Маруся Хмельная

Я ХОЧУ ТВОЮ ШКУРУ, ДРАКОН! ИЛИ ЗАБЕРИТЕ СВОЙ ДАР!

ГЛАВА 1,

в которой стояла такая жара, что даже можно согласиться на вечеринку

— Да-а… Ах… Хорошо-то как… Поддай еще, — в экстазе постанывала я, распластавшись в бассейне, пока Эйдан магичил нам легкий ветерок для обдува.

Не лето, а пекло. Не припомню такого на своей памяти. Как и родители на своей. Бабули на своей, прабабуля на своей. А прапрабабуля просто уже не помнит. «Мне бы имена родственников не забыть, — говорила она. — А погода что? Из года в год одно и то же. Вот в то лето, когда я встретила своего Нангара, ветра будто взбесились. Это я помню. Старожилы говорили, к большим переменам, и были ведь правы. Так и ты будешь помнить лишь то время, когда происходили значимые для тебя события».

Моя подруга Алеора, спускавшаяся со ступеней дома, разбежалась и со всего размаха прыгнула в воду, обдав нас всех фонтаном веселых брызг. Меня насмешили и недовольное лицо Эйдана, еще не снявшего свой пижонский наряд из белых шорт и спортивной рубашки, и возмущенные возгласы брата, принесшего нам всем напитки.

— Алеора! — заорал Васим. — Какого тхэра![1]

Он воздушным вихрем выдернул Алеору из бассейна. Она болтала руками и ногами в воздухе и визжала так, что у меня заложило уши.

Васим был сильным магом и учился в столичной магической академии. Когда злился, мог и магию применить.

Я подплыла к бортику и устроила ледяной фонтан в сторону брата. Он выругался сквозь зубы и отпустил Алеору. Но мне не посмел ничего сделать, знает, что я потом в отместку напакощу. Я мстительная, коварная и злопамятная. И со мной связаться по глупости может только тот, кто меня совсем не знает.

Эйдан посмеивался, глядя на меня с братом и отплевывающуюся Алеору. Чтобы он не оставался в стороне, мы все пустили в него по водяному шару. Вода вылилась ему на голову, превратив красивую прическу в мокрые сосульки и снова намочив только просохшую одежду.

Эйдап процедил что-то сквозь зубы и высушил волосы и одежду теплым воздухом. Васим поставил напитки на поднос и отправил на воду, сам плюхнулся к нам.

— Эйдан, присоединяйся, — позвали мы друга. — В такую жару только в воде и спасаться.

— Мне некогда. Я пришел пригласить вас на вечеринку в бассейне у Янтара. Часам к девяти подруливайте, когда пекло спадет.

Васим скосил на меня взгляд, а я категорично сказала:

— Я не пойду.

— Он просил передать, что тогда принесет тебя на плече, — предупредил Эйдан.

— Сестра, Янтар ни при чем, и он очень переживает. Да и пойдешь ты вместе с Кайлом, — влез брат.

— Где он, кстати? — поинтересовался Эйдан.

— Тренируется за городом.

Кайл — одногруппник моего брата и Эйдана в магической академии. Только Васим и Эйдан родом отсюда и дружат с детства, а Кайл стал их другом в академии. Он маг льда с северных земель викисландов. Могучий блондин с льдистыми глазами уже два года был моей тайной страстью, и я устала уговаривать родных, чтобы меня отпустили в академию вслед за братом.

Янтар — мой друг с детства и до недавнего времени, пока его старший брат не совершил мерзкий преступный поступок. Кантор всегда был в меня влюблен, но я никогда не отвечала ему взаимностью. И тогда этот придурок не нашел ничего лучше, чем опоить меня приворотным возбуждающим зельем. Это зелье краткого действия на пару часов вызывает сильную страсть к объекту и о-очень яркое возбуждение. А затем решил обесчестить и, сыграв на этом, взять меня в жены. Он был уверен, что это сойдет ему с рук, а когда у нас все произойдет, родители дадут согласие на наш брак.

План Кантора не увенчался бы успехом, если бы не вмешательство Янтара. Он случайно узнал о плане брата, но лишь когда тот уже подлил мне зелье. И дал выпить мне противоядие, но не сказал об этом.

Хотя тогда я и не знала о том, что два зелья дадут такой эффект. Дело в том, что приворотное зелье на меня не действует, это особенность моего организма и магии из-за намешанной в родословной крови. Об этом никто не знает, кроме самых близких. Поэтому план Кантора был обречен на провал.

Янтар хотел как лучше — спасти меня и не выдать брата, с которым собирался разобраться позже сам. Возможно, если бы он мне сказал, я не стала бы пить нейтрализатор. А может, чтобы не раскрывать свою тайну, выпила бы. Это был бы мой выбор и моя ответственность. Но Янтар не сказал, а два зелья вместе дали как раз тот самый, нужный Кантору эффект.

Девственности он меня лишил, моим телом и страстью насладился, а с женитьбой облом вышел. Вместо нее чуть не получил тюремный срок, так как коварный план стал известен. Кантора спасло только то, что мои родители меня пожалели и решили не предавать дело огласке. Хотя шила в мешке не утаишь, а такой скандал в двух благородных семействах в провинциальном городе сразу обрастает массой сплетен и слухов. Первый жених и первая невеста Бекигенга привлекали к своей жизни внимание всех сплетников.

Кантора родители хотели отослать далеко и надолго в изгнание, но он не зря лидировал на рынке женихов. Кроме хорошей родословной и внешней привлекательности имел сильный магический дар. Выше среднего. А таким в нашем королевстве не разбрасываются, и сверху поступило указание об обязательном обучении талантливого мага в столичной академии. Где он теперь учится и воюет с моим братом. Вернее, мой брат с ним, что сути не меняет.

Сам Кантор сухо передо мной извинился, сказал, не знает, что на него нашло. Он как будто был под воздействием заклинания. И готов искупить вину любыми способами. Так он оправдывался сразу и перед братом, и перед родителями.

Те бы хотели поверить старшему сыну и брату, которым раньше гордились, но никаких следов воздействия магии на нем обнаружено не было.

Я поплакала немного, пока мои распрекрасные бабули, прабабушка и прапрабабушка, вызванные на срочный семейный совет, не повеселили меня своими утешениями:

— Радуйся, что девственность потеряла, теперь у тебя будет интересная насыщенная жизнь, — отмахнулась от моих слез прапрапрабабушка.

— Согласна, — вторила ей незамужняя бабушка, имевшая двух любовников-королей. — Кантор хотя бы неплох для первого мужчины — красив, молод. Любовник наверняка опытный и хороший, раз любимчик женщин. Не так ли?

— Не знаю, — замялась я. — Я сама оказалась так возбуждена, что мне было все равно.

— Удовольствие ты получила?

— Да, — покраснела я, вспомнив, как Кантор был страстен, пылок и нежен со мной.

— Зато теперь тебе не надо выходить замуж за первого встречного, — вздохнула прабабушка, за что получила косой взгляд от своей матери. — И твоему жениху нужна будешь лишь ты сама, а не твоя добродетель.

Мама в разговоре не участвовала, потому что мама должна быть строгой, а пра- и бабушкам уже можно говорить все, что им вздумается. Мама сама очень переживала. И не могла понять, как Кантор, сын друзей, мог так поступить с ее девочкой.

Мне кажется, если бы не родственники, она бы решила, что идея брака с Кантором — не самый плохой выход из ситуации.

Но мама была молодой и из консервативного человеческого общества, где много разных строгих рамок и ограничений. У остальных моих родственниц кругозор шире, и иногда я была рада, что мама имеет не слишком авторитетный голос в семье и подчиняется папе.

После этого инцидента я на какое-то время уехала к родственникам-океанидам. А когда вернулась успокоенной и пережившей эту историю, Янтар пытался снова сблизиться, но мне с трудом удавалось общение. Его вид постоянно напоминал мне о произошедшем, а Янтар злился из-за того, что происшествие, в котором он, по сути, не виноват, перечеркнуло годы нашей крепкой дружбы.

— Я тебя знаю с пяти лет, — возмущался он. — Мы с тобой все местные деревья облазили и всем кошкам в городе нос пятачком приделали, а теперь все? Забыли?

— Не забыли, — согласилась я. — Просто иногда пути друзей детства расходятся. Это жизнь. Может такое произойти с нами?

— С нами — нет, — упрямо мотнул головой Янтар. — Ты мне названая сестра, ты забыла наши клятвы?

Не забыла. Когда нам было лет тринаднать-четырнадцать, мы связали себя кровными узами, став назваными братом и сестрой.

Так что общаться с Янтаром мне теперь было в тягость, а он не оставлял попыток наладить прежние отношения. Сейчас, насколько я знала, на каникулы к нам приехал в гости Васим, прихватив друга Кайла, а к ним приехал Кантор.

Носа, правда, он из дома не высовывал, и, к счастью, я его весь год не видела, а произошло все как раз год назад.

И сейчас я должна пойти к ним на вечеринку.

— Не хочу встречаться с Кантором, — сказала я Васиму.

— Он там не появится, Янтар позаботится об этом. Да и не тебе бояться с ним встреч. Это он пусть их избегает. Виновный он, а не ты. — Брат скривился, как обычно, когда он говорил о Канторе.

— И ты пойдешь с Кайлом, — напомнила Алеора. — Давай же, подружка. Я хочу пойти, а без тебя меня не пустят. Нам еще нужно у моих отпроситься.

Папа Алеоры — управляющий магазином нашей семьи в Бекигенге. В торговой сети Мибалмарр продавали камни, ювелирные украшения и дорогие артефакты. С Алеорой мы подружились еще в школе, а потом ее папа устроился к моему отцу. Поэтому мне всегда у них рады, и если кто и может вытащить Алеору на вечеринки, то только я. Родители у нее в этом плане строгие.

Возможно, они и считают, что я плохо влияю на Алеору, но по понятным причинам вслух это не произносится. Хотя родители подруги веселые и душевные люди, просто считают, что воспитывать дочь надо в строгости.

У меня свободы больше. Но, скорее всего, потому, что характер достался свободолюбивый, кровь предков сказывается. Дома меня не запрешь, найду двести способов сбежать и триста устроить такую веселуху, что лучше бы, право слово, не запирали.

У нас с родителями уговор: пока веду себя в рамках приличий и не учиняю беспорядков, я относительно свободна в своих действиях. Могу ходить куда хочу, когда хочу, с кем хочу. Но родители хотели быть в курсе, где, когда и с кем. Я всегда должна быть на связи. И ночевать дома, если только не договорюсь заранее об ином.

Ночевки бывали только у Алеоры — хочется иногда проболтать полночи о своем, о девичьем. Так-то парней у меня не было, я разборчивая.

Понравиться мне нетрудно — достаточно симпатичной мордашки, ума, чувства юмора, бойкости, самокритичности. Ну, и фигура хорошая тоже приветствуется. А вот влюбить в себя — это задачка потруднее. Пока на моем веку у меня была одна детская влюбленность, и вот сейчас — в Кайла.

Поскольку обе они случились на расстоянии, подозреваю, что в этом и скрыта причина. Я наделяла объект идеальными, выдуманными чертами, и теперь есть опасение, узнав поближе Кайла, разочароваться.

— Хорошо, пойдем отпрашиваться, — согласилась я через час отмокания в прохладной воде бассейна, выпитых рек прохладительных напитков и стенаний подруги.

Я знала, что она надеется встретиться там с объектом своей тайной влюбленности — Уолтером, сладким блондинчиком с длинными кудрявыми волосами. Уж не знаю, чем он ей приглянулся, мне он совершенно не нравился, но любовь она такая. Не спрашивает.

В любом случае, это ненамного лучше, чем предыдущие влюбленности Алеоры — еще детская и незакончившаяся, но уже запрятанная глубоко-глубоко, к моему брату, а в юности — в подлого красавца-прощелыгу Кантора.

Впрочем, между этими тремя у Алеоры было еще пяток влюбленностей, и тоже все тайные и тоже не к тем объектам, что надо. Влюбчивая моя подружка. Но пока тоже ни с кем не встречалась по-настоящему. Но на Уолтера нацелена серьезно. И я, как подруга, должна ей помочь.

ГЛАВА 2,

в которой выясняется, что лучше бы сидели дома и что у некоторых руки растут не из того места

Отпрашиваться мы решили у обоих пап одновременно. Хотя мне надо было только поставить в известность, иду-то я с братом и Кайлом. Я давно не была у папы в магазине, поэтому с удовольствием воспользовалась возможностью совместить приятное с полезным.

— Чего новенького появилось? — после всех приветствий с обоими папами поинтересовалась я.

Как внучка гнома я любила рассматривать камни и драгоценности. Жаждой обладания не страдала, а вот любоваться, перебирать, восхищаться естественной красотой камней или искусством ювелиров обожала.

Дядя Сандор, отец Алеоры, показал мне новые камни и драгоценности, разложенные на витринах. Я поохала, поахала, поцокала в восхищении и пошла за папой во внутренние помещения. У папы был такой заговорщицкий и важный вид, что я замирала в предвкушении.

Я слышала краем уха дома, что к папе привезли какой-то древний важный артефакт на реставрацию, но была занята приехавшим Кайлом и не вникала в детали. Сейчас обмирала от предвкушения, потому что вызвать такие эмоции на лице обычно внешне не слишком эмоционального папеньки могло нечто очень неординарное.

За стеклом находилось старинное украшение-артефакт. Икара с крестовидной звездой, в центре которой находился мутный потрескавшийся камень, похожий на алмаз, и рубины на концах лучей.

— Это же… это же… икара? — взволнованно спросила я. — Икара энжелов?

Расу энжелов два тысячелетия назад истребили демоны в кровопролитной войне. После этого наш мир лишился фей, они, оплакивая энжелов, приняли решение уйти в другой мир, бросив наш. Миров много, есть даже те, в которых (подумать страшно, брр) нет магии. Феи посчитали наш мир недостойным для того, чтобы они тут жили.

Магия фей очень нужна миру. Без нее он наполовину лишен красок. На магии фей держались различные магические существа, которых феи потом увели с собой. Без их пыльцы мы лишились многих магических зелий, заклинаний, амулетов и артефактов. С феями ушла часть магии жизни и благословения.

Раса энжелов противостояла расе демонов. Они были великими магами жизни и света и так же владели ментальной магией. Только если демоны использовали ее для пробуждения отрицательных эмоций, агрессии и похоти, то энжелы лечили души, на ментальном уровне исцеляя, успокаивая, убирая негатив, печали и скорби. Они имели сопротивление к ментальному воздействию демонов и исцеляли последствия их воздействия на других.

У энжелов были прекрасные белые крылья, которые они гордо расправляли, применяя магию. А облачались эти удивительные существа в красивые блестящие доспехи, отражающие лучи светила. На голове они носили икару — золотой венок с крестообразной звездой. Символ того, что они родились из света матери — ночного светила, дарующего ментальную магию, и отца — светила дневного, связанного с магией жизни и света. Были энжелы прекрасны ликом и златовласы. Говорят, что золотистые волосы эльфов от браков их предков с энжелами.

От наследия энжелов мало что осталось — часть уничтожили демоны, часть забрали с собой феи, еще часть была уничтожена или припрятана самими последними энжелами.

В нашей королевской сокровищнице хранились несколько икар и посохов энжелов. Сейчас передо мной была одна из них.

— Да! — улыбнулся отец. — Привезли на экспертизу, можно ли как-то вдохнуть в нее жизнь. Она рассыпается…

Лицо папы сразу приобрело скорбное выражение.

— Металл истончается, а камень, как видишь, треснул и почернел.

— Но почему? Разве золото и алмазы не вечны? — влезла подруга, прошедшая в подсобку за нами и дышавшая мне теперь на ухо.

— Из-за магии. — Папа по-отечески и как-то грустно улыбнулся. — Последние крохи магии энжелов уходят, и артефакт умирает.

— Какая жалость, — искренне выдохнули мы, завороженные древней ценностью исчезнувшего народа.

— Дир[2] Тинтоби! Дир Тинтоби! — позвал дядя Сандор моего отца в зал.

Папа поспешил на зов, наказав нам быть осторожными и ничего не трогать.

Угум-с, сщас же. Внучка гнома сразу потянулась к сокровищу и взяла артефакт в руки.

— Алеора, стой на стреме. Если что, подай сигнал, — попросила я.

Подружка отошла к двери, выглядывая из-за шторы в зал. А я внимательно рассматривала древний артефакт и, подняв его на уровень глаз, вглядывалась в алмаз посередине звезды.

— Ну что же ты умираешь, подводишь нас всех, а? Жить надоело? Так надо, друг, надо. А вдруг хозяин вернется, спросит, где моя икара? А мы что? Расстроим его? Энжелы ушли, феи ушли, давай еще ты уйди. А мы как же? — упрекала и увещевала я артефакт, рассматривая со всех сторон. — Тебя для чего создали? Служить? Думаешь, все? Отслужил? Не-а, дружище. Давай, собирайся с силами, папа тебя подлечит и…

— Апчхи…

От испуга, приняв это за сигнал, я поторопилась положить икару обратно, засуетилась, она выпала из рук, обруч раскололся, а алмаз выпал из оправы и покатился по полу. Ох ж ты, елочки пушистые, ежики ершистые! Вспомнила я эльфийскую поговорку прапрадеда.

— Ап-чхи! Я что, простубдилась? — прогундосила Алеора. — В такую жару?

— Так мы сколько холодного выпили? — ответила я, пока суетливо поднимала остатки артефакта. — Я уничтожила древний артефакт, — уныло произнесла я, протягивая руки Алеоре, в которых держала венец в одной руке, камень — в другой. — Сам не умер, так я помогла.

— Папа твой, кажется, сейчас пойдет обратно, — заторопила меня Алеора, отвернувшись от выхода и округлившимися от ужаса глазами взирая на сломанный артефакт. — Делай что-нибудь скорее.

— Что? — прошипела я.

— Ну помагичь, спрячь следы. — Она замахала рукой, нетерпеливо подпрыгивая. — Дядя Тинтоби идет. Скорее!

Скорее! Легко сказать! Я, кое-как применив небольшую силу магии, чтобы не засекли ее фон, поставила магическую заплатку там, где обруч разъединился и, дунув на камень в оправе, «приклеила» его на место. Быстренько засунула за стекло и повернула так, чтобы места заплаток не попадали на свет. Сразу не обнаружат — с нас взятки гладки. Мало ли что и когда.

Мы сами выпорхнули навстречу папе. Заболтали его темой о вечеринке, выпросили разрешение для Алеоры, пообещав, что вовремя вернемся домой, и убежали, сославшись на подготовку к мероприятию.

— Уф… — выдохнула я, когда мы оказались через квартал от магазина. — Если папа в ближайшую четверть часа ничего не обнаружит, можно выдохнуть. Но артефакт жалко…

Я раскаивалась и чувствовала себя виноватой. Зачем полезла? Зачем трогала?

— Да, жалко, — отстраненно согласилась Алеора и воодушевленно спросила: — Как думаешь, мне синее платье надеть или красное? Синее вроде бы к моим глазам. Зато в красном я привлеку больше внимания.

— Синее, — посоветовала я. — Уолтер не достоин красного.

— Да ну тебя! Ты к нему придираешься. Где собираться будем, у тебя или у меня?

— У меня народу много. Давай к тебе. Только к лекарю зайдем, купим зелье от простуды. А то заболеешь, и Уолтер никакого платья не увидит — ни синего, ни красного.

Мы зашли в лекарскую, где целитель нашел у моей подруги покрасневшее горло и выписал зелье. И чтобы не заходить ко мне домой, по пути заглянули в магазин одежды, где я купила себе новое платье на вечеринку. Желтое, с летящей широкой юбкой. Яркое и летнее.

— Может, мне оранжевое взять? — засомневалась Алеора.

В итоге купила зеленое и, счастливая, торопила меня домой, скорее наряжаться. По кристаллу связи я пообщалась с братом, попросив их с Кайлом забрать нас от подруги.

Кайл одарил нас комплиментами, похвалив образ и платья.

— Словно луч дневного светила запутался в листве деревьев, — обыграл он сочетание цветов наших платьев.

Браг усмехнулся, а я упрекнула:

— Мне от тебя комплиментов не дождаться. Но Алеоре мог бы что-нибудь сказать?

Алеора смутилась, мы с Кайлом строго посмотрели на Васима, и он выдавил:

— Прекрасно выглядишь!

Подхватил подругу и поспешил на выход. Я закатила глаза и шепнула Кайлу:

— Как оригинально! Он в академии за девушками так же ухаживает?

— Да нет, — хмыкнул Кайл. — Вполне себе галантен и вежлив бывает. Когда захочет.

Мы подошли к ожидающей нас летающей платформе, шагнули на нее, и она плавно поднялась в воздух.

— Присядете? — учтиво спросил Кайл и материализовал комплектующие сиденья.

— Нет, постою. Жарко. Так хоть ветерок обдувает, — сказала я и скомандовала: — Поручни! — Передо мной по краю платформы выросла оградка с перилами, на которые я оперлась и смотрела по сторонам.

— Я присяду, — согласилась Алеора.

Кайл подошел ко мне и встал рядом, рассматривая. Я встретилась с взглядом его льдистых глаз и тут же отвела свой.

— Ты очень красивая, ты знаешь? — задумчиво сказал он. И тут же хмыкнул: — Я тоже очень оригинален.

Он недовольно покачал головой.

— Важны не слова, а искренность, с которой они сказаны, — заметила я, набравшись смелости, и снова встретилась с ним взглядом.

— Я хочу провести этот вечер с тобой, моя фея. Можно я буду тоже тебя так звать, как твои близкие?

Мое имя заканчивалось на — фея, и брат, и друзья звали меня Фея или Фейка. Я не возражала, мое имя было в любом случае хуже.

— Не возражаю. Только я пока еще не твоя фея, — кокетливо улыбнулась я.

— «Пока» очень обнадеживает, — сказал Кайл и тоже улыбнулся.

И я им откровенно залюбовалась. Его суровому лицу воина очень шла улыбка. Она стирала строгость и колючесть, делая его чуть человечнее. У нас в мире и так много рас, на чьем лице навечно застыли надменность и холодность, которые не смыть никакой хлоринкой.[3]

Наверное, поэтому я, несмотря на кровь представителей многих народов этого мира, предпочитала относить себя к людям. О будущем муже я особо не думала, так как замужество было не в моих приоритетах, но с представителями других рас рядом себя не представляла. А с человеком вполне.

Народу на вечеринку к Янтару набралось много. Ничего удивительного, на каникулы молодежь вернулась домой, а в такую жару развлечений немного. Только вечером и можно погулять и повеселиться. Янтар — парень общительный и компанейский, все у него в друзьях-приятелях, конфликтов он специально не искал, как некоторые. Я со страхом оглядела толпу и облегченно выдохнула. Того, кого боялась увидеть не было, как и обещал Янтар.

— Фейка, вы пришли, — радостно подлетел он к нам, как увидел. — Проходите, располагайтесь.

Отец Кантора и Янтара был бургомистром, главой города, неудивительно, что жили они богато. Дом находился на холме, откуда открывался роскошный вид на весь город и его окрестности. Каскад бассейнов на заднем дворе спускался по холму вниз. На площадках возле них располагались лежаки и кресла, шатры с едой и напитками, которые только и успевали разносить гостям шустрые подавальщики.

Вечеринка уже шла вовсю, народ разогрелся на напитках, шумел, веселился, кричал и танцевал под музыку. Мы отправились догонять.

— Не отходи от меня, — попросил Кайл.

Но Янтар не оставлял попыток утащить меня за собой, чтобы поприветствовать всех общих знакомых и приятелей. С каждым надо было выпить. И хотя я тянула бокал по глоточку столько, сколько могла, вскоре уже почувствовала себя тем самым газированным шампэнем, легким игристым напитком. Словно надутый воздухом шарик, готовый взлететь ввысь.

Ребята развлекались, создавая в бассейне фигуры из воды, фонтанчики, а то и плескали брызгами на особо веселых девчонок. Воздушными потоками поднимали юбки хохочущим девушкам. Раскрашивали небо огненными цветами и фейерверками.

Я любовалась на огненную фею с подписью «для феи», сделанную Янтаром, который подмигивал, стоя в отдалении с какими-то девчонками, взявшими его в оборот. Он смеялся, а они вешались ему на шею, поглаживая по плечам и спине.

Алеора крутилась около Уолтера, который ее не замечал, развлекаясь с какой-то грудастой брюнеткой. Брат куда-то утащил Кайла. Он не хотел оставлять меня, но от Васима отвязаться невозможно. Нелегко такое говорить, но в упрямстве он превосходит даже меня.

Когда искры от огненной феи в небе потухли, я перевела взгляд и зацепилась за темную фигуру, стоявшую в отдалении. Я вздрогнула, сердце гулко забилось. Фигура направилась ко мне.

— Ты еще прекраснее, чем осталась в моей памяти, — сказал подошедший Кантор.

Руки он засунул в карманы брюк черного костюма, неуместного на вечеринке в бассейне. Впрочем, ему всегда было плевать на уместность и чье-то мнение.

— Мне обещали, что тебя здесь не будет, — процедила я.

— Не должен быть, — согласился он. Поднял голову к небу, на котором огнем расцвели миллион роз, словно сыплющиеся с небес на землю. — Я не смог противиться желанию увидеть тебя.

— Знала бы, не пришла. — Я развернулась, чтобы избежать неприятного общения.

— Прости, не уходи. Уйду я. — Кантор резко отвернулся и направился в сторону.

— Нет, ты у себя дома, — остановила его я. — Имеешь полное право.

Он посмотрел на меня больным взглядом раненого животного. Я развернулась и пошла.

— Фея…

— Не называй меня так! — крикнула я, не оборачиваясь.

И побежала прочь, схватив бокал с первого попавшегося подноса. Ринулась в толпу, потерялась. Искала брата, Кайла, Алеору. Пила бокал за бокалом. Попался хохочущий Янтар.

— Ты не видел Васима? — крикнула я.

— Вон он, — показал рукой Янтар.

Я смотрю в ту сторону. Васим, Эйдан и Кайл стояли в окружении веселых девушек. Глазами нашла довольное лицо Васима. Он что-то говорил и смеялся, девушки смеялись в ответ. Лица Кайла мне не видно, он стоит полубоком, почти спиной.

Зато я отчетливо вижу, как девушка напротив прижимается к нему, гладит рукой по груди, поднимаясь к плечам.

Она наклонилась к нему что-то сказать, прижимаясь всем телом, распущенные волосы струятся по обнаженной коже Кайла, а ее губы, шепчущие ему на ухо, ласково его касаются.

Эйдан, заметив меня, что-то говорит Кайлу. Но я уже отворачиваюсь и спрашиваю, знает ли Янтар где моя подруга?

Он показывает в сторону барной стойки. Я иду туда и нахожу пьяную и поникшую Алеору.

— Мне плохо, — говорит она. Слезы капают на ее зеленую юбку.

— Пойдем отсюда, — предлагаю я.

Мы забираем с собой по две бутылки шампэня в каждую руку и уходим, не прощаясь. Вдобавок я где-то потеряла кристалл связи. Но поисковое заклинание запустить не могу — слишком пьяна. Мы вваливаемся в квартирку Алеоры, которую когда-то прикупили ее родители. Она уверяет что предупредила родителей. Пьем шампэнь, громко жалуясь на судьбу и ругая мужиков, не допиваем и падаем спать.

ГЛАВА 3,

в которой на арене цирка появляется дракон

Посреди ночи раздался грохот, и в квартиру вломилось огромное количество народу. Ор стоял такой, что ничего не разобрать. Голоса ругательные, потом облегченные, потом опять ругательные, но с другой интонацией.

Оказывается, нас потеряли. Алеоре то ли приснилось, то ли показалось, что с родителями она поговорила. Но с ними она не связалась, с вечеринки мы исчезли, никому ничего не сказав, дома нас нет. Мой кристалл связи нашли около одного из бассейнов, он закатился в кусты. Отец все службы на уши поставил, чтобы найти пропавшую дочь. Пока не вспомнили про эту квартиру.

Папа начал нас журить, но, увидев полупустые бутылки и посмотрев на наши больные физиономии, сжалился. Организовал доставку антипохмельных зелий и посоветовал приходить в себя и постараться не попасться брату на глаза в ближайшее время. Они с Кайлом будут очень злы, потому что переволновались из-за меня. Я промолчала.

Когда все ушли, оставив нас вдвоем, мы посмотрели друг на друга и скривились. Похихикали, чего уж там. Спать лечь уже не смогли. Я выглянула на улицу — занимался рассвет. Мы выпили зелья и стали приводить себя в порядок.

Я решила, что для бодрости нам необходима пробежка. Мы собрались и погнали с утра в парк.

Бегу, музыка в голове играет, песню про себя напеваю, в мысли свои окунулась, из окружающего пространства выпала. И не сразу отреагировала на прикосновение к попе. Подруга сзади бежит, думала, что она меня отряхнуть решила, может, заметила что на брючках. Но прикосновения продолжились, узоры какие-то по полупопиям рисуются. Дернулась, мол, че за тхэр. Бегу дальше. И снова кто-то рисует узоры на попе.

Вернулась на землю с облаков, развернулась и уставилась на мужика. Светло-рыжий, с такими же ресницами и бровями. Улыбается. Я такой улыбкой улыбаюсь, глядя на мороженое в самый знойный летний день. Подруга вопросительно остановилась рядом. Мимо прошла женщина.

— Эй, ты че? Ты кто? — ошарашенно спросила я.

А он так стоит и улыбается, у меня аж мурашки по коже. Ручки ко мне протянул.

— Маньяк! — заорала я.

«Спасите-помогите» кричать смысла нет. Тут только я, подруга да прохожая. Ну мы с Алеорой не лыком шиты, скрутили маньячелло этого магической сетью, благо он и не вырывался. Странный тип. Только улыбается этой своей жуткой улыбкой. Женщина оказалась неравнодушной или любопытной. Остановилась, стала возмущаться вместе с нами. Решили доблестных наших стражей вызвать.

Связалась с участком. Дежурный сонно ответил, и я ему рассказала все как есть. С той стороны послышались странные звуки. Я строго спросила, долго ли еще лялякать будем, когда на место прибудут? Он мне каким-то приглушенным, задушенным голосом говорит:

— Я вас сейчас свяжу со старшим следователем Ашшур-шакин-шуми-аххе-эллиль-шум-уцур…

— Э-э, слушайте, вы пока его перечисляете, у меня маньяк убежит. Можно короче?

— Нельзя, — вздохнул дежурный. — Вот вы недослушали, и мне придется начинать сначала.

— Не надо! Просто переключите. Я никому не скажу, что вы недоговорили, а я недослушала.

— Не выйдет, он рядом сидит, — дежурный опять вздохнул, но мне на заднем фоне опять странные звуки послышались.

Они там ржут, что ли? Издеваются, значит?

— Так передайте ему кристалл! — взревела я. — И вообще, представьтесь-ка.

Буду знать на кого жаловаться.

— Мне передали, — послышался низкий бархатный, вибрирующий, но недовольный голос. — Мне представляться?

— Ой, не, не надо, — пошла я на попятный. — Ваше имя я уже слышала. Значит, так, Ашер-как-вас-там, не поняла я, в чем дело? Мы вам тут маньяка на блюдечке держим, а вы к нам не торопитесь.

— Как вы определили, что это маньяк? — строго спросил меня этот му… мужчина.

— Приезжайте, сами увидите, — предложила я любезно.

— То есть вы определили по внешнему виду? — поразился он. — А вы знаете, что бывает за ложное обвинение и нападение на подданных королевства?

— За ложное? Да он вообще меня лапал! — возмутилась я.

— И как он вас «лапал»? — с непередаваемой интонацией передразнил меня этот Ашер-как-его-там.

— Как-как, за попу!

— Ущипнул? — уточнили на том конце связи.

Р-р, кого-то уже хочется убить!

— Погладил, — прорычала я.

— Маньяк? Погладил? За попку? Девушка, за ложный вызов и за то, что отвлекаете стражей порядка всякой ерундой, грозит наказание от штрафа до ареста на несколько суток. В курсе?

— Да вы знаете, с кем вы разговариваете?

Не люблю козырять своим положением, но когда наталкиваешься на таких вот… таких вот дуболомов, мягко сказать… чем препираться, легче сослаться на папу.

— О, конечно, знаю. Дуся-как-то-там, вас записали в форму обращения.

— Досифея Мибалмарр, — проскрежетала я зубами.

— Да-да, так и записано.

— Мой отец Тинтоби Мибалмарр, — с намеком произнесла я.

Достали, ар-р!

— И что, назвать вам имя моего отца? Так у него, в отличие от моих двенадцати, которые вы даже не удосужились дослушать, их двадцать шесть.

— Зачем мне имя вашего отца? — застонала я. — Мой отец почетный горожанин, член торговой гильдии, барон и владелец торговой марки Мибалмарр. Вы должны его знать, тхэр вас забери.

— A-а, как же, как же, сегодня мы всю ночь искали его пропавшую дочь. Так погодите, это не вы ли?

Теперь понятно. Отыгрываются, значит.

— Я. А вы поэтому так туго соображаете, что ночь не спали?

— Именно. Значит, вы провели эту ночь с маньяком?

— Нет, маньяка я встретила только что. И как бы вы ни злились, вы должны выполнять свои обязанности и приехать по моему вызову. На меня напали.

— Погладить попку — это нападение? Знаете, тогда мы всех мужчин города должны пересажать, — хмыкнул этот зараза. — И меня тоже. И к вам некому будет ехать.

— Если вы это сделали против воли обладательницы «попки», как вы говорите, — поморщилась я, — тогда да, сидите. И моего маньяка к себе в камеру захватите.

— Послушайте, Дуся…

— Досифея! Р-р…

— Отпустите уже любителя женских попок, идите домой и дайте нам вздремнуть хоть часик.

— Вы там свиных бобов объелись что ли? Я сделала вызов, вы должны приехать.

— Мы выслушали, состава преступления не обнаружили, выезда не будет.

— Что-о? Вам, чтобы приехать, мой труп только нужен?

— Будет труп, приедем, — обнадежил приятный бархатный голос.

— Будет. Твой, — мрачно пообещала я и отключилась, пока мне не припаяли угрозу в адрес стража правопорядка.

Я мрачно уставилась на подругу и тетку, которые с удивлением слушали наш диалог. Мой маньячелло тоже слушал и продолжал улыбаться.

— Они отказались приезжать, — сказала я то, что все и так поняли.

— Обалдеть, — протянула подружка.

— Совсем распоясались, — неодобрительно покачала головой женщина. — Надо было сказать, что у вас и свидетели есть. Они бы так не отказали. Давайте я свяжусь, — предложила она.

Я хмуро передала ей кристалл связи, пусть попробует. На удивление, с ней препираться не стали. Услышав от незнакомой взволнованной горожанки подтверждение моих слов, на том конце хмуро сообщили, что сейчас приедут.

— Что ж она сразу не сказала, — посетовал дежурный в конце разговора.

Шта-а?! Чего я им не сказала?

Пока ждали доблестных «защитников», тетка ругала ленивых стражей и власть города, которая им потакает. Наш пленник спокойно стоял и смотрел с улыбкой в небо, не предпринимая никаких действий и даже не шевелясь. Мы с подругой, сцепив на груди руки, хмуро молчали, переглядываясь. Я возмущенно кипела. Если приедет этот Ашер-Ашур-и-шум-цурум-двадцать-раз, порву! На мелкие кусочки.

Но это оказалось проблематично. Поторопилась я. Имя, конечно, намекало. Но поверить в то, что в нашей глухомани на должности следователя окажется настоящий дракон, было сложно. Теперь увидела своими глазами. Вернее, рассматриваю во все глаза.

За всю жизнь я видела пару драконов, и то мельком и в других странах. Очень закрытая раса. А в землях людей их редко встретишь. И в местах, где не подобает быть благопристойным девушкам. Они к нам для особых развлечений едут, удовлетворения низменных потребностей. К людям они относятся презрительно и свысока.

Если эльфы считаются снобами и высокомерными гордецами, но они хотя бы контактируют с людьми, то драконы живут своим закрытым сообществом и считают нас низшей ступенью развития. Хорошо, если разумными.

Удивительно, что они все же сохраняли вторую, человеческую ипостась, пусть и сильно прокачанную по сравнению с нами. Как в плане физического совершенства, так и в плане магии. И даже в человеческом обличье они имели крылья, ведь дракон не может без полета.

Но наши города, дома не предусмотрены для размеров дракона и не подходят для маневров в маленьких пространствах, и, будучи в человеческом обличье, драконы имели небольшие, пропорциональные этому образу крылья. Мне крылья видеть не доводилось, а настоящего дракона в истинном, драконьем, обличье только высоко в небе как пролетающее над головой пятно.

Людям о драконах были известны только общие сведения, которые эта раса считала возможным о себе сообщить. Поэтому мы даже не знали, например, в каком обличье живут они у себя — большее время драконами или людьми. Как рождаются? На их земле люди не были. А если и были, то никто об этом не рассказывал.

Женятся драконы тоже только между собой, хотя несколько политических браков с другими расами у них в истории бывало, после войн. Так-то драконы редко в них участвовали, они обычно сохраняли нейтралитет, но иногда случались нападения и на их земли, которые им приходилось защищать. Вот после таких случаев и происходили политические браки, но это у всех так. Только с людьми браков у драконов не было, недостойны.

Хотя отношения между залетными драконами и нашими женщинами существуют, физически мы подходим друг другу. Причем, говорят, горячи и активны драконы в этом плане. По легендам, женщины всегда в драконов влюблялись, а потом бывали брошены. На эту тему есть много грустных сказок и баллад.

Драконип, кстати, никто никогда не видел, они не покидают родные земли. Дело в том, что у драконов есть понятие избранников, избранниц и истинной пары. Когда они встречают своего избранного, они соединяются навек, верны своей паре и потеряны для других. Живут эти существа относительно долго, поэтому не все хотят найти свою истинную пару слишком рано. Хотят полетать и поразвлекаться, получить опыт.

Наверное, как и у нас люди, драконы разные. Кто-то сразу нацелен на семью и не боится ответственности. А кто-то не торопится обзаводиться обязательствами. В этом-то я как раз драконов понимаю. Если тебе жить столетия, что хорошего сразу найти свою пару, хоть и истинную, а потом всю жизнь прожить с одним человеком. Драконом то есть. Да хоть с кем. Скучно же. Поэтому молодые драконы, которые не торопятся связать себя брачными узами, развлекаются в гостях у других рас, а как нагуляются, спешат домой выбрать свою избранницу.

Но когда женятся, становятся ревнивыми собственниками, жену свою берегут как самое ценное сокровище и никому не показывают и с собой никуда не берут. Драконица ждет мужа дома. А к молодым драконицам требования, наверное, как и к нашим женщинам. Сидят, честь берегут, ждут, когда мужики нагуляются. Как обычно, им все можно, нам, женщинам только то, что позволено. Но это мои домыслы.

И вот теперь передо мной собственной персоной образец самца дракона. Надо же, мне казалось, что они постройнее и погибче должны быть. Телосложением примерно как эльфы. А этот по ширине грудной клетки и развороту плеч как образцовый орк будет. Крупный, зараза. Шея шириной в мою талию, наверное. А руки как столбы. Бедра, правда, узкие. Ну это по сравнению с верхом. И ноги не перекачаны. Длинные, не худые, не столбами. Может, полукровка? Хотя к оркам отношение хуже даже, чем к людям, на них презрительно даже наша раса поглядывает.

Лицо-то определенно на дракона указывает. Желтые, чуть раскосые глаза с вертикальным зрачком огибают чешуйчатые наросты, уходящие к ушам. Чем ближе к затылку, тем чаще идут чешуйки. Из-за этого на лице дракона будто всегда надета маска. Уши у них, насколько я знала, разные.

У этого вытянутые к затылку, как перепончатые лапы — несколько хрящиков с кусочками кожи, которые натягивались, когда дракон шевелил ушами. В обычном состоянии он их прижимал, и они выглядели компактными, узкими. А потом прислушается к чему-то и начинает растопыривать.

Я впервые такие видела и не могла не смотреть, когда он ими двигал, хоть и неудобно было. Волос в нашем понимании у них нет. На голове из тех наростов что уходили от морды к шее в драконьем обличье, в человечьем появлялись крупные пряди, как толстые жгуты, которые драконы закрепляли сзади шнурком.

Драконы бывают разных мастей и расцветок, вроде бы это указывало на клановость, но в этом я была несведуща. Читала, что даже двуцветные бывают, если родители из разных кланов. Если в драконе имелась кровь нескольких кланов, на принадлежность к ним указывали татуировки и украшения, а не цвет. Окраска связана только с отцом или матерью. То есть разноцветного дракона не бывает.

А вот в тату надо было уметь разбираться, как и в том, что они носили на руках. Это могли быть как просто артефакты, так и что-то значимое, указывающее на их положение и являющееся сигналом для их земляков. На шее они ничего не носили, видимо, это связано с обращением или полетом. На руках вместо ногтей небольшие когти, которые они могут, как коты, выдвигать, делать больше и втягивать обратно.

У этого субъекта чешуя была какого-то непонятного охристо-землистого цвета, как и волосы. Когти коричневые, а выглядывающие из рубашки и переходящие на шею татуировки блеклого серого цвета, с едва заметной серебристой пыльцой сверху. На руках только два браслета.

Правда, один занятный — золотой с черным переплетением, видно, что древний и дорогой. Второй — попроще. И все, на груди свисающие со шнурков несколько цацек-артефактов, с виду простых и недорогих, которые положены ему по службе.

Да, видимо, не самый знатный дракон нам попался. Но это и понятно, в наше захолустье по доброй воле кто явится? А теперь с досады и на нас отыгрываться будет. Представляю, каково его подчиненным. У-у, морда.

ГЛАВА 4,

в которой арена цирка превращается в арену боевых действий

Пока я с жадным любопытством разглядывала дракона, он буравил меня злым взглядом. Рядом с ним стоял помощник, два стража рассматривали магическую сеть, которой мы спеленали пленника.

— Так и что у нас тут, Дуся, с тобой опять приключилось? — выделила эта морда слово «опять».

— Я вам уже все поведала. Вот маньяк, разбирайтесь, — буркнула я. — И прекратите меня называть Дуся. А то я вас буду звать Ашер-ящер.

— Да называй как хочешь, только учти, что я лицо при исполнении. И за оскорбление меня при должности следует наказание, — прорычал он.

Ой, а язык-то у него раздвоенный, как у ящериц. Вот точно, змеюка. Но как интересно! Покажи еще!

— И что в нем оскорбительного? — невинно поинтересовалась я.

Он посмотрел на меня так, что будь я чуть трусливей, то решила бы лучше замолчать и убраться куда-нибудь подальше от этого индивида. Но у меня с инстинктом самосохранения всегда были не самые дружественные отношения, поэтому я продолжала невинно хлопать глазами, а ящер кивнул своему напарнику:

— Пойду остальных расспрошу, — и пошел к свидетелям происшествия.

— Уважаемая дира, не надо дразнить дракона, — наклонившись ко мне, предупредил помощник или коллега дракона, приятной наружности молодой человек с открытой улыбкой и смеющимися глазами.

— Он первый начал, — пожаловалась я, кокетливо стрельнула глазами в сторону молодого человека, сразу почувствовав себя в своей стихии рядом с ним.

С симпатичными и позитивно настроенными молодыми людьми я умею обращаться.

— И как вы вообще его зовете при таком длинном имени?

— Для нас он просто Ашшур, вы можете обращаться к нему дир Ашшур-шаким-шуми.

— Замечательно, во всяком случае, это уже можно запомнить. Шу-ша-шу, — прошипела я, а молодой дир весело хохотнул, но тотчас покосился на дракона. — А все-таки, насколько длинное у него имя? Многое я недослушала?

— Нет, дира, Стейн уже почти закончил перечислять, осталось три или четыре, я, честно, и сам не помню. — Он весело подмигнул мне.

И тут же решил не терять время даром, сделать мне комплимент.

— Знали бы мы, что нас ждет такая очаровательная дира, сорвались бы с места сразу.

Хм, странно, а он меня не знает? Вообще-то я в городе своего рода знаменитость.

— А вы?..

— О, извините, дира. Ваша красота меня так ослепила, что я забыл все на свете и не представился. Нет мне прощения. Меня…

— Дрейк! Ты что там залип? Иди сюда! — рявкнул дракон, которому не понравилось, что его коллега мне улыбается.

— Вот и познакомились, — хмыкнула я.

Дрейк состроил мне рожицу.

— Дрейк Кафф, младший следователь. — Он поклонился, я протянула руку, которую он поцеловал и тут же подошел к дракону.

Дракон с неудовольствием наблюдал эту сцену. Я тоже подошла вслед за Дрейком. Хотелось услышать, что они скажут насчет моей добычи.

— Ложный вызов, Дрейк. Дира перепугалась, но состава преступления нет. Снять с парня магическую сеть, отпустить и попросить прийти к нам завтра в участок, чтобы закрыть дело.

— Как это нет?! — возмутилась я. — Он приставал ко мне. Есть свидетели.

— Он не хотел ничего дурного. Молодой человек сказал, что рисовал защитные руны у вас на… теле, — пояснил дракон, стараясь говорить спокойно, но я чувствовала, как он едва сдерживается.

— Что-о? — Я возмущенно уставилась на этого гада чешуйчатого. — Какие руны? Заф… зачем их на мне рисовать?

— Видите ли, дира, — дракон начинал уже шипеть, — этот молодой человек — маг, ему иногда бывают видения будущего. Он увидел, что вы упадете и ушибетесь, решил обезопасить вас и нарисовал защитные руны.

— Вы это серьезно?! — Я встала напротив него в боевую позу, ноги на ширине плеч, руки сцеплены на груди. — Что за чушь? Как я могла упасть и повредить, извините меня, попу?

— Вы меня спрашиваете? — надменно поинтересовался дракон. — Видение было у него, а не у меня. Вы, диры, такие непредсказуемые, неизвестно чего от вас ждать. Иногда ваши поступки не поддаются логике. Вот возьмем, к примеру, вас.

— Меня? И что же?

— Ночью, перепуганный дир Мибалмарр поднимает на уши весь город, всех людей пришлось бросить на поиски его пропавшей дочери, тем самым сорвав две операции, к которым мы готовились несколько месяцев. Целую ночь вся стража, все дружины, все следователи и любые свободные люди рыскают по городу и злачным местам в поисках попавшей в беду невинной малютки. И что?! — рявкнул он последнее мне в бледное лицо.

— И что?! — Я постаралась, чтобы мой голос не походил на писк подвешенной за хвост мыши.

— А то, что загулявшаяся дуся нашлась еще ночью, но нам никто не сообщил! Дав отбой только утром и даже не извинившись и не поблагодарив за поиски. Как будто мы личные слуги дира Тинтоби Мибалмарра!

Странно. Неужели мой отец так поступил? На него совсем не похоже.

— Мой отец просто переволновался, и ему стало плохо, — вступилась я за отца. Уступать этому хаму совсем не хотелось. — Не понимаю только, почему вы сразу не могли найти меня по запаху?

Ведь у драконов, как у ящеров-охотников, прекрасный нюх.

— Ой, все…

Я повернулась и недоуменно посмотрела на выдохнувшего это Дрейка, а потом когда повернулась к дракону, попятилась. Желтые глаза того превращались в алое пламя, а изо рта шел пар. Или это дым? Как там у драконов правильно?

Мамочки, он меня сейчас зажарит?

Так, пришла пора задействовать тяжелую артиллерию. Я заморгала жалобно, постаралась увлажнить глаза. Плакать нельзя, да и не получится, а вот навернувшиеся еще не пролитые слезы, которые вот-вот упадут из моих огромных прекрасных глаз, должны подействовать. Вытянула губки в изумлении. Невинный, просящий о помощи взгляд в сторону Дрейка, и с укором — на страшного дракона. Все, все должны тут же растаять и бежать исполнять мои капризы.

— Дир Дрейк, что такое? — обратилась я к младшему следователю.

— Ашшур, успокойся, иди, остынь, — Дрейк положил руку дракону на плечо.

Тот вздрогнул, кровожадно посмотрел на меня и, сменив алые глаза на желтые, сделал несколько шагов в сторону. Кулаки его были крепко сжаты, а плечи в напряжении, казалось, аж приподняты. Воздух вокруг будто затрещал.

— Вы просто не знаете, дира, вы сейчас задели больное место Ашшура. Дело в том что он отбывает тут наказание. Семья лишила его на какое-то время драконьей магии и сослала сюда.

— Понятно. Я ни в коем случае не хотела задеть чувства уважаемого дракона. — Я похлопала глазками перед Дрейком, и он успокаивающе улыбнулся. Он мне верит, конечно же он мне верит. — А за что его наказали? — не смогла не полюбопытствовать я.

— Никто не знает. — Дрейк с улыбкой пожал плечами. — Семейные тайны драконов.

— Не могу устоять перед такой очаровательной дирой. Открою этот секрет, если дусе интересно. — Подошедший дракон ехидно смотрел на меня, ожидая реакции.

Мне стало любопытно, что он скажет, и я даже проглотила «дусю». Мама, конечно, не угадала мне с именем. Психанула. Устала от давления родственников, которые навязывали свои имена. А отмахнуться от них, родственников, не так-то просто. Вот бедная, глубоко беременная женщина не выдержала и выдала. А страдаю в итоге от неблагозвучного имени я.

Мало того что неблагозвучное, так еще и созвучное, как не преминул заметить дракон, с «дусями». Этим общим словом называли раньше человеческих рабынь другие расы. С того момента, как рабство для представителей человеческой расы было запрещено, ушел в небытие и этот термин.

Зато появилось имя Дуся, которым стали называть дочерей тех последних рабынь и их потомков в других странах. Имя, которым можно унизить. Что и пытался сделать дракон, каждый раз «путая» мое имя.

Я состроила восторженную рожицу, распахнула в невинном взгляде глаза, которые имели необыкновенный цвет. Не голубой и не зеленый, а прозрачный аквамариновый. Как если холодный хвойный разбавить водой до полупрозрачного акварельного цвета и смешать его с голубым. Получится холодный зелено-голубой цвет. Но примечательны мои глаза еще и тем, что они были разного оттенка. Но чуть-чуть, самую малость. В одном было чуть больше голубого, в другом — больше хвойного.

И поскольку эта разница была едва уловима, но мозг сигнализировал о несоответствии, человек надолго зависал, всматриваясь мне в лицо, чтобы разгадать загадку, что его смущает и чему он не может найти ответ.

С аквамарином мои глаза сравнивал дедушка, баловавший внучку украшениями, и у меня уже скопился целый сундук драгоценностей с этим камнем, имевшим оттенок, подходящий под мои глаза. И под тот, и под другой.

Закрутила золотистый локон на пальце. Пленительные золотистые волосы мне достались от предков эльфов, как и прекрасный овал лица и большие глаза. А вот зеленый цвет глаз разбавила голубым человеческая раса, она же подарила мне аккуратные маленькие ушки. Что сделало во внешности кровь эльфов неявной.

Все по отдельности, доставшееся мне от эльфов, могло встретиться и у обычного человека. Но вместе вряд ли. То, что у меня нет ярких признаков присутствия эльфийской крови, радовало меня и многих других родственников, кроме самого прадедушки эльфа. Но у других порадоваться причин было еще меньше.

От дедушки-гнома я если и унаследовала что-то во внешности, так это маленький рост, девушкой я была миниатюрной. Во всем остальном — внешне чистая человечка, зато внутри все намешалось в такой коктейль, что иногда я удивляла не только окружающих, но и саму себя.

Это, увы, стало причиной того, что мне заблокировали магию, оставив только крохи для самых простых магических действий, необходимых в жизни. Это был почти единственный камень преткновения в нашей семье, не считая постоянных споров о моем замужестве. Но в этом вопросе наблюдались разногласия, поэтому я не особо парилась. Тут можно было всегда играть на разногласиях родственников, что я с успехом и делала.

А вот в вопросе магии, увы, все были единодушны, после того как я в пять лет снесла особняк и чуть не убила себя и брата, наследника Мибалмарров. Столько лет прошло, но ситуация и мнения близких не поменялись, и даже мои красивые глазки не помогали. Поэтому я и не могу поехать в академию вслед за братом.

А поскольку мне пришлось остаться практически без магии и искать другие пути воздействия на окружающий мир, своей внешностью я пользовалась на полную катушку. Даже строгий во всем отец не мог устоять перед любимой дочуркой, когда я воздействовала на него своим обаянием. Он понимал, смеялся над этим, но уступал всем моим капризам. Особенно чувствуя вину за то, что главную мою мечту исполнить он не может.

Единственный человек, который не обольщался моей невинной внешностью и очаровательными глазками и не уступал мне, был мой брат. И вот теперь, похоже, нашелся еще один — Ашер-ящер.

— Конечно, мне интересно, — ответила я на его провокацию.

Я стояла, хлопала глазками, кокетливо накручивала золотистый локон на пальчик, закусывала нижнюю губку белоснежными зубками, показывая этим свою заинтересованность. Да никто! Никто не мог устоять перед такой картиной, предлагая мне тут же сердце, руку и все остальное в придачу. Вот и стражники наклонились в мою сторону, некрасиво открыв рты, маньячелло мой улыбался еще ярче, наводя ужас своей улыбкой. Дрейк готов упасть к моим ногам. А этот… этот нахально скалится и взгляд такой… ехидный.

— Пришла моя пора жениться и выбрать свою избранную, — голосом, от которого вибрирует все внутри, сказал дракон, глядя мне в глаза. — Но я посчитал себя еще не готовым к этому. Мне нравятся человеческие женщины, они такие вкусные. — Ящер хвостатый томно прикрыл глаза, а голос словно перешел в режим урчания. — Я решил попользоваться ими еще. Я за разнообразие, Дуся. Так что если захочется попробовать дракончика, после службы можем встретиться, — подмигнул он мне с наглой улыбкой.

Ну все, чешуйчатый, ты мой враг! Сам напросился. Война!

— Ашшур! — возмутился Дрейк. — Как ты можешь говорить такие слова этой невинной дире? Дира, извините, похоже, мой начальник еще не остыл после этой ночи.

— Ничего, дир Дрейк, — скорбно вздохнула я. — Представители другой расы не всегда вписываются в нашу систему культурных ценностей. Простим им это.

— Не понял, ты сейчас меня че, невоспитанным дикарем выставила? — поинтересовался недобро Ашер-ящер.

— Вы сами себя выставили, — обвинила его я.

А вместе со мной осуждающе на него посмотрели все остальные. Дракон снова вспыхнул гневом.

Я перевела понимающий и сочувственный взгляд на Дрейка.

— Представляю, как вам тяжело, дир, — вздохнула я и положила руку на плечо младшего следователя.

Дракон неодобрительно хмыкнул. Дрейк схватил и облобызал мою руку.

— Милая дира, вы такая тонко чувствующая натура. — Его глаза обещали уже мне все звезды с неба.

Дракон фыркнул еще громче.

— Я прошу вас, дир, взять мое дело под свой контроль. Выясните, пожалуйста, что это за человек и что ему от меня было нужно, — обратилась я к Дрейку.

— Конечно, моя дира, — пылко сказал младший следователь, все еще держа мою руку в своих, и слово «моя» ни от кого не укрылось. Стражники фыркнули, но не так, как дракон до этого, а по-доброму. А чешуйчатый закатил глаза. — Я приду к вам домой с отчетом, как только что-нибудь выясню.

— Вот еще, — вмешался дракон недобро. — Нечего моих людей от работы отвлекать. Сама придет, не развалится. Дуся, через пару дней приходите. К концу рабочего дня, — и он напоследок похабно мне подмигнул.

Отвернулся, пошел. И последнее слово осталось за ним. Что просто возмутительно!

Дрейк побежал за ним, выговаривая:

— Ашшур, да что ж ты такой грубый. Нельзя так с молодыми очаровательными дирами разговаривать. Это же не девицы твои из кабака…

Я фыркнула, не став дальше слушать. Девицы из кабака! Высокие, высокие отношения. Стражники увели моего личного маньяка, все так же улыбающегося и не сводящего с меня глаз. Мы с подругой поблагодарили и распрощались с женщиной, которая нам помогла.

Когда все разошлись, Алеора посмотрела на меня и усмехнулась.

— Что, война?

— Он труп, — подтвердила я воинственно. — Нет, ты видела, каков нахал, а! — не могла я успокоиться по дороге домой. — Приехал тут гад чешуйчатый и думает, что все у его ног должны быть.

— Да, восхитительный хам, — подтвердила подруга.

— И даже на мою самую убойную моську не повелся, видала?

— Кремень! — восхитилась Алеора.

— Женщины ему человеческие вкусные! Девки из кабака! А потом и мне еще предложил, как будто я из этих… — кипятилась я. — А сам-то, сам-то! Серо-буро-коричневое нечто. Не красный! Не черный! Не голубой, на худой конец, дракон. А земляной червяк! Фи. Кто ему даст-то еще! Вот и пришлось ехать в нашу глухомань. Здесь и он красавец.

— Шикар-рен, — мечтательно протянула подружка.

— А еще и Дуськой меня обзывает, — тут я остановилась и подозрительно уставилась на Алеору. — Эй, подруга, а ты на чьей стороне?

— На твоей, конечно, — быстро сориентировалась она, но щеки заалели как маков цвет. — У тебя есть план мести?

— Есть идеи… Пойдем, обсудим.

Я затолкала подругу в дом, к которому мы подошли.

ГЛАВА 5,

в которой разрабатывается план мести

Но прежде чем мы все обсудили, мне пришлось выяснять отношения с братом и Кайлом, которые караулили меня. Я опущу все угрозы надрать мою задницу, которая и так с утра уже подверглась насильственному воздействию. Воспоминание об этом подкинуло дровишек в костер моей начинающей закипать злости. Обвинения в отсутствии у меня ума, совести и чувства самосохранения тоже пропущу. Тем более к кому-то уходит в гости время от времени только чувство самосохранения. Прилетело от брата мне нехило. Я просто стояла и молчала, ожидая, когда он выпустит пар.

— Все сказал? — поинтересовалась я.

— Только начал.

— Тогда я пойду посплю. Когда закончишь, разбудишь, — демонстративно зевнула я.

— Досифея! — когда брат называл меня полным именем, это значило, что он серьезно злится. — Ты хоть представляешь, что мы пережили за эту ночь?

— А кто виноват? — Я захлопала глазами.

— Да, давай обвини еще меня в том, что ты пропала.

— А кто обещал быть со мной рядом? — возмутилась я, посмотрев на обоих. Кайл виновато отвел взгляд. — Кто обещал, что Кантора там не будет? И кто оставил меня одну в тот момент, когда он появился?

— Кантор там был? — побледнел Васим. И тут же взъярился: — Он посмел подойти к тебе?! Я убью его! Закопаю! Развею пепел! Ни один некромант его не поднимет!

Про себя я подумала, что у меня теперь новый объект для ненависти, которого я уже ненавижу с таким же пылом, как Васим Кантора. Может, рассказать брату о чешуйчатом? И пусть тоже его ненавидит? Объединим усилия?

Но потом я мысленно махнула рукой. Брат действует эмоционально, грубо и с открытым забралом. А месть — блюдо холодное. И мой план прекрасен в своем коварстве, братец только испортит его.

— Ты поэтому убежала? — уже с заботой в голосе спросил брат. Гнев выдохся, теперь он будет чувствовать себя виноватым.

Я посмотрела на так и стоявшего с виноватым видом Кайла и сказала:

— Нет, не только. Просто скучно стало.

Взяла под руку Алеору, стоявшую напуганной мышкой, пока брат орал как резаный, и потащила к себе.

— Фея… Досифея, — поправился Кайл, увидев досаду на моем лице. — Можно тебя на минутку? Наедине.

Я пожала плечами. На самом деле говорить мне с ним не хотелось, но лучше это сделать сейчас.

— Васим, проводи, пожалуйста, Алеору ко мне, — попросила я брата.

Тот покосился неодобрительно на друга, но молча выполнил просьбу.

— Я слушаю, что ты хотел сказать? — вежливо поинтересовалась я.

— На самом деле я хотел попросить прощения, — начал Кайл.

Он нервничал, и я не понимала почему.

— За что?

— Васим увлек меня за собой, и, когда Эйдан заметил тебя, я представляю, какую картину ты увидела и что могла себе напридумывать…

— И какую же? — Нет, я не издевалась, разве только чуть-чуть.

— Все было совсем не так, — горячо заговорил Кайл. Слишком горячо для северного викисланда.

— А как? — сдерживая смех, спросила я.

— Я вообще не должен был тебя оставлять, зря я послушал Васима, — сокрушенно покачал головой Кайл.

— Кайл, послушай, ты нравишься девушкам, это нормально, что ты будешь всегда окружен их вниманием. Ты мне ничего не должен и никаких обязательств у тебя передо мной нет. Поэтому не понимаю твоих терзаний.

— Правда, не понимаешь? А если я хочу? Обязательств?

— Я очень требовательная в отношениях, Кайл. И люблю, чтобы меня ценили. По-моему, тебе пока рано заводить отношения, извини.

Я пожала плечами и пошла в сторону лестницы. Кайл метнулся за мной и схватил мою руку на перилах.

— Я докажу, что ты ошибаешься! — горячо воскликнул он, вызвав опять внутреннюю усмешку.

Как-то много всего произошло за последние часы, и мой ум сейчас занимал дракон, потеснив Кайла.

Мой план был прост, месть — это когда ты воплощаешь самые сильные страхи обидчика. Дракона изгнали из дома за то, что он не хотел связать себя узами брака. Гулять и развлекаться хочет дракончик? Обломаем-с! Он уехал от судьбы за тридевять земель, лишившись всего: родины, семьи, магии, друзей, а судьба настигнет его и тут. Хо-хо-хо.

Кто-то еще думал, будто я обманывала, когда говорила, что я коварна и жестока? Убедились?

— Я соблазняю дракона, а поутру он обнаруживает метку брака, — преподнесла я краткий и гениальный план подруге.

— Гениально! — восхитилась она. — Но как ты это провернешь?

— Это, конечно, будет проблемкой. Но где наша не пропадала. Для начала надо узнать про метку брака у драконов. Это первая и главная задача, потому что информация закрыта. Я привлеку всех родственников, но сколько времени уйдет на сбор информации?

— Хорошо, допустим, ты узнаешь. Как ты ее нанесешь?

— Магическое тату? — предложила я вариант.

— Как ты ему ее сделаешь так, чтобы он не заметил? К тому же тебе надо сделать и себе. Ты хочешь иметь тату на всю жизнь? — скептически спросила подруга.

— Конечно нет, боги упаси. — Меня аж передернуло. Брр. — Сделаю временную. Себе на короткий срок, ему на память — подлиннее. На годик. Или два, — предвкушающе улыбнулась я.

От одной только мысли, как он обнаружит у себя метку пары, я уже чувствовала растекающееся в груди счастье. Что же будет, когда план будет приведен в исполнение!

— А как ты его соблазнишь? — заинтересованно спросила подруга. — И я не имею в виду, что это будет трудно. Но ведь он что-то заподозрит, если ты вдруг снизойдешь до него.

— Согласна. Тем более я и не смогу изобразить страсть к нему. А если он начнет издеваться, то тоже не сдержусь, и тогда весь план полетит к тхэрам. Но на этот счет у меня есть мысль.

В общем, у плана, конечно, есть сложности, подвела я итоги, но, если поставить цель, любые преграды можно преодолеть. Не будь я Досифеей Мибалмарр! Р-р.

