конфедерации.

Крам — общепринятая межгалактическая длина космических суток.

Крепсы — мягкая эластичная обувь, аналог тапочек.

Лакс — мусор, отходы человеческой жизнедеятельности, собираемые в специальном отсеке и утилизируемые при приземлении в космопортах.

Лонгдак — специальное оборудование спасателей, надеваемое поверх одежды, укомплектованное пускателями для выброса тросов, карабинами, фиксаторами и т. д.

ММК — межгалактический миграционный контроль.

Мобиус — планета в галактике SаgDEG.

Независимый дрэйкер — вольнонаемный капитан межгалактического конгломерата. Обычно ими становились легионеры, отслужившие в Звездном легионе положенные по контракту пять лет.

Нуль-переход — способ мгновенного перемещения в пространстве без потери времени, состоящий в исчезновении тела в месте отбытия и его одновременном появлении в месте прибытия.

Отвертка — коктейль из водки, льда и апельсинового сока.

Пиккер — малогабаритная спасательная капсула.

Плэйтшип — звездолет в форме тарелки.

Прайт — высшая выборная должность на Проктэрре.

Протективатор — портативный прибор, создающий защитное силовое поле.

РГО — ручная оборонительная граната.

Рил — жаргонное употребление слова «реально».

СВ — сухопутные войска.

Сейк-капсула — специальная чашка-непроливашка со свойствами абсолютного термоса.

Серая зона — зона газопылевых облаков.

Скайлз — класс малогабаритного самолета с выходом в стратосферу.

Склипер — мономобиль, мотоцикл будущего.

Скрапс — тяжелый наркотик, порошок типа кокаина.

СМК — Служба Межгалактического Контроля (Межгалактическая полиция).

Спайдеры — люди занимающиеся чисткой зеркальных поверхностей на больших высотах.

Стрэйнджер — класс звездного корабля, обладает высокой маневренностью, линейка от разведчиков до рейдеров.

Стэнт-локатор — аналог эхолокатора; вживляемый в мозг микрочип, дающий его обладателю дополнительные возможности видеть и слышать даже в полнейшей темноте и с закрытыми глазами, т. к. его сигналы обрабатываются мозгом напрямую, минуя обычные органы зрения.

Сэттэр — встроенное в приборную панель стрэйнджера устройство всегалактической связи — приемопередатчик будущего.

Тонна конфет — жаргонное «миллион кредитов».

Тэйдор — звание командира подразделения в службе межгалактического контроля (приравнивается к званию капитана).

Флипстаер — летающая капсула-лодка.

Хайк-система — внутренняя компьютерная сеть стрэйнджеров, обычно имеющая высший уровень защиты.

Ципра — планета курортный рай, 70 % поверхности — океан.

Шринк — мозгоправ, психотерапевт.

Эйтор — звание членов младшего офицерского состава службы межгалактического контроля (приравнивается к званию младшего лейтенанта).

IIС — межгалактическая страховая корпорация.

Content

Александра Снежная
Выстрел на поражение

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛОССАРИЙ: