Борн Амелия

Здравствуй, дочь!

Часть 1. Роман

- Роман Андреевич?

Секретарша заглянула в кабинет, деликатно перед этим постучав, и имела при этом вид такой, словно сомневалась, стоит ли отрывать меня от важных дел.

Я мысленно похвалил себя за то, что так вымуштровал персонал. Жаль только, что, помимо этого да успешного бизнеса, ничего больше в жизни и не достиг. Ничего гораздо более важного, чем все то, что окружало меня сейчас - дорого обставленный кабинет с мебелью из черной кожи, офис в новомодном небоскребе, да ряды цифр на мониторе компьютера, наглядно показывающие, что я все еще чертовски хорош в своем деле.

В последнее время я понял, что бизнес снова стал занимать меня крайне мало. Я вылез из своей глухой ссылки, считая, что пора начать попытаться жить заново и некоторое время был если и не счастлив, то по-настоящему погружен в то, что делал. Мне нравилось, что я помог зажечься новой звезде на парфюмером небосклоне - Эмме Крамольской. И я вдохновенно переживал успех ее первого аромата - «Мемуаров» - так, словно это было мое собственное детище.

Теперь же, когда Эмма была занята семейной жизнью, как, впрочем, и лучшая из моих сотрудниц - Диана, я внезапно снова ощутил себя пустым. Больше не было ширмы в виде чужих жизней, в которых искренне участвовал, и это обнажало, до полного уродства и неприглядности, бессмысленность моей собственной. Хотя это и был мой личный выбор. Мое наказание.

- Что там? - спросил я у секретарши, отведя бессмысленный взгляд от монитора.

- К вам посетительница… - начала было говорить она, но тут вмешался знакомый голос:

- Там - я! Извини, что без предупреждения, хотела сделать сюрприз.

Я радостно поднялся навстречу гостье, сделав секретарше знак, что она свободна. Эмма - красивая рыжеволосая девушка, впорхнула в кабинет и словно привнесла с собой в мрачную обстановку все краски мира.

- Я очень рад тебя видеть, - сказал искренне после того, как мы по-дружески обнялись.

- А еще больше ты обрадуешься тому, что я тебе принесла! - заявила она и, как могут позволить себе только старые друзья, присела на краешек моего рабочего стола и начала копаться в сумочке.

- Неужели сувенирный магнит из путешествия? - хмыкнул я, глядя на ее раскопки в собственной сумке. - Откуда ты только что вернулась, с Мальдив?

- С Фиджи, - поправила она. - Между прочим, очень вдохновляющее место! Ты сейчас сам поймешь… да где же она… вот! - наконец торжествующе воскликнула Эмма и с победным видом протянула мне небольшую пробирку.

- Новый аромат? - оживился я, принимая в руки атомайзер.

- Да! Ты помнишь, у Ги Ляроша даже были духи, называвшиеся «Фиджи»? Впрочем, они есть и сейчас, но это уже несколько другое. Уверена, что парфюмер, создавший их, тоже вдохновлялся этими островами. Ну, попробуй же!

И я попробовал. И даже глаза прикрыл от удовольствия, потому что находившееся в этом флакончике, было похоже на аромат рая. Здесь было все - аппетитные тропические фрукты, экзотические цветы, запах моря и нагретого солнцем песка… Эмма даже умудрилась вплести в это разнообразное звучание нотку мха, придающую духам легкий шипровый оттенок.

- Как тебе это удается? - поинтересовался я потрясенно. - У большинства парфюмеров, причем куда более опытных, из всего этого получился бы просто фруктовый компот. Я сегодня же займусь рекламной компанией и будущей презентацией! Что такое?

Эмма смотрела на меня с до того понимающей улыбкой, что стало совершенно не по себе.

- Судя по тому, как радостно ты ухватился за «Рай», в твоей жизни так ничего и не изменилось, - сказала она.

- Эм, давай не будем… - поморщился в ответ.

- Нет, давай будем! - решительно заявила Эмма, соскальзывая со стола и начиная расхаживать по кабинету. - Мы знакомы больше года! И за это время ты сделал столько всего хорошего - для кого угодно, но только не для себя самого. Более того - ты никогда не позволял заглянуть в твое прошлое, но, слава Богу, существует интернет и я давно все узнала. Рома, - она остановилась напротив и, наставив указательный палец, заявила:

- Терять близких - невыносимо больно и страшно. Но они вряд ли хотели бы, чтобы ты съел себя живьем за то, что они погибли, а ты - жив! Жив, понимаешь?!

Я ощутил, как губы сами собой сложились в кривую улыбку. Хотела бы Лена, чтобы после ее смерти я был счастлив? Однозначно нет.

В ушах снова, как наяву, зазвучало адское шипение шин, когда пытался уклониться от летящей навстречу машины. И крики жены - истеричные, полные ненависти…

- Ты не понимаешь… - прохрипел чуть слышно. - Не понимаешь.

- Так объясни! - не выдержала Эмма и, оказавшись рядом, требовательно сжала мою руку. Я быстро отвернулся от нее, сумев только и сказать:

- Не могу. Я не могу.

- Да почему?

- Потому что ты разочаруешься во мне! Довольно и того, что я сам себя ненавижу! - почти выкрикнул в ответ, резко обернувшись.

Мне было страшно увидеть на ее лице испуг или отвращение, но там светилось только понимание.

- Мне очень нужна твоя дружба. Очень нужна, - сказал уже мягче.

- Она у тебя есть, - спокойно ответила Эмма. - И что бы ни случилось в прошлом, это никак не отменяет того, каким я знаю тебя в настоящем. И именно потому, что я твой друг, я не оставлю тебя в покое, имей в виду.

Она быстро кинула взгляд на часы и со вздохом добавила:

- Но сейчас мне надо бежать. Так что можешь выдохнуть.

Порывисто обняв на прощание, Эмма вышла из кабинета, а я остался один на один со своей пустотой. Да с густым ароматом «Рая», все еще парящим в воздухе. Раем, который мне никогда не светил. Ни на земле, ни где-то там, за пределами человеческого глаза, куда отправились те, кто был моей семьей.

В тот момент я даже не подозревал, что в этот вечер моя жизнь развернется на сто восемьдесят градусов. А пустота сменится настоящим адом.

Часть 2. Роман

Все было, казалось, как обычно - привычный путь домой, за город, где приобрел себе небольшой дом. Все та же безмолвная темнота, в которую шагнул, распахнув дверь. Все те же предметы вокруг, на тех же местах, на которых я оставил их утром.

Все тем же привычным образом я плеснул себе в бокал со льдом хорошо выдержанный крепкий «Чивас» и включил телевизор, чтобы хоть чем-то заполнить тишину дома.

Обычный уклад, в котором барахтался день за днем, нарушил лишь звонок в дверь. Наверняка это были какие-нибудь разносчики печатного спама или представители очередной суперкомпании, предлагавшие эксклюзивные товары, которых больше нигде не купишь. Больше ко мне, по большому счету, никто и не заглядывал.

Захотелось послать все к черту. Не было настроения даже развлекаться, гаркнув на какого-то неосторожного человека, позвонившего в мою дверь, поэтому я решил попросту не открывать. Но звонок повторился еще раз. И еще. И, раздосадованный этим, я наконец отставил в сторону бокал с виски и пошел открывать, заранее не завидуя тому, кто рискнул проявить такую настырность.

Однако, когда я широко распахнул входную дверь, готовые сорваться с губ слова мгновенно застряли в горле. А сердце с надрывным стоном рухнуло куда-то вниз.

Я боялся этого момента шесть лет. Целых шесть чертовых лет! Я заперся в деревне, чтобы не вспоминать, чтобы не иметь искушения сорваться и сделать то, на что не имел никакого права.

И вот теперь… один взгляд на стоявшую напротив женщину - и мир перевернулся вверх ногами. Как я мог столько без нее быть? И как сдержаться теперь, когда она стояла от меня на расстоянии вытянутой руки? Как не нарушить все те установки, что твердил себе годами?

- Аня… - выдохнул одно-единственное короткое слово. И даже на языке загорчило от всего несбывшегося, что было связано с этими тремя простыми буквами.

- Привет, - просто сказала она, словно мы не виделись не шесть лет, а всего лишь пару дней. - Мы можем войти?

До меня не сразу дошел смысл этого ее «мы». Только оторвав взгляд от ее лица, я опустил его ниже и увидел, что рядом стоит девочка лет пяти, со смешными косичками, завязанными пышными розовыми бантами.

- Привет, - сказала она в свою очередь и внутри у меня что-то взорвалось, затопляя нутро разъедающим ядом.

Девочка открыто улыбалась мне, а у меня в голове стучала лишь одна мысль: у Ани есть дочь. Дочь, которая могла бы быть моей, если бы я не отказался от ее матери. А теперь кто-то другой называл ее дочкой. Кто-то другой делил жизнь с женщиной, которую я не мог позволить себе любить.

- Да, пожалуйста, - наконец произнес в ответ, отступая, чтобы пропустить гостей в дом.

Когда девочка с интересом огляделась вокруг, я впервые задался вопросом - что же они делали здесь? Зачем Аня, не тревожившая меня столько лет, теперь пришла ко мне?

- Нам нужно поговорить, - сказала она. - Наедине. Ты не против, если я включу Лере какие-нибудь мультики?

Я коротко кивнул и она уверенно направила дочь к телевизору. Взяв в руки пульт, нашла какой-то детский канал, после чего повернулась ко мне.

- Где мы можем поговорить?

Ответить я не успел, потому что в этот самый момент ребенок, в свою очередь, нашел мой виски.

- Фу, как плохо пахнет, - заявила Лера, сунув свой маленький носик в бокал.

Я в два шага оказался рядом и, забрав у нее виски, сказал:

- Это плохой напиток.

- Зачем ты тогда его пьешь?

Простодушный вопрос поставил меня в тупик. Не найдя ничего лучшего, я ответил:

- Потому что это такое лекарство. Для взрослых.

И, отставив бокал в мини-бар, снова повернулся к Ане:

- Пойдем на кухню.

Мы в молчании проследовали в указанном мной направлении и когда оказались в просторном помещении, совмещавшем в себе и кухню, и столовую, я жестом пригласил Аню присесть и вопросительно на нее посмотрел.

- Не знаю, с чего и начать…. - сказала она.

- Тебе нужна помощь?

- Не мне.

Я ничего не понимал. Просто смотрел на все еще желанную женщину и заранее боялся того момента, когда она выйдет из моего дома и вместе с тем - жизни. А я не смогу ее остановить. Потому что не должен. Потому что у меня нет на это права.

- Давай по порядку, - предложил, заложив руки в карманы брюк. Подальше от искушения поправить черный вьющийся локон, упавший Ане на лоб. Подальше от зудящей потребности ее коснуться.

- Ее зовут Лера, - произнесла она наконец.

- Я уже понял.

- Она - твоя дочь.

На миг я задохнулся. Может, ослышался? Эта девочка - моя дочь? Этого не могло быть. Я ее не заслуживал.

- Ты уверена?

Оскорбительный вопрос. Последняя отчаянная попытка отгородиться и оставить все на своих местах. Последний шанс не допустить того, что преграды, которые воздвигал на своем пути, бесконечно наказывая себя, рухнут в одночасье.

- Можешь сделать какие угодно тесты, - спокойно ответила Аня. - Мне бояться нечего.

- Почему… я узнаю об этом только сейчас? - выдохнул, растерянно запуская пальцы в волосы.

И услышал в ответ то, что было страшнее одиночества и самоистязания. Страшнее всего, что уже пережил в своей жизни.

- Потому что я умираю.

Часть 3. Аня

- Анна Александровна, ситуация… прямо скажем не очень радужная.

Мой врач снова бегло просмотрел результаты анализов и взглянул на меня.

Вроде бы в глазах было сочувствие, но черт бы все побрал, именно его я видеть не желала.

- Я умру?

Предпочитала знать о подобных перспективах здесь и сейчас. Потому что в коридоре меня дожидалась дочь. Да, в компании с моей мамой, но… Мама, обожающая меня, во-первых, будет раздавлена тем, что я ей скажу совсем скоро. Во-вторых, ей уже за шестьдесят. Родила поздно, можно сказать, совершенно случайно, когда они с отцом уже и не надеялись. Папа ушел слишком рано. И вот теперь я сама была больна.

Сдавать анализы я не собиралась. Чувствовала себя прекрасно, ничто меня не беспокоило. Ровно до тех пор, когда не пришлось пойти в клинику и не сдать кровь. Именно в этот момент выяснилось, что у меня смертельный диагноз.

- Все мы когда-нибудь умрем, - философски изрек врач.

- Вы понимаете, о чем я, - сказала в ответ веско и четко.

- Шансов на выздоровление не так много, Анна Александровна, - ответил врач. - Но если мы прямо сейчас начнем лечение…

Знаете, я часто спрашивала себя о том, что стану делать, если подобное случится. Может, не стоило дергать тигра за усы, но я все же была подвержена подобным сомнениям.

Я задавала себе вопрос - а если вдруг заболела? Что ты сделаешь, Аня? У тебя на руках дочь. О ней никто не позаботится, кроме тебя. Что ты предпримешь? И у меня не оставалось ни единого ответа на эти вопросы.

До этого самого момента.

- Мы его не начнем, - просто сказала, поднимаясь на ноги.

Да, это было жутко малодушно. Да, у меня имелся призрачный шанс, которым я могла воспользоваться. А потом проваляться в палате и уйти, не дав своей дочери и капли того, что я должна была дать.

И кому бы от этого стало легче?

- Знаю, что скорее всего, ничего у нас не получится. Поэтому хочу побыть со своей малышкой максимально долго. Надеюсь, вы меня поймете.

И я вышла из ненавистного кабинета, взаправду рассчитывая на то, то врач меня поймет.

- Лера! Лер, перестань дурачиться. Мы едем к твоему папе, - сказала я как можно жизнерадостнее, на что моя дочь вновь насупилась и отвернулась.

- У меня нет папы, я знаю, - заявила она.

Отвернулась, прижимая к себе плюшевого енота. Странно, но именно эта игрушка нравилась ей как-то особенно.

- Есть. Есть, я же говорила.

Присев на корточки перед дочерью, я взяла ее за плечики и заставила посмотреть на себя. О болезни ей, конечно же, не сообщала. У меня имелся иной план, и я собиралась ему следовать.

- Ладно, - кивнула Лера, прижав к себе игрушку. - Поехали.

И вот теперь я стояла напротив того мужчины, которого любила все эти годы, и от которого была вынуждена скрывать наличие общего ребенка, и признавалась ему в том, что дни мои сочтены.

Конечно, совсем не так я представляла себе эту встречу. Будем честными, я не представляла себе ее вообще.

Мы не должны были увидеться, и если бы не мой диагноз…

- Подожди, - шепнул Васнецов, зарываясь пятерней в волосы на затылке.

Этот жест был таким знакомым, что у меня сердце пропустило удар. Впрочем, я очень быстро взяла себя в руки.

- Ждать я не могу. Нет времени, - ответила ему и, подойдя к дверному проему, взглянула на дочь, которая с упоением смотрела мультики.

Рядом тут же оказался Роман, и от аромата его парфюма у меня начало сносить крышу. Или продолжило - ведь подобное я чувствовала рядом с ним всегда. Даже когда нам нельзя было думать о подобном.

- Аня…

Он глядел на нашу малышку, и в его тоне, которым произнес мое имя, сквозило столько всего…

- Я умираю, Васнецов, - сказала более твердым голосом, но при этом не настолько громко, чтобы это слышала Лера. - И если кто позаботится о нашей дочери - так только ты.

Вновь на лице Романа появилось такое выражение растерянности, что я на миг усомнилась, что поступаю верно. Но выбора у меня не было. Мама просто не сможет быть рядом с Лерой настолько долго, насколько это возможно. Моя смерть ее основательно подкосит, а больше мне обратиться не к кому.

Смерть. Раньше я о ней даже не задумывалась. Но, наверно, в жизни каждого человека рано или поздно наступает момент, когда он не просто чувствует приближение конца, но и примеряет его на себя. И открещиваться от этого бессмысленно.

- Ань… ты же знаешь, как это все для меня… звучит… черт!

Он растер ладонью лицо, заходил туда и обратно.

Да, я прекрасно понимала, как это все для него звучало. Но ведь у него оставалась Лера. Моя маленькая Лера.

- Я все придумала, - лихорадочно заговорила в ответ, лишь бы Рома не отказался. - Сначала мы будем проводить время вместе. Лера знает, что ты ее папа. Я сказала. Но она пока не верит. Потом, когда она привыкнет, я стану оставлять вас вдвоем дольше. А потом…

Господи, что следовало за этим самым «потом», я даже не могла помыслить.

- Мы найдем врачей! - вместо ответа на мою тираду запальчиво сказал Роман. Подошел ко мне, порывисто обхватил за плечи, сжал с такой силой, что я всхлипнула. И заявил то, что я уже слышала: - Мы найдем самых лучших врачей!

Часть 4. Роман

- Я не хочу. Не хочу никаких врачей!

Аня произнесла это почти жалобно. Я ошарашенно уставился на нее, пытаясь понять, не ослышался ли. Что она такое говорила? Какого черта…

Но тут Аня снова всхлипнула и я поддался естественному порыву - обнять ее. Крепко сжал в объятиях, как делал это раньше миллионы раз. Как не позволял себе этого вот уже много лет. И, к своему ужасу, сначала ощутил сопротивление, но рук не разжал. И в этот момент понял, что не смогу сделать этого в принципе. Не смогу снова отпустить.

И не смогу смириться с тем, с чем она сама, похоже, уже смирилась! Не смогу и не хочу.

- Но почему? - мягко спросил, когда она утихла в моих руках.

- Я так и знала, что ты предложишь это, Васнецов.

Я невольно усмехнулся в ответ:

- Ты всегда слишком хорошо меня знала.

Это была правда. Не было времени, кроме тех лет моей мучительной ссылки, когда Аня не находилась рядом. Я помнил ее еще маленькой девочкой, как и она знала меня мальчишкой с ободранными коленками. Жаль только, что я слишком поздно понял, что именно эта женщина мне была нужна.

- Так все-таки почему? - напомнил я о своем вопросе, даже не думая сдаваться.

- Потому что я не хочу - это достаточная причина?

Я принял задумчивый вид, потом решительно покачал головой:

- Нет, это не принимается. Придумай что-нибудь получше.

Она тяжело вздохнула и отстранилась, и я неохотно разжал руки, выпуская ее из надежного кокона. Казалось, если буду вот также держать ее в своих объятиях дальше - смогу отгородить от всего. Но правда состояла в том, что я годами отгораживался от нее самой. И теперь не мог отделаться от мысли, что всего этого могло бы и не случиться, если бы я о ней заботился, как всегда того и хотел.

- Мне дают очень маленький процент на выздоровление, - наконец сказала Аня, отойдя от меня на расстояние и отвернувшись к окну. - И я не хочу потратить последние дни на бесплодные попытки лечения. Я хочу провести их с дочерью - столько, сколько будет отмерено. Это мой выбор.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь осознать сказанное. Наверно, ее мотивы можно было понять, но я отказывался их принимать. Слышал лишь главное - шанс есть! А значит, нужно бороться.

- Но ведь вероятность выздороветь есть! - заговорил горячо. - И ею нужно ей воспользоваться. Ради той же Леры! Ты можешь быть рядом с ней еще целую жизнь вместо того, чтобы пробыть считанные дни!

Мне показалось, что Аня снова всхлипнула. Однако, когда она повернулась ко мне лицом, во взгляде ее читалась твердость.

- Не мучай меня, Васнецов. Просто позаботься о… нашей дочери.

Подойдя ближе и поравнявшись со мной, Аня добавила:

- Хочешь пообщаться с Лерой, прежде, чем мы уедем?

Я лишь коротко кивнул в ответ. Я действительно хотел, вот только сам не знал, как к ней подойти. Но с чего-то все равно нужно было начинать.

Выйдя следом за Аней в гостиную, я подошел к дивану, на котором устроилась Лера и присел рядом. Дочь (как странно было думать об этой девочке именно так!) даже не повернула головы и мне пришлось обратить на себя внимание, заговорив:

- Что смотришь?

- «Алладина», - откликнулась она, так и не удостоив меня взглядом. - Ты что, сам не видишь?

- Я давно не смотрел мультики, - признался с коротким смешком. - Разрешишь мне посмотреть вместе с тобой?

Лера в ответ только передернула худенькими плечиками - сиди, мол, раз уж пришел. Мы молча пялились в экран какое-то время и я мучительно пытался придумать, как еще завязать диалог с ребенком. Которому, совершенно очевидно, не слишком-то нравился.

Лера прервала молчание первой. Повернув ко мне голову, неожиданно спросила в лоб:

- Почему ты нас бросил?

- Я не...

Едва заговорив, тут же прервался. Хотелось сказать, что я вовсе их не бросал - просто не знал ничего о ее существовании. Но ведь в какой-то степени она была права - за все эти годы я ни разу не приехал к ее матери. Считал, что это моя кара. Считал, что недостоин. И в итоге просрал несколько лет жизни собственного ребенка. Хотя почему Аня ничего мне не сказала сама - нужно будет еще у нее выяснить.

- Так получилось, - ответил Лере после паузы. - Но теперь все будет по-другому.

- Тебе придется очень хорошо постараться, - серьезно проговорила Лера.

Я улыбнулся:

- Как насчет того, чтобы съездить завтра вместе в самый большой магазин игрушек?

- Постараться, а не подкупить, - фыркнула пренебрежительно дочь.

Черт возьми, она была права. Не все в этой жизни можно было купить. Увы, деньги не являлись панацеей. Невозможно было приобрести ни за какие суммы ни любовь своего ребенка, ни здоровье ее матери. С последним, впрочем, я еще намеревался поспорить.

- Я придумаю что-нибудь другое, - пообещал Лере, после чего она решительно спрыгнула с дивана и заявила:

- Нам домой пора. Пока.

- Пока… - пробормотал вслед, и, услышав звук захлопнувшейся двери, прозвучавший, как приговор, поднялся с места, чтобы вернуться к своему виски.

Все, что узнал за этот вечер, навалилось на душу тяжелым грузом. И виски - единственное, что мне теперь оставалось, чтобы хоть как-то забыться.

Часть 5. Аня

- Можно я не буду называть его папой? - подала Лера голос, когда мы почти добрались до дома.

Весь путь обратно я не переставала задаваться вопросом: правильно ли сделала, поехав к Роману? В душе царила такая буря из самых противоречивых чувств, что я задыхалась. Наша встреча разбередила то, что я считала давно забытым, пережитым.

Отпущенным.

На деле же, ничего никуда не делось. Как я ни старалась ничем не выдать того, что чувствовала, сама понимала, что не смогу справиться с цунами, сносящим все на своем пути.

- Он тебе не понравился? - как можно спокойнее уточнила я, взглянув на дочь в зеркало заднего вида.

- Не знаю. Кажется, хороший.

Поджав губы, я нахмурилась. Конечно, я не имела ни малейшего представления о том, как у нас с Васнецовым все сложится дальше, но вроде бы, он был настроен по отношению к Лере позитивно. И от меня зависело, чтобы и наша дочь тоже доверилась ему. Чтобы он стал ей близким человеком.

- Конечно, можешь не называть, - все же улыбнулась в ответ. - Никто от тебя этого не требует. Но мы с ним продолжим встречаться. Я хочу, чтобы у тебя был отец.

- Я…

Наверно, она хотела сказать что-то вроде: «Раз он нас оставил, то я не хочу такого отца». По крайней мере, именно этого я и ожидала от Леры. Но вместо этого она продолжила:

- Я тоже.

И я почувствовала нотки облегчения. И еще кое-чего, что старалась гнать от себя куда подальше. Ревность.

Меня не станет, а Леру будут воспитывать Васнецов и его новая жена. Они станут ездить в путешествия, возможно, когда-нибудь моя малышка сама захочет назвать ее мамой.

Нет! Я не имела никакого права, особенно морального, съедать сейчас себя подобными мыслями. Болезнь и без того справлялась с этим на «ура».

- О, Томка приехала, - сказала дочери, когда заметила, как моя лучшая подруга подходит к подъезду.

- Ура! - обрадовалась Лера, и стоило мне припарковать машину, выбежала на улицу, чтобы секундой позже повиснуть на шее Тамары.

- Слушай, а ты знала, что Том и Джерри на самом деле любили друг друга, и просто устраивали театральные представления перед хозяйкой кота? - удивленно воскликнула Тома, выходя из детской через час после того, как они с Лерой скрылись там вдвоем.

- Зачем? - нахмурилась я, выплывая из сонма своих размышлений.

- Ну чтобы она не выгнала Тома!

- Нет, не знала, - покачала я головой.

- Вот теперь нам с этим как-то жить, - пожала та плечами и стала копаться в холодильнике.

С Тамарой мы дружили лет десять. Она была не очень удачлива в любви, постоянно боролась с лишним весом, но тот побеждал. Зато другом она была верным, тем, которому можно рассказать если не все, то почти все.

- Ты как? - спросила она, усевшись напротив меня. Принялась за наскоро собранный бутерброд, сама же смотрела на меня внимательно.

- Чувствую себя ничего. И мы с Лерой были у Васнецова.

Тома кивнула, отложила бутерброд. Прожевав то, что уже успела откусить, спросила:

- Как он? Не забыл тебя?

Я горько хмыкнула. Главным был другой вопрос. Не забыла ли его я? Нет, не забыла. Но Тамара спрашивала об ином.

- Нет. Вспомнил прямо сразу.

- Про дочь сказала?

- Сказала. Конечно, шокировался.

- И про диагноз сказала?

- Разумеется. Иначе бы я Леру к нему не повезла.

Тамара знала - наша ночь с Васнецовым была ошибкой. Она оставила груз вины и на его, и на моих плечах. И я бы не пошла к Роману, если бы не вся эта ситуация. Как бы неправильно это ни было.

- Ну… не томи, Царева!

- Да не томлю я!

Почувствовав внезапно нахлынувшее раздражение, я вскочила из-за стола и, отвернувшись от Томы, стала смотреть в окно. Знала, что скажет подруга, когда я озвучу слова Васнецова. И не хотела обсуждать это снова.

- Рома предлагает найти других врачей, - проговорила я ровным тоном.

- Ну, правильно предлагает. Чего тебе это стоит?

Снова губы обожгла горечь ухмылки. Это здоровому человеку так просто задавать подобный вопрос. Когда ты по другую сторону баррикад, все совсем иначе. Ты уязвимый, хрупкий, желающий лишь покоя человек.

Нет, я никогда не была сторонницей состояния «улитки», но сейчас, черт бы все побрал, мне хотелось только забиться куда поглубже и умолять, чтобы от меня отстали.

- Мы договорились с Васнецовым, что сейчас будем проводить много времени втроем. Пусть Лера к нему привыкнет. Я знаю, она его полюбит. Его… невозможно не любить.

Тамара тяжело вздохнула и принялась готовить чай. Я же снова устроилась за столом и погрузилась с свои воспоминания. О том, как уютно и спокойно было в объятиях Романа. Даже те крохотные мгновения, которые я позволила себе украсть у жизни.

И которые не должны были повториться.

- Ох, Ань… - покачала головой Тамара, присаживаясь напротив. - Давай я у тебя переночую, а завтра с утра пирогов напечем, м? Мама мне всегда говорила - пироги способны если не решить проблемы, то отвлечь от них уж точно!

Я невесело улыбнулась и согласно кивнула.

- А давай! - преувеличенно бодро откликнулась на предложение: - Отвлечься мне очень не помешает.

Тем более, завтра меня снова ждет встреча с Васнецовым. И я должна быть к ней готова.

Хотя бы морально.

Часть 6. Роман

- Ну, рассказывай! - потребовала Эмма, приземлившись пылающим вихрем напротив меня за столиком в кафе на следующее утро после появления в моем доме Ани и Леры.

- И тебе здравствуй, - улыбнулся я.

- Какие церемонии, Рома! Впервые тебе понадобилось поговорить о чем-то личном и я жажду срочно знать все-все подробности!

- Это я заметил.

Я подавил улыбку, которая сама по себе в присутствии этой женщины наползала на губы, и, растерянно потеребив пакетик с сахаром, наконец сказал:

- В общем… у меня есть ребенок.

Эмма посмотрела на меня сочувственно:

- То есть был, ты хочешь сказать?

- Есть.

Повисла пауза. Наконец Эмма взметнула вверх одну бровь и констатировала:

- Так-так! А наш отшельник оказался не такой уж и святой! Ну и где ты успел нагрешить?

Я поморщился. Для многих все, наверно, именно так и выглядело - нагрешил. Но не для меня. Лера вообще была тем подарком судьбы, которого я не заслужил. Хотя ничего в этом мире не бывает бесплатно. Взамен я терял ее мать. Упрямую женщину, не желавшую цепляться пусть даже за крохотный шанс. Но если она думала, что я это так оставлю - то знала меня очень плохо.

- Неважно, как это случилось, - ответил Эмме. - Важно, что я не знаю, что мне с ней делать. Как себя вести. Как заслужить прощение за то, что не был рядом столько лет.

Эм сложила руки на груди и фыркнула:

- Вот так всегда! Позвал спросить совета, а сам не пускаешь дальше отмеренной тобой дистанции.

Она вздохнула недовольно, потом добавила:

- Как ее зовут, сколько ей лет, что она любит?

- Ее зовут Лера. Ей пять лет. Больше я ничего не знаю.

Явно произведя в уме какие-то подсчеты, Эмма уставилась на меня с любопытством, но ничего не сказала. Лишь поинтересовалась:

- Она злится на тебя?

- Похоже на то, - я запустил пальцы в волосы, потом растерянно спросил:

- Что мне с этим делать? Как завоевать ее доверие?

- Никак, - пожала Эмма плечами. - Невозможно завоевать доверие специально. Не будешь же ты коварно тайком бросать кошку в реку, а потом мужественно спасать на глазах у Леры, чтобы вырасти в глазах ребенка!

- Хм, а этот план не так уж плох….

- Это не план, Рома! Просто будь с ней рядом. Возможности придут сами. А вместе с ними - и привыкание к тебе. И к тому, что ты теперь будешь в ее жизни всегда.

- В общем, рецепт, как всегда, универсальный - время, - криво усмехнулся я.

- Именно так.

Но времени-то у меня особо и не было. Точнее, его было мало у Ани. Нужно будет расспросить ее поподробнее об этой болезни сегодня же. Если, конечно, удастся выкроить на это пресловутое время. Но выбора не было - часы и минуты уходили, отсчитывая неизвестный мне срок, а я должен был что-то делать. Я ведь мог обеспечить ей самых лучших врачей! Как минимум - не помешал бы осмотр и у другого специалиста. В конце концов бывает всякое!

- Спасибо, Эм, - сказал я подруге на прощание перед тем, как подняться со своего места и отправиться домой, чтобы собраться на встречу с дочерью. И ее матерью, конечно же.

- Привет, - сказала мне Лера, распахнув дверь.

Я посмотрел на нее озадаченно и деликатно поинтересовался:

- Ты всем так просто открываешь на звонок?

- Вот еще! - фыркнула дочь. - Сначала я посмотрела в глазок.

Тут я заметил отодвинутый в сторону табурет и удовлетворенно кивнул:

- Очень предусмотрительно. Ты молодец.

Никак не отреагировав, Лера пошла вглубь квартиры, крикнув по пути:

- Мам, Роман Андреевич пришел!

Я ощутил, как от ее слов нутро полоснуло неприятным холодком. Очевидно, папой меня ни называть, ни признавать никто не собирался.

«Ну а чего еще ты хотел, Васнецов?» - насмешливо поинтересовался внутренний голос и я мысленно рявкнул на него, приказав заткнуться.

- Привет, - запыхавшаяся Аня вышла мне навстречу. От ее вида - слегка растрепанного, но притягательного - защемило сердце. Разве я мог допустить, чтобы она умерла? Это просто невозможно. Такого не должно произойти!

- Привет, - ответил просто. - Ты в порядке?

- Что? - выдохнула она, а потом, видимо, поняв, что я имею в виду, отмахнулась:

- Да. Я запыхалась, потому что воевала с банкой огурцов. Она не хотела открываться.

- И каков результат боя?

- Наши победили.

Я улыбнулся, стараясь не слишком откровенно на нее пялиться, особенно на грудь, четко проглядывающуюся под футболкой. Но это было просто невозможно - Аня так и притягивала взгляд. И так было всегда. Сколько я себя и ее помнил. Забавно было теперь вспомнить, со сколькими мальчишками я подрался из-за того, что они смели на нее смотреть! Вряд ли Аня подозревала, какой кучи потенциальных ухажеров я ее лишил за годы нашей дружбы.

- Я сейчас соберусь, - первой опомнилась она. - Я быстро.

Часть 7. Роман

Слово Аня сдержала - уже десять минут спустя мы сидели в моей машине. Лера устроилась сзади, ее красивая мама - рядом со мной.

«Все как в тот день», - мелькнуло в голове. Я снова услышал визг шин и звон бьющегося стекла и, почти не отдавая себе в том отчета, глухо попросил:

- Пересядь.

- Что? - не поняла Аня.

- Пересядь назад.

Она молча послушалась, я же проклинал себя за то, что приехал на своей машине. Мне понадобились годы, чтобы снова заставить себя сесть за руль. Но теперь, когда у меня была дочь, пожалуй, лучше было опять нанять личного водителя. Я не имел права рисковать чужими жизнями. Себе в достаточной степени я не доверял.

В том числе и по этой причине далеко от дома отъезжать я не стал. Лера ясно дала понять, что не хочет никаких подкупающих подарков и все, что я мог предложить в этом случае - просто пойти погулять.

Подъехав к стоянке, я припарковался и вышел из машины. Дождавшись, когда выберутся Лера и Аня, запер машину и кивнул в сторону парка по другую сторону дороги:

- Давайте вместе прогуляемся.

Мы пошли по улице до пешеходного перехода, и все это время Лера держала за руку мать, меня начисто игнорируя. Я шел рядом, терпеливо напоминая себе, что все это логично - ведь знал, что просто мне не будет. Лера очень умная девочка, и ее доверие и любовь были на вес золота.

Когда мы проходили мимо одного из магазинов, я заметил, как Лера замешкалась, притормозив на мгновение. Обернувшись, я увидел сбоку от себя книжный.

- Хочешь зайдем? - предложил ненавязчиво.

Дочь тут же упрямо покачала головой, хотя от меня не укрылось, что этот гордый отказ стоил ей немалых усилий. Улыбнулся про себя - видимо, Эм была права. Возможности придут сами, а мне лишь нужно ими грамотно воспользоваться.

- Жаль, но нам все равно придется зайти. Мне нужно купить себе кое-что почитать.

- Ты любишь читать? - спросила Лера с недоверием.

- Да, а что тут такого?

- Сейчас почти никто не любит читать.

- А я люблю. И ты, видимо, тоже.

Она кивнула, и когда мы вошли в магазин, первая же исчезла среди стеллажей. Кинув взгляд на Аню, я поинтересовался:

- Ей всего пять, а она уже читает?

- Скоро шесть, как ты понимаешь, - мать моего ребенка наградила меня красноречивым взглядом. - Да, она рано начала читать, еще в три с половиной года. Лера очень развитый ребенок.

- Это я уже понял.

Нырнув, в свою очередь, в лабиринты книжных полок, через какое-то время я обнаружил дочь в разделе детской литературы. Она со вздохом листала книгу, явно тайком жалея, что не может унести ее с собой.

- Что это у тебя? - поинтересовался я непринужденно.

Лера тут же захлопнула книгу и инстинктивно прижала ее к себе. Я мазнул взглядом по обложке - это оказался «Волшебник изумрудного города».

- Мне тоже нравилась в детстве эта сказка. У меня была точно такая же книжка, с иллюстрациями Владимирского.