С жаром и пылом я разослала родственникам просьбу о помощи: найти и сообщить мне всю информацию о брачной метке драконов. На вопросы любопытных объяснила, что изучаю традиции всех рас, а про драконов сведений настолько мало, что я ими заинтересовалась.

Ответов не было так долго, и информация оказалась настолько скудной, что ничем не могла мне помочь. Я уже почти успокоилась и решила, что не судьба и дракону повезло. Тем более мы с ним больше не встречались. Его помощник Дрейк Кафф сам пришел ко мне, чтобы доложить, чем закончилось дело, которое возбудили по моей инициативе.

— Дело закрыто по причине отсутствия состава преступления, — вздохнул Дрейк. — Обвиняемый так и стоял на своем, что хотел лишь вас защитить.

— Но кто он такой? У вас есть о нем какая-нибудь информация? — нахмурилась я. — Вы меня простите, дир Дрейк, но нормальным он не выглядел. Я его боюсь.

— Понимаю. О нем ничего не известно. Ни откуда пришел, ни кто он такой. Он, похоже, из юродивых. Если это так, вы понимаете, найти какую-то информацию о нем будет сложно. Но если он еще раз появится в вашей жизни и что-то предпримет против вас, за него серьезно возьмутся. Его предупредили, чтобы он к вам больше не приближался.

Я задумалась. Юродивыми у нас называли магов-ясновидцев, которые не выдержали дара и сошли с ума. Они ходили по белу свету и дарили всем, кому считали нужным, свои предсказания. Их не особо слушали — чего только они не предсказывали: от конца света до появления новых энжелов, но и не обижали.

Если он действительно юродивый, то это меняет дело. Но я не заметила, чтобы маньяк был прямо сумасшедшим, я в детстве как-то видела одного юродивого, он очень напугал меня, набросившись и неся какую-то чушь, которую я и не разобрала толком, будучи ребенком. Да, там сумасшествие плескалось в глазах, он был какой-то беспокойный и словно одержимый духом.

Мой маньячелло таким не выглядел. Он был спокойным и отрешенным, словно происходящее вокруг его не касалось. Впрочем, я что, много знаю о сумасшествии? Тоже мне специалист.

Дрейк пригласил меня встретиться, и я согласилась на ужин из желания узнать побольше о гаде чешуйчатом, вид — дракон блекло-коричневый. Но Дрейк не желал говорить о начальстве, изящно увиливал от этой темы и переводил разговор на меня. То есть на нас с ним. В общем, только зря вечер потратила. Еще и после пришлось выслушивать нотации брата с Кайлом, которые видели, как Дрейк к нам заходил.

Вообще-то какое-то стремное время наступило. Пекло так и стояло, из дома не выползти. Алеора убивалась по Уолтеру, решив пострадать от несчастной любви. Браг хотел вернуться в академию, ему надоело тут жариться, но Кайл упрашивал его остаться подольше, не теряя надежды найти ко мне подход. Эйдан тоже развлекался с местной подружкой. Вездесущий Янтар составлял компанию маме, решившей навестить тетку в другом городе.

Все замерло, только у папы была интересная новость.

— Получилось! — поделился он своей радостью за ужином. — В икару удалось вдохнуть жизнь. Теперь она сияет как новая.

У меня выпала вилка из рук. Я нырнула за ней под стол, чтобы скрыть замешательство. Взяла себя в руки и, вынырнув, с сияющей улыбкой поздравила:

— Какая чудесная новость, отец! И как, все удачно прошло? Кто же тот волшебник что починил икару? Много работы было, наверное?

— Да нет, — добродушно ответил отец. — Ничего особенного, почистили металл, почистили камень. Он, оказывается, и не треснутый был. Видимо, так эффект от пелены смотрелся.

— Да неужели? — ерзая на стуле, восхитилась я.

— Да, вот так. Иначе как чудом я это объяснить не могу. Сколько эта икара моталась по городам от эксперта к эксперту. А получилось у нас.

— Король будет доволен. — Мама гордо посмотрела на отца, и он ей тепло улыбнулся.

— И что теперь с ней будет? — поинтересовалась я.

— Вернется в королевскую сокровищницу, — пожал плечами отец.

И налег на жаренные в капусте ребрышки ягненка с молодым картофелем.

Повисшая в воздухе скука была нарушена двумя обстоятельствами. Я решила подшутить над братом, который обидно поддел меня за обедом. И заодно над Кайлом, которого поджимало время, и он решил не тратить его на ухаживания, а взять напором. Теперь он подлавливал меня в укромных уголках и приставал с поцелуями и ласками. Магии у меня немного, зато изворотливости за двоих.

ГЛАВА 6,

в которой что-то пошло не так

Чтобы приготовить подарок к их возвращению домой с ночной гулянки, мне пришлось залезть в папин кабинет. Когда мы были детьми, мама с папой ругали нас за плохие слова, нечаянно сорвавшиеся с языка. Тогда как взрослые тоже, бывало, ругались. Иначе откуда бы мы их узнали? Нам показалось это несправедливым, и мы придумали артефакт, который бы на весь дом оповещал, если кто-то ругнулся.

Надо было видеть папино лицо, когда он споткнулся на пороге столовой. Ну да, не без нашего участия, но как бы мы тогда посмотрели на реакцию? Он тогда произнес под нос нехорошее слово, и тут же голос гувернантки с противными учительскими интонациями оповестил на весь дом:

— Тинтоби Мибалмарр сказал нехорошее слово. Ай-ай-ай, Тинтоби, сегодня ты будешь наказан.

Воспоминания о вытянувшихся лицах папы, мамы и обмороке гувернантки долго грели нас в одинокие дни домашнего ареста и смягчали боль выпоротых поп. Наказание длилось долго, потому что, обиженные на несправедливость — нас должны были оценить, а не наказывать, — мы упорно не сообщали, куда спрятали артефакт, и родители оконфузились перед гостями, которые за это время посетили наш дом. Когда первые возмущенные гости распространили слух о нашей проказе по городу и среди родственников, к нам началось паломничество.

Вот бабуле с дедулей показалось это забавным, они приехали, чтобы посмеяться и уговорить отца простить затейников-внуков. Папа стоял на своем: наказание закончится, когда мы скажем, где артефакт. Так как мы понимали, что искать будут по магическому следу и никакая невидимость и труднодоступность от этого не спасет, то спрятали магическое устройство за фонившим более сильной магией артефактом. Но бабуля хитростью выведала наше укромное местечко. И когда артефакт достали и, как нам сказали, выбросили, тогда нас освободили. Но воспитательный момент с тех пор ослаб, и гувернантка тоже сменилась.

На самом деле папа наше изобретение не выбросил, я подслушала разговор, когда он рассказывал со смехом эту историю зашедшему в гости коллеге. Найти артефакт тогда у меня не получилось, как я ни искала. Но однажды, когда я уже выросла, в поисках совсем другого я наткнулась на нашу детскую поделку. Хотела подшутить и снова ее использовать, но передумала и не стала расходовать для баловства. Папа тогда запрячет так, что точно не найдешь, или вообще из дома унесет. Решила приберечь для такого вот случая.

В папином большом кабинете, несмотря на размеры, сколько себя помню, всегда было тесно. Сын гнома же! Чего тут только не было. Все, что папа считал сокровищем, тянул сюда. Старинные талмуды по разной магии, сломанные и изжившие себя артефакты, какие-то интересные куски породы, неудавшиеся эксперименты с украшениями-артефактами. В общем, таким любопытным детям, как мы с Васимом, было где разгуляться.

Это была наша любимая комната, в которой мы могли пропасть на целый день. Папа нас не прогонял, он любил, когда мы проявляли любознательность, и спокойно отвечал на все вопросы. Он всегда говорил, что лучше удовлетворить наше любопытство, чем допустить, чтобы мы искали ответы опытным путем. И это не раз спасало наш дом от разрушений.

Я проскользнула в кабинет, как только папа с мамой ушли в опочивальню. Аккуратно добралась до заваленного всякой всячиной угла, в котором за уже недействующим старинным зеркалом-артефактом нашла шкатулку. Она поглощала магический фон любого положенного в нее артефакта. Ключа от шкатулки не было, и в свое время мне пришлось попотеть, чтобы изловчиться ее открыть. Теперь я сделала это на раз-два. Достала наше с Васимом изобретение.

Только я хотела ее улучшить. В принципе, сгодилось бы и так. Можно сделать, чтобы, когда Васим и Кайл ввалились в дом, споткнулись и обязательно выругались по этому случаю, на весь дом об этом прозвучало бы оповещение. Но что-то я стала в последнее время кровожадной. Мне этого было мало. Пусть все, что они скажут, знают все в доме. И противный ябеднический голосок повторяет за ними и отчитывает их за каждое сказанное слово. Вот веселуха будет!

Я весь вечер придумывала заклинание, потом уселась перед старым зеркалом, расположила шкатулку на коленях и, держа перед собой артефакт, наложила заклинание, попросив в конце:

— Ну, давай миленький, повеселимся.

Но тут что-то пошло не так.

Зеркало передо мной вдруг покрылось рябью, а потом вместо моего удивленного отражения показало мне… кабинет участка стражей правопорядка, в котором находились трое: незнакомый мне страж, принимающий сигналы по кристаллу связи, Дрейк Кафф… и тот, кого я сейчас меньше всего готова была увидеть, дракон Ашер-ящер-подергайся-глаз-от-всех-моих-имен.

Мне было не только их видно, но и слышно. Незнакомый говорил по связи, а серо-коричневое нечто обсуждало с Дрейком какое-то дело, над которым работали.

— И че это такое? — захлопала я глазами, обращаясь к зеркалу.

Я, может, смотреть на это не хочу. Только забывать этого гада чешуйчатого стала.

Стала вспоминать информацию про зеркало. Кажется, это было зеркало из подглядок. Точно не знаю, потому что оно не работало на моей памяти, сколько себя помню.

Бывает, что артефакты умирают. Некачественно наложенное заклятие, или наложенное на срок, или истончается магия — разные причины могут быть. Зеркало было одно из таких. И вот ожило. Не вовремя. Что теперь делать-то?

— Эй, убери это, — робко попросила я зеркало и поводила перед ним рукой. — Закройся. Захлопнись. Прекрати!

Перепробовала разные варианты воздействия. Встала, нервно грызя ногти, и заметалась по кабинету. Если это не прекратится, завтра папенька зайдет в кабинет и какую картину увидит? Окно в сыскной кабинет? Да это ж почти преступление. Подглядывать за стражами. За каким тхэром, спросят? Хотите тайны какие-то вызнать? Для чего?

И как я это все объясню? У-у… Я застонала. Подошла к зеркалу.

— Послушай, давай по-хорошему. Я сейчас уйду, и ты прекратишь показывать вот это все непотребство, да? Нам это не нужно. Точно тебе говорю.

Я нервно вышла из кабинета и заглянула в приоткрытую дверь. Показ так и работал. Вот тхэр! Зашла обратно. Как-то я его заколдовала, значит, должна суметь и расколдовать. Пока я сидела и раздумывала, как повернуть вспять свое заклинание, на сцене действия начало что-то происходить.

Влетел возбужденный страж. Кажется, он тогда был на выезде вместе с драконом и Дрейком.

— У магического управления кристаллы связи разрываются! — крикнул он. — В городе такое творится! Зеркала как с ума посходили, показывают, что другие делают, представляете? Как подглядки работают! Только неуправляемо. Кого хотят, того и показывают. Начальник управления посмотрел, — понизил голос страж, оглядываясь на дверь, — и увидел, как его жена с магом кувыркается в постели, представляете? Там такое творится! У вас есть зеркало? Гляньте!

Трое сидящих в кабинете переглянулись и полезли искать зеркало.

— Нету, — развел руками дежурный.

— Я тоже не держу, — сказал дракон.

Дрейк, пошарив в одном из ящиков стола, достал карманное зеркальце.

— Для ритуала поиска надо было, — смущенно оправдался он.

И быстрее всех спешащих к нему стражей заглянул в зеркало. Тут же отложил его и покраснел.

— Точно, показывает, — ошеломленно прошептал он.

Дракон выхватил зеркало.

— Тхэр, — выругался он и раздраженно сунул зеркало суетящемуся третьему стражу.

Тот, так же, как и я не сумевший рассмотреть, что они видели до этого, с любопытством заглянул в зеркало. Изменился в лице.

— Вот дрянь! — вскрикнул он и полетел на выход.

— Что, тоже жена? — заинтригованно хмыкнул дракон вслед.

Страж только досадливо махнул рукой и убежал.

— М-да, и чей это подарочек? — каким-то нехорошим тоном задал дракон вопрос, на который у меня, кажется, был ответ.

Мамо-очки-и! Это ведь не я, да? Кто-нибудь, успокойте меня!

— Что говорят в магическом управлении? — спросил Дрейк у того, кто принес новость. — Давно такое… непотребство?

— Нет, минут пятнадцать. Маги говорят, что зеркала закоротило на каком-то артефакте-зеркале. Видимо, недоучка попытался сделать гляделку, но что-то пошло не так. Ну ничего, найдут его. И ждет его много претензий со стороны некоторых, — хохотнул он.

Ой, все. Мне можно готовить гробик. Могилку и памятник. Пусть красивый будет такой, скорбный, чтобы все знали, что тут лежит невинно убиенная жертва магического эксперимента.

— Зеркало, выключайся! — попросила я жалобно, но оно не отреагировало.

Разбить, что ли? Жалко, конечно. Но себя еще больше жалко, вроде как.

— Пойдем к магам! — Дракон взял куртку и поманил Дрейка. — Все равно тут сейчас нечего делать, мало ли кто может подсмотреть за нами и подслушать. А магам наша помощь может понадобиться.

Я схватила кристалл вызова и срочно установила связь с Дрейком. Только бы ответил, только бы ответил! На мое счастье, увидев вызов, Дрейк его не сбросил. Махнул остальным рукой и ответил на сигнал:

— Дрейк Кафф слушает.

— Дрейк, Дрейк, послушай, — взволнованно заговорила я. — Это Досифея, если ты помнишь меня.

— Конечно, помню, дира. Как я могу вас забыть, — расплылся в улыбке Дрейк и откинулся на спинку стула.

Дракон закатил глаза и показал на выход. А я ведь наблюдала и за тем, и за другим.

— Дрейк, у меня проблема. Прикрой меня.

— Что случилось? — заволновался Дрейк.

— Я тут с артефактом экспериментировала… В общем, проблема с зеркалами — это моя вина. Но я нечаянно, Дрейк, поверь мне! И я рада бы все исправить, но не знаю как. Я над этим работаю, просто прикрой меня! Потяни время. И я не хотела никаких подглядок, я вообще над другим работала, поверь мне, пожалуйста…

— Хорошо, дира, я вас понял, — сказал Дрейк. — За ужином вы мне все расскажете. А я сделаю все, что смогу.

И шепнул на прощанье:

— Я прикрою, но ты торопись.

Он отложил кристалл и с мечтательной улыбкой сидел, раскачиваясь на стуле и заложив руки за голову. Все ушли, кроме дракона. Тот подкрался и подсунул ногу под стул. Дрейк упал, озираясь.

— О чем замечтался? — поддел уже стоящий перед ним дракон.

— Не о чем, а о ком. — Дрейк был слишком доволен, чтобы злиться на начальника.

— И о ком же? Кто с тобой связался?

— Досифея Мибалмарр, — опять мечтательно улыбнулся Дрейк.

Дракон скривился.

— И что у дуси опять случилось?

Вот ненавижу ящера хвостатого!

— Почему ты так думаешь? — обиделся Дрейк. — Она что, не может связаться со мной просто так?

— Нет, — отрезал этот гад. — Ты зря пускаешь на нее слюни, Дрейк. Поверь, такие дуси в нашу сторону не посмотрят. Вот если бы ты был столичным главой королевского управления магических и немагических тайных дел, то шанс еще был бы. И то не факт.

— Ну, когда-нибудь я им буду! — заявил Дрейк.

— Вот когда будешь, — усмехнулся дракон, — тогда дуся вызовет тебя на связь просто так. А пока… чего ей надо?

Вот ведь ящерка недоделанная, чудо лопоухое. У него в предках орки не затерялись? Такая твердолобость и упрямство им присущи.

— Ничего, мы об ужине договорились, — подталкивая к выходу дракона, не сдал меня Дрейк.

— Значит, на ужине просить что-то будет. Давай поспорим? — протянул руку дракон.

Они вышли из кабинета, и я с замиранием сердца следила, что дальше решит делать зеркало. Будет показывать пустой кабинет? Отключится?

Но оно последовало за Дрейком и драконом.

— Я не буду с тобой спорить на Досифею. Не понимаю, почему ты вообще к ней так предвзято относишься. Неужели все обижаешься на ту ночь, когда ее искали?

— Да брось, Дрейк. Какие обиды? Как будто мы редко сталкиваемся с напыщенными богатыми идиотами и идиотками, считающими, что мир существует для них. Просто эта дуся — обычная кукла, каких тьма-тьмущая. Хорошенькая, не спорю, но у меня от такой слащавой красоты скулы сводит. Глазками хлоп-хлоп. — Дракон по-идиотски выпучил глаза и глупо похлопал глазами. — Губками чмок-чмок. — Теперь он вытянул губы в трубочку и пошлепал ими, издав отвратительный хлюпающий звук. — Пустышка и эгоистка, — вынес он свой вердикт. — Таких даже трахать неинтересно.

— Ашшур, какой же ты циник, — поморщился Дрейк. — Неудивительно, что ты не захотел жениться. С таким отношением к женщинам, как у тебя…

— Мое отношение к женщинам — самое здоровое, — прервал его дракон. — К тому же сами они в восторге. Кто, кроме меня, смог добиться внимания неприступной Вероники, а, друг? — поддел он Дрейка.

— Никто, — признал тот. — Все проспорили. Когда собирать выигрыш?

— Вот завтра вечером у нас с ней ужин, затем я отымею ее… — запикало мне совсем уж непотребство высоконравственное зеркало, — …до утра, а на следующей день и будем пить наш выигрыш. Сколько там, ящик? Два?

— Три. Все отделы сложились, всем было интересно, уломаешь ты холодную королеву или нет.

— А я что тебе говорю? Действуй, как я. А ты мне Дуся, Дуся… Пусть Дуся с местным мажорчиком крутит. Знаешь, кто ей под стать? Аргентин. Вот два сапога пара, два напыщенных идиота.

И этот… этот су… сушеный урюк загоготал. Так заразительно, аж затрясся от смеха. И даже Дрейк вяло улыбнулся. А зеркало вдруг раз… и отключилось. Как будто посчитало, что уже показало все важное. Или, испугавшись, что от кипевшей во мне ярости я его сейчас точно расколочу.

Я стояла и пыхтела как закипающий чайник. Только пар из ушей не шел. Так, значит, да? Напыщенная идиотка? Кукла? Пустышка и эгоистка? Трахать меня ему неинтересно, а замороженную рыбу Веронику так даже очень? А мне в пару дурака Аргентина? Ну, все!

Я сделаю из тебя чучело, дракон! Готовься!

Оставался открытым вопрос с зеркалом. Но оно показывало только гневную меня со сжатыми кулаками и воинственным взглядом, не предвещавшим обидчику ничего хорошего. Я вышла в холл и посмотрела в обычное зеркало. В нем отражалась только я. Значило ли это, что так со всеми зеркалами?

Это подтвердил Дрейк, связавшись со мной через четверть часа.

— Досифея? Удалось все восстановить?

— Не знаю, Дрейк, — простонала я в отчаянии. — Оно как само включилось, так и выключилось. Я теперь не знаю, чего ждать.

— Ох, дира. На ваше счастье, вовремя все прекратилось. Ложитесь-ка вы лучше спать, утро вечера умнее. И не забудьте, что должны мне ужин.

— Помню, Дрейк, и спасибо.

— Да я и не успел ничего сделать, собственно, — расстроенно ответил Дрейк.

— За то, что не выдали меня.

— Почему вы так решили? — В голосе Дрейка чувствовалась улыбка.

А я чуть не стукнула себя по лбу. Я же подглядывала.

— Логика, дир. — Тут я вспомнила оскорбления дракона по поводу моих умственных способностей и скрипнула зубами. — Раз ко мне никто из стражей с обвинениями не пожаловал, значит, вы не выдали виновника происходящего.

— Вы же сказали, что случайно это сделали, а явка с повинной облегчает вину, так что вы не преступница, — все так же с улыбкой сказал Дрейк. — Когда встретимся?

— Я готова и завтра, — кокетливо ответила я. — Только выбор места останется за мной. Сообщу его прямо перед ужином.

— Отлично! Доброй вам ночи, Досифея. И спокойной! — торопливо добавил он.

— Спасибо, Дрейк! И вам приятных крепких снов.

Не знаю как у Дрейка, но у меня ночь была без крепкого и приятного сна. И вовсе не спокойная. Потому как…

ГЛАВА 7,

в которой исправляются последствия одних каверз и готовятся другие

Под влиянием эмоций я совсем забыла о сюрпризе, который приготовила для брата с Кайлом. И он сработал. Только после истории с зеркалом я уже не собиралась устраивать никаких проделок. Да ну к тхэру. Но, бегая из кабинета к зеркалу в холле, я держала артефакт в руках, а потом забыла про него и где-то оставила.

Мне только удалось заснуть, после того как я накрутила себя по поводу противного дракона, как раздался шум в холле, будто кто-то упал (и я тут точно ни при чем!), и противный голос на весь дом произнес:

— Васим Мибалмарр сказал нехорошее слово! Ай-ай-ай, Васим, сегодня ты будешь наказан.

Снова шум и голос на весь дом:

— Кайл Йоргойсейн сказал нехорошее слово! Ай-ай-ай, Кайл, сегодня ты будешь наказан.

Я вскочила с кровати. Ох, да что ж такое!

— Васим Мибалмарр грозится убить Фейку! Ай-ай-ай, как кровожадно, Васим! Кажется, кому-то надо спасаться!

— Ох, кувалда крепкая, кирка свирепая, — прошептала я про себя поговорку дедушки гнома. Стоит последовать совету. Я скорее задвинула дверь секретером, надела на себя первое, что попалось, и открыла окно.

— Кайл Йоргойсейн считает этот дом сумасшедшим! Поздравляем, Кайл, вы тоже в нем живете!

Шаги по лестнице громыхали, как мое сердце.

— Убью!

Рык Васима доносился уже из-за моей двери, а я еще только вылезала в окно. Наконец чудом спустившись и ничего не повредив, я бегом отправилась на квартиру Алеоры. Благо у меня давно имелся запасной ключ от нее. На случай непредвиденных ситуаций. И она наступила.

Разбудили меня безостановочные сигналы разрывавшегося кристалла связи.

— Кому и что от меня надо? — буркнула я.

— Феечка, а ты где? — заискивающе спросил братец.

И это напрягло меня больше, чем если бы брат рвал и метал.

— А что? — настороженно поинтересовалась я.

— Фейка, будь другом, отключи артефакт, прошу.

Я зевнула.

— А-о-ах… А сам чего не отключишь?

— Не могу, — простонал он. — Умоляю-у. Никакой жизни от него нет.

— А что мне за это будет? — включилась гномья сущность.

— Я тебе ничего не сделаю, — пообещал брат. — И даже не отомщу.

— Мне мало.

— Фей, ну я от имени всех прошу. Папа пока смеется, но скоро начнет злиться. Тогда тебе мало не покажется.

— Ну, если вы втроем артефакт заткнуть не можете, по-твоему, меня запугивать и шантажировать — это удачная мысль?

— Хорошо, чего ты хочешь? — процедил Васим.

— Всего лишь настроенный поисковик. Мне надо знать, в каком месте будет ужинать один субъект.

— Ладно, — нехотя согласился Васим. — Есть какая-то вещь этого субъекта, чтобы поисковик настроить?

— Нет, но к вечеру будет.

— Поспеши домой, — бросил на прощанье брат.

Ладно, домой так домой. Знать бы еще, как этот тхэров артефакт отключить. Надеюсь, я смогу. И не произойдет как с зеркалом. Что-то с магией моей не то, надо папе повиниться все-таки. Не хочу, чтоб сюрпризом для него получилось, неприятные новости лучше преподносить первой. Меньше огребешь. Да и сама бы предпочитала такое поведение от близких. Особенно после выходки Кантора и Янтара.

Связавшись с Алеорой и предупредив о планах на день, чтобы была готова, отправилась домой. Брат прямо на пороге всучил мне артефакт.

— Дочь, ты завтракала? — спросил встретивший меня папа.

— Завтракала ли ты перед смертью, Досифея? — замогильным голосом спросил артефакт.

— Нет, — ответила я.

— Перед смертью не надышишься, — перевел артефакт.

— Тогда предлагаю поесть, потом заняться делом. — Папа повел меня в столовую.

— Достойно встреть судьбу свою, за завтраком я смерть найду, — плаксивым голосом пожаловался артефакт.

— Нет, пан, лучше сейчас, — сказала я.

— Не надо ждать подставы, раскрытия секретов славы, — многозначительно прокомментировал артефакт.

Умняшка на мою голову. Даже жаль ломать. Я попробовала отменить нанесенное заклинание.

— Скажи плохое слово, — попросила я Васима.

Тот покосился на отца, произнес. И — о чудо! никаких комментариев. Надо же, получилось с первого раза.

— Ну вот, — обрадовалась я, но поймала убийственный взгляд братца и присмирела.

— Прошу, — пригласил пана всех за стол.

— Пап, надо потом поговорить, — попросила я. — Наедине.

Папа подозрительно посмотрел, тяжело вздохнул, как будто предчувствуя неприятности.

Нет, ну почему чуть что, так сразу?

Хотя так ведь и есть.

Я тоже тяжело вздохнула и принялась гонять салат по тарелке.

— Вы слышали, что ночью творилось? — после того как отдали должное еде, встрепенулся подобревший и приободрившийся Васим.

— Что? — спросил папа.

— Зеркала в Бекигенге с ума посходили! Вдруг стали как подглядки работать. Вместо отражения показывали, что хотели.

Я заерзала и еще ниже опустила голову, увлекшись салатом так, словно ничего интереснее горошка сто лет не видела. Папа же бросил на меня пристальный взгляд.

— Да? Как интересно! — заметил он. — И как же такое случилось?

— Никто не знает. Какое-то время мы наблюдали интересные картинки. — Васим и Кайл весело переглянулись. — А потом все исчезло, как ни бывало. Народ весь шумит, какие только слухи теперь не ползут по городу. Говорят, полгорода таким образом узнали об изменах своих супругов. Теперь в Бекигенге скандалов на месяц хватит.

— Как хорошо, что мы все спали в это время, да, Досифея? — пронзил меня взглядом папенька.

— Наверное. — Я пожала плечами, не горя желанием развивать за столом эту тему. — А вы что видели в зеркале? — перевела разговор на парней.

— Нашу академию. — Парни заговорщицки переглянулись.

— И что там было интересного, раз зеркало решило вам показать? — не отставала я.

— Да так… — Васим пожал плечами. — А потом приперлись Янтар с Кантором, и зеркало переключилось… на тебя, — скривился брат.

Я поперхнулась взятым наконец в рот горошком.

— На меня? — Я подняла глаза от тарелки.

— Угу. Слишком многие в комнате, наверное, хотели тебя увидеть, — посмеялся брат, лукаво косясь в сторону смущенного Кайла.

— И что вы там увидели? — осторожно спросила я.

— Как ты носилась по дому из кабинета отца в холл и обратно. А потом зеркало отрубилось, — хмыкнул Васим.

Папа теперь буравил меня тяжелым взглядом. Открыл рот, но я не дала ему сказать. Звонким голосом воскликнула:

— А что, Янтар уже вернулся? Не знала. Надо с ним встретиться.

Я еще болтала что-то глупое и бессвязное, пока не закончился завтрак.

— Папа, пойдем в кабинет? — когда пана допил кофе, предложила я.

— Пойдем, — вздохнул папа.

В кабинете я подвела его к зеркалу и рассказала все как есть, кроме того, что видела в зеркале я. Папа внимательно выслушал.

— Доченька ты моя, какие же вы с Васимом у меня…

— Умные? Талантливые? Творческие? — подсказала я.

— И это тоже… — снова тяжело вздохнув, папа погладил меня по голове.

Заинтересовался зеркалом. Осмотрел его со всех сторон магическим зрением.

— Досифея! Это необыкновенно! Оно действительно ожило! — воскликнул папа и обернулся ко мне: — Еще раз, что ты сделала?

— Да ничего такого, — развела я руками и повторила рассказ с начала.

— Ну надо же! — восклицал папа, присматриваясь во время моего рассказа к зеркалу.

В конце концов, он меня отпустил с миром, сказав, что ему надо посоветоваться с коллегой.

— Папа, — заканючила я. — Если в Бекигенге узнают, что я — причина ночного безобразия, меня четвертуют.

— Не волнуйся, малышка, мой коллега из столицы. И он умеет держать язык за зубами.

На том и расстались. Когда я закрывала дверь, папа говорил под нос, изучая зеркало:

— Нет, ну гении же! Их бы энергию да в мирное русло…

Но в мирное русло направлять энергию мне было пока рано. Я еще одному ящеру не отомстила.

Алеора ждала меня у дома, как договорились.

— Пирог купила? — спросила я с порога.

Алеора молча вытянула руки с коробкой, в которой был фирменный морсеронский мясной пирог из лучшей таверны Бекигенга. Я подняла большой палец вверх, показывая одобрение.

— Классно выглядишь! — хихикнула подружка.

Да, для похода в участок я постаралась на славу. Я кукла? Не будем разочаровывать дракончика цвета содержимого канализационной трубы. Нарядное, розовое в клеточку платье с пышной юбкой придавало мне кукольный вид, как и хотел дракоша. Чтобы усилить эффект, я надела на белые носочки розовенькие туфельки в детском стиле. Завила волосы в идеальные локоны, скрепив заколкой с бантиком. Намазюкала ресницы погуще и нанесла самый блескучий блеск на губки.

Нацепила на лицо идиотское выражение и гордо пошагала летящей походкой на встречу с тем, кого собиралась сразить своим видом. До сердечного приступа.

Когда мы вышагивали по улице города до участка, заслуженно ловили на себе восхищенные взгляды всех встреченных мужчин.

Горделиво внесла себя в участок, вызвав ступор и онемение всех стражей. Кроме одного, естественно. Я несла вовремя всунутый мне в руки пирог по направлению к Дрейку, а навстречу мне шло будущее драконье чучело.

— А, Дуся, — поприветствовало оно меня. — Какая радость, что я ухожу.

Дракон козырнул мне и, насвистывая мелодию, прошел мимо.

Я, как положено кукле, мило похлопала глазами с ресницами, закрывавшими мне видимость наполовину, и с положенной кукле милой улыбкой сказала:

— А, Ашер-ящер… Какая радость, что вы уже уходите. Диру Дрейку достанется больше морсеронского пирога. А то я переживала, что вы все слопаете.

Я с улыбкой прошествовала дальше, не оборачиваясь. Дракон же оцепенел от моей наглости и решил задержаться.

— Дорогой дир Дрейк, решила напомнить вам о нашем совместном ужине, позаботившись о вашем обеде. — Я поставила перед ним коробку с пирогом.

Дрейк удивленно на меня посмотрел и сглотнул. Запах из коробки шел изумительный. Около стола Дрейка, вытягивая шею, оказался дежурный страж, тот, кого я видела в зеркале.

— А то вы все в трудах да заботах. Кто позаботится о вас? И хочу точно знать, что вы не забыли об ужине.

Хотела открыть ему коробку, но не успела. Наглый драконище влез вперед меня, открыл и подхватил огромный кусок. Запихнул себе в пасть, прожевал, громко чавкая, взял второй, подмигнул мне и пошел на выход.

Ну и ну!

— У всех драконов такие манеры, интересно? — сдержанно задала я вопрос в воздух.

Но мне соизволили ответить перед выходом:

— Не старайся, Дуся, ты меня уже выставила дикарем. Не могу сказать, что рад встрече, но пирог был вкусным. Хоть в этом ты разбираешься.

Двадцать пять имен последовали за вышедшим за дверь хозяином, а Дрейк, желая загладить неловкость за поведение начальника, рассыпался в комплиментах. Пока я его отвлекала, Алеора крутилась у стола ящера, чтобы взять любую вещь, которой касался дракон.

— Ну что? — когда мы вышли из участка, спросила я.

Алеора показала сложенный листок.

— Ты уверена, что он его трогал? — засомневалась я.

— Да, это черновик из корзины. Он наделал тут ошибок и выкинул его в урну.

Она показала мне заляпанный многочисленными перечеркиваниями листок.

— Он еще и безграмотный, — презрительно хмыкнула я.

Ему не стражем, ему дворником идти работать. Неудивительно, что его сослали в нашу глухомань. Где бы такого работника стерпели.

ГЛАВА 8,

в которой вечер перестает быть томным

— Вот, — протянула я брату листок. — Вечером мне нужно знать, в каком заведении осядет этот субъект.

— Могу я узнать, кто? — хмуро поинтересовался брат.

— Жертва моей будущей мести, — с предвкушающей улыбкой сказала я. — Это все, что тебе нужно знать.

— Ох, сочувствую же я ему, — покачал головой брат.

— Кому? Тому, кто обидел твою любимую младшую сестренку? — возмутилась я.

— Тебя обидишь. — Брат с упреком посмотрел на меня. — Для кого куклу играешь? — оценил он мой прикид. — Для него?

— Ага, — кровожадно улыбнулась я, и Васим вздрогнул.

— Видел бы он сейчас твою улыбку, понял бы, как заблуждается на твой счет. Впрочем, как и многие, да? — подмигнул он мне.

Вот теперь это уже был мой брат.

— Все, кроме тебя и теперь вот него.

— Ах вот как! Даже интересно стало на него посмотреть. Кто он?

— Никто, — буркнула я. — Рядовой страж, возомнивший себя наследным принцем, не меньше.

Васим хмыкнул и протянул мне следилку, которой занимался, пока болтал. Делать ее несложно, но нужно задействовать несколько магических потоков. Я с заблокированной силой такое уже не могла. Что сильно задевало и обижало.

Следилкой можно сделать любой подручный предмет, который перемещался по карте вслед за тем, на кого она была настроена, показывая его местонахождение.

Васиму под руку попалась фигурка настольной игры «разведка», в которую они до этого играли с Кайлом. И теперь я могла наблюдать, как фигурка летающего осла Магрибека,[4] которая первой подвернулась под руку брату, носилась как угорелая по карте города из одного конца в другой.

Он что, вообще на месте не сидит, думала я, поглядывая на карту, пока собиралась на ужин. Дрейк уже ждал меня, но я медлила, потому что тхэров осел никак не останавливался на одном месте.

Когда затягивать с выходом было уже верхом невоспитанности, я выбрала самое ужасное заведение, что знала, чтобы потом без проблем увести Дрейка туда, где устроит свидание наглый ящер.

Для этого мне периодически приходилось выходить попудрить носик. Карту со следилкой я засунула в сумку, с которой пошла на свидание.

В очередной раз на удивленный взгляд Дрейка отпросившись в дамскую комнату, я наконец чуть не заорала от радости на всю таверну. Есть! Осёл осел. Сомнений не было, потому что ослик присел над указателем одного из лучших ресторанов Бекигенга.

Я поспешила к Дрейку, но при выходе из дамской комнаты наткнулась на своего старого знакомого, моего личного маньяка. С тем же незамутненным выражением лица он протянул руку и прижал ее к моим губам. Улыбнулся сумасшедшей улыбкой и скрылся в мужской уборной.

Я вскрикнула и, испуганная не на шутку, побежала к Дрейку.

— Дрейк, он здесь! Тот сумасшедший, он здесь. Он коснулся меня. Снова.

Дрейк взволнованно вскочил.

— Где он?

— В мужской уборной.

Дрейк побежал туда, но вышел с растерянным выражением лица.

— Там пусто. Его нет.

Дрейк устроил допрос всем присутствующим, но никто моего маньячеллу не заметил.

— Дрейк, давай уйдем отсюда, мне не по себе, — не солгала я.

В чем был прок от появления моего старого знакомого, так это в том, что мне не пришлось искать предлог, чтобы покинуть это неуютное заведение.

— Пойдем, конечно. Я вообще не знаю, почему ты выбрала эту таверну.

— Мне недавно советовали. Мол, открылось новое и довольно интересное заведение. Наверное, я названия перепутала. — Я пожала плечами. — Теперь пойдем в то, что, я точно знаю, нас не разочарует. В «Тауэро».

— Эльфийская кухня! — поднял брови Дрейк. — Пафосное и дорогое заведение.

— О, извини, я не подумала, что тебе оно может быть не по карману, — растерялась я.

— Да нет, никаких проблем. Ты не так меня поняла. Я имел в виду, что между этой убогой забегаловкой и помпезной ресторацией для снобов можно найти золотой вариант — с уютной атмосферой и хорошей кухней.

Видимо, я выглядела очень расстроенной, и Дрейк решил уступить.

— Мы договорились, что сегодня выбираешь ты. Поэтому идем в «Тауэро». В следующий раз выбираю я, ладно?

— Хорошо, — с облегчением согласилась я.

Интересно, а кто в паре дракон — Вероника выбрал ресторан эльфа?

Распорядитель, увидев меня, расплылся в широкой улыбке:

— Дира Досифея, — склонился он в глубоком поклоне. — Как я рад вас видеть. Вы так давно не приходили. А ведь наш шеф-повар маэстро Наитдаарниэль придумал три новых фирменных блюда!

— Как он перед тобой расстилается, — удивился Дрейк.

— Да, меня здесь любят, — скромно согласилась я.

— Впрочем, это неудивительно, — тепло улыбнулся Дрейк. — Тебя невозможно не любить.

— Это вполне удается твоему начальнику шу-ша-шу, Дрейк, — заметила я и похлопала глазками.

Дрейк засмеялся, а потом резко остановился.

— А вот и он собственной персоной. Есть такая примета, вспомнишь начальника, он тут же появится. Я раньше не верил, теперь убедился.

Я бы поспорила, конечно, про кого говорится в пословице. Там как раз нечто коричневое, цвета нашего знакомого дракона упоминается. Но рядом с Дрейком я играла роль воспитанной диры.

Пока распорядитель провожал нас к лучшему столику через весь зал, мы наткнулись на воркующих дракона и его спутницу, у которых при виде нас одинаково вытянулись лица. Нет, ну как они рады нас видеть! Чтоб им всегда так радовались.

С лучезарной улыбкой я с Дрейком под ручку остановилась у их столика поприветствовать.

— Какая встреча! Дрейк, дорогой, составим компанию твоему сослуживцу? — специально понизила я статус дракона. — Вам, наверное, найдется, о чем поговорить. Как и мне с милой Вероникой. Мы так давно не виделись!

Ашер-ящер метнул убийственный взгляд на Дрейка, Вероника на меня. Дрейк за моей спиной лишь развел руками. Отказать нам не было причин. Дракон мог бы, но при спутнице он, как и я с Дрейком, играл роль хорошего мальчика, потому сдержался.

— Но как же ваш столик? — растерялся распорядитель.

— Милый Мариэль, — обратилась я к нему ласково, — мы составим компанию приятелям. — Надо было видеть лица голубков, ха-ха. — Несите сюда все, что изобрел наш гениальный маэстро! Мне не терпится отдать должное его безупречному вкусу.

— Тотчас же, — склонился в пояс распорядитель и поторопился на кухню.

Дрейк оглядывал зал. Дракон, поглаживая ладошку Вероники, подмигнул ей. Я посмотрела на эту парочку. Надо же, ящер даже приоделся. Не знаю, что там ниже пояса, а вот сверху сияла белизной свежая рубашка, хоть и с закатанными до локтей рукавами и расстегнутыми сверху крючками так, что в вырезе виднелись шнурки с дешевыми амулетами стража.

Хотела съязвить по этому поводу и заметить, что он где-то откопал белую рубашку, а вместо этого мой рот произнес:

— Эта рубашка вам очень идет, дир Ашшур.

Что-о?! Что это было?

Такой же вопрос читался на роже дракона.

— Спасибо, Дуся. Ты сегодня тоже приоделась.

— Вы мастер комплиментов, дир Ашшур, — улыбнулась я.

Ашер-ящер, хотела сказать я! Но почему-то мой рот сам говорил за меня то, что считал нужным. Какого тхэра сейчас творится?

Дракон подозрительно на меня покосился.

— Никогда не догадалась бы, что вы ценитель высокой эльфийской кухни, — не унималась я. — Казалось, вы предпочтете морсеронский мясной пирог «морковному воздуху с тремя зернышками граната».

— Что это за морковный воздух? — заинтересовался Дрейк.

— Лучшее блюдо шеф-повара, вы обязательно его сегодня попробуете, дорогой дир Дрейк, — проворковала я.

— Звучит заманчиво, — с сомнением протянул Дрейк.

Дракон в это время покосился на Веронику, словно спрашивая: он не ослышался? Его тут действительно будут кормить морковным воздухом?

— Я ем все, дорогая любознательная дира, — повернулся он ко мне, отвечая на мой выпад. — Просто там, где вам потребуется одна порция морковного воздуха, чтобы оставаться в пределах кукольных размеров, мне потребуется пятьдесят.

«Разоришься, ящер», — хотела сказать я, но мой непослушный сегодня язык, произнес другое:

— А чем питаются драконы в звериной ипостаси?

Дракон с ухмылкой, не предвещающей ничего хорошего, тут же ответил:

— Человечиной.

И облизнулся нагло своим раздвоенным языком.

«Подавишься», — хотелось ответить мне, но вместо этого я заливисто рассмеялась и сказала:

— Очень остроумно, дир Ашшур!

Дракон хмыкнул и перевел вопросительный взгляд на Дрейка. Мол, что с твоей спутницей? Сам Дрейк удивленно косился на меня. А я покрылась холодным потом.

Да, что со мной?! Нехорошее предчувствие о неслучайной встрече со своим маньяком сжимало сердце крепкой дланью. Он на самом деле маг и как-то воздействовал на меня, дотронувшись до рта? Но зачем? Какие цели преследует? И что мне теперь делать?

Вероника, произнесшая за все это время пару слов, недовольно сверлила меня взглядом. Между нами была холодная война. Вернее, мне-то Вероника ничего не сделала, поэтому и жила пока спокойно. А вот у нее имелись причины меня недолюбливать, чему она с успехом и предавалась. Холодная белокожая брюнетка с яркими правильными чертами лица и идеальной фигурой безнадежно сводила с ума многих мужчин.

Причину ее холодности я знала. Вероника была пылко влюблена в Кантора. К сожалению для нее и для меня тоже, безответно. Красивая получилась бы пара из двух холодных надменных брюнетов. Я бы первая пожелала им счастья. Даже подарок бы подарила. Без подвоха.

Но — увы и ах! — ситуация в какой-то момент вышла из-под контроля. Теперь я в глазах Вероники была мировым злом и причиной всех несчастий Кантора, а значит, и ее. С этим я поделать ничего не могла. Оставалось только отражать лучи ее ненависти и оправдывать себе ее поведение.

— Досифея, чем ты занимаешься? — подала голос Вероника. — Родители так и не разрешили тебе поступать в академию магии?

Сама-то Вероника собиралась в академию осенью, об этом всем было известно. Вероятно, она очень радовалась, что снова окажется рядом с Кантором и рядом не будет меня.

— Дуся на досуге ловит маньяков, ха-ха, — хохотнул ду… дураконище.

Какое хорошее название я ему придумала, так и буду его теперь называть. Ду-ра-ко-ни-ще, со смаком повторила я про себя и улыбнулась ласково, глядя на него.

Перед нами услужливо расставляли блюда. Перед дураконищем (сладко повторила я снова про себя) и Вероникой то, что они заказали. А перед нами выставляли много тарелок под комментарии самого Мариэля:

— Вот это, — указал он на нарисованный зеленой пастой листик на блюде: — гороховый суп с мятной поволокой.

Я восхищенно поцокала языком, а Дрейк, приподняв брови, рассматривал зеленую бороздку пасты на тарелке.

— А это, — в восхищении закатил глаза Мариэль, указав на несколько голубых икринок, разбросанных по широкому блюду, — икра из пенной голубики с желтым перцем и вываренными лепестками персии сладкой.

— Ах, — зажмурила я глаза в предвкушении и потянула носом под довольным взглядом Мариэля. — Звучит как музыка.

Дураконище наблюдал за нами с весельем в глазах, как за цирковым представлением.

— А это? — спросила я, указывая на лужицу розоватой пены на следующем блюде.

— Это последнее творение великого маэстро Наитдаарниэля, — благоговейно сложив ручки на груди, промурлыкал Мариэль. — Нежнейшая иена со вкусом букета луговых трав из мест, откуда родом сам маэстро.

— О-о, — восхищенно протянула я. — Это действительно потрясающе! Я оставлю это на десерт. Спасибо, дорогой Мариэль, вы, как всегда, очень любезны. Нашего творца я поблагодарю как обычно, подобрав все подобающие эпитеты после дегустации.

Мариэль довольно поклонился. Здесь не принято было желать «приятного аппетита», здесь было принято желать «приятной дегустации» или «приятного послевкусия», чего нам и пожелал Мариэль и все так же, кланяясь, удалился.

Как только он удалился на безопасное расстояние, этот идиот, этот дураконище громко и заразительно заржал. Дрейк не удержался и тоже затрясся в беззвучном смехе.

— И что смешного? — насупилась я.

— Все, — отрезал, отсмеявшись, Ашер-ящер, не вдаваясь в объяснения, и поинтересовался: — Какое из этих морковный воздух? Уж очень я им заинтересовался.

— Вот это, — ткнула я в одно из выставленных блюд на столе, на котором лежала ложка оранжевого мусса, в котором торчали три зернышка граната.

— Как поделим? — Ящер посмотрел на Дрейка.

— Я уступлю тебе, — пододвинул к нему тарелку Дрейк. — У нас тут много всего. — Он со скепсисом оглядел кучу широких тарелок, в которых сиротливо расположились порции высокой эльфийской кухни величиной со столовую, а кое-где и с чайную ложку.

Я с возмущением потянулась за тарелкой, чтобы отобрать, и вместо желаемого: «Это я не вам заказывала», пододвинула тарелку поближе к дракону и произнесла:

— Попробуйте. Надеюсь, вам понравится.

— Вы сегодня очень добры, дира, — заметил дураконище.

— Сама не знаю, что со мной, — честно призналась я и пожала плечами.

Дракон с Дрейком снесли все с тарелок за одну минуту как слизнули, недоуменно переглянувшись. Мы с Вероникой, как подобает воспитанным дирам, наслаждались высокой кухней в час по чайной ложке, комментируя каждую порцию подобающими эпитетами.

И что-то мой план испортить свидание хвостатому ящеру не имел особого успеха. Надерзить и выбесить дураконище с Вероникой благодаря какому-то магическому воздействию, мне не удавалось. Мои комплименты веселили дракона и вызывали ревность у Вероники и недоумение у Дрейка.

Когда в ресторации появился и подошел поприветствовать нас Аргентин, я не была уверена, хорошо это или плохо, но решила выжимать из ситуации максимум и пригласила его за наш стол.

— Присаживайтесь рядом с дирой Мибалмарр, — скрывая смех, показал дракон на место рядом со мной. — Будете ухаживать за уважаемой дирой. Вместе с диром Дрейком. Он с одной стороны, вы — с другой. Пусть дире будет приятно.

Он кидал на Дрейка веселые насмешливые взгляды, которые, как он думал, понимал только Дрейк. Мол, что я тебе говорил, посмотри, как эти двое смотрятся вместе.

Мне же хотелось предложить ему самому сесть между Аргентином и Дрейком, но я испугалась, что из моего рта вылетит опять что-то не то, и не рискнула.

Аргентина, сына богатого промышленника, не любили за напыщенность, отсутствие чувства юмора и занудность. Поэтому часто потешались над ним прямо в лицо, а он не понимал этого.

— Как вам понравилось последнее творение нашего гения Наитдаарниэля? — спросил меня Аргентин. — Я считаю сочетание лепестков розмарина лавандового и стебля каракавицы золотоносой довольно спорным, но дымка привкуса лебедяны овцебойной сводит на нет дисгармонию доминанты корнеблюса багитового, — поделился своим мнением Аргентин.

И все отвели глаза, в которых плескался смех. Просто если я высказывала восхищенные комментарии с долей юмора про себя, то Аргентин говорил все на полном серьезе. И, как правило, в безапелляционной форме. Поэтому я, как обычно, согласилась.

— Вы удивительно тонко чувствующий эстет, Аргентин. Так разложить по полочкам! — восхитилась я. — Не каждый может оценить все составляющие столь утонченных для простого обывателя блюд.

Я кинула в сторону дураконища выразительный взгляд. Аргентин высокомерно посмотрел на дракона, съел, мол? Тот согласно закивал:

— Не всем дано. Только тонкоэстетствующим. Вы пример для подражания. Еще и в том, как вы тонко понимаете друг друга. С полуслова. С полувзгляда. Идеальная пара! Ты не находишь, Вероника? — повернулся он к спутнице.

Та опустила глаза, скрывая злорадство и насмешку, согласилась томно:

— Согласна, Ашшур. Мне всегда казалось, что Аргентин и Досифея прекрасно смотрятся вместе.

Она бросила на меня победный взгляд. Аргентин довольно посмотрел в мою сторону. Ему тоже казалось, что я подходящая для него пара. Потому что никогда над ним не смеялась и всегда с ним соглашалась.

Только Дрейк смотрел на все это с возрастающим раздражением.

Желая еще более возвысить себя в глазах окружающих, Аргентин завел нудную лекцию на тему эльфийской кухни, следом продемонстрировав познания в других областях, и все мы заскучали.

Я уже предчувствовала полное крушение своего замысла. Ужин-то я ящеру гадскому испортила. Но в мои планы входило испортить дураконищу планы на ночь с Вероникой и выигрыш пари. Я уже видела, что дракон собирается покинуть нас со своей спутницей, но мне в очередной раз «повезло».

Ресторан «Тауэро» сегодня пользовался популярностью как никогда. Ибо в дверях появились как обычно веселый Янтар и как обычно скучающий Кантор. Увидев нас, Янтар потащил брата с собой, чтобы поприветствовать нашу компанию. А я пригласила обоих за наш стол.

ГЛАВА 9,

в которой дракону не везет раунд за раундом

Янтар с радостью согласился на мое предложение под недовольными взглядами ящера огнедышащего, Дрейка, Аргентина и Кантора. Последнему ничего не оставалось, как согласиться. Он вопросительно посмотрел на меня, но если кто сейчас и может повлиять на ситуацию, то это он с братом.

Поэтому, затолкав свои чувства поглубже, я благосклонно и вежливо кивнула, и Кантор присел с краю с отстраненным видом.

Я покосилась на Веронику. Та пришла в возбуждение, которое всеми силами пыталась скрыть. Но постоянно косилась в сторону возлюбленного.

Недовольный Аргентин предпочел уйти и скупо попрощался. Он не любил Янтара, который пользовался любым случаем, чтобы его высмеять.

— Жаль, — прокомментировал его уход Янтар. — Я бы поразвлекся за его счет. — Он оглядел всех нас веселым взглядом, подмигнул мне и спросил: — И чего так уныло сидим? По какому поводу собрались? Что отмечаем?

— Пока ничего, — ответила я.

— Вообще-то у нас свидание, — недовольно проворчал дракон.

— Отлично. Ничего нет лучше, когда унылое свидание превращается в веселую компанейскую попойку, — изрек Янтар и завопил, не давая возразить: — Мариэ-эль! Вина нам эльфийского! Да побольше!

— Слушаюсь, — недовольно сказал Мариэль и пошел выполнять заказ.

В отличие от эльфийской кухни, которая насытить могла только обессиленного после изнурительной болезни эльфа, эльфийское вино веселило кровь с первых же глотков. На этот счет ходило немало шуток: мол, после нескольких рюмок вина эльфам уже все равно чем закусывать, букетом ли луговой травы или томатным супом со вкусом клубники.

Янтар взял дело в свои руки, и скоро двойное свидание превратилось в веселую попойку, вызвавшую, по-моему, у дураконища больше энтузиазма, чем рандеву.

Когда я успела незаметно шепотом спросить Янтара, что они тут делают, он сослался на моего брата, от которого узнал, что я сегодня кому-то решила попить крови, и как истинный друг пришел в этом поучаствовать. Решил полюбопытствовать, кому, за что и как продвигаются мои дела. Я попросила не останавливаться и споить дракона. Янтар велел положиться на него. И с успехом справлялся с обязанностями.

Он быстро нашел общий язык с драконом и Дрейком, и вскоре они громко хохотали, что-то обсуждая и не обращая на представительниц прекрасного пола, то есть на нас с Вероникой, никакого внимания. Зато с меня не сводил глаз Кантор. А с нас двоих — Вероника, только меня испепеляя взглядом.

Я не выдержала. В войне с дураконищем все средства хороши. Даже поруганная честь в качестве манипулирования. Задвинув гордость, я обратилась к Кантору:

— Кантор, у меня есть к тебе просьба.

— Все, что прикажешь, Фе… Досифея, — поправился он, преданно глядя в глаза.

— Уведи, пожалуйста, Веронику отсюда, — попросила я. — Дракон заключил на нее пари. Ты ведь не желаешь, чтобы так обошлись с девушкой, которая беззаветно в тебя влюблена? Ты — единственный, кто может на нее повлиять.

— Хорошо, я сделаю это ради тебя, — поднялся он.

— Сделай это ради Вероники, — поправила его я.

— Это выбор Вероники. Дракон ведь ее не принуждает.

Кантор осекся и виновато на меня посмотрел.

— Досифея, ты веришь, что я был под магическим воздействием в тот вечер? Я бы никогда не поступил так с тобой.

Кантор с надеждой ждал ответа. Но как я могла ему верить, если магического следа обнаружено не было. Я отвела взгляд. Кантор сжал губы и отвернулся.

— Вероника, — обратился он к девушке. — Давай выйдем? Подышим свежим воздухом.

Вероника подняла взволнованный взгляд. Грудь с глубоким открытым декольте от волнения заходила ходуном, грозя вывалиться. Я хмыкнула про себя — неужели никто, кроме меня, ничего не замечает? В любом случае Кантор беспрепятственно увел Веронику, и они больше не вернулись.

Я смылась через пять минут, сказав, что пошла похвалить шеф-повара, как и обещала. На прощанье чмокнула Янтара в щеку, прошептав, что он чудо. Сегодня он был прощен. Благодаря ему, ну и, без лишней скромности, мне, дураконище проиграл сегодня три ящика сивухи. Или на что они там в участке спорили, что еще могут пить стражи? Эх, жаль, зеркало мне не покажет.

Зеркало не показало, зато кто-то анонимно прислал мне запись финала этой истории на записывающем артефакте. И я с наслаждением наблюдала, как злой и пор-рыкивающий на всех др-раконище с утра рвал и метал, а потом выставил три ящика гномьей сивухи. Я была права насчет нее.

Ах, как хорошо! Как ноет моя душенька от полученного подарочка. Но дураконище еще не знает, что это только разгон!

Все же родственнички после последнего моего дерганья, в котором прозвучали нотки недовольства, пошевелились и добыли нужную мне информацию. Хоть и минимальную, но для исполнения плана достаточную. Оставалось последнее — подобрать подходящий момент для действия.

Им стал прием, устроенный в честь дня рождения первого канцлера королевства. Сам он был отсюда родом и считал, что нельзя забывать корни. Поэтому после празднования дня рождения в столице в кругу высшей знати приезжал на неделю на малую родину, устраивая длительный загул с друзьями детства и юности. Первый день был самым официальным и приличным. Со второго начиналось неформальное празднование в кругу избранных и кутеж, о котором судачили до следующего года.

На официальное торжество приглашали весь цвет Бекигенга, потому безопасности уделялось повышенное внимание. Дракону, как начальнику, пришлось отвечать за безопасность приема и присутствовать на нем как должностному лицу.

Идя на этот прием, я также одевалась для дракона, только с другой целью. Если в прошлый раз я хотела поразить его в самое сердце, то сегодня мне надо было поразить его в самый пах. Ведь наступил тот момент, когда я собиралась его соблазнить.

Всем женщинам известно, что мужчины — само противоречие. Хотя они и думают так про нас, умных и последовательных созданий.

А как иначе можно считать, если мужчина влюбляется в яркую женщину, певицу или актрису, допустим, а заполучив ее, желает запереть дома? Берет в жены скромную и хозяйственную, чтобы делала дом уютным, а потом обвиняет ее в том, что она растворилась в семье и вызывает только скуку? Ведется на характер и независимость женщины, добивается взаимности и требует, чтобы она была послушной его воле? И где хваленая мужская логика?

Там же, наверное, где мужская верность и ответственность за взятые обязательства.

Так и во внешности. Заколотые волосы мужчине не терпится распустить, и я сделала строгий тугой пучок, высвободив лишь пару кокетливых локонов. Чем строже и закрытей платье, тем больше мужчине хочется его снять. И я надела самое закрытое, чопорное темно-зеленое платье с глухим воротом и длинной юбкой, открывающей только носки туфелек.

— Что с тобой, Фейка? — удивленно спросил брат, когда я спустилась вниз к ожидающим меня, чтобы наконец отправиться на прием. — Решила искать работу гувернантки, раз карьера мага накрылась?

Вот за это он и получает мою мстю, страшную и коварную. За то, что топчется по больной мозоли невозможности учебы в академии магии.

— Давно тебе не мстила? Или у тебя память короткая? — напомнила я, и Васим сразу переключился на разговор с Кайлом.

Папа с мамой лишь удивленно переглянулись, рассматривая мой образ. Мама даже шепнула папе:

— Повзрослела наша Досифея.

Папа скептически посмотрел на жену, но возражать не стал, он не любил расстраивать маму.

Зато взгляд Кайла сказал мне, что я не ошиблась в выборе. Глаза его засверкали охотничьим блеском и все время останавливались на мне, как бы он их ни отводил. Конечно, Кайлу я нравлюсь, но ведь и ящер ко мне неравнодушен. Хоть и испытывает совершенно противоположные эмоции. Но я делала ставку на то, что он охотник. А ничто не возбуждает охотника, как вид легкой, но постоянно ускользающей добычи.

Среди разных знакомых на приеме подошла я поприветствовать и ящера.

— А, Дуся. Не признал вас сразу. Сегодня вы выглядите непривычно прилично, — скучающим голосом сказал он, шаря глазами по всему залу, только не в мою сторону.

— Зато вы весь в заботах и трудах, когда другие отдыхают, — не удержалась от укола я. — Правильно, кому-то надо охранять покой лучших людей Бекигенга.

Дракон перевел на меня взгляд своих необычных желтых глаз и припомнил:

— Конечно, а то вдруг найдутся снова желающие руну на попке диры нарисовать. Тут я и пригожусь.

Я вспыхнула и оставила этого нахала, бросив напоследок:

— Вы уж следите за попками повнимательней. Лучше принять превентивные меры. За это вас больше похвалят.

Настроение мне дураконище подпортил. И ведь даже не смотрел в мою сторону, развлекаясь и общаясь с гостями и хозяином, словно на равных. Зато от других мужчин отбоя не было. Они отвлекали меня от раздумий, в каком углу нашего дома будет лучше смотреться чучело дракона.

Когда уже устала от внимания, меня спас Янтар.

— Скучаем? А давай расшевелим это унылое болото? — Он озорным взглядом оглянулся вокруг.

— Сделаем пакость? Но здесь сегодня страшный драконище — главный страж. Как бы нам йотом не влетело.

— Так позаботься о том, чтобы никто не узнал.

— Если только безобидное что-то, — улыбнулась я.

Я не искала сегодня дополнительных приключений, ведь главное мне еще предстояло, но поразвлечься и немного сбавить напряжение не помешало бы. К тому же Янтар придумал забавную шутку: наложить на напитки птичьи чары.

Каждый выпивший из бокала ненадолго вместо речи начинал издавать птичьи звуки. Выбор птицы был случайным, но близким к характеру заговоренного. Кто-то закукарекал, кто-то зачирикал, кто-то залился соловьиной трелью. У Аргентина изо рта вылетел пронзительный павлиний крик.

Мы с Янтаром спрятались за штору и хихикали, наблюдая, пока маги не прекратили это безобразие, а перед нашими лицами не возникло непроницаемое лицо ящера.

— Янтар, можно на минутку? — голосом, не предвещающим ничего хорошего, попросил дракон. — А вы, дира Досифея, далеко не уходите. Потом с вами пообщаемся.

И взгляд такой многообещающий. Плохо.

Янтар состроил мне рожицу и отошел со стражем. Я решила, что пора мне вступать в игру. Вдруг на секунду стало страшно. Я же не предусмотрела план Б, если что-то пойдет не так и ящер откажется от отведенной ему роли.

ГЛАВА 10,

в которой непонятно, кто кого соблазняет

— Отойдемте, дира Мибалмарр, — официальным тоном попросил дракон, когда вернулся. Янтара я не видела.

Пошла за драконом, он отвел меня в сторонку, к окну.

— Дир Янтар во всем признался, — начал дураконище, и я тут же фыркнула.

— Я уже не ребенок, чтобы вестись на такое.

— А ведете себя именно так, — укорил он.

— А с чего вообще решили, что это мы? — прикинулась я дурочкой. — По магическому следу?

— Нет, — усмехнулся он. — Логика. Я уже о вас кое-что понял и навел справки.

— A-а, ознакомились с моим досье? — поинтересовалась я.

— Ознакомился, — кивнул Ашер-ящер. — С вами надо держать ухо востро.

— Да ладно вам, Ашер, это всего лишь невинная шутка, — отмахнулась я. — Хотели снизить градус официоза и пафоса. Посмотрите, как народ сразу повеселел. Мы с Янтаром каждый год так развлекаемся. И в прошлые разы шутки были не такие невинные.

— В прошлые годы не было меня. А сейчас за безопасность отвечаю я и хочу, чтобы мое дежурство прошло без происшествий. Я понятно выразился?

— Понятно, — кивнула я и облизнулась, хотелось пить и еще непонятно чего.

— Дуся, что с вами? Вы так странно на меня смотрите.

— Как?

— С аппетитом. Как на морковный воздух в ресторане. И что-то вас мотает и качает. Вы хорошо себя чувствуете?

— Не знаю… Не очень. В жар бросает. — Я вытерла лоб рукавом. Воспитанные диры так не делают, но когда пот струится со лба, как-то все равно.

Дракон подошел поближе и заглянул мне в правый глаз, расширив веки выпущенными когтями.

— Похоже на приворотно-возбуждающее зелье, — постановил он.

— Сейчас проверим, если вы мне покажетесь привлекательным, значит, это точно оно, — засмеялась я каким-то нервным неестественным смехом.

Я присмотрелась к дураконищу, взглянула в глаза, перевела взгляд ниже, на губы, на шею, к плечам. Улыбка сползла с лица.

— И правда приворотное. — Я в ужасе закрыла глаза.

Потому что дураконище показался мне вдруг очень привлекательным.

— При чем тут я? — удивился дракон. — Вы должны испытывать влечение к объекту, который вас приворожил. Давайте найдем его и сразу примете нейтрализатор.

— Вы не понимаете, — огрызнулась я. — Со мной все не так работает. Вы должны меня увезти отсюда, Ашер.

— Я? — со смешком поразился дракон. — С чего бы мне все бросать и нянчиться с тобой, Дуся?

— С того, дураконище, — разозлилась я, а он от услышанного эпитета покраснел глазами. — На меня не действуют приворотные. Это особенность моей наследственности. Такой эффект могли дать только принятые одновременно приворотное и нейтрализатор. И действует это как просто возбудитель. О-очень сильный возбудитель, — томно выдохнула я и тут же зажмурилась.

Это я не специально так, оно уже само, под воздействием зелья. Я же старалась пока себя сдерживать, как могла. О просто возбудителе я соврала, конечно, для выполнения своего плана. Приворотное я сделала на дракона.

Не я, конечно, а Алеора тайно приобрела у одного мага, подпольно торгующего и такими вот зельями. Только дракону об этом знать вовсе не следует.

— Если вы читали мое досье, то должны знать, откуда я это знаю. Должны знать мою историю.

Дракон мрачно кивнул.

— Поэтому мне опасно оставаться здесь. Мне опасно вообще находиться с кем-либо. И поэтому вы должны меня спасти.

— Да почему я-то? — возмутился дракон, пытаясь отпихнуть прижавшуюся к нему меня.

— Как почему? — возмутилась в ответ уже я. — Где ваша хваленая логика? Потому что вы единственный, кому я не нравлюсь!

Я вцепилась в него еще сильнее, прижимаясь всем телом. Потерлась бедрами о его бедра.

— Досифея! — рыкнул дракон, оглядываясь вокруг, не заметил ли кто сие непотребство. — Возьмите себя в руки!

— Не могу-у, — простонала я, получая удовольствие от прикосновения груди к жесткой ткани жилета дракона. — Это уже сильнее меня. Я о чем вам и толкую.

Я снова томно дыхнула ему в лицо, глядя на жесткую полоску губ дракона.

— Только вы и устоите, понимаете? У вас есть шанс, ни у кого нет.

Дракон все старался отпихнуть меня, придерживая сильной ручищей за локоть. Но чувствовалось, он уже сдавался, понимая, что я права.

— А если рассказать вашему отцу? — искал он все-таки пути отступления.

— Нет-нет, папенька не должен знать. Он будет очень переживать, я боюсь за его сердце.

— Может, тогда брату? — неуверенно произнес дракон.

— За что вы его так ненавидите? — упрекнула я дракона, потершись еще раз грудью и застонав от пронзившего удовольствия. — Зачем хотите до греха парня довести? Я же сейчас кого угодно соблазнять буду.

— Ох, дуся на мою голову, — буркнул дракон. — Поехали тогда.

Он поволок меня на выход в обход, чтобы нам никто не встретился по пути.

— Точно никакого лекарства от этого нет? — подозрительно покосился он в мою сторону, наблюдая как я ерзаю и призывно улыбаюсь на сиденье рабочей воздушной платформы, имевшейся у каждого стража.

— По-твоему, я сейчас наслаждаюсь этим? — возмутилась я. — Если бы было что-то, я бы бежала вперед тебя, чтобы с тобой в таком состоянии не находиться. Но любое зелье может дать непредвиденный эффект. В том числе и усиливающий, — напугала я на всякий случай.

— Куда уж больше, — ворчливо откликнулся и отвернулся от меня дракон.

— Куда мы летим? — спросила я.

— Ты же просилась ко мне. Вот и заглянешь в царские хоромы.

— Ты сам ее выбрал или от работы такие щедроты? — Я подняла бровь, оглядываясь в маленькой захламленной квартирке в не самом лучшем районе Бекигенга.

— Располагайся, как дома, но не забывай, что ты в гостях. — Дракон «радушно» повел рукой, обозревая пространство тесной комнаты, но на мой вопрос не ответил. — Пить тебе я больше ничего не предлагаю. Зато предлагаю лечь в кровать и поспать, пока не закончится действие зелья. Кстати, сколько оно длилось в прошлый раз?

— Всю ночь. И еще немного утром. — Я отвела взгляд. — Воды хочу. В горле пересохло.

Дракон кивнул на графин с водой на подносе на столе. Рядом стоял и простой хрустальный стакан.

— У нас самообслуживание, дуся. Не думай, что я тут буду вокруг тебя хлопотать.

У-у, морда коричневая! Какая же сволочь все-таки. Нет, надо, надо проучить его так, чтобы надолго запомнил.

Я взяла стакан, подошла к мойке, сполоснула.

— Значит, девушка в беде не вызывает в тебе желания ее защитить? — кокетливо проворковала я, пройдя обратно мимо и ненароком задев его игриво бедром. — Я думала, страж — твое призвание.

Я подошла к столу, на котором стоял графин, взяла его и начала наливать, изогнувшись и отклячив попу так, что она упиралась в пах дракону.

— Мм, Дуся, ты чего делаешь? — растерялся он.

— О пресветлые боги, — взмолилась я. — Ты реально не соображаешь? Я тебя соблазняю, дураконище! И не думай, что мне это нравится! — добавила я.

— Как ты меня назвала?! — взревел он. — И уже дважды! Я отшлепал бы тебя за такое. Да боюсь, что сейчас ты примешь это совсем не за наказание.

Почему-то при этом он не отодвинулся, а его тяжелая рука легла на мою ягодицу. Я поерзала, переступая ножками, и, дракон, ощутимо сжав мои бедра обеими руками, нашел в себе силы отодвинуться.

— Слушай, может, тебе Дрейка позвать? — хрипло сказал он. — Вы позанимаетесь этим в свое удовольствие, и все будут довольны.

— А потом я что с ним буду делать? — спросила, повернувшись к дракону.

— Да, это проблема. Замуж, как я понимаю, ты за него не собираешься, — хмыкнул он.

— Ни замуж, ни встречаться, ни давать какие-либо надежды, — покачала я головой. — Что это?

Встрепенулась я, услышав тихий звук, похожий на урчание или вибрацию.

— У тебя есть кошка? Кис-кис, — позвала я. — Хотя нет… этот звук идет от тебя.

Я снова прислушалась. Да, дракон издавал тихий урчащий звук.

— Драконы, когда возбуждены, вибрируют, не знала? — подал голос Ашшур.

— Нет, откуда? Я не была с драконом. Я вообще ни с кем не была… кроме одного раза, — поправилась я.

— Ну, теперь знаешь, — отвернулся ящер.

— Слушай! А может, это выход? — обрадовалась я. — Мы с тобой переспим и разойдемся как ни в чем не бывало.

— Нет, — отрезал дракон.

— Почему нет? Помнится, ты мне предлагал, — поддела я его.

— И мы оба с тобой понимали, что я тебя дразнил. — Дракон повернулся и серьезно посмотрел мне в глаза. — Попробуй поспать, Досифея. А я поработаю.

— И ни у меня, ни у тебя из этого ничего не выйдет. Ашшур… — Я приблизилась к нему вплотную, заметив панику во взгляде дракона, — это же выход, ты сам понимаешь. Мы ненавидим друг друга, но сейчас я изнываю от страсти к тебе, а ты хочешь меня.

Я обняла дракона за талию и облизнулась, он автоматически облизнулся в ответ. Ах, как я хочу почувствовать этот раздвоенный язычок у себя во рту. Ой, о чем это я думаю? Ах да…

— Мы проведем эту ночь и забудем об этом. Почему нет?

— Потому что ты сейчас не в себе, Досифея, — глухо сказал дракон, завороженно смотря на мои губы. — Ты ненавидишь меня, и, когда зелье пройдет, ты пожалеешь об этом.

— Да, я так же буду тебя ненавидеть, Ашшур. Потому что ненавижу я тебя здесь, — дотронулась до его лба, — и здесь, — положила руку ему на грудь в районе сердца. — Но это не значит, что я пожалею о страстной ночи, проведенной с тобой, если ты постараешься доставить мне удовольствие.

Я обхватила его руками за шею, погладив пальчиками ее сзади вверх-вниз. Вибрация стала слышнее. Дракон разорвал объятие.

— Это в тебе говорит зелье, Досифея.

Он отнес меня на кровать, уложил, прикрыв одеялом.

— Спи, Дуся, — грозно сказал он.

— Можно я хотя бы разденусь? — Я похлопала глазками.

— Нет! — рявкнул драконище и при этом громко завибрировал.

— А спать со шпильками в волосах? — Я обиженно выпятила нижнюю губку и прикусила.

— Да! — еще громче рявкнул ящер и подтянул мне одеяло до подбородка.

Сам сел за стол ко мне спиной и занялся бумагами.

— А-ах-х… о-ох-х… мм… — извивалась я на кровати.

— Что ты там делаешь? — усталым голосом спросил дракон.

— Пытаюсь удовлетворить саму себя, раз больше некому.

— О богиня… — простонал бедный ящер, уронив голову на руки. — Досифея, я же не железный…

— Да? Можно проверить? — обрадовалась я, подлетев к нему.

Пощупала. Он поднял голову и смотрел жалобным взглядом, мол, за что это на мою голову?

— Нет, Ашшур. — «Ш» в его имени я покатала на языке, и дракон отреагировал на это прикрытием век и громкой вибрацией. — Ты не железный. Ты — алмазный, — вынесла я свой вердикт.

— К сожалению, нет… — сдался дракон и усадил меня на колени лицом к себе.

Мы сидели, разглядывали друг друга, я нечаянно поерзала, за что тут же была крепко сжата сильными ручищами.

— Сиди смирно. — Драконище прислонился своим лбом к моему.

Я погладила его по голове. Жалко мне тебя, дракончик, но самую малость. Не надо было со мной связываться.

Провела пальцами по его маске с чешуйками. Они были мягкими и эластичными на ощупь.

Спустилась до ушей, которые привлекли меня с первого раза. Уши дракона стали моим фетишем. Я хотела их потрогать и поразглядывать с момента, как увидела. Наконец мне представилась эта возможность, и я собиралась ею воспользоваться.

Я уделила им самое пристальное внимание. Потрогала и каждый миллиметр ушек, и за ними, раз десять попросила раскрыть их.

Дракон вибрировал громче и громче. При этом дергаясь, когда я наглаживала между хрящиками.

— Щекотно, — пояснил Ашер-ящер. — Это место у нас очень чувствительное.

— Но приятно? — приставала я.

— О да… очень… — Он жмурился, и в желтых глазах играли языки оранжевого пламени.

Чтобы отвлечь меня от ушей, которыми я никак не могла наиграться, как ребенок, дорвавшийся до вожделенной игрушки, дракон спросил:

— Есть у драконов еще одна особенность. — Он вынул раздвоенный язык и проурчал: — Хочешь попробовать?

— Очень. — Я согласно приоткрыла губы.

И ахнула, когда дракон завладел моим ртом. Непередаваемые ощущения, усиленные эффектом возбуждающего зелья.

В поцелуях моя практика была намного больше, чем в постели. Намно-ого больше, если считать, что в интимных отношениях я была только с одним Кантором. А вот в поцелуях я считала себя знатоком. И уже имела возможность сравнивать и оценивать, что вот этот умеет целоваться, а этому надо практику подтянуть.

И до этого я считала, что самые сногсшибательные поцелуи были у Кайла. Ну и если быть откровенной с самой собой, то и у Кантора, но я списывала это на эффект от зелья. На трезвую голову я с ним не целовалась.

Но от того, что вытворял с моим ртом драконище, я испытала оргазм уже во время поцелуя. Когда своим раздвоенным языком он прошелся по моему. Я застонала и вцепилась в дракона, выдыхая ему в рот мои стоны. Он выпил их, утробно вибрируя, и эта вибрация теплом раздавалась по моему телу, заполняя внутри. Ах, как же приятно! Даже в фантазиях такого бы не придумала.

Он потянулся к моим волосам и молниеносно освободил мой пучок от шпилек, распустив волосы. Любовался на то, как они падают вниз. Мерцающее пламя в его глазах завораживало. А он зачарованно пальцами перебирал пряди.

Я уже намеренно поерзала на коленях дракона. Хотелось ощутить его желание, убедиться в нем, в том, что он хочет не меньше меня. Твердая выпуклость убеждала меня в этом. Дракон нетерпеливо рыкнул и помог мне ритмично подвигаться туда-сюда.

Покрывая лицо и шею поцелуями, Ашшур потянулся за крючками платья на спине. Невероятно нежно и не спеша расстегивал крючок за крючком, оголяя по кусочку кожи. От такой ласки возбуждение ударило волной внизу живота, скручивая и вызвав очередной гортанный с гон.

Дракон отреагировал нежным укусом в обнаженную ключицу. Я потянула платье за рукава, желая поскорее от него избавиться, но дракон недовольно рыкнул:

— Нетерпеливая моя.

Он провел рукой вдоль обнаженного участка спины по позвоночнику, вызвав спазм желания. Но мне не хотелось долгих нежностей, не сейчас. Была бы я в нормальном состоянии с нормальным партнером, тогда да. Сейчас же кожа стала так чувствительна, словно горела огнем. Который мне необходимо было потушить.

Все оказалось слишком: слишком чувствительно, слишком остро, слишком жгуче. Как изголодавшемуся путнику не до гурманства и изысканности блюд, так и мне сейчас нежные ласки не дарили удовлетворения, а сводили с ума. Меня не надо было распалять, я изнывала от желания и нетерпения.

Ашшур понял и помог скорее освободить грудь. Когда он наконец добрался до соска и потянул его губами, я громко вскрикнула и выгнулась, жалея, что мы еще в одежде и я не могу оседлать дракона. Сейчас я бы хотела совместить эти ощущения, наполненности внутри и ласки моей груди.

Дракон угадал мое желание и, продолжая терзать грудь умелыми, сводящими с ума ласками своим необычным языком, потянулся к ногам, приподнимая юбку, оглаживая руками ноги и задирая подол выше и выше, до самых бедер.

ГЛАВА 11,

в которой кто-то понимает, что он влип

Задрав мне юбку на живот и наглаживая открывшиеся взгляду бедра, дракон одним движением освободил меня от платья, и я довольно мурлыкнула.

Он принялся играть моими трусиками, отодвигая края и касаясь нежных мест ловкими пальцами, не забывая дразнить языком соски груди. Я извивалась в его руках как змея, чувствуя себя растопленным маслом и улетая в небеса, одновременно не желая, чтобы это прекращалось, и желая большего. Ашшур подавлял мои нетерпеливые попытки взять верх и оседлать его самой.

— Позволь мне… — шептала я бессознательно. — позволь… хочу…

Вибрации тела Ашшура становились все мощнее. Он погрузил мне палец в лоно и замер, наслаждаясь моими сладкими мучениями. Я мстительно прикусила его за губу, на что он издал смешок и укусил в ответ в шею. Я вскрикнула, приподнялась, и Ашшур, молниеносно порвав белье и приспустив брюки сам, посадил меыя на себя.

Я всхлипнула от давно предвкушаемого чувства наполненности и, уткнувшись дракону в плечо, замерла, наслаждаясь ощущением. Он не торопил меня. Но его вибрация отзывалась во мне расходящимися волнами удовольствия, и я закричала уже от сильного оргазма, вознесшего меня куда-то уже выше небес, в какую-то безвременную сферу. И дальше голова перестала существовать совсем, подчинившись одним инстинктам и ощущениям.

Мы перебрались на кровать, не прекращая процесса, который длился до утра, прерываясь лишь на краткие мгновения для знакомства с телом друг друга и нежных ласк.

Благодаря зелью я смогла умотать дракона так, что утром он крепко заснул. Были опасения, что этот коричневый гад слишком вынослив и даже под зельем я вымотаюсь раньше него. Но без зелья я бы точно утомилась и заснула раньше, чем он.

Сейчас у меня был шанс, и я им воспользовалась. Аккуратно, стараясь не разбудить, нанесла ему на запястье подготовленный заранее временный рисунок брачной татуировки.

Как я узнала, у каждой пары свой индивидуальный рисунок. Общим в них было одно: круг, разделенный плавной чертой пополам, одна половина белая с черной звездой с одного края, вторая — черная с белой звездой с противоположного края. Это, так сказать, обязательная основа рисунка, которая, как я поняла, означает что-то вроде слияния двух противоположностей в единое гармоничное целое. А вот дальше…

Дальше у каждой пары этот рисунок дополнялся индивидуальными деталями. Завитками, изображениями животных или еще чем-то таким, что касалось именно этой пары и имело для них значение. Поэтому я могла не париться и нанести отсебятину.

Что я с удовольствием и сделала, пару дней разрабатывала эскиз нашей с драконом брачной татушки, высунув язык от усердия и подхихикивая в процессе. Я пририсовала несколько завитушек, которые издалека напоминали неприличную фигуру, и изобразила летающего осла, вспомнив, как я следила за перемещениями дракона с помощью фигурки осла на карте.

Сделав дело и радуясь, что задуманный план удалось осуществить без препятствий, а еще и удовольствие получить, я мурлыкнула, довольно потягиваясь, и с чистой совестью и радостью от сделанной гадости поспешила домой.

Вечером я сидела напротив него в кабинете, попросив перед этим конфиденциальный разговор. Дракон всех прогнал домой, и я разыгрывала последний акт пьесы.

— Ты можешь объяснить мне, что это? — Сняв браслет, прикрывавший тату на запястье, я показала ему узор на коже.

Он сглотнул и поднял на меня тяжелый взгляд. В нем плескалось отчаяние.

— Это знак избранной пары драконов.

— Почему он у меня появился?

— Я не знаю.

Взгляд его казался растерянным настолько, насколько это было возможным у этого самоуверенного дракона.

— Это просто невозможно! Ты не можешь быть моей избранной.

— У тебя тоже такой же? — поинтересовалась я.

Он протянул руку, чтобы показать — да, на запястье появилась похожая на мою тату.

— У дракона не может быть избранником человек. Так не бывает. — Он потряс головой.

— Ты убеждаешь сам себя? Помогает самовнушение?

Он зарычал, глаза вспыхнули алым.

— Ты не понимаешь! Дело не в моем желании-нежелании, это невозможно потому, что мы несовместимы. Наши расы не могут создать союз, наша магия не позволит.

— А если во мне течет кровь драконов?

— Что-о?! — Он даже вскочил с места.

— Одна из моих далеких прабабок согрешила с залетным драконом.

— Насколько далекая?

— Ну, как минимум прапрапрапрапрабабушка.

— Да не бывает такого! Не рождаются дети от союза дракона и человека!

— Да? Значит, много-раз-прабабка солгала, — похлопала я невинно глазками.

Врала я, прости меня прапрапрапрапрабабушка, но надо же проверить.

— А может, тогда было по-другому? Откуда тебе знать? — не желала сдаваться я.

— Даже если и было. Пятое поколение? Нет, этой крови недостаточно, чтобы тебя засчитали равной парой дракону.

— Твой снобизм не знает границ.

Он зло посмотрел на меня, но ничего не сказал.

— А если во мне течет кровь другой волшебной расы? Тогда твоя магия могла бы проснуться?

— Чья? — поинтересовался он.

— Орочья.

Дракон презрительно скривил губы. Вопросительно посмотрел, требуя продолжения.

— Моя прапрабабушка из Красножитинска. Это рядом с орочьими степями по Тритутреской границе. Знаешь, как там говорят? Поскреби любого красножитинца и под ним орк сыщется.

Дракон едко ухмыльнулся.

— Моя прапрабабушка была замужем за главой одного из небольших племен орков.

Ну, не совсем правда. Она не была за ним замужем, а он не являлся главой племени. Ее с несколькими другими представителями человеческой столицы степей взяли в заложники на два года во исполнение воли главы племени, которое тогда успешно проводило захватнические набеги на наши земли.

В красавицу прапрабабушку влюбился сын главы племени Нангар. Он предлагал ей место главной жены в своем гареме, но гордая красавица отказалась от такого счастья и сбежала.

Она вскружила голову одному из самых сильных воинов и подговорила его к побегу. Тот пошел у нее на поводу, они смогли смыться из дворца и добраться до границы, где моя прапрабабка незадачливого поклонника и бросила, сбежав у него прямо из-под носа.

Домой она вернулась уже беременная моей прабабушкой. Отец ребенка, Нангар, не смог смириться с побегом возлюбленной, принял вызов и поскакал на поиски любимой. По пути прибил предателя-воина, прискакал к прапрабабушке и попытался ее украсть.

Попытка провалилась, тогда он решил завоевать сердце гордячки. Но той не улыбалось сидеть в степном гареме, и она снова убежала от возлюбленного. Вглубь нашего королевства.

Орк подался было за ней, но в это время на их племя напало другое, его отца смертельно ранили, и ему пришлось возвращаться, чтобы принять на себя правление племенем. Про гордую красавицу он не забыл и посылал людей на ее поиски, но прапрабабка ловко пряталась.

В итоге Нангару самому пришлось отправиться на ее поиски. Он нашел возлюбленную, но не убедил поехать с ним. Так они и жили долгие годы. Она бегала по стране от него, он метался между своим племенем и возлюбленной, даря ей недолгие жаркие ночи.

Прапрабабушка проповедовала правило: чем дольше тебя добиваются, тем выше ценят. Самая желанная добыча та, которую поймали, приложив самые большие усилия. До того времени, пока не узнала, что орки, недовольные постоянными отлучками главы племени, затеяли и осуществили против него заговор. Прапрабабушка узнала о смерти моего прапрадеда и отказалась от своих принципов. Теперь она жалела об упущенном времени, когда могла бы быть счастлива рядом с любимым.

Но эту теорию она уже вдолбила своей дочери. Моя прабабушка, чтобы поднять себе цену, так доотказывалась своему жениху, которого любила, что тот как-то раз не выдержал и после очередной ссоры в сердцах женился на другой, более покладистой. А тут еще и мать раскаялась в своих поступках, и моя прабабка с горя поспешно вышла замуж за «первого встречного».

Им оказался молодой эльф, сбежавший из дома и жаждущий затеряться на просторах человеческого королевства. В то время эльфы истребляли себя сами, поэтому их раса такая немногочисленная. У них в кланах действовал варварский обычай при завоевании трона самым сильным наследником убивать всех остальных, более слабых, пока они не набрали силу и не сместили уже того.

А мой прадед Дайедаруил был совсем еще юноша, самый младший в семье. И это время пришлось как раз на момент борьбы за власть старших братьев. В любом случае младшему грозила смерть даже при отказе от власти, которая ему была не нужна. Он был угрозой наследникам, и его намерения и желания не учитывались. Поэтому он просто бежал и попытался скрыться.

Дальше случился невероятный кульбит. Все наследники в кровопролитной борьбе погибли, и остался только мой прадед. Его призвали, он согласился при условии, что этот варварский обычай воевать за трон уйдет в прошлое. Эльфов и так мало осталось, надо увеличивать популяцию.

С его требованиями согласились, и мой прадед стал эльфийским королем, а прабабка его королевой. У них к тому времени были уже две дочери, получившие статус эльфийских принцесс: моя бабушка Дельмильтель и моя двоюродная бабушка Айринран.

К этому времени моя прапрабабушка стала повелительницей в орочьих степях. К счастью, весть о смерти моего прапрадеда оказалась ложной, он снова отвоевал свое место под степным солнцем, став повелителем всех степей и всех орков, объединив все крупные племена под своим началом. Нашел прапрабабку и увез в свой дворец, благо та уже на радостях и не сопротивлялась. С тех пор они живут душа в душу, и прапрабабушка даже полюбила родные просторы своего Нангара и нашла себе там занятия по душе.

В Дельмильтель — красавицу-полукровку с эльфийскими корнями — на одном из королевских приемов безоглядно влюбился глава богатейшего гномьего клана «Гномы в алмазах» Шипобум Эбнемарр. Так, как не умеют влюбляться гномы. Страстно, пылко, безрассудно.

Он задаривал ее баснословными подарками, драгоценности и украшения преподносились сундуками и на вес, равный весу похитительницы сердца распаленного отказами гнома. Чем пренебрежительней к его вниманию относилась холодная красавица, тем больший азарт охватывал гнома.

Никогда еще гномья раса не видела такого щедрого и настойчивого, непривычного для гномов ухаживания. Шипобум не сдавался и словно прирожденный военачальник проводил военную операцию по взятию крепости по имени Дельмильтель.

Осажденная крепость не выдержала, да и, как утверждают свидетели, выбора у моей бабки не было. Тут, как говорится, тот вариант, когда легче дать.

Но женщины в нашем роду не без… мне бы хотелось сказать изюминки, но нет, буду самокритичной… самодуринки. И отношения Дельмильтель и Шипобума нельзя назвать простыми. Она родила ему внебрачного сына, моего отца.

Шипобум звал ее замуж бесконечное число раз, но Дельмильтель не желала после эльфийских волшебных лесов жить в подземном гномьем царстве и отказывалась ехать к нему.

Шипобуму на очередном гномьем совете предложили возглавить гномье королевство после смерти царствующего короля. Только он должен был жениться на гномице из второго по богатству клана «Изумрудная пещера». Он хотел отказаться ради своей возлюбленной, но Дельмильтель сама уговорила его стать королем гномов и заключить политический брак. Жена Шипобума про их отношения знала, это не было секретом изначально. О такой страсти слагают легенды. Она выполнила свою миссию, родила ему несколько законных детей и отошла в сторону.

Дельмильтель же помогала в это время сыну освоиться среди людей. В папе странным образом соединилась приземленная гномья и человеческая натура. От отца он унаследовал черты лица и носил такую же бороду, как гном, а в остальном он выглядел как обычный человек.

От матери, которая выглядела как чистокровный эльф, отец не взял ничего. Это немного успокоило всех родственников, решивших, что это женщины у нас унаследуют необычную судьбу и влияние на своих мужчин, которые по странной случайности становились властелинами своего мира.

А папе, как мужчине, предрекали спокойную жизнь, к которой, во избежание неприятностей, старались не привлекать внимания и не афишировать его родственные связи. Он и выбрал этот город в провинции, чтобы как можно меньше внимания привлекать к своей персоне. Взял вторую фамилию своего отца — Мибалмарр.

Конечно, король и самые близкие придворные знали, что мой отец — внебрачный сын короля гномов, так как мой дед не терял с сыном связи, всячески помогал и опекал его, а в своих внуках души не чаял.

Дельмильтель жила теперь на три государства. Чтобы упрочнить положение семьи, она стала любимой фавориткой нашего короля. Но при этом, испытывая слабость к все так же пылко влюбленному гному, она периодически его навещала и одаривала своей лаской. И отдыхала в уединении у отца с матерью в эльфийских лесах.

Я же на каникулах разрывалась и проводила время то у родственников в орочьих степях, то в эльфийских лесах, то в подземных пещерах у гномов. Но больше всего мне нравилось гостить в подводном царстве, куда я отправлялась в гости к бабушкиной сестре Айринран.

Она вышла замуж за представителя расы океанидов, живущих в воде. Правда, не за правителя. Сам он очень древний, и у него двенадцать дочерей и ни одного сына. Айринран по этому поводу не горюет, ей достался Первый Страж, с которым она счастлива. А мы смеемся, что какие ее годы, все может измениться.

А мне у них очень нравится. В пучине океана я забываю обо всем, а время теряет свою изменчивость и становится постоянной константой. Айринран смеется, что ей надо подыскивать мне в женихи океанида.

Но мне там никого не надо, в этом как раз и заключается весь кайф пребывания. Мое «я» растворяется, его не существует. И мне хорошо от этого, от бесчувственности себя. Я вроде есть, я не сливаюсь с водой и окружающим миром, но это «я» спокойное и отчужденное, которое не чувствует ничего, кроме умиротворенной отрешенности от всего, что связывает меня с миром. Но готова ли я провести так всю жизнь? Хотя что есть жизнь? Это отрезок времени, а там его не существует.

Но пока моя деятельная натура не может сказать уверенно, что я готова находиться в этом отрешенном состоянии все время. Мне хочется там быть, но и хочется возвращаться. Куда? Я не знаю. Мне везде хорошо, меня везде ждут: и у орков, и у эльфов и у гномов. И где сейчас мой дом, где моя мама — чистокровный человек, и папа — полугном, немного эльф, орк и человек. Но где мой дом на самом деле? Я не решила.

Про кровь драконов я Ашеру-ящеру нагло соврала. Хотелось его подразнить, уж слишком он самоуверен и высокомерен. Но про кровь эльфов и гномов я говорить не стала, хотя, возможно, до него доходили какие-то слухи о моем отце. Впрочем, у него и имя с фамилией гномьи, что уже указывает на родственные с ними связи. Все презирают орков? Вот пусть порадуется орочьей крови у своей избранницы.

Но дураконище что-то не радовался.

ГЛАВА 12,

в которой смешиваются сладость победы и горечь поражений

При упоминании орочьей крови «мой суженый» скривился. О боги мои, сам ящер какой-то, а туда же, брезгливо поджимает рот.

— Что, орчанка великому драконьему народу тоже не пара? — похлопала я ресничками. — А гномица?

— О богиня, за что мне это? — Дураконище зарылся в волосы руками.

— Как за что? — удивилась я. — За то, что в штанах не можешь удержать… как вы там мальчики свое хозяйство называете? Дружок? Вот, за то, что дружка в штанах удержать не можешь.

Дракон вскочил, глаза его горели багровым огнем, изо рта повалил дым. Он одним движением смахнул все со стола. Зарычал утробно, страшно.

— Ты поиздеваться надо мной пришла? — Он взглянул на меня так, что я приклеилась к стулу.

И как-то не к месту подумалось: вот убьет меня сейчас и избавится дракон от проблемы. Как-то я об этом в порыве мести не подумала. Может, сказать на всякий случай, что я предупредила маму, папу, брата, подругу… Кого еще? Можно сразу полгорода — в борьбе за свою жизнь любая ложь во благо, — что пошла сюда к нему?

— П-почему п-поиздеваться? — заикаясь от страха, глупо повторила я. — Я теперь вообще-то с тобой в одной лодке.

Протянула руку с прикольной татушкой, как будто он на нее еще не насмотрелся.

— То есть в одном браке с тобой. Мы ведь теперь женаты, да? — жалобно с появляющимися слезами в глазах спросила я.

Дракон снова глухо застонал.

— Нет. Это ничего не значит. Понимаешь, ничего!

Он нервно заметался вокруг стола. Повернулся ко мне:

— Кто видел метку?

— Никто пока, — испуганно сглотнула я. Надеюсь, мы все-таки в разных направлениях мыслим. Ой-ой-ой… — Я решила сначала с тобой поговорить в надежде на разъяснения.

— Ты понимаешь, это какая-то ошибка! — уговаривал он меня. И себя заодно. — Такого просто не может быть. Это просто невозможно. Никак. Никогда. Не с тобой.

— Хорошо, — кивнула я, стараясь не думать, как обидны были бы его слова, будь все по-настоящему. — Понимаю. Дальше-то что делать?

— А ничего. Жить, как жили до этого. Словно ничего не было. Забыли. Выкинули из памяти. Понимаешь, да? — говорил он со мной почему-то как с умалишенной.

— Понимаю, — снова кивнула я. — А так можно, да? Неужели метка ничего не значит?

— О, она значит очень многое. — Он снова заметался как в огне. — Очень. Вы, люди, даже сотой доли не понимаете, что это значит.

— Я орк, — напомнила я. Вздрогнула от пронзившего меня взгляда и стушевалась: — Немного. И еще немного гном… А почему же ты тогда убежал от этого, если сам понимаешь?

— Потому что это навсегда, понимаешь? Навечно. На всю жизнь. А я не хотел связывать себя парой.

— Тебе летать была охота, я поняла.

Драконище мрачно посмотрел на меня. И стал разглядывать с таким выражением лица, что я опять заерзала, и его шутка, что драконы питаются человечиной, уже не казалась шуткой. А что? Безотходный способ избавиться от неугодного человека. И от проблемы избавился, и брюхо набил.

— Ну, я пойду? — робко спросила я.

И сделала попытку встать со стульчика. Но она была прервана грозным окриком.

— Стоять! — рявкнул драконище ушастый.

Я плюхнулась на место, испуганно таращась на дракона. Суженый мой, ты чего там задумал, а?

Ашшур меж тем подошел и сверлил меня грозным взглядом.

— Я сказал стоять, а не сидеть, — вкрадчиво сказал он.

Я тут же вскочила и уперлась ему в грудь. Наши глаза и губы оказались в опасной близости, и дракон тут же отшатнулся.

— Короче, — холодно начал он. — То, что случилось, случиться было не должно. Это какая-то ошибка. Ты носи браслет и никому ничего не говори. А если увидят и спросят — у вас все равно о наших обычаях ничего не знают, скажешь, тату забавное сделала. И все. Поняла, да?

— Да. А дальше?

— А дальше… Я попытаюсь исправить это. Когда вернусь домой, схожу в храм богини и попытаюсь выяснить, как все исправить. Хорошо? С твоей стороны ведь не будет проблем, да? — прищурился он.

— Нет, не будет. Хорошо, Аш-шур, я все поняла, — произнесла я его имя так, как перекатывала на кончике языка, когда занимались любовью.

Ящер вздрогнул, бросил на меня затравленный взгляд.

— Называй меня Ашер, как привыкла. А то в твоем исполнении мое имя слишком интимно звучит, — проговорил он, отведя взгляд.

— Хорошо, Ашер, как скажешь. Я могу идти?

— Иди. И это… мне, наверное, придется уехать… мои дела тут заканчиваются… поэтому прощай, что ли, Дуся.

Ага, сбежать решил, ящер ты хвостатый, дураконище ушастый, гад чешуйчатый. Шкура недобитая, чучело ненабитое. Испугался, припекло! А меня, значит, оставляешь на растерзание всему городу. Нет, ну посмотрите на гада.

— А как же брачная метка? Ты обещал все исправить! Как я узнаю? — Я снова собиралась заплакать.

— Конечно, я все исправлю… Но когда попаду домой… Ты узнаешь, когда метка исчезнет, — успокаивающим голосом уговаривал дракон, только истерики моей ему не хватало. Он спешил от меня поскорее отделаться. — Ты иди уже домой. И это, извини что ли… ты права, я должен был устоять… — повинился все-таки Ашшур и тут же все испортил: — Знал же, что от тебя одни проблемы.

Не заметив моего предупреждающего и уже закипающего взгляда, закончил со смешком:

— Подумать только, дусю мне в избранницы. Какая ирония.

Он хмыкнул, качая головой в такт своим мыслям, и тут напоролся на мой кровожадный взгляд.

— Ты еще не ушла? — грозно воскликнул он. — Все, иди, иди, некогда мне с тобой тут. Дела надо перед отъездом закончить…

Я развернулась и медленно побрела, заплетаясь ногами и понуро опустив плечи. Как только выпорхнула за дверь, вприпрыжку побежала домой, напевая под нос последнюю из веселых слышанных песенок.

Мой план удался! Месть совершена. Я отомщена. А кто молодец? Я молодец. Ла-лай-ла-лай-ла…

Ашшур

Когда за противной девчонкой закрылась дверь, Ашшур вызвал к себе Дрейка.

— Дрейк, мне кажется, мы здесь что-то задержались. Предлагаю завтра сдать все дела и вернуться в столицу, пока мы тут не протухли и не покрылись плесенью.

— Да? А мне понравилось размеренная жизнь провинции. И диры тут ничего такие… — мечтательно улыбнулся Дрейк.

— Дир ты в столице на любой вкус найдешь.

— Да, но там нет одной, разноглазой.

Ашшур еле удержался, чтобы не рыкнуть. Только еще не хватало и от Дрейка сейчас про нее слушать.

— И слава богине, — хмыкнул он, стараясь говорить в обычной своей манере. — Таких проблемных дусь еще поискать. Пусть уж дальше Бекигенг от нее сотрясается.

— Я думаю сделать ей предложение, — поднял взгляд на Ашшура Дрейк.

Ашшур поперхнулся водой, которую он весь день пил литрами, чтобы погасить бушующий в нем огонь.

— Ты… что?..

— А чего ждать? Если мы уезжаем, я могу ей во всем признаться и предложить уехать со мной. Жениться мне уже пора, а Досифея не выходит у меня из головы. Я постоянно о ней думаю.

— Это все потому, что здесь мало развлечений, — заговорил назидательным тоном Ашшур. — Дома ты придешь в себя и забудешь дусю как страшный сон. Ладно, не страшный, веселый, — не дал возможности возразить Дрейку дракон. — К тому же дома тебя ждет Аннабель. Да и твой отец вряд ли обрадуется какой-то там дусе из Бекигенга.

Дрейк скривился при напоминании об отце и потенциальной невесте.

— Я вправе самостоятельно решить, на ком мне жениться, — отрезал Дрейк. — А от липучки Аннабель я сбежал сюда, пользуясь случаем. В надежде, что за это время она увлечется кем-то другим.

— И поэтому твой кристалл связи ежедневно разрывается от ее сигналов? — усмехнулся Ашшур. — Сам-то веришь?

— Я Аннабель ничего не обещал, — раздраженно отмахнулся Дрейк.

— Да, обещали всего лишь твои родители. Ладно, не кипятись, у меня та же ситуация, кто, как не я, тебя понимает. На этом мы и сошлись. Поэтому не понимаю твоего увлечения дусей. Развлекаться — ладно. Но жениться?

— А когда, по-твоему, наступает этот момент, Ашшур? Вот тогда, когда ты встречаешь ту самую девушку. Которая сводит тебя с ума. Которая заставляет тебя думать о ней день и ночь. Ту, которую ты можешь представить своей женой. Когда ты встретишь свою избранную, ты поймешь, о чем я говорю.

Дрейк вертел в руках самописное перо, а Ашшур едва успел погасить внутреннее пламя, снова вспыхнувшее струей фонтана. Он уже встретил, спасибо.

Вот ведь тхэрова девка. С первого взгляда, как он ее увидел, понял, что от неё будут одни проблемы. Прекрасная лицом, как исчезнувшие энжелы на картинках, и с демонами, танцующими демонскую пляску в разноцветных глазах.

Он бы поверил больше, если бы она сказала, что ее прабабка согрешила с демоном, чем все ее заверения в том, что она орчанка и гномица в одном флаконе.

Вот ведь занесло их в тхэров Бекигенг. И расследование придется бросать, и дуся эта им на голову…

— Избранная — это другое, не говори о том, в чем не смыслишь, — осадил Дрейка Ашшур. — Сейчас ты увлечен, я понимаю. Давай посмотрим, надолго ли? Как быстро, вернувшись в столицу, ты забудешь о провинциальной дире? Можем даже поспорить.

— Последний проигрыш не отбил у тебя охоту спорить, Ашшур? — едко поинтересовался Дрейк.

Ашшур скривился. И в этом тоже виновата она, бедовая девка вместе со своим дружком. Стоило бы проучить этих шельм, но их спасало то, что они были намного младше Ашшура, а детей он не обижает.

Хотя нет, тхэрову девчонку он обидел. Но он никогда не смирится с тем, что кто-то за него решает его судьбу! Именно поэтому он был выгнан из дома и лишен всех привилегий. За то, что посмел оспорить тысячелетние устои, не дать решать за себя, с кем ему быть и когда.

Никто никогда не будет указывать, как ему жить! И бекигенгская девчонка с волосами цвета расплавленного золота и красивыми разноцветными глазками уж точно не то препятствие, что изменит его решение.

— Не отбил, но не хочешь спорить — не будем. В конце концов, это будет еще одно напоминание о дусе. Лучше вообще ее забыть. Давай приступим к делам? Чтобы завтра передать их и уехать до обеда.

— Но как же наше расследование? — Дрейк поднял взгляд на Ашшура.

— Основное мы выяснили, дальше уже детали. Наше присутствие здесь больше необязательно.

— Хорошо, как скажешь, дружище, — вздохнул Дрейк и достал все бумаги из ящиков стола.

Дружище… Ашшура кольнула совесть, но он отмахнулся. Столько всего случилось за сутки. Он не успел еще во всем разобраться и осмыслить. И он не будет этим заниматься. Он предпочтет выкинуть все из головы, уехать и забыть.

Так, как делал обычно. Так же, как он поступил, увидев с утра расцветший на руке дурацкий рисунок, который потряс его своим появлением до глубины души. Ашшур просто подобрал браслет, чтобы скрыть его с глаз (после того как испробовал все доступные магические способы его убрать). Так он сделает и со своими воспоминаниями. Закроет в укромном уголке памяти, уедет и забудет.

ГЛАВА 13,

в которой пошло не так все. Но на все высшая воля

Я спала сладко. Ведь нет ничего слаще сна, в который ты проваливаешься после исполненного сладкого плана мести. До того момента, пока вдруг во сне не оказалась в чем спала в каком-то огромном-преогромном храме со сводчатым витражным потолком. А спала я в любимой, подаренной дедушкой пижамке с рюшечками и оборочками по краям коротких пышных шортиков, украшенной рисунками маленьких симпатичных гномиков. — Вот в ней там и оказалась.

Помещение храма оказалось настолько огромным, что, наверное, в не заполненном ничем пустом тетратосте[5] поместилось бы все население Бекигенга и его окрестностей в придачу. А в высоту оно было… Мне даже сложно представить такой размер. Даже башен подобной высоты я никогда не видела, не то что домов.

Никакой мебели в храме не было, зато вдоль стен располагались каменные возвышения, типа скал с выемками на разных уровнях, словно приступочки. Большие такие приступочки, с площадкой под небольшой деревенский домик. Как гнезда, они усеивали каменные пики, похожие на скалы.

В центре на возвышении стояла фигура богини-матери в два человеческих роста. Богине-матери всего сущего и всей жизни поклонялись все. Но не у всех рас она была единственным божеством. Демоны, например, наравне с ней ставили ее мужа — бога смерти. И были у них еще местные божки, типа богини страсти и бога… кхм-кхм… мужской силы. И еще какие-то, я не особо сильна в их религии, так как у демонов в гостях не бывала.

Их раса и еще зверооборотни — расы, с которыми мои предки не пересекались. Поэтому полушутя рассматривали вариант, что мой суженый будет демоном или оборотнем. Ну и с драконом еще не пересекались, скривившись, уточнила я сама себе. Только их никто никогда и не рассматривал в качестве потенциальных женихов — слишком закрыты они от контактов.

Кроме одного, некстати хмыкнула я. Почему некстати? Потому что он вдруг оказался тут же, в храме, рядом со мной. Да еще… в чем мать родила! Ой, мамочки… и это я вот с этим вот всю ночь провела? Да уж, сильно зелье. Так бы и представить страшно было. Убежала бы, как увидела, от страха.

Я покраснела и отвернулась. Сон не сон, а все равно неприлично разглядывать. Нет, ну такое… взглянуть, что ли, и испугаться еще разок? Во сне-то можно, нет? Кто узнает?

— Какого тхэра тут творится? — взревел слишком уж реально для сна драконище.

— Сон, — пожала я плечами.

— Какой к тхэру сон, идиотка? Как ты во сне могла попасть в храм драконов? Ты здесь когда-нибудь была, что ли?

— Это храм драконов? — заинтересовалась я.

То, что дракон ведет себя как дураконище — грубо и хамски, меня как раз не удивляло, все как обычно. А вот информация о храме драконов заинтересовала. Теперь понятно, почему все такое большое и пустынное. Здесь, наверное, могли собираться драконы в своей драконьей ипостаси. Важные персоны вещать из центра тетратоста, а остальные рассесться по уступочкам и слушать. Не зря мне они показались похожими на гнезда.

Кто-то там, наверное, и дремал под наставления старших и мудрых. Такие, как Ашер-ящер. Вот точно говорят: в любом народе не без урода. Бедным дракошам достался Ашер, причем настолько их достал, что даже выгнали.

Между тем, пока дракон возмущался, а я с интересом оглядывалась, статуя богини… ожила, уменьшившись, и, став чуть выше меня, спустилась с пьедестала, словно шагнула по воздуху. И, сияя, как включенный магосветильник, подошла к нам. Мамочки, вот это сон!

— Как смеешь ты, Ашшур-шакин-шуми-аххе-эллиль-шумуцур… — тут мне пришлось выслушать все его имена до конца, правда, все равно ни одно не запомнила, — …ругаться в моем доме? — грозно спросила сияющая богиня.

— Прости, о богиня! — Дракон упал на колени, склонив голову.

Он че, серьезно? Я хмыкнула. И богиня повернулась ко мне.

— А ты, праправнучка Айнаны и Нангара — отца всех народов степей, правнучка Варинары и Дайедаруила, короля эльфов, внучка Дельмильтель и Шипобума, короля гномьих кланов, ты все еще думаешь, что это сон?

— Ага, — закивала я согласно головой и тотчас получила по лбу от богини.

— А сейчас? — заинтересованно спросила она. — Глупая девчонка.

Я потерла лоб, было больно. Я ошалело посмотрела в сторону дракона, все еще стоявшего на коленях, он округлил глаза и покрутил мне пальцем у виска. Показал взглядом на пол, мол, плюхайся и молись, чтоб тебя простили. Не, я не поняла, это не сон, что ли?

Богиня прошла вперед, повернулась к нам. Начала величаво:

— Я, богиня… — Она запнулась и другим голосом спросила: — Как звать меня здесь, я запамятовала? Отвлекли меня, а у меня в Пехе такое творится! Давно так интересно не было…

— Богиня-матерь всего сущего и всей жизни, — подсказал дракон.

— Да встань уже, — поморщилась богиня, глядя на дракона на коленях.

Он поднялся, но остался стоять, склонив голову. А я попросила, зажмурившись:

— И пусть прикроется.

— А что, тебе это не нравится? — удивилась богиня.

Подошла к дракону, обошла вокруг, разглядывая подробности.

— Вполне себе ничего такой… образец мужественности, — вынесла она свой вердикт.

— И что, теперь любоваться им? — проворчала я.

— Почему нет, если есть чем? Впрочем… чтоб не отвлекалась. — Она махнула рукой, и на драконище появились штаны.

Вот так просто?

— А можно мне тоже что-нибудь подобающее случаю? — не преминула я воспользоваться ситуацией. — A-то в пижаме в храме стоять как-то неприлично.

— Неприлично? Неприлично?! — с вызовом спросила богиня. — И ты мне будешь говорить о приличиях? Я вас зачем сюда вызвала?

— Зачем? — глупо переспросила я.

— Вот я и начала говорить, а вы меня перебиваете. А у меня там в Пехе тхэр знает что творится!

Она осеклась. Поправила складки на своем белоснежном одеянии, задрала голову и снова величественно начала:

— Я, богиня-мать всего сущего и всей жизни, вызвала вас двоих: тебя Ашшур-шакин-шуми-аххе-эллиль-шум-уцур… — похоже, скоро все-таки выучу все двенадцать имен дракона, уныло думала я, пока богиня их перечисляла, — и тебя урожденная Досифея Мибалмарр на мой суд.

Она сделала паузу и посмотрела на нас строгим взглядом. Я ущипнула себя за руку. Больно. И на руке остался красный след. Хотя замерзшие босые ноги уже как бы намекали ранее.

— Тебя, — обратилась богиня к дракону, — я обвиняю в попрании устоев, в противоборстве законам, сопротивлении порядкам, дарованным мной твоим предкам, первым драконам вашего народа. Кто ты такой, чтобы противиться моей воле? Как посмел ты отрицать мой дар? Дар богини вам, смертным, — найти свою избранную пару и жить счастливо до конца вашей никчемной жизни? — Грозно возвестила она.

Ее слова разносились по залу, создавая эффект заполненности, словно голос богини раздавался со всех сторон. Даже я прониклась. Захотелось опустить голову и во всем раскаяться.

На бледного дракона было жалко смотреть. Самоуверенный ящер растерял всю свою уверенность и выглядел словно безжизненным, лишившись апломба в один момент.

Богиня повернулась в мою сторону и пригвоздила меня суровым взглядом. Я захотела проснуться. Но уже приходило понимание, что это, увы, не сон. Как бы во сне я допустила, чтобы со мной так обращались? И уж в этом месте я бы точно проснулась. Я не хотела услышать те обвинения, что прозвучат сейчас.

— Тебя я обвиняю в намеренном богохульстве, неуважении и оскорблении божественного дара, осквернении священного ритуала брака путем подлога брачной метки истинной пары, нанесенного на чел… на дракона, который не является твоей истинной парой перед богами и небесами.

Богиня возвела руки к небесам, словно призывая их в свидетели.

— Что-о? — раздался голос дракона.

Он неверяще смотрел в мою сторону. Я потупилась.

— Серьезно? — обратился он к богине. — Эта тварь нанесла мне метку, заставив думать, что нас соединили узы истинной пары?

— Досифея? — строго позвала богиня.

Я подняла голову и поймала взгляд дракона, от которого съежилась. Кроме злости, гнева, разочарования было в нем еще что-то такое, отчего у меня кольнуло в самое сердце.

— Найди в себе силы признаться, — потребовала богиня.

— Да, это так. Я всего лишь хотела отомстить и подшутить. Твой рисунок смылся бы через год.

— За что? — поразился дракон. — Что я тебе сделал?!

Я молчала. Что я скажу? За то, что оскорблял? Хамил, дерзил? Или за то, что…

— За то, что не полюбил с первого взгляда, — ответила за меня богиня. — Наша девочка привыкла к своей красоте как к оружию массового поражения. Пользуясь ею и манипулируя людьми и э-э-э… представителями других рас… во имя своих интересов. А ты сразу не попал под ее чары, чем сильно разозлил маленькую эгоистку.

Слова богини били как пощечины. Я не привыкла, чтобы меня осуждали. Не привыкла к тому, чтобы мои недостатки порицались, обсуждались и выворачивались наружу. Я не нуждалась в такой правде.

Но меня не спрашивали, чего я хочу. Я и так всегда это получала. Пришел момент расплаты за свои хотелки. И раньше, чем я думала.

— И только потому, что я посмел не встать в ряды потерявших ум поклонников, ты со мной так поступила? — пораженно спросил меня дракон.

— Чем меня обвинять, на себя посмотри! — не удержалась я. — Самоуверенный, самодовольный кретин, который относится к женщинам как к объектам удовлетворения своей похоти. Хам, грубиян и женоненавистник! Ты был сразу настроен против меня, сразу стал оскорблять, обзывая дусей. Не стал разбираться в ситуации, когда я была напугана этим… маньяком. Только потому, что у тебя имелось предубеждение насчет меня. Поспорил со всем участком на Веронику — переспишь ты с ней или нет!

Я бросала одно обвинение за другим, развлекая богиню и вызывая злость у дракона.

— Переспал со мной, находившейся под действием зелья. Не смог удержать в штанах. А получив метку, решил сбежать! — крикнула я последнее обвинение. — Бросив девушку на произвол судьбы! А если бы это была настоящая метка? Ты просто безответственный заносчивый дураконище!

Выпалила я одним духом и отвернулась. Наконец-то высказалась. И гори он в своем пламени.

— Прекрасно! — поаплодировала нам богиня. — Вы просто созданы друг для друга. Итак, прежде чем я вынесу вам свое решение, будут ли оправдания с какой-то стороны?

Она посмотрела на дракона.

— Никаких, — ответил он.

Богиня перевела взгляд на меня.

— Никаких, — отвела я взгляд.

— Тогда услышьте мою волю. Ты… — Она посмотрела на дракона. — Хотел сам строить свою судьбу, отказавшись от того, что тебе было уготовано всевышними силами всезнающими о твоем прошлом, будущем, твоем месте в этом мире и сплетении судеб. Да будет так, ты получишь то, к чему так стремишься, глупая песчинка. Но сначала я покажу тебе, от чего ты отказался.

Богиня засияла ослепительным светом, направив потоки на дракона. Он оказался в коконе света и застыл, глядя куда-то в одну точку, словно в этот момент находился не здесь.

— Ты видишь свою избранную. Ваше с ней будущее. От которого ты отказался. Да будет так!

Свет исчез, обессиленный, вымотанный дракон упал на колени в поникшей позе. Из глаз его струились слезы. Он оплакивал будущее, которого лишился по своей воле.

Богиня повернулась в мою сторону, и мне захотелось попятиться, а еще лучше убежать.

— Тебе я не могу показать твоего суженого, все равно это уже не случится. Но я могу показать, какого будущего ты лишилась своим поступком.

Она направила поток света в мою сторону. Я непроизвольно вскинула руки, защищаясь, но это мне не помогло. Я переместилась в нереальный сон (сон во сне, кому рассказать!), оказавшись в крепких и каких-то родных руках человека. И я всей душой чувствовала — он мой, самый родной, самый любимый человек, ближе которого не может быть. Как будто мы — две половинки единого целого. Я никогда не думала, что возможно чувствовать так и такое к кому-то.

Эйфория. Когда понимаешь, что находишься в нужном месте в объятиях нужного, своего родного человека, и в мире не существует ничего прекрасней нашей любви. Для нас не существует никаких преград, вдвоем мы способны справиться с чем угодно.

А в объятиях своего мужчины я чувствовала нечто очень ценное, чего не купишь ни за какие деньги, не получишь в ответ ни на какие просьбы, требования, ни по какому желанию или велению — безопасность и доверие. Такое можно почувствовать только действительно с родной душой.

Я не видела его лица, вернее видела, но из памяти оно ускользало в тот же миг. Мы летели над лугами, лесами, городами с немыслимой скоростью, хотя крыльев у него не было. Он просто нес меня в своих объятиях, и я была так счастлива, как не могла бы представить сама ни в каких фантазиях.

Была — до момента, когда меня выдернули из этого сна-яви, и я была готова валяться по полу и в истерике просить, чтобы меня вернули обратно. Но понимала, что этого не произойдет. И от разочарования, что я этого никогда не переживу, было так горько, что слезы лились сами, как я не старалась их сдержать.

— Теперь, когда вы знаете, чего вы лишились из-за своего упрямства и эгоизма, я объявляю вам о решении привести в исполнение то, чего вы добились сами. Я хочу, чтобы вы в полной мере насладились последствиями своих поступков. Я связываю вас узами истинной пары. Навсегда. Навечно. Да будет так! На то моя воля богини-матери всего сущего и всей жизни.

— Нет, пожалуйста, богиня, только не это! — в один голос закричали мы с драконом уходящей от нас богине.

Она обернулась.

— Метки я оставляю вам те, что есть. Раз уж Досифея так старалась над их эскизом. — Она по-доброму усмехнулась. — Узы будут действовать как настоящие. Вы будете испытывать неопределимое влечение друг к другу. Не сопротивляйтесь ему. Вы будете чувствовать все, что чувствует партнер. Береги свою суженую, — кивнула богиня дракону. — Заботься о суженом, — кивнула она мне.

Заскочила плавно по воздуху на пьедестал. Исчезая во вспышке света, дала последнее наставление:

— И помните, с узами истинной пары вы можете вместе испытать то счастье, что я вам показала с другими. У вас все права и обязанности истинной пары, все в ваших руках, самостоятельные мои.

Она исчезла во вспышке света, которая меня ослепила, а я очнулась уже в своей кровати и подпрыгнула как ужаленная.

За окном начинался рассвет. Я взглянула на свою руку. На ней остался след от щипка, но меня больше интересовала брачная метка. Рисунок был тот же, но что-то неуловимо в нем изменилось, превратив из кустарной картинки в красивую татуировку, насчет которой не оставалось сомнений, что она настоящая.

Я быстренько собралась, даже не причесавшись, и побежала искать дракона. Только он может подтвердить мне, сон это был или явь.

Встретила его на пути к участку. Мы остановились напротив друг друга. И по его усталому безрадостному взгляду, который искал на моем лице те же ответы, что и я, поняла — это все правда. Я отшатнулась, оступилась, сделала шаг назад.

— Так это правда… — прошептала я не в силах поверить, что назад дороги нет.

— Значит, правда, — процедил дракон. — Но это ничего, слышишь! Ничего не меняет, — сказал он зло. — Я сегодня уеду и забуду все как страшный сон. Я никогда! Никогда, слышишь, больше не хочу тебя видеть и иметь с тобой что-то общее.

Я развернулась, глотая слезы, и убежала домой.

ГЛАВА 14,

в которой планы рушат мечты, а мечты вмешиваются в планы

Несколько дней я приходила в себя, стараясь понять, как повлияло на меня проклятие. Да, именно так я называла нашу связь с драконом, скрепленную богиней. Сам он, как и планировал, в тот же день отбыл в столицу вместе с Дрейком. Изменилось ли во мне что-либо?

Никаких особых изменений ни внутри, ни во внешности я не чувствовала, кроме какой-то непонятной маеты и тоски по тому, что почувствовала в насланном богиней видении. А поэтому постаралась успокоиться и отвлечься.

Хотя о ящере иногда думала, но списывала все на свои переживания, приключившиеся по его милости, но считала — это пройдет со временем.

Алеора жаждала подробностей о ночи с драконом и истории осуществления плана. Я коротко и нехотя сказала, что план удался, дракон испугался и сбежал. Про брак, заключенный богиней, я умолчала. Не знаю, что буду говорить, когда метка не сойдет через короткое время, как планировалось.

Подруга удивилась скупому рассказу и, по-моему, решила, что я нахожусь под впечатлением от ночи с драконом и теперь по нему страдаю. Пусть так, лишь бы не теребили меня сейчас.

Кому я должна была рассказать, так это своим мудрым родственницам, но я не торопилась. Я хваталась за соломинку, маленькую надежду, что все не так смертельно, это можно как-то исправить или, в крайнем случае, проигнорировать как это собирается сделать дракон.

Теперь я сама передумала ехать в магическую академию, которая находилась в столице. Хотелось быть от дракона подальше. Но надо было решить, чем заниматься в этой жизни, к чему стремиться. Моей целью, моей мечтой всегда была магия и магическая академия, это стало навязчивой идеей. И вот сейчас, лишившись этой цели, я не знала, что делать со своей жизнью. Подумывала поехать на какое-то время к океанидам. Пара лет пролетит там незаметно. Может, за это время я что-то и решу.

На порог стучалась осень, и брату с Кайлом и Эйденом пришла пора возвращаться в академию. Кайла я в последнее время избегала, и он страдал, видя, что я замкнулась в себе в оставшиеся дни его каникул. Брат тоже заметил, но решил, будто я страдаю потому, что этот год должен был стать годом моего поступления в академию. А я не переубеждала.

Насколько я знала, Кантор и Вероника уже покинули город. Янтар этой осенью тоже должен начать обучение, но он остался дома до начала учебы, решив скрасить мне оставшиеся деньки. Как ни странно, он единственный мог отвлечь меня от грустных дум. Потому что, в отличие от Алеоры, не упоминал о драконе и, в отличие от брата и его друзей, не говорил об академии.

Как в старые добрые времена мы просто гуляли, болтали ни о чем и обо всем, играли в разные игры, развлекаясь, и устраивали легкие шалости. К которым, впрочем, после наказания богини я охладела.

Алеора собиралась в академию только со мной. Сама по себе учеба ей была неинтересна, и столица тоже не манила в свои сети. А вот за мной она готова была хоть в академию, хоть к демонам в пустыню. Хоть остаться в Бекигенге.

— С тобой нигде не скучно, — говорила она. — Вся движуха и приключения там, где ты.

Но, как гласит старинная гномья присказка, хочешь посмешить высшие силы, расскажи о своих планах. Или мудрое изречение, что в ходу у океанидов: легко добиться желаемого, стоит только расхотеть. Так получилось и у меня. Когда я отказалась от мечты об академии и решила уехать к океанидам, в мои планы вмешались высшие силы в виде папиного коллеги из столицы — известного в узких кругах профессора-артефактора.

Он приехал по делу об икаре, получившей новую жизнь. Хотел узнать, как Тинтоби Мибалмарру удалось ее оживить, когда лучшие умы и руки бились над этим, но не смогли. Когда папа рассказал ему и об ожившем артефакте-зеркале, дир Эрвиндель (эльф-полукровка) потребовал со мной встречи и долго пытал меня разнообразными вопросами.

Расспрашивал и о том, что я сделала с зеркалом, и трогала ли икару. Пришлось сознаться, потому что с моей магией шутить не стоит, легче рассказать, чем потом расхлебывать последствия. Выспрашивал даже о детстве, как меня лишили магии и как я развивала те крохи, что у меня остались. И даже о личном. Его интересовало, испытывала ли я сильные нервные потрясения. (Увы, да.)

Выслушав все, что его интересовало, и просканировав мои потоки магии, профессор Эрвиндель хмыкнул и заявил:

— Досифее надо в академию, и как можно скорее. У нее необычный дар. Не хочу заранее пугать или давать ложных надежд, вдруг есть один шанс на тысячу, что я ошибся. Такие волнения будут преждевременны. Но я бы откладывать не советовал.

Потом они заперлись с папой в кабинете. Я хотела подслушать, но профессор Эрвиндель не зря считался крутым специалистом. Наложенную им завесу тишины я пробить не смогла. Пришлось довольствоваться только видом потрясенного отца, когда они вышли из кабинета.

Распрощавшись с профессором, папа посмотрел на меня очумелым взглядом и сказал:

— Ты срочно едешь поступать в академию. До окончания экзаменов осталось два дня, собирайся.

Даже не знаю, что я испытала в тот момент. Страх? Судьба все-таки старается столкнуть нас с драконом. Предвкушение? Я ведь когда-то так мечтала учиться в столице! Слабый отголосок радости от того, что бывшая мечта учиться магии наконец исполнилась? Досаду? За то, что уже отказалась и настроилась на другое. Или все вместе?

Я связалась с Янтаром, который должен сегодня уехать, и обрадовала его новостью.

— Ю-ху! — воскликнул он. — Фейка, собирайся, я подожду тебя до завтра, полетим вместе.

— Правда? — обрадовалась я. — Это было бы здорово!

— Конечно! Ты не представляешь, как я рад! Мы с тобой всю академию на уши поставим! Без тебя там было бы тухло.

Я рассмеялась. В последний месяц только Янтар и мог меня рассмешить. Это хорошо, что мы будем вместе. Связалась я и с Алеорой.

— Я еду с тобой, — безапелляционно заявила она.

— Ты успеешь собраться? — поинтересовалась я.

— Ну ты-то успеешь. Значит, и я должна успеть. Что брать-то с собой? — заволновалась она.

— Может, сначала родителей спросишь? — осторожно поинтересовалась я. — Вдруг не отпустят?

— Не волнуйся, мы сто раз обсуждали. Сейчас еще раз спрошу.

Она отключилась и связалась через пять минут.

— Говорила же — никаких проблем. С тобой и Янтаром отпустят куда угодно.

Кхм, я бы на месте родителей как раз нашу компанию исключила, но им виднее. Дальше мы полчаса обсуждали, какие вещи нам с собой захватить, чтоб было немного и всего хватало. В итоге, остановившись на том, что необходимое можно купить в столице, да и родители вышлют магпочтой все самое нужное, мы решили ехать налегке.

Ведь неизвестно, куда нас поселят. Мужское общежитие по описаниям мальчиков было довольно аскетичным. Они говорили, что условия у девочек помягче, но насколько, мы точного ответа не добились, мальчишки на такие мелочи не обращают внимания.

Да и, что лукавить, нам, девочкам, хотелось походить по столичным магазинам и купить обновки, воспользовавшись случаем. Тем более столичная мода всегда бежит вперед, а мы не хотели выглядеть немодными провинциалками на фоне столичных барышень. Вот только время бы найти… Ведь приедем мы к началу занятий.

Больше всех о вступительных экзаменах переживала Алеора. У нее были слабые магические потоки, да и училась она не так чтобы очень хорошо. Она была смышленой и временами усидчивой. Но при этом нелюбознательной, и девичьи радости ее волновали больше учебы.

— Ты, может, замуж собираешься? Семью завести? — пыталась я понять, чего хочет подруга от жизни.

Но от замужества она отбрыкивалась руками и ногами. А на вопрос, чего же она тогда хочет, Алеора пожимала плечами.

— Приключений хочу. Движухи. Мне надо постоянно двигаться и чтобы вокруг что-то происходило. Замужество — это ску-учно. Учеба — тоже. Если только речь не о мальчиках. — И она кокетливо подмигивала.

Я надеялась, что Алеора найдет свое увлечение в академии, все-таки она не была такой легкомысленной, как хотела показаться. Стержень в ней имелся, просто подруга не нашла еще свое призвание.

На следующее утро мы встретились на вокзале. Распрощались с переживающими родителями, выслушивая сотый раз одни и те же наставления:

— Феечка, сразу! Сразу сообщи, когда поступишь! На какой факультет и как вообще все прошло! — переживал папа.

— Янтар, не вздумай там шалить! — увещевала сына мать. — Пощади академию. Хотя бы не в первый день, дай тебя зачислить, прежде чем выгнать.

— Алеора, не отставай от Досифеи. Будь всегда на связи. Учись хорошо, — строго наставляли родители подругу.

Наконец мы загрузились в летающий дилижанс и, переглянувшись, облегченно выдохнули.

— Вперед, к новым приключениям! — отсалютовал Янтар. — Держись, магическая академия!

ГЛАВА 15,

в которой магическая академия встречает новых учащихся

Мы шли по дороге от ворот к главному учебному корпусу академии, в котором проводились вступительные экзамены, и старались не слишком озираться, чтобы не выглядеть деревенскими дурачками.

Идти быстро мешали сумки, которые мы с трудом волочили за собой. Они хоть и облегчены магией, но все же набитые многочисленным содержимым получились объемными.

А посмотреть было на что. Небо от экспериментов недомагов пестрело разноцветными кляксами, слева фиолетовым, справа желтым, впереди розовым, где-то мерцало всполохами, а где-то вообще на землю спускался пепел.

Упс, кто-то что-то спалил.

То тут, то там сияли вспышки магии, похожие на разряды молнии.

Территория была очень большая, мы шли по главной аллее, которая проходила по парку. Но даже по деревьям, что стояли вдоль дороги, можно понять, где мы оказались. Кто-то неудачно помагичил — и на елке выросли дурнопахнущие цветы дурмалиса. Мы поспешили пройти мимо, зажав нос. На высокой эльфийской туевине откуда-то взялись сосульки. Я даже не удержалась, потрогала — ледяные и не тают при этом. Зеленый кустарник ивлинеи приобрел радужную окраску, привлекая к себе многочисленных бабочек.

Сквозь деревья и кустарники вдалеке был виден огромный пруд. На нем ребята занимались с сотворенными водными элементалями, раздавались веселые и азартные крики. По вспыхнувшим глазам Янтара я поняла, что ему не терпится присоединиться.

Мы загляделись и не заметили, как на нас сверху спикировало что-то большое и светлое, мы инстинктивно пригнулись, но по макушкам все равно получили.

— Что за тхэр? — поразился Янтар.

Северная сова-грифон, белоснежная, с черными крапинками по пушистому меху звериного тела и крепкими Трифоновыми крыльями, пронеслась над нами, стукнув передними птичьими лапами с когтями, и недовольно пробасила:

— Чего встали, истуканы? Поторопитесь, приемная комиссия скоро разойдется на обед.

— Ты, курица белоснежная, — рассердился, почесывая макушку, Янтар. — Летела куда-то? Лети дальше, пока перья не пообщипали.

Я дернула Янтара за рукав. Чего нарывается, вдруг сейчас вернется? Клювом добить. Клюв там ой-ой-ой, говорят, ледяной орех с северных пальм только так раскалывает, за раз. Да и мало ли чей это фамильяр, может, ректора? Или будущего нашего декана.

Ведь известно, что фамильяр жутко зловредный и пакостный характер имеет, вбирая в себя отрицательные черты характера хозяина. Потому ужиться с ними могут далеко не все маги. Да и уровень силы должен быть высокий, чтобы постоянно держать под контролем магическое существо, желающее заняться вредительством и имеющее на это магические силы.

Поэтому, чтобы заиметь себе фамильяра, надо пройти аттестацию, которая включала в себя психологические и магические проверки. Поэтому маги моложе пятидесяти лет редко имели фамильяров.

Исключение — ситуация, когда магическое животное находится на грани смерти, и только привязка к магу его спасет. Тогда, если после этой привязки магическое существо само, по собственному желанию признает мага своим хозяином, в виде исключения оно признается фамильяром. Но подобное случается крайне редко, ни одно разумное магическое животное не признает кого-либо своим хозяином.

Я о таких случаях знала только по летописям, там герои со спасенным от гибели магическим животным проходили огонь, воду и горные лабиринты, становились родственными душами, и тогда герой-маг заполучал преданного фамильяра. В реальности я таких случаев не знала.

К нашему счастью, сова-грифон не обратила внимания на глупых студентов, полетела дальше и влетела в раскрытое окно третьего этажа главного корпуса.

Уже почти подойдя к зданию, мы увидели, как на лужайке группа студентов под руководством преподавателя-эльфа, статного и красивого, между прочим, работала над созданием маленьких каменных големов.

Из трех небольших валунов размером с арбуз студенты создавали големов и, контролируя, отправляли в очерченный круг для борьбы. Там големы боролись друг с другом, а зрители азартно делали ставки, кто кого победит.

Эльф ухмылялся, глядя на нетерпеливых и возбужденных учеников. Страсти там кипели нешуточные. Нам тоже хотелось посмотреть, но, увы, надо было спешить. Оставалось надеяться, что в академии всегда так нескучно и подобных развлечений впереди будет еще много.

Мы засмотрелись на это представление и наткнулись на девушку, преградившую путь. Рыжая, конопатая, с большим носом и ореховыми глазами, со смешливым лицом и даже меньше меня ростом, она завороженно смотрела на эльфа-преподавателя.

Так смотрит ребенок на игрушку, которую долго выпрашивал у родителей, или сладкоежка на диете на сладости.

— Эльфа, что ли, никогда не видела? — бросил Янтар, сумка которого зацепилась за одну из брошенных на дороге багажных сумок девушки.

— Нет, — восхищенно прошептала девушка.

— Из какой ты деревни? — презрительно сощурившись, поинтересовался Янтар.

— Из Шаболдино, — не отрываясь от созерцания, машинально ответила девушка.

— Это где такое? — переглянулись мы в недоумении.

По географии у меня была твердая пятерка, что неудивительно, путешествовала я много. Но такого населенного пункта не помню.

— Это не здесь. Это на Земле. То есть на Терре, — отмахнулась девушка, мы мешали ей, отвлекая от эльфа.

— Ты попаданка? — присвистнул пораженный Янтар, и мы все втроем с любопытством уставились на девушку.

С Терры… Я покопалась в памяти. Да это же безмагический мир! Ужас какой. Бедненькая, и как она там выжила-то?

Я с жалостью посмотрела на девушку.

— Терра — это ведь мир без магии? — тоже вспомнил и поежился Янтар.

И в его взгляде тоже проскользнула жалость.

Тем временем эльф, у которого от внимания попаданки задергался глаз, что-то сказал серьезному пареньку (наверняка старосте, они всегда все такие унылые) и поспешил смыться.

И девушка, разочарованно вздохнув, повернулась к нам.

— Да, у нас нет ни магии, ни магических существ. Эльфов тоже нет. Только люди.

— Страх какой, — прокомментировал Янтар.

— Да не, нормально. — Она пожала плечами. — Только вы не понимаете, попасть сюда и увидеть магию — это одно. Но увидеть живого эльфа… это… это… как попасть в ожившую сказку. Хотя вы сами в сказке живете, как вам меня понять, — махнула она рукой. — У вас и сказок-то нет, наверное.

— Почему нет? Есть, — обиделся Янтар.

— Мы не сказка, мы — реальный мир, — улыбнулась я. — А у вас в сказках эльфы есть? Откуда ты про них знаешь?

— Да, и эльфы, и гномы, и орки, и драконы, и хоббиты…

— Кто? — переспросили мы удивленно.

— Хоббиты, такой карликовый народ с голыми волосатыми ногами, — пояснила она.

Янтар заржал, услышав такое описание, я тоже улыбнулась.

— Как интересно. У нас таких нет. Кто у вас еще есть? Пойдем, — указала я в сторону крыльца главного здания.

Пока шли, девушка, представившаяся Люсей, перечисляла всех «мифических и сказочных существ», которых могла вспомнить.

— Но эльфы еще прекрасней, чем в описаниях, — снова вспомнила она о своем, о девичьем. — Смотрела бы и смотрела, любовалась и любовалась, насколько прекрасные, идеальные черты лица.

Янтар переглянулся с нами и незаметно покрутил у виска. Мол, все, поехала девка крышей.

— Я тебя понимаю, — сказала я Люсе. — Это как если бы мы увидели фею или единорога.

— А что, у вас нет ни фей, ни единорогов? — насупилась как-то обиженно Люся.

— Нет, — развела Алеора руками.

— Вот повезло так повезло! — недовольно проворчала Люся. — Стать попаданкой и попасть в мир без единорогов!

— Зато эльфы есть, — вклинился Янтар.

Уж не знаю, хотел ли он приободрить девушку или стало обидно за наш мир, но Люся сразу просветлела лицом и мечтательно заулыбалась.

— А феи где? — все равно с упреком спросила она.

— Ушли, — ответила Алеора. — В другой мир.

— Куда ушли, почему? Значит, надо вернуть! Может, это моя миссия? — призадумалась она, прищурившись. — Ведь известно, что попаданцы оказываются в другом мире, чтобы изменить его!

Мы пожали плечами. Менять мир никому из нас что-то не хотелось, хотя, если бы феи вернулись, это было бы хорошо. Мы оставили Люсю в задумчивости, а сами пошли размещаться в академии.

Чтобы появиться перед экзаменационной комиссией, сначала надо было куда-то кинуть сумки. Я рассчитывала на встречу братом, но его не видела. Зато нас встретил старший брат другого представителя нашей троицы.

— Васима не видел? — спросила я у Кантора, радушно нас поприветствовавшего.

— Он с Ядвигой целый день в прятки играет, — пожав плечами, ответил Кантор.

Про Ядвигу я наслушалась. Настойчивая и целеустремленная демоница, влюбленная в моего брата. Уж не знаю, так ли Васиму досаждала ее любовь, как он говорил, — брат слишком пылко реагировал на упоминания Ядвиги. Но по легенде, он не знал, как отделаться от ее настырного внимания. Значит, спасаясь от ее преследований, он забыл и обо мне. Мило. И что нам с Алеорой делать?

Янтар от щедрой души предложил нам воспользоваться комнатой брата. Даже не спросив хозяина. Зачем, правда же?

Кантор вежливо кивнул:

— До распределения можете оставить вещи у меня.

Я хотела было так же вежливо отказаться, но Янтар не дал сказать ни слова, потащил за руку за собой. Мы не тратили магию, не зная, какой запас ее нам понадобится при поступлении, а Кантор поднял все наши сумки в воздух и предложил самому отправить весь наш багаж в комнату, чтобы мы не теряли время. Он объяснил, куда нам идти, и пообещал Янтару вскоре вернуться и поддержать его.

Мне стало чуточку завидно и обидно. Негодяй Кантор вон как печется о брате, а мой вечно занят своими делами.

Но я зря ругала Васима, вскоре он появился под дверями аудитории приемной комиссии в компании Эйдана и Кайла. Они шумно ворвались в толпу, распихивая нервных абитуриентов, и заключили нашу троицу в объятия.

Васим лишь демонстративно скривился при виде Кантора, который уже вернулся и составлял нам компанию, но тот благоразумно отошел, дав нам поприветствовать друг друга.

— Ну и толпа! — присвистнул Васим, оглядываясь. — Это потому что последний день. Вечно ты, Фейка, до последнего тянешь, — со смехом укорил он меня.

— Как будто это от меня зависело. — Я обиженно выпятила нижнюю губу.

— Ладно, не дуйся, я пошутил. Я рад, что папа смилостивился.

— Я тоже, — встрял Кайл, широко улыбаясь.

Улыбка до ушей не сходила с его лица с того момента, как он меня увидел. Так кот смотрит на сливки, уверенный, что они ему достанутся.

— Не папа, а магистр Эрвиндель посодействовал, — поправила я.

— Круто, — кивнул Васим. — Знаешь, на какой факультет попадешь?

— Надеюсь на наш.

— Надеюсь, на стихийный, — одновременно сказали мы с Кайлом.

И он улыбнулся еще шире, хотя, казалось, это уже невозможно. Я поймала мрачный взгляд Кантора, и он тут же отвернулся.

— Я буду тебе помогать, — между тем довольно продолжал Кайл.

— Помогать или отвлекать? — хмыкнул Васим. — Давай-ка, Кайл, полегче, — включил он старшего брата. — Ты слишком наседаешь на Фейку.

Я благодарно улыбнулась Васиму. Кайл же недовольно переключился на моего брата, начав пререкаться.

Я заметила, как девушки в очереди бросают заинтересованные взгляды в сторону парней в нашей компании. Ну да, маги-старшекурсники, да еще и с внешностью все как на подбор.

Большинство стреляли глазками в Кантора и Васима, но и Эйдан с Кайлом были не обделены вниманием. Одна девушка, смущаясь и краснея, кидала взгляды в сторону Янтара.

Я ткнула в бок Алеору, показав на девушку. Подруга понятливо кивнула, издав смешок.

Народу действительно оказалось много. И многие, как и мы, были с группой поддержки. В толпе я заметила Люсю, которая во все глаза смотрела на представителей разных рас. Даже рот приоткрыла от удивления. Бедная девушка, столько потрясений за короткое время. Не представляю, как бы я на ее месте переварила всю свалившуюся на меня информацию. Попасть в чужой мир с другими законами, да еще в одиночестве. Брр, ужас.

Я приветливо помахала рукой девушке, приглашая присоединиться. Но она засмущалась нашей маленькой шумной толпы, тоже приветливо махнула и, бросив застенчивый взгляд в сторону моего брата, отвернулась.

Ах, ну да, лицом мой брат пошел в предков с эльфийской стороны. Только черты лица и золотистые волосы, которые он ненавидел и обрезал под корень, от эльфов и достались. Тело как у крепкого орка, а ум и характер… ладно, не буду. Тем более сама такая.

В общем, бедные эльфы: прикрываясь как щитом их благородной внешностью, всем остальным мы эту расу позорили. Глядя на наши невинные красивые мордашки, мало кто мог учуять подвох, который ожидал при более длительном знакомстве.

Поэтому никогда, слышите, никогда не ведитесь на внешность! Она бывает обманчива. Мы тому пример.

Алеора снова начала нервничать еще задолго до того, как очередь перед нами иссякла.

— А вдруг я не пройду? А вдруг меня не возьмут? — вздыхала она и грызла ногти.

Я стукнула ее по пальцам и попросила Васима отвлечь подругу. Брат начал рассказывать смешные истории из учебы, и мы даже смогли посмеяться, расслабившись.

Люся вышла из приемной озадаченная.

— Ну что, поступила? Куда? — подергала я ее.

— Поступила на факультет ментальной магии. — Она подняла растерянный взгляд на меня.

— Ты не рада? — не поняла я.

— Да нет, просто озадачена. Я была уверена, что попаду на целительский. Я на врача училась дома, уже интернатуру проходила, — с гордостью поведала Люся. — Родители были врачами…

Тут она сникла. Упоминание о родителях вызвало у нее печальные эмоции.

— В общем, неожиданно это, — закончила девушка. И шепотом спросила, кивнув в сторону двери: — А они никогда не ошибаются? Ошибки быть не может?

— Нет, — рассмеялась я. — Сила сама определяет, где тебе учиться. Приемная комиссия лишь смотрит твой уровень знаний и психологические характеристики, чтобы составить нужную программу и подобрать подходящих кураторов-преподавателей. А магию определяет древний артефакт. Он не может ошибиться, — заверила я ее.

— Какие вы тут все уверенные, — поразилась Люся. — В мире, где все возможно благодаря магии, где есть место чуду, утверждать, что эта магия работает как часы… ну это, мягко говоря, странно и нелогично. Ладно, пошла я устраиваться дальше, в деканат. Тебе и твоим друзьям удачи, — сказала эта странная девушка и побежала дальше.

— Спасибо, — пробормотала я ей в спину.

Алеору я пропустила вперед, надоело ее нытье. Надо быстрее решить этот вопрос, и все.

Янтар прошел перед нами, он, как и планировал, попал к стихийникам. Но это было ожидаемо — у Янтара сильна огненная стихия.

Кстати, я так и не узнала, на какой факультет попал Каптор. Наверняка к некромантам, они и должны быть такими в моем представлении — мрачными и независимыми. Хотя, может, тоже к стихийникам, уровень магии высокий, всеми стихиями владел одинаково хорошо, не отдавая предпочтения ни одной.

Алеора вышла посветлевшей и тоже немного озадаченной.

— Ну что? — поторопила я ее, так как мне уже пора было заходить.

— К иллюзионистам, — удивленно выдохнула она.

— Интересно, — тоже озадачилась я.

Но мне надо было идти, и я успела только шепнуть, чтобы подруга дождалась меня тут.

ГЛАВА 16,

в которой чужие ошибки прошлого приводят к шокирующим сюрпризам в настоящем

В просторной аудитории из мебели стояли только столы, приютившиеся у стены напротив окна. Все остальное пространство было свободным.

— Подойдите, — послышалось со стороны столов.

Я развернулась и пошла к комиссии, в которой присутствовало шестеро членов: две женщины и четверо мужчин, в одном из которых я узнала профессора Эрвинделя. Он тепло мне улыбнулся и одобрительно кивнул. Немного усталый взгляд вспыхнул любопытством.

Рядом с ним сидел, вернее, почти полулежал мощный демоняка, отбивающий хвостом медленный ритм по спинке стула. Он откровенно скучал.

Справа от демона сидела женщина, выглядевшая как человек, но чувствовалась в ней магия древнего народа, возможно, кого-то из тех, что увели феи за собой. Какого-нибудь лесного — дриады или мелиады, кикилиады или цветолиады, уже не разберешь, потому что остались лишь полукровки.

В центре сидел достопочтенный гном с длинной окладистой бородой темно-дубового цвета. Они с соседкой смотрели на меня строго, словно предупреждая, чтобы не делала глупостей.

Рядом с гномом по другую руку словно маленькая испуганная птичка ерзала миниатюрная представительница птичьего народа алкоста. Золотистые крылья аккуратно сложены, хотя было видно, что не шевелить ими ей удавалось с трудом. Золотое оперение на голове периодически топорщилось вверх, когда она хмурила лобик. Аккуратненький нос-клюв не выделялся на лице, хотя часто бывает обратное.

И с другого края от Эрвинделя сидел тот эльф-преподаватель, которого мы уже видели на подходе к академии.

Пока я стояла и рассматривала членов комиссии, а некоторые из них — меня, в аудиторию вихрем ворвался оборотень и обратился к эльфу:

— Прости, задержался, можешь идти, — выдохнул он. — Спасибо, что подменил.

Тем временем, не обращая на них внимания, строгая женщина в центре, обратилась ко мне:

— Назовите свое имя, дира.

— Досифея Мибалмарр, — представилась я.

Бумаги на столе взметнулись вверх, чтобы мое личное дело оказалось сверху стопки.

— Досифея… Мибалмарр? — осеклась женщина, и я завладела вниманием всех, даже тех, кто откровенно скучал.

Демон сел ровно и с любопытством уставился на меня, а эльф, уступивший место оборотню, материализовал еще один стул и присел рядом.

— У меня есть еще несколько минут, — сказал он.

— Вы, случайно, не приходитесь сестрой Васиму Мибалмарру? — поинтересовалась дама в центре с надеждой в голосе на отрицательный ответ.

— Случайно — нет. А не случайно — да. Ну, то есть я надеюсь, конечно, что не случайно. То есть я имею в виду, что я надеюсь, что мама с папой меня хотели, а не случайно я получилась…

Я осеклась, неся этот бред. Странно, когда я заходила сюда, мне казалось, что я совсем не нервничала. Тогда зачем это я выдала?..

— Мы поняли, спасибо, — сказала дама, уткнувшись в бумаги и тяжко вздохнув.

Еще несколько тяжелых вздохов ответили ей эхом.

— Кто первый в очередь за веревкой и мылом? — весело посмотрев на коллег, спросил оборотень.

Видимо, очень веселый преподаватель, заметила я. Шутник-с. Его студентам повезло с куратором.

— Я, — припечатала дама в центре. — Двоих Мибалмарров академия не выдержит.

— Вы хотите учиться? — строго спросил гном. — Или считаете учебу в столичной академии веселым развлечением?

Я даже не знала, что ответить. Еще месяц назад это у меня бы вызвало пламенную тираду. Но сейчас я стояла и молчала. Демон, эльф и оборотень взирали на меня с насмешливым любопытством, остальные с укором. Поддержал меня профессор Эрвиндель:

— Эта девушка, ради которой я сюда приехал. О ней я вам рассказывал.

Взгляды сразу изменились.

— Но вы не сказали, что она Мибалмарр, — со значением упрекнула дама профессора.

— Потому что предвидел реакцию, — развел руками профессор. — Но боюсь, что как раз из-за такого вот предубеждения ее магия уже пострадала в прошлом. Дальше тянуть нельзя.

— Да, понимаю, — вздохнула дама.

Одна я ничего не понимала.

— Со мной что-то не так? — встревожилась я.

— Досифея, деточка, мы ничего не будем у тебя спрашивать, мои коллеги догадываются, что знаний у тебя много, а практических умений еще больше. — Профессор Эрвиндель подозвал меня ближе к столу, вызвав последним замечанием смешок у демона и оборотня. — Давай проверим твою силу у артефакта. Подойди.

Я подошла ближе, взяла протянутый артефакт определения магической силы. Он представлял собой золотой металлический блин-медальон с большим прозрачным алмазом. Его надо было прикладывать к груди, в место солярного сплетения, где находилось сосредоточие магии и откуда исходили ее лучи по всему телу.

Я приложила, он ярко вспыхнул белым светом, какое-то время посветился и стал стремительно чернеть. Чернел-чернел, потом снова начал светлеть, потом снова чернел и так, пока не стал нейтрально серым.

— И что это значит? Он не склоняется ни в сторону жизни, ни в сторону некромантии, — удивилась дама.

Некромантии??? Мама-а-а-а-а… Какой такой некромантии?! Нет-нет-нет!

Словно подслушав мои страхи, гадский артефакт немного почернел, совсем чуть-чуть, и потух. Что-о?! Я трясла его и трясла, прикладывала снова и снова… Но он больше не реагировал.

— Что ж, я не ошибся. Некромантия, — произнес приговор профессор тоном, по которому нельзя было определить, радует это его или огорчает.

Но я точно знала свое отношение к этому.

— Это ошибка! — категорично сказала я. — Кстати, сегодня многие на нее жаловались. Да, — наябедничала я.

Теперь я была согласна и с Люсей, и с Алеорой. Артефакт дал сбой.

— Он, наверное, очень древний, — понесло меня, я не могла остановиться, — вот он и устал. Ему пора отдохнуть. На покой, да. Пенсия и все такое. Развлечения, вино и женщины. Или как там древние артефакты развлекаются? На звезды там смотрят, ностальгии предаются. А новый у вас есть? Замену приготовили? Я требую пересдачи. И там вот, — нервно махнула я рукой за спину, указывая на дверь, — тоже недовольные есть, да. В общем, я подожду…

Меня прервал заливистый хохот оборотня. Эльф тоже трясся от смеха, но молча. Демон держался до последнего, но после оборотня и он расхохотался раскатистым смехом. И даже на губах дам и гнома появилась сдержанная улыбка. Смешно им? Я тут расплакаться готова, а им смешно!

— Скучать мы не будем, — отхохотавшись, сказал оборотень.

— Досифея, — мягко позвал меня профессор. — Посмотри на меня, пожалуйста.

Я подняла на него глаза, к которым подступали слезы.

— Я понимаю, что для тебя это неожиданно…

Неожиданно? Да я в таком шоке даже при виде ожившей богини не была!

А может, это сон? Может, я все еще сплю с того момента и это все один сон?

— Но это последствия того, что тебе перекрыли магию в детстве, не давая ей развиваться, — между тем объяснял профессор Эрвиндель. — У тебя была ярко выраженная магия жизни. Очень жаль, что твои родители приняли такое решение, ни с кем не посоветовавшись.

Ну почему ни с кем? Был собран совет из всех родственников. Не все оказались согласны на такие меры, но папа был в своем праве, большинство его поддержали, и произошло все так, как решил он.

— Из-за того что твоя энергия не находила выхода, а ты все равно искала пути применения магии… И надо признаться очень изворотливо и талантливо, — похвалил он меня. — Но магия стала развиваться не по тому пути, что нужно. А потом еще и наложились душевные переживания. Ведь наша магия, особенно жизни и смерти, сильно завязана на психологическом аспекте.

— Но какой из меня некромант? — не согласилась я. — Я далека от некромантии, как демоны от моря, а эльфы от гномьих подземелий.

Привела я самые понятные для меня примеры. Ведь всем известно, что горячие энергичные демоны не могут долго находиться под спокойными неторопливыми водами царства океанидов. А эльфы, привыкшие к лесным раздольям, задыхаются в подземельях гномьих пещер. Ну какой из мага жизни некромант?

— Я никого не поднимала, я вообще нежити боюсь. Даже разговоров об этом, — убеждала я.

— Досифея, у тебя уникальный дар. Твоя специализация — не нежить. Ты оживляешь умершие артефакты. Но это тоже некромантия, — объяснял магистр.

— Нет, подождите, — встрепенулась я. — Если я оживляю, значит, я маг жизни! Логично же?

Вот все и выяснилось! Ура! Я маг жизни. Пусть я им и не собиралась быть. Но лучше так, чем некромантом. Такое даже в страшном сне не приснится.

— Логично, — грустно улыбнулся профессор. — Но маги жизни не оживляют. Они только исцеляют. То, что еще живо. В чем сохранилась искра жизни. Оживлять под силу было только энжелам, Досифея. Да, они были великие маги жизни, и при них оживление было частью магии жизни. Но теперь, когда энжелов нет, нет и такой магии. Ты первый маг жизни с такой способностью с тех древних времен. Но оживление мертвого теперь — это некромантия.

Все с интересом слушали речь профессора. И снова сверлили меня любопытными взглядами, в которых появился исследовательский интерес.

— И артефакт это подтвердил, — забил последний гвоздь профессор.

— О богиня… — застонала я. — И что теперь? Я смогу оживлять все? И нежить, что ли? — поморщилась я. — Буду поднимать скелеты и оживлять?

Ужас какой! Бе-бе-бе.

— Нет, — усмехнулся профессор. — Только артефакты. Но будешь учиться и кто знает? — загадочно подмигнул он. — Ведь в магии нет ничего невозможного.

Кхм, задумалась я. Так это я кого угодно смогу оживить потом, что ли? Вот оживлю тогда энжелов, и пусть переводят меня в маги жизни.

То обстоятельство, что к этому времени я уже могу окончить академию и вообще состариться, я не рассматривала. Я в принципе могу этому не научиться, так и оживляя артефакты. Но ведь всегда лучше, когда есть надежда на шанс изменить ситуацию в лучшую сторону, правда?

— Кстати, магию тебе распечатают. Твои силы возрастут, и даже я не могу прогнозировать, до какого предела. Возможно, они останутся почти на таком же уровне из-за нарушения магоообмена, а возможен резкий скачок. Советую быть осторожными. Вам всем. — Профессор повернулся к коллегам и получил ожидаемую реакцию раздражения будущими хлопотами.

— Ты можешь идти, Досифея, — кивнула дама. — Нам с коллегами надо обсудить программу твоего обучения. И попроси пока не заходить, мы сами вызовем.

Я кивнула и понуро пошла на выход.

— Ну что? — Глаза друзей горели любопытством. Пять пар уставились на меня, не мигая, в предвкушении ответа. И шестая пара за спинами всех смотрела в сторону, но Кантор тоже внимательно ожидал ответ.

— Я маг жизни, но буду учиться на некромантском, — быстро выдохнула я новость.

Нет, они там как хотят пусть считают. А я буду себя считать магом жизни.

Наступила неловкая пауза. Васим, Янтар, Алеора, Кайл, Эйдан ошарашенно смотрели на меня, переваривая информацию. И даже Кантор удивленно развернулся и пытался прочесть на моем лице, шучу я или нет.

К такой же мысли пришли и друзья.

— Ты шутишь, да? — недоверчиво спросил Васим, и губы дрогнули, готовые к улыбке.

— Нет, — вздохнула я.

Рассказ занял какое-то время.

— Ну и дела, — поскреб затылок братец. — Я только не понял, как лишь по одной икаре сделали вывод, что ты можешь оживлять умершие артефакты.

— Ну, не по одной, — замялась я, так как про зеркало тогда умолчала.

— Ты еще что-то оживила? Что? — поинтересовался Эйдан.

Он учился на артефактора, и его интересовала эта тема.

— Ну… как сказать… — Я стушевалась и переглянулась с Алеорой. Ей-то я рассказала.

— Говори как есть, — потребовал непонятливый Васим.

Вроде бы меня тут некому убивать за то, что видели. И я решилась. Рассказала с самого начала, утаив только увиденное самой. Но это очень заинтересовало Кайла.

— А ты что видела? — пристал он ко мне.

— Не помню, — отмахнулась я. — Всего понемножку. Я слишком нервничала в тот момент.

— Вот ты даешь, сестренка! — изумился брат. — А можешь повторить?

Они с ребятами весело переглянулись.

— Нет, — отрезала я. — Говорю же, это случайно получилось.

— Да, потому что ты маг-недоучка. Теперь всему научишься и придумаешь штуку покруче, — подбодрил Эйдан.

— Ага, вот преподаватели обрадуются. Узнав, что я твоя сестра, они дрались за первое место в очередь за веревкой и мылом, — пожаловалась я брату. — Кто, кстати, этот шутник-оборотень? Ты его видел?

— А, этот… Это второй принц клана рыси магистр Трамарис. У него классный фамильяр — полярная сова-грифон.

— A-а, успели уже познакомиться, — переглянулась я с Янтаром. — Надо же, такой молодой, и уже и магистр, и фамильяр есть.

— Да, он крутой, — согласился Васим. — У него там какая-то героическая история в прошлом. Разные слухи ходят. Если интересно, потом расскажу.

Я отмахнулась. Мне не до геройства других сейчас. Со своей бы жизнью разобраться.

— Ну что, все в сборе, пойдемте оформляться. Эйдан, проводишь Алеору к декану иллюзионистов, — раздавал указания Васим. — Кайл, покажи Янтару наши владения. Фейка…

— Я провожу Досифею, — холодно, но твердо сказал Кантор за спинами ребят.

— С чего бы это? — набычился Васим.

— С того, что ты даже не в курсе, где находится кафедра некромантии.

— И че? Узнаю, — пожал плечами брат.

— Ты некромант? — обратилась я к Кантору. Так я и предполагала.

— Нет, я маг жизни, — спокойно ответил Кантор. — Кафедра магии жизни и некромантии связана, декан один. Я покажу и расскажу.

Кантор пошел вперед, словно был уверен, что я пойду за ним. Я переглянулась вопросительно с Васимом, Янтар смотрел на нас умоляюще. Брат пожал плечами. Мол, сама решай.

Я решила — пошла с Кантором.

ГЛАВА 17,

в которой все мужчины находят чем удивить, и не все — приятно

— Декан наш — эльф-полукровка, наполовину светлый наполовину темный, поэтому обладает способностями к магии жизни и магии смерти в равной степени, — по дороге рассказывал Кантор.

Мы вышли из главного корпуса и пробирались какими-то закоулками через всю территорию академии. Я слушала и вертела головой во все стороны. Столько интересного! Кантор не торопил, давая мне осмотреться и комментируя, если что-то привлекало мое внимание.

— Там плац для физических занятий, рядом — закрытая арена для тренировок стихийников. Там же проводятся студенческие турниры и соревнования. Это лекарская, рядом лазарет, — указывал он рукой.

Я только и успевала высмотреть разноцветные здания разных корпусов, крышу арены и огромное поле для спортивных занятий.

— А вот наша башня магии жизни и смерти, — указал Кантор.

Отдельно стоящая башня выглядела странно — словно разделенная вертикальной линией на две части, окрашенные в белый и черный цвет.

— На вид не обращай внимания, — хмыкнул Кантор. — Маги жизни и некроманты постоянно соревнуются, окрашивая башню в свои цвета. Это что-то вроде ритуала. Иногда до бреда доходит, линия черная, линия белая, как зебра, в полосочку. Так, сейчас подправим, — прищурил глаза Кантор.

Подошел к башне, дотронулся до камня с белой стороны, направил силу, и черная половина башни стала окрашиваться в белый цвет. Но не полностью, пошла изящными растительными узорами белым по черному. Смотрелось очень красиво.

— Вообще, некроманты нормальные ребята, но любят повыеживаться, — продолжал вводить меня в курс дела Кантор. — Шокировать и ставить в неловкое положение — это их все. С ними, главное, не тушеваться. Но ты за словом в карман не лезешь, так что, я думаю, сойдетесь.

— Не подумала бы, что ты станешь магом жизни, — сказала я то, о чем думала с момента, как узнала.

— Я маг-универсал, Досифея. Мне подвластны любые виды магии в равной мере, так что выбор был за мной. Я выбрал магию жизни.

Надо же, универсал. Не зря даже король проследил, чтобы Кантор прошел обучение. Случаи рождения универсальных магов очень редки и случаются раз в полвека. Наверняка Кантор — местная легенда.

— Почему? — спросила я его о выборе.

— Ты, наверное, рассчитываешь услышать что-то торжественное и пафосное. Но все куда проще. Из эгоистических побуждений. Веришь ты мне или нет, но я виноват лишь в том, что поддался тогда искусу. Потому что слишком хотел этого, хотел быть с тобой. Если бы на твоем месте была другая, у меня бы еще оставался шанс справиться. Я думаю, что устоял бы перед магическим воздействием. Но с тобой у меня шансов не было.

Он говорил просто, не ожидая от меня какой-то реакции или ответа. Даже не смотря на меня. Тем же тоном, как до этого показывал лазарет или рассказывал о будущих занятиях.

— Любой вид занятий магией, особенно у стихийников, требует контроля силы, лишь отпуская эмоции. Вся магия, ну кроме, может, артефактников, на них замешана. А маги жизни — единственные, кого учат справляться со своими эмоциями и желаниями.

Мы вошли в башню и долго поднимались на самый верх.

— Умрешь так бегать каждый день, — проворчала я.

— На первом курсе много общих дисциплин, они будут проводиться в главном корпусе. Поэтому, чтобы студенты везде успевали, в академии есть порталы-лифты, доставляющие в любой корпус.

— И почему мы им сразу не воспользовались? — воскликнула я.

— Я хотел показать тебе территорию академии. — Кантор бросил смущенный взгляд в мою сторону.

Ну да, и ничего больше, вздохнула я.

И тут, на узкой лестнице башни, сама почувствовала смущение от присутствия Кантора. Мы впервые с того события были одни в замкнутом пространстве. Я некстати вспомнила о его страстных поцелуях и требовательных руках на моем теле. Щеки запылали. Ох, поскорее бы закончилась лестница.

Видимо почувствовав мое состояние, Кантор больше не оборачивался, шел вперед, давая возможность прийти в себя.

По пути мы встретили двух спускающихся парней моего возраста, которые так же, как и я, наверное, зачислялись на учебу. Ничего такого, что бы указывало на некромантскую сущность, я в них не увидела. Наверное, маги жизни, завистливо вздохнула я.

Наконец мы поднялись на самый верх башни, и я не удержалась — сразу подбежала к окнам и посмотрела на открывающийся вид. Кантор в ответ на мой порыв лишь улыбнулся загадочной улыбкой, которой умел улыбаться только он. Когда-то мне очень хотелось разгадать ее секрет. Впрочем, я никогда не была одинокой в этом желании.

Как часто бывает, при том что Кантор не желал всем нравиться, именно его неприступность и отчужденность манила к нему девушек в стремлении стать той особенной, которая растопит эту холодность и смоет отчужденность из красивых глаз.

— Магистр Сухариэриел бывает немного надменен и холоден. Но он какой-то там непростой эльф в их титульной иерархии, хоть и полукровка. И иногда он об этом вдруг вспоминает. Но в целом нормальный, адекватный, хоть и без особой душевности. Но лучше без нее, лишь бы был справедлив. А он такой, — непонятно, то ли хвалил декана Кантор, то ли осуждал.

Он постучался и заглянул в кабинет декана:

— Можно, магистр Сухариэриел?

Я не услышала ответа, но Кантор махнул мне приглашающим жестом, и мы оба зашли к декану факультета магии жизни и некромантии.

— Здравствуйте, магистр Сухари… — начала я и осеклась.

Передо мной за столом сидел тот эльф, которого я видела уже дважды. Тот, что был на лужайке, когда мы подходили к академии и на которого засмотрелась Люся с Терры, и тот, что сидел в приемной комиссии. Вездесущий эльф, подумала я.

…эриел, — все-таки закончила я, смотря на эльфа во все глаза и пытаясь найти в его внешности черты темного эльфа, и не находила.

— Давно не виделись, Досифея, — поприветствовал он меня. — Долго шла.

Я удивленно посмотрела на Кантора. Даже не знаю, что ответить эльфу и как с ним себя вести. То есть ответить-то я могла… но декан же все-таки. Я даже учиться еще не начала. Думаю, не стоит пока шокировать своим чувством юмора. Успеется.

— Я показывал Досифее территорию, — вступился Кантор.

— Да? Замечательно, — равнодушно прокомментировал эльф. — А ты поинтересовался у Досифеи, когда она ела в последний раз?

Кантор виновато на меня посмотрел, а я только хотела сказать, что есть не хочу, как желудок при упоминании еды тут же выдал руладу.

— Обед заканчивается, думаю, вам стоит поторопиться, — заметил эльф. — С остальным успеется. Тем более программа для Досифеи будет разрабатываться пару дней.

— А как же мне… — растерялась я, но эльф перебил:

— Расписание получите, когда будет готово. Пока ходите на общие дисциплины для первого курса и некромантов. Насчет общежития кое-кто уже заранее обеспокоился. — Он посмотрел на Кантора. — Так что комната вас ждет.

Поскольку я стояла, хлопая глазами, и никуда не уходила, он добавил:

— До свидания, Досифея. Увидимся на занятиях.

— А… да… спасибо, конечно, но…

— Что?

Несмотря на характеристику, данную Кантором эльфу, через маску холодности я видела насмешливые огоньки в его взгляде.

Что?.. Вопросов у меня было, как мальков в кораллах после нереста. И как будет проходить учеба у некромантов? И как эльф-прицентор[6] оказался в академии на кафедре жизни и некромантов? И что значит: об общежитии для меня обеспокоились и при этом взгляд на Кантора?

Но вслух спросила:

— А вы точно темный эльф?

— Наполовину. Да, — усмехнулся магистр и снял иллюзию.

Без иллюзии один его глаз оказался дымчато-белый, почти без зрачка. Он был, но настолько маленький, что почти не видно.

— Вы носите иллюзию?

— Да, чтобы поменьше привлекать внимания. У тебя ведь тоже разноцветные глаза, — подмигнул он.

Не настолько, но да, я понимала. Поскольку, кроме одного глаза, внешне ничего не указывало на его связь с темными эльфами, то легче было жить под личиной обычного эльфа.

— А что значит, о моем общежитии позаботились? — не унималась я.

— А об этом ты у спутника своего спроси, — снова ухмыльнулся эльф, а я подумала: и это его считают надменным и холодным? Да это они одного дурако… не буду вспоминать кого, не видели.

Я перевела взгляд на Кантора, он кивнул на выход:

— Пойдем, может, успеем на обед.

Мой желудок снова отреагировал на волшебное слово, и я покраснела. Стушевалась:

— Пойдем.

В этот раз Кантор провел меня в столовую сразу через портальный переход-лифт. Я потребовала объяснений про общежитие.

— Зная Васима, я взял заботу об общежитии для вас с Алеорой на себя, — снова отстраненно сказал Кантор. — Времени, конечно, было в обрез, но пару лучших комнат администрация придерживает до последнего. Одна такая теперь в вашем распоряжении.

Я встала.

— Кантор, почему ты делаешь это?

— Ты правда не понимаешь, Досифея? — спросил он, встав напротив меня.

Близость смущала, но Кантор, как обычно, держал руки в карманах, а смотрел отстраненно.

— Ты хочешь искупить свою вину? — предположила я, на что получила в ответ вздох Кантора.

— Моя вина лишь в том, что я поддался магии искушения. Но ты можешь считать так, — кивнул он и пошел вперед.

В столовой я нашла своих друзей, и все мы поделились своими впечатлениями. Проще всего и ожидаемо было у Янтара. Он оформился в деканате стихийников, а жить будет вместе с братом, Кантор об этом тоже позаботился заранее.

Алеора до сих пор была озадачена направлением к иллюзионистам, но, кажется, это ее не пугало, а будоражило. Про общежитие она еще ничего не знала и ждала меня, чтобы решить этот вопрос. Ведь подруга не сомневалась, что мы должны жить вместе. Я поделилась имеющейся у меня информацией.

Васим выглядел сконфуженно, когда узнал, что Кантор, в отличие от него, уже побеспокоился о комнате для нас.

— Фей, ты не подумай чего, просто так быстро все получилось… А так бы я, конечно…

— Но Кантору хватило времени, Васим, — подняв брови, бросила я.

Васим лишь недовольно косился в сторону Кантора и пыхтел. Словно тот виноват в том, что мой браг такой безответственный.

Мы узнали, что комната у нас на троих, но будем жить вдвоем.

— Чтобы у вас места побольше было, — пояснил Кантор.

Я поблагодарила, а что оставалось делать? Но мы решили пригласить к нам в комнату третьей попаданку-Люсю. Ну, во-первых, девушку реально было жалко, хотелось как-то помочь ей освоиться в нашем мире. Во-вторых, любопытно. Несмотря на слухи про попаданцев, редко кто их видел собственными глазами.

Целый другой мир! Да еще без магии! Ну интересно же!

Да и Люся казалась неплохой девушкой, хоть и странной. Но кто из нас без своих рыбок в голове? Тем более учитывая, что она из другого мира.

Люся обрадовалась нашему приглашению.

— Те девушки, к которым меня подселили, такие высокомерные, — пожаловалась она. — Задрали нос и только высмеивали меня.

— Не обращай внимания, — посоветовала Алеора. — Глупость везде одинакова. Располагайся. Я покажу тебе, как пользоваться бытовой магией.

Мы распределяли свои вещи по шкафам комнаты, а Люся восторженно ахала на то, сколько с помощью магии поместилось сначала в наших сумках, йотом в комнате общежития. У самой Люси вещей было мало. Она смутилась:

— Это все, что дала мне приемная семья, в которой я очутилась, — сказала она. — Но я очень благодарна им и за это. Иначе бы вообще ничего не было.

Мы сочувственно поохали-поахали и потребовали рассказать ее историю.

Вкратце история Люси выглядела так: с ней произошел несчастный случай. Как думала Люся, она на Терре умерла, а после смерти переместилась почему-то сюда. Без объяснений от каких-то высших сил, на которые можно рассчитывать при перемещении.

— Жаль, не указали мне, с какой целью, — поморщилась Люся. — Так бы знала, к чему стремиться.

Очнулась она в каком-то небольшом населенном пункте, где набрела на добрых и отзывчивых людей. Семейная бездетная пара очень обрадовалась такому подарку небес и взяла Люсю под опеку. Когда оказалось, что Люся владеет магией, они решили отправить ее в академию магии. Как и девушка, приемные родители думали, что Люся попала сюда с какой-то целью. И посчитали, что у нее больше шансов узнать правду о себе здесь.

Люся горела желанием учиться и понять свою миссию. Она свято верила, что попала сюда не просто так, а ради геройских подвигов.

— Значит, вас надо от чего-то спасти, — заявила она. — Я должна только понять, от чего.

Мы с Алеорой переглянулись. От чего или от кого надо нас спасать? Я бы могла внести одну чешуйчатую кандидатуру, но, может, нам удастся избегать друг друга, даже находясь в одном городе? Ведь я буду в стенах академии, а он обычный страж, бегающий по улицам не лучших районов столицы. Наши пути могут никогда не пересечься.

ГЛАВА 18,

в которой первый день в академии проходит ожидаемо — с приключениями

Утром, когда мы собирались на завтрак, мне пришло оповещение об изменении расписания. Вчера в нем стояли только общие лекции первого курса, сегодня с утра добавились пары у артефактников по вводному курсу артефакторики.

Одеваться в академии можно было во что угодно, никто самовыражаться, учитывая разнообразие рас в нашем мире, не запрещал. Мантии выдавали: одна парадная, одна на каждый день. Но носить было необязательно.

Чтобы отличать студентов по факультетам, выдавали магнитные значки, которые можно приложить на любое место, и они магически прилеплялись. Потерять их было невозможно, только снять. Девочки перед завтраком свои нацепили.

У Люси была светящаяся серо-голубая эмблема с третьим глазом — знак менталистов. У Алеоры в мерцании блесток на значке двигалась спираль, создавая оптическую иллюзию бесконечного вращения и переливания из одной фигуры в другую, не прерывая линию. Я свой значок надевать не стала, не хочу, чтобы на меня пялились.

За завтраком я почувствовала между лопаток враждебный взгляд, который жег мне спину. Обернулась — это Вероника исходила желчью от моего вида. Поймав мой взгляд, она ядовито фыркнула и отвернулась.

Пришедшие веселый Янтар и улыбающийся каким-то словам брата Кантор направились к нашей компании. Сидевший с нами Васим тут же недовольно отреагировал:

— А он чего сюда приперся? — Брат агрессивно посмотрел на Кантора.

Тот не ответил, смерив Васима высокомерным взглядом. Ни у кого так не получалось, даже драконищу можно было бы взять урок у Кантора. Янтар тут же вспыхнул:

— Васим, не начинай! Хватит уже. Кантор мой брат, вы — мои друзья. Закроем эту тему.

— Да с чего бы? — уперся Васим. — Если он пытается выслужиться перед Фейкой, это не значит, что его простили.

— Твое прощение мне не нужно, — отреагировал Кантор.

Янтар выразительно застонал, остальные присутствующие молча наблюдали начинающуюся склоку. Я схватила поднос и побежала к выходу. Пусть ругаются без меня. Девочки меня нагнали на выходе.

— Что это было? — поинтересовалась Люся.

— Мой брат и Кантор немного не ладят, — ответила я.

— Немного? — вопросительно подняла бровь Люся. — Ну ладно. Только сдается, что причиной ссоры являешься ты.

— Долгая история, — отмахнулась я.

На первой лекции мы сели во второй ряд. Справа от Люси оставалось свободное место. На него плюхнулся рыжий крепкий гном, на пару ладоней ниже самой маленькой из нас Люси.

— Можно к вам? Буде здраве, — поприветствовал он нас по-гномьи. — Меня Мегакрут зовут. А вас, дивные дивчины?

И он бросил на Люсю горячий взгляд светло-карих в крапинку глаз. Я толкнула в бок Алеору. Мы понимающе переглянулись.

— Досифея, буде здраве, дир Мегакрут, — представилась я.

— Алеора, — кивнула подруга.

Но гном на нас даже не посмотрел, он не сводил восхищенного взгляда с Люси. Которая от его внимания нервно заерзала.

— Люся, — пискнула она.

— Люся у нас попаданка, дир Мегакрут. Из мира без магии, поэтому ей все внове тут.

— Да ты шо? — поразился гном в самое сердце. — А то я и думаю, откуда ж такая красотища у людишек может взяться? А то — попадана, ненашенская, то бишь. Ну, бывало-здорово. Я помогу тебе здесь освоиться, — горячо проворковал он, наклонившись к Люсе и поглаживая бороду.

Что являлось свидетельством крайней заинтересованности у гномьего народа. Люся бросила на меня жалобный взгляд.

— Да мне девочки очень помогают, — так же пискляво ответила она гному.

— Девочки, это хорошо. Но мальчики тоже неплохо, — подмигнул он ей игриво. — Пойдем сегодня в городе погуляем. Не видела еще столицу, наверное? Я те покажу, — сделал ударение на «а» гном.

Он даже не спрашивал — он поставил Люсю в известность. Надо выручать новую подругу.

Меж тем гном продолжал, рассматривая Люсю:

— Жаль, что мы не на одном факультете. Я бы взял шефство над тобой, и расставаться бы не приходилось, — мечтательно улыбнулся он.

Люся нервно вздрогнула. Я посмотрела, у гнома был значок артефактора — на нем схематично изображен виденный всеми студентами при поступлении артефакт, определяющий силу и направляющий на факультеты. Что неудивительно. Гномы работали с камнями и металлом, многие были ювелирами и артефакторами. Сегодня мне учиться в группе с ним.

— Дир Мегакрут, — обратилась я к нему, чтобы отвлечь от напуганной напором гнома Люси, — после общих лекций у меня занятия с артефакторами, вы знаете, где они будут проводиться?

— Да найде-ом, — махнул рукой гном. — И давайте, дивчины, без диров и дир етих. Мы тута все в одном положении, студенты, все на равных. Просто Мегакрут.

И он снова погладил бороду и подмигнул Люсе. Да что ж делать с горячим гномом-то?

Положение спас появившийся Янтар. Он оглядел зал в поисках нас и обратился к гному:

— Вали отсюда, мелочь. Здесь занято.

Янтар бросил сумку на парту перед гномом. Тот грозно посмотрел на Янтара:

— Ты кто буде, чтоб мне указывать? Я спросил дивчин, мне сказали — не занято. Так что иди гуляй, кран башенный.

— Чего-о? — протянул Янтар.

— Того. Дивчина сказала, место свободно. Я его занял. Все.

Гном кивнул на меня, и Янтар озадаченно посмотрел в мою сторону. Меня спасла Люся.

— Я занимала для Янтара, — пискнула она. — Не успела сказать…

Гном посмотрел на Люсю с такой укоризной, словно застал невесту за изменой. Тяжело вздохнул, поднялся и перебрался на другое место, все так же шумно вздыхая на всю аудиторию.

Люся облегченно выдохнула.

— Они все такие? Это же гном был, да? — спросила она меня шепотом.

— Гном, — подтвердила я. — Но такая горячность для них исключение. Хотя гномы довольно прямолинейны. Понравится гномица, сразу об этом заявит. Она, в свою очередь, спокойно реагирует, если гном по нраву, договариваются об ухаживании, если нет — так и говорит, а он не настаивает, идет искать другой вариант. Ухаживания недолгие, чтобы присмотреться. Без страстей и лишних эмоций, потом сразу в брак. Но и на гнома, бывает, упадет подкова, влюбится — не отвертишься. Напомни потом, я тебе о короле гномов байку расскажу.

Естественно, того, что это мой дедушка, я выдавать не собиралась.

Все общие лекции спину мне буравил злобный взгляд Вероники, сидевшей справа от нас. Я показала Алеоре на Веронику.

— О, она с Глецием, — усмехнулась подруга. — Завистники сбиваются в стаи.

Глеций — парень из Бекигенга. У него тоже на меня зуб. За то, что мы с Янтаром как-то над ним подшутили.

А не надо было ябедничать отцу Янтара, что это мы перенесли все осиные гнезда к стоянке кочевого цирка перекатов.[7]

Зачем? Потому что мы с Янтаром увидели, как жестоко они обращались с животными из цирка, и решили их освободить. Пока перекаты отбивались от ос, мы открывали клетки и спасали животных.

То, что им некуда пойти и они не умеют добывать пищу, привыкли к человеку и не побегут на волю, мы, дети, еще не понимали. Благодаря нашим стараниям улицы Бекигенга наводнили дикие животные, среди которых были и опасные хищники. На наше счастье, все закончилось благополучно.

Отец Янтара не мог ударить в грязь лицом перед сыном, хоть и провинившимся. Ведь, по сути, нами двигало сострадание и благородные мотивы. За это нас похвалили, за методы отругали. Некоторые еще две недели на попе сидеть не могли.

Но мы и сами почувствовали себя виноватыми, когда узнали, что из-за нашего порыва мог кто-то пострадать — как жители от хищников, так и бедных испуганных животных могли убить из-за представляющей опасности. К счастью, никто не пострадал.

А Бекигенг выкупил животных у цирка, и с тех пор у нас появился просторный зверопарк. Животные там не жили в тесных клетках, а каждому был выделен большой участок земли с павильоном.

С тех пор бродячие цирки обходили нас стороной, а мы научились думать о последствиях. Кантор, кстати, попросил в следующий раз, когда мы что-нибудь задумаем, взять его в компанию, он нам поможет, только продумает последствия.

Но после того как он не оценил нашу идею на фасаде каждого дома присобачить совиные глазки, следящие за всем, что движется, мы его исключили из нашей команды, у которой был негласный слоган: «Магия сделает мир лучше и веселее».

Но за то, что Глеций нас сдал, мы с Алеорой придумали и наколдовали ему иллюзию осиного гнезда над головой. Которую, кроме ос, никто не видел. Они кружились над ним, но никто не мог понять почему. Так он смог продержаться только три дня, нервно умоляя нас убрать от него ос.

В наших планах было наказать его на две недели, поэтому мы бы, может, еще и подумали, но к нему присоединились взрослые, сделав нам внушение, и пришлось иллюзию убрать.

С тех пор с Глецием у нас… Нет, войной это не назвать, Глеций слишком труслив, чтобы открыто выступить против нас. А вот исподтишка гадость сделать или словесным поносом пройтись — это он всегда рад.

Не ту компанию Вероника себе подобрала, не ту. Кантор Глеция тоже не любит. Но это проблемы Вероники.

Которая решила устроить проблемы мне, когда подстерегла меня в одиночестве спешащей к артефактникам. Они с Глецием перегородили мне дорогу.

— Что, в Бекигенге совсем не осталось с кем развлекаться и решила притащиться сюда? — ядовито поинтересовалась Вероника.

— Наверное, весь Бекигенг высыпал тебя провожать? — обратился к ней Глеций. — Махал платочками, вытирая слезы радости, и после твоего отъезда неделю пил и гулял?

— Ха-ха-ха, как смешно, Глеций. Зато твоего отъезда никто и не заметил. Разве кошка твоя спокойно вздохнула, никто у нее из миски корм отбирать не будет.

Лицо Глеция вытянулось.

— Откуда ты знаешь? — поразился он. И взвизгнул: — Ты за мной следила? Так я и думал!

— Очень надо, — фыркнула я. — Догадалась. У вас с кошкой одно лицо на двоих. У нее даже умнее.

Вероника выразительно закатила глаза и велела Глецию заткнуться. Посмотрела на меня.

— Не стой у меня на пути, Досифея. То Кантора от себя не отпускаешь, то дракона у меня отбиваешь. А то подумаю, что ты ко мне неравнодушна, — зло рассмеялась она.

— Идиотка! Да я спасла тебя от дракона! Он поспорил на тебя!

— Ты все придумала! Я тебе не верю!

— Поедешь домой, загляни в участок да спроси! Ставка — три ящика гномьей сивухи. Вот что ты стоишь, Вероника! — выплюнула я.

— Ах так! — разозлилась эта ненормальная и подпалила мои волосы магическим огнем.

Стихийница, да еще неплохая, не вовремя отметила я. Пока тушила волосы, в ответ наслала ей кучу муравьев, отдав приказ через их матку.

Вероника заверещала и запрыгала, пытаясь их сбросить с себя, но безрезультатно.

— Вероника Челдедрон, Досифея Мибалмарр, Глеций Алгонавтский — к ректору! — раздался на всю академию зычный голос.

— А меня-то за что? Боги-иня… — забился в истерике Глеций, складывая ручки на груди.

— За присутствие и невмешательство, — ответил ему ректор, когда мы втроем, понурившись, стояли перед ним.

— Первый день, Досифея? А ведь меня предупреждали, — вздохнул ректор. — Даже занятия не успели закончиться.

А че я-то? Она первая начала, я покосилась на Веронику, но промолчала, конечно. Но и козлихой отпущения надоедает быть, особенно если в кои-то веки не ты первый начал.

— Посмотрите на себя. — Ректор материализовал перед нами зеркало.

В нем отразилась я, всклоченная, с подпалинами в волосах и на одежде, и Вероника, тоже всклоченная и в красных пятнах, покусанная муравьями.

Сам-то ректор выглядел не в пример нам элегантно и импозантно. Он был из крылатых оборотней клана феникса и не так давно проходил фазу возрождения из пепла. Поэтому вечный ректор магической академии выглядел молодым, бодрым и полным энергии.

— Что не поделили? Или скорее, кого? Кантора Леманна?

— Откуда вы… — удивилась, а потом спохватилась Вероника.

— Из года в год одно и то же, удивили бы чем, — закатил глаза феникс.

А ничего такой мужик, залюбовалась я. Уверенный в себе, умный, статный, с чувством юмора. Теперь понимаю ахи и охи студенток по нему.

Между тем «ничего такой мужик» вперил взгляд своих темно-карих, почти черных птичьих глаз в меня. Такой взгляд — проницательный, загадочный и проникновенный, что мне сразу стало не до себе и из головы вылетели все глупости.

— И что мне с вами, Досифея, делать? Идите, Вероника, приводите себя в порядок, — вздохнул он, обращаясь к моей оппонентке. — И больше не применяйте магию против кого-либо на территории академии не в учебных целях.

— Хорошо, спасибо, дир ректор, — не поднимая глаз, склонилась Вероника и убежала.

— И вы, дир Глеций, тоже идите. Впредь выбирайте знакомства внимательнее, — посоветовал ректор убегающему Глецию.

Я растерянно и обиженно посмотрела им вслед. Вот так, значит? На меня напали, и на меня же всех собак опять спустят. Оби-идно.

— Ну и что мы тут пыхтим, как шебуршешник?[8] — поинтересовался ректор. — Досифея, вы с бабушкой связались? Она мне всю связь оборвала.

Я ойкнула. Точно! Сообщив вчера папе все в подробностях, я должна была связаться с бабушкой Дельмильтель и договориться о встрече. И забыла.

— Свяжитесь с ней скорее, пожалуйста, — попросил ректор и провел ладонью по горлу.

Я хмыкнула. Кивнула.

— И, — посмотрел ректор мне в глаза, — добро пожаловать в академию магии, Досифея.

— И че, даже ругать не станете? — шмыгнув носом, удивилась я.

— А толк будет?

— Да я вообще-то не собираюсь разносить академию, как все тут думают, — обиженно пожаловалась я. — Я вообще учиться всегда мечтала.

— Я знаю, — согласно прикрыл глаза ректор. — Вы не ищете приключений, они вас находят сами. Если бы вы знали, сколько раз я это слышал…

— И что? — поинтересовалась я.

Он по-доброму усмехнулся.

— Это всегда были лучшие студенты академии. Хоть и самые бедовые. Идите, про бабушку не забудьте, — отослал он меня.

Закрыв дверь с той стороны, я подумала, что я, кажется, влюбилась. Ну, совсем чуть-чуть, маленькую капельку. Но ведь этот феникс такого достоин.

К артефакторам я уже не пошла, мне надо было привести себя в порядок. Воспользовавшись порталом-лифтом, я поспешила в комнату, чтобы успеть до обеда. Кто у нас мастер иллюзии, Алеора? Вот пусть и приведет меня в порядок, хотя бы иллюзорно волосы подправит. Пусть и первый день учится.

Вот ведь грымза Вероника, на самое святое девичье покусилась. Знала куда бить. Я связалась с бабушкой, чтобы договориться о встрече вечером.

Пока Алеора приводила меня в порядок и они с Люсей меня подбадривали, в дверь постучали и зашел Кантор. Прежде чем он открыл рот, я зло процедила:

— Держи свою бешеную подружку от меня подальше!

— Вообще-то я зашел, чтобы узнать, как ты, — холодно сказал Кантор. — Но вижу, не очень.

Он вышел, а я психанула и вспомнила, как у дракона, когда он злился, валил дым из всех дыр. Вот и мне бы выход негатива в виде дыма или пара не помешал бы. Представив себя с дымом, валящим из носа и ушей, захихикала, и настроение сразу поднялось.

ГЛАВА 19,

в которой происходят неожиданные встречи

Встретиться с бабушкой мы должны были в ее покоях в королевском дворце. Она хотела прислать за мной в академию королевскую закрытую передвижную платформу, но я отговорила. Не хотела привлекать к себе лишнее внимание. Поэтому за мной прислали обычную закрытую платформу без опознавательных знаков и гербов.

С Васимом бабушка уже успела повидаться, поэтому у нас намечались девичьи посиделки.

Я шла за провожатым по коридорам дворца, когда навстречу мне откуда-то вынырнул Дрейк Кафф собственной персоной, весь такой нарядный, в мундире с эполетами и золотым шитьем.

Под руку его держала остроносая блондинка в дорогом красивом платье, достойном королевского дворца.

— Дира Досифея?.. — растерялся Дрейк.

— Дир Дрейк, — поприветствовала я, стараясь сохранить лицо.

— Какими судьбами? — спросил он, но тут же повернулся к спутнице: — Аннабель, я тебя догоню. Пара минут, — кивнул он ей.

Аннабель недовольно на меня посмотрела и капризно сморщила нос.

— Не задерживайся, Дрейк. Нам надо обсудить вопросы помолвки.

Она чинно пошла вперед, но ушла недалеко. Встала так, чтобы и приличия позволяли, и подслушать удалось.

Мой провожатый тоже тактично отошел вперед так, чтобы не мешать разговору.

— Досифея, вы в столице! — радостно воскликнул Дрейк, после того как проводил взглядом Аннабель.

— Да, у меня открылись необычные способности, и поэтому отправили в академию магии. Помните историю с зеркалом?

— Конечно, — расплылся в улыбке Дрейк, весело сверкнув глазами при воспоминании.

— Вот, оказывается, я могу оживлять умершие артефакты.

— Поразительно! Я бы хотел услышать подробности…

— Но вам некогда, понимаю, — согласилась я. — Невеста долго ждать не будет. Я, впрочем, тоже удивилась, встретив вас в королевском дворце, помощник стража.

— Досифея, — поморщился Дрейк, — я должен с вами объясниться. Давайте встретимся за ужином?

— Дрейк! Ты идешь, дорогой? — закричала на весь дворец Аннабель.

Дрейк вздохнул, задержал дыхание. Выдохнул.

— Я понимаю, как все выглядит со стороны…

И как? Так, как кто-то, кто составляет прекрасную пару обормоту-драконищу по части вранья и наглости, приехав в провинциальный городок, решил развлечься с местной девушкой, пока в столице его ожидала невеста. Да еще притворившись обычным стражем.

— Да, Дрейк, не ожидала от вас, — подтвердила я.

— Досифея, — взмолился он, — не делайте поспешных выводов. Все не так, как вам сейчас кажется. И я не помолвлен. Я как раз собираюсь объясниться с Аннабель, чтобы она не питала никаких надежд. Но не стоит обо всем вот так, на бегу. Согласны? Давайте завтра поужинаем? И я все-все объясню. Я буду ждать вас на выходе из академии в семь вечера.

Он кивнул и пошел к Аннабель, которая не вытерпела и уже направилась к нам, чтобы увести своего жениха. Или не жениха. Кому мне верить?

— Дельмильтель? — вопросительно позвала я, заглянув в покои фаворитки короля.

Красивая статная эльфийка сделала приглашающий жест рукой.

— Все в порядке, мы одни, — сказала она и раскрыла объятия.

— Бабуля, — расплылась я в улыбке и бросилась в объятия.

Бабушка очень любила, когда мы с Васимом называли ее бабушкой со всеми вариациями, но только наедине и в кругу семьи. В остальное время мы должны были обращаться к ней по имени.

