Сергей Самаров

Долг с глушителем

Глава 1

Сергей Тимофеевич Васильев, отставной майор спецназа военной разведки, уже довольно давно, с тех пор как вышел на пенсию, носил гражданскую одежду. Правда, она слегка отдавала духом армии. Чаще всего это был обыкновенный камуфляж. Даже если он и мялся, то со стороны это было незаметно. Иногда он надевал обыкновенные джинсы и камуфлированную куртку поверх гражданской же рубашки.

В память о своих боевых буднях Васильев обычно носил в подмышечной кобуре наградной пистолет. Этот бывший спецназовец без оружия чувствовал себя так же неуютно, как кошка на доске под парусом в открытом море. Хотя за четыре года гражданской жизни его пистолет покидал кобуру лишь для чистки и смазки. Ни разу не возникала конфликтная ситуация, которая потребовала бы применения оружия. А принципы бойца спецназа Сергей Тимофеевич помнил хорошо. Если ты достал пистолет или любое другое оружие, то должен его применить, иначе и прикасаться к нему не стоит.

За четыре года всякое случалось, конечно. Но Сергею Тимофеевичу всегда хватало боевой подготовки. Он мог справиться с конфликтной ситуацией, не прикасаясь к оружию.

Однажды на дороге Сергей Тимофеевич не сразу уступил проезд мордатому парню на роскошном «мерине». Тот обогнал «двадцать первую» «Волгу» Васильева по встречной полосе, заблокировал ее тяжелым телом своего автомобиля и вышел на дорогу с бейсбольной битой. Тут кто-то мог бы и за пистолет схватиться или даже за сердце.

Васильев же не сделал ни того, ни другого. Он прекрасно понимал, что бейсбольная бита в неумелых руках оружием вообще не является. Сергей Тимофеевич быстро шагнул к парню в то время, когда тот замахивался битой, и толкнул его ладонью в правое плечо. В результате бита разбила стекло в задней дверце «мерина». Мордатый тип повернулся к Васильеву спиной, при этом наклонился, но все же пытался задрать голову.

Добивать его Васильев не планировал, но рука сработала сама. Удар основанием ладони пришелся чуть ниже затылка и обеспечил этому типу как минимум серьезное сотрясение мозга. Парень рухнул, ударился лицом о заднее колесо своей машины и лежал без движений. Он, видимо, надеялся, что его, такого беспомощного, не будут пинать ногами, что обычно бывает достаточно больно.

Сергей Тимофеевич спокойно перевел дыхание, которое по большому счету и сбиться не успело, вернулся в свою машину, объехал «мерина» по соседней правой полосе и спокойно продолжил свой путь. Только через двести метров он увидел, как по встречной полосе несется к месту происшествия машина дорожно-патрульной службы с включенными спецсигналами.

Вообще-то Васильев всегда считал себя законопослушным человеком. Но в этот раз ему было просто лень искать место, где можно развернуться, чтобы поехать в обратную сторону и дать показания ментам. Но если они едут, значит, кто-то их вызвал, дождется, возможно, просто из любопытства, и всю ситуацию им обрисует.

РЕКЛАМА

Виновный здесь налицо. К приезду машины ДПС этот мордатый тип еще, скорее всего, будет не в состоянии уехать.

Мер самозащиты Васильев не превышал. Искать его нет никакого смысла. Если кого-то и будут наказывать, то только водителя «мерина». Возить в машине бейсбольные биты не запрещено, хотя держать их рекомендуется в багажнике, а не в салоне. Но вот попытка применения спортинвентаря в качестве оружия уже рассматривается как уголовное деяние и может быть наказуема, если только у мордатого парня нет хороших связей в ментовке или в какой-нибудь самой захудалой администрации.

В тот раз все обошлось без последствий. Сергея Тимофеевича никто не искал, в том числе и сам пострадавший. С того момента прошло более трех лет, и Васильев уже начал забывать о таком незначительном происшествии.

Потом был случай в супермаркете, где стояла куча кассовых аппаратов, но работали только два или три, и к ним тянулись громадные очереди. Сергей Тимофеевич честно ждал. До кассира оставались две старушки, набравшие по полной корзине и выкладывающие свой товар на движущуюся ленту.

Тут четверо юнцов лет по восемнадцать-двадцать, набравшие полные руки бутылок с пивом и вином, пожелали проигнорировать очередь и, всех расталкивая, прошли сразу к кассиру. Очередь зароптала, заизвивалась змеей. Кассирша растерялась, не решилась вступать в конфликт с такими наглыми покупателями. Не захотели вмешиваться и двое охранников. Они стояли на выходе и внимательно наблюдали, не положит ли какая-то старушка в карман пакетик корма для своего голодного кота – обычный уровень охраны в подобных заведениях.

– А ну, молодежь, быстро в очередь! – дал команду Васильев.

– Мы спешим, – буркнул в ответ высокий и, видимо, самый старший из них.

– В очередь, я сказал!

– Тебе что, дед, больше всех надо? По башке давно не получал?

Этот парень еще не понимал, что за свои слова в жизни приходится отвечать.

– Как не стыдно так со старшими разговаривать! – сказала женщина из середины очереди.

Сергей Тимофеевич, как человек по-военному прямолинейный, разговаривать и убеждать в чем-то юнцов не стал. Он просто сделал шаг вперед, взял парня за шиворот и резко, чуть не оторвав у куртки капюшон вместе с воротником, толкнул его назад, в конец очереди. Остроносая старушка, стоявшая позади отставного майора и похожая на мультяшную Шапокляк, то ли от растерянности, то ли от желания заслужить одобрение подставила этому хлыщу подножку. Тот растянулся и уронил бутылки, две из которых разбились.

Парни торопливо поставили свои покупки перед кассиром и все вместе бросились не на старушку, а на Васильева. Тот закрылся тележкой с товаром и над ней нанес несколько прямых встречных ударов. При этом он успел заметить, что пара охранников посчитала наконец-то необходимым вмешаться. Со стороны бежали еще трое. Да и пожилые женщины, стоявшие в очереди, стали бить парней сумками.

Поганцев, не ожидавших такого отпора, быстро скрутили и увели в комнату охраны. Когда Васильев расплачивался в кассе, туда пробежали четверо полицейских. Все разбирательство опять каким-то образом обошлось без Васильева, хотя он не скрывался и ствол из кобуры не доставал.

Однако отставной майор ходил по городу с пистолетом под мышкой. Словно какая-то гадалка предсказала ему, что случай скоро действительно подвернется.

Непонятное дело началось в один из погожих весенних дней. Солнце припекало почти по-летнему, и сугробы стремительно оседали на газонах. Сергей Тимофеевич по какой-то прихоти не пожелал ехать на машине к своему куратору, у которого первые пять лет после отставки обязан был отмечаться ежемесячно, а потом вдвое реже, причем уже и телефонным звонком. Настроение у него было весеннее. Васильев шел по улице и внутренне улыбался сам себе, тогда как лицо его оставалось, как и всегда, серьезным и сосредоточенным.

Но вдруг у отставного майора сработала интуиция. Только никогда не воевавшие люди уверены, что предчувствие опасности – это выдумки разного рода любителей потусторонних эффектов, всяких магов, колдунов, гадалок, ясновидящих и прочих экстрасенсов. Сергей Тимофеевич прошел две чеченские войны, участвовал во множестве боевых операций в других регионах Северного Кавказа и прекрасно понимал, что просто так такое не приходит. А уж если оно появилось, то жди реальной опасности, даже не зная, в каком виде она к тебе пожалует – кусок льда с крыши, машина, вылетевшая на тротуар, или еще что-то.

Отставной майор переходил дорогу и обратил внимание на темно-синий «Гелендваген», стоявший на светофоре. Задние стекла машины были тонированы, а передние оставались чистыми.

В бытность свою на Северном Кавказе Васильев командовал отрядами спецназа ГРУ, порой даже сводными, состоящими из подразделений, собранных из разных бригад. Если при входе в какое-то ущелье ему казались подозрительными какие-то заросли, то он отдавал приказ пулеметчикам обстрелять эти кусты, выкосить их напрочь, и чаще всего оказывался прав. Из кустов, торчавших на склоне, вываливалось несколько тел бандитов. Там отряд поджидала засада.

Сейчас ощущение было схожим, но под командованием Сергея Тимофеевича не было пулеметчиков. Это задачу усложняло, но не делало его беспомощным.

Васильев перешел дорогу и двинулся дальше по тротуару. На троллейбусной остановке он задержался за спинами людей и позволил себе оглянуться. Мощный внедорожник стоял во втором ряду из трех, но все же повернул направо, за ним. Видимо, люди, находящиеся в автомобиле, были знакомы с маршрутом, которым должен был идти отставной майор. Они думали, что он перейдет одну дорогу, повернет налево и пересечет другую. Но Сергей Тимофеевич двинулся прямо. Водителю внедорожника пришлось пропустить несколько машин из первого ряда, а потом, в нарушение правил дорожного движения, совершить поворот сразу из второго. Ему еще повезло. Никто не ехал быстро в первом, самом правом ряду.

Васильев прошел около пятидесяти метров, однако сумел увидеть, как засуетился человек на правом переднем сиденье. Он явно пытался отыскать его глазами.

К остановке подошел троллейбус. Народ двинулся на посадку. Можно было бы точно так же, как и раньше, спрятаться за чужими спинами, зайти в троллейбус и проехать одну или несколько остановок, чтобы проверить, в самом ли деле люди, сидящие в «Гелендвагене», ищут его. Но Сергей Тимофеевич плохо знал город, в котором поселился после отставки, и не представлял, сколько людей может оказаться, скажем, на следующей остановке, через одну или две. Он чувствовал опасность.

Чутье его никогда не подводило. Опасность несла за собой выстрелы. А майор Васильев был не из тех людей, кто будет прятаться за чужие спины, подставлять никого не желал. Поэтому он просто спокойно пошел по тротуару. Троллейбус с остановки ушел почти полный. «Гелендваген» тоже двинулся дальше.

Тут люди из внедорожника его увидели. Спереди рядом с водителем кто-то сидел. Сколько человек было сзади, разобрать не удавалось. Тонированные стекла создавали в глубине автомобиля мрак. Там только три места. Еще один человек может расположиться в багажнике. У этого внедорожника он довольно большой. Оттуда можно стрелять не только из автомата, но даже и из пулемета.

Все это Сергей Тимофеевич просчитывал, идя по тротуару спиной к преследователям и уже не поворачиваясь. Он был уверен, что стрелять в него прямо сейчас никто не станет. Сначала эти люди должны поравняться с ним и что-то крикнуть, чтобы он понял, за что они пытаются его уничтожить. Так говорила логика. Может быть, ему напомнят имя какого-то бандита, ликвидированного им. Это значило бы, что след ведет на Северный Кавказ.

Но та же самая логика подсказала Васильеву, что расстреливать его кто-то намеревался без причины. В бригаде никто не знал, куда именно уехал жить бывший начальник штаба одного из батальонов. Он выбрал этот город совершенно случайно. Даже не сам. Это сделала его жена. Здесь была работа для нее, театрального костюмера. Сергей Тимофеевич представить себе не мог, что стало причиной охоты на него.

Осознав это, он резко обернулся, посмотрел в сторону «Гелендвагена» и сделал это как раз вовремя. Подсознание опять не подвело отставного майора. Именно в этот момент внедорожник притормозил, но не остановился полностью, и с заднего сиденья один за другим выпрыгнули на дорогу два автоматчика. Дверцу они оставили распахнутой.

Для этого, как сразу просчитал ситуацию Васильев, могло быть две причины. Согласно первой, по нему мог стрелять третий пассажир с заднего сиденья. Согласно причине второй, огонь мог вести человек, находящийся в багажнике.

Глаза отставного майора сами собой, не дожидаясь команды, нашли самое толстое дерево на газоне. Ноги тоже сработали на автомате и совершили скачок за это дерево. А рука, опять же не дожидаясь приказа мозга, выхватила пистолет. Первый выстрел грохнул раньше, чем раздалась автоматная очередь. Один из парней, торчавших на дороге, сразу откинулся на спину с простреленной головой. Значит, Васильев просчитал все правильно.

Вторая очередь ударила с заднего сиденья внедорожника. Ствол, лишенный пламегасителя, мазанул из мрака кабины ярким огненным сполохом. Следующую пулю отставной майор послал именно туда, в автомобиль и отчего-то, ничего не видя, сразу понял, что попал в автоматчика.

Там же, в плавно движущейся машине, Васильев заметил движение за задним сиденьем. Оттуда поднимался ствол крупнокалиберного пулемета и бессовестно высовывался из дверного проема. Именно туда, прямо сквозь кузов машины под стеклом, и послал Сергей Тимофеевич еще три пули. Будь внедорожник бронированным, они не смогли бы пробить кузов, а тут сделали это. Пулеметный ствол уперся в потолок салона, и Васильев понял, что его выстрелы достигли цели.

Остался только автоматчик на дороге, в которого стрелять сразу не было возможности, потому что от крупнокалиберного пулемета не смогло бы спасти и толстое дерево. Мощные пули просто перерубили бы его.

Водитель «Гелендвагена», похоже, понял неудачность попытки покушения и резко прибавил хода. Автоматчик, оставшийся в одиночестве на дороге, вместо того чтобы продолжать стрелять в Васильева, побежал за машиной. Он что-то истошно кричал, словно не понимал, что стал теперь отличной мишенью для пистолета отставного майора. Этот парень понял, подельники его бросили, встал на одно колено и дал несколько коротких очередей по «Гелендвагену». Пули пробили заднее стекло и попали, видимо, в водителя. Машина вдруг резко свернула, просадила на скорости талый жесткий сугроб и врезалась в дерево, стоявшее на газоне.

С переднего пассажирского сиденья выскочил мужчина среднего роста и в несколько быстрых прыжков скрылся в промежутке между домами. Васильев не стал стрелять в него, потому что за беглецом шла компания молодых парней. Малейший промах мог лишить жизни кого-то из них. С нескольких сторон уже слышались сирены полицейских машин. Но отставной майор потерял время, пока следил за «Гелендвагеном».

Автоматчик бросился на противоположную сторону дороги. Он был в бронежилете, и стрелять можно было только по ногам или в голову. Сергей Тимофеевич стал тщательно прицеливаться, однако поле зрения ему перекрыла большегрузная фура, которую тут же обогнал полицейский «уазик». Бандиту уже некуда было деться. Когда фура проехала мимо, Васильев увидел, как двое ментов заламывают автоматчику руки за спину. Третий наставил на него автомат и стволом придавил голову к асфальту.

Потом менты подъехали и к отставному майору. Они сразу наставили на него автоматы, словно он и им угрожал выстрелом, хотя ствол его пистолета смотрел в землю.

– Бросай оружие! – благим матом заорал двухметровый детина в бронежилете, подойдя так близко, что в него можно было бы плевком попасть, не то что пулей. – Стрелять будем!

– Ты смотри воробья не подстрели. У тебя, кстати, автомат на предохранителе, – спокойно ответил Сергей Тимофеевич, слушая при этом, как испуганно чирикает воробей, сидящий на проводе над его головой.

В ответ раздался непонятный смех. Молчал только этот детина.

Васильев не стал бросать оружие ни в сугроб, ни на асфальт. Он просто молча сунул пистолет в подмышечную кобуру и тут же достал из кармана куртки паспорт. Под его обложку из тисненой натуральной кожи была вложена выписка из приказа о награждении майора спецназа ГРУ Сергея Тимофеевича Васильева пистолетом Макарова. Затем отставной майор вытащил и лицензию на право ношения оружия, зарегистрированную в районном отделе полиции, по месту постоянного проживания. Здесь, правда, был другой район, но ментам это было не важно. Они стали рассматривать бумаги.

– Паспорт! – потребовал двухметровый старший сержант, первым прочитавший выписку из приказа и передавший ее товарищам.

К ним подъехал полицейский «Форд», из которого вышел седовласый полковник с топырящимися усиками.

Он козырнул и представился:

– Заместитель начальника районного отдела внутренних дел по оперативной работе полковник Воробей.

Васильеву стала понятной причина смеха ментов, хотя он имел в виду птицу, а вовсе не полковника. Но сам отставной майор смеяться не стал, только машинально козырнул в ответ, хотя и был не в форменной одежде.

– Отставной майор Васильев, спецназ военной разведки, – назвался он и протянул свои документы.

– Не будем здесь разбираться. Поехали в райотдел, товарищ майор.

– Убитых куда, товарищ полковник? – спросил двухметровый старший сержант.

– В райотделе собственного морга, как ты знаешь, нет. У меня в кабинете – тем более. Сейчас бригада следственного комитета прибудет, я уже звонил. Место действия пока оцепите, чтобы не затоптали следы. Они скажут, что с убитыми делать. Много их?

– Четверо, – ответил старший сержант.

– И всех вы завалили? – с удивлением спросил полковник у Васильева.

– Нет, я только троих, товарищ полковник. Одного, водителя «Гелендвагена», положил свой же автоматчик, которого они бросили.

– Но и троих, имея против них только пистолет – это тоже здорово. Хорошо стреляете!

– Да, еще что-то умею, навык не потерял.

– Леня Садовников тоже стрельбой увлекался, – заметил вдруг полковник и пристально, как-то неприятно посмотрел на Васильева, словно рентгеновским аппаратом его просвечивал. – Сдайте оружие и позвольте надеть на вас наручники, товарищ майор.

Васильев без видимого удовольствия передал пистолет полковнику, а двухметровый старший сержант с непонятной радостью нацепил на отставного майора наручники.

– А это зачем? – с усмешкой поинтересовался Сергей Тимофеевич.

– Так полагается, – ответил полковник Воробей. – Садитесь в машину. Сержант, с нами!

Ехать им было недолго. Райотдел располагался на старой улочке, почти напротив современного здания областной прокуратуры и следственного комитета.

Машина остановилась на улице. Через двор они прошли пешком. Полковник сразу зашел в «аквариум» дежурного и стал куда-то звонить.

Но перед этим он приказал старшему сержанту:

– Задержанного к моему кабинету! У двери подождите. Я быстро.

Ждать и в самом деле пришлось недолго. Полковник пришел, едва Сергей Тимофеевич успел усесться на стул.

Воробей открыл дверь своим ключом, жестом пригласил Васильева за порог и сказал старшему сержанту:

– Подожди в коридоре. Далеко не отходи.

Отставной майор спецназа военной разведки начал понимать, что все не так просто с его задержанием. Как и с покушением. Эти события как-то связаны между собой.

– Леонид, ты нас всех за дураков держишь? – спросил вдруг Воробей.

– Вы меня с кем-то путаете, – спокойно ответил Васильев.

– Я тебя ни с кем не путаю. Я отлично помню, как ты из окна моего кабинета выпрыгнул, когда там еще решетки не было. Сейчас этот номер не пройдет.

– Тогда я себя с кем-то путаю, – все так же спокойно проговорил Сергей Тимофеевич. – Это тоже бывает.

– Вот-вот, опять шуткуешь! – Седые усики полковника стали топорщиться сильнее, глаза готовы были выкатиться из орбит.

– Не вздумайте меня ударить, товарищ полковник, – не теряя самообладания, заявил Васильев, наслышанный о методах разговоров в ментовке. – Я вам этого не прощу. Долго потом жалеть будете. Сначала в больничной палате, а потом и в камере.

– Ты меня еще и пугать будешь! Да будь ты настоящий майор, никогда не посмел бы со старшим по званию так разговаривать! Это еще одно доказательство.

– А кто здесь старший по званию? – спросил Васильев. – У вас оно служебное, у меня армейское. Если бы генерала МВД призвали в армию, то ему вполне могли бы сразу же даже звание ефрейтора присвоить. В знак уважения к предыдущим погонам. А о полковнике МВД я уж лучше промолчу. У меня в батальоне пусть не сами полковники, а их сыновья туалеты часто драили. Чтобы нос не задирали. Приходилось им объяснять, что звания отцов в армии ничего не значат.

– У меня сын в спецназе ВДВ служит, – с гордостью проговорил полковник Воробей. – Старший лейтенант.

– Бывали у нас контакты и со спецназом ВДВ. Я сам отправил туда нескольких бойцов дослуживать. С нашими нагрузками они справиться не могли. Потом узнавал, что там эти ребята были одними из лучших.

– Не забалтывай меня, Леня!

– В конце-то концов, если вы меня с кем-то путаете, можете отпечатки пальцев снять. Это доказательство.

– В том-то и беда, что твоих отпечатков ни в одной картотеке нет, и ты сейчас этим пытаешься воспользоваться. Но теперь мы их с тебя снимем, не переживай.

В этот момент в дверь постучали. Не дождавшись приглашения, в кабинет стремительно вошел человек в штатском, тоже основательно седой, как и полковник Воробей, только не имеющий щегольской щеточки усов. За ним держался мужчина в белом халате и с чемоданчиком, на котором сияла медицинская символика – белый круг с красным крестом посредине.

Человек в штатском держал в руке несколько листов принтерной распечатки.

Он показал один из них майору в отставке и спросил грубо, с вызовом:

– Кто это?

Сергей Тимофеевич увидел человека в плавках, стоявшего на палубе яхты. За плечами этого субъекта виднелись пальмы, тянущиеся вдоль берега.

Он пожал плечами и произнес:

– Похож слегка на меня. Только я не помню, чтобы так вот фотографировался, хотя на море бывал. Да и на яхтах не плавал, пальм таких на берегу не видел. Не до того было. Служба, понимаете ли.

Человек в штатском показал ему вторую фотографию, цветную.

– А это кто?

– Понятия не имею.

– Осмотрите его, – предложил человек в штатском своему спутнику в медицинском халате.

Тот достал из чемоданчика латексные врачебные перчатки, неторопливо, со вкусом натянул их на руки, после чего стал неторопливо ощупывать лицо и голову Васильева.

– Это что? – спросил он, сильно надавив двумя пальцами на шрам за ухом.

Тот был старым и не болел, хотя нажатие сильных пальцев приятных ощущений не вызывало.

– Осколком шарахнуло. Лет, кажется, пятнадцать назад, а то и все восемнадцать. Точнее не скажу, даже если пытать будете. Давно это было. Мы тогда считали за слабость голову прикрывать, стальные шлемы презирали, носили вместо них банданы. Когда это случилось, повторяю, не помню. Надо в медицинской книжке смотреть. А она в госпитале для ветеранов боевых действий.

– Да, похоже на то, – проговорил медик.

Полковник Воробей подскочил сбоку с цифровым фотоаппаратом и несколько раз сфотографировал шрам.

– Шрам очень старый, – продолжил медик. – Но следов пластической операции, товарищ полковник, я не нашел. Они обязательно остались бы. Этот человек пластической операции не подвергался. Могу говорить уверенно.

Человек в штатском от такого утверждения потерял всю свою прежнюю энергию. Даже плечи у него обвисли, глаза стали водянистыми и потухшими.

– Чем вы можете подтвердить свою личность? – спросил он Васильева.

– Документами.

– Документы сейчас кто угодно сделать может. Были бы деньги.

– Тогда люди могут подтвердить. Пригласите моего куратора, в конце-то концов.

– За вашим куратором уже послали машину. Сейчас его привезут. – Человек в штатском подошел к окну и потряс лучеобразную решетку на нем, словно проверял ее на прочность. – У вас, товарищ майор, есть фотографии времен службы?

– Обязательно. Даже те, где я еще в курсантах хожу. Дома целый альбом. И жена может подтвердить. Только она сейчас на работе.

– Где она работает?

– Костюмером в драматическом театре. У нее сегодня примерка.

– Думаю, надобности в ней не возникнет, – сказал человек в штатском. – Разрешите представиться. Заместитель начальника областного управления ФСБ полковник Соловей. Только, пожалуйста, давайте без шуточек про птичье царство. – Он бросил взгляд на полковника Воробья, но тут же заспешил к окну. – Кажется, наша машина приехала. У нее дизелек особо постукивает. Точно, она и есть. Куратора ГРУ привезли. Сейчас все выяснится.

Выяснилось все через две минуты. Они потребовались возрастному куратору на то, чтобы, опираясь на свою неизменную барскую трость, подняться на второй этаж, костяным инкрустированным набалдашником той же трости постучать в дверь, вежливо дождаться приглашения и потом только войти.

– Извините, товарищ генерал-лейтенант, – начал полковник Соловей петь слащавым голосом.

Отставной майор Васильев только от него и узнал звание, которое носил его куратор. Он слышал, что эту должность, как правило, занимают бывшие агенты-нелегалы, получившие приказ на возвращение домой, подозревал, что его интеллигентнейший куратор – человек не простой и в высоком звании, но не думал, что он генерал-лейтенант.

Такие звания в военной разведке люди получают редко. Там даже командующий спецназом носит звание полковника.

– У нас возникла необходимость в опознании человека, который утверждает, что он отставной майор спецназа военной разведки. Вы можете подтвердить личность майора Васильева?

– Конечно. И даже безоговорочно.

– А вот это кто, вы не скажете? – Полковник показал куратору ту фотографию, которую первой демонстрировал Сергею Тимофеевичу.

– Не берусь судить. Но схожесть с майором Васильевым очевидная. Не знаю, как насчет телосложения. Мне кажется, что майор Васильев должен быть развит физически куда лучше. Просто в силу специфики своей службы.

– Продемонстрировать? – спросил Сергей Тимофеевич и встал.

Тут в кабинет ворвался двухметровый старший сержант, остававшийся в коридоре.

– Извините, товарищ полковник, – обратился он к Воробью. – Я, кажется, потерял ключи от наручников. Разрешите проверить задержанного.

Полковник Воробей ответить не успел, потому что отставной майор протянул два ключа на колечке старшему сержанту. Тот схватил их. В этот момент наручники непонятным образом слетели с рук Васильева и защелкнулись на запястьях старшего сержанта.

– Выйди в коридор, там сними наручники. Впредь думай, каким боком в машине садишься к задержанному, – наставил старшего сержанта отставной майор и подтолкнул его к выходу.

Тот послушно вышел, хотя перед этим посмотрел на ментовского полковника, который согласно кивнул, подтверждая приказание, отданное посторонним человеком.

Сергей Тимофеевич тут же снял куртку и рубашку, все это аккуратно развесил на спинке стула и предстал перед людьми, собравшимися в кабинете, по пояс голый. Все его тело состояло из мышц, скрученных узлами, словно веревки. При этом Васильев даже не напрягался.

На морской яхте явно фотографировался не он. Теперь это мог сказать каждый. Человек на фотографии тоже был атлетом, но не настолько тренированным, как Васильев.

– Так кто там, на фотографии? – спросил Васильев полковника Соловья, понимая, что теперь пришло его время задавать вопросы.

Полковник стал отвечать так обстоятельно, словно его спрашивал генерал-лейтенант:

– Это весьма серьезный человек, киллер не просто по профессии, но, как говорят, по призванию. Свою работу он любит и уважает, специалист самой что ни на есть высокой квалификации, убрал уже больше десятка воров в законе и уголовных авторитетов. Родом из нашего города. Именно здесь этот тип не сумел выполнить свой последний заказ. Его задержал полковник Воробей. Тогда в кабинете не было еще решетки на окне, и Садовник, иначе говоря, Леонид Садовников сумел каким-то образом снять наручники, как вы сегодня, и убежать. К сожалению, полковник Воробей не смог ему помешать в силу своей физической несостоятельности.

– Он же мастер спорта по боевому самбо, не раз участвовал в соревнованиях по кикбоксингу, – попытался оправдаться Воробей. – Да, у меня не хватило навыков, не смог я с ним справиться. Пистолет он у меня отнял, разрядил и в угол забросил, а патроны с собой забрал.

Соловей продолжил:

– К тому времени Садовник был уже известной личностью. Чуть позже он сделал первую пластическую операцию. Мы смогли это отследить, к сожалению, только задним числом, с опозданием, но имеем промежуточную фотографию, знаем, как он стал тогда выглядеть. Через год с небольшим на Кипре была сделана еще одна операция, и он стал похожим на вас один к одному. К счастью, Интерпол задержал пластического хирурга. У него были изъяты фотографии пациента до операции и после, когда шрамы уже зажили. Эти данные переслали нам.

– С лицом понятно, – проговорил куратор. – А рост?…

– Рост у Садовника примерно одинаковый с товарищем майором. Кажется, сто восемьдесят девять сантиметров, – ответил полковник Соловей.

– У меня сто восемьдесят пять, – сказал Сергей Тимофеевич.

– Да, видимо, у Садовника была откуда-то фотография вашего лица. Только его. Оно ему показалось симпатичным, и он захотел иметь такое же. Вспомните, где могла быть ваша фотография. Как она могла попасть в руки Садовника, – продолжил полковник ФСБ.

– Вспоминать здесь нечего, – сказал Васильев. – Цветная фотография в журнале «Солдат удачи». Выпускается он специально для наемников, в том числе и на русском языке. Однажды там про меня статья вышла, хотя я к таким людям никакого отношения не имел. Там, в журнале, я в форме стою перед строем, только лицо открыто.

– Ну вот!.. Садовник интересуется всем подобным. Видимо, и журнал этот покупает. Но я продолжу. У нас есть точные данные, что Садовник намеревается приехать в наш город, чтобы уничтожить уголовного авторитета Говоруна – Петра Николаевича Говоркова, который сегодня совершил покушение, как он предполагал, на Леонида Садовникова. Сам Говорун сидел на переднем сиденье машины и сумел благополучно убежать от киллера, который, к нашему удивлению и счастью, его не узнал.

Отставной майор спецназа военной разведки пожал плечами и проговорил:

– При чем тут счастье? Что здесь страшного? Убьет этот Садовник еще одного уголовного авторитета, и что с того? Простым людям легче будет жить.

– Не все так однозначно, – сказал полковник Воробей. – Мы сегодня сами могли бы поймать Говоруна или застрелить его при попытке к бегству. Но тогда в городе объявится новый полный хозяин, еще один уголовный авторитет. Это некто Сергей Юрьевич Афанасьев или просто Афоня, уголовный авторитет. Если не станет Говоруна, он устроит в городе большой передел собственности. Начнется война, будут многочисленные жертвы среди посторонних лиц, возвращение, по сути дела, в девяностые годы. Не имеем мы права этого допустить.

– Этот самый Афоня и заказал Говоруна? – спросил Васильев.

– Сергей Юрьевич, ныне депутат областного законодательного собрания, клялся матерью и божился лично мне, что он здесь ни при чем. Хотя Говорун этому не верит, – ответил полковник Соловей, который в силу своего положения, конечно же, был вхож в высокие областные структуры.

– Сложная у вас ситуация, – заявил куратор. – Однако меня, скажу честно, больше беспокоит судьба моего подопечного. Если его несколько дней вели люди Говоруна, а это обязательно было при подготовке к покушению, то они, скорее всего, знают даже, где он живет. Это очень опасно. Значит, следует принимать какие-то конкретные меры. Надеюсь, у вас есть предложения?

– Предложение есть у меня, – внезапно сказал отставной майор спецназа военной разведки. – Надеюсь, товарищи полковники мне помогут.

– Что нужно сделать? – одновременно спросили тот и другой.

– Мне самому необходимо встретиться с Говоруном, – заявил Васильев категорично.

– Это кратковременный выход из положения, – проговорил полковник ФСБ. – Хотя даже лучший, чем спрятать вас временно на конспиративной квартире. Думаю, мы сможем вам помочь.

– А почему он только кратковременный? – осведомился Сергей Тимофеевич.

– Потому что настоящий Садовник все равно объявится и убьет Говоруна.

– Тогда мне необходимы все данные на Садовника.

– Что вы задумали предпринять, товарищ майор? – обеспокоенно спросил полковник Соловей.

Вероятно, он имел собственное мнение о данной ситуации и не желал, чтобы она развивалась по чьим-то иным, отличным от его, планам.

– Еще сам не знаю. Какая-то мысль в голове вертится. Я подумаю и сумею ухватить ее за хвост. У меня такое уже случалось. Появляется что-то в голове или даже где-то над ней. Сперва не могу сообразить, потом, когда бросаю об этом думать, мысль сама в голову приходит.

– Досье на Садовника я вам сегодня же предоставлю. Полное. А полковник Воробей договорится с Говоруном, чтобы он вас принял. Они знакомы, и ему легче общаться с авторитетом, чем мне.

– Если вы надумали ликвидировать и Говоруна, и Афоню, то я буду против, – заявил полковник Воробей. – Это, конечно, выход, но тоже кратковременный. На их место встанут помощники, на которых мы не имеем влияния, и война в городе разгорится ярким пламенем. Будут задействованы многие мелкие группы. А они никакому контролю не поддаются.

– Нет, я понимаю, что это не выход. Сама по себе мысль, возможно, и дельная, особенно если она встанет в ряд других мероприятий, направленных на захват людей и вооружения той и другой стороны, – высказался отставной майор спецназа. – У меня что-то другое в голове вертится, и это напрямую связано с Садовником.

– У вас будет время сообразить, пока вы будете изучать его досье. Там собраны материалы со всей России, со всех мест, где киллер успел отметиться. Мне стоило большого труда убедить коллег поделиться фактами. Особенно почему-то москвичи упирались. А в столице он крупно, с резонансом отметился. С Нью-Йорком договориться было легче. Оттуда спокойно материалы переслали. Даже по устному запросу.

– Мне сегодня кто-то говорил, что Садовник интересуется стрельбой. А тир в вашем городе есть?

– Это я вам говорил, – сказал полковник МВД. – А тир у нас есть в спортивном обществе «Динамо», где и мы сами тренируемся.

– Вот и решим вопрос, – заявил отставной майор. – Только это уже будет один из следующих ходов. А пока я попрошу обеспечить первый.

– Первый – это что? Безопасная квартира?

– Нет. Я думаю, что после сегодняшнего ко мне домой никто сунуться не решится. Они понимают, что я их жду. Первый, это договоренность с Говоруном о встрече. Хорошо было бы, если бы вы сами меня ему представили. Сделать это необходимо прямо завтра, с самого утра.

Глава 2

В завершение беседы Васильев дал свой домашний и сотовый номера обоим полковникам. Они сообщили ему свои.

Уехал Васильев вместе с полковником Соловьем на микроавтобусе, дизельный двигатель которого слегка стучал. Но поехали они сначала не в здание ФСБ, которое располагалось рядом, а отвезли домой куратора, как ему и было обещано. Полковник Соловей многократно извинялся перед генерал-лейтенантом за то, что вынужден был его побеспокоить. У отставного майора спецназа военной разведки даже сложилось впечатление, что это первая встреча полковника с человеком такого высокого звания. Она стала для Соловья весомым и значительным событием, почти праздником, о котором не грех будет и внукам рассказать. А как иначе, если собственный начальник полковника – только генерал-майор. Не бывает начальников областных управлений старше званием. Те сидят в Москве, и в их кабинеты простому полковнику не пробиться.

После того как они высадили генерал-лейтенанта у самого подъезда, полковник Соловей позвонил куда-то и заказал пропуск на Сергея Тимофеевича Васильева. Отставной майор догадался, что Соловей, скорее всего, повезет его не к себе домой.

Так и оказалось. Здание ФСБ располагалось всего в квартале от райотдела полиции, где Сергей Тимофеевич потерял сегодня так много времени. Пропуск был уже у часового, стоявшего в дверях. Васильеву осталось только предъявить свой паспорт и получить эту бумажку.

– Не забудьте поставить отметку об убытии, – напомнил ему часовой, младший сержант с ярко-голубыми погонами.

Васильев в ответ на это просто кивнул.

Все было как всегда и везде. Вход в кабинет полковника Соловья осуществлялся через приемную, где сидел капитан, его адъютант. Таких офицеров в армии обычно зовут капитан-официантами.

Армейский термин пригодился бы и здесь, потому что Соловей сразу, при входе в приемную, заявил:

– Сделай нам, пожалуйста, по чашечке кофе.

– Минутку, товарищ полковник. Сейчас принесу.

Человек в белом халате отстал от них еще на первом этаже, свернул в какой-то коридор, откуда сильно несло запахами различных лекарственных препаратов. Там, судя по всему, располагался медицинский пункт управления.

В кабинете Соловей открыл сейф, стоявший напротив окна, вытащил оттуда достаточно толстую папку, положил ее на стол перед Васильевым и проговорил:

– Здесь стоит гриф «Для служебного пользования», но я не буду возражать, если вы возьмете это домой и там внимательно ознакомитесь со всеми материалами. Надеюсь, вы понимаете, что такие документы нельзя оставлять без присмотра, и настоятельно рекомендую после ознакомления папку мне вернуть. Хотя не буду против, если вы надумаете снять с документов копии. Они могут вам сгодиться. Вдруг потребуется заглянуть, чтобы освежить память, и тогда не придется ко мне лишний раз обращаться. – Это добавление походило на то, что полковник просил не беспокоить его слишком часто.

– Конечно, товарищ полковник. Я же был начальником штаба батальона. Документации с разными грифами секретности через меня проходило множество. Как с какими документами обращаться, я знаю. Что же касается копий, то ксерокса у меня нет, но я могу это просто сфотографировать. Кстати, у меня вот какой вопрос возник. Как фотография Садовника попала к Говоруну? Я так полагаю, что он имел у себя тот же снимок с яхты, если мне другого не предъявили?

– Да, я думаю, что у него тот же самый снимок. У Говоруна большие связи во всех кругах города, от администрации до бомжей на свалке. Информация по розыску была распространена по всем отделениям полиции. Я удивляюсь, как вас сразу за него не приняли. Вы же не прятались ни от кого. Долго Говорун искал вас. А фотографию ему, видимо, предоставили в каком-то райотделе полиции. Я так считаю. Кто конкретно, мне неизвестно. Но в этом нет, на мой взгляд, ни преступления, ни даже умысла. Просто кто-то из мелких стукачей решил Говоруна предупредить и на этом слегка заработать, хотя бы на пиво. Ну а Говорун уже сам принял меры. Такое в нашей службе встречается сплошь и рядом.

После короткого стука в дверь капитан-официант принес на подносе две чашечки кофе и сахарницу. Васильев скромно выпил кофе без белого яда, встал, взял в руки папку с документами и сказал:

– Товарищ полковник, мне пора.

– Тот же самый микроавтобус вас ждет у крыльца. Я распорядился. Давайте пропуск. Отмечу ваше убытие.

– Спасибо.

Домой отставной майор добрался без происшествий и даже, как ему самому показалось, в приподнятом настроении. Погода, видимо, влияла. Даже глубокая тонировка окон микроавтобуса не мешала понять, что день стоит весенний и солнечный, обещающий перемены, которых с удовольствием соглашаешься дожидаться.

Те бандиты, что ехали убивать Сергея Тимофеевича, через такую же тонировку смотрели на улицу. Весна не могла не касаться их. К ним обязательно должно было прийти ощущение скорых больших жизненных перемен. Эти самые перемены их посетили, только оказались не теми долгожданными, которых они ожидали. Едва ли кто с нетерпением дожидается пули.

Жена была еще на работе. Позже, уже с наступлением темноты, Васильеву предстояло выйти ее встречать. Она мужа об этом не просила. Это была его инициатива, он сам приучил жену к такой заботе, просто не любил ждать ее в темноте и в беспокойстве. Тем более что обстановка вокруг него складывалась сложная, начиналась большая работа. Когда жена приходила в темноте в небольшом военном городке, это было нормальным явлением. Там вокруг всегда только свои. А здесь большой город, который скорее разъединяет людей, чем соединяет их.

За ту мысль, которая никак не могла оформиться в голове отставного майора, он цепляться перестал, понимал, что в какой-то момент все правильно сообразит. А пока или время не настало, или не хватало каких-то данных. Обычно так все с Васильевым и происходило. Но даже в том случае, если мысль не придет, устраивать внутреннюю истерику не стоило. Значит, эта мысль была недостойна воплощения. Так подсознание решило. А он доверяет ему. Если оно принимало какое-то решение, то самое правильное.

Васильев сел за письменный стол, отодвинул подальше от себя ноутбук, чтобы не мешал, задернул тяжелые теневые шторы и включил настольную лампу. Волшебный круг света всегда помогал ему сосредоточиться на чем-то одном, не позволял отвлекаться на разные посторонние мысли.

Сергей Тимофеевич принялся изучать документы, присланные полковнику Соловью. Все они были подшиты в дело не по территориальному признаку, а по времени преступления, совершенного Леонидом Садовником.

Начиналось все, естественно, в городе, где он вырос. Первые преступления были совершены давно, в конце восьмидесятых – начале девяностых, когда Садовник входил в одну из многочисленных местных банд. Сначала это была просто компания друзей. В период государственного ограничения на потребление спиртного они приторговывали вином и водкой. Этот бизнес приносил не самый малый доход, но парням хотелось большего. С этой целью они начали сначала разводить водку, а потом вообще продавать бутылки с водой.

Однажды какой-то мужчина, возмущенный столь наглым обманом, решил с ними разобраться. Садовник избил его так, что тот зимой остался валяться на снегу, когда парни ушли. Наутро пришел участковый и увидел, что избитый мужчина просто замерз ночью, не имея сил подняться.

За этим последовала смерть самого участкового прямо в опорном пункте правопорядка. Подозрение тогда сразу пало на Леонида, но он куда-то уехал, как говорили родители, за сутки до происшествия. Он сам потом заявил следователям, что отправился по путевке в дом отдыха, а день провел у друзей в соседнем городке. Они это подтвердили. Просто, дескать, захотелось парню отдохнуть.

Время, пока Садовник отсутствовал, было упущено, дело по свежим следам раскрыть оказалось невозможно. Но и позже, когда Садовник вернулся и сам пришел в полицию, ничего доказать не удалось. Были только подозрения. Но друзья прикрыли, дескать, в момент убийства Садовник вместе с ними выпивал, отмечал свою поездку.

Некоторое время в полиции присматривались к молодой банде, но ничего против нее найти якобы не смогли. Новый участковый, согласно его рапортам, ежевечернее ходил проверять то место, где подрастающее поколение торговало спиртными напитками. Но там никого не было. Предположение о том, что парни просто сменили место, подтверждения не нашло. Рядом был железнодорожный вокзал, где тем же самым бизнесом занимались таксисты и частные водители. Менты подумали, что молодая банда просто не выдержала конкуренции.

Однако через несколько месяцев был убит возрастной мужчина, в машине которого нашли запас водки. Он в целях конспирации отъехал со стоянки в темное место за недалекую гостиницу, где его и настигла смерть. Удар был нанесен длинным, предположительно кухонным ножом, через область солнечного сплетения сразу в сердце. У водителя забрали деньги, дорогие часы и золотое кольцо. Водку не тронули, видимо, грабителей кто-то спугнул. Или же они решили, что она может навести на след, и брать ее не пожелали.

Буквально через пару дней прямо на стоянке с интервалом в один час были избиты два водителя, занимающихся тем же бизнесом. В этот раз у них отобрали только деньги и спиртное. Грабителей было много, как говорили сами пострадавшие. Не менее десяти человек. Толком описать они никого не смогли. Но возраст нападавших опять намекал на ту же банду.

Милиция включила большие силы в поиск, но друзья вроде бы уже не собирались вместе. Ну, встретятся двое-трое, проведут вечер за столом на кухне у кого-то, да и все. Это не причина для принятия против них экстренных кардинальных мер. Тем более что вели себя они тихо, и даже со стороны родителей претензий к парням не поступало.

Тогда, в годы государственной борьбы с алкоголизмом, появилось значительное количество различных банд, стремящихся сделать деньги на чем угодно. Даже на пиве. А еще большее количество людей наживалось на тех, кто сам умел это делать. Так, в том же самом районе, только уже вдалеке от вокзала, был совершен наезд на мужчину, торгующего пивом. Сумму с него потребовали не такую уж и большую, чтобы из-за нее рисковать чем-то.

Однако человек этот оказался слишком жадным. Он просто пригласил младшего брата, который был тесно связан с местной уголовщиной, и назначил рэкетирам стрелку. Дескать, с вами желают поговорить парни, которым я плачу за крышу.

В назначенное время, когда защитники пивного киоска вместе с самим продавцом уже ждали, к ним подъехала простенькая и старенькая легковая машина. Опустилось стекло пассажирской дверцы, оттуда высунулось два ствола охотничьих ружей. Прозвучали сначала четыре выстрела, потом еще два. Все участники стрелки с одной стороны были убиты. Ни один человек не доехал даже до больницы. Картечь редко оставляет раненых.

Вечером того же дня был найден убитым в своей машине и водитель, который отвозил бандитов на стрелку. Скорее всего, его наняли, а потом зарезали те же парни из привокзальной банды, которые жили в том же районе. Нож при этом использовался тот же, что и раньше, – длинный, скорее всего, кухонный.

Уже утром в квартире этого водителя обнаружен труп его сожительницы, убитой, вероятно, тем же самым орудием преступления. По данным экспертизы, смерть наступила накануне вечером.

Куча трупов, и никаких следов. Естественно, менты сразу стали проверять всех владельцев оружия. У одного из молодых бандитов отец был охотником. Но экспертиза не могла идентифицировать его ружье с теми, из которых были расстреляны люди на стрелке. Гладкоствольное оружие вообще не подлежит идентификации, если не имеет каких-то собственных характерных следов, например, выбоин внутри ствольного канала. Исследуемое ружье было в идеальном состоянии. Следователи опять остались ни с чем.

От дальнейшего ознакомления с документами отставного майора оторвал телефонный звонок. Его беспокоил полковник Воробей.

– Сергей Тимофеевич, ох и задали вы мне работку, – заявил он.

– А что случилось?

– Я сначала позвонил, потом сам поехал к Говоруну, чтобы все в отношении вас решить.

При телефонном разговоре он мне просто не поверил.

Сергею Тимофеевичу все это показалось слегка странным. В качестве кого полковник Воробей сначала звонил уголовному авторитету, а потом поехал к нему? Друга или платного помощника, агента-осведомителя. Сама подобная дружба Васильеву показалась неестественной. Значит, оставался только второй вариант. Но до какой степени полковник Воробей будет отстаивать интересы уголовного авторитета? Этот вопрос пока тоже оставался открытым.

– Так о чем же вы беседовали?

– Сначала договорились, что Говорун снимает преследование с вас и вашей жены, иначе уже сегодня можно было бы ждать неприятностей.

– Кому ждать? Мне или ему?

– Неизвестно, кому во второй раз повезет больше. Но сам Говорун на дело уже не поехал бы. Ему и дневной сегодняшней встречи хватило, когда он с немалым трудом ноги от вас унес. Больше рисковать своим драгоценным телом и просто здоровьем Говорун не желает. Короче говоря, я рассказал ему о том, как вас сегодня проверял фельдшер из ФСБ.

– Так это был не врач, а только фельдшер? – поинтересовался Васильев.

