Амелия Борн.

Валентин, который (не) попал.

Часть 1. Валентин

В шумном баре тускло мерцал свет. На заднем плане грохотала музыка, лишая возможности связно мыслить. Или вся причина — в содержимом бокала, что я собирался в себя опрокинуть?

— Придумал что своей завтра подаришь? — ворвался в мою голову голос друга, Игоря Скифского.

— Завтра? — тупо пробормотал в ответ, зачарованно глядя на кроваво-красную жидкость в бокале.

— Ну да, день всех Влюбленных же, — хохотнул беззаботно друг.

Я поперхнулся. Да так, что благословенный напиток брызнул прямиком на дизайнерский галстук. Вот черт!

Несмотря на опьянение, в голове четко всплыли жирные, как ляхи модели плюс сайз, намеки Оли на то, что она хотела бы получить на ближайший праздник. И этим чем-то был, конечно, новый айфон.

Естественно, подобный презент я легко мог ей сделать. Только отчего-то тошно было признаваться другу в том, что и сам прекрасно знал — моя подружка рядом со мной только потому, что рассчитывает на дорогостоящие подарки. И прежде меня это мало беспокоило, теперь же вдруг такая обида накатила, что я угрюмо брякнул:

— Я подарю ей себя!

Игорек в ответ на это так захохотал, что даже перебил своим гоготом звуки музыки. И это ввело меня в еще большую мрачность. Прикончив очередной бокал, я кинул взгляд на часы и объявил:

— Собственно, уже за полночь, а значит, праздник настал. Прямо сейчас пойду и вручу ей подарок!

Мир перед глазами предательски поплыл, но я, воинственно сдвинув брови, все же решительно двинулся на выход. Ну, по крайней мере, мне так казалось.

— Ты чо, серьезно? — выскочил Игорь из бара за мной следом.

— Естественно!

Кажется, на деле это длинное слово прозвучало у меня как «есессссссна». Но это было неважно. Я уже пылал праведным гневом вовсю, как проснувшийся вулкан, и поймал себя на том, что говорю вслух:

— Знаешь, Игорек, это неправильно! Мы перестали совершать романтичные поступки! Перестали посвящать женщинам стихи и лазить к ним в окна! А они перестали ожидать от нас чего-то иного, кроме всяких там айфонов и айпэдов!

— Вот это ты загнул! — присвистнул друг. — И я хочу это видеть!

— И увидишь! — деловито заявил я.

Получасом спустя мы вдвоем стояли у одного из домов, похожих друг на друга, как безликие картонные коробки. Я хмурился, пытаясь сообразить, правильно ли мы пришли. Казалось, все сходится — девятнадцатый дом, улица Майская… и балкон на девятом этаже.

— Ну, а дальше-то что? — поинтересовался Игорек, тоже вздернув голову в поисках заветного окна.

— А дальше — вперед, к прекрасной даме! — пафосно продекламировал я.

— Так и пойдешь? — ужаснулся друг. — А цветы-то, цветы хоть подаришь?

Я огляделся по сторонам, но так как на дворе стоял февраль месяц, ничего, кроме снега, особо не обнаружил. Ну и елки, на свое несчастье росшей у дома.

— Хватит и этого! — заявил, сорвав пару веток колючего растения. — Она же меня любит, а не эти веники!

— А ты суров! — восхитился друг и я, преисполненный ощущения собственной брутальности, решительно-пьяным шагом направился к пожарной лестнице.

Что последний бокал в баре был лишним и что хорошие идеи спьяну не приходят, я понял, обнаружив себя парой минут спустя беспомощно висящим на этой самой лестнице. Нога соскользнула со ступеньки и все, что меня отделяло сейчас от падения — это ужас, с которым я цеплялся за перила.

Господи, хватило же ума сюда залезть! Точнее — его отсутствия. А ведь дорогая Оленька и венка мне на могилку не принесет!

Я кинул отчаянный взгляд на ее окно, словно ожидал, что она, аки Рапунцель, кинет мне свои спасительные косы, но все было глухо. Ну что за женщины нынче пошли, в самом деле? Могла бы и выглянуть из окна, как Джульетта в поисках Ромео!

— Ну как ты там? — гаркнул снизу Игорек.

Я не нашел ничего лучшего, чем крикнуть в ответ все, как есть:

— Падаююю!

— Кому даешь? — не понял друг и я, сцепив зубы, хотел уж было крикнуть чтобы тот звал на помощь, но тут пришла новая беда откуда ее не ждали.

По соседству со мной распахнулось окно и оттуда высунулась скрюченная бабулька, которая грозно поинтересовалась:

— Вы чего тут разорались среди ночи, ироды?!

А следом из окна показалось страшное оружие — какая-то доисторическая деревянная швабра, которая, без сомнений, целилась мне в причину особой гордости и достоинства.

Это покушение мигом пробудило во мне атлетические таланты. Прытко зацепившись обратно ногами за лестницу, я буквально взлетел на девятый этаж и с восторгом обнаружил, что окно возлюбленной приоткрыто.

Одно ловкое движение — хрен ли нам, романтикам! — и я запрыгнул к ней в комнату.

Было темно так, что хоть глаз выколи. Но вдруг в непроглядной черноте резко вспыхнули два желтых фонаря и неясная тень метнулась ко мне.

Я сообразил, что это кот, только когда мохнатая скотина запрыгнула на меня и впилась зубами в многострадальный галстук. Где-то на задворках сознания мелькнул полный недоумения вопрос — разве у Оли есть кот? — но тут же был вытеснен более насущной проблемой — наглым пожиранием дизайнерской вещи!

Недолго думая, я начал отбиваться елочными ветками, которые каким-то чудом дотащил до места назначения. Никогда не знаешь, где тебе пригодится елка!

Некоторое время спустя враг был повержен, а я с видом победителя плюхнулся на кровать, где шевелилось вожделенное тело.

— Оль, ты спишь? — задал самый тупой вопрос из возможных и получил достойный ответ:

— Мммммм…

— Я тебя разбужу, спящая красавица, — промурлыкал я, ныряя к ней в постель и покрывая сначала губы, а затем и все тело поцелуями.

— Дааааа… — выдохнула она в ответ, и я с коварной усмешкой нырнул еще ниже.

Эту ночь она запомнит как лучший подарок!

Но вышло все совсем не так.

— Валентиноооо, — протянула Ольга капризным тоном тем же праздничным вечером, когда мы встретились с ней в ресторане. — Почему так поздно? Мог бы хоть сегодня уделить мне побольше внимания!

Я же смотрел на нее с загадочной усмешкой. Хочешь сделать вид, что не стонала подо мной этой ночью? Ну окей. Ненасытная капризная девочка!

— Уже успела соскучиться, милая? — послал я ей многозначительную усмешку из-под кромки бокала.

— Конечно! — жарко уверила она, вываливая на стол содержимое своего декольте. — Мы так редко с тобой видимся! Ты постоянно работаешь!

— Ну, ты же знаешь, что отец очень требователен, — спокойно проговорил я. — А ко мне, как к наследнику его империи — особенно.

Я сразу заметил, что Оля меня даже не слушает. Собственно, как и всегда, когда речь шла не о ней, любимой. Даже удивительно, что эта женщина так жарко откликалась ночью на мои ласки! Совсем не так, как это происходило между нами обычно. Более… искренне, что ли?

Можно было даже подумать, что прошлой ночью ее вообще подменили!

— Ну, где же он? — наконец спросила она, с жадным предвкушением наклонившись ко мне.

— Кто — он? — искренне не понял я.

— Мой подарок! — обиженно надула она пышные губки.

А я вдруг вспомнил, как целовал их совсем недавно. Обычно с Ольгой возникало чувство, что засасываешь в себя полиэтиленовый пакет, но только не в этот раз. Ее губы были такими горячими, такими отзывчивыми… От воспоминания об этом в штанах мигом стало тесно. Я посмотрел на Ольгу прожигающим взглядом и, понизив голос, сказал:

— Милая, но ты ведь уже получила свой подарок этой ночью. Особый… подарок.

Реакция, которая за этим последовала, заставила меня растерянно моргнуть. Ольга возмущенно вскочила на ноги и заголосила:

— Помогите! Меня ограбили! Украли новый айфон! Нужно срочно заявить в полицию!

И с истеричными причитаниями, забавно перебирая ногами на высоченных шпильках, она выбежала из ресторана. И я ничуть не сомневался — эта дура и впрямь собралась в полицию!

И в этот момент я со всей неотвратимостью понял — прошедшей ночью я был с кем угодно, но только не с ней.

И, вероятно, никогда в жизни не узнаю, с кем же именно.

Пять лет спустя

Никогда не спящий город злобно шумел за моей спиной, обрушивая сонм разнообразных звуков на и без того усталую голову. Я встал из-за стола, лениво потянувшись, и захлопнул окно, отрезая себя тем самым от внешнего мира. Ничто не должно было помешать мне закончить этот дурацкий отчет для отца!

Его требовательность порой просто выводила меня из себя. Казалось, он считал, что я должен работать больше чем кто бы то ни было в его драгоценной фирме, чтобы заслужить возможность ею владеть. Должен постоянно доказывать ему, что являюсь лучшим в своем деле.

Порой мне даже думалось, что я для него не родной сын, а какой-то бесчувственный робот, чьи пределы постоянно испытывались!

Подавив мысли, не приносившие ничего, кроме досады и раздражения, я снова уселся за стол и вернулся к колонкам цифр. В конце концов, отчет сам себя не составит.

Как распахнулась дверь кабинета — даже не заметил. Вздрогнул, лишь когда услышал знакомый голос с нотками одобрения:

— Работаешь? Это хорошо.

Я сосредоточил взгляд на отце — известном бизнесмене Сергее Богатыреве. Признанном авторитете в мире добывающей промышленности.

— Ты что-то хотел? — коротко поинтересовался я в ответ.

— Да… я весьма одобряю твою увлеченность делами фирмы, но хочу, чтобы завтрашний вечер ты освободил для особого ужина.

Я едва не фыркнул вслух. Увлеченность делами фирмы! Как будто у меня был иной выбор, кроме как вовсю ими увлекаться!

— Что за ужин? — спросил в ответ без особого интереса. — Встреча с деловыми партнерами?

— Да нет же! — отмахнулся отец. — Я хочу познакомить тебя со своей невестой.

Услышав это, я подавился следующей фразой, которую хотел было произнести. Вместо этого хрипло процедил:

— Какая еще, к черту, невеста?!

— Будь добр так не выражаться! — строго заметил папаша.

— А как прикажешь выражаться после таких новостей?! Кто она? Откуда ты ее взял? Почему я раньше о ней не слышал?

— Все узнаешь завтра! — отрезал отец. — И вот еще что… хочу, чтобы ты знал — у нее есть ребенок. И я собираюсь воспитывать его, как родного!

С этими словами он вышел, а я, схватив первое, что попалось под руку — ни в чем невиноватую бутылку воды — со всей злости запустил ею в закрывшуюся за отцом дверь.

Какого хрена происходило?! Какая-то непонятная девица, да еще с ребенком, охомутала моего папашу! О, мне не нужно было гадать, что именно ее так в нем привлекло — естественно, его огромное состояние! Наверняка она уже спала и видела, как обеспечит своему нажитому невесть где отпрыску безбедное будущее! Но если этот старый идиот не понимал, как его собираются развести, то меня ей провести не удастся! Я выведу ее на чистую воду! Завтра же!

Не для того я пахал в этой фирме, как раб, чтобы теперь делиться наследством с какой-то выскочкой, у которой из всех возможных достоинств наверняка только два подпрыгивающих арбуза!

Нет, черт возьми, этому браку не бывать!

Часть 2. Варя

— Варенька, как Валюша сегодня? Температуры нет? А горлышко ты смотрела?

Знакомьтесь — моя мама собственной персоной, пришедшая, чтобы помочь мне собраться к ужину у Сергея Богатырева.

Это было ее излюбленной темой — как Валюша себя чувствует? Все ли в порядке у внучки со стулом? И прочие милые семейные радости.

— Мамочка, Валя чувствует себя прекрасно. И она так или иначе пойдет со мной к Сергею, если ты об этом.

Мама недовольно поджала губы, но спорить со мной не стала. Богатырев ей нравился, но наш будущий брак она считала слишком поспешным. Хотя, я примерно понимала причину маминого недовольства. Конечно, она не признавалась в этом, но наверняка думала, что я могу найти себе кого-нибудь помоложе. Впрочем, я совсем не видела в Сергее старика. Он был статным, привлекательным и неизменно обращал на себя внимание гораздо более молодых и моделеобразных девушек. Порой я даже удивлялась тому, почему он решил жениться именно на мне. Я не обладала идеальными внешними данными, осиной талией и огромной грудью. Была совершенно обычной женщиной двадцати семи лет. Правда, с двумя высшими образованиями, но не пятого размера каждое, уж точно.

— Хорошо, но Валечке нужно лечь спать пораньше. Завтра мы идем в кукольный театр, ты не забыла? — все же оставила последнее слово за собой мама.

— Не забыла. И мы уже опаздываем, так что надень на Валю платье, сделай прическу, как она хочет, нам скоро выезжать.

Я скрылась в своей комнате и выдохнула. Ужин, на который мы с дочерью отправлялись, был для Сергея важным. Мой будущий муж не говорил об этом напрямую, но я поняла это с полуслова. Всему причиной было знакомство с его сыном, о котором Богатырев всегда рассказывал не без гордости, ведь Валентин должен был стать наследником его бизнес-империи.

Надев простое, но очень элегантное платье в пол, я принялась за макияж. Неброский, как я сама, но подчеркивающий все мои достоинства. Прическа тоже была довольно обыденной — я убрала волосы в греческом стиле и украсила их тонкой цепочкой.

Мда уж… не будет ли это неуместным? Может, Сергей планировал провести вечер в неформальной обстановке? Впрочем, дело уже было сделано, минуты неумолимо бежали вперед, и мне ничего не оставалось, как выйти из комнаты, чтобы отправиться к Богатыреву в компании дочери.

— Мама! Я готова! — объявила Валюша, вертясь передо мной, словно маленькая разноцветная юла.

Платье для этого ужина дочь выбирала сама. И таки выбрала такое, на котором расположились все оттенки радуги, несмотря на мамины причитания, что для такого события лучше бы подошло что-то попроще.

— Я тоже готова, — улыбнулась я дочери. — Обувайся и не забудь шапку! Такси уже ждет внизу.

Валюша нахмурилась, но спорить не стала.

— Если косички растреплются — переделай! — велела мне мама.

— Хорошо. Запри дверь на верхний замок, когда будешь уходить, — намекнула родительнице, чтобы не дай боже она не решила нас дожидаться.

Мать снова недовольно поджала губы. Да уж, теща из нее для Сергея выйдет не слишком сговорчивая. Хотя, может это даже к лучшему.

— Тогда я завтра заеду и мы все обсудим, — решила мама и я, чтобы не спорить с ней, просто кивнула, после чего мы с Валей вышли из квартиры.

— А как мне дядю Сережу называть, когда вы обженитесь? — спросила меня Валюша, когда такси почти добралось до дома Богатырева.

— Поженитесь, — поправила я дочь. — И не знаю… А как тебе самой хотелось бы его звать?

Эта тема была не особо легкой. Валя весьма озадачивалась тем, что у нее, в отличие детей из детского сада, нет папы. Впрочем, озадачивало это не только мою дочь, поскольку я напрочь не помнила обстоятельства зачатия Вали. И даже грешным делом подумывала о том, что чудеса случаются, особенно на разные праздники вроде Дня всех влюбленных.

— Наверно, дядей Сережей, — вздохнув, решила Валюша. — Он похож на того дядечку, который ухаживал за бабулей у нас на даче.

Я мысленно ужаснулась. Нет, конечно, Богатырев был совсем не мальчик, но сравнить его с Потапом Ильичом! Да тот в свои сорок восемь выглядел раза в три старше пятидесятитрехлетнего Сергея!

— Очень надеюсь, что это лишь твои бурные детские фантазии, — проворчала я, когда такси остановилось возле шикарных ворот забора, обрамляющего собой гигантский двор особняка Богатырева.

— Спасибо, — поблагодарила я, когда водитель распахнул дверцу и сначала помог выбраться Валюше, а потом подал руку мне. — Сейчас, обождите, — попросила его, расправляя длинные полы юбки.

Пожалуй, надо было надеть что-то более удобное, но, как известно, хорошая мысля приходит, когда ты уже прибыл на ужин.

— Добрый вечер, — раздался вдруг глубокий голос, в котором явственно слышались какие-то угрожающие нотки.

Я подняла взгляд на того, кто ко мне обращался. Водителя уже и след простыл, вместо него на меня смотрел какой-то незнакомец.

«Сын Богатырева», — мелькнула в моей голове мысль. Они не были похожи, как две капли воды, но я безошибочно поняла, что это Валентин.

— Добрый вечер, — улыбнулась я ему, подавая руку и покидая машину. — Я думала, мы с вами встретимся уже у Сергея.

Валюша в нетерпении притопывала рядом с нами. Богатырев-младший посмотрел на нее долгим взглядом, потом прищурился и перевел глаза на меня. Я не могла понять, что именно кроется в его взоре, как не могла осознать то, что случилось в следующую секунду.

С силой захлопнув дверцу такси, Валентин — то ли намеренно, то ли случайно — зажал подол моего платья. И как только машина отъехала — я тонко вскрикнула. Раздался характерный треск ткани и — о ужас! — мое платье превратилось в очень-очень, ну просто ультра-короткое мини!

— Какой кошмар! — прошептала я, осознавая весь масштаб произошедшего.

— Ну почему же кошмар? — насмешливо поинтересовался Валентин. — Ноги вполне себе неплохие.

Он хмыкнул, и я уже подумала, что на этом наш обмен любезностями завершится, когда Богатырев-младший подался ко мне и, обдав меня ароматом своего парфюма, а мое ухо — горячим дыханием, проговорил:

— Значит, ты родила моему папаше ребенка. Сколько ему лет? Три? Четыре? Так вот откуда это рвение сделать тебя своей женой!

Мне только и оставалось, что растерянно моргать, поскольку я, кажется, не понимала ровным счетом ничего. И ожидала совсем не такого знакомства с сыном Сергея!

— Что? — приглушенно проговорила я, надеясь, что все это лишь шутка.

— Да эта девчонка — копия моего отца! — выдал Валентин зло, но так, чтобы его слышала только я. — И я по-родственному дам тебе совет — забудь про наследство. Оно — мое!

С этими словами он отошел от нас с дочерью и направился размашистым шагом в сторону особняка. Я же осталась стоять и смотреть ему вслед.

Что, черт побери, он нес? Такой околесицы я не слышала ни разу в жизни!

Решительно взяв Валюшу за руку, я последовала за этим несносным мужчиной, чтобы высказать ему все свое презрение, которое он успел пробудить во мне за считанные мгновения.

Да, я не была богата. Да, не слыла красавицей. И — да! — мне не настолько повезло в жизни, как ему. Но у меня имелось кое-что важнее всего этого — самоуважение. И я заставлю этого болвана уважать меня тоже. Чего бы мне это ни стоило!

Часть 3. Валентин

Она меня удивила.

Стоило признать — в качестве невесты отца я ожидал увидеть совсем не такую… женщину. Скорее кого-то вроде незабвенной Ольги, чей размер губ и буферов хоть как-то мог оправдать тот факт, что отцу головастики внезапно ударили в голову!

В этой же девице не было абсолютно ничего примечательного. Ну, кроме разве что аппетитных губ, на которые я с огромным трудом заставил себя не глазеть.

Впрочем, я быстро понял, что дело-то вовсе и не в ней. А в девчонке, которую она с собой притащила. Господи, как же очевидно все было! И каким непролазным дерьмом для меня пахло!

Значит, пока я вкалывал, как проклятый, отец успел поразвлечься так, что даже нажил внебрачного ребенка! Интересно, сколько лет он уже содержал эту прыткую мадам?

Сцепив зубы, я прошел обратно в дом и занял свое место за столом.

Девица уже сидела рядом с отцом, и его рука покровительственно касалась ее руки. От этого зрелища меня аж передернуло.

Неужели он не понимал, что именно ей было от него нужно? Неужели собирался позволить ей манипулировать ребенком, чтобы захапать его деньги?

— Валентин, а мы тебя заждались, — произнес отец, наконец заметив мое появление.

— Я вижу, да, — откликнулся насмешливо, выразительно посмотрев на их скрещенные руки.

Нет, ну почему же это зрелище так злит?

Отец непонимающе нахмурился, но все же продолжил:

— Разреши тебя познакомить с моей невестой, Варей, и ее дочерью, Валей.

Валей, значит. Многовато становится Валь на один квадратный метр.

Я вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Девчушка, которая прижимала к себе какого-то розового коня, смотрела на меня со смесью любопытства и настороженности. Я отвел глаза, не выдержав этого открытого взгляда.

— Варя, значит, — протянул я. — И чем же вы, Варвара, занимаетесь, позвольте узнать?

Она все поняла — я видел это по ее высоко задранному подбородку и вызову, с которым она на меня смотрела.

— Я — учительница, — ответила она твердо.

— Вот как? — вздернул я бровь. — И какие нынче у учителей зарплаты? Все такие же маленькие?

— Валентин! — прогремел голос отца.

— Что? — невинно откликнулся я. — Я всего лишь хочу узнать побольше о будущем, не постесняюсь этого слова, члене нашей семьи.

Отец поджал губы, но промолчал.

— Зарплата у меня небольшая, но ее достаточно, чтобы иметь чувство собственного достоинства, — заявила, тем временем, Варвара.

Я готов был ей аплодировать! До чего же хороша актриса! Глаза сверкают праведным гневом, полная нижняя губа возмущенно прикушена… Стоп! Мне стоило думать совсем не об этом!

— Вот как, — улыбнулся я самым краешком губ. — И как же мне вас называть, Варвара? По имени-отчеству или, может быть, мамочкой?

О да, сладкой мамочкой! Почему-то я даже не сомневался, что ее губы на вкус именно такие — до невозможности сладкие.

— Достаточно просто Варварой, — сухо заметила она.

— Ты не можешь называть мою мамочку своей мамой, — серьезно возразила девчушка, сидевшая неподалеку от меня.

— И почему же? — полюбопытствовал в ответ.

— Потому что ей еще мало годиков. Меньше, чем тебе.

Я едва сдержался, чтобы не ощупать свою шевелюру. Может, у меня лысина проклевывается или седина расцвела? Иначе с чего такие выводы?

— Доводы приняты, — усмехнулся я. — А как мне тогда называть тебя?

— Мама зовет меня Валюшей, — откликнулась девочка. — А это — мой Пинки, — кивнула она на коня.

Я не был уверен, что хочу знать об этой лошади столь много, но что-то заставило кивнуть:

— Привет, Пинки.

— Ну, раз все познакомились, можно приступить к ужину, — подал голос отец.

— Нет-нет, подожди, — оборвал его я. — Мы еще не все узнали о будущей родственнице. Например, где…

— Ну все, хватит! — треснул отец кулаком по столу, но я даже не моргнул. Пусть метает громы и молнии, плевать! Впервые за всю жизнь мне было плевать на его мнение. Слишком долго я об этом волновался, в то время как он себе явно ни в чем не оказывал!

— Мы поужинаем у меня, — заявил отец. — Варя, Валя, идите наверх. А ты, Валентин, задержись.

Он встал из-за стола и я поднялся за ним следом. Мы прожигали друг друга глазами молча, но наконец он сказал:

— Что с тобой такое, черт возьми?!

— Со мной? — усмехнулся я издевательски. — Это что с тобой! Ты что, не видишь, что тебя собираются обобрать до нитки?! И почему вообще я только сегодня узнал, что ты нажил еще одного ребенка?!

— Что ты мелешь?! — накинулся он на меня в ответ.

— То, что вижу! Девчонка — твоя копия!

Отец лишь сокрушенно покачал головой:

— Иди проспись, Валентин. А я, так и быть, постараюсь забыть о том, что ты считаешь, будто меня можно любить только за деньги.

Он удалился, а я растерянно присел обратно на стул. Было что-то настолько горькое в его последних словах…

А ведь я действительно забыл о том, что людей любят и просто так. Точнее — я никогда об этом и не знал. И от того в подобную бескорыстность не верил.

Но если разобраться, отец ведь был еще совсем не стар. Более того — он мог бы подцепить и сейчас абсолютно любую благодаря одной лишь внешности. Но нашел эту, прости Господи, Варвару.

— Ты всегда такой злой? — раздался рядом тонкий голосок.

Я обернулся. Валя стояла, настороженно глядя на меня и держа перед собой лошадь, как щит.

— Нет, только по вторникам, — буркнул мрачно в ответ.

— Но сегодня пятница, — возразила она с привычной серьезностью.

— Значит, всегда, — вздохнул я в ответ.

— А почему?

Я с удивлением обнаружил, что девчушка беззастенчиво карабкается мне на колени. Сам не понимая, как это произошло, я подхватил ее и усадил перед собой.

— А на это нужна причина? — поинтересовался тоже серьезным тоном.

— Никто не рожается злым, — резонно пояснила она.

— Не рождается, — автоматически поправил я.

— А я что сказала?

Я невольно улыбнулся. Она была забавной, эта Валюша. И, весьма вероятно, несмотря на все возражения отца, она — моя сестра.

— Ты права, наверно, — ответил ей. — У всего есть свои причины.

— А какие у тебя?

Действительно, какие? То, что я ни от кого не видел искренности в своей жизни? Но искал ли я ее вообще? Или пользовался тем, что есть?

— Это очень сложный вопрос, Валюша, — сказал я со вздохом. — Давай я подумаю об этом и мы поговорим в другой раз?

— А не обманешь? — закусила она губу.

— Не обману, — пообещал я и, ссадив ее с колен, направил к лестнице:

— А теперь беги к маме.

Когда топот маленьких ножек стих, я тоже поднялся из-за стола и направился к себе, так и не поужинав. Аппетита совсем не было.

Зато ночью меня ожидал сюрприз. И весьма приятный, надо сказать.

Я едва успел сомкнуть усталые глаза, когда дверь в мою комнату тихо приоткрылась. Весьма заинтригованный, я притих, стараясь даже не дышать. Легкая тень прокралась к моей кровати и, что-то пробормотав, плюхнулась прямо на меня, едва не отдавив стратегически важное место.

Такого коварства я никак не ожидал. Поэтому вскрикнул:

— Ай!

Тело, распластавшееся на мне и обладавшее, надо сказать, весьма приятными формами, замерло, а потом со всей дури заголосило:

— Аааааааааааа!

Мне не осталось ничего иного, как перевернуть женщину — а это была несомненно именно женщина — на спину и зажать ей рот рукой, пока она не разбудила весь дом.