- Я пока смотрела только мультик.

- А теперь можешь и прочитать. Клади свою книгу к моим.

Я протянул к ней руки, в которых держал небольшую стопку книг. Лера с интересом на них уставилась:

- Какое название смешное! «Обжора-хохотун»!

- Это Макс Фрай, - пояснил я. - У него, точнее, у нее, замечательные книжки. Дам тебе почитать, когда подрастешь.

Лера отвела взгляд и с решительным вздохом поставила свою книгу обратно на полку.

- Давай возьмем, - снова предложил я. - Это не подкуп, Лера. Это, если хочешь знать, моя инвестиция в будущее!

- Как это? - нахмурилась дочь.

- Ну, если ты будешь много читать, вырастешь очень умной и многого добьешься. Значит, будешь, в свою очередь, баловать меня, когда я стану таким старым, что начну искать носки, которые у меня на ногах.

Лера не улыбнулась в ответ, но в глазах ее мелькнул проблеск озорства, дававший мне надежду.

- Ладно, - деланно вздохнула она и «Волшебник» опустился поверх «Обжоры-хохотуна».

Я поджал губы, чтобы скрыть улыбку. Моя первая, пусть и маленькая, но такая важная победа.

- А кто тебе больше всего нравится в этой сказке? - поинтересовался я, пока мы шли на кассу. - Мне - Железный Дровосек. Он умеет преданно любить, хотя физически у него нет сердца.

- Элли, - откликнулась на вопрос дочь. - Я бы хотела быть на ее месте. Чтобы у меня были такие же верные друзья.

Я потрясенно замер на месте.

- У тебя нет друзей? - попытался спросить как бы между делом.

Лера подернула в ответ плечиками:

- Мама говорит, что я умная, а таких многие не любят.

- Со временем все станет наоборот, - улыбнулся я.

Но на душе заскребли кошки. Мы были так похожи в своем одиночестве - отец и дочь…

Часть 8. Аня

- Я не знаю, как смогу ее оставить, - шепнула Тамаре, и голос мой сорвался.

Я сидела рядом с заснувшей Лерой. Она даже сейчас прижимала к себе объемную книгу, купленную ей Васнецовым, и видела десятый сон. Мои пальцы перебирали пряди волос дочери. Как часто я точно так же сидела рядом с ее кроваткой, гладила по голове и молилась, чтобы у моей малышки была жизнь, наполненная счастьем, покоем и умиротворением. А главное - любовью. Всем тем, чего желают для своих детей все матери.

- Ань… может… все хорошо будет? - неуверенно спросила Тома, и я усмехнулась.

- Пока да. Дальше - вряд ли.

- Как у тебя вообще самочувствие?

Я прислушалась к себе, что делала в последнее время почти постоянно. Небольшая слабость, но это стало даже привычным. В остальном - все прекрасно.

- Хорошее, - заверила я подругу. И вдруг задала тот вопрос, который так или иначе крутился в моей голове, но который я не решалась озвучить: - Ты ведь будешь рядом с ней, когда…

Тамара всхлипнула. На ее лице появилось такое выражение, что мне и самой захотелось расплакаться. Но я была обязана сдержаться. Все потом, когда останусь одна и снова начну изводиться вопросами - почему я?

- Да… да, конечно, - горячо заверила она меня, и я даже приложила палец к губам, давая понять, чтобы Тома вела себя потише.

- Спасибо, - просто ответила ей и снова погладила дочь по волосам.

Некоторое время мы провели в молчании. О чем думала Тамара - я не знала. Но судя по тем взглядам, которые я ощущала, наверняка мысли ее крутились вокруг того же, о чем думал и не переставал говорить мне Васнецов.

- Господи, кого это принесло? - удивилась Тома, когда мы услышали звонок в дверь.

Я машинально взглянула на часы. Не так уж и поздно, всего-то восемь вечера. Так что это мог быть кто угодно. Однако глупое сердце застучало быстрее, когда я заподозрила, что приехать мог Роман и никто другой.

- Откроешь? - спросила у подруги, и Тамара кивнула, после чего отправилась узнать, что там за непрошеный гость.

Он зашел в комнату, и мне даже было не нужно оборачиваться, чтобы понять - приехал Рома. Так было и раньше, когда дружили с самого детства. Знала, что он вот-вот зайдет в наш двор, как будто чувствовала его. И потом тоже чувствовала - когда он женился. Когда плакала в подушку и говорила себе: Царева, ты круглая дура.

Сама не понимала, как так вышло, что мы с Васнецовым остались просто друзьями. Вернее, мне в тот момент казалось это совершенно закономерным. Мы же просто дружили, ничего кроме. Так почему так больно было видеть его с другой?

- Спит? - тихо спросил он, присаживаясь на корточки рядом со мной.

Снова облако его парфюма. Такого притягательного, что мне хотелось сейчас дышать только им.

- Да. Спит. - Переведя взгляд на профиль Васнецова, я спросила: - А ты какими судьбами здесь?

- Заехал, чтобы вас проведать. Но у меня появилась идея, когда увидел твою подругу.

Вскинув брови, я взглянула на застывшую в дверях Тому.

- Что за идея? - спросила ровным тоном.

Видеть Рому здесь, знать, что он находится менее, чем в полуметре от меня, было тем еще испытанием.

- Поехали в кафе? Помнишь то самое, что нам с тобой нравилось.

«Нам с тобой». Это прозвучало слишком…

- Оно еще не закрылось? - как можно спокойнее спросила я, хотя голос мой все же дрогнул.

- Нет. Представляешь, за пару дней до того, как ты ко мне приехала, я как раз проезжал мимо. Оно работает.

Васнецов перевел взгляд на меня и вдруг улыбнулся. Так открыто и искренне, что мое сердце пропустило удар.

- И зачем мы туда поедем? - спросила в ответ, но не успел Рома ответить, как вмешалась Тамара:

- Хотя бы для того, чтобы ты поела! Представьте, Роман, Аня сегодня почти не притронулась ни к моим голубцам, ни к пирогу! А я ведь прекрасно готовлю.

Васнецов сначала нахмурился, но тут же на его губах появилась улыбка.

- Тогда точно едем, - решил он, и я поднялась на ноги, уже зная, что не хочу отказываться.

- Нам два зеленых салата, два мясных ассорти и на десерт… пусть будет малиновый чизкейк. И зеленый чай с жасмином.

Рома продиктовал заказ, выбрав за нас обоих список блюд. Я только сейчас, сидя напротив Васнецова за столиком, поняла, насколько проголодалась. Давно со мной такого не было. Аппетит потеряла еще до того, как узнала диагноз, и вот он вернулся.

- Боюсь, что не осилю такую порцию, - покачала я головой, откладывая так и не пригодившееся меню. - Но постараюсь, - прибавила быстро, увидев, что Васнецов собирается высказаться по этому поводу.

Он кивнул, откинулся на спинку стула и задал нейтральный вопрос, хотя я понимала, что приехали мы сюда говорить совсем не о том, какая за окном погода.

- Как Лере книга? Я видел, она ее читала.

- Она с ней вообще не расстается, - улыбнулась я. - И часто приходит ко мне, чтобы рассказать по сотому кругу о том, что случилось с героями.

- Она просто прелесть, - с нежностью в голосе ответил Васнецов, тоже улыбаясь, но тут же посерьезнел.

Я слишком хорошо знала его, чтобы не заметить тот факт, что Рома хочет что-то сказать, но сдерживается. Или, вернее, о чем-то спросить.

- Говори, - мягко подтолкнула я Васнецова, и он произнес быстро, как будто боялся передумать:

- Почему ты от меня ее скрывала?

Вполне закономерный вопрос, который до этого момента не был задан. Но разве ответ на него не был очевидным? Мне казалось, что да.

- А сам ты не понимаешь? - вскинула я бровь. - Мы ведь дружили. С тобой в первую очередь, с твоей женой - в том числе. У вас была семья, а мы…

Я запнулась, не зная, что еще присовокупить к сказанному. Васнецов ведь должен был понимать такие простые вещи, которые лежали на поверхности. Так почему вообще поднял эту тему?

- А мы с тобой всегда друг к другу тянулись. Аня...

Он подался через столик и накрыл свою руку моей. Нужно было убрать ладонь, но я почему-то сидела и тупо смотрела на то, как сильные длинные пальцы лежат поверх моих, вдруг показавшихся хрупкими и почти прозрачными.

- Сейчас это неважно, - помотала я головой.

- Разве? Ты же знала, что... они погибли. Почему не пришла с Лерой раньше?

Неужели он не понимал и этого? Чувство вины, неподъемным грузом лежащее на моих плечах, было слишком осязаемым даже сейчас. И добавлять его к тому, что ощущал Васнецов, я не желала. Если бы не сложившиеся обстоятельства, все осталось бы точно таким же, как месяц назад. Я бы помнила Рому, но делала бы все возможное, чтобы мы с ним никогда не встретились.

- Я думаю, ты и сам знаешь ответ на этот вопрос, - тихо ответила и, высвободив ладонь, принялась за еду, так вовремя принесенную официантом.

Некоторое время мы ели в полном молчании. Я почти не чувствовала вкуса - лишь горечь, которая и без того стала моим спутником слишком давно. Но поесть было необходимо.

Васнецов отложил приборы и некоторое время сидел, просто глядя на меня. Я же делала вид, что увлечена стейком, но когда он заговорил, застыла.

- Я встречался со знакомым врачом... стой... не надо морщиться! - сказала Рома, когда увидел реакцию, явно отразившуюся на моем лице.

- Ты знаешь, что я об этом думаю, - процедила в ответ, тоже откладывая приборы.

Насиловать себя и дальше едой не хотелось.

- Знаю, но он сказал, чтобы я принес ему результаты твоих анализов. Он их просмотрит, посоветуется с коллегами. Скажет, что делать дальше...

- Ничего не делать! Ничего. Не. Делать! Как ты не понимаешь? Я приняла решение.

- Но почему? Я этого не могу взять в толк, Аня! Почему?

Я сделала глубокий вдох. Делиться своими мыслями на этот счет и пространно пояснять понятные, как мне казалось, вещи, не желала. Но зря думала, что Васнецов вот так просто примет мое решение.

- Я была рядом с подругой, которая смертельно болела. Ее сейчас нет Я видела, как она страдает Дело даже не в физической боли, нет Она страдала потому, что уходила. Медленно угасала, одна, в больничных стенах. Вдали от своих детей и мужа. Я так не хочу!

- Но она хотя бы боролась! - запальчиво произнес Васнецов.

Я лишь горько усмехнулась и спросила:

-И?

Он промолчал, лишь упрямо поджал губы. Я слишком хорошо знала это его выражение лица. Рома наверняка уже продумал, что станет делать дальше, как сможет меня переубедить. Но пока собирался оставить все как есть, а я - могла воспользоваться этой передышкой.

- Давай просто съедим по чизкейку, хорошо? - предложила Васнецову, и когда он вскинул на меня глаза, добавила лукаво: - Ты же помнишь, он здесь просто фантастический.

Часть 9. Роман

Я пытался уважать решение Ани. Но если я позволю ей сдаться, то кто станет бороться? За нее, за Леру, за будущее? Я не мог, да и не хотел заменять Лере мать. Ей нужна была сама Аня. И мне - тоже. Несмотря на то, что позволил судьбе раскидать нас в разные стороны, я никогда не переставал в ней нуждаться.

Так как снова не удалось добиться от нее ответов насчет болезни, я понял, что должен действовать иначе. Может, это было не слишком честно, но иного выхода я не видел. Время уходило, а вместе с ним и шансы на удачное лечение.

Поэтому, когда мы вернулись к Ане домой из кафе, будившего внутри столько воспоминаний, я попрощался, сделав вид, что ухожу. Сам же, оказавшись на пороге, подал знак ее подруге, чтобы вышла вместе со мной.

- Вы что-то хотели? - спросила Тамара, аккуратно прикрывая за собой дверь.

Долго ходить вокруг да около я не стал. Сказал прямо:

- Вы, конечно же, знаете, что Аня больна.

Дождавшись утвердительного кивка, я продолжил:

- Тогда вам известно также, что она категорически не хочет лечиться. Тамара… - Я пристально взглянул на девушку, стараясь сразу уловить ложь, - вы в курсе, у какого врача наблюдается Аня?

Она в ответ задумчиво закусила губу. Черт возьми! Неужели еще одна упрямая женщина? Едва подавив желание ее встряхнуть и трясти до тех пор, пока не получу ответ, я нетерпеливо заговорил:

- Поймите, я могу ей помочь. Могу обеспечить самых лучших врачей! Но для этого мне нужно знать, что с ней происходит. И если она сама уже сдалась, то вы и я - те, кто должен бороться за нее! И если драгоценное время будет упущено, это будет и ваша вина!

Я осознал, что слишком повысил голос. Не хватало только, чтобы Аня застукала меня за разведывательной деятельностью. Или и того хуже - подумала, что я пристаю к ее подруге.

- Она меня убьет, - наконец вздохнула Тамара. - Но я это сделаю. Дайте ваш телефон.

Я молча протянул ей смартфон, предварительно его разблокировав и со смутным облегчением смотрел, как она печатает адрес больницы и имя врача. Тогда решился задать еще один, самый страшный, вопрос:

- Какой у нее диагноз? Она не хочет говорить со мной на эту тему.

И услышал в ответ, как приговор:

- Лейкоз.

В эту ночь я почти не сомкнул глаз. Все ворочался в постели и никак не мог найти удобной позы. Бесконечные мысли буквально разрывали голову и все, что узнал, ложилось на душу невообразимой тяжестью.

Конечно, я понимал, что у Ани смертельный диагноз, но все равно хотелось надеяться на лучшее. На что-то менее страшное. Я понял, что так и не принял случившегося. Что не поверю в это до тех пор, пока миллион врачей не скажут мне того же самого. Наверно, Аня проходила через нечто похожее. Шок. Неверие. А теперь вот - смирение.

Я осознал также, что стараюсь почти не думать о прошлом. Не давать хода эмоциям, потому что если позволю себе это - сойду с ума от понимания, что могу снова потерять эту женщину. Да, я оставался в стороне от нее годами, считая, что должен себя наказать, но когда она оказалась на моем пороге, выяснилось, что все эти установки ни черта не стоят. Ничто не имело значения, кроме ее присутствия рядом. Ее взгляда, прожигавшего меня насквозь, до самой глубины души, где все считал вымершим.

Я поехал к ее врачу следующим же утром. Вытребовал себе встречу еще до того, как начался прием других пациентов. Понимал, что не имею право на это вмешательство и могу сейчас быть послан куда подальше, но не намерен был уходить отсюда ни с чем.

- Слушаю вас, - сказал мне врач, когда я вошел в кабинет.

- Спасибо, что согласились принять меня вне очереди. Дело в том, что я….

Действительно, а кто же я? Кем я приходился Ане теперь? Когда наша дружба была давно перечеркнута, а на ее месте осталась лишь пустота. Хотя я вовсе не так видел наше будущее тогда, когда мы совершили то, что она считала, вероятно, ошибкой. А я так и не успел ей сказать, что на самом деле все абсолютно наоборот.

И снова в ушах - визг шин и чудовищные крики. Я помотал головой, прогоняя не дававшие покоя воспоминания и прямо посмотрел в глаза врачу:

- Я - отец ребенка одной из ваших пациенток, Анны Царевой. Недавно я узнал о том, что у меня есть дочь и что ее мать больна. Не сочтите за оскорбление, но я хотел бы показать результаты анализов Ани другому врачу. Сама она это делать отказывается. И поэтому… я здесь.

- И поэтому вы здесь, - задумчиво повторил врач. - И чего же вы от меня хотите?

- Мне нужны копии результатов ее анализов.

Я требовательно уставился на врача, всем своим видом показывая, что не уйду, не получив того, что мне нужно. Тот, в свою очередь, оценивающе смотрел на меня и, видимо, придя к каким-то выводам, проговорил:

- Вы же понимаете, я не имею права дать вам то, что вы хотите.

Я быстро оценил обстановку. Врач вовсе не выглядел оскорбленным до глубины души ни моим недоверием, ни моими требованиями. И в этот момент я понял - все, что нужно, это назначить подходящую цену.

Достав телефон, я молча напечатал на экране крупную сумму и показал этому эскулапу. Коротко кивнув, тот ответил:

- Подождите за дверью несколько минут.

Выходя из кабинета, я ощущал отвращение пополам с облегчением. Кто мог дать гарантии, что человек, готовый продать результаты анализов, не мог допустить ошибки в диагнозе? Возможно, тем самым я цеплялся за соломинку, но мне сейчас отчаянно нужно было хоть во что-то верить.

Звонок Ди застал меня в машине, когда я уже готовился отъехать с больничной парковки.

- Привет, - ответил ей. - Что-то срочное?

- Я так и думала! - обвиняющим тоном заявила Диана. - Ты забыл!

Я даже не пытался этого отрицать. Со всем, что свалилось на меня в последнее время, можно было забыть даже собственное имя.

- Прости, - вздохнул в ответ. - Так что же я забыл?

- У Матвея завтра день рождения. Ты же приедешь? Он будет очень рад тебя видеть.

«Я бы хотела иметь таких же верных друзей», - всплыла в голове фраза дочери. Кажется, сам бог велел познакомить Леру с Матвеем.

- А что, если я приеду не один? - поинтересовался аккуратно. И услышал в ответ восторженное:

- Ты кого-то себе нашел?!

- Можно и так сказать. Завтра познакомлю вас друг с другом, - невольно улыбнулся я.

- Уже не терпится! Ладно, Ром, я побежала, у меня покупательница.

Ди повесила трубку, а я задумчиво посмотрел на конверт, лежавший у меня на коленях.

Вполне возможно, что это ни черта не даст, но все равно нужно было начинать хоть с чего-то.

Часть 10. Аня

Я сидела на заднем сидении машины Романа, смотрела на его профиль, и гадала, правильно ли сделала, когда согласилась ехать на день рождения ребенка его подруги. Может, стоило отправить их с Лерой вдвоем, начав тем самым то сближение отца и дочери, которое было задумано в моем, мать его, «прекрасном» плане?

Нет, черт бы все побрал! Они виделись пару раз… еще было слишком рано предпринимать что-то подобное. Но я боялась опоздать. Каждую секунду своей жизни, которая теперь для меня исчислялась не годами, а днями, я боялась попросту опоздать.

Лера спала, положив голову мне на колени. Она слишком переволновалась перед тем, как ехать туда, где будут дети ее возраста. Наверно, в том, что она была настолько не по годам взрослая, была и моя вина. Часто дети чувствуют подсознательно, что вынуждены стать старше слишком рано, чтобы…

Черт! И почему я сейчас, когда мы едем на простой детский праздник, думаю именно об этом?

- Эта Диана… она точно твоя бывшая подчиненная? - спросила у Ромы, сама не понимая, почему вслух задаю вопрос, который крутился у меня в голове с того момента, как Васнецов объявил, куда именно мы едем.

Мне ведь должно быть все равно, кто она для Ромы.

- Да. А что? - спросил он в свою очередь, целиком и полностью сосредоточившись на дороге.

- Ничего. Просто ты так о ней говоришь…

Аня, ну какого хрена ты вообще произнесла эти слова? Я прикусила язык, но было поздно. Рома, притормозив на светофоре, обернулся ко мне и брови его взметнулись вверх.

- Как я о ней говорю? - уточнил он, при этом на губах Васнецова заиграла легкая полуулыбка.

Я не ответила, лишь облизнула пересохшие губы и отчеканила:

- Уже зеленый!

И увидела, как в глазах Ромы мелькнуло удовлетворение. Вот только совсем не могла понять, с чем оно связано.

Дом Олега и Дианы Волковых, родителей Матвея, на день рождения к которому мы приехали, был полной чашей. Лера проснулась минут за десять до того, как мы въехали на огромную парковку, где уже стояло несколько машин.

Выйдя из авто, мы тут же оказались во внимании хозяйки дома, которая весьма мило нас поприветствовала. Она была… красивой. Чертовски. Как раз во вкусе Васнецова, и меня это тут же царапнуло.

Натянув на лицо улыбку, я сделала вид, что тоже очень рада нашему знакомству, после чего забрала из рук Романа разноцветный пакет, в котором лежали купленные для именинника игрушки, и, взяв дочь за руку, последовала за Дианой.

Веселье уже было в самом разгаре, но мне приходилось раз за разом напоминать себе, что я должна притворяться радостной и счастливой. И все ради Леры, которая сжимала мою руку своей ладошкой с такой силой, что я поняла - она в панике.

У дочери всегда были проблемы с общением, но я уже осознала, что ничего с этим поделать не могу. Как бы ни старалась все наладить, сколько бы литературы ни перелопатила на этот счет, понимала - нужно время. Необходимо дождаться, когда сверстники моей малышки попросту ее догонят.

- Все в порядке? - шепнул мне Васнецов, когда мы вручили Матвею подарок и он, предварительно распаковав игрушки, потащил Леру к своим маленьким гостям.

- Да, - натянуто улыбнулась я, соврав на все сто.

- Аня, попробуйте корзиночки! - воодушевленно проговорила Диана, секундой позже присев напротив.

Я расположилась на диване гостиной с бокалом воды, и каждое мгновение заверяла себя, что мне нужно успокоиться. Например, перестать раз за разом высматривать в толпе дочь, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Или уговаривать себя оставаться на месте и не вскочить, устремившись к выходу, тем самым нарушив все мыслимые и немыслимые приличия.

- Спасибо, - рассеянно отозвалась я.

- Здесь свекла, козий сыр… руккола. Очень вкусно.

Диана подвинула ко мне целое блюдо с едой и я, исключительно из вежливости, взяла одну из корзиночек.

- А где дети? - спросила у хозяйки дома, на что получила довольную улыбку.

- О! Они под присмотром. Мой муж учит их печь печенье. С имбирем.

- Вот как? - вскинула я бровь, откусывая кусочек предложенного угощения.

Оно было волшебным, и во мне тут же проснулся аппетит.

- Да, у него отлично получается, поверьте.

Диана смотрела на меня с интересом, который невозможно было не заметить, но в то же время старалась его скрыть. Это я тоже умела понять.

- Верю, - улыбнулась ей, доедая корзинку.

Со временем, проведенным в доме Волковых, я поняла, что именно почувствовала в машине, когда задавала Роме вопрос об их отношениях. Все ту же ревность, с которой мне нужно было бороться.

Ты уйдешь, Аня, а они останутся. И ты не имеешь права диктовать сейчас, как им жить дальше.

Даже если под этим самым «они» скрывались отношения Васнецова совсем не с Дианой, а совсем с другой женщиной.

- Странно, что мы до сих пор не познакомились, - сказала вдруг Волкова, глядя на меня прямо. И добавила, вероятно, на мой вопросительный взгляд: - Ну, я же вижу, как Рома на тебя смотрит, - она очень легко перешла на «ты».

И я на мгновение представила - вот это все окружение, моя дочь, которая наконец-то была счастлива среди сверстников, друзья, легкость, с которой мы общались… если это не может быть моим будущим, оно ведь может стать настоящим.

- А как он смотрит? - лукаво спросила в ответ, но от необходимости отвечать Диану избавили дети.

- Играем в прятки! - объявила ватага малышни, среди которых я не без облегчения увидела Леру. И все взрослые, включая меня, сорвались с места и разбежались по дому.

Я металась по второму этажу, открывая и закрывая двери комнат, и не представляя, куда мне податься. В крови играл адреналин. Несмотря на то, что игра была более чем детской, меня переполняли эмоции. Я позволила себе сегодня и сейчас быть свободной и счастливой. Беззаботной, как в детстве.

- Давай сюда! - шепнул взявшийся из ниоткуда Рома, потянув меня за руку за собой.

Мы оказались в какой-то подсобке. Полумрачной и крохотной. Большую ее часть занимал огромный шкаф, куда меня и увлек Васнецов.

Двери за нами захлопнулись, и мы оказались в кромешной темноте. При этом были прижаты друг к другу настолько тесно, что я ощущала всем существом тепло тела Ромы И его сбивчивое дыхание, вторящее моему - прерывистому, даже рваному.

- Перестань так дышать, а то они нас найдут! - воскликнула, целиком погружаясь в эту детскую игру.

Даже чувствовала, как по венам все еще несется адреналин, разгоняя сердце до сверхзвуковых скоростей.

- Тебе могу сказать то же самое! - парировал Васнецов, и я почувствовала его дыхание в миллиметре от моих губ.

Мы замерли на несколько бесконечных мгновений. Даже кислорода между нами не осталось - настолько тесным было пространство. Я лишь ощущала, насколько рядом мужчина, от которого по сей час кружилась голова. От его запаха, от рук, которые привлекали сейчас меня к себе, при этом надежно удерживая, чтобы я не упала. От всего того, во что я так давно и бесповоротно влюбилась.

- Наверно, они нас не найдут, - сказала я, отворачиваясь и попыталась выйти из чертова шкафа.

Нужно будет запретить Васнецову творить со мной такие вещи!

Часть 11. Роман

Я поддался порыву - удержать Аню на месте - прежде, чем успел хоть что-то сообразить. Просто потребность побыть с ней еще наедине, оставить рядом с собой, пересилила все. Отбросив все мысли и сомнения, я просто перехватил ее запястье и одним быстрым движением привлек к себе. А потом сделал то, что сейчас было самым естественным. Последовал единственному желанию, кипевшему в крови. Я ее поцеловал.

Сминал ее губы так жадно, что, казалось, хотел поглотить целиком. Все чувства разом отключились, осталась лишь животная потребность - обладать. Не отпускать. Никогда.

Руки сползли на ее бедра, в и без того тесном пространстве я прижал Аню к себе еще плотнее. Именно так и должно было быть всегда - мы двое, как одно целое. Мы двое, переплетающиеся телами и жизнями. Так какого черта все пошло наперекосяк? Почему мы это допустили?

Впрочем, сейчас это уже не имело значения. Ничто не имело значения, кроме ее тела в моих руках. Отпустив припухшие губы, я сполз губами к тонкой шее. Рвано выдохнув, она прошептала:

- Рома… мы не должны….

Жадно задирая на ней платье, я хрипло откликнулся:

- Почему не должны? Кто нам запретит?

Действительно, кто? Черт возьми, с меня было достаточно запретов! Я изводил себя годами, считая, что заслужил быть несчастным, но сейчас, когда держал в объятиях эту женщину, все прошлое показалось глупым и нелепым. Нет, я никогда не перестану винить себя в случившемся в той аварии, но теперь понимал, что никогда себе не прощу также, если упущу снова эту женщину. Если позволю себе ее потерять. Если позволю Лере потерять мать.

- Это неправильно, - откликнулась Аня в ответ на мой вопрос.

- Плевать! - буквально проревел я, готовый к чертям собачьим разорвать ту тряпку, что мешала сейчас добраться до ее обнаженной кожи.

И ни за что не остановился бы в этот момент, даже если бы Аня попросила снова. Просто потому, что чувствовал - она откликается на мои прикосновения также, как прежде. Словно не было этих лет. Словно ничего больше вокруг нас не было.

Погрузившись в это состояние, я не услышал ни звука шагов, ни приближающихся голосов. Что мы попались понял лишь тогда, когда дверца шкафа распахнулась и я инстинктивно успел одернуть на Ане платье, от которого так жаждал ее избавить.

- Поймали! - торжествующе воскликнула Лера. - А я говорила, говорила, что они где-то тут! - заявила она, повернувшись к Матвею. - Мамиными духами за километр пахло!

У меня внутри вдруг что-то защемило. Неужели когда-то от Ани могут остаться только воспоминания? Запах духов, любимые вещи и холодное неподвижное фото? Разве Лера сможет это пережить? Разве это смогу пережить я? Как Аня этого не понимала? Как могла не бороться ради дочери? Страшные картины возможной потери пронеслись перед глазами, опалив душу ледяным пожарищем, и, сжав челюсти, я пообещал себе - если будет нужно, я попросту похищу эту упрямую женщину. Силой затолкаю в самолет и увезу туда, где ей окажут самую лучшую помощь. Она должна жить! И она будет жить. И я буду жить - снова, что без нее было абсолютно невозможно.

- Мы проиграли, - с усилием натянул на губы скупую улыбку. - Придется выбираться.

Постарался сказать это легко, но глазами выражал все, что чувствовал на самом деле. И был уверен, что она поняла мой посыл - это еще далеко не конец.

Позже, той же ночью, я обдумывал все, что произошло за день. И понял главное - было абсолютно верным решением привезти Аню на этот праздник. Вспомнив, как она расспрашивала про Диану, улыбнулся. Либо я совсем ничего не понимаю в жизни, либо Аня… ревновала. И это было именно то, что нужно. Жизнь, кипящая вокруг нее, должна была пробудить в ней ответное желание - тоже жить. Быть частью всего этого. Рискнуть, чтобы выиграть. И если ради того, чтобы этого добиться, мне придется манипулировать ее чувствами и постоянно напоминать, от чего она отказывается - я пойду и на это. Я пойду на все, лишь бы ее не потерять. Причем на сей раз это могло случиться окончательно и бесповоротно. Одно дело - знать, что она где-то живет своей жизнью, дышит, улыбается и, возможно, иногда обо мне вспоминает, и совсем другое - понимать, что она больше никогда не вернется. Что нет на земле того места, где можно найти ее и все исправить.

Нет, доводить до такого исхода я просто не имел права. Поэтому, поднявшись рано утром, сразу направился туда, где мог отыскать надежду. К врачу, который был известен как один из лучших в стране по части той проклятой болезни, которая грозила отнять у меня Аню.

Войдя в стерильно-чистый кабинет, я поздоровался с Виталием Дмитриевичем и расположился напротив него.

- Спасибо, что уделили мне время, - сказал, прежде, чем протянуть ему копии результатов анализов.

- Надеюсь, что смогу вам чем-то помочь, - ответил также вежливо врач и погрузился в изучение принесенных мной бумаг.

Я же отчаянно впился взглядом в его лицо, с тревогой стараясь прочитать на нем заранее то, что услышу. Приговор или надежду. Но лицо врача оставалось абсолютно непроницаемым.

Сердце надрывно отсчитывало удар за ударом, и я едва сдерживался, чтобы не потребовать одного простого ответа - каковы шансы на излечение?

Наконец тот снял с носа очки и, медленно отложив их в сторону, проговорил:

- Роман, не думаю, что вам нужна спасительная ложь. Поэтому скажу правду. Исходя из этих результатов, все действительно очень плохо. Шансы практически минимальны.

Перед глазами встало лицо Ани - живое, смеющееся, с игривыми лучиками, плясавшими в глазах. Такое, каким знал его всегда. Как она могла умирать, черт возьми? Как?!

- Но они есть. Ведь есть? - проговорил глухо.

- Есть, - кивнул врач. - Знаете, что я посоветовал бы вам, Роман? Во-первых, переделать анализы, чтобы исключить возможную ошибку. Во-вторых, могу порекомендовать вам своего коллегу, прекрасного специалиста, который добился огромных успехов в лечении этой болезни. На его счету много случаев исцеления даже в самых безнадежных ситуациях. Но есть одно «но».

- Какое?

- Он практикует в США. Ваша… подруга сможет вынести длительный перелет? Как она себя чувствует?

Я задумался над его вопросом. На первый взгляд Аня была такой же, как обычно. Ничто не выдавало, что ей вынесли смертельный диагноз. И если не считать печати озабоченности, поселившейся на ее лице, то ничего в ней не изменилось. Возможно, она просто скрывала от меня свое плохое самочувствие. Нужно будет как-то аккуратно узнать у нее обо всем этом.

- Если смотреть со стороны, кажется, что она чувствует себя хорошо, - ответил после паузы врачу. - Но, возможно, что она просто не хочет жаловаться.

- Понятно, - кивнул врач. - Думаю, вам следует обговорить с ней возможное путешествие.

Я лишь кивнул в ответ. Четкое решение уже созрело в голове - я отвезу ее в США под предлогом совместного отдыха. А потом, на месте, заставлю заново пройти обследование. Если понадобится - даже силой.

Часть 12. Аня

- Я буду красное сухое, а если ты не со мной, то вот тебе гранатовый сок! - возвестила Тамара, ставя на стол две бутылки. - Еще стейки взяла, гематологи пишут, что они очень полезны для кроветворения.

Я слушала подругу вполуха. У меня из головы не шло то, что случилось вчера на детском празднике. Я не имела права и не должна была допускать ничего подобного, но…

Но существовала веская причина, по которой я ругала себя не слишком уж рьяно. Жизнь.

Рядом с Ромой я словно бы снова оживала. Начинала дышать свободно, по-настоящему, ярко и полно. И как себя отучить продолжать думать о Васнецове - не знала.

- Ань! Аня, ты меня слышишь? - донесся голос Томы.

В последнее время она зачастила ко мне, видимо, решив, что должна помогать нам с Лерой, вопреки своим собственным интересам.

- Я слышу, да.

Тамара уже откупорила бутылки, разлила напитки и протягивала стакан гранатового сока мне.

- Рассказывай, - сказала она, позабыв о желании приготовить стейки. - Дело ведь явно в твоем Романе.

- Он не мой! - тут же отозвалась я и наверняка покраснела, потому что Тома удовлетворенно хмыкнула и принялась отламывать чиабатту, выбранную в качестве закуски. - Он взаправду не мой.

- Ну-ну, - покачала она головой. - Но между вами же что-то произошло, - с нажимом сказала Тамара.

Я подернула плечами и выдала скороговоркой то, что должно было завершить эту беседу:

- Произошло, иначе бы у нас не было Леры.

- Пф! Я не о том, и тебе это прекрасно известно! - заявила Тома. - Но если не хочешь делиться, я не настаиваю.

Я действительно не хотела ничем делиться. Потому что до сих пор пылала от одних только воспоминаний о том, как жадно сминал на мне одежду Васнецов. И о его губах, вкус которых помнила еще с того дня, когда мы с ним поддались своим желаниям, понимая, что не имеем на них никакого права.

- Все это ерунда, Том, - отмахнулась от разговоров о невозможном. - И давай уже я пожарю нам по стейку.

Поднявшись из-за стола, я направилась к плите, и услышала тихое:

- Не бойся быть счастливой, Аня. Хотя бы здесь и сейчас.

И пока не знала, как именно к этому относиться.

- Мам, а папа сегодня приедет? - спросила Лера на следующий день, помогая мне чистить персики для варенья.

Я с облегчением выдохнула. Дочь наконец-то назвала Васнецова отцом. И хоть при нем еще ни разу не произнесла этого слова, подвижки в их общении были более чем ощутимыми.

- Не знаю. Можем позвонить ему и спросить, - пожала я плечами, делая вид, что ничего экстраординарного не произошло.

Впрочем, так оно и было. Мы просто говорили с Лерой об ее отце. О том, кому я оставлю свою девочку, когда меня не станет. И сейчас мне было очень важно понимать, что они действительно поладят.

- Нет, не нужно, - нахмурилась она. - Но когда он снова приедет, хочу попросить его отвезти меня к Матвею.

Я улыбнулась, вспоминая о том, как совсем недавно дочь очутилась в той компании, которой ей так не хватало. Где ее приняли, где она не чувствовала себя белой вороной.

- А кастрюля большая у нас же есть? Персиков очень много, - сказала Лера и я, взяв табуретку, полезла на верхнюю полку кухонного шкафчика за самой большой посудиной.

Я не сразу поняла, что случилось. Сознание вдруг стало «уплывать», а перед глазами заплясали белые мушки. Черт бы все побрал! Как же страшно мне стало в этот момент! Одно дело знать, что болен, и совсем другое - получить этому самое прямое доказательство. Не безликие цифры в анализах, а настоящее понимание, которое чувствуешь на собственной шкуре.

Ухватившись за открытую дверцу, я вытащила кастрюлю и, едва спустившись с табуретки, отправилась в ванную.

- Скоро буду, - сказала Лере, чувствуя, что еще немного, и просто свалюсь на пол.

Добравшись до ванной, взглянула на свое отражение. Из зеркала на меня смотрело настоящее привидение. Лицо бледное, под глазами - тени. Неужели болезнь способна так быстро проявиться?

Наклонившись над раковиной, я плеснула себе в лицо пригоршню воды. Мне стало легче. Приступ прошел, и теперь я могла дышать полной грудью. Вот только удушающий страх никуда не делся. Я раз за разом задавала себе вопрос: «Что же будет дальше?». Эти приступы станут учащаться? Я начну отключаться прямо среди бела дня?

Черт! Почему я не подумала об этом тоже? Почему не учла, что Лера может в любой момент увидеть, как мне плохо?

- Что-то случилось? - обеспокоенно спросила дочь, когда я вернулась на кухню.

Я лишь натянуто улыбнулась ей и ответила преувеличенно бодро:

- Нет, я просто умывалась. Давай варить варенье.

Когда раздался звонок в дверь, я была даже рада тому, что за ней обнаружился Васнецов. Слабость постепенно отступала, но тревога никуда не исчезла.

Рома вошел в прихожую, и я сразу почувствовала себя неловко. Пришлось отвести глаза под его пристальным взглядом.

- Привет. Я решил сделать сюрприз. Съездим куда-нибудь поужинать?

Рядом со мной тут же очутилась Лера, на лице которой сияла довольная улыбка.

- Мы с мамой только соберемся быстренько! - заявила она, но я помотала головой:

- Поезжайте вдвоем. Без меня.

Лера нахмурилась и посмотрела на меня так же внимательно, как сейчас смотрел и Васнецов.

- У тебя все в порядке? Это из-за того, что случилось… кхм… - начал он и осекся.

Точно! Мне стоило просто ухватиться за это объяснение. Соврать, что я просто сбита с толку, что мне нужно подумать. Но когда я взглянула на Васнецова, поняла - настолько лгать я не смогу. Мне не нужно было никакого времени, которого у меня и так почти не осталось. Я тоже хотела того же, чего хотел и Роман. Пусть на краткие мгновения, отмеренные нам, но хотела.

Однако сейчас не желала снова рисковать и подкидывать Роме и - главное - дочери поводов для беспокойства. Потому сказала твердо:

- У меня все в порядке. И я просто хочу, чтобы вы отправились вдвоем. Окей?

Васнецов все еще прожигал меня взглядом, в котором было обещание продолжить этот разговор позднее. Лера, вроде бы не протестовала, поэтому Рома, вздохнув, присел перед дочерью на корточки и спросил:

- Кафе-мороженое, пицца, может, леди желает ресторан с морепродуктами?

Лера некоторое время раздумывала, потом кивнула со всей серьезностью, на которую была способна.

- Пицца, а потом кафе-мороженое. Я быстренько переоденусь.

Они ушли минут через десять. Все то время, пока наша дочь собиралась, мы перебрасывались ничего не значащими фразами. Рома, вероятно, решил дать мне ту самую передышку, в которой я сейчас так нуждалась, и я была ему за это благодарна.

Но когда увидела в окно, как машина Васнецова отъезжает, позволила себе то, что было мне сейчас необходимо тоже - расплакаться.

Часть 13. Роман

- Ну, что будешь? - спросил я у дочери, когда мы вдвоем устроились за столиком в пиццерии, друг напротив друга.

Сосредоточенно нахмурившись, Лера изучала меню. Интересно, она все делала столь же внимательно? Господи, сколько же всего я еще о ней не знал! Наконец дочь сказала:

- Я хочу «Пепперони».

- А не островато? - приподнял я удивленно бровь.

- Нормально.

- Ну что ж… «Фрутти ди Маре» для меня и «Пепперони» для моей прекрасной леди, пожалуйста, - продиктовал я заказ подошедшему к нам официанту.

- Ты что, будешь есть морских гадов? - брезгливо поморщилась дочь.

- А что с ними не так?

- Они невкусные.

Я негромко рассмеялся:

- Как говорится, это потому, что ты не умеешь их готовить! Как-нибудь свожу вас с мамой в ресторан Олега, папы Матвея. Он прекрасно готовит абсолютно все, но его блюда из морепродуктов - лучшее, что я пробовал в своей жизни.

Лера вдруг притихла, потом почти шепотом, будто ей было неловко, призналась:

- Мне как-то не по себе без мамы. Постоянно хочется повернуться и что-нибудь ей сказать. А потом я вспоминаю, что она с нами не пошла.

У меня сжалось сердце. Если дочь настолько скучала по Ане даже в этот короткий отрезок времени, то как она сможет смириться с ее уходом? С ее нежеланием бороться? Нужно поскорее завести с Аней разговор о поездке. Мне совершенно не понравилось то, как она выглядела сегодня.

- Просто мама решила устроить нам небольшой тет-а-тет, - не без труда натянул я на лицо улыбку.

- А что это такое?

- Это разговор один на один.

- Ну давай разговаривать, - вздохнула Лера совсем по-взрослому. - Между прочим, ты так и не ответил на мой вопрос.

- Какой же?

- Почему ты нас бросил?

Ответа на это у меня не было и по сей день. Просто поразительно, как постоянные недомолвки в наших с Аней отношениях испортили жизнь нам обоим. Эта чертова боязнь переступить дружескую черту и потерять все! Миллионы раз нужно было поступить по-другому, а мы, кажется, только и делали, что ждали первого шага друг от друга и сами же себя загоняли тем самым в угол.

Я уже спрашивал себя - что было бы, скажи мне Аня о своей беременности в тот период? И вынужден был признать - вполне возможно, ничего хорошего из этого бы не вышло. Случившаяся авария породила во мне многие страхи и кошмары. Вряд ли в том состоянии я мог бы что-то дать своей дочери и самой Ане. Но потом… почему она не нашла меня потом? Я едва не поморщился болезненно, когда на ум пришел только один ответ - потому что она научилась жить без меня. И, быть может, вполне счастливо.

- Это сложная тема, Лера, - наконец проговорил размеренно в ответ. - У меня был тяжелый период в жизни. В таких случаях иногда лучше держаться от других людей подальше.

- Маме тоже было тяжело, - хмуро заявила дочь. - Я слышала, как она иногда плачет. Но мама никогда не говорила, почему.

Еще одна тяжесть, упавшая на душу. Наверно, Аня думала, что для меня это была случайная ночь. В то время как на самом деле наша близость перевернула все, расставив наконец вещи в правильном порядке. Нужно будет сказать ей, что я очень хотел вернуться. Навсегда. Но считал себя вправе на это только когда стану свободным человеком. Не успел…

Снова фантомный запах гари ударил в нос. Я ненавидел эти моменты, которые переживал заново раз за разом, словно проходил девять кругов ада.

«Ты пожалеешь об этом! Я превращу твою жизнь в ад!» - отдались в мозгу истеричные крики.

Надо отдать этой женщине должное - она действительно сумела это сделать.

- Расскажи лучше, понравилось ли тебе на дне рождения Матвея, - сосредоточив взгляд на Лере, перевел я разговор в более безопасное русло.

И с облегчением откинулся на спинку стула, когда Лера стала оживленно тараторить о том, с кем она познакомилась на празднике и что делала вместе с другими детьми.

- Ну что, теперь по мороженому? - предложил, когда мы с Лерой выбрались из пиццерии.

- Да! Ужасно хочу фисташковое.

- Организуем, - усмехнулся я и вдруг услышал за своей спиной:

- Рома!

Обернувшись, невольно расплылся в улыбке. Навстречу нам, вместе с заметно повзрослевшей Алисой, спешила Эмма. Порывисто обняв меня, она с улыбкой посмотрела на мою дочь:

- Привет. А ты, наверно, Лера.

- Откуда вы знаете? - с подозрением поинтересовалась та в ответ.

- Твой папа о тебе рассказывал. Вижу, он меня не обманул - у него растет прелестная дочка.

Лера смущенно потупила глаза, а Эмма продолжала:

- А это моя дочь, Алиса. Я сама называю ее Лисой, - улыбнулась Эмма, повернувшись к девочке с такими же, как у нее, огненно-рыжими волосами. - Вы куда-то собрались? - перевела она наконец взгляд и на меня.

- Да, хотели вымести все запасы фисташкового мороженого в ближайшем кафе.

- Я столько не съем! - откликнулась Лера.

Эм не растерялась:

- Мы вам с радостью поможем! Влад уехал в командировку, а мы вот решили развеяться, сходить покататься на каруселях. Может, хотите с нами? Палатка с мороженым в парке есть! И очень вкусным!

- Что скажешь? - спросил я у Леры и та, после некоторых раздумий, согласно кивнула с самым серьезным видом.

- Что хотите? - поинтересовалась Эмма, когда мы, набрав мороженого, стояли у списка аттракционов.

- Я бы на колесе покаталась, - подала голос Лиса.

- Я тоже, - быстро добавила Лера.

- Какое единодушие! - рассмеялась Эм и бодро скомандовала:

- Тогда берем вам билеты и идем кататься. Посадим вас в кабинку, а сами пока поболтаем тут, внизу.

- Взрослые разговорчики; - закатила Лиса глаза со знанием дела.

- Они самые! - отрезала Эмма.

Часть 14. Роман

Усадив обеих девочек в кабинку, мы с Эм присели на скамейку поблизости, чтобы держать колесо в поле своего зрения. Я понимал, чего именно хочет моя подруга - поскорее выспросить обо всем, что случилось за последнее время.

- Ну как дела? - поинтересовалась Эм сразу же, как мы приземлились на сиденье.

- Сам не знаю, - признался со вздохом. - Лера до сих пор не называет меня папой, но мы, по крайней мере, общаемся.

- Ты так и не рассказал мне, почему не знал о дочери столько лет. Или знал? - прищурилась Эмма с подозрением.

- Не знал. Ее мать мне не рассказала о своей беременности.

- И что же изменилось теперь?

Произнести слова, которые меня самого до сих пор пугали, я просто не мог. Поэтому выдавил с трудом:

- Она серьезно заболела. Лейкоз.

- О, Господи, - потрясенно прошептала Эмма.

Мы немного помолчали, потом она решительно заявила:

- Но ведь она лечится? Нужно верить в лучшее, Рома!

- Она отказывается от лечения. Мне порекомендовали хорошего врача в США и я намерен вывезти Аню туда любой ценой.

- Мне нравится твой настрой, - усмехнулась Эм. - Все обязательно получится, - добавила она, пожав мою руку. - Пойдем, колесо останавливается.

Подойдя ближе, чтобы встретить девочек, я смотрел, как Лиса легко спрыгивает из кабинки и увидел, как медлит, в свою очередь, Лера. С ужасом заметив, что ноги у дочери дрожат, я подскочил ближе и, подхватив ее на руки, поинтересовался с тревогой:

- В чем дело?

- Я… высоты боюсь, - прошептала дочь почти одними губами.

- Зачем же ты пошла на колесо?

- Потому что нужно преодолевать своих страхи.

- Скажи это своей маме, - в свою очередь, негромко откликнулся я.

- Знаешь, что мне рассказала Лиса? - произнесла Лера, когда я, заглушив мотор, остановился у дома.

- И что же?

- Что она нашла своего папу, подслушав разговор мамы с подругой. И пришла к нему прямо в офис, представляешь?!

Я улыбнулся. Эта история стала уже по-настоящему легендарной в нашем дружеском кругу.

- Да, Лиса очень смелая девочка, - ответил я. - Но и ты тоже. Не побоялась ведь прокатиться на колесе!

- Но я вот не знаю, смогла ли бы также к тебе прийти, если бы знала, кто ты, - закусив губу, задумчиво сказала дочь. - Мама не любила о тебе говорить.

На грудную клетку что-то болезненно надавило. Вероятно, Аня и вспоминать обо мне не слишком-то любила. Еще бы! Ведь наказывая себя, я наверняка порушил заодно и ее жизнь.

- Она совсем обо мне не говорила? - спросил глухо.

- Редко. Рассказывала, что ты уехал очень далеко и не можешь вернуться.

Я слабо усмехнулся. Отчасти это было правдой - ссылка в деревню вполне тянула на подобную характеристику.

- Да, что-то вроде того, - пробормотал в ответ.

- Но почему? - упрямо вопросила Лера. - Ты что, совсем не любил маму?

Мои губы дрогнули в кривой болезненной усмешке. Не задумываясь ни на миг, ответил честно:

- Я любил ее всю свою жизнь. И сейчас… люблю.

Именно так. Конечно, я был идиотом, считая, что находясь вдали - защищаю ее от себя. Но ничего не мог поделать со страхом и чувством вины. С боязнью, что из-за меня погибнет кто-то еще. Что могу принести Ане только несчастье.

- Почему вы тогда не поженились? - донесся до меня голос дочери.

Я невесело усмехнулся в ответ:

- Знаешь, в чем главная проблема взрослых людей?

- В чем?

- В том, что они не умеют прямо говорить о своих чувствах. Я наломал много дров, Лера. Но я все исправлю, поверь.

«Если успею», - мелькнула в голове тревожная мысль. Нет, черт возьми, я должен успеть!

Я многократно, изо дня в день, спрашивал себя все эти годы - почему так случилось, что я, сидевший в тот несчастный день за рулем, стал единственным, кто выжил? Почему я не погиб с ними вместе? А лучше - вместо. Вместо своего маленького сына, который был ни в чем не виноват и должен был прожить долгую-долгую жизнь. Несправедливо! Как чудовищно это все было несправедливо.

В голове снова возникли мучившие меня годами кошмары. Крики Лены. Испуганный плач Дениса. Скрежет металла о металл. Звон бьющегося стекла. Теплая струйка крови, стекающая по лицу…

Моего лица действительно что-то сейчас касалось. Сосредоточив взгляд и вынырнув из пучины кошмаров, я обнаружил, что Лера гладит пальчиком уродливый шрам на моей щеке в форме полукруга - единственный, но самый мучительный отпечаток той аварии.

- Похоже на смайлик, - сказала с улыбкой дочь.

И в этот момент я понял - я выжил, потому что был ей нужен. Потому что был нужен Ане, которую просто обязан был спасти. Я не имел права умирать, потому что очень многое должен был исправить.

Порывисто прижав к губам тонкие пальчики дочери, я отрывисто сказал:

- Пойдем домой, моя леди.

И замер, когда в ответ донеслось:

- Пойдем… папа.

Часть 15. Аня

Сколько раз я порывалась схватить телефон и начать названивать Васнецову - знает один господь. И заставляла себя буквально силой этого не делать. Я ведь этого и хотела. В этом и состоял мой план. Почему же сейчас так тревожно было от того, что моя девочка находилась не со мной? Роме ведь можно было доверять. Я знала его очень давно, но… попросту не могла расслабиться и не думать о том, что с Лерой что-нибудь случится.

Когда раздался звонок, я подскочила с постели, забыв о головокружении, и помчалась открывать. На пороге стояла моя мама.

- Сюрприз! - заявила она, продемонстрировав мне торт. - Решила к вам приехать, а то мы давно не виделись.

Черт! Черт, черт, черт! Нет, я конечно, была очень рада видеть ее, но… в хороводе того, что успело случиться за последнее время, напрочь забыла поведать маме о том, что теперь у Леры есть отец. Точнее, что он был у нее всегда, и я знала, кто именно им является.

- Заходи, - устало улыбнулась матери, и когда она прошла в квартиру, вымыла руки и направилась на кухню, мысленно приготовилась к серьезному разговору.

- Ты какая-то бледненькая, - покачала головой мама. - Может, тебе шиповника попить? Там и витамин С, и для железа он хорош.

Конечно, пока рассказывать о том, почему именно мое лицо «бледненькое», я не собиралась. Оттягивала этот момент насколько возможно. Но понимала, что рано или поздно мы к этому разговору вернемся.

- Попью, хорошо. Будешь чай или кофе?

- Ой, кофе не хочу. У меня от него в последнее время сердце стучит, как ненормальное. Давай чай. Лучше травяной.

В последнее время мама увлеклась фитотерапией. Постоянно подсовывала мне рецепты каких-то настоев и прочего добра.

- Кстати, а где Лера? - задала она вопрос, которого я ждала.

Вполне можно было соврать. Сказать матери, что ее внучка с Томой, но я решила, что молчать и дальше - бессмысленно.

- Лера со своим отцом, - как можно спокойнее ответила ей. - Они поехали есть пиццу.

Все это время я готовила чай, чувствуя, как мои руки дрожат. И физически ощущала тишину, установившуюся в моей маленькой кухне.

- Чтоооооо? - наконец произнесла мама каким-то ужасающим шепотом. - Этот… мужчина вернулся? И ты отдала ему Леру?

В голосе родительницы было столько неподдельного страха, что я просто поставила перед ней чашку чая, села напротив и сказала:

- Мам… отец Леры - Рома Васнецов. Именно от него я и родила своего ребенка.

Глаза матери округлились, и я ее понимала. Романа и его семью она знала так же давно, как и я. И для нее было весьма странным и даже болезненным то, что мы перестали общаться с Васнецовыми. Она прекрасно понимала, что именно происходило между нами. Моя влюбленность - сначала детская, потом юношеская, которая переросла в нечто гораздо большее. Она видела, как я страдаю, понимая, что Роман никогда не будет моим.

Да черт бы все побрал… мама могла увидеть в качестве отца для Леры кого угодно, но только не Васнецова.

- Господи! Как же так?

- Вот так. Мы переспали с ним, когда еще…

Говорить об этом было трудно до сих пор, но мне на помощь пришла мама.

- Когда Лена была жива. Понятно, - тихо сказала она.

Я взглянула ей в глаза, боясь увидеть осуждение, но в них было лишь понимание и какая-то печаль. Как будто она прекрасно понимала то же, что чувствовала и я - невозможность отношений с тем, кого я любила все эти годы.

- Да, поэтому, когда я узнала, что беременна, приняла решение ничего не говорить Роме. Он и так был слишком погружен в свое горе.

Я не сразу поняла, что своей откровенностью подставила саму себя. Потому что вопрос, прозвучавший чуть позже, был совершенно логичным.

- Почему же рассказала все сейчас?

Наверно, мама поняла, что я испытала, услышав эти слова. Страх. Он перемежался вопросами, что говорить дальше? И как сказать матери, что я больна и скоро уйду? Может, стоит сделать это именно сейчас, заблаговременно? Пока есть вероятность, что она сможет смириться и принять это.

От необходимости отвечать меня избавил звонок в дверь. Я подскочила с места, как ужаленная, благодаря бога за то, что сейчас мне не нужно выкладывать матери всю неприглядную правду. И понимая, что я жутко соскучилась по своей девочке за то время, что ее не было рядом.

- Привет, - улыбнулся мне Рома, когда я открыла дверь.

Рядом с ним стояла совершенно счастливая Лера, которая тут же принялась рассказывать о том, как они провели время вместе. И о том, что познакомилась с девочкой, которая «может быть станет ее подругой».

- У меня мама в гостях, - шепнула я Васнецову, когда дочь умчалась мыть руки. - Я сказала ей все… ну, кроме того, что больна.

Рома сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки.

- Понял, - просто ответил мне и заверил: - Я не проговорюсь.

После чего прошел на кухню, куда следом забежала наша дочь с криком:

- Бабушка! А мы с папой были в такооооом месте!

И у меня в груди все перевернулось. Потому что сейчас я особенно остро поняла - хочу остаться во всем этом если не навсегда, то настолько долго, насколько отмерено свыше.

- Мам… а знаешь, что мне сегодня сказал папа? - спросила Лера, когда я укладывала ее спать.

Васнецов и мама отбыли по домам с полчаса назад. Мы провели вместе прекрасный вечер, много говорили о прошлом, которое сейчас казалось мне особенно ценным. И я словно бы вернулась туда, где была когда-то счастлива.

- Не знаю. Вы ведь были только вдвоем. Кстати, как тебе? Понравилось?

Спросила, а у самой сердце едва ли не остановилось в ожидании ответа.

- Да! Очень понравилось. Но мне было жалко, что ты не с нами.

Лера посмотрела на меня с искренним сожалением в глазах, и в моей груди заворочалось что-то огромное, от чего внутри все свербело.

- В следующий раз я буду с вами, - заверила я дочь. - Так что сказал твой папа? - поинтересовалась я с искренним интересом.

Была уверена, что услышу что-то вроде: «Он сказал, что я самая красивая девочка на свете!».

А услышала совсем иное.

- Папа сказал, что очень тебя любит! - заявила Лера, после чего повернулась набок и почти мгновенно заснула, при этом на губах ее была мечтательная улыбка.

Я же села ровно и сделала несколько глубоких вдохов. К этим новостям я была совсем не готова. Поэтому даже не представляла, что именно с ними делать. Да и стоит ли делать что-то в принципе.

Часть 16. Роман

Неожиданный приезд матери Ани спутал мне все карты. Я надеялся, что, поднявшись вместе с дочерью в квартиру, сумею наконец перейти к предложению вместе поехать в США - для начала под видом совместного отдыха. Но присутствие женщины, так и не ставшей моей тещей, делало этот разговор временно невозможным.

Конечно, Аня ничего не сказала матери о болезни. Этому я даже не удивлялся - зная ее, понимал, что она боится убить маму подобными новостями. Аня чертовски много заботилась о других и совершенно не хотела подумать о себе. Хотя если бы согласилась на лечение - мы могли бы вместе сохранить от Надежды Григорьевны все втайне. До тех пор, пока Аня не поправится. А потом, когда все уже будет позади… об этом можно будет говорить спокойно. Или не говорить вовсе. Другого варианта, кроме того, что с Аней все будет в порядке, я не рассматривал. Неверие в то, что ее может однажды не стать, сейчас спасало. В противном случае я бы, наверно, просто рехнулся.

За последние дни я не мог не думать обо всех тех годах, что мы так бесславно упустили. Начиная с самого школьного возраста, когда я уже прекрасно понимал, что это куда больше, чем просто дружба, а Аня весело вертела головой по сторонам, строя глазки другим мальчишкам. Только много лет спустя я понял, что, быть может, она просто хотела заставить меня ревновать. Подтолкнуть таким образом к решительным действиям. А я, прежде чем переступить дружескую границу, очень хотел знать, что нравлюсь ей не только как друг.

Эти хождения вокруг да около нас и погубили. А ведь всего одно ее слово - и Лены никогда не было бы в моей жизни. Или, по крайней мере, все могло бы быть совсем иначе. Я бы просто не женился на этой женщине. Но Аня, вероятно, и тогда не хотела рушить чужих отношений. Также, как она, видимо, считала, что можно забыть единственную ночь, которая наконец показала, где было настоящее, а где - иллюзия жизни. И я, в отличие от нее, не собирался списывать все на случайную ошибку. Я понял тогда то, что давно следовало понять - наше общее притяжение вовсе мне не мерещилось. И я уже был совсем не тем сомневающимся подростком, что прежде. Я готов был все поменять. Готов был бороться за то, чего действительно хочу.

Со всеми этими мыслями я незаметно забылся сном и впервые за последнее время проспал больше четырех часов кряду. Когда очнулся утром, первое, что сделал, если не считать заглатывания чашки кофе - это позвонил Диане.

- Привет, - радостно откликнулась она на мой звонок. - А я как раз хотела сама тебя набрать! Представляешь, с тех пор, как вы у нас побывали на дне рождения, Матвей только и говорит, что про твою Леру! Спрашивает, когда ты снова привезешь ее в гости?

- Вот как? - усмехнулся я.

- Да! И, между нами говоря… - Ди слегка понизила голос, - мне кажется, что мой сын немножко влюбился в твою дочь.

Она тихо рассмеялась, а я едва не подавился пригубленным кофе.

- Лера еще маленькая! - возмутился я.

- Ну-ну, остынь , папочка, - подтрунила надо мной Ди. - Мы же не будем женить их прямо сейчас!

- А ты уверена, что у твоего сына вообще серьезные намерения? - проворчал я.

Господи, неужели все отцы дочерей так себя чувствуют, когда речь заходит о кавалерах их девочек? Будто бульдог, сорвавшийся с цепи!

- Узнаем лет через двадцать, - снова заливисто расхохоталась Диана. - Но пока Матвей просто в восторге от Леры. Говорит, что не встречал девочки умнее. И красивее тоже.

Тут уже я испытал чувство гордости. Хотя мной в этого ребенка пока что не было вложено ничего, кроме генов. Но, к счастью, впереди еще были многие годы, когда я успею кое-что наверстать. И далеко не одного парня погонять от порога! На заборе нашего дома наверняка даже придется повесить табличку «осторожно, злой папаша!».

Нашего дома… да, именно так я бы хотел видеть свое будущее. Я, Аня и Лера - вместе. В огромном доме, куда будут приезжать наши друзья. Где мы будем счастливы.

Но чтобы все это сбылось, нужно было принимать меры прямо сейчас. А значит, переходить к тому, для чего я и позвонил Диане.

- Ди, мне вообще-то нужна твоя помощь, - поспешно перешел я к делу.

- Так и знала, что Роман Васнецов просто так не звонит, - вздохнула она.

- Я исправлюсь! Но сейчас - к делу. У Олега найдется на сегодня столик в ресторане? Где-нибудь в уединенном уголке.

- Ты шутишь? - удивилась Ди. - Для тебя всегда найдется, сам знаешь!

- Вот и прекрасно, - выдохнул облегченно я. - Мы подъедем к восьми, окей?

- Все будет сделано, босс! - отшутилась Диана в ответ и на этом мы распрощались.

Я заехал за Аней в семь. Наверняка она думала, что нас ждет очередной совместный с Лерой поход куда-либо, но у меня были иные планы.

Когда Лера вместе с Надеждой Григорьевной открыли мне дверь, я отвел дочь в сторону и сказал:

- Надо посекретничать. Ты помнишь, что я сказал тебе вчера?

- Про маму? - уточнила она.

- Именно.

- Помню, - кивнула Лера серьезно.

- Тогда ты должна мне помочь, - в тон ей заговорил я. - Хочу пригласить маму на свидание. Займешь чем-нибудь бабушку на пару часов?

Лера задумалась, потом с самым ответственным видом заявила:

- Действуй.

- Спасибо, - улыбнулся я.

- Я готова, - возвестила появившаяся в комнате Аня.

Я оглядел ее с ног до головы, не скрывая жадности во взгляде. Она оделась просто - в джинсы и футболку, но для меня была самой красивой женщиной на свете.

- Прекрасно, - кивнул я. - Идем.

Взяв ее за руку, повел Аню на выход, но на пороге та встала и с удивлением уточнила:

- Подожди, а Лера?

- Лера будет развлекать бабушку. А я тебя похищаю.

Наши взгляды перекрестились и в глубине ее глаз мелькнуло нечто, похожее на смесь желания и неуверенности. Возможно, она не хотела оставаться со мной наедине. Но увы - этого очень хотел я. И был не намерен больше скрывать свои желания.

Наконец Аня пошевелилась и шагнула следом за мной за порог.

- Ну и куда мы? - поинтересовалась она.

- К Волковым в ресторан.

- Но я одета совсем неподходящим образом!

- Это неважно. И вообще, честно говоря... - устроившись на заднем сиденье машины, я поднял на нее дразнящий взгляд, и, чтобы не услышал водитель, сказал почти шепотом:

- Я предпочитаю, когда ты раздета.

Удивительно, но она покраснела. Однако с ответом не растерялась:

- Это и подавно неуместно для ресторана!

Я лишь усмехнулся в ответ. Хотелось сказать очень многое, но тогда, когда мы останемся наедине.

- Ну и зачем это все? - спросила Аня, когда мы разместились за удобным угловым столиком в ресторане и сделали заказ. По моему настоянию - преимущественно на блюда из морепродуктов.

- А что не так? - откликнулся, лениво откинувшись на спинку стула. - Я что, не могу сводить понравившуюся девушку в ресторан?

- Я уже давно не девушка, - отрезала Аня.

- А кто, парень? - ужаснулся я. - Тогда мне придется стать гомосексуалистом, потому что ты все равно мне нравишься.

- Рома, ты же понимаешь... - она с неуверенным видом помяла салфетку, а я молча ждал продолжения. - Сейчас совсем неподходящее время для... всего этого.

- А по-моему, совсем наоборот - горячо возразил я, подавшись к ней. - Неподходящее для нас с тобой время длилось годами, и теперь оказалось, что у нас его почти нет! Извини, но больше я не намерен упускать ни секунды.

- Что ты имеешь в виду? - подняла она на меня испуганные глаза.

- Ровно то, что сказал. Ты ведь сама этого хотела - прожить столько, сколько сможешь так, словно ничего не случилось. Так давай! Возьмем все, что нам отмеряно, по полной.

- Я имела в виду только пребывание рядом с дочерью, - тут же отрезала Аня.

- А я имею в виду нас с тобой. И не собираюсь больше делать вид, что ничего между нами не происходит. В то время как на самом деле это было всегда! Так, может, хватит друг другу врать?

- Рома, это последнее, что мне сейчас нужно.

- А я думаю, что это то, что тебе нужно сейчас больше всего. И я хочу, чтобы ты поехала вместе со мной в отпуск. И с Лерой, конечно. Проведем время вместе, как настоящая, самая обыкновенная семья. Что скажешь?

Часть 17. Аня

дооогие читатели, в предыдущую часть добавлен небльшой отрывок в конце

Предложение Васнецова - как ушат ледяной воды, вылитой на мою голову, забитую совсем не этим. Уж чего я совершенно не желала - так это ездить куда бы то ни было. Но его слова, что нам нужно взять все, что бы ни было отмерено… Я загоралась от них, превращалась в ту самую Аню, которая однажды уже почувствовала себя на своем месте, оказавшись в постели мужчины, которого хотела и любила всю свою жизнь.

Опустив взгляд, я сделала вид, что рассматриваю узор на скатерти. Чувствовала, что Рома смотрит на меня пристально, ожидая ответа.

- Я… пока не знаю, уместно ли это, - ответила расплывчато, поднимая глаза на Васнецова.

Он сжал челюсти, и это было настолько привычным, что у меня сердце заколотилось еще быстрее.

- Почему? Я же сказал…

- Да, я знаю! Знаю, что ты сказал, - перебила я Рому.

Он думал, что именно это мне и нужно. Я же, в свою очередь, только сейчас начала примерять роль «любимой женщины на время», и поэтому не понимала, что именно стоит делать.

- Ром… я хочу, чтобы ты осознал одно. Я уже все решила. О чем сказала тебе в тот момент, когда мы встретились снова. - Видя, что Васнецов планирует протестовать, я поспешно добавила: - Но… Но мне нравится то, что ты предлагаешь.

Почувствовав, как щек касается яркий румянец, я вновь опустила голову и уставилась на чертову скатерть, которую, кажется, уже успела изучить до черточки.

Улыбнувшись, подняла взгляд и сказала:

- Давай просто поужинаем, а дальше… дальше посмотрим. И помни - у меня совсем мало времени. И я сейчас совсем не об этом вечере.

Я сидела рядом с Васнецовым в такси. Мое бедро соприкасалось с бедром Ромы, и я каждый раз, когда это происходило, чувствовала, как по телу моему проносятся разряды тока. Может, он был прав? Может, нам взаправду стоило поддаться тому, что мы оба испытывали по отношению друг к другу? Чтобы почувствовать себя полноценными хотя бы на эти несколько недель. Или месяцев? Кто знает, может, мне отведено прожить еще хотя бы год.

Такой срок совсем недавно показался бы мне каплей в море, сейчас же был настоящей драгоценностью. Огромным богатством, которым я, возможно, располагала.

Васнецов поцеловал меня так внезапно, что я опешила. Мгновение - и его губы накрыли мой рот. Широкая ладонь легла на лицо, вторая - на затылок, притягивая к себе. И я поняла - нет той силы, которая способна противостоять нашему общему желанию.

Вцепившись в запястья Васнецова, я жадно поцеловала его в ответ. Его губы… о, что же они со мной творили! Не было более желанных губ, как не было более желанного поцелуя.

- Ты же знаешь, что это не закончится просто так? - шепнул Рома, отстраняясь от меня, когда мы подъезжали к дому.

- Знаю. - Я улыбнулась и, опустив взгляд, добавила: - Только бы Лера заснула поскорее.

Когда мы вошли в прихожую, стало сразу понятно - в квартире никого нет.

- Лера… - выдохнула я, включая свет.

Сердце тут же забилось с такой скоростью, что мне было не по себе.

- Может, они с Надеждой Григорьевной куда-то пошли? - озадаченно сказал Васнецов, но и в его голосе я услышала тревогу.

Все решила записка, лежащая на кухонном столе.

«Забираю внучку с собой. Сходим в магазин и напечем пирогов», - гласила она.

- Тома бы оценила, - хмыкнула, протягивая Васнецову послание.

На его красивых губах тоже расцвела улыбка. Он взглянул на меня и я снова начала пылать. Рома хотел, чтобы мы с ним взяли у жизни все? Я готова была пойти на этот шаг. Когда знаешь, что смерть дышит тебе в затылок, реальность воспринимается совсем иначе.

Я сосредоточилась в той точке, в которой находились мы оба. Настоящее. Происходящее с нами здесь и сейчас. Вот, на чем мы должны были зафиксироваться. Вот, что было сейчас наиболее важным. Все остальное показалось блеклым и неважным.

У нас имелась дочь. Мы - были друг у друга. Мы желали того, чтобы снова почувствовать себя теми, кем были несколько лет назад. И я хотела снова окунуться в то, что уже испытывала с этим мужчиной.

- К черту Тому, - выдохнул Рома, вновь накрывая мои губы своими.

И все, о чем я могла думать в этот самый момент: «К черту не только Тому. К черту все!».

Часть 18. Роман

У меня давно не было женщины. С того самого момента, как расстался с Аней после совместной ночи, я не притронулся ни к одной. Она была последней, кого я касался. И она же была первой, к кому я потянулся за прошедшее длительное время. И это казалось мне сейчас правильным. Справедливым. Этот перерыв - как некий обряд очищения, через который прошел, чтобы оказаться рядом с единственной женщиной, которую по-настоящему желал в своей жизни.

Да, у меня чертовски давно никого не было. Но я знал, что не в этом причина того дикого пожара, что сейчас полыхал в душе и теле. Единственная его причина смотрела на меня сейчас глубокими карими глазами, сделавшимися почти черными, и в ее взгляде я видел все то, что испытывал и сам.

Лишние предисловия и возня были нам не нужны. Ничто не имело значения, кроме этой потребности - быть с ней. Я порывисто подхватил Аню на руки, чувствуя, как она ногами обвивает мои бедра. Соприкосновение наших дел - такое долгожданное и необходимое, сводило с ума. И больше медлить я не мог, даже если бы очень старался.

Путь в спальню нашел почти по наитию. Распахнув плечом дверь, внес Аню в комнату и уложил на кровать. Не думая ни о чем, кроме потребности касаться и получать ласку в ответ, поспешно освободил ее от одежды и рвано выдохнул, когда ее тонкие пальцы стали расстегивать на мне рубашку. Хотелось одним резким движением развести полы в разные стороны, чтобы до треска ткани, до звука бьющихся о пол отлетевших пуговиц, но мне нравилась и эта невыносимая чувственная пытка, когда ощущал, как ее пальцы полунамеком касаются постепенно обнажающейся кожи. Сердце стучало о грудную клетку, как сумасшедшее, готовое прорвать изнывающую плоть, но я не делал попыток вмешаться. И только когда Аня потянулась ко мне губами, соприкасаясь со мной всем телом, окончательно сдался. Дольше терпеть было просто вне человеческих сил и возможностей.

- Хочу тебя, - прохрипел, склоняясь над ней. - Всегда хотел. Как никого… никогда…

- Я тоже… - просто выдохнула она в ответ.