– Да. Но Говорун мнению фельдшера не доверился. Решил, что тому просто квалификации не хватило. Он пригласил своего знакомого врача, хирурга-косметолога. Тот сейчас в одном из городов области проводит операцию, как только вернется, вместе со мной приедет к вам и сам осмотрит. Мы с ним к вам приедем. Не возражаете? Только после этого Говорун согласен с вами встретиться.

– Хорошо, товарищ полковник, я не против. Только давайте время уточним. Я часам к девяти вечера пойду жену встречать из театра. До дома нам добираться больше получаса. Значит, не раньше, чем в двадцать один сорок.

– Хорошо бы чуть пораньше. Хотя бы часа на полтора. Хирург вернется в город в двадцать часов. Электричка приходит в двадцать ноль одну, согласно расписанию.

– Тогда встретьте его и сразу отправляйтесь ко мне. Я без пятнадцати девять выеду на машине. Можете и вы машину за хирургом послать, если это в ваших интересах. Так, думаю, может получиться быстрее. Или даже сами съездите.

– Это больше в ваших интересах. Не исключено, что на вас и вашу жену вечером готовится нападение, – предупредил Васильева полковник полиции.

Но отставного майора это сообщение не сильно испугало.

– Тем хуже нападавшим. И вам лишняя забота. Трупы куда-то списывать придется. Кроме того, вы же говорили, что на сегодня Говорун дал отбой, – сказал он.

– Отбой-то он дал. Но кто его знает, что может случиться. А машину посылать бесполезно. Она за электричкой не угонится. У меня водитель сильно неторопливый. Не любит быстрой езды. Возраст сказывается. В лучшем случае выигрыш будет в пять-десять минут, которые ничего не решат. Если только ехать предельно быстро. Хорошо, уговорили. Я на своей машине съезжу.

Сам того не желая, полковник Воробей подтвердил, что с уголовным авторитетом у него прочные связи, и он стремится тому угодить. Именно Говоруну, а не отставному майору спецназа военной разведки, предполагаемой жертве уголовного авторитета. Может ли это означать, что полковник Воробей настолько сильно озабочен перспективой новой криминальной войны в городе? Возможно, хотя и маловероятно. Скорее всего, он просто не желает потерять человека, который его подкармливает весьма основательно, в полном соответствии с полковничьими погонами.

– Договорились. Как приедете, звоните. Я пока в гараж схожу, свою машину подгоню.

Воробей отключился.

Сергей Тимофеевич сделал в папке с документами закладку, закрыл ее и подумал, куда ему спрятать эти документы. Он расстегнул чехол подушки дивана и засунул папку внутрь.

На оружейный сейф, что стоял у стены, надежды у него было мало. Этот замок откроет любой новичок, только вчера прошедший обучение работе с отмычками. Если кто-то в отсутствие хозяина заберется в квартиру, то в первую очередь будет интересоваться сейфом. В них обычно не только оружие складывают, но и деньги, драгоценности, важные документы разного рода. Благо места там хватает. Сейф рассчитан на охотничье ружье.

Сергей Тимофеевич захватил с собой документы на машину и ключи, выдернул из головы волос и поставил контрольку на входную дверь, чуть ниже уровня своего колена, куда обычно никто даже случайно не смотрит, поскольку там днем, когда свет в подъезде выключен, стоит густой сумрак. После чего он смело отправился в гараж.

Гаражный кооператив был расположен не слишком далеко, но и не рядом с домом. Добираться до него следовало около получаса быстрым шагом. Машина была на месте. На дверце в воротах тоже была установлена контролька. Она показала, что после того, как Васильев поставил сюда машину, гараж никто не посещал.

Отставной майор распахнул ворота, выехал из гаража и посмотрел по сторонам. Поблизости никого не было. Только вдалеке были распахнуты еще чьи-то ворота. Но добежать оттуда за время, потребное Васильеву на закрытие створок, не успел бы никто, даже олимпийский чемпион по бегу на средние дистанции. После этого Сергей Тимофеевич вернулся в гараж, закрыл обе створки ворот изнутри на фаркопы, которые тщательно завинтил. После чего он выглянул наружу, не обнаружил никакой опасности, вышел, закрыл дверь, поставил новую контрольку и навесил дополнительный мощный замок с каленой петлей из суперпрочной стали. Этот замок ему делали на заказ в мастерской батальона спецназа ГРУ. Со специальным механизмом никак не дружили отмычки, и даже на то, чтобы открыть его родным ключом, требовался навык.

Только лишь сев за руль, отставной майор вдруг осознал свое поведение, понял, что перебарщивает с осторожностью. Так вообще можно далеко зайти и подозревать каждого встречного человека, любого соседа по гаражному кооперативу. Конечно, следует быть внимательным и осторожным, готовым к тому, что кто угодно может вытащить оружие и начать стрелять на поражение. Однако показывать свою настороженность нельзя. Иначе это становится уже комедийным действом. И вообще, видя в каждом встречном возможного врага, легко сдвинуться умом. С этими мыслями Сергей Тимофеевич выехал за пределы гаражного кооператива и сделал петлю вокруг квартала домов частного сектора, убеждаясь в том, что не тащит за собой «хвост». Потом он свернул на свою улицу и проехал мимо дома, в котором теперь жил, даже на окна посмотрел, хорошо понимая, что света там не увидит, даже если его квартиру кто-то намеревался посетить.

У служебной проходной драматического театра Васильев остановился и вышел подышать весенним воздухом. К вечеру тот посвежел, стал каким-то пахучим, что ли, словно обещающим скорое цветение черемухи и сирени.

Глава 3

С улицы Сергей Тимофеевич позвонил жене.

– Люся, я внизу. Жду тебя у машины.

– Я только минут через пятнадцать-двадцать освобожусь. Сейчас костюмы на третье действие раздавать закончу, но собирать их назад не буду. Завтра прогон нового спектакля. Костюмы по гримеркам висеть будут. А послезавтра премьера. Пойдем с тобой?

– Там видно будет, – уклончиво ответил Васильев, не зная, что будет послезавтра, и предпочитая ничего не обещать, чтобы потом жену не пришлось обманывать.

– Посмотришь хоть на мою работу. Здесь почти треть костюмов мной сшита.

– Говорю же, там видно будет. Выходи. Я жду. Постарайся побыстрее, а то ко мне приехать должны.

– Кто? – спросила Люся.

– Полковник полиции и врач.

– Что за врач?

– Специалист по пластической хирургии.

– Это ты мне такого ищешь? Я тебя в теперешнем своем виде уже не устраиваю?

– Нет. Себе, – ответил он и тут же понял, что полностью обескуражил жену.

– Я быстро, – сказала она торопливо. – Жди.

Люся обещала, что освободится только через пятнадцать-двадцать минут, но вышла уже через восемь. Сергей Тимофеевич не успел еще и ноги отбить о колеса своей «Волги», как она показалась в стеклянных дверях проходной. Видимо, ее сильно обеспокоила идея мужа прибегнуть к услугам врача-косметолога.

Домой они ехали молча.

Люся была ровесницей Сергея Тимофеевича. Ей тоже было пятьдесят два года, но выглядела она лет на десять моложе. Видимо, генетика такая ей выпала. А перенести в жизни ей пришлось многое. Постоянные командировки мужа, возвращение то в гипсе, то в бинтах, а то и вовсе на носилках. Конечно, после каждого его отъезда она нервничала, места себе не находила, всегда ожидала худшего.

Так же вели себя жены его боевых товарищей. Именно по этой причине среди офицеров спецназа военной разведки часто встречаются люди разведенные. Многие женщины не в состоянии перенести то, что возникает у них в воображении. Сами офицеры выдерживают то, что происходит в действительности, но воображение обычно действует на психику сильнее, чем реальность. Тем более на женскую психику. Отсюда и разводы. Женщинам свойственно искать спокойной вялотекущей жизни в кругу стабильной семьи.

Но вот Люся все перенесла и осталась с Сергеем Тимофеевичем. Более того, она казалась молоденькой девушкой среди своих ровесниц, жен других офицеров. Васильев этим гордился. Выйдя на пенсию, он пообещал жене, что у них начинается спокойная жизнь, однако и теперь ей покоя, судя по всему, не будет.

Сначала Васильев думал поставить машину в гараж и вернуться домой вместе с женой пешком, как они порой и делали. Но полковник Воробей позвонил как раз в тот момент, когда «Волга» проезжала мимо дома.

– Вы где, товарищ майор? – спросил он. – Мы уже около ваших дверей. Поднимаемся к вам на третий этаж.

– Я подъезжаю, – сказал Васильев, плавно притормаживая. – Дома буду через полторы минуты.

Перед дверью квартиры стояли полковник Воробей и высокий, достаточно молодой мужчина в куртке.

– К нам гости? – спросила непонятно кого Люся.

– Я же говорил, – проворчал Васильев, но жена уже пожимала по-мужски руки гостей и представлялась, вынуждая к тому же и их.

Оба произнесли только имя и отчество, фамилий не назвали.

Сергей Тимофеевич открыл дверь и бросил взгляд на контрольку. Она находилась на месте, значит, незваных гостей в отсутствие хозяина не было. Да их по большому счету и быть бы не должно было. Все предосторожности – это больше дань привычке постоянно находиться настороже. За многие годы службы она впиталась в кровь настолько прочно, что даже теперь, несколько лет спустя, уже после выхода в отставку, избавиться от нее было сложно, да, как показали события нынешнего дня, вероятно, и не нужно.

Если бы не эта привычка, вполне возможно, что тело отставного майора спецназа сейчас лежало бы на секционном столе в морге. Заплаканную жену Люсю кто-то отпаивал бы там же корвалолом после опознания. Самому Сергею Тимофеевичу подобная перспектива не сильно нравилась. Он предпочитал не терять качества и привычки, приобретенные за годы службы. Тем более что они и сами не проявляли особого желания с ним расставаться.

Сергей Тимофеевич пропустил всех вперед, сам вошел последним, позволил жене и гостям повесить верхнюю одежду на вешалку и только после этого пристроил туда же свой армейский бушлат, с которого давно уже снял погоны. Его легкая камуфлированная куртка тоже была армейского образца, хотя, как и бушлат, не имела погон. Вся она выцвела на солнце, и только места, где когда-то погоны располагались, были более темными. Отставной майор носил джинсы, подчеркивая свой нынешний гражданский статус, хотя и не одобрял молодежные модели с протертыми дырами в разных местах. На строгий армейский взгляд Сергея Тимофеевича, они вносили в одежду беспорядок и хаос.

Люся сразу прошла на кухню.

– Чай нам сообрази, – попросил ее хозяин квартиры, а сам жестом пригласил гостей в большую комнату.

Там он без разговоров поставил на самое светлое место, под люстру, стул, сел на него и заявил:

– Давайте сразу приступим к осмотру.

– Приступим, – сказал полковник.

– Приступим, – согласился врач.

Он достал из портфеля латексные перчатки, надел их на руки, сразу начал осмотр лица отставного майора, точно так же, как фельдшер днем, надавил на шрам за ухом, не спросил, что это, а сам предположил:

– Осколочное ранение?

– Так точно. Оно самое. Лет пятнадцать назад получил.

Врач продолжил осмотр. Он вытащил из портфеля увеличительное стекло и долго рассматривал шею Васильева, объяснив, что она всегда выдает возраст. Потом доктор попросил показать ему кисти рук, которые влиянию возраста поддаются даже сильнее кожи на шее.

Это заняло в общей сложности около пяти минут. Время Васильев не засекал, но на кухне раздался свисток чайника. Отставной майор знал, что полный чайник закипает ровно через пять минут, если включить газовую горелку на полную мощность. Значит, жене предстояло еще только свежий чай заварить покрепче, как любил это Сергей Тимофеевич.

Врач вытащил трубку и набрал номер. Васильев прислушивался зря. На аппаратах сотовой связи набору одной цифры соответствует только один звуковой сигнал, тогда как на аналоговых телефонах уже по звуку, имея только небольшой навык, можно определить номер, который набирают. Но отставному майору спецназа по большому счету и не особенно нужен был номер уголовного авторитета Говоруна. Так что ничего страшного не произошло.

– Хозяина позови! – потребовал у кого-то врач. – Я и беспокою… Давай быстро! – Некоторое время он ждал, слушая разговор, потом сказал:

– Николаич, я в квартире у того человека. Провел осмотр лица, шеи и рук. Они полностью выдают возраст. Этому человеку за пятьдесят – это однозначно. Послеоперационных косметических шрамов не обнаружил. Есть шрам за ухом – откровенное последствие осколочного ранения. Зашит грубо. Видимо, в полевых условиях. Есть шрам на носу. Думаю, результат операции по восстановлению перегородок после перелома. И все. Да. Это его настоящее лицо. А в этом вопросе ты уже сам разбирайся. Я не могу быть в курсе того, что происходило без моего присутствия и даже в другой стране. У меня все. Я больше не нужен? Хорошо. Я дома буду. Если вопросы возникнут, звони. Нет. Я пешком дойду. Это почти рядом. Одна остановка на автобусе. Но я ждать не буду, двину напрямик между домами. Нет. Я думаю, его полковник с собой привезет. Но это вы сами решайте. Без меня. Все. Мне отдохнуть надо. У меня завтра тяжелый рабочий день. Звони, если что. – Врач отключился от разговора и убрал трубку.

В это время в комнату вошла Люся, на подносе принесла чашки, конфеты вместо сахара, которого Васильевы вообще дома не держали, и заварочный чайник. Она поставила поднос на стол и побежала на кухню за большим чайником.

– Угощайтесь, – сказал Васильев.

– Ну вот, а я уже домой собрался, – посетовал врач. – Но раз уж хозяйка так старалась, то от чая я, пожалуй, не откажусь.

Сам Сергей Тимофеевич пил чай не только без сахара, но даже без конфет. Он любил его гораздо больше, нежели кофе, которым его сегодня угощали в кабинете полковника Соловья. Впрочем, капитан-официант, скорее всего, просто не умел настоящий кофе готовить, поэтому поил своих командиров и их гостей растворимым.

Чай мужчины пили молча. Даже ментовский полковник ничего не говорил.

Люся по своим женским делам ушла на кухню, сказав только:

– Я там своими делами позанимаюсь и вам мешать не буду.

И только тогда когда она вышла, полковник Воробей сказал:

– Завтра к десяти утра, Сергей Тимофеевич, нас ждут у Петра Николаевича. Время мы с ним особо обговорили, если с осмотром все в порядке будет. Я за вами заеду в половине десятого. Просчитайте в голове предстоящий разговор. Петр Николаевич – человек резких решений и попусту разговаривать не любит. Готовьтесь к конкретному деловому собеседованию. И еще один маленький нюанс. Лучше было бы явиться туда без оружия. После экспертизы нашего доктора это совершенно безопасно.

– Я привык всегда иметь оружие при себе, – упрямо ответил отставной майор спецназа.

– Но мне же вы его сегодня сдали. Точно так же завтра придется сдать охране Говоруна. А вот возвращать его надо будет с уговорами. Я потому и не беру с собой оружия, когда к нему еду. После первого визита мне пришлось обращаться к самому Петру Николаевичу, чтобы решить проблему. Его охранники оружие любят, что к ним в руки попало, считают своим. У уголовников собственные понятия.

– Посмотрим, – просто ответил Васильев, ничего не обещая.

Ментовский полковник и врач встали из-за стола.

– До завтра, – сказал Воробей. – Утром я заеду.

– Я буду на улице ждать, – пообещал Васильев.

Врач, прощаясь, пожал ему руку. Кисть у него оказалась крепкой.

– Что им от тебя было надо? – поинтересовалась жена, едва звуки шагов на лестнице стихли. – Странная парочка. Профессии у них, мне кажется, несовместимые.

Сергей Тимофеевич ждал этого вопроса. Он далеко не всегда ставил жену в известность о своих делах. Но прежде это была служба, и Люся сама никогда не настаивала на получении информации. Здесь вопрос стоял иначе. Касался он не только самого Сергея Тимофеевича, но и его жены. В данном случае как-то выкручиваться, в чем-то даже обманывать Люсю или просто что-то недоговаривать было нецелесообразно. Васильев это прекрасно понимал. Тем более что ее опасность он ощущал сильнее, чем свою. Себя он всегда мог защитить, а вот жену… Поэтому необходимо было и от нее требовать соблюдения хотя бы простейших мер безопасности. Но для этого нужно было обязательно ввести Люсю в курс дела.

– На меня сегодня было покушение, – коротко объяснил суть дела Сергей Тимофеевич.

– Старые грехи сторицей возвращаются? – поинтересовалась она недовольным тоном, уже начиная слегка ворчать, как бывало раньше, когда Васильев возвращался из боевой командировки с каким-то ранением или с контузией.

– Чужие грехи, – коротко прокомментировал он.

– Объясни! – Голос жены стал требовательным.

– А что тут объяснять. Помнишь мою фотографию в журнале? Перед строем стою.

– Помню. При чем тут журнал?

– Эта самая фотография одному типу понравилась, киллеру, находящемуся в розыске.

– А дальше что? Он тебе любовь предложил? Ты мне соперника подсунуть хочешь? Я готова принять бой.

– Если бы так. Только киллер этот сделал две пластические операции и стал сильно на меня похожим. Даже по возрасту, для чего ему, судя по всему, приходится волосы красить.

– Тебя, конечно, приняли за киллера и хотели убить, да? Но ты, пока еще вполне живой, сидишь передо мной. Поэтому я понимаю, что ты их сам прибрал. Надеюсь, тебя не обвинят в убийстве ментов?

– Это было бы еще полбеды, – сказал Сергей Тимофеевич и тяжело вздохнул. – У киллеров есть непреложный закон. Если они приняли заказ на кого-то, то обязаны его выполнить, несмотря ни на что. Даже после смерти заказчика. Уголовный авторитет, который был заказан, принял меня за того самого киллера. Кто-то слил ему новую фотографию этого типа. Пока невозможно сказать, кто именно это сделал. Мог полковник Воробей, и еще кто угодно, потому что фотография прилагалась к документам на розыск. Уголовный авторитет, который был заказан, решил себя обезопасить и ликвидировать меня.

– И где теперь искать парней, которые на тебя покушались? – с усмешкой спросила Люся, примерно представляя, что произошло.

Поскольку муж в данный момент сидел перед ней живой и здоровый, догадаться об участи бандитов было не трудно.

– Думаю, что в морге. Едва ли их уже отдали родственникам для похорон. Обычно это делается на третий день, а если трупы криминальные, то часто и позже. Пока снимут отпечатки, сверят по базе. Могут идентифицировать и с другими преступлениями. Так что задержки вполне допустимы. Да и автоматные стволы еще будут определять. Это обязательная процедура. Вмешались полиция и ФСБ. Все пытаются доказать Говоруну – это и есть тот самый уголовный авторитет, – что я не есть киллер. Они его ловят.

– А что страшного, если киллер прикончит уголовного авторитета? Пусть убивает! Побольше бы таких киллеров! – высказала Люся то же самое мнение, которое днем озвучивал ее муж.

– Тогда в городе начнется криминальная война, в которой погибнет множество непричастных к этому людей. Органы пытаются не допустить этого.

– Понятно. А зачем тебе понадобился косметолог? Ты хочешь лицо изменить, чтобы тебя не узнали? Прятаться будем? Мне тоже придется пластику делать?

– Мне прятаться ни к чему. Мое собственное лицо мне больше нравится, нежели чье-то другое, хотя я и не самовлюбленный человек, нарциссизмом не страдаю.

– Я пыталась с кухни услышать ваш разговор, но ничего понять не смогла. Так зачем тебе косметолог понадобился? Кому он сам потом звонил?

– Мне он не нужен. Его прислал Говорун, чтобы проверить мое лицо на предмет послеоперационных шрамов. Не верил бандит, что я – это я. Врач шрамов не нашел, о чем и доложил Говоруну, подтвердил, что это мое естественное лицо.

– А завтра утром ты куда собрался?

– Вместе с полковником поедем к самому бандиту. Познакомиться хочу.

– Зачем тебе это?

– Думаю, как положение исправить.

– Хочешь стать его охранником?

– Вот! Молодец! Ты высказала мысль, которая у меня в голове вертелась. Я никак за нее ухватиться не мог. Именно это я ему и предложу. Это самый верный способ Садовника поймать. Он обязательно к Говоруну пожалует. Там я его и захвачу. Только следует для Садовника какой-то единственный коридор организовать. Чтобы он больше ни на что рассчитывать не мог.

Люся хмыкнула себе под нос. Непонятно было, довольна она решением мужа или нет. Но эта женщина была не приучена давать ему советы. Все решения он принимал всегда самостоятельно, не спрашивая ее мнения. Правда, в данной ситуации она тоже была, по сути дела, участником событий, по крайней мере – заинтересованным лицом. Сергей Тимофеевич, конечно же, не сказал ей, что Говорун предполагал уничтожить и ее тоже. Однако Люся, видимо, и сама поняла, что ликвидацией одного отставного майора дело ограничиться не должно было. Она привыкла всегда доверять мужу, знала, что он умеет принимать правильные решения и никогда просто не подставит ее под удар.

Утром полковник Воробей позвонил Васильеву:

– Сергей Тимофеевич, я выезжаю к вам.

Выходите встречать. Через пятнадцать минут буду на месте.

Тот выходить во двор не спешил, подошел к жене и запретил ей открывать дверь не только посторонним людям, но даже ему, потому что у него есть ключ. Васильев посоветовал супруге закрыться на внутреннюю задвижку, не реагировать на звонки в дверь, не подходить к ней, отвечать на вызовы лишь с тех номеров, которые она знает.

– А если ты ключ потеряешь? – спросила Люся.

– Со мной такое хоть раз в жизни случалось?

– Не помню. Кажется, нет. Но все когда-то происходит впервые.

– Тогда я позвоню и скажу что-то такое, чего, кроме меня и тебя, никто знать не должен.

– Например?

– Назову тебя именем твоей бабушки Неонилы. Любой другой звонок от меня игнорируй и к двери не подходи. Стрелять можно и через нее.

– Она у нас металлическая.

– Но не бронированная же. Пуля ее легко прошьет.

Сам Сергей Тимофеевич предполагал, что меры предосторожности принимает слишком рано. Еще даже нет известий о том, что Садовник прибыл в город. Никто его не видел, никак он не отметился.

На старой квартире родителей Садовника, ныне принадлежащей сыну, который ввиду розыска не имеет возможности продать ее, поставлена сложная и дорогая сигнализация. Если в помещении появится кто-то посторонний, то на пульте ФСБ тут же загорится тревожный огонек. Об этом полковник Соловей позаботился еще накануне. Однако Васильев прекрасно осознавал, что киллер Садовник не настолько глуп, чтобы попытаться устроиться в своей квартире.

Сергей Тимофеевич ушел в большую комнату, открыл оружейный сейф, сменил в пистолете обойму на новую, а в старую добавил недостающие патроны. Он убрал пистолет в кобуру и направился к двери, слушая, как на кухне гремит кастрюлями Люся. Видимо, она начала что-то готовить на завтрашний день, как делала обычно.

Глава 4

Вернувшись вечером домой из гаража, Сергей Тимофеевич вытащил из диванной подушки папку с документами и ушел их читать на кухню. Он плотно прикрыл за собой дверь, предоставил жене возможность спокойно смотреть телевизор.

Следующее дело начинающего киллера сводилось к добыванию огнестрельного оружия. Садовник выбрал самый безопасный вариант и разработал операцию, видимо, до мельчайших подробностей. Поскольку вокзал и станция были рядом, многие из его друзей и знакомых работали там. Они смогли стать добровольными или нечаянными наводчиками.

Сначала последовало нападение четверых молодых бандитов на осмотрщиков вагонов на станции. Бригаду, состоящую из четырех человек, они уничтожили быстро, нанесли каждому удар ножом в горло. При этом люди не успевают даже крикнуть. Убийцы сняли с них грязные промасленные сигнальные жилеты, тела забросили в вагон, загруженный углем, забрали ведро с гаечными ключами и молотки на длинных ручках, которыми простукивались колесные пары в поисках возможных трещин. После чего эти негодяи нацепили на себя сигнальные жилеты и двинулись вдоль состава.

Навстречу им шел охранник, не обративший на них никакого внимания. Они сначала пропустили его мимо себя, потом убили ударом молотка по затылку. Бандиты забрали у покойника трубку с тревожной кнопкой и револьвер «наган», который в то время стоял на вооружении в железнодорожной военизированной охране. Это оружие древнее, но вполне серьезное и безотказное. Похищенный револьвер забрал себе Леонид Садовник, уже фактически штатный киллер банды.

Следующее нападение было произведено с той же целью. Только теперь оно уже было куда более организованным и серьезным. Кто-то позвонил из телефона-автомата в милицию, которая еще и не планировала стать полицией. Мол, пьяный мужик размахивает топором, разрушил дома всю мебель, грозится зарубить жену и дочь, если кто из соседей в квартиру сунется.

К месту происшествия был срочно отправлен наряд милиции на автомобиле «УАЗ». Менты, ясное дело, были с автоматами. В отделении ждали от них сообщения, но оно все не поступало. Тогда на место была выслана вторая группа. Она и нашла всех четверых убитыми на крыльце подъезда, прямо перед дверью, под навесным козырьком.

Старушка с первого этажа выглядывала в окно, видела каких-то парней. Они стояли там, но в подъезд не входили, словно опасались чего-то. Когда подъехал «УАЗ» с нарядом, парни сами подозвали ментов к себе. Что случилось потом, старушка уже не видела. Окно не было открыто, и это мешало ей посмотреть все до конца. Но одиночный выстрел она слышала.

С места расправы над нарядом милиции пропали четыре автомата и два пистолета Макарова. По пуле, застрявшей в теле старшего наряда, эксперт определил, что убийство совершено теми же людьми, которые напали на охранника железной дороги. Следов обнаружено не было. Поиск результатов не дал.

Похищенные стволы через два года засветились на стрелке между двумя группировками бандитов. Тогда погибли шестеро спортсменов, представителей единоборств, специально приглашенных на стрелку одной из сторон. В данном случае были и раненые, но фактов о том, кто применил украденное оружие, снова никаких не было, только голые подозрения.

На этом отставной майор спецназа военной разведки прекратил чтение, снова убрал документы в диванную подушку, ставшую его рабочим сейфом, и отправился спать. Изучение подобных документов нагоняло на него скуку. Криминальные операции, да еще обрисованные в одностороннем порядке, не шли ни в какое сравнение с описанием боевых действий в самом простом армейском рапорте, которых Васильеву довелось немало прочитать и даже самому написать. Но он уже уяснил себе главное в действиях Садовника. В обоих случаях тот использовал эффект неожиданности, умело при этом маскируясь.

Полковник Воробей подъехал к дому ровно через пятнадцать минут. Хоть часы по его передвижению сверяй! Так что ждать его Сергею Тимофеевичу почти не пришлось.

Полковник открыл дверцу, пригласил Васильева устроиться на правом пассажирском сиденье, развернулся и выехал на улицу.

– У нас с вами неприятности, – очень серьезно проговорил Воробей.

– Я дома с женой находился, ни с кем не цапался. Поэтому у меня неприятностей не должно было быть, – сказал Сергей Тимофеевич. – Что у вас случилось?

– Вчера вечером убит Валентинов – это врач, который вас осматривал. Утром тело нашли. Тут неподалеку теплотрассу ремонтируют. Вырыли канаву. Она наполовину водой залита. Вчера откачивали, хотели кусок трубы заменить, но не успели. Вода сильно бежала, хотя трубу перекрыли. Видимо, грунтовые воды подкатили. Сегодня утром аварийщики приезжают, чтобы ремонт закончить, а внизу тело лежит. Голова разбита. Возможно, сам сорвался, когда хотел канаву перепрыгнуть, и головой о бетонный короб стукнулся. Или его сильно ударили. Только зачем? В канаву за ним никто не полез, грабить не стали. А у Валентинова денег с собой несколько сот тысяч было. Это за операции, как уже проведенные, так и будущие, ему заплатили. Он их домой нес. Домашний человек. Говорят, даже любовницы не имел.

– Значит, ограбление отпадает?

– Рассматривается и вариант, что людям, убившим врача, просто не захотелось в грязи возиться, поэтому за телом они не полезли. Не знали, что человек с деньгами идет. Такое порой тоже случается, особенно среди юнцов, которые наобум действуют.

– А следы? На свежевскопанной земле они обязательно должны остаться. Тем более на мокрой грязи.

– Аварийщики своими сапожищами все затоптали. Ничего разобрать невозможно. Они и вниз за телом забирались, думали, что живой, просто пьяный. Но есть и другие варианты.

– Какие? – простодушно спросил Васильев.

– Например, желание что-то скрыть.

– Операцию, сделанную Говоруну?

– Эту операцию тот сделать не успел, хотя, мне кажется, задумал. Иначе зачем бы он так пригревал Валентинова. Но у самого Говоруна другие подозрения.

– Какие?

– Что вы вчера под угрозой убийства заставили Валентинова позвонить Говоруну и сообщить то, что вам требовалось сказать, а потом все же убили его, когда он домой отправился. Это чтобы не сдал вас. Говорун, кстати, и меня тоже подозревает. Я сам ему сказал, что из вашей квартиры вышел вместе с хирургом. Предложил подвезти, но он отказался, сказал, что неподалеку живет и прогуляться хочет, весной подышать. Я даже настаивать не посмел. Подумал, что Валентинов к кому-то зайти желает и не хочет этого афишировать.

– Может быть, он все же зашел? – предположил Сергей Тимофеевич.

– А кто сейчас нам точно это расскажет? Опера бегают, людей в соседних домах опрашивают. Может, кто-то что-то видел. Но такие убийства обычно не раскрываются. Это на девяносто девять процентов висяк. Разве только случайно что-то всплывет.

– Вам виднее, – коротко отреагировал Васильев, которому показалось, что полковник в какой-то мере пытается обвинить его.

Видимо, Воробей был недоволен там, что ему приходится теперь заниматься многими делами, которых могло бы и не быть, позволь Сергей Тимофеевич убийцам расстрелять себя. Ну да, было бы на одно нераскрытое убийство больше на счету полиции или того органа, которому доверят дело вести. Зато не было бы никаких лишних хлопот, беспокойных дум о завтрашнем дне, о том, что вскоре может случиться. Должно быть, полковник Воробей мечтал о спокойной и беззаботной жизни, лишенной хлопот и необходимости вникать в посторонние ситуации. Ну так вышел бы на пенсию. Там ему было бы спокойнее. Хотя это вовсе не обязательно.

Сам Васильев тоже вышел на пенсию, надеясь на спокойную жизнь, но она таковой никак не получалась. А если полковник завязан с бандитами, то они с него не слезут, будут и потом требовать информацию, которую придется через знакомых добывать.

Полковник Воробей ехал по улице довольно быстро, хотя его машина и не была оснащена спецсигналами. По дороге им попалась машина ДПС, стоявшая у бордюра. Инспекторы, внимательно всматривающиеся в другой транспорт, на автомобиль Воробья обратили внимание только тогда, когда он проезжал мимо, вытянулись в струнку и дружно отдали честь. Из чего можно было сделать вывод, что они эту машину хорошо знали.

– Я по городу обычно аккуратнее езжу, – проговорил Васильев.

– Это потому, что у вас «Волга» старая, на ней нельзя ездить быстро.

– А если кто-то на переходе выскочит?

– Я же ведь весь во внимании еду. Издали смотрю, если впереди переход. Но у нас по пути переходы только регулируемые, со светофорами. Потому и опасаться нечего. А если кто на красный свет перебежать пожелает, то это будет его личная беда.

Отставной майор спецназа военной разведки не привык делить беды на личные и общие, но спорить с полковником полиции не стал. Васильев понимал, что Воробей еще и слегка бравирует, рисуется перед бывшим военным разведчиком, желает показать себя крутым и сильным, почти героем сериала, которых в последнее время пруд пруди.

Они довольно быстро добрались до конечного троллейбусного кольца, где полковник Соловей выехал на довольно узкую и мало посещаемую автомобилями улицу, идущую вдоль забора радиозавода. По другую ее сторону стоял сосновый бор. Точнее сказать, он не стоял, а лежал после осеннего ураганного ветра, прошедшего полосой по окраине города и наломавшего кучу деревьев. Когда забор радиозавода завершился, узкая улочка увела автомобиль в район сначала двухэтажных домов, а потом и вообще в кварталы частного сектора, где лишь изредка возвышались панельные пятиэтажки.

Какая-то интуиция подсказала Васильеву, куда им следовало попасть. Ворота одного из дворов частного сектора были распахнуты, внутри и снаружи стояли несколько машин. Но говорить об этом полковнику Сергей Тимофеевич не стал, чтобы не пробуждать подозрений в том, будто он хорошо знает, куда они едут.

Минувшим днем полковник Воробей присутствовал при работе фельдшера ФСБ, а вечером – при осмотре Васильева хирургом-косметологом. Он уже не должен был путать отставного майора с Садовником. Но подозрения у Воробья все равно, судя по тону его разговора, остались, хотя были они едва заметными и глушились тем, что было очевидным. Полковник был, видимо, из тех людей, которые, однажды что-то вбив себе в голову, очень неохотно с этими мыслями расстаются.

Однако Сергей Тимофеевич не считал для себя нужным изменять мнение полковника Воробья. Васильеву было достаточно того только, что он знал. В полиции с него сняли отпечатки пальцев, но сравнить их было не с чем, потому что Садовник собственных отпечатков никогда и нигде не оставлял. Он даже гильзы после стрельбы обычно подбирал, не считая первого случая использования автоматов, украденных у убитых ментов. Когда человек набивает патронами магазин, на гильзах обязательно остаются отпечатки. Впрочем, сейчас бандиты повсеместно пользуются латексными медицинскими перчатками. Они тонкие и не мешают снаряжать обойму.

Воробей остановил машину перед распахнутыми воротами.

– Людно здесь, – заметил Васильев, кивая на автомобили.

– Говорун споры между людьми разбирает. Он, говорят, в отличие от обычного суда, честно решает. Никого не сажает, но что скажет, то люди и делают. – В голосе полковника откровенно прозвучали нотки уважения. – Правый остается с деньгами, а виноватый платит. А не захочет, будет себя жалеть.

Из ворот вышли два коротко, почти по-солдатски стриженных человека откровенно уголовного типа, сразу направились к машине полковника и остановились у водительской дверцы.

– Никак опять Птичка прилетел. Так ты же вчера был. Или чем-то недоволен остался? Зачастил к нам. А Говорун – человек занятой, – проговорил один из них.

– Он нам назначил сегодня на десять ноль-ноль. Мне и майору спецназа ГРУ. – Воробей кивнул в сторону Васильева.

– Это тот самый хрен, который на дороге троих наших положил? – Бандит наклонился, заглянул в салон автомобиля и принялся рассматривать Васильева.

Точно так же поступил и второй, обладатель тяжелого, малоподвижного и угрожающего взгляда.

Помянутый «хрен» сделал вид, что разговор этот не слышит.

– Он самый. Говорун хочет с ним познакомиться, – ответил полковник.

Первый уголовник вытащил трубку, отошел на пару шагов и отвернулся, чтобы в машине не было его слышно.

Завершив разговор, он убрал телефон, вернулся к машине и сказал:

– Ну и чего сидите? Время-то подходит. Говорун ждет разговора. Заезжай во двор. Там место есть.

Полковник заехал во двор и сразу нашел пустое место, где можно было поставить машину.

– Пойдемте, Сергей Тимофеевич, – сказал он Васильеву.

Когда тот вышел, Воробей не стал закрывать в машине центральный замок и включать сигнализацию. Васильев заметил это, но промолчал. Мало ли, может, здесь правила такие. Или просто полковник сильно волнуется, поэтому память его подводит. Не зря же у него на лбу капельки пота появились. От волнения многое можно забыть. Но озвучивать свои наблюдения отставной майор спецназа не стал, посчитал некорректным.

Дом Говоруна был двухэтажным, деревянным, довольно крупным. Судя по черноте дерева, построен он был достаточно давно. На второй этаж вела лестница, выходящая на большую террасу над входом. Зимой пользоваться ею было неудобно. Видимо, здесь существовал еще один вход на второй этаж.

Это все Васильев просчитывал машинально. Так он делал в боевых условиях на Северном Кавказе, когда возникала необходимость готовиться к штурму какого-то дома в деревне или даже в черте города. Сейчас разговор об этом не шел, но привычка сработала. Сергей Тимофеевич машинально прикинул планировку дома и варианты проникновения в него.

Крыльцо в четыре ступени было тоже деревянным, просторным. Перила и балясины ничем не выделялись. Должно быть, Говорун придерживался старых воровских законов и не хотел жить в роскоши.

Полковник Воробей распахнул стеклянную дверь, ведущую в большую прихожую, которую можно было бы назвать и холлом. Он посторонился и жестом пригласил Васильева войти первым. Сергей Тимофеевич шагнул за порог и открыл вторую дверь.

Внутри дом выглядел куда более богатым, нежели снаружи. Вместо обоев на стенах были тканые гобелены в стиле семнадцатого и восемнадцатого веков. Но рассматривать интерьер было уже некогда. К ним сразу шагнули четыре человека, по двое с каждой стороны.

– Оружие есть? – поинтересовался старший из них и тут же раскашлялся, видимо, оттого, что хотел сделать свой голос неестественно грозным.

Но Васильев, уже имевший дело с такими людьми, сразу определил по кашлю и лицу, источенному болезнью, наличие у мужчины туберкулеза легких.

– Нет. Я когда к вам еду, оружие в сейфе у дежурного оставляю, – извиняющимся, не похожим на прежний тоном проговорил полковник Воробей.

– Есть наградной пистолет, – хмуро ответил Васильев.

– Сдай на хранение! – прозвучало требование.

– Я с ним никогда не расстаюсь и в чужие руки его не доверяю.

– Я не люблю повторять, – сказал туберкулезник, глядя ему в глаза. – Сдай пистолет. С оружием ты к хозяину не пройдешь.

– Тогда я здесь подожду, пока полковник с вашим хозяином поговорит. – Васильев явно шел на скандал.

Но старший охранник внезапно кивнул и спросил:

– Это ты вчера наших парней перестрелял?

– Я перестрелял.

– Хорошо, стало быть, стреляешь.

– Пять лет назад был чемпионом Вооруженных сил России. Значит, стрелял тогда лучше всех в армии. Сейчас почти не тренируюсь, но навык остался.

– Садись вон туда, к окну, жди Птичку. – Туберкулезник показал на ряд стульев.

Сергей Тимофеевич прошел туда под непонимающим взглядом полковника Воробья, попробовал стул на прочность и сел.

Туберкулезник вошел в зашторенную дверь в левой стене, рядом с лестницей, ведущей на второй этаж. Через несколько секунд он вышел оттуда и жестом позвал в кабинет ментовского полковника. Тот обреченно махнул рукой, понимая, что убедить в чем-то Васильева не сможет, и поспешил чуть не на цыпочках, через плечо оборачиваясь на отставного майора спецназа военной разведки и глядя на того с сожалением.

Ситуация сложилась непонятная. Ведь Васильев сам просил привести его к Говоруну. Полковник сделал это. А теперь по пустяковому капризу отставной майор отказывается встречаться с авторитетом. Накануне вечером Воробей предупредил Сергея Тимофеевича, чтобы тот не брал с собой оружия. Но Васильев не послушался и взял. О чем теперь будет Воробей беседовать с Говоруном? Серьезный, очень занятый человек назначил специально время приема, а с ним не желают разговаривать! Это выходило за рамки приличия, было даже опасно! Но Васильев вел себя так, словно ничего не произошло.

Однако Сергей Тимофеевич знал, что делал. Он просто ставил себя в такое положение, когда в нем будут нуждаться. Для этого существуют свои психологические правила. Васильев вел себя в полном соответствии с ними. Он в какой-то мере провоцировал уголовного авторитета, словно не понимал, чем это может ему грозить, не проявлял перед ним никакого страха, в отличие от Воробья. Какой вообще может быть страх перед человеком, который минувшим днем убегал от него, петляя при этом как заяц?!

Глава 5

Полковник вошел в кабинет Говоруна, но пробыл там недолго. Уже через пару минут он вышел оттуда, а следом за ним появился и сам Говорун. Это был низкорослый, но широкоплечий мужчина, сплошь покрытый татуировками. Они выглядывали из-под полосатой рубашки, распахнутой на груди, а про руки даже и говорить не приходилось. Они были почти полностью синие.

Говорун шел неторопливо, раскачиваясь из стороны в сторону, словно желал показать свою кряжистость. Он остановился на пороге, сразу нашел взглядом отставного майора.

– Ну что же ты?… Сам просился на разговор, а теперь даже в кабинет зайти не желаешь! – высказался авторитет с некоторым любопытством в гибком голосе, всегда готовом с добродушных ноток сорваться на резкий крик.

Ему, похоже, был интересен человек, который не выказывал перед ним никакого пиетета и, кажется, очень уважал себя.

– Твои люди не пожелали меня пустить.

– У моих людей есть свои обязанности. Одна из них – не пускать ко мне никого с оружием. Вдруг ты захочешь меня убить!

– Если бы у меня было такое желание, то я подстрелил бы тебя еще вчера. До угла ты добежал секунд за пятнадцать. За это время я успел бы пустить в тебя пять пуль. Четыре из них обязательно попали бы в цель. Но я ни разу не выстрелил.

Говорун поморщился. Ему, конечно же, неприятно было вспоминать, как он убегал, трусливо подрагивая и задыхаясь. Этот тип был на год моложе Васильева, но не имел той тренировки и подготовленности, как у офицера спецназа. Слова Васильева задели Говоруна, заставили его поморщиться. Однако это был только маленький эпизод, не способный испортить ему настроение. А слова майора уголовный авторитет нашел вполне правильными.

– А почему ты не стрелял? – спросил он.

– Ты же в меня не стрелял, был без оружия. Будь оно у тебя в руках, я выстрелил бы сразу, не раздумывая, как по твоим парням.

– У меня даже пистолета не было. Наверное, хорошая это привычка – не носить с собой оружия и надеяться на охрану. Как ты сам думаешь?

– Все зависит от уровня опасности и подготовки охраны. А она у тебя была бестолковая, хоть и с автоматами. Совершенно не подготовленная.

– Барон! – обратился Говорун к туберкулезнику. – Майор считает твоих парней неподготовленными.

– Они просто не подозревали о возможности такого отпора, поэтому ничего не успели предпринять.

– Охранник всегда должен быть готов к любому повороту событий, – заявил Васильев. – Тот, кто их посылал, должен был предвидеть и подобную ситуацию. Тем более что Садовник, за которого меня приняли, умеет просчитывать любое развитие событий. Он предпочитает действовать неожиданно и ждет того же от своих противников.

– С чего ты взял, что он это умеет? – поинтересовался Говорун. – Ты с ним знаком?

– Нет. Не знаком. Но киллер, который не умеет просчитывать все возможные ситуации, долго не живет. А этот продолжает стрелять до сих пор. Я слышал, что он делает это довольно неплохо. С ним следует держать ухо востро. Я не завидую тому человеку, который будет его недооценивать.

- Пусть только появится, - хвастливо заявил Барон. Снова на несколько минут закашлялся, закрывая рот чёрным платком из толстой фланелевой ткани.

- С таким вот отношением к киллеру - мне уже известен первый кандидат в покойники, - сказал Сергей Тимофеевич.

Говорун согласно кивнул и произнёс:

- Ладно. Зайди ко мне.

- У него пистолет, - сказал один из охранников, потому что Барон все ещё кашлял.

- Сдай оружие! - потребовал уголовный авторитет. - Так у нас принято. Не надо создавать прецедент. Я тебе обещаю, что ничего с твоим пистолетом не случится.

- Твоему слову я верю, - Васильев вытащил пистолет из подмышечной кобуры и протянул охраннику.

Тот обхватил оружие за ствол и тут же сунул его себе в карман.

- Вернёшь! - предупредил его отставной майор вполне серьёзно.

- Ничего с твоим пистолетом не случится, - повторил охранник. - Слово хозяина.

Сергей Тимофеевич прошёл в кабинет следом за Говоруном, который сразу сел за письменный стол. Тот был сработан из цельного дуба, выглядел массивным, тяжёлым, подчёркивал, видимо, своим видом устойчивость хозяина в современном мире.

Кабинет был достаточно просторным для того, чтобы в нем вполне уютно располагались рыцарские доспехи, выставленные в полный рост. По стенам было развешано холодное оружие разных эпох и континентов. Там же красовались несколько голов животных, видимо, охотничьи трофеи хозяина. Обстановка отдавала некоей романтикой странствий по миру и эпохам.

Васильев, не дождался приглашения присесть, сам выбрал для себя стул, опустился на него и услышал:

- Объясни-ка мне, майор - что это вы с Птичкой одинаково цепляетесь за свои пистолеты? Он мне ничего на этот вопрос не ответил. Я мог бы дать тебе более серьёзное оружие.

- Номер моего пистолета прописан в документе на право его ношения как и у полковника Воробья. Другое оружие - более мощное, у меня тоже имеется, но оно не зарегистрировано нигде и, потому, является нелегальным. Храню я его, естественно, не дома. Я привык носить оружие легально – привычка, понимаешь ли, она хуже неволи. Кроме того, и у меня, и у полковника наличие оружия всегда может быть проверено. Его потеря грозит крупными неприятностями. Какими точно - я не в курсе, но у меня лицензию уж точно отобрали бы. Это мне не по душе - пришлось бы каждого встречного мента на улице высматривать издалека и обходить стороной, что бы не стал проверять, что я под мышкой ношу.

- Да, это наверное аргумент. В силу привычки, я верю - сам ко многому привык. Но у меня есть вопрос на другую тему. Птичка сказал - что ты сам рвался со мной встретиться. Мне просто интересно - чем это вызвано? Ты вчера перестрелял кучу моих парней и при этом не боишься, что я захочу с тобой рассчитаться. Напрасно, мне думается. Если я разозлюсь, то могу себя и не контролировать. Возможно, стану потом сожалеть, но недолго, потому что будет уже поздно.

Окончание этой фразы прозвучало даже с некоторыми нотками угрозы, но не более того. Говорун в реальности похоже не угрожал, а только неназойливо предупреждал, словно бы играл с Сергеем Тимофеевичем в кошки-мышки. Однако, отставному майору спецназа военной разведки роль мышки перед кошкой ни в каком виде не нравилась.

- Это не в твоих интересах, - ответил Сергей Тимофеевич довольно резко – так, чтобы собеседник это заметил.

- То есть? Расшифруй.