— Тише ты, ненормальная! — прошипел ей на ухо. — Между нами еще ничего не было, а ты уже кричишь, — добавил насмешливо.

Она что-то промычала мне в ладонь и попыталась скинуть меня с себя. Но не тут-то было!

Дотянувшись до лампы, я нажал на кнопку и ничуть не удивился, увидев под собой Варвару-красу, только без косы, собственной персоной.

— Ну-ну, не дергайся, — усмехнулся почти ласково. — В конце концов ты сама запрыгнула ко мне в постель, а теперь пытаешься отбить мне то, что еще весьма пригодится!

— Еияичияия, — пробормотала она нечто невразумительное и вдруг со вкусом прикусила мою ладонь — так, что мне пришлось срочно отдернуть руку.

— Ты что творишь?! — возмутился я.

— Слезь с меня! — потребовала она, также возмущенно приоткрыв пухлый рот.

— Прошу заметить, ты первая на меня залезла, — заметил я невозмутимо.

— Я думала, это моя комната! — прошипела она.

— Детка, ну зачем скрывать — ты просто хотела попасть в мою постель, — хмыкнул я.

— Самовлюбленный индюк! — отчеканила она и снова попыталась заехать мне куда не положено.

Странным образом это меня только раздразнило. В ней, лежащей подо мной и зло сверкавшей глазами, было нечто такое, что я и сам не понял, как получилось, что когда она открыла рот, намереваясь снова меня обласкать, я просто заткнул ее поцелуем, вжимая всем телом в матрас.

И обнаружил при этом нечто странное — будто эти губы мне уже были когда-то знакомы… Но этого никак не могло быть!

А она действительно оказалась такой сладкой, как я и думал. Нырнув языком ей в рот, я нагло вбирал в себя эту сладость и все, о чем мог думать — это о том, как задрать на ней рубашку и…

И в этот момент ее колено наконец достигло своей цели. Взвыв, я откатился в сторону, а Варвара вскочила с постели и мстительно кинула на прощание:

— В следующий раз будет больнее!

И я ей почему-то сразу поверил.

Часть 4. Варя

У меня из головы никак не шло то ночное происшествие, которое приключилось на ужине у Сергея. Вернее, после него. С одной стороны — ну, подумаешь, ошиблась дверью! Ну, случайно поцеловалась с сыном будущего мужа. С кем не бывает?

С другой — в том и дело, что со мной такого не бывало! Хотя, нет, не так. Последние пять лет я отчаянно пыталась убедить себя в том, что со мной такого произойти не может. Поскольку факт зачатия неизвестно от кого аккурат после Валентиновой ночи, был для меня более чем абсурдным.

Я лишь помнила о том, что немного перебрала с красным сухим, страдая по жениху, который ушел от меня накануне нашей свадьбы. Помнила и то, как провертелась в постели без сна и решила принять снотворное… а дальше были только ощущения. И весьма себе не невинные фантазии, в которые я погрузилась с головой. Какой-то мужчина, целующий меня словно в последний раз. Мои жаркие ответы на его ласки… И головная боль наутро вперемешку с желанием убедить себя, что засосы на моей шее мне тоже приснились. Как и другие явственные признаки того, что ночью со мной произошло весьма горячее приключение.

И это явно был не жених… он, как раз, к тому моменту весьма красноречиво избегал меня последние пару месяцев…

И вот теперь Валентин. Он ведь сделал то же самое, что и незнакомец той ночью, пять лет назад! Даже картинки похожие в памяти пронеслись со скоростью света. И теперь я только и делала, что думала о сыне своего жениха! Кошмар!

— Варя! Варвара! Не дозваться тебя, — донесся до меня голос мамы.

Я отложила книгу, которую держала кверх ногами. Нужно было как можно скорее избавляться от этих всех фантазий, которые ни к чему хорошему не приведут.

— Что случилось? — задала я вопрос.

— У Валюши, кажется, температура! — выдала мама.

Я мысленно закатила глаза. В том, что «у Валюши температура», моя дочь подозревалась слишком регулярно.

— Мам… С утра все было в полном порядке, — сказала я как можно спокойнее. — Она встала, позавтракала, оценила, что сегодня воскресенье и в садик идти не нужно…

Я не договорила, когда мать перебила меня со всем жаром, на который была способна:

— А сейчас она вяленькая! И лоб горячий! Иди и померяй ей температуру.

Глубоко вздохнув, я поднялась с дивана. Нужно было сказать маме прямо с порога, что сегодня мы с Валей планируем провести выходной только вдвоем. И почему я не догадалась сразу?

— Хорошо. Только успокойся, пожалуйста, идет? Если даже она приболела, в этом нет ничего страшного. Все дети периодически этим занимаются.

Я направилась к дочери под причитания матери о том, что я не уберегла ребенка и не послушала ее, взяв дочь с собой к Богатыреву. Еще было что-то о том, как пренебрежительно молодое поколение относится к советам старших… Но я уже маму не слушала. Одного взгляда на дочь, лежащую на кровати и прижимающую к себе пони, мне хватило, чтобы понять — она и впрямь приболела.

— Тридцать семь и три, — объявила я через полминуты, когда электронный градусник показал озвученные цифры.

— Я же говорила! — трагическим голосом воскликнула мама. — И принеси уже нормальный термометр! Эти ваши новомодные штуки врут! У Вали температура еще выше!

Я поплелась на кухню за раритетом, который рука не поднималась выбросить. Все время уговаривала себя, что ничего особенного не произошло — дети и впрямь имели обыкновение иногда болеть. Но то тревожное состояние, в котором пребывала мама, похоже передалось и мне. Иначе как объяснить себе тот факт, что я мысленно дважды перебрала лекарства в домашней аптечке, чтобы понять, есть ли все необходимое?

— Держи, — вручила я матери градусник, который она поспешно стала стряхивать. — Я на кухню. Сварю Вале морс, а нам — заварю травяного чая. И пожалуйста, мама… не нервничай, а то это передается и мне, и твоей внучке.

Она поджала губы, но ничего отвечать не стала. Я же направилась приготовить нам напитки и позвонить в школу, чтобы сказать, что с завтрашнего дня я на больничном.

— Ничего не понимаю! Разве врач не видел, что Валюше только хуже? — в который раз ужаснулась мама шепотом, когда мы устроились за столом после бессонной ночи и неспокойного утра.

— Мам… если бы ты не наводила панику, и Вале было бы легче, и нам с тобой! — таким же шепотом воскликнула я, чтобы не разбудить дочь, уснувшую с полчаса назад.

— А я не понимаю, как ты можешь оставаться настолько спокойной? — возмутилась мать.

— Я спокойна, потому что ничего не случилось. А лекарства обязательно помогут.

Поднявшись из-за стола, я зевнула и сообщила:

— Пойду попробую подремать. И тебе советую сделать то же самое.

— Какой тут сон? — ужаснулась мама. — Я буду сидеть возле внучки!

Спорить с ней по этому поводу было бессмысленно, поэтому я просто отправилась к себе, где устроилась в кресле и мгновенно провалилась в сон.

— Варя! Она снова горит! — донесся до меня голос, и спокойное сновидение мгновенно сменилось яркой картинкой.

Я металась по дому, а меня со всех сторон обступали языки пламени.

— Кто горит? Где пожар? — выдохнула я, просыпаясь, но не сразу понимая, где нахожусь и что вообще происходит.

— У Вали снова температура! — объявила мама таким голосом, словно случилось самое худшее.

— Высокая?

Я поднялась из кресла и направилась к Валюше. Обнаружила дочь читающей книгу, но безо всякого интереса. Скорее малышка делала это чтобы отвлечься, а не потому что ей того желалось.

— Тридцать семь и пять! — обличающе указала мать на градусник. — И мне ее не сбить. Ни обтираниями, ни твоими этими сиропами.

Я поставила термометр еще раз и через пару минут действительно убедилась, что температура присутствует.

— Позвони Сергею своему. Он же может найти нормального врача! — буквально возопила мать, и я нахмурилась.

— Он в командировке, я же говорила, — сообщила маме то, что она знала и так.

— И что? Из командировки нельзя позвонить кому следует?

Я сделала глубокий вдох, размышляя о сказанном. Конечно, здоровье ребенка было превыше всего, но и я не хотела показаться истеричкой, которая способна поднять на ноги половину города только потому, что у дочери несколько часов держится температура.

— Если к вечеру не собьем — позвоню, — решила я и легла рядом с Валюшей, чтобы почитать ей книжку.

— Сереж… тут такое дело, — сказала я через пару часов, когда все же позвонила будущему мужу. — У Вали температура. Никак не сбить.

Богатырев сразу же встревожился, а мне стало неудобно. Отрываю человека от важных дел…

— Высокая? Какие еще симптомы? Что-то болит? — начал он задавать вопросы, посыпавшиеся на меня как из рога изобилия.

Я с облегчением выдохнула. Пожалуй, из Сергея выйдет прекрасный отец, которым он непременно станет для Валюши.

— Невысокая, но Валя такая вялая. Больше вроде ничего такого. На боли не жаловалась.

— Я сейчас же звоню сыну, — сказал Богатырев, и это ввело меня в состояние ступора.