И не осталось больше ничего. Ни мыслей, ни слов. Только переплетение двух жаждущих друг друга тел, соединенных самым древним ритмом. А наутро - еще более твердая решимость перевернуть небо и землю, но не отдать эту женщину никому. Ни богу, ни черту. Она отчаянно нужна была мне самому. Пусть и считала до сих пор, что все должно закончиться со временем, которое истечет. Я же не собирался больше отдавать смерти никого. Особенно Аню. Хотела она сама того или нет.

Следующие несколько недель прошли в подготовке к собеседованию в консульстве США. Записаться туда оказалось непростой задачей, но мне удалось найти подходящую дату, применив все возможные связи и уговоры. В то время как Аня, видимо, все еще раздумывала над предложением совместного отдыха, я предпочитал действовать.

- На следующей неделе мы идем собеседоваться на визу, - сообщил ей в один из вечеров, когда, уже так привычно, приехал после работы сразу к своим девочкам.

- Какую визу? - ужаснулась Аня в ответ.

- Визу США, - спокойно откликнулся я.

- Рома, я не сказала «да», - тут же возмутилась она на это.

- Ты не сказала «нет», - усмехнулся я, ответив практически цитатой из диалога Бэкингема и Анны Австрийской.

- Я думала, что мы поедем куда-то недалеко… - сложила Аня упрямо руки на груди.

- В деревню на шашлыки? - приподнял я бровь. - Есть у меня один домик для таких случаев, но это в другой раз, - хмыкнул следом.

- А США это там, где Диснейлэнд? - поинтересовалась Лера, появившаяся на кухне в сопровождении бабушки.

Я задумался. Нужный нам врач практиковал в штате Флорида. Это было идеально - я мог увезти Аню туда под видом пляжного отдыха. А теперь вопрос дочери дал мне дополнительный рычаг давления на ее чрезмерно упрямую мать.

- Да, в Орландо есть Диснейуорлд, - кивнул я Лере, пряча улыбку.

- Мама, мы же поедем? - тут же спросила дочь, переводя на Аню полный надежды взгляд.

Тот взгляд, которым Аня, в свою очередь, наградила меня, способен был убить на месте.

- Васнецов… - начала она предупреждающим тоном.

Я тут же принял категорически невинный вид.

- Ты что, хочешь лишить нашего ребенка поездки в Диснейлэнд? - театрально ужаснулся я.

- Ты чертов манипулятор, ты в курсе? - откликнулась на это Аня.

- А кто такой этот манику… манипу…. - вмешалась в наш спор Лера.

- Манипулятор, - подсказал я. - О, это прекрасный человек, который заботится о своих близких.

Наши с Аней взгляды перекрестились. Вздохнув, она отчеканила:

- Не пудри дочери мозги. И вообще, уйдите все с кухни, дайте мне спокойно приготовить запеканку!

- Идемте, - сказал я дочери и Надежде Григорьевне. - Диснейлэнду все равно быть!

- Рома, как хорошо, что ты отвезешь Анечку отдохнуть, - сказала мне несостоявшаяся теща, когда мы устроились в гостиной в ожидании ужина. - Она мне совсем не нравится в последнее время!

- Что такое? - мгновенно нахмурился я.

- Да какая-то она бледненькая, слабенькая… Она мне, конечно, ничего не говорит. Не любит жаловаться, сам знаешь. Но я-то чувствую - что-то не так!

- Это просто усталость, - осторожно ответил я. - Мы все исправим.

Надежда Григорьевна вдруг посмотрела на меня с какой-то мягкой грустью и вздохнула:

- Я всегда думала, что вы поженитесь. А вышло вон оно как...

Я кинул взгляд на Леру, с интересом слушавшую наш разговор и, предупреждающе указав на нее глазами, ответил:

- Я совершил ошибку. Но постараюсь наверстать все упущенное.

- Мне тоже мама не нравится, - вдруг серьезно проговорила дочь. - Ей точно нужен отпуск.

И в этот самый момент я увидел; как Аня, бледная, как смерть, выбегает с кухни и поспешно скрывается в ванной комнате.

Мгновенно вскочив на ноги, я метнулся за ней следом. Звуки, раздававшиеся из-за закрытой двери, напугали меня до чертиков.

- Аня! - требовательно забарабанил я по двери. - Что случилось?

Часть 19. Аня

Это случилось далеко не впервые. Сначала у меня просто шла кровь носом. Потом меня могло затошнить с такой силой, что перед глазами все плыло. Потом эти симптомы объединились, и я поняла - все очень и очень плохо. Болезнь развивалась слишком стремительно, и это в тот самый момент, когда я, впервые за долгое время, почувствовала себя по-настоящему живой!

Почему, ну почему у меня не имелось в запасе хотя бы полугода? Почему чем счастливее я становилась, тем больше признаков болезни у себя находила?

Увидеть на расческе с утра клок волос - запросто. Остановиться и схватиться за ближайший предмет мебели, потому что перед глазами черные мушки - без проблем. И я представить не могла, какой из дней станет последним.

Часто корила себя за то, что все же поддалась уговорам Васнецова и позволила себе жить полной жизнью. Но еще чаще - упивалась ощущением безграничной эйфории. Только с этим мужчиной я могла чувствовать себя по-настоящему живой и счастливой.

К тому же, была счастлива и Лера. Она привязывалась к отцу все сильнее с каждым днем, и это не могло меня не радовать. То, к чему я стремилась, и чего желала, обретало черты реальности.

- Ничего нового не случилось, - вымученно отозвалась я, когда открыла Роме.

Он зашел в ванную и запер за собою дверь. Я уже успела умыться и сейчас боялась посмотреть в зеркало. Знала, что на меня оттуда взглянет бледное привидение с кругами под глазами.

- И часто тебя тошнит? А это что? Шла кровь?

Васнецов взял мое лицо за подбородок и заставил приподнять его и взглянуть на него. Таким Рому я не видела никогда - зрачки расширились и глаза были почти черными, над верхней губой - бисеринки пота. И сам он бледнее мела, как и я.

- Ром… Это нормально в моем состоянии, - вяло отмахнулась я, высвобождаясь и поворачиваясь к зеркалу. - Умоюсь и буду опять как огурец, - невесело хмыкнула и уже собралась склониться над раковиной, когда Васнецов схватил меня за плечи, вновь развернув к себе. И встряхнул. Несильно, но ощутимо.

- Ты должна лечиться! Слышишь? Ты просто обязана!

- Нет!

Я вцепилась в его одежду пальцами, снова сделала попытку отстраниться, но слишком маленькое помещение не позволило мне этого сделать.

- Понимаешь, все то же самое будет происходить и дальше, но лишь сильнее, когда мне начнут лить химию огромными дозами. Но рядом не будет вас!

- Но ты выздоровеешь, и вернешься. А мы будем тебя ждать.

В голосе Ромы послышалось что-то вроде растерянности. И это - наверняка от того, что он увидел, когда зашел в ванную.

- Я не выздоровею, Васнецов, - покачала головой. И произнесла ответ на то, что могло повиснуть в воздухе немым вопросом: - Но как только пойму, что мне гораздо хуже, придумаем что-нибудь, чтобы не пугать Леру.

Ответом мне стали крепкие объятия. Я всхлипнула и прижалась к Роме с такой силой, на которую только была способна. И слышала, как громко и быстро стучит его сердце. Этот звук хоть немного, но успокаивал.

Через пару дней мы окопались у Томки. Мне хотелось просто побыть рядом с той, кто поддерживал меня все это время. При этом не скрывать всего, что бушевало внутри. Не сдерживаться, не продумывать каждое слово. Расслабиться и ни о чем не думать. Хотя бы пару часов.

- Сергей оказался козлом, - вздохнула Тамара, отпивая мартини из бокала. - Представляешь, я услышала, как он смеется в ответ на шутку о моем лишнем весе!

- Чтооооо? - возмутилась я. - И взаправду козел! Ты ему все высказала?

- Даааа. - На лице Томы появилось довольное выражение. - Видела бы ты, как он улепетывал от меня, когда я бросалась в него помидорами!

Я расхохоталась, живо представив себе эту картину.

- А помидоры-то у тебя откуда под рукой оказались? - отсмеявшись, спросила у Тамары.

Именно такого времяпровождения мне и не хватало. Чтобы сидеть вот так, болтать обо всякой ерунде и не думать ни о чем.

- Ой! Это Валентина Ивановна принесла. Целую котомку. Она из них консервы крутит, - хмыкнула Тома. И тут же подорвалась с места: - Кстати! Совсем забыла! Я сейчас.

Проводив взглядом подругу, умчавшуюся в сторону кухни, я слабо улыбнулась. На ее работе вечно происходило такое, услышав которое можно было смело начинать писать юмористический роман.

- Вот! - объявила Тамара, вернувшись через минуту и ставя передо мной открытую банку помидоров. Маринованных… с колечками лука и горошинками перца.

Мне в ноздри ударил запах этого лакомства. А в следующую минуту я уже жадно вылавливала первый ярко-красный шарик, который буквально взорвался соком в моих пальцах. Запихнула его в рот, едва не получив оргазм от того, что помидорка настолько вкусная.

- Боже мой, Царева! Вот ты даешь! - хихихнула Тома, стоило мне прикончить четвертый помидор.

- Это безумно вкусно… просто невероятно! - простонала я, охотясь за пятым овощем.

- Тааааак.

Тамара отставила бокал мартини и воззрилась на меня. Я удивленно посмотрела на нее в ответ.

- Говоришь, тошнило тебя? - потребовала подруга ответа.

- Тошнило. И кровь носом шла. Но это нормально в моем состоянии.

- В твоем состоянии? - уточнила Тома. - Ты же сейчас о диагнозе?

- А о чем я еще могу говорить? - хмыкнула я.

Наконец, помидор был выловлен и я с удовольствием его прикончила. Никогда еще не ела ничего подобного. Это же был шедевр консервирования!

- Ну… может, ты залетела, Царева? - тихо спросила Тамара, и у меня овощи едва обратно не полезли.

Абсурд. Самый настоящий. Даже мысли о нем нельзя допускать, потому что это будет самый настоящий крах всего.

- Не может, - отрезала в ответ. - У меня и месячные-то были… пару месяцев назад.

- Понятноооо, - протянула Тома. - Но проверить это не помешает

- Проверить то, чего нет и быть не может? - вскинула я бровь.

- Или может. Жди снова! - объявила подруга и вновь устремилась из комнаты.

Я задумчиво смотрела ей вслед, а сердце мое отбивало чечетку. Я не могу быть беременна! Не могу и точка. Это будет апокалипсис, если вдруг окажется, что залетела от Васнецова. Нет, это будет даже хуже...

- Тест! Завалялся в сумке, - с воодушевлением сказала Тома, положив передо мной яркую коробочку.

- Тебе-то зачем? - словно в полусне, спросила я то, что было совершенно неважным.

- Ну, знаешь... это даже обидно.

- Прости...

Я взяла тест в руки и повертела. Делать его смысла не было. Я никак не могла забеременеть от Ромы. Но если шанс на это имелся, то с момента, когда узнаю о залете, моя жизнь превратится в еще больший ад.

Не мог же господь бог быть ко мне настолько нещадным?

- Давай, иди и сделай. Я читала, что вечером тоже можно. Если будет малыш - тест покажет, - подогнала меня Тома.

Двигаясь, как сомнамбула, я направилась в сторону уборной. Чушь все это! Полная чушь! Но жизнь давала мне понять - нужно будет поберечься и подумать о контрацепции.

Сидя на крышке унитаза, предварительно проделав все манипуляции, я почти не дышала и молила бога, чтобы на тесте была одна полоска. Всего одна - о большем я сейчас и не просила.

Но когда взяла тест в руки, тихо охнула. Две. Их, черт побери, было две! И это была даже не катастрофа. Это был самый настоящий конец света...

Часть 20. Роман

Кровь на раковине… на лице Ани. Кровь на обшивке салона автомобиля и на моей одежде. Кровь закрывает глаза кровавой завесой. Повсюду одна лишь сплошная кровь. Пугающие образы прошлого и настоящего сплетались в адский клубок так, что я задыхался. Вскочив на ноги с мучительным стоном, оставил постель, по которой метался, одолеваемый кошмарами, и протопал босыми ногами на кухню.

Наверно, я должен был быть готов ко всему этому. К признакам болезни, которые рано или поздно проявятся у Ани. Но я ни черта не был готов! Я больше не мог терять. И меня ввергало в отчаяние понимание, что болезнь прогрессирует слишком быстро, а Аня по-прежнему не хочет попытаться что-то с этим сделать. Она не давала надежды ни себе, ни мне.

Впрочем, я не собирался ее спрашивать. Ей придется поехать со мной к врачу. Оставалось лишь дождаться собеседования и проставления виз в паспорта. Но что я буду делать если и там, во Флориде, Аня откажется хотя бы просто пересдать анализы - совершенно не представлял. И это доводило меня до отчаяния.

Плеснув в стакан холодной воды, я решил, что на работу сегодня не поеду. Подготовка к презентации «Рая» шла своим чередом, не требуя вмешательства, а магазины будут рады прожить хоть день без моего навязчивого внимания. Тем более что теперь, впервые за долгое время, у меня были дела куда важнее.

Заберу, пожалуй, Леру и Аню и отвезу в гости к Ди и Олегу. Дочь часто спрашивала, когда сможет снова увидеться с Матвеем, и хотя я по-прежнему считал, что ей еще рано заводить женихов, день в приятной компании мог пойти всем нам на пользу.

- Доброе утро, - удивленно сказала Аня, пропуская меня в квартиру. - Ты сегодня рано.

- Я решил прогулять работу, - лукаво усмехнулся в ответ. - Только никому об этом не говори! Лера еще спит?

- Да. Будешь кофе? Только что сварила.

Неповторимый аромат ударил в нос, напоминая о том, что выскочил из дома, всего лишь глотнув немного воды.

Глядя сейчас на Аню, все такую же бледную, я с ноющим сердцем понял - каждый день теперь станет маленьким адом. И каждая минута, когда не буду знать, где она и как. Я признался себе, что мне стало спокойнее только сейчас - когда увидел ее, стоящую передо мной. Чуть усталую, но по-прежнему живую и желанную. А еще осознал - чтобы теперь спокойно спать по ночам, мне нужно сжимать ее в объятиях и слышать, как она дышит. Страх нарастал, и от вынужденного бездействия хотелось выть.

Я шагнул к ней, оказываясь ближе, и заключил в объятия. Ощущение теплой кожи под моими ладонями успокаивало и давало сил. Прикрыв глаза и вздохнув запах ее волос, наконец негромко сказал на повисший в воздухе вопрос:

- Буду. И от легкого завтрака тоже не откажусь.

Неохотно отстранившись, я добавил с вымученной улыбкой:

- Только много не готовь. Хочу свозить вас в гости к Волковым. Там нас и так закормят до смерти.

Устроившись за столом на кухне, я наблюдал, как Аня разливает по чашкам сваренный кофе. Она не спросила, нужно ли мне молоко и сколько положить сахара, и это вызвало у меня невольную улыбку. Аня все знала и так. Женщина, бывшая огромной частью моей жизни.

Когда она ставила передо мной чашку, я заметил, что руки Ани подрагивают. Еще один, пусть и мелкий признак того, что невозможно просто притворяться, что ничего не происходит. Невозможно с этим смириться и ничего не делать!

Не выдержав, я резко отодвинул стул и вскочил с места. К горлу подступала тошнота. Отойдя к окну, я оперся руками о подоконник и, буквально чувствуя на себе ничего не понимающий взгляд Ани, сказал, не оборачиваясь:

- Я больше не могу.

Сделав пару вдохов, я развернулся к ней лицом и повторил:

- Больше не могу делать вид, что смирился с твоим решением. Ни черта я не смирился! И не смирюсь.

Она зябко обхватила себя за плечи и, отведя взгляд, ответила:

- Рома, мы же уже сто раз говорили обо всем этом. Сколько можно?

- Вот именно! Сколько можно мириться с тем, что вовсе не является неизбежностью? Я тебя не понимаю. Просто не понимаю!

Возникла пауза. Я пытался четко сформулировать то, что хотел до нее донести, но в голове творился полный сумбур.

- Я знаю, что и сам хорош, - заговорил размеренно. - Я годами прятался - от жизни, от себя самого. Но я тогда не думал, что кому-то нужен. А ты - нужна! Ты безумно нужна мне! И Лере!

- Тише! Ты разбудишь дочь! Я не хочу, чтобы она слышала все это.

Я вдруг понял, что смеюсь. Горько, отрывисто.

- Если бы ты по-настоящему беспокоилась о дочери, ты бы попыталась побороться. Только представь, что с ней станет без тебя! Лера постоянно говорила о тебе в тот единственный раз, когда мы уехали гулять одни. Она словно до сих пор привязана к тебе пуповиной! Никогда не думал, что скажу это, Царева, но ты эгоистка. Ты не думаешь о том, что станет со всеми нами без тебя. Ты не думаешь, каково будет мне тебя потерять! Я пять с лишним лет пытался примириться…

Голос сорвался. Я понимал, что наговорил много жестоких и, вероятно, несправедливых вещей. Но мне отчаянно хотелось привести эту женщину в чувство. Заставить понять, на что она обрекает нас всех!

- Я все равно не стала бы заменой твоей жене, - произнесла Аня неестественно ровным голосом.

- Мне не нужна замена! Мне нужна ты!

- Но женился ты, тем не менее, на Лене!

- Потому что думал, что тебе не нужен!

И еще потому, что она сумела ловко забеременеть. Я поступил, как порядочный человек, но если бы Аня дала мне хоть малейшую надежду…

Мы впились друг в друга жалящими взглядами. Я видел, как грудь Ани неровно вздымается. Также рвано дышал и я сам.

- Все, чего я прошу - это хотя бы пересдать анализы. Нельзя полагаться на мнение одного-единственного врача при таком диагнозе. Я уже понял, что тебе плевать на то, что чувствую я, но не поступай так с Лерой, черт тебя возьми!

- Скоро возьмет, - искривила Аня губы в болезненной усмешке.

Все. Это было больше, чем возможно вообще выдержать. Запустив пальцы в волосы, я сжал их до боли, чтобы как-то прийти в себя. Затем, сделав рваный вдох, сказал:

- Лучше я поеду на работу. Оставляю тебя наедине с твоей совестью.

И, шутливо откланявшись, пошел на выход.

Часть 21. Аня

Свой секрет я могла разделить только с одним человеком - Тамарой. И только на ее плече я могла рыдать часами, кляня небеса за то, что они так со мной поступили. Мы с Томой обсуждали миллион вариантов того, что мне делать дальше, и ни один из них не был спасительным.

- Если я его оставлю… я лягу в клинику. И последние дни все равно проведу в больничных стенах. А потом Васнецов окажется один с двумя детьми на руках, - проговаривала я то, что уже не раз озвучила подруге.

- Но ты все равно должна решать это не в одиночку! - вновь запальчиво ответила Тома, которая уже не раз отправляла меня на заклание к Роме.

- Я пока не готова ему сказать!

Раздражение было таким сильным, что мне казалось - еще немного, и я просто взорвусь.

- Рано или поздно придется, ты же знаешь.

- Если только я не решусь… сама понимаешь, на что.

Вскочив с дивана и отставив чашку остывшего чая, я заходила по комнате. Сама мысль о том, чтобы избавиться от ребенка, зачатого после ночи с любимым мужчиной, была для меня кощунственной. Но передо мной вставал выбор - возможность побыть с дочерью как можно дольше, или попытаться спасти невинную жизнь, которая была во мне.

- Ты не решишься, я тебя знаю, - тихо сказала Тамара. - И Васнецов твой прав - тебе нужно хотя бы пересдать анализы. Ты не узнавала у него, что ему сказал твой вра…

Видимо, осознав, что произнесла, Тамара замолчала. Я впилась в ее лицо глазами. Они с Ромой что, за моей спиной обсуждали мое лечение и моего врача?

- Продолжай, - угрожающе сказала я, и Тома опустила взгляд.

- Роман взял у меня контакты твоего врача.

- Давно?

- Когда только вы… ну снова начали общаться.

- Почему ты мне ничего не сказала?

- Потому что не хочу вмешиваться.

Я не сдержалась и рассмеялась. Не хотела она вмешиваться, ну надо же! И почему никто не хотел принимать во внимание мои желания? Да, они могли казаться идиотскими и глупыми, но это были мои решения. И принять их мог человек, только оказавшись на моем месте! Чего я бы врагу собственному не пожелала.

А может, это наказание за то, что я сама когда-то вмешалась в чужую жизнь? Может, погибшая жена Ромы так мне мстила?

- Аня, послушай… если не Васнецова или меня, то хотя бы судьбу. Ну этот малыш не просто так у вас появился. Если бы ты не могла выздороветь и его воспитать, его бы вам просто не дал бог!

Усмехнувшись, я покачала головой. Насколько разными все же были мысли у нас с Тамарой. Я считала это наказанием, она - благом.

- Спасибо за то, что выслушала. И за то, что все-таки проговорилась, - сказала я и пошла к выходу из квартиры.

Когда сидела в такси, поняла - мне страшно. Страшно за то, что Васнецов мог показать результаты моих анализов другому врачу, и что он тоже уже выдал свой приговор.

Теперь я осознала на собственной шкуре, что значит «хвататься, как утопающий за соломинку». Пока у меня была призрачная надежда, что анализы неверны, я, несмотря на все симптомы, подсознательно держалась за нее. Рома же уже мог знать, что все окончательно плохо и шансов у меня взаправду нет. Тогда зачем просил пересдать анализы? Чтобы в этом убедиться?

- Мама! А мы с бабушкой кроссворды детские отгадывали! - заявила Лера, когда я зашла домой. - Представляешь, я знаю больше слов, чем она!

- Класс! - как можно жизнерадостнее откликнулась я, разувшись и присев перед дочерью на корточки. Обняла ее как можно крепче и выдохнула: - Ты у меня такая умница!

- Умница, - согласилась Лера и улыбнулась. Лукаво, на мгновение став копией своего отца. - Кстати, мам. Я хочу с тобой поговорить.

Она переглянулась с бабушкой, и та, видимо, поняв то, о чем я пока не знала, засобиралась домой.

- Завтра зайду к вам, а сейчас оставляю вас секретничать.

Мама ушла, я же, вымыв руки, направилась на кухню, где меня уже ждала дочь. Выглядела при этом она серьезнее, чем обычно. Я мгновенно насторожилась. Неужели Васнецов рассказал ей о том, что я больна, решив таким образом действовать через самое дорогое, что у меня есть?

- Я хотела кое-что спросить, - начала Лера издалека, когда я села за стол и посмотрела на нее вопросительно.

- Спрашивай, - кивнула, не представляя, о чем может пойти речь, если не о моем заболевании.

- Вы с папой… вы же поженитесь? - выдала Лера, и у меня с души камень свалился.

И в то же время стало горько. Как ответить на этот вопрос и не солгать - я не знала.

- Пока не знаю, малыш. А что?

- Ну… обычно папы и мамы женятся, - подернула она плечиками. - И у них появляются еще дети.

Мое сердце забилось с удвоенной силой. Она что-то знала о моей беременности? Но откуда? Не могла же подозревать, что я ношу под сердцем ребенка? Я же старалась действовать как можно более осторожно!

- Почему ты спрашиваешь? - растянув губы в искусственной улыбке, уточнила я.

- Я… пока не хочу становиться старшей сестрой, - вздохнула Лера. - Когда только-только у меня появился папа…

Тяжело вздохнув в ответ, я посмотрела на дочь и сказала:

- Ни ты, ни я, ни кто бы то ни было, не может предугадать, что будет уже завтра, Лера. Ты же знаешь.

- Знаю…

- Давай тогда просто жить сегодняшним днем. Хорошо? Ты есть у меня, я - есть у тебя. А еще у нас есть кроссворды, - перевела я тему в безопасное русло.

Дочь удивленно посмотрела на меня, и я улыбнулась - на этот раз открыто и счастливо, насколько это было возможным.

- Неси их. Посмотрим, смогу ли я отгадать больше, чем наша бабушка.

На следующий день я отправилась к Васнецову на работу. Без предупреждения, потому что знала - могу передумать в любой момент, развернуться и поехать домой.

Когда вошла в кабинет, Рома поднял на меня взгляд. В его глазах отразилось столько всего, что я замерла в нерешительности. Хотелось просто подойти, обнять его, прижаться так крепко, насколько это возможно. И сказать, что я его люблю. Что у нас будет ребенок. Что мне безумно страшно, но я готова попробовать пойти на все, чтобы остаться с ним и с моими малышами.

Вместо этого я произнесла неслушающимися губами:

- Нам нужно серьезно поговорить.

Часть 22. Роман

Я окинул Аню быстрым взглядом. Этот маленький осмотр уже невольно вошел в привычку. Словно пытался определить на глаз - сколько времени нам еще осталось. И сам же себя ругал за это.

- Проходи, - ответил спокойно, хотя хотелось вскочить с кресла и подойти к ней, сжать в объятиях и уверить, что никому не отдам. Но усилием воли я остался сидеть на месте. Лишь жестом отпустил маячившую на пороге секретаршу, давая понять, что ничего не нужно.

- Все в порядке? - уточнил, когда Аня остановилась напротив меня. Нас разделял лишь стол. Тонкая поверхность в несколько десятков сантиметров, а еще - куча невысказанных слов и незаданных вопросов. Столько всего, о чем мы умолчали.

Я никогда не рассказывал Ане о той аварии. Я вообще никому об этом не говорил. Казалось - если снова погружусь в этот кошмар, то обратно просто не выплыву. И как бы ни была мне близка Аня, как бы искренне не хотели мне добра Эмма и Диана, я не мог произнести ни единого слова. Просто позволял думать всем, что авария случилась именно так, как о том писали газеты.

- Да… то есть нет, - откликнулась Аня на мой вопрос и стала расхаживать перед столом из стороны в сторону.

Я видел, что она нервничает. Внутри снова забилась тревога - если Аня пришла ко мне прямо на работу, значит, это было что-то срочное. Неужели ей стало хуже? И неужели она действительно хотела, чтобы мы все - я, Лера, ее мать и Тамара - спокойно за этим наблюдали?

- Так да или нет? - уточнил, откидываясь на спинку кресла.

Аня набрала воздуха в легкие и решительно выпалила:

- Я пришла сказать, что ты… засранец, Васнецов!

Я приподнял брови. Ну, судя по тону, Аня ощущала в себе весьма нехилый жизненный запал.

- Ты это только что поняла? - изогнул я губы в ленивой усмешке.

- Нет, но лишний раз убедилась! Тамара проговорилась мне, что ты добрался до моего врача!

- Если ты ожидаешь от меня раскаяния по данному поводу - его не будет, - отрезал сухо. - Да, я это сделал. И готов сделать что угодно еще, чтобы до тебя наконец дошло - ты должна жить!

- Ты думаешь, что я не хочу?! Думаешь, так легко смириться с подобным диагнозом?!

- Я думаю, что ты трусиха, Царева, - спокойно откликнулся я, поднимаясь с кресла.

При моем приближении она невольно попятилась. Я легко загнал ее в угол и навис над хрупкой фигурой, обладательница которой взирала на меня огромными темными глазами.

- Ты всегда отступала там, где стоило бы бороться, - продолжил я. - Нет, я ничуть не возлагаю на тебя вину за то, что у нас раньше ничего не вышло. Я тоже был идиотом. Но как же я ждал от тебя хоть единого слова! Ничто и никогда не имело надо мной такой власти, как ты. И я никогда не жалел о том, что между нами в итоге произошло. Никогда, до того момента, как...

Я прикрыл глаза. Нет, я по-прежнему не мог об этом говорить. Не мог сказать того, за что сам себя ненавидел.

- Ты ничуть не лучше меня, - кинула Аня в ответ с горечью. - Чем ты занимался эти чертовы шесть лет?! Страдал, не давая себе шанса начать все заново?! Не давая мне понять, что для тебя это было что-то большее, чем развлечение на одну ночь!

Я зажмурился. Слова-пули попадали прямо в цель.

- Я ничего не буду отрицать, - ответил ей. - Кроме одного - ты никогда не была для меня развлечением.

Я отступил и Аня тут же отошла, создавая расстояние между нами. Повернувшись ко мне спиной, она сказала:

- Все это уже неважно. Я хочу знать другое, Рома. Что ты выяснил насчет моих анализов? Я ведь тебя знаю - ты просто так на месте не сидел.

Отпираться я не стал. Но так как мне пока нечем было ее обнадежить, произнес осторожно:

- Да, я показывал их другому врачу. Он посоветовал переделать анализы для большей уверенности. А еще - порекомендовал врача с очень хорошей статистикой по части удачных излечений.

- Ясно, - выдохнула Аня.

Я подошел к ней сзади и в сотый раз попытался убедить в том, во что сама она не верила:

- Аня, ты же умная женщина. Ты не должна проецировать то, что случилось с твоей подругой, на свою собственную жизнь! Господи, ты хоть понимаешь, сколько людей рады были бы бороться, но не имеют возможности выбирать высококвалифицированных специалистов? В то время как я готов сделать для тебя все! И у меня есть для этого все возможности! Все, что от тебя требуется - это позволить мне о тебе позаботиться!

- Ты и без моего позволения неплохо справляешься, - невесело усмехнулась она, повернувшись ко мне лицом. - И есть еще кое-что важное, что я должна тебе сказать.

- Говори, - вот и все, что сумел выдохнуть сквозь крепко сжатые от напряжения челюсти в ответ.

- У меня… у нас… будет ребенок.

- Что? - переспросил, неуверенный, что мне это не почудилось.

- Не что, а кто. Ребенок. Знаешь, иногда после секса такое случается.

Я потрясенно молчал. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы все это осознать. И главное - понять, о чем она сейчас думает.

Аня с какой-то непримиримой фатальностью собиралась умирать. Значит, наверняка намеревалась избавиться от… от еще одной причины, чтобы жить.

Я снова приблизился к ней. В глазах болезненно жгло, а внутренности словно кто-то садистки скрутил. Чтобы она там ни думала, а на это решение у нее уже не было никакого права! Оно касалось меня тоже. Оно касалось того существа, которое еще не могло себя защитить, но которое принадлежало нам обоим! И которое я отчаянно хотел!

Я крепко стиснул ее плечи, не думая о том, что, возможно, делаю больно, не замечая, как на глазах выступают злые слезы. Приблизив свое лицо к лицу Ани, я твердо отчеканил:

- Ты не убьешь моего ребенка, Царева. Я тебе не позволю! Я хочу этого малыша, как бы все ни закончилось!

Легонько встряхнув ее, я, словно раненный зверь, почти вырычал:

- Хочу, слышишь?!

Часть 23. Аня

Я не понимала, как именно отнестись к тому, что сказал мне Рома. Вдруг накатила такая усталость, что я пошатнулась.

- Мне нужно сесть, - выдохнула еле слышно, и Васнецов превратился из того, кто только что готов был разорвать в клочья любого, посягнувшего на его семью, в заботливого мужчину.

- Тебе плохо?

Он задал этот вопрос, и в нем прозвучало столько всего, что у меня мурашки по спине побежали.

- Не совсем так. Просто сил нет.

Рома усадил меня на диван, подал стакан воды, как будто мысли читал, потому что в этот момент я желала пить, и эта жажда казалась неутолимой.

Передышка, в которой я так нуждалась, была настолько правильной, что мне не хотелось ее прерывать. Но и молчать дальше не было ни единой возможности.

- Нам нужно обсудить, что мы станем делать дальше, - тихо сказала, отпив добрую половину воды. Отдала стакан Васнецову и прикрыла глаза.

- Ты хочешь прояснить это прямо сейчас?

Рома задал этот вопрос, и я почувствовала, как голос его дрогнул. Еще бы… он ведь только узнал, что скоро снова станет папой и останется один с двумя детьми…

- Да. У меня мало времени, ты же помнишь, - подернула в ответ плечами.

Васнецов сжал челюсти, но отвечать не стал, лишь только устроился напротив и кивнул, давая понять, чтобы я начинала.

Я же смотрела на мужчину, которого безумно любила всю свою жизнь, и отчаянно пыталась прогнать от себя чувство безразмерного сожаления. Оно было таким огромным, что заполняло собой все, а мне жизненно необходимо было с ним бороться.

- У нас есть лишь несколько вариантов, как все будет идти дальше, - сказала я наконец, вскинув на Васнецова взгляд.

- Говори, - кивнул он в ответ.

Только по тому, как Рома барабанил пальцами по подлокотнику кресла, было ясно, что он нервничает. В остальном же Васнецов взял себя в руки.

- Мы оставляем ребенка. Но от лечения, каким бы щадящим оно ни было, я отказываюсь. Я успела многое прочесть. Даже самые безобидные протоколы могут нанести малышу непоправимый вред.

- Я проконсультируюсь с врачами по этому поводу, - отрезал Васнецов.

Я лишь устало усмехнулась. Неужели он и взаправду надеялся, что случится какое-то чудо?

- Делай что хочешь, - отозвалась в ответ. - Есть еще варианты… при которых мы прерываем… этот процесс, - сказала, после некоторого раздумья. И тут же услышала:

- Нет!

Клянусь, если бы я не желала, чтобы Рома воспитывал нашу дочь после моей смерти, я бы возмутилась. Потому что в данный момент была целиком и полностью вольна решать - оставаться ли мне рядом с Лерой столько, сколько будет возможным. Или же смириться с тем, что мое умирающее тело, словно инкубатор, будет снова вынашивать ребенка Васнецову.

Господи! Почему я могу так цинично мыслить? Что вообще со мной происходит? Неужели болезнь уже победила?

Я тряхнула волосами и вернулась к насущному:

- Я могу его не доносить. Ты останешься один с Лерой. И с недоношенным ребенком. Ты к этому готов?

Это были мои мысли и мои решения. Я понимала риски. Осознавала, что мой организм может попросту захотеть избавиться от беременности раньше срока. И тогда я уже оставлю Васнецову не просто двоих детей. А нашу дочь и недоношенного малыша, который изменит жизнь Ромы на сто тысяч градусов.

Я смотрела на Васнецова и ждала ответа. И совсем не ожидала того, что он сделает в следующий момент.

Встав с кресла, Рома подошел ко мне, опустился на пол передо мной и, взяв мои ледяные руки в свои широкие и горячие ладони, с запалом произнес:

- Я готов только к тому, что ты выздоровеешь. Потому мы просто обязаны пойти по самому верному пути.

Не сдержавшись, я высвободила руку и провела пальцем по шраму на лице Васнецова.

- И что же это за путь? - не веря в то, что все можно исправить, уточнила в ответ.

- Мы в самом ближайшем будущем летим в США. Там ты сдашь все анализы, тебя осмотрят самые лучшие специалисты. И только тогда мы станем решать нашу судьбу и судьбу нашего ребенка.

Рома положил ладонь на мой живот, и я всхлипнула.

Как мне не хватало этого, когда носила Леру. Тепла, понимания, что любимый мужчина рядом. Этого внимания, каких-то подобных мелочей… И каким же сейчас этот жест показался… странным. Как будто принадлежал кому угодно, но только не мне.

- Значит, поездка в штаты с самого начала была не просто семейным путешествием? - усмехнулась я.

- Да, Царева, - серьезно ответил Рома. - И если ты еще не поняла - я буду бороться. За тебя, за твою жизнь, за жизнь нашего ребенка. И можешь делать с этим что хочешь.

Он снова сцепил челюсти с такой силой, что на скулах появились желваки. И я, наверно, в первый раз за то время, что прошло после того, как узнала диагноз, испытала облегчение.

- Ничего не буду делать. Кроме одного, - сказала я и выпалила скороговоркой четыре слова: - Мы летим в США.