- От покушения со стороны человека, так похожего на меня, тебя смог бы защитить только я. У меня есть для этого необходимые навыки. При этом, моё лицо станет тем аргументом, который введёт его в ступор. Встреча со мной - будет для него как раз тем элементом, которого он не ожидает. Я сумею этим воспользоваться.

- Стало быть, ты желаешь стать моим начальником охраны, правильно я тебя понимаю?

- Только до того момента, когда расправлюсь с Садовником. После этого мы с тобой расстанемся навсегда.

- Какую оплату ты хочешь?

- Только ставку майора спецназа военной разведки, не больше. Это, наверное, раза в три меньше, чем ты сейчас платишь Барону. Как я понимаю - именно он у тебя начальник охраны.

- Да. Это очень скромно. Но почему ты желаешь этого?

- Мне откровенно не нравится когда такое же лицо, как у меня, носит человек, находящийся в розыске, причём с двух противоположных сторон. Его ищут как правоохранители, так и боссы уголовного мира.

- Я не представляю весь мир криминала. Даже у нас в городе есть люди, которые поддержат и укроют, при необходимости, Садовника.

- Это ты про Афоню?

- Ты в курсе его дел?

- Нет. Я даже в отношении твоих не в курсе. Только краем уха слышал, что есть в городе такой серьёзный человек – Афоня, он даже депутат какой-то. Кстати, в отношении твоих дел. Как я понимаю, Барон, в какой-то мере, несёт ответственность за них. Не так ли? Я имею в виду различные криминальные акции, за счёт которых ты живёшь.

- Ты правильно сказал, именно так - в какой-то мере. По состоянию своего здоровья сам он участвовать в них не может, занимается подбором людей, которые на это способны.

- Так вот, если ты меня возьмёшь к себе на службу, то это не будет входить в мои функции. Пусть Барон так и будет заниматься подобными делами. Я не хочу стать составной частью криминалитета. Мои обязанности будут сводиться только к защите тебя от Садовника.

- И к ликвидации самого Садовника, - категорично добавил Говорун.

Васильев понял, что они договорились, встал и заявил:

- Да, и к ликвидации Садовника.

- Ещё вот что, - сказал Говорун. - Ты упомянул свои навыки. Насколько мне известно, спецназ военной разведки - это диверсанты, а не охранники. Что ты умеешь?

- Диверсант хорош только тогда, когда он отлично знает свое дело. Его изначальное, так сказать, умение сводится к обману любой охраны. Вдобавок, говорил я не про навыки охранника, а про свои боевые. У меня с ними всё обстоит наилучшим образом. Стреляю я на устойчивую оценку пять, при чем быстрее других. Об этом говорит хотя бы тот факт, что я в свои пятьдесят два года всё ещё жив. Да и ты сам мог убедиться в моих навыках стрельбы.

- Считай, что мы договорились. Когда к работе преступишь?

- Завтра с утра.

- Начнёшь с чего?

- С осмотра дома и двора. Кое-какое оборудование я с собой принесу. Хочу отдельные технические моменты проверить. Не будешь возражать?

- Не буду. Иди и позови ко мне Барона. Я объясню ему временные перемены. Он, думаю, возражать будет, но я знаю, что ему сказать. Тем более, что оплату я ему оставлю прежнюю, хотя, задачу несколько упрощу. Ты завтра пешком придёшь? Может на своей машине? Или за тобой мою прислать? Всё таки живу я на окраине города, - Говорун показывал, что знает и машину Васильева, и домашний адрес.

- Да, скорее всего, пешком. Моя машина слишком заметна - она сильно отличается от современных. Лучше не показывать нашу связь. Это может насторожить Садовника. Твои машины тоже знают те люди, которым это положено.

- Как хочешь.

Сергей Тимофеевич вышел из кабинета и сразу попал под испытующие взгляды охраны и полковника Воробья.

- Барон, тебя шеф зовёт, - сказал Васильев.

Барон тут же вошёл в кабинет.

Сергей Тимофеевич шагнул к охраннику, который забрал его пистолет, протянул руку и заявил:

- Оружие!

- Зачем оно тебе? - выдал охранник. - Всё равно мы тебя хоронить скоро будем.

- Сначала я тебя похороню. Оружие! Тебе начальник охраны приказывает. Быстро!

- Верни оружие новому начальнику охраны! - сказал Барон, вышедший из кабинета, не терпящим сомнений, приказным тоном.

Полковник Воробей отвёз Сергея Тимофеевича домой. Он всю дорогу молчал и только у подъезда, уже остановившись, задал риторический вопрос:

- Значит, вы теперь стали начальником охраны Говоруна.

- Значит стал, - ответил Васильев, не упоминая о временности своего статуса.

- С Бароном будьте осторожнее. Он вам этого не простит. Будет исподтишка гадости делать, подставлять где можно, и где нельзя.

- Спасибо. Я буду осторожен.

Сейчас ментовский полковник уже не выглядел тем лакеем, каким смотрелся в доме Говоруна. Видимо, Воробей прекрасно знал, когда, как и с кем следует себя вести. Голос его обрёл прежнюю властность, глаза смотрели строго и внимательно, словно перед ним был его подчинённый.

Всё было совсем не так, как сорок минут назад. Но сам Воробей, при этом, прекрасно понимал, что Васильев видел его поведение, слышал голос и, наверняка, сделал собственные выводы. Именно потому ментовский полковник старался казаться особенно грозным. Топорщил седые усики и говорил нравоучительным, не терпящим возражений, тоном. Но Васильев делал вид, что не обращает на всё это никакого внимания.

- Когда вы приступаете к исполнению новых обязанностей? - осведомился Воробей.

- Этот момент мы с Говоруном уже обговорили, - ответил Сергей Тимофеевич.

Эти его слова сразу поставили точку над «и» - показали, что обсуждать свои дела с ментом, отставной майор не собирается. Васильев на прощание пожал полковнику руку и пошёл в сторону своего подъезда, так ничего и не объяснив.

- Проблемы будут – звоните, - в спину ему сказал Воробей.

Васильев даже не обернулся.

Дома он сразу позвонил полковнику ФСБ Соловью.

- А я уж думал сам вас начать разыскивать, - заявил тот. – Здравствуйте, Сергей Тимофеевич. Какие у вас новости?

- Только что вернулся со встречи с Говоруном. Полковник Воробей меня подвёз до дома. А вчера он привозил ко мне врача-косметолога, знакомого Говоруна. Тот не доверился вашему фельдшеру, прислал своего врача. Считал его крупным специалистом. Но вывод косметолога был точно таким же. А потом…

- Я в курсе, что случилось с косметологом, - сказал полковник ФСБ. - Тело сейчас в нашем морге. Патологоанатом однозначно говорит, что это было убийство. Хирурга ударили сзади по голове обрезком трубы. Он упал в канаву и ударился головой о бетонный короб. А причиной смерти стало переохлаждение организма - ночью была минусовая температура. Это только днём так сильно тает. Сейчас наши оперативники копаются в ближайших мусорных баках - ищут обрезок трубы, подходящий для удара. Но это всё дела оперативного характера. Меня интересуют другие вопросы. Говорун вам претензий, по поводу смерти врача, не предъявлял?

- Никак нет, товарищ полковник. Даже разговор на эту тему не заводил. Перед поездкой полковник Воробей высказал предположение, что Говорун из-за этого может мне не доверять, но тот доверился. Видимо, я, в отличие от ментовского полковника, правильную манеру поведения выбрал.

- Какую именно?

- Чётко обозначил, что не я нуждаюсь в Говоруне, а он во мне - как в начальнике своей охраны. Я сумел убедить его в этом, причём очень неназойливо. А Воробей перед ним просто лебезит. Он даже никак не реагирует на кличку, которую ему дали уголовники. Меня такое прозвище обидело бы.

- А что обидного в этой кличке? Птичка, она и есть птичка. Это же не шакал?

Видимо полковник ФСБ был хорошо осведомлен о том, как в доме Говоруна принимают полковника Воробья. Похоже было на то, что кто-то оттуда постоянно постукивает Соловью. Об этом говорил и следующий вопрос:

- А как Барон отреагировал на свое смещение?

- Внешне - вполне нормально. Барон знает, что это только временная мера - до ликвидации Садовника. Кроме того, я категорически отказался заниматься любыми криминальными вопросами - их как и прежде будет решать Барон. Так что, это не полная его отставка, успеет ещё по кашлять.

- Врачи говорят, что ему жить осталось от силы два-три месяца.

- Я врачам, товарищ полковник, не сильно доверяю. Мне после одной тяжёлой контузии они вообще обещали инвалидную коляску. А я в строй вернулся и до пенсии дослужил. Но, у меня к вам, товарищ полковник, просьба.

- Слушаю тебя внимательно. Чем смогу - готов помочь.

- Мне нужен сканер для поиска жучков и видеокамер. Требуется сразу показать себя перед Говоруном специалистом высокой квалификации. Можно это обеспечить?

- Думаю, что можно. Наших приборов в доме нет, иначе я знал бы. А если есть посторонние, то их можно и снять. Ты сможешь ко мне через пару часов заехать?

- Нет проблем.

- Хорошо, я на тебя пропуск закажу. Приезжай, сканер тебе выделим. Только с обязательным возвратом, я на себя его выпишу. Ты уж меня не подводи.

- Конечно, товарищ полковник. Завтра отработаю, послезавтра верну.

Сергей Тимофеевич отправился за машиной. Как обычно проверил на двери обязательную контрольку и убедился в том, что гараж никто не посещал. В это время ему позвонил полковник Воробей, с которым они не так давно расстались.

- Как настроение, Сергей Тимофеевич?

- Спасибо, вашими молитвами. У вас какие-то новости?

- Да, есть небольшие. Не знаю только насколько они вам будут интересны. Вопрос касается вчерашнего врача-косметолога Валентинова. Не знаю уж по какой причине, но дело забрало на расследование областное управление ФСБ. Я только что звонил полковнику Соловью - он подтвердил этот факт и сообщил мне результаты судебной медицинской экспертизы. Хирурга, оказывается, убили.

- Я в курсе. Мне полковник уже рассказал. Я скоро к нему поеду.

- Зачем?

- Нужно утрясти кое-какие деловые вопросы.

- Какие?

- Я обязан вам докладывать устно или рапорт написать? - спросил Сергей Тимофеевич с нескрываемым вызовом.

- Да нет. Это я просто так спрашиваю. Обычное ментовское любопытство, привычка задавать вопросы. А когда вы обещали приехать к Соловью? Я, может быть, тоже к нему загляну.

- Через часик с небольшим.

- Нет, я смогу только во второй половине дня, попозже. Ладно, бывайте.

Зачем звонил полковник Воробей - отставной майор спецназа военной разведки так и не понял. Желал сообщить подробности о смерти Хирурга? Может быть… Но его настойчивые вопросы Сергею Тимофеевичу не понравились.

Глава 6

Васильев перегнал машину к дому, но поставил её почему-то не у подъезда, а чуть в стороне, около мусорки. Только поднимаясь по лестнице, к себе на третий этаж, он понял - почему так поступил. Машину, находящуюся там, было хорошо видно из окна кухни, даже не обязательно было подходить к окну. А если бы «Волга» стояла у подъезда, то она не только загораживала бы проезд другим машинам, но и присмотреть за ней было возможно только встав к окну вплотную. Зачем нужно было за машиной присматривать, Сергей Тимофеевич и сам бы не сказал - спроси его кто-то. Но поступить так - ему снова подсказала интуиция.

Он прислушался к себе и опять ощутил чувство опасности. Что-то ему угрожало, но он не мог понять - что именно.

Пока Васильев ходил в гараж - Люся приготовила ему обед.

Отставной майор сидел за столом, повернул голову, поднял глаза и посмотрел за окно. Он увидел, как какой-то высокий человек, в камуфлированном костюме и в вязаной шапочке, натянутой на голову по самые глаза, вертится вокруг его машины, заглядывает в салон, прижимаясь лицом к стеклу. Разглядеть этого человека как следует мешало расстояние, а армейского бинокля дома не было. Васильев держал его в тайнике.

Взять в «Волге» было нечего, значит опасаться простой кражи, когда вор разбивает стекло, хватает что-то из салона и убегает, не приходилось.

Угонщиков такая старая машина тоже интересовать не могла - подобных автомобилей в городе было мало. Сотрудники полиции перехватили бы вора очень быстро, по первому же звонку отставного майора, не позволили бы ему даже добраться куда-то. Да и продать потом такое старьё проблематично.

Воровать «Волгу» «ГАЗ-21» для того, чтобы разобрать её на запчасти - тоже смысла не было - узлы и детали в такой машине, наверняка, были предельно старыми, изношенными. Да и кому продавать их, учитывая малое количество подобных машин в городе. Разве что – намеренно, под заказ. Хотя, это тоже маловероятно.

Человек, заинтересовавшийся машиной, заглядывал в салон. И так сильно наклонялся, что вполне мог что-то подсунуть под днище.

Ни открывать окно, чтобы крикнуть что-то, ни выбегать из подъезда Сергей Тимофеевич не стал. Но за действиями человека, торчавшего у машины, он продолжал следить внимательно. Наконец тот выпрямился и неторопливо, слегка вразвалочку, пошёл в сторону улицы.

Только после этого Васильев посмотрел на часы и решил, что ему тоже пора отправляться по делам. Он наскоро доел обед, не забыл сказать же неторопливое, привычное «спасибо» и вышел из дома.

Сначала Сергей Тимофеевич двинулся в сторону машины, прямиком по утоптанной тропинке. Потом вдруг резко свернул на боковую и вышел к улице. Он решил не ехать на машине, пока основательно не проверит её.

На дороге Васильев без проблем поймал частника, при этом он помнил о законах конспирации и остановил только четвертую машину из тех, которые проезжали мимо. Этот самый частник и отвез его к зданию областного управления ФСБ и запросил за поездку всего двести рублей.

Отставной майор получил на первый этаже разовый пропуск и поднялся в кабинет полковника. Там никого постороннего не было, как и в приёмной. Капитан-официант куда-то удалился. Соловей уже ждал Сергея Тимофеевича, сразу вручил ему картонную коробку со сканером и спросил:

- Справитесь с техникой? Там инструкция есть, батарейки новые.

- Не впервой, я работал с такими приборами. Помню ещё, разберусь.

Как раз в тот момент, когда Васильев убирал коробку в пластиковый пакет, у него зазвонил телефон.

- Извините, товарищ полковник, жена что-то сообщить рвётся.

- Вы по звонку определяете, что она рвётся?

- По своему внутреннему ощущению. Это со мной случается.

Снова заговорила интуиция, никогда не подводящая Васильева. Он опять почувствовал опасность, но не близкую, лично его задевающую только по касательной.

Примерно такое же ощущение было у него несколько лет назад, когда он во время работы у себя в штабе батальона, вдруг что-то неприятное почувствовал. Потом оказалось, что как раз в это время погибла их с Люсей дочь Ольга, уехавшая тогда с друзьями отдыхать на море. Выяснилось, что под дочерью в это время перевернулся гидроцикл. Она получила удар по голове и потеряла сознание. Её подруга ехала впереди и не сразу заметила, что с Ольгой произошло. Когда увидела - заложила крутой вираж, перевернулась сама, но смогла выплыть. А вот Ольга захлебнулась…

Сейчас ощущение было похожим. Сергей Тимофеевич сразу подумал, что у жены что-то не в порядке. Он быстро нажал зелёную кнопку и ответил:

- Да, Люся. Слушаю тебя, что случилось?

- Ты где? - спросила жена и вдруг заплакала.

- В здании ФСБ, внутри. Что случилось?

- Ой, я думала ты в машине был.

- В какой машине? Рассказывай всё сначала! Ничего я не могу понять.

- В какой, в какой - в нашей. Она только что, там во дворе, взорвалась. Куски далеко разлетелись. Я боялась, что ты ещё в машине. Ты же не сказал мне, куда идёшь - вот я и подумала, что с машиной возишься.

- Понятно.

- Ой, звонит кто-то в дверь.

- Потихоньку подкрадись, руку протяни и на задвижку закройся.

- Поняла, иду.

- От разговора не отключайся. Трубку с собой неси. Просто спроси - кто там. Всё равно шум задвижки будет услышан, но к двери не суйся, перед ней не стой. Помнишь как я тебя учил - сбоку спрашивай.

- Поняла…

Люся от разговора не отключилась ,но трубку, видимо, прижала к груди.

Васильев слышал как колотится её сердце - часто и громко.

- Что там произошло? - спросил полковник Соловей.

- Машину мою во дворе взорвали. А сейчас в квартиру звонок. Люся к двери пошла.

- Она у вас металлическая?

- Да, но что толку. Металл – жестянка, как у консервной банки.

Послышался какой-то отдалённый разговор. Потом жена сказала Васильеву:

- Серёжа, всё в порядке. Это соседка пришла, сообщила - что наша машина взорвалась. Она в окно видела, заметила - что ты пешком ушёл. Меня успокоить хотела. Я сказала, что знаю об этом, а пустить к нам её не могу, потому что ты дверь закрыл, а у меня ключа от второго замка нет.

- Всё правильно. Ты умница! Вызови полицию… - начал было Васильев, но тут же уловил знак полковника.

– Подожди-ка…

- Не надо полицию, - настоятельно и категорично посоветовал ему Соловей. - На взрыв будет Следственный комитет направлен, это их дело. Но Сначала мы туда прибудем. Адрес говори.

Сергей Тимофеевич назвал адрес.

Полковник не поленился даже записать его, снял трубку и вызвал свою следственную бригаду. При этом он трижды повторил слово «срочно» и пообещал сам приехать вместе с хозяином взорванной машины.

- У тебя есть подозрение? - спросил Соловей, закончив телефонный разговор.

- Есть.

- Говорун?

- Нет, не думаю. Я бы скорее предположил, что Садовник уже вернулся.

- А вот это уже интересно… Откуда у такого предположения ноги растут?

- Какой смысл Говоруну устраивать всё это, если я был полностью в его руках всего несколько часов назад? Кроме того, я издали видел человека, который вокруг машины крутился - из окна кухни за ним наблюдал.

- У говоруна ты был в сопровождении полковника полиции, это могло его остановить.

- Сомневаюсь - слишком мало в этом доме уважают Воробья. Его самого, при необходимости, могли бы ликвидировать. Только нужды в том уголовник, похоже, не видит.

- А что за человек рядом с машиной крутился?

- Расстояние было слишком велико - около сотни метров. Рассмотреть лицо я возможности не имел, а бинокля у меня дома не было. Но предполагаю, что это мог быть сам Садовник или кто-то из его помощников - таковые у него, наверняка, найдутся из числа бывших друзей. Он всё пытался в салон заглянуть, даже руку к стеклу козырьком прикладывал, наклонялся. И в этот момент мог взрывное устройство подложить. Такое вот его поведение заставила меня выйти на дорогу и поймать частника. Он увидел это, разозлился и решил машину взорвать.

- Откуда Садовник мог узнать о твоём присутствии в городе? - проговорил Соловей.

- Допускаю, что кто-то показал меня ему.

- Сегодня?

- Вероятно сегодня. Хотя, не исключено, что и вчера. Я даже допускаю, что Садовник мог со стороны наблюдать мою перестрелку с людьми Говоруна. Потом он задал соответствующий вопрос тому человеку, который был в курсе событий. Садовник хорошо знаком с ним.

- А с кем, из тех людей, которые в курсе твоих дел, он хорошо знаком?

- Я не знаю. Могу только предположить. Например, полковник Воробей, из кабинета которого он бежал.

- Как такое могло произойти?

- Мне это кажется достаточно странным. Кроме того, прямо перед тем, как я к вам отправился, Воробей мне звонил и задавал кучу вопросов о делах, которые его не касаются. Мы о другом поговорили, в том числе и о гибели врача-косметолога.

- Да, он и мне по этому вопросу звонил. Я сообщил ему то, что можно было.

- Ещё Воробей отвозил меня сегодня к Говоруну. Он имел возможность в это время показать киллеру и меня, и мой дом, номер квартиры назвать.

- Это вопрос интересный. Полковник МВД в самом деле вызывает подозрения. А побег киллера из его кабинета - вообще дело очень тёмное. Ты что предлагаешь? Установить за ним наружное наблюдение?

- Если это возможно. Больше же устанавливать не за кем. Разве что за моей женой. Но я сомневаюсь в перспективности таких действий. А кроме полковника Воробья у нас больше и подозревать некого.

- Ну хорошо, я сейчас распоряжусь, чтобы соответствующая служба этим занялась, хотя есть сомнения. Суд не даст разрешение на подобные действия, а без этого суда мы сейчас никуда. Это не времена КГБ, когда нам можно было всё. Но тогда и порядок был.

- Я обещал начать работать только завтра, но навещу Говоруна прямо сейчас.

- Только осторожнее. Он тоже, кстати, на подозрении. Хотя наружку за ним пускать смысла нет. Говорун свой дом покидает только в экстренных случаях - это мы уже давно знаем.

- В его виновности я сомневаюсь. Он в любом случае мог бы и до завтра подождать, я же обещал утром прийти, без сопровождения мента. В доме меня завалить было бы намного легче. Никто не высказал бы ему обвинений, если бы он сумел спрятать труп. Взрыв человека в машине - дело серьезное. Оно вызовет много вопросов, но моя «Волга» была пустая. Сейчас всё это очень похоже на предупреждение - мне кто-то настоятельно не рекомендует соваться в это дело. Предлагает сидеть себе спокойно на пенсии. Вопрос только в том - кто именно.

- Садовник, я думаю, или кто-то из его прежнего окружения.

- Но как и от кого они могли узнать, что я в городе? Это же просто совпадение, совершенно случайное. Никогда прежде я не думал, что меня могут ожидать какие-то неприятности из-за моего собственного лица. А тут пошли сплошные неприятности.

- Кстати, ты не думаешь, что твои сегодняшние неприятности могут происходить от Барона? Он - человек в уголовном мире достаточно крутой и значимый, хотя, и едва живой. Этот тип мог послать кого-то на исполнение, не спросив разрешение Говоруна. Не исключено, что тот ничего об этом не знает. Людей у Барона на это хватит.

- Это, товарищ полковник, один из вариантов, который тоже следует учитывать. Я присмотрюсь к нему внимательнее. Барон должен знать мою машину, домашний адрес и даже, к сожалению, место работы моей жены. Последние - меня больше всего беспокоит.

- Да, себя защищать всегда легче.

- Ладно, товарищ полковник. Отправлюсь я пока к Говоруну.

- Отправляйтесь, Сергей Тимофеевич.

Честно говоря, отставной майор ожидал, что полковник Соловей предложит ему какой-нибудь транспорт, но, к его сожалению тот этого не сделал.

Васильев вышел из управления. Как обычно пропустил несколько свободных машин и остановил только пятую по счёту. За две сотни метров до места он расплатился и вышел.

К воротам дома Сергей Тимофеевич подошел пешком, как и собирался сделать на следующее утро. Там и внутри двора опять стояли несколько машин.

Зайти в ворота ему помешали двое охранников. Оказалось, они были уже в курсе того, что с завтрашнего дня переходят в его подчинение.

- Мы тебя только завтра ждём. Пропускать тебя сегодня - приказа не было, - сказал один из них.

- Сообщите Говоруну или хотя бы Барону, что у меня есть новые сведения.

Охранник вытащил из верхнего наружного кармана куртки переговорное устройство и сообщил Барону о приходе отставного майора.

- Сейчас, как босс освободится, я ему передам, - ответил Барон охраннику.

Васильев всё слышал и громко добавил:

- Садовник уже приехал.

- Садовник? Это серьёзно. Жди, - отреагировал Барон на это сообщение.

Не прошло и минуты, как он появился на крыльце и махнул рукой, приглашая Васильева в дом.

Сергей Тимофеевич остановился рядом с Бароном и сказал:

- Твои парни на входе во двор плохо работают.

- Что они сделали не так?

- Они же, скорее всего, знают, что Садовник сделал себе точно такое же лицо как у меня. Сейчас сюда мог прийти не я, а он. Ты тоже плохо работаешь. Ты сейчас привёл бы киллера в кабинет к Говоруну.

- Да, я понял, - согласился Барон. - Как вас различать?

- У меня шрам за ухом от ранения осколком. Садовник пока о нём, скорее всего, не знает. Но если полковник Воробей на него работает, как и на Говоруна, то он ему о шраме скажет. Тогда Садовник сможет сделать себе точно такой же - это несложно. Хороший хирург сможет шрам искусственно состарить.

- Остались в городе такие мастера после гибели Валентинова?

- Есть ещё несколько человек.

- Ты мне сейчас шрам покажи, чтобы я запомнил.

Васильев отогнул ухо, показал шрам и проговорил:

- У меня на правой ноге завтра будет кроссовок с двумя каплями крови. Сейчас там ничего нет, но потом я их поставлю. Ещё учитывай, что Садовник выше меня на четыре сантиметра - опытному взгляду это должно быть заметно, хотя в глаза не бросится. Пойдём к Говоруну.

Барон кивнул и сильно закашлялся, он снова закрыл рот чёрным, фланелевым платком. Это продолжалось так долго, что Сергею Тимофеевичу пришлось остановиться и подождать его. Когда кашель прекратился, они двинулись в дом. У дверей кабинета стояли двое мужчин.

- Вы ещё не закончили? - осведомился Барон.

- Нет. Он просил нас подождать, потом пригласит и мы продолжим, - ответил один из этих людей.

По виду - типичный чиновник не самого высокого ранга. Второй человек - щуплый очкарик, протирал в это время очки носовым платком. Его большой нос сильно потел, похоже от волнения.

Какой вопрос решал Говорун - Васильеву было неизвестно, но мужчины не походили на уголовников. Это значило, что сфера влияния Говоруна распространялась не только на криминалитет. Была куда более широкой.

Барон отодвинул штору, вошел в кабинет и жестом позвал за собой отставного майора спецназа военной разведки.

Глава 7

Говорун по-прежнему сидел за письменным столом, но выглядел куда более деловым и сосредоточенным, нежели утром. Видимо, участие в, образно говоря, судебных заседаниях, когда ему приходилось разруливать различные ситуации, изменяло настроение уголовного авторитета не в лучшую сторону.

Кого-то собственная власть подпитывает, кого-то, напротив, истощает. Говорун был, похоже, из второй категории людей. Он откровенно уставал от необходимости решать чужие проблемы.

- Что у тебя случилось? Передумал на меня работать или просто испугался Садовника? - спросил Говорун. - Только говори быстрее, пока у меня есть головы не вылетели все предыдущие дела.

- Нет, не передумал. Просто сегодня кто-то взорвал мою машину прямо рядом с домом. Знал, наверное, что я на ней ехать намеревался. Правда меня к этому моменту там уже не было. Мне жена позвонила и сказала.

- Кто мог взорвать? - осведомился Говорун.

- Понятия не имею, - сказал Сергей Тимофеевич и сел на стул так, чтобы не упускать из вида и Говоруна и Барона. - У меня есть только предположения. Подозревать я могу лишь двоих.

- Конкретнее, не тяни резину. Первый кто?

- Первый - это Садовник. Не исключено, что он приехал сюда и пожелал меня уничтожить, чтобы потом пользоваться моими документами.

- Откуда у Садовника может быть информация на тебя?

- Подозреваю, что из тех же рук, которые давали информацию на меня и тебе.

Васильев ждал - не будет ли произнесено имя ментовского полковника, которого он подозревал больше других. Оно не прозвучало, однако, Говорун сильно задумался. Отставной майор и Барон не нарушали тишину, давали уголовному авторитету возможность поразмыслить. Он не спешил, поигрывал желваками на скулах и глядел в стол перед собой.

- Кто-то мог видеть человека, который бомбу подложил, - наконец-то высказал авторитет своё предположение.

- Обязательно должен. Я сам его и видел, только он далеко был. Лицо разобрать было трудно. Судя по фигуре - это мог быть Садовник. Потому я и не рискнул на своей машине ехать. Вышел из дома и остановил частника.

- Откуда Садовник мог что-то про тебя знать? У тебя есть свои мысли на этот счёт?

- Есть у меня опасение, что через ментовского полковника Воробья. Садовник бежал из его кабинета, когда на окне ещё решётки не было. Полковник не смог помешать ему или не захотел.

- Это надо проверить, - сказал Говорун. – Птичка - парень очень скользкий. За деньги всех предаст. Я ему ежемесячно плачу круглую сумму, наверное, вдвое больше его зарплаты, но самому ему мало верю. Хотя о предстоящих неприятностях предупреждает он обычно вовремя. Барон - обеспечить проверку птички, только продумай сначала все.

- Понял, шеф. - Сказал Барон и вышел из кабинета.

- Значит одного ты мне назвал. А второй?

- Второй - это Барон. Сам он, конечно, малопригоден из-за своего туберкулёза, но организовать может. Послал человека, тот поставил взрывное устройство с таймером. Вот машины и грохнула. Сейчас на месте взрыва работает следственная бригада ФСБ, что-нибудь может и найдут. Туда парней толковых набирают лучших со скорее из уголовки переманивают. Чаще всего- за счёт более высокой зарплаты, да и уважение к ним другого уровня. Мент ли сотрудник ФСБ - это две большие разницы. У нас же многие до сих пор ФСБ с КГБ сравнивают, хотя там была слегка другая система.

- А эти-то здесь причём? - не понял Говорун. - Почему не Следственный комитет?

- Взрыв автомобиля приравнивается к терроризму, а этим занимается ФСБ. Хотя в таких делах обычно все вместе работают - и Следственный комитет, и ФСБ, и полиция. Если Барон к этому причастен, то я ему просто не завидую. Одному против всех устоять трудно.

- Барон, я думаю, здесь не причём.

- Почему ты так решил?

- Он сегодня весь день у меня на виду. И, главное, его подручные, самые надёжные парни, тоже. Некого ему было послать.

- Тогда Садовник. Если он, то я до него сам доберусь.

- Как ты думаешь это сделать?

- Просто. Чтобы до тебя добраться - ему следует сначала меня убрать. Вот я его и выманю на тебя. Пусть попробует, а там посмотрим кто кого.

- В таких случаях - самый верный способ устранения - это снайперская винтовка.

- Я уже интересовался этим. Садовник ни разу не использовал такое оружие. Он считается киллером высокой квалификации. Она предполагает работу, исключительно, на ближней дистанции. Иначе это тип просто существенно потеряет в оплате своего труда, а этого он не хочет. Полностью исключать винтовку, пожалуй, тоже не следует, но против неё есть соответствующее оборудование.

- Индикатор оптической активности? - спросил Говорун.

- Да. Ты с таким сталкивался?

-У меня в собственности сеть магазинов электроники, соответственно есть склады, а там охрана. Начальник - бывший спецназовец внутренних войск, капитан из отряда «Витязь». Слышал про таких людей?

- Не просто слышал, даже воевал плечом к плечу с ними. У парней из «Витязя» отличная подготовка. Особенно мне нравится их отношение к дисциплине.

За этим разговором, как Сергею Тимофеевичу показалось, Говорун слегка оттаял, отошёл от своей суровости и даже стал отвлекаться на посторонние темы. Это было вполне понятно. Он от своих постоянных занятий попросту скучал и сейчас тянул время перед тем, как к ним вернуться.

- Так вот, этот бывший капитан сразу потребовала приобрести для него индикатор оптической активности. Говорил, что эта штуковина обнаружит любой винтовочный прицел и бинокль. Даже сообщит координаты снайпера или наблюдателя, а без предварительного наблюдения сейчас не одна собака на склады не сунется. Пару раз индикатор бинокль улавливал, потом и мини камеру. Только вот поймать того типа, который наблюдал не удавалось.

- Это да. Спецы могут установить мини камеру, чтобы она кому-то на смартфон передала изображение, а сам наблюдатель будет в стороне сидеть. Камеру индикатор определит. Туда сунуться, снимут её. А на следующий день там новая окажется. Она стоит всего двести баксов - это та, что в хорошем качестве показывает. Но ты напомнил мне кое-что… - Сергей Тимофеевич показал Говоруну свой пластиковый пакет. - Я принёс прибор, чтобы твой дом осмотреть.

- Работой, - согласился уголовный авторитет.

Васильев под внимательным взглядом Говоруна быстро собрал прибор, включил его и начала осмотр кабинета с письменного стола.

Хозяину дома пришлось встать и выйти на середину комнаты.

Очень скоро прибор издал характерный, частый писк - что-то нашлось. Васильев забрался под стол, с трудом поместившись плечами между двух тумбочек и вытащил оттуда жучок и мини камеру.

Признаться - ему это сильно не понравилось. Если его противник в настоящий момент проводил контроль, то он слышал о планах отставного майора по выманиванию его на себя. Тогда Садовник согласится продолжать работать в том же ключе только в том случае, если чрезвычайно в себе уверен. Но он же, кажется, мастер спорта по боевому самбо и несколько раз участвовал в соревнованиях как кик-боксёр, значит в себе не сомневаетс.

Не бывает спортсменов, которые выходят на ринг или на ковёр, чтобы проиграть. Все надеются на победу. В данной ситуации должно сработать то же самое. Садовник только раззадорится от того, что услышал.

Отставной майор осмотрел свои находки и сразу увидел, что аккумуляторы сели полностью - и на мини камере, и на жучке. Но он не знал, когда это произошло. Они могли сесть и только что, прямо перед тем, как он их обнаружил, хотя тепла в приборах его пальцы не ощущали, но слабые аккумуляторы и не могут дать его столько, чтобы это воспринималось человеческой кожей. Если в приборе нет замыкания, то возможно лишь незначительное ощущение теплоты. Но Сергей Тимофеевич был не из тех людей, которые долго расстраиваются по какому-то поводу. Ему теперь оставалось только надеяться, что камера не показывала последние часы никого.

Васильев переложил жучок и мини камеру в протянутую, раскрытую ладонь уголовного авторитета.

- Интересно, кто же это установил? - сказал тот задумчиво, почёсывая подбородок. - Неделю назад, помнится, я оставлял в кабинете птичку. Сам по делу на пару минут выходил. Может он и успел эти штуки сюда в ляпать.

- Я могу отдать их на экспертизу знакомым людям, чтобы они отпечатки пальцев сняли, - сказал Сергей Тимофеевич, перекладывая приборы контроля в пластиковый пакет, оказавшийся у него в кармане. - Полковник тогда в перчатках был? Если так, то экспертиза ничего не даст.

Говорун задрал глаза к потолку, пытаясь вспомнить:

- Кажется, без перчаток, но точно я не скажу. У него вроде бы в руках тогда перчатки были с обрезанными пальцами и множеством металлических, блестящих заклёпок. Спецназовские что ли перчатки, для стрельбы удобные. Да, точно! Он их в руке держал. Но они пальцы только наполовину перекрывают, значит отпечатки быть должны.

- В спецназе такие перчатки не носят. Там могут быть заклёпки только чёрного цвета или вообще без них, камуфлированные. У нас, помнится, даже ножи были чернёные. Специально, если кто-то нож себе по руке подходящий на стороне найдёт, отдавали оксидировать, чтобы в темноте блестела только режущая кромка от заточки. Мы все ой как любили точить оружие! И я тоже. Бывало так ножи на кухне заточу, что жена потом ругается - все пальцы, дескать, себе изрезала. А я на благое дело целый выходной день потратил, для неё старался. Да и о себе не забывал - лопатку и нож всегда острыми держал. Для пробы даже брился лопаткой.

От этих воспоминаний повеяло чем-то приятным и лёгким. Сергей Тимофеевич мысленно, с радостью возвращался в былые годы и заботы, которые тяжёлыми казались только тогда. А спустя годы - выглядели мимолётными, мелкими неприятностями, которые прошли и забылись. Оставалась только радость от того, что было. Но это ощущение расслабляло его.

Он отдёрнул себя, продолжил работу. Стал проверять другие места в кабинете и снял ещё одну мини камеру со шторы. Если первая крепилась с помощью скотча, то вторая специальной клипсой. Скотч и клипса давали надежду на полноценное отпечатки пальцев, но только их, а не всей ладони.

Если человек, который ставил приборы, торопился и волновался, то отпечатки должны остаться ясными, потому что основа любого из них – это, по сути дела, только потожировые выделения. А при волнении у большинства людей пот выступает активнее. Но всё это объяснять уголовному авторитету смысла не было.

Вместо этого Сергей Тимофеевич занялся дальнейшем осмотром дома и двора. В холле он обнаружил ещё один жучок под перилами лестницы, ведущей на второй этаж. И мини камеру на ветке пальмы, стоявшей у лестницы в большом керамическом горшке.

После чего, отставной майор, в сопровождении Барона, продолжил осмотр дома и нашел еще два жучка. Один из них был установлен в комнате самого Барона. Второй - в общей столовой для охраны.

К каждому из приборов контроля Сергей Тимофеевич крепил скотчем порядковый номер и только потом убирал их в пакет.

Последний жучок был найден на створке ворот, а мини камера обнаружилась на трубчатом креплении металлического забора, почти в углу двора. Больше собрать ничего не удалось.

У двух последних приборов аккумуляторы были полностью свежими и их пришлось попросту отключить.

- Как успехи? - поинтересовался Говорун, когда Васильев вместе с Бароном вернулся в холл. Уголовный авторитет к тому моменту уже закончил разборку между человеком, напоминавшим мелкого чиновника и растерянным очкариком.

Вместо ответа, отставной майор показал ему мешочек, в котором побрякивали найденные приборы и сказал:

- Я бы тебе, Пётр Николаевич, посоветовал с каждой стороны дома по камере поставить, да и над забором тоже. Чтобы все подходы были под контролем. Одного человека посади за монитор и пусть наблюдает. Ого надо менять через два часа, иначе он потом потеряет внимательность. Камеры нужно поставить с инфракрасным режимом. Обязательно нужно наладить освещение по периметру с датчиками движения. Пусть свет не горит постоянно, зажигается только, тогда когда кто-то к забору приблизиться, - Васильев чуть подумал и добавил. - Не помню точно - то ли в МВД, то ли в ФСБ мне говорили, что так охраняется дом Афони. А его, насколько мне известно, ещё никто не заказывал.

- Ничего, - заявил Барон. - Скоро и его тоже закажут. Ты, майор, фирму сам подскажешь, которая всё это поставит или нам искать? - спросил Говорун.

- Могу и я подыскать. Вечером за интернет засяду и найду.

- А на подхвате у тебя таких нет? - голос уголовного авторитета был наполнен подозрительностью. Он, видимо, подумал, что новый начальник охраны пытается подсунуть ему фирму кого-то из своих знакомых, чтобы дать тем выгодный большой контракт.

- Нет, я с такими конторами ни разу в этом городе не сотрудничал.

- Ладно. Тогда Барон пусть подыщет сам, где дешевле. Ты не возражаешь?

- Нет, не возражаю. Только могу ещё посоветовать - поставить такое же количество камер-муляжей. Их тоже будут опасаться. Внешне - они от настоящих ничем не отличаются, а знать какие работающие - будут только оператор и тот человек который их ставил.

- Значит, тот кто ставил, - с откровенной угрозой сказал Барон.

Сергей Тимофеевич понял старого начальника охраны правильно.

- Пусть только оборудование завезут. Камеры я, может быть, даже и сам поставлю. Выберу самые опасные места, там и прикреплю, и камеры, и фонари, и освещение. Хотя нет, фонари лучше пусть спецы ставят - там напряжение высокое.

- Договорились, - согласился Говорун. - Завтра в какое время пожалуешь?

- С утра, думаю, придётся в экспертизу заглянуть, результаты взять. А потом уже сюда. Как только освобожусь, так сразу и прибуду.

Сергей Тимофеевич покинул дом своего нового подопечного и двинулся в сторону дороги. При этом он не забывал о безопасности, внимательно смотрел - нет ли за ним хвоста. Но такового не обнаружил.

Васильев остановил третьего по счету частника и уже из машины позвонил полковнику Соловью. Тот ответил сразу, словно ждал звонка с трубкой в руках.

- Слушаю, Сергей Тимофеевич.

- Добрый вечер, Юрий Никанорович. У меня к вам дело. Во-первых, прибор хочу вернуть. Во-вторых, с тем, что я нашёл - поработать нужно, вместе с экспертами.

- Понял. Вовремя ты позвонил, я уже уходить собрался. Только трубку взял, чтобы в карман засунуть. Приезжай. Я сейчас экспертов предупрежу, которые в ночь дежурят и пропуск для тебя закажу. Жду.

Васильев убрал телефон в карман и назвал улыбчивому молодому водителю только улицу, на которую нужно было ехать. Он решил, что выйдет из машины, уже проехав мимо нужного здания, а потом вернётся. Примитивная маскировка.

Обычно люди в подобных случаях предпочитают не возвращаться. Они останавливают машину раньше и идут вперёд своими ногами, так уж человеческая психология устроена. А что за человек за рулём этой машины сидит, может ли он иметь отношение к Говоруну или кому-то из его окружения – неизвестно.

Вообще-то у отставного майора спецназа военной разведки не было причины скрывать свое знакомство с полковником Соловьем от нынешнего работодателя. Если и возникнет вопрос со стороны Говоруна, то можно будет просто согласиться – мол, да, я знаком с Соловьём, встретился с ним в кабинете полковника Воробья после перестрелки с твоими парнями. Но афишировать это знакомство, как и работу с экспертами ФСБ, было вовсе не обязательно.

Когда Васильев в разговоре с говоруном упомянул следственное дело ФСБ, в голосе уголовного авторитета прозвучала откровенная нотка недовольства. Сергей Тимофеевич умел улавливать подобные моменты, потому и не стал развивать свой рассказ. Значит и дальше следует, по возможности, обходиться без упоминания этой своей связи.

Когда отставной майор спецназа поднялся в кабинет полковника, там уже сидел какой-то человек в светло-голубом халате, совсем не медицинском. Из чего можно было сделать вывод - что это не очередной фельдшер. Кроме того, у него не было при себе чемоданчика с красным крестом на фоне белого круга, а на спинке стула не висела смирительная рубашка с непомерно длинными рукавами.

К тому, же полковник Соловей должен был понимать очевидную вещь - на то, чтобы натянуть на Васильева смирительную рубашку, потребуется, по крайней мере, пять-шесть качественно упитанных санитаров, и ещё четверо крепких спецназовцев с автоматами в руках.

Все вместе они может быть и сумеют придавить его собственным весом, а одного полковника с незнакомцем на это явно не хватит.

Сомнения майора разрешил сам Соловей:

- Вот, познакомься, Сергей Тимофеевич, это глава нашего экспертного отдела, майор Севастьянов, Валерий Лукич. У тебя же к нему вопросы есть, насколько я понимаю.

Васильев вытащил из пластикового пакета полиэтиленовый мешочек, протянул его Севастьянову и сказал:

- Надо бы посмотреть отпечатки пальцев, а потом сверить по базе.

- Хорошо. За ночь сделаем, к утру будет результат. Приходите к Юрию Никаноровичу, я у него заключение оставлю, поскольку работать мы будем не частным образом, а по его заявке.

- Договорились. В какое время прикажете прибыть, товарищ полковник?

- В половине десятого буду ждать.

- Хорошо, буду у вас, - сказал Сергей Тимофеевич и выложил на стол перед полковником сканер поиска электронных устройств в коробке, точно в том виде, в каком и брал для использования.

- Сгодился, значит, прибор?

- Сами видите, - Васильев показал на мешочек. - Улов богатый. Ещё бы отпечатки прочитать.

- Да, утром у меня будет и заключение по взрыву твоего автомобиля, - проговорил Соловей. - Жену твою, кстати, мы допросить так и не смогли. Она дверь не желала открывать, ссылаясь на то, что один из замков вы закрыли на ключ из своей связки, а у неё такого нет. Не задавать же ей вопросы через дверь на весь подъезд, да и подписать протокол она не смогла бы. Может возьмёшь её завтра с собой? Её допросим, потом и тебя заодно.

- А я, кстати, оба заключения сразу принесу, - сказал Севастьянов. - И по отпечаткам пальцев, и по взрыву машины. Оно тоже будет готово только ночью. Приедете?

- Постараюсь, - пообещал Васильев.

Он надеялся что всё будет выполнено при нём. Каждому человеку свойственно думать, что все вокруг должны быть озабочены только его личными проблемами, всё постороннее отодвигать на потом.

- Пропуска на меня и жену закажите, на половину десятого. Мы будем.

Глава 8

Домой отставной майор опять ехал на частнике. Это выходило дешевле, чем на такси. Однако, Сергей Тимофеевич понимал, что зарплаты жены и его пенсии на такую езду не хватит. Следовало как-то определяться с машиной, но все финансовые вопросы он привык решать с женой.

Дверь в квартиру он открывал своими ключами. Она оказалась изнутри закрыта ещё и на задвижку.

- Кто там? - обеспокоенно спросила жена, услышав его возню за дверью.

- Это я, Люся.

Голос она узнала и задвижку отодвинула, не стала дожидаться, когда муж скажет, как они договаривались - имя бабушки Неонилы. Он вошёл и сразу же закрыл дверь на оба замка и на задвижку, показывая этим, что ситуация в самом деле серьёзная. Отставной майор делал это не для себя, а для жены. Если уж он опасается, то она тем более должна проявлять осторожность. Судя по её сосредоточенному взгляду - Люся это оценила.

Едва Сергей Тимофеевич переступил порог ему позвонил Говорун.

- Что скажешь? Есть уже результаты? - осведомился уголовный авторитет.

- Нет, Петр Николаевич, ещё рано. Эксперты будут в ночную смену целой бригадой работать. Только в половине десятого мне предоставят результат. Только в кино всё делается моментально. У них и своей работы полно. Мне только из дружеских соображений сделают, в ущерб основной деятельности. Пришлось раскошелиться на это.

Васильев вспомнил, что у него ограниченны финансовые возможности и мягко намекнул на это Говоруну, но тот пропустил эти слова мимо ушей.

- Жалко, что задержишься, - сказал Говорун. - Барон договорился с одной фирмой. Они обещали в начале десятого привезти камеры и мониторы, но настаивают на работе своего монтажника. Барон сказал, что тот сможет действовать только под твоим контролем. А часов в одиннадцать-двенадцать другая фирма доставит столбы и фонари с этими, как их…

- С датчиками движения, - напомнил Сергей Тимофеевич.

- Да, они вмонтированы в светильники. Ставить их будут на бетонные столбы. Для этого пригонят машину с буром. Но там тоже, я думаю, присмотреть будет необходимо, а то не туда поставят. Ты к этому времени вернёшься, особо-то не торопись. Если что я скажу - они подождут.

- Я постараюсь побыстрее.

Говорун отключился от разговора, не завершив его.

Сергей Тимофеевич знал этот простейший психологический приём. Если ты хочешь, чтобы человек чувствовал себя неуютно, то обрывай телефонный разговор, словно бы не договорив всё до конца. Так ты окажешь давление на собеседника. Говорун явно хотел властвовать над Васильевым и потому начал с таких мелких деталей.