Кажется, если кем Валентин и был, то уж никак не врачом.

— Зачем? — задала я закономерный вопрос.

— Пусть свяжется с клиникой и приедет к вам.

Я снова не совсем поняла, какое отношение ко всему этому имеет сын Богатырева, но спорить не стала.

— Хорошо. Но мне совсем не хочется его напрягать… — начала я, на что Сергей меня перебил:

— Уж что-что, а напрячься ему никогда лишним не будет, — заверил меня Богатырев и прежде чем положить трубку, прибавил: — Я дам твой адрес Валентину. Жди его. Думаю, он приедет с врачом.

Отложив телефон в сторону после разговора, я осмотрела кухню невидящим взглядом, отмечая, что нужно поспешно прибраться. Сердце отчего-то предательски колотилось, как сумасшедшее, пришлось мысленно обругать себя за это.

Ну что происходит, в самом-то деле? Я всего лишь увижу сына Богатырева, который меня порядком раздражал! И который успевал вывести меня из себя одним лишь фактом нахождения рядом. И все же…

И все же сердце на него реагировало как-то ну очень странно.

Окончательно разозлившись, я принялась быстро хватать со стола несчастную посуду, чтобы сунуть ее в машинку. Никаких больше мыслей о сыне будущего мужа.

Хватит!

— У меня такое ощущение, что я здесь уже был, — заявил мне Валентин, когда врач ушел, предварительно тщательно осмотрев мою дочь.

Валюша, которой весьма понравился добродушный дядя Витя (так доктор просил себя называть), успокоилась и заснула. Мы же с «дядей Витей» перед его уходом уговорились, что если у Вали снова поднимется температура, он пришлет за нами машину, чтобы доставить дочь в клинику.

— Ты не мог здесь быть, — отрезала я, складывая руки на груди. — И что ты вообще делаешь? — наконец спросила я у Валентина, который с самого начала, стоило ему только переступить порог моего дома, начал… принюхиваться.

— Запах, — пространно пояснил Валентин.

— Какой-такой запах? — не поняла я, тоже втягивая воздух носом.

Мусор, что ли, пора выносить? Или чем, по мнению Богатырева-младшего, воняло в моей квартире?

— Ну, аромат… пахнет чем-то таким.

Он стал кружить по гостиной, как коршун над добычей, под удивленным взглядом мамы, потом и вовсе направился в мою спальню. Это что еще за новости? Валентин вел себя в моем доме так, словно был здесь хозяином!

— Вот! — сказал он, взяв со столика мою парфюмерную воду. — Этим пахнет и от тебя, но иначе. А здесь… нет, я определенно здесь был!

— Еще скажи, что сейчас отодвинешь занавеску, а там стоит хрустальный кувшин, — хмыкнула я, забирая флакон не самой дешевой парфюмерии, на который ушла четверть зарплаты.

— Какую занавеску? Какой кувшин? — озадачился Валентин, на что я лишь махнула рукой, мол, не будем об этом.

В общем и целом, наличие в моей квартире сына Богатырева порядком меня смущало. Тем более, что, кажется, он совершенно не собирался уходить.

А уж когда снял пиджак и принялся закатывать рукава рубашки, я окончательно опешила.

— Что ты… собираешься делать? — нахмурила я брови, когда Валентин направился на кухню, а я — засеменила следом.

— Я бы сказал, что планирую готовить, но соврал бы. Не умею, — хмыкнул он. — Кстати, твоя мама живет с тобой и Валей?

— А тебе есть до этого дело? — удивилась я.

— Да. Хочу понять, собирается ли она домой, или останется здесь, — как ни в чем не бывало проговорил Богатырев-младший, устраиваясь за столом и начиная что-то искать в телефоне.

Ну, надо же! Кажется, это вовсе не у моей матери стоило спрашивать, останется ли она со мной и Валей.

— Вообще-то мама здесь не живет. И не только мама, — с намеком, который был размером с индийского слона, сказала я, на что Богатырев лишь усмехнулся.

— Я планирую заказать ужин. Можем отправить твою маму домой на такси. А потом обсудим все.

— Обсудим — что?

Нет, ну каков же наглец! Сел, командует… и почему я его еще не прогнала куда подальше?

— Расскажешь мне, где и как познакомилась с моим отцом. Потом — свои планы. Почему вы так долго скрывали Валю? Папаша отказывался ее воспитывать? Чем ты пригрозила ему, что он все же решил на тебе жениться?

Он вывалил это все почти без пауз, и когда я уже собралась возмутиться, уточнил:

— Карбонара или папарделле с лососем?

— Богатыреееев, — простонала я, буквально падая напротив и устало растирая лицо. — Откуда ты свалился на мою голову?

Валентин просто пожал плечами и, сделав заказ, отложил телефон.

— Не сверху, не переживай, — растянул он губы в улыбке, лишенной всяких эмоций. — Кстати, какой у тебя этаж? — Во мгновение ока от его «веселой» мины не осталось и следа.

— А ты не запомнил, когда ехал сюда на лифте? — поддела его я.

— Мои мысли были заняты иным.

Я фыркнула. Даже знать не хотела, чем именно сын Богатырева нагружал свою головушку.

— И все же — какой этаж? — не унимался Валентин.

— Десятый, — откликнулась я. — И послушай… твоя тирада, которую ты выдал, прежде чем перейти на односторонний выбор пасты… ты же понимаешь, что спрашиваешь абсурдные вещи?

Я смотрела на Богатырева и не понимала двух вещей — что он забыл здесь, в моей скромной квартире после того, как выполнил просьбу отца? И почему я сама до сих пор еще не выставила его за дверь? Мало того — сижу и жду, когда нам привезут ужин.

— Ну почему абсурдные? — пожал плечами Богатырев. — Давай по порядку.

— Давай, — кивнула я, складывая руки на груди в защитном жесте.

— Первое. Где и как ты познакомилась с моим отцом? — задал он вопрос.

Я улыбнулась и, склонив голову набок, ответила:

— Обстоятельства знакомства, которые я вкратце озвучу, отменят половину из тех вопросов, которые ты не так давно выдал, как из пулемета.

— Отрадно, что ты помнишь их все, — по губам Валентина скользнула ухмылка. — Но начнем с первого.

Я закатила глаза. Прямо интервью какое-то! Впрочем, не стану же я намеренно продолжать военные действия с сыном моего будущего мужа? Так что пока на поле боя объявилось временное перемирие.

— Мы познакомились с полгода назад, когда твой отец решил стать спонсором нашей школы, — озвучила я чистую правду.

Глаза Богатырева округлились, а потом он… запрокинул голову и заржал.

— Тише! — зашипела на него разъяренной кошкой, и Валентин перестал смеяться… точнее, звук смеха исчез, но тело Богатырева так и продолжало трястись в приступе веселья.

— Ты хочешь… ска… сказать, что мой папаша дает денег на всякие компьютеры и прочую дребедень? — уточнил он, и я поняла — Валентин мне не верит.

— Именно так. Сергей — очень щедрый человек, — уверенно вступилась я за его отца.

Мы помолчали. Богатырев сначала улыбался — нет, даже скалился — но постепенно посерьезнел.

— Значит, утверждаешь, что Валя мне не сестра? — наконец изрек он.

— Нет. Валя тебе не сестра, — подтвердила я.

— А кто ее отец? — потребовал он ответа.

— Это не твое дело! — отрезала я.

— Вообще-то мое. Мое до тех пор, пока я уверен в том, что мои глаза меня не обманывают. Как я и сказал: твоя дочь — копия моего папаши.

— Тебе показалось.

— Это вряд ли.

И тут меня накрыло ужасающим предположением. А что, если той ночью ко мне залез именно Сергей? И именно поэтому я так остро реагировала на поцелуи его сына? Вполне себе вероятно… Потом Сергей разыскивал меня, а когда выяснил, где я работаю, предложил спонсорство, тем самым наводя мосты. И тогда выходит, что Валентин прав — Богатырев-старший и есть отец Валюши…

— Что с тобой? — нахмурился Валя, видимо, прочитав по моему лицу, что мысли, пришедшие мне на ум, весьма… поразительные.

— Ничего, — хрипло выдохнула я, вскакивая из-за стола.

Мне хотелось умыться. Желательно ледяной водой. А то напридумывала себе черт знает что! А всему виной допросы Валентина, которые и породили эту чудовищную цепочку умозаключений.

— Пасту скоро привезут! — донесся мне в спину голос Богатырева, когда я устремилась в ванную.

— Я не голодна! — со злостью бросила в ответ прежде чем скрыться за хлипкой преградой двери.

Пока Валентин уминал итальянскую стряпню (ну не выгонять же голодного человека на улицу!), я проверила как там мама. Она заснула в гостиной, устроившись на диване. Значит, будет нести свою вахту до самого рассвета.

Затем зашла к Вале — дочь мирно спала, прижав к себе Пинки. Температуры не было, но даже если бы эта гадость и обнаружилась, я не стала бы тревожить малышку до утра.