— Любовница двух королей не может быть бабушкой, — говорила она, изящно поводя фарфорово-белым округлым плечиком без единого пятнышка на коже. Красота Дельмильтель была безукоризненной.

— Рассказывай, как академия. — После того как вдоволь наобнимались, бабуля усадила меня за накрытый стол.

К моему приходу готовились, на чайном столике стояли все мои любимые десерты с разных концов нашего мира: орочьи творожные соленые шарики «небосебы», гномьи соленые сырные палочки «папирофки», эльфийская воздушная паста «пчелиный мусс», соленые конфеты из прессованных красных водорослей — деликатес от океанидов. Да, к нашему сладкому чаю особых эльфийских сборов я предпочитала соленые десерты.

Бабушка об этом помнила, готовилась, и это было приятно. Я сразу пожаловалась на главное, на распределение. Обида так и звучала в моем голосе.

— Можешь себе представить? — Я гневно уставилась на нее, желая, чтобы бабуля разделила со мной возмущение.

— Феечка, детка, прости, — покачала сочувственно головой бабушка.

— За что? — поинтересовалась я.

— В этом есть и моя вина, — вздохнула она. — Я согласилась с общим мнением о лишении тебя магии. Мы все беспокоились за твою с Васимом безопасность, но никто не подумал о тебе. Как тебе будет потом с этим жить.

Она погладила меня по голове, взяла мою руку в свои и, поглаживая, повинилась:

— Это было эгоистично. Это было ошибкой. Мне жаль.

Как истинная эльфийка, да еще принцесса, моя бабушка была довольно скупа на эмоции. Но в ней текла не только эльфийская кровь, поэтому иногда ее прорывало. Как, например, сейчас. Или когда она уступила страсти гнома, моего пылкого деда. Или когда ей указывали, что делать, например, мать с отцом. В общем, как говорят у океанидов: в тихом омуте дна не видать.

Сейчас ее прекрасные зеленые, чуть раскосые (наследство деда-орка) глаза смотрели с искренним сочувствием. Поэтому я не стала топтаться по этой мозоли, лишь жалобно спросила:

— И что мне теперь делать?

— Как — что? Учиться! Надо добиваться того, чтобы недостатки превратить в преимущества. Всегда! Помнишь орочью пословицу про кислое молоко и творог?

— Да, если молоко скисло, сделай из него творог, — скривилась я.

— А если не получился творог, можно сделать сыр. То есть у всего есть свои преимущества. Найди их в своем положении.

— Я их не вижу, — снова скривилась я.

— Потому что ты обескуражена. Ничего, придешь в себя, еще удивишь все. Я тебя знаю. Что я в тебе всегда ценила, так это твою изворотливость и приспособляемость к условиям. Всегда найдешь выход. Всегда своего добьешься. Чего бы тебе это ни стоило.

Ой, зря сейчас бабуля об этом напомнила. Она хотела меня приободрить, а вышло еще хуже. Я вспомнила, до чего меня довела моя упертость. До того, что привлекла внимание самой богини.

Нет уж, я решила после этого сидеть мирно и тихо. Только как-то оно само не получается.

Тут я вспомнила, как закатил на эти слова глаза ректор, и усмехнулась.

Бабушка, заметив смену настроения, тут же завалила меня вопросами об академии, чтобы отвлечь от грустных мыслей. И наконец подошла к тому, зачем позвала.

— Феечка, девочка наша, ты вступаешь в брачный возраст. В академии у тебя будет много поклонников, а мамы с папой рядом не будет. К тому же девственность ты уже потеряла…

Я поморщилась.

— Ты намекаешь, что я пущусь во все тяжкие? И хочешь отговорить, чтобы я не меняла любовников как перчатки? — поинтересовалась я.

Теперь чуть сморщила идеальный носик Дельмильтель.

— Нет, конечно. Ты у нас не такая. Да даже если пустишься, не мне тебя осуждать. Речь о другом.

— И о чем же?

— Ты женщина рода Мариэлийских. На тебе лежит ответственность.

Ах вот о чем речь. Моя семья теперь свято верила, что женщины нашего рода деладот своих избранников властителями своего народа. И периодически в мою сторону прилетало, что я тщательно должна выбрать себе жениха.

И раньше это звучало в шутку. Но в каждой шутке, как говорится… Значит, теперь за меня возьмутся всерьез. Потому что достигла брачного возраста.

— Я правильно понимаю, что мне уже присмотрели жениха? — пока еще спокойно поинтересовалась я, но уже начала заводиться.

— Милая, никто не вправе заставить тебя выйти замуж за кого-либо насильно…

Угу, как бы не так! Вообще-то уже.

— Но все же, да?

— Мы просто хотим, чтобы ты к нему присмотрелась. Наверняка он привлечет твое внимание и так. Но зато тебе не надо будет сомневаться в правильности выбора, и с общего нашего благословления…

— Я поняла, если он мне понравится, то неча и распыляться, сразу к нему в объятия и в храм сочетаться браком. Или какие обряды брака у его расы? Кто он?

— Фей, ты зря сейчас выпустила колючки, — упрекнула Дельмильтель. — Никто заставлять тебя не будет. Просто присмотрись. Это очень достойный мужчина. Мечта многих женщин. Разве подсунули бы мы тебе кого плохого?

— Оборотень? Демон? — и после паузы все же добавила: — Дракон?

— Какой дракон, боги с тобой, — звонким колокольчиком рассмеялась Дельмильтель. — Придумаешь тоже. Дракон… — Она снова засмеялась. — Даже не думай и не смотри в их сторону. Дракон нам не пара.

— Он нам или мы ему?

Дельмильтель посерьезнела.

— У драконов истинная пара — драконица. Никого иного в в качестве супруги они не рассматривают. Так что забудь. Даже если встретишь дракона, все, чего он захочет, — развлечься с тобой, поэтому беги от него. Хочешь сохранить свое сердце целым, не влюбляйся в дракона. Поняла, моя крошка?

Немного запоздало. Эх, где были твои наставления, бабушка, месяц назад?

Это я не про «не влюбляйся» конечно же. Фу, как можно влюбиться в дураконище? Это про «беги».

Да, теперь я знаю одно жизненно важное правило: видишь дракона — беги!

— Да, я помню твои наставления: влюбляйся в того, кто уже беззаветно влюблен в тебя. Так твое сердце не познает горечи несчастной любви.

Угу, послушай бабушку и сделай наоборот. С детства влюблялась в тех, кто мне недоступен.

Дельмильтель царственно довольно кивнула. Потом улыбнулась:

— Хотя я сомневаюсь, что кто-то устоит против нашей всеми любимой Феечки.

Эх, если бы ты знала, бабуль. Не только устоял, но и послал. И сам сбежал подальше от меня.

Но рассказывать об этом я пока не собиралась. Рано паниковать. Сначала постараюсь справиться с проблемой сама.

— Поэтому обрати внимание на Трамариса…

— Магистра Трамариса? Оборотня? — встрепенулась я.

— Да, ты его уже повстречала? — Бабушка ласково улыбнулась. — Как он тебе?

— Ну… я видела его мельком, — замялась я, не зная, что говорить. — Посмеяться вот он любит, это я уже поняла. У него есть вредный фамильяр… и какое-то загадочное прошлое.

— Второй принц клана рыси, очень достойный во всем избранник. О своем прошлом пусть рассказывает тебе сам. Хотя… он ведь поскромничает…

— А он знает обо мне? О том, что меня метят ему в невесты? — прервала я Дельмильтель.

— Знает, — кивнула бабушка. — Он тоже не придает этому значения, как и ты. Вам друг друга никто не навязывает, ты пойми. Мы просто просим вас присмотреться. Пусть все идет естественным путем, но, если вы понравитесь друг другу, если все получится, мы все хотели бы видеть Трамариса во главе оборотней.

— А меня женой главы оборотней, — усмехнулась я.

Но обижаться смысла не было, бабушка любила политику. Как она говорила, в силу своего возраста, потому что в ее годы уже не будоражит кровь вино, мужчины и любовь. А уходить в отшельники еще рано. Политика, интриги, дипломатия, игры разума — вот что еще радует «старушку». Последнее это конечно же кокетство. Никакой старушкой моя прекрасная, как статуя богини, бабуля себя не считала, а выглядела так и вовсе юной прелестницей чуть постарше меня.

Мы еще немного поболтали, но главное было сказано, а долго уделять внимание кому-то Дельмильтель была неспособна. Мы распрощались, я сказала, что сама найду дорогу из дворца.

Но, как ни странно, заблудилась. Плутала по коридорам и неожиданно вышла к хранилищу королевских сокровищ. Спросила у охраны дорогу. И пока шла по указанному пути, наткнулась на еще одного неожиданного встречного.

— А ты-то как тут оказался? — поразилась я, взирая на своего знакомого маньячеллу из Бекигенга.

Он улыбнулся мне все той же улыбкой, от которой меня пробирала дрожь. Опустился передо мной на колени и обнял их, прижавшись к моим ногам. Мамо-очки-и… да какой из меня некромант… я вон сейчас сама умертвием сделаюсь, и мне самой некромант понадобится. Да что ж это такое! Почему он меня преследует? И как он мог оказаться во дворце? Хотя Дрейк как-то мог. Я вот тоже смогла. Чего бы и маньяку моему здесь не прогуляться, правда ведь?

Ноги, мои ноги! Тепло стало, приятно, но я все равно пыталась выцепиться из рук маньячеллы.

— Отпусти! — пискнула я. — Да перестань же! Встань!

Я брыкала ногами, а он крепко обнимал их и терся головой. Нет, ну что это такое вообще?! Наконец он отпустил меня, склонился до самой земли и поцеловал мне ноги. Мать моя богиня!

— Ты просто сумасшедший! — прошипела я, вырвавшись.

И побежала прочь от этого ненормального. А он так и остался стоять на коленях с широкой улыбкой, глядя мне вслед.

ГЛАВА 20,

в которой каждый ставит свои задачи и видит разные пути их решения

Утром расписание меня «порадовало» внесенным изменением — после общих лекций для первокурсников у меня значилось общее занятие на кафедре магии жизни и некромантии. Что ж, пора знакомиться со своими сокурсниками.

Некромантов я на общих лекциях уже заприметила. Они держались группой — скорее вынужденно, чем по желанию, потому что остальные к ним относились с опаской и настороженностью. Но при этом даже в группе они были как бы по отдельности, каждый со своей индивидуальностью. За исключением орков, которые составляли большую часть некромантов из-за особенности их магии шаманизма — общение и обращение к духам умерших. Они в этом не видели ничего особенного, поэтому и отделяться было незачем.

Темные эльфы и так всегда отличались эпатажем, которым они как щитом прикрывались от неприятного внимания, сопровождавшего их от рождения. Родиться темным эльфом среди эльфов — это как черная метка, и никакие доводы не могут убедить против суеверия.

И это даже несмотря на то, что темный эльф может родиться в любое время в любой семье, будь они даже в десяти поколениях все светлые-пресветлые. А вот в семье темных эльфов светлые не рождаются.

То, что наш декан — полукровка, это ему очень повезло, девяносто шансов из ста было на то, что от союза темного и светлого он родился бы темным.

Светлые эльфы обладали созидающей магией жизни, темные — разрушительной, они могли выпить жизнь из любого живого существа. Они могут преобразовать ее, отдав жизненные силы другому. Например, растут два чахлых деревца — темный эльф может отдать жизненную энергию одного из них второму, тогда второе будет жить. Но первое при этом обязательно умрет. Двое смертельно раненных — одному из них темный эльф может спасти жизнь за счет другого. Но кто решает, кому жить, а кому умереть? Кто хочет сталкиваться с таким выбором? Поэтому мало кто завидовал темным эльфам, зато часто косились с опаской.

Из остальных некромантов я еще видела нескольких демонов, и на разных курсах встречались отдельные личности других рас — несколько оборотней, две девушки из океанидов, несколько человеческих магов и несколько других представителей редких рас. К слову, даже многие закрытые расы приезжали сюда изучать магию, но только не драконы.

Вероника меня сегодня открыто игнорировала, чему я порадовалась. Только Глеций бросал злобные взгляды в мою сторону. Надеюсь, ничего не задумал. Не хотелось бы в ближайшее время попасть к ректору.

Тут я вспомнила, что в ректора я чуть-чуть влюбилась, и передумала. Попасть можно, только не для разбора на ковер. Ковер должен быть для других разборок… ох, куда-то меня не туда несет. А все после связи с драконом. До него я не была такой чувственной.

А теперь какие-то неясные томления и чудные мысли при взгляде на крепкие мужские руки, особенно те, что с коготками. У-у, ящер желтоглазый, чтоб тебя!

Понимаю, что виноваты оба, но он все же виновнее.

После обеда задержалась, Люся жаловалась на достающего ее гнома Мегакрута, а Алеора азартно обсуждала столичную моду и планы на поход по магазинам. Она подсмотрела, в чем ходят столичные модницы академии, и теперь хотела быть, как они.

— Пойдем сегодня по магазинам? — требовала она от меня ответа.

— Фей, давай вечером погуляем? — требовательно предложил Кайл. — Я такие места знаю! Тебе понравится. Пока погода хорошая, можно погулять.

— Фейке учиться надо, — вклинился Васим. — И вообще, отстаньте от нее, она мне еще не рассказала, как к бабушке съездила.

Только я открыла рот, как рядом с Васимом плюхнулась демоница Ядвига и повисла на брате. Он в это время нес очередную ложку еды в рот, демоница задела по руке, содержимое ложки размазалось по краю стола и одежде Васима. Он выругался и злобно стрельнул взглядом на Ядвигу. Та широко ему улыбнулась.

— Васимчик, душа моя, давай вытру, — муркнула она и полезла наглаживать ему то место, куда упала еда.

Васим вскочил как ошпаренный. Зыркнул опять на Ядвигу и просто позорно убежал, весь кипя негодованием. Лицо демоницы расстроенно вытянулось. Она перевела на меня взгляд.

— Фейка, что с твоим братом не так? Ну такая красота пропадает, — тяжко вздохнула она.

— Ты о себе или о Васиме? — заинтересованно спросила я.

Она бросила на меня снисходительный взгляд старшего на младшего.

— Об обоих, — отмахнулась она.

Спорить возможности не было, брат хорош, Ядвига вообще красавица. Если в вашем вкусе демоницы с безупречным лицом энжела, только в брюнетистом обличье и с порочным взглядом. Грех и невинность в одном флаконе. Но думаю, отпугивала она Васима не внешностью. О чем я осторожно сказала, хотя слышала она это много раз от других и в более грубой форме:

— Может, тебе просто на какое-то время оставить его в покое? Предоставить возможность ему самому проявить активность?

— Да ты что! — возмутилась Ядвига. — Таких, как он, нельзя оставлять без присмотра! Знаешь, сколько на него охотниц? Уведут же!

Я хихикнула, представив картину, как за Васима дерутся эти охотницы. Но Ядвига смерила меня укоризненным взглядом, и я заткнулась.

— Ты его всю жизнь так под присмотром держать будешь? — поинтересовался Янтар с долей ехидцы.

— А то! Оставишь вас без присмотра… Тут же рога вырастут, — снисходительно посмотрела на Янтара демоница.

И в ее случае это была не метафора. У демонов действительно росли рога от измен супругов.

А поскольку они раса страстная и с взрывным характером, найти взрослого демона без рогов было практически нереально. Да и не считали они это поводом для гордости. Вряд ли какому из них пришло бы в голову, что отсутствие рогов у взрослого демона — результат верности супруги по причине большой любви к мужу. Скорее от недостатка страстности, сексуальности и темперамента. А кто позавидует такой паре?

Но молодые демоны и демоницы в возрасте Ядвиги полны максимализма и крайностей и еще верят в чудеса и истинные пары.

Я познакомилась с ней в первый же день в академии, когда она таки нашла скрывавшегося от нее Васима. От ее напора и непосредственности ни скрыться, ни защититься. Она сразу стала называть меня Фейкой, как близкие друзья, тем самым насильно туда себя записав, и дала понять, что их с Васимом пара — дело решенное. Раз она решила, так и будет.

Так что передо мной, по ее словам, стояла будущая моя сестра, или как там у других рас называется жена брата. В общем, тут либо смириться, либо… посопротивляться и смириться. Ведь бывают такие настойчивые, как в поговорке: легче дать, чем объяснять.

Вот и Ядвига, я была уверена, добивается всегда того, что хочет. Ну, или кого хочет. Поэтому у Васима только один шанс спастись от ее внимания — переключить ее на кого-то другого.

Этим и решил заняться в ближайшее время мой братец — подсовывать других кандидатов на место в сердце Ядвиги. Я про себя посмеивалась, слушая его план, и только переживала:

— А ты потом сам не пожалеешь?

Васим раздраженно закатил глаза.

— Фей, ну хоть ты-то не издевайся, — попросил он жалобно.

— Да я не издеваюсь вообще-то, — развела я руками. — Мне не кажется, что ты совсем уж к ней равнодушен.

— Конечно, неравнодушен! — вспыхнул брат. — Достала она меня! В печенках сидит. — И показал при этом жест ладонью у горла.

Хотела съязвить на этот счет, но, посмотрев на разъяренного братца, передумала. Ладно, взрослые люди, разберутся. Тем более Ядвига так просто свое счастье не уступит.

— А тебе кто-то нравится? — спросила я Васима.

— Да как?! — возмутился он. — Я ни с одной девушкой даже пообщаться не могу! Ядвига тут как тут. И девушек запугивает.

Ядвига и правда ревниво косилась даже в сторону Алеоры и Люси. Но насчет Алеоры она быстро успокоилась, когда поняла, что знакомы они были и до академии. Ничего между ними не возникло тогда, значит, угрозы нет и сейчас.

А Люся сама была напугана встречей с яркой демоницей, а в сторону Васима она и так смотреть боялась. От смущения. При каждом взгляде на него украдкой она вспыхивала как маков цвет. Впрочем, как при виде любого эльфа. Особенно моего декана. Полюбился он ей знатно. Искала его всегда глазами и смотрела завороженно, как ребенок на чудо. Отчего у него всегда дергался глаз, тот, что под иллюзией.

Правда, охотиться на эльфа Люсе не давал настойчивый гном.

— Представляешь, в перерыве подошел и позвал погулять, я отказалась под предлогом учебы, так он спросил, а можно ко мне заглянуть и будем вместе учить материал? — жалобно посетовала Люся.

— А ты что? — спросили мы с Алеорой.

— Отказала, сославшись на вас, мол, я не одна в комнате живу, девочки будут против. Так я не уверена, что он еще чего-нибудь не придумает. Мне, кстати, вас поспрашивать надо, — сказала она, оглядываясь и понизив голос. — Про брачные ритуалы вашего мира. Я вот читала книжки фэнтези, так там было такое, что девушка по незнанию приняла на первый взгляд ничего не значащий подарок, а потом оказалось, что она опа — и замужем. У нас когда-то давно тоже такие танцы с бубнами были, даже подаренные цветы символически о чем-то говорили, но сейчас только кольцо помолвочное осталось. Но при этом хотя бы согласие спрашивают.

— Хорошо, давай после занятий обсудим, а то действительно по незнанию вляпаешься, — согласилась я.

И поспешила со всеми попрощаться — не опоздать бы к своим сокурсникам.

— Так что, я зайду за тобой часов в пять? — напомнил о себе Кайл.

И тут я вспомнила, что у меня на вечер назначена встреча с Дрейком. Я еще раздумывала, идти мне или нет, но Кайлу отказала:

— Этот вечер у меня занят, Кайл.

— А завтра? — не сдавался он.

— Спроси меня завтра, — помахала я ему рукой на прощанье.

ГЛАВА 21,

в которой наглые демоны делают еще более наглые заявления

В аудиторию я зашла почти последней. И потому смогла наблюдать следующую картину — будущие маги жизни сидели справа, некроманты — слева. Со стороны магов жизни мне приветливо улыбались, приняв за свою и приглашая занять место рядом. Одна девочка даже подвинулась, кивая головой, мол, садись рядом. Некроманты смотрели с вызовом. Ну, кроме орков. Те вообще непрошибаемые, а вызов помериться силой у многих из них так и отсвечивает.

Мне не хотелось видеть отвращение на лице будущих магов жизни, когда они узнают, что я некромант, но и к тем я не спешила присоединиться, успеется. Поэтому выбрала место сзади и посередине.

Появившийся с началом занятия магистр Сухариэриел, обведя аудиторию взглядом, остановился на мне:

— Досифея, наденьте значок, пожалуйста.

Я прикусила губу в досаде на черствого эльфа и прицепила значок, который носила в сумке. У всей аудитории и слева и справа округлились глаза.

— Некромантка? — неприятно удивились маги жизни, и издевательски хмыкнули некроманты.

— Да, у Досифеи Мибалмарр особенная магия — способность оживлять артефакты, — подтвердил сухо Сухариэриел.

Вот уж точно… сухарь сушенее всех сушеных. Спасибо большое! Мысленно послала я ему бо-ольшо-ой такой луч добра и света, когда на мне скрестились любопытные взгляды сорока или пятидесяти пар студентов-первокурсников.

— Больно хлипкая для некромантки, — заявила крепкая и крупная орчанка. — Как она учиться будет? От первого мертвяка, сверкая пятками, убежит.

В общем-то, она права. Как ни прискорбно это признавать. Но я вспомнила напутствие Кантора, что надо сразу поставить некромантов на место и сказала:

— Да я в кругу мертвяков кашу ела, когда ты с соской во рту от их упоминания пеленки мочила.

Орчанка аж позеленела от гнева. Но слов у нее на это не нашлось. Зато влез наглый демоняка.

— Что-то слабо верится. Такой цветочек да ничего не боится? Даже тхэра? — подмигнул он.

— Когда я убила первого тхэра, — гордо заявила я, — ты умолял свою первую девочку раздвинуть перед тобой ножки, а она велела тебе подрасти годиков этак пять или шесть, потому что он у тебя еще маленький.

Богиня, какой бред я несу? Но аудитория добродушно засмеялась, а демон криво ухмыльнулся, показывая, что оценил мой юмор. И даже Сухарь, то есть магистр Сухариэриел спрятал усмешку в уголке губ и призвал к вниманию.

— Ну, теперь мы можем начать введение в основы магии жизни и смерти? Итак, вторая лекция будет посвящена общим правилам и чертам в, казалось бы, на первый взгляд полярных видах магии…

Ох, была еще и первая? И где мне ее брать? Я смотрела на сокурсников и силилась угадать, кто может со мной поделиться?

Та девочка, что предлагала вначале сесть с ней, точно нет — вон как скривилась, когда узнала, что я некромант. Орки смотрят на меня снисходительно, как на заплутавшего и прибившегося по ошибке щенка беспородной собаки. Другие тоже поглядывают настороженно или враждебно.

Единственный, кто бросает любопытно-дружелюбные взгляды, — тот демон, что спросил про тхэра. Стоит у него попросить или буду по жизни обязанной?

Но он сам задержал меня после занятия.

— Эй, гроза тхэров, — позвал он меня с нагловатой улыбкой. — Задержись.

— Чего тебе? Надеешься сравнять счет? Так я тхэров пачками не уничтожаю, — в той же манере откликнулась я.

— Да нет, разговор есть. Пойдем, найдем укромное место.

Он взял меня под локоток и повел за собой. Я осторожно забрала свои части тела обратно из его цепких ручек.

— Сама, — пояснила я.

— В общем, слушай, — сказал он, когда мы нашли укромное место возле раскидистой сосны в парке. — Я все про тебя знаю.

«Кхм, — подумалось мне, я-то про себя не все знаю, а он — уже знает. Смелое заявление». Но внимательно слушала дальше.

— Меня послали сюда завоевать тебя и взять в жены. Мне известно, что ты из женщин рода Мариэлийских. Тех, что делают своих избранников властелинами. Честно говоря, я сомневался, стоит оно того или нет, но, увидев тебя, решил — так тому и быть. Я — красавец, ты тоже ничего, а вместе мы станем властителями демонской империи. Звучит, а? — Он стрельнул глазами.

— Звучит, — согласилась я.

— Умница! — похвалил он меня. — Не ожидал, что так легко будет. Но когда ты попала на кафедру некромантии, я понял — это знак судьбы. В общем, все правильно и все к тому идет. Классно же?

— Нет, не классно, — отрицательно помотала я головой.

— Почему? — обиженно протянул демон. — Я вот честно перед тобой открылся. Даже не стал вводить тебя в заблуждение, ухаживая за тобой. А ты вот так со мной.

— Тебя как зовут-то? — задала я резонный вопрос.

А то муж тут будущий, видите ли, стоит передо мной, а я его имени еще не знаю.

— Эротомах-Нахолемах ибн Маммоний, — представился он.

— А если коротко? — поинтересовалась я.

— Эро-Нах, — польщенно улыбнулся он.

И я тут же прикусила язык. Сначала надо было самой себе прочитать лекцию о брачных ритуалах рас, прежде чем Люсе. Ведь называть демона коротким именем — значит, принять его ухаживания. Ладно, была не была, вертать все взад уже поздно.

— Уважаемый дир Эро-Нах, — начала я, приняв отстраненно-вежливый вид. — Видите ли, у женщин рода Мариэлийских ЭТО так не работает. Мы не можем возвысить кого-то по собственному желанию. Как и не преследуем цель сделать из своего избранного властного властелина. Это случается по любви и по воле на то богини, — торжественно донесла до него свою мысль я.

Но Эро-Наха сказанное нисколько не смутило.

— Тю-у, — протянул он, отмахнувшись. — Если дело только в том, чтобы ты в меня влюбилась — так это не проблема. Влюбишься, обещаю.

— Как самонадеянно! — восхитилась я.

— А то, — подмигнул он мне довольно. — Еще ни одна не отказывала.

— Что ж, всегда рада быть в первых рядах, но вынуждена вас огорчить.

Я даже несколько раз энергично покивала головой, чтобы до него лучше дошло.

— У меня есть суженый, я не могу стать вашей… невестой или женой, как вы там видите…

— Что-о? — удивленно вытянулось лицо Эро-Наха.

— То, — подтвердила я для особо непонятливых. — Я другому отдана и буду век ему верна.

— Да не-э, — неверяще протянул он. — Ты обманываешь. Если бы было так, мы бы уже знали.

Я поняла, что семья его не из простых, раз в курсе таких вещей. Но надо как-то выходить из затруднительного положения.

— Видите ли, мы не так давно обручились. И еще никому из родственников не сообщили. Любовь, она… нагрянула на нас ураганом, закружила в вихре страсти, погребла под обломками шквала эмоций, уложила на…

— Я понял, спасибо! — остановил меня демон. — Так че, правда, что ли? — расстроился он. — Не видать мне демонова трона?

— Этого уж не знаю, — развела я руками.

— А кому ты отдалась-то хоть? Удовлетвори мое любопытство, кому я проиграл.

Вот мужики козлы рогатые, хоть этот еще безрогий! Все им игра.

— Не могу, дир Эро-Нах, — снова повинилась я. — Я еще даже маму с папой не обрадовала, а вы куда вперед родственников лезете?

— Может, ты еще передумаешь? — грустно спросил демон с надеждой в голосе. — У меня вон даже рогов еще нет, — похлопал он себя по голове и заверил: — Я хороший.

— Хорошим вы будете, если рогов у меня не будет, — поправила я его. — То есть у вашей будущей супруги. А я уже пристроена, не буду давать вам ложные надежды.

Но Эро-Нах был непрошибаем.

— Я все-таки буду держаться рядом, — заверил он меня. — Мало ли что, а тут я — с дружеским участием и вниманием. К тому же тебе, цветочку, в некромантии все равно помощь нужна будет, — снисходительно подмигнул он. — Как бы ты ни храбрилась, а некромант из тебя, как из меня энжел.

И вот зря он это сказал. Забегая вперед скажу, что эти слова словно были услышаны небесами, и боги, развлекаясь, навлекли на него испытание в виде одной попаданки, возжелавшей сделать энжела из демона, конкретно из неудачливого Эро-Наха.

Бедный, и с женой не повезло, трона лишился, и неуемную занозу себе приобрел в виде одной упоротой девицы, посчитавшей себя мессией.

Но обо всем по порядку.

Вернувшись в общежитие, после того как с Эро-Нахом договорились, что он зайдет попозже с первой лекцией, которую я пропустила, мы втроем: я, Алеора и Люся уселись за разговоры с чашечкой чая.

Сначала мы немного поговорили о расах нашего мира, так, общие сведения. Когда я рассказывала о гномах, приводя их характерные черты: рациональные, где-то даже скупые и жадные, занимаются в основном торговлей, Люся кивнула:

— А, у нас такая раса гномов тоже есть, — рассмеялась она. — Я сама в какой-то степени гном.

— Правда? Полугномица? — обрадовалась я.

— Ну, не совсем, — смутилась она. — Видишь мой нос? От папы достался.

Я посмотрела внимательно на гордо выставленный в лучшем ракурсе нос. Крупный, с горбинкой, делавшей нос похожим на клюв.

— Вижу. У ваших гномов у всех такие?

— Нет, — опять смутилась отчего-то она. — Но такой считается породистым. Хотя принадлежность к гномам по матери считается. Вот если мама гномица, ты можешь считаться гномом, а если папа гном, то ты как бы уже и не гном вовсе. А у меня папа — гном, а мама нет.

— Как интересно. А мама кто?

— Белоруска.

— Кто? У нас нет таких.

— Славянка. — И она махнула рукой, на наше недоумение.

— Да, сложно у вас, — протянула я.

— Это у нас-то сложно? — рассмеялась она.

Смеялась она долго. Потом потребовала рассказать, какие расы у нас еще бывают, назвав их смешным словом «нелюдь». Тут уж рассмеялась я:

— Как-как ты их назвала? Какое смешное слово.

— Ну так как же, к людям не относятся, значит нелюдь.

— Аха-ха, хорошее слово, мне нравится.

— Слушай, а домовые у вас есть? — Ее глаза загорелись.

— Кто?

— Ну, такой маленький народец, живущий в доме и помогающий по хозяйству.

— A-а, хозяйственники — они любят, чтобы их так называли. Есть.

— А почему я их тут не вижу?

— Они помогают тем, кто без магии.

— A-а, понятно.

После перечисления всех рас и вопросов по ним я добавила:

— А феи ушли после того, как демоны уничтожили энжелов.

— Ангелы? У вас жили настоящие ангелы?

— Энжелы, — поправила я.

— Ангелы, — согласилась она, и улыбка такая во все лицо, экзальтированная.

— Ты знаешь энжелов? Может, они остались еще в вашем мире?

— Да, у нас есть ангелы. Но не на земле. Они на небе живут и людям невидимо помогают. Мы их за это ангелами-хранителями зовем.

«Ах, видимо, только став невидимыми, они могли сохранить свой вид», — со вздохом подумала я. И тут же задалась вопросом:

— А демоны?

— Черти-то? Они под землей живут, в геенне огненной.

Нет, все-таки сложно у них там, на Терре, или Земле, как говорит Люся.

— Значит, все-таки извели черти ангелов у вас, говоришь? — как-то нехорошо спросила Люся.

— Ну да, — почему-то виновато вздохнула я, словно почувствовала упрек в вопросе землянки.

Так и ждала следующего вопроса: «Как вы могли это допустить?»

— А у нас в сказках добро побеждает зло, — с вызовом сказала она.

— Так-то в сказках, — развела я руками.

— Значит, будем насаждать добро, — погрозила кому-то Люся кулаком. — У нас поговорка есть: «Добро должно быть с кулаками». Будем восстанавливать историческую справедливость, так сказать.

— Ты уверена? — осторожно спросила я. Боевой настрой Люси отчего-то пугал, а не радовал.

— Ну зачем-то я ведь сюда попала? Всем известно, у попаданцев — особая миссия. Я чувствую — моя в этом. Топить чертей за ангелов.

Ой-ой, заволновалась я, глядя на то, как глаза Люси загораются каким-то опасным мятежным блеском.

И тут же, некстати, постучал и заглянул Эро-Нах.

ГЛАВА 22,

в которой обсуждаются брачные ритуалы разных рас

— Цветочек, я лекцию принес, как и обещал, — сказал заглянувший в комнату Эро-Нах.

И осекся, заметив пристальный и горящий взгляд Люси.

— Чего это она на меня так смотрит? — осторожно обратился он ко мне.

— Вот ты демон? — агрессивно спросила Люся.

— Демон, — кивнул настороженно Эро-Нах, и кисточка его хвоста высунулась из-за спины и качнулась, кивая, вслед.

Интуиция явно ему вопила, что вопрос с подвохом.

— Я твоим перевоспитанием заниматься буду, — вынесла приговор Эро-Наху Люся. — Ты будешь мой эксперимент.

— А-а… — облегченно выдохнул демон. Подсел к Люсе и соблазнительно улыбнулся. — Перевоспитание я люблю, это очень увлекательная игра, — почти промурчал он.

— Изыди! — отшатнулась Люся и сделала непонятный знак рукой. Как потом она нам объяснила — осенила себя крестным знамением. Это так у них на Терре защищаются от демонов, чертей по-ихнему.

Демон недовольно отступил.

— Что это с ней? — потребовал он опять от меня ответа.

— Эксперимент, — объяснила я то, что сама не понимала, — иди сюда и давай свою лекцию. Мне скоро надо уходить.

— К нему идешь? — с ревнивым укором требовательно спросил меня Эро-Нах.

— Эро-Нах, тебе не кажется, что тебя это не касается? — заметила я. Но, испугавшись, что с него станется и проследить, и устроить какую-нибудь сцену, заверила: — Нет, с родственником из столицы встречаюсь, давно никого не видела.

— А, ну ладно, — успокоился демон.

В то время как Люся ухохатывалась на своей койке.

— Как-как его зовут? — вытирая слезы, спросила она.

— Эро-Нах, — подсказала я.

— А-а-а-а-а… не могу-у… — снова зашлась она в громком хохоте.

Мы с демоном и Алеорой вопросительно переглянулись, и демон шепнул мне:

— Знаешь, твоя соседка какая-то странная…

— Она попаданка, Эро-Нах, — пояснила я. — Поэтому не без этого.

— Вылечится? — уточнил он.

— Куда денется, — подбодрила я. — Привыкнет.

Тут к нам постучался и заглянул гном Мегакрут. Увидев демона и хохочущую Люсю, насупился.

— Люся, пришел, чтобы отвлечь вас булочками от усердной учебы, но вижу вам и так весело.

В руках у него была корзинка всяких плюшек, и я приветливо пригласила:

— Проходите, уважаемый дир Мегакрут, мы как раз собирались пить чай.

Гном посопел, но все-таки вошел, передавая мне корзину. Между тем неодобрительно кидал взгляды на веселившуюся Люсю.

— Она над именем моим смеется, — сдал Люсю демон и незаметно покрутил у виска.

— Можно узнать ваше имя? Сам я — Мегакрут и прошу, давайте без диров, — первым представился гном.

— Эро-Нах, буде здраве, Мегакрут.

— Саба махраба, Эро-Нах, — поприветствовал по-демонски гном демона. — И что смешного? — не понял он.

Люся залилась очередным приступом смеха, а мы все укоризненно на нее посмотрели.

— Не знаю, — развел руками демон. — Но очень неприятно, — пожаловался он.

— Да ладно тебе, демон, — сдерживаясь под нашими укоризненными взглядами, сказала Люся. — Тебе, демону, все нипочем, у вас ведь ни стыда ни совести.

— Лю-юся! — предупреждающе позвала я ее. — Наш мир — это совсем не ваш мир. Так что не спеши с выводами, узнай побольше. Вот, кстати, два представителя своих рас как раз нам и расскажут, — обратилась я к демону и гному. — Мы хотели рассказать Люсе о брачных ритуалах и знаках внимания со стороны мужских особей каждой расы, чтобы она не попала впросак.

— Да, не хочу внезапно оказаться замужем, — кивнула Люся.

А я подумала, что даже знание не спасет от такой случайности. Стоит посмотреть на меня.

— Ну, у демонов все просто, — потянувшись за первой плюшкой, начал Эро-Нах. — Видишь свою женщину — волочешь ее в уголок… э-э… ну, в общем, никаких особых ритуалов нет… защелкиваешь ей ожерелье на шее — она твоя. А сам брак благословляет богиня наша Лилитана, на хвостиках у нас расцветает одинаковый узор — метка идеальной совместимости демонской пары.

Демон умильно посмотрел на свой хвост, поиграв перед нашими носами пушистой кисточкой.

— Да как же нет ритуалов? — удивилась Люся. — Ожерелье в моем мире — просто украшение. А у вас — рабский ошейник для жены.

— Но-но! — оскорбился демон. — Никто свою избранную рабой не считает.

— А кем? — заволновалась Люся.

Заволновалась она, по ходу, от шанса начать перевоспитывать демона.

— Если вы, не спрашивая ее согласия, ошейник нацепляете? Вот задаетесь вы вопросом, а хочет ли она этого?

— Конечно, хочет, — самодовольно ухмыльнулся Эро-Нах. — Даже если женщина говорит «нет», она подразумевает «да».

И он скосил на меня хитрющий глаз цвета красного дерева — красно-карий.

Мы, все три представительницы женского пола, закатили глаза.

— Да-а, тяжелая предстоит мне работа — из демона вытащить идиота, — протянула Люся.

Мы с Алеорой хихикнули, и демон, вместо того чтобы обидеться, глумливо подмигнул Люсе, что о-очень не понравилось гному, и он тут же вступил в обсуждение, перетянув внимание на себя.

— У нас, у гномов, Люся, все сурьезно и ответственно, — поглаживая окладистую медную бороду, начал он. — Мы народ основательный и к браку подходим основательно. Когда мужчина… — Тут он гордо приосанился и выпятил широкую грудь. — Решает вступить в сурьезные отношения, он должен быть к этому готов. Шоб жениться, гном должен иметь собственное жилье, куда жинку привести, шобы было; определенный доход, шоб будущую семью содержать…

— Такой подход мне нравится, — прервала его Люся, кивая.

Мегакрут довольно засиял и тоже игриво подмигнул Люсе, погладив бороду:

— У меня усе это есть, Люся.

Люся тут же придала себе строгий вид и попросила продолжать.

— А потом мы, делая предложение, дарим набор ювелирных украшений: кольцо, браслет, ожерелье и серьги с драгоценными камнями того клана, в котором состоим. Сделанное либо своими руками — ежели руки растут из нужного места и ты ювелир, либо заказанных у лучшего ювелира клана. Я принадлежу к клану гелиодоровых, наш камень, как ты догадаесся, — желто-оранжевый гелиодор. Ты тоже рыженькая, тебе очень пойдет этот камушек, — незамысловато выразил симпатию к Люсе Мегакрут.

Люся выразительно переглянулась со мной и Алеорой.

— А у оборотней, — сменила я тему, вернее, продолжила, — главное не укусить, поставив метку вот сюда.

Я показала место у основания шеи на ключице.

— Это у звериных оборотней. Он может поставить свою метку, если хочет, чтобы ты стала его избранной. Но это еще ничего не значит. Чтобы согласиться, надо укусить его в ответ. Тогда ритуал будет считаться завершенным. Ну и первая не кусай, вдруг ответит тем же. У птичьих оборотней немного по-другому, но суть та же, он тебе сделает метку под… гузкой, мм… хвостом… Пока ты не сделаешь ответную метку, ты не согласна на брак.

— Это как это? — округлила глаза Люся.

Алеора и гном тоже покосились на меня с любопытством. Нет, информация была известна, но не часто так открыто обсуждалась между необоротнями.

— Знаешь, не думаю, что ты в ближайшее время получишь метку от птичьего оборотня, — вывернулась я. — Но когда ты с таким будешь встречаться, — запнулась, поймав сердитый взгляд гнома, — то… мм… мы обсудим. Или вы с ним обсудите. Короче, тогда будет актуально, — стушевалась я под взглядами присутствующих.

— А эльфы? — оживилась Люся. — Каковы их обычаи?

И тут же смутилась и покраснела. Гном и демон подозрительно на нее покосились.

— Эльфы… тут все сложно, — вздохнула я. — Период ухаживания у них сложный и долгий. Может затянуться до ста лет.

За исключением некоторых, как, например, мой прадед. Но у него и особые обстоятельства были.

— Там такие совместные танцы вокруг да около, что нам просто не разобраться.

— Понятно, — разочарованно вздохнула Люся и получила очередной подозрительный взгляд от гнома.

Еще немного поболтав и попив чай — все плюшки в основном умяли гном с демоном на пару, — я вежливо выставила их за дверь, сославшись на то, что мне надо собираться. «К родственнику», — еще раз повторила я для встрепенувшегося демона.

— Цветочек, тебя проводить? — предложил он настойчиво.

У-у, да что ж они все такие активные-то, где не надо.

— Меня брат проводит, — вежливо отказалась я.

Демон недовольно скуксился, и пришлось ему уйти восвояси ни с чем.

Решившись все-таки объясниться с Дрейком, я надела бирюзовое платье прямого покроя с белыми кружевами — словно летняя небесная лазурь в облаках. Элегантно, в меру строго, в меру кокетливо.

Люся предложила заплести мне волосы в косу — прическу женщин с Терры, и я согласилась. Сделав мне эту «косу», она охала и ахала в восторге, мол, какая пышная коса получилась, все девчонки с Земли мне бы обзавидовались.

Я покрутилась перед зеркалом — необычно и мило. Эта коса придавала мне еще более невинный вид хорошей девочки, чем даже обычно.

Видел бы меня сейчас дракон, фыркнула я. Вот уж точно бы нарвалась на оскорбления. Так и представляю, как он с издевкой протянул бы: «Вот уж точно дуся дусей».

При этом желтые глаза бы его сверкнули, и он бы затарахтел…

Что?! Я очнулась. С чего бы он затарахтел? И почему мне захотелось услышать это возбуждающее вибрирование? Чур меня, чур, как говорит Люся.

Дрейк, как и обещал, ждал на выходе из академии. Он окинул меня взглядом с головы до ног и расплылся в широкой довольной улыбке.

— Досифея, как же вы прекрасны! Просто дух захватывает!

Он говорил с искренним восхищением, поэтому я лишь скромно улыбнулась, потупив глазки.

— Спасибо, дир Дрейк, я старалась для вас.

Дрейк счастливо сверкнул глазами и попросил:

— Досифея, давайте без диров и на ты. Мы же уже начали общаться неформально.

— Да, но мы так и остались незнакомцами, — парировала я. — Оказалось, что мы совсем ничего не знаем друг о друге. Вернее, я не знаю.

— Справедливо. — Дрейк склонил виновато голову. — Но мы это сегодня исправим.

Он подал мне руку. Я взяла его под локоть.

— Как мы договаривались в последний раз в Бекигенге, следующее место выбираю я. Я поведу вас в одно уютное столичное местечко под названием «Драконова пещера».

— А почему «драконова»? — настороженно спросила я.

— Для большей романтичности, — улыбнулся Дрейк. — Типа уединенное место.

— А-а… — многозначительно протянула я.

— Нас с Ашшуром привлекло название, он хотел посмотреть, кто и на каких основаниях примазался к драконам, но местечко нам полюбилось, милое и уютное, поэтому мы там часто бываем.

— Что ж, я доверяю вашему вкусу, Дрейк. — Я заставила себя улыбнуться.

А что мне еще оставалось делать?

ГЛАВА 23,

в которой новая встреча лишь подтверждает необходимость чучела в гостиной

«Драконова пещера» и впрямь оказалась уютным рестораном, в котором было разнообразное меню и подавались вкусные блюда.

Мы расположились у дальней стены, в алькове, и вели неспешный разговор.

— Досифея, я хочу объясниться, — после первого бокала вина начал разговор по душам Дрейк. — Я хотел сделать это перед отъездом, но все так быстро произошло… да и сначала я должен был объясниться с Аннабель… Я, как вы уже поняли, не обычный страж. Я глава столичного королевского управления магических и немагических тайных дел.

Дрейк сделал паузу, чтобы посмотреть на мою реакцию. Я не стала разочаровывать. Удивилась.

— Ашшур тоже непростой дракон, но его секреты раскрывать я не вправе. Мы по королевскому указу начали одно секретное расследование… Не могу рассказывать, извините. Оно привело нас в Бекигенг.

— Вы его завершили? — равнодушно поинтересовалась я.

— Почти, — поморщив нос, ответил Дрейк. — Остались детали.

Мы выпили еще вина, послушали приятную музыку, которую ненавязчиво играли музыканты на сцене, и Дрейк продолжил душевно обнажаться:

— Хочу еще объяснить про Аннабель…

— Дрейк, вы не обязаны, — прервала я.

— Но я хочу, Досифея, — заверил Дрейк. — Это важно для меня, для нас… Аннабель — племянница короля. И, думаю, этим уже все сказано. Завидная невеста. Мой отец многое предпринял в свое время, чтобы добиться нашей помолвки. Она была заключена, как вы можете догадаться, между нашими родителями. Нас с Аннабель никто не спрашивал.

— Но мне показалось, что Аннабель довольна состоянием дел, — не преминула поддеть я Дрейка.

Он опять поморщился, словно съел кислое.

— Да, Аннабель вбила себе в голову, что ей нужен я. Хотя я считаю, что это каприз избалованной девчонки, которая получает все, что хочет. Я же сопротивляюсь, чем и вызвал ее интерес. Но это не любовь. Во всяком случае, в моем понимании. После того как я встретил тебя…

Дрейк осекся и замолчал, подбирая слова. Он бросал на меня жаркие выразительные взгляды, которые не оставались загадкой даже для меня. Пока мы оба подбирали слова — он о своих чувствах ко мне, а я о том, что я не в силах на них ответить, наш безмолвный диалог прервало появление… ящера неопределенного бежевого цвета.

Да что ж за цвет такой унылый достался этому драконищу! Совершенно ему не подходит это унылое г…

Кхм, или подходит? Подумала я, увидев рядом с ним шикарную грудастую блондинку с крупными чертами лица.

— О, какие люди! — издевательски протянул дракон, увидев нас с Дрейком, и сверкнул оранжевым всполохом пламени в желтых ярких глазах.

— Ашшур, — поприветствовал Дрейк дракона.

Я же просто проигнорировала, сделав вид, что с ним не знакома. Но дураконище не дал мне такой возможности, воскликнув:

— Дуся! Какая неожиданность!!!

Он вперил в меня взгляд, в котором было слишком много эмоций для меня. Я даже не стала разделять их на составляющие.

— Дир Ашшур, — холодно откликнулась я. — Для меня тоже сюрприз снова встретиться с нами.

— Ну вы же пригласите нас за ваш столик? — дурашливо спросил дракон. — Мы так давно не виделись! Нам есть чем поделиться с того момента. Не правда ли?

Дракон снова бросил на меня выразительный взгляд. Да чтоб его тхэр заприметил, подумала я.

Дрейк посмотрел на меня, словно извиняясь, я лишь пожала плечами — никто не виноват в испорченном вечере.

Кроме дракона, разумеется.

— Какими судьбами? — спросил Ашшур, беря в рот кусок мяса на кости и так смачно его жуя, что жир потек по подбородку.

После всех приветствий и представлений его спутницы и меня спутнице — нам ее, ее нам.

— Досифея как раз начала рассказывать об этом, — подал голос Дрейк.

— Поступила в академию магии, — холодно ответила я.

— Надо же! — покачал головой дракон. — Как внезапно!!!

Он выразительно на меня посмотрел. А я начала закипать. На что он, собственно, все намекает?! На то, что я поехала за ним, что ли?! Вот ведь!.. Ящер недобитый, чучело недоделанное! Откуда только такое самомнение!!!

— Не более внезапно, чем встретить вас с Дрейком здесь, — парировала я в бешенстве.

Далее окончательно испорченный ужин вяло протекал в нашем препирательстве с драконом. Не выдержав — видимо, у дракона тоже накипело, — Ашер-ящер решил пригласить меня на танец. Играла спокойная заунывная мелодия, что, впрочем, не имело никакого значения, поскольку нам не терпелось высказать все друг другу.

Но как только мы вышли на танцевальную площадку, музыка резко сменилась. Музыканты заиграли танец танго-манго.

Страстный танец южного народа назывался в честь сладкого фрукта, которым в классическом ганце должны были делиться партнеры, держа его в зубах. Во время пауз между ритмически выверенными кусочками музыкального накала партнеры менялись ролями, передавая ведущую роль в танце один другому.

Получался такой танцевальный диалог партнеров, по задумке — диалог в сцене соблазнения. Один держал фрукт во рту, другой откусывал, и так по очереди.

Естественно, не всем любителям нравилось танцевать, держа фрукт во рту, такой элемент сохранился только в классическим исполнении, но название осталось и суть танца — диалог между влюбленными — тоже.

Мы же с драконом после смены положений фигур танца не фруктом соблазнялись, а словно ядом плевались.

— А я думаю, что меня сюда потянуло, а это су… женая моя явилась, — заявил дракон в поступательном движении мне навстречу.

— Это было грубо, дир Ашшур, — скривилась я, задрав нос.

И музыка потребовала, чтобы теперь наступала на него я.

— Что ты делаешь в столице? — злобно спросил он, перехватив инициативу и сделав три шага в мою сторону, и наклонил вниз.

— Да на вас конечно же охочусь. — Я выпрямилась и обвила его ногой. — Все в этом мире крутится вокруг вас, чучело дураконища.

Я всем телом скользнула ящеркой по дракону, как положено по сценарию танца с соблазнительной улыбкой, вызвав взбешенный рык ящера. Глаза его из желтых снова превратились в бушующее пламя.

— Дуся, ты зря меня задираешь, — процедил он сквозь зубы, выделывая вокруг меня самцовые па, диктуемые танцем. Пока я стояла, гордо задрав голову, с сарказмом наблюдая за суетой вокруг меня.

— Да и цели такой нет, — равнодушно пожала я плечами. — Коли вам все равно — не реагируйте. Других советов для вас у меня нет.

Я закружилась, отдаляясь от него, ускользая из его рук. И когда это почти удалось, он притянул меня к себе одним движением под последний аккорд танца, так что наши тела соприкоснулись, вызвав бурю ощущений в различных частях тела, и глаза оказались хоть и на разном уровне, но рядом, как и губы.

Наши взгляды споткнулись на губах друг друга, чем взволновали не на шутку, и мы отшатнулись, как подростки, которых застали на месте преступления родители.

Мы вернулись за стол под ревнивые взгляды сегодняшних спутников. Вяло продолжили разговор. Когда Дрейк и спутница дракона, чье имя я не запомнила, да и не старалась, отлучились, драконище обратился ко мне:

— Помнится, в свое время ты испортила мое свидание, сегодня я испорчу твое.

— Да как хочешь, — пожала я плечами. — С учетом того, что у нас с Дрейком не свидание, мне все равно.

— А он об этом знает? — ощерился ящер. — Ты знаешь, почему он разорвал помолвку, на которую надеялись его родители? Мой друг бортанул племянницу короля из-за тебя, Дуся. Потому что мечтает сделать тебя своей женой. Хотел сделать тебе предложение и все рассказать еще в Бекигенге, перед отъездом.

— Но ты его отговорил, — предположила я.

— Конечно. Учитывая, что ты уже замужем. За мной. И вот ты снова на его пути. Сейчас как выкрутишься?

Сейчас узнаешь.

Друг… Дрейк тебе друг? Морской волк тебе друг.

Подошел Дрейк. Когда он сел, я обратилась к нему:

— Дрейк, простите, я чувствую вашу симпатию ко мне, но не могу ответить на ваши чувства. Потому что я уже замужем. За Ашшуром. Что, он не сказал вам? — «удивилась» я, когда лицо Дрейка вытянулось.

Он неверяще смотрел на меня, перевел взгляд на Ашшура. Я сняла браслет и показала метку.

— Вот брачная метка. У Ашшура такая же. Она появилась, когда мы переспали. На следующее утро Ашшур сбежал из Бекигенга.

Я видела, что каждое слово бьет как хлыстом по Дрейку. Он весь как-то скукожился, обмяк. Бросил на дракона взгляд, полный боли, обиды и презрения. И мне стало его жаль. Немного. Потому что я ни в чем перед ним не была виновата, но являлась причиной его боли. Но ненависть к дракону, желание причинить ему вред было сильнее.

— Я считал тебя другом, — хрипло выдохнул Дрейк.

Он встал, пошатываясь.

— Дрейк… — Ашшур тоже поднялся.

Но тот отшатнулся от него, выставив вперед руки. И ушел, оставив нас троих: меня, дракона и его спутницу.

Ящер перевел на меня злой прищуренный взгляд, в котором полыхало пламя. Из ноздрей повалил дым.

— Как же я тебя ненавижу… — процедил он. — Довольна, да? Чтобы мне отомстить, не пощадила даже того, кто в тебя слепо влюблен и готов положить к ногам все.

Я выдержала его взгляд, сцепив зубы. Но сердце от его слов кольнуло. Ненависть к дракону перевесила все остальное: тактичность, сострадание, воспитанность, дружескую симпатию к Дрейку… Все хорошее сдалось перед приступом ненависти к дракону. И по иронии судьбы — моему суженому.

— Ты ответишь за это.

Дракон кинулся ко мне, схватил за руку, поднимая со стула. Я испугалась. Не знаю, что он хотел сделать, придушить меня или прибить, но, встретившись взглядом на расстоянии нос к носу, мы неудержимо потянулись друг к другу.

Я растворилась в пламени его глаз, вспомнила, как его раздвоенный язык играл в моем рту, и сладкая истома пробежала по телу, я облизнулась. Пламя в его глазах вспыхнуло, словно туда подбросили дров, он жадно припал к моему рту.

Крепко сжимая руками мои руки, видимо так и не решив еще для себя, то ли заключить меня в объятия, то ли оттолкнуть, он наслаждался горячим, вырванным у ненависти поцелуем. А я не отставала, желая, чтобы его язык прошелся везде, по нёбу, по моему языку, не упуская ни единого места.

Мои руки, которые он держал, были на уровне его бедер, и я потянулась к ним, вцепившись так, словно они моя опора и без нее я упаду. Дракон рыкнул нетерпеливо мне в рот, я почувствовала бедрами, как наливается у него в паху и упирается в меня потвердевший орган, дракон затарахтел, издавая вибрирующие звуки.

И тут же оттолкнул меня.

— Тхэрова кукла. Меня тянет к тебе из-за метки, — выдохнул он.

Его спутница, ошеломленно наблюдающая за этой картиной, подошла к нему и дала пощечину. Ну я, не будь дурой, отвесила вторую с другой стороны и гордо удалилась вслед за грудастой.

Нет, нам с драконом нельзя встречаться, нас действительно физически тянет друг к другу, как магнитом.

ГЛАВА 24,

в которой встреча с врагом имеет печальные последствия

Утром среди лекций в расписании затесалась физическая подготовка. Которую я ждала с нетерпением с самого появления в академии. Потому что ее должен вести моя первая детская любовь — орк Рагнар.

Проводя в детстве время у прапрабабушки Айнаны и прапрадеда Нангара в привольных степях, на которых властвовали орки, я слышала много восторженных отзывов о молодом воине Рагнаре. Он, по рассказам, представлялся безупречным персонажем древних легенд, что славили эпических героев и воспевали их подвиги, мужественность, бесстрашие и справедливость.

Нангару, как отцу всех степных орков, восточные племена пожаловались на перекатов, совершавших набеги на стоянки орков-кочевников и уводивших скот, а иногда женщин и детей. Молодой Рагнар, у которого играла кровь, вызвался устранить эту проблему, встав во главе войска. Зная ум и изворотливость молодого воина, Нангар согласился.

Рагнар в первом же набеге разбил перекатов, вернув детей, женщин и скот, причем больше, чем украли. Но перекаты затаили злобу, и начались военные действия, переросшие с обеих сторон в постоянные стычки и набеги что с одной стороны, что с другой. Пока не дошло до трагедии.

После очередного удачного набега Рагнара перекаты поступили подло — украли его младшего брата, чье мертвое тело нашли позже у самой восточной границы. После этого озверевший орк раскатал всех перекатов на орочьих землях, запретив им ступать за орочьи границы. И предупредил, что каждый, кто сунется, будет казнен с особой жестокостью.

Но перекаты были сильны своими связами, весь народ держался друг за друга и помогал сородичам. Были среди них и очень влиятельные лица. А шаманы орков получали от духов указания искать примирение с перекатами. Духи не оставили ни единого шанса, показав свою волю путем длительных засух, сильных ветров и выжженной степи. Шаманы надавили на Рагнара, и тому пришлось заключить с перекатами перемирие.

Та семья, что была виновна в смерти младшего брата, испугавшись кровной мести Рагнара, убежала аж в другой мир. Кажется, вроде и в Терру. И вот с младшей дочерью этой семьи с родовым именем Ререя Рагнару под давлением пришлось заочно провести обручение. Когда та достигнет брачного возраста, она вернется в наш мир и станет женой Рагнара. Рагнар надеялся, что, если доживет до того дня, получится что-то изменить и избавиться от необходимости жениться на женщине из племени кровных врагов.

Украсть брата перекатам удалось с помощью орка, которому Рагнар доверял. Оказалось, что его мучила зависть и неудовлетворенные амбиции. Перекаты рода Ререя владели магией, способной открывать двери в иные миры, они предложили этому орку за содействие отправить его в мир, в котором он займет место главы племени. Перекаты его обманули, впрочем, для них это было обычно.

Рагнар отомстил предателю, но с тех пор у него возникли проблемы с доверием. Что сказывалось на близком окружении. Когда у него появилась девушка — яркая независимая орчанка, они, несмотря на чувства друг к другу, не смогли сохранить отношения.

Рагнар был слишком суров к своей избранной. Сам не показывал своих чувств, при этом требовал от независимой по характеру орчанки подчинения всем его капризам и приказам, которые порой доходили до самодурства. Рагнар требовал от нее, чтобы она полностью ему подчинялась и делала все, что он приказывает, ничего не давая взамен — ни тепла, ни ласки, ни доверия, ни уверенности в его чувствах.

Устав от равнодушия и тиранских замашек своего избранника, орчанка ушла от него к другому. А Рагнар посчитал ее предательницей, вместо того чтобы обвинять себя.

Но это я узнала уже будучи взрослой. А в детстве я всего лишь видела сильного, уверенного в себе мужчину, лучшего воина, который, казалось, завоюет весь мир для тебя. Рядом с ним ты почувствуешь себя защищенной от всех невзгод и проблем мира, с которым будет биться этот орк за одну твою улыбку.

И долгое время я не могла понять, что Рагнар относится ко мне дружелюбно и снисходительно не как к маленькой принцессе, с которой его свяжет романтическая история в будущем, когда она вырастет. А как к младшей сестренке. Тем более я ему ею и приходилась. То ли шестиюродная, то ли семиюродная, точно это могли сказать только старшие родственники, которых интересовали семейные древа.

Когда поняла, что никакого другого отношения, кроме как к младшей сестренке, от Рагнара я не дождусь, то какое-то время пострадала и постаралась погасить свои чувства, но Рагнар все равно занимал важное место в моем сердце, я очень тепло к нему относилась и хотела, чтобы он был счастлив. Правда, все равно немножко ревновала к его будущей избранной. И никому бы не позволила его обидеть! Он и так настрадался.

В последнее время мы не так часто виделись, поэтому не терпелось с ним встретиться. Отчасти мое желание учиться в академии было связано и с Рагнаром, приятно, что рядом будет родной человек… ну, то есть орк.

В нетерпении я ожидала занятие по физической подготовке и, как только издалека увидела огромную фигуру Рагнара, размашисто шагавшего к своим студентам, с визгом понеслась навстречу и повисла на орке.

— Принцесска, ну не при всех же. — Он нежно потрепал меня по голове. Нежно — это с его точки зрения, а на деле — растрепав мне всю прическу и превратив ее в воронье гнездо. — Не губи мне авторитет перед несмышленышами.

Так он называл первый курс. Но мне было все равно, я повисла и прикрыла глаза от удовольствия, оказавшись в крепких и надежных объятиях. Потерлась щекой о плечо орка и поцарапалась.

— Я соскучилась, — призналась и с укором заметила: — А ты все обрастаешь, бугуай,[9] негоже так.

— Такова моя судьба, — пожал плечами орк.

— Не говори так, — взмолилась я, прижимаясь крепко-крепко. — У тебя все еще впереди. Я буду молиться богине за тебя.

— Ох, принцесса, ты всегда была романтичной, — пожурил орк. — Как сама-то? Впрочем, давай после занятий, а то на нас уже обратили внимание.

— Досифея Мибалмарр, встаньте в строй! — пророкотал он мне, подмигнув.

Я улыбнулась и поплелась к остальным.

— Ничего себе гора мышц, — восхищенно шепнула мне на ухо Люся, когда я встала рядом. — Откуда ты его знаешь?

— Мы родственники.

— Он же орк, — удивилась Люся.

— Ну да, — согласилась я. — Мой прапрадед — орк, прадед — эльф, дед — гном.

— Ух ты! — восхищенно посмотрела на меня Люся. — Круто. А по тебе и не скажешь. Хотя… в лице от эльфа есть что-то… Слушай, а чего он как полено березовое выглядит? — еще тише, чтобы не услышал преподаватель, шепнула она.

— Как что? — не поняла я.

— У вас нет березы?

— Нет, мне незнакомо это слово.

— Ясно. Это такое дерево, у которого ствол белый с черными пунктирными линиями. Кора березы называется береста. Твой родственник весь как будто этими кусками бересты покрыт. Что это? И вообще, у нас орки зеленые, а у вас бледно-серо-зеленые, почти белые, с зелеными прожилками. Прикинь?

— Прикидываю, — ответила я в Люсиной манере. К заразному быстро привыкаешь. — То, что ты называешь берестой, у орков называется знак суртала. Это как бы сказать… знак учения жизни, негативный опыт… корка негативных переживаний, через которые прошел орк. Чем больше в его жизни плохих событий и меньше любви, тем больше на нем вот этой корки. Если орк изначально рос в любящей семье и сразу повстречал избранную, на нем сурталы по минимуму.

— То есть каждый кусок такой бересты — это душевный шрам? — правильно поняла Люся.

— Совершенно верно, — кивнула я.

— Ого! Твой родственник весь в шрамах, тяжело ему пришлось.

— Да, тяжело…

Я посмотрела на Рагнара, который строил очередных несмышленышей.

— Пять кр-ру-у-угов, мар-р-рш! — скомандовал он после построения. — Да живее, живее, пингвины толстожопые, у вас ноги или ласты, что вы трюхаете, зад подберите, а не волочите на таранке…

Я слышала от Васима, как ненавидят Рагнара студенты, посмеиваясь над его рассказами, но теперь воочию понимала почему.

Когда он выжал из нас все соки, попутно пройдясь по каждому, указав на недостатки в своей грубой манере, я уже не так радовалась, что Рагнар у нас преподает. Потому что на очередное его: «Досифея, вам ноги для чего нужны? Перед мужиками раздвигать или все же для прямых нужд?» — Очень хотелось огрызнуться, но я сдерживалась изо всех сил.

После занятий, когда я обессиленно опустилась на траву рядом со стоящим Рагнаром, поинтересовалась:

— А обязательно…

— Обязательно, принцесса, — даже не дав мне договорить, отрезал несносный орк. — Вы будущие маги, а значит, всегда в опасности. Иногда от того же тхэра спасут быстрые ноги и физическая выносливость, а не магические умения и сила. Она может отказать, а сильные ноги не откажут. Помни об этом.

— Хорошо, — согласилась я. — Только тяжело-о-то как…

— Дело привычки, — пожал плечами орк. — А это уже моя забота.

И улыбнулся клыкастой улыбкой так, что мои ноги, уже было переставшие дрожать от непривычной нагрузки, снова задрожали. От испуга.