Психологически это правильно, только вот отставной майор и сам знал многие тонкости такого рода. Даже учил им других офицеров батальона. Чаще всего подобные методы приходилось применять при общении с родителями солдат, которые стремились знать - как их детям служится, не обижает ли кто их.

Особенно сложно было общаться с матерями. Отцам были доступны и понятны методы воспитания спецназа ГРУ, но матери обычно находили их слишком жестокими. Время от времени писали жалобы командованию, а порой и в прокуратуру.

Сергей Тимофеевич хорошо помнил случай, произошедший не в их бригаде, но вызвавший изрядный шум. Случилось так, что мать солдата-призывника решила навестить сына. Взвод, в котором тот служил, отрабатывал тогда простейшее задание. Бойцы должны были о свою голову разбить бутылку. Примерно у трети солдат это получалось так, что осколки впивались в кожу головы. Это, по большому счёту, приучало бойцов к виду собственной крови, не позволяло демонстрировать боль. Осколки вытаскивали пинцетами товарищи, а перевязку бойцы делали себе сами. В санчасть их, естественно, никто не отправлял.

Это больше всего и возмутило мать солдата, присутствующую на занятиях. Сначала она устроила скандал в части, после этого написала заявление в прокуратуру. В результате командир взвода был переведен в другую бригаду, на точно такую же должность.

Вышел приказ о недопустимости подобных методов обучения. При этом прозвучало устное распоряжение - не обращать на него особого внимания, но впредь на подобные занятия матерей не допускать.

Поужинав Сергей Тимофеевич завёл с женой разговор о покупке машины. Они стали считать средства и тут же пришли к выводу - что даже на какой-нибудь старенький, но относительно приличный автомобиль им денег не хватит. А машину неприличную придется больше ремонтировать, чем ездить на ней.

- Буду искать возможность, - заявил Васильев, не проявляя желание покупать первую попавшуюся развалюху.

- Где ты её найдешь? - проворчало жена ю.

- Заработаю, - сказал Сергей Тимофеевич уверено.

Люся знала, что свои обещание её муж всегда выполняет.

Утром Васильев нашёл в шкафу булавку, продезинфицировал её раствором хлоргексидина. Глубоко проколол себе палец и уронил на носок правого кроссовка две капли крови.

- Это опознавательный знак, как пропуск в дом Говоруна, - объяснил он жене. - Моя идентификация. Ты тоже запомни, но никому про это не говори. Это, чтобы отличать меня от Садовника, того самого киллера.

После чего, вместе с Люсей, Васильев отправился на частнике в областное управление ФСБ.

Полковник Соловей сразу вызвал сотрудника следственного отдела, который проводил мужа с женой в кабинет, где Сергей Тимофеевич первым давал показания. Когда ему предложили попробовать составить фоторобот человека, который вертелся около его машины, отставной майор отказался.

- Я же лица его толком не видел, а приблизительное описание фигуры уже дал, - заявил он.

- Пусть так, хотя и не богато. Тогда жену пригласите, - сказал следователь.

Сергей Тимофеевич вышел в коридор, где на мягкой скамье сидела Люся.

- Я ещё кое-какие дела завершу. Ты меня не жди. Куда сейчас думаешь направиться?

- На работу. У нас же сегодня прогон спектакля. До вечера буду подшивать костюмы. Часов в восемь только закончу.

- Значит вечером, к восьми приду тебя встречать, жди. А сейчас иди к следователю.

- На премьеру завтра пойдём?

- Посмотрим как дела будут обстоять. Пока не обещаю.

- Билетов в кассе уже нет, только контрамарки остались. Протянешь время - и их не будет.

- Я позвоню тебе попозже.

Жена вошла в кабинет, а он отправился к полковнику Соловью.

На столе у того лежали две тонкие папочки. Он изучал содержимое одной из них.

- Присаживайся, Сергей Тимофеевич. Эти документы я тебе передать не смогу, они из-за грифа секретности не подлежат выносу из здания. Но их содержание я до тебя доведу. Значит, что касается твоей машины. В качестве взрывчатого вещества, в самодельном взрывном устройстве, был использован гексоген, примерно триста граммов в тротиловом эквиваленте. Этого хватит, чтобы грузовик разнести на куски.

Я представляю, что это такое - работал с гексогеном.

- На Кавказе?

- Да.

- Понятно. Приятно иметь дело с понимающим человеком. В качестве поражающих элементов, во взрывном устройстве, были использованы гвозди, разрезанные пополам простыми кусачками. Это долго, но остаются острые концы. Для активации взрывателя был использован сотовый телефон. Сим-карта взрывом была уничтожена. Но, зная время этого события, наши эксперты смогли с помощью биллинга все же определить номер, а по нему вышли и на бывшего владельца аппарата. Когда-то он принадлежал старшему лейтенанту полиции, Алексею Усольцеву - участковому уполномоченному, потом погибшему. Его убийство, скорее всего, было совершено киллером Садовником. Это произошло прямо в опорном пункте правопорядка. Видимо, тогда же Садовник и похитил трубку. Основываясь на этом варианте, мы имеем право предположить, что и взрыв твоей машины был организован Садовником. Тебе просто повезло. Не зря ты не захотел на своём транспорте ехать. Мы долго бы потом куски твоего тела в окрестностях собирали.

- У меня есть сомнения по этому поводу, товарищ полковник, - высказал отставной майор собственную точку зрения. - Сдаётся мне, что Садовник здесь совсем не причём, или же он намеревался меня не взорвать, а просто припугнуть. Если ушёл в сторону, то мог остановиться на улице, у того же, скажем, газетного киоска. Увидел, что я уехал на частнике, после чего машину и взорвал. Иначе он уничтожил бы меня во время движения. Но главное моё сомнение не в этом. Садовник - киллер высокой квалификации. Она определяется, прежде всего, расстоянием, с которого он работает. Это вопрос принципиальный. Простой снайпер или взрывник получает за исполнение заказа сумму на порядок ниже, чем высококвалифицированный киллер, который, как правило, ещё и с жертвой переговорить успевает - что-то ей сообщает, по крайней мере, бросает какую-то фразу.

- Возможно, - согласился полковник Соловей. - Что-то подобное о киллерах я уже слышал. Но наша с тобой, Сергей Тимофеевич, беда состоит в том, что Садовнику уже, видимо, оплатили заказ или выдали аванс, вне зависимости от того, каким способом будет уничтожен Говорун. Именно он! Ты в данном случае просто попутная помеха, её можно убрать любым способом, это не обуславливается договором и навыками киллера.

- Может быть я с вами даже соглашусь. Тогда мне требуется носить на голове индикатор оптической активности, чтобы определять снайпера, готовящегося к выстрелу или хотя бы бинокль наблюдателя. Современные индикаторы видят разницу между прицелом, биноклем и даже и охотничьим монокулярном. Некоторые называют марку прибора. Все они дают точные координаты расположения снайпера или наблюдателя.

- Ты желаешь, чтобы мы выделили тебе индикатор? - поинтересовался полковник.

- Если это возможно. У меня сейчас некоторое напряжение в финансовых вопросах, и я не могу себе позволить приобрести его в личное пользование. Значит должен обратиться по этому делу к вам или к Говоруну.

- К нему лучше не обращаться, он известен своей не жадностью, но бережливостью, скажем так. Ещё он считает, что его окружение должно само о себе заботиться Короче говоря, вечером ты ко мне заглянешь, или я к тебе заеду и передам индикатор. Предварительно позвоню.

- Договорились, товарищ полковник.

- Теперь по второму заключению. Признаюсь, оно меня сильно удивило, по крайней мере в отдельной своей части. На первых двух мини камерах и на жучке отпечатков, конечно нет - их ставили в перчатках, но вот на аккумуляторах пальчики нашлись. Как ты думаешь - кому они принадлежат?

- Полковнику Воробью, - сказал Сергей Тимофеевич первое, что пришло ему в голову. Произошло это, видимо, от того, что Говорун рассказывал, что какое-то время назад оставлял полковника одного в кабинете.

- Как ты догадался? - поинтересовался полковник Соловей.

Отставной майор объяснил, что в последнее время даже приходящая уборщица работала в кабинете в присутствии Говоруна. Только однажды получилось так, что он на пару минут оставил там в одиночестве ментовского полковника, от которого опасности ждать, кажется не приходилось - слишком уж тот лебезил перед уголовниками. Это даже сам Сергей Тимофеевич заметил.

- Да, Воробей очень скользкий тип. И с ним следует вести себя осторожно, - сделал вывод полковник ФСБ. - Но наличие отпечатков пальцев всё равно не даёт нам право оперативно подключать наружку к контролю действий Воробья. Мы даже не сможем взять его телефон на прослушку. Я уже отдал такое распоряжение, однако, мне заявили, что после ряда провалов, пришёл строгий приказ сверху в отношении подобных методов контроля. Только после решения суда! А случаи оперативной необходимости теперь рассматривает лично начальник управления. Я такого права не имею.

- Полковник легко может отговорится тем, что желал следить за уголовным авторитетом, это же его прямая обязанность.

- Может. Если дело дойдёт до суда, то он обязательно запретит нам и наблюдение, и прослушку. Только почему прослушка Говоруна началась одновременно с появлением в городе Садовника, который за этим фруктом охотиться? Помимо этого, я надеюсь, до того как дело дойдёт до суда, если оно вообще туда попадёт, добыть доказательства противоправной деятельности Воробья. У него обязательно должна быть связь с Садовником. На ребре одного аккумулятора есть совсем маленький кусочек отпечатка пальца. Он совпадает с отпечатком Садовника. Его отпечатки присутствуют на мини камере, которую ты снял с металлического крепления забора. Он сам её и ставил, своими руками. Вот я и думаю - неужели Садовник сумел во двор как-то проникнуть? Или эту камеру он смог поставить напрямую с улицы?

- Мог, запросто, - согласился отставной майор спецназа военной разведки. - Именно потому я посоветовал Говоруну поставить настоящие камеры постоянного контроля по всем четырём сторонам дома и на заборе. Разместить там фонари освещения с датчиками движения. Это пресечёт любую попытку проникновения на территорию двора и дома. Сегодня это должно быть сделано. Наверное уже привезли оборудование и столбы для освещения. Ждут только меня, чтобы установить их там где я скажу.

- Хорошо, что ты об этом предупредил. А то я сам думал установить камеры контроля территории двора с улицы.

- А вам-то это зачем нужно? - поинтересовался Сергей Тимофеевич.

- Нам! - поправил его Соловей. - Нам нужно. Да, и тебе тоже. Следует опередить Садовника и обезвредить его. Но с появлением фонарей дело осложняется. Садовнику трудно будет подобраться близко. Говорун дом покидает крайне редко, а теперь вообще выходить оттуда не будет.

- Это как раз то, чего я добиваюсь, товарищ полковник.

- Ты обрезаешь Садовнику все пути проникновения в дом, где можно было бы устроить для него ловушку.

- Да, оставляю единственный - войти в дом под видом меня. Но для этого ему придётся меня уничтожить. Я желаю себя выставить в качестве живца, говоря рыбацким языком. При этом на сто процентов в себе уверен - Садовник меня не обойдёт. Он всегда мыслит нестандартно, прочитает твой замысел и примет какие-то собственные меры. Но другого пути у него не будет. Всё остальное я для него обрежу. Более того, сам приглашу его при случае на этот путь. Пусть рискнёт и попытается.

- Ладно. Мы это обдумаем позже, вместе, - проговорил Соловей. - А пока я хочу довести до твоего сведения самое странное место из заключения экспертизы. Как ты думаешь - кто устанавливал остальные камеры в доме?

- Говорун с Бароном.

- Как ты догадался?

- Больше некому было. Барону хотелось знать - что о нем думают подчиненные. Говорун хотел проверить лояльность своей охраны. Да и суетились они оба, когда я камеры и жучки снимал. Аккумуляторы на них были свежие, недавно заряженные.

В это время в дверь кабинета заглянул какой-то офицер со стопкой бумаг в руке.

- Извините, товарищ полковник, вы скоро освободитесь? Дело срочное!

- Мы с товарищем майором уже заканчиваем.

Чтобы не отвлекать полковника от насущных дел Сергей Тимофеевич поднялся, готовый удалится. Соловей тоже встал и сразу убрал две тонкие папки в сейф. Васильев надеялся, что тот выдаст ему заключение экспертизы, если уж не по взрыву машины, то хотя бы по отпечаткам пальцев. Но и этого он не получил. Полковник не вернул отставному майору и сами электронные гаджеты. О них, скорее всего, стоило напомнить ему позже.

- Будут какие то новые данные – звоните. Номер вы знаете, - сказал на прощание Сергей Тимофеевич.

- Ты тоже звони, если что, - требовательно и хмуро проговорил полковник.

Такси, как и в прошлый день, остановилось за две сотни метров от дома Говоруна.

- Живёшь где-то здесь? - спросил улыбчивый водитель, человек уже в возрасте. С виду чрезвычайно спокойный.

- Неподалёку, - ответил Васильев. - Но у меня там дорога перекопана. Ты на своём «Солярисе» и не проедешь.

- Как твой сосед? Не беспокоит? - последовал кивок в сторону дома Говоруна. Видимо, таксист хорошо знал кто там живет. Может ему доводилось кого-то в этот дом отвозить. Не все люди являются приверженцами скромности, некоторые любят похвастать своими знакомствами с сильными мира сего или просто с представителями криминала.

- Нормальный мужик. Салютов не устраивает, собак не пугает. Я раньше в кирпичном посёлке жил, на окраине. Так там один чудик дом себе трёхэтажная отгрохал. До половины ночи музыка гремит. А как праздник какой - салюты пускает. Собака у меня три цепи из-за этого порвала - кавказская овчарка. Потом уже стал на сдвоенную сажать. Две сразу она не порвёт.

- Ну-ну…

Васильеву непонятно было - одобрил таксист Говоруна или нет.

Машина развернулась и тронулась в обратный путь.

Остаток своего пути Сергей Тимофеевич прошёл пешком. Он внимательно посматривал по сторонам, ожидая вполне возможную засаду. Был готов противостоять любому нападению, хотя пистолет загодя и не вытащил. Умение выхватывать пистолет из кобуры меньше чем за секунду - всегда отличало майора Васильева. Это у него, обычно, как-то само собой получалось. Когда другие офицеры батальона пытались понять технику этой простой операции, он легко показывал каждую составную часть движения. Сначала медленно, потом чуть быстрее, в конце и вовсе с полной скоростью. Однако, ни у кого не получалось сделать это так же быстро, как у начальника штаба батальона.

По просьбе комбата Васильев несколько раз даже проводил для офицеров специальные, отдельные занятия на эту тему. В этом движении у самого майора было что-то природное. Может быть длина рук самая подходящая, обеспечивающая быстроту движений.

Позже, когда Сергей Тимофеевич переменил поясную кобуру на подмышечную, перевод оружия в боевое положение остался таким же стремительным. Наверное потому, что движение руки от подмышки до уровня глаз занимала даже меньше времени, чем от пояса до того же уровня.

На коротком пешем пути к дому Говоруна отставного майора смутило одно обстоятельство. Он обратил внимание как в доме, покрытом свежей зеленой краской, расположенном через два двора от владения Говоруна, дёрнулась на окне шторка. Кто-то наблюдал за его подходом.

Конечно, это могло произойти и чисто случайно - просто кто-то подошёл и задёрнул шторку, даже не выглянув в окно. Но тогда движение должно было быть не столь резким. Это Васильеву не понравилось. Но сразу бросаться в чужой двор он смысла не видел. Да и нападение под боком от двора Говоруна ждать, скорее всего, не приходилось. Здесь к нему всегда готова была прийти подмога. А в случае убийства военного пенсионера у Садовника терялся бы единственный вариант выхода на самого Говоруна. Он уже не имел бы возможности прийти в дом под именем Васильева.

Перед воротами двора Говоруна стояла грузовая машина с буром. Рядом расположился трейлер, с которого, видимо, только что были сняты бетонные столбы, на каких обычно крепятся электрические провода.

Войдя во двор, Васильев набрал номер жены, убедился в том, что она благополучно добралась до места работы и строго настрого приказал ей: без его звонка вечером из здания театра не выходить.

Люся привыкла к почти армейской дисциплине и Васильев не сомневался в том, что она все выполнит, сделает так, как он велит - это было уже проверено.

Во дворе, среди других машин, стоял фургон газель, на борту которого было красиво выведено «Системы видеонаблюдения». На самых больших буквах были нарисованные видеокамеры разного вида. Это была эмблема известный в городе фирмы. В кабине фургона никого не было. Значит монтажники, скорее всего, уже приступили к работе или вместе с водителем находились в доме.

Глава 9

За дверью отставного майора встретил тот самый охранник, который полтора дня назад не желал вернуть ему пистолет. Но это небольшое недоразумение не испортило отношения начальника, и подчиненного. Охранник относился к Сергею Тимофеевичу с заметным уважением, хотя и разговаривал с ним на «ты», как в этом доме было принято.

Но вначале, как и просил сам Сергей Тимофеевич, он посмотрел на носок его правого кроссовка - капли крови были заметны.

- Тебя шеф уже несколько раз спрашивал, - сказал охранник. - Зайди к нему.

Васильев кивнул, одёрнул штору на двери, взялся за ручку и чуть не столкнулся с Бароном, выходящим из кабинета.

Вот и он, лёгок на помине! Прошу, - Барон посторонился, пропустил Сергея Тимофеевича в кабинет.

Говорун, судя по довольному взгляду, был в этот раз в прекрасном расположении духа, как и минувшем утром, он ещё не успел утомится.

- Мне тут Барон сказал, что ты на такси приезжаешь и в стороне его тормозишь, чтоб не показывать куда направляешься.

- А зачем всем об этом знать? Я человек скромный.

- И это, наверное, правильно, - поддержал его Барон. - Но без своей машины тяжело с непривычки, да?

- И с непривычки тяжело, и финансово накладно, - честно признал военный пенсионер, раздумывая над тем, откуда Барон может знать - что он приезжает сюда на такси.

- Вот по этому поводу Барон и дал мне дельный совет, - продолжил Говорун. - Кроме того, передвигаться на машине и безопаснее. Он тебе выделит на время внедорожник, какой выберешь. Езди пока. Сейчас доверенность не надо, страховка у всех машин на предъявителя. А что ты так задержался? Специалисты обеих фирм уже прибыли.

- Из ФСБ позвонили, по поводу вчерашнего взрыва моей машины - и меня, и жену допрашивали. Я вчера ей по телефону приказал: ни с кем не общаться и в квартиру никого не пускать. Она даже следователям ФСБ не открыла.

- Послушная супруга, молодец.

- Да, молодец.

- А в экспертизе ты был?

- Конечно.

- И что там сказали?

- На первых двух мини камерах и жучке из твоего кабинета - отпечатки полковника Воробья.

- Ну птичка! - сказал Барон, набрал воздуха в лёгкие и вытащил чёрный платок, чтобы прокашляться. - А на остальных?

- На последней камере, которую я с забора снял, есть отпечатки Садовника. Он интересовался что во дворе делается.

Довольный взгляд Говоруна потух. Он явно обеспокоился.

- Как думаешь - он что-нибудь увидел, успел?

- Сомневаюсь. Может меня увидел, когда я камеру снимал, но этого я и добивался.

- А на остальных что? - спросил Барон в коротком перерыве между двумя приступами кашля.

Васильев не мог огорчить человека, который предложил Говоруну выделить ему машину.

- Других отпечатков нет, - сказал он.

Барон убрал платок в карман, положил ладони на стол, наклонился к Говоруну и спросил почти зловеще:

- Что будем с птичкой делать?

- Не знаю. Позвони, пригласи его сюда. Посмотрим, что он скажет.

Сергей Тимофеевич понял, что ему пора вмешаться:

- Я бы вас попросил пока ничего против Воробья не предпринимать. Есть у меня определённые мысли. Хочу устроить небольшую провокацию. Петр Николаевич, завтра в театре премьера нового спектакля. Моя жена участвовала в подготовке костюмов для актёров, сшила треть из них. Я объявлю всем, что на премьеру пригласил тебя, Воробья и Соловья. Ты, якобы уже согласился. Если кто-то будет спрашивать – говори, что обязательно поедешь. Но на самом деле из дома ни ногой.

- Зачем это? - спросил Барон.

- Мы выставим фонари с датчиками движения и камеры. Тем самым лишим Садовника возможности наблюдать за тем, что тут делается. Как ему к дому подобраться?

- Никак не подберётся. Попробует - мы его пристрелим!

- У него остаётся только один путь - прийти под моим обличьем, выдавая себя за меня.

- Неужели мы голос не узнаем? - заявил Говорун.

- Горло забинтует, скажет болит. Компресс приложил или ещё что-нибудь придумает. Он парень сообразительный.

- А как же твой кроссовок с каплями крови? - вспомнил Барон и посмотрел на правую ногу Васильева.

- Он постарается меня убить, тогда сможет мою одежду на себя нацепить. Правда садовник на четыре сантиметра выше меня. Одежда может оказаться коротковатой, это примета характерная. Барон, следи. Насчёт размера его обуви я ничего не знаю. У меня сорок четвертый, но я надеюсь, что приглядывать за этим не придётся. Покушение будет, скорее всего, в театре. Думаю, что оттуда он не выйдет.

- А причём здесь два полковника?

- Есть у меня подозрение, что кто-то из них играет на стороне Садовника. Воробей мне лично особенно неприятен, но и против Соловья есть что сказать.

- Оба они ещё те птички - заявил Барон. - И с тем, и с другим пора разбираться.

- Ты лучше разберись с теми, кто у тебя под боком сидит, - посоветовал ему Васильев.

- Ты о чём? - спросил Барон.

- Через два двора отсюда стоит зелёный дом, свежая покраска. Когда я от такси шёл из окна кто-то следил за мной. Только я голову в ту сторону повернул - сразу шторка резко задёрнулась.

- Твоих людей там нет? - спросил Сергей Тимофеевич Барона.

- Моих нет. Там, насколько я помню, раньше горбатая старуха жила, но она померла месяцев восемь, кажется, назад. Срок получения наследства у нас наступает через полгода. Дом, наверное, продали. Кто купил - я не знаю. Послать людей? - спросил Барон шефа.

- Пусть кто-нибудь присмотрится, потихоньку, чтоб шума лишнего не было. Даже через прицел можно увидеть много интересного

Барон вышел, чтобы отдать приказание. Уже через минуту послышался стук каблуков по полу холла. Несколько человек выходили из дома, но при этом не было слышно шума открывающихся дверей.

- Кстати, Пётр Николаевич, ты на дверях приказываешь петли смазывать? - спросил Сергей Тимофеевич.

- Обязательно, чтобы не скрипели.

- Вот я никогда не смазываю. Ни в дверях, ни в окнах здесь уже не стал. В военном городке ещё смазывал, а тут - считаю это опасным. И на скрип всегда реагирую.

- Да, это ты верно подсказал, - согласился Говорун. - А что делать, если я только в понедельник приказал смазать? Три дня прошло. Никто не знал, что ситуация так обострится. Ещё месяца два, пожалуй, скрипа не будет.

- Металлические опилки нужны, любые подойдут - хоть медь, хоть алюминий. Много не надо. Хорошо бы добавить в них канифоли и всё это перемешать с машинным маслом и заново смазать петли. Скрип, на мой непросвещённый взгляд, претерпеть всегда легче, чем пулю.

Вернулся Барон с переговорным устройством в руках.

- Послал бригаду, - доложил он.

Говорун тут же дал ему приказ относительно дверных и оконных петель. Барон опять вышел, сразу вернулся и сказал:

- Распорядился.

Тут же ему пришёл вызов по переговорному устройству. Начальник охраны Говоруна ответил, но треск перекрывал его голос.

- Я на крыльцо выйду, там слышно хорошо, здесь ничего не разобрать.

Барон снова вышел в холл и, судя по шагам дальше, на крыльцо, чтобы говорить оттуда.

Отставной майор спецназа вместе с уголовным авторитетом остались ждать.

- Много Барону бегать приходится, с его-то здоровьем, - заметил Сергей Тимофеевич.

- Он сам этому только рад. Говорит: пока бегает – живёт, а если в постель сляжет или, что хуже в диспансер, где кругом одни разговоры о болезнях, то быстро копыта отбросит. Держится только на чувстве ответственности.

Барон вернулся через три минуты и проговорил:

- Во дворе того дома трое с автоматами. На ментов не похожи, все в камуфляже почему-то в летнем, хотя снег полностью ещё не стаял. Я пока не разрешил парням атаковать. Хочу со спецназом посоветоваться.

- Ну так советуйся! - согласился Говорун и ушёл за свой письменный стол. Отгородился им, словно невысоким забором.

- Так что ты посоветуешь? - спросил Сергея Тимофеевича Барон.

- Я не знаю местности, и вообще обстановки, - сказал Васильев. - Мне посмотреть надо бы, мёртвые зоны для прострела найти. Но в любом случае - сразу атаковать через открытое пространство будет глупо.

Барон привычным движением почесал затылок и произнес:

- Это я и сам понял, сразу потери понесём. А нам их и после встречи с тобой хватило. Ты лучших наших парней положил, самых отчаянных.

Сергей Тимофеевич сразу вспомнил одно любопытное обстоятельство. Во время покушения на него, «Гелендваген» начал уезжать. Парни остались на дороге, последний из них что-то кричал машине вслед, а потом дал вдогонку несколько очередей - убил водителя. Это, видимо, и было проявлением той самой отчаянности.

- Как будем действовать? - спросил Барон. - Я на охрану дома людей едва-едва набираю.

- Откуда твои парни наблюдают.

- Из машины с перпендикулярной улицы.

- Там же, кажется, пятиэтажный дом стоит.

- Вот они к нему и подъехали, у крайнего подъезда встали, на горке.

- Мне туда нужно. С крыши хочу посмотреть или с балкона пятого этажа.

- Торец дома глухой, без окон. Кто на пятом этаже живёт - мы не знаем.

- Плохо работаешь, Барон. Начальник охраны должен всех в округе в друзья записать. Тем более в тех местах, откуда наблюдать за окрестностями можно.

- Там квартиры однокомнатные. Чаще всего одинокие старушки живут или старики. С ними хрен договоришься. Они никого не боятся.

- С ними проще и дешевле всего договориться можно, без запугивания. У них пенсии мизерные, а кушать они тоже иногда хотят, не все ещё с голода перемерли, к счастью. Но сейчас договариваться поздно. Сколько в доме подъездов?

- Три.

- Значит выход на крышу находится в среднем из них. Дай мне с собой на всякий случай человека, который умеет с замками справляться.

- Сейчас такого нет, последнего домушника ты подстрелил.

- Отмычки у тебя есть? Набор нужен.

- Сейчас принесу. Сам справишься?

- Справлюсь, обучен работать.

Барон вышел и вернулся через полторы минуты принес на большом кольце целую связку различных отмычек.

Майор осмотрел инструменты взлома. Некоторые из них должны были сгодится и для навесного замка, хотя его проще всего открыть куском сталистой проволоки и плоскогубцами. Конечно, если он не специально сделан с хитростями, как гаражный у отставного майора. Который, при переходе от одного действия к другому, предыдущие манипуляции ликвидирует и сам закрывается.

Впрочем, обычно в жилых домах на чердачных люках висят простейшие навесные замки, которые можно купить в первом попавшемся хозяйственном магазине. Если они вообще там есть. Иногда люди просто проволокой и скобой заматывают и считают, что этого достаточно. Значит отмычек Сергею Тимофеевичу должно было хватить с избытком.

- Ещё мне нужен бинокль, - сказал Васильев.

- Он в машине у наблюдателей. Один в оптический прицел смотрит, второй - в него.

Сергей Тимофеевич никак не отреагировал на сообщении о наличии у этих бандитов винтовки с оптическим прицелом. Он только подумал: почему же в него из такой не стреляли. Но решил, что его думали изначально только ранить и допросить, а потом прикончить. Другого объяснения Васильев не видел.

При выстреле снайпера, даже умелого, далеко не всегда удаётся потом с человеком поговорить. Снайпер чаще убивает, особенно тот, который имеет мало практики.

- Мне твои парни бинокль отдадут? - спросил он.

- Мне отдадут. Это мой личный бинокль, - объяснил Барон. - Я с тобой до них доеду, но на крышу не пойду. Закашляюсь там и свалится могу. У меня после сильного кашля всегда голова кружится. Да и с высоты я смотреть не умею - сразу кашель начинается. Это природное, непобедимое - страх высоты.

- Поехали, - сказал Васильев. - А боязнь высоты лечится легко. Первый же прыжок с парашютом поможет тебе от неё избавиться. Прецедент создашь, он все последующие страхи снимет.

- Поздно мне прыгать. Жизнь кончается.

- Человек живёт столько - сколько хочет, в любом состоянии. Поверь мне. Поехали.

Говорун словно был тут не причём, он молчал слушал, не встревал в разговор, не мешал советами, полностью доверял свою жизнь и безопасность этим людям. А они на него и внимания не обращали, общались друг с другом.

Однако, Сергей Тимофеевич не исключал, что Говорун сейчас вёл звукозапись их разговора, чтобы потом доказать, что он никаким боком в нем не участвовал. Для Васильева это было бы не столь уж и важно, хотя и не слишком приятно, но для него все бандиты были одинаковы. Он искренне считал, что чем чаще они будут друг друга убивать, тем больше пользы будет обществу, тем спокойнее будут спать мирные горожане, чьи-то мамы и бабушки.

Они вышли из дома. Во дворе стояли несколько внедорожников из автопарка Говоруна.

- Я вот эту тачку хочу тебе выделить, - Барон показал на «Тойоту». - Не откажешься от неё?

- Достойная машина, - сказал Васильев. –

- Всего сорок с небольшим тысяч пробега - почти новая.

- На ней и поедем.

За руль сел Барон. Перед тем как забраться на водительское место, он заранее прокашлялся в чёрный платок, видимо, чтобы не делать этого в пути.

Внедорожник выехал за ворота, перемешивая колёсами грязь, и быстро оказался на бетонных плитах дороги. Там Барон добавил скорости, вскоре объехал по кругу пятиэтажный дом. Во двор он скатился с другой стороны и остановился у среднего подъезда.

- Подожди, я за биноклем схожу. Это быстро, - сказал он, резко выскочил из машины и снова сильно раскашлялся.

Наверное в салоне Барон с трудом сдерживался, старался не распространять заразу. Так кашля в платок и сильно сгорбившись при этом, он дошёл до «Шевроле», стоявшей у последнего подъезда, сунул платок в карман и открыл заднюю дверцу.

Дорога у дома шла в горку, у последнего подъезда та резко заканчивалась. С этого места просматривалась большая часть двора, но людей там видно не было.

Барон разговаривал с помощниками недолго, он обменялся с ними несколькими фразами, забрал бинокль, вернулся, сел за руль и проговорил:

- Наверное придётся темноты дожидаться. Она сейчас наступает в начале восьмого. У нас есть несколько ночных прицелов, в том числе и для автоматов . Тогда мы сможем положить этих ребят.

- Долго ждать я никак не смогу, мне нужно жену встретить, - заявил Сергей Тимофеевич, соображая как лучше организовать атаку. - К восьми нужно у театра быть.

- Мы и без тебя справимся, не первый день живём. Оружие в руках держать всем в свое время доводилось.

- А если там окажется Садовник? Он ведь вас и в темноте перестреляет.

- Я на улице пост поставлю. Если он подъедет и из машины выйдет, то сразу на очередь нарвётся.

- Ещё неизвестно кто – кого. Давай так. Я сначала присмотрюсь, потом сообразим.

- Кстати, Садовник может быть уже в доме. На, присмотрись, - Барон протянул отставному майору свой большой бинокль.

Тот взял его и оглядел. Бинокль был и в самом деле отличный семидесятикратным увеличением, давал возможность рассмотреть даже лица.

- Хорошо - если он работает так же как обещают надписи на нём, - заметил отставной майор. - А то я много раз встречался с тем, что они не соответствуют действительности.

- Такое часто бывает с китайской техникой, - сказал Барон. - С японской это невозможно.

- А кто мешает китайцам назвать свое изделие японским? С таким я тоже много раз встречался.

- Цена не китайская.

- Ладно, проверим в работе. Ты со мной не пойдёшь?

- Нет, говорил же уже, что высоту не уважаю да и она меня тоже.

Сергей Тимофеевич надел на шею ремешок бинокля и покинул машину. При этом ему показалось, что на четвёртом этаже кто-то прильнул к стеклу, пытаясь его рассмотреть. Но это на восемьдесят процентов должен был быть один из местных жильцов. Может человек просто кого-то ждал.

Подъезд имел металлическую дверь с кодовым замком, но она была распахнута. Васильев увидел это издали, ещё из машины. Видимо, в этом старом доме жили люди возрастные, которые на свою память особо не надеялись или просто не любили кнопки замка нажимать, поэтому предпочитали держать дверь открытой. На лестничной площадке, между первым и вторым этажами Сергей Тимофеевич вежливо поздоровался с пожилой дамой в очках, с мощными линзами, которая проверяла почтовый ящик и быстро проскользнул мимо неё.

- Ой, Вася что ли? - спросила женщина ему вдогонку.

- Нет, Петя, - ответил он и заспешил дальше.

- Ты Вася! Как в детстве шутником был, так им и остался.

Васильев продолжил подъём, при этом он старался ступать как можно тише. Ходить не слышно отставной майор умел хорошо. Этому его ещё в военном училище обучали. А потом пришла и реальная практика участия в боевых действиях.

Умение ходить не слышно - обещало жизнь. Тогда как неумение - могло привести к гибели от пули или, что ещё хуже, к плену, куда более мучительному, чем смерть.

Конечно, слух у пожилой женщины скорее всего был ненамного лучше зрения, но полагаться на это, скорее всего, то же самое, что воевать, надеясь на знаменитое, русское авось. Отставной майор спецназа военной разведки так действовать не умел. Подобным методам работы его просто не обучали, но часто и настоятельно предупреждали об их недопустимости. Поэтому на свои шаги он обратил особое внимание, хотя в реальности и до этого передвигался не слышно, как привык.

На пятом этаже и в самом деле располагалась прямая, вертикальная, металлическая лестница под деревянным люком, оббитым кровельным железом. Но замка на нем не было, его заменял обыкновенный болт с гайкой. Резьба слегка заржавела, но все же поддалась усилиям тренированных пальцев. Васильеву удалось отвинтить гайку без проблем. Не пришлось спускаться в машину за плоскогубцами или за гаечными ключами.

Стараясь не скрипеть петлями, Сергей Тимофеевич поднял люк, положил болт с гайкой в карман. Выбрался на крышу, осмотрелся и прошёл к нужному месту над третьим подъездом. Оттуда ему была видна только дальняя часть забора.

Он обязательно должен был подобраться к краю крыши, где виднелась верхняя часть пожарной лестницы с решетчатой площадкой между закруглёнными перилами, чтобы вести оттуда наблюдение. К этому краю Сергей Тимофеевич пробирался ползком, делать это он тоже умел отлично, хотя сейчас на коленях и локтях у него не было пластиковых наколенников и налокотников - непременных атрибутов современной боевой экипировки.

Он быстро выбрался на место, подходящее для наблюдения и стал пристраивать к глазам бинокль. В этот момент Васильев услышал за спиной сначала знакомый скрип петель, а потом и быстрые шаги. Он положил бинокль перед собой, сунул руку под мышку и опустил предохранитель в пистолете.

- Не зря мне полковник говорил, что ты прийти должен. А ну вставай! - раздался незнакомый мужской голос.

Глава 10

Рука, согнутая в локте, сжимала рукоятку пистолета, предохранитель был уже в гижнем положении, стрелять можно было сразу. Но Васильев хотел сначала узнать - что за полковник предупреждал этого субъекта о его появлении. Он имел дело с двумя полковниками, каждого из которых мог подозревать. Но рядом с ними могли быть и иные полковники, ввязавшиеся в эту игру.

Сергей Тимофеевич слегка повернул голову и увидел двуствольное охотничье ружье, направленное ему в спину. Положение было сложным. Произвести выстрел Васильев мог, но попасть из этого положения в зону мгновенного смертельного ранения было трудно. При стрельбе снизу пуля могла угодить в глаз и выйти через темечко, не задев важные участки мозга. Это дало бы возможность противнику произвести свой выстрел, не исключено, что из двух стволов сразу.

Получить сдвоенный заряд дроби или даже картечи Васильеву не очень хотелось, вернее не хотелось совсем, он с удовольствием отказался бы даже от одинарного заряда. Поэтому отставной майор решил потянуть время, дождаться подходящей ситуации. Сергей Тимофеевич по собственному опыту знал, что такие моменты подворачиваются достаточно часто, нужно только тщательно ловить их.

Человек этот возрастом разве что слегка уступал Васильеву. Он был в майке - так торопился на крышу, что не успел, видимо, даже рубашку набросить на плечи. Сергею Тимофеевичу сразу вспомнился тип на четвёртом этаже, который в окно наблюдал за его приходом - тот тоже был, кажется, в майке. Должно быть, это он и есть. С одной стороны налицо была небрежность отставного майора. С другой - не будешь же врываться в каждую квартиру откуда за тобой наблюдают из окна.

Возможно Васильеву стоило раньше среагировать на скрип петель люка, но тогда на крыше произошла бы перестрелка. Она наверняка привлекла бы внимание людей, находящихся в соседнем дворе, что существенно усложнило бы дальнейшее выполнение задачи. Лучше было бы обойтись без стрельбы.

- А ты уверен друг, что не ошибся адресом? – миролюбиво, но холодно спросил отставной майор спецназа военной разведки.

- Уверен! И не дёргайся! А то пристрелю без сомнений. Я тридцать семь лет в вытрезвителе отработал. От меня ещё никто не уходил - ни пьяный, ни трезвый. Живым или мёртвым - я тебя полковнику сдам.

Сергей Тимофеевич спокойно сидел на плоской крыше, опёршись двумя руками за спиной о сыроватый по весне рубероид. Он отчётливо уловил запах спиртного, исходящие от противника.

Сначала, говоря честно, в душе Васильева боролись противоположные, мешающие одно другому, чувства. Желанию отделаться от этого человека противопоставлялась жалость к простому горожанину, нечаянно влипшему в неприятную и опасную историю. Однако, после слов о длительной службе в вытрезвителе, она ушла на задний план и почти не мешала отставному майору думать о том - как выкрутиться из этой ситуации.

Ментов из вытрезвителя все прочие стражи порядка полиции недолюбливали и даже презирали, всегда относились к ним свысока. Решение Васильеву виделось одно, причём стандартное. Для начала ему требовалось заговорить этого человека, вывести его из состояния хозяина положения или же наоборот - обострить таковое. И то, и другое, согласно теории, действовало одинаково и вело к ошибкам в поведении противника.

- А мне думается, что ты спьяну не того человека и даже не туда сдашь.

- Не лепи горбатого, - сказал человек в майке, показывая знание блатного жаргона.

Но, скорее всего, оно было поверхностным. Этот тип освоил лишь несколько слов, проникших в обычную речь. Изучить феню по настоящему бывшему менту было не дано. Если бы он после своей службы угодил на зону, то уже никогда не покинул бы её живым.

Человек с ружьём вытащил из кармана широченных брюк листок, сложенный вчетверо, развернул его и стал всматриваться то в эту бумажку, то в лицо отставному майору. Ружье он по-прежнему держал перед собой, но теперь уже одной рукой, впрочем, пальцы из под спусковой скобы не вытаскивал. Сильная кисть позволяла стволу не шевелится.

- Точно, ты и есть!

Сергей Тимофеевич понял, что рассматривал на листке бывший сотрудник вытрезвителя. Это был тот портрет Садовника на яхте, который ввёл в заблуждение компанию Говоруна. Этого полупьяного и туповатого субъекта убедить в обратном было скорее всего невозможно никакими методами, кроме единственного – силового.

Недавний мент тем временем вытащил из кармана телефон, набрал номер и заявил:

- Товарищ полковник, это старшина Никадемчук…

Ветер запел невнятную песню в проводах, тянущихся за спиной старшины. Этот звук слегка походил на человеческий свист. Мент обернулся, стволы ружья в это время ушли в сторону. Естественно, какой-то старшина из вытрезвителя не ожидал от человека в возрасте такой сноровки. Сергей Тимофеевич вскочил так стремительно, что его противник не успел ничего понять и предпринять. Нога Васильева резко ударила по руке, которая зажимала ружье. Оно отлетело в сторону и упало на крышу. Пальцы, запущенные под спусковую скобу, при этом, скорее всего, сломались. Вторая нога тут же вписалась в голову противника, который без крика свалился с крыши и рухнул на дерево, стоявшее у стены дома.

Это тип готов был выстрелить в отставного майора. Он сделал бы это без всяких раздумий и сожалений, поэтому Васильеву не было его жалко. Плохо тут было только то, что телефон Никадемчука попал под удар ноги и улетел с крыши вместе со своим хозяином. А Сергею Тимофеевичу требовалось узнать - какому именно полковнику звонил старшина перед смертью.

Времени на раздумья в данной ситуации отпущено не было. Васильев вытащил мобильник, позвонил Барону, быстро объяснил ему ситуацию и спросил:

- Где этот мент? На дереве не висит?

- Пробил ветки, валяется на газоне.

- Посмотри, рядом с ним телефон, где-то в сугробе должен быть, может чуть дальше. Мне нужен номер, по которому мент звонил. Найди, мне сообщи.

Барон позвонил через десять секунд.

- Нашёл трубку. Она разбита. Чем ты этого типа стукнул?

- Сначала одной ногой по руке с ружьём, потом другой по башке.

- Нормально получилось. Я видел как он летел. Сначала даже подумал, что это у тебя башка закружилась и ты спрыгнуть решил, потом разобрался.

- Ладно. Номер разобрать можно?

- Его ещё видно. Записывай.

- Я запомню. Говори…

Номер был незнакомым, но мало ли какому полковнику пытался передать сообщение бывший старшина вытрезвителя. Мало ли у какого полковника могла быть фотография Садовника на яхте, если эти снимки циркулярно рассылались как приложение к документам по розыску.

Раздумывать об этом было некогда, требовались срочные действия.

- Барон, не теряй время. Кто-то мог из окна увидеть падение старшины с крыши и позвонить в полицию. Трубку там и брось, где взял.

- Она на дорогу улетела, прямо рядом с бордюром валялась.

- Вот там её и брось. Только отпечатки свои сотри. Снимай с поста вторую машину, пусть во двор возвращаются. У нас могут быть неприятности, если менты засекут в машине парней с оружием. Придётся выкручиваться. Сам отъезжай в сторону. Я ещё некоторое время понаблюдаю за соседним двором, потом спущусь. Я тебе позвоню, подъедешь за мной.

- Не забудь сам отпечатки за собой потереть.

- Не забуду, не первый год замужем. Увидишь ментовскую машину - тут же звони мне, предупреди.

- Хорошо.

Барон в очередной раз закашлялся, но уже не так гулко, как прежде, значит он находился не в салоне. Уже покинул свою машину и пошёл ко второй, снимать её с поста наблюдения, как и распорядился Васильев.

Сергей Тимофеевич нашёл растяжку, крепящую гриб шахты вентиляции, обрубил еще ножом, подбежал к будке, торчащий над люком, ведущим в подъезд. И проводом примотал его крышку так, что ее нелегко было сразу поднять - для этого требовалось усилие, оно будет сопровождаться звуком, который предупредит его о приближении опасности, даст возможность что-то предпринять.

Сергей Тимофеевич уже решил как поступить. Он просто спрячется по другую сторону крыши, за ближайшим грибом вентиляционной шахты. Менты пройдут на другую половину крыши, там их внимание привлечёт заряженное ружье. В этот момент он незаметно проскользнет в будку, спокойно, без суеты спуститься по лестнице и покинет дом. Но эти действия Васильев просчитал только на крайний случай. Лучше всё же убраться с места происшествия раньше, чем сюда прибудет ментовская бригада. Сначала она, наверняка, задержится около тела старшины, и только после этого два-три человека полезут на крышу.

Перед тем, как приступить к наблюдению, Сергей Тимофеевич вытер все отпечатки пальцев, которые имелись на крыше. Новых он старался не оставлять, если и дотрагивался до крыши, то только локтем или коленом, а они были защищены одеждой. К ружью старшины Никадемчука Сергей Тимофеевич ни разу не притронулся. Ему, конечно же, хотелось знать чем оно заряжено, но в настоящий момент гораздо важнее было прояснить другое обстоятельство.

Отставной майор приблизился к краю крыши очень осторожно, но вовсе не потому, что боялся высоты. Просто падение человека и треск ломаемых ветвей могли бы привлечь внимание людей, находящихся в соседнем дворе. Их могло заинтересовать и место откуда человек свалился. А ведь он мог упасть только с крыши или с балкона пятого, пусть четвертого этажа. Но в последнем случае ему потребовалось бы высоко выпрыгнуть, чтобы ухватиться за ветку, которая была сломана выше. Конечно, не исключено, что человек сошёл с ума и вообразил себя обезьяной. Но такие допуски являются весьма подозрительными.

Васильев выглянул за край крыши и тут же понял, что был прав. Три человека стояли по ту сторону забора на каких-то похоже досках, уложенных прямо в снег. Они не проваливались в талый сугроб и позволяли наблюдать за улицей, просто положив на забор подбородки .

Отставной майор спецназа военной разведки сразу понял, что эти доски специально здесь уложены, чтобы иметь возможность класть на забор не подбородки, а цевьё автоматов или локти, удерживающие это оружие. Тут не было наверное учтено только одно - слабость металла забора, который легко будет прошит пулями. Однако, первые прицельные очереди вполне можно дать и поверх забора, а потом отойти в сторону и пусть дырявят его кому не лень. Это элементарная продуманная организация боевого пространства.

В руках у этих людей оружия пока не было. Вскоре один из них вошёл в дом, тут же появился на крыльце, но уже с автоматом в руках и позвал к себе двоих подельников. Все трое скрылись в доме.

Васильев подождал ещё несколько минут, но ничего не происходило. Только из двери во двор вылетела пустая консервная банка и улеглась в сугроб. Люди больше не показывались. Похоже было на то, что они и не появятся. Скорее всего эти ребята сначала пообедали, а потом улеглись отдыхать.

Тут Сергею Тимофеевичу пришла в голову интересная мысль. Он решил воплотить её в жизнь при ближайшей возможности. Но до этого ему требовалось благополучно покинуть крышу дома.