Примостившись в кресле и свернувшись калачиком, я попыталась подремать, но неотступные мысли не давали мне на это ни единого шанса. Признаться честно, ситуация вырисовывалась весьма странная. Чего только стоит Валентин, ужинающий в моей кухне как ни в чем не бывало! Но это все ерунда… лишь бы только Валюша скорее поправилась, тогда и поводов маячить рядом у Богатырева-младшего больше не будет.

Хотя, надо сказать, когда он находился в нескольких метрах от меня, я чувствовала спокойствие в противовес тому, что между нами происходило.

Зевнув, я прислушалась к тому, что творилось на кухне. Сначала раздался приглушенный звон. Следом — плеск воды. Посуду он что ли, мыл?

Когда же до меня донесся звук шагов, я прикрыла глаза, делая вид, что сплю, и надеясь, что Валентин теперь отправится восвояси.

— Варь… Варяяя! — тихим шепотом позвал он меня, распахнув дверь.

Пришлось призвать на помощь весь свой актерский талант, чтобы продолжать притворяться спящей.

Богатырев постоял немного на пороге. Я чувствовала его присутствие по аромату парфюма, который вызывал у меня какие-то совершенно неуместные ощущения.

Ну что же Валентин все не уходит и заставляет меня краснеть, благо в детской полумрак? Я же физически чувствую, как он на меня смотрит!

Я уже собралась «проснуться» и возмутиться, когда Богатырев едва слышно произнес:

— Переночую на кухне. Присмотрю за вами. Утром не пугайся.

Он ушел, но я еще некоторое время продолжала притворяться, опасаясь, что Валентин просто закрыл дверь, а сам остался в комнате.

Когда же распахнула глаза и убедилась, что Богатырева в детской нет, испытала какое-то дурацкое чувство, схожее с разочарованием. И мне оно совершенно не нравилось…

От этого мужчины я должна была держаться как можно дальше. И точка!

Часть 5. Валентин

— Валентин!

Кто-то потряс меня за плечо и я мигом распахнул глаза, не сразу понимая, где очнулся. Но лицо Варвары, на котором был написан холодящий кровь ужас, быстро вернуло меня к реальности.

— Что случилось? — пробормотал хрипло.

— Валя вся горит… она без сознания!

— Господи…

Я тут же вскочил на ноги, готовый действовать. По лицу Вари видел — она буквально парализована страхом. И это, как я уже успел понять, было на нее совсем не похоже.

Я сжал ее плечи, поймав себя на странном желании — защитить. От этого страха, от нервов, от любой беды. И откуда только это во мне взялось?

— Спокойно, — сказал ей твердо. — Я сейчас позвоню Виктору и отвезу вас в самую лучшую больницу.

Она кивнула, обхватив себя руками, и в этот момент показалась мне еще более хрупкой и… трогательной. И я не сдержал желания обнять ее, укрыв своими руками от всего, что ее беспокоило. На совсем на короткий миг, но все же — укрыть. Коснувшись губами ее виска, я прошептал:

— Все будет хорошо. Я тебе обещаю.

Через двадцать минут мы уже мчались в самую авторитетную и потому — самую дорогую детскую клинику в городе. Но о деньгах я сейчас совсем не думал. Все, что ворочалось внутри — это тревога за маленькую девочку без сознания, которую отчаянно прижимала к себе ее мать. И кем бы они ни были, какие бы цели ни преследовали, невозможно было оставаться равнодушным к этим страданиям.

Я внес Валюшу в больницу на руках. К нам тут же подскочили медики с каталкой и повезли ребенка в палату. Мы же с Варей молча, не сговариваясь, направились за ними. Но все, что нам сейчас оставалось — это только ждать.

Я инстинктивно нащупал Варины руки и сжал их. Они были холодными, почти ледяными.

— Все дети болеют, ведь так? — попытался я сказать что-то успокаивающее.

— Да, но… мне следовало раньше обратиться к врачу! — воскликнула Варя в ответ. — А я решила, что тут нет ничего страшного…

— А ничего страшного и нет, — уверенно ответил я. — Виктор прекрасный педиатр, он со всем разберется.

Но страшное было.

Это стало ясно, когда Виктор вышел из палаты, озабоченно хмурясь. Посмотрел на меня, все еще сжимающего Варины руки, будто мы с ней — заодно и делим одну беду на двоих, потом — на нее. И его взгляд мне совершенно не понравился. Это был взгляд человека, который обдумывает, как поделикатнее сообщить плохие новости.

— Не тяни, — сипло потребовал я.

Врач вздохнул:

— Мы дали ей лекарство, чтобы сбить температуру и сейчас она спокойно спит. Но…

— Но?

— Но мне не нравятся ее симптомы. Мы взяли у нее кровь для анализов и я… я хочу, чтобы вы были готовы к тому, что это может оказаться что-то… серьезное.

Я почувствовал, как Варя рядом дрогнула всем телом. Безжизненным тоном она поинтересовалась:

— Например, что?

Виктор покачал головой:

— Давайте не будем пугаться раньше времени. Дождемся результатов анализов.

— Не будем пугаться?! — сорвалась Варя. — Вы говорите, что моя дочь может быть серьезно больна и не хотите, чтобы я пугалась?!

— Тише, тише, — приобнял я ее. — Вик, мы же можем зайти к Валюше?

— Конечно. Можете даже остаться там на ночь.

— Отлично, — коротко кивнул я.

Следующие несколько часов мы с Варей просто сидели, глядя в одну точку — туда, где мерно дыша, лежала Валюша. Ожидая и боясь пропустить тот момент, когда она очнется.

В какой-то момент Варя вдруг дрогнула и посмотрела на меня, словно только теперь осознав, что я нахожусь рядом.

— Тебе наверно надо домой, — сказала она тихо. — Поезжай.

— Не надо, — покачал я головой. — Меня все равно никто не ждет.

— А дела?

— Потерпят.

— Почему ты тут? — поинтересовалась она после паузы. — Ты уже сделал достаточно…

— Я тут потому, что так хочу, — отрезал непререкаемым тоном. Потом, уже мягче, добавил:

— Мне не хочется оставлять вас одних.

— Почему? — спросила Варя снова, как упрямый ребенок, который хочет докопаться до истины.

— Просто не хочется. Прими мое присутствие, как данность, ладно?

Она кивнула и мы снова замолчали. А вскоре я заметил, как Варя, явно изможденная, задремала.

- Мамочка? — раздался среди ночи тоненький голосок.

Я тут же подскочил на ноги и оглянулся на Варю — она все еще спала тревожным сном. Поколебавшись, я решил ее все же не беспокоить и подошел к Валюше сам.

— Мама тут, — сказал ей, пододвигая тихо стул к кровати и присаживаясь рядом. — Но она только что задремала, так что давай не будем ее будить, ладно?

— Ладно, — откликнулась Валюша. — А где мы? Это не наш дом.

— Вы в гостях у дяди Вити, — ответил ей. — Но он сейчас тоже спит, потому что уже ночь. И тебе также следует попытаться еще поспать. Как ты себя чувствуешь?

— Не знаю… А что, если я не хочу спать?

— Надо постараться, — мягко ответил я.

— А ты расскажешь мне сказку?

Я растерянно потер лоб. Вот уж в чем-чем, а в рассказывании сказок я был не слишком хорош.

Мой растерянный взгляд остановился на розовой лошади, которую Валюша и сейчас прижимала к себе.

— Ладно, — произнес я. — Ты знала, что твой Пинки на самом деле — волшебный конь?

— Он пони.

— Хорошо, волшебный пони. И он много путешествовал…

— Правда?

— О да. Он рассказал мне много интересного, пока ты спала…

И я принялся выдумывать какую-то чушь о приключениях розового коня, опираясь на то, что сам видел и слышал в своих многочисленных деловых разъездах. И говорил до тех пор, пока не заметил, что Валюша снова мирно уснула.

Поддавшись какому-то непонятному порыву, я склонился над ней и поцеловал в лоб.

В голову вдруг пришла злая мысль — почему мой отец так упорно не желал ее признавать? Этого ребенка ведь просто невозможно было не любить!

Остаток ночи прошел спокойно. А утром, едва очнувшись от забытья, я обнаружил на телефоне с десяток пропущенных от отца вызовов. И одну смс, коротко гласившую — «Вылетаю к вам, буду к утру».

Странно, но эта новость, которая снимала с меня всякие обязательства возиться с Варей и Валей, меня совсем не обрадовала. За прошедшую ночь я успел почувствовать себя так, будто мы все — одна семья и совсем забыть о том, чьей невестой на самом деле была Варвара.

Последняя вдруг зашевелилась рядом. Ее встревоженные глаза остановились на моем лице, потом — метнулись к дочери.

— Она приходила в себя среди ночи, — сказал я. — Ты едва уснула и я не стал тебя будить.

— А следовало, — сказала она резко.

— Извини, я хотел как лучше, — развел растерянно руками.

— И ты меня извини, — смягчилась Варя. — Валюша что-то сказала?

— Она сказала, что не знает, как себя чувствует. Потом я рассказал ей сказку и она снова уснула.