Часть 24. Роман

После разговора с Аней в офисе я впервые за несколько последних ночей спал спокойно. Нет, причин волноваться о будущем было все также много, даже прибавилась еще одна - ребенок. Но я наконец услышал главное - она хотя бы готова показаться врачу. Готова мне довериться. Готова побороться за жизнь - даже если не свою, то нашего будущего ребенка.

Я не сразу осознал, что эта беременность может чертовски усложнить ситуацию с лечением Ани. По сути, перед нами теперь стоял выбор - либо мать, либо ребенок. Но я этого выбора признавать не желал! Я хотел их обоих - живых и здоровых, рядом со мной. Возможно, это было несбыточно, но думать об этом было слишком мучительно. Нужно доехать до врача, получить его консультацию и пересдать анализы - а после мы будем решать, что со всем этим делать.

Аня волновалась, не боюсь ли я остаться с двумя детьми. Удивительно, что она не понимала - я боялся совсем иного. Боялся остаться один. Теперь, когда оказалось, что мне есть ради кого жить, даже представить себе не мог хотя бы дня без Леры. И, конечно, Ани. И того малыша, которого мы так неосторожно зародили, но которого я очень хотел увидеть. Взять на руки… и просто быть рядом. Одним словом - хотел всех тех простых вещей, которые упустил с Лерой.

И даже думать себе не позволял, что всего этого может просто не быть.

Визы были благополучно одобрены и проставлены в паспорта неделю спустя. Для комфортного и максимально быстрого полета я арендовал частный лайнер с экипажем. Хотел для своих девочек только самого лучшего. Кроме того, нужно было как можно скорее проконсультироваться с врачом, как бы ни было страшно услышать то, что поставит крест на всех надеждах. Теперь речь уже шла о двух жизнях, и я не представлял, что стану делать, если не удастся сохранить обе.

Тем не менее, когда мы по прилету в Орландо расположились в арендованном мной доме, я не стал сходу тащить Аню прямиком в клинику. Посещение врача станет новой главой в жизни каждого из нас и перед тем, как все сведется к каждодневной борьбе, я хотел подарить и Лере, и Ане, сказку. Короткую передышку перед прыжком в неизвестность.

- Я бы не хотел откладывать визит к врачу, - начал я разговор, когда мы с Аней вечером расположились в шезлонгах у бассейна.

Лера радостно плескалась в воде, и от понимания, что скоро жизнь дочери перестанет быть такой беззаботной, сжималось сердце. Ну почему все с нами так произошло? Впрочем, я знал ответ на этот вопрос.

«Ты об этом пожалеешь», - снова зазвучал в голове голос Лены. Я миллион раз спрашивал себя после - действительно ли я не мог ничего сделать в той ситуации? Или подсознательно не хотел? С этим вопросом я засыпал и просыпался все прошедшие годы. С этим чувством вины за то, что хотел избавиться от жены и сына. Но не так. Черт возьми, не так!

- Я уже сказала - ты можешь делать, как хочешь, - ответила мне Аня, но я, переведя взгляд на ее лицо, успел заметить, как она болезненно поморщилась.

Тонкая рука, несмотря на душный теплый вечер, была холодной, когда я сжал Анины пальцы.

- Я не о том, - возразил, перехватывая ее взгляд. Господи, я даже не мог вообразить, что когда-то настанет день, в котором ее не будет. Да, я не видел Аню долгие шесть лет. Но ни ее глаз, ни ее голоса, ни знакомого до черточки лица - никогда не забывал.

- Перед тем, как мы пойдем к врачу, я бы хотел, чтобы мы действительно подарили себе небольшой отпуск. Будем валяться на пляже, изучать блюда местных ресторанов и обязательно съездим в Диснейленд, как того хотела Лера.

- Этакая украденная жизнь, - невесело усмехнулась Аня в ответ.

Я сглотнул. Почему, ну почему она настолько не хотела верить, что все может закончиться благополучно?

- Нет. Это настоящая жизнь. И у нас еще очень многое впереди, - откликнулся твердо.

Царева лишь пожала плечами. Наверно, я не мог требовать от нее чего-то большего, чем согласие показаться новому врачу. И даже это следовало считать огромной победой.

Так почему же мне тогда было сейчас так горько?...

- Папа, папа, смотри, это же Микки-маус! - в восторге прокричала Лера, когда на следующий день мы неспешно прогуливались по главной улице Диснейленда.

- Хочешь, подойдем и сфотографируемся? - предложил я, не скрывая улыбки при виде неподдельного восторга дочери.

- Ой, я по-английски только несколько слов знаю, - смутилась дочь.

- Ничего, он тебя поймет, - пообещал я.

Заполучив заветную фотографию на память с самым знаменитым мышонком в мире, мы двинулись дальше. Кинув взгляд искоса на шагающую рядом Аню, я усмехнулся:

- Нужно подарить нашей маме костюм Минни-маус. По-моему, ей очень пойдут ушки.

- Точно, - кивнула Лера. - А я хочу платье, как у Русалочки! И хвостик!

Я знать не знал, что там за платье такое, но готов был скупить Лере гардероб хоть всех подряд диснеевских принцесс. И с хвостом, и без хвоста… все, что угодно, лишь бы она была счастлива. Поэтому пообещал:

- Найдем обязательно.

Радостный огонек, зажегшийся в ее глазах, был самой лучшей наградой, которую я только мог пожелать.

- Васнецов, ты ли это? - окликнул меня кто-то на чистом русском и я, повертев головой по сторонам, обнаружил спешащего нам навстречу Игоря Разумовского, своего старого знакомого, являющегося владельцем строительной компании. На удивление - был он при этом один. Мне показалось несколько странным, что взрослый мужик решил провести время в Диснейленде, но кто их знает, этих архитекторов, что они могут тут выискивать? Может, он таким образом черпал вдохновение или изучал местные постройки из профессионального интереса?

- Привет, - я протянул ему руку в знак приветствия и получил в ответ крепкое пожатие.

- Сто лет тебя не видел! - сказал Игорь. - И надо же, где встретились! Я решил вывезти куда-нибудь своих спиногрызов, и ты, как я вижу, тоже не скучаешь в одиночестве. Как зовут твоих очаровательных леди? - расплылся он в той неотразимой улыбке, от которой, как мне было известно, женщины перед ним штабелями падали.

- А где, прости, твои спиногрызы? - уточнил я, удивленно приподняв брови, и Разумовский, оглядевшись по сторонам, с отчаянием всплеснул руками.

- Твою же мааааать! - буквально простонал он. - Адам! Дина!

Я наблюдал, как через несколько секунд метаний среди толпы Игорь устремился туда, где двое детей пытались в этот самый момент лишить Микки-мауса его достоинства. То бишь - хвоста.

Оттащив двух юных саботажников от несчастного мыша, Разумовский вернулся к нам, тяня за собой, как буксир, двух упирающихся детей лет пяти или шести. Судя по виду - двойняшек.

- Извините, - вздохнул он. - С тех пор, как моя бывшая умотала с любовником то ли на Мальдивы, то ли на Сейшелы, чтоб ее там крокодилы съели, они стали совершенно неуправляемы!

- Хотим к маме! - дружно заныли дети.

- Да хрен ее найдешь… вашу мать, - пробормотал Игорь себе под нос. - Ну-ка поздоровайтесь! - одернул он детей.

- Здрасьте, - хмуро, но на удивление в унисон произнесли они, глядя исподлобья, как два диких звереныша.

- Привет, - улыбнулся я. - Меня зовут Роман, а это моя… Аня и моя дочь - Лера.

- Очень приятно, - снова расплылся в улыбке Разумовский. - Рад, что ты… решил начать жизнь заново, Васнецов.

- Чего и тебе желаю, - хмыкнул я.

- Ну уж нет! - в ужасе открестился Игорь. - Итак родня на меня всячески давит - мол, детям мать нужна! А я этого чудесного опыта повторять не собираюсь! Хватит с меня и двух этих маленьких монстров… черт, да где они опять?!

- Кажется, они пытаются угнать вон ту красную машинку, - подсказала Лера и Игорь, закатив глаза, быстро с нами распрощался, побежав спасать имущество Диснейленда.

- Твой друг? - спросила Аня как бы между делом.

- Хороший приятель скорее, - передернул я плечами. - Когда-то вращались в одних кругах.

- Понятно. Похоже, ему весьма не помешало бы нанять хорошую няню.

- Определенно, - хмыкнул в ответ. - Ну так что, куда направимся? В замок Спящей Красавицы? А может, в дом с привидениями? Или хотите почувствовать себя пиратами Карибского моря?

- Хочу все! - заявила Лера. - Но сначала давай в замок. Интересно, принцесса все еще там спит?

- Сейчас узнаем, - усмехнулся я, ведя свою маленькую семью к узнаваемому силуэту замка, списанного Диснеем с легендарного баварского Нойшвайнштайна.

Нужно будет обязательно свозить Леру и Аню в Баварию. А еще в Австрию, на лучший горнолыжный курорт. Господи, сколько же всего я хотел им показать! И как отчаянно надеялся, что успею.

Часть 25. Аня

Наши дни в США, проведенные с дочерью и Васнецовым, взаправду казались мне похищенными у судьбы. Я чувствовала себя странно. Во-первых, мне не давал покоя вопрос того, как признаться Лере в том, что она уже стала старшей сестрой. Особенно если учесть, что дочь хотела насладиться общением с отцом на все сто.

Во-вторых, мое физическое состояние вызывало тьму вопросов. То я ощущала себя так, как будто была здоровее быка, то вдруг испытывала такую слабость, что у меня возникали сомнения в том, что я в принципе останусь жива после очередного приступа.

И чем ближе становился визит к врачу, тем больший ужас сковывал меня по рукам и ногам. Я все время спрашивала себя, что стану делать, если узнаю, что ничего предпринять нельзя, и я умру в ближайшее время с нерожденным ребенком под сердцем? И это было настолько кошмарно, что я задыхалась в невозможности хоть что-то изменить.

- Мам! Ты меня слышишь? - задала вопрос дочь в десятый, должно быть, раз, когда мы сидели на балконе, наслаждаясь солнцем.

У меня даже возникло ощущение, что теперь все именно так и будет. Никаких проблем, никаких мыслей о будущем. Никакой болезни.

- Да! Конечно, я тебя слышу, - отозвалась, сдвигая темные очки на лоб. - Что-то случилось?

- А как лепить динозавра? Может, сделать ему гриву? - уточнила Лера, хмурясь и потирая в пальчиках кусок пластилина.

- Гриву динозавру? Это будет кто-то, похожий на лошадь! - хохотнула я.

- Тогда сделаем лошазавра, - решила дочь и принялась за сооружение этого чуда природы.

Я же отпила глоток молочного коктейля, и сделала глубокий вдох. Каждый раз, когда смотрела на Леру, задавала себе вопрос - правильно ли я поступила? Не стоило ли мне поставить интересы дочери над всем, что сейчас составляло мою жизнь? Лера ведь ни в чем не была виновата. Она и не знала, что именно происходит в ее окружении. Может, я сделала все не так, как должна была сделать?

И в то же время я понимала - ответов на этот вопрос у меня не имелось. И вряд ли я найду их в обозримом будущем.

- Ну, теперь впереди только анализы, - сказал Рома после того, как мы поговорили с врачом.

Тот изучил все, что мы смогли ему предоставить, и единственное, что меня напрягло - доктор хмурился, когда смотрел на бумаги, переданные ему десятью минутами ранее.

- Только анализы, - вздохнула я, ожидая, когда у меня возьмут кровь.

Легкое головокружение сейчас воспринималось так, как будто я вот-вот готова была грохнуться в обморок. Раньше бы я подобное состояние не восприняла всерьез. Наверно, зря.

- Боишься? - спросил Васнецов, и я повернулась к нему.

На лице - выражение, по которому ничего не скажешь. Губы сурово поджаты, лоб - в складках. При этом Васнецов смотрит так, словно хочет прочесть что-то, доступное лишь ему.

- Не боюсь, - соврала в ответ и, поднявшись, направилась туда, где должна была сдать кровь и узнать ответ на все мучившие меня вопросы.

- Знаешь, кого я сегодня встретила? - первым делом спросила мама, когда я набрала ее номер.

Обычно она была более сдержанной, уверенная в том, что отправила нас с Лерой на отдых, где ни дочь, ни внучку, совсем не стоит трогать.

- Кого? - лениво поинтересовалась в ответ, сидя на излюбленном месте - балконе нашего дома, откуда открывался чудесный вид.

- Тещу Ромы! Но это не главное. Она меня расспрашивала о тебе. Понимаешь?

Мое сердце сначала остановилось, а потом - забилось так быстро, что даже уши заложило.

- Что именно она расспрашивала? - спросила с опаской, мгновенно напрягаясь.

- Ну… как ты, что ты… как наша Лера.

В голосе мамы слышалась растерянность. И именно ее я сейчас и испытывала.

- И что ты ответила? - осторожно уточнила, не зная, что и думать.

- Сказала, что вы отдыхаете… - мама замолчала, а у меня горло спазмом прихватило. - А что, не нужно было?

Я не понимала, как ответить на этот вопрос. И как вообще вести себя в предложенных обстоятельствах.

Могла ли мать Лены, бывшей жены Васнецова, подкинуть нам каких-нибудь проблем? Или ее вопросы были лишь данью вежливости?

- Я перезвоню, - сказала маме, когда увидела, что идет вызов по второй линии.

Глянув на экран, я нахмурилась. Это был кто-то из клиники, в которой я сдавала кровь в первый раз, и откуда я узнала о смертельном диагнозе.

- Анна Александровна? - услышала, когда ответила на вызов. - Меня зовут Юлия. Я хотела бы с вами поговорить.

- Хотели бы - поговорите, - хмыкнула я в ответ.

Не представляла, чем они могут меня ошарашить, потому и общалась с ними в весьма фривольном ключе.

Но быстро передумала, когда услышала:

- Видите ли, у нас умерла пациентка. От острого лейкоза. И кажется, мы перепутали ее и ваши анализы…

Часть 26. Роман

- Аня...

Я осторожно постучал в дверь ее спальни, и, когда ответа не последовало, испытал чудовищную тревогу. Тут же замолотил сильнее, но с другой стороны по-прежнему не раздалось ни звука.

Отбросив всякую тактичность, я повернул ручку и, ворвавшись в комнату, обнаружил Аню сидящей на кровати. Выражение ее лица заставило меня мгновенно похолодеть.

Она тяжело дышала, практически хватая ртом воздух. В дрожащих руках нервно дергался телефон. Испуганно метнувшись к ней, я сжал ее плечи и выдохнул:

- Аня, что с тобой? Тебе плохо?!

Она сделала какое-то неопределенное движение головой, а я всматривался в ее лицо, ни черта не понимая, что делать. Наконец, не выдержав, рывком поднял ее с кровати и скомандовал:

- Едем в больницу! Немедленно!

Эта упрямая женщина тут же отрицательно замотала головой и в конце концов произнесла:

- Не надо. Просто принеси мне воды.

Я сильно сомневался, что вода тут поможет, если она, конечно, не живая, как в русских народных сказках, но послушно сходил на кухню и вернулся с бутылкой «Перье».

Она пила жадно, так, будто в организме резко закончился весь запас жидкости. Отставив бутылку, посмотрела невидящим взглядом куда-то мимо меня.

- Царева, я сейчас с ума сойду, - практически взмолился я. - Что, черт возьми, происходит?!

Успокаивало лишь одно - Аня спокойно стояла на ногах и, очевидно, просто находилась в шоковом состоянии.

Наконец ее взгляд сосредоточился на моем лице. Аня задумчиво свела брови на переносице, словно решала, стоит ли говорить мне то, что ее так потрясло.

- Или ты сейчас же объяснишь мне, в чем дело, или… или я уйду успокаиваться с вискарем! - заявил я, ощущая, как постепенно сердцебиение становится спокойнее. На этот раз не произошло ничего страшного, но что будет дальше? Что, если выхода из этой ситуации нет? Я заставлял себя не думать об этом, но произошедшее сейчас ясно давало понять - я рехнусь, просто рехнусь, если Аня будет умирать у меня на глазах, а я ни черта не смогу сделать, чтобы этому помешать! Увы, история Орфея и Эвридики была хороша лишь в древнегреческих мифах. В жизни никого невозможно вернуть назад. Невозможно отвоевать у смерти обратно. Как ни пой, как ни вой, как ни рви понапрасну струны собственной души.

- Только что позвонили из клиники, где мне поставили диагноз, - ворвался в кошмарные мысли голос Ани.

- Что им еще надо? - отреагировал резко.

- Рома… - ее серьезный взгляд вперился в меня так, словно она создавала между нами невидимую дистанцию, после чего добавила:

- Я не хочу, чтобы ты надеялся понапрасну. И не хочу надеяться сама.

- Да о чем ты говоришь?!

Царева сделала глубокий вдох и размеренно, словно скупо взвешивала собственные эмоции, ответила:

- У них умерла от лейкоза другая пациентка. Они думают, - она особенно подчеркнула это слово, - что перепутали ее и мои анализы.

Теперь уже я сам конкретно присел от таких новостей. В голове разом пронеслись все страхи, которым пытался противостоять, все бессонные ночи и тот кошмар, через который прошла Аня. И все это из-за каких-то идиотов, которые перепутали анализы!

- Я разнесу эту клинику ко всем чертям собачьим! - выпалил я, вскакивая на ноги и начиная метаться по комнате, как разъяренный зверь. - Сволочи! Я позабочусь о том, чтобы их прикрыли раз и навсегда!

- Васнецов, все это еще не точно! - попыталась отрезвить меня Аня. - Возможно, никакой ошибки нет. В конце концов, я….

- Ты?.. - переспросил требовательно.

- Я действительно чувствую себя не очень хорошо в последнее время.

- Это вполне естественно в твоем положении, нет?

- Нет. Это началось еще до того, как мы….

Как мы переспали, очевидно. И зачали еще одного ребенка.

Господи, неужели же действительно все может быть хорошо? Неужели Ане ничего не грозит? Неужели мы сможем спокойно стать родителями? На этот раз - вместе….

Эта мысль породила во мне другую - если бы не эта ошибка, Царева никогда не пришла бы ко мне с Лерой. Я никогда не узнал бы, что у меня есть дочь. Никогда не вылез бы из той раковины, в которую сам же себя загнал. Получалось, что я даже должен быть им… благодарен?

- Завтра мы все узнаем, - ответил Ане и, отступив к двери, нащупал ручку и вышел. Все-таки мне чертовски нужен был сейчас старый добрый Джеки Дэниэлс.

- Что-то не так? - спросила Лера следующим утром, когда мы с Аней собирались ехать в больницу, чтобы наконец понять окончательно, где во всей этой истории - правда.

Дочь при этом вот уже во второй раз приходилось оставлять с русскоязычной няней, порекомендованной одним из моих бизнес-партнеров. И, очевидно, Лера стала подозревать что-то неладное. Моя маленькая, но такая сообразительная дочка….

- Почему ты так думаешь? - спросил я, натянув на лицо искусственную улыбку.

- Вы опять уезжаете куда-то вдвоем. Раньше мы везде были вместе…

- Мы ненадолго, - пообещал я. - Послушай….

Присев перед дочерью на колени, я заговорил заговорщицким тоном:

- Ты же знаешь, что я ухаживаю за мамой. Чтобы у взрослых наладились отношения, им иногда надо бывать наедине. Понимаешь?

- Чтобы целоваться? - смешно поморщилась Лера.

- Чтобы целоваться, - кивнул я, стараясь сохранить серьезное выражение лица.

- Ладно уж, - вздохнула дочь наконец. - Идите, но только чтобы недолго!

- Хорошо, - кивнул я. - Мы скоро. А вечером я свожу вас в самый лучший ресторан.

- Мне понравились в прошлый раз морские гады, - призналась Лера негромко и словно бы неохотно.

А я рассмеялся. Впервые за долгое время внутри жила не только надежда, но и твердая уверенность, что все наконец будет в порядке. Почему-то я нисколько не сомневался, что Ане действительно поставили ошибочный диагноз.

Тем не менее, когда мы вошли в кабинет врача, я услышал от него совсем не то, на что надеялся. Серьезно посмотрев на нас и жестом пригласив присесть, доктор Стив Фарелл произнес:

- Не буду долго ходить вокруг да около. Есть несколько новостей - две хорошие и одна не очень. С чего начнем?

Мы с Аней переглянулись и в ее глазах я прочел что-то вроде «ну я же тебе говорила, что рано радоваться». Упрямо поджав губы, я решительно сказал:

- Давайте с какой-то хорошей.

- Лейкоза однозначно нет: - ответил доктор Фарелл. - Это я подозревал еще вчера: с такими анализами вы бы вряд ли пришли ко мне на своих ногах. Но, к сожалению, есть кое-что другое....

Часть 27. Аня

Осознание, что я не только не являюсь счастливой обладательницей смертельной болезни, но и, скорее всего, доживу до того момента, когда возьму на руки своего второго ребенка, ударило по мозгам опьяняюще. Я мало понимала из того, что говорил доктор.

Сожаление? Черт побери! Я его сейчас не испытывала. Радость, счастье, облегчение… желание вскочить и заключить в объятия весь мир - да. Но сожаление?

- Кое-что другое? - нахмурился Васнецов, и я растерянно посмотрела на него.

Только сейчас до меня начал доходить весь смысл сказанных врачом слов.

- Да. И это одновременно и плохая новость, и хорошая.

Фарелл улыбнулся, и я в этой улыбке не увидела ничего обнадеживающего. Впрочем, кажется, я уже успела себя накрутить. И у меня на это имелись самые веские обоснования!

- Что за новость? - не выдержала я.

Он промолчал, за что я уже готова была его убить.

- У вас анемия.

Чтооооо?

Анемия? С этим диагнозом я сталкивалась еще в ту пору, когда была беременна Лерой. Да, не самая приятная на свете штука, но и не смертельная, в конце концов!

- Анемия лечится, - улыбнулся шире Фарелл.

Васнецов нахмурился. Сомневался в компетенции клиники и врача? О! Я прекрасно его понимала. Особенно после того, что мне диагностировали до этого. Но если все действительно так… Черт побери! Я ведь просто открыла Роме все карты, когда узнала свой диагноз. И успела забеременеть в результате того, что за этим последовало. И ни того, ни другого в моих планах на жизнь без болезни не было…

- Я выпишу вам лекарства. Желательно лечь в нашу клинику. Или можно будет просто приезжать на капельницы. - Доктор Фарелл говорил это, заполняя какую-то бумагу. - А пока вот.

Он протянул мне то, что написал и я, взяв рецепт, поднялась на ноги. То, что сейчас ощущала, сводило с ума. Я не понимала, что именно чувствую, и вряд ли способна была это осмыслить в ближайшее время.

- Все хорошо? - спросил Васнецов, когда мы вышли из клиники и я подставила лицо солнцу.

- Не знаю, - откликнулась, не желая скрывать истинного положения вещей. - Я не знаю…

- Поехали к Лере, - решил Рома, и я послушно последовала за ним к такси.

- Мне совершенно не нравится, что происходит, - сказал он, когда мы добрались до дома.

Такси уехало, а мы остались наедине друг с другом.

- Не нравится, что я вроде как почти здорова? - хмыкнула в ответ, прекрасно понимая, что именно Рома имеет ввиду.

- Не нравится то, какая ты сейчас.

Поджав губы, я отвернулась. В противовес той радости, которую я могла бы сейчас ощутить, чувствовала себя… опустошенной. Как будто меня выпотрошили, и теперь было непонятно, чем я смогу заполнить себя снова. Все ведь пошло совсем не так, как я себе это представляла, когда мне поставили ошибочный диагноз. В моих мыслях не было ни единой о том, что приду к Васнецову и - тем более - заведу с ним нового ребенка… А уж если учесть, что Лера обо всем этом думала…

- Ничего не могу с этим поделать, - подернула я плечами. - Разве что только ты побудешь на моем месте и все поймешь.

Вышло зло, и я прекрасно это осознавала. Но взаправду не понимала, что именно с этим всем делать. Вроде бы сейчас должна была быть счастлива - любимый мужчина рядом, двое детей, хоть один и ожидался в ближайшей перспективе. Не такой уж и страшный диагноз. Я просто обязана была возрадоваться и быть в восторге от того, как все сложилось. Но у меня не получалось.

- Я надеюсь, что ни ты, ни я не окажемся на том месте, которого не пожелаешь и врагу, - сказал Васнецов, привлекая меня к себе.

И я сдалась. Своим страхам - прежде всего. Всхлипнула, уткнувшись в плечо Ромы и вдыхая аромат такого родного парфюма. Кажется, меня носило на волнах эмоций, словно на американских горках, на которых я устроилась без страховки.

- И я надеюсь, - выдохнула в ответ.

- Тебя что-то волнует? - спросил Васнецов, покачивая меня в руках, будто ребенка.

- Да, - призналась, решив, что он имеет право знать это. - Меня волнует Лера. Она сказала, что не хочет пока становиться старшей сестрой.

- Не хочет становиться старшей сестрой?

Васнецов отстранил меня и нахмурился, а я вдруг стала противна сама себе. Вместо того, чтобы радоваться второму шансу на жизнь, я здесь обговариваю те проблемы, которые вполне можно решить позже. Да я ведь должна прыгать до неба и любить весь мир!

- Да… она ведь только обрела тебя.

- Понятно, - кивнул Рома, как будто ожидал чего-то подобного, и у него имелся путь решения и для этого. - Я поговорю с ней.

Он произнес эти четыре слова и мне одновременно стало спокойно и тревожно. Но прежде, чем я успела ответить хоть что-то, Васнецов приложил палец к моим губам и сказал:

- А сейчас идем домой. Будем лечить тебя, как прописал доктор. А потом… ты должна понимать, что я хочу наверстать все то, что упущено нами обоими. Другого пути ни у меня, ни у тебя нет.

Часть 28. Роман

Что-то было не так. Казалось бы, худшее осталось позади - анемия хоть и была неприятной штукой, но вовсе не являлась смертельной. Так почему же вместо облегчения на душе все равно камнем висела тревога?..

Аня сказала, что дело в Лере. Конечно, я мог понять ревность дочери. Сам рос единственным ребенком в семье и мне никогда не приходилось делить внимание родителей с кем-то еще. Но все же верил, что сумею объяснить своей девочке, что с появлением у нее брата или сестры мы не станем любить ее меньше. Просто потому, что любовь нельзя отнять. Ею можно поделиться с другими и получить еще больше в ответ.

И все же я чувствовал - Аню беспокоило что-то еще, помимо опасений за отношение Леры к новостям о беременности. Она вдруг снова показалась мне той Аней, какой бывала, когда внутри нее творилось нечто, к чему мне не было доступа. Как тогда, когда сообщил ей о своей женитьбе. И теперь ощущал, что также, как в то время, между нами нет откровенности. И оставалось только гадать, что происходит сейчас в ее голове.

- Вы не против, если мы сегодня поужинаем дома? - спросил у Леры и Ани, когда мы втроем устроились в гостиной.

Дочь с увлечением листала книгу на английском, которую увидела вчера в витрине магазина, и периодически спрашивала у меня, что означает то ли иное слово. И я не мог не поразиться тому, как легко она схватывала новую для себя информацию.

- И что мы будем есть? - поинтересовалась Лера, поднимая голову от книги.

- Ну, например, приготовим вместе лобстера, - улыбнулся я. - Аня, что скажешь?

Она вздрогнула, словно только теперь очнулась от своих раздумий и посмотрела на меня вопросительно. От ее взгляда, за которым скрывалось нечто, от меня скрытое, в свою очередь екнуло мое сердце.

- Что? - переспросила она. - Извини, я не слышала о чем вы говорили.

- Предлагаю провести вечер дома за приготовлением лобстера. На самом деле… - я перевел взгляд на Леру, - я пригласил на ужин Разумовского с двумя его сорванцами. Подумал, что Лере будет интересно с ними поиграть, и сам Игорь хоть немного выдохнет.

- Отличная идея, - кивнула Царева.

- Правда?

Я внимательно вгляделся в ее лицо, в сотый раз пытаясь понять, что же было не так. Возможно, я просто зря ломал над этим голову и все было достаточно логично - Аня просто пыталась осознать, что то, с чем она уже смирилась, не случится. И что вместо короткого времени, за которым мы отчаянно бежали, впереди у нее целая жизнь. К которой теперь прилагался я. И, возможно, перспектива лицезреть меня до конца наших дней ее не слишком-то устраивала.

- Да, - кивнула она.

И мне не осталось ничего иного, кроме как переключиться мыслями на предстоящий ужин.

- Ты обещал лобстера, - заявил мне с порога Разумовский и протянул бутылку вина. - И я подумал, что вот этот… напиток будет очень кстати.

- Мы знаем, это вино! - уверенно заявила его дочь Дина. - Ты часто его пьешь!

- Ничего подобного! - возмутился в ответ Игорь, но, не успел моргнуть и глазом, как девочка ловко выхватила бутылку из отцовских рук и умчалась в сад.

- Она… стащила наше вино? - изумленно моргнул тот.

-Ты же сказал, что это не вино, - ехидно заметил Адам.

- Цыц! Неважно, что я сказал!

- Важно! Ты врешь! Поэтому мы тебе его не отдадим!

И мальчишка тут же исчез, побежав вслед за сестрой в зеленые лабиринты сада.

- Ну и что теперь делать? - огорченно поинтересовался Разумовский.

- У меня в баре достаточно вина, - утешил я его.

- Да черт с ним, с вином, - вздохнул тот. - Хотя лучше бы его отобрать. С этих детей станется опустошить бутылку!

- Пойдем, - кивнул я в сторону сада. - Поговорим за приготовлением лобстера на гриле. Я его уже разделал.

- Это какой-то кошмар, - признался Игорь, помогая разложить кусочки мяса на решетке. - Я не представляю, что мне делать с этими детьми.

- Наверно, им просто не хватает матери, - предположил я. - Может, твои родственники правы и стоит кого-то подыскать?

- Подыскать? - фыркнул презрительно приятель. - Это нелепо, Ромыч! Может, мне еще устроить ярмарку невест и выбрать там себе жену, как лошадь на базаре?

- А может, стоит просто нанять хорошую няню? - неожиданно раздался рядом голос Ани.

- Нанимал, - отмахнулся Игорь. - Все сбегали на второй или, максимум, третий день.

- Мне кажется, я могу порекомендовать вам отличную кандидатуру, - улыбнулась вдруг Царева как-то лукаво.

- Правда? - оживился Разумовский.

- Да. Познакомлю вас по возвращении.

- Было бы здорово! Ммм, даже есть захотелось от таких хороших новостей!

Мы переворачивали мясо лобстера, продолжая разговор на какие-то нейтральные темы, когда вдруг к нам подбежала Лера и закричала:

- Папа! Они кинули бутылку в окно другого дома и напугали кошку!

- О неееет! - мучительно простонал Игорь.

- Какую кошку? - поинтересовался я.

- Которая на окне сидела! А теперь она на дереве и мяучит, потому что не может слезть!

- О Господи, - пробормотал я, быстрым шагом направляясь вслед за дочерью.

Вообще-то, приглашая Игоря с детьми на ужин я преследовал еще одну цель - показать Лере, как это здорово, когда у тебя есть брат или сестра. Но пока получалась полная антиреклама пополнения семьи.

- Вот она! - указала Лера на дерево, росшее рядом с соседкой изгородью, среди ветвей которого в опускающихся сумерках горели двумя демоническими огнями кошачьи глаза. Откуда-то из кустов рододендрона при нашем приближении раздались коварные смешки.

- Адам! Дина! - окликнул детей подоспевший Разумовский. - Выходите немедленно! Будете сегодня хорошенько наказаны!

Естественно, на это требование вперемешку с угрозой никто не отозвался. Тяжело вздохнув, Игорь повернулся к нам с Аней:

- Простите, Бога ради. Ром, у тебя лестница есть? Я сам достану кошку с дерева.

- Должна быть в сарае, - коротко кивнул я.

Когда лестница была притащена, а кошка спасена, мы издалека осмотрели соседское окно на предмет повреждений. К счастью, к моменту, когда дети решили запустить туда бутылкой, створки были открыты, поэтому стекла, судя по всему, не разбились. Единственная потеря, которая случилась - это дорогое вино, оставшееся в качестве презента хозяевам дома. Ну, если не считать пострадавшей психики кошки, конечно.

Когда мы все направились обратно, к лобстеру и ожидавшему нас накрытому прямо в саду столу, дочь неожиданно взяла меня за руку. Замедлив шаг, мы отстали от остальных и тогда, когда нас никто не мог слышать, Лера сказала:

- Пап, а мне обязательно играть с Адамом и Диной?

- Они тебе не понравились?

Дочь неопределенно передернула плечами.

- Они немного сумасшедшие. И им, по-моему, никто больше не нужен. Достаточно друг дружки.

Вот мы и подступили невольно к тому, о чем должны были поговорить. Тщательно подбирая слова, я заметил:

- Просто они брат и сестра. И поэтому очень близки. А еще им сильно не хватает мамы.

- Я бы не хотела ни брата, ни сестру, - поморщилась Лера.

- Почему? - поинтересовался осторожно. - Ведь это еще один человек, который будет тебя любить.

- А если нет? - возразила Лера.

- Многое зависит от тебя самой. Если малыш увидит, что ты его любишь, он потянется к тебе в ответ.

Лера вдруг резко остановилась и я не столько увидел, сколько почувствовал в неверном свете развешанных по саду гирлянд на себе ее внимательный взгляд.

- Вы же с мамой не заведете еще одного ребенка? - спросила она.

Я не хотел ей лгать. Ведь скоро все и так станет очевидно.

- Милая, я хочу, чтобы ты знала - мы ни в коем случае не перестанем тебя любить….

- Я так и знала! - неожиданно выкрикнула Лера в ответ и опрометью кинулась в сторону дома.

Часть 29. Аня

Дочь обнаружилась в ванной. Сидела на бортике, уставившись в одну точку. Я попросила Васнецова подождать за дверью. Казалось, что если кого она и послушает - то только меня. Отчасти понимала, что Лера ошарашена, но… испытывать неловкость за то, что мы с ее папой ждали еще одного малыша - было последним, что мне стоило делать в этом случае.

- Давай поговорим, - мягко сказала я дочери, присаживаясь перед нею на корточки.

Лера вскинула на меня взгляд, в котором было столько непонимания, что мне стало не по себе.

- О чем, мама? Все же уже случилось.

- Случилось. - Я поднялась на ноги и присела рядом с ней. Не без сопротивления обняла. - Но это не значит, что мы теперь забудем о тебе. Или что папа будет любить второго малыша больше, чем тебя.

- А если он еще не успел?

- Что не успел? - не поняла я.

- Не успел меня полюбить. И не успеет.

Я сделала глубокий вдох. Лера не знала отца, и, наверное, в этом крылась моя самая огромная ошибка. Нужно было сделать все возможное, чтобы Васнецов и наша дочь были друг у друга. Вне зависимости от причин, которые побудили меня во всем ему признаться. Но теперь именно я и обязана была все исправить.

- Он уже безумно, просто не передать, как сильно тебя любит. Так, как и любить невозможно.

Лера шмыгнула носом, так и глядя в одну точку перед собой. Я же крепче прижала дочь к себе и заговорила:

- Знаешь, я ведь сама виновата в том, что вы с ним не виделись. Он нас не бросал. Он просто о тебе не знал.

- Почему? - нахмурилась Лера, повернув ко мне лицо.

- Когда ты станешь чууууточку взрослее, я все тебе объясню и, уверена, ты поймешь. Но сейчас хочу, чтобы ты знала - то, что папа о тебе ничего не знал - не его вина. И он взаправду тебя очень сильно любит.

- А второй ребенок?

- А второго ребенка мы будем очень и очень сильно любить. Мы станем одной семьей, по-настоящему. Потому что теперь у нас… - Я сама невольно улыбнулась, когда поняла, что именно в этот момент меня стало «отпускать». - Потому что у нас много-много времени впереди.