Размотать проволоку, крепящую крышку люка, оказалось не так-то просто. На это ушло больше пяти минут. Рубить проволоку ножом Васильеву не хотелось - шум разлетится по всему подъезду. Но Сергей Тимофеевич проявил аккуратность и неторопливость, присущую настоящему спецназовцу, время у него пока было.

Наконец-то люк открылся, Васильев оттянул рукава камуфлированной куртки и стал спускаться по лестнице, при этом он старательно протирал ступени из металлического кругляка, убирал таким вот образом старые следы и не оставлял новых. Ставить на место болт отставной майор не стал, это было бы ненужной тратой времени.

Когда Васильев был на площадке между пятым и четвертым этажами, ему позвонил Барон.

- Тимофеевич, менты едут, уже в сторону двора свернули. Без сирены, втихомолку крадутся.

- Понял. Я уже в подъезде, спускаюсь. Ты подъезжай к дому, остановись у торца и жди меня там. - Васильев говорил неторопливо и предельно спокойно, собственным голосом, вселяя уверенность и в Барона и в себя.

На четвертом этаже дверь в квартире, из окна которой человек в майке наблюдал за Васильевым, была прикрыта неплотно. Это значило, что там теперь никого не было, но заходить туда Сергей Тимофеевич не стал. Только посмотрел на номер квартиры.

После чего Васильев спустился на первый этаж, где снял с шеи ремень бинокля и намотал его на руку, будто бы просто нёс собой. После чего, он открыл дверь подъезда, которая в этот раз оказалось почему-то захлопнутой, вышел и сразу услышал:

- Мужчина, дверь не закрывайте.

Менты стояли в сугробе посреди газона, вокруг которого уже была натянута сигнальная лента, запрещающая проход. Да и какой дурак пожелает лезть в сугроб, чтобы полюбоваться на изорванное деревом и сильно окровавленное тело. Мент, который просил не закрывать дверь, подошёл к Васильеву и спросил:

- Гражданин, вы ничего подозрительного не видели и не слышали?

- Нет. А что случилось? - Сергей Тимофеевич вытянул шею и посмотрел поверх ментовских плеч. - Боже мой… Да это же Никадемчук из тридцать шестой! И кто его так?

- Вы его знаете?

- Видел пару раз.

- Вы здесь живёте?

- Нет. Я иногда только к знакомой сюда заглядываю. Она на этого Никадемчука жаловалась, говорит - бывший мент из вытрезвителя, старшина что ли. Как напьётся, по двору с ружьём бегает. Вот, видимо, и добегался. Нашёлся добрый человек.

- Может его с балкона сбросили? - предположил мент.

- Так, на тут газон его могли только из соседнего подъезда сбросить. Он под их балконами лежит, - заявил Васильев, отправляя мента по ложному следу.

- Проверим, - сказал тот.

Говорун встретил их на крыльце и произнёс:

- Специалисты бесятся. Приехали давно, а работать без вас не могут. Грозятся уехать и только завтра вернуться. Может правда отпустить их пока вы свои дела не завершили? Они же лишние свидетели.

- Ни в коем случае! - категорично заявил Васильев. - Нужно уже сегодня лишить Садовника возможности проникновения в дом. Что-то уже сделано?

- Я комнату монтажникам камер на первом этаже выделил. Они всю стену мониторами завесили. Говорят, остаётся только камеры установить. Ты сам командовать будешь.

- Я, - подтвердил Сергей Тимофеевич. - Только сначала покажу места, где столбы освещения поставить, чтобы бурить начали. А до этого позвоню по очереди двум полковникам.

- Птичкам? - поинтересовался Барон.

- Им самым. Кто раньше приедет со своим спецназом - тот пусть эту троицу с автоматами и захватывает. Если брать не будут, просто расстреляют, то это уже намёк на связь с Садовником. А нам не зачем своей охраной рисковать и кого-то под пули подставлять.

Он отошёл чуть в сторону и набрал сначала номер Воробья.

- Здравия желаю, товарищ полковник. Майор в отставке Васильев беспокоит. Тут такое дело. Кто-то неподалёку от особняка Говоруна дом купил. Сейчас там находятся три человека с автоматами. Есть подозрение, что это поддержка Садовника, а возможно и он сам там же.

- Откуда данные? Это не очередная утка? - спросил полковник.

- Я сам автоматчиков видел, в бинокль за ними наблюдал.

- Понял. Сейчас высылаю спецназ. Сам прибуду, если начальник отпустит, у нас через полчаса совещание.

В своём кабинете полковник Воробей разговаривал совсем другим тоном, нежели в доме Говоруна. Там он, вероятно, чувствовал себя настоящим начальником.

- Ладно, товарищ полковник. Мне на другой номер кто-то звонит. Ждём ваш спецназ.

Васильев обернулся, прямо за его спиной стоял и прислушивался к разговору Говорун. На другой номер отставному майору никто, кстати, не звонил. Это был только тактический ход. Сергей Тимофеевич позвонил Соловью.

- Здравия желаю, товарищ полковник, - он опасался, что Соловей что-то скажет при Говоруне о том, где делалась экспертиза, не желая открывать свои связи с ФСБ и торопливо проговорил. - У нас тут такая ситуация сложилась. Дом через два двора от Говоруна. Там три автоматчика. Я сам их в бинокль наблюдал. Думаю, это поддержка Садовника. Возможно у них автоматы тех ментов, которые были перебиты друзьями Садовника в самом начале его карьеры, когда он оружия до бывал.

- Понял. Говори точные координаты.

- Дом недавно покрашенный зеленой краской, за забором из профнастила того же цвета, через два двора от Говоруна.

- Отвечаешь за автоматчиков? Точно сам видел? Не с чужих слов информация?

- Сначала информация пришла, потом я посмотрел сам. Видел точно.

- Еду туда со спецназом. Сам не суйся.

Соловей был категоричен, чем и настораживал Васильева. Почему ни один из полковников не предложил Васильеву принять участие в этом деле. Им почему-то было невыгодно его присутствие. Ну и ладно, у Сергея Тимофеевича и своих дел было достаточно.

- Барон, выставь наблюдателей где можно, со связью. Посмотрим как спецназ работать будет, - распорядился Говорун.

Барон тут же ушёл выполнять приказания, а сам Говорун привел к Васильеву человека - мастера, который держал в руках чертёж двора.

- Обозначь ему места, где столбы ставить и во дворе и снаружи.

- А датчики движения? - спросил отставной майор.

- Они уже в фонари установлены, - объяснил мастер.

Чертеж был выполнен от руки. Работа заняла не так уж много времени, но Васильев поставил условия, чтобы сам чертёж пределы двора не покидал.

- Как тогда за забором будем ставить.

- По памяти. Изнутри станешь показывать.

Глава 11

Не успел Васильев закончить работу с этим человеком, как Говорун привел к нему двух монтажников систем видеонаблюдения. Они сначала познакомили Сергея Тимофеевича с тем, что уже сделали - показали мониторы на стене, в отдельной комнате, где должен сидеть дежурный оператор охраны. Сказали, что каждая камера имела собственный номер и пароль, чтобы со стороны никто не мог на них воздействовать. Осталось только поставить сами камеры и подключить их. Эта работа должна была занять немало времени.

Отставной майор отдавал распоряжение с какой стороны начинать, когда в комнату видеонаблюдения явился Говорун с переговорным устройством в руках и сказал:

- Барон сам наблюдает, но данные не передает - он слишком часто кашляет…

Монтажники системы видеонаблюдения получили задание и ушли.

- …Тимофеевич, у нас принято так работать, чтобы я все обо всех знал, - продолжил Говорун. - Ты сегодня грохнул на крыше бывшего ментовского старшину. Дело это хорошее, очень полезное для общества. Только почему я должен узнавать это от других?

Под этими самыми другими он, видимо, подразумевал Барона.

- Прости, Говорун. Виновата моя скромность, - спокойно ответил Васильев и приложил руку к сердцу. - Честно говоря, это совсем маленький эпизод, почти ничего не значащий. Поэтому я и не стал тебя им озадачивать.

- Ладно, оставим это на твоей совести. Мне сообщили, что спецназ ФСБ прибыл первым. Они отогнали следственную бригаду ментовки от пятиэтажки. На крышу послали трёх своих снайперов, те должны вот-вот двустволку найти ,тогда они ментов пригласят туда же.

- Если пригласят… - проговорил Васильев. - Сначала они предпочтут с парнями в доме разобраться. Потом займутся осмотром крыши.

- Ты сам там наверху как, не наследи?

- Всё за собой подтёр, почистил.

- Это хорошо! Тогда спецназовцы и менты как-то свяжут автоматчиков с гибелью старшины из вытрезвителя. Могут посчитать, что он хотел в них с крыши стрелять.

- Это вариант…

Переговорное устройство в руках Говоруна затрещало.

- Пойду на крыльцо, там слышно нормально, - сказал уголовный авторитет и вышел.

Сергей Тимофеевич двинулся за ним. Сразу за дверьми Говорун остановился. Переговорное устройство, которое он держал перед собой, уже почти не трещало, слышался голос одного из помощников Барона. Васильеву показалось, что это был тот самый парень, который после первого знакомства не желал возвращать ему пистолет.

- Похоже снайперы всех завалили с крыши. Было произведено четыре выстрела, а автоматчиков было трое - кому-то, видимо, одной пули оказалось мало. А вот и ментовский спецназ прибыл. У шапочному разбору, как у них всегда случается, успели. Они на бронетранспортере, микроавтобусе и легковушке. Транспортёр сразу на ворота поехал… скорость не снижает, таранить похоже намерен. Точно!

До Сергея Тимофеевича с Говоруном уже не через переговорное устройство, а в реале донесся звук ломающегося и рвущегося тонкого металла. Они без всякого труда догадались, что это была вовсе не обшивка бронетранспортера.

- Что там происходит? - поинтересовался Говорун приблизив микрофон ко рту.

- Транспортёр проломил ворота, въехал во двор. Через боковую дверцу спецназовцы выскакивают, в дом вламываются, по замкам с подхода стреляют. Только двери все равно открыты, можно было и не тратить патроны. Менты в доме. Что там внутри - нам не видно, - сообщил наблюдатель.

Автоматные очереди были хорошо слышны, а вот выстрелы снайперов с крыши не доносились. Васильев задал вопрос Говоруну - слышал ли тот их. Авторитет спросил об этом наблюдателя.

- Так там «Винторез» у всех троих снайперов, - ответил тот. - Они же с глушителями, их совсем не слышно, только в бинокль видно как винтовки при выстреле вздрагивают.

Про глушители он мог бы и не упоминать. Снайперская винтовка «Винторез» вообще не бывает без глушителя. Он у нее интегрированный.

Тут прямо в воротах, между створками остановился легковой «Форд». Васильев сразу понял кто приехал, и так странно остановил автомобиль, что он перекрыл въезд во двор, да и машину он узнал ещё до того, как из нее выбрался полковник Воробей.

- Птичка пожаловал! - заявил Говорун. – Барон, возвращайся. Твой клиент приехал. Ты же по поводу отпечатков с ним разобраться рвался?

- Не надо пока полковника трогать, - попросил Сергей Тимофеевич. - Он мне нужен для завтрашней операции. Посмотрим, что этот тип сегодня расскажет.

- Барон, отставить разговор с птичкой, Тимофеевич об этом просит. Продолжай наблюдение.

- Понял.

словно бы издалека донёсся голос Барона, видимо, микрофон у переговорного устройства был слабоват, а подавитель посторонних шумов вообще не работал. Время от времени раздавался сильный треск несмотря на отсутствие экрана в виде стен дома. Похоже было на то, что корпус машины, в которой сидели наблюдатели, сам по себе создавал эти помехи.

Полковник Воробей тем временем увидел на крыльце Васильева с Говоруном и направился прямиком к ним. При этом он изображал бывалого спецназовца - широко расставлял ноги, чтобы не подскользнуться, ступал на грязную землю, осторожо ставил сначала носок, с которого опора переходила на середину ступни и старался не использовать каблук.

Спецназовцы так ходят зимой и весной по снегу, чтобы не проваливаться. Они в свою очередь переняли эту манеру хождения у американских индейцев - умелых воинов и прекрасных охотников.

Васильев не знал кто учил Воробья такому методу хождения, но главного полковник так и не освоил. Он не мог передвигаться расслабленно, без натуги. Только тогда походка становится естественной и не утомляет. Но полковника было похоже и собственное понимание такого вида передвижение - он привык уже ходить перед Говоруном на цыпочках и таким вот образом теперь совмещал привычное с полезным.

У настоящего спецназовца это походка вызывала улыбку. Уголовный авторитет тоже посмеивался. Но самого Воробья такие вот оценки со стороны никак, казалось, не задевали. Ему, думалось похоже, что он ведёт себя естественно и даже достойно.

- Сергей Тимофеевич, вы же вызвали меня со спецназом. Как здесь оказались сотрудники ФСБ? - проговорил он.

- Я когда с вами разговаривал, мне на другой номер позвонил полковник Соловей. Я ему тоже сообщил об автоматчиках - не подумал, что он приедет, а он появился тут раньше вас, поторопился, и спецназ ФСБ сразу всех автоматчиков уложил. Пули в головы, даже допросить некого теперь.

- Это снайперы постарались, - вставил свое слово уголовный авторитет. Они обычно наповал лупят. Да, после них допрашивать бывает некого.

- А у вас, Пётр Николаевич, сегодня вокруг двора суета какая-то идёт, посторонние люди столбы ставят, камеры…

Как раз в этот момент к крыльцу подошёл один из монтажников и сказал:

- Пойдёмте со мной. Давайте подключим и проверим первую камеру.

Сергей Тимофеевич тут же увел его. Он видел, что эти ребята уже установили две камеры, но вторая была только муляжом. Ему не хотелось, чтобы речь об этом зашла при полковнике Воробье.

Отставной майор военной разведки знал, что с помощью специального прибора всегда можно вычислить, где стоит работающая камера, а где муляж. Прибор этот состоит из гибрида тепловизора с чем-то еще. Но это уже было дело технарей, несущих службу в полиции и ФСБ.

Сам Васильев вовсе не собирался открывать им наличие муляжей. Он подозревал, что кто-то из двух полковников работает на Садовника и на того человека, который нанял этого киллера.

Выстрелы снайперов в голову бандитам вроде бы указывали на то, что полковник Соловей не желает, чтобы кто-то мог дать показания на Садовника, но это могло быть и не так. Сергей Тимофеевич не исключал, что полковник вообще не давал приказы на полное физическое уничтожение парней с автоматами. Снайперы сами пожелали обеспечить своему спецназу безопасное продвижение и перестарались - такое тоже часто случается, подставлять друзей под выстрелы никто не желает.

В комнате с мониторами посторонних личностей пока не было, там их вообще не должно быть. В этом помещении стоял только один письменный стол на небольшом отдалении от стены, чтобы оператору было видно все мониторы. А на столе располагался ноутбук - монтажник должен был обучить Сергея Тимофеевича работе с камерами.

Отставной майор в общих чертах умел это делать, но работал раньше только с другими, довольно простыми камерами, и не столь функциональными программами. Потом уже сам он в свою очередь должен был подготовить операторов, назначенных Бароном из числа охранников.

Работа это была простейшей. Ноутбук мог производить запись всего того, что происходило перед какой-то камерой. Для этого достаточно было нажать пару кнопок на клавиатуре. При этом камеры располагались так, что захватывали и зоны перед муляжами. Там, правда, изображение было не настолько хорошим как при прямом наблюдении. Однако, уже одно только появление любого постороннего лица вблизи забора давало право оператору объявить тревогу. Охранники дежурной смены сразу выбежали бы за ворота, чтобы блокировать подозрительного человека.

Первый оператор был уже назначен, но он в настоящий момент находился в машине вместе с Бароном, вел наблюдение за действиями спецназа. Впрочем, это дело уже пора было заканчивать, о чём Сергей Тимофеевич сказал Говоруну, прежде чем уйти с монтажником.

Наверное приказания уголовного авторитета было выполнено. Потому, что Васильев и монтажник только завершили подключения камеры к узлу связи, как в дверь вошли Барон с первым кандидатом в операторы.

Сложность здесь состояла в том, что для введения в действия каждой камеры требовалось вводить собственный отдельный пароль, это обеспечивало безопасность системы. Но одновременно, как сразу просчитал Васильев, и ослабляло её. Дело было в том, что сам Сергей Тимофеевич, по большому счету, вполне мог запомнить все пароли, хотя и не рвался загружать свою голову лишними данными. А вот операторы были едва ли в состоянии сделать это, хотя работать с камерами предстояло именно им. Поэтому возникала необходимость иметь список паролей на каждую из камер наблюдения. А любая бумажная документация могла быть скопирована или вообще похищена. Это ослабляло систему охраны, создавало уязвимость.

Сергей Тимофеевич сразу сообщил об этом Барону. Тот, как ему показалось, разрешил проблему просто и кардинально. Он решил записывать пароли не на бумагу, а к себе в смартфон.

- Это ещё хуже, - заявил Васильев. - Кто знает твой номер, легко взломает систему защиты смартфона и выкрадет данные.

- Тогда нужно их ввести на смартфон шефа - его номер мало кому известен, ему обычно через меня звонят.

- Лучше уж бумажный листок, в сейф шефа, - сказал отставной майор.

- Может быть, - Барон сделал вид, что обдумывает этот момент, хотя сразу же согласился.

Он тоже понимал всю ненадежность хранения важных данных на смартфоне. К тому же, Барон постоянно говорил, что по мнению врачей, жить ему осталось от силы два-три месяца. Неизвестно кому в руки может попасть его смартфон, если ему вдруг станет плохо где-то на улице и его отвезут на скорой помощи в больницу.

Монтажник сразу вытащил из кармана лист принтерной распечатки с паролями для всех камер и положил его на стол, перед Бароном.

- А где второй экземпляр? - строго спросил тот.

- У нас, в архиве компании. На случай если вы свой экземпляр потеряете. Так полагается, иначе в случае чего придется все камеры менять, а это будет очень накладно для вас.

- Наши расходы вас не касаются. Привезите завтра утром второй экземпляр, - Барон твёрдо стоял на своем. - Иначе мы просто прекратим установку и найдем другую, куда более сговорчивую, фирму.

- Обязательно привезите, - добавил Сергей Тимофеевич.

Монтажник вынужден был согласиться.

- Завтра, в половине десятого, - сказал он.

- В руки лично мне, Сергею Тимофеевичу или шефу. Он будет в курсе, я предупрежу его, - проговорил Барон и осведомился. - Тебя как зовут?

- Серёжа.

- Вот видишь, тёзка, какое у нас серьёзное отношение к охране, - сказал Васильев. - Так что, не забудь. Иначе неприятности могут на ровном месте возникнуть.

- Сделаю! - твёрдо пообещал монтажник.

Сергей Тимофеевич, тем временем, показал оператору первой смены - что ему следует делать.

- Основное - следить за мониторами и не дать себе уснуть. Глаза всегда любят закрываться в самый неподходящий момент. Кажется только мигнул, а в реалиях оказывается, что ты несколько минут проспал. За это время перед камерой может целый взвод проползти. Имей это в виду, - проговорил он.

- А что там неподалёку творится? Спецназ бегает, стреляли недавно… - поинтересовался монтажник Сережа.

- А это ни нас, ни тебя, не должно интересовать! - довольно резко ответил Барон, пресекая все разговоры на эту тему.

- Пойду проверю как столбы ставят, - заявил отставной спецназовец и вышел из комнаты оператора.

На крыльце по-прежнему стояли и беседовали полковник полиции и уголовный авторитет. Васильев не стал прислушиваться к их разговору. Сообщил Говоруну куда направляется, после чего и в самом деле вышел за ворота.

Работа там шла быстро. К первым столбам уже были подтянуты провода, хотя электричество ещё не подключено. Это должно было произойти только после того, как вся новая система освещения будет завершена. Первично решено было подключить освещение к электропитанию дома уголовного авторитета, поскольку частная компания не имела права врезаться в общественные уличные сети.

Однако, Говорун взял на себя обязанность - в ближайшие дни договориться об этом в районной управе. И был уверен, что вопрос решится положительно. Глава района был его хорошим знакомым. Решить дело можно было бы даже, как и советовал Васильев, по телефону - то есть не покидая двор.

Домовая и районные электросистемы могли подвести в результате какой-то аварии. На этот случай был предусмотрен дизельный генератор, включающийся в автономном режиме за четверть секунды, и способный обеспечить питанием весь дом, системы освещения и видеонаблюдения.

Этот агрегат был большим и громоздким. Говорун решил со временем построить для него специальный сарай, однако, подключение и испытания генератора - это тоже вопрос завершения работы, он пока не требовал никакого внимания.

Дело шло полным ходом без перекуров, что Сергея Тимофеевича вполне устраивало. В его обязанности входила проверка правильности установки столбов. Пока рабочие делали это вполне нормально, как он и указал в плане, нарисованным от руки. Это автоматически значило, что ему не придется излишне задерживаться здесь рисковать. Опоздать в театр к тому моменту, когда Люся закончит работу.

Но всё же он позвонил ей и попросил взять контрамарки на завтрашнюю премьеру, естественно на себя, Говоруна, полковников Воробья и Соловья, и их жен. Люся пообещала, что сделает это. Данный вопрос был утрясён.

Васильев собирался войти в ворота и увидел как в его сторону направляется тёмно-синий микроавтобус. Слух отставного майора уловил знакомое постукивание дизельного двигателя, значит полковник Соловей желал пообщаться с Сергеем Тимофеевичем. Но сам он вовсе не желал афишировать перед Говоруном свою связь с ФСБ, опасался, что Соловей нечаянно скажет что-то такое, что не понравится Говоруну. Поэтому Васильев перед воротами оглянулся, развернулся и двинулся навстречу микроавтобусу.

Полковник, словно бы понял его, остановил машину, вышел и стал ждать. Когда Сергей Тимофеевич приблизиться к нему, тот подошёл и сказал:

- Как успехи, товарищ полковник? Воробей рассказал, что все трое автоматчиков ликвидированы.

- Да, все трое. Автоматы у них оказались те самые, о которых ты и говорил. Я номера специально записал и с собой взял. Они даже не потрудились их перебить. Только автоматов должно быть четыре штуки, а налицо всего три.

- Четвертый, я думаю, теперь у самого Садовника, в его личном арсенале

- Может и так. Только в пулегильзотеки эти стволы не проходят как оружие преступления, ни один из четырех. В то время, когда бандиты автоматы захватили, ментовское оружие еще не подлежало обязательной регистрации. Ствол Садовника за эти годы непременно где-то засветился бы.

- Я просто допускаю, что Садовник обладает достаточным оружейным арсеналом и предпочитает не пользоваться короткоствольными автоматами. У него есть оружие получше, которое он использует. Но сейчас не об этом. Давайте более о приятном. Товарищ полковник, завтра в драматическом театре официальная премьера нового спектакля. Моя жена шила костюмы для актёров. Именно по её просьбе я приглашаю вас супругой в театр. Туда же я намереваюсь позвать полковника Воробья и Петра Николаевича Говорка.

- Во спасибо, майор! Они тоже с супругами прибудут?

- Полковник Воробей не знаю, я ещё не успел его пригласить. А у Говоркова, насколько мне известно, жены нет. Уголовному авторитету не положено семьёй обзаводиться. Он живёт по старым понятиям, наверное мечтает стать вором в законе. С ним я уже говорил - он согласен. Завтра утром я завезу вам контрамарку на двух человек. Будем с Люсей ждать вас.

- Хорошо. Я обязательно буду. Ну вот, разговор мы хорошей темой разбавили. А теперь вернёмся к другим делам, более серьёзным, как нам по службе и полагается. Ты видел - что рядом с пятиэтажным домом произошло?

- А там что-то произошло? - спросил Васильев, словно бы с трудом возвращаясь к деловым разговорам.

- Понятно, - полковник не пожелал углубляться в данную тему с человеком, который ничего об этом не знал. - Тогда я, пожалуй, поеду к себе в управление. Здесь моя работа завершена. Сейчас наша следственная бригада трудится, пусть дом осмотрит. Правда, там уже спецназ МВД наследил порядком. Мне потом все обстоятельства доложат. Если тебе будет интересно, я утром поделюсь. Кстати, а не рискованно ли вытаскивать Говоруна завтра в театр?

- Я постараюсь присматривать за ним. Он ведь только сегодня утром жаловался, что совсем заржавел от домашнего сидения. Натура деятельная, ему в свет выйти хочется. Пусть развеется. Да и вряд ли Садовник способен предположить такое. Никто не сможет сдать ему Говоруна.

- Это верно. А что тут вокруг дома делается? Какое-то строительство что ли?

- Это моя инициатива. Я же вам говорил - выставляем освещение всего периметра с датчиками движения, видеокамеры вдоль забора и по стенам дома, чтобы двор контролировали и окрестности. Пока всё это будет работать - Садовник во двор не проберётся никоим образом. Говорун будет для него недоступен.

- А если Садовник аварию на электроподстанции устроит?

- Это ничего не даст. В доме, в автоматическом режиме, будет включаться дизельный генератор. Освещение не будет всего четверть секунды, потребной на начало работы. Я все варианты продумал и предусмотрел. Здесь, в доме, подобраться к Говоруну на дистанцию выстрела невозможно. Да я и ещё кое-какие охотничьи хитрости хочу применить, ловушки во дворе выставлю. Мы эти вопросы специально у себя в батальоне изучали.

Подобные ловушки в спецназе ставить действительно умели. Это и хитрые петли, и ямы с острыми кольями - они рылись сразу за забором, в местах, которые просто зовут перебраться через него и тщательно маскировались дёрном, уложенным на частую пластиковую сетку, чтобы она под тяжестью не проваливалась. Её натягивали на короткие, деревянные колышки, не способные выдержать даже вес подростка.

Пока Сергей Тимофеевич не планировал устраивать что-то подобное, но сказал об этом на всякий случай. Мол, знай, что я умею и такое.

- В какое время завтра заглянешь? - спросил полковник. - Чем раньше тем лучше.

- Вы когда на службу приезжаете?

- К восьми.

- Значит в восемь буду у вас. Пропуск только закажите.

- Я сегодня закажу. И жене велю готовится. Давненько мы с ней по театрам не ходили. Обрадуется она такому приглашению.

Глава 12

Сергей Тимофеевич пожал руку полковнику и удивился, при этом, как сильно у Соловья потеют ладони. Это навело его на определённые мысли.

В организме человека существуют экринные, потовые железы, расположенные по всему телу. И апокриновые - чаще всего находящиеся на голове, в области паха и подмышками, а у некоторых особо нервных людей ещё и на ладонях. Определённые эмоции - например, тревога, гнев, смущение или страх, могут стать причиной весьма интенсивного потоотделения. При этом пот, вырабатываемый апокриновыми железами, выделяет из организма не только воду и соль, но ещё жировые вещества и белки. Они смешиваются с бактериями, живущими на теле и делают пот сильно пахучим.

Поэтому едва микроавтобус удалился, Сергей Тимофеевич отвернулся, чтобы следующие его движение не было заметно в крупные зеркала заднего вида микроавтобуса ФСБ, и понюхал свои ладони. Да, несомненно - полковник Соловей находился в состоянии стресса. Вот только возникал вопрос - этот стресс был вызван уничтожением трёх бандитских автоматчиков или разговором с Васильевым о завтрашнем вечере. Но сразу разобраться с этим Васильев не смог, слишком мало у него было данных для конкретного вывода.

Отставной майор спецназа военной разведки Сергей Васильев прошёл во двор. Говорун всё ещё беседовал на крыльце с полковником Воробьем. Похоже было, что авторитет находился в отличном расположении духа, был сейчас добр и милостив. Он объяснял полковнику как устроена система наблюдения и контроля территории, даже показывал пальцем на дизельный генератор, стоявший в стороне и внешне слегка похожий на автомобильный кунг, только опущенный на землю.

Сергей Тимофеевич подошел к ним и сразу обратился к полковнику:

- Алексей Викторович, мне только что жена звонила. У них в театре завтра новый спектакль. Это, кстати, и у неё тоже премьера - личная, можно сказать. Она участвовала в создании костюмов для спектакля, треть таковых - её работа. Вот супруга моя и взяла несколько контрамарок на полковника Соловья и на вас с жёнами, ещё на Петра Николаевича. Контрамарки будут с местами, как на премьере и положено. Сможете пойти?

- С удовольствием, Сергей Тимофеевич. У меня ведь жена - та ещё любительница театра. Она когда-то в молодости даже пыталась в театральное училище в Москве поступить, это ещё до свадьбы правда было. Тогда, слава богу, не прошла по конкурсу. А потом со мной встретилась, дети пошли, у нас же их трое. Один, как я вам говорил, в спецназе ВДВ служит, офицер. Младший сын и дочь пока ещё студенты. А нам, пока дети не выросли, не до театров было, иногда только вырывались. А сейчас уже по возрасту не часто удаётся.

- Тогда я завтра утром, часов этак в девять, вам контрамарку завезу.

- Вот и отлично! Благодарю! Буду ждать. А Петру Николаевичу, кстати, не опасно пределы дома покидать? - Воробей посмотрел на Говоруна.

Тот довольно крякнул, бравируя, хотя отлично знал, что в театр не пойдёт и заявил:

- Кто не рискует - тот не пьёт шампанское! Так, кажется, картёжники говорят? А вся наша жизнь сплошная игра, катись она с горы кувырком! Не только мне всё время в разные игры играть приходится, кое-где и правила на ходу выдумываются. Причём каждый норовит по собственным действовать.

- А кто будет говорить о том - куда Пётр Николаевич поехал? Кто может сдать его Садовнику? Я думаю, что это вполне безопасно, поскольку непредсказуемо, - сказал Васильев, думая о том, насколько прав был Говорун, когда говорил о том, что каждый норовит по собственным правилам играть.

Вот и сам Сергей Тимофеевич придумал собственные правила. Теперь вот надо через кого-то довести их до сведения Садовника. Ведь Васильев просчитал, что один из двух полковников передаст сведения, если не напрямую Садовнику, то хотя бы его работодателю. Однако, у того же Садовника тоже вполне могут быть и собственные правила игры. Этот момент следовало учитывать.

- Возможно, - как-то нехотя проговорил мент.

- Значит до завтрашнего утра, Алексей Викторович, - Васильев протянул полковнику руку.

Тот пожал её с благодарностью во взгляде, но ладонь мента тоже была влажной. Конечно, он мог находиться в стрессовой ситуации от одного только общения с Говоруном. Однако, влажность ладони второго полковника, Сергею Тимофеевичу тоже ой как не понравилась. Он отошёл в холл и опять понюхал свою ладонь. Запах был резкий и противный.

Окончание рабочего дня проходила в делах и заботах, но уже, слава богу, без всякой стрельбы. Сначала рабочие установили ещё три настоящей камеры видеоконтроля и столько же муляжей. Они тоже совершали челночные движения, словно просматривали те места, которые только что покинул глаз настоящие камеры.

После настройки этих камер была проведена их короткая проверка. После этого Барон, по просьбе отставного майора военной разведки, собрал тех охранников, которых переводил в сектор визуального контроля территории, как сразу назвал новую службу Васильев. Их было только трое, они должны были всю ночь, через каждые два часа сменять друг друга.

Следующую бригаду Барон пока приглашать не стал. Утром эти ребята придут на работу и получат все объяснения. Сергей Тимофеевич попросил присутствовать при инструктаже и монтажника Серёжу, который подключал камеры, понимал в их работе больше него, мог поправить, если он что-то будет говорить неправильно. Кроме того, могли возникнуть вопросы, на которые сам он не сумел бы ответить.

Но поправлять отставного майора не понадобилась. Он всё рассказал правильно, ничего не упустил и вопросов к нему не возникло. После этого монтажник Серёжа ушёл подключать другие камеры. Он пообещал, что к концу рабочего дня это дело будет завершено.

Сергей Тимофеевич ещё дважды проверял как работяги устанавливают светильники на столбы, уже вкопанные в землю. Там тоже всё было в порядке. Более того, работа шла с большим опережением графика. Мужики стремились всё завершить сегодня, чтобы не возвращаться на место, где неподалёку стреляют.

Забравшись на столб, они чувствовали себя там прекрасными мишенями, однако, дело свое делали без общих перерывов, курили во время работы – кто, когда хотел.

Все эти ребята из двух фирм, наверняка, знали с кем имеют дело и чей заказ они выполняют. Ссориться с уголовным авторитетом не хотелось никому, особенно владельцам фирм, которые обязательно проинструктировали свой персонал перед тем, как отправить его на работу.

Все камеры были полностью установлены уже к шести часам вечера, сразу же апробированы и включены в работу. Через сорок минут была готова и система освещения. Апробирование там не требовалось, да и провести его можно было никак не раньше, чем через час, когда наступит темнота. Только тогда удастся узнать - как четко работают датчики движения.

В завершении всей работы, люди из частной энергетической компании подключили дизельный генератор, предварительно заправив его под завязку соляркой, привезенной в канистрах, одним из охранников. Чтобы опробовать генератор требовалось только отключить энергопитания дома, что и было сделано с помощью отсоединения одного провода на столбе. Генератор включился едва ли не мгновенно, только лампочки слегка мигнули, после чего провод на столбе снова был присоединен.

Эта операция была, естественно, прямым и весьма грубым нарушением правил техники безопасности. Но вызывать и ждать аварийную бригаду ради такого пустяка никто не собирался. А предельная собранность и аккуратность электромонтера была в его собственных интересах. Дураков, которых по небрежности могло бы убить током, в бригаде не было.

Все работы были завершены. Осталось только опробовать как работают датчики движения, но Сергей Тимофеевич дожидаться этого не стал. Он договорился с бароном и в двадцать минут восьмого выехал в театр к жене, на машине, полученной во временное пользование.

Васильев поставил её у служебного входа в театр. Позвонил Люсе и сказал, что ждет ее. Она, оказывается, уже освободилась, сидела около дверей, поэтому вышла сразу и отыскала его глазами.

О новой машине Люся пока ещё ничего не знала, а Сергей Тимофеевич не торопился в ввести её в курс дела.

Сначала он спросил жену про контрамарки. Она сразу достала их из сумочки и передала ему. Только после этого отставной майор распахнул перед женой пассажирскую дверцу автомобиля и пригласил её в салон.

- Твоя!? - спросила Люся с восхищением.

- Служебная. Выделена мне на время. Однако, это лучшее из всего того, что я мог пожелать себе.

- Тогда время тени, чтобы долго-долго на этой машине ездить.

- Не в моих это силах и возможностях. Послезавтра, наверное, придётся возвращать. Этот срок уже в моих интересах - или отдавать, или на кладбище с военным оркестром отправляться.

- Ну, тебе на кладбище ещё рано, - Люся всегда полностью безоговорочно верила в его силы, возможности и везучесть. - Поехали что ли.

Жена, как обычно, не задавала лишних вопросов. Она просто села на переднее пассажирское сиденье и пристегнулась ремнем безопасности.

Домой они ехали молча. Сергей Тимофеевич сунул в карман контрамарки и даже слегка расслабился. Он понимал, что Садовник уже строил планы на завтрашний день. Это автоматически означало, что сегодня ждать неприятностей не стоит. Ни ему самому, ни его жене в этот вечер опасаться ничего не следует. Незачем Садовнику что-то менять, перекраивать уже готовые собственные решения и, тем самым, создавать себе дополнительные трудности, искать потом новый путь, ведь он уже все просчитал и выверил.

Именно по этим соображениям Сергей Тимофеевич просто высадил супругу у подъезда. Она пошла домой, а он погнал машину в гараж, где раньше стояла старенькая «Волга» «ГАЗ-21».

В гаражном кооперативе всё освещение сводилось к трубам с электрической проводкой, на которых висели простенькие слабые лампочки. Поэтому контрольки, которую Васильев всегда оставлял на воротах, видно не было. Однако, ему все же удалось побороть свое равнодушное настроение, не полениться включить ближний свет фар и убедиться в том, что контролька стоит на своем месте, и никто гаражный бокс без него не посещал.

После этого Сергей Тимофеевич открыл гаражные ворота и тихонечко заехал в бокс. Такая осторожность была вызвана тем, что его теперешней внедорожник был существенно больше «Волги» по длине, ширине и высоте. Но он все же без особых проблем справился с этим, сумел ничего не зацепить, нигде не повредить лакокрасочное покрытие внедорожника. Это при том, что отставной майор заезжал в гараж, как привык, задним ходом, чтобы потом при выезде не тратить время на разворот.

В какой-то момент фактор времени может стать критическим, и тогда дорога будет каждая секунда.

Перед тем как закрыть гараж, Васильев положил под сиденье армейский бинокль, в театре он должен был ему сгодится. Тем более, что Сергей Тимофеевич знал - кого именно ему предстояло рассматривать.

Уже из гаража он позвонил Барону, поинтересовался обстановкой и проверкой освещения.

- Всё в порядке, - ответил тот. - Только вот один датчик движения пока не работает. Так они подключили свет постоянный. Завтра утром обещали датчик вместе с фонарем заменить. А камеры все исправны. Тут, кстати, к нам заглядывали менты из горотдела и следаки - интересовались происшествием на крыше. Я им просто сказал, что от нас крышу той пятиэтажки почти не видно, поэтому мы не можем знать что там произошло. Спрашивали про машины, которые стояли у дома, когда старшина Никадемчук сверху свалился. Кто-то в окно наверное смотрел и машины видел. Я разговаривать на эту тему не стал - мало ли в городе машин. Ни номеров, ни марок никто назвать ментам не смог. Какие к нам могут быть претензии. Сам Говорун к ментам даже выйти не захотел, в кабинете остался. Когда я через дверь крикнул ему кто пришёл - он приказал гнать их поганой метлой подальше. Менты меня выслушали и были таковы. Они лучше многих знают - кто такой Говорун. Связываться с ним не хотят. Про расстрел автоматчиков спрашивали. Я тогда отослал их в ФСБ, пусть там поинтересуются. Ещё любопытствовали - слышали ли мы выстрелы из охотничьего ружья. Я сказал, что умею по звуку только автоматные очереди различать. Припугнул их, так что они сразу убрались. В остальном у нас порядок. Ты утром во сколько прибудешь?

- Развезу контрамарки полковникам и приеду. Долго не задержусь. Наверное буду в половине десятого или даже раньше. Жди.

- Я что спрашиваю-то, - Барон опять надолго закашлялся, наконец успокоился и продолжил. – В девять новая смена заступает. Им ждать, когда ты их проинструктируешь? Ночную смену задержать до твоего приезда?

- Думаю, там система простая. Пусть ночная смена покажет, что делать следует, да и всё. Происшествия быть не должно. Я так думаю, что Садовник сегодня костюм наглаживает, чтобы завтра в театр сходить.

- Понял. Ещё вот что… завтра утром из сервиса «Гелендваген» пригонят, который ты расстрелял. Двигатель там цел был, только радиатор сменили, кузовной ремонт сделали, поставили новое стекло в багажнике, и заднее сиденье - старое насквозь кровью пропиталось. Ты сам будешь тачку осматривать или на меня положишься?

- А что его осматривать после сервиса-то?

- Ну мало ли что… Это машина всё таки шефа возит. У меня главное подозрение в том состоит, что ремонтники должны были машину нам послезавтра выдать, а это произойдёт уже завтра. Может, конечно, и так статься, что просто из уважения к Говоруну ребята поспешили. Или же поторопил их тот человек, который знает, что завтра Говорун в театр должен ехать. Позвонили только вот, около часа назад, сообщили, что завтра утром привезут на эвакуаторе.

- Ладно. Осмотри сначала сам, а потом и я как приеду погляжу. Прибор заодно захвачу. Ты присмотрись к парням, которые машину привезут - что за деятели.

- Договорились. Если что ночью произойдёт - буду звонить.

На этом разговор завершился. Сергей Тимофеевич закрыл гараж, привычно поставил контрольку на прежнее место и пошел к выходу. На ходу он достал телефон и позвонил полковнику Соловью.

- Юрий Никанорович, извините, что поздно. Мне завтра на пару дней потребуется сканеры-поисковики электронных и взрывных устройств.

- Зачем это тебе? - прямо спросил Соловей.

- Мне тут Барон машину выделил на время, пока у меня своей нет. Хочу её проверить.

- Так подгоняй к нам. Мы и проверим на месте. Я могу даже кинолога со служебной собакой выделить, это надежнее любого сканера. Собачий нюх ни каким прибором заменить невозможно.

- А потом машина будет во дворе у Говоруна стоять и Барон сможет всё что захочет в неё подложить. Я лучше сам буду контролировать несколько раз в день.

- Ты, я вижу, Барону не сильно доверяешь.

- Я же его прямой конкурент. До меня он охрану возглавлял, а тут я бурную деятельность развил. Есть у него мотив, тем более, что спишут всё на Садовника.

- Хорошо. Пропуск я на тебя уже заказал. Завтра возьму дополнительно на вынос спецтехники и ее саму припасу, оба сканера.

- Спасибо, товарищ полковник. А насчёт нюха собаки, я вам вот, что скажу. Недавно учёные выяснили, что у собаки особенно сильно развит вовсе не нюх, а слуховой аппарат. Опыты проводили: за шторкой людей местами меняли и собака определяла хозяина по стуку сердца, с десяти метров. А нюх сильнее всего развит у лошади. В Монголии, ещё в давние времена, нагружали седло всем необходимым и отправляли специально обученную лошадь на поиски людей, заблудившихся в метель, в степи. Она их находила, откапывала из под снега копытами и ложилась рядом, чтобы человеку было удобно в седло сесть или поглажу из тюка вытащить - ту же тёплую одежду, к примеру.

- Да, лошадь друг такой же верный как и собака. Ещё насчёт завтра… Ничего на вечер не отменяется?

- Нет, всё в силе. Контрамарки уже у меня в кармане.

- Хорошо.

В окне сторожки, стоявший рядом со въездом в гаражный кооператив, горела хилая лампочка. Порой Васильев заглядывал к старику сторожу, который дежурил по двое суток, поскольку был оформлен и сам, и жену на то же место устроил, но за нее работал. Потом сутки пахал другой сторож, помоложе, бывший старший сержант полиции, только-только вышедший на пенсию. За ним снова этот же старик большой любитель пива.

Сергей Тимофеевич заглянул в окно, убедился в том, что сегодня дежурит старик, постучал в дверь и после приглашения вошел. Сторож был рад гостю - всё какое-то развлечение за двое суток дежурства.

- Какие люди к нам пожаловали! - воскликнул он. - Я видел ты на новой машине приехал.

- Это не моя. Дали на несколько дней поездить, когда я без машины остался.

- А свою-то продал что ли?

- Продал, - Васильев не стал упоминать о взрыве машины. - За сущие копейки, по сути дела, отдал. На новую никак не хватит. Буду копить, хотя делать это совершенно не умею. Мне ведь старая в наследство от отца досталась. Когда-то была престижной машиной, все начальство на таких ездило.

- Да, «Волга» это была машина, когда других вокруг не имелось.

- Только на наших дорогах лучше внедорожник иметь. Едешь и знаешь, что ни за что не зацепишься и до конечного пункта спокойно доберёшься.

- Это точно. Ты сейчас вроде бы на «Тойоте» приехал?

- Точно.

- Дорогая?

- Не знаю даже. Говорю же - дали на несколько дней. Но я от такой машины никогда не отказался бы.

- Прожорливая?

- Там дизелек стоит, он меньшим аппетитом славится. Ездит машинка прилично, это главное.

- Значит будет у тебя такая - поверь моим словам! Я всегда правильно чувствую.

- Твои бы слова, да кое-кому в уши, - сказал Сергей Тимофеевич.

- Чего зашёл-то? Пиво будешь или ты, как обычно, не пьешь?

- Да, не пью. Просто новую машину в гараж поставил, а он у меня без сигнализации. Присмотри уж, пожалуйста.

- Я за всеми одинаково смотрю, будь спокоен. С возрастом у меня бессонница появилась. Ночами промеж гаражей всё брожу.

- Ну и хорошо. Спасибо тебе. Побегу я.

- Бывай. Заходи если что.

Отставной майор спецназа военной разведки вышел из кирпичной будки и направился в сторону дороги, которая прямиком вела его к дому. До своей квартиры Сергей Тимофеевич добрался без приключений. Но шел он не по уличному тротуару, а среди жилых домов.

У соседнего здания, на скамейке перед крайним подъездом, несколько молодых парней пили пиво.

- Мужик, закурить не найдется? - окликнул кто-то из них Васильева.

- Не курю. И никому не советую.

- Так ты не советуй, - сказал другой голос. - Мы этого и не просим. Только закурить хотим.

Васильев остановился, ожидая какого-то продолжения этого разговора, но ничего подобного не последовало и он двинулся дальше.

Дома отставной майор сразу переоделся, потом принял душ, поужинал вместе с Люсей. И только после этого вспомнил, что сегодня, за дневными заботами, даже не пообедал, хотя видел как охрану приглашали на обед. Сам думал перекусить попозже, однако, забыл, да и аппетита особого не было. Ему хотелось все успеть.

После ужина Сергей Тимофеевич вытащил из диванного сейфа папку со следственными документами на Садовника и принялся читать их. Ничего особо интересного в этих бумагах не нашлось. Васильев подумал, что все поступки киллера на действия воспитанника спецназа ГРУ явно не тянули. Школа мышления была не та. Отсутствовали многоходовые комбинации с привлечением посторонних обстоятельств, пользоваться которыми Садовник попросту не любил. Предпочитал примитивные, чисто силовые методы.

Этот вывод вселил в отставного майора уверенность в собственных силах. Он завершил чтение и спокойно уснул.

Глава 13

Утром Васильев сначала сходил в гараж, перегнал внедорожник к дому и поставил там же, где была взорвана его «Волга». Это место для стоянки Сергей Тимофеевич выбрал намеренно, потому что оно хорошо просматривалось из окон его квартиры.

Пока Люся готовила завтрак, Васильев постоянно подходил к окну и присматривал за машиной, хотя и был уверен в том, что сегодня его никто взрывать не намеревается. Киллер уже разработал план акции на вечер и считал, должно быть, его совершенно безупречным. Садовнику не дано было знать, что его план в данном случае является составной частью чужого замысла.

- Тебе гражданский костюм на вечер подготовить? - спросила Люся. - Или ты в парадной военной форме в театр пойдешь?

- Лучше гражданский костюм, он не так в глаза бросается. Не хочу выделяться в толпе.

О том, что это был вопрос маскировки, Сергей Тимофеевич жене не сообщил. Он вообще не желал ставить её в известность о том, что нынешним вечером проводит операцию. Отставной майор был уверен, что когда всё начнётся, жена с обычным своим хладнокровием будет за всем наблюдать, не вмешиваясь в события и не станет отвлекать мужа от работы.