— Ясно…

От дальнейшего неловкого молчания нас спас стук в дверь. Я встал, чтобы открыть и обнаружил на пороге собственного отца.

— Как Валюша? — спросил он первым делом.

А я вдруг понял, что все еще дико на него злюсь.

— Она спит. А я хочу с тобой поговорить.

Я жестом показал ему, что нам обоим следует выйти в коридор. В ранний утренний час там больше никого не было, поэтому далее сдерживаться я не стал:

— Не ожидал от тебя, папа!

— Я приехал, как только смог! — парировал он. — А почему ты все еще здесь?

— Потому что не бросаю несчастных женщин. А ты… — Я покачал головой, даже не скрывая своего отвращения. — Этот ребенок может быть серьезно болен. Так что, может, это достаточный повод для того, чтобы перестать врать и признать наконец, что она — твоя дочь?!

— Опять! — взревел отец. — Да сколько раз тебе говорить, что я даже не был знаком с ее матерью еще совсем недавно!

— Ну да, а потом тебе любовь по одному месту ударила и ты решил быстренько на ней жениться! — съязвил я.

— Тебя это не касается!

— Меня касается то, что я вижу! А я вижу вашу схожесть!

— Если на то пошло, то Валя также похожа и на тебя!

Мы резко замолчали, оба потрясенные этим замечанием. В голове резко, как вспышка, возникло воспоминание о той Валентиновой ночи, когда я осчастливил своими сексуальными умениями непонятно кого. Но этим кем-то никак не могла быть Варя! Хотя бы потому, что жила на десятом этаже. Или я тогда спьяну попал не только не в то окно, но и не на тот этаж?

— Иди к ним, — хрипло сказал я, изо всех сил подавляя чувство, что я теперь здесь — лишний.

В то время, как хотел бы… Увы, того, что я хотел, получить не мог никак.

Как навязчивое видение, передо мной возникли губы Вари. Я почувствовал, как наяву, их вкус, их уступчивую мягкость… И ничего не мог поделать с тем, что во мне росло чувство, будто это было уже со мной однажды! Именно тогда. Именно в ту февральскую ночь.

От этих размышлений меня отвлекло появление Виктора. Он выглядел еще более хмурым, чем накануне.

— Мы получили результаты анализов, — сообщил он мрачно.

Ему следовало говорить это все вовсе не мне. Но я вдруг буквально окаменел, будучи просто не в силах оставаться в стороне.

— И? — спросил коротко.

От того, что он сказал дальше, у меня внутри все похолодело. Я инстинктивно помотал головой, не желая признавать услышанного.

— Валентин, — твердо произнес врач. — Вале понадобится срочная операция. И еще… донорская кровь.

Он почему-то выразительно посмотрел на меня, будто знал нечто такое, чего не знал я сам.

— Но мы не…

Я оборвался на полуслове. Хотел было сказать, что мы с отцом не можем ничем помочь, но вдруг понял простую вещь — сдав кровь просто в надежде на счастливое совпадение, я смогу тайком отдать ее и на анализ днк. И наконец узнать правду!

— Мы сдадим кровь, вдруг она подойдет, — улыбнулся я скупо врачу. — И, Виктор… мне потребуется от тебя еще одна услуга.

Часть 6. Варя

Я не верила в то, что это происходит со мной и моей Валей. Словно за последние несколько дней кто-то изничтожил всю мою прошлую жизнь и заменил ее жизнью чужой. Полной страхов, кошмаров и тревог о будущем.

Но рядом был Сергей, и вроде как мне должно было стать спокойнее… Только почему-то успокаивалась я совсем не от его присутствия, а от наличия рядом весьма конкретного мужчины.

— Валентин не вытворял ничего такого? — нарочито спокойным голосом спросил Богатырев-старший, когда мы с ним остались в палате вдвоем.

Валюша отправилась с дядей Витей на полезные процедуры, мама только-только отстала с миллионом расспросов, поэтому я попыталась хоть немного прийти в себя.

— Ничего. Или ты имеешь ввиду что-то конкретное? — не поняла я.

— Он снова заявил, что я не хочу признавать собственную дочь, — усмехнулся Сергей. — Но в одном Валя прав — малышка и впрямь похожа и на меня, и на него.

В этот момент Богатырев посмотрел на меня испытующе и мне ничего не оставалось, как подернуть плечами, сделав вид, что эта тема не такая уж и важная.

— Похожа и похожа. Это просто совпадение, — откликнулась я и взяла стаканчик с подостывшим кофе.

В общем и целом, Валюше с сегодняшнего утра стало гораздо лучше. И не будь с ней этого жуткого ночного приступа, я бы и вовсе решила, что она начала выздоравливать.

Когда дочь вернулась с процедур, у нее на щеках появился румянец, сама же Валя была довольна, сидя на руках врача и прижимая к себе Пинки.

— Тебе лучше? — с улыбкой спросил Сергей, когда Валюша принялась делать вид, что скачет на пони, стоило только Виктору опустить ее на пол.

— Гораздо лучше! Мы с Пинки даже собрались в ту страну, о которой дядя Валя рассказывал мне ночью!

В голосе дочери слышался восторг, но я быстро пресекла родео, схватив Валюшу и уложив ее в постель.

— Соберетесь тогда, когда болезнь исчезнет! — строго заявила я, укрывая дочь одеялом.

— Она уже исчезла! Правда-правда, — надула дочь губы. — Дядя Валя и дядя Витя ее заколдовали и она пропала! — решительно ответила она.

— Вот и хорошо, — кивнула я, устало улыбаясь. — А в чудесную страну поскачем позже.

— Полетим на самолете! — воодушевилась дочь.

— Договорились, — согласилась я, мысленно моля всех богов, чтобы эта поездка не была связана с тем, чем обычно заканчиваются нелегкие заболевания детей.

Сергей должен был вернуться с минуты на минуту. Пару часов назад он отбыл ко мне домой с двумя целями. Привезти необходимые вещи по списку и попытаться хотя бы отчасти успокоить маму, названивающую мне едва ли не каждые полчаса.

Валя что-то рисовала в блокноте, то и дело зевая, но борясь со сном, я же пыталась сосредоточиться на том, чтобы немного почитать и отвлечься. Потому что мысли мои то и дело сворачивали совсем не в ту сторону, в какую следовало.

Когда же в дверь палаты раздался стук, я нахмурилась и коротко сказала:

— Войдите.

И мгновением позже на пороге возник сам источник моих измышлений, с которыми я так отчаянно боролась. Валентин Богатырев.

По его лицу… Нет, я напрочь не понимала, что можно было сказать по его лицу, потому что оно было одновременно ошарашенным, встревоженным и… торжественным.

— Что-то случилось? — воскликнула я, не сдержавшись и вскакивая на ноги.

Книга с глухим стуком приземлилась на пол.

— Да! Что-то случилось! — объявил он, переводя взгляд на Валюшу. — Но прежде чем расскажу, хочу, чтобы ты вышла со мной в коридор и ответила на несколько моих вопросов.

Я едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Опять какое-то интервью? И что это в руках Валентина? Какие-то опросники?

Он и впрямь сжимал в руках бумаги с такой силой, что те порядком помялись.

— Я надеюсь, это не больничная выписка Вали! — охнула я, запоздало подозревая, что Богатырев мог прибыть, чтобы сказать мне страшное, но при этом не хотел пугать мою дочь.

— Нет. Идем, — велел Валентин и я поплелась следом за ним на неслушающихся ногах.

Мы оказались в пустынном коридоре. Он совсем не походил на те, что обычно были способны напугать до чертиков в обычных больницах. Здесь было даже… уютно.

— Ну! — не выдержала я, когда Богатырев замер в полуметре от меня и только и делал, что стоял и глазел на мои губы.

— При каких обстоятельствах была зачата Валя? — потребовал он ответа, и я едва не взвыла.

— Ты опять за старое? — зашипела я, мгновенно обозлившись. — Тебе не кажется, что сейчас не время и не место устраивать мне какие бы то ни было допросы?!

Я была столь рассержена, что мне хотелось лишь одного — прогнать Валентина куда подальше. Но стоило ему только заговорить, как на смену злости пришло… смущение.

— Не могло ли случиться так, что кто-то влез в твое окно в ночь с тринадцатого на четырнадцатое февраля и поздравил… от души?

Щеки запылали багрянцем, а в голову ударило опьянение, смешанное с ужасом.

— Могло… — шепнула я. — Это что… был твой папа?

Да… кажется, мои догадки подтверждались. Богатырев-старший влез ко мне в окно, потому теперь я и звалась его невестой. А Валюша — была его дочерью!

— Какой папа, Варя? — осторожно взяв меня за плечи и встряхнув, ответил вопросом на вопрос Валентин. — Это был я! Вот!

Он отстранился и сунул мне в руки бумаги, которые сминал до этого в пальцах.

— Я сделал экспресс-тест днк, — продолжил Валентин. — Вероятность моего отцовства неоспорима! Но даже если бы я его не сделал… ты бы не стала отрицать, что Валюша появилась вследствие той ночи, о которой я говорил до этого?