Дочь сначала застыла. Потом - прижалась ко мне так крепко, что я задохнулась от щемящей нежности. И от безграничного счастья, которое испытывала в этот момент.

- И я тебя тоже очень люблю, моя девочка, - шепнула, а у самой слезы на глазах выступили.

- Я тоже люблю тебя, мама, - тихо ответила Лера. - И папу. Очень сильно. И вы же разрешите мне выбрать имя для братика или сестрички?

Я сморгнула слезы, взглянула на лукавую улыбку дочери, в которой было так много от Васнецова.

- Конечно! И давай уже позовем папу. Он очень волнуется за дверью.

Приняв горсть таблеток - их выписали столько, что мне пришлось завести целый календарь для их приема - я посмотрела в окно. Разумовские отбыли к себе, предварительно взяв у меня обещание предоставить им няню. Тамара наверняка понравится детям. У нее как раз было педагогическое образование, но при этом - помноженное на философское отношение к жизни. Так что, я была уверена, эти четверо найдут общий язык уж точно.

- Все хорошо? - осторожно спросил Васнецов, подойдя и осторожно положив руки мне на плечи.

- Да. А почему ты спрашиваешь?

Я повернулась к Роме и взглянула в его обеспокоенное лицо.

- Ну… - он опустил голову и кривовато усмехнулся. - Я было подумал, что ты сомневаешься в том, что я тебе нужен.

Если бы даже такие мысли и укоренились в моей голове, сейчас бы все изменилось. Эта откровенность со стороны Ромы была очень… трогательной. Конечно, его сомнения появились не просто так. И сейчас мне захотелось просто прижаться к нему и дать все возможные заверения, что он мне действительно необходим.

- Я не сомневаюсь. Но и ты пойми… со мной только что такое случилось.

- Я понимаю!

Васнецов выдохнул это с жаром. Вскинул голову и всмотрелся в мои глаза. Что хотел прочесть - я не знала, но очень надеялась, что все же прочтет. Мои мысли, в которых я была перед ним обнаженнее некуда.

- Ты мне нужен… очень нужен, Васнецов, - сказала я и прижалась к нему.

- Теперь у нас все будет иначе, - шепнул Рома. - Теперь у нас вся жизнь впереди.

Он озвучил то, что я сама совсем недавно сказала Лере. У нас была вся жизнь впереди - и сейчас я только начинала с этим… жить.

- Да. У нас все будет иначе.

Я вцепилась в одежду Васнецова. Чувствовать тепло его тела было настолько правильным и желанным, что я задрожала.

- Будет. Но знаешь, чего я захотела именно сейчас?

Вскинув взгляд на Рому, я растянула губы в улыбке.

- Чего ты захотела именно сейчас?

Он склонился ко мне и расслабленно выдохнул, проводя носом по моей шее. Я мгновенно загорелась в ответ, уже зная, чем именно закончится этот вечер.

- Я хочу вернуться домой. Не в этот самый момент, но…

Когда я почувствовала губы Васнецова на своих губах, напрочь забыла о том, о чем говорила.

- Ты хочешь не в этот самый момент, но вернуться домой, - напомнил он мне.

- Да… но желаю я сейчас совсем иного.

- Чего же? - вскинул брови Рома.

И я сказала то единственное, что сейчас было правильным:

- Тебя.

Часть 30. Роман

- Я тоже тебя хочу, - произнес в ответ негромко, на выдохе. - Всегда хотел.

Как же ей удавалось одним-единственным словом творить со мной такое? Между нами так долго постоянно что-то стояло… Сначала - недомолвки, когда страшились сделать первый шаг за грань дружбы. Потом - невозможность смотреть в будущее, когда Аня не хотела надеяться на лучшее, а я - чертовски боялся терять. Между нами было столько всего невысказанного, неотболевшего, нераскрытого… Слишком много осторожности. Слишком мало откровенности. И только две вспышки страсти за все эти годы, показывавшие истинное положение вещей. Обнажавшие не только тела, но и души.

Сейчас, когда она прямо говорила, что хочет меня, я наконец почувствовал, что имею все права на эту женщину. Одно короткое слово - и долго сдерживаемый поток чувств в одночасье прорвало, как внезапно рухнувшую плотину. Эмоции хлестали бурным потоком, когда, поддаваясь совершенно первобытному животному инстинкту, развернул Аню к себе спиной. Легкое нажатие ладонью по идеально красивой спине, чтобы заставить ее выгнуться мне навстречу, опираясь тонкими руками на ручки кресла. Порывистыми нетерпеливыми движениями - вниз молнию брюк, одновременно задирая на ней подол короткого платья. Ее длинные темные волосы - в горсть, зарываясь пальцами в мягкие пряди. И томный вскрик, пойманный с губ губами на излете, когда содрогнулся следом за ней.

И лишь один вопрос в голове - как мог жить без нее столько? Нет, не жить. Выживать. Даже сам при этом не зная, для чего просыпался каждый день.

- Мам, пап, вы уже спите? - раздался вдруг из-за двери голос Леры.

Уткнувшись лицом в открытый участок спины Ани, видневшейся в широком разрезе платья, размеренно вдохнул запах ее влажной кожи, и издал короткий смешок.

- Успели, что называется.

- Да уж… успели, - выдохнула она, поспешно выпрямляясь и отправляя на себе платье.

Сделав пару глубоких вдохов, я подошел к двери спальни и широко ее распахнул.

- Мы еще не спим, - сказал дочери, стоявшей у порога с неизменным пингвином в руках. - А вот юная леди уже давно должна видеть сказочные сны.

- Мне не спалось, - поморщилась Лера и, протопав к кровати, уверенно на нее взгромоздилась. - Мы с Пинки, - кивнула она на игрушку, - никак не могли определиться, какое имя выбрать для братишки или сестренки.

- И что надумали? - поинтересовался с улыбкой, присаживаясь рядом.

- Мы подумали, что у него или у нее должно быть имя как у меня.

- Валерия? - взметнул я вверх брови.

- Да нет же! Подходящее и девочке, и мальчику!

- И что же вы надумали?

- Мы смогли вспомнить только два. Женя и Саша.

- Отличные имена, - кивнул я.

- Мне больше нравится Женя. А Пинки - Саша.

Сделав вид, что размышляю, я наконец вынес свой вердикт:

- Мне тоже больше нравится Женя. Но что на это скажет наша мама?

Я поднял глаза на Аню и увидел, как она старательно хмурится, изображая притворную строгость, чтобы скрыть улыбку. В итоге она сказала:

- А мама думает, что всем пора спать!

Переведя взгляд на Леру, я расплылся в улыбке.

- У нас очень послушная дочь. Она уже уснула.

Крепко прижимая к себе Пинки, Лера мирно посапывала на середине кровати. И нам с Аней не оставалось ничего иного, как устроиться по бокам от нее. Слушая легкое дыхание дочери, я думал о том, что для счастья нужно чертовски мало. Просто сделать шаг навстречу тому, кого хочешь видеть рядом с собой.

К несчастью, в очередной раз оказалось, что в этой жизни ни черта не бывает так просто.

Когда несколько дней спустя мы приземлились в аэропорту и ждали такси, я повернул голову к стоявшей рядом Ане и поинтересовался:

- Куда поедем? К тебе или ко мне?

- Ко мне, - ответила она уверенно. - У нас ведь все вещи там.

- Папа, мы будем жить вместе? - тут же отреагировала Лера.

- Обязательно, - кивнул я. - Не хочу с вами разлучаться ни на один день.

- Как здорово! - просияло личико дочери и я вдруг подумал о том, что никогда не говорил ей, как люблю. И что она перевернула мою жизнь, вернув в нее смысл. Она и ее мама.

Внутри защемило, но я так и не сумел сказать ни слова. Мне так долго приходилось молчать о том, что чувствую, что теперь я словно бы разучился говорить людям самые важные слова.

Сев в такси, мы проделали путь до дома почти в полном молчании. Все это время я пытался выстроить в голове план будущей жизни. Наверно, нужно будет купить новый дом. Куда более просторный, чем нынешний, с удобным расположением и где-нибудь поближе к водоему. Я наконец-то обрел настоящую семью, без которой не видел собственной жизни.

И никак не думал, что прошлое способно вмешаться в нее так неожиданно. Хотя должен был это предусмотреть.

Звонок в дверь раздался, едва мы успели войти в квартиру. Словно кто-то специально, с маниакальной точностью, выслеживал момент, когда мы вернемся.

- Я открою, - сказал я и, распахнув дверь, оказался лицом к лицу со своим кошмаром.

Женщиной, которая меня ненавидела.

Моей бывшей тещей.

- Давно не виделись, Ромочка, - обнажила она в недоброй улыбке зубы. - Нехорошо забывать своих родственников.

Часть 31. Аня

Это была та женщина, которую я знала. И которая вдруг предстала передо мной в таком виде, что это лишь отвратило.

Как она оказалась здесь? В моем доме, в который могли быть вхожи лишь те, кого я была готова в него допустить? Хотя, кажется, я понимала, в чем именно дело.

Людмила Викторовна зашла в квартиру с таким видом, как будто именно она и была здесь хозяйкой. Окинула меня взглядом с ног до головы. Остановилась на лице и хмыкнула.

- Я знала, что ты будешь с этой… с Аней, - постановила она, развернувшись к Васнецову.

На лице Ромы сжались челюсти, а у меня - сжались кулаки. Если сейчас она планировала перевести стрелки на Леру, в ее и без того редкой шевелюре появятся новые проплешины.

- Какая прекрасная способность, Людмила Викторовна, - растянул губы в фальшивой улыбке Васнецов. - Даже я этого не знал.

На лице матери Лены появилось сначала удивленное выражение, но его тут же сменила маска презрения. Именно маска, потому что Людмила Викторовна никогда не была такой. Или же я ошибалась?

- Как я поняла, Аня родила тебе ребенка? - уточнила она, вскинув брови.

У меня по спине прошел холодок. Какое ко всему этому имела отношение Лера? Какого черта эта женщина вообще завела разговор о моей малышке?

- С чего вы вообще взяли, что Валерия родилась от Романа? - хрипло выдохнула я, метнув взгляд в ту комнату, где находилась наша с Ромой дочь.

И почему я вообще сейчас спрашивала о таких вещах? Мне нужно было выгнать Людмилу Викторовну к чертям и забыть о ней навсегда. Но я уже знала - это несбыточное желание, как бы я ни старалась претворить его в жизнь.

- Я видела ее, - пожала та плечами. - Она же копия Ромы. Может и не совсем на него похожа, но эта мимика…

О, я прекрасно понимала, что она имеет ввиду. Даже если бы днк теста не существовало, достаточно было просто взглянуть на мимику Леры, чтобы все понять.

- Что вам нужно? - выдавила я из себя, мало понимая о том, что именно могло понадобиться бывшей теще Васнецова.

Зачем ей вообще было необходимо не просто приезжать сюда, но и явно выслеживать нас возле подъезда?

- Мне ничего не нужно. Просто хочется понимать, почему Рома так быстро забыл своего сына?

От этих слов и того, каким именно тоном был произнесен вопрос, я застыла. Внутри все перевернулось. Какого черта она вообще говорила такие вещи?

- Убирайтесь ко всем чертям! - прошипела я, подлетая к Людмиле Викторовне.

Мне было плевать, что она чувствует. Мне вообще было плевать на то, кто именно передо мной. Она не просто пришла в мой дом - она смела говорить о моей дочери. Она смела обвинять того мужчину, который был - я знала это! - невиновен в смерти ни его жены, ни их сына.

И он уж точно не был способен забыть своего ребенка, горечь потери от которого не могла стереться даже из моей памяти.

- Убирайтесь! И больше никогда не появляйтесь рядом!

Выпихнув бывшую тещу Васнецова за порог квартиры, я повернулась к Роме. Меня колотило. Грудная клетка вздымалась с такой частотой, что мне перестало хватать воздуха.

- Ань! - растерянно выдохнул Рома, глядя на меня.

Видимо, и для него это было из ряда вон выходящее событие. Уж кого-кого, а Людмилу Викторовну я лицезреть не планировала. И выслушивать то, что он собиралась нам высказать - тоже.

- Мама… а что случилось? - спросила тихо Лера, незаметно для нас вернувшаяся в прихожую.

И я, метнувшись к дочери, поняла в очередной раз - стану подыхать, но не позволю никому даже близко подойти к тем, кого люблю. Если, конечно, у них имеются те цели, которые наверняка имелись у Людмилы Викторовны.

- Том… я тебе, кажется, работу нашла, - сказала подруге через пару дней после того, как мы вернулись из нашего путешествия.

Уже было обговорено все - как мы съездили, какие новости меня ждали относительно моего здоровья. Были выслушаны все возможные, весьма оправданные, возмущения со стороны подруги. И вот теперь мы могли просто болтать за чашечкой чая и обсуждать то, о чем я уже почти успела позабыть - Разумовского.

- Работу? - вскинула бровь Тамара. - У меня вроде с этим сейчас проблем нет.

- Ну… может, совместишь? - подернула я плечами. - Там двое сорванцов таких… прям воспитывай - не хочу.

Хихикнув, я воззрилась на Тому, но она, похоже, моих эмоций не разделила.

Нахмурилась и покачала головой.

- Ты про то, чтобы с кем-то нянчиться? Нет, уж уволь.

Кажется, с идеей обеспечить Разумовского отличной Мэри Поппинс придется расстаться.

И все же я откинулась на спинку стула, положила руку на свой все еще плоский живот, и сказала:

- Не говори «нет», Тамар… Может, все и сложится?

Часть 32. Аня

- Что сложится, Ань?

Тома усмехнулась и покачала головой. Я видела, что ее что-то угнетает. Наверно, сказывалось отсутствие того, кто мог скрасить ее будни. Сколько бы Тамара ни старалась найти подходящего мужчину, все было напрасно.

- Ну, заработок хороший, - преувеличенно бодро сказала в ответ. - Деньги никогда не лишние.

О том, что Разумовский вполне мог с ней поладить, я умолчала. Хотя, эта мысль пришла ко мне только сейчас. Ведь вполне могло действительно сложиться так, что Тома понравилась бы Игорю.

- Ладно, - вздохнула подруга. - Говорить «нет» не буду.

Я улыбнулась в ответ. Похоже, наступало время пригласить Разумовского с детьми к нам в гости. И я уже представляла в фантазиях, как он познакомится с Томой, и как они понравятся друг другу.

Значит, впереди у меня была вполне конкретная цель.

- Не хочешь поговорить о нашествии Людмилы Викторовны? - осторожно спросил Васнецов, когда мы с ним выбирали продукты в супермаркете.

Я как раз планировала приготовить пасту с морепродуктами в сливочном соусе и к ней сделать легкий салат. Прибытие бывшей тещи Ромы мы почти не обговаривали, хотя стоило бы. Просто потому, что мне нужна была уверенность лишь в одном - никто и ничто не навредит ни мне, ни нашим с Ромой детям.

- Сейчас поговорить? - вскинула я бровь, положив в тележку сливки.

- Именно. Мне кажется, самое лучшее время, - кивнул Васнецов.

- Почему это? - вскинула в ответ брови.

- Ну, мы в магазине.

- И?

- Самое место, где женщина расслабляется.

- Ромаааааа!

- Даааа? Я же говорю, ты расслабляешься.

- Боже, Васнецов, я не об этом. С чего ты взял, что магазин - самое место для расслабления?

- Хм…

Он сделал вид, что задумался, я же положила в тележку пармезан.

- Потому что вам нравится шоппинг? - осторожно уточнил Рома с легкой полуулыбкой на губах.

- Нам - это женщинам? - уточнила в ответ, приподняв бровь.

- Да.

- Какой же ты знаток в этом смысле!

- Никакой не знаток. Просто хочу, чтобы все для тебя прошло максимально комфортно.

Бросив в тележку пакетик с орегано, я повернулась к Васнецову.

- Для меня все и так максимально комфортно. И я хочу поговорить о нашествии, как ты выразился, Людмилы Викторовны. Но позже.

Взглянув на часы, я поняла, что совсем скоро к нам прибудут Разумовский и Тамара. Значит, нужно было возвращаться домой и готовить ужин.

- Черт! Что у вас за соседи? - ужаснулся Игорь, заходя ко мне в квартиру. - Обляпали меня с ног до головы.

Мы с Ромой как раз встречали Разумовского в прихожей, где он возмущался по поводу того, кто изгваздал его туфли. Все остальное было в более менее приличном состоянии, посему я не краснела за тех, кто жил рядом со мной.

- Иди в ванную, - скомандовала, указав в нужном направлении. - А с Иветтой Борисовной я поговорю.

Иветта Борисовна была дамой преклонных лет и обладала желаниями обеспечить кормом как минимум всех приблудных животных во всей округе. Поэтому те, кто проходил мимо, зачастую оказывались «обляпанными».

Когда Разумовский скрылся в ванной, я состроила мину Васнецову. Он сложил руки на груди и смотрел на меня, приподняв бровь.

- Ты поговоришь с Иветтой Борисовной? - спросил Рома, и я фыркнула.

Конечно, ни с какой Иветтой Борисовной беседовать я не планировала, но и заверить Разумовского в том, что меры будут приняты, стоило.

Именно об этом я и собиралась снова уведомить Игоря, когда дверь в мою квартиру распахнулась (видимо, я забыла захлопнуть ее за гостем), и на пороге оказалась Тома.

- Ну и козлы живут у тебя в подъезде! - высказалась она, заходя в прихожую. - Я лила кефир кошкам, а мимо проходил какой-то идиот! На его брюки упала пара капель! Пара! Всего пара! И ты представляешь, что он мне сказал?

Я едва успела переглянуться с Ромой. Понятно, о ком шла речь в данный момент. Нужно было решить, что делать дальше, ведь все у нас происходило совсем не по плану. Но в этот самый момент из ванной вывалился взъерошенный Разумовский в полотенце, обмотанном вокруг бедер.

Они с моей подругой воззрились друг на друга с неподдельным ужасом, после чего произнесли хором:

- Так это ты?!

Часть 33. Роман

Ситуацию, совершенно определенно, надо было спасать. Я откашлялся и постарался сказать как ни в чем не бывало:

- Надо же, а вы уже знакомы?

- Мои ботинки и костюм очень даже знакомы с ее, - указал Игорь на Тамару, - не очень прямыми руками.

- Ну ты подумай, какая цаца! - фыркнула в ответ подруга Ани. - Пара капель упала на его модные ботиночки!

- Это Лабутен! - возмутился мгновенно Разумовский.

- Да хоть черкизон! Ни одни ботинки еще не разваливались от пары капель кефира! А кошки тоже хотят есть!

- А я хочу чистые ботинки!

- Ну так протри их или руки отвалятся от такого труда?!

- Уже протер, - сообщил вкрадчиво Разумовский, подходя к Тамаре. - И не только ботинки. Хочешь проинспектировать?

И, стоя, к счастью, к нам с Аней спиной, распахнул перед Томой полотенце. Ее глаза сначала приобрели чрезмерно округлую форму, а потом она, запрокинув голову, расхохоталась.

- Ты что, удивить меня хотел? - выдохнула она, отсмеявшись. - Хотя удивил. Такой богатенький Буратино мог бы разориться на нормальную депиляцию!

Разумовский не особо смутился. До нас донесся его смешок, после которого последовало все тем же вкрадчивым интимным тоном:

- Не удивить, а стать, так сказать, друг другу ближе. Это немаловажно, если, - особенно подчеркнул он последнее слово, - ты будешь работать с моими детьми.

- Вот именно, - наставила на него Тома указательный палец, - с твоими детьми, а не с твоими причиндалами!

- Без причиндалов не бывает детей.

- Спасибо, очень ценная информация!

- Неловко даже вас прерывать, - вмешалась в их диалог Аня, - но я приготовила ужин… Игорь, ты бы все же оделся. Не уверена, что мы все хотим стать с тобой настолько ближе.

- А зря, - хмыкнул Разумовский, подмигнув моей, на минуточку, женщине. За что и был награжден убийственным взглядом от меня самого. - Понял, скоро буду, - добавил поспешно он, снова скрываясь в ванной.

Когда Игорь присоединился к нам с Аней и Томой за столом (к счастью, Лера в этот день ночевала у бабушки и не видела этот стриптиз не по заявкам), я осторожно предложил:

- Игорь, почему бы тебе не рассказать Тамаре о предлагаемой работе?

- Тамаре? - удивленно вздернул он брови, безмятежно накладывая при этом в тарелку салат. - Понятно теперь, почему она кормит кошек по подъездам.

- Сноб! - мгновенно отреагировала Тома.

- Тихо! - тут же прервал я намечавшуюся заново перепалку. - Лучше расскажи о детях, Игорь.

Разумовский на это только плечами передернул.

- Что тут говорить? Два пятилетних монстра, один из которых мужского пола, вторая - женского. Профессионально выводят из себя любого, даже святого. Как-то раз мы с ними пошли в церковь, после чего их едва не отлучили от нее там же. Собственно, от проклятия их спасло только то, что я умею быстро бегать с детьми наперевес.

- Господи, как хорошо, что ты не работаешь в рекламном бизнесе, - издал я смешок.

- Да и зачем? У меня для рекламы есть специально обученный персонал.

- А мистер «первый модник на деревне» вообще умеет что-то делать сам? - фыркнула пренебрежительно Тамара.

- Умею, - кивнул Разумовский. - Например, увольнять нерадивых сотрудников.

Однозначно, я ни черта не понимал, что творил Разумовский. Казалось, он намерен был выставить и себя, и детей, в таком свете, чтобы Тома сбежала отсюда немедленно. Впрочем, имея возможность увидеть, на что способны эти дети, я не мог сказать, что Игорь в чем-то сильно преувеличивал.

- Меня этим всем не напугать, - отчеканила, в свою очередь, Тамара, откидываясь на спинку стула. - Даже совсем напротив. Люблю перевоспитывать хамов и прочую ребятню.

- Какое совпадение! - притворно восхитился Игорь. - Я тоже обожаю затыкать рот чрезмерно говорливым женщинам подручными средствами.

Тамара промолчала, но я почти физически ощущал, как между этими двумя летают электрические разряды. Кажется, затея Ани помочь Игорю с поиском няни приняла весьма неожиданный оборот. Кинув взгляд на Цареву, я задался вопросом - а не на это ли она и рассчитывала?

Дальнейший ужин прошел в натянутых попытках поддержать вежливую беседу. Говорили при этом в основном мы с Аней. Игорь и Тамара, в свою очередь, предпочитали общаться взглядами и, судя по всему, эта бессловесная беседа была, тем не менее, не слишком цензурной.

Когда дело дошло до дижестива, я предложил:

- Думаю, самое время дать девочкам посекретничать, - и красноречиво взглянул на Аню.

Она поняла меня с полувзгляда. Встав из-за стола, сказала:

- Тома, предлагаю уединиться с бутылкой вина в гостиной.

Когда Тамара, шумно отодвинув стул, встала следом за ней и они вышли из кухни, Разумовский недовольно поморщился.

- Зачем так скрести стулом по полу? Никакого воспитания!

- Игорь, что ты ей сказал, черт тебя возьми? - потребовал я ответа, разливая по бокалам старину Джека Дэниэлса.

- Кому?

- Да Тамаре же!

- О, много чего. Ты же сам слышал.

- Я имею в виду там, на лестничной площадке.

- Ничего особенного, - уклонился от ответа Разумовский.

- И все же?

Вздохнув, он неохотно признался:

- Я сказал «убери с дороги свой бампер». Ну а что? Там реально было не протиснуться!

- Не ожидал от тебя, - вздохнул я. - Обычно ты такой обходительный с девушками...

- Ну, там, с ракурса сзади, было непонятно, девушка это или внезапно выросшая гора.

Опустошив залпом бокал, Разумовский добавил:

- Честно говоря, я думаю, она нарочно облила меня этим вонючим кефиром.

- Ты бы так не глотал виски, - заметил я вместо ответа.

- Имею право! Дети сегодня у моей мамы и некому прятать от меня бутылку.

Я посмотрел на него внимательнее. Господи, хотелось верить, что Разумовский не дошел до того, чтобы слишком злоупотреблять алкоголем. Хотя совсем не мне было его судить.

- Знаешь, я каждую минуту ожидаю, что мама позвонит и скажет, что они подожгли дом или что-то в этом роде, - произнес Игорь негромко, а потом с каким-то отчаянием добавил:

- Ну какого черта из всех женщин на земле мне досталась эта проклятая кукушка?!

- Ты сам ее выбрал, - заметил я.

- Согласен, я идиот, - тяжело вздохнул Разумовский.

Мы немного помолчали, наконец я решил заговорить о том, ради чего все это и было затеяно:

- Так что ты думаешь о том, чтобы нанять Тамару няней? Если она, конечно, сама захочет после всего этого!

- Исключено, - неожиданно жестко отрезал Игорь. - Чему она, черт возьми, научит моих детей? Ходить в Макдональдс?!

- Зря ты так, - покачал я головой. - Аня говорила, что дети обычно очень тянутся к Томе.

- Пофигу! - откликнулся Разумовский категоричным тоном. - Сейчас меня выводят два маленьких монстра и мне совершенно ни к чему в довесок еще один, только уже большой! Лучше плесни-ка мне еще вискарика, дружище, - жадно облизнулся он, глядя на бутылку, и мне не осталось ничего иного, кроме как выполнить эту просьбу.

Часть 34. Аня

- Мам… а что, тетя Тома будет воспитывать детей дяди Игоря? - спросила Лера, когда мы стояли в лифте все втроем.

Вчерашнее знакомство Разумовского и Тамары, кажется, потерпело весьма выразительное фиаско. Я понять не могла, почему эти двое настолько друг друга невзлюбили с первого взгляда. Впрочем, ничего поделать с этим ни я, ни Васнецов не могли.

- Похоже, что не будет, - вздохнула в ответ и, поймав насмешливый взгляд Ромы, уточнила: - Что не так?

- Да ты плохо разбираешься в мужчинах, - подернул он плечами.

От подобного заявления я задохнулась возмущением. На что он вообще намекал?

- Знаешь, - сказал Васнецов, открывая для нас дверь лифтового холла, - вчера я тоже был уверен, что ничего не получилось. А сегодня понял - да Тома же зацепила Разумовского!

Он произнес это таким тоном, что теперь уже настала моя очередь смотреть на Васнецова насмешливо.

- Похоже, как раз ты не разбираешься в женщинах, - вернула я Роме его фразу.

- Это почему это? - удивился он в ответ.

Мы уже спустились к машине и теперь стояли возле нее, но садиться не торопились. Лера наблюдала за нами, вертя головой, как судья на теннисном корте.

- Потому что Томе плевать, зацепила она там кого-то, или нет. Игорь ей не понравился. Совсем. Даже наоборот. Она его возненавидела с первого взгляда!

- Хм, поверь мне, дорогая, если Разумовского зацепила Тамара - этим двоим судьба быть вместе.

Я закатила глаза, взявшись за ручку дверцы. Ну что иногда такое несут представители противоположного пола?

- Готова поспорить - ничего подобного не случится. Да и повода снова встретиться у них попросту нет.

Уже готовясь сесть в машину, я вдруг услышала:

- Сядь, пожалуйста, на заднее сидение.

Мне показалось, что это произнес совсем не тот мужчина, который только что шутливо препирался со мной по поводу Томы и Игоря. Васнецова словно бы подменили. Сейчас за него говорил страх, но не он сам.

- Нет, Рома. И хватит уже. С этим должно быть покончено. Больше ничего не случится. Точка.

Усевшись на переднее сидение, я произнесла, повернувшись назад, где Васнецов застыл, открыв дверцу для того, чтобы усадить в машину Леру:

- Сажай нашу дочь, пристегни ее и поехали. Мы опоздаем к врачу.

Рома некоторое время сомневался, после чего сделал то, о чем я ему говорила, и через минуту мы уже ехали в клинику.

Я не сразу поняла, что случилось. Казалось - только что мы весело (правда, с небольшим напряжением со стороны Васнецова) болтали, выехав на один из проспектов, и тут же меня дернула вперед какая-то неведомая сила. Ремень безопасности впился в тело, я инстинктивно выставила руку вперед. Сзади вскрикнула Лера, а звук удара раздался позже. Или мне это только показалось.

- Черт! - выругался Васнецов.

Я перевела на него ошалелый взгляд и увидела то, что навсегда осталось в моей памяти. Жуткий страх, исказивший черты лица Ромы. Никогда до этого момента я не видела его таким. Как будто ужас вырвался изнутри, овладел им целиком и полностью.

- Со мной все в порядке, - тихо заверила его, но он уже не слушал.

Выскочил из машины, а я прислушалась к себе. Сейчас было важно понимать, не навредила ли эта небольшая авария нашему нерожденному ребенку. То, что Лера просто испугалась, и с ней ничего не случилось - я знала и так.

- Ром… с нами все в порядке, - вновь заверила я Васнецова, покидая машину.

Он же уже отстегнул Леру и теперь прижимал ее к себе с такой силой, что дочь напугалась скорее этого, а не того происшествия, в которое мы угодили.

- Папа, со мной все хорошо, - тихо сказала наша дочь. - Ты делаешь мне больно…

- Васнецов, с нами все в порядке! - схватила я Рому за рукав, и он, наконец, выпустил Леру из рук.

- Я же сказал тебе сесть сзади! Сказал!

Сжав мои плечи, Васнецов встряхнул меня. Я не узнавала того мужчину, который был мне знаком все эти годы. Он был в ужасе, и я не понимала, что сказать и что сделать, чтобы вывести его из этого состояния. Но осознавала, что именно привело ко всей этой ситуации. Рома словно бы опять оказался в прошлом, в котором потерял жену и ребенка. И вновь переживал уже пережитое.

Но ведь теперь ничего не произошло…

- Я знаю. Ты сказал. Но сейчас ничего не случилось, - растерянно прошептала я, глядя Васнецову в глаза.

Он же оглядел нас с Лерой в ответ невидящим взглядом. Остановился на моем животе, кивнул сам себе. И только теперь мне стало окончательно страшно. Я и сама не знала, почему, но боялась.

- Пойду узнаю, что нужно сделать, чтобы уехать.

Он ушел, а я, обхватив дочь за плечи, осталась стоять и смотреть Роме вслед. Вроде бы ничего особенного не случилось. Тысячи, даже миллионы, людей каждый день попадают в такие казусы. Аварией назвать это происшествие язык не поворачивался. Я ведь знала, как именно к этому относится Васнецов. И все же именно сейчас понимала - так просто это все не закончится. И дело совсем не в том, что в нашу машину въехал кто-то другой. Причины страха лежали гораздо глубже.

- Мама, все точно хорошо? - обеспокоено спросила Лера.

Я повернулась к ней. Она была бледной, но ничего страшного с моей девочкой не произошло.

- Все хорошо, - кивнула ей, но уже знала - все нехорошо. И чем это все закончится, прогнозировать не могла. Лишь только надеялась, что Рома сможет совладать с тем, что вновь на него обрушилось.

Или - не сможет.

Часть 35. Роман

«Ничего не случилось…»

Ни черта она не понимала! Да, в аварии, на сей раз, никто не пострадал. Но это ничего не меняло. Я находился за рулем. Я не справился. Снова, снова, снова…

Ну почему я не вызвал своего водителя или такси? С чего вдруг решил, что могу посмотреть старым страхам в глаза открыто? Чертов идиот! Я не победил их. Они лишь уснули на время. Дали мне иллюзию, что могу жить, как нормальный человек, только лишь для того, чтобы теперь вернуться. Накинуться с новой, удушающей силой.

Меня трясло. Находясь будто бы в тумане, я уладил все вопросы с этим ДТП, оказавшимся, к счастью, мелким. Но ведь могло быть иначе. Ведь могло случиться страшное. Могло все повториться…

- Я вызвал такси, - сообщил Ане не своим голосом. - Мою машину отгонит мой человек. Мы едем сейчас же в больницу. Хочу знать, что… - взгляд сполз на ее пока еще плоский живот, - что все в порядке.

- По ощущениям мы целы, - улыбнулась в ответ Царева, но я видел, что улыбка вышла натянутой.

Наверно, я напугал ее. Господи, да о чем говорить, если сейчас я и сам себя боялся?

- Ощущений мало, - откликнулся безжизненно.

Все то время, что Аня провела на осмотре, я сидел вместе с Лерой в коридоре и ждал. Старые кошмары наплывали на меня удушливой волной, и я сам не понимал, как вообще еще держусь. От подступающего безумия спасало лишь присутствие дочери рядом.

- Папа, мне страшно, - проговорила она тихо и я едва сдержался, чтобы не завыть в голос.

Знала бы Лера, как страшно было мне самому! Потому что я уже все понимал.

- Почему? - выдавил из себя с трудом.

- Я раньше не хотела, а теперь… очень хочу сестренку или братика. Ведь с ребеночком ничего не случилось?

Я не знал. Но если вдруг произошло самое ужасное - никогда не смогу себе простить. Пусть даже впереди идущая машина затормозила так неожиданно, что я не был к этому готов - все равно я находился за рулем. Я не смог уберечь… не захотел… Мысли путались, делая прошлое и настоящее почти неотличимыми друг от друга.

- Ничего не случилось, - глухо ответил дочери. - Мама на плановом осмотре.

- А почему ты тогда так испугался?

Господи, как же трудно обмануть ребенка! Как чутко она все чувствовала, как хорошо понимала!

- Потому что однажды уже побывал в аварии.

- Это оттуда? - дочь протянула руку к моему лицу и вновь погладила, как уже было однажды, шрам на щеке, наполовину скрытый щетиной. Она назвала его тогда смайликом…

В горле встал тяжелый ком. Держаться. Нужно держаться ради Леры. Лера, Лера… почему все так получилось? Почему я наделал столько ошибок? Ошибок, за которые вынужден теперь платить, видимо, до конца своей жизни.

- Да, - вытолкнул в ответ из горла одно-единственное слово.

- Это прошло, папочка, - ласково сказала моя маленькая дочка и я едва не зарыдал от отчаяния. Ничего не прошло. Никогда не пройдет.

Когда Аня вышла из кабинета, я уставился на нее с молчаливым вопросом. Она кивнула с мягкой улыбкой, давая понять, что все в порядке. Но мелькнувшее на миг облегчение быстро сменилось чудовищной тяжестью. Это был еще не конец.

Той ночью мне снова снилась Лена. Этих кошмаров, когда-то повторяющихся из раза в раз, я не видел уже давно. Так давно, что успел вообразить, будто она оставила меня в покое. Но нет. Она пришла снова. И я в очередной раз пошел по своим личным кругам ада, с гнетущим ощущением, что обречен ходить этой дорогой до тех пор, пока не найду правильного выхода. Пока не исправлю совершенных ошибок. Но я не считал, что ошибался. Я не хотел ничего исправлять.

- Нам надо развестись, - сказал ей прямо в тот день. Не было смысла кружить вокруг того, что было совершенно неизбежным.

Она подняла голову от телефона, где в очередной раз выискала в одном из многочисленных приложений онлайн-магазинов, как еще потратить мои деньги. Единственное утешение, которое было ей доступно. Бесконечными покупками она компенсировала то, чего не могла получить - мою любовь. Я в очередной раз понял - мы просто испортили друг другу жизнь.

- Я так и знала! - вскочила она на ноги, сжимая руки в кулаки. - Все дело в ней, да?!

- В ком?

- В твоей Ане! Ты уходишь к ней?!

Я не стал избегать ответа. Мы оба и так все прекрасно понимали.

- Я больше не хочу никому лгать. Ни тебе, ни себе, ни ей, - ответил спокойно. - Да, я хочу быть с ней.

- Я знала! Я всегда это знала! Ты едва ли не пожирал ее глазами каждый раз, как видел!

- Так если ты всегда знала, то какого черта настаивала, чтобы я на тебе женился?