- У вас там как с билетами на премьеру? Ты ничего не слышала?

- Ещё как слышала! Контрамарки ели-ели выпросила. Мне даже вторую один артист уступил, за деньги на выпивку, естественно. А сами билеты в кассе, как говорят, ещё неделю назад распродали, полностью. Даже брони уже не осталось.

- Это хорошо, - заметил Сергей Тимофеевич.

Что в этом хорошего - жена спрашивает не стала, потому что чувствовала, что честного ответа она не получит и муж отделается, как обычно, какой-нибудь шуточкой. А сам Васильев понимал прекрасно - что тот из полковников, кто придёт без жены, на второе место проведёт Садовника, который билет купить уже не сможет. Так всегда с премьерами бывает и Васильеву это было давно известно.

- Тебе на работу сегодня когда идти? - спросил он жену.

- Как обычно. В одиннадцать костюмированная репетиция завтрашнего спектакля, а потом уже вечером. В честь премьеры на час раньше, в шесть вечера пойду. Ты когда подъедешь?

- Я позвоню.

- Хорошо. Я тебя встречу на главном входе. Ты один будешь или со всеми вместе?

- Один.

- А других встречать не надо?

- Не надо. Они вполне смогут сами найти свои места.

- Конечно, хотя места в разных рядах. Только по парам соседние.

- Всё правильно. Если увидишь там человека сильно на меня похожего, не удивляйся и не смотри на него пристально. Он обязан быть в театре!

После этого Сергей Тимофеевич позавтракал и поехал сначала в ФСБ. Пропуска и на самого Васильева, и на вынос спецтехники были уже заказаны, поэтому он сразу прошёл в кабинет полковника Соловья. Капитан-официанта на месте ещё не было, но это было и неважно.

Отставной майор постучал в дверь, дождался приглашения и вошел в кабинет.

Полковник сидел за своим столом, на котором ничего постороннего не лежало, значит он ждал именно Васильева.

- Здравия желаю, товарищ полковник!

- Доброе утро, Сергей Тимофеевич! Ты меня просто радуешь своей пунктуальностью. Но я уже и саму технику получил и пропуск на её вынос заказал.

- Я в курсе. Пропуск у меня.

Соловей вытащил из тумбочки одну за другой две коробки и поставил их на стол.

- В обмен на контрамарку, - пошутил он.

- Чуть не забыл, - встречно пошутил Васильев. Вытащил из кармана контрамарку и передал полковнику.

Вслед за этим он тут же достал из пакета папку с документами на Садовника и вернул Соловью.

- Как с контрамаркой обращаться? На главный вход подходить? - осведомился полковник.

- Конечно, точно так же - как с простыми билетами. Здесь же даже места обозначены. Контролёр посмотрит, надорвёт и пропустит вас. Жена готовится?

- Должна успеть. У неё занятия в фитнес клубе. После них только душ принять и переодеться нужно. Обещала на машине за мной заехать.

- Ну и отлично! Тогда я поехал. До вечера. Я в антракте к вам подойду.

Следующим, на маршруте Сергея Тимофеевича, был полковник Воробей. Васильев застал его в кабинете битком набитым сотрудниками полиции разного звания. Заходить туда не стал, только вызвал полковника на пару секунд за дверь и передал ему контрамарку.

- До вечера. На спектакле увидимся. Я в антракте к вам подойду, - сказал он. - Жена готова?

- Она даже в бассейн не хотела сегодня ходить, чтобы на спектакль успеть. Вся городская элита, говорит, только о нём и мыслит. Я, правда, сказал ей, чтобы в бассейн всё таки пошла, по времени тютелька в тютельку укладывается. Я на своей машине её встречу, обеспечу.

- Ладно. Тогда до вечера.

После чего Сергей Тимофеевич поехал к дому Говоруна. По пути он радовался новому автомобилю, который казался ему продолжением собственного тела и даже в чем-то разума - так легко этот внедорожник управлялся.

На новой машине ему не было необходимости останавливаться в стороне. Он сразу заехал во двор, при этом не забыл бросить взгляд на столбы освещения. Один фонарь светил до сих пор, видимо, именно у него был испорчен датчик движения. На камеры Васильев не посмотрел, они сами засекли его. Видимо, оператор докладывал Барону о том, что снаружи происходит, потому что тот вышел на крыльцо сразу, как только Сергей Тимофеевич приткнул машину фарами к забору, рядом с другими автомобилями, стоявшими там же.

«Гелендвагена» во дворе не было, видимо, ремонтники ещё не привезли его. Васильев посмотрел на часы, хотя обычно время и без них определял точно. Как он и ощущал - было без пятнадцати минут девять. Значит он успел вовремя, ещё до прихода сменных операторов наблюдения, быстро ехал - машина это вполне позволяла. Да и дел в это утро у майора было не так уж и много. Завершил он их почти на бегу.

- Сегодня ты вовремя, - сказал Барон. - Сильно спешил?

- Не особенно. Просто машина хорошая. Грех на такой медленно передвигаться. Но я все дела сделал. Что требовалось - с собой прихватил. Где твой «Гелендваген»?

- Звонили, сказали - что скоро привезут. Наверное уже выехали, сервис с восьми работает.

С улицы донёсся звук двигателя грузовика.

- Вот они, наверное.

- Вряд ли. Это скорее всего электрики.

Это и в самом деле оказались электрики. Грузовик был другой, с гидроподъемником. Он сразу остановился около столба, где горел фонарь.

Барон вышел из двора, за ним направился и Сергей Тимофеевич, хотя командовать этим делом он и не лез. Для Васильева главным было, что рабочие выставили столбы именно там, где он и просил.

Один из монтажников сразу забрался в корзину гидроподъёмника, куда ему подали новый плафон. Электричество, в нарушение правил техники безопасности, опять не отключали. Вся работа заняла не более двадцати минут.

Ещё до её завершения на дороге появился трейлер-эвакуатор с «Гелендвагеном», стоявшим на нем. Васильев толкнул в бок Барона, кивнул в сторону машины.

- А где гарантия, что новый детектор будет работать? Или вечером опять проверять будете? - спросил тот у бригадира электриков.

- Мы ещё вчера вечером у себя проверили – работал. И здесь всё нормально будет. Если что – звоните, мы сразу и приедем. Можем прямо сегодня.

Барон кивнул и пошёл во двор, следом за эвакуатором, заехавшим туда. Васильев опять двинулся за ним, но сначала заглянул в свой внедорожник и захватил с собой пакет с двумя коробками, засунутый после выхода из ФСБ под сиденья, туда же, куда он вечером укладывал в гараже свой армейский бинокль.

Отставной майор уселся на верхнюю ступеньку крыльца, быстро собрал оба прибора, вставил в них батарейки и приготовился к работе. С помощью манипулятора большой тёмно-синий внедорожник был выгружен и поставлен на колеса.

Барон получил ключи пикнул сигнализацией и сказал Сергею Тимофеевичу:

- Приступай!

Особой сложности в этой работе не было. Уже первый прибор быстро нашёл под капотом небольшую микросхему, прикрепленную простым куском цветной проволоки, эта самое проволока его и выдала. Рядом с воздушным фильтром ничего похожего не должно было быть.

- Что за зверь? - поинтересовался Барон, когда Сергей Тимофеевич снял микросхему.

- Умная штука, только корпус убран, чтобы в глаза не бросался. Это самый обычный GPS трекер. Такой, как правило, на ошейник собакам надевают, которые любят убегать от хозяина, а он потом со смартфоном в руках ищет. Но если есть трекер, то можно установить местонахождение собаки с точностью до пяти метров. С машиной дело обстоит точно так же.

- Кто-то желал отслеживать все передвижения «Гелендвагена»?

- Да. При этом, сам наблюдатель должен находиться в пределах двенадцати-пятнадцати километров от машины или собаки. Дальше уже могут быть проблемы со связью и с точностью определения.

Долго не разговаривая, Сергей Тимофеевич установил трекер на то самое место, где он и находился.

- А это зачем? - не понял Барон.

- Так надо, - сказал Васильев и глянул на сотрудников автосервиса приехавших с машиной и охранников, полукругом вставших рядом. - Потом объясню. Теперь второй прибор. Ты говоришь - меняли заднее сиденье?

- Да, старое была сильно кровью пропитано.

- Вот с этого самого сиденья и начнём.

Сканер-поисковик взрывных устройств начал попискивать сразу, как только отставной майор открыл заднюю дверцу. Стоило ему протянуть руку с прибором вперёд, как сканер принялся истерично заикаться.

- Что это? - спросил Барон.

- Взрывное устройство, - спокойно сообщил ему Сергей Тимофеевич. Вытащил из кармана нож и без малейших сомнений вспорол кожаную обшивку сиденья.

- Что ты делаешь!? - заорал парень, приехавший на эвакуаторе.

- Глохни, рыба! - рявкнул на него охранник и приставил к горлу парня ствол пистолета.

Этот субъект тут же благоразумно замолчал. Обычно так и бывает, если пистолет представлен даже не обязательно горлу а просто к телу. Он легко заменяет собой кляп.

Сергей Тимофеевич продолжил работу и через десяток секунд обнажил под обшивкой удлиненную картонную коробку.

- Всем отойти подальше, - распорядился он. - Взорвётся - никому мало не покажется.

Через пару секунд рядом с Васильевым остался только Барон.

- Тебя это тоже касается, - сказал ему отставной майор. - Меня разнесёт - ты один будешь Говоруна защищать. Отойди!

Барон ещё пару секунд посомневался, потом оценил, видимо, слова Васильева, признал его правоту, отошёл за другую машину и остановился там.

Сергей Тимофеевич орудовал всё тем же ножом, при этом он не поднимал коробку, но только срезал верхнюю крышку. Отставной майор знал, что взрывное устройство может быть не извлекаемым. Оно сработает при любой попытке нейтрализовать его. В результате этого - погибает сапёр.

Васильев посмотрел сверху на взрывное устройство, находящееся в коробке и не сумел определить - извлекаемое оно или нет. На первый взгляд ему казалось, что здесь установлен простой радиоуправляемый взрыватель. Возможно этого хватило бы для уничтожения машины, но Садовник, как помнил Сергей Тимофеевич из материалов его дел, любил перестраховаться. Поэтому отставной майор отошел от дверцы на пару шагов и сказал:

- Барон, мне нужна спица, хоть вязальная, хоть от велосипеда, или же кусок сталистой проволоки, сантиметров двадцать длиной, и побыстрее.

- сейчас проволоку принесу, - пообещал уголовник и побежал в дом, на ходу кашля в платок.

Он вернулся через тридцать секунд, с мотком жёсткой стальной проволоки и кусачками.

- Пойдёт? - спросил Барон.

Сергей Тимофеевич пальцами проверил упругость проволоки и ответил:

- Сгодится.

Кусок проволоки от мотка Васильев отрезал длиннее, чем просил. Один из концов он загнул в виде ручки. Второй выпрямил и аккуратными движениями стал подсовывать под коробку со взрывным устройством, прокалывая уплотнитель сидения. Вскоре проволока во что-то уперлась. После этого, Сергей Тимофеевич обошёл машину, открыл противоположную дверцу и повторил операцию с проволокой, с другой стороны коробки со взрывным устройством. Она и там упёрлось в какое-то препятствие. То же самое было и с двух других сторон. Значит под первым взрывным устройством находилось второе, которое должно было сработать при извлечении верхнего.

Сергей Тимофеевич жестом подозвал к себе двух парней из автосервиса и спросил:

- Это вы нас хотели взорвать?

- Мы здесь вообще не при делах. Нам велели отвезти к клиенту машину, мы так и сделали. Больше ничего не знаем.

- А по дороге поставили взрывное устройство и GPS трекер, - продолжал отставной майор, понимая, что возводят на парней напраслину. Эти простые работяги не смогли бы справиться с таким делом. - Как сиденье снять целиком? - поинтересовался он.

- Болты отвинтить нужно.

- Вот и отвинчивайте. Только само сиденье не трогайте, а то может и головы вам оторвать.

- Это не наше дело! - категорично заявил водитель эвакуатора. - Да хоть убейте!

- Убьём! - заявил Барон, и без особых размышлений ткнул парню в живот стволом пистолета. - Не забывай в чьём ты дворе находишься, сынок. Будешь делать то, что тебе велят. Неси ключи. Эй, там - ворота закрыть!

Охранники тут же выполнили это распоряжение.

Водитель эвакуатора правильно оценил ситуацию, отошёл к своей машине и вернулся с чемоданчиком, набитым инструментами. Вдвоем с механиком они быстро вы вернули болты, но оказалось, что снять сиденье это не помогло. Его требовалось перевернуть и открутить еще по два болта с каждой стороны. Но ведь в нем находились взрывные устройства. А там, как подозревал Сергей Тимофеевич, мог быть ртутный уровень, замыкающий контакты взрывателя. Поэтому отставному майору пришлось вырезать взрывные устройства из уплотнителя сиденья. Это заняло много времени, поскольку дело шло буквально по миллиметру. Эту работу выполнял Сергей Тимофеевич, не рискуя её доверить никому. При этом, он не забыл приказать всем отойти на безопасное расстояние.

Сергей Тимофеевич закончил работу. Рукавом вытер со лба пот, заливающие глаза, и услышал как за его спиной кто-то тихонько прокашлялся. Делать это так тихо Барон просто не умел- ему здоровье не позволяло. Васильев обернулся, держа оба взрывных устройства перед грудью. За его спиной стоял Говорун и молча наблюдал за действиями отставного майора.

- Что скажешь? - спросил уголовный авторитет.

- Скажу только, что кто-то очень хотел тебя взорвать. В двигателе установлен GPS трекер, который показал бы момент, когда ты подъедешь к театру. Садовник только нажал бы в кармане кнопку. После этого тебя должно было бы разнести на куски.

К ним подошёл Барон, тоже послушал Васильева и добавил:

- Устройство было установлено не извлекаемое. Оно должно было бы взорваться при попытке его извлечь. Снизу закреплено второе, которое сработало бы при вытаскивании первого. Майор обезвредил оба.

- Они, вместо уплотнителя, были просто залиты строительной пеной, - объяснил Сергей Тимофеевич. - Она легко режется ножом, только следует соблюдать аккуратность. Устройство я извлёк. Теперь нужно где-то взорвать их. Только сначала я уберу поражающие элементы и ещё кое-что. Там, как я предполагаю, будут рубленые пополам гвозди, как и тогда, когда мою машину взорвали. Поражающие элементы находится в особом картоном контейнере. Они могут далеко разлетаться. Заденут ещё кого-нибудь…

Васильев установил взрывные устройства на разрезанном сиденье и снова потребовал, чтобы все удалились на безопасное расстояние. Он убедился в том, что его приказание выполнено и снова склонился над своей находкой. Сначала отставной майор извлек на свет Божий какой-то прибор, а потом и картонную коробку из под чая. Её содержимое он тут же вытряхнул себе под ноги, это и в самом деле оказались длинные гвозди, разрезанные примерно пополам. У Васильева не было никаких сомнений в том, что здесь и во дворе его дома, когда была взорвана «Волга», работал один и тот же человек.

Способ установки устройства теперь был другой, но сам метод взрыва оставался прежним. Разница, скорее всего, состояла ещё и в том, что в «Волге» вряд ли было поставлено неизвлекаемое взрывное устройство, там не было возможности засунуть его в сиденье, машина не открывалась. Скорее всего в такую же большую коробку был заложен мощный магнит. Но взрыв был произведён дистанционно, как это должно было случиться и на сей раз, уже в «Гелендвагене».

Это означало, что Садовник отчаялся достать Говоруна прямым путем. Теперь он будет использовать все возможные способы. После того, как не удастся попытка взрыва машины, Садовник пойдёт на любые меры, даже самые отчаянные. Он будет готов застрелить Говоруна прилюдно, жертвуя собой. Если у него ничего не получится в театре и ему после этого удастся спастись, то он попробует использовать даже снайперскую винтовку. А снайпер - это самый примитивный уровень для киллера. Впрочем, от спеца такого высокого уровня очень тяжело защититься.

Сергей Тимофеевич просчитал всё это за те короткие мгновения, пока к нему шли Говорун с Бароном. Как только криминальный авторитет оказался рядом, отставной майор военной разведки сказал ему:

- Мы с тобой уже обсуждали возможность использования индикатора оптической активности. Пусть Барон расстарается- поставит их на каждом углу двора уже завтра. Если я сегодня поймаю или застрелю, то надобности в этом не будет, хотя такое вполне может и на будущее сгодится.

- А это что такое? - спросил Барон и показал на маленький прибор, извлечённый Васильевым из сидения.

- Приемник сигнала. Я присоединю его к стандартному автомобильному прикуривателю. Тот нужно будет вставить в гнездо, а сверху установить лампочку. Она загорится, когда Садовник попробует активировать взрыватель.

- А что с машиной делать? Отправлять назад - пусть восстанавливают? - спросил Говорун.

- Не надо. Зря что ли я GPS трекер там оставил.

- А зачем ты это сделал? - осведомился уголовный авторитет.

- Пусть эта машина сегодня подъедет к драмтеатру. Встать лучше у служебного входа. Садовник по трекеру определит где она находится и попытается взорвать её. Когда у него ничего не получится - он решится на крайние меры. Тогда-то я его и буду брать. А пока давай взрыв устроим. Поражающих элементов там уже нет. В нижней части их и быть не может, она должна всего лишь активировать верхнюю, откуда гвозди и разлетятся. Выдели место, где взрывать будем.

- а что будет после взрыва?

- Только небольшая яма. В неё можно будет сосну посадить.

- А яблоню? - спросил Говорун.

- Тоже можно.

- У меня как раз одна яблоня с осени осталась. Барон – обеспечь.

- А рвать лучше там, где взрывной волной ничего не покорёжит, - проговорил Васильев.

- Любое место по эту сторону дома. За ним у меня сад с огородом. Взрывной волной молодые деревья поломает, а здесь пустота. Устрой фейерверк, а мы полюбуемся.

- Только отойди подальше. Со мной Барон останется. Нужна какая-то старая фуфайка и солярки литров пять.

- Сейчас принесу, - сказал Барон.

Он ушёл в сарай и вернулся уже через две минуты, держа в руках старый промасленный ватник и пластиковую десятилитровую канистру, до половины наполненную соляркой – то, что осталось от полной заправки дизельного генератора.

Глава 14

Сергей Тимофеевич отнес взрывные устройства в сторону, уложил на землю, укрыл ватником, обильно полил его соляркой и поджог. Пламя разгорелось не сразу, солярка не бензин - она полыхать не любит.

- Всё отходим, - распорядился Васильев.

Он и сам отошёл в сторону, и Барона отвёл подальше к остальным «болельщикам».

Взрыв ухнул не сразу, «зрителям» пришлось подождать. Зато, когда он грянул - у многих из них с макушек слетели головные уборы. Даже металлический забор, до которого оставалось метров около двадцати, колыхнулся, загремел заклёпками.

- Если кто из соседей спросит - что взорвалось, говорите, мол, газовый баллон, - сказал всем отставной майор военной разведки. - Они имеют такую вот дурную привычку. Хотели мы, дескать, металл резать, а тут обратный удар произошел. Вот баллон и взорвался.

- А что такое обратный удар? - спросил один из охранников.

- Это, когда пламя не в резак уходит, а в шланги. Тоже достаточно частое явление, особенно если руки, как и голова - не из того места растут. Вот я, например, резаком для металла пользоваться не обучен и никогда за такое дело не возьмусь. А некоторые не умеют, но желают попробовать. В результате баллоны взрываются.

- А что вечером? - спросил Говорун.

- А вечером - я с полковниками и с их женами в театр иду. Ты дома сидишь, телевизор смотришь.

- Я такую гадость никогда не смотрю, - заявил уголовный авторитет. - Предпочитаю не воспринимать чужие, навязанные мне мысли и понятия. У меня ещё своя голова неплохо работает.

- Тогда просто музыку слушаешь и чай пьёшь. А Барон на «Гелендвагене» к театру подъезжает и там дожидается. Взрываться в машине больше нечему. Только, Барон, попутных пассажиров, пожалуйста, не бери. Они на задние сиденья сразу посмотрят, а там беспорядок. Люди могут о тебе плохо подумать.

- Пусть думают, что хотят. Только ко мне народ по другому поводу не садится – из-за кашля.

На этом Сергей Тимофеевич осмотр не закончил. Он на всякий случай тщательно оглядел всю машину и ничего угрожающего в ней больше не обнаружил.

За день охрана дважды поднимала тревогу. Камеры показали, что сначала какие-то два пьяных мужика пожелали под забором опорожнить бутылку водки. Для протрезвления и понимания ситуации - охранники ткнули им в животы стволы пистолетов. Алкаши удалились сразу, хотя сначала, до проявления оружия, хорохорились. Потом, два часа спустя, трое молодых парней студенческого возраста, основательно накачавшихся пивом, решили «подмочить» репутацию забора, что в такой ситуации выглядело почти естественным. Им объяснять суть дела пришлось дольше. Двое даже сподобились по физиономии получить, чтобы обрести понятливость. Третий уразумел всё сразу и на кулак не напрашивался.

Сергей Тимофеевич наблюдал эти стены на мониторе вместе с Говоруном и Бароном.

- Такие случаи, я думаю, будут каждый день происходить, - сказал Барон. - Охране постоянно придётся бегать.

- Да, придётся, - ответил Сергей Тимофеевич. - Эти ребята - как первые, так и вторые, если бы их вовремя не остановили, имели бы возможность поставить видеокамеру на забор, чтобы внутрь двора заглядывать. Это же касается и всех прочих визитёров. Опять же, если их не отлавливать.

- Да, Барон. Тимофеевич совершенно прав! - поддержал Васильева уголовный авторитет. Придется твоим парням бегать по несколько раз в день, даже после того, как Садовник копыта откинет. Я охранникам деньги плачу вовсе не за выход на работу. Вот пусть охраняют! От того, что они на диване перед телевизором сидят или за столом в карты режутся - толку мало.

- Понял. Будут бегать, - Барон сразу согласился с правотой шефа.

Несмотря на прозвище, тот говорил мало, но любил, чтобы его слова воспринимались серьезно. При этом, Барон посмотрел на Сергея Тимофеевича не совсем добро, но сам отставной майор военной разведки на этот взгляд никак не отреагировал. Он просто выполнял свою работу так, как привык - с полной ответственностью и с максимальным приложением сил. Сделал то, что должен был. Это отрежет Садовнику все другие пути. Останется лишь один, тот самый, который предложит ему майор Васильев. Он и другим желающим объяснит, что сюда соваться не следует.

Да, других путей, как считал сам Сергей Тимофеевич, для Садовника уже не существовало. Ему, разве что, оставалось вызвать Васильева на дуэль. Всё то, что военный пенсионер задумал, на неё слегка походило. Только на своеобразную, отличную от классического понимания этого слова.

Отставной майор сам предложил Мадовнику эту схватку в коридорах драматического театра и очень хотел, чтобы она состоялась. При этом, Сергей Тимофеевич учитывал, что на стороне Садовника может выступить один из полковников – тот, с которым киллер имеет дело. Он связан с ним напрямую или через заказчика убийства Говоруна. Однако, захочет ли хоть один из полковников рисковать своим положением, откровенно выступая на стороне киллера, этот вопрос пока оставался открытым. Но, как думал Васильев, любой из полковников имел возможность уйти в сторону, пустить дело на самотек или всадить Садовнику пулю в затылок, чтобы отмести от себя подозрения.

Сергей Тимофеевич приказал закрыть в подвале дома водителя эвакуатора и механика, приехавшего с ним, чтобы весть о находке взрывного устройства не ушла на сторону. Сам он с компьютера говоруна вошёл в систему городского ГИБДД, где поставил отметку о ДТП с участием эвакуатора и дорогого лексуса, за рулём которого сидела молодая женщина. Данные об этой аварии Васильев взял из той же системы. Это событие произошло тремя днями раньше, он только поменял номер эвакуатора. После чего, отставной майор с телефоном водителя эвакуатора спустился в подвал. Он заставил этого парня позвонить к себе в сервисный центр и коротко сообщить о ДТП. Сергей Тимофеевич велел ему не вдаваться в подробности, сказать только, что он сам всё утрясёт: мол, нашёл я в городском ГИБДД своего одноклассника, который поможет, машину пока поставили на штрафную стоянку, но обещают отдать уже завтра утром. Искать меня и вмешиваться, дескать, не надо, чтобы не помешать, потому что некоторые дела через низшие эшелоны власти порой бывает утрясти легче, чем через верхний. А одноклассник мой, как раз, и относится к этому самому эшелону местной власти. Всё будет сделано с умом.

Из дома Говоруна Сергей Тимофеевич выехал в половине шестого. Ему ещё требовалось заглянуть к себе, чтобы переодеться. В шесть часов должен будет выехать Барон на «Гелендвагене». Он поставит его у служебного входа театра, рядом с машиной, которую сам выделил Васильеву, сбоку от нее. Взрыва уже можно было не опасаться. Поэтому Барон будет сидеть в автомобиле, как и положено дисциплинированному водителю, дожидающемуся шефа.

За входами в театр Садовник, наверняка, устроить слежку с помощью своих шестерок. Он станет ждать сигнала о прибытии машины к зданию, тогда-то и должен будет последовать предполагаемый взрыв. Где-то в театре Садовник ответит на телефонный звонок, уберет телефон в карман и там же, в том самом кармане, нажмет кнопку на пульте дистанционного управления взрывным устройством. Он будет давить на эту кнопку раз за разом, но взрыва все равно не услышит и, конечно, же сильно расстроиться по этому поводу.

Что тогда предпримет Садовник? Истеричные нажатия на кнопку прекратятся. Потом он, скорее всего, ухмыльнётся и помянет недобрым словом отставного майора военной разведки, который каким-то немыслимым образом сумел найти взрывное устройство, так хорошо припрятанное и замаскированное. Киллер подумает, что это случайность, но винить себя в провале дела не будет. Он уже много лет остается неуловимым, считает себя специалистом высочайшего класса, не допускающим ни единой ошибки.

Виноват во всем будет тот помощник, который следил за служебным входом в театр. Он скорее всего просто прозевал момент, когда Говорун вошёл в здание. Ну, а несостоявшийся взрыв, Садовник просто посчитает какой-то технической неудачей и постарается временно забыть про него.

Кто в такой беде виноват - с этим можно будет разобраться позже. Стрелочников киллер сумеет найти наверняка - как со своей, так и с противостоящей стороны. Кого-то из них он заставит отвечать за срыв прекрасно продуманного плана, реализация которого все решила бы, дала бы ему возможность уже сегодня ехать куда-то далеко-далеко. Может быть даже в другую страну.

Но первая неудача Садовника не остановит. Он человек дела и слова - если обещал убрать Говоруна, то постарается это сделать. А задача Сергея Тимофеевича сводится к тому, чтобы прекратить погоню Садовника за этим типом, встать на его пути несокрушимым шлагбаумом.

Гражданский костюм сильно стеснял движения и отставного майора спецназа военной разведки как раз за счет того, что сидел на его фигуре, что называется, как влитой. Именно поэтому он и не любил его носить, как и парадно выходную офицерскую форму. Однако, гражданский костюм имел перед парадной как минимум одно неоспоримое преимущество. На пиджаке можно было не застёгивать пуговицы, или хотя бы не все застёгивать, чтобы иметь свободный доступ к подмышечной кобуре, как майор время от времени и делал.

Однако, на сей раз Сергей Тимофеевич решился на кардинальные перемены. Он предпочёл пуговицы на пиджаке вообще не застёгивать, а вместо подмышечной кобуры взял с собой поясную, которая удобна убиралась на спине под брючный ремень. Чтобы оружие не было заметно - нужно было только не горбиться, а Васильев делать это не привык, он всегда держался прямо.

Заменить кобуру отставного майора принудили обстоятельства. Он некоторое время покрасовался в гражданском костюме перед большим зеркалом в ванной комнате и без труда определил - как ремень подмышечной кобуры перетягивает плечо. Сам он всегда замечал людей, которые носят оружие под мышкой. Но если вертикальный ремень ослабить, то кобура станет болтаться на боку и невозможно будет точным движением, вслепую, сразу поймать ладонью рукоятку пистолета. А потеря одной секунды может оказаться критической. Да и вообще, если сам Сергей Тимофеевич видел на других людях расположение кобуры с оружием, то и они могли заметить то же самое на нем. Васильев привык считать противника ничуть не менее умелым и умным, чем он сам.

Как Садовник сумеет воспользоваться своим видением – неизвестно. Но он может что-то придумать - сам киллер или его помощник из полковников. Кроме того, оба полковника знают, что отставной майор спецназа пользуется подмышечной кобурой. Появление пистолета на новом месте может оказаться для оборотня неприятным сюрпризом. А любые неожиданности такого рода - это всегда потеря нескольких долей секунды, потребных на соображения.

По отдельности эти вот мгновения возможно ничего и не будут значить. Они, к сожалению, не имеют способности плюсоваться, но в какой-то момент даже доля секунды может сыграть свою роль, особенно на короткой дистанции. За это время пуля пролетает значительное расстояние. Она бывает в состоянии помешать противнику выстрелить на удачу. Здесь уже должна сыграть свою роль боевая подготовка и тренированность - то самое, что было в достатке у Сергея Тимофеевича и в чем должен ощущать недостаток Садовник.

У этого мерзавца, конечно, большая практика, немалый опыт по части убийств. Он способен сделать это даже в присутствии охраны, которая не всегда бывает в состоянии выполнить свои основные функции. На примере того же Говоруна. Васильев видел, что для охраны не проводятся отдельные специальные занятия, по крайней мере таковых не было при нем.

Сергей Тимофеевич когда-то смотрел видеозапись покушения на президента США Рональда Рейгана. Первая пуля предполагаемого убийцы пробила руку президенту. Вторая попала в бронежилет охранника, который тут же прикрыл президента своей широкой грудью. Парень отделался переломом нескольких рёбер, но Рейгана спасло вовсе не это. Ещё один охранник тут же открыл дверцу машины, а другой ударом в корпус, без всякого стеснения, попросту в бил своего президента на заднее сиденье, причем так, что голова Рейгана склонилась и уже никак не могла удариться о корпус автомобиля. Дверца за Рейганом тут же захлопнулась. Это на тот случай, если киллеров будет двое и второй тоже готов открыть стрельбу.

Однако, не создано ещё такой пистолетной пули, которая пробьет бронированное стекло президентского автомобиля. Для этого требуется крупнокалиберная винтовка калибрам, как минимум 12,7 миллиметров, или штурмовой автомат АШ-12, способный любую броню, кроме танковой, с короткой дистанции разворотить, прошить насквозь.

Но на этом дело о защите президента США не закончилась. Другие охранники, одновременно с такими вот действиями, уже скрутили человека, покушавшегося на него. Они сработали быстро и четко - как и должна действовать любая охрана. Каждый из этих парней - чётко знал свои функциональные обязанности на случай экстраординарной ситуации и действовал в точности так, как и было прописано в должностной инструкции.

Конечно, со стороны Российской ФСО и других подобных структур, прозвучало немало критики в сторону охраны Рейгана. Однако, президента она спасла, сработала весьма эффективно и даже эффектно.

Сотрудники всех российских охранных структур обучаются этому и поэтому предпочитают, как правило, действовать на опережение. Они смотрят по сторонам - не достанет ли кто-то пистолет и тогда из этого человека попросту делают решето. Да ещё и снайперы, сидящие в стороне, обязательно подстрахуют. Примитивно, но весьма действенно.

Американских охранников многие упрекали за то, что пуля все равно в руку Рейгану попала, а могла угодить и в куда более опасное место. Дескать, Рейгану просто повезло. Но преступник извлек оружие так быстро и неожиданно, что никто не успел среагировать. Это вообще-то спорный вопрос - верно или нет сработала охрана президента Рейгана.

Сергею Тимофеевичу, казалось, что в данном случае следовало сочетать американскую систему охраны с Российской. Одни люди должны стрелять быстрее преступника. Надо сказать, что это особый талант - стрелять быстро и точно, не попасть при этом в посторонних людей, случайных прохожих. Другие должны президента прикрыть собой, а третьи обязаны, с применением любых методов, убрать его на недосягаемую для пули позицию.

Если бы охрана Говоруна умела так действовать, то отставной майор спецназа Сергей Васильев думал бы, что уголовный авторитет находится в безопасности и свою работу считал бы выполненной. Но он выбрал другой путь, куда более опасный для самого себя и нисколько не рискованный для Говоруна.

При этом, Сергей Тимофеевич думал, что если случится чудо и из театра Садовнику удастся уйти, то он просто составит график занятий с охраной, укажет направление в тренировках. А там уж пусть Барон воспитывает охранников, пока ещё у него есть на это силы. Но этот вопрос ещё не был окончательно решенным и последнего своего слова Сергей Тимофеевич не сказал. Он рассчитывал, что в случае неудачи у него будет время все обдумать и сделать правильный вывод. Но планировать свое поражение Васильев не желал. Он знал, что планирование неудачи обычно к ней и приводит.

В соседней комнате затрещало переговорное устройство, выделенное Бароном специально для Васильева. Оно имело совсем небольшой радиус покрытия, всего в пару километров. Если это был Барон, то он сейчас находился где-то поблизости.

Сергей Тимофеевич убрал пистолет в поясную кобуру за спину и прошел в большое помещение, где оставил переговорник на столе. Треск стоял сильный, железобетонные стены, видимо, очень мешали. Поэтому отставной майор вместе с переговорником вышел на балкон и вытянул до конца полуметровую антенну.

- Слушаю, Васильев, - сказал он в большую трубку.

- Тимофеевич, это Барон. У тебя всё нормально?

- Нормально. Ты где сейчас? В театр едешь по большому кругу?

- Говорун переиграл приказ. Он вдруг подумал, что Садовник может решить убрать тебя до театра, чтобы ты там ему не мешал и послал меня покараулить твою машину, пока ты собираешься. Так что не удивляйся, когда «Гелендваген» на хвосте увидишь.

- Мудрое решение. Но такое действие Садовник мог бы предпринять только после того, как не состоится взрыв «Гелендвагена». А он уверен, что таковой произойдёт. Значит пока мне опасаться нечего, - сказал Васильев. - А потом будет уже поздно.

- Всё равно я подстрахую. Я в стороне стою, но твою машину мне нормально видно. А потом за тобой поеду. Приказ есть приказ - его выполнять требуется. Ты скоро?

Сергей Тимофеевич посмотрел на часы.

- Уже выхожу, - ответил он. На ходу попробовал насколько легко вытаскивается из кобуры пистолет, сразу дослал патрон в патронник, поднял в верхнее положение предохранитель и в таком виде спрятал оружие в кобуру.

Внедорожник стоял на том же самом месте, где его Сергей Тимофеевич и оставил.

«Гелендваген» с включенным двигателем расположился в отдалении, но стоял так, что всегда мог не разворачиваясь подъехать к «Тойоте». Сергей Тимофеевич подошёл «Гелендвагенну» и открыл переднюю дверцу. Барон как раз кашлял в свой традиционный черный платок. Он, видимо, менял их дважды, если не трижды в день и, наверное, Барон имел значительный запас.

Васильев ни разу не был в комнате Барона в доме Говоруна, но представлял, что там есть шкаф с отдельной полкой для этих платков, которые, по мере накопления, хозяин сам стирал в машинке.

- Зря вы с Говоруном эту историю затеяли, - сказал Сергей Тимофеевич.

- Зря или не зря - не мне решать, - ответил Барон. - Мне было велено - вот я и поехал.

- Ты, как и Говорун, забыл, что в машине стоит GPS трекер. Теперь Садовник думает, что Говорун заехал предварительно ко мне домой.

- А какой в этом криминал? Он что, не имеет права заскочить к кому-то в гости? Водочки попить, это дело доброе.

- Садовник должен знать, что я спиртное не потребляю. Он догадывается, что я дома запаса не держу. Разве, что чайком могу угостить. Но в одном ты прав – Садовник лишний раз убедиться в том, что мы с Говоруном работаем совместно. Он будет искренне жалеть, что не учёл этого и не устроил засаду возле моего дома. Тогда ему не пришлось бы «Гелендваген» взрывать. Такое преступление будет рассматриваться по статье «о терроризме». Это автоматически означает, что к нему в противники запишутся парни из Центра Специального Назначения ФСБ. Хотя, тут всё зависит от поведения полковника Соловья. От того, как он будет эту ситуацию рассматривать - пригласит в город бойцов ЦСН или не сделает этого.

- А ты ещё полковника подозреваешь?

- Я подозреваю даже тебя.

- А свою жену?

- Люсю? Нет. Она никогда против меня ничего предпринимать не будет. Такая ситуация, когда она станет моим противником, попросту невозможна. У Садовника нет способов давления на неё. Был раньше, когда наша дочь была жива. Ради нее Люся могла бы и мной пожертвовать. Но дочь погибла и теперь я в жене абсолютно уверен. А Соловья я подозреваю во многом хотя бы потому, что он не приглашает сюда людей из ЦСН, пытается своими силами разобраться. Только вот получится или нет – неизвестно. А Люсю даже он никак придавить не сможет.

- Не зарекайся, - заявил Барон. - Поехали что ли!

Сергей Тимофеевич согласно кивнул и направился к своей машине.

Глава 15

К служебному входу драматического театра они приехали в 18:45. Времени до начала спектакля оставалось мало, оба полковника уже должны были прийти сюда. Сергей Тимофеевич захватил с собой бинокль в футляре, вышел из машины и позвонил жене. Она ответила сразу, видимо, ждала, держала телефон в руках.

- Ну наконец-то!

- Я прибыл. Выходи к главному входу, я туда иду.

- Я здесь и сижу, тебя жду. Уже собралась тебе звонить, только начала номер набирать, а тут и ты объявился.

Сергей Тимофеевич только хотел двинуться в сторону главного входа, для чего ему необходимо было обойти половину театра, как из своей машины выскочил Барон и заявил:

- Лампочка мигает!

- Вот и хорошо! Значит я прав был. Если это тебя раздражает - можешь выключить её. Наблюдатель сообщил Садовнику, что Говорун прибыл. Он активировал взрывное устройство, но ничего не произошло. Всё идёт своим чередом, как и должно быть. Вот только кто ему звонил? Посматривай, может кто-то из кустов выползти. Тогда вали его, хотя лучше сначала разобраться - что за человек, а то вдруг просто пьяный кто валяется.

В памяти Васильева вдруг всплыл номер, который набирал бывший старшина полиции Никадемчук, из вытрезвителя. Он звал кого-то полковником, потом потерял ружьё и свалился с крыши. Но мёртвый Никадемчук никак не мог кому-то звонить, да и мобильник его был разбит.

С чего же тогда подсознание высветило в памяти отставного майора этот номер? Оно ведь никогда и ничего не делает случайно, даже чувство юмора лишено.

Тут Сергей Тимофеевич понял, кто мог натравить на него пьяного дурака, дать тому фотографию Садовника с лицом Васильева. Никадемчук, скорее всего, звонил кому-то из двух полковников, с которыми Васильев ежедневно имел дело. Только вот которому из них? Номер не принадлежал ни тому, ни другому, впрочем, оба они запросто могли иметь и другие телефоны. Проверить это было совсем несложно, только следовало выбрать подходящий момент.

Люся для встречи мужа вышла за дверь. Он достал из кармана контрамарку, отдал ей и услышал:

- Идём быстрее, тебя ведь уже давно ждут. А мне потом ещё надо будет на место садится.

Люся из фойе повела мужа во внутренности театра, постучала в дверь радиоцеха. Мужчина под сто девяносто сантиметров ростом открыл дверь, дыхнул на них запахом дешёвой водки и заявил:

- Заходите, а то скоро начинаем. Вон, то окошко, - он показал пальцем в нужную сторону.

Окошко в стене было небольшим, но в нем вполне помещался бинокль, зажатый в руках Васильева, и не было стекла, которое, наверняка, мешало бы вести наблюдение. Сергей Тимофеевич подготовил бинокль. При этом, он заметил как Люся за его спиной сунула этому большому парню бутылку водки из своей сумки и тут же ушла.

О необходимости подготовки этого места для себя он договорился с женой заранее. Она пообещала устроить его именно здесь, в радиоцехе, откуда был виден весь зал.

Зрители, занимавшее места в партере, были обращены к отставному майору спецназа военной разведки затылками, однако, это обстоятельство не сильно смущало его.

До начала спектакля оставалось совсем немного времени. Зал уже погрузился в тишину и только последние зрители пробирались между рядов к своим местам. Радист устроился перед большим застекленным окном, у которого стоял его пульт и включил тихую плавную музыку.

Где-то на последних рядах, прямо под окошком, выделенным Сергею Тимофеевичу, кто-то громко шелестел оберткой от шоколада. Это раздражало Васильева, но он умел не обращать внимание на такие вот отвлекающие моменты.

Отставной майор заметил, что на столе перед радистом появились бутылка водки, уже распечатанная и пустой стакан. Он налил себе сто грамм, выпил, сильно поморщился и зафыркал. Этот здоровенный парень сейчас наверное проклинал всю на свете водку за такой противный вкус. Однако, это тоже не сильно отвлекло Сергея Тимофеевича. Главное состояло в том, чтобы радист не полез его угощать, не помешал бы в самый ответственный момент.

Спектакль начался. Взялся за работу и отставной майор спецназа военной разведки. Он хорошо помнил ряды и места, на которые были выписаны контрамарки двум полковникам. Ближе к сцене сидел Воробей. Бинокль у Васильева был с тепловизором и темнота зрительного зала не мешало ему, тем более, что она не была полной. При необходимости вполне можно было обойтись и без тепловизора. Свет рампы отражался от светлых декораций и распространялся практически на весь партер.

Сергей Тимофеевич посчитал ряды и легко нашёл седую голову полковника Воробья. По одну сторону от него сидела объемная женщина, по другую - мужчина с короткой стрижкой. Васильев даже в зеркало давно уже себя сзади не рассматривал, но представлял, что выглядит примерно так же.

Однако, вместе с полковником Воробьём пришёл сюда, конечно, же не он, а эта вот объемная женщина. Отставному майору оставалось удивляться - как она вообще в кресло-то поместилось. Это, видимо, была та самая несостоявшаяся актриса, которой впору было одновременно играть сразу всех трёх «чеховских сестёр». Экзальтированная женщина часто стучала ладонью по руке супруга, который был в гражданском костюме, иначе он, наверняка, привлек бы и ее по статье за избиение сотрудника полиции. Хотя вполне возможно, что несостоявшаяся актриса, такого вот объёма, дома полковника время от времени слегка поколачивал, хотя бы за щегольские усики - моду середины прошлого века. Но он, вероятно, вёл себя как настоящий джентльмен и заявы на свою дражайшую половину не писал. Считал это проявлением вполне простительной, женской слабостью.

Тут у Сергея Тимофеевича возник очень даже закономерный вопрос. Воробей говорил, что его жена посещает бассейн. Васильеву было просто интересно - не выплёскивается ли оттуда вода, когда в него прыгает эта «очаровательная» особа. С одним полковником вопрос был решен.

Теперь отставному майору предстояло разобраться с полковником Соловьем - то есть найти ещё одну такую же седую голову, однако, Сергей Тимофеевич таковой не обнаружил. Он подумал, что просчитался с рядами. Стал искать в соседних, но результат был тот же - полковника Соловья на месте не было. Видимо, что-то пошло не так, как задумывалось.

Сергей Тимофеевич начал рассеянно смотреть на сцену и вдруг подумал, что опасность теперь может угрожать Барону - тот остался в своей машине. Садовник пытался взорвать её, но, по понятным причинам, не смог этого сделать.

- Извини старик, я выйду на пару минут, мне позвонить срочно требуется, - сказал Васильев радисту, который тупо смотрел на стакан, опять до половины наполненный водкой, но пить почему-то не торопился.

- Иди, я дверь закрывать не буду, - согласился радист.

Сергей Тимофеевич вышел и за дверью сразу набрал номер Барона.

- Слушай у тебя, Тимофеевич, - отозвался тот.

- У тебя всё нормально?

- Нормально. А что случилось?

- Полковник Воробей с женой находятся в зале. А вот на местах полковника Соловья сидят совсем другие люди. Он сюда не пришёл.

- Ну, может просто не смог. У него служба такая.

- Может быть. Но я думаю, что он должен был вместо жены взять с собой в театр Садовника. Тот пытался взорвать машину, но ничего из этого не вышло. Теперь он думает что-то другое предпринять. Я бы на твоём месте осмотрелся. Потом, когда никого рядом не будет, аккуратно вышел бы из машины и залег где-то в стороне, под кустом, с пистолетом наготове. Следи за обстановкой. Выходи лучше между своей и моей машинами. Сразу прячься и постарайся не кашлять - это тебя выдаст.

- Понял, работаю!

Вопреки ожиданиям майора Барон сразу проникся пониманием ситуации и согласился. Соображал, должно быть, что Садовник вместе с полковником Соловьём - это большая сила. Киллер такого уровня - это не какой-то там полупьяный уголовник, желающий выпить под забором.

- Просто следи. Стреляй только в крайнем случае. Я буду тебя время от времени позванивать с проверкой. Трубку включи на виброзвонок. Сам, в случае чего, меня вызывай, я тут же выбегу.

- Понял!

Васильев прекратил разговор и зашел в кабинет. Радист как раз справился со второй порцией водки, опять долго морщился и фыркал ещё отчаяннее, чем в первый раз.

Сергей Тимофеевич прошел к своему маленькому окошку, пытаясь сообразить - для чего оно вообще сделано здесь. Но об этом можно будет спросить у радиста в антракте. Пока этот парень и пил и свою работу выполнял, отвлекать его отставному майору не хотелось. В самом начале антракта ему позвонила Люся.

- У тебя всё в порядке? Я сейчас зайду за тобой.

- Жду.

Пока Люся добиралась до радиоцеха, Сергей Тимофеевич выяснил у здоровенного парня назначение своего маленького окошка.

- Это на случай если в спектакле кино будет использоваться. Аппарат ставится прямо к окошку и шлёт проекцию на стену. Беда только в том, что киноаппарат нам так и не поставили, хотя в проекте это было предусмотрено. Денег что ли не хватило - не знаю, - проговорил тот.

В дверь постучали. Радиста открыл её, вышел к ней и Сергей Тимофеевич. Он ожидал, что пришла Люся - так оно и получилось.

- Давай по театру прогуляемся, - сказала жена.

Через боковой коридор они вышли в зрительское фойе и почти сразу увидели две седые головы. Впереди них шли полковник Воробей с Соловьем. Они прогулялись по фойе до служебного входа, развернулись и двинулись в обратную сторону. Полковника Воробья вела под руку его объемная жена, рядом с которой он выглядел настоящим, щупленьким воробьишкой. По другую сторону от него - шел полковник Соловей, один, без жены.