Я без сил опустилась в кресло, так удачно стоявшее рядом. Гул в ушах был такой оглушительный, что я толком ничего не слышала, кроме вопроса подоспевшего Сергея:

— Что здесь происходит? — спросил он встревоженно, и Валентин тут же начал рассказывать ему обо всем, исключая некоторые подробности.

Я же сидела и почти ничего толком не понимала. Мне достаточно было осознания, что теперь моя жизнь уже не будет прежней.

Впрочем, это осознание, похоже, должно было прийти ко мне в тот момент, когда Валентин Богатырев склонился над окном такси и подал мне руку…

В эту ночь я почти не спала. Мужчины уехали, но это было даже к лучшему. Мне необходимо было одиночество, чтобы поразмыслить обо всем. Особенно о том, что стану делать дальше с Валей. Пока решено было ей ничего не говорить — малышка и без того за пару дней пережила столько, сколько не переживала за всю свою жизнь.

Сейчас же она спокойно спала и от болезни не осталось и следа. Это успокаивало, но не до конца…

«Ты наверняка не спишь! Ложись. Все будет хорошо», — пришло мне сообщение на телефон, и я с удивлением поняла, что мне написал Валентин.

И откуда только взял мой номер? Наверняка из больничных документов. Плут.

«Не сплю, но уже ложусь. А ты почему не спишь?» — написала в ответ, поймав себя на том, что улыбаюсь.

«Думаю о вас… как Валюша?»

Я почувствовала, что мое сердце забилось чаще. Разумеется, сегодня мы с Сергеем не обсуждали вновь открывшиеся обстоятельства, но я понимала — разговор неизбежен. Потому что теперь все было совсем иначе.

«Спит. И если бы не результаты анализов…»

Остальное писать я не стала, но Богатырев понял меня и так.

«Завтра же буду у вас. Пусть осматривают снова. А если что — найдем другую клинику. До утра», — написал он.

«До утра», — ответила ему и мне стало гораздо спокойнее.

— Варвара Андреевна… пришли новые анализы вашей дочери… — начал Виктор, и я похолодела.

Рядом находился Валентин, что сейчас сжимал мою руку, и только это, пожалуй, не давало мне скатиться в истерику. Мы стояли бок о бок в коридоре, и, кажется, это уже начинало становиться традицией.

— Есть некоторое воспаление в легких, но оно весьма успешно корректируется антибиотиками.

Я вскинула брови, не сразу понимая, что именно имеет ввиду врач.

— А предыдущие результаты? — хрипло выдохнул Богатырев, крепче вцепляясь в мою ладонь.

Теперь уже было неясно — то ли он меня поддерживает, то ли я — его.

— Мы снова все перепроверим, но похоже, произошла ошибка.

Дядя Витя расплылся в улыбке, я же чуть сознание не потеряла. От радости и неверия.

— Это значит, что после лечения… Валюша будет здорова? — уточнила едва слышно.

— Более чем! — заверил меня врач. — А потеря сознания… детский организм просто не справился с интоксикацией. Но как только мы взялись за дело…

— Знаю я, как вы взялись за дело! — процедил Валентин. — После вас никаких нервов не хватит!

Он ринулся в палату к дочери, при этом довольно громко хлопнув дверью. Мы с Виктором переглянулись. Я ощущала такое облегчение, что мне совершенно не хотелось ругаться или гневаться.

— Все будет хорошо, — сказала я «дяде Вите», положив руку ему на плечо. — Он успокоится. Пусть переварит… а я — за кофе!

И, дождавшись ответного кивка, пошла к автомату, где продавались самые вкусные на свете напитки.

Когда я зашла в палату, обнаружила такую картину, от которой меня начал разбирать смех. Валентин стоял на четвереньках, а на его спине гордо восседала Валюша, прижимавшая к себе Пинки.

— Вперед… в новый мир! — скомандовала она, и Богатырев, презабавно дернув пятой точкой, устремился к креслу.

— Вам бы шкаф! — фыркнула я сквозь смех. — Оттуда хотя бы в Нарнию можно попасть.

— А мы не в Нарнию! — выдала дочь. — Папа сказал, что мы можем отправиться хоть в Мад… Мад…

— Мадрид! — подсказал ей Валентин, в то время, как я застыла.

Папа? Ну надо же.

— Хоть в Мадрид, хоть в Ласанжилес! — восхитилась Валюша.

Я же опустилась на край постели и принялась наблюдать за передвижениями дочери и Богатырева. Как же хорошо мне сейчас было… так спокойно и правильно. И лишь одно выбивалось из этого мира — необходимость объясниться с Сергеем, ведь я уже понимала, что не выйду за него замуж.

Между нами были уважение, желание создать семью… но не было главного — любви.

— Что-то не так? — словно слыша мои мысли, спросил Валентин, подойдя ко мне, когда дочь отвлеклась и стала сооружать палатку из одеяла на своей постели.

— Все так, — заверила его, ничуть не соврав. — Просто думаю о том, что мне так или иначе придется все обсудить с твоим отцом.

— И что ты ему скажешь? — не без встревоженности в голосе уточнил Валентин.

Я сделала вид, что задумалась, на деле же уговаривала себя не отвечать слишком быстро, чтобы Богатырев-младший не решил, будто ему все достается очень просто.

— Скажу что… что наша свадьба отменяется, — произнесла я очевидное.

Валентин устроился рядом. Обернулся, некоторое время понаблюдал за возведением палатки, после чего уверенно сказал:

— Папа поймет. А вот я — не пойму.

Я вскинула брови, вглядываясь в лицо Богатырева. Он… не поймет? Но чего?

— Я не пойму, если после всего, что между нами случилось, ты скажешь «нет».

С моих уст сорвался смешок. Такой нервный, что даже щекотно на губах стало.

— Скажу «нет»? — переспросила я.

На что Валентин подался ко мне и пояснил:

— Не пойму, если на мое предложение попробовать жить вместе и начать строить семью ты ответишь отрицательно.

Он приблизился на такое расстояние, что между нами не осталось и вдоха, и риторически спросил:

— Так каким будет твой положительный ответ?

Эпилог

— Эта девчонка выведет меня из себя! — весело-строго заявил муж, буквально падая рядом со мной в кресло. — Ей все не так! Чипсы не слишком соленые, кола — выдохлась. Что с ней делать? Я ума не приложу!

Мы сидели в зале, ожидая приглашения на посадку в самолет. Рейс немного задерживался, посему Валя уже успела извести отца.

Прошло целых десять лет с тех пор, как мы с мужем расписались, а мне все казалось, что со мной это случилось буквально вчера.

За это время я ни разу не успела пожалеть о том, что случилось со мной сначала в ночь на четырнадцатое февраля, а после — ровно через пять лет. Наша с Богатыревым жизнь была полной чашей. Мы воспитывали Валюшу, в которой души не чаяли, много путешествовали и были без ума друг от друга.

Наша дочь была весьма покладистой, и мне сейчас было удивительно слышать то, что Валентин на нее жаловался, хотя, я и имела некоторые подозрения на тот счет откуда «ноги растут».

— Ну, у нее переходный возраст, — сказала я, оглядываясь в поисках того, где можно было бы купить вышеозначенных чипсов. Дико захотелось этой вреднятины. — К тому же, она поссорилась с парнем.

— Она поссорилась… с кем? — ужаснулся Валентин и даже из кресла подпрыгнул.

— С парнем, Богатырев. У девушек ее возраста бывают парни. Это нормально, — сказала я как можно спокойнее.

— Ей четырнадцать, Варя… — уронил эти слова муж, словно они были тяжелыми булыжниками.

— Уже четырнадцать, ага, — как можно веселее откликнулась я.

— Нужно было купить ружье… Прям вот нужно! — воодушевленно воскликнул Богатырев, привлекая всеобщее внимание.

Я не успела возразить, когда Валентин опустился в кресло и проговорил:

— Мы же едем в новое путешествие… куда так хотела Пинки.

Меня затопило волной нежности. Пинки стала не такой уж и нужной года за четыре до этого. И дело было вовсе не в том, что пони превратилась в видавшую виды игрушку. Просто наша дочь выросла, и с этим нам предстояло жить.

— Пинки хотела туда несколько лет назад, — мягко сказала я, положив руку поверх ладони мужа. — Ну и если ты настолько погружен в детство наших детей, у тебя скоро появится новый повод везти Пинки, Свинки и прочие Динки в новые путешествия.

Я нашла глазами Валюшу, что шла к нам с мечтательной улыбкой на губах. Видимо, с парнем она все же помирилась.

— Какой такой повод? — не понял Валентин, и я быстро шепнула ему, чтобы это пока было только нашей тайной:

— Я беременна, Богатырев. И кажется, мы зачали нашего второго ребенка на день Святого Валентина, — чуть призадумавшись и изо всех сил игнорируя выражение лица мужа, я добавила: — У тебя есть варианты, как назвать малыша?

Content

Амелия Борн.
Валентин, который (не) попал.

Часть 1. Валентин

Часть 2. Варя

Часть 3. Валентин

Часть 4. Варя

Часть 5. Валентин

Часть 6. Варя

Эпилог