- Я думала, что ты меня полюбишь!

- Это невозможно. И я тебе этого никогда не обещал.

Она буквально расстреливала меня глазами. Если бы взгляды были пулями, я бы уже был мертв.

- Ты об этом пожалеешь, - выдохнула Лена.

- Собирайся, - ответил спокойно. - Я отвезу вас с Денисом или к твоей матери, или в нашу городскую квартиру. Выбирай.

- Ты об этом пожалеешь! - повторила она уже громче, на грани крика.

Ее истерика продолжилась и в дороге. Кажется, она не замолкала ни на минуту. В меня сыпалось все - угрозы, оскорбления, мольбы.

- Урод! Сволочь! Я родила тебе сына! Как ты смеешь так с нами поступать!

- Мама… - жалобно заплакал сын на заднем сиденье.

- Да, плачь, Дэн! Твой отец - настоящий козел! Он хочет спать с другой бабой! Или уже спит!

Ребенок зарыдал еще громче. Наконец я не выдержал:

- Не нервируй ребенка! И меня тоже, я за рулем!

- Ах, ты за рулееем, - буквально пропела она ядовитым голосом. - Ублюдок! Я тебе не позволю бросить меня ради какой-то девки!

- Я не собираюсь тебя спрашивать!

Все дальнейшее отложилось в моей памяти лишь на уровне звуков и запахов. Гарь. Визг шин. Отчаянные крики. Звон бьющегося стекла. Кровь, заливающая лицо… Повсюду кровь…

- Убийца! - прозвучал снова в ушах голос Лены.

Я слышал это прежде сотни, тысячи раз. Но теперь из белесого тумана выплыло ее лицо. Таким, каким видел его последний раз. Обезображенное в аварии почти до неузнаваемости, с обрамлявшими его спутанными светлыми волосами, испачканными кровью.

- Убийца! - повторила она и я вдруг, к своему ужасу, понял, что ее лицо превратилось в лицо Ани. Издевательски хохоча, она бесконечно повторяла:

- Убийца! Убийца! Убийца!

Я проснулся от собственного крика. И было кое-что еще - надрывно звонил мой телефон. В три часа ночи. Номер на экране не определялся.

Я принял звонок, повинуясь какому-то непонятному инстинкту.

- Ты об этом пожалеешь, - донесся из динамиков чей-то угрожающий голос. - Убийца!

Резко сбросив звонок, я вскочил с постели. Меня неконтролируемо трясло. Сонный, напуганный голос Ани донесся до меня словно через слои ваты:

- Рома? Что случилось?

- Ничего, - ответил хрипло. - Просто страшный сон. Спи.

Я вышел из спальни прежде, чем она стала бы задавать новые вопросы. Вопросы, на которые у меня не было ответов.

Нет, это был не просто сон. И чей-то неизвестный звонок мне тоже не померещился.

Я знал, что Аня никогда не винила меня в той роковой аварии. Был уверен, что она до последнего готова была бы меня оправдывать. Но она не знала всего. Никто не знал. И никому я не мог об этом рассказать. Не мог раскрыть всей правды.

А правда состояла в том, что я хотел от них избавиться.

И вовсе не был уверен в том, что я их не убивал.

Я просидел на кухне в сгорбленной позе почти до рассвета. Отчаянно искал выхода из своих кошмаров и - не находил.

Оставалось лишь одно, самое трудное решение. То, за которое Аня никогда меня не простит. Но лучше это, чем видеть страх и ненависть в ее глазах.

С приходом в мою жизнь Ани и Леры я вообразил, что могу начать все заново. Глупое заблуждение! Мои демоны снова пробудились. Подняли свои мерзкие змеиные головы, по новой начиная отравлять внутренности ядовитыми, жалящими укусами. Я не знал, как с ними бороться. Не умел. Понимал лишь, что они не отступят, не дадут мне покоя. И Аня с Лерой не должны видеть меня таким. Не должны бояться также, как боялся самого себя.

Я так хотел быть с ними, так отчаянно в них нуждался! Но не имел на это никакого права. Где-то там, в руинах той аварии, крылась правда, в лицо которой я боялся взглянуть. И до тех пор, пока не сумею этого сделать, не должен быть рядом с теми, кто был мне дороже жизни. До тех пор, пока не прощу себя сам. Или не вынесу окончательный обвинительный приговор.

Поднявшись с трудом со стула, я бесшумно оделся и написал короткую записку:

«Прости меня, но я не могу так жить. Человек, ведущий мои дела, позаботится о вас с Лерой, вы ни в чем не будете нуждаться. Это лучшее, что я могу сделать».

А потом тихо вышел из квартиры, не зная, сумею ли когда-нибудь вернуться.

Часть 36. Аня

- Нет, я не верю своим глазам! Он так и написал!

Тамара в очередной раз перечитала записку, которую я с первого прочтения выучила вплоть до запятой. Человек позаботится о вас с Лерой. Не он сам, а какой-то там человек…

- Ну а что тебя удивляет? Рома считает, что его присутствие в наших жизнях нам только вредит.

- Да уж! А то, что теперь он оставляет тебя уже не с одним, а с двумя детьми, его не волнует?

Тома фыркнула и, сложив руки на груди, заходила туда-обратно по кухне. Я прикрыла глаза, чтобы унять головокружение. Снова впала в состояние, когда мне было чертовски плохо - только теперь к физическим ощущениям не самого приятного характера прибавились еще и тревога пополам с горечью.

- Ему нужна помощь, - тихо сказала я, наверно, прекрасно понимая, что именно подтолкнуло Васнецова к этому уходу. И хоть принимать его не желала, все же осознавала причины.

- Надо найти Разумовского и его допросить. С пристрастием, - мрачно решила Тамара, присаживаясь за стол напротив.

Я открыла глаза и приподняла брови. Судя по встрече Игоря и Томы, последнее, чего могла желать подруга - увидеть Разумовского вновь. Или он ее все же зацепил?

- Я уже знаю, с кем поговорю. Но пока не знаю, о чем.

Встав из-за стола, я покачнулась. Тамара тут же оказалась рядом и подхватила меня под руку.

- Иди, приляг. Все успеется. Ничего с Васнецовым не случится, а ты себя изведешь.

Она буквально волоком потащила меня в мою комнату. Хорошо хоть Лера была с бабушкой и этого не видела. Но Тома была права - мне в первую очередь нужно было думать о том, что я ношу ребенка. И должна перестать нервничать. Впрочем, как это сделать в сложившихся обстоятельствах - я просто не представляла.

Мне даже удалось немного подремать. После сна стало заметно легче, потому на встречу с Дианой, с которой мы условились увидеться в ближайшем к моему дому кафе, я отправилась без Тамары. Она, конечно, настаивала на том, чтобы меня сопровождать, но я не хотела вмешивать в это все подругу. Еще и по той причине, что она наверняка в присутствии Дианы прошлась бы по Васнецову асфальтоукладочным катком.

- Привет, - улыбнулась Диана, и я поняла, что она ничего не знает.

Удивляться этому не приходилось - Рома бы вряд ли пошел к ней рассказывать все, что было настолько личным. Хотя, рано или поздно, конечно, Васнецов мог и поведать что-то Диане. Об этом я и хотела поговорить с нею.

- Привет, - устало откликнулась и помотала головой, когда к нам подошел официант.

Мне нужно было заставить себя съесть хоть что-то, но я не могла. Снова вернулась тошнота, перед глазами порой мелькали черные мушки. Лекарства хоть и поглощались мною в огромных количествах, особого эффекта не давали.

- Что-то случилось? - сразу же уточнила Диана, заказав чизкейк и зеленый чай.

Я вскинула на нее глаза. По сравнению с этой цветущей женщиной чувствовала себя просто бледным подобием.

- Случилось, - выдохнула в ответ и… сама не поняла, как все ей рассказала.

Конечно, умолчала о том, о чем знать никому не полагалось, но в целом, ситуацию обрисовала.

- Вот же…

Диана потерла лоб, как будто пыталась привести мысли в порядок.

- Не знаю, что мне делать. Мне плохо, а как подумаю о том, что он может больше не вернуться…

Я всхлипнула и закусила губу, чтобы только не расплакаться. Нет, Царева, тебе нужно держаться. Ради себя и ради двоих детей, один из которых сейчас целиком и полностью зависит от тебя и твоего состояния.

- Он вернется.

Диана неожиданно подалась ко мне и накрыла мою руку своей. После чего добавила:

- Я более-менее успела изучить Рому. Он - вернется.

И на этом моменте у меня сами по себе слезы потекли из глаз. Мне было безумно жаль - себя, наших с Васнецовым детей, но главное - мне было жаль, что у нас с Ромой все получилось не так, как должно было. Но что толку сейчас об этом горевать?

- Если вдруг он тебе напишет или позвонит, ты же мне скажешь? - отерев слезы, спросила у Дианы.

Сама я раз за разом безуспешно пыталась до него дозвониться, каждый раз мысленно чертыхаясь, когда слышала равнодушный голос, оповещающий, что абонент не в сети.

- Конечно! - горячо заверила меня Ди. - И мне кажется, тебе нужно что-нибудь съесть или выпить чаю. Ты такая бледная…

Она посмотрела на меня с искренним участием, и когда я кивнула, щелкнула пальцами, подзывая официанта.

- Мам! А мы за молоком твоим любимым зашли, а то я утром посмотрела, оно закончилось! - радостно возвестила Лера.

Я как раз прилегла, чтобы посмотреть что-нибудь по телевизору в попытке тем самым разгрузить голову.

- Спасибо, моя хорошая, - улыбнулась дочери, ставя бутылку рядом на столик. - Как провели время с бабушкой?

- Ой, - покачала головой мама. - Скупили весь книжный магазин! Лера у нас глотает книжки залпом.

С этим я была полностью согласна.

- Мам, а когда папа приедет? Я никак не могу до него дозвониться, - нахмурилась дочь.

Поймав тревожный мамин взгляд, я вздохнула. О том, что папа снова пропал, я говорить дочери не собиралась. «Он вернется», - прозвучал в голове голос Дианы. Сейчас, в данную секунду, я хотела в это верить.

- А папу вызвали в командировку, - как можно спокойнее сказала в ответ. - Поэтому и телефон выключен. Но он просил тебе передать, что уже очень скучает.

Лера прищурилась, но тут же его губы тронула улыбка.

- Ладно! Если он будет снова звонить - сразу же зови меня!

Она умчалась, а я подернула плечами под маминым взглядом.

- У вас разлад произошел? - тихо спросила она.

- Не совсем так. Но пока Васнецов самоудалился.

Поднявшись с дивана и прихватив с собой бутылку молока, я направилась на кухню со словами:

- Пойдем, выпьем чаю. Расскажу, что смогу.

Голова закружилась так, как никогда до этого. Вдобавок, во рту появился горький привкус. Я попыталась запить его глотком молока, но стало лишь хуже. Нужно будет обратиться к врачу, потому что симптомы анемии не уходили.

- Понятно... жаль, что все так происходит, конечно. И Рому жаль.

Мама вздохнула и отпила глоток наверняка остывшего чая.

- У меня апатия какая-то. Не пойму, что со мной. Кажется, уже не выберемся из этого всего.

- Выберетесь обязательно. Роме только время нужно дать.

Я невесело усмехнулась. Как раз этого у Васнецова от меня всегда было с избытком. Вот только с недавних пор я поняла, что жить хочу здесь и сейчас.

-Я...

Не договорив, вскочила, не понимая, что со мной творится. А в следующий миг мчалась в ванную, потому что меня накрыло таким приступом тошноты, какого не было ни разу в моей жизни.

Часть 37. Роман

Я гнал на предельной скорости. Нарушал, кажется, все правила, что только можно и нельзя. Словно играл тем самым с судьбой в русскую рулетку - повезет на сей раз или нет. Сколь многого можно было бы избежать, погибни я в тот вместе с Леной и Денисом! И сколь многого я бы при этом лишился… Пусть и не имел права на этот период затишья, когда демоны внутри умолкли. Пусть и не заслуживал быть счастливым даже такой недолгий период.

Горло сжал спазм. Трудно было представить, что больше не услышу голоса дочери. Страшно. Страшно остаться наедине со своим собственным адом, где не будет ничего, кроме сводящих с ума голосов, которые слышал только я. Все это пугало. Но куда страшнее было думать, что дочь и любимая женщина увидят меня таким. Я знал, что бывает, когда наступала эта черная полоса. Я не хотел их пугать. Я не хотел, чтобы они боялись меня. Чтобы мучились от невозможности помочь.

Спросит ли обо мне Лера, когда увидит, что меня нет? И что ответит ей на это Аня? Скажет ли, что я снова их бросил? Или попытается солгать, сказав, что уехал по делам? Конечно же, она сделает второе. Даже если сейчас ненавидит меня и не понимает, почему я поступил так.

В голове пронеслись воспоминания о первых встречах с дочерью. О том, как не знал, не умел найти к ней подход. Как не представлял, как оправдаться за годы, когда меня не было. И вот теперь - снова… Вероятно, Лера подумает, что я ее не люблю. От этой мысли с отчаянием крепче вцепился в руль, чтобы удержаться от желания повернуть обратно. Больше всего на свете я не хотел, чтобы Лера думала подобное - что я так и не полюбил ее. Потому что именно из любви к ней убегал сейчас, чтобы, как смертельно больной пес сдохнуть подальше от дома и людей, которые были дороги. Но ребенку невозможно этого объяснить. У детей все гораздо проще, чем у взрослых. Гораздо честнее.

Добравшись до старого деревенского дома, который выкупил в свое время по первому попавшемуся объявлению, я попытался свободно вдохнуть. Когда-то тишина и свежий, с оттенками деревенской жизни, воздух меня успокаивали. Но не теперь.

Я устало опустился на старое крыльцо, жалобно скрипнувшее под весом моего тела. Вспомнилось, как впервые встретился здесь с Эммой Крамольской. Погрузившись в ее проблемы, я понял вдруг, что сам от этого будто бы ожил. Воображал, что могу что-то искупить, начав помогать другим. Наверно, Эм была права - я никогда при этом не позволял помочь себе самому. Но никто и не смог бы этого сделать. Мы все безнадежно одиноки в своих кошмарах.

Я прислушался к себе. Демоны молчали. И от этой пустоты было еще более жутко и невыносимо.

Я по привычке достал телефон, но тут же вспомнил, что отключил его. Наверняка там скопились уже сотни неполученных звонков. Сотни вопросов, на которые у меня не было ответов.

Похоже, не оставалось ничего иного, как закинуться снотворным и надеяться, что погружусь в сон, лишенный всяких сновидений.

Раньше меня спасала физическая работа. Я мог, как одержимый, колоть дрова или копать огород в те минуты, когда не знал куда деваться от свербящих разум воспоминаний. И от того, что все они ходили по кругу, не переступая черты, за которой крылся ответ на самый страшный вопрос.

Но сейчас я не чувствовал в себе сил ни на что. Поэтому, затопив старую печь, принял таблетки и устало смежил веки, ища спасения в сонном забытье.

В ту ночь я действительно не видел снов. Разум был погружен в такой же белесый туман, что до сих пор скрывал от меня воспоминания о самом роковом моменте той аварии. Но то, что я увидел поутру, выйдя на крыльцо, было в сотни раз страшнее любых ночных кошмаров.

На заборе, прямо напротив двери, на одной из досок висел детский ботиночек. Его я помнил до малейших черт - сам помогал сыну завязывать на нем шнурки в тот проклятый день...

Рвущийся наружу стон отчаяния застрял в глотке. Судорожно хватая ртом воздух, я не мог отвести взгляда от желтого детского ботинка, измазанного кровью. Чем-то красным на досках забора было нанесено и одно короткое слово - «убийца».

Не помня себя, я метнулся к забору и сорвал с него ботинок. Внимательно вгляделся, с ужасом осознав, что сомнений быть не может - это тот самый. С черным неотмывающимся пятном на носке.

- Папа, фу, грязно, - сказал мне тогда Дэн, указывая пальцем на противное пятно.

Я попытался оттереть его, но ничего не получилось. Пришлось сказать сыну:

- Потерпи немного. Заедем в магазин и купим тебе новую обувь.

До магазина мы тогда, конечно, не доехали. И у Дэна никогда больше не будет новых ботинок…

Прикрыв глаза, я инстинктивно сжал в кулаке маленький ботиночек. Старая боль полоснула нутро. Неужели я мог убить собственного сына?..

Не было сомнений лишь в одном - кто-то пытался окончательно свести меня с ума. Сначала ночной звонок, теперь - ботинок. Я вспомнил, что личные вещи Лены и Дэна забирала теща. Меня она и близко не подпустила ни к чему, что касалось похорон. Даже на кладбище. Я подошел к могилам позже, тайком, когда все уже разъехались. Изгой, лишенный прощения...

Я знал, что эта женщина ненавидит меня. Было совершенно очевидно, что все эти происшествия - дело именно ее рук. Но она зря старалась. В том адском котле, в котором я варился, мало что менялось от горки острых приправ, которых она пыталась туда насыпать.

- Ромка! Ты вернулся, что ль?

Я резко обернулся, обнаружив справа от себя пожилую соседку, Варвару Константиновну, с любопытством смотревшую на меня поверх невысокого забора. Я молниеносно спрятал за спину руку с ботинком, надеясь, что она ничего не успела разглядеть. Между тем, не дождавшись ответа, соседка продолжила:

- А я-то думала, кто это ночью тут шастает, кусты ломает!

- Что? - мгновенно отреагировал я, поспешно сократив расстояние между нами. - Вы что-то видели?

- А это не ты, что ль, был? - тут же прищурилась она с подозрением.

- Нет, - ответил коротко.

Если только под действием снотворного не превратился в лунатика, но этого говорить вслух я не стал.

- Батюшки! - всплеснула руками Варвара Константиновна. - Это что же, воры у нас завелись, что ль? Ох, ох, ох! Одна беда от вас, городских! Привел ты бандитов на нашу голову, Ромка! А ведь как спокойно жили! У нас ведь что? У нас ведь и брать нечего! У меня вот и было, что один петух, и тот третьего дня помер…

- Варвара Константиновна! - прервал я ее причитания. - Вы что-то видели или нет?

- Ну я из окна-то выглянула, а там тень какая-то шастает! Я думала то ты, хотя странно так - когда свет фонаря-то, что над тувалетом, на нее упал, мне прямо почудилось, что это волосы белые…

Белые волосы?..

- Длинные? - уточнил требовательно.

- Ну где-то до лопаток, прямо как у меня в молодости были…

Длинные белые волосы… белые волосы, перемазанные в крови… Бред! Этого не могло быть. Варвара Константиновна ведь и сама толком не знала, не почудилось ли ей!

- Вы уверены, что видели это?

- Я старая, но не сумасшедшая! Хотя, может, это тряпка какая на ветру развевалась?

- Может… - ответил рассеянно. Хотя прекрасно знал, что никакая это не тряпка.

- А ты, что ль, к нам надолго? - полюбопытствовала соседка, и я, избегая дальнейших расспросов, ответил:

- Пока не знаю. Простите, Варвара Константиновна, я пойду переоденусь. Дел много, за огородом никто давно не ухаживал.

- Вот это правильно! - донеслось мне в спину.

Некоторое время спустя я действительно копал огород, заодно похоронив в земле проклятый ботинок, который, возможно, стоило бы сдать в полицию на экспертизу, но я пока не был готов ко всему, что неминуемо последует за этим. Пугающие мысли упрямо роились в голове. Все больше и больше вопросов, на которые нет ответов…

Эту какофонию в голове прервал лишь внезапно раздавшийся у калитки знакомый голос:

- Так и знала, что найду тебя именно здесь!

Часть 38. Аня

- Мама, папа давно не приезжал! - заявила Лера, когда мы с ней проводили время за просмотром очередной серии Даши-Следопыта. Древний мультик, но он нравился и мне, и дочери.

- Я знаю, - устало откликнулась в ответ. - Но он в командировке, я же говорила.

Прошло совсем немного времени, а я уже начинала злиться на то, как поступил Васнецов. Оставил меня не просто наедине с собой и нашей общей дочерью, но еще и в моем состоянии. Когда каждое слово и каждое событие воспринимались слишком остро. Когда я не понимала, что происходит.

- Знаю. Но мне не верится, что за эти дни он со мной не связался бы.

Закусив губу, я поднялась с дивана и пошатнулась. Дочь была права, и как ей врать и дальше - я не понимала. Как и не понимала, почему вообще должна это делать? Подобного исхода, когда буду вынуждена скрывать от Леры истинное положение вещей, Васнецов не рассматривал?

- Пока он не может. Связи нет, - произнесла я очередную ложь. - Я сделаю тебе какао, хорошо? - перевела разговор в другое русло.

- Хорошо. И себе сделай, а то ты почти ничего не ешь.

Я почти добралась до кухни, когда случилось страшное. Перед глазами были уже не мушки, а черная беспросветная пелена. Мне даже почудилось, что я ослепла. Испугалась так, что сердце с отчаянной силой заколотилось в горле.

- Леееер! - позвала хрипло дочь слабым голосом. - Лерааааа!

До стола я не дошла - опустилась на пол прямо там, где стояла. И даже мысли о том, что могу напугать этим самым дочь, отошли на десятый план.

- Маааам, - осторожно позвала Лера, входя на кухню. - Ты уронила что-то?

- Да, - уцепилась я за эти слова. - Принеси мне телефон, пожалуйста.

Слабость была такой жуткой, что меня стало колотить. А вот мысли, в противовес этому, мелькали как сумасшедшие. Сначала нужно звонить матери, чтобы она забрала Леру. Потом - вызывать скорую.

Господи, и за что мне все это? Почему я вынуждена сражаться со всем в одиночку?

- Вот, - дочь протянула мне телефон, в который я вцепилась, словно в спасательный круг. - Фонарик включишь?

- Да, - выдохнула я. - А ты иди, собери вещи. Бабушка тебя заберет.

- Опять? Маааам…

- Иди, Лер… не канючь, - из последних сил выдохнула я. - Иди.

Дочь удалилась. Наверняка обиделась, но сейчас мне нужно было думать только о себе и о втором малыше. Тем более, о дочери было кому позаботиться.

- Мам… приезжай, пожалуйста. Мне нужна помощь, - прохрипела в трубку и прикрыла глаза, борясь с приступом жуткой слабости.

- И что говорят врачи? - потребовала ответа Тома, прибывшая ко мне в больницу на следующий день. С собой она притащила столько домашней еды, что мне оставалось только гадать, как это все богатство вообще разрешили пронести с собой.

- Пока ничего. Но крови из меня взяли столько, что я вообще удивлена, как не превратилась в мумию.

Я улыбнулась, когда Тамара стала деловито расставлять на столике многочисленные контейнеры. Похоже, с подругой я бы голодной не осталась в любом случае.

- Ну, ничего, наладится все скоро.

Тома поджала губы, и я понимала, в чем дело. Наверняка хотела выдать пару сентенций относительно Васнецова, но решила меня поберечь. И я была ей за это благодарна.

В целом же я чувствовала себя вполне сносно. Особенно после того, как мне стали ставить капельницы. Как будто из меня выкачивали какую-то гадость, после чего мне легчало.

- Наладится, да, - кивнула я. - Ты только Лере и маме помогай, хорошо? Я в долгу не останусь.

Тома фыркнула, открывая контейнер с картофелем и мясом. Еда пахла божественно. Рот сразу же наполнился слюной.

- Перестань глупости говорить, - сказала Тома, вручая мне еду. - И давай, набирайся сил.

Я принялась с аппетитом уплетать содержимое контейнера. Наверно, стоило уже давно лечь сюда и не рисковать своей жизнью и жизнью будущего ребенка. Кажется, эта анемия была не такой уж и безобидной.

- Слушай, может, мне все же стоит связаться с Разумовским и передать через него Васнецову, что его женщина вроде как в опасности? - заговорщическим тоном спросила Тома, когда я прикончила ее кулинарный шедевр.

Я удивленно воззрилась на подругу. Теперь уж точно стало ясно, что Игорь ей понравился. Но говорить об этом я не собиралась - Тамара наверняка стала бы все отрицать.

- Я не знаю, Том, - покачала головой. - Не пойму, что вообще чувствую по этому поводу. Рома нас оставил. Меня, наших детей. Поручил вести дела какому-то там человеку. - Снова фыркнув, я сложила руки на груди и отвернулась. - Как считаешь, он отреагирует на новости о том, что я в больнице?

Тамара устроилась рядом и тяжело вздохнула.

- Не знаю, Ань. Но не одной же тебе во всем этом возиться!

Она даже ладонью по матрасу ударила, от чего по тому прошла вибрация.

- И я не знаю. И знать не хочу. Он самоустранился и решает свои проблемы. Бегать за ним беременной я не собираюсь.

- Вот и правильно, - решила Тамара, сидя возле меня и глядя в никуда. - Вот и правильно.

- Анна Александровна, пришли результаты анализов и они странные.

Я прикрыла глаза, откинувшись на подушку. Если сейчас скажут, что у меня все же онкология, я, наверное, просто сойду с ума.

- Что с ними? - откликнулась в ответ.

- У вас отравление. Но пока непонятно, каким веществом.

- А анемия?

Господи, почему я об этом спрашиваю? Почему меня волнует это, когда мне уже озвучили, что я отравилась?

- Она имеется, но это поправимо.

- А отравление? Мой ребенок в опасности?

Я приподнялась на локтях. Сердце колотилось о грудную клетку. Ко меня травит, а главное - нет ли опасности для Леры?

- Уже нет. Пока вы под нашим наблюдением, все будет в порядке.

- Хорошо.

Рука сама по себе потянулась к телефону. Хотелось набрать номер Васнецова и рассказать ему о случившемся, но он был вне зоны действия сети. Значит, я должна была сделать все сама. Пока - сообщить матери о своем диагнозе и попросить поберечь Леру.

А потом... потом действовать самостоятельно в том, что свалилось на мою голову, и в чем мне сейчас предстояло существовать.

Часть 39. Роман

Я резко поднял голову на голос. Эмма. Конечно же, Эмма. Стоило учесть, что уж она-то точно знала, где меня искать. И, конечно, не могла остаться от происходящего в стороне.

- Эм, уезжай, - произнес отрывисто.

- Даже не подумаю! - категорично отреагировала она. - Я проделала долгий путь, Васнецов, и вовсе не для того, чтобы уехать ни с чем.

Я устало оперся на лопату, наблюдая, как Эмма входит в калитку. Движения уверенные, порывистые, четко дающие понять, что мне от нее не избавиться. А ведь когда-то она тоже скрывалась в этой деревушке от своих проблем. Но, в отличие от меня, сумела все перебороть. И еще она умела с благодарностью принимать помощь…

- Не ожидала от тебя, Рома, - продолжила Эм, прибивая меня взглядом к земле. - Как можно бросить беременную женщину? Как можно бросить тех, за кого так боролся? Ты вообще в своем уме?

- А если нет? - оскалился я криво. - Если я действительно не в своем уме, Эм? Если я просто хочу оградить их от себя?!

Одним резким движением я отбросил от себя лопату. Последнее, в чем сейчас нуждался - это в промывании мозгов. Голова и так была забита всеми непонятными происшествиями. И на душе повисла тревожная тяжесть. Показалось вдруг, что все это - только начало.

Я зло зашагал к дому, слыша, как Эмма упрямо следует за мной. Обернулся лишь тогда, когда она вдруг испуганно вскрикнула.

- Что это? - с трудом выдавила Эм и я, проследив за ее взглядом, снова уперся глазами в выведенное на заборе слово, которое забыл закрасить.

- Теперь боишься? - усмехнулся невесело, но подруга лишь покачала головой:

- Идем в дом. Я заварю нам чай и ты мне наконец все расскажешь, хочешь того или нет.

У меня вдруг иссякли все силы, чтобы спорить. Вокруг меня происходила какая-то чертовщина и я уже не полагался на собственный разум. Если Эм так хотела залезть в омут моего сумасшествия, то я готов был раскрыть ей двери туда. Тем более, что знал - она не отстанет.

Пройдя в дом, я опустился в старое кресло в зале. Слушал, как на кухне Эмма открывает дверцы шкафчиков и гремит посудой и эти, такие обыденные, звуки меня странным образом успокаивали.

- Чем ты тут питаешься? - донесся до меня ее голос. - У тебя же просто шаром покати!

- Я приехал только вчера, - откликнулся равнодушно.

- И со вчерашнего дня, видимо, и не ел. Васнецов, я просто поражаюсь твоему упорству, с которым ты сам над собой издеваешься! На твое счастье, я захватила по пути пару бутербродов!

- Здорово, - ответил также безо всякого энтузиазма.

Тем не менее, когда Эмма внесла в зал подогретые бутерброды и чай, я вдруг ощутил, что желудок предательски откликается на запахи еды. И, сам не заметив как, уплел все, что лежало передо мной на тарелке.

- То-то же, - хмыкнула Эм одобрительно. - А теперь рассказывай.

Откинувшись на спинку кресла, я посмотрел на нее и пожал плечами.

- Что рассказывать? Ты и сама все видела. Вполне возможно, что я убийца.

- Вполне возможно? Как это понимать, черт тебя возьми, Васнецов?

Я прикрыл глаза. Несколько глубоких вдохов и мне наконец удалось сказать:

- Как то, что я и сам ничего не знаю.

Эмма непонимающе нахмурилась, потом размеренно произнесла:

- Подожди. Из того, что писали в прессе, выходило, что две машины столкнулись. Погибли все, кроме тебя. Но тебе ведь не было ничего предъявлено?

- У происшествия не было свидетелей. Как ты заметила, в той аварии погибли все.

Губы снова сами собой сложились в болезненную усмешку. Погибли все, а на мою долю выпало мучиться день за днем.

- Рома, я ничего не понимаю, - сказала Эмма после паузы. - Что тебя так тревожит столько времени?

Я растер лицо руками. Снова начали мелькать в голове образы и звуки. Где-то среди них крылась правда, которая может либо принести мне покой, либо погубить меня окончательно.

- Я не помню момент столкновения, Эм. Я… не уверен, что я их не убивал.

Она уставилась на меня потрясенно, но испуга в ее глазах не было. Помотав головой, Эмма отрезала:

- Я никогда не поверю, что ты способен причинить кому-то вред, кроме себя самого. В этом ты делаешь успехи, надо отдать тебе должное!

- Я хотел от них избавиться… - пробормотал глухо.

- Рома, убийца, который хочет от кого-то избавиться, не рискует собственной жизнью! Ты же мог и сам погибнуть!

Она была права. Но я не мог быть ни в чем уверенным, пока туман скрывал от меня часть воспоминаний.

- Я не знаю… я ничего не знаю, Эм.

- Почему ты до сих пор не обратился к психологу? Столько лет прошло! Зачем так мучиться?

- Затем, что я боюсь узнать правду! - не выдержал я. - Я хочу ее знать и боюсь одновременно! Что, если окажется, что я действительно убил их? Как посмотрит на меня после этого Аня? Как отнесется дочь к тому, что ее отец - убийца? Лучше пусть думают, что я их бросил, чем то, что я чудовище!

- Ты не чудовище! Если ты сам в себя не веришь, то поверь хотя бы мне!

- Ты плохо меня знаешь.

- Я знаю достаточно! И вот что, Рома, я тебе скажу - невозможно все время избегать правды. Хватит прятаться. И объясни, наконец, что здесь вообще происходит? Кто намалевал этот ужас на заборе?

- Если бы я знал… - покачал в ответ головой. - Там было не только это.

- Ясно, теперь давай-ка все по порядку. Одно то, что кто-то пишет тебе подобные послания, уже говорит о том, что тебя пытаются убедить в том, в чем ты наверняка не виновен.

- Или же хотят напомнить о моей вине.

- Рассказывай с начала, - потребовала Эмма. - А дальше разберемся. Я всегда думала, что ты любил свою жену…

Я покачал головой.

- Нет. И этого она мне не простила.

- Тогда зачем был этот брак?

- Она забеременела и сделала это нарочно. Господи, Эм, это звучит так глупо сейчас, но тогда я пришел к Ане, чтобы рассказать ей об этом. Я хотел знать, что ей не все равно. Хотел понять, что у нас есть шанс. Но она никак этого не показала и я, наверно, во многом назло влез в этот чертов брак. Сейчас я понимаю, что она просто не хотела вмешиваться в наши отношения с Леной. Но правда в том, что их, как таковых, никогда и не было.

- Понятно. Но почему ты не развелся, когда понял, что совершил ошибку?

- Сначала я пытался как-то с этим жить. Воображал, что можно построить семью и без лишних сантиментов. А потом… всего одна случайная ночь с Аней и стало ясно, что все, чего я добился - это потерял несколько лет жизни. После этого я решил, что с нашим с Леной браком пора заканчивать.

- Так почему же не закончил?

Я болезненно поморщился, ощущая, как снова поступают воспоминания о том дне. Веки смежились сами собой. Голос Эммы доносился словно бы издалека, а я снова погрязал, как в тине, в том бесконечно длившемся дне. Говоря то ли с ней, то ли с сами собой, ответил:

- Не успел. Я сообщил ей о желании развестись, как только вернулся домой. Мы сильно поссорились. Она упрекала меня в том, что я никогда не любил ее. Угрожала, что я пожалею о том, что решил ее бросить. Она продолжала кричать и угрожать даже тогда, когда я повез их к ее матери. А потом случилось это…

Фантомный запах гари снова заполнил ноздри. Я пытался открыть глаза и не мог этого сделать. Денис… где Денис? Ничего не видно. Я должен его спасти…

- Где мой сын? - пробормотал я вслух. - Я должен найти сына…

- Рома… что ты видишь? Как это произошло?

Эмма спрашивала меня, а я словно бродил в лабиринтах памяти, открывая первые попавшиеся двери, ища ответа на свои вопросы…

- Машина горит… - выдохнул я. - Там мой сын... Помогите…

- Рома, почему горит машина?

- Она столкнулась с другой машиной. Мы вылетели на встречку…

- Как это случилось?

- Не знаю… туман… кругом туман…

- Приглядись, Рома. Постарайся рассмотреть хоть что-то. Что ты видишь?

- Я веду машину. Лена кричит. Денис плачет.

- Что кричит Лена?

- «Я не позволю тебе меня бросить!».

- И что она сделала дальше?

У меня по коже вдруг пробежал мороз. Ужас. К горлу подступал ужас, как тогда, когда понял, что машина вылетает на встречку…

- Ее руки на руле, - выдавил я. - Она вцепилась в руль. Вцепилась в руль!

Я резко открыл глаза. Их болезненно жгло. Потрясенно посмотрел на Эмму и прошептал - сначала тихо, потом заговорил увереннее:

- Она вцепилась в руль. Она вывернула на встречную полосу! Я пытался избежать столкновения, но не успел, именно поэтому основной удар пришелся на правую сторону. Там, где сидели Лена и Денис!

Эмма смотрела на меня молча, по ее лицу катились слезы. Я вскочил на ноги, начиная метаться по комнате, как смертельно раненный зверь.

- Она убила моего сына! Эмма, Господи, Эмма…

Я сам не помнил, как оказался на коленях на полу. Руки Эммы успокаивающе гладили меня по спине, а я буквально волком выл от понимания всего, что произошло.

- Я не успел вытащить сына. Эмма, я не успел!

- Ты не виноват, - говорила она и голос ее прерывался всхлипами.

- Столько лет я боялся, что я убийца… Но сейчас удушил бы ее собственными руками, если бы она уже не была мертва!

- Рома… кто мог сделать это? То, что намалевано на заборе?

- Я не знаю. Единственный вариант - моя бывшая теща. Кроме надписи там еще висел и ботинок Дэна. Тот самый, который был на нем в тот день. А в ту ночь, когда я уехал, кто-то звонил мне и сказал… что я пожалею.

- Нужно идти в полицию, - решительно заявила Эмма. - Кто-то делает все это нарочно. Но сначала…

- Что?