Несколько дней пролетели как один в учебе и заботах. Мне распечатали всю магическую силу. Пока я изменений не заметила. Но магистры сказали, что это нормально. Каналы забиты, и какое-то время потребуется на то, чтобы они прочистились и расширились. Но обо всех изменениях я должна сообщать наставникам.

Да, не в пример другим мне выделили двух — молодого энергичного гнома-артефактора Архимебумса, мечтающего о новых открытиях, и старого мудрого орка-шамана Дрорига, преподающего на кафедре некромантии.

С обоими кураторами я нашла общий язык. Оба мне нравились, и у обоих было чему поучиться. Архимебумс заражал своей увлеченностью и любовью к артефактам, творческим подходом, который был и у меня, как заранее предупредил профессор Эрвиндель коллег. Гном-артфеактор приветствовал эксперименты и свежие идеи. С ним мы веселились на наших практических занятиях, давая волю своей фантазии.

Магистр Дрориг был настолько стар, что снисходительно закрывал глаза на все проделки студентов, считая, что молодость и так слишком быстро проходит, чтобы ее торопить. Наши занятия пока больше походили на передачу опыта старшим наставником ученику в виде всяких мудрых мыслей и баек.

Я была не против, мне нравилось слушать такого мудрого и опытного орка, много повидавшего в своей жизни. Еще он учил меня медитации и концентрации своей магии.

Много впечатлений, много эмоций, много всего нового. Но по ночам я стала с трудом засыпать, чувствуя странное томление. А однажды даже скрутила боль в руке, но я посчитала, что перетренировалась у Рагнара, у которого как раз было очередное занятие.

Но вдруг я проснулась посреди ночи от странных ощущений. Словно занималась с кем-то любовью, при этом находясь в своей комнате в общежитии и в одиночестве в постели. Сначала даже не поняла. Тело все горело похотью, совсем мне несвойственной. А потом я почувствовала чьи-то прикосновения к моему телу, будто во время секса.

Но я этим не занималась!

Из-за сна до меня не сразу дошло, но потом промелькнула догадка. Я чувствую то, что чувствует дракон? Из-за связи. Богиня же предупреждала. Но я не думала, что это будет так!!!

Божечки мои… Дракон занимается с кем-то любовью, а я чувствую все это вместе с ним?! Что за кошмар?.. А-а-а-а-а-а-а… спасите-помогите… Я вся горела, и это не кончалось.

И долго это продлится?!

Я буду мучиться, пока дракон не закончит? Кончит то есть… тхэр… тхэр… тхэр…

Это все, что я могла произнести.

Весело.

Почему же я не чувствовала раньше? Можно подумать, он до этого девиц не трахал.

Потому что я переехала в столицу? Тогда мне надо обратно. Или это последний поцелуй сделал нашу связь прочнее? Тогда это хуже. Тут побег не поможет.

Я металась в постели, костеря дракона на чем свет стоит. Не выспалась и утром встала еле-еле, протирая глаза.

— Что с тобой? — поинтересовалась Алеора. — Неважно выглядишь. Бессонница?

— Да, почему-то плохо вчера засыпалась, — хмуро отмахнулась я.

Но когда это повторилось через ночь, да еще более явственно, я взвыла. Опять не спать и гореть в огне? Да пусть этот дракон будет проклят, за что мне это? Я встала и стала колоть себя иголкой в руку. Если я чувствую то, что и он, значит ли это, что он чувствует то же, что и я? Могу я охладить его пыл? Тыканье иголкой не помогало, я порезала себе руку так, что заплакала. Не столько от боли, сколько от обиды и боли. Дракон внутри меня ох… утихомирился.

Так продолжалось оставшийся месяц. Слава богине, дракон трахал кого-то не каждый день. Но все его драки, все его сильные эмоции — а злился он все чаще и чаще, как будто постоянно ходил всем раздраженный, — отзывались во мне.

— Досифея, ты плохо выглядишь.

— Фейка, что с тобой? У тебя круги под глазами.

— Подруга, ты постоянно хмурая в последнее время, колись.

— Феюшка, расскажи, что тебя тревожит, ты сама на себя не похожа…

Слышала я со всех сторон. И раздраженный дракон внутри меня требовал огрызнуться и послать всех сочувствующих куда-нибудь… в лес, на полигон, к тхэру и так далее. Я ведь сама себе с трудом могла объяснить ту тхэрню, что творилась со мной.

Я пошла в храм к богине. Долго ее звала, увещевала, упрекала. Хотела потребовать, чтобы она убрала нашу связь с драконом. Но она не отзывалась. Даже на мой ультиматум: «Буду сидеть здесь, пока ты не появишься!» — Она не отреагировала. А я, просидев неподвижно на каменном полу несколько часов, признала свое поражение. Потому что захотелось пить, есть, в туалет и побегать, одновременно. Я встала, чтобы размяться, и прибегла к последнему оружию массового поражения.

— Я буду петь! — с угрозой возвестила я. — И не прекращу, пока ты не появишься.

Я пела фальшиво как могла на протяжении двух часов, пока у меня не сел голос. Мне показалось, что лицо статуи богини сморщилось по сравнению с тем, что было до моего пения, но она так и не явилась перед моими очами.

Что ж, в этом раунде я потерпела поражение.

Но мне с каждым днем становилось все хуже и хуже. Допекли Алеора и брат.

— Фей, что с тобой происходит? — строго потребовал ответа Васим. — Ты на себя не похожа. Осунулась, побледнела. А давай взбодрим всех? Мы ведь Мибалмарр, должны держать марку, — подмигнул он.

— Я приехала учиться, Васим, — ответила я. — Мне не нужны неприятности.

— Да ты сама на себя не похожа! — ругался брат. — Скажи, что с тобой происходит? Я же вижу. Почему ты мне не доверяешь?

Алеора тревожно смотрела на меня и каждый вечер просила рассказать:

— Фейка, ты думаешь, я не вижу, что ли? С тобой что-то происходит. Доверься мне, — требовала она, как и брат. — Вместе мы что-нибудь придумаем. Я на твоей стороне.

— Со мной все в порядке, — огрызалась я.

— Угу, — согласно кивала Алеора. — Ты не высыпаешься ночами, потеряла интерес ко всему вокруг. Учеба тебя не интересует, парни тебя не интересуют, чужие проблемы тебя не интересуют. Я, твой брат, твои друзья, все, что у нас происходит, тебя не интересует. Даже Рагнар, твоя первая и вечная любовь, тебя перестал интересовать… Сколько я прошу тебя составить мне компанию в походах по магазинам?.. Где это видано, чтобы молодую девушку не интересовали наряды, а? Хватит от меня отмахиваться. Это похоже на серьезную влюбленность. Колись, в кого?

Моя подруга, с которой мы дружны с семи лет, требовательно ждала ответа. Кому я еще могу довериться, кроме нее?

— Если бы… Все еще хуже, — простонала я и рассказала подруге детства все от начала до конца.

Алеора внимательно слушала, сокрушаясь и негодуя по мере повествования.

— Вот же козел, — сокрушалась она по мере повествования. — Чучело драконье. Бесчувственный эгоист и дурачина. Не понимает своего счастья.

— Не знаю, что мне делать, — развела я руками, признавая свое бессилие.

— Как что? — вскочила взбудораженная рассказом подруга. — Мстить.

Она пристально посмотрела мне в глаза.

— Ты должна отплатить ему той же монетой. Дать ему почувствовать все те муки, что испытываешь ты.

— И каким образом? — горько усмехнулась я. — Трахаться с кем-то, только чтобы досадить дракону, я не намерена.

— С кем-нибудь, конечно, не надо, — согласилась Алеора. — А если с кем ты хочешь?

— Я ни с кем не хочу, — ответила я.

— Подумай. Хотя бы поцелуй от кого-нибудь ты вытерпела бы? Тогда дракон будет чувствовать то же, что и ты. И в следующий раз десять раз подумает, прежде чем…

Она не закончила, но и так было понятно. Не знаю, отвечать тем же на любую обиду — плохая практика, с учетом всех нюансов. В этом я уже смогла убедиться, сумев сильно обидеть Дрейка и не особо причинив ущерб дракону. Да и отомстила я ему всего однажды — и теперь расхлебываю. Но когда в очередную ночь он кого-то драл, а я все это ощущала на себе, я решила, что все, хватит. Пора начать жить своей жизнью.

ГЛАВА 25,

в которой приходится идти на уступки и искать компромисс

Кайл все еще на что-то надеялся, но я решила не давать ему ложных надежд, чтобы потом не было так горько на душе, как после ситуации с Дрейком. Меня мучила вина перед ним. Мне он плохого ничего не сделал, а я обошлась с ним жестоко. Я нашла его на работе.

— Дира Досифея? — подняв глаза на меня, холодно спросил Дрейк. — Вы по делу?

— Нет, Дрейк. Я пришла извиниться.

Он встал и молча вышел.

— Дрейк! Дрейк! — побежала я за ним. — Прости, это было очень жестоко с моей стороны.

— Да, именно, — подтвердил он, не глядя на меня, и быстрым шагом скрылся с моих глаз.

Я смотрела ему вслед, чувствуя горечь, разливавшуюся во мне расплавленным металлом. Хотелось бы выплюнуть, забыть, но невозможно. Она впитывалась, как едкий запах чеснока, которого хватает лишь дольки, чтобы его запах преследовал тебя несколько дней везде и всюду.

Поэтому я решила последовать совету бабушки. Если уж сама все кругом порчу, послушаю старших родственников. Стоило показать свою благосклонность магистру Трамарису, времени он терять не стал.

Тут же пригласил на свидание. Все было довольно мило. И оборотень старался как мог, и я держала маску легкомысленной кокетки. Но в душе как будто засел какой-то крюк, дергавший время от времени и не дававший полностью забыться и расслабиться.

На прощанье я подставила губы для поцелуя. Трамарис впился в них жадно, как будто только этого и ждал. Вообще, страсти ему было не занимать. Наверное, встреться он мне до всех событий…

Вот поступила бы я в академию на год раньше, как планировала… Или не занесло бы дракона этим летом в нашу глушь… Все, что запланировали родственники, произошло бы естественным путем.

Оборотень-рысь по-кошачьи мурчал при положительных эмоциях, его вибрирование почти походило на драконье. Но почти — это не совсем то же самое. Я не могла придраться к оборотню-рыси ни по каким параметрам. Но между тем все мне в нем было «не до-». Почему? У меня не было на это ответа.

Но на жадный поцелуй я постаралась ответить так же страстно. Мне же надо как-то двигаться дальше в сторону от страданий. Трамарис на этом не остановился. С тем же пылом шарил руками по моему телу. В какой-то момент я даже почувствовала отклик тела и порадовалась. Ненадолго. Потому что мой разум затопила ярость.

Не моя. Чужая. Животная, испепеляющая ярость волной пронеслась по телу. Каким-то странным отголоском в своей голове я уловила ругательства дракона в мою сторону.

— Ашшур? — мысленно удивилась я.

— Дуся? — не менее удивился голос в моей голове.

— Ашшур, что ты делаешь в моей голове?! Вон отсюда!

— Нужна мне твоя голова! — возмутился дракон. — Это ты залезла в мою!

Вот так с ним всегда. Во всем виновата я. У него. А у меня — он. И надо что-то с этим делать.

— Ашшур, — примирительно сказала я, — почему мы друг друга слышим?

— Я не знаю, — ворчливо отозвался дракон. — Это все связь избранных.

— Но до сегодняшнего дня я тебя только чувствовала. А сейчас — слышу.

— Чувствовала? — Голос дракона приобрел нотку растерянности. — Что ты чувствовала?

— Все. Твои эмоции, твою боль, твои ощущения. Твои занятия сексом…

Дракон молчал, но я почувствовала волну угрызения совести.

— Почему ты молчала? Надо было сказать.

— Как ты себе это представляешь? — мысленно спросила я. — Дорогой супруг, я тут чувствую, как вы трахаете других, не могли бы вы перестать этим заниматься. Так, что ли?

— Не важно, ты должна была мне сказать, — настаивал дракон. — Где ты? Нам надо поговорить.

— В академии. Но я не одна.

— Это я уже понял. И очень наглядно почувствовал. Я скоро буду, жди у входа.

У дракона как-то получилось отключиться.

Я постаралась как можно быстрее распрощаться с Трамарисом, который не рассчитывал на столь скорое расставание. Пришлось играть невинную дурочку, разомлевшую от первого поцелуя и желающую пережить столь сильное потрясение в одиночестве.

— Я надеюсь на завтрашнее продолжение, Досифея. — Трамарис облобызал с урчанием мою руку.

Я только глупо хихикнула в ответ, не говоря ни да ни нет. Но мне и правда надо было подумать. Только над другим. Трамарис проследил, как я вошла в женское общежитие, и только потом ушел. А я помчалась к входу, где меня ждал дракон.

Неслась так, что в темноте его не заметила и сбила, оказавшись в его объятиях.

— Дуся, нежнее, — охнул он, поставив меня на землю напротив себя.

— Извини, — сказала я. — Темно. Не заметила.

Сейчас, в свете ночного светила я уже различала его лицо и эмоции, потому что дракон скривился при моих словах.

— Рассказывай. С самого начала, — потребовал он.

И я рассказала. С той самой ночи, когда почувствовала присутствие дракона в моей жизни.

— Тхэрново, — произнес дракон. — Не стоило терпеть. Надо было рассказать.

— Во-первых, я не сразу поняла, что со мной происходит, — назидательно начала я. — Во-вторых, гордость не позволила. В-третьих, извини меня, но что бы от этого изменилось? Ты бы перестал трахаться? — Я невинно похлопала ресницами.

Дракон снова сморщился.

— Дуся, ты не поверишь, но у меня нет цели нарочно причинять тебе страдания. Если бы ты мне сообщила, я бы подумал, как эту побочку убрать.

— Я не страдаю, — гордо вскинулась я.

Дракон бросил на меня жалостливо-понимающий взгляд.

— Мне не понравилось сегодня то, что я почувствовал. Предполагаю, ты тоже была не в восторге.

Ну, во всяком случае, он шел на какой-то диалог. Стоило поддержать.

— Я была не в восторге, — согласилась я. — Но у меня нет к тебе претензий. У тебя своя жизнь, у меня своя. Только не знаю, как найти выход из этой ситуации. Я обращалась к богине, она меня проигнорировала.

— Правда? — оживился дракон. — Расскажи-ка.

Я рассказала. В конце концов, мы в одной лодке. Может, вдвоем нам удастся найти выход из ситуации? Ведь говорят же, ум хорошо, а два лучше.

Дракон выслушал и призадумался.

— Значит, богиня не хочет ничего менять. Меня это не устраивает, думаю, как и тебя. Я буду искать выход. А пока… я постараюсь себя сдерживать. Во всем. Ты плохо выглядишь. Хотел бы я надеяться, что не я тому причиной, но…

Я пожала плечами. Признаваться из-за гордости не хотелось. Но и отрицать смысла не было.

— Извини. — Дракон бросил взгляд исподлобья.

Представляю, как ему было трудно. Он ведь более заносчив, чем я.

— Мы оба виноваты в сложившейся ситуации, — призналась я. — Что теперь жаловаться на судьбу? Знала бы я, конечно, даже не подошла бы к тебе за сто шагов, держалась бы подальше.

Дракон скривился. Хотя непонятно почему? Его что, устраивает эта ситуация?

— Да уж, — согласился он тем не менее на словах. — Но ты не раскисай, Дуся, что-нибудь придумаем.

— Для начала, может, ты перестанешь звать меня дусей? — начала закипать я.

— Мм… ну, может, после того как ты прекратишь называть меня мысленно дураконищем, ящером и прочими обидными выражениями, которые я теперь слышу в своем мозгу? — парировал дракон.

— А ты слышишь? — испугалась я.

— Ага. И очень отчетливо, — кивнул Ашшур.

— Ну-у… не обещаю, но постараюсь. Но я же мысленно, а ты — мне в лицо, — защищалась я.

— И что? От этого менее обидно? — поинтересовался дракон.

Я вздохнула. Какой ответ на это может быть? Правильно, никакого.

Теперь не только за словами, теперь и за мыслями надо следить. Тяжко. Я согласна с драконом, надо что-то делать.

— Каков наш план? — спросила я. — Первое — держаться друг от друга подальше. Второе — искать выход из сложившейся ситуации. В-третьих, понимать, что наши действия и эмоции отражаются друг на друге, и избегать таких ситуаций. Выполнимо? — обратилась я к Ашшуру.

— На короткое время — да, — согласно кивнул дракон. — Я проконсультируюсь со всеми магами, которых знаю. Уверен, эту связь можно прервать.

— Да, — кивнула я тоже. — Надеюсь.

На том мы и разошлись.

Но сказать было легче, чем сделать. Никакие маги нам помочь не могли. Даже я через других и незаметно спрашивала у магистров магических искусств о разрыве связи избранных, и они категорично в один голос утверждали — невозможно.

Дракон старался меня не тревожить, и я пыталась войти в ритм жизни, сконцентрировавшись на учебе. Близкие замечали, что я изменилась, но не у всех были ответы почему.

— Вся столица гудит о помолвке племянницы короля, — подслушала я новости за обедом в академической столовой.

Ядвига отодвинула от себя периодическое издание, которое держала в руках, и выразительно посмотрела на Васима. Но тот и ухом не повел.

— За кого она выходит замуж? — оживилась я.

Как быстро она после Дрейка нашла себе жениха.

— За главу королевского управления магических и немагических тайных дел Дрейка Каффа.

— Что-о?! — возопила я, забыв об обеде.

Я помчалась к Дрейку на работу. Когда нашла, не дала ему сказать ни слова, выпалила:

— Дрейк, пожалуйста, не совершай ошибку. Я понимаю, что ты во мне разочаровался, но не стоит из-за этого ставить крест на будущем счастье.

Дрейк оглянулся. На нас не обращали внимания. Он поднялся, подцепил меня под локоток и отвел в сторону.

— Аннабель меня любит, — ответил он на мою тираду.

— Но ты ее не любишь! Ты еще встретишь ту, которую полюбишь, и она полюбит тебя. Обязательно.

— Нет, Досифея, этого уже не будет.

Он мягко посмотрел на меня и вздохнул. Я опустила голову и зарыдала. Больше я ничего не могла сделать для Дрейка. Но как же горько!

— Ну и чего ты рыдаешь?

Дрейк притянул меня к себе, обнял, погладил по макушке.

— Мой отец умирает, — произнес он тихо.

Я отстранилась, взглянула сквозь слезы на Дрейка. Он усталым взглядом смотрел на небо.

— Я решил его осчастливить хоть перед смертью. Мы с Аннабель договорились заключить брак на год. Если ничего не получится, мы разойдемся. Но мы оба будем стараться, чтобы все получилось.

Я уткнулась ему в грудь, Дрейк обнимал меня, утирая слезы и успокаивая.

— Ну перестань уже меня оплакивать. Я-то не умираю, я женюсь, — улыбнулся он.

— Ты простишь меня? — спросила я.

— Уже простил. Да и не злился я на тебя. Ну разве чуть-чуть. Понимаю, что рядом с Ашшуром шансов у меня никаких.

— Не говори так. У нас все через жо… жостер,[10] — поправилась я.

— Бывает… у очень упрямых и гордых, — заметил беззлобно Дрейк. — Трудно сразу признаться, что понравились друг другу. Остается ненависть.

— Мы не понравились…

— Ладно, Досифея. Не хочу обсуждать вас с Ашшуром. — Дрейк потрепал мои волосы.

— Прости, — вздохнула я и затихла в сто объятиях.

Не знаю, сколько бы мы так стояли, но в моей голове раздался ворчливый голос ящера:

— И с кем обнимается Дуся на этот раз?

— С Дрейком, — мысленно ответила я с улыбкой. — Он меня простил.

Ашшур

Ашшура затопила волна боли Досифеи и желание тут же сорваться на ее поиски и утешить. Еле остановил себя. С каких пор его так волнует ее состояние? Может, просто потому, что ей действительно было очень плохо? И это не злость, не обида, а именно боль, душевное страдание, которое затапливает слепо, безотчетно, стихийно, словно вырывая сердце с мясом из груди.

И ему было не все равно, стоит уже признаться самому себе. Ему Досифея всегда казалась сильной, неуязвимой, неспособной на душевные муки и страдания. Тем и раздражала. Не было в ней слабости, несмотря на внешнюю хрупкость. Она не нуждалась в нем.

И вокруг нее всегда полно готовых ее утешить. Он в этот круг избранных не входил. Хотя, может, стоит признаться самому себе, что хотелось? Быть тем, на кого она посмотрит в поиске поддержки. Тем, к кому она побежит за помощью и утешением. Тем, кому она доверится. Причем единственному. Первому, и одному ему.

Но, чтобы стать таким, потребовались бы время и усилия. А ему надо все сразу.

Завоевывать внимание какой-то избалованной куклы?

Да ну, он предпочтет тех, кто сразу раздвинет ножки, поймав горячий драконий взгляд. А куклу… вокруг нее рой поклонников, вот пусть они с ней и носятся, с этой избалованной дусей.

Но с тех пор как их объединила связь, Досифея стала ближе, стала частью его. От которой просто так не отмахнешься. Он вспомнил, какой увидел ее в последний раз. Куда пропала та самоуверенная девица со вздернутым носом, вызвавшая в нем раздражение при первой встрече?

Бледная, осунувшаяся, с поникшими плечами и тусклым потерянным взглядом, от которого щемило в груди даже у него. И ее опустошающая боль сворачивала внутри все в тугой узел. Красивая кукла не должна страдать, не должна чувствовать такой боли и одиночества. Кукла должна улыбаться и вызывать в нем раздражение. А не желание обнять ее и утешить…

Тут мысли Ашшура потекли не в том направлении. Он представил, как утешение плавно переместилось бы на кровать. Он держал бы ее в объятиях, вытирал слезы, прошелся бы пальцем по щеке, по губе. Затем провел бы по ней языком, почувствовав солоноватость ее слез и сладость пухлого ротика, в котором он бы уже исследовал все закоулочки. Руки бы тем временем спустились вниз. Одна бы добралась до груди, уютно там устроившись.

Ашшур помнил, какая у нее восхитительная грудь, нежно-розовый сосок которой призывно торчал на белоснежной нежной коже. У Ашшура свело в паху, и он мысленно приказал себе остановиться. Ему помогло то, что вслед за болью своей избранной он почувствовал ее облегчение и умиротворение. А также, тхэр его забери, физический контакт! Р-р-р. С кем она там опять обнимается? Утешитель нашелся довольно быстро. А он тут переживал.

Ослепленный ревностью, Ашшур настроился на Досифею и, пытаясь сдержать внутренний огонь, спросил:

— И с кем обнимается Дуся на этот раз?

— С Дрейком, — мысленно ответила Дуся, да еще и с улыбкой. — Он меня простил.

— А, ну тогда ладно. — Пламя дракона утихло.

Ашшур и сам бы с удовольствием получил прощение Дрейка. Но как он ни пытался с ним поговорить — результата пока не было.

Первый разговор закончился дракой, вернее, нападением со стороны Дрейка, сам-то дракон позволил ему выплеснуть свой гнев. Второй — тоже физическим действием, Дрейк оттолкнул его, провоцируя на драку. Третий, четвертый… и вплоть до десятого — Дрейк просто игнорировал его. На одиннадцатый бывший друг не выдержал и заявил:

— Отстань, Ашшур. Я бы сказал напоследок, что не желаю вам с Досифеей счастья. Но вы и без меня не особо счастливы, не так ли?

Поскольку им приходилось работать вместе, общения было не избежать. Но Дрейк с того дня общался сухо и по делу. Ашшура это злило, расстраивало и ему хотелось вернуть все, как было прежде. Но он понимал, что сам виноват в этой ситуации и старался проявить терпение.

Если Дрейк простил Досифею, есть ли шанс теперь и у него, у Ашшура?

Как бы он ни считал себя независимым драконом-одиночкой, за это время он привык к Дрейку, и прежних дружеских отношений ему не хватало.

Надо же, вот отец бы посмеялся над ним. Дракон считает человека своим другом. Что поделать, он всегда был каким-то не таким драконом.

— Ашшур, — раздался неуверенный голос Досифеи в его голове.

— Что? — откликнулся дракон.

— Если все так и будет, что нам теперь делать? Как нам жить дальше?

Если бы он знал, если бы он только знал. Но у него не было ответов на эти вопросы.

ГЛАВА 26,

в которой дракон ищет выход, а он находится там же, где и вход

Но сдержаться дракон не смог. Время текло, ответов на свои вопросы мы не получали. А между тем организм темпераментного дракона требовал своего. В очередной раз проснувшись от желания и почувствовав отголоски драконьего сластолюбия, я застонала от досады.

Врываться ему в мозг я посчитала ниже своего достоинства (еще примет за ревность, ну его) и провела очередную бессонную ночь. Конечно, я опять могла бы отомстить. Но играть чужими чувствами не позволяли опыт игр с драконом и воспоминания о Дрейке.

С Трамарисом я пыталась встречаться, вызывая неудовольствие отчаявшегося завоевать меня Кайла, затесавшихся мне в приятели Эро-Наха и каким-то боком Кантора. Но дальше поцелуев у нас с магистром не заходило. Несмотря на идеальный образ оборотня-рыси, никаких чувств я к нему не испытывала.

В очередной раз ближе к ночи, поймав огонь дракона, обменивавшегося с кем-то страстными ласками, я взмолилась:

— Ашшур, за что ты так со мной? Я больше не могу, я устала…

Это были просто мысли, на которые я не ждала ответа. Ответа и не было. Ашшур ясно дал понять с самого начала, что я не та, ради которой он поступится своими принципами. Он хотел независимости, и я только мешала.

Ашшур

Поиски ответов на эти вопросы оставались бесплодны. Чем больше времени проходило и чем больше отказов по своему запросу о разрыве связи истинной пары получал Ашшур, тем больше он топил отчаяние в парах крепкой выпивки.

Он напивался до полного отупения, чтобы выбросить из головы все мысли о нежной феечке, о которой он теперь постоянно думал. Это было похоже на наваждение, на насланную магию, какой-то дурман, что ужасно злило и раздражало дракона. Только он сам решает, о чем и о ком думать. Златовласка-разноглазка не входила в это число.

Наплевав в пьяном угаре на ее чувства, он пытался забыть ее с другими женщинами. И не мог. Все равно перед его глазами стояла она. Это с ней он занимался любовью в своих фантазиях. Это ее он хотел до дрожи, до того, что сводило мышцы и хотелось рвать подушку зубами, а постельное белье когтями.

Ему повезло найти демоницу-суккуба, владеющую магией иллюзии. Он потребовал от нее принять облик Досифеи и впервые за долгое время насладился сексом со всей накопившейся страстью, изливая ее на объект своих желаний. Пусть и иллюзорный.

— Ашшур, за что ты так со мной? Я больше не могу, я устала…

Привел его в чувство измученный, жалобный ропот его суженой.

Ашшур вмиг отрезвел и оттолкнул от себя ластившуюся суккубу. Какой же он подлец! Думает только о себе. А подумал ли он о чувствах Фейки? Сволочь. Скотина. Не зря же Досифея назвала его эгоистом. Эгоист он и есть.

Отчаявшийся дракон пришел к богине как к последней надежде.

— Богиня-мать, прошу, отзовись…

На коленях у статуи богини молился дракон. Она ответила только через несколько часов беспрестанных призывов к ней.

— Зачем ты снова взываешь ко мне, Ашшур? — спросила богиня, появившаяся перед ним в свете яркой вспышки. — Разве недостаточно понятно я объяснила в прошлый раз?

— Достаточно, о великая. — Дракон пригнул голову к полу, ниже уже некуда. — Но я прошу… я умоляю… во всем моя вина, Досифея не виновата. Она маленькая глупая девочка, которая не отвечает за свои действия и поступки… Я — взрослый дракон, способный взять на себя ответственность. Мне и отвечать. Прошу тебя, всемилостивая, оставь все последствия наших действий мне. Избавь Досифею от всего этого. От боли, от унижения, от попранной гордости. Я виноват, я готов ответить. Прошу, разорви связь. Пусть Досифея будет счастлива. Без меня и моих невольных обид. Назови свою цену, я заплачу.

— Хорошо. Я услышала тебя, дракон Ашшур. Цена твоей просьбы — Досифея забудет о тебе. О вас. Обо всем, что вас связывает. Она начнет с чистого листа, словно тебя в ее жизни не было. Ты согласен на такую цену?

— Да. — Дракон сглотнул какой-то ком, возникший в горле. — Лишь бы она была счастлива.

— Да будет так! — Богиня сложила руки и подняла глаза к небу, призывая его в свидетели. — Но сделает это по ее просьбе один знакомый нам маг. Ты знаешь, к кому обратиться.

ГЛАВА 27,

в которой счастье есть. Его не может не быть

Измученная, я даже обрадовалась, встретив утром в академии своего личного маньячелло. Бросилась ему на грудь в рыданиях.

— Ты ведь поможешь мне? — смогла я выговорить в потоке слез и хлюпанья носом. — Ты ведь маг, да? Сделай, пожалуйста, чтобы я ничего не помнила ни о драконе, ни о нашем вынужденном браке. Разорви нашу связь, — рыдала я у него на груди.

Он успокаивающе гладил меня по голове. От его прикосновений по телу разливалось тепло и умиротворение.

— Ты ведь поможешь мне, да? — Я подняла на него глаза.

Он кивнул, не переставая меня гладить. Улыбнулся. Так, что все волнения отступили на задний план.

— Я хочу забыть о драконе, совсем. Все, что с ним связано. Прошу… А еще пусть я забуду о том, что сделал Кантор. А остальное хочу помнить, — проговорила я на груди своего личного маньяка.

Но прежде чем он дотронулся до моего лба, я черкнула себе записку в тетради для конспектов. Не о драконе — о нем я хотела забыть совсем. О Канторе.

Очнулась я уже на лекции, чувствуя себя легко и счастливо. Было какое-то странное ощущение, словно я долго болела, а теперь выздоровела. Но ведь я не болела. Может, мне приснился кошмар ночью и я радуюсь, что это был сон? Только почему не помню?

Странно, но в любом случае мне было так хорошо на душе, что хотелось безостановочно веселиться, петь и плясать. Но лекция требовала конспектов, я открыла тетрадь, мечтательно улыбаясь, и тут наткнулась на записку самой себе в тетради.

А, так вот оно что! Я удалила из своей памяти какие-то негативные воспоминания, которые мне мешали жить дальше. Легкое любопытство заворочалось, но я его прогнала. Раз решилась на такое, значит, эти воспоминания мне не нужны, я должна сбросить этот груз и идти дальше.

Алеора и Люся смотрели на меня во все глаза.

— Фейка, ты вернулась, — удивленно улыбнулась Алеора. — Что случилось? Неужели дракону удалось найти выход из вашей ситуации?

— Какому дракону? — спросила я. — Впрочем, не важно. Наверное, да. Вот, смотри. — Я показала ей запись в тетради. — Я не помню, что было плохого. И, думаю, не хочу знать.

— Хорошо, как скажешь, — легко согласилась подруга. — Так даже лучше.

— А что за дракон? — Все-таки любопытство страшная штука. — Настоящий дракон?

— А? Да нет, — легкомысленно отмахнулась Алеора. — Мы прозвали так одного му… мужчину за то, что он… за то, что… он… сокровища собирать любил, — вывернулась она, — как дракон. Коллекционер, в общем.

— A-а, ну ладно, — протянула я, не зная, то ли верить, то ли нет. — А многие о нем знали? Часто мне кто-то о нем будет напоминать?

— Нет, только я, — успокоила меня подружка.

— Это хорошо.

После занятий в башне жизни и некромантии я решила прогуляться. Не стала пользоваться порталом-лифтом, спустилась по лестнице вниз. На улице посмотрела на башню. Сегодня она была некрасиво раскрашена черно-белыми пятнами, как кляксами. Так как настроение у меня было хорошее, решила исправить. Прикоснулась и представила нотную тетрадь. Башня приобрела настенную живопись в виде спирали нотной записи, уходящей вверх, к куполу.

По направлению к башне шел в кругу сокурсников Кантор. Я радостно ему улыбнулась и помахала рукой. Он отстал от компании и, как-то неуверенно глядя на меня, подошел.

— Кантор, привет! Как я рада тебя видеть, — широко улыбнулась я в своем счастливом настроении.

— Досифея? — удивился Кантор.

— Почему ты так меня называешь? — в свою очередь удивилась я. — А, да… — вспомнила я. — Я нашла записку самой себе, что решила удалить часть воспоминаний, которые не давали мне жить дальше. И некоторые из них касаются тебя. Чтобы вернуться к прежним нашим отношениям.

Глаза Кантора вспыхнули фейерверком сменяющихся эмоций: радость, робкая надежда, страх, снова надежда, боль, облегчение, нежность, страх…

— Ты сделал что-то плохое? Обидел меня чем-то? — догадалась я.

— Да, — кивнул он, и взгляд его снова стал больным и затравленным.

— Не верится, — удивилась я. — Ты последний, от кого бы я ждала этого.

— Мне очень жаль, Досифея, но это так. Я был под магическим воздействием, но мне никто не поверил.

— Почему?

— Потому что его следов не нашли. А ты была слишком обижена на меня.

— Значит, я простила тебя.

— Нет, Досифея, послушай, — вымученно начал он. — Я бы хотел воспользоваться шансом, это очень соблазнительно… Но я не могу подвести тебя второй раз. Мы только начали доверять друг другу. И ты должна знать, что произошло…

— Нет. — Я закрыла его губы рукой, чем вызвала ступор у Кантора. — Это ты послушай. Раз я решила забыть это, значит, простила тебя вот здесь, — положила ему руку на грудь. А здесь, — указала на голову, — что-то не давало. Не секрет, что я та еще гордячка. Возможно, гордость не давала мне переступить через нее. Но раз я решила забыть, значит, наши отношения были важнее.

Кантор завороженно слушал меня, мерцая глазами и удерживая мои руки своими.

— Фея… — прошептал он. — Ты мучаешь меня… Это такая сладкая мука… Как бы я хотел получить такой шанс…

— Вот так лучше. Мне нравится снова слышать свое имя из твоих уст, — улыбнулась я.

— Фея, Феечка моя… — Глаза Кантора увлажнились, и он схватил меня в объятия.

Прижал к себе крепко-крепко, так, что мне стало не хватать воздуха. Да что же такое произошло, почему обычно невозмутимый Кантор так эмоционально себя ведет?

— Спасибо, богиня. Пусть даже это самообман, пусть продлится недолго, но за этот момент спасибо, — горячо шептал он мне в макушку, вдыхая мой запах. — Фея, моя фея…

Ашшур

Ашшур издалека наблюдал за Досифеей и Кантором. Два противоположных чувства бурлили в его душе.

Одно — с утра, когда он почувствовал облегчение, уловив радость, ликование и счастье Досифеи. И второе — сейчас при виде крепко обнимающего Фею Кантора и широко улыбающейся ему Феи — жуткая, звериная, ядовитая ревность.

Он радовался тому, что Фейка счастлива, и страдал от того, что счастлива она стала, лишь забыв его.

Когда Кантор наконец нашел в себе силы отлепиться от его Фейки и уйти, а она, мечтательно улыбаясь, направилась по дорожке аллеи, дракон не утерпел и подошел к ней. Убеждая самого себя: это только для того, чтобы убедиться, что с ней действительно все хорошо.

— Привет, — поздоровался с ней Ашшур.

— Мы знакомы? — Досифея, лучисто улыбаясь, подняла на него взгляд своих сводивших с ума разноцветных глаз.

— Нет еще. Я просто здороваюсь со всеми, с кем здесь встречаюсь, — подмигнул он ей. — Мы можем познакомиться, можем остаться друг для друга прекрасными незнакомцами. Как пожелает восхитительная дира.

Досифея засмущалась и бросила на него лукавый взгляд украдкой. Как же хороша она была в своем непритворном смущении и девичьем кокетстве.

Дракон никогда не думал, что сердце его может застучать быстрее только от одного пойманного интереса в глазах девушки. А Досифея старалась незаметно его разглядывать со скрываемым любопытством.

— Впервые видите дракона? — помог ей Ашшур.

И она кивнула.

— Вы здесь учитесь? — поинтересовалась она.

— Нет. Я здесь работаю. Иногда.

О богиня, что за чушь он несет? Но, видимо, такой ответ вполне удовлетворил любопытную диру, потому что она понятливо кивнула.

— Вам нравится здесь учиться? — спросил, только чтобы задержать ее, дракон.

— Да, очень. Я всегда мечтала об учебе здесь, — пылко ответила она.

Да? Правда? Как же мало он о ней знает.

— Вам нравится магия?

— Очень, — горячо кивнула она. — Она дает столько возможностей! И не все ее возможности изучены. Когда меня лишили магии… — Она запнулась и закусила губку, словно пожалев о своем порыве откровенности. А у Ашшура от этого невинного жеста тут же свело в паху. — В детстве мне оставили лишь часть силы, запечатав остальное, — все-таки пояснила она. — И мне приходилось самой до всего доходить, используя лишь те крупицы, что оставались. И знаете, даже самая маленькая крупица магии способна творить чудеса!

Она говорила это, нахмурив лобик, серьезно и увлеченно. Дракону же хотелось протянуть руку и разгладить складочку между бровями.

— Поразительно! — между тем искренне восхитился он. — Такая красивая дира и такая серьезная. Вы определенно настроены на учебу. Вашим преподавателям повезло с такой ученицей.

Ашшур сыпал и сыпал комплиментами, и давалось это легко, словно компенсировало все прошлые оскорбления в ее адрес. И дракон не готов был останавливаться. Но он не затем сюда пришел.

— Но неужели у такой красавицы вся жизнь посвящена учебе? Вас, наверное, разрывают, приглашая на свидания маги-студенты? — подмигнул он ей игриво.

Досифея зарделась, опустила взгляд. До чего же она хороша, заныло внутри драконово пламя.

— Я настроена на учебу, — проворковала Фейка и все-таки улыбнулась, как опытная кокетка, знающая себе цену.

— Это хорошо. Тогда, возможно, у меня тоже будет шанс.

Ох, пресветлая богиня, зачем он это сказал?!

— Вы хотите пригласить меня на свидание? — прямо спросила она, не дождавшись приглашения.

Ну вот кто тянул его за язык!

— Когда-нибудь, возможно, — вывернулся он. — Мне ненадолго надо уехать, поэтому с моей стороны будет нечестно приглашать на свидание без продолжения. Да и сам потом буду страдать.

Попытался смягчить он свой отказ явно расстроенной Досифее. Это было приятно и неправильно.

— Жаль, — произнесла она, разочарованно вздохнув. — Мы так мало знаем о драконах. Я бы хотела узнать побольше о вашей расе. Из уст представителя самой расы, конечно. — Фейка стрельнула в него обжигающим взглядом из-под длинных ресниц.

Дракону тут же захотелось передумать и согласиться. На все. Но он заставил себя сдержаться. Ну почему их первая встреча не прошла так? Возможно, они смогли бы быть вместе?

Нет, не смогли бы, осадил себя дракон. Для него Досифея стала бы очередным развлечением в провинции, а после отъезда он забыл бы о ней так же быстро, как о самом Бекигенге. А она осталась бы там и хорошо если бы не влюбилась и не страдала по нему.

Досифея постоянно крутила на руке браслет, прикрывавший метку брака. И периодически бросала на него удивленные взгляды, хмуря лобик, словно задаваясь вопросом, что этот браслет делает на ее руке?

— Что это? — кивнул дракон на метку под браслетом.

ГЛАВА 28,

в которой дракона одаривают милостью и полезными советами

Если бы она знала ответ на этот вопрос. Сама задавалась с утра. Видимо, история татуировки крылась в удаленных воспоминаниях. Но дракон ждал ответа.

— Татушка. Красивый рисунок, правда? — показала я ему.

— Очень, — согласно кивнул он. — Он что-то означает?

— Нет, просто рисунок понравился, — соврала я и осклабилась в страшной улыбке, намекающей, что распространяться на эту тему нет желания.

— У вас под браслетом тоже что-то виднеется, — заприметила я. — Покажете? У вас что?

Дракон нервно дернулся, убрал руку за спину испуганным жестом и повторил мою улыбку-оскал.

— Там личное.

— Люблю драматичные истории, — подбодрила я его с намеком.

Но он не повелся.

— Мне пора, очаровательная дира. Жаль, что вы решили остаться для меня прекрасной незнакомкой, но я уважаю ваш выбор.

Дракон шутливо раскланялся и пошел вперед.

— Досифея. Меня зовут Досифея, — выпалила я ему в спину в неясном для меня порыве.

Он обернулся.

— Прекрасное имя, нежное, вам подходит. Ашшур, — представился он.

— Просто Ашшур? — покатала я двойное «ш» на языке.

Кадык на шее дракона дернулся, а необычные желтые глаза взметнулись оранжевым столбом пламени.

— Для вас — просто Ашшур, — кивнул он и быстро, торопясь, пошел прочь.

А жаль. Я бы его еще поразглядывала. Впервые видела дракона вживую. Очень закрытая раса. В нашем королевстве вообще редко увидишь. Или в местах, где не пристало появляться приличным дирам. Драконы могут поразвлекаться с нашими женщинами. Но только развлекаться. Ни один дракон не посмотрит на человека как на равного.

А внешность у него необычная. Чего только стоят желтые, вспыхивающие пламенем глаза с вертикальными змеиными зрачками. А уши! Что за уши! Знаю, что у драконов они могут быть разными. У Ашшура они вытянутые к затылку, как перепончатые лапы, — несколько хрящиков, между которыми куски кожи, которые натягивались, когда дракон шевелил ушами. Так и хотелось рассмотреть их поближе и потрогать. Наверное, между перепонками щекотно при касаниях.

Что за странные мысли лезут в голову? Какое мне дело до его ушей? А вот еще язык у него раздвоенный! Я увидела, когда он облизнулся, когда его взгляд, спускаясь от лица к руке с браслетом, остановился на груди. Вот интересно — каково целоваться, когда у партнера такой язык, мм…

Я замечталась, но мысленно дала себе оплеуху. Нет, ну что за мысли? Откуда? Дракон-то ведь и не особо симпатичный, жилистый, здоровый, как орк. На лице маска из чешуек вокруг глаз к вискам. И цвет не очень. Невнятный. Коричневый. Унылый какой-то и совсем ему не подходящий. В общем, не мое совсем. Но чем-то Ашшур меня зацепил, долго его из головы не могла выкинуть.

Ашшур

Войдя в храм к богине, Ашшур постоял в тишине, вспоминая все, что увидел утром. Поднял лицо к статуе богини.

— Спасибо, — искренне выдохнул он.

Развернулся, пошел на выход из храма.

— А я думала, не поблагодаришь, — раздался голос за спиной. — Вы все, смертные, много просите и мало благодарите.

— Это правда. Прости. — Он обернулся и поклонился появившейся перед ним богине.

— Ну что, ты доволен? — поинтересовалась она.

Доволен ли он? Да он готов рвать и метать. Разгромить кругом все и вся. Схватить Фейку и улететь с ней куда-нибудь, где их никто не найдет ближайшие лет сто. Но твердо ответил:

— Да. Досифея теперь счастлива. — Вспомнив увиденное утром ее счастливое лицо, он тепло улыбнулся. Так, как и не думал, что умеет.

— Это хорошо. Вы, смертные, никогда не верите в милость богов, хотя без конца и просите об этом, — обидчиво заметила богиня. — Но вот тебе моя милость за то, что смог переступить через свои желания, пожертвовав своим эгоизмом ради счастья возлюбленной — я возвращаю тебе драконью магию. На то моя воля, и я донесу ее до твоих родственников.

Ашшур почувствовал драконий огонь, по которому так соскучился, и крылья. Он снова сможет ощутить полет. О пресветлая! Он кинулся к ногам богини, лобызая край ее одеяния.

— Спасибо, о пресветлая. Твоя милость не знает границ.

— Да, Ашшур, и помни, боги умеют как наказывать, так и прощать. Мы милостивы, но не советую переполнять чашу моего терпения. Намек понятен?

— Более чем, — сказал все так же склоненный Ашшур. — Спасибо и прости за дерзость, богиня-мать. Я был дураком.

— Был… — хмыкнула богиня. — Считаешь, поумнел? Тогда скажи, ты просил разорвать ваши с Досифеей узы, а метка осталась. Дальше что?

— Что? — глупо переспросил Ашшур и опустил взгляд на метку, рисунок Досифеи.

От одной этой мысли внутри все скрутило, как всегда в последнее время при мысли о прошлом. Теперь прошлом. Почему он, идиот, не ценил его? Точно дураконище, как назвала его Фейка.

— То… — закатила глаза богиня. — Поумнел он, как же. Короче, метка исчезнет у вас сама через год. Все, надоели…

Богиня вспыхнула и исчезла в один миг.

Год? У него есть год, чтобы завоевать любовь его Фейки? Только как это сделать? Она ведь жутко упрямая. И гордая. И неприступная…

Он подумает об этом, но сейчас — полет. Он слишком долго был лишен его. Крылья носа затрепетали от предвкушения, от дразнящих запахов, которых он тоже был лишен.

Тем более в голове раздался грозный рык отца:

— Домо-ой!

Вот сейчас он и расправит крылья.

Пока Ашшур наслаждался полетом, отец не выдержал, обрадовавшись связи с сыном, и выдал ему все новости. Когда Ашшур предстал перед родителем, тот обнял его со слезами на глазах. И тут же, отстранившись, дал подзатыльник.

— Наконец-то ты вернулся, блудный дракон. — Отец снова похлопал сына по спине, обнимая.

— Нет, отец, я еще не возвращаюсь, — покачал головой Ашшур.

— Что-о? — Рев дракона эхом раскатился по огромной зале и полетел дальше под сводами пещеры.

— У меня много дел в Брутенадском королевстве.

— В Брутенадском королевстве, — передразнил дракон-отец. — Хватит якшаться с людишками. Ты нужен драконьему племени, сын.

— Вы и без меня хорошо справляетесь, отец, — учтиво поклонился Ашшур. — Я прилетел не спорить с вами, а чтобы повидаться и предупредить. Связи с людьми, как и с другими расами, нам необходимы. Хватит жить закрыто. Мы ведь не хотим, чтобы нашу расу истребили, как энжелов, и никто за нас бы не вступился?

— О чем ты? — прищурил глаза дракон.

— Появился первый энжел, отец. Ты помнишь, что это значит?

— Конечно. Пророчество гласит, что появление первого энжела станет сигналом к тому, что где-то зарождается новое великое зло.

Ашшур кивнул, они помолчали.

— Где ты встретил энжела?

— В небольшом провинциальном городке людского королевства. Мы отправились туда расследовать одно простенькое, на первый взгляд, дело. Но оно касалось высоких персон, потому отправили королевских ищеек. А дело оказалось совсем непростым. Ты помнишь легенду о женщинах рода Мариэлийских?

— Тех, что вместе со своей любовью преподносят мужчинам в дар власть? Кажется, их род прервался на Айринран и Дельмильтель? Ох, последняя и горячая эльфийка! — Дракон даже причмокнул губами, предаваясь приятным воспоминаниям.

— Отец, ты что, с ней тоже?.. — поразился Ашшур.

Тот посерьезнел, поднял руки:

— Ты что! Я твоей матери верен. Но оценить-то я могу? Хороша была…

— У Айринран пока детей нет, но у Дельмильтель есть внучка. И вокруг нее завязалась мутная история, из-за которой мы и приехали к ним в город. Как ты понимаешь, клан Мариэлийских, если иметь в виду всех их венценосных родственников, играет большую роль на политической арене. Кто принимает важные решения, касающиеся интересов этой семьи, если старшая из них замужем за правителем, отцом, как они его называют, всех орков, средняя — за королем эльфов, младшие: одна за первым стражем океанидов, вторая имеет большое влияние на короля гномов и короля людей? Кто, по-твоему, держит власть в своих руках?

Отец задумчиво посмотрел на сына.

— Мы, драконы, слишком отошли от мировой политики, а игроки на ее арене объединяются в группировки. Большая часть рас связана родственными узами. Крепкими узами — женскими, материнскими. Остались два крупных независимых игрока на сцене. Вместе с нами три, но нас никто уже не принимает в расчет. И если старшие женщины выходили замуж случайно, по любви и велению судьбы, то младшей, юной девочке, решили выбрать нужного, лояльного к правящему большинству жениха. Не буду тонуть в подробностях, потому что все уже изменилось по… велению судьбы… кхм-кхм…

Ашшур закашлялся, скрывая эмоции. Потом продолжил:

— Так вот, подобрали этой девочке подходящего, достойного оборотня, которого не прочь видеть как владыку, способного в будущем объединить все их кланы. А они, да будет тебе известно, если ты все же иногда интересуешься тем, что творится за пределами Драконьей Гряды, — не удержался от шпильки Ашшур, — до сих пор являются разобщенными, не имеющими одного верховного правителя. Управляет ими общий съезд представителей глав кланов, на котором решают вопросы большинством голосов. И кому-то помешал подобранный юной девочке кандидат. Поверив в то, что представительница рода Мариэлийских может привести избранного к власти, ее решили исключить из игры, создав ситуацию, из-за которой она должна была выйти замуж за другого.

Ашшур остановился, сжав кулаки. Когда он думал об этой подлости, в нем разгоралось драконье пламя. А сейчас, когда оно вернулось во всей своей силе, ему особенно надо следить за эмоциями. Взяв их под контроль, дракон продолжил:

— Но просчитались в выборе жертвы. Впрочем, обеих жертв. Так как никто из них жертвой становиться не собирался. Ну и не повезло, что отправили нас с Дрейком. Это мой друг, глава столичного королевского управления магических и немагических тайных дел, — пояснил Ашшур.

— И где эта девчонка? — заинтересовался отец.

— Учится в академии магии в столице Брутенадского королевства.

— Наверное, ты прав. Мы слишком долго жили обособленно. Пора вступать в игру. Раз ты так считаешь, — ответил он сыну учтивостью. — Эта девушка нужна нам. Тебе.

— А мне зачем?

— Ты один из трех претендентов на престол, сын. И противники у тебя сильные. Ты покинул Драконью Гряду, а они в это время укрепляли позиции. Не думай, что как только ты объявишься, то вернешь все вот так просто.

— Мне не нужна для этого женщина, — скривился Ашшур. — Свою победу одержу я сам.

— Гордыня, — вздохнул отец. — Ты так и не изменился, Ашшур.

— Изменился, отец. Я признаю, что был не прав во многом. Я не должен был противиться обычаям предков и воле богини. Я получил свое наказание и милость богини. Я ни о чем не жалею.

— Тогда ты должен понять, что эта девушка тебе не помешает. Кстати, она человек, орк, эльф и кто?

— Гном. Ее дед — гном.

— Ах затейник Шипобум — все-таки уломал Дельмильтель. Впрочем, чему я удивляюсь, если он стал королем. Вот, бери с него пример. Маленький бородатый гном, а завоевал сердце неприступной красавицы-эльфийки. И получил и красавицу, и трон с короной.

— Мне нужно только сердце моей избранной, отец, — твердо сказал Ашшур. — Прошу, больше не поднимай эту тему.

— Ты о Йолошшулле?

— Нет, отец. Как она, кстати?

— Все так же, ждет, когда ты вернешься.

— Ее надо выдать замуж, отец.

— Разве она не твоя избранная?

— Нет, нити судьбы разорвались и переплелись по-новому. Я встретил ту, что полюбил сам. Без всякой на то воли богини или судьбы, — сказал и засомневался вдруг Ашшур.

Но додумать не успел, отец поинтересовался:

— Где она? Хочу познакомиться с той, кого ты посчитал достойной твоего выбора.

Любопытство отчетливо проступало на лице отца, и Ашшур хмыкнул, представив неугомонную Фейку со своими пакостями, творимыми с невинными глазками, на церемонии знакомства с родственниками в Драконьей Гряде.

И от этой мысли заныло где-то в груди, животе, позвоночнике и даже копчике, который всегда отвечал за неприятности.

— Я постараюсь привезти ее сюда, — кивнул Ашшур.

Эта мысль засела в нем, вцепившись как белкенот.[11]

— Отец, что делать с женщиной, которая тебе нравится? — робко, неуверенно спросил Ашшур.

— Как — что? Схватить, уволочь в пещеру, посадить на груду золота и охранять! — без раздумий отчеканил дракон.

Как жаль, что Ашшуру не подходил этот способ. Хотя он такой привлекательный!

Ашшур поспешил обратно в Словиц, столицу людского Брутенадского королевства. На подступах к столице перекинулся из дракона в человека, расправив присущие этой ипостаси крылья, от которых уже отвык. Как же прекрасно снова их почувствовать!

Он кружился над Словицем, делая заход на новый круг, не желая опускаться на землю и вставать на ноги. Тем более в душе воздушными пузырьками бурлили Фейкины эмоции: предвкушение и азартное волнение, которые чувствуешь в ожидании приключения. Опять во что-то вляпалась, неугомонная. Ашшур надеялся, что хотя бы в безопасное. Но не волноваться за избранную не мог.

Одна радость — Фейка находится на территории академии, а там ничего плохого с ней не случится. Да и друзья, он надеялся, в этот момент рядом с ней. Хотя с такими друзьями, как Янтар, и врагов не надо.

В думах о своей разноглазке Ашшур не заметил, как его занесло в район старого кладбища в центре города. Кружась над ним, дракон заприметил маленькую девичью фигурку на крыше старинного склепа. Фигурку в обрамлении золотых волос, мягким светом переливающихся в сиянии ночного светила и звезд.

Таких же волос, как у одной бедовой девицы, тхэр ее побери! Что она здесь делает, одна, ночью?!

Ашшур спикировал к ней вниз.

— Что вы здесь делаете, дира Досифея? — спросил он, стараясь скрыть свои эмоции и не напугать ее своей бушующей злостью.

Фейка стрельнула в него глазками, в которых испуг был смешан с предвкушением приключения:

— Тсс… — Она приложила пальчик к соблазнительным губкам. — Я тхэра жду…

О нет, мысленно застонал Ашшур. Когда он про себя посылал ее к тхэру, он совсем не это имел в виду!!!

Вот ведь умеет она взбесить с полгшнка! Но Ашшур подавил раздражение и немедленное желание схватить и доставить ее в академию и покорно сел рядом на место, по которому приглашающе похлопала его избранная.

ГЛАВА 29,

в которой ночная страшная сказка превращается в романтическое свидание

Несколькими часами ранее.

— …тем не менее самым опасным духом для магов считается тхэр, — монотонно диктовал магистр Сухариэриел на общей для всех первокурсников лекции о злокозненных духах.

— А вы сами встречались с тхэром, магистр? — подняв руку, спросила одна демоница.

— Не единожды, — кивнул эльф.

— Ух ты! А страшно было? А вы убили его? А вы были с ним один на один? — посыпались на эльфа вопросы от взбудораженных студентов.

Янтар тоже встрепенулся от дремы, в которую был погружен. Сейчас его взгляд на эльфа был почти таким же, как у Люси, которая завороженно не сводила влюбленных глаз с магистра, не обращая внимания на заботливую суету гнома. Который то самописное перо ей магией подзаправит. То кляксу в тетради магически выведет. То конфетку под руку подсунет, потом и запить воды подаст.

Но Люсю сейчас все это лишь раздражало. Потому что отвлекало от созерцания эльфа. Мегакрут тяжело вздыхал, ревниво смотрел на магистра, переводил взгляд на Люсю, снова вздыхал и предпринимал новую попытку проявить заботу.

Прибившийся к нашей компании Эро-Нах весело наблюдал за парочкой, доводя Люсю своими колкими замечаниями. Та в свою очередь шипела на него и угрожала неизвестным нам оружием против демонов — кадилом-по-лбу.

Эро-Нах лишь посмеивался, как и над ее непрекращающимися попытками «наставить его на путь истинный». По-моему, он получал наслаждение, доводя попаданку до бешенства. На мои упреки он отмахивался, мол, не мешай Люсе экспериментировать, а ему развлекаться — все заняты делом.

Сегодня так получилось, что мы припозднились, наблюдая в столовой очередную пикировку Васима и Ядвиги. Спектакль так увлек нас, что, когда мы очнулись и побежали на лекцию, свободные места остались только в ряду за Вероникой и Глецием. Последний теперь косился на нас недовольным взглядом при каждом шорохе, слышимом с нашей стороны.

Так и хотелось что-нибудь ему сделать, чтобы не вертел головой. Я переглянулась с Янтаром, он сразу меня понял.

«Состряпаем заклинание косого взгляда?» — написало мне в тетради перо под управлением Янтара.

«Может, лучше глаза на затылок перенесем? Это злая шутка, ха-ха», — написала я.

«Хорошая шутка. Сделаем ее реальностью?»

«Нет, это жестоко. Давай, когда он будет косить в нашу сторону, будет раздаваться громкий сигнал? Ту-ту-у…» — вывело мое перо.

«Может, лучше звук „пук“? Все будут думать, что он беспрестанно пукает», — написал Янтар и затрясся от беззвучного смеха. Я тоже посмеялась, представив выражение лица Глеция.

«Еще вариант — повесить ему на этот глаз „штору“ из иллюзии. Мухи, например. И посмотреть на его панику, когда он не сможет отделаться от нее», — предложила я.

«Отлично. Какой выбираем?» — спросил Янтар.

«Никакой! Иначе будете отрабатывать наказание у старшего курса некромантов. А они тоже большие шутники и любят поиздеваться над несмышленышами. Ваш магистр Сухариэриел», — вывело перо.

Мы с Янтаром испуганно переглянулись. Ведь все это время магистр не прерывал своей лекции, как он может успевать все одновременно?

«Но наказание будет все равно. Скажу Рагнару, чтобы добавил вам пять кругов бега. Если еще раз отвлечетесь от лекции — еще пара кругов на каждое замечание», — проскрипело перо.

Мы синхронно застонали, прикрывшись тетрадями. И потом Янтар задремал, а я уныло записывала лекцию и придумывала пакости для Глеция, но уже только в своей голове.

Но, получив возможность услышать историю о встрече с тхэром из практики магистра, встрепенулись мы все.

— Первый раз я столкнулся с тхэром в неполные пятнадцать, когда отец учил меня ночному ритуалу мертворождения дырявки краснолистной, а мне приспичило отлить в кусты.

Аудиторию всколыхнул дружный смех студентов, а Сухариэриел скупо усмехнулся.

— Тогда, еще не зная своего друга Рагнара, я уже на собственном опыте убедился в истинности первого правила мага, которое он вдалбливает в ваши умы на протяжении многих лет: сильные быстрые ноги магу важнее, чем крепкая голова.

Смех повторился, а магистр продолжил:

— Тогда меня спас отец, высушив тхэра, и я воочию увидел, как изворотлив и силен этот дух, особенно если ему перед этим удалось напиться магии. Кстати, уже потом, встречая других тхэров и имея возможность сравнить, я задним числом понял, что в ту ночь мне сильно повезло, ибо тот тхэр был в несколько раз сильнее, чем все встреченные мною после. Если бы мой отец был рядовым магом, а не магистром с сильнейшим даром некромантии, эту лекцию вам читал бы кто-то другой.

По аудитории раздался дружный вздох.

— А первого тхэра я убил в вашем возрасте, но он оказался слабым противником. Он долго находился без пищи и был почти иссушен. Мне оставалось только забрать его жизнь и заключить ее в камень забвения.[12]

— И много у вас таких камней? — спросил кто-то.

— Шесть, — ответил Сухариэриел.

— Ого!!! — пронеслись по залу восхищенные возгласы.

— У вашего преподавателя Рагнара их пятнадцать, — впечатлил аудиторию эльф. — Только не выдавайте меня, когда будете выражать свое восхищение, он не любит распространяться об этом.

Глаз эльфа, тот, что без иллюзии, сверкнул весельем. Вот, наш человек, то есть эльф, подумала я. Сделал другу гадость — получил радость. А еще нам что-то говорит.

Между тем какой-то пытливый ум задал вопрос:

— А что будет, если при встрече с духом с собой не будет камня забвения?

— Во-первых, вам же лучше, чтобы он всегда был при вас, — отчеканил магистр. — Во-вторых, камнем забвения послужит любой камень, стоит на него нанести нужную руну.

— А если камней рядом не будет? — допытывался тот же студент.

— Артефактом камень забвения может послужить любой предмет, который окажется у вас под рукой, — терпеливо объяснял азы магистр. — Палка, пуговица, пряжка с вашего башмака… Просто шанс сломаться со временем у таких артефактов значительно больше. Но, когда вашей жизни угрожают, выбирать не приходится.

— А если ты голый в пустыне? — видимо отчетливо представляя себя в такой ситуации, провокационно спросил Эро-Нах.

Люся осуждающе на него посмотрела, а он ей в ответ нагло подмигнул.

Эльф подачу принял и отбил:

— У нас тут есть и артефакторы и некроманты, знающие о духах больше, чем другие. Предлагаю послушать варианты выхода из такой крайне затруднительной, но очень будоражащей фантазию ситуации, — мягко проговорил эльф и посмотрел в аудиторию. Причем каждому из нас показалось, что посмотрел магистр прямо на него.

— Драпать по пустыне со всех ног до первого чахлого кустика или одетого демона, — бойко начал первым орк.

И все рассмеялись.

— Хороший вариант, Токхадор, — улыбнулся эльф. — Но не все такие выносливые, как ты. Представим, что у нашего нагого субъекта нет сил бежать. Какой выход предложишь?

— Бороться врукопашную? — сразу же ответил орк.

— Хорошо, предположим, но как ты его убьешь?

— Магией? — неуверенно предположил Токхадор.

— Какой именно? — уточнил эльф.

— Орки призывают и изгоняют духов нагими, нам не нужны для этого предметы, — гордо заявил будущий некромант. — Ритуал изгнания злых духов происходит с помощью камлания.

— А бубен? — удивился какой-то паренек, сидящий рядом.

— А в бубен? — огрызнулся орк. — Не знаешь, молчи. Когда бубна нет, достаточно хлопать в ладоши.

— Токхадор, а теперь я поинтересуюсь, каким местом вы слушаете мои лекции? — спросил эльф. — Я даже не говорю о том, как вы представляете себе ваш ритуальный танец во время нападения на вас тхэра… То есть вы будете хлопать в ладоши и плясать, пока тхэр будет на вас нападать и пить вашу магию? Вы слышали — я сказал, что слабому тхэру достаточно двух минут, чтобы выпить всю вашу магию, а сильному — меньше минуты? Это первое. Второе. Кто посмотрит свои записи и скажет, почему вариант Токхадора невозможен в принципе? Я сегодня об этом говорил. Янтар?

Взгляд магистра прошелся по нашему ряду и уперся в моего соседа. Я пододвинула ему тетрадь с ответом, на который ткнула пальцем.

— «Злокозненных духов подвида ашкаисных, к которым относится и тхэр, можно обезвредить двумя способами. Первый — забрать его жизнь и заточить в артефакт, именуемый камнем забвения. Это может сделать маг любой силы и направленности магии. Второй — выпив его магию, тем самым иссушив, нанести печать отрицательного действия остаточной магии, имеющей разрушительные последствия. Нанесение такой печати подвластно только магистрам пятой степени, владеющим тремя разными видами магии…» — пробубнил, читая Янтар.

— Спасибо, Досифея, — усмехнулся мне магистр. — А теперь Янтар ответит уважаемому Эротомаху-Нахолемаху ибн Маммонию, как спастись ему от тхэра, будучи обнаженным в пустыне?