В голове у Сергея Тимофеевича тут же возник телефонный номер, который набирал на крыше бывший старшина полиции Никадемчук. Васильев вытащил свой мобильник, тут же набрал этот номер и нажал кнопку вызова. В кармане полковника Соловья зазвонил телефон. Он остановился, достал его и ответил с раздражением и недовольством, даже не посмотрев на определитель номера.

- Слушаю, полковник Соловей…

Но Сергей Тимофеевич уже отключился от разговора и шагнул к полковнику. Тот увидел отставного майора только в последний момент. Однако, сам Васильев в это время уже смотрел не на Соловья, а дальше. Среди людей, гуляющих во время антракта по фойе, он увидел своего двойника, кого-то высматривающего в толпе. Это, вне всякого сомнения, был Садовник. Он искал взглядом Говоруна, которого в театре в это время не было.

Сергей Тимофеевич глянул вперёд на противника и шагнул к нему. Он легко раздвинул плечами двух полковников и вытащил из поясной кобуры наградной пистолет. В это же самое время отставной майор почувствовал как ему в спину упёрся другой ствол.

- Оружие на пол, на предохранитель поставь и бросай, - услышал Васильев голос Люси.

А ведь он только сегодня, совершенно уверенно говорил Барону, что жена никогда против него не пойдёт. В чём-то Сергей Тимофеевич, видимо, просчитался. Наверное Садовник нашёл какой-то способ, сумел надавить на нее. Однако, Васильев пистолет сразу не бросил. Он был в растерянности - предательство пришло с той стороны, откуда он его никак не ожидал.

- Бросай оружие, стрелять буду! - с угрозой в голосе повторила Люся.

Сергей Тимофеевич перевел предохранитель верхнее положение, уронил свой пистолет на пол, притормозил ногой и услышал точно такой же звук падения оружия. Он обернулся, глянул через плечо и все понял - полковник Соловей приставил пистолет к его спине. Одновременно с этим пистолет к спине полковника приставила Люся. Она свои слова адресовала Соловью, выручая мужа.

Реакция сработала раньше, чем отставной майор успел подумать о том - что же ему делать. Он просто со всей возможной резкости ударил полковника Соловья в челюсть костяшками пальцев левой руки. Тот сразу осел на каменный шлифованный пол. Поднять свой пистолет было делом полутора секунд, но в это время прогремел встречный выстрел и пуля пролетела над головой, нагнувшегося майора. Следить - куда она попала, у него времени не было. Васильев подхватил с пола оружие, совершил кувырок, сразу встал на ноги и попытался найти глазами Садовника. Тот умело лавируя между людьми, бросился на выход. Стрелять, учитывая большое количество людей в фойе, было просто опасно. А дистанция постоянно увеличивалась.

Хорошо, что Садовник был относительно высокого роста. Его голову легко было заметить в толпе, хотя киллер и пригибался, старался спрятаться, между заядлыми театралами. Однако, Сергей Тимофеевич не рисковал стрелять. Это было бы смертельно опасна для людей, окружающих его.

- Ложись! - крикнул он. - Лежать всем!

Но команду отставного майора спецназа военной разведки никто выполнять не поспешил. И тогда Сергей Тимофеевич побежал, пытаясь догнать Садовника. Театралы, видя человека бегущего с пистолетом в руке, расступались, освобождались ему дорогу. Но ведь то же самое происходило и впереди - перед Садовникам люди тоже расступались, тем более, что сам Садовник дважды оборачивался и стрелял, пытаясь остановить преследователя. Но целился он, видимо, в голову Васильева, у которого рост тоже был немалый и пули летели высоко. Однако эти выстрелы сыграли свою роль - люди освободили коридор.

Садовник успел выскочить в стеклянные двери, оставшиеся открытыми или специально перед ним распахнутые, чтобы не вздумал разбивать. Неподалеку стояла машина - люксовый элитный внедорожник, на заднее сидение которого Садовник тут же и запрыгнул. Машина сразу поехала прямо по ступенькам лестницы к дороге, находившийся неподалеку.

Когда из дверей выскочил Сергей Тимофеевич - внедорожник уже преодолел лестницу и выехал на дорогу. Дистанция была уже около пятидесяти метров - предельная для прицельной стрельбы из пистолета «Макарова». Пули в машину вне всякого сомнения попали, но неизвестно было - смогли ли они нанести кому-то внутри хоть какой-то вред. Шесть-семь секунд спустя внедорожник скрылся за углом.

Сергей Тимофеевич опустил оружие. Рядом с ним тут же оказался полковник Воробей с пистолетом в одной руке и с телефоном в другой.

- Надо план перехват объявить, - заявил он и спросил. - Номер машины вы запомнили?

- Далеко уже была. В темноте я не увидел.

- Что за машина, марка?

- «Бентли», цвет белый.

Полковник стал торопливо говорить по телефону. Предупредил кого-то, что преступник вооружен и опасен. Но Васильев обреченно махнул рукой и сказал:

- Они на следующем углу машину бросят, другую тормознут и под угрозой ствола заставят водителя отвезти их куда-то подальше. Так вот несколько автомобилей сменят, а домой вернутся на каком-нибудь мусоровозе.

Полковник стал передавать по телефону соображения Васильева. Потом опустил его и замолчал.

- Соловей там! - вспомнил Васильев. - Уйдёт же этот гад!

- Никуда он не уйдет. Садовник ему пулю в голову пустил, я видел. Соловей как раз подниматься начал, когда вы за пистолетом наклонились. Даже руки протянул, чтобы на вас сзади напасть и тут пуля прилетела, точно в голову. Непонятно было - в кого Садовник стрелял: в вас или именно в полковника. Он тяжело ранен, но с пулей в голове всё равно не побегаешь. Я почему и задержался - его состояние проверял. Вижу жив ещё, только тогда за вами и побежал.

- Надо скорую помощь и полицию вызвать.

- Уже вызвали, моя жена сразу схватилась.

- А моя где? - с некоторой растерянностью спросил Васильев.

- Там же стоит, с бутафорским театральным пистолетом. Говорит, из реквизита взяла. Напугала она Соловья это игрушкой, вот он ствол и бросил.

- Я смотрел на места, где Соловей должен был сидеть с женой. Их другие люди занимали.

- Да, полковник говорил мне, что он слегка опоздал, жену ждал, но она все равно не успела. Пришлось, говорит, одному ехать.

- Только на свободное место он Садовника, похоже, прихватил.

- Может быть. По причине опоздания их устроили в амфитеатре. Сказали, что после антракта пересадят на свои места, только не успели.

Вечером, сразу после окончания спектакля, который Люся пожелала досмотреть до конца, Сергей Тимофеевич отвёз её домой. Только перед их отъездом, когда муж с женой уже вышли к машине, уехал на «Гелендвагене» Барон.

Васильев не заставил его долго лежать на холодной и сырой земле, позвонил почти сразу, разъяснил ситуацию. Но Барон не стал уезжать немедленно. Он взялся покараулить машину отставного майора, чтобы ему опять не подложили взрывное устройство, поскольку Садовнику в очередной раз удалось уйти.

После этого, Барон выехал на дорогу, остановился, пропустил вперёд «Тойоту» и двинулся следом за ней. Он остановился во дворе, дождался когда Васильев проводит жену домой, поехал за ним в гараж, доставил его оттуда домой и даже проводил до двери квартиры. Всё это Сергею Тимофеевичу не слишком нравилось и даже в какой-то степени казалось ему унизительным. Он даже собирался проводить Барона до дома шефа, но тут ответил категорическим отказом.

Утром, ещё до того как Сергей Тимофеевич отправился в гараж за машиной, ему позвонил начальник управления ФСБ области генерал-майор Миронов и пригласил к себе для разговора.

Васильев понимал, что против полковника Соловья, серьёзно раненого в голову, обязательно будет возбуждено уголовное дело. И согласился приехать, как только возьмет машину из гаража.

- Машина твоя никуда не денется, майор, - заявил Миронов, с которым Васильева ещё не доводилось встречаться. - Я сейчас за тобой свою машину пришлю. Потом она же тебя и отвезёт в гараж. Время не терпит! У меня люди в кабинете сидят, тебя дожидаются. Говори адрес!

Сергей Тимофеевич назвал его…

- Жди! Как машина подъезжать будет - тебе водитель позвонит.

Генерал был категоричен почти до грубости. Он, как ему и было положено по чину, сразу начал говорить Васильеву «ты». Возражать против этого Сергей Тимофеевич не стал. Он хорошо понимал, что этот случай просто обязан перерасти в уголовное дело, в котором его показания будут иметь решающее значение.

Звонок раздался уже вскоре, видимо, машина генерала перемещалась по городу очень быстро, скорее всего с использованием спецсигналов.

- Сергей Тимофеевич? - спросил незнакомый голос.

- Да, слушаю вас.

- Это водитель генерала Миронова. Мы сейчас подъезжаем к вашему дому, уже сворачиваем. Выходите во двор.

Однако, перед тем как выйти из квартиры, Сергей Тимофеевич успел дать подробный инструктаж Люсе. В принципе, весь он сводился к прежним указаниям: никому дверь не открывать, пользоваться задвижкой, а самого мужа пустить за порог только после того как он назовет имя Люсиной бабушки. Он даже запретил супруге подходить к окнам и, тем более, выглядывать в них, что бы там ни случилось. У неё в театре после премьеры был выходной, поэтому на репетицию днём идти не требовалось, только вечером.

Привычная камуфлированная куртка давала телу больше свободы, поэтому Васильев и предпочел ее вчерашнему гражданскому костюму. Только пистолет он оставил в поясной кобуре за спиной.

Уже на лестнице, выходя из дома, отставной майор спецназа военной разведки опять ощутил присутствие опасности. Он выглянул из подъездного окна - на площадке стояли две легковые машины. Очевидно, именно они прибыли за ним. К немалому удивлению Сергея Тимофеевича ни на одной из них не было мигалок. Значит они просто неслись по улице очень быстро или же выехали раньше звонка генерала. Впрочем, даже в любом большом городе все дежурные сотрудники ДПС знают машины, с какими номерами останавливать не рекомендуется.

В задней дверцы ближней машины было опущено стекло - там сидели двое мужчин в черной униформе. Свои автоматы они держали стволами вверх, впереди располагался только водитель, рассматривающий окна дома. Васильев усмехнулся - его собирались доставлять в ФСБ, в сопровождении людей с оружием. Мало того, что Барон рвался исполнять функции охранника, ну тут ещё и ФСБ берёт на себя те же самые обязанности . Видимо, они все просто плохо представляют с кем имеют дело. Хотя Барон должен был бы, кажется, уже понять, что Сергей Тимофеевич всегда сумеет за себя постоять. Он имеет для этого не только возможности, но и навыки.

За этими наблюдениями и размышлениями чувство опасности, подступившее к нему, вроде бы притупилось. Но, когда Васильев открыл дверь подъезда, оно вспыхнуло с новой силой и заставило отставного майора посмотреть по сторонам. Во дворе никакой опасности заметно не было, значит она исходила от этих вот самых машин. Сергей Тимофеевич подумал об этом и убрал правую руку за спину, под куртку. При этом, он сразу обратил внимание на то, что в машине с автоматчиками, стекло в противоположной дверце не было опущено. Значит эти ребята приготовились стрелять только в одну сторону - как раз в ту, с которой и приближался к машинам майор.

Действо началось, когда дистанция между машинами и Сергеем Тимофеевичем сократилось до десяти с небольшим метров. С улицы донёсся звук сирены, к дому приближалась какая-то машина со спецсигналом. Этот звук заставил парней, сидевших в машине, поторопиться.

Беда автоматчиков состояла в том, что они, как видел ситуацию майор Васильев, намеревались стрелять через одно и то же окно и неизбежно должны были помешать один другому. Стволы автоматов начали подниматься. Сергей Тимофеевич не стал дожидаться, когда приклады упрутся в плечи. Он отскочил за толстый тополь, который приметил заранее, тут же выхватил пистолет, две пули послал в автоматчиков, одну в водителя машины. Все его выстрелы оказались точными. Водитель второй машины попытался выхватить пистолет из подмышечной кобуры, но делал он это не простительно медленно. Видимо, пистолет за что-то зацепился, что и неудивительно, поскольку он был с глушителем. Четвертая пуля угодила водителю в голову, как раз в тот момент, когда он выставил ствол в окно автомобиля.

В это время во двор въехал черный микроавтобус с красной полосой по всей длине. На ней отчетливо читалась белая надпись «Областное управление ФСБ».

Из сдвижной боковой дверцы сразу выскочили три автоматчика. Все они сделали по несколько шагов вперёд, скорее по инерции, чем для удобства стрельбы и дали длинные очереди по этим автомобилям, но они были явно лишними. Со всеми людьми, находящимися в машинах, было уже покончено.

Глава 16

Из микроавтобуса вышел немолодой водитель. Сергей Тимофеевич узнал в нем того самого человека, который подбросил его до дома ещё в первый день знакомства с полковником Соловьем. А до этого, тот же водитель отвозил на квартиру куратора ГРУ. Постукивающий двигатель, видимо, был отремонтирован, сейчас двигатель микроавтобуса работал нормально. Отставной майор убрал пистолет в кобуру.

Водитель прямо через талые остатки сугроба подошёл к Васильеву и козырнул, хотя был в гражданской одежде, представился:

- Майор Личников Матвей Борисович Следственное Управление ФСБ России. Мы за вами. А это, как я понимаю, и есть те самые парни, которые позвонили вам от нашего имени. Мы перехватили их звонок. Ваш номер, уж извините, подключен к системе СОРМ и все ваши контакты регистрируются. Мы в пути были, когда нам сообщили и поторопили. Хорошо, что я ребят из ЦСН с собой взял, но вы и без них, как я вижу, справились. Поехали. Спецназ вызовет местную следственную бригаду. Они с убитыми разберутся.

- Может раненые есть? - предположил Васильев. - Допросить бы сразу не мешало.

- Я слышал, вы не умеете оставлять раненых. Во время прошлого покушения на вас, все бандиты были убиты первой же пулей, - заявил водитель. Но тут же взглянул на спецназовцев и распорядился: - Посмотрите на предмет ранения.

- Так ещё и ваши парни стреляли.

- Они стреляли только по машине - по двигателю и по колёсам, - проговорил майор Личников.

Но Сергей Тимофеевич и без Того уже увидел, что у первой машины прострелено переднее колесо, а у второй порван пулями капот. Если там аккумулятор находится с левой стороны, то и он пробит. В этом случае машина не заведется.

Осмотр много времени не занял. Он сводился только к прощупыванию сонной артерии, хотя её пульсация ещё продолжается от тридцати секунд до минуты, даже у убитого человека.

- Три трупа, один ещё дышит – дальний, на заднем сиденье.

- Скорую вызывайте, - распорядился Васильев.

Сразу прошёл к противоположной стороне машины, открыл дверцу, заслонил проём рукой, но из машины никто не вывалился. Раненый боевик, автомат которого уже забрали спецназовцы, упал лицом вниз, да так и лежал. Пуля попала ему в глаз и вышла через скулу. Вообще-то это ранение не должно было быть смертельным, хотя одноглазым уродом человека сделает на всю оставшуюся жизнь. Пулевые отметины с лица никогда не сходят сами по себе. Тут может помочь только пластическая операция, но восстановить выбитый глаз - никакой доктор не в состоянии.

Васильев ухватил этого субъекта за шиворот и встряхнул. Тот слабо застонал, тут же попытался ладонями закрыть рану.

- Не прикидывайся козлёнком, волчара! Кто вас послал?

Раненый промычал что-то невнятное. Тогда Васильев просто влепил ему не слишком-то легкую пощечину. Он хорошо понимал, что разговаривать с раненым противником гораздо проще, чем со здоровым, уже основательно подлеченным. Эту истину Сергей Тимофеевич усвоил ещё в военном училище.

- Ты послал, - сказал бандит одним глазом, всматриваясь в Васильева. - Двойник твой. Но он скоро и до тебя доберётся. Насчёт этого не сомневайся, будь спок.

Бить его дальше смысла не было. Парень похоже не слишком пугливый, а ранение в глаз заглушает другую боль, которую можно было бы причинить, чтобы разговорить его. Раненый боевик видел, что его больше не допрашивают и уронил голову на плечо убитому коллеге. Он сделал это не от потери сил, а просто от апатии и безысходности, от нежелания разговаривать, хотя этот разговор, скорее всего, тоже отнимал у него немало сил.

- Садовник значит послал, - сделал вывод майор Личников, стоя за спиной Васильева. – Ладно, поехали. Нехорошо заставлять генерала ждать. Он сегодня нервный. Его первый зам оказался оборотнем. Генерала тоже за это взгреют, скорее всего снимут с взысканием. Он, правда, меня заранее к полковнику приставил, присмотреть приказал. И парня из ЦСН от него спрятал, это генералу зачтётся. Однако, оргвыводы обязательно будут, он это прекрасно понимает и потому психует.

Два майора ушли в микроавтобус, который тут же развернулся и выехал со двора. Бойцы ЦСН остались дожидаться приезда машины следственной бригады и скорой помощи, которые они вызвали.

Пропуск на майора Васильева был уже заказан, поэтому никакой задержки при посещении кабинета генерала не произошло. Заказывал пропуск, скорее всего, не сам генерал, а его адъютант или, как предпочитал его мысленно называть Васильев, капитан-официант. Когда Сергей Тимофеевич вошёл в приёмную, из двери кабинета, расположенного рядом с генеральским, которые ещё минувшим днем занимал полковник Соловей, вышли трое офицеров. Два подполковника и полковник. Все в мундирах, с целыми кипами документов в руках. Полковник тут же закрыл дверь своим ключом.

Догадаться о сути дела было несложно. В ФСБ работали оперативно и должность первого заместителя начальника теперь занимал другой человек наверное уже и приказ подписан. Хотя, скорее всего, учитывая сплошную всеобщую бюрократию, этот полковник пока был назначен временно, он стал исполняющим обязанности первого заместителя начальника управления и руководил оперативным отделом.

Там же в приёмной, тот самый полковник вежливо поздоровался с Васильевым, который его не знал. Но оперативников ФСБ работа такая - знать всех встречных и поперечных, оставаясь для них незнакомыми. Майор Личников ещё не отказался от дополнительных для себя обязанностей водителя, но уже, скорее всего, начал выполнять функции офицеров следственного управления. Надо полагать, что он и на прежней должности выполнял именно их, только негласно. Потому этот офицер, после доклада капитана-официанта, вошёл в генеральский кабинет вместе с Сергеем Тимофеевичем.

Генерал Миронов был не особенно высок, слегка суетлив и искренне город своими погонами. Он даже не пригласил двух майоров присесть за столом рядом с другими офицерами в штатском, которые рассматривали какие-то бумаги. Однако Личников не обратил на это внимание и сразу нашел для себя стул. Васильев предпочёл показать свое уважение к хозяину кабинета и остался стоять.

- Майор Васильев, как я понимаю? - сказал Миронов и бросил на Сергея Тимофеевича, как самому ему наверное оказалось, испепеляющий взгляд глаз буравчиков.

- Так точно товарищ генерал! Майор в отставке, Васильев, спецназ Главного Управления Генерального Штаба.

- Ну о том, что разведчиков в отставке не бывает я и говорить не буду, - генерал слегка смягчился, видя, что на его небольшой рост майор внимания не обращает и вроде бы показывает уважение к погонам с большими звёздами. - Тебя тут дожидается полковник Савельев из следственного управления нашего Главка. Расскажи ему обо всех событиях последних дней и о своей работе с полковником Соловьём. Вы же что-то с ним вместе делали.

Из-за стола приподнялся высокий, сухощавый, почти лысый человек, примерно одного возраста с Васильевым и легким то ли кивком, то ли поклоном, подтвердил, что он и есть полковник Савельев.

- Кстати, Игорь Вячеславович, если вам здесь не совсем удобно, то адъютант откроет вам соседний кабинет, - проговорил генерал. Он был предельно вежлив с полковником из Главка.

- Если это будет нетрудно, - ответил лысый полковник в штатском.

Генерал трижды нажал кнопку, укреплённую на торце стола, и в кабинет, чуть ли не бегом, ворвался капитан-официант.

- Открой соседний кабинет и принеси туда кофе, - распорядился Миронов.

- Мне не надо, - отказался Васильев. - Я не любитель кофе.

- А я выпью, - сказал Савельев, собирая в стопку бумаги, лежащие перед ним на столе.

Сверху, как заметил Сергей Тимофеевич, он пристроил несколько готовых, типографских, разлинованных бланков протоколов допроса. Отставной майор понял, что за процедура его ждёт. Он сразу начал просчитывать - что ему следует говорить, а о чём лучше умолчать. Так, наверняка, не стоило упоминать о происшествии на крыше дома, когда оттуда слетел бывший старшина полиции Никадемчук. По большому, счету этот случай можно подвести под непреднамеренное убийство. Но тот факт, что был звонок на второй телефон полковника Соловья с номера Васильева, можно как-то обосновать. К примеру, трубка Никадемчука отлетела далеко, Васильев подобрал её и посмотрел на номер, который там был набран. Можно объяснить и вызов спецназа ФСБ на уничтожение автоматчиков. Стоит предположить, что старшина милиции с крыши следил за автоматчиками и сообщил об этом Соловью, а потом уже ему уже позвонил и сам Васильев. Ведь информация о вызове вполне может дойти до Савельева и через полковника Воробья. Лучше уж рассказать всё сразу, подать в собственной интерпретации, чем допускать чужое толкование вопроса и различные предположения.

В бывшем кабинете полковника Соловья почти все оставалось в прежнем виде, не считая того, что теперь дверцы всех сейфов были распахнуты, а сами эти шкафы оказались совершенно пустыми.

Полковник Савельев сел не за стол Соловья, как думалось вначале Васильеву, а за приставной, прямо против майора спецназа.

- Сначала шапку заполним, - заявил он. – Основные, так сказать, данные на вас. Вы ведь, скорее всего, с этим многократно сталкивались.

Эти слова о знании Васильевым правил заполнения протокола были своего рода предупреждением о том, что Савельев в курсе послужного списка отставного майора. Тому ведь, приходилось после каждой боевой операции, по уничтожению какой-то банды на Северном Кавказе, не только предоставлять следственным органам свой рапорт, но и участвовать в составлении протокола о данном происшествии. Заполнение этого документа начиналось, разумеется, с шапки.

В этот раз тут возникла только одна проблема. Отставному майору пришлось долго вспоминать все свои боевые и другие награды, чтобы заполнить один из разделов шапки. Основные он назвал сразу и подумал, что этого будет вполне достаточно, но полковник ждал продолжение. Тогда Сергей Тимофеевич стал перечислять всё подряд и даже слегка перестарался, потому что на бланке протокола закончились строчки, отведенные для этого. А писать вне таковых линий полковник Савельев давно разучился, его строчки были кривыми и неровными.

- А ещё знающие люди говорят, что вы чемпион вооружённых сил по практической стрельбе, - напомнил он своему подопечному.

- Уже нет. Эти соревнования проводятся каждый год, появляется новый чемпион, а все предыдущие носят приставку «экс». После первой победы, годом позже, я занял только второе место - то есть стал вице-чемпионом. А когда в третий раз участвовал - вообще в призёры не попал. Там весь пьедестал заняли молодые офицеры, прекрасные стрелки.

- Так что же вы этим не похвастаете? Результаты всё равно очень высокие, даже за два первых года участия.

- А я вообще человек не хвастливый, товарищ полковник. Более того, даже скромный по натуре. А к боевым наградам звания чемпиона и экс-чемпиона вооружённых сил никакого отношения не имеет. Гражданские люди в тех соревнованиях тоже участвовали, в основном отставники. Нас тогда в отдельный возрастной класс ещё не вывели, иначе я и по сей день ещё и тренировался бы и выступал. Это сейчас я слышал сделали класс «синьоров», это старше пятидесяти лет, и «суперсиньоров» - старше шестидесяти лет. Ещё появились классы «леди» и «юниоров», до восемнадцати лет. Но все эти мои заслуги в прошлом, они совсем не боевые, не награды.

- Однако, это дает характеристику вам и во многом объясняет необычайную успешность ваших действий - и в момент первого покушения, и сегодня.

Васильев сразу понял, что полковник Савельев уже в курсе нового покушения. Майор Личников постоянно находился при Сергее Тимофеевиче и не имел возможности рассказать полковнику о результатах, значит Савельеву звонил кто-то из бойцов спецназа ЦСН и передал ему все подробности, наверное, вплоть до короткого допроса раненого боевика.

В это время в дверь постучали.

- Войдите, - разрешил Савельев.

Капитан-официант поставил на стол поднос с чашкой кофе и сахарницей и доложил:

- Товарищ полковник, прибыл полковник полиции Воробей. Говорит, что очень торопится. У них в райотделе сегодня запланированные занятия по стрельбе для офицерского состава и полковник должен руководить ими.

- Скажите ему, что как только мы с Сергеем Тимофеевичем закончим, я сразу приглашу его. Только пусть никуда не уходит, чтобы не пришлось потом привозить сюда в принудительном порядке, он важный свидетель.

- Он никуда не уйдет, - заверил полковника капитан-официант.

Таким людям нравится быть хоть кем-то и хоть в чём-то важном, это их психику подпитывает. Последняя фраза была произнесена с недобрыми и слегка насмешливыми нотками в голосе. Из этого Васильев сделал вывод, что капитан-адъютант время от времени с полковником Воробьем общался и понимал его скорее всего правильно.

Он вспомнил день первого покушения, когда был доставлен в райотдел полиции в наручниках. Тогда Воробей из «аквариума» дежурного звонил кому-то по городскому телефону. Вскоре после этого приехал полковник Соловей. А ведь по городскому телефону позвонить в приёмную, минуя адъютанта, скорее всего невозможно. Это сам Васильев обычно пользовался мобильным телефоном, а другие люди вполне могут быть и куда более бережливыми, не тратить напрасно время и деньги, когда есть возможность их сберечь. Хотя там, вполне мог оказаться фактор срочности, а вовсе не бережливости. Воробей пытался поторопить время и стал звонить по первому же аппарату, который увидел, а собственной мобильник он мог перед этим, получив сообщение о перестрелке на улице, в суете оставить в кабинете, просто забыл в кармане гражданского костюма, который висел у него в шкафу, да и всё.

Даже сам Васильев, при своей великолепной памяти и высокой организованности, порой забывал свой аппарат - то дома, то на рабочем столе в кабинете. Но это, правда, было давно, когда такие телефоны ещё не вошли в обиход людей настолько прочно, что стали постоянной необходимостью. Об их наличии стало заботиться даже наше подсознание. Но ведь оно далеко не у всех людей развито настолько, чтобы предупреждать нас ещё о чем-то, помимо заботы о дыхании, переваривания пищи или о способности ходить.

Чтобы сделать подсознание постоянным своим помощником, следует потратить время, приложить определенные силы, тренировать его.

- Ну ладно. Приступим к главному, - сказал полковник Савельев и поправил под собой стул, пододвинул его поближе под себя и ближе к столу. - Начнем самого начала, с первого покушения, - он выложил на стол диктофон и спросил отставного майора: - Вы не будете против если, я ещё и аудиозапись включу, а то я свой почерк иногда сам не разбираю.

- У вас случайно нет второго высшего образования, медицинского?

- Есть, причем совсем не случайно. Терапевт общей практики. Я даже два года работал участковым врачом в сельском районе. Только какое это имеет отношение к протоколу?

- У врачей всегда почерк такой, что они сами не могут разобрать что записывают.

- Возможно, - согласился полковник. - Но тогда штат дешифровальных центров следует формировать из аптекарей, которые разбирают каракули врачей.

- Может быть. Тогда от этих центров был бы хоть какой-то толк, - проговорил Васильев.

- Рассказывайте.

Сергей Тимофеевич начал с самого начала, с ощущения опасности, посетившего его тогда. Упомянул он и о своей реакции на «Гелендваген» с тонированными стеклами. Савельев записывал не все, пропускал размышления о подсказках интуиции. Фиксировал лишь то, что было ему, как скажем и среднему обывателю, самому понятно. Сергей Тимофеевич возражать не стал. Он хорошо помнил, что даже молодые офицеры спецназа, которые приходили на службу в бригаду, сначала просто не понимали - что такое чувство опасности и весьма скептически относились к самой возможности активации функций подсознания. Да и сам он, кажется, в молодости смотрел на это с откровенным недоверием.

Но позже боевая практика несколько раз убедительно подтвердила правоту тех людей, которые понимали в этом вопросе больше молодого офицера. Со временем и сам Васильев стал таким человеком. Однако, после проведения очередной операции, когда сотрудники следственного управления составляли протокол, Васильев умудрялся пропускать вопрос о подсказке подсознания. Например, правильное определение ущелья, где пряталась банда, он объяснял удачной работой разведки или простой наблюдательностью своих бойцов, обнаруживших сперва след в пыли, а потом и чей-то окурок. Следователи не были готовы к восприятию подсказок активированного подсознания.

Но полковнику Савельеву Сергей Тимофеевич стал рассказывать все. Он не умолкал, хотя видел, что тот многое не записывает. Ведь при этом, велась ещё и аудио запись, которая, при необходимости, подтвердила бы слова отставного майора, если бы полковник Савельев забыл зафиксировать на бумаге что-то важное. Но полковник был, видимо, вполне ответственным офицером - старался ничего не упустить.

Сергей Тимофеевич убедился в этом в конце допроса, когда полковник завершил запись, сам подписал протокол, потом развернул его в сторону отставного майора и сказал:

- Прочитайте, подпишите на каждой странице, внизу добавьте «С моих слов записано верно» и поставьте заключительную подпись.

Все было обычно, стандартно и даже вполне убедительно. Васильев увидел, что полковник Савельев не пропускал по настоящему важные моменты. Так он зафиксировал эпизод с телефоном бывшего старшины Никадемчука, свалившегося с крыши. Оказывается полковник уже успел ознакомиться с протоколом следственной бригады, которая выезжала на место происшествия и не нашла этот мобильник. Поэтому последовал дополнительный вопрос Савельева:

- Вы уверены в том, что телефон после просмотра номера, положили на прежнее место? Его ведь потом так и не нашли.

- Абсолютно. Возможно следаки посчитали, что аппарат был чужой, просто кем-то потерянный и взяли его себе, или же кто-то посторонний потом подобрал. Но я сидел в машине и видел, что мобильник вылетел из рук человека, упавшего или скорее прыгнувшего с крыши. Мне сразу подумалось, что он пытался перед этим кому-то позвонить, поэтому я номер и посмотрел. Не надеялся знакомый узнать, а просто так - из любопытства.

- А почему вы ничего не сообщили сотрудникам следственной бригады? Они исследовали бы этот телефон.

- Так мы же уехали до прибытия следаков. У нас в машинах, извините уж, были вооружённые люди, это могло бы вызвать вопросы. Я в тот момент выполнял только обязанности начальника службы охраны уголовного авторитета и вынужден был об охранниках заботиться, потому и отдал приказ побыстрее уехать.

- Теперь понятно, что за машины там стояли, а то в Следственном Управлении области их безуспешно ищут. А что, кстати, толкнуло вас позвонить по этому номеру в театре?

- Не могу точно сказать. Номер откуда-то выплыл в памяти, несколько раз подряд, словно какая-то сила меня подталкивала. Вот я его и набрал. Оказалось поступил верно, в точку попал. Я ведь в тот момент даже не помнил, честно говоря, чей это номер. Наверное опять интуиция сработала. Как раз об интуиции и о подсознании - у нас же даже специальные занятия проводились на эту тему. Нас обучали самогипнозу, а потом мы сами с его помощью должны были пробуждать подсознание и интуицию. Это всегда работало. Могу вам продемонстрировать, как я останавливаю у себя кровотечение с помощью данной методики.

- Не надо, я вам верю. Много слышал об этом. Наш спецназ по тем же методикам занимается. И офицеры тоже что-то делать научились. Они это называют состоянием ключа или измененным состоянием сознания, кажется.

После подписания протокола полковник Савельев проговорил:

- Мы хотели вызвать на допрос вашего помощника Барона. Но, к сожалению, это оказалось невозможным. Гражданин Баронов Вячеслав Васильевич, как его зовут согласно паспортным данным, вчера вечером с трудом доехал до двора Петра Николаевича Говоркова. Прямо перед воротами выпал из машины в приступе кашля и не смог самостоятельно встать на ноги. Скорая помощь не довезла его живым до туберкулёзного диспансера. Он скончался в машине. Предварительное заключение - аневризма легких. Но вскрытие даст окончательный диагноз. Его результаты к нам ещё не пришли.

- У него была тяжёлая форма туберкулеза. Честно говоря, мне его даже слегка жалко. Он был очень ответственным парнем, к любому делу относился серьёзно, с пониманием, старался всё выполнить наилучшим образом. Такое качество в людях требуется ценить. Перфекционизм, в хорошем понимании этого слова, встречается не так уж и часто. Если бы его ответственность ещё и направить в нужное русло…

- При всем этом, он был обычным уголовником. Но поговорить с ним мы уже не можем. Мёртвых, говорят, только в гестапо умели допрашивать.

На этом и допрос Васильева был закончен, хотя он и был ещё вполне даже живой, а полковник Савельев служил вовсе не в гестапо.

Конечно, основные вопросы полковника Савельева касались Соловья. Когда и по какой причине Сергей Тимофеевич начал его подозревать. Что послужило поводом к этому. Ответы отставного майора, похоже вполне, Савельева удовлетворили. Ведь Васильев и в самом деле честно объяснял следаку, что до последнего момента не знал - кто из двух полковников сотрудничает Садовником. Более того, Сергей Тимофеевич даже не сказал Савельеву о том, что его последний телефонный звонок дал ему повод подозревать Соловья. Отставной военный разведчик, якобы все понял только после того, как ствол пистолета полковника уперся ему в спину. Он даже рассказал, что на какое-то короткое время заподозрил в измене свою жену, когда услышал её голос с требованием бросить оружие. Васильев ведь даже не знал, что она взяла в театре бутафорский пистолет. Если бы не это, то он, скорее всего, сумел бы подстрелить Садовника, а теперь его предстояло искать.

Необходимо было продумать все варианты действий. Васильев был уверен в том, что Садовник город не покинет, пока не выполнит свой заказ.

- Не переживайте, товарищ майор. Теперь Садовник - это наша общая забота, - выдал ему Савельев слабое утешение. - Но главная наша проблема - это поиск заказчиков убийства Говоруна. В телефоне Соловья есть множество контактов с уголовным авторитетом Афоней, это только за последние дни. Похоже, что Соловей все докладывал Афанасьеву. Мы подозреваем, что Афоня и есть заказчик убийства, но это ещё требуется доказать. Здесь есть сложности правового порядка. Даже для открытия уголовного дела нам требуется согласие областного Законодательного собрания, депутатам которого он является, а это уже означает открытое противостояние. Афоня будет иметь возможность спрятать концы в воду. Мы пока негласно собираем факты, ведём активный Следственный поиск. Не зря же нас сюда из Москвы прислали, будем, значит, работать. Если понадобится ваша помощь, то я не постесняюсь обратиться к вам. А сейчас пригласите, пожалуйста, сюда для допроса полковника Воробья. Он должен где-то по ту сторону двери ждать своего часа. Запишите мой телефон и не стесняйтесь, при необходимости, звонить в любое время суток. Меня зовут Игорь Вячеславович.

- Я запомнил. Вас при мне генерал назвал по имени отчеству.

- Можете быть свободны.

Глава 17

Сергей Тимофеевич вышел из кабинета. Полковник Воробей и в самом деле сидел в приемной и пил кофе вместе с капитан-официантом. Они мило улыбались один другому.

- Алексей Викторович, вас полковник Савельев к себе приглашает, - сказал Васильев, кивая на дверь из которой только что вышел.

Воробей одним жадным глотком допил кофе из чашки и не обжегся. Тут Сергей Тимофеевич вдруг вспомнил, что за все время его допроса полковник Савельев так и не попробовал кофе, принесенный специально ему. Он даже представил мысленно, хотя и с заметной улыбкой, что Воробей сейчас, только войдя в кабинет, с такой же жадностью выпьет и кофе представителя следственного управления Главка ФСБ.

Перед дверью Воробей остановился, посмотрел на отставного майора и спросил:

- У вас как, Сергей Тимофеевич, со свободным временем?

- Вообще-то я не слишком занят.

- У нас сегодня в тире планируется учебные стрельбы офицерского состава, будем упражнения из практической стрельбы выполнять. Я хотел вас попросить - показать мастер класс, продемонстрировать основные свои приёмы. Не согласитесь ли? Наш отдел готов оплатить ваши услуги. Я уже, пока только как вариант, обсуждал это с начальником. Тысяч пять мы смогли бы на это дело выделит . За пару часов не трудной работы это, мне думается, неплохая оплата.

Последний аргумент оказался действенным.

- Почему бы и нет, - сказал Васильев.

- Тогда подождите меня, пожалуйста, здесь. Как только допрос закончится, мы сразу поедем в тир «Динамо». Офицеры будут уже там. Это не займёт у вас больше двух часов, гарантирую.

Сергей Тимофеевич вообще-то намеревался поехать в дом Говоруна. Пришло время ему там появиться и от первого лица рассказать о том, что произошло вечером в театре. Но он тут же предположил, что Говорун надумает на него взвалить хлопоты с похоронами Барона. Надо сказать, что заботы подобного рода, Васильев откровенно недолюбливал, считал их надоедливым напоминанием о том, что всё это ждёт вскоре всех.

Под понятием «всё это» - Сергей Тимофеевич подразумевал не только естественную смерть или неестественную гибель, но и то, о чем никто, ничего толком не знал. В то, что загробная жизнь существует, он верил. Один из его погибших товарищей, о котором Люся всегда проявляла заботу, время от времени являлся ей во сне и давал дельные советы. Он предсказывал отдельные события, даже сообщал, что случится с самим Сергеем Тимофеевичем в очередной командировке.

Произошло это во время второй Чеченской войны. Время на то, чтобы убедиться в правоте предсказаний погибшего товарища, у семьи Васильевых было. Но при этом, отставной майор не верил в те представления, которые навязывает людям церковь.

Поэтому он решил слегка задержаться с визитом в дом Говоруна. Кроме того, ему следовало обдумать и предусмотреть все меры безопасности на похоронах, ведь именно в этот момент, уголовный авторитет наконец-то рискнет, скорее всего, покинуть свой дом-крепость, несмотря на всеобщее обязательные уговоры не делать этого. А тут у отставного майора и причина появилась уважительная, даже в какой-то степени меркантильная. Это должно было бы неназойливым образом напомнить Говоруну об устной договорённости, относительно оплаты стараний Васильева в деле обеспечения безопасности уголовного авторитета и его дома.

- Над чем смеетесь, товарищ майор? - спросил капитан-официант, когда Васильев занял стул, только что освобождённый полковником Воробьём.

- Разве я смеюсь? - осведомился Сергей Тимофеевич. - Я только улыбаюсь собственным мыслям. Ведь хорошо если человек не разучился это делать. В противном случае, лицо сразу застывает, всё тело становится деревянным, да и мысли тоже. Значит пора уже в гроб ложиться, а я туда ни сколько не тороплюсь.

Это была не сентенция, а всего лишь обычная болтовня. Просто Васильев забыл убрать с лица улыбку, вызванную представлениям о том, как Воробей выпивает кофе, поданный полковнику Савельеву. Поэтому Сергей Тимофеевич предпочел не объяснять что-то адъютанту, а плавно спустить вопрос на тормозах.

Ну а если рассматривать, всё же, слова отставного майора как нравоучение, то оно должно точно относится к капитан-официанту. Выражение лица этого субъекта всегда была одинаковым, застывшим, лишенным любых эмоций, кроме довольства собственным положением, иначе говоря откровенного самодовольства.

- Кофе будете? - спросил адъютант.

- Спасибо, я растворимый не пью.

- А нам на кофеварочную машину из бюджета средств не выделяют.

- У нас в бригаде адъютант комбрига на свои деньги кофеварку купил. Правда, когда его в штаб перевели, он ее с собой унес. Но это всё не столь уж и важно. Главное состояло в том, что все к нему пить кофе ходили и многим делились, - Сергей Тимофеевич чуть не добавил, что свою заработную плату адъютанты все равно не заслуживают, но удержался, чтобы не обидеть человека, даже не зная - что он собой представляет.

Капитан-официант вполне мог оказаться и хорошим, добродушным парнем. Хотя за годы своей службы Васильев ни разу не встречал адъютанта, с которым ему хотелось бы подружиться. Чаще получалось наоборот.

Ждать ему пришлось минут двадцать с небольшим. Что мог так долго рассказывать Савельеву полковник Воробей было непонятно.

Наконец-то ментовский полковник вышел вместе с Савельевым, который бросил взгляд в сторону Сергея Тимофеевича и сразу прошел в кабинет генерала, а оттуда вышел майор Личников.

- Вы меня ждёте? - спросил он у Васильева.

- Нет. Я с полковником Воробьем поеду в тир, - предупредил его отставной майор спецназа военной разведки.

- Как хотите. Если надумаете моими услугами воспользоваться, то звоните, конечно. Машина пока остаётся в моем распоряжении. Запишите номер.

- Говорите, я запомню, - не стал отказываться Сергей Тимофеевич.

Дорога до тира заняла немного времени. Он располагался на территории стадиона под спорткомплексам «Динамо». Рядом находилась лесопарковая зона, куда Сергей Тимофеевич несколько раз выходил с женой на прогулку, по сосновому бору. Но он никогда не знал, что поблизости имеется тир.

Рядом с небольшим кирпичным зданием стояла великое множество полицейских машин. Впечатление было такое, что едва ли не все местные стражи порядка съехались сюда, оставили город беззащитным от преступников любого ранга. Но, скорее всего, дело обстояло иначе. Просто каждый, более менее значимый офицер полиции района, предпочёл добираться до тира не пешком, а использовал машину, находящуюся в его подчинении. Только отдельные офицеры приехали на собственном транспорте.

Полковник воробей тоже прибыл сюда на служебном «Форде». Водитель остался в машине, когда Воробей вместе с Васильевым покинули её. Сергей Тимофеевич осмотрел импровизированную стоянку и проговорил:

- Я бы на вашем месте, товарищ полковник, запретил офицерам приезжать сюда на служебном транспорте. Район, по сути дела, остается открытым для преступников и необеспеченным автотранспортом.

- Дежурные машины все равно на месте, - отмахнулся Воробей. - Но я подумаю над вашим предложением, обязательно озвучу его на ближайшей оперативке.

Они вошли в кирпичное здание, стоявшие чуть сбоку от главного корпуса. Сразу за входом начинался спуск по лестнице. Мощные металлические двери были снабжены надёжными винтовыми замками, расположенными не изнутри, как положено, скажем, в бомбоубежищах, а снаружи.

- Да, насчёт безопасности здесь серьезно, - констатировал очевидный факт отставной майор военной разведки. - Не сразу с такими замками справишься.

- Да, - согласился полковник. - И сигнализация здесь надежная. Пока одну дверь из четырех откроешь - по тревоге приедет наряд полиции и скрутит. К тому же, на ночь оружие вместе с патронами переносится в другое помещение. Здесь только мишени остаются. Любой армейский оружейный склад хуже охраняется. В прошлом году, в соседнем районе, склады в танковом училище обчистили. Два десятка противотанковых мин утащили. Просто заднюю стенку в складе выломали и унесли. В часовой только спереди, перед дверями на склад ходил. Оказалось – детишки-шестиклассники отличились. Потом они сложили мины в подвале пятиэтажного жилого дома. Слесарь их там нашёл, так поседел, бедняга весь, пока полиция приехала. Караулил, ждал, что вот-вот взорвётся, хотя мины без взрывателей были. А теперь давайте навестим майора Волобуева. Это здешний многолетний хозяин. Стреляет как Бог, но любит и других валить, порой даже излишне.

После первых двух мощных дверей визитеры прошли через узкий бетонированный коридор и оказались в комнате, где за письменным столом сидел одноногий майор в старой форме внутренних войск.

Они вообще-то давно уже вошли в состав «Росгвардии». Но майор, по всей видимости, вышел на инвалидность ещё в пору, когда они входили в состав МВД и с гордостью носил старую форму.

Сейчас майор Волобуев выставил в сторону от стола простейший деревянный протез производства, наверное, середины прошлого века. Вместо обычной ступни, у этого протеза было что-то в виде деревянного копыта с металлическим кольцом. Свой костыль майор прислонил сбоку к столу. Он сразу уставился на Васильева и вдруг заявил:

- А ты ведь, майор, обещал только завтра прийти, а сам вдруг сегодня пожаловал. Я на тебя нынче патронов не припас, взял только по заявке ментов и даже без запаса.

- Я обещал? - удивился Сергей Тимофеевич и тут же понял в чем дело. - Извини коллега, у меня после контузии амнезия - не помню точно, что со мной вчера было. Вот, что несколько лет назад происходило - не забываю хорошо, детство своё отлично помню, а вчерашний день смогу описать только через пару лет.

Полковник Воробей посмотрел на двух майоров с искренним удивлением, но тоже быстро сообразил - что к чему в этой ситуации.

Очевидным было то, что под видом отставного майора спецназа военной разведки в тир приходит для тренировки Садовник. Иного понимания такого вот положения ни для Васильева, ни для Воробья не существовало.

- И как я вчера отстрелялся? - поинтересовался Васильев.

- Я бы сказал на отлично, - ответил Волобуев и почесал сизый нос. - У нас в городе так никто стрелять не умеет.

- И какой у меня вчера был хит-фактор?.

Тут, наверное, надо пояснить, что хит-фактором на соревнованиях по практической стрельбе называется сумма набранных очков, разделенная на время, потраченное на стрельбу. Для большей наглядности, набранным очкам лучшего стрелка устанавливается значение в сто процентов, а остальные результаты пересчитываются пропорционально ему, образуя своеобразный рейтинг.

Одноногие майор назвал результат. Васильев сразу определил, что сам он стреляет несравненно лучше Садовника. Однако, он довольно крякнул, словно бы одобряя сам себя и заявил:

- Сегодня я обязательно результат улучшу. Чувствую в себе прилив сил.

- Будем посмотреть, как говорится. Спускайтесь в подвал. Я сейчас подойду. Только вот патронов у меня маловато, разве что господа полицейские поделятся. Я только на них заказывал, - проговорил майор и взялся за свой костыль.

- Господа полицейские поделятся, - пообещал полковник Воробей. - Они не жадный народ, обязательно поделятся. Тем более, что товарищ майор обещал дать мастер-класс.