Я наконец вскинул голову, почувствовав, что Эм умолчала о чем-то важном. Сделав глубокий вдох, она выпалила:

- Мне звонила Ди, когда я ехала сюда. Аня в больнице. С ребенком все в порядке.

Сердце забухало по грудной клетке тяжелыми ударами. Что я натворил? Это все была моя вина! Я снова ее подвел…

- Поехали немедленно, - сказал, поднимаясь на ноги.

Все, что тревожило меня еще несколько секунд назад, отошло далеко на задний план. Прошлое следовало оставить прошлому. Теперь я был просто обязан спасти свое настоящее. Если только Аня даст мне на это еще один шанс.

Часть 40. Аня

- Анна Александровна, мы выяснили, что отравляющее вещество находилось в молоке. Но у нас есть к вам несколько вопросов.

Я приподнялась на койке повыше и нахмурилась. Мысли заметались с одной на другую. Молоко? Но как это вообще возможно?

- Задавайте, - кивнула устало.

Несмотря на то, что мне стало значительно лучше, я все еще чувствовала отголоски причины, по которой оказалась здесь. Вдобавок ко всему, как только засыпала, меня преследовал один и тот же кошмар. Этот яд отравил моего ребенка, и, несмотря на то, что он жив, может родиться… уродцем. Мне даже в подробностях виделось, как врач, принимающий роды, протягивает мне его, и одного взгляда хватает, чтобы в ужасе закричать.

- Ваша мать сказала, что вы всегда покупали его в одной и той же лавке.

- Да. Она расположена на первом этаже дома, где мы живем с дочерью.

- Вы знаете продавщицу? Она вам знакома?

- Конечно. Наргиза работает там последние полгода… возможно, даже дольше.

- Почему это молоко пили только вы?

- Что вы имеете ввиду? - не поняла, нахмурившись еще сильнее.

- Ну, вы же живете вместе с дочерью. Обычно дети любят молоко, - следователь дежурно улыбнулся мне, но я не спешила отвечать ему тем же.

- Лере можно только безлактозное молоко. Его мы берем в супермаркете рядом.

- Понятно. У вас есть предположение, кто мог подкупить Наргизу и приносить ей для вас совсем другое молоко?

Конечно, у меня не имелось ни капли подобных предположений! Для меня все это и без того стало как гром среди ясного неба. Представить, что кто-то целенаправленно пытался меня отравить… такое и в кошмарном сне не приснится.

- Нет, у меня нет никаких мыслей на этот счет.

Следователь кивнул, что-то записал в свой блокнот, после чего поднялся со стула, на котором сидел, и добавил:

- Мы будем держать вас в курсе всего, что сможем узнать. Всего хорошего.

Он ушел, а я снова улеглась удобнее. В голове был самый настоящий бедлам, но я больше не могла об этом всем думать. Лера была с мамой, Тома - постоянно на связи. Я верила в то, что ни с кем из них ничего не случится. И что теперь и я сама, и мой малыш в полной безопасности.

Пусть даже и без Васнецова рядом.

Мне снова снился сон. Сначала я чувствовала толчки ребенка в животе, потом - начинались роды. Уговаривала себя проснуться, но ничего не происходило. Знала, когда именно смогу открыть глаза, и что перед этим увижу.

Кто-то положил руку на мой живот, я заметалась на постели. И вдруг… стало хорошо и спокойно. Словно наконец все мои страхи исчезли, замещаясь чувством уверенности.

Резко открыв глаза, я увидела… Рому. Он сидел рядом, положив ладонь на мой живот.

- Что ты здесь делаешь? - хрипло спросила, озираясь, как будто могла за то время, что спала, переместиться в какое-то место вне больничных стен.

- Как ты себя чувствуешь? - тихо спросил Васнецов.

Я хмыкнула и убрала его руку, чтобы сесть.

- Я чувствую себя великолепно, - соврала мрачно, и Рома, кажется, прекрасно понял явственно звучащий в словах сарказм. - Сначала проснулась и обнаружила записку. Потом мне стало плохо. Потом выяснилось, что меня хотели отравить. Как считаешь, слово «великолепно» подходит к этому? Или лучше заменить его эпитетом «превосходно»?

- Аня, мне очень жаль, что так получилось.

Ах, ему было жаль. Просто прекрасно.

- Мне тоже очень жаль, Васнецов. И зачем ты прибыл сам? Прислал бы специально обученного человека, как и грозился.

Рома растер лицо, поднялся, заложил руки в карманы брюк. А мне вдруг стало страшно, что он сейчас просто выйдет из палаты и на этом… все. Но он должен был понимать - с подобными бегствами мириться я не собираюсь. Достаточно того, что я уже пережила.

- Прости меня. Прости, за то, что ты рядом со мной страдаешь.

Я вскинула брови. Уж не знаю, что хотел получить Рома, произнося эти слова. Мое мгновенное, без запинки «хорошо, прощаю»? Или что-то, что представлял себе только он?

- Так это не работает, Васнецов, - покачала я головой. - Я думала, ты это знаешь.

Он сжал челюсти, на лице появилось такое выражение, что у меня в сердце кольнуло острой иглой.

- Ты оставил меня одну. С нашей дочерью, беременную, в опасности. Знал, что я болею, что мне плохо… и просто ушел.

- Но со мной тебе было еще хуже, - тихо сказал он.

- Это ты так решил? За меня и за всех нас?

Я невесело усмехнулась. Пожалуй, в его уходе была та закономерность, бороться с которой ни ему, ни мне было не нужно. И у меня не имелось уверенности в том, что это не повторится снова. Когда Васнецов снова начнет видеть кошмары. Или чего-нибудь еще.

- Я хочу быть с тобой. И с нашими детьми. И все сделаю, чтобы защитить вас.

- В том числе и от себя самого, я помню, да.

- Аня…

Он подался ко мне, опустился прямо на пол, взял мою руку в свои ладони. А я ощутила чудовищную усталость. Нежелание решать что-то здесь и сейчас. Говорить об этом, волноваться, переживать. А потом видеть раз за разом страшные сны, в которых я сражалась со страхами один на один.

- Я люблю тебя. Люблю Леру и нашего ребенка. Я со всем разобрался. С тем, что меня мучило, с тем, что преследовало.

- Вот только пока ты с этим разбирался, кто-то разбирался со мной.

- Я решу этот вопрос.

- Ты знаешь, кто это мог быть?

Васнецов опустил голову и снова сжал челюсти. Даже показалось, что я услышала, как скрипнули его зубы.

- Похоже, что это моя бывшая теща. Она… пыталась свести с ума и меня.

- Хорошо. Я думаю, ты знаешь, что я не готова мириться с тем, что мои дети в опасности из-за какой-то сумасшедшей.

- Наши дети, Аня.

Взгляд голубых глаз опалил. В них было столько всего, что я забыла, как сделать следующий вдох.

- Наши. А теперь, пожалуйста, уйди. Я очень устала и хочу спать.

- Я приеду к тебе завтра. Лера ведь у твоей матери?

- Да. Но пока я не хочу, чтобы ты ее забирал куда бы то ни было.

- Я просто хотел увидеть дочь...

- Просто хотел - просто увидь.

Отвернувшись от Ромы, я закусила нижнюю губу. Мне было плохо. Морально. Но это ощущение ни в какое сравнение не шло с тем чувством, которое испытала, поняв, что Рома исчез.

- Я приеду к тебе завтра, - повторил он, и я шепнула едва слышно:

- Делай, что хочешь, Васнецов.

И через минуту услышала, как дверь в палату захлопнулась.

Часть 41. Роман

«Делай, что хочешь…»

Что ж, этому напутствию я и собирался последовать в полной мере. Делать, наконец, то, что хочу. А хотел я очень простых вещей - любимую женщину рядом. Вместе с нашими детьми. Единственно верная судьба для всех нас. И теперь я, по крайней мере, знал, что имею право быть с ними вместе. Имею право быть счастливым.

Конечно, я заслужил от Ани подобный прием. Заслужил и упреки, и неверие в то, что больше не исчезну. Но с этим всем готов был бороться. Готов был завоевывать эту женщину - снова и снова.

Да, я совершал ошибки. Но без ошибок невозможно доказать, что чего-то стоишь. Мы живем не в сказке. И ни для кого из нас путь не усыпан лепестками роз.

Пусть я изрядно потоптался по доверию женщины, которую любил, все равно твердо верил - однажды она меня поймет. И простит. Просто потому, что я не оставлю ей шанса на иное. Больше никогда и ни за что не покину ни ее, ни наших детей.

И для того, чтобы обеспечить всем им спокойное будущее, намерен был пойти в полицию сразу же, как повидаю дочь. Я всегда знал, что бывшая теща меня ненавидит, но никогда не думал, что она способна настолько переступить черту разумного. И кто мог знать, что еще она способна вытворить?

Внутри все закипело, когда вспомнил разговор с врачом Ани. Господи, все это время ее умышленно травили и просто чудо, что это не вылилось в более серьезные проблемы. Челюсти сжались до хруста, когда представил перед собой ненавистное лицо. Желание свернуть этой женщине шею зашкаливало, но сесть в тюрьму за убийство - не то будущее, какого я бы для себя хотел. Нет, я уничтожу эту сумасшедшую морально! Пусть мучается от знания того, как все было на самом деле. Если, конечно, поверит. Ведь в ее глазах Лена всегда была святой. Единственный поздний и крайне избалованный ребенок…

Желание срочно увидеть свою собственную дочь вдруг как-то болезненно обострилось. Я прибавил скорость, впервые за долгие годы спокойно и уверенно глядя на дорогу. Я не убийца и не сумасшедший. Осознание этого словно сбрасывало с души тяжеленные путы, так долго мешавшие мне спокойно жить. Зато теперь ничто и никто не могло меня остановить в желании быть с теми, кто по-настоящему дорог.

- Рома! - воскликнула Надежда Григорьевна и я едва успел ее подхватить, когда она вдруг без сил повалилась прямо на меня и зарыдала. На сердце навалилась невидимая тяжесть - еще не задав вопроса, я уже, кажется, знал, что случилось что-то страшное.

- Что такое? - потребовал ответа, крепко сжав хрупкие плечи женщины.

- Беда, Рома… Лера пропала!

По коже пробежал мороз. Я слышал слова, но разум отказывался их воспринимать.

Взяв Надежду Григорьевну под руки, я отвел ее в гостиную и усадил на диван, после чего стал расспрашивать:

- Как пропала? Когда?

- Мы с ней на улице гуляли… она играла с другими детьми… а потом я начала ее звать, а никто не откликается…

Не выдержав, я шарахнул кулаком по столу. Болван! Знал же, что может случиться что-то еще! Нужно было предупредить мать Ани, чтобы глаз с Леры не спускала! А теперь… оставалось лишь молиться, чтобы моя бывшая теща не причинила ей вреда.

- Вы позвонили в полицию?

- Да, сразу же… Пока все, что они выяснили - это то, что Лера побежала за мячиком, закатившимся в кусты. Больше никто из детей ее не видел, все подумали, что она ушла домой. Рома, я не знаю, что делать…

Она снова зарыдала, а я до боли дернул себя за волосы. Все, что можно было сейчас сделать - просто ждать. И это было самым невыносимым.

Хотя нет, я мог сделать кое-что еще. Поехать к этой ненормальной и заставить сказать, куда она дела мою дочь! Потому что не было никаких сомнений в том, кто стоит за исчезновением Леры. Хотя я наверняка не застану бывшую тещу дома, ведь она понимала, что именно там ее станут искать в первую очередь. И все же хоть какое-то действие было лучше, чем молчаливое ожидание.

- Старая я дурааа, - продолжала рыдать Надежда Григорьевна. - Не уберегла нашу девочкууу…

- Это я ее не уберег, - откликнулся глухо. - Надежда Григорьевна, мне нужно кое-что проверить. Если будут какие-то новости…

Договорить я не успел. Телефон в кармане завибрировал, оповещая о пришедшем сообщении. Быстро разблокировав экран, я с нарастающим ужасом прочитал:

«Если хочешь увидеть дочь живой, приезжай в старый заброшенный дом на пересечении Центральной и Лесной улиц. Ты должен быть один. Поторопись».

Номер, с которого пришло смс, не определялся.

- Что там? - дрожащим голосом поинтересовалась мать Ани и я молча показал ей сообщение.

- Рома, что же… как же…

- Я еду, - сообщил беспрекословным тоном.

- Но… может, стоит сообщить полиции…

Я покачал головой:

- Это слишком рискованно. Ей нужен я, и она меня получит.

- Кто она?

- Мать Лены. Если я не вернусь в скором времени… вы знаете, куда я уехал.

- Господи, да за что же… - донесся мне в спину плач, когда я поспешно выбежал из квартиры.

Старый, полуразрушенный дом был погружен в абсолютную темноту. Выйдя из машины, я пригляделся, пытаясь уловить хоть какие-то признаки присутствия там кого-либо. Господи, если Лера находилась здесь, можно было только вообразить, как она сейчас напугана! Мысль об этом заставила меня немедленно двинуться ко входу.

Прогнившие доски пола затрещали, когда я сделал первый шаг внутрь. Опасаясь провалиться, я включил фонарик на телефоне, чтобы видеть, куда ступаю, и тут же услышал:

- Убери свет!

Голос был мне незнаком и это показалось самым странным. Неужели я ошибся? Неужели кто-то другой, кроме Людмилы Викторовны, желал мне зла? Но кто? И почему, черт бы все побрал?!

Я послушно отключил фонарик и услышал, как неизвестный мне человек сделал шаг в моем направлении.

- Ты перестал бояться ездить на машине, - произнес голос со злой насмешкой.

- Кто ты? - потребовал я ответа. - И где моя дочь?

- Твоя дооочь, - пропела в ответ тень и что-то в ее интонации показалось мне вдруг до жути знакомым.

- Моя дочь, - повторил твердо. - Где она?

- Ты не узнаешь меня, Ромочка? - вместо ответа поинтересовался невидимый собеседник.

- Я тебя не вижу.

- А так?

Резкий свет фонарика ослепил на мгновение, а когда вернулась способность видеть, первое, что кинулось мне в глаза - длинные белые волосы... Так хорошо знакомые. Я видел их в своих кошмарах бесчисленное количество раз. Но ведь этого никак не могло быть наяву! Что это за игры?

- Не может быть, - произнес я вслух и тень насмешливо тряхнула головой, убирая волосы с лица.

Я впился в нее взглядом, но именно лица там попросту не было. Его скрывала белая маска.

- Не веришь? - с оттенком угрозы спросила женщина.

- Сними маску! - потребовал я.

Дважды просить не пришлось. Кажется, именно этого момента она и ждала, потому что, не медля, поднесла руку к лицу, но сдвинула маску лишь наполовину. Однако и этого было достаточно, чтобы по спине у меня пополз холодок ужаса.

Лена. Никаких сомнений - это была Лена!

- Как?.. - только и сумел выдохнуть, не в состоянии даже пошевелиться.

- Смотри, Рома! - истерично выкрикнула она в ответ, и голос ее, совсем не похожий на прежний, разломился, превращаясь в жуткое карканье. - Смотри, что ты со мной сделал!

Она окончательно отбросила маску и я невольно вздрогнул. Одна половина ее лица

- правая - была полностью обезображена. Ни единого здорового уголка кожи. Правый глаз и вовсе отсутствовал, на его месте был лишь уродливый шрам.

Я сделал к ней шаг и заметил, как ее рука нырнула в карман длинного серого балахона, в который Лена была облачена. Остановившись, я твердо отчеканил:

- Это ты сделала с собой сама. И ты убила моего сына!

- Вспомнил, значит, - улыбнулась она и от этого изуродованная часть ее лица показалась еще более отталкивающей.

- Вспомнил. И я этого так просто не оставлю.

- Ты смеешь мне угрожать! - разразилась она мерзким смехом-карканьем. - Нет, это я с тобой поплачусь. За все!

- Как ты оказалась жива? - спросил, следя взглядом за ее руками.

- Смотри на меня! - тут же потребовала она. - Смотри, во что я из-за тебя превратилась!

- Как? - повторил еще раз и она снова безобразно усмехнулась.

- Меня выбросило из машины ударной волной. Весьма кстати в другом автомобиле оказалась похожая на меня женщина. Жена какого-то депутата, которая ехала куда- то, видимо, с любовником. Никто не знал, что она находилась там. Ее до сих пор считают пропавшей без вести, и именно ее обгоревший труп опознала моя мать.

- Людмила Викторовна знала, что ты жива?

- Я связалась с ней сразу, как пришла в себя. Меня подобрал какой-то алкаш. Я была вынуждена принимать его помощь, пока мама не приехала за мной!

- А Денис? - спросил, с трудом сглотнув вставший в горле ком.

- Он мертв. И это твоя вина!

- Почему ты не появилась раньше?

- Разве это не очевидно? - оскалилась она. - Пока ты мучился, меня это полностью устраивало. Я наблюдала за тобой все эти годы. Мы были куда ближе, чем ты можешь себе представить, дорогой...

Она сделала ко мне шаг и ее рука, облаченная в тонкую белую перчатку, коснулась моей щеки. Мне стоило огромного труда не поморщиться от подкатившего к горлу отвращения.

- О чем ты? - вытолкнул из себя с трудом.

- Думал, что можешь сбежать от меня? Нееет, - протянула она зловеще. - Я жила там же, где ты. Я была вынуждена прятаться от людей после того, что ты сделал со мной!

- Где ты жила?

- В домике на краю оврага. Понимаешь, о чем я?

Я понимал. Господи, все эти годы я мучился чувством вины, в то время как эта женщина была совсем рядом...

- Домик ведьмы, - произнес вслух.

- Суеверные деревенские идиоты! Думали, что там поселилась нечисть!

Лена снова разразилась мерзким хохотом, а когда он прервался, со злорадным довольством добавила:

- Помнишь, ты слышал во сне голос?

Я сжал челюсти. Чертова дрянь! Все эти годы я думал, что меня преследуют ночные кошмары, но они оказались вовсе не плодом моего воображения, а жуткой реальностью!

- Да, это была я, - ухмыльнулась Лена наполовину изуродованным ртом. - Мне нравилось смотреть, как ты наутро выходил из дома белый, как мел. Мне всегда так нравилось смотреть на тебя... мой красивый муж. А ты не любил меня!

- И чего ты в итоге добилась? - спросил спокойно. - Ты убила Дениса. Ты изуродовала себя. И ты не можешь изменить того, что я тебя не люблю.

- Сволочь! Я сказала, что ты пожалеешь об этом! Я не дам тебе меня бросить! Ты мне принадлежишь!

Разговаривать и дальше не было смысла. Следовало как можно скорее узнать, где Лера, а потом обезвредить эту сумасшедшую.

- Где моя дочь? - задал я вопрос и от того, как Лена в очередной раз оскалилась, испытал самый чудовищный в жизни страх. Господи, не допусти, чтобы она причинила Лере вред!

- Хорошо, что напомнил, - ответила Лена. - Я убью девчонку на твоих глазах, а потом... заберу с собой тебя!

- Папа! - раздалось вдруг рядом и я с ужасом увидел, как Лера выбегает ко мне из смежной комнаты. То ли чутьем, то ли боковым зрением я уловил, как Лена достает из кармана оружие и, не думая ни секунды, метнулся к дочери, накрывая ее собой.

Прогремел выстрел и на мгновение я буквально оцепенел от разрезавшей тело боли. Вскинув голову, увидел, как Лена снова вскидывает пистолет. Нужно было срочно что-то делать. Если она убьет меня, никто не защитит Леру.

- Я сейчас встану, а ты беги, - шепнул дочери, и, собрав последние силы, сделал решительный бросок вперед.

Завязалась борьба за пистолет. Лена вцепилась в него с такой силой, какой я в ней и не подозревал. Тем не менее, в какой-то момент мне удалось наконец отвести от себя дуло и, уперев пистолет в живот бывшей жены, я не задумываясь нажал на курок.

С громким стоном Лена осела к моим ногам. По ее губам я скорее прочитал, чем услышал единственное слово.

Убийца.

Что ж, на этот раз это по крайней мере была правда. И я ни черта не собирался жалеть о том, что сделал.

Все силы вдруг резко иссякли. Я ощущал, как они убывают с каждой каплей крови, хлещущей из раны. Плевать. Главное, что моя дочь была цела. Я больше никого не потеряю...

- Папа, - снова послышался рядом испуганный голосок Леры.

- Все хорошо, - пробормотал, ощущая, как ускользает от меня сознание. - Теперь все будет хорошо.

Часть 42. Аня

Звонок от матери раздался, когда я поняла, что не могу заснуть. Просто хожу по палате туда и обратно и не понимаю, в чем причина раздирающей на части тревоги. Сердце колотилось, но теперь это стук не отнимал силы, а наоборот, как будто бы прибавлял.

Врач сказал, что меня выпишут через пару дней, когда придут результаты последних анализов. Это означало, что я вернусь домой. К дочери. И теперь, наверно, у меня начнется другая жизнь. А вот будет ли в ней Рома?

Разумеется, да. Как отец моих детей - обязательно. Но сможем ли мы наконец переломить то, что мне в эти минуты казалось судьбой? Тот ход вещей, что уже представлялся мне кармой? Я не знала. Может, именно эти мысли и вызывали тревогу, от которой я сейчас была сама не своя?

- Да, мам, - ответила я на телефонный звонок, раздавшийся секундой позже.

Собиралась расспросить о Лере, но замерла на месте от слов, которые мне всегда казались ненавистными:

- Ты только не волнуйся, доченька.

Уже знала, что ничего хорошего за ними последовать не может. Вцепилась в телефон так, что заболели пальцы. И шепнула:

- Рассказывай все. Прямо сейчас. Слышишь, мама?

Через полчаса, выслушав рекомендации врача и подписав отказ от дальнейшей госпитализации, я уже садилась в такси. Теперь сердце не просто колотилось, как безумное - оно билось с такой скоростью, что пульс был едва ли не нитевидным.

Мою дочь похитили. Васнецов ранен. Лена все это время была жива. Теперь - нет.

Как уместить все это в голове? Как поверить в то, что мне сбивчиво рассказала мама? Почему я не была уведомлена вовремя, знаю - меня просто не хотели волновать. Как будто бы я сейчас тревожусь не меньше!

Когда влетаю в палату Васнецова, у меня все внутри замирает от ужаса. Сколько лет я его знаю, и никогда даже помыслить не могла, что увижу подобное. То, от чего помертвею. Мне кажется, единственное, что способно привести меня в чувство - понимание, что во мне живет жизнь.

- Васнецов, знаешь, кто ты? - я сказала это дрожащим голосом, и глаза Ромы приоткрылись.

- Если ты мне привиделась - это самое приятное, что я лицезрел в своем бреду.

Я не выдержала, шагнула к нему, перекрывая расстояние, которое нас разделяло. Всхлипнула и почти что упала рядом с ним на койку.

- Почему ты не в реанимации?

Черт! Что за дурацкий вопрос?

- Хотела бы, чтобы я там оказался? - вскинул бровь Рома, но в глазах его я увидела лукавство.

- Дурак. Просто о тебе забочусь.

- Ранение несерьезное, - было видно, что он приукрашает. - Но у меня к тебе почти такой же вопрос. Почему ты не в больнице?

- Потому что я должна быть здесь. С тобой. Да и врач бы меня отпустил уже через пару дней. С ребенком все хорошо, со мной тоже.

- А Лера?

- Я с ней говорила по пути сюда. Она сказала, что ее папа герой, и чтобы я ехала к нему.

Улыбнулась, когда пальцы Васнецова невесомо коснулись моей ладони. Находиться здесь сейчас взаправду было самым верным. Я знала, что моя дочь вне опасности, и это благодаря тому, что рядом с ней вовремя оказался ее отец.

- У меня в голове не укладывается, как это произошло, - шепнула, признаваясь в том, что словно вихрь кружилось в мыслях.

- Давай не будем об этом, идет? Опасности больше нет. Это я тебе гарантирую. Остальные вопросы я или решил, или на стадии их решения, - ответил Рома.

Наверно, он был прав. И хотя я знала, что в дальнейшем мы обязательно еще не раз вернемся к этой теме, здесь и сейчас говорить нужно было совсем об иных вещах.

- Ты так и не простила меня за то, что я втянул тебя в это? - тихо спросил Васнецов, когда я уже собралась сказать ему, что хочу быть с ним. И что люблю его. И что хочу наконец стать абсолютно счастливой. Такой, какой могла быть только с этим невозможным мужчиной.

- Я жутко зла на тебя за то, что ты ушел. И пока все еще злюсь! - притворно грозно подняла палец вверх. - Но простила, конечно. Наверно, в тот самый момент, когда ты попросил прощения.

Васнецов улыбнулся и потянул меня к себе. Поморщился, когда я задела его перебинтованную руку.

- Царева, будущая Васнецова, я уже говорил тебе, что люблю?

- Это можно считать предложением? - вздернула я брови.

- Это нужно считать предложением, - заверил меня в ответ Рома. - И хватит уже спрашивать о том, что давно решено. Просто поцелуй меня и поезжай к нашей дочери. А я - скоро присоединюсь к вам.

- Договорились, - кивнула в ответ и склонилась к губам Васнецова.

И в этот момент чувствовала себя настолько счастливой, насколько это вообще возможно.

Эпилоги

Аня

Я покачивалась в такт медленной мелодии. Рома стоял позади меня и держал в своих объятиях, положив обе ладони на мой живот. Лера с Матвеем о чем-то шушукались. Близнецы Разумовского занимались тем, что пытались добраться до свадебного торта раньше, чем его вынесли бы в зал.

- Васнецова, - шепнул мне муж на ухо. - А давай уже сбежим и уединимся?

- Васнецов, - чуть повернулась я к Роме. - А как же торт?

- Я думаю, если дать детям Игоря команду «фас», они расправятся с ним быстрее, чем мы.

- Боже мой, Рома… перестань! - Я рассмеялась, наблюдая за тем, как Разумовский как раз бросает попытки утихомирить детей и направляется… к Тамаре. - Слушай… как ты думаешь, Игорю может нравиться наша Тома?

Все же повернувшись в объятиях мужа, я положила руки ему на плечи, и мы продолжили танцевать. Рядом с нами точно так же, прижавшись друг к другу, покачивались гости. Веселье уже перешло в ту фазу, когда кураж закончился, но на смену ему пришли умиротворение и какое-то абсолютное, поделенное на всех, счастье.

Ну, или не на всех.

- Похоже, что нет. Они оба друг друга терпеть не могут, - кивнул Рома в ту сторону, где находились Тамара и Игорь. - Посмотри на их лица.

Я нахмурилась, проследив взглядом за тем, как Тома морщится от того, что ей говорит Разумовский. Показалось даже в какой-то момент, что она даст ему пощечину. Но вроде как обошлось.

Сам Игорь тоже не выглядел счастливым. Он что-то быстро заговорил Тамаре, потом взял ее под локоть и… куда-то повел. И она пошла. Сначала словно бы упиралась, потом зашагала уверенно.

- Хм… интересно, куда это они? - озадачилась я.

- Ну уж явно не туда, куда я тебя звал десять минут назад, - ухмыльнулся Васнецов. - Может, близнецов искать, - подернул он плечами.

- Может. А вообще, они взрослые люди - разберутся, - решила я и снова сосредоточилась на муже.

Правда, длилось наше счастье недолго.

- Черт бы все побрал! - взвыл Рома и вдруг… помчался туда, где близнецы все же добрались до нашего торта.

И вместо того, чтобы злиться, я запрокинула голову и расхохоталась. После того, что мы пережили, это были такие мелочи, что если бы Дина и Адам попросили, я сама бы им вручила этот шедевр кулинарного искусства.

Счастливые люди - еще и немного безумцы.

Несколько месяцев спустя

- Ну, мамочка, сами будете считать, или поверите на слово? Десять пальчиков на ногах, десять пальчиков на руках. Носик на месте, глазки - тоже имеются, причем не три.

Акушерка улыбнулась, и я устало откинулась на подушку.

- У вас совершенно здоровый мальчик! - добавила она.

Я едва не разрыдалась, глядя на то, как бережно держит на руках Рома нашего сына. Совершенно здорового мальчика, по заверениям врачей.

- Ань… а он на Леру похож, - покачав малыша, заявил Васнецов.

- Это радует, - заверила я в ответ. - Хорошо хоть не на соседа.

- А такое могло быть? - вскинул бровь Роман.

- Нет. Прости, сама не знаю, что несу. Переволновалась жутко.

Я и взаправду с самого утра, едва почувствовала схватки, начала испытывать жуткий страх. Старый, забытый, но все же страх. Что на узи что-то недосмотрели, и у нас родится неполноценный ребенок. И вот теперь, когда все было позади, облегчение опьянило, но в то же время от ужаса я еще не отошла.

- Не нужно волноваться. Смотри, какой он… наш Макс.

Рома осторожно передал мне ребенка, и я всхлипнула от заполонивших меня чувств. Когда сына прикладывали к груди в родильном зале, я толком не успела его разглядеть. А теперь у меня появилась такая возможность. Он действительно был очень похож на Леру - Васнецов совершенно точно это подметил.

- Теперь не волнуюсь, - заверила мужа, и камень с души исчез без следа. - И давай уже на связь с дочкой выйдем, ей ведь не терпится увидеть брата.

Рома устроился рядом, достал телефон. Но прежде чем включить видеоконференцию, повернулся к нам с Максом и сказал:

- Я очень люблю вас, родные.

И я, посмотрев на того, кого любила с детства, откликнулась эхом:

- И мы тебя безумно любим, наш родной.

Роман

Десять лет спустя

В холле громко хлопнула дверь, и сердитый цокот каблуков ясно дал понять, что Лера вернулась домой из школы.

Господи, моя дочь уже была такой взрослой, что носила каблуки и бог весть знает, какой еще разврат, а для меня по-прежнему оставалась маленькой девочкой, которую нужно оберегать ото всего на свете.

Лера ураганом ворвалась в столовую, где я просматривал рабочие отчеты и, сердито вздохнув, налила себе и выпила залпом стакан воды.

- За тобой гнались демоны? - уточнил с улыбкой, глядя, как на лице дочери бушуют настолько полярные эмоции, что нетрудно было понять, что случилось нечто весьма неординарное.

- Хуже! - откликнулась она, плюхаясь на стул справа от меня.

- Что же может быть хуже? - вздернул я вопросительно бровь.

- Матвей, вот что!

- Матвей за тобой гнался? Вы что, опять поссорились?

Лера и сын Дианы и Олега были неразлучны, кажется, с тех пор, как после всех потрясений наша жизнь наконец вошла в спокойное русло. Ссоры этих двоих были подобны смерчу, настолько же неконтролируемому, как и их тяга друг к другу. И это порой так напоминало мне одну хорошо знакомую историю, что я мысленно заряжал ружье и вешал на забор ту самую табличку «осторожно, злой папаша!».

- Мы не поссорились. Точнее да, поссорились, - насупившись, призналась дочь. - Но в этот раз он совсем офигел! Представляешь, что заявил, когда мы возвращались из школы?

- Пока нет, - улыбнулся скорее сам себе. Потому что, кажется, на самом прекрасно знал, что сейчас услышу.

- Он сказал... сказал... что мы нравимся друг другу! - выпалила Лера, аж задохнувшись от возмущения.

- А это не так? - уточнил, пряча в кулак улыбку, становившуюся все шире.

- Конечно нет! Мы просто друзья!

- Где-то я это уже услышал, - усмехнулся, на этот раз не скрывая своего веселья.

- И где же?

- Когда-то мы с твоей мамой тоже притворялись, что мы просто друзья.

- Но ты говорил, что ты любил маму всю жизнь!

- Так и есть. Я влюбился в нее сразу же, едва она мне улыбнулась. Просто мы оба скрывали свои чувства под маской дружбы. А Матвей молодец, не стал долго ходить вокруг да около и терять зря время.

- Он дурак! - жарко отреагировала дочь. - Слишком много о себе воображает!

- Значит, он тебе не нравится? - уточнил я, лукаво прищурившись.

- Он просто мой друг!

- Ну хорошо, - деланно вздохнул я. - Тогда ты, наверно, не расстроишься, если расскажу тебе о нем кое-что...

-Что?

- Думаю, раз ты ему отказала, то он станет встречаться с Катей. Я видел их вместе на днях. В отличие от тебя, она от Матвея просто без ума.

- Она же противная! - тут же возмутилась дочь, резко вскочив с места.

- Это тебе так кажется, - приподнял я брови. - Но, к счастью, встречаться с ней будет Матвей, а не ты.

- Ну уж нет! - руки Леры сжались в кулачки. - Я ему покажу Катьку! Вот мерзкий предатель!

И прежде, чем я успел еще что-то сказать, дочь пулей вылетела из столовой.

- Ты бессовестный манипулятор, Васнецов, - послышался у меня за спиной голос жены.

Поднявшись на ноги, я поймал Аню в свои объятия и пробормотал ей на ухо:

- Я всего лишь пытаюсь сделать так, чтобы Лера не повторила наших ошибок.

- Наших? - вздернула Аня бровь. - Будь ты в свое время посмелее, Васнецов...

- Я просто хотел, чтобы ты все поняла сама. Про тебя и меня.

- Ну да, твои методы давления на сознание я только что оценила! Значит, когда мы с тобой учились в школе, Оля Карасева тебе не так уж и нравилась?

- Вообще не нравилась, - признался я, усмехнувшись. - Зато мне нравилось смотреть, как ты недовольно поджимала губы, когда видела меня с ней. Или когда я о ней говорил...

- Между прочим, если бы не твои дурацкие игрища, мы бы уже жили вместе лет двадцать!

- И не совершили бы многих ошибок, - добавил я. - Знаю. Я все это знаю. Но тогда все вообще было бы по-другому. У нас были бы дети, но не было бы Леры. Нет, я не хочу жаловаться на то, как все в итоге сложилось.

Сейчас, по прошествии лет, весь кошмар, который мы когда-то пережили, вообще казался чем-то нереальным. Лена давно была мертва - на этот раз по-настоящему, а ее мать, пытавшаяся отравить Аню, умерла вскоре после этого в психиатрической больнице. И все события, связанные с тем временем, сейчас воспринимались будто подсмотренный тайком триллер.

- И я не жалуюсь, - ответила жена, поворачиваясь ко мне лицом и обнимая за шею.

- Я люблю тебя, Рома.

-Ия тебя люблю, - выдохнул ей прямо в губы. - Всегда любил и всегда буду.

И это были не пустые слова. Свидетелями им были долгие годы, в течение которых не любил ни одну другую женщину. И даже представить себе не мог ничего подобного.

Только Аня. С тех самых пор, как она мне первый раз улыбнулась.

Конец

Content

Борн Амелия
Здравствуй, дочь!

Часть 1. Роман

Часть 2. Роман

Часть 3. Аня

Часть 4. Роман

Часть 5. Аня

Часть 6. Роман

Часть 7. Роман

Часть 8. Аня

Часть 9. Роман

Часть 10. Аня

Часть 11. Роман

Часть 12. Аня

Часть 13. Роман

Часть 14. Роман

Часть 15. Аня

Часть 16. Роман

Часть 17. Аня

Часть 18. Роман

Часть 19. Аня

Часть 20. Роман

Часть 21. Аня

Часть 22. Роман

Часть 23. Аня

Часть 24. Роман

Часть 25. Аня

Часть 26. Роман

Часть 27. Аня

Часть 28. Роман

Часть 29. Аня

Часть 30. Роман

Часть 31. Аня

Часть 32. Аня

Часть 33. Роман

Часть 34. Аня

Часть 35. Роман

Часть 36. Аня

Часть 37. Роман

Часть 38. Аня

Часть 39. Роман

Часть 40. Аня

Часть 41. Роман

Часть 42. Аня

Эпилоги