Янтар скосил глаза в мою сторону. Я открыла было рот, чтобы подсказать, но перо, до этого лежащее спокойно на парте, дернулось и стукнуло меня по губам. Я встретилась с предупреждающим взглядом магистра.

— Прямо даже не знаю, чем помочь Маммонию, — признался, разведя руками, Янтар.

— Что ж, раз ни у кого нет ответа, бедный Эротомах погибнет во цвете лет и безрогим… Или у вас есть ответ, Досифея Мибалмарр?

— Выскажу предположение, что Маммоний вряд ли встретит тхэра на открытых участках пустыни, потому что эти твари избегают попадать под палящие лучи дневного светила, особенно на открытых пространствах. Поэтому не играет особой роли, будет ли Эро-Нах обнаженным или одетым. Тхэры с большей вероятностью водятся там, где есть захоронения, то есть на кладбищах и в тех местах, где были когда-то массовые захоронения, в войну, например. Это не исключает возможности наткнуться на место былых захоронений в пустыне, но все вместе дает минимальный шанс на встречу с тхэром.

— Бинго! — похлопал в ладоши магистр. — А всего-то надо внимательно слушать лекцию.

— А если я встречу его ночью обнаженный в пустыне? — упрямо спросил Эро-Нах.

— А днем этот тхэр где прятаться будет? — возразила я.

— Логично, — поддержал меня Янтар.

— Если вы, Эротомах-Нахолемах ибн Маммоний, встретите тхэра ночью в пустыне, будучи обнаженным, значит, не являясь магистром пятой степени и не владея тремя видами магии, вы станете жертвой тхэра. Так что, пока не получите эту степень, я настоятельно советую вам избегать ночных прогулок в обнаженном виде по пустынной местности, — закончил магистр, вызвав у аудитории дружный смех, в том числе и у демона.

— А вот и нет, — возразила я. — Имея магию, можно же создать иллюзию артефакта камня забвения жизни и заточить в него тхэра.

— Как ты заточишь его, если камень — иллюзия? — посыпались на меня возмущенные вопросы сокурсников.

Эльф веселился, глядя на нас.

— Какая разница, если я наделю его свойствами камня забвения? Тхэру-то откуда знать, что это иллюзия, — пылко парировала я.

— Досифея, ты совсем, что ли? Иллюзия не может обладать всеми свойствами оригинала. Это подделка. Это же азы, — втолковывали мне.

— Вот именно. Я сделаю копию, которая будет иметь такие же функции, как и оригинал. Так почему он не должен работать, как оригинал?

— Ты чокнутая, — покрутил какой-то парень у виска.

— Эй, полегче, — подал голос Янтар. — Фейка у нас гений. Лучше слушай, что она говорит, и мотай на ус. Она редко делится своими идеями. Вдруг тебе это однажды жизнь спасет. Голому в пустыне.

— Я уверена, что это возможно. Нас всегда учили, что в магии нет ничего невозможного. Только наша зашоренность и скупые знания не дают пользоваться всеми ее возможностями, — горячо доказывала я. — А если еще влить туда руну перекачки магии, чтобы иссушить тхэра, то вообще с легкостью можно будет справиться.

— Так пусть этот гений докажет свою теорию, — повернувшись к нам, высказалась Вероника и смерила меня снисходительным взглядом. — Болтать тут все горазды. Не проверишь же. А чепуху молоть и прослыть при этом гением каждый может.

— Вот и докажу, — огрызнулась я. — Как тхэра встречу, так и проверю.

— А что его искать? Сама же сказала, на кладбище сидит, тебя дожидается. Слабо, некромантка?

И Вероника гаденько захихикала, глумливо переглянувшись с Глецием, который ее поддержал. Что самое обидное, Веронику смешками поддержали многие из нашей группы некромантов. Все-таки для них я была тем самым слабым звеном, что портило общую картину. Не вписывалась в их представления об идеальном некроманте, позоря их факультет.

Ответить мне, как и желающему за меня вступиться Янтару, не дал магистр.

— Никаких споров, и встреч с тхэром искать никто не будет! — грозно пророкотал он на всю аудиторию, обведя взглядом каждого студента. — Узнаю, те, кто подбивает, и те, кто ведутся, будут сурово наказаны, вплоть до исключения из академии. Мой предмет вы точно не сдадите, имейте в виду. Мне безголовые не нужны.

Внимательно обведя всех взглядом еще раз, магистр покинул аудиторию.

А Вероника обратилась ко мне, собрав вокруг нас любопытную толпу.

— Ну так что, грозный убийца тхэров иллюзией, отвечаешь за свои слова? Или так, почесать языком любительница, и цена твоим словам — пустая монета?[13]

— Ты слышала, что сказал магистр? — вклинилась Алеора. — Тот, кто подбивает, тоже вылетит из академии. Не рассчитывай, что, если Фейку поймают, о твоем участии никто не узнает.

— Так зачем попадаться? — вскинув брови, поинтересовалась Вероника. — Уж наш гений сможет попасть на кладбище незамеченным, мы-то это знаем как никто другой здесь. Правда, Глеций?

— Конечно, — согласно закивал тот так, что голова грозила отвалиться. — Досифея очень изворотлива в достижении своих целей. Уж если задумает что, все препятствия обойдет.

— Фейка, не ведись, — грозно предупредил Янтар.

— Да ну боится она, не видишь, — послышалось перешептывание на заднем плане.

— И какая из нее некромантка? Бедная девчонка, — участливо вздохнул кто-то там же.

На меня насмешливо уставились мои сокурсники-некроманты.

— Цветочек, я пойду с тобой и подстрахую. Голым не буду и даже камень забвения прихвачу. Если у тебя не выйдет, мы этого тхэра все равно прикончим, — вклинился Эро-Нах.

За что ему тут же прилетело от Люси.

— У-у, совращает на грех, черт плешивый. — Она дала ему подзатыльник. — Святой воды на тебя нет. Фея, не слушай его!

— Чегой-то плешивый? — обиделся Эро-Нах, проверив на всякий случай волосы на голове. — И сколько раз говорить, демон я, демон, а не черт. Запомни, попаданка.

— Черт, как есть черт, — ругалась Люся. — Зачем на небогоугодное дело подбиваешь? А еще подругой Фею называешь.

— Так я же наоборот, намерен ее как друг поддержать, если она пойдет. Не пойдет, так не пойдет. А если пойдет, то я с ней, — оправдывался демон, держась за макушку в опасении за свои волосы. Мало ли что этой попаданке в голову взбредет.

— Пойду, если что, я, а не ты, запомни, демон, — отодвинул его Янтар. — Ты в пустыне голым с тхэром сражайся, а Фейка свою спину только мне прикрывать позволит. Ясно?

— Так не пойдет, — подал противный голос Глеций. — Что толку всем скопом идти на кладбище? Давайте всей толпой! Досифея, ты, демон, обе подружки, гнома еще прихватите, братьев своих, их друзей, друзей их друзей, а в довесок еще Рагнара, у которого пятнадцать камней забвения. Бедный тхэр тогда сам на коленях приползет, корчась в муках, и попросится в камень забвения. Нет, это несерьезно. Досифея должна встретиться с ним один на один. Как настоящий некромант. И доказать всем, что она достойна учиться на этом факультете.

— Это справедливо. Это правильно, — послышался одобрительный шепот за спиной Глеция.

Он приосанился и расплылся в глумливой улыбке мне в лицо. И я не выдержала:

— По рукам.

И вот теперь сижу я темной ночью, освещаемой только ночным светилом, иногда выходящим из-за туч, и мерцающими высоко в небе звездами, на кладбище, забравшись на крышу склепа, чтобы не пропустить появление тхэра. Как я пробиралась через все кладбище до этого склепа — отдельная песня. Когда-нибудь я ее спою. Когда забудутся страхи и пройдет дрожь в коленях при воспоминании об этих минутах.

До кладбища меня проводили некроманты. Глеций и Вероника остались следить за моими друзьями, согнанными в нашу комнату в общежитии. Брату и его друзьям я упросила не говорить. Я приняла решение, и их мнение уже не играло никакой роли. Васим или запер бы меня, или отправился со мной. Что так, что этак мне не подходит.

Когда свет от ночного светила закрыла большая тень, я подняла голову и увидела летающего над кладбищем оборотня. Из какого-нибудь птичьего клана, наверное, в темноте не разобрать. Почему-то вспомнилась вчерашняя встреча с драконом. И я улыбнулась. Интересно, встретимся ли мы еще когда-нибудь? Я замечталась, как вдруг неожиданно обнаружила перед собой дракона из своей мечты. Только сейчас он не улыбался той улыбкой, которая мне запомнилась при знакомстве, а грозно нависал надо мной темной тучей.

— Что вы здесь делаете, дира Досифея?

— Тсс, — прислонила я палец к губам. — Я тхэра жду…

И похлопала приглашающе рядом. Конечно, присутствие дракона не по правилам. Но он ведь не будет сидеть здесь всю ночь. Немного поболтаем и разойдемся. Он полетит по своим делам, а я буду ждать тхэра дальше. Прогонять дракона почему-то не хотелось. Я ведь совсем ничего о нем не знаю. А тут такой шанс! Не могу упустить.

ГЛАВА 30,

в которой неожиданное знакомство с драконьей поэзией убеждает в правильном выборе магической направленности

— А вы как здесь оказались? Мимо пролетали, да? — поинтересовалась я.

— Не поверите, именно так. Летал домой, возвращаюсь в Словиц, делаю облет над столицей — я ведь работаю еще и старшим следователем столичного королевского управления магических и немагических тайных дел. В общем, я страж правопорядка. А тут — девица на кладбище, одна и ночью. Вот что мне с такими девицами делать, не подскажете? — обратился ко мне дракон.

— Понять и простить? — предложила я. — Закрыть глаза и сделать вид, что вы меня не видели?

— Нет, Досифея, никак не возможно, — уперся дракон. — Одну я вас здесь не оставлю. Рассказывайте, как вы дошли до ночевки на крыше склепа на кладбище, а я буду думать, как с вами поступить дальше, — последние слова он сказал так бархатисто, словно лаская голосом, что по телу пробежала теплая волна, растапливая холодный комок из страха и напряжения.

Тут вдруг послышалось тихое урчание, и я встрепенулась. Что это? Кто это? Но оно быстро прекратилось, словно звук выключили, и я решила было, что мне показалось. Между тем дракон продолжил:

— И учтите, полное признание без утайки повышает ваши шансы на мое желание вам помочь.

Я опасливо покосилась на дракона. Тут ночное светило вышло из-за туч, осветив ярким светом все вокруг, и я пораженно уставилась на дракона.

— Ашшур, это вы? — неуверенно спросила я.

Сейчас, разглядывая дракона во все глаза, я не понимала, как могла не заметить изменений и почему приняла его за своего знакомого? Это же совсем другой дракон! Наверное, потому что за всю жизнь не встречала ни одного, а тут почти за сутки встретить сразу двух казалось нереальным.

— Да, Досифея. Сильно изменился?

— Да вы вообще по-другому выглядите, — не верила я своим глазам.

Точно он? Хотя вроде голос этот — бархатный, низкий, с вибрирующими нотками, его. Мимика, фигура тоже. Хотя когда это я так успела рассмотреть его, что могу с уверенностью это подтвердить? Всмотрелась в глаза. Глаза точно моего дракона, и я успокоилась. Ненадолго. Потому что тут же испугалась своих мыслей. Что это за «мой» дракон? С каких пор он стал моим? Со вчерашних, впервые увидевшись? Или с сегодняшних, пару минут как?

— Это из-за того, что, когда мы познакомились, я был лишен драконьей магии. А сейчас она ко мне вернулась.

— Ах вот как! Вам этот цвет идет больше, чем коричневый, — заметила я.

— Да уж, — усмехнулся он. — Как я ненавидел зеркала в то время, стыдно сказать… Но не цвет, — поправил он меня. — Цвета.

— Правда? В темноте ночи вы кажетесь черным.

— О нет, совсем нет. — Дракон как-то горделиво выпятил грудь колесом. Вероятно, он и правда соскучился по своему виду, раз готов обсуждать детали. — Я могу создать магосветильники, чтобы показать вам? Или спугну вашего тхэра?

Я хихикнула.

— Создавайте. Потом же мы их потушим.

Все-таки разглядеть дракона мне хотелось больше, чем высматривать среди могил тхэра. И вообще, весь этот спор и поимка тхэра вдруг отошли на второй план.

Дракон запустил пушистых светляков, как мы в просторечии называли желтые пушистые шары-магосветильники. И направлял их так, чтобы они освещали его во всей красе. на спине у моего дракона антрацитового света, — хвастливо заверил он. — Черный, с серебристым отливом и жирным блеском, ни у кого такой нет. Это цвет твердости, настойчивости и власти. Цвет неба, готовящегося к ночи после сумерек. Та пора суток, когда драконы проводят ритуал поминовения духов предков.

Он указал мне на темные чешуйки на своей маске вокруг глаз.

— Второй цвет — цвет золота. Рисунки из золотой чешуи украшают морду моего дракона, крылья и хвост. Этот цвет имеют только драконы правящей династии. Это цвет избранности, благодати богини и дарованной правителям мудрости. Золотые чешуйки — застывшие капли лучей дневного светила. Дракон должен править так, чтобы он мог смотреть в глаза своим соплеменникам при ярком полуденном свете.

Я посмотрела на несколько поблескивавших золотых чешуек, затесавшихся среди черных.

— Третий цвет — алый. Он у моего дракона присутствует на брюхе и лапах. Этим цветом награждаются драконы с самым сильным огнем. Каждый дракон рождается с пламенем внутри. Даже если забрать драконью магию, как было у меня, драконье пламя останется, мы с ним родились. Но драконья магия делает это пламя сильнее. Сила магии у каждого индивидуальна. Она же дает и крылья, и возможность обращаться в дракона. Самое жестокое наказание для дракона — лишить его драконьей магии. Это хуже смерти.

Ашшур замолчал, предаваясь тяжелым воспоминаниям. А я разглядывала его малиновые (то есть алые) и черные (антрацитовые, как уверяет дракон) пряди из жгутов, что у драконов вместо волос. Они смешивались и сверху были еще словно присыпаны золотой пыльцой. Выглядело интересно и необычно.

— За что вас так? — поинтересовалась я, разглядывая выглядывающий в вырезе рубахи и из рукавов затейливый рисунок татуировок, которые, похоже, шли по всему телу дракона, переплетаясь в узоры линий трех цветов — черного, то есть антрацитового, как было важно дракону, золотого и алого. — Если не секрет, конечно, — спохватилась я.

— Нет, не секрет. Но после моего рассказа я все-таки хочу услышать ваш.

Ашшур погасил пушистики, и я вдруг почувствовала какое-то волнение, находясь в сгустившейся темноте близко к дракону, которого так пристально сейчас рассматривала.

— Меня растили так, чтобы я был самостоятельным, уверенным в себе, умеющим принимать независимые решения и думать своей головой. Что потом и сыграло против меня. На меня… э-э… родственники, скажем так, возлагали большие надежды. Все шло по плану и застопорилось, когда встал вопрос о женитьбе. Знаете ли вы, Досифея, что у драконов есть понятие избранной пары? Так вот, когда дракон находит свою избранную, это уже навсегда, навеки. Пока смерть не разлучит. А потом второй из пары доживает свой век в одиночестве. Скажем так, я не был готов к этому. Я был согласен на все остальные пункты того плана, что разработали для меня старейшины, кроме женитьбы. Я не чувствовал еще в себе желания с кем-то разделить свою жизнь. Я был молод, независим. Как сказала про меня одна знакомая дира — а мне летать была еще охота.

Он улыбнулся грустной улыбкой, которая всегда сопровождает дорогие сердцу воспоминания. Вероятно, эта знакомая дира что-то для него значила, кольнула непрошеная и необъяснимая ревность.

— Да и не согласен я был с тем, что решение, кого брать мне в жены, будут принимать высшие силы, а не я сам. Кому с ней жить-то, высшим силам или мне? Ведающие драконы могут определить возможных избранных, если по каким-то причинам они не находят друг друга сами. Например, поиск долго растянулся по времени. Или наоборот, как мне — срочно надо было найти жену. Ведающие узнали, кто моя избранная. И, скажем так, мое видение не совпало с их. Йолошшулла — яркая, красивая драконица из лучшего рода. Любой был бы счастлив, если бы она стала его избранной парой. Но я замечал в ней и то, что мне не нравилось. И мне становилось страшно от мысли, что я или перестану все это видеть в ней из-за слепой любви после ритуала, или буду видеть и подмечать это всю нашу долгую совместную жизнь. И непонятно, что хуже. В общем, я отказался от сделанного за меня выбора. Сказал, что отказываюсь жениться и не позволю за меня решать. Разгорелся страшный скандал. Я вспыльчивый, огненный дракон с бушующим пламенем. Наговорили мы все тогда много всего друг другу. Того, что не должно произноситься вслух. Повелитель осерчал на меня, старейшин я оскорбил… — Дракон понурил голову.

— И вас лишили магии, — закончила я. — Теперь простили?

— Не все, — улыбнулся он. — Всего двое, но их голоса решающие.

Он хмыкнул, подумав о чем-то своем, что его очень развеселило.

— А теперь, милая Досифея, я жду ваш рассказ.

Ну мне жалко, что ли. Рассказала все, без утайки.

Дракон, выслушав, шумно выдохнул, задержав воздух. Эвона как проняло его. Шумно дышит, пытается сдержать эмоции. В глазах пламя опасно вспыхнуло. А чего я такого сказала-то?

— Досифе-эя-а, — простонал жалобно дракон.

Так жалобно, так жалобно, что захотелось утешить. Но вместо этого я проворчала:

— Можно подумать, все такие правильные. И студентами никогда и ничего не совершали.

— Не в этом дело, — вздохнул дракон. — Конечно, каждый имеет право на глупости…

Я обиженно выпятила нижнюю губу и засопела. Дракон, заметив это, смягчился.

— Не сопите обиженно, милая Феечка, но вы сами должны видеть разницу между озорством и опасной глупостью с риском для жизни. Искать встречи с тхэром — это очень опасно! Хорошо, что их здесь всех уничтожили.

— Серьезно? — возмутилась я, услышав такую информацию. Кто посмел уничтожить моих тхэров? — Откуда вы знаете?

— Я — страж, Досифея. Иногда участвую в зачистках. Люблю поразмяться.

— И что, прям всех-всех уничтожили? — недовольно спросила я. — И даже ни одного захудалого и высушенного не оставили?

— Если б знали, что он понадобится Досифее Мибалмарр, — улыбнувшись чему-то явно своему, заявил Ашшур, — то непременно бы оставили. Но, к моему счастью, нет, всех уничтожили.

— Почему — к вашему счастью?

— Я бы не пережил, если бы с вами что-то случилось, — как-то просто и искренне сказал этот странный дракон.

Я вспыхнула и отвернулась. Хотя в темноте, наверное, моего смущения было не заметить. Но кто их, драконов, знает. Кстати, вот да.

— А расскажите мне еще о драконах. Мы совсем ничего не знаем о вас, — попросила я, чтобы отвести разговор от опасной темы.

— Да, мы к этому не стремились. Но с вами я, конечно, поделюсь. Даже готов пригласить вас в гости. Хотели бы побывать у драконов?

— Спрашиваете! — Я чуть не подпрыгнула и не свалилась с крыши от переполнивших меня эмоций.

— Тогда я подумаю, как нам лучше будет это сделать. А пока расскажу общие сведения. Мы называем наши земли, принадлежащие драконам, Драконьей Грядой. Правитель у нас носит имя Гроза Драконов. Не только потому, что он грозный и должен внушать страх и трепет. А еще и потому, что после грозы все очищается и становится легче дышать. Там, где гроза проходит, наступает мир и покой.

— Почему никто никогда не видел ваших дракониц?

— Драконицы — сокровище нашей нации. Погибнет один дракон — ничего страшного, потеря восполнимая, погибнет драконица — погибнет род, который она может создать. Так как мужчин-драконов больше, каждая драконица — это чей-то шанс на пару и счастливую семейную жизнь. Драконицы проводят время в основном в драконьем обличье, редко перекидываясь в людей. Они не покидают пределы Драконьей Гряды, так как им нет в этом необходимости. Они больше склонны к жизни в уютных гнездах, тогда как мужчины больше перелетные создания. Ветер странствий разжигает наше пламя, хочется раскинуть крылья и лететь, лететь, туда, куда зовут ветра. К тому же мужчина в семье заботится о пропитании и обо всем, чтобы сделать жизнь драконицы счастливой. Когда пара соединяется, для избранного счастье партнера становится приоритетным.

— Я слышала, что у вас украшения имеют скрытый смысл и показывают соплеменникам статус и положение. Расскажете?

— Тут все просто. Чем меньше украшений на драконе и чем проще они в декоративном плане, тем выше по положению дракон. Зачем вешать на себя много украшений, если один-единственный простой браслет скажет о том, что ты принадлежишь к правящей династии.

— Вы имеете в виду свой? — прямо спросила я.

— Вы очень наблюдательны, — улыбнулся Ашшур.

— Что бы вы лично рассказали мне о Драконьей Гряде? Выберите сами, — попросила я.

— Поэзия, — ответил дракон.

— Да? Я внимательно слушаю.

— У нас нет понятия рифмы, как у вас. Для нас поэзия заключается в умении поймать и остановить поразивший чем-то момент — природный образ или яркую эмоцию или какую-то интересную мысль, которой хочется поделиться с другими. Вот сидим мы сейчас ночью на кладбище, темно, холодно, страшно, неуютно и в то же время компания приятная и тепло на душе, вот и рождается такая шокку:

На кладбище нашел

Златовласую фею.

Вот так встреча.

— Как необычно и интересно! — восхитилась я. — А еще примеры можно?

— Да, много шокку создается о полете или пламени дракона. Вот пример:

Снова в полет

Отправится дракон.

Гроза зовет.

Еще:

В языке пламени

Я вижу жизнь мою

Как сновиденье.

Или мое любимое:

Тишина кругом.

Проникает в сердце скал

Рев дракона.

— Они подчиняются какому-то правилу? Из трех строк состоят вроде бы.

— Да, три строки определенной ритмичности. В первой и последней одинаковое количество слогов, в классической схеме — пять. Вторая строка длиннее — в идеале семь слогов. Но потом возникло еще много течений, например, трокку, где, наоборот, вторая строка короче первой и последней. Или юкку — первая и вторая строка — один ритм, третья — другой.

— Ну-ка, попробую, — заинтересовалась я.

Льет дождь за окном.

На плите нагрелся чай.

Жду тебя в гости, —

выдала я. — Так, что ли?

— Да, получилось с первого раза, — улыбнулся довольно дракон.

Пакет марципановых пупсов.

Откушены головы.

Спит сладко ребенок, —

выдала я очередное.

Дракон покосился желтым глазом:

— Интересные ассоциации.

— Это я просто вспомнила, как мы с братом добрались ночью перед праздниками до сладостей. Пакет с марципановыми пупсами кухарка оставила на беду в нашей досягаемости. Утром стоял страшный крик — она не могла понять, почему у половины пупсов исчезли головы.

На небе желтый сыр.

Играет кошка с мышью.

Сыр вкусный в мышеловке.

Я вошла в азарт.

— Почему все такое мрачное? — растерялся дракон.

— Может, потому что мы на кладбище в ожидании тхэра? А, вот еще, послушайте!

Мурлычет кот на ухо.

Окно закрыто.

Не слышно криков жертвы.

— Досифе-эя, — простонал дракон. — Вы учитесь в академии магии, а такое ощущение, что вы моя коллега. Откуда такая чернуха?

— Так я же некромант. Вот теперь я в этом убедилась. И все благодаря вашей поэзии. Мне понравилось, кстати, надо дома потренироваться. Васиму расскажу, ему тоже понравится. А вам потом я почитаю, что сочинила.

— Все, хватит, Досифея…

Дракон вдруг притянул меня к себе и закрыл рот поцелуем. Наконец-то я почувствую этот раздвоенный язык своим. Мм… как чувственно… ни один мой поцелуй не сравнится с драконьим. А эти ушки, дайте мне добраться до этих ушей… я увлеклась, потеряла счет времени… как вдруг…

Думала я,

Что оргазм пришел, небо застил.

А это тхэр передо мной.

ГЛАВА 31,

в которой романтическое свидание вновь оборачивается страшной сказкой

— Мм… Досифеюшка, я, конечно, польщен, что тебе так понравились шокку, но момент неподходящий…

— Конечно, неподходящий, — согласилась я. — Вот никакого уважения у тхэров к целующимся парам.

— Что? — напрягся дракон.

— Не шевелись, а то мы его спугнем. А не ты, случаем, говорил, что их тут зачистили?

— Досифея, скажи, что ты шутишь. Какое спугнем, где ты видела пугливого тхэра? Он может убить за минуту.

Дракон вскочил и оказался перед тхэром.

Ой, а что это он такой осязаемый стал?

— Тхэр, почему он такой сильный?! — поразился дракон.

Правда голос испуганным не был, что меня не порадовало. И точно:

— Не бойся, сейчас я его спалю.

— Погоди. Мне же нужно эксперимент провести, — взмолилась я.

— Какой, к тхэру, эксперимент? Это может стоить тебе жизни. Он откуда-то подпитывается магией.

Тут из-за угла показался второй тхэр, за ним и третий.

— Ну все, — взъярился дракон, разжигая в себе пламя. — Отойди немного, Фея.

— Одного-то мне оставь, — жалобно попросила я.

Дракон изверг из себя столб пламени, так что я хоть и отошла, но меня тоже опалило жаром. От тхэров осталась горстка пепла.

— Ну вот, теперь известен третий способ уничтожения тхэров — драконье пламя, — высказалась я.

— Да, — подтвердил Ашшур. — Обычным огнем их не уничтожишь, а магическим драконьим — запросто.

— Обещай мне шанс, если появится еще один. Я уже создала иллюзию камня забвения.

— Хорошо, — озираясь, сказал дракон. — Только стой позади меня, я все сам сделаю.

Поскольку он прикрывал меня плечом, выбора все равно не было, пришлось согласиться. Важен же результат эксперимента, а не процесс. Мне, во всяком случае. А некроманты пусть утрутся.

— Не нравится мне это, — процедил дракой. — Откуда они повылезали? Где-то здесь появился источник их питания. Чувствуешь, магический фон? Еще на днях его здесь не было. Новое захоронение? Пойдем посмотрим. Оставлять тебя одну здесь я боюсь. Держись за меня.

Что-то я уже начала подозревать нехорошее. Появились у меня догадки. Только бы не это! Тогда дракон меня точно убьет. Нет, не буду ему говорить. Вдруг я в кои-то веки ни в чем не виновата?

Я схватилась за дракона, он приобнял меня, развернул крылья, и мы полетели над кладбищем, приземлившись у какой-то древней могилы.

— Странно… — Ашшур как будто к чему-то прислушался. — Еще пять минут назад здесь фонило отчетливей всего, а сейчас как будто везде понемногу фонит. Из-под земли.

Тут дракон перевел на меня взгляд… ой, мамочки мои… да-а-а…

— Мне сразу каяться, да? — жалобно спросила я и на всякий случай отступила.

— Ты же у нас теперь некромант, да? — сузив глаза, опять из желтых превращающиеся в алые, вкрадчиво спросил дракон.

— Некромант, — повинилась я. — И это… магию мою распечатали. Силу то есть…

Не договорила я, приготовившись бежать.

— Стоять! Куда? — рявкнул Ашшур и, схватив, привлек к себе. — Досифея, лучше расскажи все сама, не заставляй выпытывать. Тем более скоро станет горячо. Пригнись!

Скомандовал он и дыхнул пламенем за мою спину. Ой-ой, кораллы колючие, скаты ползучие, пришла на ум поговорка океанидов. И затараторила:

— У меня дар артефакты оживлять. Мертвые. А хоронили раньше со всеми причиндалами. Вот я и подозреваю, что много славных воинов здесь со своим артефактным оружием похоронено. Ну и до кучи всего, возможно. Как тебе такая теория? А у меня дар нестабильный. Могла и оживить. Не зна-а-ю-у-у-у… — Я схватилась за голову, пока дракон метал пламя направо и налево.

Тут не только тхэры на нас налетели. Магия пробудила и других духов.

— Надо патруль вызывать, — сказал Ашшур, воспользовавшись небольшой паузой в битве. — А тебя в академию доставить. Но сначала разберусь с этой партией.

Дракон крепко прижал меня к себе, закрыв крыльями как щитом. Я зажмурилась, одним глазком подсматривая, как там идут дела у духов, с какой скоростью исчезают. Если бы мой защитник каждого запирал в камень забвения, у него за одну эту ночь их стало бы больше, чем у Рагнара. Я заметила, что одного тхэра Ашшур не уничтожает. Когда он остался последним, дракон отнял его жизнь, взяв у меня иллюзию камня, перенес дух туда.

— Все? — спросил меня дракон.

Дождавшись кивка, приказал обнять его за шею. И мы взмыли в небо.

Опустив меня на землю перед общежитием академии, дракон отстранился и долго сверлил меня суровым взглядом.

Я виновато повздыхала. Помялась, переминаясь с ноги на ногу. Повесила понуро голову. В общем, всем своим видом выразила раскаяние.

— Обними меня, Досифея — напряженно сказал дракон. — Это поможет мне унять пламя.

Он открыл мне руки для объятий. И я скользнула к нему, крепко вцепившись, будто там мне и место.

— Прости, Ашшур, — заканючила я. — Я не думала, что все так обернется…

— Как обычно, Досифея, ты ни в чем не виновата, — согласно вздохнул дракон.

Хм, что значит, как обычно? Он меня всего-то второй раз видит. Откуда такие выводы? Но я чувствовала, как напряжение понемногу отпускает дракона, и мудро промолчала.

— Все, спасибо. Теперь я себя контролирую.

Ашшур нехотя отодвинулся, впрочем, я тоже отлепилась без охоты. Дракон строго на меня посмотрел.

— Сейчас ты пойдешь, приведешь себя в порядок, примешь ванну и выпьешь успокоительное. Потом ляжешь спать. И никогда, слышишь, никогда, больше отсюда не выйдешь!

— Даже после обучения?

— Не время для шуток, Досифея! На время обучения — из академии ни ногой! Ясно? Ты и на территории академии найдешь себе приключений. Но хотя бы здесь будет кому за тобой присмотреть. Учись. Когда подчинишь свою магию, тогда пересмотрим договор. Все поняла?

Я засопела недовольно. Чего это он мной командует.

— Досифея, посмотри на меня, пожалуйста, — попросил Ашшур.

Я взглянула и замерла. Первые лучи дневного светила робко пробирались на землю в нежной утренней ласке. Они скользнули по лицу дракона. Его чешуйки и часть тату, что виднелась из-под одежды, заиграли, заискрились в игривых лучах светила, вспыхнули алым, графитовым, золотым.

— Как красиво, — залюбовалась я и потянулась к ним рукой.

Дотронулась, погладила. Раздался какой-то странный урчащий звук. И мне кажется, я его уже где-то слышала. Что это?

— Что это? Ты слышишь? — вслух спросила я.

— Нет, а ты меня услышала? — Дракон взял мою руку и поцеловал ее. Звук стал еле слышимым. — Досифея, ты опасна сейчас не только для себя, но и для окружающих. Хорошо, о себе ты не думаешь. Представим, что я бы там не появился. А ты была бы там одна. Тебе, конечно, не страшно. Ты со всеми тхэрами и духами справилась бы…

— Страшно. Не справилась бы. Мне очень повезло, что ты там оказался вовремя.

— А если бы ты там была не одна? Пошла с друзьями? И кто-нибудь из них пострадал? Ты бы это смогла пережить, Досифея? — выговорил он мне.

— Нет, — совсем понурилась я.

Да, меня отчитывали, но я это заслужила.

— Ты не хотела, не думала, не предвидела, я понимаю… — снова тяжело вздохнул дракон. — Но теперь-то ты будешь осторожной?

— Да! — искренне воскликнула я. — Все, больше никаких глупостей, я кля…

Дракон остановил меня, запечатав рот пальцем.

— Тсс, Досифея, не клянись в том, что не сможешь выполнить. Это тоже ответственность. Ты эмоциональная, взрывная, активная, любопытная живая девушка, и этим привлекаешь. Ты не должна меняться. Просто помни об ответственности и что за тебя есть кому переживать.

Дракон наклонился, коснулся губами в легком поцелуе и взмыл в небо.

Я какое-то время стояла и просто смотрела ему вслед. Когда он скрылся из глаз, нехотя побрела в общежитие. Интересно, последняя его фраза, это он о себе? Я правильно понимаю? Или нет?

Не успела я зайти в комнату, в которой меня ждала и не спала куча народа, как влетел магистр Сухариэриел и подозрительно на нас уставился. Я не успела еще ничего сказать накинувшимся на меня с вопросами ребятам. Сухариэриел обвел всех тяжелым взглядом:

— Только что пришло оповещение о тревоге, подняты все маги-стражи — на центральном кладбище зафиксирована вспышка активности тхэров и других духов. Словно взбесились. Вспомнив ваш вчерашний спор на лекции, решил уточнить. Не ваших рук дело?

Все покосились в мою сторону, я тут же быстро ответила:

— Мы к этому не причастны, магистр. Сидели здесь, никуда не отлучались.

— Да, да, да, да, да… — в один голос поддержали меня присутствующие.

Сухариэриел сощурил глаза.

— И поэтому вы все одетые и не спите?

— А вы бы хотели, чтобы мы в такой компании все были раздетыми? — удивилась я.

— Досифея! — с упреком посмотрел на меня магистр. — Почему вы все здесь и не спите?

— День рождения отмечали, — ответила я то, что первым пришло в голову. И только потом подумала, что мое вранье легко проверить, ведь даты дней рождения указаны в деле. — Люси, попаданки, — свалила я все на новую подругу и выразительно на нее посмотрела.

Она поймала мой взгляд и сразу кивнула, подтверждая. А потом посмотрела на магистра и залилась краской смущения. Ох, это проблема, врать ему она не сможет. Если он за нее возьмется, она ему все расскажет, даже пытать не надо. Хорошо еще я успела поймать ее взгляд раньше.

Но магистр бросил быстрый взгляд на попаданку и тут же отвернулся, избегая встречаться с ней взглядом. Ему не нравилось такое слепое обожание.

— Вместе с Вероникой и Глецием? — скептически уточнил магистр. — Давно ли вы стали друзьями?

— Да вот со вчерашнего дня, — врала я напропалую. — После спора и решили помириться. Все-таки из одного города, должны поддерживать друг друга. Правда? — обернулась я к «друзьям».

Те активно закивали, напуганные неясной перспективой отвечать за ночные беспорядки на кладбище, о которых они еще толком и узнать не успели.

— Мы решили, что день рождения Люси — хороший повод зарыть меч войны.

Ой, зря это сказала. Тут же вспомнила про ожившие артефакты воинов. Если магистр узнает, отчего ожили духи, то сразу все поймет.

— А отчего у вас туфли мокрые, Досифея Мибалмарр? — подозрительно спросил Сухариэриел.

— Роса, магистр, — призналась я. — Хотела Люсе букет цветов нарвать, у них принято дарить по праздникам.

— И? Где цветы? — уточнил магистр.

— Вот. — Мегакрут из-за спины вытащил букет белых милолавиц семейства хризантемовых. — Фея была так добра, что дала их мне, чтобы я вручил Люсе.

И он при всех вручил смутившейся под взглядом магистра Люсе букет, в который она зарылась пылающим лицом.

— Хорошо. А теперь расходитесь спать. До занятий осталось несколько часов. С днем рождения, — холодно кивнул Люсе сухарь-эльф и покинул комнату.

Мы вздохнули с облегчением. И только я было открыла рот, как магистр снова заглянул:

— Я что-то непонятное сказал? Расходимся. Я жду.

Народ поник и побрел на выход, бросая в мою сторону выразительные взгляды. Всем не терпелось узнать, что же произошло. Но под строгим взглядом магистра мои сокурсники покинули комнату, оставив нас втроем.

— Спать! — категорично приказал магистр. — Накладываю печать безмолвия до часа подъема.

Он закрыл дверь, а мы, возмущенно проводив его взглядом, переглянулись, открыли рот и… не смогли сказать ни слова! Вот ведь… эльф недоделанный, ругнулась я. Меня распирало желание поделиться, а девчонки смотрели на меня с мучившим их любопытством и азартом.

Люся погрозила двери кулаком и показала жестом, чтобы я попробовала написать. Я взяла самописное перо и бумагу. Начала чиркать, подумав, что мой рассказ затянется надолго, но перо вывело: «Это я тоже предусмотрел. Ничего не напишется. А то, что напишется, прочитаю я. Спать!»

У-у… хорошо хоть мысли читать не умеет. А то сейчас бы такое о себе узнал! Я показала девчонкам записку, Алеора нахмурилась, а Люся хихикнула и показала большой палец, в одобрении поднятый вверх. Вот влюбленная дурочка! Я злилась и показала подругам жестами, мол, расходимся. Мы побрели по кроватям. Я лежала и вспоминала свое ночное приключение. И главным в нем почему-то оказался восторг от встречи с драконом. Я не заметила, как заснула с улыбкой на губах.

ГЛАВА 32,

в которой в стенах академии появляется новый преподаватель

— Фейка, Фейка, просыпайся скорее, — теребили меня в четыре руки соседки по комнате, сидя на моей кровати. — Прозвенел подъем. Сейчас народ набежит, а мы хотим узнать все первыми.

Но узнать первыми у них не получилось. Пока я терла глаза, не в силах их разлепить, и улыбалась идиотской улыбкой после какого-то приятного сновидения, тут же забытого из-за резкой побудки, в дверь комнаты забарабанили с требованием сейчас же открыть.

Алеора подошла, выглянула за дверь и цыкнула на кого-то:

— Ждите! Мы еще не оделись.

Затем обратилась к нам:

— Там уже толпа. Быстро умываемся и одеваемся.

Пришлось поторопиться. Потому что за дверью оказался не только Янтар, призывавший впустить его, но уже и мой брат рвал и метал. И когда только успел прознать?

— Поторопимся, — забеспокоилась Алеора. — А то такой шум устроят, что вся академия сбежится.

Когда наконец всех впустили, народу набилось в комнату столько, что стало тесно. Все одновременно накинулись на меня с вопросами, а потом с шиканьем друг на друга.

Поднялся галдеж, и я не могла вставить ни слова, меня бы все равно не услышали. И в тот момент, когда наступила тишина и все уставились на меня, на всю академию раздался зычный голос:

— Досифея Мибалмарр — к ректору! Срочно и не теряя ни минуты!

Я жалобно посмотрела на друзей и брата. Скорбно вздохнула, и уже открыла рот, тем более что Васим потребовал:

— В двух словах, Фейка!

Но оповещение срочно прийти к ректору Досифеи Мибалмарр не замолкало. Как сирена, голос заполнял все пространство, говорить под него оказалось бессмысленно. А после третьего повторения все кривились и уже готовы были запихать меня к ректору лично и поскорее, только бы голос умолк.

Так и остались все при своем любопытстве, а я оказалась перед загадочными очами ректора-феникса. И не только. В кабинете ректора присутствовал почти весь преподавательский состав академии. И взирали на меня кто с любопытством, кто осуждающе, кто с исследовательским интересом.

Только магистр Трамарис ободряюще улыбнулся и подмигнул мне. Сам ректор смотрел на меня проницательным взглядом, но понять осуждает он меня или не сердится, было невозможно.

— Доброе утро, Досифея, — поприветствовал он меня. — Вам удалось поспать?

Как-то с намеком это прозвучало, и я не могла понять, что делать: то ли каяться сразу, чтобы облегчить признанием свою вину, то ли играть в дурочку, пока не припрут к стенке. Я выбрала второй вариант, как и обычно, следуя принципу: никогда ни в чем сама не признавайся!

— Да, немного, спасибо, — скромно опустила я глазки, после приветствия всех собравшихся по мою душу.

— Это хорошо, что студенты нашей академии находятся в безопасности и под защитой наших стен, — продолжал нагнетать ректор. — А вот маги-стражи столицы не спали всю ночь. Не спросишь, по какому поводу, Досифея?

— Магистр Сухариэриел что-то говорил об этом, — уклончиво ответила я, краем глаза поймав строгий взгляд эльфа.

— Да, кстати, магистр Сухариэриел рассказал о вашем споре на его вчерашней лекции. И я, знаете ли, приятно удивлен вашей позицией по поводу магии и вашей безграничной фантазией.

Да? Я подняла глаза на ректора в надежде, что ругань откладывается или ее вообще удастся избежать. Но ректор сразу придал строгости взгляду, и моя надежда совершила смертоносный кульбит. Нет, не избежать.

И точно.

— Но за смелыми экспериментами всегда стоит опасность неучтенных рисков. Слышали ли вы о великом маге Эпиштене? — обратился ко мне ректор.

— Конечно, — горестно вздохнула я.

На счету великого мага Эпиштена было много великих открытий. Благодаря его экспериментам, не всегда безопасным, магическая наука сильно продвинулась вперед. Было это тысячелетие назад. Но с каждым разом его эксперименты становились все опаснее и опаснее. Эпиштен же считал, что жертвы — это допустимая цена за научные открытия.

Кончилось все плачевно. В результате последнего магического эксперимента из-за неучтенного фактора произошла трагедия и погибло много народу, почти все население маленького городка. Эпиштена прокляли, посчитали опасным, заблокировали магию, запретив ею заниматься, и посадили под домашний арест. В изоляции он быстро сошел с ума, и конец его был плачевен.

Прошло много лет, прежде чем ранние заслуги великого мага снова были признаны и оценены. Так его противоречивая фигура и рассматривалась в контексте злого гения. Заслуги и открытия признавались, но его конец служил назиданием будущим магам.

— Почему центральное кладбище называется центральным, Досифея? — задал глупый вопрос ректор.

Я мысленно застонала, ну долго еще будет ходить вокруг да около. Я еще вчера все поняла, когда дракон меня отчитал.

— Потому что оно находится в центре города, — тем не менее ответила я. — И, поднимая на нем духов, можно создать угрозу для всех жителей столицы, я уже это поняла и осознала.

— Правда? — удивленно задрал брови ректор, но в черных глазах проскользнула веселая усмешка.

— Я думаю, что раз Досифея говорит, это так и есть, — влез магистр Трамарис, чем вызван шквал недовольных взглядов в свою сторону. Но он смотрел на меня и тепло улыбался. — Нам надо…

Но договорить он не успел. В кабинет, постучав уже на пороге, вихрем ворвался мой дракон. Ой, то есть не мой дракон, а мой знакомый дракон. Да.

— Простите, опоздал, дел много, знаете ли, — на ходу проговорил он и, осмотрев картину: «Преподавательский состав столичной магической академии против одной маленькой студентки», перешел в наступление: — Что, насели на девчонку? Сказал же, я уже провел с ней беседу, она все осознала и поняла.

— Мы должны в этом убедиться, — ответил ректор.

— Никто Досифею ни в чем не обвиняет. — Трамарис бросил недовольный взгляд на дракона.

Да? А что это тогда было? И почему здесь дракон? И что вообще происходит?

— Уважаемые диры, позвольте представить вам дира Ашшур-шакин-шуми-аххе-эллиль-шум-уцур… — Пока ректор перечислял все имена дракона, я уважительно на него смотрела, надо же запомнить такое длинное имя. Я бы не смогла, хорошо, что Ашшур при знакомстве представился одним, первым. — Теперь он будет работать у нас как первый в истории академии представитель расы драконов и заведовать кафедрой драконоведения и драконьей магии. Прошу любить и жаловать.

Но преподаватели любить и жаловать не спешили. Только молодые преподавательницы женского пола из тех, что присутствовали, приветливо и кокетливо улыбнулись, и одна из них проворковала:

— Добро пожаловать.

У-у, зебра полосатая, ты сначала волосы свои в божеский вид приведи и когти подстриги, потом будешь заглядываться на моего дракона.

Ашшур удивленно посмотрел на меня, словно прочитал мои мысли, и, отвернувшись, довольно улыбнулся. Кошмар! Он же не может читать мои мысли, правда? Драконы не умеют?! Скажите мне, что нет!

Это хорошо, что у нас будет теперь драконоведение, потому что мы совсем ничего не знаем о драконах, вот совсем ничегошеньки. А пока надо сдерживаться в его присутствии. Вдруг правда читает?

— Можете называть меня кратко Ашшур-шаким-шуми, — вибрирующим бархатным голосом сказал дракон всем присутствующим и бросил взгляд в сторону той, что его поприветствовала.

Она залилась румянцем и просияла почище новенькой монеты. Это на моих глазах флирт, что ли, происходит? Вообще-то этот драконище целовал меня! А значит, он мой, уже забит! Р-р. Дракон между тем еще шире расплылся в улыбке и облизнулся своим раздвоенным языком, который так меня возбуждал.

И о чем я только думаю, стоя тут на ковре перед ректором. Надо выбросить дракона из головы. Но он стоял рядом со мной и как будто тихо-тихо вибрировал. А какой жар от него шел! Как от печки. Приятно и хочется спать.

— Драконоведение — это хорошо, — взял слово Трамарис. — Но дир Ашшур-шаким-шуми слишком молод по драконьим меркам. К тому же о нем идет определенная слава… — Трамарис якобы замялся, но было понятно, что только для вида, — …слишком пылкого дракона, охочего до женских прелестей. — Магистр будто подбирал слова, не желая оскорбить присутствующих более грубыми характеристиками похотливого дракона, каким он его выставлял. — Я не думаю, что при таких вводных он подходящая кандидатура для работы с молодыми студентами.

— Студентками, ты хотел сказать, — открыто принял вызов Ашшур.

— Да, знаете ли, есть такая пословица у эльфов: «Пусти козла в огород, он все настурции сжует».

— А у оборотней на этот счет нет никаких мудрых мыслей? — поинтересовался дракон. — Или нет, погодите-ка, не оборотням ли принадлежит столь мудрое высказывание, возведенное в ранг истины: «Сучка не захочет, кобель все равно вскочет»?

Демон, тот, что присутствовал на моем вступительном собеседовании, и с удовольствием наблюдавший перепалку дракона и рыси, глумливо хмыкнул. На него все недовольно зыркнули, а он принял обиженный и недоуменный вид, мол, а я-то тут при чем?

— У оборотней полно мудрых изречений, уважаемый дракон. Например, о том, что мудрость приходит с возрастом. Но иногда возраст приходит один. В вашем случае пока нет ни того, ни другого. Есть только драконий пыл и зазнайство. Зачем вам академия? Тысячелетиями вы, драконы, лишь изредка снисходили до общения с другими расами и то, когда вам что-то было надо. Чему обязаны теперь?

— Хороший вопрос, — донесся чей-то голос.

— Я решил — пора что-то менять, — гордо задрав голову, ответил Ашшур.

— Вы уполномочены говорить от имени всех драконов? — издевательски усмехнулся Трамарис.

— Мне дал такие полномочия наш правитель, Гроза Драконов, — снисходительно кивнул дракон.

— Надо же. И кто к нам пожаловал? Неужто драконий принц? — не унимался оборотень.

— Трамарис! — предостерегающе произнес феникс. — У всех здесь присутствующих есть свои тайны. Нам достаточно того, что сказал дир Ашшур-шаким-шуми. Гроза Драконов связался со мной и подтвердил намерения драконов сотрудничать с другими расами, дир Ашшур-шаким-шуми будет их представителем в этом крайне важном для всех в нашем мире деле. И мы ценим и приветствуем первый сделанный навстречу шаг.

Феникс произнес это таким тоном, что Трамарис, как и другие недовольные, склонил голову и отступил на шаг, теперь игнорируя дракона.

— Но собрались мы здесь не по этому поводу.

И все взгляды снова скрестились на мне. А я только порадовалась, что обо мне, кажется, забыли.

— Досифея, когда мы узнали, что творится на центральном кладбище, у нас не было тени сомнений, кто виновник возникшей ситуации. Но уважаемый дир Ашшур-шаким-шуми вмешался и все объяснил, так как он — как я понимаю — стал нечаянным свидетелем произошедшего.

Тут я поймала недовольный взгляд Трамариса, украдкой брошенный в мою сторону, и теплый, успокаивающий — Ашшура.

— Дир Ашшур-шаким-шуми просил не отчитывать вас больше за содеянное, уверив, что вы все осознали. Так ли, Досифея?

— Да, все совершенно так. — Я понуро поковыряла ботинком ковер. — Я не хотела…

— Пожалуйста, Досифея! — взмолился ректор. — Я столько раз это слышал! Будьте пооригинальней.

— Хорошо, — буркнула я.

— Опять будете сопеть, как шебуршешник? — поинтересовался феникс. — Мы позвали вас не только чтобы увидеть ваше раскаяние, хоть это тоже приятно, — издевательски улыбнулся он. — Нам надо понять, что с вашей магией.

ГЛАВА 33,

в которой магия преподносит сюрпризы, а кураторов становится неприлично много

И меня начали тестировать. Сделай это, сделай то. Но магия откликалась как обычно. Никаких изменений я не заметила. Преподаватели, видимо, тоже. Поджимали губы, подпирали подбородок рукой, хмурили брови, стараясь выдумать задание позаковыристей.

Я уже устала, и дракон заступился за меня, сказав, чтобы мне дали отдохнуть. А сам склонился к той самой су… сушеной вобле с полосатым гнездом на голове и что-то ей там нашептывал, уткнувшись взглядом в большую грудь. Приятное, потому что она лыбилась, как первокурсница, и выглядела совсем дурочкой. Да, прелесть какой дурочкой, гневно отметила я, почувствовав раздражение.

Тут еще под руку влез Трамарис. Положил руку мне на талию, прижал к себе, склонившись к уху, задел его губами и проворковал, видя, как я испепеляю взглядом дракона:

— Ну все, пустили козла в огород… то есть дракона в академию. Скоро ни одна преподша неоприходованной не останется. Да и ладно, лишь бы к студенткам не лез. Хотя у нас такие есть — сами…

Он не успел договорить. Мое раздражение росло и росло. На дракона, хотя он, по сути, ни в чем виноват передо мной не был, а моя ревность казалась совсем неуместной. На Трамариса, посмевшего распустить руки при всем педагогическом составе, словно предъявляя на меня свои права, которых у него не было и не могло быть. На преподавателей, которые меня мучили, а теперь еще и косились осуждающе.

Я разозлилась, и одновременно случилось несколько вещей. Дракон вспыхнул, объятый пламенем, которое он, правда, сразу же погасил. Его собеседница превратилась в ледяную статую. А Трамарис прирос к полу и стал деревом. На всех в кабинете обрушился ливень, кабинет затопило. Преподаватели поминали тхэра, высушивая одежду. Трамарис сбросил чары и обернулся рысью. Забился в угол, вылизывая шерсть, и смотрел на меня с упреком в желтых рысьих глазах.

— Досифея! — взревел ректор, смотря на учиненное в своем кабинете безобразие.

Он перекинулся, чтобы устранить ущерб от моей магической вспышки, а я глупо улыбалась, любуясь красотой феникса. Тоже нечасто увидишь. Я еще, во всяком случае, не встречала и в обороте его не видела. Лицо ректора приобрело заметные птичьи черты и покрылось золотым оперением. Красивые крылья со сверкающими золотым огнем перьями раскинулись во всю мощь, и весь он был словно объят сияющим пламенем. Ух красота!

Я засмотрелась и, когда ректор высушил кабинет и подошел к ледяной статуе преподавательницы, чтобы нейтрализовать мои чары, заметила ревнивый взгляд дракона. Ага! Не тобой одним могу восхищаться. Что, съел? Нечего было к этой ледышке приставать.

Лед растаял, преподавательница бросила на меня гневный взгляд, хотела что-то сказать, но поймала предостерегающий взгляд ректора и поспешила удалиться.

— Оставьте нас с Досифеей наедине, — устало махнул рукой ректор.

Все с радостью поспешили на выход, бросая в мою сторону укоряющие и настороженные взгляды. Лишь демоняка подмигнул мне, а Трамарис, уже перекинувшийся обратно, задержался на выходе, желая что-то сказать. Но так и не решился.

— Потом поговорим, — сказал он мне.

Магистр Сухариэриел бросил на меня внимательный взгляд и спросил ректора:

— Мне остаться?

— Нет необходимости, Сухариэриел.

Магистр кивнул и сказал мне перед выходом:

— Я позову к тебе Рагнара.

Я благодарно кивнула. Все вышли, только дракон не сдвинулся с места.

— Дир Ашшур? — Феникс вопросительно поднял брови.

— Досифея будет моей подопечной. Я беру над ней кураторство. Чувствую свою ответственность. — Дракон бросил на меня такой взгляд, от которого вдруг заныло под ложечкой. — Бедовая девица. Нужна крепкая рука сильного наставника.

— У нее замечательные кураторы. — Ректор бросил на дракона насмешливый взгляд.

— Молодой гном, полный задора и такого же бедового энтузиазма, и древний орк, что вот-вот впадет в спячку? Серьезно? — так же иронично спросил дракон.

— Ее кураторами желали бы стать магистр Сухариэриел и магистр Трамарис, — парировал феникс. — Самые сильные и опытные маги академии. Надеюсь, их кандидатуры не вызывают у вас вопросов?

— Еще как вызывают! — рявкнул дракон и не стал сдерживать драконье пламя.

Глаза его полыхнули алым, из ноздрей повалил дым, и дракон изрыгнул сгусток пламени. Мы с ректором с удивлением наблюдали за этим.

— Досифея, ты не покинешь нас на минуточку? — повернулся ко мне Ашшур и попросил мягким голосом: — Всего лишь на одну маленькую, коротенькую минуточку. Мне надо кое-что сказать диру ректору наедине. Позволишь?

Он приблизился и просяще заглянул мне в глаза. Взял мои руки в свои. Я машинально кивнула.

— Ну и хорошо. — Дракон вывел меня за руки за дверь из кабинета и быстро ее захлопнул.

Я хотела подслушать, очень хотела, но, как ни пыталась, не получалось. Может, если бы мне дали больше времени… Но дракон не обманул, прошла практически минута, как дверь отворилась. И уже умиротворенный дракон сделал приглашающий жест в кабинет.

Я поймала странный взгляд ректора, который не смогла расшифровать.

— Проходите, Досифея, — кивнул он мне на стул у своего стола.

Мы уселись с драконом по обе стороны напротив ректора.

— Дир Ашшур-шаким-шуми привел мне аргументы… мм… которые меня убедили, что он будет вам лучшим наставником. Все-таки драконы обладают сильной магией уже при рождении. А опыт его работы говорит о том, что ему не привыкать справляться с опасностями. Под его надзором вы будете в безопасности. Как и академия, надеюсь, — бросил он выразительный взгляд в сторону дракона.

Положитесь на меня, — кивнул дракон.

Феникс, судя по взгляду, не очень-то полагался, но спорить не стал. Снова посмотрел на меня.

— С этого дня, Досифея, вы посещаете только теоретические занятия, от практических вы освобождены. Вы поняли? Только лекции и никакой практики! — выразительно повторил он как для маленького ребенка. — Магия ваша растет, предел ее пока неизвестен. И пока вы не научитесь ею управлять, никакого применения магии. Не хочется запечатывать ее снова, правда?

— Правда, — испуганно согласилась я.

А дракон осуждающе посмотрел на ректора и, взяв мои руки в свои, успокаивающе погладил.

— Не волнуйся, Феечка. Мы справимся.

— А что произошло? — наконец смогла задать я интересующий вопрос. — В кабинете, что это было?

— Эмоции, Досифея. — Ректор опять недовольно посмотрел почему-то на дракона. — Магия зависит от эмоций, это всем известно. Пока ваша магия нестабильна, под действием эмоций у вас происходят неконтролируемые вспышки и выхлопы. Это пройдет, но надо усиленно заниматься. Вы готовы?

— Конечно, я готова, — возмутилась я.

Как будто у меня был выход. Я сейчас как взрывной артефакт замедленного действия. Но чуть что — вспышка, жертвы и запечатывание магии. Теперь уже насовсем.

— Что я должна делать?

— Будете заниматься с Рагнаром и диром Ашшуром. Потом к вам присоединится магистр Сухариэриел. Медитация, физнагрузка, контроль эмоций… И, Досифея… — Ректор цепко посмотрел мне в глаза своими птичьими. — Мой совет — избегать сейчас встреч с магистром Трамарисом. Я заметил, что он вызывает у вас сильные эмоции. — Ректор покосился в сторону дракона. — Вам сейчас лучше этого избегать. Как и общения с любыми индивидами, что вызывают у вас отрицательные эмоции. Вы знаете, кого я имею в виду.

Ректор кивнул в сторону ковра, на котором мы в прошлый раз стояли вместе с Вероникой и Глецием.

— Хорошо, я поняла. Но Трамарис все-таки мой преподаватель. Может, вы ему сами скажете? — попросила я.

— Да, конечно, я поговорю с ним.

— Или я, — влез дракон.

— Сначала я, — выразительно посмотрел на него феникс.

— Это все? Я могу идти? — обратилась я к ректору.

— Да, Досифея, идите. Советую сегодня заняться чем-то приятным. Что вас расслабит, успокоит…

Я услышала тихое тарахтенье рядом. И я его уже слышала. Сейчас мне показалось, что оно исходит со стороны дракона. Мы с ректором покосились на него. Я подозрительно, а ректор осуждающе, и тарахтенье прекратилось.

— Меня там ребята ждут, хотят услышать ночную историю. Я могу им рассказать? — робко спросила я у феникса.

— Ах да, совсем забыл, — поморщился тот. — Досифея, я попросил бы вас объявить всем, что опыт не удался, а вы ушли с кладбища раньше, чем там началась эта неразбериха с тхэрами и другими духами.

— Почему? — с любопытством спросила я.

— Честно говоря, если бы я услышал эту историю с иллюзорным камнем забвения от кого-то другого, я бы не поверил, — признался ректор. — Но сомневаться в словах уважаемого дракона я не могу. Но еще никому не удавалось отправить тхэра в иллюзию камня забвения, хотя попытки и были. Да, Досифея, вы не первая, кто до такого додумался. — Феникс усмехнулся, глядя на мое вытянутое лицо. — Поэтому то, что у вас получилось, не значит, что получится у кого-то другого. Вы понимаете, о чем я?

— Конечно, дир ректор, — кивнула я. — Об ответственности. Кто-то понадеется на этот способ и рискнет своей жизнью. Я не хочу быть виной чьей-то смерти.

— Спасибо, Досифея, — благодарно выдохнул феникс. — А ваш случай надо рассмотреть индивидуально. Дело в вашей магии, или какие-то другие факторы повлияли на удачу. А может, вы вывели новую формулу заклинания или новый ритуал, и тогда, значит, нашелся еще один способ справиться с тхэром. Но сейчас рано говорить об этом.

— Поняла. — Я снова кивнула и встала.

Дракон поднялся за мной, но ректор его остановил:

— Дир Ашшур, задержитесь, пожалуйста.

Я попрощалась с обоими, дракон бросил мне на прощанье выразительный взгляд и прошептал:

— До встречи, Фея. Отдохни сегодня.

И так выразительно он это сделал, что при мысли об отдыхе во мне все сладко затрепетало и нарисовались картинки отдыха вместе с драконом. Отогнав от себя непристойные видения, я вылетела из кабинета.

Ашшур

Все, к чему стремился сейчас Ашшур, — быть вместе со своей избранной, но, раз он решил здесь какое-то время поработать, придется унять свое раздражение и вести себя сообразно выбранной роли. Погасил пламя и заставил себя спокойно посмотреть на феникса. Ведь раздражал его не ректор, а сама ситуация. Хотя… он вспомнил, как его Фейка любовалась фениксом, и уже не так доброжелательно встретил его взгляд.

— О чем вы хотели поговорить? — нетерпеливо спросил дракон.

— Дир Ашшур, у вас непростая ситуация. То, что вы рассказали, не дает вам права вести себя с Досифеей Мибалмарр, словно она вам принадлежит. Да, она ваша избранная, но, раз она не в курсе, значит, у вас не все так просто. Я надеюсь на ваше понимание…

— Нет, дир ректор, это я надеюсь на ваше понимание. Именно из-за Досифеи я пришел в вашу академию, которая мне не сдалась ни на тын.[14] Из-за Досифеи я, как представитель драконов, решил приоткрыть завесу над Драконьей Грядой и взять курс на сближение с другими народами. Лично я. Понимаете? Из-за Досифеи я буду преподавать и общаться с безголовыми студентами, что пугают меня больше тхэров…

— Тут я полностью согласен, — вздохнул феникс. — Лучше справиться с десятком тхэров, чем иметь дело с магами-недоучками, особенно такими талантливыми и инициативными, как Мибалмарр.

Они понимающе переглянулись и усмехнулись.

— Поверьте, я ценю ваш шаг, даже если он продиктован только личными интересами, — продолжил ректор. — Мир ждал этого долго, и сотрудничество с драконами откроет новую страницу в истории. Поэтому добро пожаловать! Но что касается Досифеи… Вы не знаете ее родственниц по отцовской линии, а я знаю. Одна Дельмильтель чего стоит. И они, я так понимаю, еще не в курсе того, что Досифея уже осчастливлена парой?

— Нет, не в курсе. Об этом знаем только я и богиня. И еще… один человек. Вряд ли ее родственницы будут противиться воле богини, которая самолично связала нас с Досифеей, не правда ли?

Феникс с сомнением покачал головой, выдавая тайные мысли.

— Они уже присмотрели ей пару. Вряд ли так легко смирятся с ситуацией.

— Что ж, пусть попробуют высказать свои претензии богине, а я посмотрю, — усмехнулся дракон. — Я сам прошел этот путь и оказался в том положении, когда связан узами истинной пары с той, что обо мне не помнит и не знает. Поэтому лишь могу посочувствовать и посоветовать не лезть на рожон. Но вмешиваться не буду. За Досифею я буду бороться. Но вы можете быть спокойны, я не собираюсь ее ни к чему принуждать или добиваться силой. Я уже наделал достаточно ошибок. Моя цель — сделать Досифею счастливой. Если вы знаете, что такое связь избранных, вы не поставите мои слова под сомнение.

Если еще с утра Ашшур сомневался и им двигало лишь инстинктивное желание защищать свою бедовую избранную, а для этого надо быть рядом, то, когда она так ярко и эмоционально приревновала его, у него не осталось сомнений в правильности поступка.

Ему не нужна академия, не нужна кафедра и политика сближения, по большому счету, тоже не особо нужна. Драконы всегда жили обособленно и проживут еще столько же, они ни в ком не нуждаются. Но теперь ему стала нужна Досифея.

И если вместе с ней в придачу идет все это, он вытерпит и сделает все, что потребуется. Когда Ашшур почувствовал ее ревность, понял, что он ей небезразличен, то готов был прямо тут исполнить драконий танец сехэй.[15] Сдерживало дракона лишь то, что он боялся ошибиться. Но для того, чтобы проверить уровень выросшей магической силы Фейки — а это надо было проверить обязательно, ради ее же безопасности, — Ашшур снова спровоцировал ее на ревность. И последствия сказали сами за себя.

На радостях он даже не убил тут же этого дерзкого Трамариса, который посягнул на его избранную. Ишь, женишок нашелся. Радовало, что Фейку он раздражал, и только это спасло оборотня от мгновенной расправы. Ну ничего, он еще «поговорит» с ним. Вот чье чучело будет украшать их с Фейкой дом.