Внизу, непосредственно в тире, уже находились полтора десятка офицеров полиции. Они похоже ждали только прибытия полковника Воробья.

- Стрелять будем из штатных пистолетов «Макарова», - сказал офицерам майор Волобуев. - Специальных спортивных пистолетов для вас не приобрели еще. Да вам с ПМ общаться и привычнее и полезнее. Я сам не так давно пробовал из «Глока» стрелять. Так отвратительно отработал, что даже самому стыдно стало, хотя свидетелей рядом не было. Рукоятка мне показалось почти лежачей, очень неудобной. Но это же знаменитый «Глок», а вам с «Макаровым» общаться полагается. Практика, как говорится. Пока «Удав» на вооружение примут, да производить начнут, немало ещё времени пройдет. Майор! - обратился он к Васильеву. - Ты ведь, кажется, в официальных соревнованиях участвовал. Из чего там стрелял?

- Швейцарский «Сфинкс» у меня был, если не ошибаюсь, - ответил Сергей Тимофеевич, намеренно показывая, плохую память и неуверенность в себе.

- А вчера ты «Чезетту» просил. Ну да ладно. Всё равно сегодня из «Макарова» стрелять придется. Ни оружие другого, ни патронов у меня нет. Мишени будут двух видов. По шесть для скоростной стрельбы, в которой следует попасть за три секунды. И свингер, это уже для избранных, кто лучший результат покажет. Есть правда ещё и штрафные мишени, которые иногда зовут «Снайпером», иногда «Заложником». Я прекрасно знаю, что все вы по ним стрелять не любите. Однако, если кто-то захочет попробовать, то я возражать не буду. Начнём с упражнения на скорость стрельбы.

Волобуев вытащил из большого кармана своей куртки желтый таймер и передал его полковнику Воробью, который умел, видимо, обращаться с этим простым прибором, а сам сел за пульт, расположенный на письменном столе с наблюдательной монокулярной трубой. Но в данном случае пользоваться монокулярном майор не собрался, поэтому свернул его в сторону, чтобы не мешал. Нажатием кнопки на пульте Волобуев отправил шесть мишеней на десятиметровую дистанцию. Сами мишени напоминали человеческую фигуру с головой. Эта фигура была не великого роста, но в данном случае этот момент никакого значения не имел, потому что стрелять было необходимо в круг, изображающий голову.

Время, выделенное на стрельбу каждому участнику тренировки, по мнению майора Васильева, было слишком большим. Сделать за три секунды шесть выстрелов - это уровень солдата, который умеет держать в руках только автомат, но не пистолет, а отнюдь не офицера и уж тем более не спортсмена, занимающегося практической стрельбой.

- Минуту внимания всем! - сказал полковник Воробей. - Я специально пригласил на сегодняшнее стрельбы отставного майора спецназа ГРУ Васильева Сергея Тимофеевича. Майор Васильев экс-чемпион вооруженных сил по практической стрельбе. Он проведет сегодня с вами мастер-класс, покажет как нужно стрелять. Сергей Тимофеевич, попрошу на рубеж.

Васильев надел специальные очки, защищающие глаза от возможного рикошета осколка пули, прикрыл уши наушниками-берушами, руки поднял к голове и сказал полковнику:

- Я готов.

Воробей за затылком майора поднял таймер и нажал на кнопку. Послышался звуковой сигнал. Офицеры полиции не видели кобуру Васильева, прикрытую курткой, но рука его легко и привычно выхватила пистолет и выстрелы зазвучали один за другим. Для такой скоростной стрельбы спусковой крючок пистолета давно уже был специально ослаблен, требовалось только легкое касание пальца, чтобы произвести выстрел.

- Два секунды и семнадцать сотых, - громко сообщил всем полковник.

– В две секунды у нас в стране с десяток человек только и уложатся. Я вот никак не могу этого добиться, - проговорил майор Волобуев.

- У меня лучший результат был - две и ноль семь сотых, - проворчал Васильев, не слишком-то довольный такой вот своей стрельбой.

Сейчас у него наступил мобилизационный момент. Так всегда бывало, когда требовалось что-то показать. Другие часто волновались и результат был хуже, а у Васильева получалось все наоборот. Волнение он никогда не чувствовал, умел мобилизовать организм, заставить его работать с полной отдачей.

- Мне бы ещё одну попытку, а лучше всего два, - обратился Сергей Тимофеевич к полковнику, одновременно меняя обойму.

- Хорошо, две попытки. Го-товсь!

Пистолет занял свое место в кобуре, руки снова поднялись к голове.

- Готов.

Таймер дал сигнал. Последовали новые шесть выстрелов.

- Две и пятнадцать сотых, - сказал Воробей.

- Уже лучше, - констатировал Васильев, опять сменил обойму, передвинул спортивную кобуру из-за спины на бок, пару секунд постоял, глядя в пол, настроился и поднял руки к затылку.

Прозвучал новый сигнал таймера. Грохнули еще шесть выстрелов.

- Две целых ноль шесть сотых, - сообщил участникам тренировки полковник, глядя на экран таймера и, словно бы, не веря самому себе.

- Результат международного уровня, - заявил майор Волобуев. - Лучше прежнего на одну сотую. Могу только поздравить! Я так стрелять не умею.

- Патрон сказывается, - скромно заметил Сергей Тимофеевич. - Ствол не сильно в сторону бросает, кучность выше, потому и результат лучше.

- Давайте перейдём от практики к теории, - заявил полковник Воробей и спросил. - Что в такой быстрой стрельбе главное? Коллектив ждет вашего ответа, товарищ майор.

- Думаю, что регулировка курка и правильная координация движения рук.

Именно эти моменты Васильев и пытался донести в свое время до офицеров спецназа военной разведки, когда проводил с ними занятия по практической стрельбе.

- Показываю медленно…

Эта демонстрация завершилась повторениям движений всеми присутствующими, кроме Волобуева и Воробья.

- Ещё очень важно вот что. В Америке это называется ковбойским способом стрельбы. В Израиле – израильским. Но это их собственные беды… Указательный палец, в момент извлечения оружия из кобуры, сначала ложиться на ствольную коробку и указывает на мишень. Это верный способ точно прицелиться. А на спусковой крючок нажимает средний палец. Потом со временем вы научитесь чувствовать продолжение указательного пальца там, где его в действительности нет. Вам будет казаться, что ствол является продолжением пальца, тогда вы и будете стрелять точно, а на спусковой крючок нажимать станете уже указательным.

Один за другим стали выходить на огневой рубеж все прочие офицеры. Майор Волобуев только успевал нажимать кнопки, чтобы поднять мишени, которые падали после точных выстрелов. С десяти метров промахнуться вообще было сложно, хотя далеко не все выстрелы были точными и ни одному из ментов не удалось послать в цель шесть пуль даже за три секунды.

Полковник Воробей отреагировал на это вполне спокойно, только развел руками и проговорил:

- Надо всем менять силу нажатия на курок, ослаблять его. Это дело нашего прапорщика оружейника. Вам самим я не рекомендую такими вопросами заниматься.

- Я свой пистолет сам регулировал, - возразил ему Сергей Тимофеевич.

- Ну так-то же вы…

В этих словах было понимание исключительности спецназа военной разведки и отсутствие таковой у сотрудников полиции.

Дальше стрельбы шли своим чередом. Сергей Тимофеевич показывал мастер-класс ещё на двух мишенях. Его самого, особенно интересовала, так называемая, «штрафная» мишень. Это упражнение, на взгляд отставного майора, было особенно полезным для него лично.

Он вспоминал происшествие в театре, когда Садовник убегал по фойе, прикрываясь другими театралами. Тогда, опасаясь попасть в кого-то постороннего, Васильев стрелять так и не решился. Не зря штрафную мишень ещё называют «заложником». В жизни основная мишень тоже очень часто прячется за второстепенной, запрещенной для попадания.

Но Сергей Тимофеевич отстрелял удачно - ни разу не задел мишень прикрытия и не заработал ни одного штрафного очка. Офицеры полиции, в большинстве своем, стрелять по такой мишени отказались. Только трое из них вызвались попробовать вслед за Сергеем Тимофеевиче. Лишь у одного результат был положительным. Он задел прикрывающую мишень только один раз, по касательной. Двое других чаще попадали в заложника, чем в преступника.

После этой стрельбы Васильеву тоже пришлось устроить маленький разбор полета. Здесь все сводилось к технике выполнения самого выстрела и к моменту прицеливания. К сожалению, мишень, изображающая преступника, в тире не двигалась, как это может происходить на открытом, стандартном стрельбище для практической стрельбы. Поэтому ситуация, сложившаяся в фойе театра, отрабатывалось только частично. Однако, именно на это упражнение Васильевым было потрачено наибольшее количество патронов и основное время.

Когда стрельбы закончились, майор Волобуев задал Васильеву вопрос:

- Так что, завтра вас не ждать?

- Почему же? Если мы условились, значит я обязательно появлюсь. На какое время мы договаривались?

- На одиннадцать часов утра.

- Понятно, что не вечера, - за Сергея Тимофеевича ответил полковник Воробей и осведомился: - А из какого пистолета вчера стрелял товарищ майор?

- «Беретта-92», там патрон девять на девятнадцать. Значит пистолет годится для практической стрельбы.

- И пятнадцать патронов в двухрядном магазине, - добавил Сергей Тимофеевич. - Короче говоря, ждите меня завтра в одиннадцать.

- Но я завтра «Чезетту» добыть не смогу.

- Ничего страшного. Обойдемся тем, что под рукой будет.

На улице отставной майор тут же ответил на звонок Говоруна.

- Ты куда, Тимофеевич, пропал? - спросил авторитет.

- Занят поисками Садовника.

- И как успехи?

- Выяснил - где он будет завтра в одиннадцать. Попытаюсь обеспечить встречу.

- Что делать думаешь?

- Говорю же, встречаться с ним.

- Что вчера в театре произошло? Мне пришлось птичку расспрашивать, хотя я ждал твоего звонка с объяснением. Но не это главное. Ты в курсе того, что у нас случилось?

- Это ты про смерть Барона?

- Да, вижу, что в курсе. Я хотел было тебя запрячь, чтобы ты о похоронах позаботился, но тебе и своей работы хватает. Я найду другого человека. Что там, кстати, с тем полковником ФСБ, со второй птичкой?

- В больнице под охраной. У него пуля в голове.

- Показания не дает?

- Рано ещё.

- Я хотел бы знать - кто заказчик. Садовник этого никогда не скажет.

- В ФСБ предполагают, что это Афоня. Слишком часто в последнее время полковник Соловей с ним связывался по другому своему телефону, зарегистрированному на его дочь.

- Ладно, будем иметь это в виду. Тебя я всё равно жду.

- Приеду.

После этого, не убирая трубку, Сергей Тимофеевич уже сам позвонил полковнику Савельеву.

- Игорь Вячеславович, это Васильев. Пулю из головы полковника Соловья извлекли?

- Извлекли и даже ствол идентифицировали. Пистолет «Беретта». На нем, согласно данным всероссийской пулегильзотеки, два убийства и выстрел в полковника Соловья. Это значит, что Садовник не придерживается обычных правил киллеров, не избавляется от оружия на месте преступления, не выбрасывает его после первого же применения. Наверное киллер очень любит свой ствол, считает его самым удобным для себя. Или же, он настолько в себе уверен, что готов пулями ответить на любую проверку или попытку задержания. Этот тип не готовит себе варианты отхода. Принципиально не желает создавать себе алиби. Вы, кстати, где сейчас находитесь, в тире?

- Только что тир покинул. Отстрелялся. Но скажу вот что, согласно показаниям начальника тира майора Волобуева, Садовник приходил стрелять вчера и должен прийти туда завтра в одиннадцать. Появляется он там под моим именем, вероятно с какими-то фальшивыми документами и успешно выдаёт себя за майора Васильева.

- Ой, какая приятная информация! - воскликнул полковник. - Необходимо будет организовать ему достойную встречу. Приезжайте сейчас к нам. Я вас сведу с командиром группы нашего спецназа. Вместе обговорим варианты. В группе восемь бойцов, командир девятый, вы будете десятым. Для захвата одного киллера этого хватит с избытком.

- Время ещё есть. Я только после обеда к вам заеду. Сейчас мне необходимо посетить Говоруна. Он мне только что звонил. Я обещал приехать к нему.

- Хорошо, жду вас. Мы пока небольшую подготовку проведем, познакомимся с особенностями этого строения.

Савельев отключился от разговора.

Из тира вышел полковник Воробей и проговорил:

- Ну что, Сергей Тимофеевич, дальше на твой выбор. Подбери себе команду в пять-шесть человек из офицеров, стрелявших сегодня. Кто из них лучше других подготовлен? Чтобы завтра Садовника брать. Сможешь это сделать?

- Вам, товарищ полковник, так не терпится найти вакансии смертников в своём райотделе? Ни один из ваших офицеров для серьёзного дела не годится. Садовник их попросту перестреляет.

- Так что, мы вдвоём будем работать? Я проявил Воробей бодрую и почти пионерскую отвагу.

- Я буду работать с бойцами ЦСН ФСБ. Я уже договорился с полковником Савельевым, мы только что решили этот вопрос, - Сергей Тимофеевич показал полковнику свой телефон, который у него на глазах убрал сначала в чехол, а потом и в карман.

Отставной майор прекрасно понимал желание Воробья лично провести задержание знаменитого киллера. Это будет большой плюс в его послужном списке. Тут следовало учитывать и мотивы мстительности, ведь когда-то Садовник сбежал прямо из кабинета Воробья. Этот печальный факт поставил в послужном списке полковника жирный минус, который тому, разумеется очень даже хотелось перекрыть. Но вот только квалифицированных сил для этого - полиция явно не имела. Стражи порядка наверное могли только расстрелять его, но никак не захватить. Ещё тут следовало учитывать и пиетет, который Аоробей испытывал перед уголовным авторитетом Говоруном. Захват Садовника позволил бы полковнику чувствовать себя увереннее.

- Вы меня сейчас до гаража отвезите, - попросил Васильев. - Я там на свою машину пересяду и поеду к Говоруну. Нужно обговорить как будут проходить похороны Барона. Там меры безопасности должны быть высокими. Говорун наверняка пожелает поехать на кладбище. Переубедить его в этом решении нереально, он мне тоже уже звонил. Но похороны только через три после смерти. А до этого необходимо будет Садовника повязать.

- Или ликвидировать, - добавил полковник.

К удивлению Васильева, Воробей, видимо, уже знал о смерти Барона и не задал ни одного вопроса по этому поводу.

- Ликвидация только в самом крайнем случае. Если Садовник будет уходить. Она ничего не даст нам, - проговорил отставной майор. - Нам необходимо найти заказчика убийства. Пока на этот счёт есть только предположения, не подкрепленные никакими доказательствами. Заказчик срочно наймёт другого киллера, первого попавшегося парня из своего окружения и тот свое дело может сделать, потому что мы его знать не будем. Это может быть простой снайпер. Выстрелил на кладбище или на подъезде к нему сделать будет несложно. Всё это завершится войной бандитов в городе - то есть именно тем, чего вы, кажется, и опасались. Вот по этой причине я и хочу работать с людьми, на которых могу положиться. У бойцов ЦСН подготовка почти на уровне спецназа военной разведки, с ними можно пойти на самую сложную операцию.

В глазах Воробья читалось обида за низкую оценку подчиненного ему офицерского состава райотдела МВД. Но майор Васильев предпочел не обращать внимание на такие мелочи. Для него главным было то самое дело, которое он взялся выполнить.

Глава 18

Контролька показала, что гараж никто не посещал и Сергей Тимофеевич спокойно выехал оттуда. Полковник Воробей на «Форде» с водителем сопроводил «Тойоту» до поворота к дому Говоруна, но сам заглядывать туда не стал. Возможно у полковника нашлись срочные личные дела или же ему позвонили и вызвали на службу.

Уголовный авторитет, как обычно, сидел в своём кабинете, не желая видимо изменять старым привычкам. В холле Васильева встретил старший из охранников, бывший помощник Барона, который когда-то, как сейчас сказалось, давным-давно, не желал возвращать наградной пистолет майору Васильеву. Видимо, он стал вместо Барона начальником охраны, в тех вопросах, которые не взваливал на свои плечи сам Сергей Тимофеевич.

Охранник доложил Говоруну о прибытии отставного майора, вышел из кабинета и сразу же позвал его к шефу.

Говорун выглядел мрачным, разговаривал сквозь зубы, словно боялся выронить изо рта вставную челюсть.

- И что ты теперь предложишь? - сразу спросил он. - Желаешь запретить мне на кладбище поехать? Не получится, сразу говорю. Всё равно поеду! Похороны друга - дело святое. А Барон много лет был мне настоящим другом. Такое не забывается.

- Пока скажу только, что завтра попытаюсь устроить ловушку для Садовника. Если всё пройдёт удачно, то на кладбище можно будет обойтись простейшими мерами безопасности.

- Простейшие меры, это что?

- Пара индикаторов оптической активности перед въездом на кладбище и рядом с могилой. Плюс тщательный осмотр окрестностей, конечно. Там под любой памятник или могильный холмик можно взрывное устройство заложить и кучу народу сразу уничтожить, почти всё твоё близкое окружение, всех помощников перебить. Достаточно будет простейшую МОН-10 выставить - она всех вас, как метлой выметет. Это твоему конкуренту облегчило бы дальнейшие действия. Поэтому я и не сдал поисковый сканер.

- А что завтра будет?

- Завтра Садовник обещал тир посетить, под моим именем. Там мы его и попробуем накрыть.

- Лучше сразу валить, на глушняк!

- Именно это мне и предлагал сделать полковник Воробей, потому я и отказался от услуг ментов. Нам нужно заказчика найти, а для этого потребуется, как минимум, мобильник Садовника.

- А с кем работать думаешь? Неужто один?

- Лучше всего было бы одному, на себя я надеюсь. Но у спецназ ЦСН большой опыт, их привлекаю.

- Это кто такие?

- Центр Специального Назначения ФСБ России. И ребята сюда прибыли из Москвы именно для охоты на Садовника. Антитеррористическое подразделение. Не знаю точно, то ли они наподобие «Альфы», то ли «Альфа» с «Вымпелом» входит в ЦСН, но это профессионалы высокой пробы. С ними работать сплошное удовольствие. Это не менты.

- Ладно. Тебе решать с кем на дело идти. А что трубка Садовника вам дать может? Он наверняка все номера после каждого звонка удаляет.

- Сейчас есть куча программ, восстанавливающих удалённые файлы. В ЦСН служат спецы, которые умеют это делать.

- Я только одного не понимаю почему какого-то киллера, пусть и неуловимого, записывают в террористы и ловят его Антитеррористы?

- Всё просто. ЦСН задействован, чтобы предотвратить передел собственности в городе. Если начнётся большая война между группировками, то обязательно будут взрываться машины, а это уже общественно опасные действия, именно терроризм, при котором страдают посторонние люди.

- Понял. Значит стрелять можно, а взрывать нельзя. Ладно, работай. Даю тебе карт-бланш. Только меня в курсе дела держи.

- Договорились. Буду всё сообщать.

К полковнику Савельеву Сергей Тимофеевич поехал не от Говоруна, не сразу. Сначала он довёз жену до театра, дождался когда она позвонит ему и сообщит о том, что уже находится в своем цехе. Только потом Васильев отправился к полковнику.

В здании ФСБ отставному майору пришлось подождать пока на него закажут пропуск, это заняло минут двадцать. Лишь после этого Васильев поднялся в приемную полковника.

- Савельева мне где найти? - спросил он капитан-официанта.

Адъютант молча показал на дверь бывшего кабинета полковника Соловья. Савельев, похоже, там обосновался уже прочно.

Сергей Тимофеевич постучал в дверь, одновременно услышал приглашение полковника и предложения адъютанта:

- Кофе будете? - в голосе этого субъекта хорошо слышалась издевка.

Всего несколько часов назад Васильев говорил капитан-официанту, что не пьет растворимый кофе, наверное, именно поэтому адъютант и предложил ему такое угощение.

- Спасибо. Вы не умеете кофе готовить, товарищ капитан. В таком напитке я не нуждаюсь.

Капитан-официант опешил и не нашел, что ответить. А Васильев тем временем уже вошел в дверь кабинета.

Савельев теперь уже уверенно занял стол полковника Соловья, а за приставным сидели два офицера в чёрной униформе. По их снаряжению нетрудно было догадаться, что это спецназовцы. Оба офицера рассматривали бумаги, разложенные на столе, передавали их один другому. Рядом с этими документами лежали кевларовые шлемы с гарнитурой связи.

- Вы как раз вовремя пожаловали, Сергей Тимофеевич, - сказал полковник. - Познакомьтесь - подполковник Лысенко, командир группы спецназа.

Из-за приставного стола приподнялся и протянул руку молодой еще подполковник, с сухим, почти аскетичным и, по детски веснушчатым, лицом. Васильев знал, что у таких людей вместе с первыми лучами весеннего солнца лицо и шея обычно становятся ярко-розового цвета. Однако, на физиономии Лысенко прочно держался такой темный загар, что опытному человеку было не трудно определить факт недавнего пребывания этого подполковника в какой-то из жарких стран. А где именно могут в настоящее время находиться российские антитеррористы? В Сирии!

Поэтому Сергей Тимофеевич сразу задал вопрос:

- Как там в Сирии дела обстоят, товарищ подполковник?

- Жарковато там, - не отнекиваясь ответил Лысенко. - По загару поняли?

- Так точно.

- …И его заместитель, майор Сапфиров, - продолжил Васильев, не позволяя никому отвлекаться от главной темы.

Второй спецназовец был высокого роста, круглолицый и широкоплечий, похожий чем-то на былинного богатыря, только бороды на лице не хватало. Но о происхождении редкой фамилии говорили ярко-синие, а не голубые, сильно блестящие глаза майора. Наверное они ему достались от предков, которые именно за них и получили свою красивую фамилию. Лицо у майора было таким же загорелым, как и у подполковника, похоже Сирию они посещали вместе.

Савельев, между тем, продолжил:

- Мы тут чертежи помещения рассматриваем. Оказывается под тир, когда-то ещё в 50-е годы прошлого века, в самом конце десятилетия, переоборудовали помещение бывшего бомбоубежища, поставили бетонную перегородку, чтобы образовать тоннель. Оставшееся пустое помещение превратили в склад разного хлама и закрыли. Но вот с другой стороны, прямо рядом с мишенной позицией, остался выход с лестницей в спорткомплекс «Динамо». Он ведет в бойлерную, расположенную в полуподвале. Двери, к сожалению, можно заблокировать только изнутри, винтовые задвижки во все четыре стороны. Есть, правда, замки, ключи от которых находятся у майора Волобуева, однако, нет никакой гарантии в том, что Садовник не сможет у инвалида ключи отобрать.

- Но двери там стальные, - заметил Васильев. – Их можно просто заварить снаружи.

- Можно. Мы уже обсуждали этот вариант и даже время для этого у нас ещё есть. Беда состоит только в том, что начальник тира, майор Волобуев, через те двери каждый вечер уносит в здание спорткомплекса «Динамо» оружие и боеприпасы. Он закрывает их в тяжелом сейфе, установленном в специальной бронированной комнате, не имеющей окон. Не таскать же все это постоянно через открытое пространство улицы. Это правилами запрещено.

- Но ведь можно просто поставить дверь сваркой на прихватку. Если прихватка будет продолжительной, то дверь даже ломом не открыть. А когда всё закончится, можно будет просто прорезать место сварки «Болгаркой». Я думаю, в спорткомплексе для этого и рабочие и инструмент имеются. Тогда и тир будет с одной стороны на время заблокирован.

- Да, это возможный вариант, - согласился полковник. - А можно вообще внешнюю дверь заварить намертво. А из коридора, между двумя дверьми, потом сделать сейф-комнату. Нам за это только спасибо скажут. А уж полки для нового сейфа пусть их рабочие делают сами.

- Да и майору Волобуеву будет не так далеко ходить, - сказал Васильев. - Ему же каждый шаг с немалым трудом дается.

- Да, - решил полковник Савельев. - Так скорее всего и сделаем. И что-нибудь хитрое придумаем с закрыванием нового сейфа-комнаты, какой-нибудь электронный замок поставим.

- А уж блокировка киллера, в закрытом с одной стороны помещении, это дело техники, - добавил Лысенко. - Всё будет просто. Только придётся майора Волобуева предупредить, чтобы в тир вместе с Садовником не спускался. Он, конечно, человек пьющий, но с головой, кажется, вполне дружит, по крайней мере мне так показалось.

- А вы с ним, когда встречались? - спросил Васильев.

- Сегодня ездили, после вашего звонка, постреляли.

- А с чего вы взяли, что он человек пьющий?

- Такова уж его репутация у руководства спорткомплекса, которое мы, конечно, в курс операции не вводили, однако, для производства работ придётся это сделать. Для сохранения режима секретности надо будет оставить этих людей под приглядом, вплоть до блокировки телефонов и постоянного наблюдателя рядом. А что, товарищ майор, правда Волобуев сказал, что вы сегодня утром произвели шесть точных выстрелов за две и шесть сотых секунды?

- Да, с третьей попытки.

- У меня лучший результат был две и семнадцать сотых, - признался Лысенко.

- Такой результат у меня был в первой попытке. Во второй, я нагнал ещё одну сотую. А третья получилась самой удачной. Но здесь следует учесть, что стрелял я патронами от «Макарова», там отдача меньше. Из стандартного спортивного пистолета так могло бы не получиться.

- Да, это Садовник стреляет из «Беретты», - заметил полковник Савельев. – Ну, мы значит займёмся подготовкой помещения. А ваша, товарищ майор, задача - завтра прибыть сюда в 9:00. Пропуск на ваше имя будет уже у часового на дверях.

День прошел спокойно. Вечером Сергей Тимофеевич съездил к театру, встретил жену. Затем проводил её до квартиры, где проверил контрольку. После чего, только и запустил Люсю в квартиру, а сам поехал ставить машину в гараж.

В эту ночь там дежурил другой сторож и заходить к нему Васильев не стал. Он неторопливо вернулся домой, убедился в том, что ключами дверь открыть нельзя, мешает задвижка. За дверью заволновалась жена. Он тихо назвал имя её бабушки Неонилы. После чего дверь открылась.

Уже в двенадцатом часу ночи, когда Васильев спал, ему позвонил полковник Савельев.

- Сергей Тимофеевич, извините, что припозднился, но есть свежие данные. Тут такое дело… мы поставили контролирующую бот-программу на сервере БТИ, где брали чертежи тира «Динамо». Эта программа зарегистрировала взлом сервера. Дальше она сама определила, что интересовало взломщика. Оказалось, это тоже чертеж помещение тира. Кого он мог интересовать, думаю, объяснять не надо. Но мы не внесли в сам чертеж изменения, которые были сделаны сегодня. А выходная дверь в бойлерную, со стороны тира, теперь заварена намертво. Пусть Садовник думает, что у него есть запасной выход. Изменения в сервер внесем только после окончания операции. Сам его интерес показывает, что он завтра не передумает. С майором Волобуевым всё согласовано. Он, надеюсь, поведёт себя правильно. У меня всё. До утра.

- До утра, товарищ полковник.

- Ждём вас в 9:00.

- Обязательно буду…

Васильев поставил «Тойоту» на парковке у здания ФСБ на две минуты раньше указанного времени. Пропуск на него, как они и договаривались, был уже у часового, стоявшего на дверях. Сергей Тимофеевич получил его в руки и поднялся до дверей приемной. Капитан-официанта на месте не было. Отставной майор военной разведки глядя на часы, двенадцать секунд простоял с поднятой рукой. Он начал стучать в дверь ровно в подложенное время.

- Войдите, - раздался голос полковника Савельева.

При входе Васильева, полковник тоже посмотрел на часы, одобрительно, хотя и с некоторым удивлением, покачал головой и заявил:

- Точность - вежливость королей. Только корону на голове у вас не вижу.

- Я её в кармане ношу, - ответил Васильев.

В кабинете собрались и сам полковник, и семь спецназовцев в боевой амуниции и в масках, задранных на лоб и закатанных в виде вязаной шапочки. Отставной майор сразу обратил внимание на автоматы - АК-12 с глушителями и тепловизионными прицелами «Шахин», не требующими искусственной подсветки.

Это оружие, как и прицелы, входит в комплект экипировки «Ратник». Оно было хорошо знакомо Сергею Тимофеевичу. Комплект «Ратник» стоял на вооружении спецназа военной разведки.

На подоконнике лежали бронежилет и шлем с гарнитурой связи. Васильев догадался, что это припасено для него, только вот автомат для полной экипировки ему не выделили. Но он привык обходиться пистолетом. Да и кто свой автомат даст, даже на время. Кроме того, Сергей Тимофеевич сразу обратил внимание на то, что в кабинете не хватает двух спецназовцев. Спрашивать о них он не стал, сам догадался, что они уже на посту.

- Мы готовы! - заявил полковник. - А вы?

- Я всегда готов. Только хотелось бы узнать - как всё будет выглядеть.

- Чем проще, тем надёжнее, - ответил Савельев. - Старый принцип.

- Согласен. А в деталях?

- Сидим в засаде. Ждём, когда появится Садовник и зайдёт в тир. Говорят, правда, что у него звериное чутье на опасность.

- Я тоже слышал такое.

- Но я в чутье не верю.

- А я верю. Меня лично чутье много раз выручало, - проговорил Сергей Тимофеевич.

- И я верю, - произнёс подполковник Лысенко.

- Я вот думаю, почему позавчера Садовник ходил в тир перед театром, но только вчера вечером вздумал поискать план здания в БТИ.

- Почему же? - спросил Савельев.

- Я так думаю, его опять чутьё подтолкнуло.

- Ну, может быть, - вяло согласился полковник. – Однако, он знает о существовании запасного выхода и считает, что мы насчёт этого не в курсе. Майор Волобуев пошлет его вниз, в тир и нажатием тревожной кнопки подаст нам сигнал. Когда садовник будет внизу, Волобуев выключит в тире свет. Мы, как раз, успеем ворваться туда. Ночные прицелы дадут нам преимущество в темноте.

- Свет выключается везде? - спросил Васильев.

- Нет, только на стрелковой позиции и в тоннеле. Он останется у мишеней и на лестнице второго заваренного выхода.

- Понятно, - сказал Сергей Тимофеевич. - Тогда моё место, как раз, на той лестнице. Садовника следует поставить под двусторонний обстрел. Я вчера, когда смотрел план здания, обратил внимание на то, что лестница второго выхода не прямая - там даже не два пролёта, как на лестнице входа, а четыре.

- Да, там пролёты короче. Они железобетонные, а не металлические, как при входе, и не такие крутые, довольно пологие. Вчера во второй половине дня, когда дверь заваривали, я тоже обратил на это внимание. Но оставаться там, запертым - это слишком опасно для вас, товарищ майор. Я против.

- А принимать на себя стрельбу с лестницы - опасно для ваших людей, товарищ полковник. Там же будет освещение, хотя Садовник сможет подняться и разбить плафон и лампочки вверху. Вы сумеете его увидеть в прицелы, но и он сможет разглядеть вас на свету. А стреляет этот мерзавец отлично и очень быстро! Майор Волобуев вчера рассказывал, что удивился той быстроте, с который работал Садовник.

Волобуев, естественно, ничего такого не говорил, но Васильеву требовалось настоять на своем, поэтому он и приписал такие слова одноногому майору, преподнес их как реальность.

Полковник готов был что-то свое отстаивать, но подполковник Лысенко внезапно поддержал Сергея Тимофеевича.

- У меня ещё вчера такая же мысль возникла, - сказал он. - Вдруг мы спустимся, а Садовник будет уже у другого выхода, он очень осторожный человек. Тогда я и подумал, что надо бы мне позицию на лестнице загодя занять.

- И я хотел на ту же позицию попроситься, - сказал майор Сапфиров. - Нельзя позволять Садовнику стрелять на встречу. Он отличный стрелок и это чревато потерями в личном составе.

- Вы только подумали, а я уже за собой застолбил! - возразил Васильев. - Значит решено, я раньше других вхожу в тир и занимаю позицию на дальней лестнице. Командир группы идет со мной, чтобы предупредить Волобуева.

- Я опять в меньшинстве. Не армия а сплошная «дерьмократия», - проворчал полковник Савельев. - Но я, к сожалению, не спецназовец, поэтому и не берусь судить как лучше воевать.

- Сергей Тимофеевич, вам на подоконнике выложенные бронежилет и шлем с системой связи. Аккумулятор вам выделит подполковник Лысенко.

- Аккумулятор уже в микроавтобусе, - объяснил подполковник.

- Поясной? - спросил майор в отставке.

- Да, поясной.

- Хорошо. Только в нём кувыркаться неудобно, разбить можно сам аккумулятор или собственный крестец. Ну а с наспинным, когда начинаешь перекатываться, ремень норовит расстегнутся. Потому я всегда предпочитаю несколько мелких нарукавных. Ну, да это всё элементы крупного, полномасштабного боя. Нам такой, надеюсь, не предстоит. Выезжаем?

К этому моменту Сергей Тимофеевич уже надел бронежилет и потянул липучки, чтобы защита не болталась, тело держало как влитое. Бронежилет оказался довольно, легким керамические пластины весили меньше обычных армейских, когда сталь слоями впечатана в керамику.

Майор сапфиров тут же показал ему как работать с системой связи:

- Шлем уже подключен, - сказал он. - Само включение гарнитуры осуществляется нажатием клавиши ниже правого уха, там же она и отключается.

- Это не слишком удобно, - сразу оценил отставной майор военной разведки эргономику системы связи спецназа ФСБ. - В правой руке обычно оружие зажато и включать придётся левой.

Этот момент обсуждался уже на ходу, когда группа двинулась к выходу из кабинета. Полковник Савельев остался за столом. Его, похоже, спецназ с собой решил не брать, да и шлема со связью у полковника не было.

«Значит, дистанция устойчивости у системы связи невелика, поскольку до тира отсюда не больше пяти километров», - решил Васильев.

Связь экипировки «Ратник» была достаточной, вполне позволяла с Северного Кавказа разговаривать с Москвой. Правда, только через спутник, что дозволялась не всегда. Проблема состояла в том, что спутниковая связь сама по себе слишком дорога. К началу четвертого квартала каждого года все лимиты по финансированию бывали уже исчерпанными, а перебрасывать средства с одного участка на другой - разрешалось только в крайних случаях, при проведении очень важных операций. Но сейчас рассуждать об этом времени не было.

Группа выехала в сторону стадиона. Въезд туда располагался сбоку от центральной пешей дорожки, поэтому микроавтобус остановился рядом с главным входом. В нем тут же появился ещё один боец, выбежавший из леса. Его там сразу сменили двое других.

- Не было его, - сразу доложил этот наблюдатель и подозрительно посмотрел на Васильева.

Скорее всего он видел ту самую фотографию Садовника на яхте, которая и ввела в свое время в заблуждение полковников Воробья и Соловья, а о существовании настоящего майора Васильева даже не догадывался.

Васильев без труда понял, что ещё один боец находится на посту рядом с тиром. Все было сделано правильно. Садовник мог появиться раньше назначенного времени, наблюдать из какого-то укромного места среди кустов. Тогда он в тир не пойдет. Проломов заборах стадиона и тропинок, ведущих к тиру было множество, все их контролировать было просто невозможно. К тому, же пройти до тира можно было и без тропинки, просто лесом.

Подполковник Лысенко сразу подтвердил эти соображения Васильева. Он включил связь на шлеме и задал вопрос кому-то невидимому:

- Саня, что у тебя?

- Тишина, товарищ подполковник. В тир семь минут назад вошел какой-то лохматый старик на костылях. Одет как бомж, очень грязный. В сумке гремят пустые металлические банки. Он их собирает, видимо.

- Вышел этот тип оттуда?

- Ещё не выходил.

- Жди смену, она уже вышла. Мы у входа на стадион, сейчас едем. В машину не возвращайся, оставайся на позиции.

- Понял. Смену вижу, бежит лесом.

Необходимость подъезжать к тиру на машине была понятной. По прямой пешеходной аллее до тира было метров шестьсот-шестьсот пятьдесят. Люди с оружием и в бронежилетах могли бы привлечь внимание посторонних персонажей, которые будут идти дальше к выходу и обсуждать это явление, а навстречу им запросто может идти Садовник. Он услышит такие разговоры и тут же повернет в обратную сторону. Конечно, момент высадки бойцов из машины и рассредоточение их среди лесной поросли тоже привлечет внимание, но не такого количества людей.

Большинство из них составляли старушки, гуляющие с внуками или внучками по главной аллее, где стояли традиционные скамейки. На них можно было присесть и отдохнуть, пока внуки осваивают трехколесные велосипеды.

А потом микроавтобус отойдёт в сторону, скажем, стадиона. Надписи на корпусе этого микроавтобуса нет, а тонированные стёкла имеет множество машин и они ни о чем не говорят. Это не насторожит абсолютно никого, даже самого подозрительного человека. Тем более, что около входа на стадион, метрах в ста пятидесяти по прямой линии, уже стояли три других микроавтобуса.

Сергей Тимофеевич заметил это сразу едва их транспорт, сделав круг, подъехал к тиру.

Дверца быстро сдвинулась, бойцы стремительно ринулись в разные стороны.

- Васильев - за мной! - скомандовал Лысенко. - Бомжа ждать не будем, там его лежать заставим. Куда-нибудь в дальний угол уложим и закроем от пуль. Пора вам уже позицию занимать.

Вдвоем они быстро вошли в тир и, громыхая тяжелыми дверьми, пошагали в комнату одноногого майора Волобуева. Лысенко шел первым. Сразу за порогом он вдруг остановился и придержал рукой Сергея Тимофеевича, идущего следом за ним. Но Васильев уже заглянул в комнату и всё увидел. Майор Волобуев откинулся на спинку стула, забросил голову назад. Во лбу у него светилась входное пулевое отверстие, а вот выходного не было, иначе стена за спиной инвалида, уже мёртвого, была бы забрызгана кровью и мозгами.

- Вот вам и бомж, - сказал Лысенко. - Внимание группа! Волобуев убит. Двое караулят выход, двое бегом в спорткомплекс! Проверьте дверь в бойлерной. Остальные ко мне, в тир!

В это время, где-то в глубине, внизу в тоннеля, раздался взрыв. Звук его был куда более громким, чем тот с которым срабатывает обычное противопехотная мина. Тугая взрывная волна ударила в бронированные двери.

- Туда! - с опозданием дал команду подполковник.

Майор спецназа военной разведки в этот момент уже с немалым усилием проворачивал запорное колесо двери.

- Командир, - раздался спокойный и хладнокровный голос в наушниках. - Он пытался дверь в бойлерную взрывом проломить, но она оказалась крепкой - сварщик хорошо поработал. Не получилось. Даже более того, ригели замка, думаю, погнулись. Теперь их только вырезать придётся или стену. Прохода здесь нет. Нам теперь к вам идти, да? - докладывал кто-то из той пары, которую Лысенко послал в спорткомплекс.

- Оставайтесь караулить. Он может попробовать новым взрывом стену проломить. Только отойдите подальше. Если что, стреляйте не на поражение, а по ногам. «Костыли» ему поломайте.

Сергей Тимофеевич, тем временем, справился с колесом замка. Распахнул дверь и бросился к следующей, расположенной перед вторым пролетом лестницы. Но мощная взрывная волна, пролетевшая по всему тоннелю, и устремившаяся к выходу, вверх, видимо, и здесь погнула запоры - колесо никак не хотела проворачиваться.

Лысенко обернулся, четверо бойцов уже стояли за его спиной.

- Принесите лом с пожарного щита или монтировку из машины, быстро! Машину вызвать к нам, она у стадиона, - распорядился подполковник.

Двое бойцов сразу бросились выполнять приказ. Первым они принесли лом, покрашенный красной краской. Подполковник с отставным майором вставили его через спицу колеса и ось, создали крепкий рычаг и навалились на него всем своим весом. Тут же двое бойцов, которые смогли поместиться рядом, начали помогать им. Колесо наконец-то слегка сдвинулось, видимо, замковые ригели были сделаны не из самой высокопрочной стали. На непрерывное давление ушло еще, по крайней мере, пять минут. Потом колесо вдруг резко повернулось, как будто проскочило через критическую черту, запоры сдвинулись. Путь был свободен.

Но дверь сразу распахивать было никак нельзя. Все прекрасно понимали, что Садовник мог притаится сразу за ней.

- Свет! - резко распорядился подполковник Лысенко.

Один из бойцов сообразил, что следует сделать и тут же бросился в комнату к убитому Волобуеву. Свет на лестнице погас.

- Го-товсь! - отдал приказ Сергей Тимофеевич, не имеющий приборы ночного видения.

Он дал бойцам ЦСН три секунды на то, чтобы они воспользовались своими прицелами, потом распахнул дверь и спрятался за ней. Очереди ударили сразу, хотя никакого звука, говорящего о попадании пули в человеческое тело, не прозвучало. Не было ни мягкого удара, ни непроизвольного стона. За дверью никого не оказалось.

- Вперёд, за мной! - скомандовал Лысенко и первым шагнул за дверную коробку. - Не спотыкаться!

Васильев не имел прибора ночного видения, но первым двинулся за командиром группы. И о дверную коробку он не споткнулся, хотя слышал, что за его спиной за неё цеплялись ногами бойцы, смотрящие через тепловизионные прицелы.

Сам подполковник Лысенко имел при себе автомат с прицелом «Шахин». Он держал оружие так, что готов был сразу начать стрельбу, было бы в кого палить. Подполковник не прижимал наглазник прицела к глазу, держал его на восемь-десять сантиметров впереди. Конечно, это слегка сужало сектор обзора, но позволяло в случае стрельбы сохранить глаз не травмированным.

Это вот обстоятельства подполковника чуть и не подвело. В самом конце тоннеля, где располагалась зона отдаленных мишеней, свет выключался автономно, с письменного стола с телескопическим монокуляром, обычного рабочего места майора Волобуева. Монокуляр позволял ему следить за поражением самих мишеней издали. Но Садовник этого, похоже, не знал и выключить свет не сумел. Он думал, что на столе располагается только пульт управления мишенями для практической стрельбы, дистанция до которых всегда значительно меньше, чем для стрельбы обычной. Однако, свет от конца тоннеля доходил и до лестницы, пусть сильно ослабленный, но всё же доходил.

Когда подполковник Лысенко спустился на нижний уровень, сектор обзора прицела не позволил ему разглядеть киллера, прятавшегося за углом. Однако, тот подполковника видел отлично, поскольку Лысенко спустился сразу на освещённый участок. Но при этом, подполковник и Садовник одновременно допустили ошибку. Киллер не стал уходить направо, в дальний, неосвещённый конец тоннеля, где была возможность спрятаться в проеме. Бронированная дверь оттуда ввела в соседнее помещение, отгороженное сценой, для создания самого тоннеля и превращенное в склад. А подполковник считал, что преступник поступит правильно. Он сразу повернул направо, наставил ствол туда в темноту, пытаясь отыскать Садовника через ночной прицел, тем самым Лысенко подставил под выстрел свою спину.

Рука с пистолетом быстро вскинулась из-за угла, но выстрел не прозвучал. Садовник понимал, что спецназовец должен быть в бронежилете и больше секунды искал через прицел его шею, почти незащищенную шлемам. В полумраке сделать это было не так и легко.

Однако Сергей Тимофеевич, не имеющий ночного прицела, смотрел только своими собственными глазами и хорошо видел эту руку с пистолетом. Оружие уже было в руке Васильева. Он выстрелил дважды и даже увидел, что первая пуля пробила кисть киллера и вышибла пистолет из его руки. Отставной майор даже успел заметить, что это была «Беретта» серебристым корпусом. Вторая пуля раздробила кистевой сустав, сместившись влево всего на три-четыре сантиметра. Но такое небольшое смещение было не заслугой стрелка, а только недостатком самого пистолета, не позволяющего вести кучную стрельбу. Для того, чтобы стрелять кучно - требовалось бы ещё раз прицелиться, а отставной майор бил навскидку, он только указательный палец наставлял в то место, куда желал послать пулю. Спусковой крючок при этом, Васильев нажимал средним пальцем, стремился опередить противника и преуспел в этом.

Садовник левой рукой обхватил правую, присел, прислонился спиной к бетонной стене. Сергей Тимофеевич сначала шагнул к нему, желая приставить пистолет ко лбу киллера и заставить его сдаться, но тут резко отпрыгнул в сторону. Следом за Васильевым лестницу покинул майор Сапфиров. Что видел он - понять было сложно, но получилось так, что майор своим скачком прикрыл Васильева, оказался между ним и Садовником.

Как раз в этот момент взорвалась граната, зажатая в руке киллера. Осколки разорвали ему грудь, незащищённую бронежилетам, как у спецназовцев. Те осколки, которые полетели в другую сторону, ударились в бронежилет и в кевларовый шлем Сапфирова. Некоторые из них, правда, попали в незащищённые руки и ноги майора. Один угодил прямо в бровь и вызвал обильный поток крови, сразу заливший правый глаз офицера.

Тут же кто-то включил подствольный тактический фонарь. Сергей Тимофеевич двумя пальцами ухватил осколок и вырвал его из надбровной дуги. Бойцы уже вызывали на место скорую помощь. Сняли с себя ремни, хотели вынести майора наверх, но он пошел по лестнице сам, показывая несерьёзность ранений, хотя заметно покачивался.

Спецназовцы вынесли наверх Садовника и майора Волобуева. Машина скорой помощи приехала быстро. Врач на месте перевязал Сапфирова и тут же увёз его с собой, потому что для извлечения осколков из рук и ног требовалась хирургическая операция.

Следом прибыла машина ФСБ с медицинской бригадой, возглавляемой фельдшером уже знакомым Васильеву. Она забрала два тела. Перед этим, отставной майор Васильев обыскал тело Садовника, вытащил из его кармана чехол с телефоном, протянул его подполковнику Лысенко и сказал.

- Это передадите полковнику Савельеву.

- А вы куда?

- Мне необходимо разработать план по обеспечению безопасности на завтрашних похоронах Барона, бывшего начальника охраны уголовного авторитета Говоруна.

- Так ваша машина стоит у здания ФСБ. Передадите Савельеву телефон и поедете на ней туда.

- Согласен, - сказал военный пенсионер. Подбросил и поймал в ладонь осколок рифленого корпуса гранаты Ф-1 с острыми краями. - А это передадите майору Сапфирову. На пять миллиметров ниже и он остался бы без глаза. Всё таки память…

Content

Сергей Самаров
Долг с глушителем

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18