А пока он вспоминал ревность Фейки, и глупая счастливая улыбка озаряла его лицо. Злоупотреблять он этим не будет. Но приятно же! Его сладкая разноглазка к нему неравнодушна. А значит, у него есть все шансы. И он больше не допустит ошибки и не позволит никому влезть в их отношения и лишить их счастья.

ГЛАВА 34,

в которой уговоры «спокойствие, только спокойствие» не имеют успеха

На выходе из приемной меня ждал Рагнар, и я сразу очутилась в огромных и таких уютных орочьих объятиях.

— Как ты, принцесска? — пробасил нежно, как умел, Рагнар.

— Мне страшно, — призналась я.

Только ему, самому бесстрашному орку я могла признаться в своих страхах. Для него я всегда была мелочь слабая, которую нужно от всего защищать, поэтому на мои страхи он смотрел снисходительно. В его понятии я и должна бояться всего и всегда, потому что хрупкая, маленькая и вообще девочка. Да просто потому хотя бы, что не орк. Орчанка может быть сильной. А я хоть на одну шестую орчанка, все равно слабачка. Вернее, принцесска, но это для того чтобы мне не обидно было. А значило, по сути, тоже самое.

Рагнар подхватил меня на руки и понес куда-то. Ожидавшим меня брату и друзьям он рыкнул:

— Не сейчас, Васим.

И тот не посмел ослушаться. С Рагнаром не спорят. И ему доверяют.

Он принес меня в свой шатер на полигоне, устроил на подушках.

— Рассказывай, — велел он.

Я вкратце рассказала О том, что произошло ночью.

— Да уж. Ну ничего себе сходила Фейка за тхэром, надавала всем работы, — по-доброму усмехнулся орк.

Я потупилась. Теперь эта фраза точно станет присказкой. А я свои рассказы внукам буду начинать словами: «Сходила однажды ваша бабка за тхэром».

Я продолжила рассказ о том, что произошло в кабинете ректора, о своих вспышках магических сил, которые я совсем не чувствую и не контролирую, а потому это грозит мне полным запечатыванием магии. Пока я рассказывала, нервно крутила браслет на руке. Рагнар обратил внимание на мою татуировку.

— Что это? — хмуро спросил он.

— Так, татушка прикольная, — ответила я и спрятала руку за спину.

Мы сейчас о серьезных вещах говорим, а татушка что? Татушка и татушка.

— Татушка, значит, — процедил угрожающе орк. — Кажется, мне стоит пообщаться с новым преподавателем нашей академии.

Рагнар хрустнул костяшками пальцев и шейными позвонками, разминая кулаки и шею.

— Насчет магии не боись, принцесска. Рагнар тебя в обиду не даст. Вред тебе причинят только через мой труп. А мой труп мечтает увидеть половина орочьей степи, весь народец перекатов и половина наемников королевства. И те, кто не только мечтал, но еще и шел к цели, уже сами давно трупы, а я живее всех живых. Но работы у нас будет много. Начинаем прямо сейчас. Три круга, бе-эго-о-ом мар-рш!

— Ты шутишь? — ошалело посмотрела я на орка.

— Я когда-нибудь давал право подозревать меня в наличии чувства юмора? — скептически спросил орк и угрожающе выставил клыки.

— Нет, но, говорят, все мы со временем меняемся, приобретаем новые черты… — замямлила я заискивающе.

— Досифея, мои приказы не обсуждаются. Три круга — и в комнату спать. Я проверю.

Орк дал мне легкого шлепка под зад. Легкого в его понимании. Я-то отлетела вперед на пару метров с попутным ветром для ускорения. У-у, злыдень. Как там Люся его называет? Чурбан бесчувственный и полено березовое? Не знаю, что это, но звучит подходяще.

Обиженно сопела я, пока наматывала круги по стадиону.

После этого Рагнар лично привел меня в комнату, разогнав любопытных, которые жалобно застонали от перспективы опять остаться без моего рассказа и сгореть от любопытства.

— Досифея, спать! — приказал Рагнар и повернулся к остальным. — Все на выход. Кто потревожит сон Досифеи… — Рагнар предвкушающе потер руки и улыбнулся самой жуткой из его клыкастых улыбок. — Тому я приготовлю самые изощренные издевательства на моих занятиях.

Народ сглотнул и отшатнулся на пару шагов. В конфликте: «любопытство» и «Рагнар», победил Рагнар.

— Васим, — обратился к моему брату орк, — Фейке противопоказаны сейчас отрицательные эмоции, проследи. А мне кое с кем надо поговорить, — сказал он угрожающим тоном и посмотрел поверх наших голов. И все мы опять нервно сглотнули. Его собеседнику не позавидуешь.

С Рагнаром спорить никто не собирался и ослушаться тоже. Поэтому я спокойно ушла в комнату, где завалилась спать, и продрыхла беспробудным сном до самого ужина. Меня никто не тревожил, и, когда проснулась, в комнате я так же была одна. Чувствовала себя преотменно.

Если после вспышки магических сил была слабость и вконец умотала пробежка, то сейчас я чувствовала, как силы бурлили внутри горным потоком. Даже насторожилась и прислушалась к себе — а не дай богиня, вдруг опять излишек потребует выхода. Да, мне действительно срочно необходимо учиться контролю.

Пока я приводила себя в порядок и собиралась, в комнату сначала осторожно заглянули, а потом с воплем на меня набросились Алеора с Люсей.

— Ты встала! Наконец-то! — в голос закричали они.

— Рассказывай наконец, — потребовала Алеора.

— У нас появился новый преподаватель. Настоящий дракон, представляешь! — восхищенно запрыгала Люся и похлопала в ладоши. — Он такой необычный. И вроде человек, и в то же время нет.

Глаза ее горели лихорадочным огнем.

— И как тебе? — Я улыбнулась ее восторгам.

— Это очень странно. Вроде не человек, но все равно привлекательный. В сердцах девчонок он уже потеснил феникса, — поделилась Люся свежими сплетнями. — Пол-академии разрабатывает план по его соблазнению.

Мм… это точно не то, что я сейчас хотела услышать. Не с моими вспышками магии. Потому что, представив только на миг нарисованную картину соблазнения студентками моего дракона, я почувствовала сильный всплеск эмоций.

А мне сейчас нельзя.

Не думать, не думать…

— Вероника бегает по академии, пытается его подловить. Хвастается, что они знакомы и он даже за ней приударял…

— Люся, знаешь, что мы все про дракона да про дракона? Давай послушаем Фейку, — предупреждающе обратилась Алеора к попадание.

— А еще дракон с Рагнаром что-то не поделили. Ух и дрались они — стены академии ходуном ходили… — не унималась Люся, которой не терпелось вывалить на меня все новости.

— Люся! — рявкнула Алеора.

А нас завалило травой.

— Что это? — потрясенно спросила Люся, отплевываясь и выбираясь из-под стога.

— Ковыль, — уныло ответила я, стряхивая с себя травинки.

— А почему именно ковыль? — поинтересовалась Алеора.

— Мой наставник Дрориг, когда учит медитации, советует представлять что-то приятное, если надо обуздать эмоции. Он рассказывал, как все время представляет бескрайние просторы степи. Вот я и последовала его совету.

— Ладно он, а ты ничего более приятного не видела? — возмутилась Алеора, которая вынимала из густой шевелюры травинку за травинкой, а они не заканчивались. — Может, в следующий раз представишь эльфийские луга, к примеру? В цветах очутиться приятней. Их хоть в волосах оставить не страшно будет, — ворчала подруга.

— Скажи спасибо, что я царство океанидов не представляю. Потому как это лучшее, что меня успокаивает, — огрызнулась я.

— Ой, не. Ковыль так ковыль, — быстро согласилась Алеора. — Он даже ничего, душистый такой, свежей травкой пахнет, сеном…

Люся хмыкнула.

— А чс вообще произошло-то? — спросила она.

— Я теперь представляю для всех опасность, — призналась я сразу. Пусть знают, что находятся в зоне риска.

Вкратце рассказала то, что могла, и утаила то, что обещала ректору.

— Да-а, проблемка, — почесала макушку Люся и покосилась на меня. — Ты просто ходячая мина.

— Кто? — не поняла я.

— Взрывной механизм из нашего мира, — отмахнулась Люся, как обычно она делала, когда не хотела вдаваться в подробные объяснения.

Но мне и так стало понятно. Я уныло кивнула. Да, я «ходячая мина», что бы там это ни значило.

— А что тебя так возбудило в моем рассказе? — непонятливо посмотрела Люся на меня.

— Ничего. Просто силушка играет, — ответила я, краем глаза замечая, как Алеора за моей спиной подает знаки Люсе.

— Пойдем на ужин? — сменила она тему.

— Я не уверена, что мне стоит идти, — понурилась я.

— Стоит. Не голодать же. Подумаешь, ковылем столовую завалит, представим, что переселились в степь. В гости к Рагиару, например, — успокаивала Алеора.

— А если я не сдержусь и заморожу кого-нибудь? — с сомнением протянула я, вспомнив замороженную утром преподавательницу.

— Веронику? Она и так, как бы… — хмыкнула подружка, но, поймав мой укоризненный взгляд, отмахнулась. — Ничего не случится. Мы будем рядом и отвлечем тебя. Ну даже если постоит пару минут замороженной, подумаешь. Преподшу же отморозили?

— Феникс, — подтвердила я.

На миг в глазах Алеоры поселилось сомнение, но она его быстро прогнала.

— Все будет нормально. Может, мы вообще никого не встретим. Поужинаем спокойно.

Мы-то да спокойно? Я с сомнением покосилась на Алеору, но тут желудок заурчал и напомнил, что получал пищу он последний раз сутки назад. Ни позавтракать, ни пообедать мне сегодня не удалось.

— Ладно, пойдем, — нехотя согласилась я.

Может, в этот раз пронесет?

Как только мы вышли из комнаты, над нашими головами недовольно захлопал крыльями сова-грифон, фамильяр Трамариса.

— Что как долго? Я устал ждать, — капризно поприветствовал он нас.

— А зачем ты нас ждешь? — удивилась Люся.

— Кому ты нужна! — огрызнулся Аполло. — Я ее жду.

И он нагло попытался устроиться где-нибудь на мне — на плече или на голове. Но я была против.

Вообще-то Аполло требовал называть его своим полным именем, а представлялся он не иначе как Великий и Прекрасный Ослепляющий-своей-красотой-и-умом Аполло Белоснежный из Бельвидерра. Естественно, мало кому хотелось забивать свою память и ломать язык, и звали его просто Аполло. Вредный сов-грифон обижался, дулся и игнорировал обращение не по статусу. По этому поводу у них с Трамарисом периодически вспыхивала война, когда на Аполло нападал приступ особой вредности и упрямства.

При всем своем уважении к фамильяру я тоже не была в настроении тешить чье-то самолюбие, поэтому спихнула наглую тушку и буркнула:

— Аполло, не наглей. Зачем я тебе?

— Ты мне ни за чем, — обиделся Аполло на то, что я не дала свить гнездо на голове, и специально перед нашими лицами замахал крыльями, чтобы вызвать раздражение. — Трамарис велел за тобой приглядывать.

— Следить? — не поняла я.

— Приглядывать! — огрызнулся Прекрасный Аполло. — Чтобы с тобой, недомагичкой, ничего не случилось. Защищать, никого не подпускать, помочь, если что. Только давай без глупостей, ладно?

— Не ручаюсь, если ты продолжишь махать крыльями перед моим носом, — в том же тоне ответила я.

— Куда же я их, прекрасные дену? — парировал вредный фамильяр.

— Великий и Прекрасный Аполло, какую картину ты представляешь, когда хочешь успокоиться? — влезла Люся.

— Бескрайнюю ледяную пустошь, где кругом снег и безмолвие, — с намеком на последнем слове ответил тот.

— А Феечка глубокий-преглубокий океан, — сладко пропела Люся, вытаскивая из волос не замеченную ранее соломинку.

— Намек понят, — буркнул сов-грифон и взлетел на безопасное расстояние.

Мы с Алеорой благодарно посмотрели на Люсю, а она подмигнула.

— Мне только надо забежать к преподавательнице по театральному искусству, взять зелья грима, — попросила Алеора.

Глаза ее горели, и я радовалась. Кажется, все-таки учеба ее захватила. Даже не стала сопротивляться, согласилась зайти.

В коридоре главного учебного корпуса царила суматоха — новому преподавателю организовали экскурсию, водя по аудиториям учебного корпуса и знакомя с преподавательским составом. За этой процессией, состоящей из пожилого магистра Тучника, заведовавшего административной частью, и дракона, по пятам следовала стайка любопытных студентов.

Стайка, разделенная на группы. Часть состояла из просто любопытных разного пола. Эта группа увеличивалась, по мере того как навстречу попадались другие студенты и, заинтересованные чужим любопытством, добавляли своего.

И группа представительниц прекрасного пола, во все глаза пожирающих новый предмет обсуждения всех студентов и кокетливо стреляющих в него взглядами, полными обожания и обещания.

Обе группы обсуждали дракона, но одни — как представителя почти незнакомой нам расы, другие же — как представителя мужского пола.

Алеора бросила на меня взволнованный взгляд.

— Наверное, нам лучше стоит пойти в столовую. Тут слишком много народу…

— Смотрите, смотрите, это же он — дракон. Ух ты! — перебила ее Люся, во все глаза пожирающая дракона. — Пойдем поближе? Хочу рассмотреть! Это же так интересно! — Восклицала она в полном восторге.

Я ее понимала, сама недавно так же на дракона реагировала. Но… то я… а то другие. На моего дракона. Ар-р.

— Фей, ты помнишь про эльфийские луга? Цветочки и все такое, — заволновалась Алеора, поймав мой кровожадный взгляд в сторону процессий, маячивших впереди.

— Помню, — с какой-то угрозой в голосе ответила я. — Что ж, хочет Люся поглазеть на дракона, как в цирке, устроим это Люсе, — мрачно сказала я и повела подруг к стайке девушек, которые обсуждали достоинства нового преподавателя.

— Ах, какой красавчик! — сверкнув глазками и облизнувшись, воскликнула пухлогубая рыжая лисичка-оборотень.

«Ах, какая у тебя пышная шевелюра, которую не мешало бы проредить», — подумала я.

— Ой, девочки, говорят, драконы так горячи в постели, что натурально могут воспламениться, — доверительно сообщила яркая демоница с объемными достоинствами, подчеркнутыми глубоким декольте. И кто разрешил в таком виде ходить по академии? Куда преподаватели смотрят? Впрочем, понятно куда, гуда, наверное, и смотрят. — Но этот жар не обжигает, а… растекается лавой внутри… ну, вы понимаете, — понизила она заговорщицки голос и бросила в дракона убойный взгляд, махнув кисточкой хвоста в его сторону. Убойный в том смысле, что должен был сразить дракона наповал. — Драконы — лучшие любовники. Ну, после демонов, конечно.

«Кисточка у тебя облезлая и хвост как у крысы», — отметила я про себя.

— Я тоже это слышала, — подтвердила высокая блондинка с умопомрачительной фигурой и длиннющими ногами. Как они у нее не запутываются-то?

«Зубки твои беличьи еще не доросли до дракона и глазки мелкие твои ему не понравятся», — мысленно дала я отворот-поворот от лица дракона блондинке.

— А уши! Вы видели его ушки? — млея, спросила миниатюрная шатенка с глазами цвета вишни, и вообще вся она выглядела как аппетитная вишенка. — Так и хочется потрогать!

Ну все! Вот уши трогать не следовало!

Тут одновременно случилось несколько вещей. Дракон шевельнул, растопырил ухо и резко повернулся в нашу сторону. Я поймала его взгляд, в котором читались озабоченность и волнение. Словно он поймал мои эмоции и подслушал мои мысли. И ведь не в первый раз уже у меня такое ощущение складывается!

Дружно восторженно ахнули и пискнули все девчонки рядом, каждая решив, что дракон посмотрел именно на нее.

В коридоре появился Кантор, за которым семенила Вероника и что-то ему выговаривала, заглядывая в рот. Как всегда слушающий все это со скучающим видом, Кантор, увидев меня, расцвел в теплой улыбке. Вероника удивленно перевела взгляд и тоже увидела меня. Взгляд ее полоснул жгучей ревностью и обидой. Кантор, не обращая на Веронику внимания, поспешил ко мне.

В это время на всех присутствующих в коридоре посыпались луговые цветы. Много-много цветов, и они сыпались и сыпались. Вперемешку с луговой травой, ковылем, а потом и снегом в придачу. Это Аполло напомнил о себе — он загородил собой дракона, Кантора и прочих, сунув мне свою птичью мордаху прямо в лицо.

— Тр-ревога! — рявкнул он басом. — Дер-ржи эмоции, безголовая.

Я мрачно взглянула ему в совиные круглые глаза, и он тут же отпрянул.

— Полечу-ка я к Трамарису, — буркнул он. Взмахнул крылом и проворчал, улетая: — Я на такое не подписывался. Пусть сам с ней нянчится.

— А-а-а-а-а! — раздались крики по этажу и всему учебному корпусу, и из аудиторий с воплями начали вылетать испуганные студенты.

Они, размахивая руками, попадали под лавину не перестающих падать цветов и травы, и начинали махать сильнее, словно отбиваясь от неведомых чудовищ. Удивленно оглядывались, понимая, что это всего лишь трава, непонятно откуда взявшаяся.

— Там, там… — шевелили они губами и указывали в сторону аудиторий.

Понимая, что я опять что-то наделала и это моя вина, я испуганно сжалась. Меня точно лишат магии за такое. Я совсем не могу справляться с ней. Паника захватила, я отступила, закрывая лицо руками.

Кантор и дракон одновременно ринулись ко мне.

— Фея! — взволнованно позвал меня подбежавший Кантор.

Он хотел заключить меня в объятия, но не успел на какой-то миг. Дракон подхватил меня, обнял так, что оказалась целиком отрезанной от остального мира. Рыкнул на Кантора и остальных, распустил крылья и унес меня из академии.

ГЛАВА 35,

в которой разум уступает место сердцу

Мы приземлились на крыше старой башни, достопримечательности столицы. Когда-то она принадлежала ордену магов и была их местом, где заседал центр руководства. Последним главой этого ковена был маг Эпиштен. Одним из последствий его экспериментов и стала разрушившаяся башня.

После низложения Эпиштена башню восстановили, но народ еще слишком боялся магов, поэтому они какое-то время вели себя скромно и не отсвечивали. Башня стала городским имуществом и переходила из рук в руки. Побывала она и школой магии, и водонапорной башней, и гостиницей, и приютом.

Сейчас в ней расположился музей со смотровой площадкой наверху. В столице запретили строить здания выше башни, исключение — магическая академия и любые здания на территории королевской резиденции. Поэтому из ресторана на верхнем ярусе открывался прекрасный вид на столицу человеческого королевства.

Какое-то время Ашшур просто держал меня в крепких и уютных объятиях, усадив к себе на колени и прикрыв, как щитом, крыльями, и укачивал как маленького ребенка, пока я не успокоилась. А в его объятиях я почему-то успокоилась очень быстро.

Почувствовав это, он ослабил объятия и убрал крылья. Все же удивительно, как тонко он меня чувствует! Неужели драконы обладают телепатией или магией эмпатии?

Я с трудом отлепилась от его такой твердой и удобной груди.

— Как думаешь, что я опять наделала?

— Да ничего нового, — успокаивающе отмахнулся он. — Наверное, артефакты пробудила.

— Оживила, — поправила я, вздохнув. — Я же некромант.

— Ты маг жизни, Феечка. Хорошо — пробудила к жизни.

— Ты правда так считаешь? — обрадовалась я и даже улыбнулась.

— Конечно. — Он удивленно посмотрел на меня, словно изумившись даже самому факту сомнения.

— Дай я тебя за это поцелую! — воскликнула я на радостях и тут же смутилась. Спрятала пылающее лицо у него на груди.

— Обязательно, — хмыкнул он. — Ловлю на слове. Но попозже. А то, боюсь, одного благодарного поцелуя мне будет мало, и я увлекусь. А мне сначала тебя накормить надо. Вот подожду, пока ты успокоишься, спущусь в ресторан под крышей и принесу нам еды. Поужинаешь со мной?

Он наклонился ко мне, почти дотрагиваясь губами до макушки, во всяком случае, я почувствовала жар его дыхания, и от макушки разбежались в разные стороны волны мурашек.

— А как же… академия… последствия…

— Маги справятся с последствиями, не переживай. А ты со мной. Поэтому больше ни о чем не беспокойся. Вообще ни о чем не беспокойся, когда ты со мной, поняла?

Я кивнула ему все также куда-то в грудь, потому что не могла поднять головы. Боялась выдать эмоции. Так хорошо и тепло от его слов стало. Хотелось поверить и согласиться. Хотя бы на этот миг. На этот вечер. Пусть потом я останусь одна, приду в себя и разумно забуду его слова. Но сейчас и сегодня пусть разум оставит меня.

— Хорошо, — прошептал умиротворенно дракон и словно завибрировал.

Он пересадил меня на коленях спиной к себе. Окутал объятиями так, что я оказалась в кольце его крепких и сильных рук. Мы молча смотрели на раскинувшийся перед нами вид столицы. Светило готовилось к закату, краски приобретали розоватые и оранжевые оттенки.

— Ты вибрируешь, — упрекнула я его.

Ведь я и раньше слышала, но дракон делал вид, что это не он.

— Да, — просто сказал он и уткнулся мне в макушку лицом.

Из-за этого волны от его вибрации расходились от макушки по всей спине и телу. Ма-моч-ки… я не кошка и не умею мурлыкать, но, кажется, это не имеет значения, потому что сейчас я это сделаю… так хорошо, так спокойно, так уютно… мур-р…

— Тр-р… — тарахтел дракон.

Глаза мои начали слипаться. Хотя я только совсем недавно проснулась. Но очень много эмоций, много впечатлений и потрясений за один день. И всплесков магии.

— Феечка, котенок, — тихо позвал Ашшур, — давай я тебя сначала покормлю. А потом можно и спать, ладно?

Я разлепила веки и кивнула.

— Хочешь, спустимся вместе в ресторан и там поедим? — предложил дракон.

Я замотала головой. Нет, никого не хочу видеть.

— Я так и думал. Посидишь пару минут, не заснешь? Я быстро.

Я снова кивнула, энергично и уверенно. Зевнула, прикрыла глаза… Когда открыла, резко подняла голову и в сиянии ночного светила и звезд встретилась с ласковым взглядом Ашшура. Я спала у него на коленях, укутанная в плед и походу пуская слюни у него на груди. А он тихо вибрировал и гладил меня по голове.

— Богиня-мать, как мне стыдно, — зарылась я ему в мокрую рубашку в том месте, где была моя голова.

— Глупенькая, — ласково потрепал меня Ашшур по голове. — Еще никогда я не был так счастлив. Самый счастливый вечер в моей жизни.

— Это ты глупости говоришь, — упрекнула его я, хотя счастливо расплылась в улыбке. Но так, чтобы он не видел, конечно. — Что за счастье, держать спящую девицу в руках. Ноги затекли, наверное?

Я попыталась отодвинуться и слезть с его колен, но он ласково удержал.

— Фей, — позвал он меня.

Я подняла голову и встретилась с его глазами, в которых языки оранжевого пламени горели уютно и тепло.

— Что? — выдохнула я, завороженная лениво пляшущим пламенем.

— Пожалуйста, верь мне и не сомневайся в моих словах. Если я говорю, так и есть. Я никогда тебя не обману, верь мне на слово. Хорошо?

«Почему? Почему я должна верить тебе на слово?» — хотелось возмутиться моему разуму.

Но я решила в этот вечер слушать сердце и просто счастливо кивнула, снова от смущения и нахлынувших эмоций, уткнувшись ему в грудь. Переждала, пока сердце перестанет биться, как птица в клетке, и отодвинулась, вставая. Хотела дать размяться дракону и размяться самой.

Ашшур, аккуратно придерживая, помог мне подняться. Я заметила расставленную на расстеленной скатерти еду. Сглотнула и тут же схватилась за громко заурчавший живот.

— Держать тебя я не устал, а вот поддерживать еду в определенной температуре, ожидая твоего пробуждения, притомился, — хмыкнул дракон, заметив мою реакцию на еду, и чуть-чуть дохнул огнем, демонстрируя, как поддерживал заданную температуру.

Ашшур пригласил жестом к «столу», и я после потягушек уселась в позу «свитой лозы», как у нас называлась поза для медитации со скрещенными ногами.

— Приятного аппетита? Или как там правильно, приятного послевкусия?

Я озадаченно на него посмотрела, не понимая, о чем он. Ну да, так говорят у эльфов в ресторанах высокой кухни… но при чем тут это? Дракон между тем осекся, и на мгновение по лицу пробежала досада вперемешку с испугом.

— Я имею в виду, у эльфов так говорят. А судя по твоим волосам, в тебе есть кровь эльфов, я угадал? — выкрутился он и облегченно выдохнул.

— Есть, — кивнула я. — А еще орочья и гномья.

Я посмотрела на его реакцию. Лучше сразу узнать, не хотелось бы потом разочарований. Но Ашшур все так же тепло смотрел на меня.

— Прекрасное сочетание! Кто бы мог подумать, что все так органично сплетется в одной представительнице прекрасного пола, — подмигнул он мне.

Надо же, да он просто идеал!

— А говорили, что драконы очень высокомерны, — заметила я, с аппетитом поглощая содержимое горшочка с тушеными овощами, заедая пирожком в одной руке и ножкой птицы в другой. — А ты опровергаешь эти наговоры на вашу расу. Или ты исключение?

— Приятное, заметь, исключение, правда ведь? — Ашшур широко улыбнулся, наблюдая за моим аппетитом. — Драконы не высокомерны, они просто… замкнуты, скорее наблюдатели и созерцатели, чем активные участники событий. Сосредоточены на себе, так скажем, — вывернулся он.

— Ага, не склонны к общению, держат дистанцию от невероятной внутренней тактичности и, вообще, просто застенчивые и робкие, поэтому избегают общения с нами, шумными и навязчивыми, — поддела я его.

Ашшур, задрав голову, рассмеялся низким бархатистым смехом, от которого у меня опять пронеслись табунами мурашки, и в животе скрутился тугой узел. Так, надо отложить еду, может, это от того, что переела?

— Подловила. — Дракон улыбнулся и бросил такой горячий взгляд, что я поняла — дело все-таки не в еде. А внизу живота у меня закручивает обжигающие спирали что-то другое.

Смутившись, я отвела взгляд. А дракон, словно что-то почувствовав, тоже отвернулся. Потом кивнул на еду.

— Не буду тебя смущать… ты пока поешь, а я… сделаю кружок в небе… хочу… крылья размять, — проговорил он, сглатывая после каждого слова, что заполняло его речь паузами.

И тут же взметнулся в небо, распустив крылья, и стал недалеко нарезать круги.

Я пожала плечами, проводив взглядом дракона на третьем круге, и решила уделить внимание еде, как он мне и посоветовал.

Когда Ашшур спустился, я была сытая и довольная. Интересно, что дальше? Отнесет меня домой, то есть в академию? Я поежилась, мне что-то не хотелось.

— Замерзла? — тут же заботливо спросил Ашшур.

— Нет. Что мы будем делать дальше? — прямо спросила я.

Он улыбнулся.

— А что ты хочешь? Твое желание для меня закон. Если хочешь обратно в общежитие, я доставлю тебя в академию, — не очень оптимистично сказал он. — Но я бы хотел, чтобы мы провели эту ночь вдвоем. Хочу украсть тебя у всего света, унести в свою пещеру с золотом и там держать тебя и любоваться.

Ашшур так заразительно улыбнулся, что я не смогла сдержать ответной улыбки, хотя его слова и смутили немного.

— У тебя есть пещера с золотом? — только и спросила.

— У каждого уважающего себя дракона есть пещера с золотом, — отшутился он.

— А если серьезно? — заинтересованно спросила я.

Ашшур задумался.

— Драконы любят сокровища. Они привязываются к вещам и сородичам. Сокровищ может быть много и немного, но близких сердцу — мало. Семейные узы очень важны для драконов. Понимаешь, драконы любят полет, поэтому им важно, чтобы было к кому и куда возвращаться.

Он замолчал, выцедив эту информацию из себя.

— Спасибо, — выдохнула я.

— За что? — удивился он.

— За то, что делишься со мной. Я вижу, тебе это дается нелегко.

— Да, я не привык. — Он смущенно улыбнулся. — Но от тебя у меня нет и не может быть секретов. Я расскажу тебе все, что ты хочешь. Но мое предложение побывать у нас в гостях остается в силе. Я с каждым днем хочу все больше и больше, чтобы ты увидела Гряду Драконов своими глазами. Но сначала тебе надо обуздать свою магию.

Ашшур лукаво мне улыбнулся.

— А то мои сородичи нервно отреагируют на твои внезапные скачки магии. — Он хохотнул своим мыслям.

— Суровые у тебя родственники? — улыбнувшись, спросила я.

— Разные. Моих тебе опасаться точно не стоит. Но у меня есть… Враги — это слишком громко будет сказано… Скажем так — недоброжелатели. Которые ждут любого удачного повода высказать свое недовольство и обвинить лишь бы в чем.

— Я не хочу стать причиной этого, — помотала я головой.

— Ох, Фейка! — Алое пламя выразительно взметнулось в глазах дракона. — Моя маленькая отважная девочка, — провибрировал нежно-бархатисто он, — да становись ты причиной чего угодно, хоть конца света, мне все равно…

Он приблизился ко мне сам и подвинул меня к себе так, что я оказалась прижатой к нему, лицом к лицу. Обнял одной рукой, прихватив за талию, второй нежно убрал спутавшиеся пряди с лица, провел полбу, брови, погладил по щеке, очертил подбородок и потянул к себе. Приблизил свое лицо для поцелуя.

ГЛАВА 36,

в которой не убежать от прошлого

— Ашшур, вот ты где!

Раздался громкий возглас и звук приземляющихся на крышу тел. Мы оглянулись. Сложив руки на груди, стояли и недовольно на нас взирали три демоницы из клана крылатых.

— Мы тебя по всему городу ищем! — с упреком сказала одна, красноволосая, разрисованная татуировкой хной и с выкрашенными в золотой цвет длинными тонкими рогами.

— А он все по бабам шастает, — недовольно сдвинула брови демоница с волосами цвета воронова крыла, отливавшими синевой, и синими крепкими ветвистыми рогами.

— Могли бы догадаться, — хмыкнула третья, вся покрытая серебряной пыльцой. Она была везде: на коже, на крыльях, на ресницах и бровях, волосы были так густо ею обляпаны, что казались серебряными. А небольшие, прямо торчащие рожки полностью выкрашены серебряной краской. — Ашшур, тебе что, нас мало? Даже троих?

Она изогнула изящную серебряную бровь и выпятила немаленькую, туго обтянутую кожаными доспехами грудь.

Я отстранилась от дракона и встала, им придерживаемая.

— Это мои коллеги: Ёгиня, Кама-сурта и Манала. Подразделение «Демоны Дрейка», особая группа, — пояснил мне дракон и повернулся к ним. — Я сейчас на особом задании. Работаю под прикрытием в академии магии.

Демоницы переглянулись и прыснули.

— Знаем мы это задание… по студенточкам решил пройтись? А мы правда за тебя переживали.

Не знаю, кто из них это сказал, у меня было ощущение, что все три.

— Я все сказал, — холодно ответил дракон.

— Ашшур, мы соскучились. — Похотливо сверкнув глазами, соблазнительно и томно направилась к нему серебряная. — Зачем тебе эти неопытные?

Она облизнула нижнюю губку язычком. Я попыталась отстраниться от дракона, который придерживал меня за локоть, словно боялся, что я убегу. Он почувствовал, схватил меня в объятия, закрыв ото всех крыльями.

— Отстань, Манала. Скажите Дрейку, чтобы не беспокоился, в участке я появлюсь, когда смогу.

Дракон взлетел со мной вместе и, полетав над городом, перенес меня на одну из крыш в тихом уютном районе столицы.

— Прости. Мне жаль. — Он поднял мое лицо, взяв за подбородок, чтобы взглянуть в глаза.

— О чем ты жалеешь? — спросила я.

— О том, что испортили такой момент. О прошлом сожалеть глупо, не находишь? — сдвинув хмуро брови, Ашшур искал ответы на свои вопросы в моих глазах.

— О прошлом? — невесело усмехнулась я.

— О прошлом, — твердо сказал дракон.

— Ты был сразу со всеми тремя? — поинтересовалась я.

Дракон зарычал, глаза заполыхали пожаром, и он выплюнул в сторону сгусток пламени. Схватил меня в охапку и поднялся со мной в вышину неба. Ветер засвистел в ушах. Мы к ночному светилу, что ли, собрались?

— Не бойся, я тебя поймаю, — шепнул мне дракон на ухо и… отпустил.

— А-а-а-а-а-а-а-а…

Я визжала так, что даже сама оглохла, и все звуки исчезли из зоны слышимости. Но мне было не до звуков. Я летела к земле на огромной скорости, раскинутые ноги и руки совсем не помогали затормозить, и ругала на чем свет стоит дракона. Чудовище-дураконище, вот он кто!

Тут я была поймана в крепкие объятия. И почувствовала, что дракон трясется. Но не от испуга за меня, как можно было бы логично подумать! Нет! Этот зараза трясся от смеха. Он! Смеется! Надо мной! Убью!

Дракон снова подкинул меня в воздух. И поймал визжащую. И так подкидывал и ловил, пока я не стала получать от этого удовольствие, и уже сама, давясь от хохота, не попросила пощады.

— Все, отпустило? — дыхнул он мне в самое ухо, пощекотав все мои оголенные и натянутые до предела нервы.

— Что это было? — поинтересовалась я, но мирно, меня действительно отпустило.

— Это доверие, моя Феечка, — дыхнул опять обжигающим мои внутренности теплом дракон.

И от того, каким тоном он произнес «моя Феечка», внутри заполыхало так, словно ко мне внутрь перебралось пламя дракона. Но это же не заразно, правда ведь? Откуда тогда такой костер, полыхающий у меня внутри и перемещающийся от груди вниз и обратно?

— Куда мы летим? — пискнула я, потому что мы уже перенеслись за границы города.

— Туда, где нам никто не помещает, — как-то многозначительно сказал дракон и чмокнул меня в затылок, отчего по мне опять прокатились жгучие волны раскаленной лавы.

— А-ах, — выдохнула я и зажмурилась.

Дракон стиснул меня еще крепче, так, что мы почти слились в одно целое. Завибрировал громко, требовательно и нетерпеливо, я бы даже сказала.

Когда мы приземлились на красивой поляне, цветущей ночными цветами аморалиса, названного так за сладкий пряный запах, вызывающий легкое возбуждение, у озера, поблескивавшего гладью под светом ночного светила, я уже сама была в нетерпении. Даже не разжала руки, сцепленные вокруг шеи Ашшура, когда мы встали на землю. Я уже сама желала этого поцелуя, хотела почувствовать его раздвоенный язык. Как он пройдется по моему…

Ашшур, ощутил мое желание, рвано выдохнул, смял меня своими ручищами, крепко прижимая, и наклонился, чтобы поцеловать…

— Ашшур? — сладкий юный голосок сначала был удивленным и тут же стал радостным: — Ашшур! Наконец-то! Ты вернулся ко мне. Как я скучала!

Ашшур застонал и ткнулся мне в лоб своим. Я посмотрела в сторону озера, откуда раздался нежный голосок. К нам спешила вышедшая из воды водяница, младшая сестра океанидов, обитающая в водах рек и озер.

В отличие от океанидов, принимавших «сухопутный» вид в любое время, водяницы могли становиться людьми только по ночам. Зато все они были прекрасны лицом и имели чарующий в прямом смысле слова голос.

Эта водяница имела нежные девичьи, почти кукольные, черты лица, длинные белые, как свет ночного светила, волосы, которые окутывали… ее нагое тело.

«Ма-ама…» — крякнула я, когда голая девица, тряся своими прелестями, понеслась в нашу сторону. То есть неслась-то она на дракона, но он все еще крепко прижимал к себе меня.

Девице-водянице это не понравилось. Она встала перед нами и недоуменно уставилась на дракона.

— Ашшур, зачем ты привел ее с собой? — махнула водяница в мою сторону. — Она третьей будет? — И бросила на меня оценивающий взгляд больших влажных серых глаз.

— Я… забыл про тебя… Селеста? — попытался вспомнить ее имя дракон, понуро глядя на испортившую очередной романтичный момент девицу.

— Нерестианариль, — обиженно надула губки водяница.

Я сняла руки дракона со своей талии. Он расстроенно посмотрел на меня.

— Ты полстолицы поимел? Нет, Трамарис, конечно, предупреждал, что ты ходок, но чтобы так… не только столицу, но и пригород охватил. Есть кто-нибудь, тобой не тронутый, Ашшур? — едко поинтересовалась я.

И почему-то мне послышался за спиной такой знакомый смешок. Но за спиной у меня никого не было.

Ашшур

Ашшур услышал тихий знакомый смешок богини и разозлился. Наблюдает, значит? Смеется?

— Нерестина, ты бы не могла нас оставить? Я не к тебе пришел, я привел Досифею на озеро. — Ашшуру еле удавалось скрывать свое раздражение.

— Но, Ашшур… — надула губки хорошенькая водяница, чьи прелести смогли увлечь его когда-то.

Тогда, когда у него еще не было пары. До того как в жизни появилась Досифея. Которая сейчас отстранилась от него и всем видом показывала свою отчужденность. Да тхэр все побери! Дракон был готов сжечь сейчас к тхэрам всю поляну.

— Просто. Уйди. Сейчас. Пожалуйста. И. Забудь. Обо мне, — процедил дракон.

Водяница обиженно ушла, дракон услышал плеск воды. Посмотрел на Досифею, которая избегала его взгляда.

— Досифея, посмотри на меня, пожалуйста.

Она подняла на него полные горечи глаза. И Ашшур готов был на все, чтобы стереть горечь и разочарование, которые она чувствовала, но, к сожалению, он сам был виновником этого.

— Я не могу изменить прошлое, Фей, — попробовал он достучаться до нее. — А если бы мог, то изменил бы, только чтобы ты сейчас не расстраивалась.

Он говорил правду. Прошлое перестало его волновать с недавних пор, как и другие женщины. Весь свет, весь мир заполнила одна. И сейчас в ее глазах что-то вспыхнуло искрой, но снова потухло. И от этого дракону захотелось завыть, хотя он не был волком. Но и улетать в горы или сжигать все пламенем тоже не выход. Бессилие сложная штука. Ашшур никогда еще не чувствовал себя бессильным, даже когда его лишили магии и выгнали из Драконьей Гряды. Тогда он был зол и знал, что все вернет. А сейчас ему вдруг стало на миг страшно. А что, если никогда… Ашшур даже не смог до конца произнести эту мысль в уме. Нет, нет, он не должен так думать. И о себе не должен думать. А о ней, о Фейке и ее счастье.

— Мы можем жить только в настоящем и строить будущее. Такое, какое хотим сами, — сделал он еще одну попытку, хотя и понимал, что все тщетно.

— Отнеси меня в общежитие, Ашшур. Я хочу домой, — попросила Фея, отведя глаза.

И он отнес. Скрипя зубами, утихомиривая свое пламя, нежно держа ее в руках, потому что она уже не обнимала его, как еще десять минут назад, поставил перед входом в общежитие.

— Две недели ты будешь обучаться индивидуально со своими кураторами, — сообщил он ей. — Выспись, и завтра в полдень жду тебя на выходе. Мы улетим в уединенное место постигать дьен. Перед ужином будут занятия с Рагнаром.

Досифея кивнула, не поднимая головы. Ашшур хотел дотронуться до ее лица, погладить. Даже не поцеловать, на это он не решится еще долго. Но какая-то сила сдержала его. Не думай о себе, сказал внутренний голос, и он ему подчинился.

— До встречи, — бросил он и поднялся в воздух.

Направился сразу в храм богини и встал перед ее статуей.

— Смешно тебе? Развлекаешься?..

Статуя ожила только в районе головы. Лицо стало подвижным, как живое, все остальное осталось мраморным.

— А ты думал, будет легко? — усмехнулась она.

Нет, он так не думал. Но самоуверенная надежда, что все сбудется само собой, распространяла свои щупальца, не обращая внимания ни на какие доводы разума.

— Это твоих рук дело? — поинтересовался он.

— О нет, Ашшур, это твоих, кхм-кхм, рук, кхм, дело. Я, что ли, заставляла тебя спать сразу с тремя подчиненными демоницами или очаровываться сладкоголосой водяницой? Все есть результат твоих действий. Не моих. Ты же у нас самостоятельный, ты забыл?

— Издеваешься? — зарычал Ашшур.

— Еще нет. А вот сейчас, да — как там Фейка сказала? Ты полстолицы поимел? Остался ли кто тобой не тронутый? — И богиня захохотала.

И совсем не полстолицы, обиделся Ашшур. Подумаешь, десятка три. Ну ладно, больше. Пять или шесть. Ну, может, еще чуточку больше. На столько же. Но ведь это за те несколько лет, что он тут. Разве это много для огненного, пламенного и страстного дракона?

— Кстати, Ашшур, забыла тебе сказать… — Богиня обратила внимание дракона на себя. — Вам с Фейкой нельзя целоваться. Иначе она все вспомнит и наша сделка отменится.

Тхэр, тхэр, тхэр… что?

— Забыла или решила развлечься? Поменяла правила, — спросил угрюмо Ашшур.

— Ну ладно, правила поменялись, да, — согласилась богиня.

— Ты всегда была милосердной и не отличалась жестокостью, — упрекнул Ашшур.

— Это не жестокость, Ашшур, — серьезно вздохнула богиня. Тон ее изменился, и дракон понял, что богиня больше не намерена шутить, а он опять не понимает всевышней воли.

— Тогда для чего? — также серьезно спросил он.

— Вы, мужчины, часто обволакиваете нас, женщин, ласками и поцелуями так, что мы теряем голову. Заслужи любовь и доверие Фейки без этого. И вас ждет крепкий и счастливый брак.

Лицо богини застыло, превратившись в мраморную маску. Богиня сказала все, что хотела, и исчезла.

Дрейк смотрел на раздраженного дракона, который был погружен в себя вот уже несколько долгих минут с того момента, как ворвался в кабинет и плюхнулся на стул.

— И? Может, скажешь что-нибудь? Или ты ко мне помолчать пришел? Что ж, давай помолчим.

Ашшур очнулся.

— Извини, забылся. Пришел сказать, что пока покидаю службу. Устроился работать в магическую академию.

— Из-за Досифеи? — выдавил Дрейк и отвел взгляд.

— Да, ради нее, — подтвердил Ашшур. — Я заключил сделку с богиней и взял на себя все последствия уз, Досифея теперь не помнит обо мне.

Дрейк бросил быстрый удивленный взгляд на дракона.

— А меня помнит? — глухо спросил он.

— Я не знаю. Ты ведь связан со мной в воспоминаниях. Не знаю, что она помнит из прошлого, прости.

— Да нет, ничего. — Дрейк сглотнул. — Я все равно женюсь на Аннабель. Так зачем тебе в академию?

— Я с ума схожу, Дрейк, — горячо заговорил дракон. — Эта связь сводит меня с ума. Я постоянно боюсь за свою избранную, беспокоюсь, где она, что делает, не вытворила ли чего, не связалась ли с плохой компанией. Помнишь, восстание духов на кладбище две ночи назад? Это ее рук дело.

Дракон застонал и запустил руки в волосы. Дрейк с удивлением взирал на эту картину. Хмыкнул.

— Так ты попал, что ли, дружище?

— Попал. Еще как попал, — волна тепла залила Ашшура от привычной дружеской улыбки Дрейка и забытого слова «дружище». Как он скучал по этому. — Я тебе сейчас все расскажу… — пообещал дракон.

Он поведал Дрейку все с самого начала. Как Фейка задумала коварный план по нанесению ему брачной метки, чтобы подшутить над ним. Как они оказались перед богиней и понесли наказание за осквернение уз брака. Как пытались этому противиться и не смогли. Как тяжело оказалось Фейке и как трудно было побороть гордость. Как нелегко далось ему решение оставить избранную в покое. И как не смог. И про игры богини нажаловался.

— Ну театр, — восхитился Дрейк, который пытался сначала слушать отстраненно, но в скором времени забыл о своих обидах и вовлекся в повествование. — Эк вас угораздило. Захочешь такое придумать — не придумаешь.

— Ты простил меня? — жалобно спросил Ашшур.

— Досифею простил и тебя прощаю, — ухмыльнулся Дрейк. — Только на свадьбу не зовите, вряд ли смогу спокойно смотреть на ваши счастливые мордашки. А вот как ты мучаешься, с удовольствием понаблюдаю. — И он, довольный шуткой, загоготал.

Ашшур не обиделся. Он был рад прощению Дрейка. Шутливо кинул в него печатью, лежавшей на столе. Дрейк поймал и сочувственно спросил:

— Что, совсем плохо?

— Очень, — кивнул Ашшур. — Она все для меня, мне дышать трудно из-за беспокойства за нее. Хочется посадить ее под замок. Но это ж Дуся, которую мы знаем, такой номер не пройдет.

— Как теперь нежно звучит «Дуся» из твоих уст, — не смог удержаться от подкола Дрейк.

Ашшур посмотрел искоса и тяжко вздохнул. Да, кто бы мог подумать!

— Мне кажется, тебе не мешает выпить, — предложил Дрейк обычное решение проблемы.

— Не могу, у нас с Фейкой занятия, ей надо магию обуздать. В другой раз.

— Ладно, а с Рагнаром вы что не поделили? Он нормальный орк, мы давно сотрудничаем.

— Ничего, кроме того, что он — детская любовь Досифеи, — рыкнул дракон. — И считает себя ответственным за нее. Думает, будто вправе решать ее судьбу. Его забыли спросить.

— Понятно. Не пришелся ему такой родственничек по душе?

— Пусть идет к тхэрам. Говорят, у него отлично получается с ними ладить.

Дрейк во время пламенной тирады дракона беззвучно трясся от смеха. Потом не выдержал и расхохотался.

— Ой, а сколько еще родственников у Досифеи. И никто пока не в курсе, — довольно и глумливо протянул он.

Ашшур не обиделся. На что? С будущими родственниками действительно состоится непростой разговор. Особенно когда они узнают детали брака. Но он готов за все ответить.

ГЛАВА 37,

в которой дают непрошеные советы

Я проводила дракона с противоречивыми чувствами. Хотелось, чтобы он обнял меня, успокаивающе погладил, провел по щеке, коснулся ласково губами. И одновременно чувство горечи, разочарования, какой-то непонятной детской обиды и глупой ревности к прошлому сжигали душу, рвали ее на части.

Ядовитый голос шептал, что женщины для него ничто, он даже имени их не помнит. А они вот почему-то помнят, ищут, ждут… Надо ли тебе такое счастье, Досифея? Что, если ты станешь такой же, превратишься в ждущую водяницу, требовательную демоницу, ревнивую Досифею?

Где он сейчас? Чем занимается? Куда полетел? Кто даст зарок, что не к той же водянице или навестить трех демониц на работе? Да, сейчас он увлечен мной, я это чувствовала. Но что будет завтра? Он получит свое и что дальше? К его услугам на все готовые юные студентки, опытные преподавательницы.

А дома наверняка его ждет драконица, которая станет ему истинной парой. Не я. И он это знает. Зачем же тогда дурит голову?

Для чего говорит ласковые слова, заглядывает в глаза, как в душу? Зачем он хочет, чтобы я побывала в Драконьей Гряде, если там его истинная пара?

С такими мыслями я проводила дракона, точкой исчезающего в небе, и пошла в свою комнату.

Стараясь не разбудить сладко спавших соседок, тихонько прилегла на кровать. Но сон не шел. Выспалась уже в объятиях дракона. Вспомнила об этом, и щеки запылали. А ведь тогда мелькнуло на миг желание, чтобы так было всю жизнь. Мечтательница! Все, с сегодняшнего дня все мысли о драконе, вернее, о нас с ним — под замок! Пусть он будет моим куратором, и только.

Утром девчонки на меня покосились осторожно, но ни о чем не спрашивали. Уточнили только, все ли нормально? На выходе из комнаты перед завтраком меня подстерег магистр Трамарис.

— Привет, Фей. Как ты? — спросил он. — Я узнал о вчерашнем инциденте…

— А что случилось? — заволновалась я, вспомнив об испуганных студентах. — То есть что я натворила вчера?

— Не думай об этом. Разбудила несколько древних артефактов, мы все исправили, никто не пострадал. Тебе сейчас главное сосредоточиться на том, как удерживать в себе магию. А для этого надо знаешь что делать?

— Что?

— Удерживать эмоции. И я, как никто другой, в этом могу тебе помочь. Потому что нас этому учат с детства, превращение у оборотней в незрелом возрасте тоже связано с эмоциями. Да и вообще у оборотней повышенная эмоциональность. Я хочу с тобой позаниматься. Раскрою пару секретиков.

Трамарис дружелюбно мне подмигнул. Сейчас в его глазах я видела только волнение за меня и желание помочь.

— Ректор назначил мне двух кураторов, дира Ашшур-шакин-шуми и Рагнара. Думаю, мне пока хватит. Но спасибо за предложение.

— Что у тебя с этим драконом? — ненавязчиво нейтральным голосом поинтересовался оборотень.

— Ничего, — пожала я плечами. — Что у меня с ним может быть?

— Фей, будь с ним осторожной. Не хочу выглядеть как ревнивый придурок, хотя, не буду скрывать, сейчас я он и есть, но предупреждаю тебя не поэтому. У меня к тебе отношение с серьезными намерениями, которых нет и не может быть у дракона. Прости, что мне приходится тебе это говорить, но, если он вертится рядом, значит, ему что-то от тебя нужно. И это точно не твоя любовь. Вернее, от нее он не откажется, но взаимные надежды не оправдает.

— Ты о нем что-нибудь знаешь? — спросила я.

— Навел справки. Чужих секретов открывать не буду, но он не тот, за кого себя выдает.

Я кивнула. То, что Ашшур — не простой дракон, а из правящей семьи, для меня уже не секрет. Но не наследный принц же. Вряд ли принца так просто выгнали бы из дома, драконы все же решают вопросы внутри своего сообщества. Да и кто бы мог выгнать принца? И есть ли у них вообще такой статус? Повелитель есть, Ашшур сказал, что он носит статус Гроза Драконов. А дети его кто? Может, там власть вообще ненаследуемая? Надо будет уточнить у Ашшура. Впрочем, мне какое дело, тут же осеклась я.

— Спасибо, Трамарис, я тебя поняла. А сейчас, извини, потороплюсь на завтрак, а то не успею, — улыбнулась я.

— Фей, — позвал он меня. — Ты решила меня избегать?

Прямо спросил он и посмотрел проницательным взглядом. Я не стала лукавить.

— Пока да. Извини, Трамарис. Но сейчас, как ты сказал, я должна сосредоточиться на себе и магии.

— Я тебя понял. Но знай, я хочу помочь и всегда к твоим услугам, если передумаешь. Ты мне нравишься. По-настоящему нравишься.

Он кивнул и ушел. Я потопталась, провожая взглядом его сильную широкую спину.

Не успела войти в столовую, как меня подхватил под локоть Васим и отвел за пустующий столик.

— Сиди тут, я сейчас принесу тебе завтрак.

Не успела я порадоваться, что брат обо мне заботится, как он добавил:

— Дело есть.

Ну вот, он все о своем. Когда он принес завтрак себе и мне, начал без прелюдий:

— Фей, ты должна мне помочь.

Я вопросительно подняла глаза. Мм?

— Кажется, Ядвиге понравился дракон. Давай сведем их вместе? Ты хорошо его знаешь, подогрей интерес к нему, похвали, заинтригуй. Познакомь их. Помоги, а? — Брат жалобно посмотрел на меня. — Прошу-у. Нет, умоляю-у!

— Нет, — отрезала я, давясь сухой булкой. Или мне так показалось после слов брата?

— Почему — нет? — заканючил Васим. — Не хочешь помочь брагу? Что ты за сестра такая!

— Потому что вы взрослые люди! Васим, объяснись сам с Ядвигой! Не впутывай меня в свои игры.

— Постой… может, дело не в этом, а в тебе? Только не говори, что ты с драконом… Нет-нет-нет, только не это! Только не он!

Я закатила глаза. И этот туда же.

— Васим, знаешь, вряд ли я буду тебя спрашивать, с кем мне встречаться, — огрызнулась я.

— Нет, Фей, ты не понимаешь… Досифея! — грозно позвал он меня. — Даже не думай! У драконов избранные пары! Драконицы!!! Ты понимаешь, что это значит?

О богиня, как же они уже надоели! Как-то меня стало подбешивать, что каждый мне на это указывает. С потолка посыпались редкие снежинки.

— Фей! — строго позвал меня брат.

— Что тут у вас происходит? — послышался холодный голос Кантора.

Он подошел к нам и с вопросом в глазах переводил взгляд с Васима на меня. И если во взгляде на меня были теплота и участие, то во взгляде на Васима читалась неприязненность:

— Твое какое дело? Я с сестрой разговариваю, не видишь?

— Вот именно, что вижу. Вся столовая уже видит, — кивнул он на падающие снежинки. — Васим, хватит думать только о себе. Фейке сейчас не проблемы твои нужны. А помощь. Пойдем. — Кантор взял меня за руку и потянул за собой.

Рука его оказалась теплой и грела мою похолодевшую к тому времени ладошку. А девчонки в столовой провожали меня завистливыми взглядами.

Мы вышли на улицу. Сегодня был теплый день, и Кантор, свернув с дорожки, повел меня по траве в сторону огромного дерева миртовольника, что растут тысячелетиями. Этот был сравнительно молодой, его посадили в день основания академии. Но при этом он уже разросся в вышину и ширину так, что внутри ствола можно устроить настоящее жилище.

— Знаешь, весь прошлый год я провел в му… — Он осекся. — Я забыл, что ты ничего не помнишь… в общем, прошлый год оказался для меня непростым. Как я тебе говорил, маги жизни должны владеть эмоциями. Кураторы будут тебя учить этому, а я расскажу свой дополнительный способ, может, пригодится.

— И какой же? — заинтересовалась я, потому что Кантор при этом лукаво улыбнулся.

— Когда я чувствую, что эмоции обуревают, гнетут меня, произношу кодовую для себя фразу. Она ничего не значит для других, она много значит лишь для меня. Она из моих воспоминаний. Связана с приятным моментом в прошлом. Личная. Только моя. И меня сразу отпускает. Ты можешь покопаться в памяти и вспомнить такую фразу для себя. Любую, даже глупую, это даже лучше. Например, «торт-прямо-в-рот», помнишь? — рассмеялся он. — Ты, маленькая, придумала это заклинание на дне рождении Янтара, когда тебе показалось, что нам долго не дают торта.

Я, вспомнив, рассмеялась в ответ. Да, в тот день мне почему-то очень хотелось именно торта. Я шла на день рождения и думала о нем. Ждала, когда же будет торт, пока играли. Потом нас усадили за стол и кормили едой, только торта все не было. Потом, потом, позже, говорили взрослые. И уже не выдержав, глотая слюни, я применила магию с простым заклинанием «торт-прямо-в-рот». Как обычно, все у меня пошло не так. Я представляла себе, что передо мной с друзьями окажутся блюдца с кусочками торта. Но в наши лица со всего размаху впечатался торт, разлетевшись на бесформенные кучки и расползаясь кремом по лицу и одежде.

Что тут началось! Взрослые ругались, кто-то из детей заплакал, кто-то даже завопил, лишь Кантор рассмеялся, глядя на меня и убирая последствия моей выходки. И Янтар весело подмигнул мне:

— Спасибо, Фейка. — Он облизнул пальцы, которыми собирал крем с лица.

Васим, глядя на него, занялся тем же. И Алеора, которой было жалко нарядного платья, сначала решила заплакать, но, посмотрев на одного, на другого, передумала и тоже занялась поеданием торта.

Взрослые привели все и всех в порядок. И даже не рассказали моим родителям, когда те забирали нас с Васимом. Лишь мило улыбнулись, поблагодарили и пригласили еще. Правда, при этих словах глаз у каждого дернулся, но мои ничего не заметили. Я думала, что пронесло и наказания не будет. Но проговорился Васим. И когда меня наказали, повинился и сильно переживал. Он не специально. Таскал мне сладости и после этого с тех пор всегда держал язык за зубами.

— Вы с Янтаром не давали скучать, — улыбался воспоминаниям Кантор. — И если на брата я частенько злился, то на тебя не мог. Все твои выходки лишь вызывали умиление и поднимали настроение.

Я нервно хохотнула. Это правда, Кантор не всегда одобрял наши идеи, но никогда меня не ругал. Доставалось лишь брату.

— И какая у тебя кодовая фраза? — поинтересовалась я.

Кантор бросил на меня быстрый прищуренный взгляд, отвел глаза.

— Магу подвластно все, — тихо сказал он.

Эту фразу, горячась в споре о магии и ее возможностях, часто произносила я. За меня даже, смеясь, ее говорили, предупреждая момент, когда она должна была прозвучать. Или произносили вместе со мной. Она считалась моей фирменной фразой.

— Ты так пылко всегда ее произносила, что в этот момент я мог только любоваться тобой, — продолжил Кантор. — Но именно эта фраза засела у меня в мозгу и заставляла о ней думать. Может, благодаря тебе и твоей вере в магию, я развил свои универсальные способности. — Он с улыбкой пожал плечами.

— Можно тогда это будет и моей кодовой фразой? — улыбнулась в ответ я.

Кантор сглотнул так, что кадык дернулся на шее.

— Я буду очень рад этому, — сказал он и раскрыл мне объятия. — Иди сюда.

Я нырнула в объятия его рук, положила голову на плечо, чувствуя, как громко, ускорив бег, бьется его сердце.

Кантор всегда был на моей стороне, всегда защищал и не давал повода усомниться в своих чувствах и намерениях. Вот кто мне подходит. Не надо будет гадать, где он и с кем. Я буду любимой, буду чувствовать себя уверенно и знать, что меня ценят.

Взгляд мой встретился со взглядом дракона, который смотрел на нас, прищурив глаза, с крыльца главного здания. Поймав мой, он развернулся и ушел.

Примечания

1

Тхэр — злокозненный дух со скверным нравом, подпитываемый магией, поэтому охотится на магов. Упоминается в речи в виде ругательства по аналогии с нашим чертом. — Здесь и далее примеч. авт.

2

Дир — уважительное обращение к мужчине, аналогично нашему «господин». Дира — обращение к женщине, аналогично «госпожа».

3

Хлоринка — средство для чистки бассейна (аналог хлорки).

4

Магрибек — летающий осел, персонаж летописи, повествующей о войне демонов с энжелами. Приделав обычному вьючному ослу крылья, демоны таскали на нем все свое имущество, включая дальнобойное оружие и рабов.

5

Тетратост — то же, что целла в древнеримских и древнегреческих храмах, наос — в католических и кафоликон — в православных; центральная часть храма, в которой проходит богослужение.

6

Прицентор — высокий титул в титульной лестнице эльфов, второй после центора (прямого потомка правителя). Героиня, как правнучка короля эльфов, поняла это по особому внешнему признаку — платиновой сережке в виде руны из перекрещенных вверху и внизу палок, означающей мировое дерево.

7

Перекаты — кочевой народ, промышляющий сбытом товара, выступлением артистов (в том числе цирковых), предсказательной магией.

8

Шебуршешник — зловредный дух, мешающий спать по ночам своим громким топтаньем и пыхтеньем, которое раздается словно над ухом. Изгоняется лаской и задариванием.

9

Бугуай, бугайя — уважительное обращение к мужчине и женщине у степных орков.

10

Жостер — кустарник, чьи побеги принимаются как слабительное. Выражение «через жостер» — культурный синоним выражению «через задницу», то есть не так, как следует, неэффективно, без результата.

11

Белкенот — крупный грызун с изворотливым хитрым умом. То, что попало в его лапы, — безвозвратно для вас потеряно. Внешность — белка плюс енот, умильность уровня толстой белки, а наглость и пронырливость уровня енота. Его всегда приводят в пример как того, кто намертво вцепляется в свою добычу.

12

Камень забвения — артефакт, в который заключают уничтожаемых духов.

13

Пустая монета — старая, потертая до такой степени монета, что на ней не различишь достоинства. Такую монету продавцы отказываются брать, потому она и получила название пустой.

14

Тын — самая маленькая денежная единица.

15

Сехэй — драконий боевой танец, отдаленно похожий на самурайский танец кэмбу. Исполняется в окружении драконьего пламени.

Content

Маруся Хмельная
Я ХОЧУ ТВОЮ ШКУРУ, ДРАКОН! ИЛИ ЗАБЕРИТЕ СВОЙ ДАР!

ГЛАВА 1, в которой стояла такая жара, что даже можно согласиться на вечеринку

ГЛАВА 2, в которой выясняется, что лучше бы сидели дома и что у некоторых руки растут не из того места

ГЛАВА 3, в которой на арене цирка появляется дракон

ГЛАВА 4, в которой арена цирка превращается в арену боевых действий

ГЛАВА 5, в которой разрабатывается план мести

ГЛАВА 6, в которой что-то пошло не так

ГЛАВА 7, в которой исправляются последствия одних каверз и готовятся другие

ГЛАВА 8, в которой вечер перестает быть томным

ГЛАВА 9, в которой дракону не везет раунд за раундом

ГЛАВА 10, в которой непонятно, кто кого соблазняет

ГЛАВА 11, в которой кто-то понимает, что он влип

ГЛАВА 12, в которой смешиваются сладость победы и горечь поражений

ГЛАВА 13, в которой пошло не так все. Но на все высшая воля

ГЛАВА 14, в которой планы рушат мечты, а мечты вмешиваются в планы

ГЛАВА 15, в которой магическая академия встречает новых учащихся

ГЛАВА 16, в которой чужие ошибки прошлого приводят к шокирующим сюрпризам в настоящем

ГЛАВА 17, в которой все мужчины находят чем удивить, и не все — приятно

ГЛАВА 18, в которой первый день в академии проходит ожидаемо — с приключениями

ГЛАВА 19, в которой происходят неожиданные встречи

ГЛАВА 20, в которой каждый ставит свои задачи и видит разные пути их решения

ГЛАВА 21, в которой наглые демоны делают еще более наглые заявления

ГЛАВА 22, в которой обсуждаются брачные ритуалы разных рас

ГЛАВА 23, в которой новая встреча лишь подтверждает необходимость чучела в гостиной

ГЛАВА 24, в которой встреча с врагом имеет печальные последствия

ГЛАВА 25, в которой приходится идти на уступки и искать компромисс

ГЛАВА 26, в которой дракон ищет выход, а он находится там же, где и вход

ГЛАВА 27, в которой счастье есть. Его не может не быть

ГЛАВА 28, в которой дракона одаривают милостью и полезными советами

ГЛАВА 29, в которой ночная страшная сказка превращается в романтическое свидание

ГЛАВА 30, в которой неожиданное знакомство с драконьей поэзией убеждает в правильном выборе магической направленности

ГЛАВА 31, в которой романтическое свидание вновь оборачивается страшной сказкой

ГЛАВА 32, в которой в стенах академии появляется новый преподаватель

ГЛАВА 33, в которой магия преподносит сюрпризы, а кураторов становится неприлично много

ГЛАВА 34, в которой уговоры «спокойствие, только спокойствие» не имеют успеха

ГЛАВА 35, в которой разум уступает место сердцу

ГЛАВА 36, в которой не убежать от прошлого

ГЛАВА 37, в которой дают непрошеные советы

Примечания